Андрей Вадимович Шаргородский

Метаморфозы промежности (Сборник)

Краткая биография

Шаргородский Андрей Вадимович – родился в 1960 году в городе Ухта, Россия. Образование высшее. Писатель. Жил и работал в Тюменской, Орловской, Винницкой и Харьковской областях. Автор пяти книг, которые издавались в России, Украине и Канаде. Его произведения опубликованы в десятках литературных изданий и сборников. Неоднократный лауреат и дипломант различных международных конкурсов. Шаргородский А.В. член Российского и Интернационального Союзов писателей, член Международного Союза писателей «Новый Современник». Награждён медалью Московской литературной премии – 2015. Обладатель Гран-при Международного фестиваля «Ялос-2016». В 2016 году его книга «Начнём с конца» была признана лучшей книгой в серии «Современники и Классики». Награждён в 2016 году дипломом за второе место на первом международном конкурсе А.И. Куприна. Обладатель бронзового диплома «Российского колокола» 2015 и серебряного диплома 2016 г. Обладатель специальной премии фестиваля русской словесности и культуры «Во славу Бориса и Глеба» и Интернационального Союза писателей «За крупный вклад в развитие современной литературы и творческую инициативу». Почетный лауреат Международного многоуровневого конкурса имени де Ришелье 2016 года, обладатель «Жемчужного Дюка». Обладатель третьего места Международного Творческого конкурса имени Гомера – 2016. Лауреат 2 степени Московской литературной премии – 2016. Награждён медалью международного литературного конкурса им. Мацуо Басё. Кавалер медали международного литературного конкурса им. С.Я. Надсона.

Метаморфозы промежности

Роман

Глава первая

Началась эта милая и добрая история с того, что меня кастрировали! Как бездомного кота! Жена застукала с любовницей и разбила об мою голову недопитую нами бутылку шампанского. В результате чего я потерял сознание. Очнулся, и понял, что Казанова из меня теперь «так себе».

Болела голова, и хотелось очутиться в детском саду, где я всегда запросто показывал девчонкам своё достоинство. Они мне тоже показывали, что у них в трусах, но красоту и ценность увиденного тогда, я оценил только на выпускном вечере, когда одна из них мне всё-таки «дала»! Воспоминания меня вернули к жизни, и я вызвал «скорую».

Когда врач в клинике озвучил сумму за операцию, успех которой он не гарантировал, я понял, что помимо жены и любовницы мне придётся попрощаться и с машиной.

Дружка моего пришили, и он начал подавать признаки жизни. Мне специально кололи какую-то гадость, чтобы он не реагировал на молоденьких медсестёр, которые как специально выряжались в коротенькие халаты с умопомрачительными декольте.

Когда сняли повязку, на то, что творилось в моих трусах, было жутко смотреть. Бессовестные медсёстры сочувствовали мне, а затем, за глаза, дружно ржали, как лошади.

Дома меня ждали два собранных чемодана и записка: «Желаю счастливой интимной жизни!»

Все прожитые мной счастливые годы были засунуты туда, куда вставляются свечи от геморроя. Мир стал чёрно-белым, а моча красноватого цвета. Друзья на день рождения, от всей души, подарили мне резиновую женщину, с которой пожелали наладить добрые партнёрские отношения. В довершении всего от меня ушёл кот, видимо не выдержав издёвок кошачьего сообщества.

Выхода из данной ситуации было два: или уходить монастырь, или становиться геем. Я выбрал третье: пришёл к врачу и сказал, что хочу поменять пол! Не, ну вы сейчас все ржёте, а что мне оставалось делать? Моего, изувеченного на «колчаковских фронтах» «дружка» никто не допускал до совершения полового акта. Даже проститутки, увидев моего израненного малыша, уходили, возвратив мне деньги. Геем становиться тоже не хотелось, хотя один раз довелось испытать на себе это «действо».

Случилось это на работе. Мой шеф, который руководил нашим коллективом, опостылел к бабам давно. По распределению, после института, он работал начальником участка в швейном цехе, где трудилось двести ударниц социалистического труда. Всё бы ничего, но дело было в Иваново, где мужики поодиночке ходить по улицам не решались. Толпы голодных баб, не имея в то время ни вибраторов, ни фалоиммитаторов насиловали мужиков прямо, где придётся. Поэтому шеф вкусил прелестей женских тел в таком избытке, что на них у него перестал вставать. Так вот, узнав мою забавную историю, он стал часто приглашать меня в свой кабинет и проводить со мной беседы. Сначала это были размышления об оптимизации труда на производстве, затем проверка моей компетентности в тонкостях и возможностях нашего предприятия. После того, как он убедился, что я, в общем, чувак грамотный, мне намекнули о возможности назначения меня начальником отдела. Я обрадовался, так как это была первая хорошая новость со времён ампутации. Однако всё оказалось намного банальней. Однажды он пригласил меня к себе под конец дня в кабинет, где попросил ему помочь разобраться с технической документацией. Закончили с разбором бумаг только к восьми часам вечера, когда все уже разошлись по домам. Он спросил, не тороплюсь ли я куда и, получив отрицательный ответ, предложил «бахнуть по сто грамм коньячку». Скорее всего, эта падла мне что-то подсыпала, так как очнулся я от жуткой боли в заднице. Поняв, что произошло, мне ничего не оставалось делать, как дотерпеть. Я не знаю, как эти геи получают от этого удовольствие, но для меня свершившееся было таким кошмаром, что отойти от этого я смог только на третий день, взяв больничный. Придя на работу через четыре дня, я с удивлением узнал, что меня утвердили на должность начальника отдела. Также мне была выделена премия и служебная машина. Я отчётливо понимал, что взамен моя попка будет работать не только над проблемой вывода фекалий, но и совсем в другом, более интересном качестве. Тогда я решил, что ещё раз такого кошмара не переживу и пошёл к нему. Объяснив, что это «не моё», я попросил его меня уволить, или оставить в покое. Договорились, что я остаюсь на своём месте до тех пор, пока он не найдёт кого-то более сговорчивого. Целых полгода я работал как волк и сумел купить себе машину. Но нашёлся-таки человек, который решил снять свои проблемы через свой же задний проход. Я уволился и, пропив три дня, стал думать, как жить дальше.

«Счастливой семейной жизни у меня не получиться, – размышлял я, – кто же захочет жить с таким? Разве что кривая, косая, или хромая? Даже слепая на ощупь бы поняла, что к чему!»

Обременять себя тем, чтобы пожертвовать собой и жениться на женщине-инвалиде, я не был готов ни морально, ни физически. А спать с резиновой бабой было вообще отвратительно.

И тогда я решил: надо менять пол.

Глава вторая

Врач сказал, что сделает всё в лучшем виде. Предварительно всё обдумав и подготовив, я решился!

После операции я продал всё что у меня было и переехал в глухой городок в провинции, где меня никто не знал. Обжился и, через месяц, приехал в столицу, куда меня пригласил точно такой же экземпляр, как я. Стать тёткой его заставили совсем иные обстоятельства, но это совсем другая очумелая история. Встретились мы в офисе, где располагалась штаб-квартира одной интересной организации, которая неплохо финансировалась из-за рубежа. Именно там меня сразу приняли как своего, так фирма эта занималась всеми представителями так называемого ЛГБТ-сообщества. Меня зарегистрировали и направили в «общину трансгендеров и трансексуалов». Милые девчонки, которым, как и мне, отрезали то, что болталось между ног, спокойно предложили сесть, расслабится и рассказать о дальнейших планах. В конце концов ко мне в наставницы, определили Лолу, которая повела меня в отдельный кабинет и предложила выпить.

– Давно? – спросила она, показывая глазами на мою паховую область.

– Четыре месяца, – честно признался я.

– Покажи! – запросто попросила она.

– Зачем? – оторопел я.

– Затем, что в зависимости от того, как там всё у тебя сделал доктор, мы будем искать для тебя работу. Ты ведь за этим сюда приехал?

– Вообще-то, да!

– Ну, тогда давай, смелее. Поверь, что ничего нового я не увижу, а подсказать могу многое.

Ничего не оставалось, как опустить брюки и снять трусики.

Она надела очки, и принялась нагло осматривать моё «хозяйство».

– Одевайся, – сказала она, поднимаясь с колен, – всё понятно!

– Что понятно? – поинтересовался я.

– Налей себе ещё, садись и слушай. Разговор будет серьёзный и долгий.

– Я ещё не устроился нигде, – попытался я перенести всё это на завтра.

– Устроишься в нашем хостеле, он здесь недалеко.

– Дорого?

– Для тебя две недели будет бесплатно, а дальше посмотрим.

Под её неусыпным взглядом, я налил себе виски, залпом выпил и присел на диван.

– Имя новое себе взял? – начала она.

– Послушай, Лола, у меня уже нет ни члена, ни яиц, поэтому я не он, я уже она!

– Так, давай по порядку. Наш закон смутно определяет объём медицинских вмешательств, требуемых для смены документов для трангейдеров. Более того, на практике, органы ЗАГС обычно отказывают в смене документов таким людям, как мы с тобой.

Поэтому, по закону, ты ещё, – она глянула в мою анкету, – Третьяков Александр Витальевич. Кстати, тебе повезло! У тебя имя классное – Саша! Подходит что для мужиков, что для женщин! Рекомендую не менять. Будешь Александра Витальевна.

– Погоди, я что-то не понял, у меня останутся те же документы?

– Пока – да! Это вообще отдельный разговор. Мы его отложим на потом. Ты сам поймёшь почему.

– Ладно, – согласился я, – что дальше?

– А дальше самое главное! Если ты собрался стать женщиной, чтобы от тебя текли слюни у мужиков, а мы стали называть тебя подругой, то тебе нужно многому научиться и осознать.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу помочь тебе определиться, чем ты собираешься заниматься, став женщиной, и для чего тебе это вообще нужно. Расскажи, что и как мыслишь, а я помогу! Это моя работа, я за неё получаю вполне приличную зарплату.

– Правда? А я думал, что вы тут так, на общественных началах.

– Нет, мы солидная фирма и никто не пожалел ещё о том, что обратился к нам. Итак?

– Если честно, Лола, я сам ещё не знаю, как дальше жить. Просто я уже не мог жить так, как раньше. Обстоятельства так сложились.

– Я знаю твои обстоятельства. Ничего не обычного. Баба отмстила тебе. Теперь ты можешь отомстить ей.

– Нет, я не хочу ей мстить. Я хочу…, – тут я запнулся, не зная, что сказать.

– Хорошо, давай я тебе расскажу, как устроились девчонки, которые обращались к нам. Может, и ты воспользуешься их опытом. Но, для начала, я преподам тебе урок, что нужно знать, чтобы стать женщиной!

Глава третья

Первое, что нужно запомнить это: без макияжа ни шагу! Будь ты трижды некрасивой, макияж всё исправит! Ты не поверишь, мы тут таких крокодилов пристраивали, что Баба-Яга по сравнению с ними была Василисой Прекрасной. Этому нужно долго и кропотливо учиться, но оно стоит того. Соблазнительный макияж и соответствующая одёжка способны уложить в кровать любого мужика! Да ты, наверно, и сам помнишь на каких баб раньше засматривался. Только на эффектных. Женская красота – понятие условное. Грамотный макияж – не убиенный аргумент полового влечения и страсти. Глаза должны выражать страсть, щёчки стыдливо румянится, бровки говорить одновременно и «да», и «нет». Ротик должен манить, все части его тела.

Губки обязаны аппетитно намекать на то, что возможны варианты от стыдливого поцелуя, до глубокого минета. А всё вместе будет красноречиво шептать ему, что именно сегодня, и только для него нет ничего невозможного. Запомни это! Это аксиома, которая хотя и не требует доказательств, доказывается каждый день миллионы раз каждую секунду.

Второе – это одежда! Не путай с бельём! Бельё – отдельная тема. А одежда должна всегда соответствовать ситуации. Тут трудно давать рецепты, но нужно обязательно следовать одному старому правилу: «Женщина должна одеваться так, чтобы мужчине хотелось её раздеть!» Красивые ноги – одевай мини, впечатляющая задница – натягивай облегающее, накачала сиськи – декольте до самого пупка. Всё, что заставляет оттопыривать брюки мужиков возле ширинки – подчёркивай и раскрывай, чтобы зазывало и мутило мозг. Всё то, что не аппетитно – прячь!

Третье – это походка! Врала Ахеджакова в «Служебном романе», что главное – походка. Если ты одета как чучело и на роже невнятная раскраска, то ты хоть как ходи, мужики не будут пускать слюни. А вот когда у тебя есть классный макияж и эффектная одёжка, то походка уже не главное! Но, немаловажно! Ты должна не ходить. Ты должна плыть так, чтобы у него и вёсла в его лодке встали. С большими бёдрами это не сложно, а вот у кого попка с кулачёк, тут надо работать. Серьёзно работать, так как мужики смотрят на женщину сначала на лицо, а затем на попку. И если у тебя её нет – нужно просто меньше ходить. Акцентируй на том, с чем повезло. В твоём случае – на ноги. Ходить научим, а вот остальное зависит от тебя!

– Что ты имеешь в виду?

– Бриться тебе надо не только на лице! У тебя большие проблемы с волосатостью! Срочно на депиляцию! Всех частей тела! От волосатых баб мужики не в восторге. От волосатых баб они рыгают! Поэтому предупреждаю: будет больно до слёз, но всю растительность за три дня убрать! Без этого мы вообще с тобой работать не будем. Первый раз мы всё сделаем за свой счёт, а дальше – крутись!

И последнее, но тоже очень главное – техника секса! Это сложно, и, в основном, неприятно. Но чем лучше у тебя будет с техникой, тем меньше времени эти животные будут в тебе! Понимаешь, о чём я?

– Не совсем?

– Коротко. Чем сильнее ты будешь стонать, чем грамотней будет двигаться твоя задница, чем быстрее ты научишься правильно напрягать мышцы в своей норке, тем быстрее мужики будут кончать. И, соответственно, тем выше на тебя будет спрос. Ты ведь хочешь зарабатывать этим?

– Да!

– Ну, тогда чем быстрее ты это всё освоишь, тем лучше. Осталось только выяснить к чему тебя готовить?

– То есть?

– То есть, или ты будешь девочкой по вызову, или ресторанной кобылой, или только с одним, но богатым. Везде есть плюсы, везде есть минусы.

– Расскажи, Лола!

– Так, – она посмотрела на часы, – ещё есть немного времени, так что слушай и запоминай, повторять никто не будет! Итак, начнём с ресторанных услуг. Первый плюс, он же последний: тебя накормят и обязательно неплохо расплатятся. Минусы: Во-первых, тебе придётся обслуживать пьяную скотину, у которой уже не работают мозги. Это влечёт за собой проникновение во все твои дырки, но это ещё не самое страшное. Самое страшное то, что у пьяных мужиков, как ты помнишь, наверное, в этом состоянии проблемы с эрекцией и они очень долго кончают. Этот кошмар может длиться часами! Во-вторых, тебе обязательно сделают больно. Это у них забава такая – нажрутся, и давай унижать хрупкую женщину, полагая, что именно она виновата во всех его проблемах. Так что могут и за волосы потаскать, или в морду дать. Но потом, когда отрезвеют немного, задарят тебя или деньгами, или ещё чем. Ну и третий минус: пьяные мужики, как правило, категорически не приемлют сношение в презервативе. Платят больше, но риск большой. Хотя, в основном, в кабаках сидят семейные мужики, тем не менее, презерватив ты на него не натянешь, да и собственно там обычно уже не на что натягивать. Они сразу пытаются тебя накачать в рот, ну а потом мусолят своё хозяйство по всем твоим закоулкам.

– Лола, я всё понимаю, но в рот я категорически никого не допущу!

– Боже мой, посмотрите на неё! Остынь! Без минета сейчас уже не бывает!

– Нет! Это я не перенесу!

– Да брось ты, целочку из себя строить! Привыкнешь! Ничего особенного тут нет!

– Лола! Давай не будем! Это не обсуждается! Если вариантов нет, тогда я ухожу!

– Ну, просто пипец какой-то! – она взяла сигарету, закурила и стала внимательно меня рассматривать. – Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? Девки по пять штук зелени молотят за месяц! Пару лет потерпишь – и домик в Калуге купишь, ребёнка из детдома возьмёшь, и будешь спокойно жить и не тужить.

– Нет, деньги тут не главное!

– А что главное? Какая тебе разница, куда эти самцы похотливые будут свой сок в тебя сливать? Бабки взяла, помылась и забыла!

– Лола!

– Ну, смотри! Я хотела как лучше! А там как знаешь!

Она взяла со стола мою анкету и собиралась её мне передать, как вдруг остановилась и стала вчитываться.

– Значит, ты ещё документы не меняла?

– Нет!

– Тогда подожди, я сейчас кое-что выясню!

Она затушила сигарету, встала и вышла.

Глава четвёртая

– Значит так, Третьяков Александр Витальевич, – с порога начала Лола, когда зашла, – есть один неплохой вариант. Учти, что это последний твой шанс.

– Я понял, слушаю!

– У нас есть контракт с одной интересной фирмой, которая занимается предоставлением услуг нефтяным компаниям. Но только тем, кто работает на добыче нефти в море. К ним относятся так называемые морские буровые платформы. Они автономно работают в море, и в мире их сотни.

– Ты к чему всё это рассказываешь?

– А вот к чему. На таких платформах в мире трудятся около двадцати тысяч человек. Работают они только вахтовым методом. По двадцать, или тридцать суток.

– Ну и что? Я-то к этому какое отношение имею?

– Не дошло?

– Нет!

– Работать на платформах могут исключительно мужчины! Понимаешь?

– Нет!

– Ну, ты глянь на этого чувака с влагалищем! Пойми, что двадцать дней без бабы мужики не могут! Они вынуждены или искать товарища, чтобы подтверждать пословицу: «Лучше нет влагалища, чем очко товарища», или гонять «лысого»! И то и другое не сильно радует работяг, которые пашут там как лошади. И тогда компания, о которой я тебе сказала, нашла гениальное решение: отправлять на работу в море одного из «наших». По документам – это мужик. Там он резко становиться бабой, готовой за скромные 100 баксов раздвинуть ноги, между которыми находится не грязная мужская задница, а симпатичная киска. И тогда страдающие воздержанием мужики выстраиваются в очередь. Ты прикинь, рабочие там в день до трёхсот долларов получают! Что ему стоит два раза в неделю отстегнуть по сто баксов. Теперь понятно?

– Ты хочешь сказать, – начал я.

– Я хочу сказать, что одни нужные люди сделают из тебя красавицу Шурочку, которая будет завлекать самцов, а другие подготовят Александра Витальевича Третьякова к экзаменам и прочим заморочкам для работы на морской платформе. Тебя оформляют каким-то там помощником бурового мастера, и ты вместе со всеми чешешь на буровую. Там тебя запирают в надёжном месте, ты превращаешься, как в сказке, в Шурочку прекрасную, и молотишь в три смены двадцать дней. Потом, вместе с бригадой, возвращаешься на отдых, а потом опять на вахту. Конечно, начальник смены будет получать за тебя зарплату, и затыкать всем рты, но ты, я думаю, будешь довольна! И самое главное – ты будешь там одна! А вот тогда и ставь условия мужикам: «Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу!» Понятно?

– Получается, что я буду целых двадцать дней без перерыва лежать в запертой комнате и обслуживать всё население буровой?

– Если хочешь хорошо заработать, тогда – «Да!» Хотя тут есть варианты. Можешь объявить санитарный день, или взять выходной. Но это не приветствуется. Когда мужик захотел, то ему надо именно здесь, и именно сейчас. Вот тогда для него уже не имеет значение цена! Ну, что? Давай, соображай быстрей! Есть заказ – через десять дней на вахту. Всё нужно успеть!

И я решился! Трудно описывать то, что произошло за эти десять дней. Изнурительная эпиляция, работа с косметологом, с визажистом. Сауны, солярии маникюр и педикюр! И занятия. Технологии бурения, конструкции скважин, характеристики труб, керна и всякой прочей хрени так взъерошили мой мозг, что сдавая экзамен, и проходя собеседование, я путался, потел и бледнел. Наверно фирма давала «на лапу» принимающим экзамены, потому что я всё сдал, и меня приняли в бригаду. Медицинская справка – отдельный разговор. Рентген и анализы за меня сдавали другие люди. Венеролог был удовлетворён двумя бутылками коньяка, а остальные подписи собрал за полчаса один медик, знакомый Лолы. За день до отправления на работу Лола пригласила меня к себе.

– Готова, подруга?

– Готов!

– Так, поскольку ты сейчас будешь выступать в двух ролях, я тебе приказываю: прежде чем отвечать на вопросы ты должна хорошо подумать и адекватно определить кто ты в данный момент: он, или она. Поэтому никогда теперь не торопись с ответом.

– Понятно! – ответил я.

– Теперь смотри, – она подошла к дивану, где лежали два чемодана, и открыла их, – здесь мужское, здесь женское. Завтра всё мужское оденешь на себя, а с собой возьмёшь только женский чемодан. Там есть всё, что тебе понадобиться. По пути на работу будешь всегда идти с этим человеком, – она показала фотографию, – он всегда будет рядом. Он же проведёт тебя в твою комнату, он же проведёт инструктаж на месте. Из номера ни на шаг! Понятно?

– Боже, как в каком-то шпионском детективе!

– Хуже! Прогоришь – подставишь многих людей! Хотя в худшем случае тебя просто выгонят оттуда. Поймают – отмораживайся! Ничего не помню, как это получилось – не знаю и так далее. Вот мой телефон – запомни его, с собой не бери. Если что-то случиться – звони! Всё, давай прощаться! Завтра в восемь за тобой заедут!

– Лола, скажи, если что-то пойдёт не так, сколько я должна буду вернуть фирме денег?

– Не думай об этом. Если всё пройдёт нормально, то когда приедешь – позвони! Встретимся, обсудим. И не волнуйся! Не ты первая, не ты последняя. Никто с тебя никаких денег назад требовать не будет! Когда всё устаканится ты сможешь нам вернуть все затраченные нами на тебя деньги, но только чисто добровольно, понятно?

– Понятно, но всё равно скажи, сколько вы на меня потратили?

– Не скажу! – Лола засмеялась. – Пока не приедешь с полными карманами долларов и евро, для тебя всё бесплатно!

Мы обнялись, и я ушёл.

Глава пятая

Мой попутчик, когда мы прибыли на место, быстро проводил меня до комнаты под номером семь. Открыв ключом дверь, он запихнул меня во внутрь.

– Так, садись и слушай! – начал он. – Дверь без меня никому не открывать! Во всяком случае – пока. Никуда не выходить! Душ и туалет у тебя в комнате. Никакой музыки и звуков! Кушать тебе буду приносить тоже я. Мужики будут предлагать пить – не вздумай! Могут что-то подмешать. Стонать громко не надо! Захочешь выходной – скажешь! Всё!

Он поднялся и направился к выходу. Затем повернулся.

– Первый заезд начинаем сегодня, часиков с восемь. Запомни, сегодня самый трудный день – все будут пьяненькие, так что крепись! На одного – не больше получаса, потом требуй доплату. Не заплатит, жми сюда! – он показал на маленькую кнопочку за занавеской. – И последнее: вот тебе телефон, он работает только на приём. Если я позвоню и скажу «На вахту!» быстро смывай с себя всю «штукатурку», переодевайся в «робу» и жди меня. Значит, что-то случилось и готовься выйти в смену. Там дальше решим по ходу пьесы.

Он ушёл, а я завалился спать, прямо в одежде.

В два часа раздался звонок на телефон.

– Сейчас принесу обед!

Трубку положили. Через минуту я услышал как вставляют ключ в замочную скважину. Он вошёл, закрыл дверь и поставил пакет на стол.

– Ешь! Потом посуду и мусор сложи в этот же пакет и отдашь, когда принесут ужин.

– Ужина не надо, – предупредил я.

– Чего так? Волнуешься? Не бойся! Первые дни я буду рядом. Будут грубить, или ещё что не понравиться – звони! Снимем с полового довольствия! Тут у нас с этим делом строго! Девочек мы никогда не даём в обиду! Да, и ещё! Забыл совсем! – он подошёл к стене и отодвинул картину, за которой была дверка сейфа. – Деньги складывай сюда. Код сейчас выставишь, как я уйду. В долг и без денег не давай никому! Всё, до вечера!

Это были самые долгие минуты ожидания. Когда я привел себя в порядок, то есть сделал из мужика милую шлюшку, часы показывали восемь. Прошло ещё полчаса, но никого не было. В голову полезла всякая ерунда, которая не придавала оптимизма. Вообще оптимизм в данной моей ситуации был не то что неуместен, а просто не имел права на существование. Оставалось сидеть и ждать.

Звонок в телефоне зазвучал, как колокол.

– Шура, встречай первого гостя!

В двери провернулся ключ и в комнату зашёл молодой парень, весь в прыщах.

– Здравствуйте, Шурочка!

– Здравствуй! – ответил я писклявым голосом, – Заходи, присаживайся! Как тебя зовут?

Мои глаза автоматически засекли время на часах. Он это заметил.

– Олег! Вот! – протянул он мне стодолларовую купюру.

Я встал и положил её на подоконник, задёрнув занавески.

– Свет включать? – начал я произносить давно заученные фразы.

– Нет, Шурочка, не надо!

– Тогда давай, иди ко мне, – я прилёг на кровать и задрал одетую на меня короткую юбку так, чтобы даже в полумраке ему было видно мои белоснежные трусики.

Он подошёл к кровати и стал расстёгивать брюки.

– Мне раздеться самой, или ты поможешь? – старался кокетливо и томно соблазнять его я.

– Я помогу!

Он разделся сам, потом стал стягивать мою кофточку, лифчик. Потом стянул с меня трусики и накинулся, как алкаш с похмелья на пиво.

– Может, презерватив наденем? – попытался чуть умерить его пыл я.

– Нет, – забурчал недовольно он, – мы все после медкомиссии, так что не беспокойся.

Произошло всё довольно быстро. Он откинулся и посмотрел на часы.

Я встал и пошёл в душ смыть с себя всю эту гадость, которую недавно сам вливал литрами, как в жену, так и в любовницу.

– Ну, отдышался? – спросил его я.

– Да! Ты классная!

– Правда? Тебе понравилось?

– Да, очень!

– У тебя давно не было всего этого?

– У меня бывает это только здесь! – ответил он вздохнув.

– А что так? Ты же хорошо зарабатываешь! Неужели не можешь найти себе девушку?

– Не могу! Наверно я страшный!

– Да не страшный ты! Только прыщи вывести надо! А так у тебя всё в порядке.

– Правда? Ты меня не обманываешь, Шура?

– Нет, я тебя не обманываю. Если хочешь, я тебе найду хорошее средство от прыщей?

– Найди, Шурочка!

– Хорошо, сделаю! Извини, Олег, но тебе пора!

– Да, – он с сожалением посмотрел на часы и стал одеваться.

– До свидания, Шура, я через пару дней приду опять!

– Приходи, Олежек, – выдавил я из себя томный голосок, хотя хотелось рыгать.

Дверь закрылась, а я, как учили, быстро расправил кровать, как будто здесь ничего такого не было. Проверил в зеркале макияж, поправил одежду и сел опять ждать.

Глава шестая

В тот первый вечер и ночь через меня, или в меня вошли пятнадцать человек. Я три раза пил кофе, раз двадцать принимал душ, три раза рыгал. Володя, так звали моего покровителя, утром принёс завтрак и сказал, что до обеда могу отдыхать. Я кое-как поел. Ночной кошмар не выходил у меня из головы. И только тогда, когда я пересчитал деньги и закрыл их в сейфе, ко мне вернулось нормальное состояние.

«Если так пойдёт и дальше, то можно и потерпеть!» – подумалось мне, но мурашки всё равно пробежались по моему телу.

Спрос на меня рос день ото дня. Мы все перезнакомились и уже не стесняясь друг друга делали каждый своё дело, как на договорном боксёрском поединке: хочется дать со всей дури тому, кто рядом с тобой, а нельзя! Денежки уплачены! Противно, но надо делать так, как договорились.

Монотонность этих дней сводила с ума. К обеду я вставал, приводил себя в порядок, ел, и готовился к приёму клиентов. Начиналось всё не вечером, а уже с пяти часов. К этому времени подтягивались те, кто работал в обслуге, потом больные и те, кто смог уйти со смены раньше. Затем шли работяги: кто хотел до еды, кто после, кто ближе к ночи. Самыми последними приходили те, кто стеснялся. Такие забегали после двух часов ночи. Ну а под утро захаживали те, кто решил с себя снять напряжение перед работой. В восемь утра заканчивалась и моя смена. Не завтракая, я, приняв последний, самый тщательный душ, валился с ног, и спал до обеда как убитый. Всё тело болело. Вы когда-нибудь пробовали лежать на спине, широко расставив ноги, согнутые в коленях? И не пробуйте! Мышцы в первое время болели так, как в шестом классе, когда я нечаянно сел на шпагат. Всё около тазовое пространство ныло и стонало. Однако я решил из этого извлечь пользу. Во время этих сексуальных марафонов я понял, что нужно работать так, как в «качалке». Развивать необходимые группы мышц. И я начал «качать» пресс и ягодицы. Опытные проститутки могут вам рассказать, насколько эти мышцы помогают им быть неповторимыми в постели. Эти движения сводят с ума всех без исключения мужиков.

Мой животик стал упругим и плоским, мои бёдра могли сделать то, что обычно жёны не делают в постели своим мужьям. А зря!

В конце вахты мои клиенты были в восторге от меня! Помимо банальных ста долларов мне начали преподносить презенты. Кто-то обходился шоколадом, кто-то ананасом, а некоторые начали дарить вполне реальные небольшие драгоценности. Один подарил небольшую золотую иголочку, один серебряный браслетик, а прыщавый Олег подарил симпатичный кулон из золота.

Оставался один день и поток клиентов резко спал.

– Можешь расслабиться, – сказал Володя в обед, – сегодня клиентов будет мало.

– А что так?

– А всё очень просто! У нас тут в основном работают все семейные. А через день надо будет разыгрывать соскучившегося мужа. При этом все бабы обязательно контролируют: сколько сока у мужа скопилось за время разлуки. И если страсть его будет не бешеной, а его верный дружок в трусах выплеснет всего пару капелек, то это для них является неопровержимой уликой, которая доказывает неверность супруга. Поэтому сейчас все твои клиенты, которым предстоит такой статус-контроль, сидят в буфете и наворачивают литрами сметану, чтобы завтра был «полный бак».

– Вот это да! Мне такое и в голову не могло прийти.

– Ничего, Шура, поработаешь ещё пару вахт, ко всему привыкнешь!

– Ладно, тогда что, сегодня вообще не работать?

– Ну, почему! Клиенты всё равно будут, но я всех предупредил, что только до полуночи. Так что работай, а в час я к тебе зайду, чтобы утрясти все вопросы насчёт отъезда. Завтра уже будет некогда.

Он вышел и закрыл дверь.

Работы вечером действительно было немного, так что к двенадцати я совсем не устал.

В час, как и договаривались, он открыл дверь и тихонько зашёл.

– Привет! – сказал он, ставя пакет на пол.

– Привет, – ответил я, взглянув на пакет.

Он это заметил и переставил пакет на стол.

– Накрывай стол, отметим немного окончание вахты.

– А ничего что завтра уезжать?

– Именно поэтому и можно. План бурения дали! Происшествий нет! Руководство тоже сидит, закрывшись в буфете, бухает, так что всё нормально! Не волнуйся.

– Ладно, – сказал я и стал накрывать на стол.

В пакете была бутылка коньяка и банка крабов. Я достал из своих презентов всякую всячину, так что на столе не осталось места.

Сели, выпили. Я ждал, что он пришёл не просто так, и не ошибся.

– Шура, – начал он после третьей, – у нас тут сложились определённые правила, которые установил не я, но все им подчиняются.

– Какие правила? – нарисовал я на своём милом личике удивление.

– Всё просто. Ты ведь понимаешь, что организовав здесь такое, мы все рискуем?

– Конечно, понимаю, только мне сказали, что моя зарплата, которую должен получить Александр Витальевич Третьяков, будет за это всё вашей!

– Да, всё правильно, только один нюанс, – девочка, которая работала здесь до тебя, всегда бесплатно обслуживала руководство.

– Так что ты мне раньше об этом не сказал, я бы обслужила!

– А дело в том, что на этой вахте руководство не интересуется девочками! У нас другая атмосфера, понимаешь?

– В общих чертах.

– Дело в том, что мы сами для себя и девочки и мальчики.

– А что из этого?

– А то, что руководство решило, что ты должна оплатить хотя бы их сегодняшний банкет.

– Ну, и на сколько они погуляют?

– Не так много, где-то на пол штуки баксов.

– Годится! – сразу согласился я. – Тем более, что нам ещё работать и работать!

– Ну, вот и хорошо! – обрадовался Володя. – Наливай!

Когда бутылка закончилась, он стал собираться уходить. Я достал из тумбочки свой заработок за сегодня, отсчитал пятьсот долларов и отдал ему.

– Всё, Шурка, завтра в двенадцать часов Золушка должна превратиться в помощника бурового мастера! Никому не открывать, и без меня ни шагу.

Он ушёл, и я облегчённо вздохнул. Тут в дверь тихонько постучали. Я подумал, что это Володя что-то забыл и открыл дверь.

– Привет! – сказал парень в белом халате и юркнул ко мне в комнату.

– Привет, ты чего? – оторопел от неожиданности я.

– Я? – удивился он. – Ах, да, ты новенькая! В общем, такое дело. Мы всегда конце смены приходим к девочкам и забираем то, что им натаскали пацаны.

– То есть?

– Тебе что никто не приносил ни конфет, ни шоколадок, ни всякой другой всячины?

– Приносили! А что?

– Ты что всё сожрала?

– Нет, конечно!

– Ну, так давай всё сюда, я сейчас отнесу всё в буфет, шеф посчитает, и половину стоимости тебе вернём, если не просрочено.

– Понятно! – дошло до меня. – Хорошо, что вы всё заберёте, а то я не знала, куда это всё девать.

Он загрузил два пакета и ушёл. Через полчаса принёс мне сто долларов.

– Держи деньги, а это тебе от шефа, – он сунул мне в руку банку с крабами, – сегодня они кого-то на стол раскрутили, так почти всю икру и крабов пожрали ложками. Угощайся!

Глава седьмая

Дорога была хотя и долгой, но всё равно радостной. В трусах приятно давили две пачки стодолларовых купюр, а на душе была радость освобождения из плена. Попрощавшись с Володей на вокзале, я сразу направилась к Лоле.

Она уже ждала меня и сияла так же, как и я.

– Всё прошло нормально, Шурочка?

– Да, Лола, да! Ты себе не представляешь, что я пережила, но, тем не менее, я тебе так благодарна!

– Так, давай по порядку. Во-первых, денег с тебя больше никаких не требовал?

– Нет, – решил соврать я.

– Хорошо. Во-вторых, не обижали?

– Нет, Лола, не обижали.

– Сумела себя отстоять, как хотела? Баз орала, баз анала?

– Да!

– Ну и молодец! Куда теперь, и как дальше действуем?

– Отдохнуть хочу!

– Правильно!

– Только не представляю как.

– А ты не ломай голову. У нас в Ницце есть свой отель, где отдыхают такие же, как ты, ну и другие нетрадиционалы. Там не принято заводить знакомства и вмешиваться в чужую жизнь. Отдельный номер, прекрасный пляж, великолепная кухня!

– Дорого наверно?

– Я думаю, что для тебя уже нет!

– Сколько?

– Примерно полторы тысячи за неделю. Поезжай, побудешь одна, помотаешься по магазинам, отдохнёшь, а как прилетишь назад – сразу ко мне. Ну, что звонить?

– Давай! Уговорила!

В тот же день я улетел в Ниццу. Никогда и нигде я так не отдыхал! Справедливости ради скажу, что раньше я редко бывал на курортах и поэтому сравнивать особо не с чем. Но всё равно я был счастлив. Пробыв там неделю, я понял, что для меня самым лучшим отдыхом стало одиночество. Меня не интересовали женщины, тем более меня не интересовали мужчины. Мне были безразличны транссексуалы и прочая нечисть. Меня перестали привлекать кафе, бары, концерты и массовые гулянья. Я полюбил тишину в её естественном виде: только шум воды, ветра и естественный свет. Днём я много гулял по безлюдным местам, вечерами просто смотрел телевизор.

И именно тогда, в Ницце ко мне пришла безумная идея уединиться на каком-то острове, на который посторонним вход воспрещён.

Приехав с отдыха, я сразу помчался к Лоле. Она меня внимательно выслушала, подумала, а затем попросила немного подождать и вышла.

Вернувшись, она ухмыльнулась и пошла наливать нам «шеридан».

– А ты знаешь, подруга, а твоя идея не такая уж и безумная, как тебе кажется. Давай выпьем за идею, а потом я тебе кое-что расскажу.

Мы выпили, и она раскрыла распечатанный лист, на котором было множество предложений.

– Смотри, если откинуть всякую там Канаду и Исландию, то в южных широтах есть масса маленьких островков, которые можно купить примерно за двести тысяч. Вот, пожалуйста: Никарагуа, Коста-Рика, Малайзия, Индонезия, Папуа-Новая Гвинея. Причём можно купить уже с домиком, коммуникациями и так далее. Смотри, маленький островок в Никарагуа. Триста деревьев, круглый год тепло, электричество, близко до материка и всего за сто тридцать тысяч!

– Лола, ты представляешь, для того чтобы там жить нужно чтобы кто-то всё там обслуживал, охранял, и так далее.

– Шура, там средняя зарплата около пятисот долларов в месяц! Наймёшь семью за штуку, так они тебе всё будут делать! Вот давай прикинем!

– Давай!

– Считаем: сто тридцать тысяч стоит остров, раз! Предположим, ты найдёшь такие деньги и купишь его. Теперь содержание: тысяча долларов в месяц – обслуга, и тысяча еда и всякие там свет, вода и канализация. Это двадцать пять тысяч в год! Для того, чтобы иметь возможность платить двадцать пять тысяч в год, нужно или иметь на счету полмиллиона баксов, чтобы при пяти процентах годовых тебе капало двадцать пять тысяч, или зарабатывать в год хотя бы пятьдесят тысяч. Сможешь?

– Надо подумать!

– Скажи, сколько «набурила» за одну вахту?

– Двадцать штук.

– Охренеть! Даже мой «папик» мне столько не даёт в месяц, а он, между нами девочками, депутат! Так тут вообще нефиг думать! Сейчас наши юристы свяжутся с представителями правительства Никарагуа и договоримся на рассрочку на год. А потом слетаешь, посмотришь! Понравиться – внесёшь десять процентов и подпишешь договора.

– Я тебе поражаюсь, Лола! У тебя всё так быстро! Не успеваю соображать!

– А чего сопли жевать? Как Наполеон говорил: «Главное в бой ввязаться, а там уже видно будет!»

– Лола, я боюсь!

– Ты чего, Александр Витальевич? Влагалище мешает быть решительнее?

– Нет, просто не с кем посоветоваться. Вот если бы ты согласилась со мной слетать и вместе посмотреть, тогда бы я согласился!

– Согласилась! – поправила она меня. – Когда ты накрашенная тёлка в кружевных трусиках – ты она! Ладно, давай до завтра отложим этот разговор. Я попробую с «папиком» договориться!

– Всё, я побежал-а, – запнулся я, – завтра утром позвонишь, когда мне прийти!

– А ты где ночуешь?

– Как где? В вашем хостеле. Теперь я могу заплатить за номер.

– С такими бабками? В хостеле? Ты в своём уме?

– Я их уже давно положила на счёт, так что кроме двух сотен у меня ничего нет!

– Ну, тогда, ладно! Иди, отдыхай, а завтра я позвоню!

Глава восьмая

Звонок прозвучал в пять утра. Я посмотрел на телефон – звонила Лола.

– Привет! Не удивляйся раннему звонку и внимательно слушай. Я за тобой сейчас отправляю машину, у тебя двадцать минут на сборы.

– Лола! – пытался я возразить.

– Шура, заткнись и слушай! «Папик» в принципе одобрил нашу с тобой поездку в Никарагуа, только он хочет познакомиться с тобой, чтобы удостовериться в том, что тебе нужна моя помощь. Поэтому быстро собирайся! Ничего врать и выдумывать не надо! Расскажешь всё, как есть, только не говори, что мы были раньше мужиками! Пока!

И она положила трубку.

Одевшись, я вышел не улицу именно в тот момент, когда к стоянке отеля подъехал обычная иномарка. Ехали не долго. Дом, куда мы прибыли, ничем особым не отличался и даже казался маленьким, по сравнению со своими соседями. Меня проводили в холл, где на столе стоял самовар и три чайных прибора. Я сел и стал ждать. Ровно в шесть часов, когда на стене включился экран телевизора, в холл вошли Лола и её «папик».

– Здравствуйте! – первым поздоровался он. – Можете звать меня Михаил.

– Привет, – поздоровалась Лола.

– Здравствуйте! – улыбнулся я. – Меня зовут Шура.

– Присаживайтесь, Шура! – сказал он и сел за стол рядом с Лолой. – Чай с нами будете пить?

– Конечно, буду! – ответил я.

– Любите чай? – начал незаметный допрос Михаил.

– Да, очень! Но только самый что ни на есть настоящий! И я так понимаю, что у такого импозантного мужчины как вы не может стоять на столе чай из обычных супермаркетов!

– Да, да! – улыбнулся он. – В этом вы можете быть уверены. Лолочка, поухаживай за нами!

Лола стала разливать чай. Какая-то женщина принесла бутерброды и сладости.

– Да, Шурочка, вы совершенно правы! Я настолько привык ко всему настоящему, что случись невероятное, и мне пришлось бы жить только на свою пенсию, не знаю сколько бы мне удалось протянуть!

Мы допили чай и он продолжил.

– Мне тут Лола рассказала о вашей мечте жить на острове в Никарагуа, и я сразу вспомнил о сигарах. Да, не удивляйтесь, именно о сигарах. Никарагуанские сигары одни из лучших в мире. А те, что курю я – самые лучшие.

– Разве не кубинские лучшие? – попытался поддержать разговор я.

– Кубинские сигары были лучшими до введения США эмбарго. И вот тогда сигары стали массово производить в некурящей до того времени стране Никарагуа. И выяснилось невероятное: выращенные там сигары были не только не хуже, а даже лучше кубинских. И знаете почему?

– Почему?

– А потому что никарагуанский климат позволяет выращивать табачный лист под открытым солнцем, а кубинский – только под тентом. Но не только это! Для удобрения почвы в Никарагуа, помимо обычных химических удобрений, используют арахис, чтобы листья табака были более маслянистые. И самое главное: особенности никарагуанской скрутки сигары в том, что крутильщики работают парами, как в Доминиканской Республике и в Гондурасе: один делает куколку, второй наворачивает покров (тогда как кубинский торседор делает все один). Причем мужчины в Никарагуа изготавливают только куколку, а покровный лист заворачивают только женщины. Фасуют, надевают бантики, упаковывают также исключительно женщины. Поэтому я и курю только никарагуанские сигары, которые делают мне по индивидуальному заказу. Именно поэтому Лола поедет вместе с вами и привезёт мне новую партию сигар от одной пары мастеров, с которыми у меня уже давно сложились партнёрские отношения. На крупных фермах уже давно царит технический прогресс. Современные технологии допускают игнорирование ключевых требований, которые позволяют делать сигары исключительного качества. А эти люди работают на пять людей в мире, в том числе и на меня. Мои сигары знают и с удовольствием курят на самом высоком уровне, поверьте мне на слово.

– Я вам верю, Михаил! Когда мы вернёмся я попрошу вас меня угостить этим чудом.

– Хорошо, Шурочка! Вы мне понравились! – он поднялся, посмотрел на Лолу и стал прощаться. – Извините, но до заседания в депутатской комиссии я ещё должен объехать все свои предприятия, так что не обижайтесь на то, что слишком рано вас потревожили. У нас всегда такой распорядок. Толя! – громко крикнул он.

В комнату зашёл молодой мужчина в костюме.

– Машину приготовь для меня через десять минут. Затем согласуешь с фирмой Лолы все обстоятельства поездки и закажи билеты на завтра. Да, и попроси проверить подготовку сделки по приобретению острова Шурочкой. Дамы! Я прощаюсь с вами, до встречи!

Когда он ушёл я не мог отделаться от мысли, что меня или разыгрывают, или пытаются обмануть.

– Поздравляю! – прервала мои мысли Лола. – Ты ему понравилась! И если бы мы с тобой не были в курсе нашего с тобой прошлого, то я бы уже заревновала. Но тем и хороши наши с тобой делишки! Я знаю чего хочешь ты, а ты знаешь, что мне переходить дорогу нельзя! Правда, подруга? – она загадочно улыбнулась мне.

– Лола, ну зачем ты так! Ты же всё понимаешь!

– Не обижайся, конечно, я всё понимаю и постараюсь тебе помочь!

Глава девятая

В Никарагуа, куда мы прилетели через день, было тепло и красиво. Однако ни то, ни другое нас не интересовало. Мои дела чудесным образом утряслись (скорее всего, не без участия Михаила), и мы смогли перед завтрашней поездкой за сигарами немного отдохнуть.

На пляжах было много людей, и нам пришлось ждать, пока нам не нашли приличное место для отдыха. Мы с Лолой покупались и развалились в тени, на шезлонгах. Неподалёку от нас расположились Толя, помощник Михаила, и Виктор, юрист из фирмы Лолы. Приятный ветерок и непринуждённая атмосфера располагала к полудрёме. Я закрыл глаза и заснул. Разбудил меня шум разговора. Открыв глаза, я увидел, как возле нас, на корточках, сидят три здоровых, загорелых парня. Они о чём-то разговаривали с Лолой на английском и показывали на меня.

– Что случилось, Лола?

– Ничего, просто пытаются нас закадрить!

– Пошли их в жопу!

– Уже послала, они думают, что ты согласишься провести с ними время. Даже предлагают деньги.

Мой средний палец, поднятый вверх инстинктивно, продемонстрировал им моё отношение к этой затее. Парни восприняли это как оскорбление, и один из них попытался схватить меня за руку. Удар моей ноги ему в пах был для них таким шоком, что двое других замерли, глядя, как их товарищ корчится от боли. Сзади них выросла фигура Толи, который на чистейшем русском послал их намного дальше, чем Лола. Появилась полиция. Михаил и Виктор отвели полицейских в сторону и уже на чисто английском всё объяснили представителям власти. Те немедленно попросили трёх любителей приключений пройти с ними в участок. Лола встала и стала что-то объяснять полицейским. Потом подошли ко мне.

– Шура, скажи им, что инцидент исчерпан. Пусть пацанов отпустят, так как у тебя нет претензий к ним!

Я встал и начал объяснять с помощью жестов, а также слов «окей» и «алее гут!», что всё нормально. Полицейские ушли, оставив парней в покое. Те поблагодарили нас и быстро ушли.

Вечером, в кафе, где мы ужинали, всё повторилось. Опять парни, только другие, стали приставать и требовать, чтобы мы с ними потанцевали. Опять были разборки, и опять всё закончилось полицией. Когда мы попали в номер, у Лолы жутко разболелась голова, и она, как ни пыталась, не могла уснуть.

– Спишь? – спросила меня она.

– Нет!

– О чём думаешь?

– Да о всяком!

– Например?

– Например, думаю, как классно, что договорились платить за островок по десять процентов в месяц. Так, пожалуй, я выкручусь.

– Тебе когда на работу?

– Уже скоро!

– Не терпится постричь «капусточки» с работяг?

– Не терпится за остров скорее рассчитаться, а для этого я готов работать и день и ночь!

– Шура! Готова! Сколько тебе раз говорить! Спалишся когда-то! Смотри, как на тебя мужики слюни пускают!

– Ну, не только на меня! Ты тоже то, что надо!

– Да, не завидую я пацанам, которые с нами пересекаются на жизненном пути!

– Ты о чём, Лола?

– Да всё о том же! Просто мужикам, которые мы нравимся, а таких большинство, очень крупно не повезёт, если мы их возьмём в оборот.

– Не пойму о чём ты?

– Шурочка, ты как маленькая! Вот скажи, ты, когда была мужиком, знала, что на уме у баб, с которыми ты встречалась? Я отвечу за тебя: «Нет!» Ты даже сотую долю их мыслей не мог предугадать. А мы с тобой, когда к нам кто-то клеится, можем предугадать их мысли?

– Конечно, да!

– Вот! Мы прекрасно знаем, о чём они думают! В любой момент мы можем предугадать их желания! В любой ситуации можем сделать так, как хотят они! И это наше огромное преимущество перед дурами женского рода, которых так родила мать. Они что хотят? Внеземной любви, цветочки каждый день, признания в любви, романтическую жизнь и страстные объятья! И мужиков эти «хотелки» реально напрягают! Они, конечно, делают, как хотят их избранницы, но только для того, чтобы те регулярно им «давали»! А мы с тобой? Да мы с тобой для них находка! Мы ничего не требуем! Нам не надо их признания, цветы, романтические ужины и всякая подобная хрень! Мы с тобой для них клад!

– Ну, ты прямо так всё завернула, подружка!

– Шурочка, ничего я не завернула! Скажи, тебе, когда ты была мужиком, в постели что было главное?

– Чтобы она была не бревном, стонала и конечно, чтобы у меня был оргазм!

– Правильно! Так вот самое большое отличие нас от настоящих баб в том, что мы делаем всё, чтобы мужик получил удовольствие как можно скорее. А они хотят, чтобы мужики им доставляли удовольствие, и только потом получали его сами.

– Ты это серьёзно?

– Да, Шурочка, очень серьёзно! Вспомни свою работу! Тебе нужно, чтобы эта похотливая скотина скорее закончила и слезла с тебя! Ты в этом случае командир. Ты можешь сделать так, чтобы он как можно быстрее поднялся в небо своих фантазий и тут же быстро опустился с них. Всё! А в браке бабы требуют, чтобы мужик что-то для неё сделал, и только потом она его допустит к своему сокровищу. Да ещё заставит сделать так, чтобы сначала получила оргазм она, а затем уже он. С нами мужики такие, какие есть на самом деле.

А с ними они рабы влагалища и сисек!

– Ты знаешь, Лола, наверно ты права! Я как вспоминаю свою прежнюю жизнь, то понимаю, что всё могло быть по-другому.

– Например?

– Ну, например, нахрена бы мне нужна была любовница, из-за которой я лишился мужского достоинства, если бы жена выполняла все мои сексуальные фантазии? А так мало того, что ходил на цыпочках, лишь бы получить сеанс удовлетворения, так я ещё получал это удовлетворение с бревном, которое всем своим видом демонстрировала, что делает мне большое одолжение тем, что раздвинула ноги!

– Вот, видишь! И я о том же! Меня «папики» передают из рук в руки как сокровище, потому что знают – такую в жизни больше не найдут.

– Вот было бы классно перед тем, как жениться менять супругов полами, чтоб понимали всё и вся!

– Да, представляю! День он свои безумные фантазии исполняет, на следующий день наоборот, она из него делает всё что захочет!

– Две проститутки в доме, работающие через день, получающие зарплату воплощением своих фантазий!

– Надо будет сказать «папику» пусть разрешит мне написать диссертацию на эту тему.

– Ну, такое не прокатит!

– Прокатит! Он рассказывал, что депутаты такую херню в диссертациях пишут, что в пору их в дурдом отправлять! А им за это учёные степени дают!

– Нам за наш труд тоже надо ордена вешать, правда, Лола?

– Ну, у тебя есть реальная возможность получить орден на буровой! За высокие темпы бурения глазами и добычу спермы!

– Прекрати!

– Что ты опять из себя строишь, Шурочка? Ты через год будешь валяться на том острове, и тебе всё будет пофиг! Для этого тебе и нужно будет качать рекордными темпами миллиарды сперматозоидов, а заодно и десятки тысяч долларов! И ничего тут такого нет! Мне кажется, что ради спокойствия в последующей жизни стоило поменять пол!

– Мне тоже уже так кажется, Лола! Сначала я сильно сожалел об этом, но сейчас, когда я так близко от осуществления своей мечты, мне кажется, что я справлюсь!

– Конечно, справишься! Только тебе не надоест одной там, на острове, куковать? Одиночество страшная штука!

– Ну, почему одной? Ты же видела проект! Вторую виллу я буду сдавать для отдыхающих! Плюс ты ко мне будешь иногда приезжать! Девочек на отдых будешь отправлять мне, можем даже контракт подписать!

– Да, идея неплохая! Было бы неплохо ещё под это дело деньги со спонсоров выбить! Ладно, давай спать! Завтра тяжёлый день!

Глава десятая

Когда мы прилетели с Никарагуа, нас встречал Михаил.

– Чего это вы совсем не загорели, девчонки? – удивился он.

– Привет, милый, – Лола кинулась ему на шею, – ты представляешь там все мужики сексуально озабоченные! Шагу не дают ступить! Два раза пришлось полицию вызывать!

– Да ты что? – он украдкой посмотрел на Анатолия, который ему еле заметно кивнул. – Ну, ты смотри какие сволочи! И как вы отбивались?

– Мы с Шурой как в первый день столкнулись с этими проблемами, так больше решили не появляться нигде. Съездили за сигарами и потом только в отеле сидели! Даже еду заказывали из ресторана в номер!

– Ну, ладно, всё в прошлом! А с островом как? – спросил он и посмотрел на меня.

– Ой, Михаил, огромное вам спасибо за помощь! Всё так быстро утряслось, что я даже не знаю, как вас благодарить!

– Я за тебя, подруга, отблагодарю! – засмеялась Лола, и я тоже её поддержал, понимая, что это значит.

– Ну и ладненько! Шура ты к нам? – Михаил пристально посмотрел на меня.

– Нет, спасибо! Лола знает, что мне послезавтра на работу. На любимую работу, где меня очень ждут мои поклонники и масса незабываемых впечатлений. Поэтому извините, не могу! Большое спасибо за помощь и приглашение, но я должна ехать!

Лола одобрительно мне кивнула и мы, попрощавшись, разъехались в разные стороны.

В отеле я сел и стал прикидывать своё финансовое положение. Денег в кармане осталось триста долларов, зато в кейсе лежал контракт на покупку острова, где чёрным по белому было написано, что аванс внесён и ежемесячно я обязался платить по десять тысяч долларов до окончательного выкупа, то есть десять месяцев. После чего он становился моей собственностью. Невольно вспомнилось, как при подписании документов чиновник абсолютно спокойно отреагировал на мою внешность женщины, прекрасно понимая, что подписывает бумаги мужчина. У них с этим вопросом всё нормально. Я на секунду себе представил, что бы было, если бы это всё происходило у нас. Меня бы затаскали беганьем по различным инстанциям, и потребовали сотню справок и анализов. А там – нет, всё как в порядке вещей.

«Ладно!» – сказал я сам себе, понимая, что могло быть ещё хуже, если бы все расходы на Лолу и адвоката мне пришлось брать на себя. «Как хорошо, что у меня есть она! – подумалось мне, – без неё всего этого бы не было! Хотя у неё, безусловно, есть во всём этом и свой интерес, который мне до конца не известен, но, тем не менее, всё складывается пока хорошо!» С этими мыслями я спокойно заснул, несмотря на то, что по коже уже шли мурашки от предчувствия того, что мне предстояло опять пережить на буровой.

Утром позвонила Лола и сказала, что в компании подтвердили наличие меня в списках для работы на очередной вахте.

– Когда едешь?

– Сегодня, в четыре часа.

– Заскочишь ко мне на работу?

– Хорошо, заскочу!

Сложив свои пожитки в рюкзак, и нарядившись в мужчину, я в два часа зашёл в офис, где работала Лола. Никто меня, естественно, не узнал.

– Здравствуйте, Александр Витальевич! Ни дать ни взять – герой глубинного бурения скважин!

Мы обнялись, а затем присели.

– Как ты, товарищ Третьяков? – заулыбалась она.

– Нормально! Вот, отбываю на трудовую вахту! Добывать, так сказать, чёрное золото!

– Ну, я надеюсь, твоё золото будет с зеленоватым оттенком купюр!

– Я тоже на это надеюсь. Что-то хотела сказать?

– Видишь, Шура, мы уже с тобой прекрасно друг друга понимаем и чувствуем!

– Говори, Лола, а то как бы мне не опоздать!

– Помнишь, ты сказала, что можно будет вторую виллу сдавать для наших клиентов?

– Помню! Ты ещё сказала, что неплохо было бы выбить под это дело финансирование.

– Да, так вот, мои помощники разработали под твой остров специальную программу реабилитации на переходный период. Вот она. Читай!

Пока я бегло пробежался по документу из четырёх страниц, Лола заварила и подала чай.

– Прочитал, и что дальше?

– А дальше вот что! Мы направляем эту программу в Вашингтон и, если её утверждают, заключаем договор с фирмой, которая с твоего согласия делает там закрытую территорию с двумя десятками вилл. После этого поселяем там персонал и начинаем туда направлять людей со всего света! Это экспериментальный проект! Если он пойдёт, на этом опыте будут построены десятки таких мест реабилитации. Понимаешь?

– Да, Лолочка, теперь мне всё стало ясно!

– Ты о чём?

– Не обижайся, ты же знаешь, как я к тебе отношусь и дорожу нашей дружбой! Просто глядя на то, сколько ты и Михаил для меня сделали, я понимал, что это не за мои красивые глазки. Теперь всё стало на свои места. Я, кстати, очень этому рада!

– Да, ты права! Я всё-таки ещё не мать Тереза, хотя к тебе у меня было с самого начала особое отношения. Кто мог тогда предположить, что всё это перерастёт не только в дружбу, но и в хорошие деловые отношения.

– Лола, я всё понимаю!

– Нет, не всё! Коль у нас пошёл такой разговор, давай расставим все точки над «i».

– Давай, я только «за».

– С самого начала я подводила тебя к работе на буровой! Зная психологическую подоплёку подобных случаев, я сама тебя подготовила к этой работе. Просто тогда был срочный заказ, и мы не могли подвезти партнёров. Ведь это только со стороны кажется, что ничего существенного не происходит, если на буровой присутствует такая, как ты.

А на самом деле аналитики компании давно обнаружили зависимость уровня производительности труда на платформе с присутствием на буровой такого персонажа как ты!

– И в чём это выражается?

– А в том, Александр Витальевич, что объём добычи нефти в сменах, где есть такая девочка, на несколько процентов выше, чем в сменах, где девочки нет!

– Ты шутишь?

– Нет, Шурочка, не шучу! Несколько процентов – это дополнительные десятки, или сотни тонн «чёрного золота», почти при том же уровне зарплаты! Представляешь, какие прибыли ты им приносишь? Именно поэтому существует жёсткий контракт, по которому мы обязуемся бесперебойно поставлять таких как ты! Только потому, что по документам, де-юре, ты мальчик, а по наличию половой щели, де-факто – девочка. За невыполнение контракта нам грозят громадные штрафы! Именно поэтому из мальчика Александра сделали за десять дней не только помощника бурового мастера, но и, как в сказке, прекрасную принцессу! Которая, как при коммунизме, стала необходимым стимулом для роста производительности труда в добывающей промышленности. Так что прости, но теперь ты знаешь всё!

– А остров?

– А вот остров стал для меня и всех остальных настоящим сюрпризом. Никто не предполагал, что события будут развиваться не по написанному сценарию Тут ты просто всех убила! Особенно эта идея с реабилитационным центром. Ты же понимаешь, что подрядчиком для выполнения всех технических задач будет Михаил! Именно поэтому из разряда простых знакомых ты превратилась в нашу подругу и партнёра по бизнесу!

– Здорово! Молодцы!

– Шура, ну ты что обижаешься?

– Нет, Лола, нет! Наоборот! Теперь, когда всё ясно, мы просто обязаны стать лучшими подругами! Помимо того, что у нас будет общее дело, мы никогда с тобой не разругаемся из-за мужика! А это многого стоит!

– Боже, как я рада! – Лола подошла ко мне и обняла меня. – Шурочка, я как будто камень с души сняла!

– И заодно мой тоже!

– Ладно, Лола, мне уже пора!

– Подожди! Тебя быстро довезут.

Она открыла дверь и крикнула кому-то: «Машину мне приготовьте через десять минут, срочно!»

– Шурочка, смотри, чтобы после утверждения финансирования тебя не дёргать с работы, ты сейчас дашь доверенность на меня, чтобы я, от твоего имени заключила договор на проектно-изыскательские работы. Когда приедешь – уже всё будет готово, тебе останется только утвердить! И потом начнутся строительные работы!

– Давай! На тебя доверенность подпишу!

– Вот она, смотри! – она вынула документ из папки и дала его мне.

Глава одиннадцатая

Перед отправкой к месту работы руководство собрало нас в актовом зале, где решено было провести общее собрание. Говорили, как водится, долго и бесполезно. После окончания собрания ко мне подошёл Володя, мой покровитель.

– Привет!

– Здравствуйте, Володя!

– Пошли со мной! – он развернулся и быстро пошёл на выход.

Я его догнал и на ходу начал расспрашивать.

– Что стряслось?

– Ничего!

– А куда бежим?

– Начальство вызвало!

– Тебя, или меня?

– Тебя! Не волнуйся, и не трясись! Я сам толком не знаю, зачем вызывают, но ничего страшного не будет! Наверно!

– Слово «наверно», Володя, ты как то неуверенно произнёс.

– Всё, пришли!

Мы вошли в приёмную, где была только секретарша с четвёртым размером груди.

– Вы Третьяков? – спросила она, глянув на меня.

– Да!

– Подождите, я сейчас узнаю.

Она заглянула в кабинет, сообщила, что я жду в приёмной. Голос из-за двери приказал: «Пусть войдёт!»

Она вышла и жестом показала, чтобы я входил.

Огромный, шикарно обставленный кабинет, подтверждал мои предположения, что нефтяники живут богато.

– Здравствуйте! – поприветствовал я директора.

– Заходите, присаживайтесь! Вы и есть Третьяков Александр Витальевич?

– Да, Сергей Юрьевич, – подтвердил я, прочитав на двери его имя и отчество.

– Так, – произнёс он, уткнувшись в какую-то бумажку, – вижу, работаете вы у нас недавно, но отзывы о вас самые хорошие.

– Стараюсь, – улыбнулся невольно я, вспоминая свой самоотверженный труд в кровати.

– А что улыбаетесь? – заметил он.

– Настроение хорошее, вот и улыбаюсь.

– Это хорошо, что настроение хорошее. Скажите, вам не кажется, что ежедневная система отдыха персонала после смены нуждается в доработке?

– Нет, не кажется! – уверенно ответил я. – По-моему всё продумано до мелочей.

– И нагрузки на работе вам тоже кажутся не критичными?

Я понял, что ему всё известно. Во всяком случае, он на это настойчиво намекал.

– Что поделаешь, – решил я тоже поиграть с ним, – нужно иногда жертвовать собой, ради общего дела. А дело у нас с вами, Сергей Юрьевич, как я понимаю, одно – побольше накачать нефти! Или я не прав?

– Прав, почему же нет! И надо сказать тебе удалось во время прошлой вахты вернуть к жизни некогда отсталую бригаду. Молодец! Хорошо держишься! – Он встал и подошёл к окну, повернувшись ко мне спиной. – Да, ты прав, мне всё известно! Но я буду вынужден закрывать на это глаза, потому что главное для меня – план! И до тех пор, пока твои клиенты будут его выполнять, тебя никто не тронет.

Он повернулся и глянул на меня.

– Понятно?

– Понятно! – ответил я.

– Вот смотрю я на тебя, Александр и до сих пор не верю, что у тебя между ног не яйца болтаются, а самая настоящая женская принадлежность!

– Не верите? Показать? – с издёвкой ответил я.

– Да ты что? Не надо! – он быстро сел за стол. – Мне это не интересно.

– Вы что, тоже из тех, кто уже не интересуется женщинами?

– Нет, – усмехнулся он, – ты не так меня понял. Мне с моей зарплатой хватает и на жену, и на любовницу, и на настоящих шлюх! Я, собственно, вызвал тебя по другому поводу. Дело в том, что я не могу знать достоверно об атмосфере в коллективе. Мне рассказывают бригадиры об обстановке в коллективе, но я чувствую, что что-то недоговаривают. Короче, я хочу тебя попросить, чтобы ты…

– Стал стукачом! – перебил его я.

– Да, нет же! Это совсем другое. Понимаешь, в изолированном коллективе всегда, рано или поздно возникают противоречия. Я хочу их предупреждать, так как это сказывается на общую атмосферу в коллективе. Понимаешь, о чём я?

– Не совсем!

– Тебе, когда ты остаёшься один на один с работником, он может рассказать такое, что никогда никому больше не расскажет. Обстановка располагает к откровениям. Ты же умный. Институт закончил, на прошлой работе о тебе хорошо отзывались, так что ты сможешь отделить зёрна от плевел. Просто анализируй, что они там тебе рассказывают и, если что-то будет такого, что может помешать нормальной работе бригады, просто будешь мне докладывать. Инкогнито. Ничего личного, просто для пользы дела. Никому это не повредит, а вот сгладить шероховатости, наверняка поможет! Теперь понятно?

– Теперь понятно!

– Вот и хорошо, что мы друг друга поняли! И никому ничего больше не плати! Запрещаю! Так можешь им и сказать – директор запретил! Не поверят, пусть мне звонят, я им объясню доходчиво! Всё, свободен!

Я вышел попрощавшись. Вова, вместе с секретаршей, уставился на меня.

– Что выпучились? Работать надо! Пошли, Володя, надо план выполнять, чего бы нам этого ни стоило!

Глава двенадцатая

Вспоминая слова Лолы, о том, что у нас есть преимущество перед женщинами, я стал подходить к работе творчески. Все шаблоны женской проституции были мной безжалостно вычеркнуты из моей практики. Бороться за повышение производительности труда, так бороться! К каждому был найден индивидуальный подход. Каждый свои оплаченные полчаса получал всё! И разврат, и женскую ласку и задушевную беседу. Некоторые, после таких сеансов уже приходили не тупо освободить свои «хранилища», а ещё и поговорить. Иногда беседы начинали превалировать в отношениях. На это было смешно смотреть со стороны, но помимо услуг сексуального характера, мужики нуждались в психологической раскрепощённости. Я спонтанно взял на себя роль психотерапевта. Зная психологию мужчины по себе, я, через сексуальную близость, становился не доктором, а другом. Этому другу они постепенно стали изливали свою душу. И вот там было всё! От жалоб на непонимание со стороны жены, до отношений с бригадиром. В минуты их откровений я старался вбить в голову этим разочарованным жизнью людям то, что ни одна жена сделать не может. И только потому, что она женщина! Никогда женщина не сможет до конца понять мужчину, даже если и постарается. Совершенно разные программы обеспечения жизнедеятельности организма и, соответственно, разума, не позволяют их совмещать для выработки единого алгоритма.

Я, пережив всё это в прошлом, прекрасно понимал, о чём идёт речь. Мало того, я, учитывая свой богатый опыт, предлагал действенные рецепты выхода из тупика. Одного я не мог сделать: гарантировать, что они будут поняты. Если бы мне удалось выслушивать мужиков, а затем всё объяснить их жёнам, то результат был бы поразительным!

Однако я не забывал о главном! Во всех своих беседах я намекал, что если бригада не станет показывать хорошие результаты добычи, то меня могут «перекинуть» в другое место.

Всё это привело к тому, что помимо хорошей прибавки к своему тяжёлому заработку, я добавил и уважительного отношения к себе. Со мной стали советоваться. Мне стали доверять!

Будни бежали своим чередом, и скорый конец вахты уже маячил на горизонте. Володя сиял, как новая копейка, потому что бригада по показателям добычи вышла на второе место в объединении. Уже никто не сомневался, что по результатам этой вахты будет премия. В связи с этим Олег, который с помощью моего средства избавился от прыщей, однажды мне сказал:

– Шурочка, а как здорово вы всё это придумали!

– Что ты имеешь в виду, Олежек?

– А то, что вы своими действиями побудили бригаду на увеличение объёмов добычи.

– Ты преувеличиваешь!

– Нет, Шурочка, нет! Это не только моё мнение. Дело в том, что вчера за разговором в столовой Игорь сказал правильную мысль.

– И какую же?

– Он сказал, что мы, оплачивая услуги Шурочки, получили дополнительный стимул к работе, чем заработали себе премию, которая окупила все расходы на неё. И он прав! Каждый вложил в тебя по триста – четыреста долларов, смог работать лучше, и получит премию в размере пятистам долларов! Круговорот бабла в природе, да ещё и с пользой для предприятия! И ты говоришь, что не причастна к этому?

– Не знаю, Олег, не знаю! Во всяком случае, если все довольны, то это уже хороший результат! Не так ли?

– Ты совершенно права! Тебе за это орден давать нужно!

– Олег! Ты сейчас говоришь, как моя подруга!

– Значит я прав!

– Ладно, собирайся, тебе пора!

Он ушёл, а я всю ночь рассуждал над его словами, и только под утро заснул. Проснулся я от настойчивого стука в дверь.

– Саша, это я, Володя! Открывай!

– Сейчас, – ответил я, натягивая спортивный костюм.

Когда дверь открылась, я чуть не упал: на пороге стояла Лола.

– Привет! – сказала она и вломилась ко мне, быстро закрывая дверь.

– Ты с ума сошла! Мы же спалимся!

– Шура, успокойся и поставь кофе на плиту. Сергей Юрьевич в курсе, он всех предупредил, так что не дёргайся.

– Ты как здесь?

– Сейчас расскажу. Давай, спокойно попьём кофе, у меня есть ещё двадцать минут.

Когда кофе было выпито, Лола развалилась на диване.

– Шура, короче, у нас с тобой настолько близкие отношения, что я не вижу смысла юлить, и притворятся, что ничего не произошло! Готова? Тогда поставь чашку, сядь и слушай!

Глава тринадцатая

– Случилось то, что в народе называют «полный патерностер с зензубелем!»

– Это ещё что такое?

– Не знаю, но звучит так, как будто что-то случилось!

– Ну, давай, не тяни резину!

– В общем, Шурочка, ты когда-то видела фильм про подвиг Александра Матросова?

– Это который своим телом прикрыл амбразуру и спас своих товарищей?

– Именно! Это то, что мы все просим тебя сделать!

– То есть?

– То есть завтра у вас конец вахты?

– Да!

– Приедет новая смена, а вы уедите, правильно?

– Да!

– Так вот, девочке из этой смены только что вырезали аппендицит!

– Как жаль! Надеюсь всё нормально с ней?

– Шура! Не делай из меня и из себя дуру! Если нашей девочки в смене не будет, то на нашу фирму наложат такой штраф, который оставит весь наш коллектив без зарплаты на год! Короче, заменить её уже никем не успеем! Сергей Юрьевич сам предложил тебя, когда узнал о случившемся. Шура, спасай, другого выхода нет!

– Лола, ты не разыгрываешь меня?

– Нет, Шурочка! Это как раз тот случай, как с твоим тёзкой Александром Матросовым.

– Боже, какой кошмар! – я схватился за голову, представив, что ещё двадцать дней придётся «пахать», да ещё с новыми людьми.

– Да, Шурочка, я понимаю, но вся фирма смотрит на тебя! Девочки согласны тебя бесплатно обслуживать и на депиляции, и на маникюрах и в солярии, лишь бы ты согласилась!

– Лола, а как же оплата за остров, проект и всё такое?

– Оплату внесу я. Отдашь мне деньги сейчас, и я всё сделаю! У меня же есть твоя доверенность. А проект будет готов через две недели. Я уже с Мишей договорилась – как только у тебя закончится вахта, мы с тобой летим опять туда и на месте, с проектантами всё будем обсуждать!

– Именно для этого ты и приехала?

– А что, есть ещё кто-то, кто смог бы тебя уговорить? Шурочка, пожалуйста, пожалей наших девчонок? А?

– Страшно, блин! Тут ведь смена, которая работает с девочками во все дыры? Будет скандал!

– Не будет! Директор оставляет Володю, он будет следить за порядком. Тебе и карты в руки! Не нравится – гони к чертям собачим! Короче их всех предупредят!

– Ох, подруга! Кидаешь меня под паровоз!

– Шурочка, надо, детка! Так всем будет хорошо!

– А мои как узнают, скандала не будет? Они у меня ревнивые!

– Да брось ты! Главное, что в их смене будешь ты! Устанешь – подменим другой. Просто сейчас времени уже нет – завтра пересмена!

– Понятно! Ладно, делать нечего. Держи бабки! – я достал весь свой заработок.

– Сколько здесь?

– Двадцать три!

– За остров сколько отправлять?

– Отправь двадцать! Будем погашать с опережением графика! Да, а как финансирование, утвердили?

– Да! Эту хорошую новость я тебе приберегла напоследок! Всё утвердили, даже уже аванс на проектирование перечислили. Они в восторге от этой идеи! Правда есть оговорка – на твоем примере будет развёрнута широкомасштабная реклама.

– Да хрен с ними, лишь бы всё сделать по-человечески!

– Всё будет нормально! Когда всё сделают, ты просто передашь нам в аренду на пять лет эти виллы, и мы будем туда направлять наших собратьев и сёстер отдыхать. А через пять лет они перейдут в твою собственность и у тебя будет хороший бизнес, учитывая то, что сделает реклама! А?

– Хорошо. Ладно, поезжай. Вижу, уже дёргаешься.

– Пока, Шурочка! Приедешь, с нас сабантуй!

Глава четырнадцатая

Очень уж быстро пролетели восемь месяцев. Всё было банально скучно, пошло и противно. Моё состояние неумолимо росло, что вылилось в досрочное погашение задолженности за остров. Михаил всё сделал быстро и качественно. Мы с ним и Лолой прилетели в Никарагуа для оформления бумаг и торжественного ввода в эксплуатацию «Реабилитационного центра имени Фредди Мёркьюри». Именно так мы назвали весь комплекс на моём острове.

Надо отдать должное властям этой маленькой страны за оперативности и прекрасную организацию всех процедурных вопросов. Вся встреча, на которой были подписаны все бумаги, заняла двадцать минут. Опять никто не задал ни одного вопроса о несоответствии пола покупателя де-факто, с тем что значилось в документах де-юре. Никто не потребовал от меня доказательств, что я являюсь мужчиной, как написано в паспорте.

Остальные документы подписывались мной и представителями компаний строителей и арендаторов в холле моего нового дома. После подписания договора был шумный праздник и только потом, когда все улеглись, мы с Лолой пошли прогуляться по острову, чтобы всё рассмотреть подробно.

Всё, что можно было расположить на острове для хорошего отдыха, на нём было. Небольшая территории острова была обустроен так, что находившиеся на нём люди могли спокойно проводить время, не встречаясь друг с другом. Большая роща кокосовых пальм в одном конце острова дополнялась манговой рощей в другом. Искусственно сделанные озёра и ручейки приманивали своей красотой и богатым набором рыбок, черепах и другой живности. Множество качающихся скамеек, лавочек, окружёнными красивейшими кустарниками, делали остров сказочным раем.

Мы гуляли до утра, восхищаясь всем, что видели в свете ночных фонарей и болтали о всём на свете.

– Ну, что, подруга, желания сбываются? – глаза Лолы светились искренним восторгом.

– Ты, знаешь, Лола, наверно ты права!

– Ну, и что теперь?

– А теперь, дорогая моя подружка, наступает время, когда нужно отбросить прошлое и заняться размышлениями насчёт настоящего и будущего.

– Шурочка, ты действительно решила всё бросить?

– Да! Просто жить так дальше нельзя! Я или подсяду на наркотики, или сопьюсь!

– Ты невыносима, Шурочка! Сколько тебе повторять, что ты баба, потому что у тебя между ног не яйца висят, а что-то более мене более ценное!

– Ну и что?

– А то, что тебе нужно определяться, как тебе дальше жить!

– Жизнь, Лолочка, только начинается и наверно всё устаканится!

– Смотри, никарагуанская красавица! Тем не менее, я тебе немного завидую.

– Прекрати, подруга, ты же знаешь, в том, что со мной случилось, в основном твоя заслуга! И не спорь!

– Ладно, прекрати, мы тоже на этом всём неплохо заработали! Миша сначала в шутку сказал, что берёт расходы по этому проекту на себя, но когда проект начал приносить не убытки, а прибыль, то сам охренел!

– Всё нормально, не парься! Я пахала там, на буровой, вы делали всё здесь, так что это наше общее дело. И хотя в контракте написано, что в прибылях этого мероприятия вы не участвуете, знай, что по первому требованию любая вилла для отдыха ваша! В любое время года!

– Спасибо, Шурочка! Я не знаю, как всё получилось, но если бы меня сейчас спросили кто у тебя самый близкий человек, то я, без всякого сомнения, назвала бы тебя!

Не знаю, но обнявшись с этим мужчиной, который давно уже стал женщиной, во мне перевернули все мои представления о дружбе, любви и счастье! Как было сложно всё это переварить мне, мужчине, который хоть и стал женщиной, но никогда не забывал о своей сущности!

Башку сносило напрочь! Всё было вроде бы хорошо, но почему-то всё было плохо.

Жизнь потекла по-новому, но что-то было не так. Я чувствовал, что всё хорошо, но не до конца. Было всё правильно и рационально. В мои виллы приезжали респектабельные, и не очень, люди, которые сменили свою сексуальную ориентацию. Глядя на них, я пытался понять – почему их так много? Что не так в этом мире?

Не хотелось верить в то, что человечество в нынешнем виде – тупиковая ветвь! Понятно, что при определённых изменениях окружающей среды человек в нынешнем виде исчезнет. Поэтому и существует в нашем мире теория трансгуманизма, которая уже сейчас мощно финансируется. Те же Рокфеллеры и прочие «нищеброды» выделяют огромные суммы на искусственное совершенствование человеческого организма. Хотя благая, казалось бы, цель: избавления человека от боли и страданий, совершенствование умственных и физических способностей организма и даже вечная жизнь – обречена на провал из-за методов её достижения. Они хотят лишить нас веры, любви и сделать из нас полуроботов, так называемых постчеловеков! Именно они усиленно продвигают по миру однополую любовь и искажение эволюционного механизма!

Не знаю, как кому, а меня сразу пробрала дрожь от того, что я представил это.

– Ты что замёрзла? – почувствовала Лола дрожание моего организма.

– Нет! Просто размышляю о причинах того, что миллионы людей сейчас кинулись в однополую любовь, извращения и изменение пола. Почему? Отчего? И зачем?

– Ну, ты зацепила проблему! Институты и целые государства ломают голову, почему эволюция не уничтожает эти извращения, а даже наоборот, поощряет.

– И что, ответа нет?

– Есть ответ, Шурочка. Но чтобы его правильно понять, нужно заглянуть в историю! Хочешь послушать?

– Хочу!

– Я по этому вопросу целый курс лекций в Америке прослушала, так что могу кое-что тебе рассказать! Пойдём в беседку, хлебнём хорошего рома!

Глава пятнадцатая

– Знаешь, Шурочка, – начала Лола, после хорошего глотка из бокала, – нам с тобой всё-таки повезло!

– Да? И в чём?

– А в том, что изменив пол, мы с тобой оказались подругами с полной свободой в отношениях!

– Не понимаю?

– Смотри, я, как и ты, получить удовольствие от полового контакта уже не можем, так?

– Да!

– То есть, мы никогда с тобой не сможем стать партнёрами по сексу. Никогда и ни при каких раскладах! Правильно?

– Нет! Чисто теоретически, если мы с тобой приделаем себе назад мужские гениталии и стане гомосеками – тогда это возможно!

– Не, ну не надо рассказывать невероятные истории! Так вот, сексуальными партнёрами мы не можем быть, мужиков делить у нас не получиться, поэтому мы с тобой идеальные подруги!

– Ладно, и что?

– А то, что сейчас мы будем с тобой рассуждать о важных вещах, и при этом можем говорить именно то, что думаем, а не то, что надо!

– То есть без задней мысли?

– Именно так! И именно поэтому я тебе сейчас постараюсь всё рассказать, не опасаясь, что ты меня засмеёшь, или поймёшь не правильно!

– Лола, тебя что, уже ром «зацепил»? Давай уже, рассказывай, слушаю!

– Коротко не получится, поэтому начнём с самого начала. Доказательства однополой любви можно найти ещё в Ветхом Завете!

– Лола!

– Что, Лола! Слушай и не перебивай! Жители Содома и Гоморры настолько увлекались «голубыми» идеями, что чуть было не изнасиловали посланных к ним ангелов. И тогда Господь уничтожил города огнём и серой, чтобы показать остальным насколько это серьёзный грех. Ну, а документальные подтверждения всей этой гадости появились в египетских папирусах за две с половиной тысячи лет до нашей эры! Представляешь? Ну, а потом понеслось: Древнеэллинская и Древнегреческая педерастия, софизм, лесбийская любовь. Но всех перещеголял древний Рим. Разврат и извращения демонстрировали напоказ уже Императоры. Цезарь сожительствовал с Никомедом, Нерон со Спором и Дорифором. В раннем Средневековье самым известным педерастом того времени был английский король Ричард Львиное Сердце. Потом был английский король Эдуард Второй, которого любовники и привели на казнь. Его, бедняжку, посадили на раскалённый железный прут именно тем местом, куда он разрешал захаживать своим любовникам! Надо сказать, что борьба с этим злом велась во все века, хотя и имела свои особенности. Например, в Спарте и Древнем Риме гомосексуализм для мужчины был вполне нормальным занятием, только в том случае, если мужчина был активным партнёром. Пассивными были или подростки, или мужчины нижних сословий. Да и каноническое право не слишком строго карало гомосексуализм. Например, в седьмом веке Папа Римский Григорий III определил наказание за лесбиянство сроком на 160 дней, за мужеложство – в один год. Но уже в восемнадцатом веке за гомосексуализм в Европе предусматривалась смертная казнь. И так до девятнадцатого века. И вдруг, с какого-то перепуга, европейские страны стали резко менять своё отношению к этому греху. В борьбу за нормальное отношение к гомосекам включаются видные деятели искусств, науки и культуры. Только Гитлер без разговоров уничтожал всех нетрадиционщиков так же, как евреев и цыган. Сталин хоть и утвердил уголовную ответственность за «мужеловство», однако лесбиянок, почему-то, не тронул.

После Второй мировой войны всё поменялось. Америкосы научно доказали, что гомосексуализм – это не болезнь и не извращение. После этого, резко, все страны исключают из уголовного законодательства статьи, преследующие за гомосексуализм. Даже всемирная организация здравоохранения постановила, что сексуальная ориентацию нельзя считать патологической и это не надо лечить в обязательном порядке. Так что же такого произошло, спросишь ты? Почему от смертных казней и сжигания заживо за гомосексуализм, мы вдруг узакониваем заключение однополых браков, а некоторые религии даже венчают педерастов и лесбиянок?

– И что же это было?

– Есть один такой доктор – Скотт Вайвли. Так вот он заявляет: «Все успешные цивилизации твердо стоят на основах естественной семьи: мужчина и женщина, соединенные в браке, преданные делу рождения и воспитания нравственно здоровых детей, которые сменят их в следующем поколении». И он, Шурочка, прав!

– Тогда почему?

– А потому, что ты невнимательно прослушала начало высказывания: «Успешные цивилизации», понимаешь, «успешные»?

– Ты хочешь сказать, что мы всё-таки тупиковая ветвь?

– Послушай, подруга, гендерная политика уже вовсю шагает по планете! Посмотри, Бразилию за десять лет из консервативной католической страны превратили в оплот гомосексуализма! И это тебе не Европа какая-то, где детей уже в детских садиках заставляют мастурбировать, и где ни у кого не вызывает отвращения узаконенная зоофилия! Так же, как в США, например, в некоторых штатах законом разрешено заниматься сексом с домашними животными весом до двадцати килограммов!

– Ты не шутишь?

– Какие тут шутки! Я когда всё это узнала, то волосы не могла уложить в причёску даже с помощью фена и лаков! Ты себе представить не можешь, что это такое! Ведь все независимые исследователи этого явления заявляют в один голос: «гомосексуализм – это не болезнь, не физиологическое отклонение и не генетический недостаток организма, а идеология, которая последовательно и планомерно навязывается обществу!» Более того, ряд исследований, проведённых сторонниками гомосексуализма с целью найти биологические причины гомосексуальности, для того чтобы доказать, что это нечто вполне нормальное, не показали убедительных результатов! Ни исследования головного мозга, ни исследования гормональной системы не дали никаких доказательств того, что гомосексуальность обусловлена биологически. Не было обнаружено присутствия некоего гена, отвечающего за половую ориентацию. У людей с гомосексуальной ориентацией не было обнаружено никаких особых гормонов. Также было отмечено, что на формирование модели сексуального поведения влияют такие факторы, как анатомия человеческого тела, культурные традиции и установки окружения, а также система общественного поощрения и наказания. Результаты исследований так же показали, что 58 % гомосексуалистов пережили сексуальное насилие, а оставшиеся 42 % пережили физическое и эмоциональное насилие. Это опровергает популярный миф о том, что гомосексуальное поведение не имеет ничего общего с насилием.

– Лола, так что, это всё-таки идеология, которую кто-то настойчиво продвигает и мощно финансирует?

– Да, Шурочка! И в это приходится верить, осознавая, что одной из их целей является полное уничтожение института семьи и брака!

– И что тогда?

– А вот тогда и наступит то, к чему они стремятся!

– Что наступит, и к чему они стремятся?

– Для начала попробуй осознать следующее: гомосексуализм, так же как и гендерные теории, однополые браки, гей-движения, педофилия и прочая гнусная аморальность создавались в закрытом учреждении, именуемое как Тивистокский институт. Делалось это при полном содействии ЦРУ США, МИ-6 и израильский Моссад. Соответственно, при полной финансовой поддержке семейств Рокфеллеров, Опенгеймеров, Ротшильдов, Соросос и прочих «добрых дяденек». Они разрабатывали оружие, высокоэффективный механизм управления массами, с целью решения не только геополитических задач, но и, как выясняется, механизм запуска процесса по уничтожению целых народов мира, для значительного снижения рождаемости на планете Земля (о чём, собственно, такой добрый дедушка, как Рокфеллер, заявлял открыто). А в этом, как известно, не только заинтересованы, но и активно занимаются фонды Рокфеллеров, Родшильдов и прочих представителей «Комитета 300», Билденбергского клуба, мировой закулисы. Кстати, именно сними, по большому счёту и боролся Сталин, зная всю их губительность не только для России, но и для всего мира. Именно благодаря им угроза полноценному обществу, исходящая от искусственно созданного гомосексуализма, начинает приобретать буквально угрожающие формы во всем мире, и грозит уничтожению целых народов.

– Но зачем им это, Лола?

– Даниэль Эстулин, автор книги "Тавистокский институт" утверждает, что этот институт, созданный Рокфеллерами Джоном Ролингом и Тавистоком после второй мировой войны предназначался для того что бы подменить парадигму современного общества. То есть, попытаться изменить всё естественное, высоконравственное, и сломать все Божественные ценности, данные человечеству. Там были придуманы, и вскоре внедрены в сознание европейской молодёжи, новые извращенные акценты, такие как «свободная любовь", «свинг», и так далее. Именно в Тавистокском институте были созданы такие течения как: гомосексуализм, педерастия, однополые браки, гендерные теории, транссексуализм и многое другое из категории аморальностей. Совместно с ЦРУ США в Тавистокском институте была создана программа МК-ультра для манипуляции сознания людей. Конечная цель этих слуг дьявола – достижение результатов синтетической биологии, создание бездушного и антибожественного существа называемого "постчеловеком". Это вполне вписывается в широко пропагандируемую сейчас теорию трансгуманизма. Нас, Шурочка, тупо хотят уничтожить! Посмотри на статистику: больше половины гомосеков заражены СПИДом, среди них треть – алкоголики! Половина из них заканчивает жизнь самоубийством! Их средняя продолжительность жизни – сорок два года! И вот к этому призывают нас со всех высоких трибун лидеры «продвинутых» стран! Обама с трибуны поздравляет гомиков! У самого же рыльце в пушку! Так же, как у Меркель и Хилари Клинтон! Да там такой список, что впору вешаться!

– То есть будем все полусинтетическими куклами?

– Нет, не все! У них ещё есть теория золотого миллиарда! Вот там – только натуралы!

– Не понимаю!

– Объясняю популярно! Земле скоро конец! И вот эти полуроботы уже в ближайшем будущем полетят к новым планетам готовить условия для переселения! Человечество уже владеет тайной производства антиматерии, которая и будет основой топлива будущего. И если ты думаешь, что это фантастика, то глубоко ошибаешься! Мы ещё увидим это своими глазами!

Глава шестнадцатая

Спать после этого разговора спокойно я уже не мог. Лола уехала, оставив меня наедине со своими мыслями. Но скучать мне долго не пришлось.

– Привет! – позвонила она мне в три часа ночи, – Не спится?

– Ты прям садистка какая-то! – спросонья пробурчал я.

– Ладно, не злись! Дело есть!

– На сколько?

– На две штуки!

– Говори! – начал просыпаться я.

– Тут передо мной сидят две очаровательные девицы, которые хотят в уединении отдохнуть.

– Хорошо начала!

– Ну, я и подумала, что недельку, поскольку у нас мест нигде в приличных местах нет, они могут пожить в твоём доме!

– А я?

– А ты, Шурочка, можешь слетать ко мне!

– Нет, Лола, я ещё не настолько по тебе соскучилась, да и деньги как бы нужны. Сама знаешь, что ещё куча всяких мелких трат предстоит.

– Так что, отказать им?

– Я не сказал отказать! Я думаю!

– Что тут думать! У тебя в доме три отдельных комнаты! Поживёшь с девчонками недельку, расслабишься!

– А они нормальные?

– Они, Шура, лесби! Хотят побыть вдали от дома! А ты им абсолютно не будешь мешать!

– А что ты так за них беспокоишься? Я же тебя знаю, как облупленную? Говори!

– Ну, я Шурочка, уговорила их на обратном пути привезти чемоданчик сигар для Миши!

– Ага, понятно! А сигары, конечно, ты доверишь мне поехать и купить, правильно?

– Какая ты понятливая! Ну, как?

– Ладно, что с тобой делать. Когда они прилетят?

– Завтра!

– Завтра?

– Я билетики им уже купила!

– Вот, сучка крашенная!

– Не могу сказать, что это у меня натуральный цвет волос, но звучит как комплимент! Шурочка, ты же девочек встретишь, хорошо?

– Встречу! Всё, пока! Я ещё посплю!

Самолёт приземлился вовремя, так что ждать долго не пришлось! Когда они выходили из зоны прилёта, я, увидав их, чуть не потерял дар речи. Это были моя жена Марина и любовница Лена! Хорошо, что на мне были очки! Они меня не узнали! Всю дорогу я молчал, думая как теперь поступить.

Разместил я их в смежных комнатах, а сам расположился в отдельной, которая была рядом с кухней.

На ужин, который мои гостьи попросили провести вместе, я выходил с таким слоем макияжа, что узнать меня не смогла бы даже родная мать. Марина, жена, и Лена, любовница, быстро нашли со мной общий язык и к вечеру мы уже пили на брудершафт. На следующий день я уехал за сигарами, и вернулся поздно. Утром третьего дня Марина сообщила, что у неё сегодня день рождения. Порывшись в своей памяти, я понял, что вечером что-то будет, так настоящий её день рождения был через четыре месяца. «Что-то задумали, сучки, – вертелось у меня в голове, – неужели узнали?» Приблизился вечер. Мои бывшие девочки накрыли шикарный стол, и мы начали праздновать. По тому, как они старались меня напоить, я понял, что надо держать ухо востро. Очень хотелось в туалет, но оставлять их одних я боялся, так как могли что-то подсыпать в напиток. Пришлось их выманивать на улицу и там, как бы случайно, под кустиками, хором, поливать травку мочой. Девочки предложили искупаться в бассейне, и мы дружно кинулись в воду. Балуясь в воде, они стали, как бы случайно, прикасаться ко мне, обнимать, и дело дошло до игривых поцелуев. Всё развивалось довольно бурно, и мы скоро оказались втроём в постели. Раздевшись, мы стали друг друга гладить и возбуждать. Я признался им, что не смогу стать такой, как они.

– Хорошо, – сказала Марина, – будешь у нас «буч».

– А что это такое? – не удержался я?

– Потом расскажем, но, если коротко, то ты будешь выполнять роль мужчины!

И тут случилось невероятное. Мой организм вспомнил всё. Увидев и почувствовав знакомые прекрасные тела моих партнёрш, я обезумел. Мои ласки и движения приводили их в неописуемый восторг. Целуя их самые сокровенные и трепетные места, я видел, как они получали от этого огромное удовольствие. Я делал им то, что когда-то не доделал, исполняя свою настоящую, мужскую функцию. Осознание того, что женщине нужно не столько половой активный контакт, а именно ласки, привело меня к тому, что я отдавал им свои недовыполненные обязательства.

Утром, когда я открыл глаза, стало понятно, что спали мы вместе. Причём я был посредине. Тихо подняться не получилось и, когда я аккуратно стал подниматься, четыре руки повалили меня обратно в постель.

– Вы что, не спите, девчонки? – удивился я.

– Мы ждали, когда ты проснёшься, бессовестная Сашенька, – ответили они почти хором.

– Зачем? И почему бессовестная?

– А потому, – начала томно Марина, – что ты у нас просто бесёнок в постели.

– Ты, Шурочка, просто прелесть! Мы теперь освобождаем тебя от всей работы по дому, ты будешь теперь только отдыхать, и щипать нас за попки так, как это ты вчера вытворяла!

Они дружно накинулись на меня, и я еле вырвался.

– Я в бассейн, – крикнул я, убегая, – а потом будем завтракать!

Через час мы, накрашенные до неприличности, сидели за столом. Их безумный макияж, по-видимому, предназначался для меня, а мой, для маскировки. Понятно, что узнать меня было сложно, но всё-таки, не хотелось, чтобы это безумие скоро закончилось.

– Шурочка, а как ты тут оказалась? Одна, вдалеке от родины? – начала Марина, похлёбывая кофе.

– Вот, что нас русских отличает от всех, – улыбнулся я, – так это любовь к Родине! Никак не можем без неё!

– Ты тоже? – удивилась Лена.

– Конечно! Серьёзно, очень тоскую. Иногда такая ностальгия пробивает, что выть хочется.

– А почему не возвращаешься? Или какие-то проблемы с законом?

– Нет, девочки, только давайте я вам об этом в более подходящем случае расскажу, хорошо? Не обидитесь?

– Нет, конечно, – ответила за двоих Марина, – просто после того, что случилось вчера, мы хотели стать тебе близкими подругами.

– Мы с Мариной, – Лена опустила глаза, приготовившись плакать, – такое пережили, что если бы не стали друг друга поддерживать, то крышу бы сорвало.

– Да, прям! – вырвалось у меня. – А что же могло случиться у вас, таким милых и заводных девочек?

Я поймал себя на том, что голос отдавал фальшью и какой-то отвратительной писклявостью. Они это заметили, и мне пришлось изобразить приступ кашля.

– Видно вчерашние ночные купания выходят боком! – оправдался я. – Так может, расскажите, что там у вас случилось?

Они переглянулись.

– Давайте пойдём к морю, – предложила Марина.

– Понимаешь, Шурочка, – Лена взяла меня за руку, – это очень личное. Но мы тебе расскажем об этом, только вечером.

– Сядем, посидим, выпьем, поплачем, – Марина встала, – не возражаешь, а то на сухую такое не рассказывается!

– Отлично, – я встал и собрался убрать тарелки со стола.

– Нет, нет, Шурочка, – стала меня отводить от стола Лена, – мы всё сами! А ты можешь, пока мы уберём и нарежем фруктов, приготовить что-то лёгенькое для пляжа!

Глава семнадцатая

– Махито, и только махито, девочки! Только это абсолютно безопасно в наших широтах! – объяснял я своим дамам после первой порции. – Но не более двух стаканов!

– А почему? – удивилась Марина. – Мы с Ленкой в ночных клубах и по пять штук проглатывали!

– И почему ты его нам подаёшь в стаканах, а не в бокалах, как в приличных заведениях? – требовала уже слегка охмелевшая Лена.

– Мохито, девочки, это не просто пойло! Тем более, что правильно готовить и подавать его у нас не умеют. А готовить этот напиток нужно тоже с любовью.

– Расскажи нам!

– Хорошо. Сначала нужно нежно оборвать с веточки мяты листочки и положить их в стакан, залив сиропом. Аккуратненько перемешать, но, ни в коем случае, не мять. Затем выдавить в стакан сок лайма и только потом аккуратно потолочь все пестиком от ступки. Мята выделит свои эфирные масла, создав неповторимый свежий вкус и аромат. После этого нужно слегка покрошить лёд и засыпать им мяту с сиропом и соком лайма. И только теперь можно добавить ром. Всё это в конце заливается тоником. Напиток подается в стеклянных широких стаканах, при этом высота бокала также имеет значение. Это должен быть не низкий стакан, но и не слишком высокий, и тем более не узкий. Предварительно края стакана смачиваем тоником и обсыпаем тростниковым сахаром. И обязательно украшаем наш мохито соломинкой, листиками мяты, долькой лайма. Только так можно получить настоящее наслаждение в жару, и при этом совсем не бояться последствий!

– Прикидываешь, Ленка, – Марина взяла очередной стакан со столика, – какую дрянь мы с тобой литрами глотали во всяких заведениях, якобы высшего класса.

– Ни в какое сравнение не идёт! – согласилась Лена.

– Ты настоящий бармен, Шурочка! – поднимая бокал, произнесла торжественно Марина.

– В смысле барменша? – насторожился я.

– Нет, я не ошиблась, именно бармен! – Лена загадочно посмотрела на меня, и я подумал, что наступает конец спектакля. – Помнишь, вчера, когда мы все там дружились, ты спросила: «Что такое буч?»

– Помню! – ответил я.

– Шура, или можно я буду называть тебя Саша? – повернулась ко мне Марина.

– Называй, как нравиться, – попытался показать безразличие я.

– Так вот, Саша, наши отношения предполагают полную ясность и честность. Мы с Ленкой уже давно вместе, и обе предпочитаем быть в пассивной роли, то есть оставаться женщиной во всех смыслах этого слова: от внешности, до поведения. Мы очень любим принимать ухаживания, и быть, так сказать, ведомой. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю! – ответил я с некоторым облегчением.

– То, что произошло вчера, было именно тем, что хотелось нам обоим. То есть ты нас ублажала и будоражила всю нашу женскую сущность. Такая женщина как ты, в женских близких отношениях, и называется «буч», то есть доминирующая, ведущая. Ты вчера олицетворяла в постели как бы мужчину для нас. То есть то, чего нам и хотелось.

– Вы меня девочки извините, но встаёт естественный вопрос: «А почему бы вам не завести мужиков, и пускай они доминируют над вами?»

– Это совсем другое, Саша! Когда в постели две, или, как в нашем случае, три женщины, мы можем полностью расслабиться. Мы не стесняемся друг друга! Мы полностью открыты и расслаблены! Мы знаем, что именно хочет партнёрша! Мы делаем так, чтобы получить максимум удовольствия от таких взаимоотношений. И у нас это здорово получается. А вчера ты нам показала, что может быть ещё лучше!

– Не понимаю, – не унимался я, – почему же всё-таки мужчины вас не могут также ублажать?

Поймав их удивлённые взгляды, я понял, что никогда ещё Штирлиц не был так близко от провала.

– Саша, ты нас удивляешь! – насторожилась Марина. – Ты что сама не знаешь, как эти самцы накидываются на ждущее ласки твоё тело, и быстро делая своё дело, начинают храпеть?

– Ты что, хочешь сказать, что у тебя всегда были нежные и чувственные партнёры, которые в первую очередь заботились о твоём удовольствии, а потом о своём? – накинулась на меня и Ленка.

– Стоп! Девочки! Я просто рассуждаю и не могу понять, почему всё так происходит!

– Да потому что ни один мужчина не обласкает меня так, как это сделала вчера ты, Саша! – лицо Марины залил лёгкий румянец.

– Ты вчера была женщиной, которой мы отдали себя, и мужчиной, которой сделал с этим телом именно то, чего мы хотели, – Лена глотнула напиток, – и я не понимаю, почему я не могу уговорить тебя сделать это мне ещё раз?

Ведь мы же девочки знаем, что если хочется, то сдерживать себя нельзя – вредно для здоровья!

Их похотливые взгляды уже манили меня в их объятья.

– Леночка, Мариночка, – я подошёл и обнял их сзади, – так чего же мы ждём?

Глава восемнадцатая

Всё повторилось как в прошлую ночь. Только как-то случайно на тумбочке оказался страпон с поясом. Когда я довёл девочек до нужной кондиции, они взглядами намекнули на него. Когда я его надел и начал действовать, радости моих подруг не было предела. Всё было как раньше. Я вспоминал эти сцены и с одной, и со второй. В голове просыпалось моё мужское начало. Моментами казалось, что мы возвратились в прошлое, и я ощущаю реальную эрекцию и удовольствие. Девки извивались, кусались и прижимались ко мне, как будто ища защиты.

Когда мы втроём лежали на кровати, раскинув руки, у меня возникло желание их поцеловать. Наклонившись над бывшей женой, я стал её страстно и нежно целовать. По мужски. Она обняла меня, как раньше и мы не могли оторваться друг от друга несколько минут.

– Что вы там делаете, развратницы? – начала подсматривать за нами Лена.

Я оторвался от Марины и впился в пухлые губки Лены. Это было незабываемо.

Через несколько часов, отдохнув от дневного постельного марафона, мы решили готовиться к ужину. Девочки отправили меня готовить напитки и музыку, а сами стали колдовать на кухне. Когда я попытался проникнуть к ним, чтобы узнать что они стряпают, меня бесцеремонно вытолкали и сказали, чтобы я погулял ещё минут сорок.

Я вышел на воздух и, стараясь идти, как учили, пошёл по тропинке в зону вилл для гостей. Я знал, что они смотрят мне в след. Я знал, что у них могут закрадываться какие-то мысли, основанные на бессознательном воспоминании, поэтому мне предстояло крепко взять себя в руки.

Вернулся я через час, так как пришлось долго выслушивать вежливые комплименты одной милой парочки. На пороге виллы стояли Марина и Лена. Причём в позах со сложенными руками, когда жена встречает запоздавшего мужа.

– Саша, ну мы же ждём! – попыталась надуть губки Лена.

– Всё остывает! Ты хочешь нас обидеть? – Лицо Марины тоже выдавало лёгкое недовольство.

– Девчонки, виноват! Исправлюсь в лучшую сторону!

Войдя в столовую, я обалдел. В центре стола, в огромной пиале, дымились пельмени.

Обе знали, что тот я, из прошлой жизни, безумно любил этот кулинарный шедевр. Причём ручного, домашнего приготовления.

– Угодили? – чуть ли не хором спросили они.

– Девки, неужели сами слепили?

– Да, – томно улыбаясь, ответила Марина.

– После того, что ты сегодня вытворяла в постели, тебе нужно срочно восстановиться. А то тебя может и не хватить на нас двоих! – рассмеялась Ленка. – Учти, что на другой вариант мы не согласны!

Впервые с тех добрых времён, когда жена и любовница, по очереди, закармливали меня пельменями, я ощутил себя счастливым.

Ужин проходил очень бурно и весело. Хорошее настроение и взаимная симпатия сильно сблизили нас. И в этот самый момент я решился у них всё выспросить.

– Леночка, Мариша, ну расскажите мне вашу историю! Я же вам уже не чужая?

– После того, что было, ты не можешь быть для нас чужой. Чтобы не произошло! – Марина сделалась серьёзной. – Правда, Ленка?

Та кивнула ей в ответ.

– Давайте, выпьем и я расскажу, – она лихо опрокинула остатки виски в стакане. Закусила манго и стала усаживаться в кресле поудобней. – Знаешь, Саша, у меня несколько лет назад был муж. Кстати, его, как тебя, тоже звали Саша! – она остановилась, глянула пристально мне в лицо так, что мне пришлось отвернуться. – Так вот. Муж мой был хорошим, мы любили друг друга, но он, как оказалось, был гулящим. В общем, завёл он себе любовницу и мне изменял. Когда я их застукала, то со злости ему отрезала член. Ножом, по живому. И после этого встречаться с мужиками у меня охота пропала.

– А у тебя, Лен? – спросил я.

– А у меня – наоборот. Познакомилась с мужчиной, он оказался женатым. Ну, сначала так с ним встречалась, из-за дефицита мужской ласки. А потом влюбилась в него. Думала: может от жены уйдёт. Не ушёл.

– Ну, и что потом? – не выдержал я.

– А потом, – тут они стали смеяться, – Маринка отрезала ему член, и встречаться с ним уже не было никакого резона!

Тут они принялись ржать так, что я стал опасаться за их милые ротики. Остановились они через минут пять.

– Прикинь, какая чудесная сказка получилась, – Маринка схватилась за бокал.

– И вот потом мы с ней встретились, – Лена кивком показала на Маринку, – напились с горя и оказались в одной постели. И всё получилось как-то само собой. Потом ещё раз и ещё. А потом стали жить вместе. Одну квартиру сдаём. Обе работаем на приличных должностях, так что, как видишь, на жизнь хватает.

– А с мужиком что? – попытался прощупать почву я.

– А хрен его знает, – как-то невесело ответила Лена, – сначала его возненавидели, а потом узнали, что он уехал куда-то.

– Не жалко? – робко спросил я.

– А ему нас не жалко было? – Марина начала плакать.

– Как ты себе, Саша, представляешь нашу дальнейшую жизнь?

– Ну, не знаю, могли бы жить шведской семьёй, – попытался ответить я.

– Это сейчас бы мы смогли так, – утёрла слёзы Марина, – а тогда, когда друг друга не знали, ничего бы не получилось.

– Ладно, девчонки, хватить слёзы лить, – я стал разливать виски по стаканам, – уже ничего не вернёшь. Вам наверно и так хорошо? Да?

– С тобой очень хорошо! – потянулась ко мне Лена. – Давай, за тебя, Саша!

Мы ещё долго сидели. Было немного грустно, но потом включили караоке и жизнь наладилась.

Глава девятнадцатая

Каждый следующий день, который приближал нас к моменту их отъезда, был грустней и грустней. Было очень жаль расставаться. И только безумные ночи возвращали нас к прекрасному настроению.

– Саша, – начала произносить тост Марина на прощальном обеде, – мы тут с Леночкой посовещались и хотим тебе предложить поехать с нами. Мы очень полюбили тебя и нам нельзя расставаться надолго. Мы очень просим, поехали с нами!

– Мариша! – я встал. – Я тоже очень сильно вас полюбил, но как же всё это?

– Продай! – Лена тоже встала. – Продай, купим большой дом, будем жить, как здесь, вместе. Нахрена тебе этот Гондурас! Нам же так хорошо вместе, девочки!

У всех на глазах начали накатываться слёзы. Мы выпили. Сели. Стали закусывать, но еда не лезла в горло.

– Может вы ко мне? – предложил я.

Их глаза, полные слёз, которыми они посмотрели на меня, говорили о многом.

– Ты серьёзно? – Лена стала вытирать накрашенные глаза прямо рукавом нового платья.

– Конечно, серьёзно! – обрадовался я.

– И что, будем сидеть у тебя на шее? – Марина пристально посмотрела мне в глаза.

– Ну, во-первых, если я «буч», то имею полное право быть кормильцем в доме! А во-вторых, если это вас будет напрягать, можете сдать обе свои квартиры, и вам вполне хватит на мясо, махито и прокладки! А в-третьих, почему бы не попробовать? Поезжайте домой, поработайте пару месяцев, сдайте жильё и приезжайте назад Не понравиться – вернётесь, выгоните квартирантов и живите, как жили. Это жизнь! Надо пробовать, пытаться делать её лучше, тем более, что есть такая возможность!

Глаза моих девочек, залитые несколько минут назад слезами, засветились от счастья. Они кинулись меня обнимать, и соус чили, приготовленный по специальному рецепту накануне, украсил не только наши платья, но и новые босоножки. Стол был безжалостно опрокинут, а то, что на нём стояло, зверски растоптано и разбито. Прощание удалось!

И только когда самолёт с моими подругами пронёсся в небе над моей головой, я понял, что помимо того, чтобы мы жили вместе и кувыркались, как ненормальные в постели, мне уже нужно большее!

– Лола, привет! – сказал я, набрав номер прямо с порога.

– Привет, Шурочка! Теперь ты меня решила порадовать своим ангельским голоском в половину четвёртого утра? Как это мило с твоей стороны.

– Лола, как проснёшься, срочно перезвони! – я положил трубку.

Через несколько минут зазвонил телефон.

– Лола? Я же сказал «как проснёшься».

– Ты знаешь, дорогая Шурочка, когда тебе звонят в четыре утра с другого конца Земли и при этом орут в трубку «срочно перезвони», то спать после такого почему-то не хочется. Короче, что стряслось?

– Ты можешь мне сказать откровенно, откуда взялись эти девочки и что ты им про меня рассказала?

– Боже, я чувствую, что моя Шурочка влюбилась!

– Лола! Не шути со мной!

– Короче девки эти попали к нам случайно – их направил мой знакомый из одного солидного турагенства. Мы, если помнишь, сотрудничаем с ними, чтобы вылавливать «своих». Так вот, он позвонил и сказал, что две девочки ищут вариант изолированного отдыха, желательно без мужчин. Он сразу всё понял и направил их к нам. А про тебя им я много чего рассказывала. Говорила, что ты умница, красавица, такая тактичная, что никогда не потревожит вас в четыре утра.

– Точно?

– Да. А что случилось?

– Лола, надо, чтобы ты ко мне прилетела на пару дней!

– Нет вопросов! Через пару часов вылетает самолёт, только боюсь, что не успею трусики погладить!

– Лола! Ты же знаешь, если бы ничего серьёзного, то я бы не просила.

– Шура, как ты себе это представляешь? У меня работа, между прочим, обязанности перед Мишей! Тут в кои веки собрались в Эмираты за колечками слетать!

– Так придумай что-то по работе! Скажи, что появился вариант по приобретению ещё одного острова. Я узнавал – совсем недалеко точно такой же остров продаётся. Ты же тоже хотела? Оформим всё на меня, а потом я тебе его перепишу, как договаривались.

– Название острова помнишь?

– Нет, но через пару часов смогу всё о нём узнать.

– Так, давай через пять часов звони мне на работу, только по запасному нашему варианту.

– Хорошо, пока! Да, с добрым утром, Лолочка!

Через день она уже была у меня.

– Как тут с тобой разучишься ругаться матом, а? – были её первые слова.

Мы обнялись и пошли к машине.

– Лола, давай сразу по делам заедем, чтобы потом нам ничего не мешало?

– Правильно, давай!

Как и в прошлый раз, все дела решились быстро и довольно просто.

– Теперь у нас гражданин Третьяков Александр Витальевич занесён в реестр иностранных инвесторов страны, – перечитывая бумаги, сообщила мне Лола.

– Ты молодец, что сразу деньги прихватила.

– Они наверно думали, что будем оформлять, как в прошлый раз, под десять процентов в месяц, на год?

– Да, скорее всего.

– А когда ты им вывалила сразу половину, а остальные разбила на пять месяцев, у них и челюсти отвисли.

– Понимаешь, Шурочка, у Миши депутатский срок к концу подходит поэтому, если ввязываться в это дело, нужно срочно делать документацию, выбивать деньги и приступать к строительству.

– Понятно. Ты молодец! Так быстро всё решила!

– Конечно! Если бы я тебе в четыре утра начала звонить и орать, что ты должна срочно приехать, ты бы тоже примчалась ни смотря ни на что! – она внимательно глянула мне в глаза.

– Будь уверена! – ответил я, осознавая, что именно так бы и поступил.

– Так, Шурочка, какие планы?

– Сейчас поедем твой остров смотреть, а потом ко мне. Нам нужно очень серьёзно поговорить обо мне.

– Ой! Я сгораю от любопытства! Может ну его на фиг, завтра остров посмотрим? Аэросъёмку и подробные карты видели, что там смотреть?

– Нет! Мне тоже любопытно посмотреть: как там у тебя всё будет.

– Ладно, давай, греби. Только Мише позвоню.

Наш катер медленно отчалил от пристани и мы, наслаждаясь свежим морским воздухом, понеслись осматривать новую покупку Лолы.

Глава двадцатая

Добрались до моей виллы мы только к вечеру и сразу плюхнулись в бассейн. Остыв в воде и почувствовав голод, решили ужинать в доме. На скорую руку сварганив себе стол, мы бросились на еду, обильно запивая её виски. И только ощутив в желудке сытость, а в руке бокал с ромом, мы начали вести светскую беседу.

– Шура, твою мать, какого хера ты молчишь? Я припёрлась к ней за тысячи километров, а она сидит, лыбится и хлещет ром литрами, как портовый грузчик!

– Лола, тебя же Миша настоятельно просил забыть нецензурные выражения.

– А если цензурных не хватает, что тогда делать? Сидеть и ждать, когда у тебя появиться соответствующее настроение? Или сказать: «Ах, мадмуазель Шура, я так утомилась, что прошу проводить меня в мои покои, где я хотела бы отойти ко сну».

– Ладно, не злись! Давай ещё раз бахнем за твою покупку, и я тебе всё сейчас в подробностях расскажу! – мы чокнулись и залпом допили содержимое бокалов. – Кстати, ты знаешь, Лола, я думаю на твоём острове нужно сделать всё точно так же, как и у меня. Один в один!

– Почему?

– А вот представь, что ты сделаешь там всё шикарней и богаче.

– И что?

– А тут есть два варианта: или к тебе повалят все, а на мой не захотят ехать, или наоборот, от шика побегут ко мне, где всё уютно и просто! И вот тогда в наших отношениях могут наступить пасмурные денёчки. Тебе же не очень приятно будет смотреть, что у меня полно народу, а у тебя пусто? Зачем нам конкуренция, а?

– Охренеть, Шурочка, я об этом даже не думала! Как ты додумалась?

– Просто не хочу потерять такую замечательную подругу!

– Золото, ты моё! – она подошла и обняла меня. – Договорились, приеду, и скопируем всё под копирку.

– Ещё и на разработке проекта сэкономишь. Нужно будет только мой готовый проект привязать к местности.

– Гениально! Надо за это выпить!

И только после этого бокала я начал этот трудный разговор.

– Ты знаешь, Лола, я влюбился!

– Твою мать, Шура, я чуть не подавилась!

– Причём сразу в две девочки!

– Блин, я сейчас или заикой стану, или неси памперсы! Шура, ты напилась, да?

– Нет, подружка, а вернее друг мой любезный, я просто счастлив и несчастлив одновременно!

– Так, – выдохнула она, – давай всё по порядку! Это связано с девками, которые приезжали к тебе отдыхать?

– Да! И знаешь почему это произошло?

– Нет, нихрена я не знаю!

– Дело в том, что эти милые девчонки – моя бывшая жена и бывшая любовница!

Лола закрыла рукой рот, но всё равно было достаточно отчётливо слышно, как из неё вырывались отборные матюки в таких интересных сочетаниях, что у меня волосы стали дыбом. Она жестам показала, чтобы я налил, и продолжала грязно матюкаться. Только после выпитого залпом бокала чистейшего рома рот её закрылся, продолжая перемалывать зубами кусок ананаса. Я посмотрел на неё внимательно. Её взгляд выражал лёгкий испуг, но, тем не менее, я продолжил.

– Но это ещё не всё! Я хочу пришить себе обратно мужское хозяйство и стать снова мужиком!

Лола вскочила, замахала на меня руками и побежала в туалет. Когда она вернулась, я понял, что надо опять налить. Выпив, она, не закусывая, стала расхаживать по комнате.

– Тебя в поликлинику надо сдать, Шура. Для опытов! А хотя нахрена сдавать? Ты и так им доставляешь массу возможностей исследовать мозги мужчины, который стал женщиной, но потом, став лесбиянкой, решил снова стать мужчиной, так? Я ничего не напутала?

– Практически ничего.

– И ты думаешь, что найдётся идиот, который возьмётся за это, учитывая, что ты опять можешь передумать, потому что твои бабы снова тебя кастрируют!

– Лола, сядь, не мельтеши!

– Я не могу сидеть! Я не могу стоять и лежать! Мне хочется скакать от радости и петь военные песни! Ты хоть понимаешь, что ты придумала?

– Придумал! Лола, послушай меня!

Она, наконец, села и стала воспринимать меня адекватно.

– Понимаешь, я их обоих в прошлой жизни любил. Говорят, что так не бывает, а я тебе скажу, что бывает! И не мог я тогда бросить ни одну, ни другую! Поэтому всё так и произошло. Если бы сейчас мои мозги пересадить тому разпердяю, каким я был тогда, то всё было бы по-другому.

– Шведская семья?

– Да!

– Нихрена бы тогда не получилось! – Лола пристально посмотрела мне в лицо. – Вам всем нужно было пройти все эти испытания, чтобы осознать всё не на уровне эмоций, а на уровне душевной взаимосвязи. И вот что я тебе скажу: нет никакой гарантии, что у вас что-то получится! Ведь, как я правильно поняла из твоего звонка в четыре утра, девочки ещё не догадываются, что ты – это их бывший возлюбленный, которого они безжалостно вычеркнули из своей жизни!

– Именно поэтому ты здесь, Лола! Ведь ты мой друг!?

– Да-а! Но ты тут такого наворотил, Александр Витальевич Третьяков, что я даже не представляю, как это всё привести к общему знаменателю!

– А времени мало, Лола! Через пару месяцев девчонки переезжают ко мне!

– И ты их хочешь встретить не со страпоном, а с настоящим агрегатом! Типа, смотрите, он опять вырос на том же месте! Так?

– Нет, не так! Дело в том, что когда мы втроём оказались в постели, то они сразу, без разговоров отдали мне роль мужика.

– Ты был «буч»?

– Да! И им именно этого хочется! Они как были бабами, так ими и остались!

Им просто необходимо, чтобы у них был мужик. Ты себе представить не можешь, что я узнал за эти дни!

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что они, видя во мне бабу, рассказывали всё о том, как они хотят. Все уголочки и ямочки их норок они сами мне открыли. Открыли и подсказали, что именно и как нужно делать, чтобы они начали летать в полном блаженстве!

– Это полный патерностер с зензубелем!

– Если бы мои красавицы знали, как я теперь хочу все эти свои знания применить на деле, но с настоящим агрегатом, понимаешь?

– Да понимаю я! У меня два высших, между прочим! Слушай, так ты что всего этого раньше не знал?

– Нет!

– И что, твои бабы тебе не рассказывали раньше, как их нужно обхаживать, чтобы они получали удовольствие на полную катушку?

– Были какие-то полунамёки, но не более того.

– А чего ж они такие дуры? Нет, чтобы рассказать всё своему мужику мол, так и так, вот туда посильней, а там поласковей, тут полизать, там погладить и так далее!

– Вот и я не понимаю! Мы ведь с тобой мужики! Нам не понять! Может они стесняются, может, не хотят раскрывать все свои секреты, не знаю!

– Но ведь это же для их же блага! Вместо того, чтобы имитировать оргазм, можно согласовать всё заранее и получать от жизни всё!

– Лола, вот мы с тобой сейчас сидим такие, расфуфыренные, эффектные девочки. С милыми глазками и губками, от которых у мужиков отключаются мозги. Имеем сиськи и между ног – всё, как у баб, а вот понять их всё равно не можем!

– Вот поэтому я и говорю! Пришьёшь себе завтра огурчик, станешь опять волосатым, а они тебе скажут, что им это не нужно! А нужно им только твои ласки и правильное умение пользоваться страпоном, но только в образе девочки! Может такое быть, а, Шура?

– Хрен их знает! Ладно, давай ложиться, а то уже третий час ночи! Утро вечера мудренее!

– Ага! После бутылки виски и двух бутылок рома такое мудрое утро настанет, что мне уже сейчас нас жалко до слёз!

Глава двадцать первая

– Вставай, – прозвучал над моим ухом, как колокол, голос Лолы, – мистер Александр Витальевич, вам собираются вместо красивой киски пришить пенис с яйцами!

– Лола, если ты настоящий друг, принеси колу!

– Может пивка, с вяленой таранечкой? Так чтоб потом и воняло от тебя, как от мужика за двести метров!

– Лола, ты же знаешь, что мне поможет только выпитый залпом литр колы!

– На, – подала она мне холодненькую бутылку, – пей и вставай! Времени мало, новостей много, Миша нервничает, а тебе уже звонили твои тёлки!

Через двадцать минут мы уже сидели и пили ароматный сладкий чай вприкуску с мороженным.

– Надо же было вчера так нажраться! – сказала Лола, доедая вторую порцию эскимо.

– Нормально всё уже! У меня уже появилась резкость во взгляде и координация в действиях!

– Понятно! Трезвого ума мы сегодня не дождёмся! Позвони своим бабам, там что-то срочное.

Номер Марины был занят, поэтому я набрал Лену.

– Привет, красавица, как дела?

– А что это за баба берёт твой телефон, а? – без вступления начала она.

– Стоп! Лена! Это Лола. Помнишь с конторы, которая направила вас ко мне, – взглядом я увидел, как Лола заржала, прикрыв рот ладонью, – она прилетела по делам и гостит у меня. И запомни – это мой друг!

– А что ты на меня кричишь?

– А потому что я иначе представлял разговор со мной после недели разлуки, – резко ответил я.

– Сашенька, извини! Мы тут с Маришей уже с ума сходим.

– От любви, или от ревности?

– От любви! Не обижайся!

– Леночка, что случилось и где Мариша? – смягчил свой тон я.

– Всё нормально, Марина поехала показывать квартиру. Мы хотели с тобой посоветоваться.

– Говори, я слушаю.

– Короче, Сашенька, ситуация такая: Марине нужно дорабатывать ещё пять месяцев, чтобы было десять лет стажа работы в мэрии, иначе она не сможет получать потом какие-то там выплаты, или надбавки, – не помню.

– Хорошо, пусть дорабатывает, – обрадовался я, – а зачем тогда квартиру показываете?

– Тут вариант хороший подвернулся. На два года вперёд оплатят, молодым жить негде.

– А вы где будете жить?

– Как где? У моей мамы! У неё же трёхкомнатная. Нам какая разница. Лишь бы побыстрей закончить всё здесь и к тебе!

По голосу я понял, что это было не просто необходимость получить совет. Это был вопрос: не передумал ли я?

– Леночка, конечно, я вас жду, любимые мои девочки. Я всё время только о вас и думаю. Лола завтра уедет, и я буду тосковать по вам.

– Сашенька, как ты умеешь нас поддержать. Нам тоже плохо без тебя. Но ты не расстраивайся, мы будем тебе звонить!

– Марише передавай привет! А звонить я вам буду. Целую вас обоих! Пока!

Я положил телефон и посмотрел на Лолу.

– Трандец! Ромео с влагалищем, и две Джульетты-лесбиянки с бюджетной сферы! Я иду вешаться от зависти! – Лола засмеялась и стала наливать ещё чаю.

Когда мы искупались и перекусили, жизнь стала налаживаться.

– Так, хватит сопли жевать, надо что-то делать.

– Утром ты сказала, что есть новости.

– Короче, слушай. Есть в нашей клинике, в Майами, специалист, который уже делал подобное. Осмотр только на завтра в шестнадцать, или через четырнадцать дней.

– Что же ты молчишь? Полетели! – вскочил я как ненормальный.

– Тпру-у! Стоять! Самолёт через десять часов! Билеты заказаны!

Я сел назад в кресло.

– Но, перед тем, как мы двинемся в путь, я должна тебе кое-что рассказать.

– Говори! Я тебя внимательно слушаю!

– Хорошо! Значит так, жил себе один спортивный обозреватель и звали его Майк Пеннер. В один прекрасный момент он очень захотел стать женщиной, и стал Кристиной Дэниэлс. Через некоторое время она стала знаменитостью, потому что рассказывала всем свою историю. На конференциях, встречах и различных шоу. Она разъезжала по всей стране, став символом мужества сообщества трансгендеров, вдохновленного наиболее ярким за последние десятилетия примером.

Через год после выхода в свет её широко растиражированного эссе, которое зачитывалось всеми до дыр, Дэниэлс исчезла из заголовков газет и журналов. А ещё через несколько месяцев снова появился Пеннер, мужчина, который когда-то был спортивным обозревателем, ставший журналистом, пишущим под своим именем. Еще один год спустя он покончил жизнь самоубийством.

Риа Купер мелькала в заголовках прессы в 2011 году, когда в свои 17 лет оказалась самым юным пациентом по перемене пола. После многих лет упрашивания родителей они его сделали девушкой. Тем не менее, после года жизни в качестве женщины, она решила снова стать мужчиной. Несмотря на то, что операции и терапию проводили лучшие специалисты, психика была расстроена настолько, что это дважды побуждало пациента покончить счеты с жизнью.

Однако есть и другие примеры. Урожденный Сэм Хашими, разведенный отец двоих детей поменял пол в 1997 году, став гламурной блондинкой Самантой Кейн. Затем, после семи лет жизни в роли женщины, он решил опять стать мужчиной. Сейчас он знает, что такое быть и женщиной, и мужчиной. Он пришел к выводу, что гораздо лучше быть мужчиной – даже учитывая все минусы.

Атлет Брюс Дженнер, кстати отчим Ким Кардашьян, который не так давно стал трансгендерной женщиной по имени Кейтлин, хочет снова стать мужчиной. Если верить американским таблоидам, Кейтлин переживает депрессию и поняла, что быть женщиной, а уж тем более трансгендерной, не так-то просто.

Лола встала и подошла ко мне.

– Тебе, Шурочка, нужно очень хорошо подумать перед тем, как решиться на такое. Это тебе не снеговику морковку приделать! Понадобятся месяцы лечения и годы реабилитации.

– Лола! Я не стал женщиной! Я не вживлял имплантаты и не глотал пачками гормоны. Мне косметологи приделали сиськи, точно так же их спокойно уберут. В остальном – я мужик!

– Слышь, ты, мужик с влагалищем, а как ты думаешь девкам своим об этом рассказать, а?

– Давай собираться! В конце концов, у меня есть друг, который всё придумает! Я сам точно не смогу.

– Ну и где этот твой друг?

– А вот, стоит напротив и крутит задницей, как последняя шлюха, вместо того, чтобы крутить в голове все возможные варианты!

Глава двадцать вторая

До приземления самолёта оставалось минут тридцать, и я решил сходить погулять по аэропорту. Радостное предчувствие встречи с моими подругами сменялось тревогой об их возможной реакции на мои изменения. В женском туалете, куда я зашёл от волнения, я ещё раз осмотрел мой новый «аппарат» и проросшую вокруг него «шевелюру», которая скрывала оставшиеся, еле заметные шрамы. Вспоминая весь этот бешеный ужас по приживлению донорского детородного органа, я невольно вздрогнул. Уникальность технологии, которой обладал этот врач из Майами, позволяла ему творить чудеса. Он не искал признания после первой успешно проведённой операции, он также не искал известности. Он тупо зарабатывал своим талантом огромные деньги. Операция стоила около двадцати тысяч долларов, но видя её результат, я нисколько не жалел о потраченных деньгах. Мой случай был уникальным, так как я не потерял своей мужской сущности и врач заверил меня, что скоро я смогу обходиться без «Виагры». Дело в том, что через четыре месяца после операции он проводил последний сеанс реабилитации. Сеанс заключался в том, что я должен был совершить половой акт. Специальная сотрудница клиники, где это всё происходило, пыталась соблазнить меня в отдельном кабинете. Когда меня туда привели, предварительно дав выпить таблеточку для улучшения потенции, я подумал, что это комната отдыха сотрудников. Однако, когда через несколько минут ко мне зашла шикарная рыжая девица, я понял, что это экспериментальный кабинет. Сняв белый халат, она обнажила свои умопомрачительные формы, украшенные прекрасным кружевным сексуальным бельём. Её руки и губы вытворяли такие вещи, что я думаю даже у мёртвого встал бы! Натуральное возбуждение и вполне реальный секс с этой сотрудницей клиники убедили меня в том, что доктор – гений! После этого я уже не боялся звать моих подруг к себе.

Самолёт приземлился, и уже через двадцать минут мы обнимались с Леной и Мариной так, что все пассажиры невольно останавливались посмотреть на нас. Мы сели в машину и поехали к причалу.

– Боже, как ты неважно выглядишь, Саша! – Марина не скрывала своего удивления.

– Что-то случилось? У тебя глаза впалые и похудела сильно.

– Сильно заметно? – ответил я. – Скучал по вас сильно, плюс болезнь подкосила.

– Заметно, Сашенька! Брючный костюм, который ты одела, плохо скрывает твоё состояние, правда, Ленка? – спросила Марина, продолжая меня рассматривать.

Мой парик, и раскраска уже плохо скрывали мои изменения, и они это заметили.

– Ничего, девочки, думаю, что вы быстро приведёте меня в нужную кондицию. И хватит меня рассматривать! Ещё успеете! Расскажите лучше – как вы там со всем управились?

– Ой, Саша, это очень долгий разговор. Мы тебе всё-всё расскажем за ужином, но только после того, как ты нам покажешь насколько ты по нам соскучилась! – Ленка так на меня глянула, что у меня в штанах начался нежелательный в данной ситуации процесс.

Мы пересели в катер, который нас ждал и уже через час мы были дома.

– Девочки, быстро в душ и я вас жду в спальне! – я решил не тянут и сразу всё поставить на свои места.

Когда они пришли ко мне в спальню, я их тут же разложил на кровати и стал наслаждаться прикосновениями губ об их соблазнительные тела. Полумрак позволял мне скрывать то, что у меня творилось между ног. Когда я их «завёл» на всю катушку, то решил перейти к главному.

– Девочки! У меня для вас сюрприз! Только прошу не подглядывать! Перевернитесь на животики и закройте глаза. У меня есть штучка, которая вам понравиться. Только не оборачивайтесь! Я вам сейчас буду делать приятности мои новым приобретением. Будьте готовы к реальному ощущению проникновения в вас этой горячей штучки.

С этими словами я сначала «вошёл» в Марину, затем в Лену. Затем опять в Марину, потом опять в Лену. Они стонали от удовольствия, а я уже не скрывал своей страсти. Мне удалось их довести до сумасшедшего оргазма и только тогда они повернулись на спину, раскинув руки.

Парик я снял, косметику стёр. Я стоял голый перед ними, решив, что пора. Они молча стали меня разглядывать и затем произошло невероятное: закричав, они стали прятаться под одеяла стесняясь своей наготы.

– Успокойтесь! – сказал я своим родным голосом. – Это я, Саша! Я не покойник, а живой и здоровый мужчина, который вас безумно любит! Не надо истерик и всяких концертов! Я действительно владею этим островом и действительно хочу с вами жить, потому что я безумно вас люблю!

Они замолчали. Потом, немного придя в себя, стали соображать.

– Саша, это действительно ты? Но как? – Марина упёрлась взглядом в моё «хозяйство».

– Всё очень просто! За деньги не только можно пришить назад отрезанное, но и полностью восстановить все функции. Вы в этом сами убедились!

– А зачем ты нас обманывал? И я не понимаю – в прошлый приезд у тебя его не было! Я же сама тебя голую видела! У тебя там была пиз…, в общем женское!

– Девочки! Я вам всё расскажу! Только потом, хорошо? Теперь главное не это! Скажите, вы готовы стать моими жёнами?

Они молча растеряно переглянулись.

– Сделайте меня и себя счастливыми. Не верьте, что любить можно только одного человека! Я люблю вас обоих! И именно поэтому у меня не получилась выбрать из вас одну тогда, в той жизни! Выходите за меня замуж!

Шок, который они пережили, прошёл. Они стали одеваться и затем вдвоём накинулись на меня. Со словами: «Ах, ты сволочь!», «Ах ты гад!» и другими комплиментами, они стали меня колотить своими кулачками по плечам, спине, рукам, ногам. Голову и «дружка» не трогали. Били сильно, но недолго. В конце концов, всё закончились общими поцелуями и душевными объятиями. Мы помирились!

Глава двадцать третья

Целую неделю мы с моими девочками восстанавливали наши отношения. Это было очень тяжело, так как от той доверительности, какая была в прошлый их приезд, не осталось и следа.

– Ты тогда был женщиной, и нам было проще! – объясняла мне Марина.

– Теперь мы тебя стесняемся, и пойми ты, наконец, что это совсем другое дело! – Лена тщательно подбирала слова. – У нас нет теперь никакой уверенности, что ты нас не обманешь! К тому же эта сучка Лола вечно крутится вокруг тебя! Мы ревнуем, понимаешь?

– Да, я всё понимаю. Но если дело только в Лоле, тогда завтра всё встанет на свои места.

– А что, Сашенька, будет завтра? – чуть ли одновременно спросили они.

– А завтра прилетает Лола на открытие курортного комплекса на своём острове, и мы туда приглашены. Так что готовьте красивые платья, я вас выведу в свет!

– Ты не шутишь?

– Нет, девочки, не шучу. Там будут гости с разных стран и представители государственной власти этой страны. Так что вы должны там блеснуть так, чтобы у всех челюсти отвисли!

– Ну, это мы умеем делать! – ухмылка на их лицах заставила меня безоговорочно им поверить.

Когда они на следующий день вышли мне показать свои наряды, то я онемел. Шикарные платья и причёски, а также великолепный макияж делали их просто неотразимыми.

Видя мою реакцию на всё происходящее, они кокетливо стали прохаживаться, заставляя меня вздрагивать от нетерпения. Я не выдержал и кинулся на них, как пингвин на рыбу. Как они не отбивались от меня, я не смог остановиться. В результате платья были помяты, причёски сбиты и по всему дому было разбросано красивое женское бельё.

– Капец, Сашенька! Что теперь делать? – Марина стояла перед зеркалом, разглядывая себя и Лену.

– Предлагаю для начала одеть трусики и лифчики!

В меня полетела подушка, а вдогонку ей ананас, мирно стоявший до этого на столе. После этого мы дружно принялись приводить себя в порядок, и, к намеченному часу, уже шли к гостям Лолы. Идя посредине своих дам, я светился, как новая копейка. Девочки мои были действительно неотразимы. К нам навстречу выскочила Лола.

– Вы что, совсем охренели? Губернатор уже здесь, все уже здесь, а это трио Мареничей спокойно дефилируют, шикарно размахивая своими аппетитными попками! Привет! – наконец-то поздоровалась она, – быстро за мной на церемонию, остальное потом! Когда все разъедутся!

Надо сказать, что сама церемония прошла быстро, так как никому не хотелось жариться на улице. Столы были накрыты в холе виллы, где было приятно и прохладно. Я, как официальный владелец острова, принимал поздравления и отвешивал учтивые поклоны. Лола светилась, но особенно не выпячивалась на публику, сохраняя нашу тайну. Через несколько часов толпа гостей стала редеть, и все начали разъезжаться. На таких мероприятиях не принято засиживаться и тем более напиваться. Губернатор ещё раз подошёл ко мне и поздравил с введение в эксплуатацию реабилитационного комплекса, назвав при этом меня инвестором с отменной репутацией. Девочки мои сияли, так до конца не понимая, что происходит. И только когда все разошлись и разъехались, мы плюхнулись на диваны. Прислуга быстро убрала лишнее со столов, оставив только самое необходимое: лёд, ром, водку соки и фрукты. Когда мы остались одни, я сразу решил всё объяснить.

– Лола, можно я расскажу всю правду, пока мы не напились от радости?

– Валяй, Саша! Только Леночка и Мариночка, прошу вас, чтобы всё, что вы здесь сейчас услышите, осталось между нами? Хорошо?

Девчонки кивнули и приготовились жадно слушать. Глядя на них, я невольно усмехнулся тому, как женщины любят узнавать секреты и тайны! Это неописуемо!

– Короче так! – начал я с главного. – Лола – это мой друг, Леонид Владимирович Лопач, который сменил пол несколько лет назад и стал по документам Лолитой Владимировной Лопач. Прошу любить и жаловать! Как вы сами понимаете, Лола не может представлять для меня интерес как женщина. Зато она замечательный друг, и мы очень доверяем друг другу, так как никакой мужчина, и никакая женщина не смогут испортить наши отношения. В связи с этим – вторая тайна, которую вы сейчас узнаете и никогда, ни при каких обстоятельствах, не должны о ней вспоминать! Может ты, Лола, скажешь?

– Хорошо! Дело в том, что остров, где мы сейчас находимся, и который по документам принадлежит Саше, на самом деле мой! Мне нельзя сейчас владеть недвижимостью, так как я живу с очень обеспеченным человеком. И до тех пор, пока будет продолжаться наша совместная жизнь, владельцем будет оставаться Саша. Это мой бизнес. Точно такой же, как и у него. А теперь послушайте все меня внимательно! Поскольку я не могу допустить, чтобы всё управление делами производил какой-то посторонний человек, я официально прошу взять все эти заботы в свои руки Саше. Саша, ты знаешь, сколько стоит эта работа, поэтому я нанимаю тебя, в хорошем смысле этого слова, управляющим. С зарплатой 1000 долларов в месяц, плюс транспортные расходы.

– Лола, я и так смогу это делать!

– Нет, так не надо! Во первых, это будет по-честному, во вторых, вашей семейке лишняя копейка не помешает, а в третьих, если вы целыми днями будете мелькать друг перед другом, то вы через год перегрызётесь. Мужик должен днём работать, а вечером наслаждаться! И не возражайте! Девочки будут помогать тебе управляться на вашем острове, а ты будешь на моём. Устраивает?

– Саша, – Марина неожиданно вступила в разговор, – ты знаешь, мне кажется, Лола абсолютно права! Коль есть тайна, то от чужих людей её не утаить! А вот мы сможем! Тем более, что она и так бы платила какому-то дяде эти деньги. И дёргалась бы там. А так она тебе доверяет, и будет спокойна. Да и мы будем нормально себя чувствовать – все при деле! Никто ни у кого не будет сидеть на шее.

– Да и по документам владелец островов ты и будет абсолютно нормальным, если ты будешь вести все дела. Никто ничего и не заподозрит, я права, Лола?

– Конечно, права, Леночка. Саша, а ты что ломаешься как целочка?

– Да не ломаюсь я! Я слушаю и думаю, чтобы всё было правильно и честно.

– У тебя ещё есть три минуты, пока я буду наливать! Напьёмся, девки? – Лола весело подмигнула Марине и Лене и стала бодренько наполнять бокалы.

Глава двадцать четвёртая

Прошло три месяца и всё вошло в свою колею. Мы прекрасно распределили обязанности и с удовольствием с ними справлялись. Лена встречала и провожала гостей, оформляла им документы и сопровождала в экскурсиях и поездках по стране. Марина вела хозяйство на моём острове, а я на острове Лолы. Мы стали хорошо зарабатывать, и у нас практически не стало проблем.

В один из дней Лена за ужином сообщила нам, что беременна. Мы, конечно, были счастливы. Теперь эта новость предполагала несколько иной ритм жизни, и иные отношения. Я стал замечать, что Ленка стала ревновать нас с Мариной, так как теперь я чаще бывал по ночам с ней. Был серьёзный разговор и мы договорились, что ситуация действительно не совсем правильная, однако было решено, что Марина тоже будет готовиться стать матерью, после того, как Ленка после родов войдёт в форму.

– В конце концов, Ленка, мы будем спокойны, что Санечка не запрыгнет на какую-то залётную тёлку, – успокаивала себя и её Марина, – ты же знаешь, что как только жена беременеет, то мужики сразу бегут «налево»!

– Девочки, вы что! Вы мне такой урок преподали, что я даже боюсь смотреть на других. Тем более, что мне так хорошо с вами, что ничего лучшего и не надо.

– Смотри! – Смеялась Марина, нарезая огромным ножом овощи.

В этот момент мне, почему-то, было не до смеха.

Быстро пролетели семь месяцев. Лола, прилетевшая на крещение нашего мальчика, которого назвали Виктором, сияла от радости. Когда священник спросил, кто крёстный папа, и мы показали на Лолу, он не смог сдержать улыбки. На месте папы стояла расфуфыренная девка, но никого в этом мире это не смущало. Священник, как ни в чём не бывало, стал проводить обряд крещения. Надо ли говорить, что крёстной мамой стала Марина.

Через семь месяцев ситуация поменялась. Крёстной была Лена, а крёстным папой стала опять Лола. Священник уже не улыбался. Нам Лола с Мишей подарили катер, и теперь мы стали владельцами движимого имущества.

После того, как после крестин все разъехались, и мы остались одни, Лола не выдержала:

– Ты знаешь, Саша, а ведь через несколько месяцев заканчивается срок аренды и всё имущество на острове переходит тебе в собственность.

– И что?

– А то, что твои доходы резко возрастут!

– Насколько резко?

– Ровно настолько, чтобы купить в рассрочку ещё один остров!

– Ты серьёзно? – я посмотрел на своих девочек. Они внимательно вслушивались в наш разговор. – А ну, давай, не темни! Что ты там ещё придумала? Я ведь тебя насквозь вижу!

– Если бы ты меня насквозь видел, то обратил внимание, что я сегодня без трусиков!

– Лола, ты что, вообще уже? – не выдержала Марина.

– А что такое? Посторонних здесь нет, а жара неимоверная, вот я и сняла их сразу после церемонии в церкви.

– Трандец! – Ленка аж встала.

– Ладно, пошутила я, – начала ржать она, поднимая юбку, чтобы мы могли удостовериться в наличии трусиков.

– Ты что, напилась уже? – я стал рассматривать внимательно её лицо, – вроде нет!

– Ладно, слушайте! Мне позвонили из центрального офиса и сказали, чтобы я была завтра в Майами, для переговоров с главой какого-то там отделения фонда Рокфеллеров. Суть переговоров такая: организовать обустройство ещё двух островов под зоны реабилитации, но только для педиков!

– Что? – не выдержал я.

– Не кипятись. В общем, развелось сейчас этих любителей мужских попок столько, что срочно нужно строить такие же уютные базы отдыха, как наши.

И для нормального функционирования, они хотят, чтобы острова были рядом с нашими. И чтобы они полностью повторяли их в плане строительства и размещения объектов. Реклама даёт своё!

– Ну, развивай мысль! Я же понимаю, что это ещё не всё?

– Да, не всё! Я подумала, что вы будете не против, если один из островов куплю я, а один вы!

– Как это, Саша? – выпучила глаза Марина.

– А так это, девочки. Вся прибыль, которая будет поступать от нашего острова, мы направим в покупку ещё одного. Лола организует строительство и через шесть месяцев здесь будет полным полном педиков! Так, Лола?

– Заметь, Сашенька, педиков, которые примутся набивать твои и мои карманы!

– Насколько я понял, инвестором опять выступаю я, и мы завтра летим в Майами?

– Умница! – Лола засияла от счастья. – У меня есть уже варианты островов, у меня есть пятьдесят тысяч, чтобы внести первый взнос за твой и мой остров.

И у меня есть предчувствие, что вы согласитесь! Тем более, что через год мы всё уже окупим и выйдем в прибыля! Ну, девки, что молчите! Уговаривайте мужа! Работы прибавится, зато зарабатывать уже будем миллионы долларов!

– Какие миллионы, Лола?

– Смотрите! – она достала откуда-то из своих сисек листок бумаги и развернула его. – Вот это – баланс на ближайшие три месяца. А вот это – на год. А это – на три. Чувствуешь разницу?

– Чувствовать можно только хрен в заднице. А разницу я вижу.

Мои девчонки впились глазами в бумагу, и последние строки этого документа их привели в неописуемый восторг.

– Заметьте, друзья, ещё через пять лет доходы удвоятся, так как всё перейдёт в нашу собственность!

– Саша, соглашайся! – кинулись на меня мои жёны.

– Тихо, тихо! Я уже давно согласен! Только учтите, что вот эта сучка, – я показал на Лолу, – смоется через неделю, и я один буду убиваться на строительстве. С утра до вечера. Буду приходить уставший, и вам потребуется всё своё умение, чтобы каждый вечер проводить сеансы восстановительной терапии с элементами эротики и разврата!

– Ну, с этим, я думаю, у вас проблем не будет, – Лола ухмыльнулась, – смотрите только не уделайте его, как бог черепаху!

– Давай, наливай! – запела Лола песню. – Поговорим! Кстати, принесите бумаги и ручку, чтобы мы прикинули предварительную смету. Надзор за строительством двух объектов обойдётся фирме в четыре штуки в месяц! Хватит, Саша?

– Вполне! А хотя, давай забьём пять штук, и тебе не придётся платить мне за управление твоим хозяйством!

– Люблю тебя, потомственный буч! – и Лола послала мне воздушный поцелуй вместе с бокалом рома. – Билеты уже заказаны, вылет в два часа дня.

Уже ночью, когда мои девчонки меня убаюкивали, я увидел их светящиеся глаза и благодарные улыбки.

– Любимый наш! – последнее, что я услышал в этот вечер.

Глава двадцать пятая

Честно говоря, я могу оправдать мужиков, которые засматриваются на попки женщин. Скорее всего, это на уровне инстинктов. С давних времён считалась, что если у девушки широкий таз, то ей легче будет рожать. Все нормальные мужчины не могут не смотреть на других женщин. Если у мужчины в порядке с выработкой тестостерона, если у него стоит член, если у него есть яйца, то он будет визуально оценивать всех женщин вокруг, причём самых привлекательных. То есть, для уровня инстинктивных программ – готовых к размножению. Проще говоря, в крови мужчин заложено размножаться, причём у современных мужчин это не для результата (получение потомства), а для самого процесса (читай получения удовольствия). И чем откровеннее одевается девушка, чем привлекательней её раскраска, чем приятнее от неё запахи – тем вероятнее, что она не против, а даже очень «за!». Тут всё понятно: чем больше у мужчины секса со своей, тем меньше он смотрит на других. Как в той пословице: «Мужчина должен утром идти на работу с полным желудком и пустыми яйцами!» С женщинами всё сложней! Если она откровенно одевается и стремиться очень эффектно выглядеть, то тут есть два варианта: либо она хочет, чтобы её поимел кто-то другой, либо она видит, как вы пялитесь на попки других и хочет не уступать им, чтобы вас не потерять. Хотя я лично думаю, что возможно есть ещё и третий вариант. Это женщины!

Всё это мне пришло на ум, когда в один из дней я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Аккуратно осмотревшись вокруг, я обнаружил, что на меня пялится какой-то мужик. Причём не просто пялится, а пялится на мою задницу. Сначала я ухмыльнулся, но затем вспомнил, что я уже давно не баба! Я ещё раз посмотрел на мужика и увидел его пристальный взгляд. Я, на всякий случай осмотрел свои штаны сзади – мало где я их мог испачкать.

Нет! Штаны были в порядке, а мужик продолжал внимательно изучать нижнюю часть моего тела. Я взял себя в руки и попытался себя успокоить тем, что на этом острове, который мы оборудовали, отдыхают геи. Да, время пролетело незаметно и уже все четыре острова работало на полную нагрузку. С этими мыслями я пошёл к причалу, где меня ждал мой катер. Пора было ехать домой, где меня ждали мои девочки и мальчики. Ленка родила мне ещё одного мальчика, Толика, а вот Марина рожала только девочек. Теперь у нас были две маленькие принцессы и два мужичка. Глядя, как мои жёны управляются, я всё больше убеждался, что втроём легче жить. И беременности проходят без проблем, потому что женщины не нервничают, и потом воспитывать и ухаживать за детьми намного легче. После ужина я прилёг посмотреть футбол, однако взгляд того мужика почему-то не давал мне покоя. Я стал думать о предстоящих делах. Больше всего меня беспокоила предстоящая школа. Как-никак, а скоро в школу должен пойти Миша, за ним Кристина, потом Толик и Света. В школе при посольстве сказали, что у них не предвидятся свободные места, а учить их дома было бы не правильно. За этими мыслями я уснул, так и не досмотрев футбол до конца.

Когда через день я опять очутился на том острове, так называемом «Джи два», в меня сразу впился этот взгляд. Он меня ждал. На лице его сияла издевательская улыбка, а глаза опять впились в мою задницу. Если вы мужчина, то вы поймёте как это неприятно, когда разглядывают твою задницу. Я решил сразу поставить всё на место. Подойдя к нему, я сразу поинтересовался:

– В чём дело, мужик?

– Ни в чём! – ответил он на чисто русском.

– А почему тогда ты меня так пристально рассматриваешь?

– Просто смотрю, как время меняет людей!

– Чё ты несёшь? – занервничал я. – Какое время, каких людей, ты что, заблудился?

– Нет, Шурочка, я не заблудился! – с этими словами он снял очки. – Вспомнил?

Это был тот самый прыщавый Олежек, с буровой.

– Так вот ты теперь какая, Шурочка!

– Олег, прекрати! Во-первых, мою историю никто не должен знать, а во-вторых, я женат и у меня уже четверо детей!

– Что пришила себе член, или так, искусственное оплодотворение?

– Пришил! На, смотри! – я встал и спустил штаны с трусами. Быстро одевшись, сел.

– Боже, такую красоту испортила, Шурочка! Я ведь после тебя так ни с кем и не смог. Я люблю тебя, Шура!

– Да ты больной! Ты что не рассмотрел, что дырки между ног уже нет. Я мужик, Олег, и это неоспоримый факт!

– При желании очень не сложно всё вернуть назад и сделать так, как было! Ты не представляешь, какая ты потрясающая женщина! Я всё готов для тебя сделать!

– Олег, – меня уже трясло, – у меня прижился донорский член с яйцами, я живу полной половой жизнью с двумя красивыми женщинами, они родили мне четверых детей! Давай закончим на этом.

– Если не хочешь делать из себя опять бабу, может, попробуем как геи?

– Ты поэтому пялился на мою задницу?

– Твою задницу, Шурочка, я узнаю из миллиона!

– Нет, Олег! Нет, нет и нет!

Я встал и собрался уходить.

– Шура, можно я посмотрю на твою семью? Пригласи меня в гости!

– Чтобы ты на глазах моих баб, пялился на меня влюблёнными глазами?

– Я обещаю, что ничего такого не будет! Ты же знаешь, я культурный парень, и умею держать язык за зубами. Просто мне здесь скучно. Я искал тебя столько лет! Неужели ты просто не захочешь со мной посидеть, выпить?

– А ты когда нажрёшся, не начнёшь буровить всякую хренотню?

– Нет! Я практически не пьянею и пью только виски со льдом.

– Ладно, я что-нибудь придумаю! Только запомни, я работал с тобой на буровой помощником бурового мастера, понял? И забудь имя Шурочка! Я – Саша, Саня, Александр, в крайнем случае – Шурик! Давай свой телефон, завтра позвоню!

После встречи с Олегом я час плавал в бассейне – не мог успокоиться. Лена и Марина молча наблюдали за мной. Когда я вылез из бассейна и вошёл в столовую, то увидел, что они взволнованы моим настроением. На столе дымились мои любимые пельмени, а в графине стояла запотевшая водка.

– Умницы! – и первая рюмка покатилась по пищеводу. – Вы не волнуйтесь, девки, всё нормально. Просто встретил старого знакомого, ещё по буровой, так он, представляете, стал этим, которые у нас на тех островах отдыхают. Куда мир катится!

Девчонки успокоились, а водка в графине стала быстро убывать.

Глава двадцать шестая

В два часа ночи, впрочем, уже как обычно, зазвонил телефон. Звонила Лола.

– Как мило, что ты не забываешь обо мне ни днём, ни ночью, – спросонья ответил я.

– Короче, Саша, встречай меня первым рейсом, к нам с инспекцией приезжает какая-то «шишка». Прилечу и всё расскажу. Пока! Я в аэропорт!

Надо ли говорить, что заснуть до утра уже не удалось.

– Рассказывай, – начал я после того, как Лола плюхнулась на заднее сиденье такси.

– Ситуация такая: шеф позвонил мне и сказал, что завтра утром у нас будет какой-то «крендель» для осмотра нашего хозяйства. Кто такой – не известно. Шеф сказал, что сегодня вечером перезвонит. Вот я и здесь! Ты не рад?

– Рад! Особенно после того, как с двух часов ночи не смог заснуть. И вот я тоже здесь! Лола, а чего ты «приметелилась»? С документами у нас всё в порядке, на островах – рай! Клиенты счастливы! Чего ты дёргаешься?

– Саша! Такие звонки так просто не бывают. Я чувствую, поэтому и сказала, что мне нужно лететь! Давай все разговоры после звонка шефа?

– Ладно, давай! К нам?

– Конечно! Только давай в магазин заскочим, что-то крестникам куплю, а то не успела!

Пока добирались, я решил Лоле всё рассказать про прыщавого Олега.

– И прикинь, Лола, просится в гости. Якобы просто посмотреть!

– Ну, так пригласи! А то ещё начнёт своим языком молоть что надо и что не надо. Звони, приглашай на ужин, а я возьму его в оборот, напою и узнаю что к чему!

– Уверена?

– А что у тебя есть ещё варианты?

– Ладно, набираю! Олег? Привет! Короче в пять часов за тобой придёт катер, представишься Олегом и скажешь, что приглашён ко мне. Тебя довезут! Да, Третьяков Александр! Не надо ничего с собой брать! И запомни: Буровая, я был зампомбура, ты мой бывший работник. Ни слова больше! Пока!

– Весело тут у нас! Кстати, Шура, как девки, как пацаны твои?

– Сейчас увидишь!

Перекусив, мы увалились спать, чтобы к вечеру быть в тонусе. Катер привёз Олега к шести часам. Ну и, конечно же, этот придурок припёрся с цветами. Хорошо, что рядом была Лола.

– Боже, как мило с вашей стороны, – схватила она букет и, взяв Олега под руку, потащила его к столу. После знакомства сразу приступили к еде. Но, как мы не старались с Лолой, любопытство моих девок взяло верх.

– Скажите, Олег, – осторожно начала Марина, – вот вы вместе с Сашей работали раньше, расскажите нам. А то наш муж категорически отказывается вспоминать своё прошлое.

– Вы знаете, Марина и Лена, ему действительно есть что скрывать!

Я опустил голову, а рот Лолы закрыла рукой Лена.

– Расскажите, Олег, а вы, – строго обратилась она к нам, – помолчите!

Мы переглянулись с Лолой и молча выпили залпом по бокалу виски.

– Понимаете, объект, где мы работали, – начал Олег, – был стратегическим объектом. Поэтому разглашать эти сведения категорически запрещено. Но кое-что я вам всё-таки расскажу! – он подло подмигнул мне, и я стал готовиться к худшему. – Вы знаете, например, что Александр Витальевич Третьяков был передовиком. Без его самоотверженного труда мы бы никогда не добились таких успехов в добыче «чёрного золота». Его даже представили к государственной награде!

Глядя на Лолу, я понимал, что она готова разорвать эту сволочь. Однако Олег продолжал издеваться.

– Вот вам сейчас трудно в это поверить, уважаемые Лена и Марина, но каждый вечер этот замечательный человек отдавал всего себя работе с людьми. Помимо всего он был ещё блестящим психологом. После общения с ним люди становились добрее и счастливее. Каждый стремился перевыполнить норму, чтобы опять прийти к нашему замечательному помощнику бурового мастера!

– Так хватит, Олег! – не выдержал я. – Пойдём, покурим!

– Саша, мы с вами! – мои девочки вскочили вслед за мной. – Ты просто герой у нас, а мы не знали.

– Лена, Марина, – попытался остановить их я, – мы так давно не виделись с Олегом, хочется узнать о наших ребятах, о буровой. Вам это будет совсем не интересно. Мы покурим и придём, а вы пока детей посмотрите, да и стол нужно в порядок привести.

Девочки согласились. Мы вышли за угол дома, и я схватил его «за грудки».

– Ты чё, сволочь делаешь?

– Саша, – окликнула меня выскочившая к нам Лола, – только без мордобоя! – Ты видела, как он, сучок, издевался, а?

– Сань, остынь! – Олег освободился от моих рук. – Я ничего не сказал лишнего, как и обещал!

– А чего тогда издеваешься? – вклинилась в разговор Лола.

– Просто так, для прикола!

– А если я тебе сейчас харю разобью для прикола, а?

– Не за что! – Олег закурил. – Я сказал правду и, одновременно, ни сказал ничего.

– Саша, он прав, – Лола тоже закурила, – давай, успокаивайся! Твои девки действительно всё поняли как надо! А Олег, конечно, хоть и сволочь, но, тем не менее, тебя не выдал. Стоп! Шеф звонит, всем тихо!

Мы стояли с Олегом и ждали, пока Лола переговорит.

– Да, понимаю в чём дело! Да, организуем всё на высшем уровне. Когда, говорите, будет? Уже здесь? – Лола глянула с ужасом на меня. – Как, говорите, зовут? Олег Сергеевич? На острове «Джи два»? Хорошо, я поняла!

Мы посмотрели с Лолой друг на друга, потом на Олега.

– Олег Сергеевич, говоришь, с острова «Джи два»? – повторил я.

– Стоп! – Олег поднял руки вверх, – Да, это я!

– Какого ж ты тут эту комедию ломаешь, – я хотел его схватить опять, но мне помешала Лола.

– Хорош! Олег, зачем вы так?

– А если я действительно не могу его забыть в образе Шурочки с буровой? А если она мне сниться каждую ночь? Если после неё у меня ни на кого не встаёт? Что тогда, Лола?

– А тогда надо его оставить в покое! Вы же не думаете, что он сейчас, ради вас, бросит двух своих очаровательных жён, четверых милых деток, и побежит вприпрыжку отрезать себе яйца и опять приделывать «киску»?

– А если я скажу, что я заместитель генерального директора объединения и моё состояние уже превышает десять миллионов долларов?

– Олег, поймите, он живёт уже другой жизнью! Да и его состояние уже тоже исчисляется миллионами долларов. Давайте оставим его в покое.

– Ладно! – сказал он вздохнув, – Уговорили!

– Давайте лучше о делах! – решила Лола разрядить обстановку.

– Так, слушайте меня внимательно. У нас проблемы. Помните тот случай, когда Шура оставалась на вторую смену?

– Как не помнить! Это я летала её уговаривать!

– Так вы во всём в курсе, Лола?

– Мало того, Олег Сергеевич, я сама такая же, как и он. Бывший мужик! Только я уже окончательно женщина, а он уже окончательно мужчина. Но все эти проблемы мы знаем.

– Так, вот! Нужны хорошенькие мужики с сиськами и всем остальным, как у женщин.

– То есть, для работы на буровых, как он работал?

– Именно! Очень срочно и хотя бы три штуки!

– И ты за этим прилетел сюда?

– Да, Саша! Отец послал!

– Отец. Олег Сергеевич. Не хочешь ли ты сказать, что Сергей Юрьевич, генеральный, твой отец?

– Именно!

– А как же ты работал рядовым на буровой?

– А вот так! Отец сказал, что для того чтобы стать хорошим руководителем, надо начинать с простого работяги. Чтобы знать всю подноготную. Вот так я был рядовым, потом стал бригадиром, потом начальником участка. Теперь заместитель генерального.

– Боже как интересно! – в глазах у Лолы загорелись какие-то нездоровые искорки.

– Короче, Олег, если я правильно понял, мы должны завтра попробовать завербовать несколько мужиков, которые сменили пол и сейчас отдыхают у нас. Правильно?

– Да! Ты всегда был сообразительным. Только обязательно с мужскими документами!

– Понятно! – Я пристально посмотрел на Лолу и понял, что Олег её заинтересовал. – Давай так: Лола, как никто другой знает этот контингент. Берите завтра катер и поезжайте! Фамилии я завтра утром вам дам. Годиться?

По тому, как они глянули друг на друга, я понял, что они согласны.

– А теперь пошли бухать! А то мои девки уже заждались!

– Что, Лола, напьёмся? – заглянул её в глаза Олег, взяв её под руку.

– Легко! Тем более с вами, Олег Сергеевич!

Глава двадцать седьмая

За шесть девочек, с паспортами мальчиков, мы получили с Лолой премию от фирмы Олега, по десять тысяч долларов. Ожидалось прибытие новой партии отдыхающих. Поскольку для этого Лоле нужно было остаться здесь, мы всей семьёй решили слетать домой, к родителям. Показать внучек, а заодно я должен был помочь оформить новых работниц на буровые. Олег встретил меня по-деловому, и мы быстро оформили их на работу. Проведя часовую беседу с ними, я старался подготовить их ко всему, что когда-то происходило со мной. Одна из новоявленных девиц поинтересовалась у меня, откуда я знаю обо всех подробностях. Олег, присутствовавший на этом мероприятии, сообщил, что я являюсь штатным психологом объединения по нестандартным ситуациям. Когда всё закончилось, я поинтересовался, с какого перепугу я вдруг стал психологом.

– На, читай, – сунул он мне какую-то бумажку.

– Приказ! Принять на работу Третьякова Александра Витальевича советником заместителя директора по кадрам, с окладом Ты что, охренел, Олег! Какая работа? Я живу на другом конце света! У меня свой бизнес и семья?

– Погоди! Успокойся! Советником ты будешь работать дистанционно, то есть по телефону. Это раз! Объекты у нас находятся во всех уголках нашей матушки Земли – от Венесуэлы и Мексики, до Камчатки, Сахалина и Севера Европы. Ты будешь консультировать и советовать мне по мере необходимости. Генеральный установил оплату в тысячу долларов в месяц, но я выбил две, в связи с тем, что ты будешь консультировать и помогать девицам на буровых как русскоязычных, так и со знанием английского. Понятно?

– Это понятно, но будут случаи, что нужно будет прилетать на место! Как с этим?

– В случае крайней необходимости мы тебя доставим в любую точку мира за свой счёт! Во всяком случае Лола мне сказала, что работать одна не будет!

Ей нужно помогать, Саша!

– Я не знаю, что вы там надумали с Лолой, но…

– Саша, никаких «но»! Или ты соглашаешься, или я начинаю опять тебя уговаривать сменить пол!

– Ты же, сука, меня шантажируешь!

– Я не сука, а кобель, как и ты! И мне хочется жить нормальной половой жизнью. У меня получилось с Лолой!

– Она, что тебе «дала»?

– Она сказала, что вы с ней друзья. И если Саша не может этого сделать, то она поможет. И всё получилось! Тогда, когда мы встретились в первый раз с ней у тебя на вилле.

– От, проститутка, мне ни слова не сказала!

– Зато избавила тебя от моих домогательств.

– Слышишь, ты, домогатель хренов, я уже не Шурочка и челюсть тебе вывернуть смогу!

– Я знаю! Но уже не надо! Теперь мы с тобой просто сотрудники и ты у меня в подчинении. Подписывай приказ, что ознакомлен и согласен. Остальное – моя забота! Саша, две штуки баксов за налаживание по телефону нормального делового климата на буровых, это просто подарок тебе от нас с Лолой.

– Вас с Лолой? – я взял ручку и подписал бумаги. – Ты хоть знаешь кто её хахаль?

– По этому поводу все вопросы к Лоле! Ты когда назад?

– Через неделю! А что?

– Ничего! Там и поговорим.

– Ты что скоро опять туда полетишь?

– Лола будет встречать меня завтра утром! Пока! Телефон не выключай никогда! Это приказ!

Я не знаю, что у меня было на лице, но когда я вышел из офиса, мои девки кинулись ко мне.

– Боже, Сашенька, – начали они причитать хором, – на тебе лица нет! Что-то случилось?

– Да, случилось! Читайте! – я им дал второй экземпляр приказа, который всунул мне на прощание Олег.

– Ты что, устроился на работу? Мы что переезжаем? – в их глазах не было ужаса. В их глазах было что-то другое.

– Нет! Пока нет! Эта работа дистанционная. По телефону, скайпу, компьютеру. Возможно в крайних случаях командировки, но на день-два!

– И за это две тысячи долларов оплата?

– А что, мало?

– Да ты что! Это просто подарок!

– Во-во! Подарок! Во всяком случае, теперь я должен всегда быть на связи и в любое время суток быть готовым дать консультацию. Конфиденциально! Понимаете?

– Что ж мы дуры что ли? Фирма просто так не будет платить такие деньги.

– Теперь все мои переговоры для вас – секрет! Без обид и скандалов! Консультировать придётся и оказывать психологическую помощь и мужикам и бабам! Но, я думаю, ваше любопытство будет мной компенсироваться! Все эти деньги пойдут только на вас, мои цыпочки!

– Ура! – хором закричали они. – Только на нас, запомни, Сашенька!

– Так, поехали, перекусим где-то и двигаемся к родственникам.

– Саша, – остановили они меня, – мы тут подумали и хотим тебе предложить не ездить к родителям всей оравой.

– То есть?

– Саша! Например, к моим родителям поедем только ты, я и Миша с Толиком, а к Маринкиным родителям поедете вы вдвоём и Кристина со Светой.

– А к моим родителям?

– А к твоим мы поедем так, как скажешь! – Марина стала гладить меня по голове, как маленького мальчика. Пойми, наши родители живут в деревне, мы же не сможем им объяснить, почему так произошло!

– Ладно, согласен! Только к моим поедем все вместе! Так надо!

Глава двадцать восьмая

Звонок в пять утра нисколько меня не удивил, и я даже не стал смотреть кто звонит. Зачем?

– Привет, Лола! Скучаешь, наверное?

– Саша, шутки в сторону! У нас ЧП!

– Подожди, я выйду на улицу!

– Короче! На платформе в Охотским море одна скотина изуродовала нашу «девочку». Причём не только лицо, но и между ног. Олег вылетел за ней и привезёт её в Майами к нашему знакомому доктору. Я сейчас вылетаю туда, чтобы всё подготовить и договориться. У тебя билеты заказаны на всю семью, и ты через десять часов прилетаешь в Никарагуа, оставляешь там всё семейство и «мухой» ко мне!

– Лола!

– Закрой рот и слушай! Дело в том, что мужики с платформы, узнав, что эта тварь сделала с девицей, порезали его на куски и скормили акулам! На глазах у этой девочки! Представляешь? Теперь понятно, зачем ты нужен?

– Ясно! Вылетаю!

– Прилетишь на острова, оставишь своих девок, чтобы смотрели там за всем, а сам, через четыре часа летишь ко мне! Всё! Мне некогда, встречаемся у доктора!

Нельзя сказать, что я онемел, но надо было срочно собираться. Зайдя в дом, где мы гостили у моих родителей уже третий день, я увидел маму, на глазах которой были слёзы.

– Сынок, что нужно ехать?

– Да, мамочка, надо! Там на работе несчастный случай. Никак нельзя не поехать!

– Девчонок и внучков тоже забираешь?

– Конечно, мам! Как я без них?

– Так и не поговорили толком, – заплакала она.

– Мама, ну что ты! Ты же видишь у нас всё хорошо! Хочешь, я сейчас их будить не буду, а мы пойдём и поговорим с тобой в беседке?

Она молча закивала головой, не прекращая плакать. Когда она успокоилась и утёрла слёзы, я взял её за руки.

– Говори, мам, ты ведь многое мне хочешь сказать?

– Да, сынок, многое!

– Я слушаю, мам.

– Я понимаю, сынок, что ты уже взрослый и сделал в своей жизни всё так, как захотел. И я вижу, что всё действительно хорошо у вас. Меня тревожит только одно, – она пристально посмотрела мне в глаза, – тебя не тянет домой? На родную землю?

– Ну, вот, и ты туда же! Мы были у родителей Лены и Марины, так они нам всю плешь проели: возвращайтесь, что вам делать в этом Гондурасе, проживём как-нибудь и так далее.

– Так может стоит прислушаться и подумать? Детям в школу надо. В нашу школу! Да и вам там весь год на жаре жить тоже наверно не очень полезно для здоровья? А нам как будет спокойней жить! Будем к вам ездить, вы к нам. А то заболеем с отцом, и кружку воды подать будет некому. Подумай, сынок! Всех денег никогда не заработаешь! А голова у тебя светлая, найдёшь и здесь себе занятие. Посмотри вокруг: кругом леса, луга, реки, озёра! Ты ведь так любил грибы и ягоды собирать, рыбачить! Приезжайте, сынок насовсем, очень тебя прошу!

Слёзы градом хлынули из её глаз, и она зарыдала. Громко. Всхлипывая и изредка переводя дыхание. Из дома выскочили Марина и Лена. За ними вышел отец. Все кинулись к нам.

– Что случилось? – пыталась узнать Марина.

– Марья Егоровна, что такое? Не пугайте нас! – начала успокаивать маму Ленка.

Мы все обнялись. Мама стала успокаиваться.

– Всё нормально, девочки. Просто мама очень просит нас переезжать домой, на родину.

– Боже, Сашенька, и мои то же самое говорят, – теперь плакать начала Марина.

– И мои, – подхватила её Лена.

– Подумай хорошенько, сынок! – поддержал их отец.

– Всё, успокаиваемся! Дайте мне время, чтобы я подумал!

– Виталь, – мама позвала отца, – собирай на стол. Они через час уезжают!

– Куда? – хором вскрикнули мои девочки, прекратив плакать.

– На острова. У меня на работе несчастный случай со смертельным исходом. Мне через день нужно быть в Майями. Вас я оставлю на островах – будете следить за всем хозяйством, а я и Лола летим в Майями. Она уже кстати вылетела.

За столом, на прощальном завтраке, все были почему-то весёлые. Даже не верилось, что предстоит скорое расставание. Я сначала подумал, что это напускное, но потом понял: все выговорились, высказали то, что давно не давало покоя. И самое главное, что у всех появилась надежда, потому что я не сказал: «Нет!»

Глава двадцать девятая

– Ну, ты и шлюха! – вместо «Привет!» сказал я при встрече Лоле. – С каких это пор ты прыгаешь к незнакомым мужикам в постель на первом свидании?

– Привет! Я тоже очень по тебе очень соскучилась!

– Ты что творишь, сучка? А как же Миша?

– Садись в машину, мужичок, с кристально-чистой репутацией! По дороге в клинику всё объясню.

Когда машина тронулась, она повернулась ко мне и улыбнулась.

– Во-первых, я спасала друга от домогательств. Он, кстати, мог очень сильно подпортить замечательный микроклимат в вашей замечательной семье, если бы я его не захватила. Во-вторых, при сумме десять миллионов долларов у меня всегда замирает моё невинное девичье сердечко. А в-третьих, ты знаешь, что это такое десять лет без перерыва играть в постели со стареющим жирным дедушкой влюблённую хранительницу очага? Меня, Саша, последние годы уже тошнило от него. И я решилась попробовать молодое здоровое мужское тело. Сначала ради эксперимента: что будет, и какие ощущения.

– И что?

– А то, что в моём случае возврата назад, как это сделал ты, уже нет! Я стал женщиной не только телом, но уже и душой. Ты не поверишь, мне было приятно! Не так, как хотелось бы, и без оргазма, но приятно!

– И что теперь?

– Не знаю! Пока не знаю!

– А Мише сказала?

– Да!

– А вдруг ничего не получиться с Олегом?

– Получиться! Ты его так надломал в своё время, что он рад и счастлив заниматься «этим» по два раза на день.

– Ты ещё скажи, что будет свадебка!

– Посмотрим! Ладно, давай разгребать эту ситуацию на буровой!

– Рассказывай!

– Девку привезли, врач осмотрел и дал согласие! Но, девица упёрлась!

– Почему?

– Не хочет уже быть женщиной, хочет опять стать мужиком! Наша задача с тобой постараться её переубедить. Говорить будешь ты.

– Что говорить?

– Не знаю! Ты ведь у нас великий психолог! Думай! Пришло время отработать то, за что тебе платят. Если ты это сделаешь, то всякие сомнения насчёт эффективности содержания такого специалиста, как ты, будут развеяны. У Олега будет козырь в руках. А у тебя стабильный дополнительный доход!

– Когда к ней надо идти?

– Через четыре с половиной минуты! Вылезай, мы приехали!

Девица выглядела жутко. И хотя на лице были только синяки, весь её вид говорил о том, что психологическая травма намного серьёзней, чем я думал сначала.

– Привет, – улыбнулся я, закрывая за собой дверь.

– Позовите доктора, – потребовала она, – я хочу, чтобы он немедленно начал операцию по возвращению мне мужского пола.

– Понятно, доктор будет через двадцать минут. И как ты скажешь, так он и сделает.

– Хорошо! А теперь выйдите, я хочу побыть одна!

– Один! Или всё-таки одна?

– Какая разница!

– Большая разница, Синди, большая!

– Откуда вы меня знаете?

– Не помнишь? Это мы вас на нашем острове уговаривали ехать на эту работу!

– А, да, вспомнила! Ну и что, довольны? Полюбуйтесь результатом!

– А может ты хочешь полюбоваться моим результатом?

– Каким?

– Я ведь тоже, как ты, был мальчиком, потом меня кастрировали, и я сделался девочкой. И работал, как ты на буровой. Больше года работал! И заработал кучу денег, на которые купил эти острова. Теперь у меня свой бизнес! И только когда у меня появились деньги и приличная работа, я опять поменял пол и завёл семью. Теперь у меня две жены и четверо детей! На, посмотри фотографию.

Я вынул из кармана фотку моей семьи и дал ей. Она внимательно изучила её и вернула назад.

– Ты ведь менял пол для того, чтобы заработать, не так ли?

– Да!

– Ну и с чем ты останешься? Работы нет, репутации нет, долги после операции, и долгие годы реабилитации. Ведь если предположить, что тебе сейчас пришьют член, ты думаешь, что спокойно вернёшься к прежней жизни?

– Да!

– Ошибаешься! Операция стоит 20 штук, а потом ещё долгое восстановление! Я год восстанавливался! Но у меня уже были подружки, которые регулярно тренировали мою главную мышцу, и самое главное у меня была куча денег! А ты будешь инвалидом, который и нафиг никому не нужен!

– И что делать?

– А вот теперь, когда ты начала соображать, я тебе всё спокойно объясню. Готова? – она кивнула. – Поскольку ты числишься на буровой, тебе выплатят приличный больничный. Если конечно, ты останешься девицей де-факто и мужиком де-юре. Если ты пришьёшь себе член, тебя тут же уволят за мошенничество без всяких выплат и ещё подадут на тебя в суд! Итак, мы сейчас приводим тебя в порядок. Ты проходишь интенсивное лечение и через месяц приступаешь опять к работе, имея в кармане около пяти тысяч долларов, которые тебе заплатит фирма. Потом ты начинаешь работать так, как научу тебя я, и через год, когда у тебя будет тысяч сто долларов, мы вернёмся к разговору об обратной смене пола. Я уверяю тебя, что ты захочешь также как я сначала обеспечить себя, потом найти свою половинку, а уж затем всё остальное. Главное – забыть о том, что случилось. Ту мразь, которая подняла на тебя руку, уже высрали акулы. А чтобы такого не повторилось, я тебя научу, как правильно себя вести с клиентами. Ну, и конечно, надо знать парочку приёмов, чтобы уметь себя защитить от случайностей. Ну, что, как действуем? Приводим в порядок твою красоту между ног, и продолжаем рубить капусточку, или пришиваем тебе чей-то грязный член и становимся бомжом?

– А ты уверен, что через год у меня будет сто тысяч долларов?

– Если ты заработаешь меньше, то разницу я тебе компенсирую. А если больше, то приедешь ко мне в гости и будешь нас с Лолой поить целую неделю. Только делать будешь всё так, как я тебе скажу! Согласна?

Глава тридцатая

Если вы никогда в жизни не лежали ночью на сеновале, рассматривая звёзды, обнимая красивую женщину, или как в моём случае, сразу две, то вы прожили жизнь зря! Аромат мягкого сена, нежные поцелуи и много-много звёзд – это так романтично!

Мы валялись с моими девочками, оставив детей родителям, и мечтали о будущем, слушая кваканье лягушек и трель соловья.

– Неужели мы будем здесь жить, Сашенька?

– Обязательно будем, мои любимые! За тот год, что пролетел с нашего последнего приезда сюда, к моим родителям, я многое передумал. И наконец-то решил: надо возвращаться домой!

– А как же острова?

– Марина, всех денег мы всё равно не заработаем, а на жизнь нам хватит. Отдадим их в аренду, или продадим! А здесь построим огромный особняк! В одном крыле сделаем четыре спальни, и там будет жить Ленка с детьми, во втором крыле ты, Марина, а посередине будет большой холл, столовая и лестница на второй этаж, где будет моя спальня и кабинет. Во дворе поставим гостевой домик для родителей и друзей, которые будут к нам приезжать.

– И когда это всё будет? – спросила Марина.

– Через год, следующей весной и заселимся!

– Ты что, Сашенька, так не бывает! – недоверчиво посмотрела на меня Лена.

– Бывает, девочки мои, бывает! Завтра всё и начнём!

– Как завтра?

– А вот проснёмся и поедем начинать! Спите, завтра всё увидите.

Опьянённые воздухом и сладостью прикосновений мы уснули прямо на стогу. А утром умылись в речке и начали действовать.

Сначала мы приехали к мэру этого небольшого захолустного городка, который был типичной глухой провинцией. Судя потому, какой крик стоял в приёмной, проблем здесь было не мало. Мы дождались, пока крики стихли, а люди из кабинета вышли.

– Можно? – заглянул я, приоткрыв дверь.

– А тебе ещё чего? – приветливо ответил мне народный избранник.

– Заходите, девочки! – позвал я своих, и юркнул следом за ними в кабинет. – Здравствуйте, Георгий Павлович!

– Здравствуйте, – буркнул он, подозрительно оглядывая нас с ног до головы, как видимо не ожидая ничего хорошего.

– Георгий Павлович, мы с моей большой семьёй хотели бы жить в вашем городе!

– Живите, кто вам не даёт! – ничего не понимая, уставился он на меня.

– Мы вчера осматривали местность на окраину города и хотели бы попросить вас выделить нам участок земли под строительство дома и ведения бизнеса.

– Пишите заявление, рассмотрим!

– Георгий Павлович, нам нужно пять гектаров земли, – я подошёл к карте города, висевшей на стене, – вот здесь! – я очертил границы.

– Пять гектаров?

– Ну, да! У меня семья одиннадцать человек и нам нужен большой дом и, как я уже сказал земля под ведение бизнеса.

– Так, – заинтересовано произнёс он, – расскажите всё подробней.

– Мы долгое время работали за границей и решили переехать сюда, потому что здесь живут мои родители. Я здесь вырос и хочу, чтобы мои дети тоже здесь жили. Места здесь прекрасные. Школы хорошие. А люди какие!

– Да, – растянулся в улыбке он.

– Вот мы пришли, чтобы вас попросить посодействовать. Нам нужна хорошая подрядная организация, чтобы быстро и качественно построила нам дом. Нам нужны люди, чтобы организовали и запустили в работу две птицефермы: одну для выращивания гусей, а вторую для страусов. Нам нужны люди, чтобы почистить и привести в порядок два озера, которые находятся там, возле нашего будущего дома, чтобы выращивать там рыбу. И наконец, нам нужна организация, которая за наш счёт сделает ремонт во всех кабинетах младших классов, где потом будут учиться наши дети. Короче, Георгий Павлович, мы хотим инвестировать во всё это несколько миллионов долларов.

По его дурацкой улыбке мы поняли, что он согласен.

– Мы не знаем, как это быстро организовать, поэтому мы пришли к вам. Проекты – здесь! – я хлопнул по портфелю, который держал, – ориентировочные сметы тоже. Я вам оставлю всё это, чтобы вы могли ознакомиться. А это мой телефон, – протянул я ему визитку, – звоните в любое время дня и ночи, будем ждать.

Я передал ему портфель, и мы направились к выходу.

– Да, Григорий Павлович! – Я обернулся. – Мы уезжаем через три дня, поэтому будет очень хорошо, если мы до отъезда подпишем все бумаги и я внесу оплату. Вам ведь не помешают приличные налоги, которые мы заплатим, а также создание новых двадцати рабочих мест? Всего доброго!

Когда мы оказались на улице девки рассмеялись.

– Ты видел его глаза, когда ты сказал про миллионы долларов?

– Да, Мариша, видел! Хотелось бы ещё посмотреть на его глазки, когда в портфеле он обнаружит десять тысяч долларов!

– Ты с ума сошёл, Саша! Это же преступление!

– Я бы сошёл с ума, если сам стал бегать по всем инстанциям получать согласования, разрешения, экспертизы! С меня бы вытянули в два раза больше, а так, я надеюсь, что всё образуется за считанные дни. Ну, что, купаться, или к деткам?

– Давай к деткам, а потом купаться! – Марина и Лена подхватили меня под руки, и мы побежали к машине, шикарному японскому семиместному джипу, который взяли в столице в аренду.

Родители мои были счастливы. Мама пекла каждый день блины, но всё равно не успевала за внуками. Те расхватывали их на ходу и, макая в варенье, глотали их, вымазываясь, как черти. Мы ходили по грибы, купались, рыбачили всей семьёй, а ночью уезжали на сеновал, пить вино и «кувыркаться». Родители нас с удовольствием отпускали, так как для них мы не существовали. Главное – внуки. По вечерам, покупав и накормив их, дед рассказывал им сказки. Они засыпали, улыбаясь во сне.

Через день, в четыре часа дня, у меня зазвонил телефон.

– Александр Витальевич? – раздался очень подобострастный голосок мера.

– Да, Георгий Павлович!

– Вы не могли бы через два часа приехать на базу отдыха «Витязь»? Знаете, где она находится?

– Знаю! Одному, или можно взять своих спутниц?

– Конечно с вашими прекрасными дамами! И оденьтесь по-спортивному, будем жарить шашлыки!

– Что с собой брать?

– Ой, ну что вы! Вы думаете что мы не можем встречать достойно гостей? Обижаете!

– Хорошо, будем! До встречи!

Синди встречала нас в аэропорту.

– Привет, красавица! – обрадовался я, – Как дела?

– Очень хорошо! Лола попросила вас встретить, она готовит праздничный стол.

– Лена, Марина, – начал я представлять моё семейство, – а это Синди, моя хорошая знакомая!

Девки мои зыркнули на неё недобрыми глазами.

– Ну, что, поехали домой?

– Да, Лола сказала, чтобы вы не задерживались, а то Олег там поросёнка на вертеле жарит. Боится, чтоб не сгорел!

Синди села впереди с водителем, а мы расположились в салоне микроавтобуса, который нас ждал. Глаза жён требовали немедленных объяснений по поводу красотки Синди.

– Успокойтесь, это моя пациентка. Помните срочный отлёт из-за несчастного случая? Это она. Вернее он. Он сменил пол и теперь он баба, как Лола. Понятно?

Молчание моих девок говорило о том, что они частично удовлетворены моими объяснениями. Но их глаза говорили о том, что неплохо было бы представить какие-то доказательства.

Запах жареного мяса, прохладное мохито на аперитив, и купание в бассейне привело нас в чувства после долгого перелёта. Дети, под надзором Синди плескались в бассейне, а мы, наевшись всякой вкуснятины, стали рассказывать о своей поездке.

– И что же он вам сказал на шашлыках? – не выдержал Олег.

– А ничего. Положил перед нами кучу бумаг, которые я подписал и сказал, чтобы я на следующий день внёс двести тысяч долларов предоплаты и больше ни о чём не беспокоился. Просмотрев внимательно проектно-сметную документацию и договора, я всё подписал. Потом мы много пили и ели. На встречу приезжали будущие подрядчики, нас знакомили, мы обговаривали детали и всё! На следующий день я всё оплатил по счетам через банк, и попрощался с мэром, намекнув ему, что его будут ждать неплохие премиальные, по окончанию работ. И вот мы здесь!

– Так, а сроки окончания работ какие? – не унимался Олег.

– Сдача – 15 мая. Так что у нас осталось совсем немного времени, чтобы собраться и решить, как поступить со всем этим, – я обвёл взглядом своё хозяйство.

– Какие предложения? – небрежно спросила Лола.

– Лола, я тебя знаю уже сто лет. Я же вижу, что у тебя что-то сильно муляет в одном месте. Давай, рассказывай, что ты там придумала! Девочки, вы тоже слушайте внимательно!

– Так получилось, друзья мои, что Мишу «прокатили» на выборах и теперь он не депутат. Как ты понимаешь, «крыша дала течь» и Михаил «сделал ноги»!

– Лола, давай без фразеологизмов, тут девочки, как-никак!

– Миша схватил, что успел и примчался ко мне.

– Куда?

– Сюда! Сидит сейчас в беседке и бухает, как с цепи сорвался.

– И в связи с этим…, давай уже, «рожай» Лола, не тяни кота за яйца!

– В связи с этим мне пришла мысль сдать ему в аренду острова, или продать. Появляться ему нигде нельзя – он в розыске, пусть тут сидит и богатеет.

– Но сначала в твоих планах, как я понимаю, сделать его нищим? Договаривай!

– Саша, ты же знаешь, сколько теперь стоят наши островки. Пусть раскошеливается! А через пару лет он свои «бабки» отобьёт.

– А как он их будет отбивать, если ему появляться нигде нельзя? Ни договор заключить, никуда выехать он не сможет. Как с этим быть?

Лола встала и показала взглядом на Синди:

– А вот для этого эта девочка и присутствует на нашем маленьком собрании. – Ты серьёзно? Ты думаешь, что он согласится?

– А куда он денется? У него что, есть другие варианты? Да и потом, документы мы ей мигом сделаем, девочка увлеклась своим умением ладить с мужиками. Пусть действует!

– А ты её спрашивала?

– Да! Она согласна и даже счастлива от такого предложения. Только говорит, что ей надо с тобой посоветоваться. Ты же у нас психолог! После того случая ты ей стал крёстным отцом!

– Охренеть! – произнесли мои девочки хором.

На следующее утро мы втроём мчались на остров, где нас ждал Михаил.

– Привет, Миша!

– Привет, Лолочка! Кого ты с собой привезла? – протирая опухшие глаза, старался улыбнуться Миша.

– Это Александр Витальевич Третьяков, владелец островов. Помнишь, я тебе рассказывала, что от его имени по доверенности всё оформляла его жена, Александра. Шурочка, помнишь? Она ещё у нас в гостях была!

– Да, да, вспомнил!

– Теперь сам хозяин приехал осмотреть своё хозяйство. А это Синди, моя хорошая подружка. Сирота! О бедняжке некому даже позаботится! – Лола говорила таким голоском, что я чуть не расплакался, зная о том, что её родители живут в Калуге. – Как ты тут?

– Ничего, спасибо тебе, что приютила!

– Миша, вот только не надо из себя тоже сироту корчить! А то я привезла Синди показать тебя как настоящего мужика, который умеет обходиться с женщинами, а ты тут концерты устраиваешь! Давай, целуй даме ручку.

Миша подбежал, выпрямил грудь, и со страстью прикоснулся губами к сияющей Синди.

– Так, – властным голосом произнесла Лола, – хватит нежиться, у вас ещё будет время поближе познакомиться. Синди будет отдыхать с тобой на моей вилле несколько дней. А если ты ей понравишься, то может остаться навсегда. Но это пока не главное. Миша, Александр Витальевич подумывает через полгодика продать все свои четыре острова вместе с бизнесом! Я, узнав об этом, попросила его не давать никаких объявлений, чтобы дать тебе возможность первым рассмотреть такое предложение. Учти, решение и аванс – завтра.

Торчащие из под майки Синди сосочки, короткая юбочка и невинные глазки, которые красила лично Лола перед поездкой, сделали из Миши кусок пластилина. В его глазах уже блистало предчувствие о предстоящей ночи с обворожительной сироткой, которая, как ему казалось, остро нуждалась в его ласках.

– Александр Витальевич, – оборвала грёзы Миши Лола, – Миша деловой человек с прекрасной репутацией в бизнесе. Давайте сразу озвучьте условия и цену.

– Десять миллионов долларов за всё! – бодро сказал я.

На Мишу было жалко смотреть.

– Сколько? – только и вырвалось у него.

– Понимаете, Михаил, – начал я, – мы не на Одесском привозе, чтобы торговаться. Дело в том, что я могу продать их по отдельности за двенадцать миллионов. Но Лола сказала мне, что вы купите оптом, все сразу. Вы же знаете о доходе, который приносит этот бизнес?

– Так, очень приближённо! – выдавил из себя он.

– Смотрите, на островах сто две виллы, где могут разместиться одновременно от двухсот, до трёхсот человек. Каждая вилла сдаётся на четырнадцать дней за две тысячи долларов, не считая питания. То есть за месяц – четыре тысячи. Грубо если взять сто вилл на четыре тысячи – это четыреста тысяч в месяц. За минусом налогов и накладных расходов получается около трёхсот тысяч. В год этот бизнес будет вам приносить около трёх миллионов долларов. Таким образом, через три года вы уже выйдите в плюс. Решайте, такие предложения бывают раз в жизни.

– Миша, – начала добивать его Лола, – хорошенько подумай! Или ты становишься крутым парнем со своим семейным бизнесом, способным обеспечить будущую свою семью, или завтра новый владелец выкинет тебя, как бездомную собаку, на берег, где тебя тут же сцапают местные копы и экстрагируют как обезьяну в клетке на родину, где тебе придётся закончить жизнь возле параши.

– Синди, – Лола решила сделать контрольный выстрел в голову, – а ты что молчишь? Неужели тебе не хочется провести остаток жизни в объятьях этого замечательного мужика, который думает только о хорошей тихой семейной жизни на этих райских островах?

– Я бы всё отдала, лишь бы такой мужчина нашёлся. И этот мужчина никогда бы об этом не пожалел!

Глава тридцать первая

Родители в полном составе встречали нас в аэропорту. Новый микроавтобус, который мы купили по интернету, ждал нас на стоянке. Перед выездом нам с Мариной и Леной пришлось всё рассказать их родителям. Сначала для них это было шоком, но перезнакомившись во время пути, они уже не выглядели расстроенными. А когда они увидели вместе с нами наш новенький дворец, то и вовсе успокоились. Внутри всё сияло! Директор подрядной организации лично сдавал мне объект. Проверив все системы обеспечения и соответствие смете, я подписал акт приёмки с гарантией в пятнадцать лет.

Вечером мы «обмывали» новый дом. На табуретках и на простом деревянном столе. На следующий день решили ехать выбирать мебель.

Если вам когда-то придётся выбирать новую мебель в хорошем салоне, вам не нужно смотреть на все эти образцы деревянного искусства. Вам нужно будет только смотреть на лица ваших дам. В глазах у них в этот момент такой восторг, как у ребёнка, впервые увидавшего маленькую живую собачку.

Щёки зажигаются румянцем от происходящего, как бенгальские огни! А руки? В этот безумно приятный момент руки не знают, куда им деться. Они-то скрещиваются на груди, то поправляют причёску, то засовываются в карманы и сумочки. Ноги при этом, то сгибаются в коленках от щекотки, то хотят пуститься в пляс. Наблюдая за всем этим, я не мог отделаться от мысли, что мне в жизни сильно повезло.

Отправив к нам все существующие по штатному расписанию бригады и машины, полные мебели, салон вздохнул в восторге от полученной выручки, которая была вдвое больше месячного дохода.

На новоселье были приглашены все высокопоставленные чиновники города и наши родители. Официанты местного ресторана, которые обслуживали нас, бросив нафиг работу на этот день, еле успевали за ненасытными гостями.

Мэр, в предвкушении получения очередного транша в зелёных хрустящих купюрах, беззастенчиво рассыпался в комплиментах моим родителям, за прекрасного сына. После получения моей благодарности, он тут же попрощался и исчез.

Работы на новом месте было много. Девки донимали меня то шторами, то коврами. Деньги, отложенные на обустройство, таяли, как весной запасы в погребе. Три миллиона долларов я отложил под проценты в шесть различных надёжных банков и теперь, каждый месяц мы жили только на эти деньги.

Надо сказать, что больше всего было забот со страусами. Дети пищали от восторга, а у меня разрывалась голова от соблюдения всех требований, которые нужны были для ведения нормального процесса выращивания этих милых птиц. Всё обошлось, и мы вписались в суммы, которые были для этого предназначены.

На первое сентября приехала Лола с Олегом, провожать крестников в школу. Олег привёз мне мою зарплату за полгода и премию. Я попросил девок не раскатывать губу, так как решил купить себе хороший джип. Олег с Лолой приехали на хорошем «универсале», который расхваливали, как могли.

Пожав плечами, я не стал их расстраивать, тем, что это больше женская машина для наших дорог, чем мужская.

Вечером, за большим столом, произносили тосты и за первое сентября, и за мой новый джип, и за встречу! В конце вечера Олег стал произносить тост за хозяек дома. Охарактеризовав их со всех лучших сторон, он почему-то стал говорить о том, что я их не берегу.

– Ты посмотри на их ноги! – начал он заплетающим языком.

– Ну-ну, – вскипел я, я попрошу вас, товарищ заместитель директора.

– Чего, «ну-ну»? – продолжил он. У тебя жёны уже мозоли на ногах натоптали пешком ходить то в магазин, то в больницу. Не жалеешь ты их.

Я глянул на Марину и Лену. Они улыбались и недоумённо пожимали плечами.

– Сядь, – встала Лола, – ничего нельзя мужикам доверить! Короче, Мариночка и Леночка, мы хотим подарить вам эту машинку, на которой мы приехали! Тихо! – остановила она наши возражения, – Олег не сказал, а я вам сообщаю мы её купили специально для твоих жён, миллионер хренов! Это наш подарок, и если будете отказываться, то я обижусь, и нагажу вам под дверью.

– Да кто обидится, Лола! – девки кинулись её обнимать и целовать.

На следующий день мы вместе пошли хвастаться своим хозяйством.

– Ты что, сюда все деньги вбухал? – недоумевал Олег.

– Ты что! Здесь только половина!

– Ну, тогда молодец! – Олег оглянулся вокруг, – Хорошие здесь места! Природа какая! Тихо!

– И, заметь, ни одного вредного производства. Район живёт только сельским хозяйством и лесом! Экология на высшем уровне.

– Да, это здорово!

– А ты что такой грустный?

– Да, понимаешь, несмотря на усилия нашего знаменитого доктора, Лола наверно никогда не станет матерью!

– Ну и что? Заведите приёмных! Весь мир так делает! В чём проблема?

– Да не знаю я, какая из неё мать получиться! Дети же не игрушки, которые можно вернуть в магазин!

– Олег! По-моему, ты опять сам себе накручиваешь проблему!

– О чём это вы тут? – раздался голос Лолы сзади нас.

– Ну, никак без тебя не обойтись!

– Саша, не бухти! Говорите лучше, о чём говорили?

– Да вот, – начал выдумывать я, – предлагаю Олегу переехать сюда, к нам. И детей взять из детдома парочку!

– А жить на что в этой дыре? Ты об этом подумал? Или круглый год жрать твоих гусей со страусами вприкуску?

– А жить…, – я остановился и посмотрел на них, – вот не вру, только что в голову пришло! Представляешь, Олег, если организовать строительную фирму и начать строить дома! Но не просто так строить, а по заказу вашей фирмы для ваших работников. Вспомни, сколько проектов было! А ведь это актуально!

– Ты имеешь в виду, что нужно организовать фирму, и строить дома для работников и пенсионеров нашей фирмы?

– Да, Олег! – влезла Лола, – прикинь, мы только вчера голову ломали, куда вложить деньги. А тут Санечка такое придумал.

– Смотри, Олег, с мэром, а соответственно с землёй, проблем не будет. С коммуникациями и согласованиями тоже. Здесь тебе не столица и не областной центр! Здесь расходы минимальные, земля стоит копейки, а рабочая сила в избытке. Мы тут такое можем наворотить!

– Ты знаешь, а ведь это мысль! Мы послезавтра будем у отца, я попробую с ним поговорить.

– Надо не говорить, а делать предложение, от которого он не сможет отказаться.

– А ты что уже всё просчитывал?

– Когда? Мне только что это в голову пришло. Поехали к мэру, он нам за такое ноги целовать будет. Мы же городу бесплатно какие-то проценты будем квартирами отдавать. Прикинь, как это ему для поднятия рейтинга.

– Поехали!

Глава тридцать вторая

– Ну, и как там Миша с Синди? – спросил я у Лолы.

– Нормально! Звонит, благодарит. Девочка умницей оказалась. Уже один остров себе оттяпала!

– Не, ну нормально! Это же не Ромео с Джульеттой. Тут высокие чувства ни при чём. Холодный расчёт и выгода. Лишь бы не обобрала до нитки твоего Мишаню.

– Не, не оберет! Он дал ей дарственную на остров, которая вступит в силу через десять лет!

– От, жук, майский! Хотя он тоже прав. Слушай, Лола, а как твоему удалось уговорить отца на строительство?

– Очень просто! Во-первых, отец ему доверяет. А Олег так разрисовал всё в розовых тонах, что у отца дух захватило. Во-вторых, цена! Ниже просто не бывает, а это для акционеров главный аргумент. И, в-третьих, место! Это же рай! Я когда была на первое сентября у вас, то надышаться не могла этим воздухом.

– Привет! – Олег зашёл и плюхнулся в кресло.

– Ну, что, рассказывай, как там мой друг, Георгий Павлович?

– Нормально! Договора подписал, указания все дал, ждём результата!

– А когда?

– Говорит, что неделю, как минимум!

– Останетесь?

– Лола останется, а я поеду завтра утром. Сам понимаешь, работу мою за меня никто не сделает!

– Понятно! Слушай, Олег, мне ещё одна мысль пришла! Коль ввязываться в это дело, может попробовать министерство обороны к этому проекту подключить? Мы же со своими ценами любой тендер выиграем?!

– Блин, из тебя идеи прям как из фонтана брызжут!

– Ну и что? Представь, у них сейчас программа запущена по обеспечению всего офицерского состава жильём!

– Так тут нигде нет воинских частей!

– А военные пенсионеры? Ты думаешь они не хотят на старости лет по грибы ходить и рыбку ловить вдали от шума городского.

– Надо подумать!

– Думай быстрее, Олег. Тут можно целый микрорайон отгрохать! А когда строиться много домов, то себестоимость работ ниже, понимаешь?

– А прибыль выше!

– И это уже госпрограмма! Тут всё по-взрослому! Никто палки в колёса не посмеет вставлять! Давай, Лола, помоги девкам на стол накрыть. Надо обмыть такое дело!

Когда все разошлись спать, и мы остались вдвоём с Лолой, я решил попытаться перетянуть её сюда.

– И что тут думать! Ищи пару малышей из детдома, а за это время стройся тут, с нами рядом. Всё равно целыми днями сидишь дома, нихрена не делаешь. А тут – красота. Да и вместе веселей. Олег на выходные будет приезжать. А ты вместо него вести наши дела вместе со мной! Решайся! Тебе скоро под сорок, потом поздно будет. Всю старость будешь жалеть. Посмотри вон на моих цыпочек. На третий круг пошли!

– Что, опять беременные?

– Причём обе сразу. Тогда на сеновале докувыркались без предохранения. Будет ещё веселей! Плюс, если ты подтянешься! Бери трёх и не думай. Детский садик свой сделаем. Школа есть. А если бизнес пойдёт, то и квартиры всем деткам сделаем, и работать они будут все в нашей фирме! Представь, это же мечта любого родителя.

– Ох, Санечка, не знаю!

– Как прыгать на первом свидании в постель к незнакомому мужику – это легко! А детей растить сложно, да? А наследство кому будешь передавать, когда ноги отнимутся, и старость придёт?

– Это как раз не проблема! У меня крестников много!

– Лола, думай быстрее! Что, не соскучилась по стройкам? Вспомни, как мы с островами быстро всё обтяпали!

– Хватит, я тебе не Синди! Это ей можно было лапшу километрами вешать на уши. Я сказала – подумаю. Давай лучше рома выпьем, как на островах!

– А у меня вы уже всё выжрали!

– Зато у меня есть в чемодане! Сбегай, а?

Глава тридцать третья

Чем труднее дотянуться в памяти до далёкого прошлого, тем ценнее становиться ощущение настоящего. И как бы мы не хотели, но память сама вытирает налёт времени на том событии, которое очень необходимо время от времени вспоминать душе. И никогда не нужно пытаться самому делать эту работу. То, что нужно забыть, постепенно передвигается в самые дальние уголки памяти, где никто и никогда уже не сможет вытереть наносимый временем налёт забвения.

Глядя на звёздное небо, я поражался тому, как бережно, из века в век, из поколения в поколение в нас хранится то, что составляет основу мироздания. Понимая естество происходящего, я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить хотя бы одну легенду мира с полунамёком на то, что однополые браки могут и должны быть примером для подражания. Ни в одной сказке, или предании даже не упоминается о возможности смены пола. Почему сейчас это так широко распространено в мире? Неужели об этом будут вспоминать через века? Неужели это необходимость эволюционного процесса? И я не находил ответа ни на один из этих вопросов. Не находил, потому что своё прошлое, даже задвинутое далеко-далеко, не отпускало меня. То прошлое, которое, если было бы возможно, я с удовольствием стёр навсегда. То прошлое, которое ничего, кроме отвращения, у меня не вызывало, тем не менее ещё имело право на жизнь. Может потому, что без того прошлого было бы невозможно сегодняшнее моё прекрасное настоящее? Но почему, чтобы получить глоток счастья человек вынужден сначала наглотаться всякого дерьма? Неужели так выглядит закон всемирного счастья? Неужели всё, что с нами происходит, кладётся на чаши невидимых весов и имеет свою, точно кем-то отмеренную меру? Равновесие добра и зла в каждом случае, из числа сотен миллиардов человеческих судеб даёт общую картину равновесия! Зачем так? Неужели нельзя человеку прожить свой отмерянный срок в добре, любви и счастье? Без противовеса! Без истязаний душевных мук! Без грязи, которую невозможно ничем смыть! Думая обо всём этом я искал примеры исключения из этих правил и не находил! Парадоксы судеб всегда сплетали узоры, в которых ровно половина была окрашена в чёрный, а половина в белый цвет. День и ночь, добро и зло, любовь и ненависть, жизнь и смерть. За всю историю нашего существования никто никогда не давал нам шанс прожить в полной гармонии с добром, светом и любовью. Бесконечные войны и эпидемии, природные катаклизмы и просто глупость сделали из нас хранителей противоположностей. На генном уровне у нас запечатлены все негативные события наших прошедших поколений. Так неужели для того, чтобы начать жить и созидать по-новому нас нужно просто уничтожить? Неужели мы неисправимы? Неужели мы сами не можем? Видимо – нет! – отвечал я сам себе. Видимо, надо пройти через это! Но как же дети?

Я представлял их судьбу, изувеченную тем, что пережили я, Лола, Синди и тысячи других, и меня кидало в дрожь! Я был счастлив, но счастье было неполным оттого, что мои шестеро детей были абсолютно беспомощны против всемирного зла, имя которому всеобщая распущенность. Бедных детей на каждом углу их жизненного пути поджидали соблазны пьянства, наркомании, гомосексуализма и беспощадного разврата души и тела. Как их уберечь от этого я не знал. Как и не знали миллиарды отцов и матерей, которые в этот самый момент вскармливали своих младенцев и бились в отчаянье оттого, что не смогут их защитить от навалившегося на наш мир безумства. Я рассуждал, а слёзы градом катились у меня из глаз.

– Что-то случилось, Сашенька?

Я обернулся и увидел моих жён – Мариночку и Леночку. Я обнял их и зарыдал, как младенец, у которого заболел животик. Мы стояли, обнявшись втроём, и плакали. Я от беспомощности, а они от внезапной тревоги за меня. Через несколько минут мы успокоились.

– Чего вы проснулись, девочки?

– Не знаем. Просто почувствовали, что тебе плохо.

– Нет, не волнуйтесь, мне очень хорошо с вами, с детьми. Просто иногда человеку нужно поплакать. Даже мужчине. Понятно?

– Понятно. Нам уйти?

– Нет, мои дорогие, вы должны быть всегда рядом. И в минуты радости, и в минуты печали. Давайте постоим, помолчим и посмотрим на звёзды. Просто так.

Сколько мы стояли, я не знаю. В эти минуты вспоминалось всё. И как мне было плохо на буровой. И как мне было хорошо, когда я их увидел вместе. Вспоминались острова и все мои детки. Вспоминалась Лола с Олегом. И их переезд к нам с усыновлёнными детьми, и полученный контракт от Министерства обороны, и контракт от нефтедобывающей фирмы.

Вспомнилась и Синди, со своей историей превращения из униженного мальчика в прекрасную леди, которая стала женой Миши. И мама с папой, и школа, и первая любовь. Всё мелькало перед моими глазами, как в кино, полное трагизма и романтики, предательства и любви. Кино, полное веры и надежды на то, что с нами не может случиться ничего плохого. И от этого в душе пробуждалась теплота и сила, которая так была нужна нам всем. Слёзы высыхали. На лицах стали пробуждаться улыбки. В глазах заискрились отражения звёздочек, которые так бережно хранило небо. Хранило, может быть, специально для этого случая, который запечатлеет наша душа, наша генетическая память. И так хотелось верить, что именно с этого момента на нашей планете воцарится царство разума, оптимизма и всеобщей настоящей любви!

Спермотоксикоз

Роман

Пролог

– Спермотоксикоз – (от греческого «сперма» – семя; «токсикоз» – ядовитый).

В традиционной медицине такое понятие отсутствует. Спермотоксикоз – болезненное состояние у человека мужского пола, в основном психосоматическое, обусловленное действием на организм отсутствия семяизвержения.

Проявляется как желание полового акта. При спермотоксикозе мужчина теряет работоспособность, бдительность, становится раздражительным, превращается в животного самца. Все мысли направлены на получение полового удовлетворения (наслаждения). Проблема решается семяизвержением (эякуляцией).

Варианты семяизвержения могут быть как акты вагинального секса, так и другими формами получения оргазма – ласками, мануальной стимуляцией полового органа мужчины, в виде маструбации (онанизм, рукоблудие), а также оральным, или анальным сексом.

У женщин спермотоксикоз отсутствует.

– Рукоблудие. «Грехи блудные естественные: блуд и прелюбодеяние. Грехи блудные противоестественные: малакия, мужеложство, скотоложство и им подобные» (свт. Игнатий Брянчанинов, т. 1, гл. «Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями»). Малакия – греческое слово и означает онанизм, или рукоблудие. «Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии (онанисты), ни мужеложники… Царства Божия не наследуют».

Глава первая

Лекция началась с неожиданного: на доске вывесили два плаката с голой женщиной и голым мужчиной, со всеми неприкрытыми местами. Нельзя сказать, что наш институт был продвинутым в вопросах воспитания половой культуры, но сегодня, по-видимому, решили сделать первый шаг. На нашем факультете интернационального и европейского права Университета Париж Пантеон-Сорбонна, мы изучали всё что угодно, кроме голых тёток и дядек, но преподаватели, по-видимому, решили исправить эту несправедливость. По аудитории пробежал оживлённый ропот, под который на кафедру поднялся средних лет мужичёк в очках.

– Итак, господа, сегодня мы будем говорить об онанизме! – бодро начал он.

Ему пришлось прерваться, так как в аудитории поднялся невообразимый шум: кто-то смеялся, кто-то хлопал, кто-то топал ногами, в общем, всё как всегда, когда речь заходила о чём-то интересном.

– По вашей реакции я понял, что каждый из вас испытал на себе это действо, и не только испытал, но и получил при этом порцию удовольствия в той, или иной степени. Сразу скажу – это нормально. Готов спорить, что большинство из вас тщательно скрывают это, но, смею вас заверить, этим занимается практически сто процентов населения Земли. Мы с вами не исключение, поэтому перейдём сразу к анализу этого популярного занятия. Согласитесь, в мире трудно найти такое занятие, которым бы увлекались все, включая священнослужителей и инвалидов. А коль это так, скажите мне, пожалуйста, почему это является грехом и, как следствие, приводит к тому, что шансов попасть в рай, нет ни у одного представителя нашей цивилизации. Ведь «малакия», с греческого «онанизм», рукоблудие, является неестественным блудным грехом, наравне с мужеложством, скотоложством и так далее. Для того, чтобы разобраться в этом предлагаю вам всем вспомнить, как всё начиналось, – тут он сделал паузу, оглядел зал и продолжил, – я не буду вас вгонять в краску и сам отвечу. У каждого в первый раз это происходило по-разному: кто-то получил первый оргазм залезая по канату, кто-то во сне, кто-то по совету друзей, а я, например, борясь со старшей сестрой. В любом случае это происходило неосознанно и спонтанно. В чём же здесь грех? Его здесь нет! Грех в том, что осознав технику разрядки от воздержания, а в детстве и юношестве по-другому не бывает, мы с удовольствием повторяем всё это, получая удовольствие, то есть оргазм, неестественным путём. Вы согласны?

– Нет, конечно! – крикнул кто-то с последнего ряда. Все обернулись в его сторону.

– А почему нет? – приглашал к диалогу преподаватель.

– Я согласен, что мужеложство и скотоложство неестественный способ разрядки от воздержания, – начал Мишель, парень из Марокко, – но онанизм тем и отличается, что происходит естественно, оттого же каната, во сне, или поглаживания самого себя. Мы ведь не грешим, когда делаем массаж, или купаемся для удовольствия. Так и наши руки не блудят греховно, а делают движения, которые приносят радость, освобождение от гнетущего.

– Вот, – прервал его учитель, – молодец! Суть в том, что человек, особенно мужского пола, не может нормально, полноценно жить и трудиться, если его мысли заняты только тем, что ищут возможность освободиться от тяжёлого состояния, называемого в народе спермотоксикозом. Не находя другого выхода, а в детстве и юности его вообще нет, юноши и мужчины делают это самостоятельно. В мире было бы в сотни раз больше насильников и сексуальных маньяков, если бы человек не мог сам себя освободить от этой болезни. И тогда я опять вас спрашиваю – в чём грех?

Зал ответил легким ропотом, но никто ничего не хотел говорить вслух.

– Вот скажите, девушки, вам было бы приятно сидеть в нашей аудитории, если бы вместо милых и приятных парней рядом с вами, сидели бы озлобленные мужики, с нарушенной психикой и налитыми кровью глазами, пожирающими вас похотливыми взглядами? «Конечно, нет!» – отвечу я за вас. Так что, дружно начнём кричать: «Регулярный онанизм укрепляет организм!»?

– А что, есть и обратная сторона медали? – выкрикнул кто-то.

– Конечно, друзья мои, конечно. И вот тут мы начинаем подходить к тому аспекту, который однозначно говорит: «Онанизм – вреден!» Причём об этом в один голос говорит как медицина, так и церковь. И хотя застойные явления в простате никогда ни к чему хорошему не приводили (имеется ввиду простатит, рак предстательной железы и т. д) медики говорят однозначно: главная профилактика от застойных явлений в простате – это регулярная половая жизнь с постоянной, любимой женщиной. Ведь многие даже не представляют, насколько важны чувства для чисто физиологического акта опорожнения простаты. Степень выделения секрета зависит от высоты оргазма. Когда нет психологического влечения к партнерше, возникает неполное опорожнение выводных протоков ацинусов. Застой и задержка секрета создает почву для возникновения воспалительного процесса, формирования камней и развития фиброзных, рубцовых изменений в простате. Технический секс, которым вы, молодые люди, частенько подменяете понятие любовь, приносит только частичное освобождение психики и простаты. Тот же онанизм, который так же частично приносит пользу, фактически является не той монетой, которой мы должны платить за многочасовое сидение за компьютером, за доступное порно, за девиц, которые сами прыгают в постель для того, чтобы сравнить размеры пенисов у знакомых. Любовь, или, как минимум сильное увлечение и симпатия, придающая взаимоотношениям между мужчиной и женщиной особую, нервночувственную ауру, только это может дать истинное наслаждение и, соответственно, здоровье.

Казалось, преподаватель достиг того, чего хотел. Все молчали и переваривали в умах сказанное.

– А для чего вы повесили эти картинки? – раздался голос сзади.

– Вы, вероятно, думаете про ружьё, которое висит в первом акте?

– Ну, типа того.

– Нет, ничего такого не будет, просто хотел изначально привлечь Ваше внимание. Знаете, я недавно видел на заднем стекле машины объявление: «Принимаем заказы на убийство», а ниже «А теперь, когда вы обратили внимание – продаю гараж». Так что, как вы говорите – типа того.

Он слегка поклонился и вышел под наши аплодисменты.

Глава вторая

Иван Николаевич каждый раз, из года в год, заходя в столовую, первым делом смотрел на Клару и не переставал удивляться двум вещам. Первое, что он не понимал – как такая молодая девка, а ей было всего-то двадцать восемь лет, могла довести себя до такого состояния. Юра, её муж, говорил по секрету, что она весит уже сто пятнадцать килограмм. Это при росте сто шестьдесят два сантиметра! Одна на кухне, на буровой, целый день пашет, как лошадь, и ведь не только не худеет, но и продолжает полнеть. Не понятно. Но самое непонятное было другое – как они занимаются сексом? Юрка об этом не рассказывал, а сам он даже представить не мог. Может это, конечно и лучше, чтобы всегда под боком была баба, но не такая же! Сам он очень трудно переносил вахту только по одной причине: мучил спермотоксикоз. Можно без этого дела прожить неделю, ну две, а месяц очень тяжело. Вахтовый метод работы – месяц тут, месяц дома, его уже давно достал, но бросать такую работу он не имел права. Нужно доучивать сына, да и дочери тоже ещё помощь нужна. Так вот и мучился, уже почти двадцать лет. С собой он всегда возил небольшую фотографию полуобнажённой Деми Мур, из фильма «Стриптиз». Она ему и помогала переносить длительное отсутствие секса. Это уже вошло в привычку: как только он оставался один, он доставал карточку и грезил с помощью правой руки. После «этого» засыпал, и потом спокойно шёл на работу. Работа была очень тяжёлая и ответственная: помощник бурового мастера. Нельзя, чтобы посторонние мысли отвлекали от сложного процесса и, поэтому, он очень любил Деми Мур. Даже больше, чем жену. Конечно, он женился по любви, родили и воспитали детей, и сейчас, после двадцати лет брака, он испытывал к ней, своей Валюше, самые хорошие чувства, но…. Последние две вахты, после которых он прилетал домой, заставили его серьёзно задуматься. Всё было как всегда – встреча в аэропорту, дорога домой с расспросами и рассказами новостей, обед и страстные поцелуи в постели. Но в последний раз ОН просто не встал. Пошутили, списали на долгую дорогу, и спокойно заснули. На следующий день «это» всё-таки произошло, но как-то вяло, без должного фанатизма, который всегда присутствовал после долгой разлуки. И так было весь месяц, пока он был дома. Ему лишний раз уже не хотелось быть объектом странных взглядов жены, ну, а Валюха была просто в недоумении. Так и расстались. Приехав на работу, он много думал об этом и не понимал в чём дело. Прошло две недели, и он вынужден был доставать Деми Мур. И вот тут произошло невероятное – «оружие» его работало, и было в отличной форме. Он успокоился и стал ждать конца вахты и встречи с женой. Встреча произошла, но все повторилось! Осечка! Жена устроила небольшой скандал, обвинив его в том, что у него «там» кто-то завёлся. Он её успокоил, но прежнего контакта уже не было. Это стало как мучение. Жена, погладив его, убеждалась, что ничего полезного не происходило, с раздражением отворачивалась, ну, а он стыдливо целыми днями прятал глаза. Сейчас, когда вахта опять подходила к концу, он с ужасом ожидал, что будет дома. Он достал потрепанную карточку, внимательно посмотрел на неё, вздохнул и, как обычно, окунулся в грёзы.

Глава третья

После прошедшей лекции факультет взорвался. Во всех разговорах проскальзывало то, что все они услышали от знаменитого профессора из Дании. Всеобщее веселье перекинулось на приколы и разговоры.

– Девчонки, пойдёмте с нами лечить спермотоксикоз, – прикалывались пацаны.

– А без любви полностью не опорожнишь простату! – парировали дамы.

– Так давайте с любовью, а то ведь рукоблудие это грех!

– А мы теперь и естественным грехом не будем без любви заниматься!

Ну и так далее. Сергей, конечно, прикалывался и смеялся вместе со всеми, однако ему было не до смеха. Дело в том, что он был конченным онанистом, и теперь понимал, что нужно срочно эту ситуацию менять. В детстве и юности его родители, спасибо им конечно за это, заставляли день и ночь сидеть за учебниками, заниматься с репетиторами и ходить на платные курсы французского языка. В результате – у него толком и девушки постоянной не было. В то время, когда его сверстники уже познавали сладости взрослой жизни по дачам и свободным «хатам», он в своём активе имел только ночь с Любкой, одноклассницей. Но ночью этой он только и добился того, что залез рукой ей в трусики и помог получить оргазм. «Туда» было нельзя, а оральный секс она категорически отвергла. После этого они перестали встречаться, так как маструбировать она могла и сама, а встречаться без особых чувств и целоваться по подъездам – ни ей, ни ему было не интересно. Потом была юридическая академия, которую он закончил с отличием, потому что отец пообещал ему учёбу в Собоне, если он закончит с отличием. Всё так и случилось, но опять личная жизнь его была поставлена на второе место. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Пару контактов у него, конечно было. Тогда, на первом курсе, когда праздновали окончание первого семестра, он снял проститутку на ночь. Но уже через двадцать минут выгнал её, так как ему стало противно. Просто представил сколько литров семенной жидкости приняло её лоно. По той же причине он не стал долго встречаться с Ленкой, с параллельного курса, которая уже давно была девушкой всеобщего пользования. Она всегда, не стесняясь, говорила: «Если хорошо покормят и дадут выпить – я никогда не против раздвинуть ноги». Он был из провинции и, поэтому, все продвинутые девицы могли максимум мило улыбнуться ему, а в мыслях у всех них был только поиск хорошей партии для семьи. В общем, не складывалось. И приходилось ему, как и в школе, работу по освобождению простаты доверять правой руке.

В Сорбонне было ещё хуже – нормальных баб вообще не было. Все эти развратные тёлки вызывали только отвращение. Как можно было их целовать, если у них во рту побывало столько всего разного и грязного? От одной этой мысли его тошнило.

Заканчивался четвёртый курс. Скоро можно будет поехать домой, поездить по рыбалкам, за грибами. В мечтах о каникулах он сам себе пытался врать. Конечно, всё это будет, так же как и встреча с родителями, сестрой и друзьями. Но в глубине души он очень надеялся и мечтал встретить ту, которая освободит его от этого тяжёлого груза, от этой дурной привычки, от этого постыдного прошлого.

Глава четвёртая

Врач сообщил, что простатит бушует во всю. Как гром среди ясного неба.

Хотя доктор «успокоил», что это ожидаемо, так как часто мужчине приходиться переносить длительные регулярные воздержания.

Домой шли под ручку. Валюха даже обрадовалась тому, что сказал доктор. По её логике главное, что это не «баба на стороне». А то, что это серьёзная болезнь, её ничуть не расстраивало. «Вылечим, и не такое сейчас лечат», – сразу же сказала она. Доктор очень много всего наговорил, но предупредил, что главное сейчас это регулярный секс, желательно с одной, любимой особой. С души отлегло. Домой пришли, и его «прорвало». После этого жизнь стала налаживаться. Валька цвела, как майская роза, а за окном бушевала весна. Были сданы анализы, выписаны таблетки и назначен приём на тринадцатое число. Это число было счастливым в их жизни: они жили в тринадцатом доме, Света, старшая дочь, родилась тринадцатого числа, да и познакомились они тринадцатого июня. Как раз сынок сообщил, что приезжает на каникулы, так что целых полмесяца они будут вместе. Может с невестой познакомит. Дочка что-то намекала, но он так ничего не понял. Ну, да ладно, главное, скоро все увидимся.

Анализы после приёма у доктора тринадцатого числа Ивану Николаевичу пришлось сдавать ещё раз. Что-то там было не понятно. Он сдал анализы все, какие только можно: и кровь из вены, и кровь из пальца, и мочу, и даже рентген. Врач сказал: «Надо, чтобы определить точно степень заболевания, и, соответственно, лечения». Девочкам из лаборатории заплатил за скорость, и они пообещали к двум часам подготовить все результаты. Валюха была на работе, и он зашёл, пока было время, к старому приятелю. Тот обрадовался и сказал, что неплохо было бы «посидеть за чаркой». Договорились встретиться в три часа, после того, как сходит к доктору. Прогулка по городу его успокоила, и в два часа он, абсолютно спокойный, зашёл к врачу.

Глава пятая

Влюбился он сразу. Сергей сразу понял – это она! Так бывает. Так случилось. Он ехал к родителям, на каникулы, с аэропорта, и она подсела к нему на сидение в маршрутке. Куда исчезла стеснительность, откуда взялась смелость – он не понимал, но, тут же, перешёл к делу:

– Привет, меня зовут Сергей, – сообщил он, как бы по секрету, попутчице.

Она посмотрела на него сквозь очки, опустив книгу, и слегка кивнула, затем опять вернулась к чтению.

– У Вас не получится меня игнорировать, я хочу с Вами познакомиться.

– А с чего это Вы решили, что я знакомлюсь в общественном транспорте? – удивилась она, отложив книгу.

– Всё правильно, Вы не должны знакомиться в общественном транспорте, просто глупо будет мне за Вами следить, куда Вы едите, потом узнавать – кто Вас знает, а затем подговаривать кого-то, чтобы нас познакомили. Не проще ли без посредников?

– А зачем Вам знакомство со мной? Неужели я похожа на тех доступных женщин, которые с удовольствием заводят новые знакомства, вне зависимости от места и обстоятельств?

– Вы вообще ни на кого не похожи. Согласитесь, сейчас редко встретить красивую девушку, которая с удовольствием читает «Три товарища» Эрих Марии Ремарк, а не сидит, тупо упёршись в айфон?

Она слегка улыбнулась, прикрыла книгу и, в первый раз, внимательно посмотрела на него.

– Итак, я Сергей, – он протянул ей руку.

– Ну, хорошо, я Катя, – и их руки сомкнулись в лёгком рукопожатии.

Не понятно почему, но по его коже пробежали мурашки.

– А почему Вы без чемодана?

– То есть? – удивлённо спросила она, а затем спохватилась. – Вы, вероятно, решили, что я откуда-то прилетела?

– Ну, да. По моим наблюдениям люди ездят из аэропорта, в основном, откуда-то прилетев.

– Ну, значит я исключение, – улыбнулась снова она.

– Я же говорю, что Вы ни на кого не похожи. Просто ездили в аэропорт послушать звуки взлетающих самолётов, так?

– Нет, – она начинала общаться без напряжения, – я ездила туда по работе. А Вы?

– А я – по учёбе.

– Сплошные загадки, – она отвернулась к окну, как бы обижаясь.

– Катя, а вы уже свободны от работы? Как-никак пятница, короткий день.

– А что? Хотите провести со мной вечер? Так это у Вас не получиться. Работа у меня заканчивается через час, и я уезжаю к родителям, в деревню, так что – зря старались!

– А можно я с Вами поеду в деревню?

– Зачем?

– Ну как, с родителями познакомимся, покажете мне деревенскую красоту.

– Ну, Вы даёте, молодой человек. Десять минут знакомы, а он уже с родителями собрался знакомиться. Вы знаете, Сергей, у меня взрослые родители, и они очень попросили меня не возить к ним всяких, тем более, случайных знакомых. Они будут рады только в одном случае – когда я им привезу своего жениха, будущего мужа.

Глаза её победно светились, и она, с гордостью, открыла книгу, давая понять, что разговор закончен.

– Катя, – он взял её под руку, – так это как раз тот случай. Я хочу на Вас жениться.

– Ладно, молодой человек, поприкалывались, и хватит! Мне на следующей выходить.

Она встала и пошла к выходу. Потом повернулась и проронила:

– Всего доброго, женишок!

С огромным чемоданом он выскочил следом за ней, но она шла слишком быстро, он не успевал. Тогда, выскочив на край тротуара, он поднял руку, и, через пять секунд, возле него остановилось такси. Бросив чемодан в багажник, он скомандовал:

– Вон за той девушкой, в белой куртке, но близко не подъезжай.

Девушка зашла в какое-то административное здание.

– Что это за фирма? – спросил он у таксиста.

– Водоканал.

Он глянул на часы.

– Полчетвёртого. Они сегодня до четырёх?

– Да, они в пятницу до четырёх.

– Слушай, шеф, будь другом, мотанись, купи штук пять гвоздик, а я здесь подожду, даже чемодан не буду вынимать. А потом её подождём и поедем в деревню.

– Какую?

– А хрен его знает. Вот выйдет и скажет.

– Любовь – морковь?

– Ну, типа того. Сделаешь? Держи деньги.

– Ладно, давай, тут не далеко.

Катя вышла в пять минут пятого и сразу, на пороге, получила букет гвоздик. Коллеги одобрительно загудели, она покраснела и жестом предложила отойти.

– Ты что, серьёзно?

– Ну, я же не похож на придурка?

– Очень даже похож.

– Кать, смотри, вон стоит такси, мы сейчас садимся и едем знакомиться к твоим родителям. Потом поедем к моим. А чтобы ты поверила мне, смотри! – он достал из кармана студенческое удостоверение, в котором была его фотография. – Я учусь во Франции, в Сорбонне. Приехал к родителям, на каникулы, вот мой паспорт. И пожалуйста, не думай долго, а то у меня денег не хватит.

Сказать, что она была поражена, значит не сказать ничего.

– Ну, ты точно ненормальный, – только смогла она выговорить, направляясь к такси.

Глава шестая

При слове «рак» все люди выглядят одинаково. Глаза пустые, нижняя губа начинает трястись, на губах застывает красноречивое недоумение. Иван Николаевич был, кажется, готов ко всему, но всё равно это слово прозвучало зловеще.

– Это уже точно?

– А вы думаете, что это я вас просто так на повторные анализы направил?

– Да, – опустил голову в полной растерянности он, – и что теперь?

– А теперь будем лечиться и тут, в общем-то, у нас с вами неплохие перспективы. Рак простаты лечиться почти в восьмидесяти случаев из ста, так что с этим как раз проблем быть не должно.

– А с чем будут проблемы?

Врач внимательно на него посмотрел, снял очки, встал и подошёл к нему вплотную.

– А проблемы у нас вами будут с вирусом иммунодефицита, проще говоря, со СПИДом.

Глаза их встретились, и каждый из них пытался в них прочитать своё. Доктор думал: «Начнётся истерика с матами и угрозами, или нет?», а Иван Николаевич пытался найти в глазах собеседника намёк на розыгрыш.

– Вы не шутите?

– Нет!

– Это полный.

– Да, это, голубчик, как два туза в прикупе на мизере, в преферансе.

– И что теперь делать?

– Лечить, что делать! Заразились вы недавно, не больше полгода, так что и здесь шансы есть. Вы в первую очередь придумайте, что жене будете говорить о своих похождениях, а завтра ко мне, начнём бороться.

– Жене? Так вы думаете, что это я?

– Я не думаю, я предполагаю, а вы уж там сами, без меня, разберитесь, и завтра вдвоём ко мне. До свидания, и не опаздывайте, в десять жду.

Иван Николаевич вышел из кабинета и тут же присел. В голове творилось что-то невероятное, и он никак не мог прийти в себя. Минут через десять в голову пришла мысль, от которой ему стало плохо. Он точно знал, что у него последние три года ни с кем, ничего «на стороне» не было. И так получалось, если доктор сказал полгода, то это всё от Вальки? Значит, он там терпит все эти тяготы и лишения, а она тут…. Он встал и резко направился к выходу. Возле ступенек его ждал Генка, тот самый, с которым они договорились посидеть за рюмкой.

– Ну, что, как там, не смертельно? – улыбаясь, спросил он.

– Как раз смертельно. Очень даже смертельно! Гена, мне сейчас не до тебя, так что…хотя, – тут он замолчал, глянул внимательно на него и схватил за грудки, – а теперь рассказывай, что знаешь про Вальку.

– Слушай, Ваня, ты это, полегшее, я как раз тебе всё и хотел рассказать. Пойдём, посидим, я всё что знаю расскажу, а что не знаю, то врать не буду.

Иван Николаевич отпустил его.

– Извини, пойдем, тут такое дело, надо срочно выпить.

Глава седьмая

В голове вообще не было никаких мыслей. Если раньше он себе представлял знакомство с родителями невесты, как волнующее событие, то сейчас он был абсолютно спокоен и всю дорогу только и поглядывал на свою будущую невесту. То, что это она, у него не было ни малейшего сомнения. «Это судьба», – убеждал он сам себя и не давал никаким другим мыслям даже малейшего шанса на существование.

Через полчаса подъехали к небольшому, но ухоженному дому, со спутниковыми антеннами на фасаде. Катя вышла, а он задержался расплатиться с водителем. Когда тот назвал сумму, Сергей понял, что не хватит. Вывернув карманы насчитал только половину.

– Ладно, давай сколько есть, сам таким безбашенным был, – согласился таксист.

– Спасибо, шеф, – не знал как отблагодарить его Сергей, – дай визитку, буду проездом наберу.

Тяжёлый чемодан был сейчас совсем не к месту, но что поделать. Вошли в дом. В комнате их встретила приятная высокая женщина, лет пятидесяти и грозного вида мужчина, той же возрастной категории. Разговор как-то не складывался, было видно, что Катя и её мама нервничают, а отец вообще практически не участвовал в разговоре, только хмыкал иногда. Кое-как дотянули до ужина, и тут выяснилось, что Катин отец без «ста граммов» за стол вечером не садится. Причём пьёт он только напитки своего приготовления. И хотя последние полгода Сергей всего несколько раз пил пиво и вино, пришлось принимать участие.

– Так как к тебе относиться, студент загранишный? – с иронией поднял первую рюмку отец.

– А вот посидим, выпьем, поговорим, там сами и решите. Что толку, если я сейчас буду тут вам свои чувства и планы рассказывать. Утро вечера мудреней, – закончил ни к селу, ни к городу он и резко опрокинув рюмку, стал закусывать.

– Ну, ну, – отец тоже выпил.

Катя молчала практически весь вечер. Было видно, что ей самой было интересно, чем это всё закончится.

Закончилось, по-видимому, всё плохо. Проснулся он на сеновале, одетый. Кругом бегали куры, и гавкала противным лаем собака. Конец вечера он не помнил, и потому уже был готов к тому, что его чемодан стоит возле выхода. Голова не болела, но тяжесть от спиртного чувствовалась. Надо было набраться смелости, вставать и идти извиняться, если что-то натворил.

Он постучал в дверь, вышла Мария Никитична, мать Кати.

– Доброе утро зятёк, заходи, что встал на пороге?

– Доброе утро!

Стол был накрыт жареными сырниками, со сметаной и вареньем.

– Сейчас, позову всех. Катя, Саша, за стол, женишок проснулся.

Вышла Катя в красивом халате и сразу улыбнулась:

– Привет, голова в порядке?

– Ты знаешь, голова не болит, но какая-то тяжёлая с непривычки.

– Мой напиток лучше любой этой гадости магазинной, – из комнаты вышел Александр Михайлович, – как, зятёк, не замёрз?

– Да, нет, нормально.

– Ну, коль так, давай завтракать.

За завтраком выяснилось, что вчера, при всех, признавался в любви Кате и назначил свадьбу через две недели.

– Не передумал за ночь? – все обернулись к нему.

– Нет, конечно! Вы же знаете, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Завтра едем знакомиться к моим родителям, а потом к вам. Свататься!

– Ну, ладно, ешь, давай! Сметаны побольше, быстрее отпустит.

Когда позавтракали, Катя предложила прогуляться и показать ему прелести деревенской жизни. Всё действительно было красиво: и ухоженный пруд в центре села, и старая мельница, и дорога мощёная, но интересовало его совсем не это.

– Кать, напомни мне, ты вчера согласилась выйти за меня замуж, а то я как-то смутно….

– Конечно согласилась, – улыбнулась она, – ведь ты сказал, что если я откажу, ты повесишься на первом суку.

– Да?

– Да! Но согласилась я не поэтому.

– А почему?

– А потому что ты сказал, что в одну постель мы ляжем только после свадьбы, как положено у нормальных людей.

– Вот тут я, конечно, дал маху. Ну, ничего, потерплю, дольше терпел. А как насчёт поцелуя?

– Ты действительно ненормальный, но, наверно, я тебя такого и ждала так долго.

Губы их прикоснулись, и только тут он вспомнил, что забыл почистить зубы.

– Несёт перегаром?

– А сам-то как думаешь?

– Не хорошо отвечать вопросом на вопрос, но на дурацкий можно. Ну, что, Кать, звоню своим, едем знакомиться?

– А что это ты так торопишься?

– А то, что вчера пообещал до свадьбы ни-ни, вот и тороплюсь.

– Ну, понятно, спермотоксикоз.

– А ты откуда знаешь?

– Так ведь ты вчера нам с моим отцом целую лекцию об этом прочитал.

– Ты серьёзно?

– Ну, да!

– Да, тогда ты просто обязана через час быть готова к поездке.

– Электричка через два часа, так что пойдём, пообедаем и вперёд, на борьбу со страшной болезнью века!

Глава восьмая

Первая бутылка закончилась очень быстро, даже не успели принести горячее. Пили и ели быстро, чтобы потом не отвлекаться по мелочам. Оба знали, что разговор будет долгий и не простой. Иван Николаевич просто ел и пил от нервов. В голове всё смешалось, и он думал, что для наведения порядка в мыслях просто необходимо принять определённую дозу. Ну, а Гена просто хотел снять камень с души и, попутно, решить кое-какие вопросы личного характера. Когда горячее вместе со второй бутылкой принесли, Гена налил и, поднимая рюмку, произнёс:

– Хватит жрать, пора мне тебе кое-что поведать, пока трезвые.

Выпили молча, закусили.

– Ну, давай, выкладывай, как ты, сволочь, от меня всё скрывал, – он отложил вилку и нож, уселся поудобней.

– Ты знаешь, Вань, а я себя сволочью и не чувствую. Для начала пойми, что когда дочка твоя переехала в ту квартиру, что ты ей купил, Валька твоя…

– Не моя она мне теперь, – прервал его Иван Николаевич.

– Ладно, так вот, сестра моя, Таня, ну, одноклассница твоя, рассказала мне, что Валька стала поздно возвращаться с работы. Живёт она в доме напротив и всё видит: кто, когда и с кем. Но, по началу, думали, что работает человек допоздна, мало ли! Муж в отъезде, сын учится, дочь устраивает свою личную жизнь, что ещё человеку делать? Так вот, когда ты месяц назад уехал, сидели мы с Танюхой на кухне, обмывали премию. Видим, за домом такси в кустах остановилось. Из него выходит Валька и шмыг домой, стараясь не привлекать к себе внимания. А через пять минут из такси выходит водитель и следом за ней. Мы сидим, мало ли, может, забыла баба что-то, вот человек и понёс. Короче, вышел он через два часа, и мы с Танькой поняли, что к чему. Потом Танька рассказывала, что он чуть ли не каждый день так к ней в гости захаживает.

– Кто он? – сжав зубы, выдавил из себя Иван Николаевич. – Нерусский он, таксует на синей девятке. Танька говорит, что живёт на квартире с какой-то чумой, в общем, какой-то непонятный крендель, не местный.

– Так это он и заразил её, а она меня, – он взялся наливать.

– Чем заразил-то?

– СПИДом, Геночка, СПИДом!

– Да ты что? Правда?

– А ты думаешь я просто так к доктору зачастил? – они выпили, и он продолжил. – Случилось, Генка, интересное кино. Я, значит, пашу там на буровой. Без бабы, без водки, без всяких излишеств. За эти годы от воздержания без бабы заработал себе сначала простатит, а потом и рак предстательной железы. Три месяца назад у меня перестаёт нормально вставать на жену, так как спермотоксикоз во время вахты я лечил своей правой рукой. Два месяца назад уезжаю с этой непонятной ситуацией на работу, а жена решает, что ей не надо воздержания и заводит себе какого-то вонючего таксиста, причём так заводит, что заражается от него СПИДом, а потом, когда приезжаю я, она успешно заражает этой гадостью и меня. В итоге: у меня рак простаты и СПИД, жена потаскуха, всё летит к чёрту. Хорошая комедия получилась, а?

– Вань, ты так говоришь, как будто это я виноват. Я не мог тебе раньше ничего рассказать, пока сам не увидел. Да и вообще никто у них возле постели свечку не держал. Может они там в лото играют.

– А СПИД я подхватил от своей правой руки, так что ли?

Допивали молча.

– Что делать, Гена? Сын приезжает, невесту, вроде, везёт, а тут такое.

– Да, тут покумекать надо. Сына надо спокойно встретить, а с Вальке скажи, что доктор на время анализов запретил этим заниматься, будет отмазка, чтобы пока в доме покой был. Завтра, пока Валька на работе, заходи часика в три к Таньке, сестре моей. Она напротив, в тридцать восьмом доме, в восемнадцатой квартире живёт. Во-первых, баба тебе поподробнее всё расскажет, да и подсказать, наверно, что-то сможет. Бабы они такой народ, как там у классика: «Женщина порой такую гадость придумает, что мужчине и в голову не придёт».

– Не знаю, но пока давай так, предварительно, и договоримся. А к врачу завтра я сам схожу. Только ты помалкивай.

Глава девятая

В десять часов Иван Николаевич вошёл в кабинет к доктору.

– Здравствуйте!

– Присаживайтесь, я сейчас! – не поднимая головы, врач поздоровался, продолжая что-то писать. Когда закончил, отложил ручку и недоумённо спросил: – А где жена?

– Она сегодня не сможет, она зайдёт в другой день.

– До рукоприкладства не дошло? Я так понимаю источник заразы она?

– Нет, доктор, что вы, какое рукоприкладство, просто обстоятельства.

– Ну, ладно, это меня меньше всего интересует. Вот, возьмите, я тут с коллегами посоветовался, и мы решили лечить две болезни одновременно. Почки и печень у Вас в порядке, сердце тоже, так что, будем усиленно лечить. Всё, что нужно я здесь написал, график приёма, процедуры, всё расписано по дням, на две недели. После этого делаем ещё раз анализы и смотрим, а там и решим, как действовать дальше.

– Хорошо, всё понятно. Единственное, что я Вас попрошу, дать мне какую-то бумагу, чтобы я отослал на работу. Я не хочу, чтобы там все всё узнали! Так что выпишите больничный, или как-нибудь ещё бумагу, чтобы мне эту вахту пропустить. За эти полтора месяца и станет всё ясно. Так ведь?

– Хорошо, завтра зайдёте, я что-то придумаю. И с завтрашнего дня начинайте действовать по той схеме, что у вас в руках.

– Спасибо, доктор, до свидания!

Он вышел, на душе стало спокойней. Вчера вечером было трудно держать себя в руках и не показывать вида, что что-то произошло. Но обошлось. Он объяснил, что встретил друга, тот уговорил его посидеть. А утром, прикинулся, что похмелье и не встал завтракать. Так она и ушла. Теперь нужно подумать, как же этих скотов поймать на горячем. «Может Танька что-то подскажет. Сейчас одиннадцать, до трёх ещё далеко, хотя, может она дома. Может можно и сейчас зайти» – его невесёлые мысли прервал телефон. Звонил сынок, сообщил, что приедет сегодня к семи, с невестой. Зашибись! Тем более надо идти к Таньке, а потом готовиться к встрече – сынок ведь не виноват, что мама….

Дошёл быстро, Танька была дома.

– Привет, красавица! – искренне обрадовался он встрече.

– Привет, – улыбнулась она, – заходи, Генка сказал, что ты в три придёшь.

– А что, я помешал?

– Да, нет, проходи, кофе будешь? Или что покрепче?

– Даже не знаю, вечером сын с невестой приезжает, хотя, давай, за встречу можно.

Пока Таня вытаскивала закуски и накрывала стол, он осмотрелся. Кругом был порядок, всё обставлено не дорого, но со вкусом. Удивительно, но с годами Татьяна не сильно изменилась, и была ещё очень даже ничего.

– Как живёшь, Танюха?

– Да ничего живу, сам видишь. Дочка, как и твоя старшая, закончила институт, вышла замуж, живет в столице, работает. А я так и не вышла замуж, всё тебя жду.

– Давай, Тань, за встречу, рад тебя видеть.

Выпили, закусили.

– Ну, а у меня сама знаешь, полный песец.

– Да, знаю.

– Ты, наверно не всё знаешь. Помимо того, что я теперь рогатый муж, так она, сволочь, меня СПИДом наградила. За то, что я там как проклятый. А он а тут, – он еле сдержался, чтобы не заплакать от обиды, – так и это ещё не всё. Я там из-за этих систематических воздержаний заработал сначала простатит, а теперь – рак простаты. Как говорит врач – два туза на мизере.

– Впору вешаться.

– Ты всегда умела успокоить, – они рассмеялись.

– Ладно тебе, не конец света, может, обойдётся?

– Что, обойдётся? СПИД, рак, или рога отпадут?

– Ты главное успокойся. Я тут думала, что тебе нужно лечиться срочно и параллельно застукать их в постели, тогда не отвертятся. А так ты только себя опозоришь, если начнёшь разборки прямо сейчас.

– А как я их застукаю?

– Я уже думала и вот что придумала. Ты сделай вид, что уезжаешь на работу, как ни в чём не бывало, а сам будешь жить тайком у меня. И когда увидим, что голубки собрались спариваться, зайдёшь домой, и всё встанет на свои места.

– Как это у тебя поживу?

– А молча! Скрытно зайдёшь ночью, и тихонько будешь жить. Не волнуйся, долго ждать не придётся. Тем более, что если её не будешь трогать до отъезда, она быстро этого приведёт.

– Так, получается, что я, завтра, беру бумагу у доктора, посылаю её в контору, отпрашиваюсь, а сам собираюсь и уезжаю через две недели. Из аэропорта беру такси, приезжаю к тебе, живу, принимаю лекарства и жду, а там как бог даст. Так?

– Так!

– А я тебя не сильно стеснять буду, всё-таки неудобства, тем более что я болен такой заразой?

– Да, ладно. Эта зараза передаётся только половым путём, и то, только, если без презерватива. А насчёт стеснения – я, Вань, давно тебя люблю, сам знаешь. Помнишь, на выпускном, я тебе призналась?

– Помню!

– Так что поживу с любимым мужчиной хотя бы так.

– Ты серьёзно?

– Серьёзно, Ванечка, серьёзно. И, если хочешь знать, как только у тебя всё разрулиться, я с удовольствием за тебя выйду замуж. Возьмёшь?

– Ну, ты, Танька, даёшь! Столько лет прошло! Конечно возьму, только когда от заразы этой избавлюсь.

– Ты о Вальке, или о СПИДе?

– От обоих.

Ещё раз выпили, она поцеловала его в щеку. Потом набрала Гену по телефону, сказала, что ему приходить уже не надо, обо всём уже они договорились.

Когда он уходил, они обнялись, как тогда, на выпускном вечере. Он быстро ушёл, так как не хотел, чтобы она видела его слёзы, которые всё-таки потекли из глаз.

Глава десятая

Вечером, за столом, все были «при параде». Мама сияла своим лиловым платьем, отца нарядили в костюм с галстуком, а сестрёнка была в блузке с таким глубоким вырезом, что мама её погнала переодеваться. Долго рассаживались, наливали, накладывали в тарелки, потом отец начал тост:

– С приездом, сынок! Наконец-то ты приехал не один, вздрогнем! – и, не дожидаясь никого, махом перевернул рюмку.

Как обычно в таких случаях, обстановка была натянутой. Было видно, что отец не в форме, мать в недоумении, от того, что отец не в форме, а сестричка с огромным интересом изучала Катю, с ног до головы.

– Мама, папа, можно я скажу? – Сергей встал. – Дорогие родители! Хотя мы с Катей познакомились совсем недавно, мы сразу же полюбили друг друга и хотим жениться, ну, то есть, попросить Вашего благословления на брак. С Катиными родителями мы это уже обсудили, так что теперь слово за Вами.

Катя тоже встала рядом с ним, так они и стояли, ждали ответа.

– Ваня, что молчишь? Давай, говори!

Иван Николаевич встал, и, вспомнив сегодняшний разговор с Таней, сестрой Гены, вполне спокойно и доброжелательно сказал:

– Мы не против, даже очень «за». Тебе жить с Катей, раз вы так решили, значит, так тому и быть!

Всё встало на свои места и все стали обсуждать когда и где.

– Пап, мам, я тут, когда учился ещё и подрабатывал, так что на скромную свадьбу у меня есть.

– И сколько стоит, по-твоему, сейчас скромная свадьба? – съязвила сестрёнка.

– Думаю тысячи три!

– Ха, посмотрите на этого чудака! Да за три тысячи ты разве что только спиртное купишь!

– Нет, не только. Я имею в виду три тысячи евро, дорогая, – по-братски ответил Сергей.

– А! Ну, тогда конечно.

В общем, предварительно решили праздновать у них в городе, гостей много не звать, а завтра, все вместе собрались ехать на машине к родителям Кати – сватать невесту.

Положили их в одной комнате, даже не спрашивая. Сергей даже не знал, что делать. С одной стороны дал обещание, а с другой боялся, что если лягут вместе в постель, то может не удержаться. Так, собственно, и случилось. Впервые он ощутил себя мужчиной. Впервые всё произошло с любовью. Впервые с ним искренно и нежно обнималась такая же влюблённая девушка. Впервые он почувствовал, как она по-настоящему получает оргазм. Не было фальши, имитации чувств, не было механического спаривания, а была просто любовь. Не та, которой «занимаются», а та, которая охватывает всё: и тело, и душу, и разум. То, чего он так долго ждал, произошло. Ему совсем не хотелось спать, и он просто смотрел на этот носик, большие ресницы и чуть приоткрытые губки рта. Она спала, а он просто лежал и благодарил судьбу за то, что с ним произошло.

Разбудили рано, не дав им, как следует, пообниматься утром. Завтракали, как было принято это у них, яичницей с колбасой. Отец с детства к этому привык и они, всей семьёй, тоже подсели на яичницу. Причём отец всегда её делал сам. Детская колбаска, подрумянившись, переворачивалась и заливалась сверху яйцами, а затем перемешивалась. Подавалось потом это с горчицей, чёрным хлебом, с сыром и кофе. Сергей так давно мечтал о таком завтраке, что когда начал есть, зажмурился от удовольствия.

– Пап, ну, расскажи секрет. Я тысячу раз смотрел, как ты это делаешь, тысячу раз пробовал сделать сам, но не получается такая вкусная.

Иван Николаевич расцвёл. И хотя ему сейчас было не до комплиментов, он всё равно улыбнулся.

– Главное, чтобы ты не попал на всю жизнь, как я, на приготовление завтраков в свое новой семье.

– Уже попал, – Катя до того заразительно засмеялась, что её подхватили все.

Доехали быстро, за полтора часа, В дороге много разговаривали о том, о сём. Катя позвонила родителям ещё вчера, так что их ждали.

Родители были настолько искренне рады так стремительно приближающейся свадьбе, что без церемоний, сразу кинулись обниматься и целоваться. Да и согласовали всё быстро. За обедом, как полагается, выпили, причём Катин папа не преминул рассказать, как зятёк первую ночь очутился на сеновале. Много шутили, как старые, добрые знакомые, но, ближе к вечеру, засобирались домой. Молодых оставили у родителей Кати, чтобы завтра ехать на работу и отпрашиваться в отгулы. А сестра повезла родителей домой.

Их уложили в одной комнате, принимая их предстоящую свадьбу как свершившийся факт.

Глава одиннадцатая

Катю отпустили в отпуск на целый месяц, и они дружно кинулись в гору забот, без которых не обойтись при подготовке в свадьбе. Кто пережил это – знает. Неделя пролетела как один день.

На роспись приехали к двенадцати. Вошли в зал, и заведующая ЗАГСом почти сразу приступила к процедуре. Когда торжественная речь была закончена и все уже были к тому, что сейчас молодых пригласят для росписи, сзади кто-то громко сказал:

– Стойте! – вышел молодой человек и, встав перед всеми, объявил: – Как жаль, что у нас не спрашивают, как во Франции, нет ли здесь того, кто обладает информацией, или знает причины, по которым нельзя заключать этот брак. Я считаю, что пора так делать, и вы, уважаемые присутствующие, сейчас поймёте почему.

– Кто вы такой, и по какому праву вмешиваетесь в установленную законом процедуру бракосочетания? – энергично вмешалась заведующая.

– Буквально минуту, и вы поймёте, – он достал планшет из сумки и повернул к присутствующим, – дело в том, что присутствующая здесь невеста, является популярной порнозвездой, смотрите!

С этими словами он включил экран и все с ужасом увидели ужасные кадры, на которых Катя, в окружении трёх смуглых мужиков, вытворяла то, за что небезызвестная Саша Грэй получила Оскара.

Все оцепенели.

– Да это же монтаж, ты кто такой? – Сергей кинулся с кулаками на парня с планшетом.

– А ты у невесты своей спроси: монтаж это, или нет!

Все, в том числе Сергей, повернулись к Кате. Она стояла спокойная, и, не капли не смутившись, просто и искренне сказала:

– Он прав, это не монтаж.

Заведующая, со своей помощницей, а также кто-то из толпы приглашённых, упали в обморок.

– Ты что такое говоришь, Катя? Ты хочешь сказать, что видео подлинное? – Сергея трусило, как больного.

– Это стопроцентно подлинное видео, – с невозмутимым лицом ещё раз повторила она, – мама, папа, я могу теперь сказать правду?

Вышел отец, опустил голову, и кивком головы показал, что он разрешает.

– Дело в том, друзья мои, что, – тут она сделала паузу, слегка, иронично-горько улыбнулась, обвела всех взглядом и продолжила, – это позор нашей семьи, и мы в него стараемся никого не посвящать. Но в данном случае мы сделаем исключение. На этом профессиональном видео работает в кадре моя родная сестра, Тоня. Мы с ней близнецы. Она уехала от нас в Санкт Петербург четыре года назад и стала профессиональной актрисой этого жанра. Мы с тех пор с ней не общаемся, отец её проклял. Я рада, что все об этом узнали до свадьбы, чтобы потом не было всяких пересудов. Мы, конечно, должны были посвятить в этот секрет Серёжу, но сами знаете, у нас всё настолько быстро произошло, что просто не было удобного случая. А ты что, Серёжа, действительно подумал, что это могла быть я? И вы все тоже?

– Да ты что, Катенька, просто сердце чуть не встало от такого. Поставь себя на моё место.

Они обнялись, всех упавших откачали и по-быстрому закончили всю церемонию. Только выходя из зала, когда он взял Катю на руки, он вспомнил о парне, который чуть не сорвал их свадьбу.

– Кто же всё-таки этот парень, и где он?

– Это мой двоюродный брат. Я специально так сделала, чтобы никогда, ни у кого потом не могло возникнуть вопросов.

– Ты это сделала специально? А если бы кого-то в зале инфартик посетил?

– Не волнуйся, с моей стороны все, всё знали, а у твоих, кроме запаха хорошего скандала никаких ощущений быть не могло.

Решили ехать в кафе, на объездной дороге, так как после произошедшего всем захотелось чего-нибудь принять, тем более, что до назначенного срока в ресторане оставалось ещё чуть более часа.

Глава двенадцатая

Праздничные дни пролетели быстро. Молодые решили ехать во Францию, в Париж. Пока переоформили паспорта, пока открыли визу Кате, пока оформили все документы, пролетело две недели. Провожали их родители в аэропорту. Так решили, что Катя тоже будет поступать в Сорбонну, на тот же факультет, где учился Сергей. Если получится, им, как мужу и жене, дадут отдельную комнату в общежитии, и они смогут спокойно жить, без лишних расходов на квартиру. Сергей сказал, что за год найдёт работу и попробует подготовить Катю к сдаче экзаменов. Проводы были невесёлыми, так как они уезжали надолго.

– Да, не волнуйтесь, вы, – успокаивал всех Сергей, – через полгода увидимся. На рождественские каникулы приедем домой.

– Вы, уж если надумаете рожать, то приезжайте сюда, вместе легче будет, – мама Кати не скрывала слёз.

– Хорошо, мама, не плачь, всё будет хорошо.

И они улетели. Домой Иван Николаевич и Валя ехали молча. Завтра он улетал на работу, и она пыталась его отговорить:

– Бросил бы уже эту работу, как-то бы прожили.

– Да, как-то бы, наверно, прожили. Поеду, в последний раз, а там посмотрим. Утром попрощались дома, и она проводила его, как обычно, до автобуса.

– С аэропорта, перед отлётом позвоню. Потом туда не звони – роуминг, дорого, я через недельку сам позвоню. Пока!

Они обнялись, как обычно, и Иван Николаевич уехал. Доехав до аэропорта, он подошёл к стойке регистрации, и спросил у девушки: нет ли каких-то изменений по вылету самолёта. Затем пошёл в туалет и, убедившись, что никого поблизости нет, выскочил на улицу через запасной выход. Там его уже ждал на своём Уазике, Генка. Он прыгнул в кабину:

– Погнали, вроде никого не было.

– Да, я тоже следил, ни его, ни её не было.

– Значит, парочка уверена, что всё это правда. Тем легче нам будет их застукать тёпленькими. Гони, Генка, как бы нам не опоздать на праздник ненасытной любви.

– А чего ненасытной?

– А того, что я после того, как узнал, ни разу к этой твари не прикоснулся.

Так что тётенька очень соскучилась по мужской ласке, и не будет откладывать встречу в долгий ящик.

– Ты просил меня напомнить, позвонить ей.

– Ах, да! – он вынул телефон и стал набирать. – Валя? Ну, всё, регистрация заканчивается, времени мало, пока! До встречи!

Дорога показалась очень долгой. Когда подъехали к подъезду Татьяны, был глубокий вечер. Прошмыгнув в подъезд, зашли в квартиру.

– Ну, что, Танюха, ещё не было гостя?

– Нет, не было. Я, как ты, Ваня, просил следила, не отрывая глаз.

– Это хорошо. Будем ждать.

– Я так думаю, что сегодня его не будет. Побояться, что рейс отменят, или чего-то ещё. Хотя, всё может быть. Сестрёнка, может быть соберёшь что-то на стол, а то есть хочется?

– И выпить, – добавил Иван Николаевич.

– Всё готово, сейчас разогрею, я готова ко всему.

Сидели долго, до часу ночи. Хорошо сидели, по очереди наблюдая за подъездом напротив. Генка решил идти домой, а Татьяна погасила свет, чтобы лучше видно было.

– Как думаешь, придёт сегодня?

– Уже нет. Он всегда к часу уже уезжал, дома ведь тоже баба не дура у него сидит. А ему от неё пока деваться некуда, квартира на неё снята, так что нет, сегодня уже ничего не будет. Пошли спать.

Легли в одной комнате на разных кроватях.

– Как там лечение, Вань?

– Да так себе. Доктор говорит, что за две недели не могло произойти кардинальных изменений. Но анализы хуже не стали, и это обнадёживает.

– Да, хорошо бы. Как молодые?

– Да ты уже слышала, как свадьба чуть не сорвалась?

– Да, тут такое рассказывают.

– Что именно?

– Да что невеста сама это всё подстроила, чтобы потом не объясняться каждому встречному.

– Так и было. Отчаянная девка. Ты знаешь ведь, сейчас половина мужиков в интернете сидит, да и порнушкой не брезгуют. Рано, или поздно кто-то бы и нарвался на то видео, и тогда уже никому ничего не докажешь. Облили бы грязью с ног до головы. А так, всем языки прищемила. Да и в Европу решили поехать правильно. Пока молодые пусть мир посмотрят, может и приживутся там.

– Ну, а ты как для себя решил, Ваня?

– Да никак! Пока, надо стерву эту проучить, развестись, а там жизнь подскажет.

– Правильно, Ванечка! Знай, что теперь я всегда с тобой буду. Спокойной ночи!

Глава тринадцатая

Пришёл он к ней на третий день. Татьяна заметила его сразу.

– Вон он. Видишь, как крадётся. Осматривается. За пазухой бутылку прячет. Шмыг и всё, уже в объятьях нашей общей знакомой. Вань, не торопись. Сядь, пусть минут десять пройдёт.

Иван Николаевич еле высидел пять минут.

– Всё, пошёл, а то с ума сейчас сойду.

Выйдя из подъезда в Генкиной синей куртке с капюшоном, в тёмных очках, он быстро юркнул в свой подъезд. Пред дверью своей квартиры остановился, выдохнул, достал ключи и очень осторожно провернул защёлку замка. Дверь, которую он перед отъездом тщательно смазал, так же как и замок, бесшумно открылась. Было тихо. Очень медленно, на цыпочках, он дошёл до спальни и увидел то, что и предполагал. Верхом на таксисте скакала его голая Валька. Бесстыдно, с вздохами, закрыв глаза. Увядающая грудь, которую он так любил целовать, качалась, как уши спаниеля.

Мужик заметил его первый и скинул её с себя в сторону, прикрываясь простынёй. Поднявшись с пола, она громко застонала от досады и ужаса.

Все замерли.

Первым прервал затянувшуюся паузу таксист.

– Слушай, – начал он с характерным акцентом, – я не знаю ваших дел, но она меня сама попросила, говорит, что ты импотент.

– Так, уже интересно, продолжай, – Иван Николаевич присел.

– Я тут ни при чём, сам разбирайся со своей бабой, а я пошёл, – с этими словами он стал спешно одеваться.

– Ни при чём, говоришь. А как же быть с тем, что ты её, а затем она меня заразила СПИДом?

– Каким ещё СПИДом?

– Болезнь такая есть заразная, которая совсем не лечится. Так вот, дядя, ты сначала её заразил, потом она меня, и, в скором времени, у нас в городе буду трое внеплановых похорон. Так что, быть ни при чём у тебя не получится. Ты, тварь, приговорил нас с ней не просто к разводу, это можно пережить, а ты приговорил нас к неминуемой скорой смерти.

Валька заплакала и стала одеваться.

– Так вот, ребятки, сексуальные, за то, что вы сделали, решил я вас наказать. Я бы мог вас, здесь, обоих пристрелить, к чертям собачим, и мне бы дали годика три, но я решил, что сидеть в тюрьме, из-за каких-то тварей, мне не понравиться. Поэтому тебя, сволочь, – тут он достал из-за пазухи пистолет и направил на таксиста, – я решил кастрировать. Не только за то, что ты со мной и с нею сделал, а ещё для того, чтобы ты, скотина нерусская, больше никого не смог заразить.

Иван Николаевич взвёл курок и выстрелил. Таксист упал, Валька заорала.

– Не ори, дура, это газовый пистолет. Открой форточку. А теперь, одевайся.

Он вышел на кухню, взял самый острый нож, который наточил перед отъездом, и спокойно вернулся в спальню. Из кармана достал тонкую капроновую нить и кинул ей.

– Бери, перетягивай ему член у основания.

Она взяла жгут, посмотрела на него и поняла, что спорить не надо. Присела и стала вязать. Иван Николаевич достал из кармана телефон и стал снимать происходящее на видео. Когда она всё сделала, он остановил съёмку.

– Теперь, когда я включу камеру, ты возьмёшь, и со словами: «За то, что ты меня изнасиловал», отрежешь со злостью ему «это дело». После чего мы позвоним в «скорую», а я уйду. Поняла? Я не хочу, чтобы дети знали какая у них мать. Давай!

Она всё поняла. По его сигналу она сделала, как он говорил. Крови было не много. Таксист отболи очнулся. Валя вызвала «скорую», и Иван Николаевич выключил камеру.

– Заявление в милицию она на тебя писать не будет. Ты своё уже получил. После того, как выйдешь с больницы, немедленно уезжай. Если увижу в городе – пристрелю по-настоящему.

Он быстро собрался и вышел. Через несколько минут они с Татьяной наблюдали из окна, как врачи выносили на носилках человека.

– Ты что с ним сделал?

– Ничего. Человек просто присутствовал на процедуре нашего развода. Вот, посмотри! – и он включил ей видео.

– Тебя не посадят?

– Не знаю, наверно нет.

– А с Валькой что будет?

– Завтра у доктора договорились встретиться.

Глава четырнадцатая

К доктору Валентина не пришла. Он зашёл сам. Врач констатировал улучшение анализов по раку и отсутствие результатов по СПИДу. Прописал ещё лекарств и попросил прийти через месяц. Выйдя из кабинета, Иван Николаевич услышал, как звонит телефон. Ему звонили сообщить, что она вскрыла себе вены.

– Она жива?

– Да, и просит Вас к ней прийти, в тринадцатую палату.

В палату к ней заходил с жалостью. Всё, что осталось от прежней его жены – это глаза. Сегодня она их не прятала, а жадно всматривалась в него. Он молчал, даже не поздоровался. Она поняла, что ненависть и отвращение, которые он питает к ней, уже ничем не исправить.

– Спасибо тебе, Ваня, за всё. И за вчерашнее спасибо. Знаю, не простишь, поэтому не буду умолять, скажу лишь, что жаль мне не удалось уйти тихонько. Второй раз я не смогу. Дай Бог тебе выздороветь, ведь это будет не справедливо, если ты из-за меня умрёшь. Возьми, это завещание на всё на тебя. А это заявление на развод, занеси в ЗАГС.

– Всё?

Она кивнула и отвернулась, так как слёзы брызнули у неё из глаз. Он вышел. То, что произошло, куда-то уплыло. Без всякого сожаления он зашёл в ЗАГС, затем в горисполком, к мэру, и попросил его куда-нибудь пристроить на работу. Они были с ним знакомы давно, ещё до того, как он стал сволочью и вором. Тот пообещал что-то придумать.

Татьяна его ждала.

– Всё, Танюха, заявления в ЗАГСе, скоро разведусь и будем играть с тобой свадьбу! Согласна?

Она кинулась ему на шею и расцеловала.

Вскоре они расписались в тихой деревушке, подальше от людских глаз. Иван Николаевич получил должность инженера по технике безопасности на местном заводе. А Татьяна, так же, как прежде, продолжала шить на дому своим клиенткам. Зарабатывала, между прочим, больше, чем он.

Прошло полгода, и они стали ждать в гости сына. Созванивались редко, поэтому новостей было мало. Он так и не смог сообщить о матери, что она ушла в монастырь, который находился за тысячу километров от их дома. Дело замяли, никто не пострадал. Квартира, в которой они раньше жили, пустовала. Он не хотел там жить, но заходил, проверял всё ли нормально. Продавать не хотел, надеялся, что сын вернётся, и будет жить рядом. Дочка иногда приезжала, но, как ему казалось, во всём винила его, хотя всей правды ей никто не рассказывал. Таксиста посадили за убийство молодой девушки. Было понятно, что он вычислил, кто его заразил и поквитался.

Болезнь не уходила. Рак отступал, а вот со СПИДом всё было сложнее. Хотя до СПИДа ещё было далеко, так как его диагноз был ВИЧ-инфицированный, но он понимал – это неизбежно, и тогда, если произойдёт поражение иммунитета, он будет беззащитен против любой инфекции, как и те десятки миллионов человек, которых этот вирус уже убил. И хотя они с Танюхой жили полной жизнью, предохраняясь от заразы, мысль о том, что его жизнь скоро закончиться, не давала покоя. По глазам врача он понимал, что это не лечится. Горы перелопаченной информации – и тот же результат. Множество примеров, в которых сообщалось об исцелении, в большинстве своём были или рекламным ходом какого-то производителя лекарств, или уловки шарлатанов. За полгода он испробовал почти всё – не помогало. И тогда он решил рассказать всё сыну. Именно поэтому в этот раз он ждал его с особым нетерпением и какой-то призрачной надеждой.

Глава пятнадцатая

Сын его не понял. Вернее категорически отказался верить тому, что ему рассказал отец. После того вечера, когда они сидели вдвоём до утра, он собрался и уехал к матери, в монастырь. Иван Николаевич очень переживал по этому поводу, хотя Татьяна ему твердила:

– Не мог нормальный сын сразу в это поверить. Всё правильно он сделал. Он, в данной ситуации, единственный, кто может встать на защиту чести своей матери. Так было во все века, и хорошо, что это есть и сейчас. Любая мать, пусть трижды будет пропащей женщиной, всегда останется самой лучшей для сына, так же как и любой сын, всегда, для матери будет самым лучшим. Теперь всё зависит от неё. Если она захочет тебе отомстить, она легко это сделает. Расскажет ему, что заразу ты привез, что у тебя там были женщины, а эпизод с таксистом и твоё видео спишет на видеомонтаж. И ничего ты уже ему не докажешь. Так что будем ждать, Ванечка.

Ждать пришлось долго, почти неделю. Сын не позвонил, а приехал неожиданно, вместе с Катей. По его виду стало понятно, что разговор будет сложный. Решили всё обсудить в квартире, где они счастливо жили многие годы. Всё в ней напоминало о тех годах. Сергей обвёл взглядом комнаты – всё было как прежде. Присели на кухне. Отец ждал, что скажет сын и жадно ловил его взгляд.

– Я не знаю, что тут у вас произошло, мать наотрез отказалась об этом говорить, но то, что произошло что-то очень страшное, это факт. Она попросила больше её не тревожить своими приездами и письмами. Она хочет забыть прошлую жизнь и посвятить себя служению Богу. Я не хочу верить в то, что ты мне рассказал и показал, так как, – тут он запнулся, – так как это моя мать. За последний год это уже вторая попытка отобрать у меня самого близкого человека. В прошлый раз не получилось, и в этот не получится. Я всё равно должен вернуть мать к нормальной, человеческой жизни.

– А почему это ты считаешь, что в монастыре ненормальная и нечеловеческая жизнь? Пути Господни неисповедимы.

– Прекрати, отец. Ты понимаешь, что я имею ввиду. Я буду настаивать, чтобы ты мне помог в этом. Если ты являлся причиной, по которой она туда ушла, то ты и будешь причиной, которая вернёт её оттуда.

– Сынок, это храм Божий. Туда нельзя приходить и уходить по чьей-то прихоти. Только сам человек может это для себя решить. Только так, и никак иначе. И пожалуйста, не делай меня виноватым. Я тебе всё рассказал, как было, и не думаю, что ты можешь меня судить. Не дай Боже тебе пережить то, что пережил я. К сожалению, я неизлечимо болен, поэтому дни, или месяцы мои сочтены. Я хочу, чтобы мы сейчас поговорили о другом. О квартире, о вас и ваших планах.

– Для меня сейчас главное мама. Остальное меня, пока, мало интересует. Я ещё раз настаиваю – помоги мне вернуть мать, и тогда всё будет по-прежнему.

– По-прежнему, это как?

– По-прежнему, это значит, что у меня, как и прежде, будет отец и мать.

– А если я скажу ещё раз тебе, что в этом деле я тебе не помощник?

– Тогда я не смогу спокойно, как прежде, видеться и общаться с тобой.

– Вот оно как. Значит, ты считаешь нормальным, что я десять лет пахал вахтовым методом, чтобы тебя выучить, и заработал, в итоге, рак простаты. Что из-за того, что я заработал этот рак, и начались сбои в нормальной половой жизни у нас, с твоей матерью, а затем она заимела себе любовника, который заразил нас СПИДом. И вот я, который всё это пережил, теперь готовлюсь к неизбежной смерти, а сын, ради которого я работал, заявляет мне, что не хочет со мной видеться? Я всё правильно понял, сынок?

– Пойдем, Катя! – Сергей встал и направился к выходу.

– Уходить никуда не надо. Я в этой квартире жить не смогу, поэтому она ваша. Вот ключи, делайте, что хотите.

Иван Николаевич вылетел из квартиры и бросился на улицу. От обиды ему не хватало воздуха, и защемило сердце. Он медленно дошёл до подъезда, где они жили с Татьяной и присел на скамейку. Выскочила Таня и вынесла в рюмке корвалол:

– Быстро выпей, и давай не будем сейчас умирать от сердечного приступа.

Для тебя в этой жизни написан другой сценарий.

Минут через пять отпустило. Они зашли в квартиру, и он ей всё рассказал, чтобы стало легче.

– Ничего, Ваня, вспомни себя в двадцать семь лет. Ещё пионерская зорька в одном месте играет. Ничего, время всё лечит.

– Нет его у меня. Да и не всё оно лечит, к сожалению. Не, ну ты представляешь, это он намекал, чтобы я поехал к ней и ещё просил прощения за то, что она сотворила, а потом ещё уговаривал вернуться, а? Какого тебе?

– Ладно, ладно, успокаиваемся – и за стол. Коньячку пару рюмок, пельменьчиков тарелочку и теплая постель, с любимой, вылечат тебя очень скоро, пошли!

Глава шестнадцатая

Сергей приехал снова только через год. У Кати неожиданно скончался отец от инсульта. После похорон приехали решать вопрос с квартирой. Сергей позвонил и сухо спросил:

– Я хочу продать квартиру.

– Ну, во-первых, здравствуй, сынок! Во-вторых, передай Кате наши соболезнования, мы только вчера узнали от случайных людей. Хотели приехать, но решили, что если бы вы захотели, то позвонили. Вот, дождался от тебя звонка. Квартира твоя, дарственная на твоё имя готова, но я думал, что ты, хотя бы из приличия, поинтересуешься моим здоровьем. Но, если тебе важнее квартира, приходи, забери документы и делай с ней что хочешь.

– Мне будет удобнее, если ты передашь документы мне сегодня.

Трубку повесили. Таня уже стояла с корвалолом возле него.

– Давай, для профилактики.

Он выпил механически. Взял телефон и позвонил Гене:

– Гена, привет! Ты сегодня во сколько можешь заехать к нам на десять минут?

– Привет! А чего только на десять минут? Я и на пару часиков заеду, с собой прихватить?

– Не надо, всё есть. Так во сколько?

– В пять заканчиваю, в пять пятнадцать у вас.

– Годится! – он положил трубку, повернулся к Тане и убитым голосом объявил, – приготовь хороший стол на пять часов.

– Что, Серёжа с Катей зайдут? – взволновано встрепенулась она.

– Нет, мы с Генкой сегодня будем сделку обмывать.

– Да, а какую?

– Вечером узнаешь! Пойду, к врачу схожу, может, чудо случилось, анализы позавчера ведь сдал, сегодня будет результат.

Чуда не случилось, всё по-прежнему было без улучшений. Хотя врач успокаивал, что организму трудно одновременно с двумя такими болячками бороться, он понимал, дела его плохи. По себе он ничего не чувствовал. Они с Танюхой жили в своё удовольствие: много бывали на природе, собирали грибы, рыбачили, охотились. Много ездили по знакомым и одноклассникам в другие города, отдыхали на море. Однако мысли о скором конце всегда его тревожили и не давали покоя.

Вернувшись домой, он поел и уснул. Таня незаметно выскочила на улицу и побежала к Сергею. Дверь открыла Катя.

– Катенька, прими наши соболезнования. Царство небесное твоему папе.

– Спасибо, заходите.

– А Сергей дома?

– Нет, ушёл давать объявления о продаже квартиры.

– Катя, – начала Татьяна, – ты понимаешь, не по-человечески это всё. Отец места себе не находит. Ты должна ему помочь всё-таки встретиться с отцом, ведь неизвестно свидятся ли ещё.

– Я понимаю, но делать ничего не буду. Это его дело, и я не собираюсь вмешиваться.

– А ты изменилась. Так ты хочешь сказать, что Сергей не собирается с ним встречаться?

– Я хочу сказать, что вам пора. Если придёт Сергей и застанет вас здесь, то будет скандал.

– Я поняла, Катя. Мне плевать на скандалы. А вот то, что вы добиваете всем этим итак смертельно больного близкого человека, это не по-людски. Бог вам судья.

Она вышла, как оплёванная. Никогда её ещё не охватывал такой ужас от человеческой жестокости. В тот же миг она силой воли вычеркнула этих людей у себя из памяти, и спокойно пошла домой. Между домами они столкнулись с Сергеем. Он приостановился, а она прошла мимо, сделав вид, что проходит мимо пустого места.

Придя домой, спокойно стала накрывать на стол. От звона тарелок проснулся Иван Николаевич. Умылся, начал ей помогать.

Гена пришёл, как и обещал, в пять пятнадцать. Зашёл, хотел раздеваться, но Иван Николаевич его остановил.

– Гена, у меня к тебе просьба, не раздевайся. Дело на пять минут.

– Ну, давай.

– Вот, возьми, занеси в мою бывшую квартиру и отдай эту папку Сергею.

– А почему я, сам, что ли не можешь?

– Гена, – оборвала его Таня, – тебя попросили, как человека, чего выкобениваешься? Сбегал, передал и бегом назад, за стол. У меня уже мясо в горшочках с грибами стынет, и водка греется.

– Ладно, чё накинулись, уже и спросить нельзя. Так что, просто отдать и всё?

– Да, просто отдать Сергею, и всё, за стол. Давай!

Через десять минут они дружно чокнулись и Иван Николаевич произнёс, как тост:

– За мою бывшую квартиру, пусть новые хозяева в ней живут долго и счастливо.

Выпили, потом ещё и ещё. Таня не уступала мужикам, так как решила сегодня тоже напиться. С каждой следующей рюмкой за столом становилось теплее и спокойнее. Утихала душевная боль, уходило, не оставляя следа, прошлое. Всё затянулось туманом. Хорошим туманом, без которого было бы намного хуже.

Глава семнадцатая

Сергей с Катей на сорок дней решили не оставаться. С денег, которые получили от продажи квартиры, оставили две тысячи долларов на памятник и оградку.

– Сходишь, мама, закажешь, а через год поставят.

– А вы, что через год не приедете?

– Не знаем, мам, это мы тебе на всякий случай.

– Ну, спасибо! Хорошо зарабатываете, если такие деньжища водятся.

– Да, уже хорошо. Мам, а что ты говорила, что Тоня должна приехать?

– Да, позвонила и сказала, что сегодня будет. А что, не хочешь видеться?

– Ну, почему же, приедет – свидимся. Сестры, как-никак.

– Привет, сестрёнка, здравствуй, мама, – за спиной неожиданно появилась Тоня.

Сергей с удивление смотрел на милую, симпатичную девушку, которая поразительно была похожа на Катю.

Поздоровались, сели за стол, помянули отца. Потихоньку разговорились.

– Вы когда назад?

– Тонь, ты знаешь, наверно завтра. Хорошо, что ты приехала, с матерью побудешь, а то нельзя её ещё одну оставлять.

– Нет, ребята, у меня съёмки на послезавтра. Поэтому я тоже завтра улетаю, я уже и билет купила, так что сиделка из меня не получится.

– И что, бросим так её одну?

– Почему, бросим? Просто у каждого своя жизнь и никто не собирается подстраиваться под обстоятельства. Ничего страшного, так ведь, мама?

Мать кивнула, встала из-за стола и пошла, чтобы никто не видел наворачивающиеся слёзы.

– Как вы там живёте?

– Да ничего живём. Серёжа устроился на работу, помощником коммерческого директора. Зарплата приличная. Приедем, будем снимать квартиру, а то от этой общаги уже тошнит – там одни чёрные живут. Так сказать – афроамериканцы. Я тоже скоро пойду на работу.

– Слушайте, а можно я к вам через полгодика приеду? У меня как раз перерыв между съёмками. Или вы актрис интересного жанра не хотите видеть в своём доме?

Катя посмотрела на Сергея, а он, в свою очередь на Тоню.

– Я не против, только мы заняты целыми днями, сама там будешь.

– Да вы мне особо и не нужны. Я Париж хочу посмотреть, да и дельце там у меня небольшое есть. Обузой не буду, деньги у меня есть. Пришлёте приглашение?

– Хорошо, сестричка, приезжай. Там и поговорим. А сейчас я пошла собираться.

– А я пойду, посплю. Кать, ты бы сгоняла где-то купила на вечер вискарика, или текилу, а то пить это пойло уже не могу.

Вечером собрались близкие знакомые. Посидели немного и разошлись. Мама пошла спать, а молодёжь продолжила «веселье». Поминками это было трудно назвать, так как много смеялись и шутили. Отца вспомнили только один раз, и то, мимолётно, невзначай. Засиделись допоздна. Утром позавтракали и поехали в аэропорт. Через два часа каждый летел в свою сторону, со своими мыслями. Катя думала о том, как она обставит квартиру. Тоня думала о скорой поездке в Париж. Сергей думал и о Тоне, и о Кате. Причем мысли были очень сумбурные, и не понятные. Только одно удивляло его. Он сам себя ловил на мысли, что ему было абсолютно всё равно, чем занимается Тоня. И даже вспоминая то видео, его не охватывало отвращение к этому человеку. Наоборот, она оказалась вполне нормальным человеком, приятным в общении. А что до её работы – так ведь это работа. Кто-то чистит туалеты, кто-то выносит утки из-под больных, кто-то лечит геморрой, ковыряясь в задницах. Так он думал и, в конце полёта, уже сам себя переубедил в том, что порноактриса не самый худший вариант, тем более, что там хорошо платят. А это, как ни парадоксально, очень важный, если не самый главный аргумент.

И, размышляя об этом, ничего ему его сердце не подсказало. А ведь именно в это время, в страшных муках, в далёком монастыре умирала его мать.

Умирала долго и громко. От боли она сорвала голос, и уже в изнеможении не кричала, а хрипела, с выкатившими от боли глазами. И в этих муках она думала только о нём, о своём любимом Серёженьке. Перед глазами пролетело всё: и тяжёлые роды, и кормление грудью, и воспаление лёгких, когда она чуть не сошла с ума. Вспоминалось всё до мельчайших подробностей. Никого, никогда она больше него не любила. И даже то, что он её не ослушался, не приехал ещё раз забрать, а она бы уже согласилась, не могло изменить её чувства к нему. В последнем вздохе, с полными от слёз глазами она прошептала только одно: «Серёженька, мой любимый сынок, прощай!».

Похоронили её тихо, по монастырским правилам. Согласно предсмертной воле усопшей, сообщать никому не стали, да и не было ни адресов, ни фамилий, ничего. Только и осталось-то от человека – холмик и крест с надписью: «Здесь покоится послушница Анастасия».

Глава восемнадцатая

Тоня, как оказалось, родилась раньше Кати, и поэтому, старалась всё в доме взять под своё руководство.

– Спасибо, что встретили, родственнички. Без приглашения меня бы не пустили. В аэропорту пять девчонок сняли с рейса – заподозрили, что те едут сюда заниматься проституцией. И меня бы не пустили – не замужем, молодая, красивая, значит проститутка.

Она по-хозяйски обошла все три комнаты, посмотрела какая из них для неё, и довольная плюхнулась на тахту.

– А я тут у вас, по ходу, задержусь. Вас не стесню, а вместе веселей.

После ужина сообщила:

– Знаешь, что, сестричка, я не хочу сидеть у вас на шее, поэтому хочу взять на себя всю кухню.

– Да на здоровье!

– Нет, ты не поняла, я хочу полностью всё взять на себя – от покупки всех продуктов, до мытья посуды.

– Да брось ты, Тонька, что мы тебя не прокормим? Правда, Серёжа?

– Я не знаю, разбирайтесь сами, только я хочу быть уверен, что мой желудок не пострадает.

– Вот и решили. Ты как, Катя, готовишь ему, по заказу, или удивляешь каждый раз?

– Только по заказу. Его желания предугадать трудно, особенно это касается еды.

– Ну, сейчас вообще заинтриговала. Короче, рассказывайте, где берёте продукты, и что готовить на завтра?

Готовила она очень хорошо. Кате стало намного легче, да и по деньгам всё складывалось как нельзя лучше, тем более, что она была уже на четвёртом месяце беременности.

Тоня и этот момент учла и, через пять дней после своего приезда соблазнила Сергея. Не то, чтобы он этого хотел, но Катя уже чисто технически не могла его полностью удовлетворять. Случилось это как-то буднично. Он пришёл раньше с работы, а Катя сдавала вечером зачёт. Тоня сразу же предложила:

– Может помочь снять спермотоксикоз, а то, смотрю, скоро штаны порвёшь.

– Ты понимаешь..

– Да, понимаю я всё, не дурочка, – оборвала она его, – но лучше так, чем будешь втихаря бегать к вонючим проституткам.

– Ты так говоришь, как будто тебя только что с иконы сняли.

– Так, Серёжа, давай договоримся на берегу. Порно моя работа. Там настолько жёсткие требования к чистоте, что даже при малейшем намёке на какую-то заразу, актёра вышвыривают на улицу без выходного пособия. Ещё вносят в базу данных, и ты уже никогда не сможешь работать в этой сфере. Поэтому, в этом отношении там всё идеально чисто. А что касается морально-этического аспекта, то тут просто нужно всё смотреть с правильного ракурса. Тебе ведь впихивают в голову вещи, которые ты считаешь недопустимыми? И что? Ты, ради денег, ради карьеры всё терпишь, и позволяешь им это делать, не смотря на свои принципы. Так и тут. Мне никогда не нравилось то, что я делаю, но я просто актриса, которая вынуждена играть отрицательные роли. Понятно? Тогда давай быстро в постель, лечиться.

Вечером, как ни в чём не бывало, они дружно ужинали и строили планы на будущее.

– Представляешь, Кать, у меня же здесь есть знакомый. Он давно уехал сюда, а мы с ним вместе работали. Правда, он по другому профилю, он гей. Я с ним созвонилась, и он нас всех пригласил завтра в ресторан, вот, я записала.

– ИКРА, – прочитал Сергей, – это на бульваре Распай. Русский ресторан. Там в основном икра и водка, но качество отменное. Как, Кать, сходим?

– А почему нет? Правда я очень отрицательно отношусь к этой категории, так называемых, мужчин, но в данном случае можно сделать исключение, а кто платит?

– Тут платит каждый за себя. Поэтому икру ложками не жрать, водку стаканами не пить!

Ресторан был уютный, современный, без намёка на русское. Сразу бросалось в глаза фортепиано, потрясающего алого света.

– Вообще, это не ресторан, а модерновое бистро, с великолепной кухней. А основал его уроженец Санкт-Петербурга Михаил Андреевич, – объяснил сразу Жан-Пьер, которого все в России звали Женя.

Познакомились, выпили, поболтали о том, о сём. Тоня и Женя ушли на перекур, а Серёжа с Катей остались слушать живую музыку. Когда они вернулись, Женя тут же бросился расспрашивать о беременности Кати, сроки, когда рожать. Потом попросил разрешить нас сфотографировать. Фотографировал долго, в разных вариациях. Через час попрощались.

– Что значит русский человек – заплатил за всё сам. Знала бы, что так будет, я бы всё здесь попробовала.

– Ладно, и так хорошо, тебе на ужин не надо ничего готовить.

В воскресение решили просто бездельничать. Идти после вчерашнего ресторана никуда не хотелось, а для прогулок погода была неподходящая. Лежали все на одной тахте и смотрели какую-то сопливую мелодраму. Неожиданно раздался звонок. Тоня взяла свой телефон.

– Привет, нормально. Спасибо за ужин, всё было хорошо. К нам? Сейчас? Не знаю, сейчас спрошу, – она прикрыла телефон рукой, – Женя звонит, хочет с нами встретиться.

– Так, иди, прогуляйся, мы тут при чём?

– Серёжа, он говорит, что хочет со всеми нами встретиться, есть разговор. Он уже возле дома, с бутылкой коньяка.

– Ладно, пусть заходит, пошли, переоденемся. А ты накрывай на стол, подружка гея.

Женя вошёл, осмотрелся, присел.

– Мило тут у вас. Не помешал?

– Нет, мы тут бездельничали, кино смотрели, – Тоня поставила сыр и колбасу на стол, – сейчас бокалы принесу.

– Камю Элеганс, – прочитал Сергей, – не пил ещё.

– Это не из сильно дорогих, но выдержка – не менее 10 лет.

Попробовали, восхитились, стали ждать, когда Женя скажет, зачем припёрся. Тот молчал и говорил о чём угодно, кроме того, зачем пришёл. Когда бутылка наполовину уже была пуста, поинтересовался:

– Дорого сейчас за квартиру в этом районе берут.

– Дорого, но нам здесь удобно.

– Хотите через год купить такую же?

– Я не думаю, что ты допускаешь, что мы скажем «нет», – Тоня присела, – ладно, хватит задрачивать! Говори, зачем пришёл?

– В общем, так, – он поставил бокал, – вчера охренел от вашей похожести, сестрички. И оттого, что Катя беременна.

– Хорошо начал, не останавливайся на мелочах, – Тоня с нетерпением ждала продолжения, предчувствуя что-то хорошее.

– Так вот, у меня давно уже лежит в столе классный сценарий. Если кратко, то порноактриса беременеет и, затем рожает. Вычислив день, она понимает, что отцом может быть один из трёх, которые снимались с ней в тот день. Дальше интриги, поиски, любовь и хэппи энд.

– Слишком кратко, но ладно. Мы причём?

– А вот тут, как раз, и интересно. Беременная нужна натуральная, и роды натуральные. А где я вам найду такую актрису, которая будет сниматься до, во время и после беременности. Нет, конечно, ничего невозможного нет, но при этом бюджет фильма будет космическим, съёмки будут длиться больше года, и так далее. А тут, если предположить чисто гипотетически, то мы снимаем вас двоих, одна снимается беременная и рожает, вторая играет порноактрису, вас же родная мать не различит, то мы за три месяца запустим фильм в прокат, причём вы заработаете очень неплохие деньги.

– Ну и ты, соответственно, тоже не сильно обеднеешь, – Тоня встала и принесла ещё сыр, – всё это хорошо, но есть три «но».

– Слушаю!

– Во-первых, сначала нужно на это уговорить Сергея с Катей, во-вторых, нужно знать сумму, а в-третьих, у меня виза через неделю заканчивается.

– Во-первых, продюсер сказал, что вопрос визой решит, во-вторых, для того, чтобы получить согласие Кати и Сергея я и сижу здесь, а в-третьих, – триста тысяч евро, а это, между прочим, неплохие апартаменты в пригороде.

Глава девятнадцатая

Мария Никитична, мать Кати и Тони, уже привыкла к новому расписанию своей жизни. Утром вставала, кормила двадцать курей, которых оставили, чтобы были яйца, затем шла в церковь. Там стояла всю службу, а потом возвращалась домой. Садилась возле окна и смотрела, как идут люди с электрички. Нет, не просто смотрела, а жадно всматривалась в силуэты и лица спешащих людей. «А вдруг захотят неожиданно приехать?» – думала она. Затем она кушала, и ложилась отдыхать. Потом, в четыре часа, встречала вторую электричку и только потом шла во двор. В частном доме всегда есть работа во дворе, а с тех пор, как не стало Саши, все заботы по дому легли на неё. Вечером она опять ходила в церковь, и потом ждала третью, последнюю, вечернюю электричку. Она специально съездила в город, в аэропорт, чтобы узнать расписание самолётов оттуда. Потом сравнила с расписанием электричек и решила, что приехать молодые могут только на трёх, в одиннадцать, шестнадцать и в двадцать один тридцать. На могилку ходила в воскресение. Сидела подолгу и плакала. Как жить дальше она не знала. Просто жила и ждала чуда. Чудо не приходило. Но сегодня, к калитке подошла какая-то девушка и позвонила. Мария Никитична быстро вышла.

– Вы мама Кати?

– Да, а что случилось? – не узнала её Мария Никитична.

– Здравствуйте! Нет, не волнуйтесь, ничего не случилось. Можно я войду?

– Ох, дура старая, совсем из ума выжила, человек пришёл, а я его за порог не пускаю, – стала причитать она, – проходите, как вас величать?

– Я Света, сестра Серёжи, вашего зятя. Мы на свадьбе виделись, не помните?

– Да, дочка, садись. Чайку поставить?

– Спасибо, я не надолго, обратно электричка через сорок минут, так что хочу до вечера домой попасть.

– Да, оно и понятно.

– Мария Никитична, а я ведь к вам с посылочкой от Кати.

– Да? – было видно, как засияло лицо пожилой женщины. – А что ж это она тебя решила погонять по электричкам, адрес что ли забыла мой?

– Нет, не забыла. Просто это деньги, а по почте отправлять она не захотела. Мне перевела на карточку, и вот я здесь. Вы не волнуйтесь, мне не сложно.

– Деньги, говоришь?

– Да, вот здесь тысяча долларов. Если хотите, я поменяю на наши.

– Вот, значит как! Я её жду тут каждый день, глаза все проглядела, а она не звонит, не пишет, решила деньгами от матери с отцом откупиться?

– Что вы, Мария Никитична, просто они там работают, учатся целыми днями, наверно не всё получается, вот и решила вам помочь.

– Тебе сколько раз звонили?

– Раза три, – соврала Света, разговаривали они каждую неделю.

– Вот, видишь, а со мной ни разу. Вот и получается, что родители для них – ничто. Наверно своим папе с мамой Сергей частенько позванивает?

– Сергей не общается ни с мамой, ни с папой, – Света опустила глаза.

– Ах, вон оно как, не общается. Так это он и дочь мою заставляет не общаться. Вы что, молодёжь, совсем с ума посходили? Как это можно с родителями не общаться? «Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием», «Слушайся отца твоего: он родил тебя; и не пренебрегай матери твоей, когда она и состарится» – это не я придумала, так Господь велит, а кто этого не делает, тот грех страшный на себя берёт. Вот, что, милая, забери-ка ты эти деньги, отошли назад и скажи, чтобы купили билет и немедленно прилетали – он к своим, а Катя с Тоней к своим родителям. Не для того мы их рожали и воспитывали, чтобы всякие морды на поганых купюрах созерцать вместо личиков детишек наших родненьких. Уходи, и больше с такими поручениями ко мне не приезжай. Приедешь – не пущу! Прощай, Света, и прости, может ты тут и ни при чём.

В тот же день Света вечером позвонила Кате. Она выслушала молча, пожала плечами и сказала ей, чтобы та деньги оставила у себя, на всякий случай.

Глава двадцатая

Пробы прошли успешно. Съёмки шли полным ходом. Катя оказалась неплохой актрисой и вполне устраивала всю съёмочную группу. О Тоне вообще никто ничего не мог сказать – она играла все свои эпизоды на «ура». Пять месяцев пролетели незаметно. Катя уже с трудом ходила, но нужно было доснимать эпизоды и в таком состоянии. Для достоверности её снимали по пояс оголённой. Эти сцены её особенно давались с трудом, и она целыми днями пропадала в павильонах. Тоня в это время помогала Сергею пережить вынужденное воздержание, что у неё получалось совсем не плохо.

Через неделю всё было снято, и все ждали только родов, съёмки которых были обязательным пунктом контракта. Катя боялась этого момента больше всего. Тоня её успокаивала, как могла. Женя нанял хорошего врача, который был готов в любой момент принять роды. В палату, где она должна была рожать, завезли аппаратуру, и начали репетировать.

В предполагаемый срок у Кати начались схватки. Её срочно перевезли в клинику и начали снимать.

– Дублей не будет, сама Катенька понимаешь, от тебя сейчас зависит успех фильма, – Женя нервничал больше всех.

Сергею запретили присутствовать, так как по сценарию героиня рожала без присутствующих. Через три часа вышел Женя. Футболка на нём была мокрая. Из палаты доносился детский крик.

– Всё нормально, старик, – у нас девочка.

Через полчаса ему разрешили зайти. Катя лежала измученная, красная, и мокрая.

– Какой кошмар, – только и сказала она, – если бы знала, что так всё будет, ни за что бы не согласилась.

– Всё, Катенька, всё уже позади. Отдыхай. Я утром приеду.

В студии все собрались на фуршет. Материал был отснят, и все были счастливы. Подошёл Женя.

– Слушай, Тонька, у меня родилась мысль. Давай, в случае успеха, теперь ты будешь беременной, а Катя будет играть ту, что до и после. Сделаем вторую серию, продолжение, только уже усложним. Тонька беременная будет сексом заниматься, ну и так далее, а? Представляешь?

– Представляю! Только давай сначала за это рассчитаемся.

– Да, ладно, в контракте чётко написано: «На шестой день, после окончания съёмок».

– Ладно, поговорим потом, нам с Серёжей пора, надо всё приготовить к приезду Кати.

– Только не беременей без моего разрешения, ладно?

– Ладно, будь спок!

Дома, традиционно, сначала были процедуры для снятия напряжения, потом ужин. В первый раз легли вместе в постель.

– Серёжа, а ты не думал, что через месяц Тоня отойдёт и как мы дальше?

– Думал. Кате всё расскажем и будем жить втроём, как шведская семья.

– Ты думаешь Катька согласиться?

– А куда она денется?

– Возьмёт, психанёт, и уедет к маме.

– Не уедет, мать её уже не примет, обиделась.

– Запомни, мать всегда примет своего ребёнка, особенно в беде, так что я не уверена. Давай пока не будем ничего ей говорить.

– Хорошо. Давай ещё разок, больно ты хороша, сегодня, чертовка.

– Я всегда хороша с тобой, потому, что ты мой первый, по-настоящему желанный мужчина.

Неожиданно зазвонил телефон. Звонила Света:

– Привет, поздравляю папаша!

– Спасибо, сестрёнка!

– Мама умерла.

– Когда?

– Точно не знаю, но уже давно.

– А почему не сообщили?

– А ты им адрес оставлял?

– А ты?

– За себя отвечай, сынок. Я хоть позвонила, поинтересовалась, а вы там вообще с Катькой охренели. Не звонят, не приезжают, весело вам там, да? Ты знай, Серёжа, тебе такое не пройдёт даром. Я очень не хочу, чтобы эти твои грехи по отношению к родителям отложились на судьбе твоих детей, но так, к сожалению, бывает, подумай!

– Только не надо меня делать ещё и виноватым. Это они намутили, пусть им Бог будет судьёй.

– Ну-ну. Библию почитай, или в интернете набери, что такое почитание родителей, может очки твои розовые и спадут с твоего носа.

– Ладно, хорош мне нервы трепать. Сообщила, и на том спасибо.

– Не нужно мне твоё спасибо, как Марии Никитичне ваши вонючие деньги. И вообще, пошёл ты…

Трубку повесили.

Глава двадцать первая

Иван Николаевич узнал о смерти Валентины от Светы.

– Ты поедешь на могилу матери?

– Конечно, пап, поеду!

– Когда?

– Собиралась в следующую пятницу.

– На машине?

– Нет, поездом.

– Сама?

– Да!

– Я поеду с тобой. Вернее, поедем на машине, вместе. За выходные обернёмся туда и обратно, чтобы не отпрашиваться. У нас сейчас завал. Договорились?

– Хорошо, пап.

Вечером он сообщил о смерти Валентины Татьяне.

– Мы поедем вместе со Светой.

– Она согласилась?

– Да!

– А Сергей?

– Ничего не говорила.

– Конечно, поезжай, ведь сколько прожили вместе, детей вырастили, да и с дочкой пообщаешься, столько не виделись. На день рождения свой её пригласи.

– Хорошо, я знал, что ты меня поймёшь.

Ехали долго. Дороги были отвратительные. Добрались в субботу утром. После того, как они показали свои документы, их запустили вовнутрь. Это был старый закрытый монастырь. Их провели на кладбище и показали могилку. Ничем не примечательный холмик, с обычным деревянным крестом, каких было там десятки. И только надпись указывала, что тут покоится именно она. Положили цветы, и стояли молча. Слёз не было ни у него, ни у дочери. Каждый думал о своём. Единственное, что объединяло их мысли – это Сергей.

– Она ведь его больше всего любила.

– Да, но я, пап, не обижалась.

– Он знает?

– Да!

– Обещал приехать?

– Нет!

– Почему?

– Он очень изменился. Главное для него – деньги. Всё, что денег не приносит, на это он не обращает внимания.

– А Катя?

– Да ну их, пап! Как думаешь, хорошо ей там, на небесах?

– Я думаю хорошо! Грехи все свои она замолила, а остальное не важно. Так что, будь уверена, ей там очень хорошо, и Бог даст, увидимся.

– А ты что, хочешь, чтобы там Вы были опять вместе?

– Наверно, да. Мы ведь, дочка, прожили очень хорошую жизнь, и то, что так случилось – это, наверно, для всех нас испытание. Очень тяжёлое, очень сильное испытание. Бес попутал, и теперь вот мучаемся все.

– А ты в церковь ходишь?

– Нет, не хожу. У меня не как у всех. Я считаю, что Бог у меня в сердце, он всегда со мной, поэтому мне не надо никуда ходить. Когда хочется, я мысленно обращаюсь к нему со всем, что у меня на душе.

– Пап, неужели ты скоро умрёшь? – Света заплакала и уткнулась в его грудь.

– Не знаю, наверно, да! Но ты не плачь, доча, мы всё равно с мамой будем возле вас, наших любимых, маленьких детишек. Пойдём, я думаю, мама нас слышит, и не надо омрачать нашу встречу с ней.

Всю дорогу назад Света спала, а он не мог понять, что же произошло. Там, в монастыре, на могиле Вали, он говорил то, что ему и в голову не приходило. Губы сами всё рассказали, как будто кто-то другой, а не он всё это говорил. Теперь нужно было это всё понять, переосмыслить и очень многое для себя решить.

Глава двадцать вторая

Сказать, что у фильма был грандиозный успех, было нельзя. Успех заключался в том, что его бюджет окупился и даже получился небольшой плюс. Случилось это не сразу. Поэтому проект второго фильма сразу отложили. Деньги им заплатили, но, опять же, не сразу. Они стали подыскивать домик, или квартиру на окраине. Оказалось, что цены на более-менее приличное жильё, даже в пригородах Парижа начинались с трёхсот тысяч евро. Вариантов было мало, съёмки отложили, так что решили ждать.

Сегодня было день рождения у маленькой Машеньки, и все вместе собрались вечером за праздничным столом. Машеньке исполнилось полгода, и она уже спокойно сидела в своём стульчике, с интересом рассматривая всё вокруг. Веселье как-то не складывалось. Мечты о скорой покупке своей квартиры не оправдались, на работе у Сергея повышения не предвиделось, Тонька была без работы. Только у Кати было всё нормально: она защитила экстерном диплом и теперь могла спокойно искать работу, а пока получала пособие.

В конце вечера Катя, как бы невзначай, сообщила:

– А я ведь, ребятки, завтра улетаю.

– Куда это мы улетаем? В сказку? – Сергей даже не понял того, что она сказала.

– Я, вместе с Машенькой, улетаю к бабушке, вот билеты, дорогие мои родственнички.

– Ты чего это вдруг? – Тоня подошла и пристально заглянула в глаза Кати.

– А мне просто надоело ваше скотство. Уже почти год вы оба мне изменяете, причём нагло, и подло. Можете не возражать. Я женщина и знаю, как часто мой муж хочет «спустить пары». Так вот, когда мне стало уже неудобно прыгать на нём, я заметила, что он ко мне охладел. Я перечитала кучу советов из женских форумов и выяснила, что любящие свою жену мужики, у которых нет никого на стороне, даже в беременность, до самых родов уговаривают своих жён им «дать». Серёжа молча переносил воздержание и я решила проверить. Вот здесь, – она показала на горшок с искусственным кустарником, – я установила видеокамеру. Всё самое интересное я переписывала, и у меня уже скопилось достаточно хорошего видео с вашими забавами. Вы даже спали вместе, когда я рожала. Как это мило с вашей стороны! Так вот, сейчас вы вдвоём, по-быстрому, оденетесь и уйдёте, до восьми часов утра. К этому времени я спокойно соберусь и уеду. А вы потом делайте, что хотите. Ни ты Тонька, ни ты Сергей меня больше не интересуете. И, пожалуйста, без уговоров, соплей и просьб о прощении. Не прощу, ни одному, ни другому. А тебе, Серёженька, я советую до десятого числа, каждого месяца, присылать мне треть своей зарплаты. Если же кто-то из вас не выполнит того, что я говорю, мне придётся вызывать полицию. Вы же не забыли, что Машенька родилась во Франции, и является её подданной. А французы умеют заботиться о своих подданных. Я не шучу! В случае чего затаскаю по судам. Понятно? А теперь десять минут, и чтобы духу вашего здесь не было, твари. Да, кстати, половину гонорара я забираю, ты же понимаешь, Сергей, что там твоих денег нет, мы эти деньги заработали с Тонькой, так что, сто пятьдесят тысяч я уже перевела на свой счёт. Всё, спасибо за внимание и прощайте.

С этими словами она зашла в детскую и плотно закрыла за собой дверь.

Глава двадцать третья

Мария Никитична сегодня шла домой улыбаясь. Первый раз, на вечерней службе, батюшка трижды осенил её крестом и благословил. Лил проливной дождь, она вся промокла, но всё равно шла и улыбалась. Зайдя домой, она первым делом зажгла свечку, ту, которую её дети привезли из Иерусалима, с Храма Гроба Господнего. Разделась и тут же кинулась к окошку, чтобы не пропустить электричку. На улице стали появляться первые люди, которые бежали под дождём домой. Всё было как обычно. Она присела и стала жадно вглядываться в силуэты. Резкая вспышка света ослепила её. Глаза плохо видели, но она пристально стала вглядываться и увидела, что возле калитки остановилась машина. Двери открылись, и из машины вышла Катя. Она бы узнала этот силуэт из миллионов. Ей не обязательно было видеть её лицо. Ей не обязательно было уже смотреть. Она не бежала, она летела к своей маленькой девочке, которая на руках держала крохотного человечка, её кровинушку, маленькую Машеньку. Обнявшись, они не заметили, что дождь прекратился. Они не слышали, что таксист спрашивал, куда занести чемоданы, они просто плакали от счастья, и ничего вокруг в этот миг для них не существовало.

Когда уложили Машеньку спать, сели на кухне пить чай. Разговаривали долго. Катя ничего не скрывала от матери и всё, что у неё накопилось на душе, рассказала.

Ничего не могла ей сказать мама, ни плохого, ни хорошего.

– Что ты молчишь, мама?

– А что говорить доченька? Я после того, как Света мне рассказала всё про родителей Серёжи, уже и не знаю, что и думать. Всё в этом мире перевернулось, и судить обо всём этом мне уже никого не хочется, да и не зачем. Жизнь всё равно расставит всё по своим местам. Об одном тебя попрошу, Катенька, позвони отцу Серёжи, пусть приедут, внучку увидят. Как бы там не было, а они имеют на это право. Ты же знаешь, ему недолго осталось, пусть хоть какая-то радость у человека появится.

– Хорошо, мама, завтра позвоню и приглашу их в гости.

– Спасибо, милая, пойдём спать, завтра к папе на могилку сходим, поговорим.

После обеда, когда сходили на кладбище, Катя позвонила Ивану Николаевичу:

– Здравствуйте! – она специально не представилась и не назвала его по имени, чтобы проверить, помнит ли он её голос.

– Здравствуй, Катенька, что-то случилось?

– Нет, Иван Николаевич, а почему вы спрашиваете?

– Просто, когда вы не звоните, я знаю, что у вас всё хорошо. А раз позвонили, значит, что-то случилось.

– Нет, не волнуйтесь, – она решила не говорить пока об их разрыве с Серёжей, – просто я приехала к маме с Машенькой, вашей внучкой, хотим пригласить вас в гости.

– Ой, спасибо, дочка. Так неожиданно. Конечно, приедем, в пятницу, или субботу, как вам удобнее?

– Приезжайте в пятницу, с ночёвкой, посидим, поговорим, рюмочку выпьем, а в субботу на могилу к папе сходим.

– Договорились, Катенька, мне одному приезжать?

– Ну почему одному, возьмите Свету с собой, я буду рада видеть вас обоих.

– Хорошо, спасибо, Катюша, до встречи!

Мама одобрительно кивнула:

– И от меня тебе спасибо, доченька. Это по-нашему, по-человечески. Пойдём по магазинам, а то у меня сама видишь, и мыши в холодильнике повесились.

– Пойдём, это я люблю. А ещё я соскучилась по кухне, хочется самой всё приготовить, хорошо?

– Да ради Бога, готовь на здоровье, а я тогда комнату гостям приготовлю, да в доме приберусь. Совсем всё паутиной заросло.

У женщин закипела работа, причём обычную, рутинную работу по дому они обе делали с необыкновенным удовольствием, припевая каждый свою песенку.

Когда приехали гости, всё в доме блестело, а стол ломился от всяких вкусностей.

Встретились, как родные. С радостью. Так встречаются, когда хотят этой встречи обе стороны. Так встречаются, когда рады видеть друг друга. Так встречаются, когда долго не встречались. Дедушка был без ума от Машеньки. Он привёз целую гору игрушек и теперь они сидели на полу, вдвоём, и, счастливые, игрались. Мария Никитична сидела и улыбалась. Девчонки пошли поболтать в Катину комнату. Потом сели за стол, много пили, так как, пока не виделись, скопилось много тостов. За внучку, за приезд, за Свету, которая была беременна, в общем, пили от души и для души.

Разошлись далеко за полночь. Девочки легли у Кати в комнате, а Иван Николаевича уложили в зале, на диване. Когда Света с Машей уснули, Катя выскользнула из спальни в зал, и увидела, что Иван Николаевич не спит. Она поняла, что он ждал её.

– Садись, Катюш, расскажи всё-таки, что случилось, не томи душу.

– Разошлись мы с Серёжей. Изменил он мне с моей сестрой. И не просто изменил, а предал. Всё время, пока я была беременной, и после того, как родила, они постоянно, много мне изменяли.

– Ты уверена в этом?

– Полностью, я установила видеокамеру и всё тайно сняла.

– Понятно. И что теперь?

– А теперь я буду жить у мамы, а они там. Будет деньги высылать мне на дочку, как-то проживём.

– Развелись официально?

– Пока нет!

– Ну и правильно. После того, что случилось нужно обязательно пожить подальше друг от друга, а там сердце всё подскажет. Это я тебя не успокаиваю, нет. И переубеждать тебя нет смысла, ты пострадавшая, делаешь всё правильно. Просто не рви по живому. Нашу с Валей историю вспомни. Измена, конечно, это грех и предательство, но…. Ты всё-таки не торопись. Я не говорю, чтобы ты его прощала, нет. Но помни, что когда проходят годы, и меняются обстоятельства, очень часто на всё в прошлом смотришь по-другому. Даже церковь учит, что раскаяние – это путь, который может, а иногда и должен, пройти каждый. Ибо все мы грешны. Ну, это я своё мнение сказал, так сказать, опираясь на свой горький опыт, а решать, конечно, тебе. Иди, доченька, спи спокойно, у тебя теперь есть стимул жизни.

– Машенька! Расти её и радуйся, да нас не забывай.

– Хорошо, Иван Николаевич. Мы теперь будем часто видеться, когда-нибудь и мы к вам приедем.

– Милости просим, очень буду рад. Спокойной ночи!

Глава двадцать четвёртая

Прошла неделя, а у него не выходила из головы та поездка к внучке. Это был один из самых счастливых дней в его жизни, с тех пор, как всё случилось.

– Круг замкнулся, наверно скоро меня не станет. Ты уж, Танюха, меня прости, но прошлая жизнь не отпускает.

– Я понимаю, только что-то ты рано собрался. Никакой круг ещё не сомкнулся, в нём не хватает ещё пару звеньев, так что, не торопись.

– Да, ты права, хотелось бы, чтобы всё закончилось, как в хорошем сериале, но боюсь, что не получиться.

– Не бойся, всё получится, вот увидишь.

Через неделю он слёг. Всё шло к развязке. Врач, который его наблюдал все эти годы, подтвердил: организм потерял иммунитет и вскоре всё закончится.

– Спасибо, доктор, за всё.

– Мне очень жаль, но медицина, пока, бессильна, а чудес не бывает. Прощайте, Иван Николаевич. Постарайтесь быть самим собою, и молитесь, это сейчас именно то, что вам нужно.

Он ушёл, и вместе с закрывающейся дверью ушла последняя надежда.

– Конечно, Танюха, он не должен был мне этого всего говорить, но я уже давно взял с него обещание, что он мне не будет врать. Он молодец. А ты не реви, ещё, может, месяц проживу, слышала? Мне сейчас только слёз твоих не хватает. Давай, будем подниматься, накрой стол, выпить хочу, поговорить с тобой хочу.

Приехала Света, которой позвонила Татьяна.

– О, привет, а ты какими судьбами?

– Да проезжала мимо, дай, думаю, заеду, видишь, какой у меня нюх – прямо к столу.

– Нюх, говоришь, – тут он внимательно посмотрел на Татьяну, – ну, ну.

– Как дела, давай по стопочке?

– Пап, мне же нельзя!

– Я тебе тысячу раз давал читать эту книжечку, «Алкоголизм», где чёрным по белому написано: «Детям с четырнадцати лет, как и беременным ежедневная норма потребления вина не должна превышать двести граммов». Ты понимаешь слова: ежедневная и двести граммов?

– А что, вино есть?

– Танюша, тащи вино!

– А как твой мужик, не пьёт?

– Нет, пап, сказал: «Пока не родишь – не буду!»

– Видишь, а ты его бросать хотела. Человека надо понимать и помогать. Он нормальный мужик, живи с ним, главное, что он тебя любит. Видишь, как у Серёги всё перевернулось?

– Да, ну давай, пап, за здоровье!

Как только Света уехала, Иван Николаевич упал и потерял сознание.

«Скорая» приехала быстро. Его привели в чувства и дали снотворное. Таня позвонила Свете.

– Так, я наверно у вас заночую, хорошо?

– Хорошо, возвращайся.

Света смотрела на уснувшего отца и думала, что это всё. Но он неожиданно проснулся и спросил в бреду:

– Серёга ещё не приехал?

В этот момент зазвонил телефон.

– Дай, Таня, трубку! Это мне! – он еле говорил. – Да, сынок, ты где?

Света с Татьяной переглянулись, понимая, что это бред.

– Конечно, жду! Конечно, дождусь, во всяком случае постараюсь, – трубка упала из рук, и он опять потерял сознание.

Врачи молча переглянулись, когда зашли, и сообщили, что уже не надо ничего колоть, всё уже за пределами их возможностей.

Две женщины сидели и плакали, так как понимали, что возможно уже никогда его не увидят.

Прошёл час. Иван Николаевич опять очнулся, оглянулся, сам сел на край кровати и удивлённо, спокойно сказал:

– Девчонки, а почему вы ещё стол не накрыли? С минуты на минуту Сергей приедет, а мне даже с сыном и посидеть не дадите?

– Ой, Света, действительно, что это мы, совсем забыли. Давай, помогай!

Они всё делали, как он хотел, понимая, что в последние минуты спорить нельзя. Когда всё было готово, он сам налил всем, и в рюмку, где должен был быть Сергей тоже. Он улыбнулся и приложил палец к губам.

– Слышите, такси подъехало. Иди, Света, открывай.

Света встала, подошла к двери и открыла. На пороге стоял Серёжа. От неожиданности она чуть не упала.

– Привет! – он бросился к отцу.

Так это что он действительно час назад звонил? – Таня тоже от неожиданности присела.

– Ну, да, я с аэропорта позвонил и сказал, чтобы меня подождали к ужину, – он повернулся к отцу, – ну, как ты?

– Ты знаешь, бывало и получше, но сейчас тоже неплохо.

– Что врачи говорят?

– Да всякую ерунду! Садись, давай за встречу. Девчонки, вы что замерли?

Света отозвала Татьяну.

– Что это было?

– Не знаю, но мне казалось, что я схожу с ума.

– Я тоже. Смотри, вроде отошёл, я неверно поеду. Если будет плохо, звоните.

– Хорошо!

Света попрощалась и уехала. Татьяна пошла спать в соседнюю комнату.

– Пап, ты прости меня, за всё. Я не знаю, как это получилось, но уже ничего не вернуть.

– Всё нормально, сынок. Я на тебя уже давно не держу зла, я ведь всё прекрасно понимаю, и переосмыслил многое, но что толку, как ты говоришь, уже ничего не вернуть. Внучка у меня такая красавица. Недавно был у них в гостях, приглашали.

– Да? И как там они?

– А вот ты с утра возьмёшь мою машину, вернее нашу машину – я тебя сразу в техпаспорт вписал, – поедешь и сам всё узнаешь. Только выбрось всё из головы. Только ты, она и дочка. И говори сердцем, не думай, не подбирай слова, просто скажи, что хочется, а там, будет всё зависеть от того, поверит она тебе, или нет. Потом приедешь, всё расскажешь, а сейчас спать, утром рано вставать.

Глава двадцать пятая

Утром Иван Николаевич не захотел вставать, а скорее всего, не смог. Сказал, что у него больничный, и он имеет полное право лежать целый день в постели. Когда Сергей уехал он позвал Таню.

– Присядь. Мне кажется, теперь уже все звенья на месте.

Таня отрицательно покачала головой и заплакала:

– Нет, ты должен дождаться внука.

– Ну, ты даёшь, Танюха! А потом правнуков, а потом ещё что-то придумаешь, нет. Не гневи Бога, всё и так хорошо. Я хочу тебя попросить об одной вещи.

– Проси!

– Давай я поеду в больницу! Я не хочу, чтобы весь этот ужас происходил у тебя на глазах. А потом заберёшь меня, в день похорон, возле подъезда полежу, чтобы как положено все простились, и потом на кладбище. Пожалуйста, пойми, так будет для всех лучше. Я с доктором договорился, а ты будешь приходить, и кормить меня, так как я не смогу ту баланду есть. Выполни, ты ведь всегда меня слушала.

Таня по телефону всё рассказала Сергею и они, все вместе, приехали к нему.

– Помирились? – спрашивал он их обоих.

– Да! – отвечала Катя.

– Если ещё раз такое произойдёт, ты ему, дочка, отрежь яйца! Говорят, помогает.

И они уехали. А он, спокойно, без мучений, той же ночью умер.

Хоронили всей семьёй. На поминках Света рассказала Серёже и Кате как они ездили к матери, на могилку.

Таня на сорок дней отдала Серёже коробку, где были сложены его вещи.

Разбирал коробку он сам. Разбирал и думал: «Вот так, проживёшь жизнь, закопают в землю, и только память близких и содержимое коробки будет иногда напоминать о том, что когда-то, давно, жил такой человек, но потом его не стало, и всё!»

Перебирая фотографии, вспоминал всё об их прошлой жизни. Всё хорошее, конечно. Плохого не помнилось, да и кому оно нужно было сейчас, это плохое. Пересмотрев альбомы, достал награды отца. Медаль «За освоение Севера», медаль «За Трудовую доблесть» и орден «Знак почёта», которым он очень гордился. На дне коробки лежал конверт, в котором была небольшая фотография, на которой позировала полуголая Деми Мур. Он очень долго держал её в руках, рассматривал, пытаясь понять – зачем и почему она здесь? Но так и понял. Сложил всё обратно в коробку и заснул, пытаясь хотя бы на время забыть всё то, что с ними всеми произошло.

Эпилог

Идея «уважения к месячным» уже давно довольно-таки популярна. Во многих странах ПМС рассматривается как болезненное состояние и даже, иногда, как смягчающее обстоятельство. Так и апеллируют: «состояние аффекта, вызванное ПМС».

Мужчины негодуют: «Необходимо ввести аналогичные „мужские“ защитные и оправдательные понятия.

Необходимо, как можно скорей, легализовать понятие „спермотоксикоз“. Предлагается незамедлительно начать компанию в прессе. Нанять авторитетных учёных. Расписать все ужасы спермотоксикоза. Объяснить человечеству, насколько он опасен, как он давит на психику, сводит человека с ума, и т. д.»

Подключить лучших юристов, которые докажут: «Мужчина, который пережил воздержание более месяца (лучше недели), „за себя не отвечает“, при этом во всеуслышание напомнить про грех рукоблудия и про грех Онана. Необходимо объявить спермотоксикоз общенациональной, и даже общечеловеческой проблемой».

Можно, конечно, не принимать всё это всерьёз, но… кого касалось – тот знает, что смешного в этом очень мало!

Женские слёзы: 250 оттенков мокрого

Повесть

Мужчины плачут по одной причине: когда им больно. Точно установленных причин, по которым плачут женщины пока двести пятьдесят. Причём эта цифра не окончательная, так как исследованиями была охвачена лишь незначительная часть прекрасной половины человечества, и они ещё продолжаются. Надо сразу сказать, что женские слёзы худых женщин отличаются от слёз полных. Слёзы женщин, родивших более трёх детей, значительно отличаются от тех, которым выпала радость материнства только один раз. Блондинки, брюнетки, шатенки и рыжие плачут по-разному. Мало того, в каждом возрасте причины, по которым плачут женщины, кардинально отличаются. Но всё это происходит только после замужества. До этого памятного дня причин для слёз может быть всего две: первая – от обиды, что мужики все сволочи, а вторая – от радости перед предстоящей свадьбой. Но после того как на изящный пальчик надевается кольцо, процесс идентификации причин, по которым у прекрасных дам, час от часу, льются слёзы становиться трудно контролируемым и абсолютно непредсказуемым. Мы попробуем сделать робкие шаги в данной области исследований, так как если их не начать сегодня, завтра может быть поздно. И тогда никто и никогда этого уже не сможет сделать, ввиду того, что возможности человеческого мозга не безграничны.

Обида

Надо признаться честно, что основные причины женских слёз находятся в области негативных процессов счастливой семейной жизни. И одной из основных является обида. В свою очередь, поскольку обида имеет как минимум тринадцать степеней жестокости, причины слёз также имеют множество разновидностей. Я понимаю, что у некоторых читателей мозг уже начинает отказываться от восприятия этих, казалось бы, простых истин, поэтому постараюсь быть в своих рассуждениях максимально понятным. Надутые губки, отворачивание лица, разворот тела на сто восемьдесят градусов, отворачивание в постели, сон в другой комнате, молчание, игнорирование, уход, уход с сильным хлопаньем двери, уход с сильным хлопаньем двери к маме, уход с сильным хлопаньем двери к маме на неделю. Последняя степень обиды это, конечно же, пьянка до поросячьего визга с подругами, результатом которой становиться ночной звонок в три утра для выяснения отношений и высказывания оскорблений. На любой из этих стадий, в любой момент, обязательно присутствуют слёзы. И не дай бог вам усомниться в их искренности. Всё происходит спонтанно и идёт от сердца, во всяком случае, так утверждают сами женщины. Как говорит моя любимая жена: «Всё это слишком просто, чтобы вы, мужчины, смогли это понять!»

Чтобы закрепить эти знания, разберём один пример.

Жила себе девочка Ира, дочка официантов, в двадцать три года пошла в стюардессы и там, в воздухе, подцепила богатого жениха. Родила ему пять деток, и всё у них было хорошо. Но однажды, богатый муж решил стать ещё и губернатором, на что супруга отреагировала плохо и надула губки. Губки она надула, потому что быть губернаторшей Чукотки было не престижно. Муж не отреагировал и продолжал делать то, что считал нужным: покупал яхты, недвижимость и футбольные клубы. Не стану загружать вас подробностями, но слёзы с надутыми губками переросли сначала в слёзы молчания, потом в слёзы игнорирования и закончилось слезами с уходом под звуки сильного хлопанья дверей. В итоге: недальновидный муж отстегнул обидевшейся жене миллиард долларов. Выдавив из себя стакан слёз, тётенька Ира заработала на этом столько, сколько получают все российские пенсионеры вместе взятые. И при этом слёзы обиды чудесным образом превратились в слёзы безудержной радости, которую описать практически невозможно.

Досада

Женские слёзы от досады – одни из самых искренних. Только слёзы от досады идут от души, и потому являются самыми нежелательными, но что поделаешь – жизнь жестокая штука. Досада, как и обида, подразделяется на массу разновидностей, но одно объединяет их всех в одно целое – это неотвратимый итог с непредсказуемыми последствиями. Когда целая серия слёз от обид вылита на чёрствый камень мужской твердолобости и, наконец, на упрёки в том, «что мы перестали с тобой ходить на увеселительные мероприятия» поступила положительная реакция, она осознаёт, что решительно не в чем выйти! Когда одеваться серой мышкой не позволяет весь пыл души, а новое платье в последний момент разошлось по шву, женщина понимает, что несправедливость восторжествовала. Вот тогда приходит досада. И слёзы. Очень много слёз! Потому, что именно сегодня было просто необходимо надеть новое платье. «Почему?» – спросит он. Да потому что такое настроение, и потому, что у Ирки тоже будет новое платье, и что там будет Сергей, с которым что-то было в школе. «Путь бы увидел, как я шикарно выгляжу». Всё это летит к чёрту и ручьи слёз смывают косметику, попутно убеждая её, что именно так выглядит конец света. Это не сломанный ноготь, не отпавший каблук, не порвавшиеся в самый неподходящий момент колготки, это именно конец света. Хотелось блеснуть яркой звездой, чтобы затмить всех и, попутно, доказать своему рабовладельцу, которому отдала свои лучшие годы, что в тридцать лет жизнь только начинается, даже несмотря на то сколько в тебе килограммов. Утерев сопли и слёзы, приходиться влезать в старое, синее, не сильно короткое, и с маленьким декольте (это он специально мне купил такое), и идти на страшный суд подруг.

Досада проходит с третьим выпитым коктейлем и обсуждением в туалете нового Иркиного платья. Все, у кого не появилось новых нарядов, и демонстрировать было нечего, сходятся во мнении, что поход в ночной клуб – это как рыбалка. Опытный рыбак всегда берёт с собой испробованные временем наживки, на которые всегда можно гарантированно что-то поймать. Пусть не самую крупную рыбу, но всё же. А вот рыбачок с «почтами», который хочет показать, что он круче всех, старается применять новую, эффектную наживку, что приводит обычно к плачевному результату. Крупная рыба, как впрочем, и принцы на белых конях, куда-то уплыли, или ускакали, а обычная среднестатистическая рыба клюёт на то, что знает. В результате обида проходит, и у всех, кроме Ирки, начинается безудержное веселье. Утром, когда все дома разговаривают полушёпотом, а голова разваливается на части, смутно вспоминается, что вчера на что-то обиделась. Попытки напрягать память и что-то вспомнить заканчиваются плачевно. Все чувствуют себя виноватыми – это хорошо, но за что??? От этого становиться досадно, и, соответственно, слёзы сами льются ручьём. Когда уже все стоят рядком на коленях необходимо применить старый приём: «А теперь, чтобы понять, что вы осознали свою вину, рассказывайте в подробностях, как всё произошло, в чём ваша вина и как вы это собираетесь исправлять?». Слёзы высыхают, обида с досадой проходит, извинения приняты. «Ну и что, что мне хотелось в четыре утра кофе в постель, и непременно с клубникой? Вы просто обязаны предугадывать мои желания и мелкие капризы! Ну, ладно, на первый (или пятый) раз прощаю, но за это вы меня сегодня не трогаете. Мама будет проводить выходной в постели». Хэппи энд, все «шуршат», а ты королевой целый день избавляешься от «сушняка».

Досада чем хороша, что она, как и обида, быстро (ну, если нет в планах затягивать конфликт) проходят. Пролитые женщиной слёзы компенсируются ей всевозможными подарочками, ублажениями и спокойствием души, которую посмели нагло потревожить. Недаром говорят, что если женщина не права, мужчина должен немедленно перед ней извиниться.

Зависть

В этом случае всё намного сложней и глубже. Слёзы от зависти не погасить подарками и извинениями. Их невозможно остановить ничем. Это надолго, если не навсегда. Эти слёзы приходят глубокой ночью и уходят с восьмидесятилетним юбилеем. Обида и досада – это мелкие недоразумения по сравнению с завистью. Поэтому слёзы от зависти – одни из самых горьких. Бороться с последствиями бесполезно, а устранить причину их возникновения невозможно.

Когда эта тощая корова из бухгалтерии жрёт всё подряд, включая пончики, булочки и пирожные, и при этом не полнеет, весь мир меркнет, и на душе становиться досадно, обидно и больно одновременно. Это пришла зависть, потому что стрелка твоих весов постоянно показывает увеличение твоей широкой души. Девчонки рассказывали, что однажды у Тоньки, из соседнего дома случилось чудо. Каждый день она, как и все, начинала со взвешивания. Весы показывали, что ежедневно вес её менялся (в сторону увеличения, естественно) на один килограмм. Все не замечали, что она полнеет, однако весы через неделю показали, что она поправилась на десять килограммов. Паника и ужас охватили бедную Тоню. Дома слезами мыли полы. Дети после школы не возвращались домой, а шли к бабушке и сидели там до глубокого вечера, чтобы не портить себе психику. И вот тогда её муж раскрутил весы и обнаружил, что какая-то там пружинка, или деталька (не важно) растянулась, и весы просто не могли показывать точный вес. Пока муж бегал на базар за пружинкой, пока он её поменял, весь дом замер. После ремонта весы показали, что Тоня не только не поправилась, а даже похудела на сто пятьдесят граммов. Смех, слёзы (от счастья, смотри ниже), возвращение детей домой, а любви к мужу сделали этот случай легендой, которую передавать будет не одно поколение. Ну, а женщины всего района, да что там района – всего города, спокойно наблюдали за своими весами и были уверены, что сломаться могут любые весы, в любой момент времени.

Но бывает ещё сложнее. Один бизнесмен из-за нелётной погоды был вынужден (о, ужас!) ехать в столицу на поезде и, поскольку билетов на СВ не было, ему пришлось прозябать в купе. По соседству с ним ехала обычная молодая незамужняя женщина, готовая осчастливить любого, сколько-нибудь богатого человека. Бизнесмен этот не захотел скучно сидеть в совсем несвежем купе и предложил женщине пойти с ним поужинать и скоротать время в вагоне-ресторане. Как воспитанная женщина, которую родители с детства учили, что знакомиться в общественном транспорте – позор для семьи, она отказала мужчине. Тот пожал плечами и пошёл сам. Через месяц её пригласила на свадьбу школьная подруга, которая по секрету рассказала, что недавно ей один состоятельный человек сделал предложение, и она согласилась. Так же по секрету она поведала, что была вынуждена работать в последнее время в вагоне ресторане на поездах. Вполне предсказуемо она рассказала, что именно в тот день, когда молодой бизнесмен сделал непристойное предложение молодой женщине в купе, официантка обслуживала столик со скучающим миллионером, который попросил её, официантку, скрасить ему одиночество. Результатом стала эта свадьба и брачный контракт на четыре миллиона долларов отступных, в случае чего. Молодая незамужняя женщина из купе всю свадьбу беспробудно пила, так как жених был тем самым миллионером из поезда, который был её попутчиком! Которому она отказала составить компанию в ресторане! В конце вечера её вынули из петли в туалете ресторана, в котором проходила весёлая свадьба. Вешаться она пробовала ещё три раза, так как муки и слёзы зависти, а также обиды и досады, отравили окончательно её жизнь, и другого выхода она для себя не видела. Хотя и эта история имеет продолжение.

Брачный союз официантки и бизнесмена продолжался недолго. Они развелись, и потерпевшая сторона (естественно женщина) получив свою долю, уехала за границу, где подсела на наркотики, и теперь всё время проводит в реабилитационных клиниках. А наша знакомая и бизнесмен всё-таки поженились! Воспитывают трое детей и вполне счастливы. Особенно она, потому что: «пускай теперь она мне завидует!»

Расставание (Встреча)

В том, что наша жизнь театр и мы все в ней актёры, совсем несложно убедиться, прокрутив сцены прощания и встречи близких (и не очень) людей. Во всех этих сценах звучат одни и те же цитаты их известных (и не очень) фильмов, сериалов и спектаклей. Всё это сопровождается огромным количеством мокрых от слёз платков, которые можно выжимать. При всём при этом слёзы льются без вспомогательных голливудских уловок типа: лука, зевоты, прикосновения к глазному яблоку и напряжённого взгляда в одну точку (хотя и это иногда необходимо: смотри выше). По сути, ничего трагичного в прощании нет. Родственников нужно любить издалека, поэтому их проводы к себе домой, после пребывания у вас в гостях, скорее радость, нежели грусть. Именно поэтому эти слёзы радости, многими по ошибке воспринимаются, как слёзы сильного огорчения. Это хорошо. Далее, психологи в один голос утверждают, что расставания самых близких людей на некоторое время очень даже полезны. Дети уезжают на пять дней до следующих выходных на учёбу? – Отлично! Не надо будет стоять у плиты с утра до вечера, потом стирать их грязные портки и носки, а затем ещё сидеть до утра и переживать, чтобы никто нечаянно не заделал им ребёнка. Лучше этого не видеть. Пусть думают, что это слёзы сильной тоски по ним! Хотя лицо никак не слушается и продолжает выдавать радость. Прощание с мужем, так же как и встреча – тема особенная. Так же как и особенны слёзы в этом случае. Тут важно не переиграть, но и не доиграть нельзя. Тут как на лезвие бритвы – всё по-взрослому! Из головы нужно выкинуть всё и сосредоточиться. Нужно попытаться представить, что сейчас, на перроне, за минуту до отправления он передумает, или позвонят, что командировка отменяется. И все планы рухнут! И сон двадцать четыре часа в сутки, и ужин с девочками в кафе, песни под караоке дома после кафе, и «Мартини» с «Бейлисом» на посошок, и радость, что собаку выгуливать не надо, так как отдала её на неделю соседке, тёте Маше за полтинник. И вот если ты себе весь этот кошмар представишь, тогда слёзы градом хлынут из твоих глаз.

Муж, как и проводница, так же как и остальные провожающие не выдержат и тоже заплачут, а затем с завистью скажут: «Вот это любовь!»

Есть, конечно, исключения, не без этого, но их ничтожно маленькое количество, и этим можно пренебречь.

Встреча – это прощание наоборот. Важно подумать: как жаль, что мало успела, не всё получилось и быстро пролетело. Сожаление того, что повториться это, скорее всего не скоро, вызовет такой поток слёз, что перрон опять будет охвачен неудержимым желанием смотреть на это ещё и ещё раз. А ты вздохнёшь, сказав про себя: «Всё хорошее когда-нибудь кончается». Потом обнимешь своё «чудо в перьях», которому (смотри выше) отдала все лучшие годы, и вперёд, домой, навстречу семейному счастью, со всеми вытекающими (и втекающими) последствиями.

Умиление

Умиление – нежное чувство, возбуждаемое чем-либо трогательным, способным растрогать. Как у Гончарова: «И слёзы умиления текли у него по щекам». Это очень хорошо, но никакого отношения к женским слезам умиления они не имеют ни малейшего отношения. Если вы когда-нибудь процитируете женщине великого Ницше, особенно вот это: «Счастье мужчины – я хочу, счастье женщины – он хочет!», то это вызовет у неё умиление. Нет, не то что вы подумали, а то, что она об этом подумала. И это будет трогательно, для неё. Мнение остального мира её мало интересует, а вот собственное умиление женщины достойно отдельного изучения, так как оно практически всегда сопровождается слезами. Будут это слёзы радости, или печали – женщина никогда не скажет чего именно, потому что, во-первых, ей и самой не очень понятно, а во-вторых, это не так важно. Поскольку это тяжело для восприятия – пример: Вечер. Вся семья сидит в холле после ужина. Тихо шуршит газетой так называемый глава семьи. Старшая дочь убрала со стола и помыла посуду. Сын вымыл всем обувь. Тихонько присели рядом с мамой и смотрят как на её ногах, в халатике, который сегодня ей был подарен тем же главой семьи, барахтается маленький пушистый котёнок. Халатик был приобретён по случаю её именин (особенное спасибо родителям, что так удачно её назвали. Каждый раз она показывала ему церковный календарь, где чёрным по белому написано, что сегодня именины Анны. Ему даже в голову не может прийти, что таких именин двадцать в году. А она ещё после этого надувала губки (смотри: обиды) и получала подарки, двадцать раз в году, не считая дня рождения, дня свадьбы, восьмого марта, Рождества и Нового года). Котик замурчал и зажмурился. Рукой, украшенной новым золотым колечком, она погладила этот нежный комочек, что вызвало у неё обильную слезу умиления. Неожиданно котик пописал прямо на халатик. Нежной ручкой, облачённой в вышеупомянутое новое колечко, она схватила несчастное животное за шкирку и мордой начала со злостью тыкать в мокрое место. Потом встала и понесла котёнка к лотку, где он должен был это сделать. Тоже потыкала носом. Отпустила. Села. Все притихли. Через несколько минут котик, испуганно глядя на хозяйку, залез в лоток и сделал там то, что требовалось. Все переглянулись. Мама улыбнулась, и слёзы умиления потекли из её глаз с ещё большей силой, так как всё в этом доме происходило только по её, давно задуманному сценарию. Столько лет ей пришлось этого добиваться и вот, свершилось! И это не могло не вызывать слёз, слёз умиления по всему происходящему.

Радость

Итак, дорогие дамы, и те, кто себя считает покорителями женских сердец, пора открыть тайну, которая сама по себе не является таковой для прекрасных дам, ну а остальные…. Дело в том, что покорители женских сердец практически перевелись, вместе с прекрасными принцами на белых (или чёрных) конях. Окончательную точку в вопросе покоряться, или нет, принимают, естественно, они – прекрасная половина человечества. Вторая половина, как понятно всем, прекрасной не является и поэтому просто участвует в игре, называемой в народе – ухаживания. Кому, за кем, сколько и как ухаживать абсолютно не зависит от мужчин. Эту лотерею, иначе этот процесс трудно назвать, проводят между собой от скуки, и по наступлению определённого возраста, милые создания, которые любезно предоставили право участникам называть себя сильным полом. Результатом розыгрыша становиться заключительное мероприятие, называемое в народе свадьбой. Официально же оно называется более реалистично – браком. Вот во время наступления периода вступления в брак и принято, по традиции, показывать всем слёзы радости невесты. На самом деле слезами радости они не являются, так как период замужества приносит столько проблем и забот, что язык не поворачивается назвать это счастьем, в ожидании которого и льются женские слёзы.

Надо сказать, что женские слёзы радости довольно редкое явление и, безусловно, являются чудом природы. Так называемый «сильный пол» глубоко уверен, что слёзы эти должны литься из прекрасных глаз и днём, и, особенно, ночью. Все свои действия по отношению к жене они характеризуют как героические усилия для достижения одного – принести в её жизнь как можно больше радости. Ради справедливости надо признать существование подтверждённых таких попыток. Но в большинстве своём это расценивается прекрасным полом как жалкие потуги отблагодарить её за благосклонность к нему. Даже если эти попытки бывают удачными, и приносят женщине какие-то положительные эмоции, вы никогда не увидите на её лице слёз радости. Опытная женщина прекрасно осознаёт, что стоит допустить малейшую слабость, и дать возможность глазам породить слезу, это будет оценено противоборствующей стороной как знак полного удовлетворения и сбывшейся мечты. Поэтому, «я так рада, спасибо большое» – это максимум, что вы услышите от неё, подарив любой подарок. Вообще подарков, которые нравятся женщинам всего пять. Это недвижимость (и не вздумайте предлагать варианты на окраине, или в гостинке), движимость (какую бы модель не подарил, всё равно это будет «почти то, что я хотела»). Третья группа подарков – это драгоценности, но только если каждый год! Четвёртая – это меха и фирменные шмотки, но обязательно с обновлением два раза в год! И последнее – всякие гаджеты и домашние прибамбасы, но только последней модели. Но, даже если вы всё это можете положить к ногам (рукам, губам, ушам и глазам) своей любимой, это ещё ровным счётом ничего не означает. «Спасибо, конечно, я очень рада!» – это потолок эмоций. Никаких восторгов и, тем более слёз радости, потому что на следующий раз будет что-то похуже! Цветы, китайские часики, духи и прочая хренотень подарками не являются и принимаются в виде исключения только на восьмое марта с условием, что накрывать стол и убирать всё по окончанию будет тот, кто это посмел подарить. Путешествия с «ол иклюзив» подарком так же не являются, так как в них удовольствия больше получает он, а не она.

Настоящая женщина плачет от радости только два раза в жизни – перед свадьбой (первой, потому что вторая и следующие проходят менее эмоционально), и на брильянтовом юбилее свадьбы, когда, в принципе, уже ничего не нужно. Всё! Это не обсуждается! И тема закрыта!

Неприятности

Вот тут мы с вами подошли до самого мокрого места. Если, как мы выяснили, от радости женщины практически не плачут (разве что на показ), то неприятности провоцируют эти забавные и милые создания, названные романтично «женщинами», на море слёз. Поскольку неприятностей в жизни у любого нормального человека предостаточно, то у женщин это количество можно смело возводить в квадрат. Всё, что портит настроение и наносит ущерб, сразу же отсортировывается головным мозгом (или просто мозгом) в папку «Неприятности». Как только произошло перемещение в папку, и произошла идентификация степени неприятности, включаются слёзные железы, которые располагаются у женщин попарно на каждом глазу, на верхних и нижних веках. Верхняя железа, кстати, носит название большой орбитальной, нижняя – меньшая пальпебральная (это на всякий случай, для сведения).

Всё, что происходит потом, вполне вписывается во всемирный закон сохранения энергии и массы: Если у вас что-то убыло, то должно скоро прибыть. Запускается этот механизм только при наличии ещё одного условия – слёзы начинают течь только в присутствии того, кто их способен остановить, иначе нет смысла. Только тот, которому ты отдала свои лучшие годы, способен делать внеплановые покупки испорченной (конечно нечаянно) одежды, бытовой и другой техники. Ну, с кем не бывает поставить разогреть в микроволновку котлеты в металлической миске? Или открывая входную дверь сломать замок? Или наехать на бордюр, вырвав при этом не только бампер, но и защиту двигателя. О царапинах на дверках вообще стыдно говорить. Так вот, включая насосы для выкачки слёзного процесса, женщина убивает сразу три зайца (это у мужчин редким успехом считается одним выстрелом убить два!). Во-первых, непрекращающиеся слёзы дают возможность не отвечать на глупый вопрос: «Ну, как это могло произойти?». Во-вторых, и это главное, отпадает необходимость убеждать завоевателя твоего сердца в срочной необходимости купить (или отремонтировать, хотя лучше купить) точно такое же, но только лучше. И, в-третьих, это просто полезно иногда (читай – каждый день) немного поплакать. В любом варианте неприятность для женщины всегда оборачивается в кратчайшие сроки приятностью, за которую надо всего лишь слегка поплакать, заранее зная финал этой трагедии.

Единственная неприятность, которая образовывается естественным путём и только у женщин – это те дни, о которых даже упоминать не хочется. От этого «естества» никуда не деться и никакими слезами не исправишь. Об «этих» днях можно писать тома исследований, за которые лично я никогда, ни при каких условиях, ни за какие деньги не возьмусь, так как хочется дожить свой век в нормальном состоянии, а не в психиатрической лечебнице для неизлечимо больных. Единственное, что можно констатировать с уверенностью – пять дней неприятностей у женщин в связи с этими обстоятельствами, стоят того, чтобы сорвать крышу, или вынести напрочь мозг у сильного пола. Полный полёт извращённых мыслей, воплощаемых в «эти» дни, и, как награда – никогда, никаких последствий. Это сказка, которую можно ждать и проигрывать каждый месяц!

Страдания

Существует целый раздел душевной боли, скорби и страданий, а соответственно и слёз по ушедшим из мира сего близким и просто хорошим людям. Обсуждать эту тему кощунственно, так же как и тему физической боли и страданий, а соответственно и слёз, от боли и недугов, которым, увы, подвержены все на этой Земле, в том числе и прекрасные дамы.

Мы же остановимся с вами на страданиях женщин по прошлому. Так устроена жизнь, что время стирает у нас из памяти негативные отрезки жизни и оставляет только хорошее. Прошлое для женщин – это фильм, который они монтируют из крохотных идеализированных эпизодов своей жизни.

Начинается этот фильм, естественно, с первой любви. Неважно, была ли она взаимная, безответная, платоническая, или страстная – в воспоминаниях о ней обязательно отыщется момент, вспоминая который женщина будет плакать до самой глубокой старости. Даже если он оказался подлецом (а в большинстве случаев это так и есть), слёзы по некоторым секундным романтическим эпизодам их общения будут волновать её трепетную душу до последнего вздоха.

Затем в этом кинофильме проходит целый ряд воспоминаний о потенциальных женихах, которые так и не стали её половинкой (или четвертинкой) на всю (или не всю) оставшуюся жизнь. Каждый раз, вспоминая одного из этих претендентов на эту душевную роль, она проигрывает в своём воображении возможный вариант (чисто гипотетически) их семейной жизни со счастливым (для неё естественно) концом. Опираясь на мельчайшую положительную деталь в его реалистичном образе, её бурная фантазия рисует такие картины и сериалы, что все голливудские и мосфильмовские сценаристы и рядом не валялись. Вживаясь в своём воображении в эту, нарисованную розовыми красками жизнь, она заливается рыданиями об этом не совершившемся чуде. Мука от этих страданий многократно увеличивается ещё тем, что она начинает сравнивать серые будни с «этим» и розовую сказку с «тем». Слёз обычно не хватает и тогда страшные стоны, очень похожие на стон раненого зайца, вводят в неописуемый ужас окружающих. Вернувшись в реальность и осознав, что исправить и, тем более, вернуть уже ничего нельзя, она решает отсутствие сказки компенсировать плотным ужином с тортиком и конфетками. Подсластив, таким образом, свою горькую жизнь и, попутно, общую атмосферу в семье, она начинает улыбаться и проверять уроки, осознавая, что не факт, что всё так бы и получилось, как она себе это представила. В душе повторив золотое правило жизни всех женщин: «Все мужики сволочи!», она спокойно засыпает с чувством полного удовлетворения от всего произошедшего. И только дети, дёргаясь во сне и бессонная ночь мужа, под впечатлениями от произошедшего, напоминают в доме о случившемся.

Следующие эпизоды этого фильма так и называются «Моя борьба». Название это небезызвестный фашист нагло спёр из женских раздумий о былом, чем только усугубил свою, и так незавидную участь.

В этом огромном пласте воспоминаний храниться всё, что хоть как то волновало её легкоранимую душу. И страдания по поводу не купленной шубы в позапрошлом году, и реванш по поводу купленной шубы в этом году (зачем было себе добавлять седых волос?). И разбитое сердце слишком скромным букетом из девяти цветов на восьмое марта. И разбитое сердце букетом из тридцати одной розы на день рождения (все из-за этого узнали сколько ей лет на самом деле). Все эти страдания сильно смочены потоком слёз, которых почему-то всегда не хватает на главное.

Страдания – это для женщины полёт души, которую ранили на взлёте. Так, с подбитым крылом (ногой, рукой, бедром, сердцем), она героически и продолжает свой полёт по жизни, попутно осчастливливая своим тихим нравом и чутким вниманием всех, принимающих участие в этом фильме (даже в эпизодических ролях).

Всех вместе взятых «Оскаров» не хватило бы на оценку того, сколько жизненных часов было потрачено для создания этого шедевра, который мы так никогда и не увидим ни в прокате, ни на экранах своих телевизоров!

Измена. Теория

В жизни каждой женщины наступает момент, когда она начинает плакать о возможной (или уже реально произошедшей) измене. Сквозь слёзы, в которых круто замешана обида, зависть, неприятности и страдания, начинаешь понимать, что, с одной стороны, это по нашей жизни неизбежно, а с другой стороны даже очень поучительно. Да, конечно, когда тебя окрутил какой-то ловелас, тебе приятно и, что там скрывать, тебе это льстит, а с другой стороны ничего нового в ощущениях не прибавилось, кроме фальшивой романтики. Не известно ещё как ему будут удаваться эти номера не по его хотению, а по её велению!. И сможет ли этот делать «это» тогда и так, как удаётся это твоему мужу, да ещё и каждый день. Лежа под этим нахалом, она, зажмурившись, смотрит на потолок и понимает, что весной белить будет его всё же её родной, а не эта похотливая скотина. Когда этот кошмар заканчивается, она уже окончательно понимает, что женских измен не бывает, а то, что иногда происходит между тобой и всякими похотливыми самцами – это жизненные уроки, которые учат и подтверждают старые мудрые поговорки: «От добра добра не ищут!», «Хрен не хрен менять – только время терять!» и «Лучше синица в руках, чем журавль в небе!».

Успокоившись, и тепло обняв мужа при встрече, от чего у него на долгое время появиться уверенность, что жена его безумно любит, она начинаешь сомневаться: «Если я так легко могу „это“ скрывать, то что мешает ему поступать аналогично?». Слёзы о возможной измене мужа начинают мучить тебя изо дня в день, после чего ты прямо ему заявляешь: «Ты меня уже разлюбил, потому что у тебя кто-то есть!». Слёзы с соплями, размазанные по всему лицу вперемешку с тушью только подтверждают это. Когда он падает на колени и клянётся в вечной любви, её это уже мало интересует, и она полностью соглашаешься со своей интуицией: «У него точно нет никого, ну, а ты имеешь прекрасную возможность скрыть этими слезами то гадкое чувство и стыд за свой скотский поступок. В конце концов, даже если у него кто-то появиться – я ему уже отомстила!».

И всё-таки вероятность того, что измена произойдёт, очень высока. Эти сексуальные сучки на каждом шагу поджидают мужиков, у которых дома проблемы. Своими глубокими декольте и мини-юбками они просто вынуждают их дать волю рукам и сиюминутным желаниям. Всё это происходит без любви, только из интереса, или для сравнения. Но это происходит! И если не остановить это, то может быть и поздно. Поэтому ухо, как и остальные части тела, нужно держать востро!

Охота женщины, как правило, заканчивается всегда успешно. Усыпление бдительности, актёрские способности и слежка – это всегда даёт результаты. Иногда очень даже неожиданные: «У него действительно нет никого на стороне!» Жажда мести, скандалы, кровавые сцены, которые реализовывались в твоём воображении, отменяются?! Отсутствие факта измены становиться даже хуже самой измены (читать несколько раз, очень сложно). Данная типовая ситуация приводит к трагической, непредсказуемой развязке: «Он любит меня!» Это сказывается на аппетите, настроении, поведении и сне. Организм, который ожидал адреналина его не получил, и это опять очень сильный аргумент в пользу плача.

Но самое интересное, если ты его всё же «застукала». Ни в коем случае сразу не плакать! Смеяться, радоваться, одеваться, раздеваться и купаться! Неважно, в каком порядке. Всё! Ты поймала птицу удачи не за хвост, а за горло! Теперь можно сказать: «Жизнь удалась!», «Жизнь не зря прожита!» и «Мне есть что вспомнить в этой жизни!» Это победа, с которой даже высадка человека на Марсе будет выглядеть, как что-то мелкое и незначительное. Вперёд, сегодня тебе прёт, дави гадов, ну, и главное – не забыть о выгоде, которую данная ситуация тебе может принести.

Измена. Классика. Практика

Допустив его ползком от порога до своих подошв, первым делом нужно сказать: «Не смей прикасаться ко мне, животное!» Затем указав пальцем на дверь прорычать: «Вон из моего дома (не важно, что дом его), и пока не продезинфицируешь и не отмоешь от грязи своё похотливое тело, не смей переступать этот порог». И вдогонку, как контрольный выстрел: «Без справки от врача, что ты не подхватил от этой проститутки какую-то заразу, даже не смей звонить!» Всё, когда дверь за ним захлопнулась, можно смело звонить подружкам и звать их на сабантуй. Во-первых, теперь тебе всё можно, во-вторых, всё равно собирались обмыть Иркину шубу, в-третьих, надо всем рассказать про эту «подстилку», которая легла под мужа и, в-четвёртых, просто так, прикольно проанализировать с «коллегами по цеху» пикантность ситуации.

Настроение возвращается, да оно собственно особо и не портилось, подруги в пути, можно отправлять детей маме, на все выходные.

Подруги всем своим видом показывают, что страшно завидуют тебе. Любая бы много отдала, чтобы оказаться в твоём положении. Они понимают, что реализация даже самой несбыточной твоей мечты – дело ближайших часов, или, в крайнем случае, дней.

– Ну, чем он искупит свою вину? – с порога, под звон бокалов с шампанским (для разгона) интересуются все.

– Ой, девчонки, прямо и не знаю что делать, – с заплаканным лицом, смущаясь привалившему счастью, отвечаешь ты, – хочу с вами посоветоваться.

– Варианты? – скрипя зубами, выдавливают они.

– Как назло месяц назад был юбилей свадьбы – тринадцать лет, так машинку он мне подарил.

– Поменяй на тачку покруче!

– Как?

– Разбей эту в хлам, чтоб не восстановить, скажешь с расстройства от твоего скотства, и всё, заказывай!

– Жалко девчонки, этот цвет ждали три месяца.

– Тогда квартиру, или дом потребуй! Скажешь, чтоб тебе не мешать развлекаться тут с девочками!

– Хорошо! А может домик за городом? Будет куда съездить на выходные! А мужиков туда не будем пускать!

– Да, давай, только не далеко, чтоб у озера, и чтобы сосновый бор был!

Затем разговор мягко переходит к самой теме измены. И тут выясняется, что у всех одно и то же мнение. Ничего нового мужики в этом не находят. Надо им это для самоутверждения и прощупывания почвы для запасных аэродромов.

– Ну, вот скажите, мы с вами уже не маленькие, в чём у нас с вами «там» есть отличие?

– Ни в чём!

– Чего тогда они лезут в чужую?

– Ощущения те же, мысли – тоже, только и всего, что надо вставать и идти домой.

Дискуссия переносится в плоскость того, что в принципе, пусть попробует, всё равно лучше не найдёт, а если и найдёт, то невелика потеря!

Под традиционное: «Все они одинаковые», «Чем аукнется, тем и откликнется!», «Все мы бабы стервы!»(это уже под караоке), вечер, вернее ночь, а скорее всего утро, завершается всеобщим плачем на посошок.

Все вы знаете, как тяжело плакать, когда уже не хочется! Но есть такое слово «надо»!

Конечно, он вернулся, конечно, домик у озера купили, конечно, ползал каждый день на коленях и заваливал цветами (вот нафиг они нам нужны?), и конечно, ты его прощаешь, потому что лучше пусть здесь на коленях ползает, чем в постели с этой шалавой. Но плакать иногда надо, хоть и не хочется. Засыпая, тихонько, надо всхлипывать и выдавливать слезу (хотя на лице и сияет улыбка). Иначе нельзя! Иначе подумает, что простила. Иначе перестанут завидовать, потому что он перестанет страдать. Иначе перестанут завидовать, потому что перестанет носить цветы (ладно, пусть стоят)!

Увядание

Всё в мире относительно. Насекомое мушка-однодневка живёт всего несколько часов. За это время она успевает родиться, повзрослеть, спариться и воспроизвести потомство. У человека уходит значительно больше времени на всё это, но, тем не менее, из ста лет, что отпущено человеку природой, полноценная жизнь, которая называется периодом активного воспроизводства, длиться около двадцати лет. Женщины, как прекрасная половина человечества (если кто забыл), считают себя «в форме», или на «пике расцвета», всего десять лет. И вот когда пик пройден, начинается период увядания, который проходит у прекрасного пола крайне болезненно, как в прямом, так и в переносном смысле. Появляются морщины, целлюлит и полнота – главные враги женщин (после мужчин, конечно!) Борьба с ними идёт не на жизнь, а на смерть. Побеждая этих врагов с помощью целого арсенала косметических и всяких других препаратов, женщина немедленно обязана продемонстрировать свои победы окружающим, однако с годами их, побед, становиться всё меньше, а слёз по этому поводу всё больше. Тот, кто говорит, что жизнь в сорок только начинается, имел, наверное, ввиду «жизнь после смерти». После смерти привлекательности и красоты. Взгляды окружающих самцов всё реже останавливаются на твоих частях тела, а комплименты, звучат зловеще, предвещая пенсию. Подруги замечают на тебе всё то же самое, что замечаешь ты на них. Подарки дарят всё хуже и реже, а дети уходят в свою жизнь. Оглядываясь вокруг, женщина начинает понимать, что никому, кроме того, которому она позволила себя завоевать, она уже не нужна. Климакс добивает несчастную контрольным выстрелом в сердце. Муж всё реже демонстрирует себя в постели с ней, как любовник. И вот тогда (О, Боже, наконец-то!), на сцене жизни появляется он – здравый смысл. Оказалось, что только теперь он стал необходим, и даже полезен. Женщина начинает себя занимать общественно-полезными делами: воспитанием молодого поколения, выращиванием огурцов и вязанием. Слёзы, конечно, душат, но здравый смысл подсказывает, что это необратимо. Дети, конечно, хвалят её за сумки с консервациями, которые она им впихивает каждые выходные, но она и сама уже понимаешь, что это интересно, полезно, и даже приятно. Муж, хотя и не успевает делать все работы по огороду, всё равно превращается из части интерьера комнат в полезную вещь, за что она его всё чаще одаривает благодарными поцелуями, которыми так скупо пользовалась в молодости. Закат прошлой жизни, вместе с закатом вечернего солнца зовёт в постель, в которой слёзы сами по себе стекают по щекам. Просто так, уже без причины. Чтобы слёзная железа не забывала свою работу. В холодной постели давно уже нет его. Он спит в соседней комнате, потому что храпит, да и уже незачем.

Спокойствие

Дети – это, конечно же, самые неблагодарные существа на свете. Наставляя их своими рассказами о почитании родителей, женщина ловит себя на мысли, что сама начинает верить в то, чего на самом деле она никогда не делала. И только муж, удивлённо ухмыляясь, отрезвляет её своим взглядом, возвращая из сказочной страны, в которой она всегда была послушной и любящей дочкой, примерной хранительницей семейного очага и кроткой женой. У мужа наворачиваются слёзы, а у тебя уже их нет. Наступила пора спокойствия, в которой слёзы не нужны. Нужны только внуки! Только эти чудесные создания способны вызвать в бабушкиной душе искреннюю радость. Только им она подарит всё своё тепло, которое она недодарила детям! Которое она скупилась подарить мужу. Теперь у детей наворачиваются слёзы от того рассказа о своём счастливом детстве, когда никто ни на кого не кричал, а тем более не бил. Когда детям позволялось смотреть мультики сколько угодно и есть только то, что им хочется. Внуки завидуют своим родителям, а родители сами себе, пусть даже это сказка.

И тут вдруг становиться понятным своё истинное предназначение. Лёжа ночью на плече своего мужа (в его же комнате спят внуки), она понимает, что слёзы, которые она пролила за всю свою жизнь не стоят и капельки сожаления о том, что это не может длиться вечно. А круги жизни, один за другим, смыкаются, даря ей радость понимания того, что жизнь её не прошла даром!

Эпилог

Попытавшись приоткрыть дверцу в чудесный и сказочный мир душевных переживаний женщины, мы осознаём, что эта жалкая попытка не сможет претендовать на понимание, или одобрение. Свежий глоток чистый правды ещё никогда никому не шёл во вред.

Если грубо сравнить женскую душу с твёрдотопливным котлом, то можно увидеть поразительное совершенство этого, ни кем не понятого, механизма. Верхняя часть – труба, выводит все ненужное, после переработки внутри. Топка – это место, где происходит всё таинство преобразования полученного извне, в энергию для отдачи тепла. Дверка для чистки шлаков и золы – это место, где находиться осадок, который остаётся какое-то время внутри, но его необходимо систематически удалять, как уже бесполезный продукт. И только «поддувало» служит благородной цели подачи свежего воздуха, так необходимого для всего процесса. Без него котёл остынет и никто больше не сможет получить от него тепла, если опять не разжечь огонь. Всё так же, как в душе женщины! Получая от мира то, что предназначается для неё, она перерабатывает и, отбрасывая ненужное, отдаёт своё тепло людям, которые ждут этого, как манны небесной. Без этого женского тепла вся жизнь в нашем грешном мире остановиться и станет абсолютно бесполезной. И только свежие вихри жизни способны сделать так, чтобы это чудо продолжалось как можно дольше.

«Эволюционная проституция»

Трактат в восьми главах с элементами эротики и психологического

садизма

Если вы верите в любовь, то это именно то, что вам крайне необходимо прочитать. Если же в любовь вы не верите, то прочитать это вы просто обязаны. Если вы мужчина, то можете считать, что вам крупно повезло. Если же вы женщина – не расстраивайтесь, вам повезло ещё больше. Так устроен наш современный мир, что способов мирного сосуществования с противоположным полом нам эволюция не предоставила, поэтому мы довольствуемся тем, что в народе называют любовью.

Глава первая

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что в процессе семейной счастливой жизни она радует дома глаз своего «любимого, единственного и дорогого» выцветшим халатиком, заколотыми, как попало волосами и уставшим взглядом? А утром, собираясь на работу, она делает умопомрачительную причёску, накладывает соблазнительный макияж и натягивает на себя коротенькую юбку с белоснежной блузкой с недвусмысленным вырезом. Я обратил на это внимание и, более того, посмел поинтересоваться: «Почему и для чего всё это?» На что она презрительно ответила: «Чтобы тебе все завидовали!»

Вы хотите, чтобы вам завидовали и пускали слюни на вашу жену? Я лично не хочу. Я хочу, чтобы вся её красота и обаяние предназначалась мне и только мне. Да, можете называть меня собственником, но я для того и женился, чтобы вкушать эти прелести в одиночку, а не с толпой сочувствующих и восхищённых самцов.

Я ей не поверил, что это всё делается для того, чтобы мне все завидовали и, шаг за шагом, начал пытаться в этом разобраться. Можете меня поздравить: вместо ясности и однозначных ответов я получил то, что в народе называется «геморрой на всю голову». Это состояние не лечится и заканчивается только с последним забитым гвоздём в крышку вашего гроба. Но, как бы то ни было, я всё-таки решился вам рассказать о своих рассуждениях, чтобы уберечь от подобных ошибок тех, кто хотел бы что-то прояснить в этом, казалось бы, простом вопросе.

Итак, вы взяли её в жёны! Изначально предупрежу вас, что данное событие трактуется у женщин так: «Я позволила ему прикоснуться ко мне его похотливому взгляду, с целью снятия с моих хрупких плеч вопросы материального обеспечения». Что это такое и чем оно оборачивается впоследствии, вам может рассказать любой мужик, у которого стаж жизни в браке более трёх лет. Дело в том, что до трёхлетнего юбилея свадьбы эти милые забавные создания не меняют цвет кожи, как хамелеоны, поэтому приспосабливаются к окружающей их среде, не показывая истинных своих намерений. Милые улыбки, неподдельная (как нам, мужикам, кажется) радость общения, минимум капризов и напускная неприхотливость (с милым рай и в шалаше) – вот нехитрый набор средств, которые они хладнокровно применяют, чтобы подготовить хрупкий мужской организм к началу трепанации черепа. Но не беспокойтесь! До выноса мозга ещё далеко. Вашу черепную коробку будут вскрывать медленно, чтобы вскрытие это происходило с максимальным причинением боли вам, и максимальным удовольствием от этого – им.

Начинается всё с кажущейся заботой о вашем гнёздышке, которое она хочет привести в соответствие со своим вкусом. Главной причину такой заботы называется – создать уют. Конечно себе, в первую очередь! Ваше мнение внимательно выслушивается и всё делается с точностью наоборот. Но не это главное! Главное то, что оплатив все расходы и сделав всё именно так, как хотела она – вы всё равно делаете первый шаг в пучину зарождающейся ненависти. Происходит это потому, что именно тот вариант, который предлагали вы и был единственно правильным. Однако женская сущность и звериные инстинкты дают о себе знать.

– Это ты виноват, что сначала купили мебель, а потом ковролин! Теперь они совсем не подходят друг к другу!

– Давай поменяем ковролин, – робко пытаетесь вы успокоить надвигающуюся бурю.

– Поздно! Он хорошо подходит под обои и шторы!

– Ты предлагаешь поменять мебель?

– Поздно! Я уже приводила подруг похвастаться, так они чуть не сдохли от зависти.

– Так что же тогда будем делать?

– Не знаю. Но я поняла, что ты всегда не считаешься с моим мнением. Ты меня не любишь!

Всё! Ребята, механизм невозврата запущен. Уже совсем не важно, что будут цветы, отдых на море и самые нежные поцелуи для успокоения её хрупкой психики. Маховик жерновов стёр в пыль первое зёрнышко здравого смысла. До свидания логика! Вы с ней уже больше не увидитесь! С этого момента вы помещены в папку «Чёрный список». Получение пиратом Флинтом «чёрной метки», прекрасно описанное Стивенсоном в «Острове сокровищ», покажется вам лёгким недоразумением. Но и это ещё не всё! Контрольным выстрелом в первом акте этой трагической (для вас, конечно) пьесе, прозвучит фраза: «И этому человеку я отдала свои лучшие годы!»

Тут надо остановиться, чтобы попытаться понять, что именно она имела в виду, сказав это?

Может быть то, что жизнь с вами и была «лучшими её годами»? Или то, что вопреки трагичности наступившей ситуации, вас всё равно назвали «человеком». Не знаю. Сколько я не пытался это понять – так и не понял до конца. Значит и не надо раньше времени сносить себе крышу.

Итак, часы на башне пробили час, который в её сознании означает точку отсчёта до момента истины. Что это такое – она ещё не придумала, но звучит красиво, значит правильно! Именно с этого момента начинается превращение любящей жены, которая дарила вам себя всю без остатка (по её словам), повинуясь своей роли безумно влюблённой, в стерву, у которой уже нет добрых намерений, чувств и порядочности.

Этот момент называется концом доброго периода взаимоотношений по любви, который не несёт обязанности оплаты предоставляемых услуг по прейскуранту. Проще говоря, отношения по любви переходят в проституционные, где всё имеет свою цену, но торг ещё возможен!

Глава вторая

Итак, у вас ещё есть выбор. Или убежать сломя голову к чёрту на кулички, где даже действие Конституции ограничено, ввиду удалённости, или принять неравный бой, в котором победитель уже известен. Мужики, выбравшие первый вариант, рассказывают, что она, начав процедуру вашего супружеского импичмента, никогда не смириться с ролью хищника, который ранил добычу, но не добил её. Поэтому, связав всю свою фантазию и ненависть в охапку, она найдёт вас даже там, где летняя навигация длится менее месяца. В ход будет пущено всё: от соплей, со слезами вперемежку, в пропорции один к трём, до дизельного генератора на два с половиной киловатта. И поверьте, когда вас вернут, кинувшись вам на шею после долгой разлуки, вскрытие черепной коробки продолжиться с ещё более изощрённым садизмом.

Таким образом, вы принимаете бой! Надо сразу учесть одно обстоятельство: «выпускать пар» накопившейся нереализованной энергии сексуальной направленности мужикам надо чаще, чем женщинам. Это природа! Никуда от этого не денешься, и от этого все беды! Мусульмане – не дураки! Четыре жены – это то, что нужно! У одной критические дни – ладно! У второй болит голова – хорошо! Третья на что-то надула губы – хрен с тобой! Есть четвёртая!

У нас же гораздо всё сложнее. Во все времена мужчина выступает в роли нетерпеливого покупателя, которому, в связи с воздержанием, бывает уже всё равно, какая цена, каков уровень свежести продукта и каково качество предоставляемых услуг.

Вот тут нас и ловят. Причём сразу за самые больные места.

Бывшая любящая жена, а теперь стерва начальной стадии, все жилы у вас вытянет перед тем, как вам будет дозволено окунуться в мир наслаждения. Хотя в данной ситуации это уже не является наслаждением, а становиться физиологической необходимостью. Проституционная сущность второй вашей половинки (де-факто, но не де-юре) начинает ей приносить не физиологическое, а моральное удовлетворение. В результате её робкие сомнения по поводу правильности выбранной тактики, перерастают в твёрдую уверенность. Она начинает осознавать, что на этом можно не только играть, но и неплохо зарабатывать. Красивые (или не очень) ноги, открытостью которых можно манипулировать его сознанием, подслащенные небрежно приоткрытой, почти до сосков, грудью, реально делают из него слепого раба. Его всё же приходиться иногда подкармливать ночными утехами, но пять – десять минут, когда драгоценный ларец для него открыт, – это мелочи, по сравнению с тем, что из него за это можно вытянуть. В чём, в чём, а в этом у них фантазия развита, как у больного шизофренией в «фазе овладения», когда больной вдруг оказывается в ином мире – видений, экстаза, кошмаров, изменившихся пропорций и красок (это выписка из медицинской энциклопедии).

Таким образом, женщина, вкусившая возможность брать за себя плату, переходит на другой уровень в этой увлекательной (для неё, естественно) игре.

Но есть одно самое главное, что их тревожит: на данном этапе очень важно не перегибать! Как существа разумные, женщины отчётливо понимают, что все мужики хоть и являются, по сути, «фраерами ушастыми», но они могут и рассуждать трезво. Очевидные факты могут поломать всю эту шахматную партию. А факты таковы: то, что он получает от неё в постели, можно получить или от любовницы (что тоже затратно, но может быть лучшего качества), или от обычной проститутки, которая из этого сделала доходную профессию (в этом случае всё будет недорого и качество услуг будет точно лучше). Так вот, требуя от него за ЭТО всякую всячину (машину, квартиру, шубу, золотую цепочку и т. д.), она понимает и то, что это несоизмеримо больше, чем он заплатит за посещение шлюхи два раза в неделю. И это её реально тревожит!

Но тем и хороша жизнь! Каждый день – как на лезвие ножа! Каждый сеанс в постели – как главная роль на премьере в «Большом»! Каждый разговор с выяснением отношений – как психологическая драма с непредсказуемым концом! Ставки уже сделаны и крупье не пойдёт на изменение условий игры.

Единственное, что не нравиться ей в данной ситуации – это сравнение своей благородной миссии на этой земле с действиями падших женщин. Но это проходит. У кого-то с момента, когда он покупает ей шубку (лучше, чем драная кошка у Лариски), или машину (у меня она краснее, чем у Таньки), а у кого-то с покупкой квартиры (теперь всё похрен!).

Необходимым и достаточным условием жизни теперь становиться лозунг: «Даром только Манька за амбаром!»

Теперь на него уже даже жалко смотреть!

Мужики, если вы дошли до этой стадии, то вам пикселей! Ничто уже не вернёт вас к нормальной жизни, так как теперь у вас открылись глаза, а стерва, получив своё, откровенно издевается.

Конец? Нет, ребята, это конец второй части Марлезонского балета. В переводе с французского «Марлезонский балет» обозначает «Балетная постановка, повествующая об охоте на дроздов». Марлезонский балет состоял из 16 актов.

У нас актов будет поменьше, зато постановка будет жёстче. И речь пойдёт не об охоте на дроздов, а скорее об охоте на дятлов!

Глава третья

Значит, имеем в активе: жена – бытовая проститутка с хитрожопыми намерениями, вы – лопух, который очень смахивает на дятла!

Мать сверлит вам мозг с одной стороны: «А я тебя предупреждала, что эта дрянь и мизинца твоего не стоит!», любовница (а что делать, если жена даёт через раз?) с другой стороны: «Когда ты уже уйдёшь от этой курицы?». Сверху капает дождь на начинающую лысеть голову, а снизу появляются первые признаки простатита, в связи с нерегулярной половой жизнью!

Дяди и тёти со всех телеэкранов призывают радоваться жизни от всей души и не обращать внимания на бытовые проблемы. Значит, у них дела обстоят ещё хуже!

Попытка утопить горе в вине не была засчитана, так как организм более двух суток подряд отказывается принимать алкоголь. Поход за истиной в горы принёс только перелом правой ноги и ухудшение состояния предстательной железы в связи с простудой.

Отсутствие вдохновляющего фактора в быту начинает сказываться на результатах работы, что отражается на размере зарплаты.

«Чёрная полоса?», – думаете вы и, конечно же, ошибаетесь. «Чёрная полоса» будет в предпоследней главе, а это полоса не белая, конечно, но всё равно скорее ближе к серой.

«Дом ты построил, деревьев насадил целый сад. Растёт и сын и дочка. Машина – есть, родители, слава Богу, живы и здоровы. Работать умеешь и работа нравиться. Что ещё надо? – Любви!» – настал момент, когда эти мысли надо взять за основу.

«Конечно, – размышляешь ты сам с собой, – то, что сидит у тебя в доме, листая модные журналы, полюбить снова не получится. Хотя???»

– Привет! – делаешь ты последнюю попытку.

– Здравствуй, кушать будешь? – с безразличным видом интересуется она.

«Ну, вот, ты пришёл домой, с тобой поздоровались и даже поинтересовались состоянием твоего желудка. Уже неплохо!» – пытаешься ты вытащить ситуацию из канализационного люка.

– Ты знаешь, красавица, я взял два билета в кино, куда хочу тебя пригласить.

– В кино? Сегодня? – она отбрасывает журнал в сторону и приподымается из полулежащей позы.

– Да, через час. Ты успеешь переодеться?

– Наверно успею, – неуверенно произносит она.

– Только это не всё! Там, рядом с кинотеатром, есть неплохой ресторанчик, помнишь, где мы отмечали первый год нашей свадьбы? Так я заказал там на сегодня столик. После кино ведь неплохо будет что-то перекусить с бокалом хорошего вина?

– Ты серьёзно, или разыгрываешь?

– Вот билеты в кино, – билеты небрежно падают на кровать, как осенние жёлтые листья, – я приму душ, через час выходим, дорогая! – последнее слово очень хочется произнести с издёвкой, но инстинктивно получается ласково.

Не дожидаясь ответа, поворачиваешься и быстро уходишь.

– Сегодня какой-то повод у тебя? – всё-таки не выдерживает она и спрашивает уже в ресторане, после того, как первый бокал выпит.

– Да! – уверенно сообщаешь ты.

– И какой же? – толи с тревогой, толи с надеждой в голосе спрашивает она.

Здесь нужно сосредоточиться и как можно дольше держать паузу, глядя прямо ей в лоб. Когда в её глазах появиться беспокойство, нужно подождать ещё семь секунд.

– Понимаешь, Эльвира, – произносится официально и, одновременно, с грустью, – настал тот момент, когда нам нужно с тобой решить один важный вопрос.

– Какой? – с неподдельным интересом произносит она, запихивая, на всякий случай, себе в ротик четыре креветки подряд.

И вот тут мы с вами, друзья, вынуждены прерваться. Нажимаем на паузу, идём в туалет, чтобы потом не прерываться и спокойно размышляем. Это чисто технический момент, который вызван только тем, чтобы правильно поставить условие задачи. От этого, в итоге, и будет зависеть её решение. И здесь судьба даёт тебе единственный шанс решить всё одним махом за вас двоих. Если ты решил порвать навсегда с этой сукой, тогда это – именно тот момент, когда можно громко хлопнуть дверью:

– Понимаешь, дорогая, мне как-то неудобно было тебе в этом признаться, но я всё-таки решился!

– Ты хочешь сказать мне что-то важное? – в её глазах полное торжество от свершившейся победы и предвкушение блаженства от предстоящей неизбежной покупки новых итальянских сапожек за две тысячи евро (пусть теперь всех разорвёт от зависти).

– Да я хочу тебе сказать, что ты мне чертовски надоела и опостылела. И я буду очень рад, если больше тебя никогда не увижу!

Сразу нужно уходить, пока шок от услышанного не перерос в пульсирующие конвульсии.

Дело сделано, друзья уже ждут в биллиардной, чтобы широко отпраздновать освобождение от этих оков, которые из могучего независимого льва сделали послушного убогого котика.

Не могу сказать, что это лучший вариант. Так как она всё равно отомстит.

Ибо, как верно подметил Александр Николаевич Островский в своём бессмертном произведении «На всякого мудреца довольно простоты»: «Женское сердце мягко. Мягко-то оно мягко, зато уж ведь и злей-то женщины ничего на свете нет, если её обидеть чувствительно. Страшно становится. Женщина отомстит ужасно, она может такую гадость придумать, что мужчине и в голову не придёт».

Поэтому я вам настойчиво рекомендую всё же попробовать разыграть совсем другой сценарий, у которого, как это ни странно, возможен счастливый конец.

Глава четвёртая

Итак, прокручиваем назад:

– Понимаешь, Эльвира, – произносится официально и, одновременно, с грустью, – настал тот момент, когда нам нужно с тобой решить один важный вопрос.

– Какой? – с неподдельным интересом произносит она.

– Нам нельзя с тобой больше убивать нашу любовь!

В этот момент вы должны быть на подстраховке, так же, как тренер гимнастки, которая выступает на брусьях. Возможно всякое, даже падение со стула, хотя вряд ли.

– Мы с тобой очень сильно любим друг друга! – надо продолжать без остановки. – Мне, когда я думаю о нас, даже кажется, что Ромэо и Джульетта – не самая лучшая повесть о любви. Я не могу дальше сдерживать и прятать свои чувства к тебе.

Надо взять её руку и поцеловать. Другой рукой незаметно махнуть официанту, чтобы он выносил букет, который заранее был подготовлен.

– Это тебе! – букет из семнадцати алых роз появляется в твоей руке, так же неожиданно, как и всё в этот сказочный вечер. – Пусть эти розочки напоминают о моих чувствах к тебе!

Ваза под цветы появляется на столе и под завистливые взгляды находящихся в зале дам, вы закрепляете сказанное выпитыми бокалами.

Не знаю, как насчёт остальной жизни, но сказочное продолжение этого вечера вам гарантировано.

Именно в данный момент, в этот чудесный вечер срываются маски на лицах и ценники на услуги. Такое бывает редко, поэтому напиваться нельзя, чтобы не упустить того, что потом может оказаться самым главным.

Тут уже не нужны слова. Тут просто необходимо почувствовать дыхание души и сердца. А сердце, как правило, не обманет. И руки не обманут. По крепости объятий и поцелуев можно прочитать всё: от морально-психологического состояния её мозга, до степени атрофированности её кожи на пятках. Главное – не дать ей остановиться и всё проанализировать, иначе – катастрофа. Она такого себе намотает на локоть, что потом придётся шипы от роз выдёргивать из вашей задницы.

Пусть уснёт! Даже, если эта попытка была последней и не приведёт к заключению мирного договора, всё равно, в любой войне нужна передышка, которая позволит всё расставить на свои места, подтянуть резервы и зализать раны.

Утром нужно проснуться первому и внимательно посмотреть на лицо спящей жены. Это очень важно! На её лице будет красноречиво всё написано. Если на нём будет блаженная улыбка счастливого человека, которому уже ничего не надо – вам повезло! Трепанация вашего мозга откладывается на неопределённое время, но не навсегда! Желание продолжить работы в этом направлении у неё не уйдёт никогда. Во всяком случае, пока она при памяти, тетива её оружия будет всегда натянута, а стрела всегда заложена в руку. Неверный шаг влево, вправо, вверх или вниз – и случится непоправимое! И тогда шипы из вашего тела будет вынимать патологоанатом!

Если же на её лице улыбки нет, не расстраивайтесь – всё бывает! Дождитесь, когда она проснётся, и, может быть, тогда её лицо подарит вам ласковый взгляд, нежность губ, и не сморщенный лоб. Но для этого нужно помнить об одном: Только первые три секунды после пробуждения на лице женщины сохраняется естество! Потом на него быстро накидывается маска, под которой уже ничего не распознать. Ловите этот момент, ведь от этого во многом зависит сколько лет вы ещё проживёте на этом свете.

Глава пятая

Штангисты, когда поднимают штангу на соревнованиях, вкладывают в эти мгновения всю свою волю, всю свою силу, всё своё мастерство. Подняв штангу им нужно всего лишь три секунды продержать штангу над головой, чтобы попытку засчитали. За эти три секунды у спортсмена происходит колоссальный выброс эмоциональной энергии, пота, соплей и других экскрементов в различной форме и из различных дырок в их организме.

Вам же, для того, чтобы женщина вам поверила и засчитала попытку, понадобятся годы. Причём планка ваших отношений, которую вы же и подняли на головокружительную высоту, уже не может быть опущена. Иначе – всё зря!

Но, для опускания рук причин ещё нет. Суть ситуации в том, что радость жизни, которую вы будете получать в дальнейшем, целиком и полностью теперь зависит от вас. Она вам доверилась! Вся без остатка! Теперь искренность её улыбки, крепость объятий и сладость поцелуя не генерируются её мозгом, а являются естественной реакцией на вашу восхищённость ею. Да, да! Теперь только восхищаться и удивлять, кружить в танце и целовать руки! Но это стоит того! Вы будете приятно удивлены, но исчезнет раздражённый тон, недовольный взгляд, резкие движения и обречённость. Она ваша – забирайте всю её без остатка и тогда, через годы, когда из под вас, уже неподвижного, будут выносить «утку», тогда вы будете жить только этим – воспоминаниями, которых у вас никто не сможет забрать и стереть.

Но, как говаривал дедушка Ленин надо: «Учиться, учиться и учиться!»

Одного рецепта поддержания ваших отношений в возвышенной форме нет. Есть только незаменимое правило: «Серость будней надо научиться раскрашивать яркими красками!»

Позвоните в обед и сообщите супруге, что сегодня на ужин всё сделаете вы. Купив сочный кусочек мяса, просто нажарьте отбивных, сделайте салат и откройте бутылочку хорошего вина. Детей – нафиг, к бабушке! Красиво сервируйте стол всякими прибамбасами: трогательные свечи, розовенькие салфеточки, красивые тарелки и огромные бокалы, которые помогут вкусить аромат вина!

Говоря о вине, должен вам сказать, что это очень существенная деталь во взаимоотношениях мужчины и женщины. Я имею ввиду не ту «бормотуху» по 5 долларов, которой завалены прилавки наших магазинов, в которой кроме спирта и ароматизированного порошка ничего нет. Я имею ввиду сок с настоящего винограда, который был грамотно отобран и превращён в вино. Только такое вино способно растопить кристаллики, которыми обрастают наши души. Только после такого вина голова будет ясной, а чувства обострены до нужной кондиции. Хотя, если ваши фантазии доходят до того, чтобы свалить с ног вашу подругу и воспользоваться ей, как резиновой куклой, тогда, безусловно, вам подойдёт и «бормотуха».

В общем, зовите её за стол! Только, пожалуйста, не вздумайте явиться к ужину в спортивных штанах с оттянутыми коленками! Только сочетание белого и чёрного! Без вариантов. Белоснежная рубашка и чёрные брюки. Женщина должна только сидеть и, поддерживая беседу, внимать аромат яств стола. Совершенно милый букетик весёленьких сиреневых цветочков совсем не помешают всему этому.

Постарайтесь забыть о том, что это ваша жена, и что она и так «даст». Не допускайте мысли: «А какого, собственно говоря, хера я должен делать всё это?»

Она для вас сейчас предел ваших мечтаний. Желание добиться её благосклонности (не путать с сексом), становиться для вас в этот момент главным в жизни. Ну и так далее.

Это один день. На следующий ведите её в театр, картинную галерею, выставку – куда угодно, лишь бы на люди. И вот там она должна выглядеть так, чтобы все вам завидовали. «Это не работа, дорогая, а это то место, где люди думают о высоком, а не о том, как бы пополнить свой список сексуальных побед».

На выходные – на природу. Только не надо её брать с собой туда, где толпа мужиков с удочками нажирается до поросячьего визга и потом уже не могут насадить червяка на крючок. Это не то. Прогулка в лес должна быть тоже соответствующим образом обставлена, чтобы вас окружал не запах навоза и помоев, а дух романтизма. Сделайте тысячу кадров где она обнимает берёзку (сосну, клён, дуб или граб), где она лежит в траве (листьях, сене, во мху). Заставьте её залезть на дерево (прыгнуть с обрыва, постоять над пропастью). Вечером, после чашки ароматного чая сядьте возле компьютера и выбирайте вдвоём самую лучшую фотографию. Женщина может бесконечно смотреть на три вещи: на то, как ей делают подарки, на весы, когда она похудела и на свои фотографии. Утром вы увидите её счастливое лицо.

Ну и конечно надо дарить цветы. Безразличное отношение некоторых женщин к цветам вырабатывается только бестолковыми действиями мужчин. Нельзя дарить цветы часто, тем более каждый день! Нельзя дарить цветы женщинам редко, тем более только по праздникам! Нельзя дарить огромные охапки цветов! Нельзя дарить маленькие, миниатюрные букетики! Цветы должны стоять в вазе и радовать взгляд вашей любимой, но, как только один из распустившихся бутончиков, начнёт вянуть и склоняться к неминуемой своей гибели, букет надо или убрать, или поменять. Шикарные розы пусть уступят место милым фиалкам, а затем пусть ваш дом освежит запах хризантем. Важно запомнить главное правило – оберегайтесь дарить жёлтые цветы! Они прекрасны, но они к разлуке! Это поверье пошло из древнеарабской легенды: «В 612 году Магомет начал войну против израильтян, на время военных действий оставив дома жену Айшан. Айшан в отсутствие мужа встречалась с молодым керсом. Злые люди поведали Магомету, что жена ему изменила. Не поверил Магомет. И тогда гадалка посоветовала подарить жене красные розы, и если розы пожелтеют – следовательно, их предположения правдивы. Магомет подарил жене красные розы. Айшан была растрогана и, желая сохранить цветы свежими, на ночь опустила их в водоем. Наутро красные розы пожелтели. Айшан была уличена в измене, а ярко-желтый цвет с тех пор символизирует неверность».

Я не верю, что все наши женщины знают эту легенду, но то, что жёлтые цветы к разлуке – для многих из них неоспоримо. Во всяком случае, настоятельно рекомендую вам прежде, чем заваливать её цветами, узнать её предпочтения.

И фантазируйте! Нестандартно, но не по́шло, неожиданно, но не врасплох!

Не давайте вашим дамам скучать, иначе в её голову начнут закрадываться смутные сомнения. И ни в коем случае не допустите, чтобы в ваших восторгах проскочила нотка неискренности. Этого они не простят!

Глава шестая

Мгновения, проведённые в объятьях любимой, будут для вас вечным раем! Те же мгновения в объятьях нелюбимой женщины покажутся вам бесконечным адом.

Этого исправить никак нельзя. Любовь она или есть, или её нет.

– Ты меня сильно любишь? – спрашивает она.

– Да, я тебя люблю! – отвечает он.

– Сильно?

– Дорогая, а как можно любить не сильно? Разве бывает, что любовь может стать не сильной. Ты слышала, чтоб кто-то где-то сказал: «Я люблю тебя, но не сильно, а слабо!» Так же не бывает.

– Значит, ты меня любишь не сильно! – с сожалением отворачивается она к стенке лицом, затаив обиду.

В самом начале я вас предупреждал, что здравого смысла и логики больше не будет. Этому вы не пытайтесь противиться и искать путей для налаживания взаимопонимания и добрых искренних отношений. Повторюсь: если любви уже нет, то всё тщетно. Надо начинать готовить грамотный путь к отступлению.

Кутузов, который был вынужден отступать перед мощной наполеоновской армией, говорил: «Мы Наполеона не победим. Мы его обманем!»

Граф и светлейший князь Михаил Илларионович Голенйщев-Кутузов был прав! Ох, как он был прав! В битве титанов не всегда побеждает сильнейший. И хотя коварство женщин не имеет границ, нейтрализовать исходящий от них в моменты злобы и ненависти яд вполне возможно!

Для того чтобы выиграть спор с женщиной нужно или первым заплакать, или притвориться мёртвым.

Для того чтобы ссора не началась, достаточно быть умнее. Это теоретически. А фактически….

В шахматах, как выяснилось, число разных шахматных партий, которые можно сыграть, равняется числу со ста двадцатью нолями, и это число значительно превышает количество атомов во Вселенной, которое равняется числу с восьмидесятью нолями. Количество вариантов поведения женщины в зависимости от обстоятельств значительно больше. Решить эту задачу не удавалось никому. Это как теорема Ферми. Однако, может вам повезёт. Ведь нашёлся русский человек Григорий Перельман, которому путем преодоления неимоверных технических трудностей, с использованием тяжелого аппарата уравнений с частными производными, удалось внести поправки в поток Риччи вблизи особых точек таким образом, что при эволюции топология многообразия не меняется, особых точек не возникает, а, в конце концов, оно превращается в круглую сферу, что внесло определённую ясность в гипотезу Пуанкаре и парадокс Ферми.

Вам придётся ещё труднее. Но, может и вам улыбнётся Фортуна, богиня счастья и удачи. Хотя, будучи женщиной, она в женских вопросах всё равно поворачивается к мужикам задом.

«С чего начать? – спрашиваете вы себя, когда над могилкой любви поставлен крест, – Вернее, как всё это закончить?» Начать нужно с ответа на вопрос:

«На кой хрен ты вообще на ней женился?»

Если по «залёту», то у тебя два варианта. Первый: Если ты её всё же любишь, можешь попробовать то, что написано в главе четвёртой. Если нет, тогда всё зависит от твоего отношению к ребёнку. Ты точно установил своё отцовство – значит нужно чем-то жертвовать. Или собой, ради будущего своих детей (типа мать Тереза), или детьми, ради своего будущего (типа сволочь и скотина). Неизвестно, какой вариант в итоге окажется выигрышным, но известно, что если у тебя всё будет хорошо, значит, ты будешь уверен, что сделал правильный выбор. Хотя второй вариант мог быть и счастливей, но ладно, и так всё слава Богу! А вот, если ты будешь глубоко несчастлив, то у тебя будет только одно утешение – что второй вариант был бы вообще кошмаром. Главное – не вешать нос и следить, чтобы не отвисли навсегда остальные органы твоего тела.

Если ты всё же женился не по «залёту», а по любви, тогда у тебя тем более есть возможность попробовать сделать как в главе четыре, или уходить к другой.

Сразу предупрежу: Как правило, каждая следующая жена будет не намного лучше предыдущей. А то и хуже. Тем более, если вы у неё не первый! Туда вообще лучше не соваться! Втихаря покувыркались и всё! На базу!

За редким исключением разведёнки ещё хуже, чем стервозные дуры, у которых ещё пионерская зорька в заднице играет. Разведённые женщины будут мстить вам не только за ваши недоразумения по отношению к ней, но и за того, кто её бросил (убежал, ушёл по-хорошему, закончил в больнице, или нечаянно умер). Двойная трепанация черепа не описана даже в медицинской энциклопедии, так что лучше сразу же зайти в клетку к тигру, которого в наших зоопарках кормят через день.

Трагичность ситуации заключается в том, что выбора у вас нет. Или бой с открытым забралом, или каждодневный титанический труд, который женщины окрестили так: «Наверно, он всё таки меня любит!»

Так может лучше война?

Может и лучше, но только имейте в виду, что вся история стратегии и тактики ведения войн совершенно не годиться в случае начала войны в семье. Все пословицы и поговорки насчёт этого тоже не совсем уместны: «Худой мир лучше доброй ссоры», «Худое молчанье лучше доброго ворчанья», «Не тронь, так не воняет», «Сам без рубахи пойду, а с тебя порты стяну», «Две бараньи головы в один котёл не влезут». Худой мир в семье хуже доброй ссоры, а вонять будет всё равно – тронь, не тронь! В современном мире всё по другому. Посмотрите, Англия, Франция, США – воевали с Германией и что? Теперь взасос целуются и похлопывают ласково друг друга по попкам, невзирая на возраст, цвет кожи и пол. Ну, это так, к слову.

А если вы собрались воевать, тогда готовьтесь к худшему!

Глава седьмая

Мы дошли до чёрной полосы. Это то место, которое будет останавливать кровь в ваших жилах, и быстро поменяет цвет ваших волос на широкомасштабную седину. Хотите попробовать? Пробуйте, хотя лично я не советую. Но, если вы всё же решились я должен кое-что прояснить.

Итак, у вас всё готово: злость затаена, план обмана разработан, «Персеи», «Ново-пасит», настойка валерианы и пустырника смешаны в равной пропорции и выпиты. Врач, который это всё приписал, пообещал, что даже если Аль-Каида сотрёт Америку с лица Земли, тебе будет похрен. Ладно, Америка-то хрен с ней, а я-то как? Один на один с этой разъярённой зверюгой?

Да! Это хуже, чем высшая мера наказания и тут надо быть готовым ко всему.

Любое ваше слово, сказанное просто так будет вывернуто наизнанку и выставлено, как оскорбление. Даже, если вы сказали его не ей!

– Привет, – скажете вы собачке, которая выбежала вас встречать, как только вы зашли в дом.

– Да ты просто сволочь! – тут же начнёт ваша милая. – Не успел зайти в дом, как начинаешь меня оскорблять!

– Эльвира! Чем же я тебя оскорбил? – резонно вопрошаете вы.

– Ты собаке готов задницу лизать, а на жену – ноль внимания.

– Нет, ну если на то пошло, я готов и тебе задницу полизать, если ты так хочешь.

– Значит насчёт собаки я права! Не надо мне ничего лизать! Я и так проживу!

Развернулась, и ушла. А вы стоите и думаете: «Что это было? И что делать дальше?»

А ничего уже не сделаешь. Кинься ей в ноги, так она потопчется, вытрет их и всё равно не простит, хотя прощать, собственно нечего.

Кушать привыкайте в одиночку и всухомятку. В крайнем случае – сгоревшие котлеты, которые всё равно никто есть уже не будет. Перед помойкой, где собственно им и место, они ещё должны сыграть важного реквизита в этой печальной постановке.

– Ну, вот, – скажет она, когда вы не доедите эти угольки, – теперь и еда из моих рук для тебя стала отравой.

– Послушай, дорогая, но ведь они сгорели?

– Во-первых, я тебе не дорогая! Ты на меня тратишь совсем немного. А во-вторых, – быстро скажет она, пока вы не успели раскрыть рот, чтобы возразить по первому пункту, – это ты виноват, что они сгорели!

– Я? Как? Я же только что пришёл?

– Вот поэтому и виноват. Я тут сижу одна, брошенная всеми, заливаюсь слезами, а ты прохлаждаешься на работе со всякими тёлками!

– Эльвира! Я работаю на металлургическом комбинате в доменном цехе. Там нельзя прохлаждаться и там не бывает никаких тёлок!

– Бывают! Ты меня обманываешь, потому что разлюбил!

Опять уходит громко рыдая. Догонять, объяснять и переубеждать бесполезно! Тем более извиняться! Вас в этом случае размажут, как выковырянную соплю из носа.

Мало того, не только слова, но и любое действие совершённое вами будет обращено протии вас. И вот тогда вы поймёте, что такое чёрная полоса.

Глава восьмая

А что же по этому поводу думает ваша вторая половинка, которая считает изначально, что семья – это она, плюс эксплуатация всей семьи?

А она спокойна как львица, только что сожравшая два страуса с перьями. У неё пока нет никаких мыслей. Она спокойно дрейфует, как айсберг и ожидает незабываемой встречи со своим «Титаником». Но скоро всё переменится.

Когда вся эта бодяга затягивается, к ней начинают захаживать в голову некоторые соображения.

Итак, – думает она, – пока идёт всё своим чередом. Небольшая ссора (можно с дракой) всегда полезна женщине «за тридцать» (хотя ещё, наверное «за двадцать») – это приводит к некоторому сбросу лишних килограмм, что всегда полезно. Что мы имеем? – обращается она сама к себе и тут же отвечает, так как в этом случае за словами и мыслями следить не надо. – Мы имеем ситуацию, которую в народе называют «довыёживалась!» Собственно ничего страшного, если бы не дети.

В голову приходит осознание того, что её дети никому и нафиг не нужны. Пусть она даже встретит трижды заботливого и внимательного мужчину – всё равно, их воспитание, образование и будущее его волновать абсолютно не будут. Это факт, который всё человечество скрывает само от себя, пытаясь сделать вид, что всё зависит обстоятельств. Будь ты самой лучшей женой, но если дети ему не родные, то он будет плевать на них с самой высокой колокольни. Ведь только родной отец инстинктивно никогда не сделает своему ребёнку плохо. Только родной отец может по-настоящему выслушать и дать именно тот совет, который от души, а не от прагматичности. И никто никогда не заменит ребёнку искренние объятия любящего отца.

Слеза, перемешанная с тушью, невольно капнула на новые белые брюки, мгновенно возвратив её в суровую действительность, озвученную трёхэтажным матом. Переодевшись (а вдруг зайдёт на неё посмотреть), убеждаешься, что это первый не убиенный аргумент. Это – раз!

Во-вторых, нужно быть полной дурой, чтобы рассчитывать на принца на белом «Лексусе», который сходу влюбиться и возьмёт тебя замуж с таким грузом! Даже, если и получиться познакомиться с кем-то более-менее, то сначала нужно будет отрабатывать в постели, лучше, чем проститутка со стажем, а потом ещё хреначить на кухне и в ванной, застирывая его обляпанную соусом рубашку. Тогда, собственно говоря, зачем? И вообще, а вдруг он будет громко храпеть? Или разбрасывать свои вонючие носки по квартире? А если «Да!», то ни дура ли я? Это – два!

В-третьих, может действительно надо ездить в выходные на природу всей семьёй, как он предлагает? Просто походить, подышать, пофотографироваться, чтобы потом выставить всё в сети, пусть завидуют! И вечер вчера получился изумительный. Правда, букет фиалок ему всунули с одним поломанным цветком. Пришлось незаметно выкинуть из него и ещё один, чтобы было нечётное число. Не заметил! Да, собственно, ни один мужик не станет на следующий день пересчитывать цветочки в вазе. Семнадцать, или пятнадцать – им всё равно. И отбивная была жестковата, но зато вино всё компенсировало и так заиграло в крови, что оргазм не пришлось имитировать. А выставка? Как мы красиво смотрелись вдвоём! Все бабы ходят поодиночке, так как затащить мужика в художественную галерею – это подвиг. Всё эти тусовщицы готовы были меня сожрать живьём, а я цвела! Пусть теперь своим прогрызают мозг, а я пощажу! Так что как-то не вяжется всё это с поговоркой «Лучше хлеб есть с водой, чем жить со злою женой». Это три!

И, последнее! Может правду мама говорит, что мужику иногда нужно давать свежего воздуха хлебнуть? Пусть себе ходит в пятницу со своими друзьями в бильярд играть! Самое главное, что там баб нет! А если и есть – то конченные шлюхи, а мой брезгливый! И на рыбалку пусть иногда ездит! Там тоже баб нет! А когда футбол – надо брать детей и ехать к бабушке, чтоб он смог спокойно пить пиво перед телевизором, попукивая на диване.

Может так, а?

И надо отдать должное, что оставаясь наедине со своими мыслями, женщина всегда найдёт правильное решение для любой жизненной ситуации. Потому что она – мать! Потому что она жена! Да просто потому, что она ЖЕНЩИНА!

Эпилог

Так что же делать? Да ничего! Ничего специально делать не надо! Делайте только то, что вам подсказывает сердце. Если хотите, чтобы она светилась от счастья – нет ничего проще! Каждый миг дарите ей свою любовь и внимание! Если хотите думать только о себе любимом, то ничего не делайте! Она, если вас любит, всё сделает для вас. Если нет – то проживёте всю жизнь зря!

И главное: поменьше слушайте других и живите отдельно. Только вы, она и дети!

Пусть вам повезёт, как и мне!

Фартовин

Детективный роман

День первый

– Дорого-ой! – протяжным голосом обозначила своё присутствие жена, после окончания просмотра очередного сериала. – Ты где?

– Я в кабинете, – пришлось отрываться мне от работы.

– Что, опять засел за свои писульки?

– Оля! Я сколько раз тебе объяснял, что это произведения, а не писульки, и чтобы они рождались необходимо время и тишина.

– Ладно, ладно, что вскипятился? Как будто это не мы, с девчонками, тебя просим написать о нас что-нибудь весёленькое, и одновременно грустное.

– Что-нибудь душевное, и одновременно лёгкое, да?

– Ну, да. Ты, наверно, злюкаешься, потому что что-то не получается?

– Как тебе сказать, жанр сложный.

– Это какой такой жанр сложный у нас сегодня? – она с интересом, а скорее всего от нечего делать, присела рядом, на диван.

– Детектив!

– Тоже мне, нашёл сложный жанр. Сложнее мелодрам ничего не бывает, – с уверенностью произнесла она, – а детектив, это чтиво на час.

– То есть?

– Я говорю, что жанр, который не заставляет трепыхаться женское сердце, литературным жанром и считаться не должен!

– А почему это детективы не заставляют «трепыхаться» ваши сердца?

– Да потому, что там нет страсти, любви, страданий и свадеб в конце.

– Ну, почему же? – пытался возразить я, – насколько я помню, авторы всегда стараются показать и женщин, и любовь, и разлуку.

– Вот-вот, только что стараются. Они это делают для смягчения чёрствого повествования о расследованиях, погонях и убийствах, совершенно неправильно акцентируя внимание читателей на ненужных и бесполезных вещах. Поэтому и забывается такое, как ты утверждаешь, произведение, максимум через час. А женщинам вообще это не интересно.

– Почему?

– Да потому что, пишутся детективы мужиками, и только для мужиков.

– А как же Донцова, и ещё там есть какая-то женщина?

– Донцова – это коммерческое предприятие, которое работает на рынок, на спрос. Эти рассказики не идут от души, они идут в опт и в розницу!

– Ты хочешь сказать, что если бы нашлась женщина, которая написала детектив от души, женщины бы кинулись его читать?

– Конечно, если от души, и от настоящей женщины.

– Боюсь, что это был бы не детектив, и тогда мужчины бы перестали их читать.

– Зря так думаешь! – она зевнула и собралась вставать, что бы оставить меня одного.

– Подожди, – остановил её я, – ну, например, если бы ты взялась писать детектив, то какой бы он был? Хотя бы начни для примера, чтобы я понял.

– Ну, я не знаю, – начала ломаться она, пытаясь уйти от ответа, так как отвечать, скорее всего, было нечего, – дорогой, давай я подумаю, а завтра скажу тебе?

– Нет, если от души, то надо говорить не думая. Иначе это будет от головы!

– Ну, хорошо, попробую! Только ты не перебивай, а то я собьюсь.

– Ладно!

– Итак!

Глава первая

– Суммируем, Фандорин! Мы имеем двенадцатое убийство за год. Так?

– Так, Игорь Витальевич!

– А ты не заметил, что первое убийство было в январе, то есть в первый месяц года, второе – в феврале, во второй месяц года, и так далее до двенадцатого месяца?

– Нет, не заметил!

– А что, вас в институте не учили, что нужно исследовать не только возможные мотивы, но ещё и закономерности?

– Учили!

– Фандорин!

– Игорь Витальевич, ну не надо называть меня Фандориным, я Фартовин. От слова «фарт», что означает «везение». Везунчик я! Так меня в институте все называли.

– И что, действительно везло?

– Нет, не очень.

– Ладно, смотри, если преступник убивал людей в точно обозначенные числа в определённые месяцы, по закономерности, то надо проверить, нет ли ещё каких-то странных совпадений во всех этих двенадцати случаях. Иди, ройся в материалах, анализируй и через час ко мне.

– Есть, товарищ капитан!

«Надо же было получить такой подарочек, – думал Игорь Витальевич Стрелков, капитан милиции, начальник отдела уголовного розыска, – тут работы невпроворот, так нет, надо растить перспективные кадры».

Через десять минут дверь громко распахнулась, и бывший студент, с красной физиономией, залетел в кабинет.

– Товарищ капитан, – начал Фартовин, но его резко оборвал начальник:

– Отставить! Кру-гом! Шагом марш из кабинета! И войти, как положено!

Дверь закрылась, затем послышался стук.

– Разрешите войти, товарищ капитан?

– Разрешаю! Докладывай, что откопал.

– Товарищ капитан, тут такое!

– Главное докладывай, ты не на лекции, чтобы тянуть кота за яйца!

– Игорь Витальевич, я начал проверять, и оказалось, что совпадают не только номера убийств по счёту с числами дня и месяца, но и номера квартир, где жили жертвы.

– Да что ты говоришь? – как-то с иронией проронил Стрелков.

– Да, я сам сначала не поверил, а потом смотрю: первое убийство было в первом месяце первого числа в доме номер один по Колесникову переулку в квартире номер один! Второе – второго числа второго месяца в доме номер два по улице Чкалова в квартире номер два.

– А последнее – двенадцатого числа, в декабре, по улице Крупской дом двенадцать, в квартире двенадцать!

– Вы представляете, товарищ капитан, что совпадают и номера домов! Если бы мы с вами установили это раньше на три дня, то, скорее всего, преступник был бы уже задержан. Не так у нас и много в городе двенадцатых домов, в которых есть двенадцатая квартира.

– Да, так вот, теперь наша задача, которую мы обязаны решить до наступления следующего месяца, это ответить на вопрос: «Когда произойдёт следующее убийство?» Не мог он просто так убивать людей, которые жили в нужных ему квартирах! А поскольку тринадцатого месяца нет, то тебе надо найти взаимосвязь между людьми, которых убивали, и местом, где совершались преступления. Учили вас этому?

– Так точно!

– Тогда рой на всех родственников, знакомых, одноклассников – всех, кто хотя бы минуту был знаком с жертвами и найди мне связь, любой ценой найди! Даю три дня, в понедельник в десять ко мне!

– Есть! Товарищ капитан, но, сегодня же пятница, а вы сказали три дня – это в среду, или в четверг, завтра и послезавтра – выходные.

– Запомни, Эраст Петрович!

– Товарищ капитан, я Сергей Павлович!

– Так вот, будешь Эрастом, пока не поймёшь три вещи: первое, со старшими по званию не спорят! Второе, у ментов нет выходных! И третье – результаты, результаты и результаты, а любовь, голуби и все сопутствующие прибамбасы потом! Понятно?

– Так точно!

– Кру-гом! Шагом марш!

– Стоп, стоп, стоп! – еле остановил я её, – Оленька, всё это хорошо, но даже у нас, в провинции, в уголовном розыске работают люди, которые на второй, а в крайнем случае, на третий месяц вычислили бы закономерность убийств по домам, квартирам, числа и месяцам. Во-первых, это слишком просто, во-вторых, где-то уже было, а в третьих скучновато, да и Фартовин-Фандорин твой, как-то не очень.

– Во-первых, – с раздражением, которое не предвещало ничего хорошего, – я просила не перебивать, во-вторых, Фартовина-Фандорина я выдумала, чтобы в случае чего называть его Эрастом, а не матом, в-третьих, первая глава ещё не закончилась, а ты уже говоришь, что это просто, и в-четвёртых, если я обижусь, то сниму тебя с полового довольствия на неделю. Ну, как продолжим? – вошла в раж она.

– Конечно, дорогая, извини, что перебил, я просто думал…

– А ты не думай, а слушай!

Когда вышел этот мальчик, которого ещё трудно было назвать полицейским, а тем более младшим лейтенантом, Игорь Витальевич улыбнулся, вспомнив себя, такого же безобразно зелёного и бесшабашного. «Хорошо, что я его дня на три загрузил, иначе не дал бы сосредоточиться».

Мысли были об одном: как не дать свершиться ещё одной трагедии.

«Начнём сначала, – поудобней усевшись в кресло, которое ему подарили коллеги на сорокалетие, начал рассуждать в мыслях он, – Итак, когда мы третьего марта приехали в дом номер три по Цветочному переулку, то именно тогда мне стало понятно схема убийств преступника. Войдя в подъезд, я уже знал, что всё произошло в третьей квартире. Через месяц было установлено наружное наблюдение за всеми квартирами номер четыре, в домах под номером четыре, и они стали ждать. Убийство произошло, но никто ничего не заметил. До сих пор не понятно, как ему это удалось, но факт оставался фактом. К пятому мая они подготовились основательно, уже твёрдо зная, что подходящих адресов всего шесть. В городе, где они жили, все многоэтажные дома находились в микрорайонах и на пяти улицах, так что задача была не из сложных. Наблюдение велось как внутри подъездов, так и снаружи. Преступник проник в нужную квартиру через балкон, который был спаренным с соседним, в торце дома. На улице было довольно тепло, так что незапертая дверь на балконе не стала подарком для преступника, а в соседней квартире никого не было. Совершив убийство, он спокойно ушёл.

На шестое июня весь штат сотрудников местного отделения полиции сидел в засадах, даже в самих квартирах с предполагаемыми жертвами. Оказалось зря – жертва была убита с крыши соседнего дома из карабина с оптическим прицелом. Затем было отравление ядом, газом, и таблетками, но каждый раз это происходило именно в то число и месяц, который шёл по порядку в счёте жертв. Последнюю операцию, двенадцатого декабря, планировали с помощью областного управления. Количество сотрудников, участвующих в операции было доведено до восьмидесяти человек, чтобы уже наверняка. Казалось, что преступнику придётся или отменить расправу с очередной жертвой, или идти на самоубийство. Не произошло ни то, ни другое. Когда в квартире номер двенадцать, где жила одинокая пенсионерка Мария Петровна Жилина, зазвонил телефон, сотрудница областного управления по борьбе с наркотиками, участвующая в операции, показала жестом хозяйке, чтобы та сняла трубку. Включив громкую связь, Мария Петровна ответила. Приятный голос на другом конце телефона попросил её передать трубку капитану полиции Зарубиной Лидии Васильевне. Женщины переглянулись, и хозяйка передала трубку. „Лидия Васильевна, – зазвучал учтивый голос, который был явно изменён, – все ваши дети у меня. Не надо криков и истерик. Только от вас зависит, будут они жить долго и счастливо, или умрут через несколько минут. Так вот, чтобы вы не резали себе вены потом, и не вешались в туалете, вам необходимо всего лишь вывести вашу подопечную Марию Петровну на балкон, якобы подышать свежим воздухом, а там показать ей что-то интересное внизу и, когда она наклониться посмотреть, помочь ей упасть нечаянно с балкона. Вам за это будет грозить несколько лет тюрьмы, но при этом все ваши дети будут живы и здоровы. Вы меня поняли?“ В тот самый момент, когда у бедной женщины всё помутилось в голове, Мария Петровна уже открывала балкон. Остекленевшими глазами Лидия Васильевна наблюдала, как бедная старушка подошла к перилам и, перевалившись через них, рухнула вниз на проезжую часть дороги с четвёртого этажа. Смерть её была мгновенной. Через несколько минут Лилия Васильевна уже звонила старшему сыну Серёже, у которого был мобильный телефон. Серёжа сказал, что дядя Коля, который забрал их из дома, чтобы бандиты не смогли их украсть, уже их отпустил домой, к няне.

После этого, Игорь Витальевич перестал спать. Всё, что теперь было в голове – это два вопроса: зачем, и кто он такой?

Всё, что он сказал сделать этому мальчику, в погонах младшего лейтенанта, было давно уже сделано опытными специалистами, которые расследовали десятки убийств. Что делать дальше он не знал. Не было ни одной зацепки, которая бы давала хоть слабую надежду на успех».

– Ну и как?

– Ты знаешь, очень неплохо, но опять же, стандартно, как в обычном детективе. А где же страсть, любовь, глубокий смысл?

– Дорогой, ты вспомни, о чём ты меня попросил, помнишь? Ты сказал: «Ты хотя бы начни для примера». Вот я и начала. Это первая глава, в которой ещё ничего не должно быть. Это только в дешёвых романчиках на тебя вываливают в первой главе целую кучу всякого, а потом тянут резину, или как говорит Игорь Витальевич, кота за яйца, чтобы ты не смог угадать – кто убил владельца кафе.

– Так что будет продолжение?

– Если хочешь, пожалуйста! Но только завтра, и то, если будешь хорошо себя вести!

– Типа сказок Шехерезады?

– Возможно!

День второй

– Возможно, я зря тебе вчера пообещала, что сегодня что-то ещё буду рассказывать. Что-то не хочется, да я ещё и не придумала, что будет дальше.

– Оленька, пожалуйста, у тебя экспромтом получается неплохо.

– Неплохо?

– Ну, я не могу пока сказать, что это шедевр, но хотелось бы послушать твоё продолжение. Хотя бы ещё одну главу.

– Ладно, только одну и по-быстрому, чтобы ты не приставал.

Глава вторая

Как длинны бывают бессонные ночи в одиночестве. Как коротки бывают ночи в страстной любви. Как широка бывает душа человека, когда всё в радости. И как сжимается от боли душа, когда ничего невозможно исправить.

Лилия Васильевна лежала в постели в пустой квартире, где ещё недавно звучал спокойный голос любимого мужа и голоса детей. Три года назад, когда она ходила беременной Алёшкой, её Толика убили. Он возвращался домой и подворотне его подло застрелили в спину. Это были обычные наркоманы, которых наняли дружки преступников, отправленных её Толиком, майором полиции Анатолием Степановичем Зарубиным, за решётку, на длительные срока заключения. И они отомстили. Конечно, их поймали, осудили, но от этого легче не становилось. Лёжа сейчас в кровати, она вспоминала, как не хотелось жить после этого, и только дети, их дети, не дали наложить на себя руки. Прошло три года. Дети подросли, и она вышла опять на работу, в тот же отдел, где работали они с мужем. Через месяц случилось то, чего она не могла сейчас вспоминать без содрогания. Бедная Мария Петровна, эта маленькая старушка с большим сердцем. Она, прослушав её разговор с похитителем детей, всё сразу поняла и сделала сама то, что должна была сделать она. Никто уже не узнает, смогла ли она тогда сделать то, что требовал преступник. Она и сама не знала ответ на этот вопрос, но душа, которая сжалась до невыносимой муки, говорила ей, что в тот момент всё было возможно. Смерть детей она бы не пережила. Смерть Марии Петровны не отпускала её к прежней жизни. Она сразу же отвезла детей к маме в деревню, и вернулась назад, отдавать долги.

Уже утром она, после бессонной ночи, входила в кабинет Игоря Витальевича. Он поздоровался, но попросил её присесть, так дописывал какой-то отчёт для руководства. Она села возле окна и стала наблюдать за облаками, которые через решётку кабинета имели совсем непривычный вид. Раздался стук в дверь.

– Разрешите?

– Да, – не поднимая головы, ответил Игорь Витальевич.

– Товарищ капитан, – по всей строгости устава докладывал молоденький мальчик в форме младшего лейтенанта, – разрешите доложить результаты порученной мне работы?

– Разрешаю, – опять не поднимая головы, сказал он, – но только через десять минут.

– Слушаюсь, – бодро развернулся и вышел молодой сотрудник.

«Ого, как у них тут всё здорово, – подумала Лидия Васильевна, – такое и у нас не увидишь, а тут!»

– Спиричев! – громко крикнул капитан. – Ко мне!

– Вызывали? – войдя, спросил лейтенант.

– Да, возьми сводку и занеси к шефу, если что, я буду здесь. Бегом!

Спиричев схватил бумаги и убежал.

– Здравствуйте, Лидия…, – тут он замялся, безуспешно вспоминая её отчество.

– Просто Лида, товарищ капитан.

– Да, какими судьбами? Да, и что с детьми? – спохватился он.

– С детьми всё в порядке, они далеко, у мамы, а я к вам с просьбой.

– Какой? – удивился он.

– Игорь Витальевич, прошу вас отнестись к моей просьбе с должным вниманием и пониманием. Я прошу вас включить меня в вашу группу по поимке этого поддонка. Жить с этим я не смогу, а быть вам полезной у меня наверняка получится. Тем более, что всё равно кого-нибудь пришлют.

– Лида, вы знаете, я, честно говоря, не против, только поймите, в нашем деле эмоции плохой помощник. Да что я вам рассказываю, вы и сами знаете.

– Игорь Витальевич, холоднее и расчётливее сотрудника, чем я, вам сейчас не найти. Мои нервы в порядке. Холодный расчёт, знания и опыт у меня есть, вы знаете, в каком отделе я работаю с мужем, – тут она запнулась на секунду и продолжила, – его убили, а я имею право мстить, только это между нами, хорошо?

– Ладно, Лида, а как же ваше руководство?

– Разрешите позвонить с вашего телефона?

– Да, пожалуйста! – он пододвинул телефон. Она подсела на стул возле стола и набрала номер.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться? Да, у Стрелкова! Могу в отпуск, а могу и как положено! Спасибо, товарищ генерал! Есть докладывать каждую неделю, но я полагаю, что Игорь Витальевич, как руководитель группы это сделает лучше. Да, рядом. Даю! – она быстро передала ему трубку. – Волков!

– Слушаю, товарищ генерал! Нет, пока помощь не нужна, как только выйдем на него сразу доложу, хорошо! Нет, ну что вы, не обидим. До свидания!

Он положил трубку, посмотрел прямо ей в лицо.

– Ну, что, Лидия Васильевна, добро пожаловать!

– Вспомнили?

– Что?

– Отчество моё сами вспомнили, или Волков подсказал?

– Нет, сам вспомнил, мне тут про вас с вашим мужем много рассказывали.

– Разрешите? – раздался знакомый голос за дверью.

Они переглянулись между собой, улыбнулись.

– Разрешаю!

– Товарищ капитан мне нужно вам доложить секретную информацию о результатах моей работы, – и он глянул на Лидию Васильевну.

– Знакомьтесь, это капитан Зарубина Лидия Васильевна, прикомандирована к нам из областного управления для помощи в расследовании уголовного дела под условным названием «Двенадцать месяцев». А это младший лейтенант Фартовин Сергей Павлович, прибывший к нам три месяца назад для работы в нашем отделе. Так что, давай, Серёжа, докладывай, что у тебя.

– А что к нам помощь присылают, товарищ капитан, мы и сами справимся! Лилия Васильевна не выдержала и рассмеялась в ладоши.

– Вот, видите, Лида, можете спокойно собираться домой! Сергей Павлович не нуждается ни в чьей помощи. Профессионал!

– Товарищ капитан!

– Фандорин!

– Докладываю! Только можно я своими словами, без протокольных заморочек, а?

– Можно, давай быстрее, работы много.

– В общем, буду краток. Все убитые имеют всё-таки одну общую связь!

– Серёжа, не тяни кота за…

– Понял! Все до одного входили в секту так называемых «Численников».

Эта секта у нас в городе с прошлого года и, по странному стечению обстоятельств, все, как один, были её прихожанами, или членами, не знаю, как сказать.

– Точно? – Игорь Витальевич привстал. – Ты понимаешь, Сергей Павлович, что если ты прав, то это первая, по-настоящему, серьёзная зацепка. Может быть такое, что и он оттуда.

– Да, но как такое возможно? Все члены одной секты живут по адресам один-один, два-два и так далее, такого не бывает! – включилась в беседу Лида.

– Бывает, Лидия Васильевна, я нашёл человека, который может всё это подтвердить, – лицо молодого сотрудника сияло.

– И кто это?

– А вот этого я сказать вам не могу!

– Эраст Петрович! – почти крикнул Стрелков.

– Ну, что сразу Эраст, Игорь Витальевич! Я его не знаю, мне дали номер телефона, я позвонил, и он мне всё рассказал.

– Тьфу ты, ну ей-богу как ребёнок, – от досады присел Стрелков, – кто тебе дал номер телефона?

– Я не могу этого сказать!

– Фандорин, не зли меня!

– Нет, честно, Игорь Витальевич, я не знаю. Вчера, я пошёл на похороны Марии Петровны, чтобы выполнить ваше задание. Стою, а сзади кто-то шепчет: «Здесь что-то не чисто. Не оборачивайтесь, молодой человек, а то не узнаете, за что их убивают». Я стою, а он и говорит: «Все они члены секты, и один человек может вам всё об этом рассказать». После этого он продиктовал телефон. Когда я обернулся через несколько секунд, сзади никого не было. Я после похорон звоню по тому телефону, а мне и говорят:

«Я могу помочь вам, чтобы смерти прекратились, только помощь моя будет заключаться в том, что я могу рекомендовать вас, или кого-то из „ваших“ в члены этой секты, а там сами всё узнаете». Ну, и всё! Договорились сегодня в два часа он мне позвонит.

– Номер помнишь?

– Да!

– Диктуй!

День третий

Стало просто интересно. Я, конечно уже знал, что будет дальше, просто не хотел расстраивать жену. Пусть пофантазирует, пусть расскажет, что Лиду направят в секту, и она героическими усилиями установит главаря, который и являлся убийцей. Вместе со Стрелковым они его арестуют, или убьют, а сами полюбят друг друга, и в конце будет свадьба. Всё это я приготовился слушать после ужина, когда в кабинет вошла моя Оленька.

– Ну, что, Шехерезада, народ требует продолжения, а я сгораю от любопытства, – попытался разыграть восторженного поклонника я.

Она посмотрела на меня внимательно и заявила:

– Сегодня я тебе ещё одну главу просто так расскажу, а завтра будь готов к сюрпризу!

– Ой, как интересно. Заинтриговала, не знаю, доживу ли до завтра.

– Доживёшь! Ладно, слушай!

Глава третья

Телефон, естественно не отвечал, и всем стало понятно, что это или какой-то дурацкий розыгрыш, или наоборот, всё становилось значительно серьёзней.

– Игорь Витальевич, а если они сами позвонят, что будем делать? – не унимался Сергей.

– Сейчас попросим специалистов, чтобы были готовы определить, откуда звонят, и попробуем поймать этих шутников. Хотя, скорее всего, не позвонят.

– А я думаю, что позвонят! – Лида опять направилась к окну. – Незачем им было просто так комедию ломать, тем более, что он, или они, знают, что мы можем вычислить звонок. Если действительно это относится к делу, звонок будет из другого города, чтобы мы не смогли быстро среагировать.

– Ладно, что гадать, без пятнадцати два у меня, а пока, Лидия Васильевна, посмотрите вместе с Сергеем материалы об убийствах, может свежим взглядом что-то покажется необычным.

– Хорошо, Игорь Витальевич.

– Кстати, а где вы остановились, где жить собираетесь?

– Ещё не думала. Посмотрим!

– Можете у меня, – по-простецки заявил Фартовин, – я снимаю двухкомнатную квартиру, можем вдвоём пожить.

– Ну, ты даёшь, студент! – опять не удержалась от смеха Лида. – Простой как три рубля!

– Я же от чистого сердца, помочь товарищу по оружию хотел.

– Пошли, товарищ по оружию, где твой кабинет?

Когда они вышли Стрелков начал размышлять: «Этот звонок или начало большой игры, в которую приглашает нас преступник, или предупреждении о том, что о нас ему всё известно. В любом случае всё становиться очень интересно».

В назначенное время они собрались в кабинете у Стрелкова.

– Ну, как?

– Ничего нового, Игорь Витальевич, – Лида покачала головой. – Единственно, что мне показалось странным, это то, что все жили в квартирах, у которых после их смерти не оказалось наследников.

– То есть они жили в чужих квартирах?

– Этого я не успела выяснить, но никто на эти квартиры не заявил законных прав наследования.

– Это уже интересно, хотя может быть и совпадение. Срок вступления в наследство наступил только по первым шести случаям. Родственники могли просто не успеть заявить.

– Может быть, но давайте я всё проверю, а потом доложу.

– Хорошо. Младший лейтенант!

– Да, товарищ капитан!

– Готов?

– Так точно!

– Если позвонят, тяни, ну сам знаешь, кого и за что, попытайся назначить встречу.

В это время у Сергея позвонил телефон. Он поставил на громкую связь и ответил:

– Да, слушаю.

– Это я вас слушаю, молодой человек.

– Вы знаете, я бы хотел всё-таки встретиться, чтобы вы мне немного рассказали, а то как-то страшновато лезть в это осиное гнездо.

– Встречаться мы не будем, а если хотите, завтра в десять я могу устроить вам встречу с тем, кто может вас познакомить с подоплёкой этого дела.

Лида начала жестикулировать, показывая на себя, чтобы он попросил встречи для неё.

– Скажите, – Сергей всё понял, – а могу ли я порекомендовать для встречи с этим человеком мою…, тут он запнулся, мою тётю?

У Стрелкова глаза из орбит чуть не вылезли.

– Можете, называйте фамилию имя и отчество тёти.

Лида, схватив первую попавшую под руку бумагу, стала судорожно писать.

– Зарубина Лидия Васильевна, – старательно прочитал Сергей.

– Хорошо, завтра в десять часов, адрес: улица Щорса дом тринадцать. Пусть ждёт возле калитки.

Трубку положили.

– Ты что это творишь, Эраст Петрович? – Стрелков был вне себя.

– Я Сергей Павлович, товарищ капитан! А сказал я так, потому что Лидия Васильевна мне показала, что она хочет пойти на встречу, а на совещания времени не было.

– Ладно, – он набрал номер телефона, – откуда звонили? Со стационарного, зарегистрированного по адресу улица Щорса дом тринадцать? Хорошо, спасибо!

Он сел и обхватил голову руками. Лида посмотрела на Сергея и в знак благодарности кивнула.

– Игорь Витальевич! – начала она. – Я не просто так попросила Сергея назвать себя. Давайте поразмышляем?

– Давай, слушаю!

– На встречу нужно посылать человека не местного, чтобы о нём ничего не знали, так?

– Так!

– Чтобы вызвать кого-то сейчас из области, ввести его в курс дела, ознакомить со всеми материалами времени не хватит, так?

– Ну, предположим, хотя спорно.

– Я знаю все материалы, меня никто не знает, в конце концов, я женщина, что вообще должно освободить меня от всякого недоверия с их стороны.

– Может ты тысячу раз права, но у тебя трое детей, Лида! Не дай бог, там будет ждать убийца, и с тобой что-то случиться, мне придётся пускать себе пулю в лоб!

– Игорь Витальевич, ничего не случится. Во-первых, они звонили со стационарного телефона и, если предположить, что здесь сидят тупые ребята, то они наверняка были готовы к тому, что тут же бы оцепили дом, всех арестовали и начали шмон, так? Они сознательно это делают, чтобы показать, что всё это или действительно честная игра, или на том конце провода – сумасшедший, что я завтра, в десять часов, спокойно выясню. Ну, как?

– Я должен доложить руководству.

– Товарищ капитан, не надо докладывать. Вы же знаете нашу систему. Вы доложите, перестраховываясь полковнику, он доложит генералу, а генерал, перестраховываясь, запретит что-либо делать.

– Что ты предлагаешь?

– Я могу быть тётей Сергея, которая приехала к нему в гости?

– Можешь!

– Я могу в свободное от работы время, или в рамках расследования встречаться с различными людьми по различным адресам?

– Можешь!

– А, в таком случае, какие проблемы?

Стрелков молчал, соображая.

– Лидия Васильевна, всё-таки вам придётся пожить с товарищем по оружию в одной квартире, иначе будет трудно со стороны поверить, что вы – моя тётя. Тем более, что комнаты раздельные, а я все вечера гуляю со своей девушкой.

– Кому что, а курке просо! Фондорин! Ты у меня вечерами теперь будешь сидеть в засаде, наблюдая за этим тринадцатым домом.

– А почему опять Фандорин, товарищ капитан?

– А потому, что это не шуточки, а серьёзная операция, в которой тебе, как бы я этого не хотел, всё-таки будет отведена определённая роль. Завтра утром ко мне, обговаривать детали. Сейчас выясняйте, что за адрес, кто и что там. Вечером Сергей скрытно будет наблюдать до часу ночи, что там твориться.

Ну, а вы, Лидия Васильевна, узнавайте по наследству квартир, а ночью ещё раз всё продумайте. Утром, на всякий случай, оденьтесь соответственно, для встречи, если я не передумаю. Выполнять!

– Есть! – Хором ответили Лида и Сергей, по-военному развернулись, и, довольные, вышли из кабинета.

День четвёртый

На ужин была утка с яблоками, салат из овощей и вино. Я, когда зашёл на кухню, просто обомлел:

– Что за праздник?

– Да нет никого праздника, просто решила порадовать мужа вкусным ужином.

– Ты у меня просто умница, дорогая, – развесил я уши, и принялся уплетать вкуснятину.

После ужина, взяв с собой недопитое вино, мы, как это было в последние дни, уселись в кабинете.

– Спасибо, дорогая, так неожиданно, теперь я понимаю, о каком сюрпризе ты вчера говорила.

– Нет, не понимаешь! Ужин – это прелюдия!

– Да? Тогда я совсем ничего не понимаю.

– Сейчас поймёшь. Продолжение детектива будем слушать только с одним условием. Ты сейчас нальёшь вина, и сядешь за стол, чтобы накидать на бумаге, каким ты видишь продолжение этой истории. Бумагу прячем, не заглядывая. Затем я рассказываю следующую главу, ты её записываешь на диктофон, а потом смотрим: угадал, или нет. Причём, если угадал, я весь день делаю беспрекословно всё то, что ты захочешь, включая твои эротические фантазии.

– Здорово! – обрадовался я, особенно последней фразе, – Я, дорогая, и так весь твой рассказ записываю.

– Ну, что, согласен?

– Конечно!

– И ты не спрашиваешь, что будет, если ты не угадаешь?

– Ну, наверно, то же самое?

– Нет, миленький, ставки слишком высоки и я многим жертвую, в случае, если ты угадаешь, ведь это, наверное, не сложно. Поэтому, если я выиграю, то ты…, – тут она задумалась, хотя было видно, что она знала заранее, что я должен буду сделать, – купишь мне ту горжетку, что я тебе показывала на прошлой неделе в магазине. Помнишь, ты ещё сказал: «Пока нет возможности, разве если что-то произойдёт». Вот это тот случай, когда вдруг это произойдёт, и ты, мастистый автор не сможешь угадать следующую главу незамысловатого сюжета простой женщины, у которой в голове только одна мысль – ублажить мужа.

Уши мои окончательно обвисли, в голове представлялась следующая ночь, и я, без раздумий, сказал:

– Идёт, давай бумагу, только я так, тезисно опишу, что будет в следующей главе, хорошо?

– Как скажешь, пиши! – она принялась смаковать остатки вина, а я кинулся писать, о том, как Лида, познакомившись со звонившим человеком, поймёт, что это и есть те люди, которые убивали невинных людей. Связавшись со Стрелковым они героически их задержат и полюбят друг друга.

– Всё, закончил. Вот смотри, складываю листок и кладу тебе…

– Давай, я положу его в самое надёжное место, – с этими словами она засунула мой листок себе под попку, попутно ослепив меня разрезом на халатике, – готов?

– Да!

– Я тут на бумажке накидала кое-что, чтобы не ошибиться, ну и чтобы ты не подумал, что я специально что-то выдумала. Только, как договаривались: не перебивать, а то будет засчитано поражение автоматически.

– Хорошо!

Глава четвёртая

На следующее утро, в восемь часов, Стрелков оглядывал наряд Лиды и не удержался:

– Скажите, Лида, а чего так мрачно, длинная юбка, тёмная кофта, это в связи с чем?

– А это в связи с тем, что по данному адресу находится какая-то секта. Какая, установить не удалось, но мне сказали, что там вполне всё легально.

– Так и вы, значит, идёте искать ответы на все жизненные вопросы не в православную церковь, как нормальные люди, а в секту? Это я вас спрашиваю, чтобы вы были готовы к любым вопросам.

– Я понимаю, Игорь Витальевич, я готова к этому, так как когда-то мы вели расследование дела о распространении наркотиков через подобного рода заведение.

– И готовы к вопросам: «как и почему вы здесь»?

– Да, я ночью прокрутила все варианты.

– Ладно, не мне вас учить, об одном прошу, Лида, если что-то не так, сразу бегите, или дайте знак, я буду рядом.

– Хорошо.

– Так, теперь с тобой, Сергей Павлович! Что у тебя?

– Как я уже рассказывал Лилии Васильевне, ничего необычного не было. Приходили и уходили обычные люди. Было тихо и спокойно. К десяти свет потух и всё замерло.

– Как обустроились?

– Хорошо! – ответила Лида, – Мне товарищ по оружию предоставил уютную комнату, в которой есть всё необходимое. Утром позавтракали с племянничком, и вот, мы перед вами, готовы к выполнению задания.

– Значит так, – Стрелков стал серьёзным, – сейчас быстро возвращаетесь домой, по пути купите что-то в магазине, чтобы видно было, куда вы ходили. А в девять тридцать Лидия Васильевна одна, спокойно, идёт по указанному адресу. Всё естественно, не оглядываться, глазами по сторонам не бегать, просто идёте на обычную встречу. Сергей, тебе после десяти прибыть в этот кабинет и сидеть на связи. Телефон заряди, чтоб не села батарея, и будь готов к вызову наряда. Самому никуда не лесть, до моей команды никуда не отлучаться, даже в туалет, понятно?

– Так точно!

– Лида, после встречи идёте домой, спокойно отдыхаете и ждёте нас. Мы с Сергеем придём поздно. Всё, выполнять!

Когда Лида подошла к калитке, её уже ждали.

– Вы, вероятно, Лидия Васильевна, – начал разговор человек с неприятной, неестественной улыбкой.

– Да, это с вами мой Серёжа договаривался?

– Да, это я звонил вашему племяннику. Может, пройдёмся по улице, поговорим?

– Хорошо, я не против. Скажите, а почему вдруг вы с ним заговорили там, причём таким странным образом? Он мне всё рассказал.

– Вы знаете, Лида, можно я буду вас так называть?

– Конечно!

– Так вот, вы знаете Лида, я встретился с вами не для того, чтобы вы мне задавали вопросы. И не бойтесь меня, я просто хочу рассказать вам одну интересную историю, а потом мы с вами решим, в каком ключе пойдёт наша с вами дальнейшая беседа.

– Хорошо, я слушаю. Я, как настоящая женщина, люблю интересные истории.

– Это не совсем обычная история, так что не удивляйтесь, и дослушайте её до конца. Жил на свете мальчик Сеня. Обычный такой «хорошист» средней школы. Был октябрёнком и пионером. Очень любил петь песенки про доброго дедушку Ленина. Среди своих сверстников он отличался тем, что вел досье на своих одноклассников и тем, что кличка у него была «Писяй». Вырос из него обычный приспособленец, который после поступления в институт, организовал фирму. В фирму эту он взял неплохих партнёров: сыновей губернатора и депутата самого высокого уровня. В двадцать семь лет он стал миллионером, потому что фирма эта занималась приватизацией, то есть воровала, говоря русским языком. Поэтому, в те же двадцать семь лет он стал ещё и министром. Но, как вы наверняка знаете, сказки в нашей стране просто так не случаются. Мальчик «Писяй» так быстро полез в гору не просто так, а по случаю. Как оказалось, мальчишка этот после школы стал членом одной из самых могущественных сект современности – секты саентологии! В США, например, десятки звезд Голливуда: Том Круз, Джон Траволта, Присцилла Пресли, Деми Мур, Кетрин Белл являются членами этой церкви. Это там, а у нас в стране эта секта сделала ставку на политиков: они и популярны, и при деньгах. В церкви этой частенько появлялся Сеня – «писяй». Интерес его был вполне понятен: его сестра уже долгие годы жила в США и работала психологом в отделении Церкви саентологии в небезызвестной Санта-Барбаре. Именно она дала рекомендацию, так необходимую молодым амбициозным «беспредельщикам», которые хотят добраться до вершин власти любыми способами. «Сначала деньги, потом власть» – так говорят в этой очень интересной организации, которая запрещена во многих странах мира. Сеня прилично «отстегнул», и карьера резко пошла вверх. Председатель Национального банка, спикер Верховной Рады и наконец – премьер! Вложенные деньги Сеня «отбил» быстро и легко. Но секта эта настолько серьёзная организация, что требует полного подчинения и развития своей сети на вверенной территории. И это всё ради денег. Церковь саентологии является очень богатой и очень мстительной организацией. Поэтому Сене поставили одно условие: «Мы тебя сделаем премьером, а ты сделаешь нам украинские земли, хотя бы миллион гектаров. После себя оставишь разветвлённую, мощную сеть наших отделений, и… можешь быть свободен». И дали ему срок до Пасхи 2016 года.

Сеня давно бы уже уехал в Америку, или Канаду, где для него секта приготовила гражданство. Разветвлённая сеть удачно функционировала и приносила огромные доходы хозяевам. А вот с миллионом гектаров как-то не сложилось. Он нервничал, потому что денег с нашей бедной страны накачал на счета в Американских банках столько, сколько хватит и внукам, а свободы как не было, так и нет. Как назло случился бунт в одной из областных отделениях секты, где заподозрили неладное. Пришлось ехать и лично наводить порядок, потому что хозяева не любили, когда появлялись «подавляющие личности». Сеня решил наказать «непокорных» публично и жёстко. По его команде в нашем городке, на базе существующего отделения «родственной» секты, был создан отряд реабилитационных проектов. Это своего рода тюрьма, где в наказание за неповиновение, или несогласие, за тобой наблюдают двадцать четыре часа в сутки. Саентологи не прощают измен. Сначала они дают возможность исправиться, а затем наказывают. Самое последнее наказание – убийство. Изолятор в нашем городе даёт непокорным последний шанс на исправление, или следует расплата. У нас лучшие специалисты в этой области. Их рекомендовал лично «Писяй». Он не может допустить, чтобы в его стране церковь спаентологов была слабой, поэтому публичные убийства будут продолжаться. А что до номеров квартир и домов, то не берите в голову, вы ведь совсем не знакомы с таинствами нумерологии. Не той, что объясняет цифры, а той, которой поклонялись все умнейшие люди мира от Пифагора до Гитлера. Той, что может объяснить всё, если расшифровать не только номер квартиры и дома, а улицу, название города, страны и даже имя с фамилией, а это сложно. А теперь, Лида, я бы хотел услышать вашу душещипательную историю о том, как вы устали от этой жизни, что белый свет вам не мил, и что вы пришли сюда, потому что идти вам больше некуда. Так, примерно, да? Не отвечайте, подумайте. Если даже предположить, что я вас сейчас заведу к нам, и вы получите возможность посещать нашу церковь, то представьте, что вас ждёт. Если вы не захотите отдать свои деньги нам, то вас назовут обидной кличкой: низкотонная, если у вас их нет вообще, то вы – низкостат, а если у вас умрёт мама и вы будете плакать, то вы – психотоник. Вы готовы отказаться от своего имени, от наследников, имущества, – всего, только чтобы получить почётное звание саентолог, и начать движение по «Мосту полной свободы»? Я думаю, что вы не готовы к этому, поэтому я предлагаю вам попрощаться со мной и забыть сюда дорогу. А на прощание хочу сказать, что Верховные жрецы нашей организации очень заботятся о том, чтобы во главе каждого, пусть самого небольшого отделения, стояли люди, которые многократно умней любого, очень образованного человека. А также, для сведения, наша организация очень тесно сотрудничает с Центральным разведывательным управлением США, отделение которого в вашей стране находиться по улице Владимирской тридцать три, где жил Вертинский и пел Шаляпин. Всего вам хорошего, тётя Лида!

Мужчина повернулся, не скрывая теперь искренней улыбки удовлетворения происшедшим, и пошёл в сторону дома тринадцать.

– Дорогой, я устала, давай закончим на сегодня?

– Оленька, что это было? Детектив от души настоящей женщины, который будут читать взахлёб? Ты изначально говорила, что должна быть любовь-морковь, сопли, слёзы и свадьба, так?

– Ну, и это тоже!

– Так, а где это? Ты что такое наворотила? Откуда это у тебя в голове?

– Милый, ты знаешь, я сегодня звонила маме и очень расстроилась. У них там что-то всё так плохо. Им хватает пенсий только, чтобы заплатить безумно большие суммы за коммунальные услуги. Им не хватает на еду, лекарства, народ вообще скоро вымрет. Она сказала, что во всём виноват этот «писяй», ну я и почитала сегодня о нём в интернете. Ты представляешь, что он творил?

– Я представляю, но, во-первых, что мы можем сделать? Во-вторых, такое в детективах не пишется, потому что издательства предпочитают печатать произведения далёкие от политики и всяких там сект, а в-третьих, пускай твои едут к нам, коль всё там так плохо!

– Во-первых, ты что, предлагаешь им там всё бросить? Во-вторых, я написала только то, что есть в открытом доступе, на любом информационном сайте. Возьми, набери сейчас на компьютере «писяй», и ты прочитаешь то, что я только что рассказала. Это что, оскорбление, или заполитизированный текст? Нет, это правда, которая всем известна. Так же, как и про этих баптистов. Все всё про это знают, и нет здесь ничего такого, о чём писать в детективах возбраняется. Вспомни Конан Дойля, Стругатских и многих других метров.

Они обязательно писали и о сектах, и о высших эшелонах власти и о коррупции. Так что, мэтрам можно, а слабой женщине из провинциального городка нельзя? Тогда это называется дискриминация!

– Ладно, давай спать! – я встал, чтобы идти в спальню.

– Да, а то завтра много дел! – оживилась моя ненаглядная.

– Каких?

– Покупать горжетку! Это тебе не халам-балам!

День пятый

После того, как моя Оленька обмыла покупку с подругами и пришла домой, я понял, что у неё жизнь удалась! Важна была не сама покупка, а завистливые взгляды подруг! Как это сладко для женщины, когда она может вот так, запросто, позвать подружек в кафе, чтобы посмеяться над тем, что муж проспорил горжетку. Ха-ха-ха!

Внеплановая покупка вывела меня из себя, и я хотел пораньше лечь спать, однако у моей «половины» были другие планы:

– Дорогой, у меня для тебя сегодня хорошие новости! – заявила она после душа. – Ты сегодня получишь шанс воплотить все свои фантазии.

– Нет, нет, и ещё раз нет! Я не буду больше угадывать содержание следующей главы, хватит вчерашнего!

– Да не волнуйся ты так, сегодня будет всё по-другому.

– По-другому это как? – насторожился я, так как знал, что с женщиной навеселе лучше ни о чём не спорить. И желательно ни на что не соглашаться.

– Сегодня ты должен угадать: записывала Лида весь разговор на диктофон, или нет?

– Ну, конечно записывала! – брякнул я не думая, и, о чудо!

– Угадал! За это, ну и за горжетку, конечно, я подарю тебе ночь любви! Сейчас быстро надиктую следующую главу, и в гнёздышко!

Глава пятая

Когда разговор был прослушан, Стрелков откинулся в кресле.

– Кошмар! Это что такое вообще у нас в стране твориться? Мало того, что нас водят за нос, так нам ещё и угрожают!

– Нагло угрожают, заметьте, Игорь Витальевич! – Лида встала и пошла на кухню. – Вам кофе с сахаром?

– Да, а где Сергей?

– Побежал в магазин за коньяком, я послала!

– Хорошо, тогда давай кофе потом попьём. Сделай какие-нибудь бутерброды, пожалуйста, а то с утра ничего не ел.

Зашёл Сергей с двумя бутылками коньяка.

– А что две? – удивилась Лида.

– Чтобы потом не называли Эрастом Петровичем!

– Сергей Павлович, ну, ты прям взрослеешь на глазах. Первый раз объявляю тебе благодарность за сообразительность. Давай, по-быстрому, а то у меня шок от их наглости никак не проходит.

– Игорь Витальевич, – ставя бокалы на стол, хотел что-то сказать Сергей, – я вот что думаю…

– Нет, все думы после четвёртой, и никаких возражений, давайте!

Быстрым темпом опрокидывали коньяк, быстро закусывали, потому что каждый уже имел свой взгляд на произошедшее.

– Ну, давай студент, рассказывай, что ты там думаешь, – отходя от стола к креслу, приготовился слушать Стрелков.

– Я так думаю, что это всё «понты для приезжих». Просто хотят заставить нас думать, что не надо лезть в это дело, здоровее будете.

– Может быть, хотя я не думаю! Слишком далеко всё зашло, чтобы блефовать. Скорее всего, это всё-таки угроза.

– Лидия Васильевна, присядьте, у нас есть всё-таки молодой сотрудник, которому надо ещё учиться, учиться и учиться, как любил говаривать дедушка Ленин. Серёжа, иди приготовь какую-нибудь закуску, а то уже стол пустой. Давай, не стесняйся.

Когда Сергей вышел с пустыми тарелками на кухню, Стрелком наклонился к Лиде и начал быстро говорить:

– Я так думаю, что нам нужно сделать следующим образом: вы завтра с утра едете докладывать генералу, а я, одновременно, по звонку, иду докладывать своему начальству. В этом случае ни тот, ни другой похоронить дело втихую не смогут, даже если всё так плохо, как вам объяснил тот дяденька. Мы доложим, дадим прослушать беседу, постараемся перевести всё это на шутку, типа: «И не такие угрозы приходилось выслушивать!». Потом рассказываем, что план такой: ловить убийцу тринадцатого числа, в тринадцатых квартирах, потому что у нас единственный выход – его поймать. Тогда и будет видно. Те все зацепки, что у нас были, оказались пустой тратой времени. Про то, что у квартир убитых не объявились наследники, про это молчок. При Сергее это пока не надо обсуждать.

Как раз в это время Фартовин на подносе внёс закуски.

– Игорь Витальевич, разрешите, я схожу к невесте, а то скоро забуду какая она?

– Как состояние?

– Бодрое!

– Лида, посмотрите, можно его в таком виде на свидание отпускать, чтобы не опозорил наши доблестные органы?

– Можно, он нормально выглядит, – резюмировала она свой недолгий осмотр.

– Иди, Дон Жуан, но завтра в восемь тридцать, чтобы был на месте.

– Слушаюсь! Я побежал.

Когда дверь захлопнулась, Игорь Сергеевич пожалел, что отпустил его. Находиться вдвоём с женщиной ему не хотелось, так как такая обстановка не располагала к работе.

– Давайте, Лида, выпьем за вас!

– Давайте! – не ломаясь, чокнулась с ним она, и залпом опрокинула бокал. Закусив бутербродом, посмотрела на него и продолжила. – Расскажите о себе, Игорь Витальевич.

– О работе рассказывать не буду, а личная жизнь у меня не сложилась. Два раза был женат и оба раза не удачно. Жёны бывшие уехали далеко, с детьми видеться не дают. Так что рассказывать собственно нечего.

– А родители?

– Мать жива, но после смерти мужа, моего отца, вышла замуж за другого. Теперь у неё новая семья, новые заботы.

– Вот так один и живёте, весь в работе и больше ничего?

– Как вам сказать. Я уже привык жить один. С приятелями на рыбалки и охоту езжу, иногда на море отдыхаю, но не больше пяти дней – надоедает. В общем, ничего интересного, – выдохнул он.

– Выпьем?

– Конечно, выпьем, только теперь за вас, чтобы у вас жизнь веселее стала!

Когда бутылка закончилась, а разговаривать было уже не о чем, Стрелков распрощался и быстро ушёл, чего-то боясь. А Лида ухмыльнулась, понимая его, и вскоре уснула, так и не дождавшись своего соседа, который восполнял пробелы взаимоотношений от редких свиданий.

Договорив последние слова, жена моя как-то резко заснула прямо в кресле. Скучная глава и тяжёлый приятный день сделали своё. А я вместо обещанной ночи любви получил храпящую жену в кресле и холодную постель.

День шестой

– Ты знаешь, дорогой, я как-то уже устала от твоего детектива, может, закончим? – начала она ныть после ужина.

– А как же любовь, голуби, морковь и сопли?

– А ты сам не можешь додумать?

– Могу, но тогда опять это будет не интересно женщинам. К чему тогда было меня разводить на шкурку несчастного пушистого зверька, который теперь украшает твой гардероб, вместо того, чтобы грызть спокойно орешки в сибирской тайге?

– Ладно, ладно, я совсем уже забыла про твой подарок.

– Забыла? А я, почему-то, ещё долго буду вспоминать свою пропавшую заначку, на которую собирался купить новую лодку для рыбалки!

– Всё, «брейк», я продолжаю, милый, – её очаровательная улыбочка должна была, по-видимому, компенсировать мне и потерю заначки, и несостоявшуюся ночь любви.

Глава шестая

Генерал, молча выслушал доклад Ирины Васильевны, и стал внимательно прослушивать запись с разговором. Перед тем, как зайти к нему, она позвонила Стрелкову и коротко сказала: «Я пошла!» Стрелков поднялся в кабинет начальника и, сказав секретарю: «Это срочно», зашёл без приглашения. Быстро, по-военному доложив, он включил копию того разговора, которую Лида с Сергеем сделали для него. Глядя на полковника, Стрельцов был уверен, что тот тут же захочет доложить об этом в область. Он ухмыльнулся, предвидя, как он измениться в лице, узнав, что генерал уже в курсе.

– Что скажешь? – полковник глянул на него сверлящим взглядом.

– Скажу то, что даже если это так, не в наших правилах слышать подобного рода угрозы. Проверки и время показали, что действительно мы имеем дело с очень серьёзными ребятами, а коль так, то дело чести их взять грамотно, спокойно и надолго. Поэтому предлагаю: во-первых, начать подготовку к захвату по установкам тринадцать-тринадцать. Таких квартир всего шесть, а до тринадцатого января их количество должно уменьшиться до двух.

– Должно, или уменьшится? – полковник, до этого слушавший доклад, уткнувшись в бумаги, для вида, поднял голову.

– Уменьшиться, Николай Павлович.

– Продолжай.

– Во-вторых, необходимо взять под полный контроль деятельность этой, так называемой церкви, силами областного управления, так как наших сотрудников они наверняка уже всех вычислили.

– В-третьих, доложить обстановку и ход расследования областному и Главному управлению.

– В-четвёртых, после доклада попросить помощь у руководства по линии внедрённых агентов в эту структуру, наверняка они уже работают с этими ребятами. Всё это позволит нам предотвратить следующее преступление и заручиться поддержкой вышестоящих структур. Я закончил.

В это время зазвонил телефон.

– Да, товарищ генерал! Так точно!

Стрелков еле заметно улыбнулся.

– Есть прибыть к вам к пятнадцати ноль-ноль с обстоятельным докладом и предложениями. Слушаюсь! Так точно, Стрелков слышит!

Во время разговора полковник вскочил и вытянулся в струнку. Всё это происходило скорее по инстинкту и выучке прошлых лет, однако, по тому, как смирно вытянулся полковник, Стрелков понял, генерал не в духе. Начальник сел, вытер пот со лба и повернулся к нему:

– Всё понял?

– Так точно, товарищ полковник, во сколько быть у вас, и как едем?

– В четырнадцать ко мне. Поедем на моей машине, а по дороге всё обговорим. Свободен!

Выйдя из кабинета, он тут же набрал Лиду.

– Привет, как прошло? – спросил он сразу.

– Как по нотам!

– Генерал злой?

– Да, в три часа вам придётся попотеть, Игорь Витальевич!

– А ты что такая довольная?

– Да мысль одна возникла, при встрече расскажу.

– Ладно, после генерала к нам поедешь?

– Ну, конечно, надо будет посидеть, подумать.

– Хорошо, – обрадовался Стрелков, – ты о закуске сразу подумай, а коньяк я куплю.

– Лучше водки, а то коньяка много не лезет, да и голова утром болит.

– Ого! Ты начинаешь расти в моих глазах! Ладно, до встречи!

Стрелков нервно стал расхаживать по кабинету. Что-то ускользало от их внимания, и он это чувствовал. Это что-то было рядом, он ощущал его дыхание, но близость развязки не давала ему мыслить спокойно.

«Да, всё идёт к концу. Ни черта не понятно, но всё идёт к концу» – думал он.

Входя в кабинет генерала, он уже знал, что и как будет докладывать полковник. Всю дорогу они шлифовали доклад, и, казалось, всё предусмотрели.

– Здравствуйте, – поприветствовал всех генерал, – прошу в темпе, так как я через сорок минут еду в министерство. Прошу, полковник.

Пока полковник докладывал всё то, что они подготовили, Стрелков не спускал взгляд с генерала. Тот как будто и не слушал его, а окунулся в какие-то бумаги, которые, видимо, вёз в столицу. Когда полковник закончил, генерал поднял глаза и, окинув взглядом присутствующих, подвёл черту:

– Всё отлично, но никуда не годиться. Ведь именно так себе представляет наши действия преступник. Вы всё делаете и говорите правильно, но и они всё это легко предугадают. Это всё никуда не годиться. Что-то мне подсказывает, что наши предположения сформированы именно так, как хотят они, наши с вами противники. Если это так, то всё, что вы говорите, обречено на провал. Поэтому, до двадцать пятого декабря новый план должен лечь мне на стол. Стрелков до указанного мной срока формирует группу с привлечением специалистов любого отдела областного управления и переходит в моё личное подчинение, с соответствующими полномочиями. Все действия и меры по подготовке операции он имеет право докладывать только мне. Все разговоры сотрудников группы засекретить. До Нового года мы должны быть полностью готовы. Игорь Витальевич, все свои дела сдайте заместителю, и, с сегодняшнего дня придаю вам служебный автомобиль с проверенным водителем. Ваше предложение относительно информации от возможных внедрённых агентов в эту структуру, я попробую проработать с товарищами из министерства. Все свободны.

Назад ехали молча. Каждый думал о своём, хотя трудно было предположить, что генерал не ошарашил их всех. Полковник вообще был расстроен, так как его фактически вывели из игры, Лида автоматически перешла опять в подчинение Стрелкову, а он сам ничего не мог сообразить, и ехал с одним желанием – скорее сесть за стол и опрокинуть пару рюмок для восстановления нормального мышления.

День седьмой

– Дорогая, – не вытерпел я за ужином, – ты, наверное, хочешь поженить Стрелкова и Лиду в последней главе?

– Нет, любимый, не в последней. Но ты ведь, как опытный ловелас знаешь, что в любви важна прелюдия!

– Ты хочешь сказать, что предыдущие шесть глав были прелюдией к предполагаемому роману?

– Возможно!

– Возможно?! А возможно и нет? А возможно любовь у них в этой книге останется на уровне зародыша, и основные части будущего любовного романа мы ощутим, прочитав третий том этой бесконечной истории?

– Потерпи дорогой, уже совсем скоро твоё любопытство будет удовлетворено.

– Наверно так же, как я удовлетворился в ночь любви, которую ты мне анонсировала двое суток назад.

– Пошли уже в кабинет, страстный мой!

Глава седьмая

Стрелков ел и пил так, как в последний день перед концом света: быстро, много и с грустным выражением лица. Попытки Лиды как-то разговорить его на другие темы, не увенчивались успехом. Сергей всё время пытался узнать у них обоих, что же было у генерала, но в ответ лишь слышал: «Потом». В конце концов Стрелков отстранился от стола и посмотрел на Сергея.

– А ты что это к невесте не торопишься сегодня?

– Да мы поссорились немного.

– Ну, так иди и мирись, пока время есть. С завтрашнего дня его совсем не будет.

– Да, Серёжа, – поддержала Лида, – сходи, не к чему вам молодым ссориться. Поженитесь, так потом этого добра будет сполна.

Сергей помялся немного, так и не поняв намёка парочки, что он третий лишний и, в меру своей не распущенности, принял всё за «чистую монету».

Быстро собравшись, он ушёл.

– Выпьем? – предложила Лида.

– Да, наливай, потому что у меня есть к тебе серьёзный вопрос, – как-то неуверенно промямлил Стрелков.

– Ну, задавай, – Лида опрокинула рюмку и стала закусывать лимоном.

– Я прошу тебя, – тут он запнулся, – объяснить мне почему ты до сих пор, – он поднял глаза и они встретились взглядами, – почему ты до сих пор не доложила мне о квартирах, у которых нет наследников?

Лида застыла с идиотским выражением лица, и лимоном на вилке.

– Что? – переспросила она, а потом спохватилась. – Ах, квартиры? Я ещё не до конца выяснила.

– Лида, надо это сделать как можно скорее. Ты понимаешь, что у нас нет времени, а это чуть ли не единственная зацепка, – он опять посмотрел на неё.

– Хорошо, Игорь Витальевич, я завтра доложу. Только, я думала мы сегодня, вдвоём, хоть немного отдохнём от наших служебных дел.

– Да, конечно, но понимаешь, у меня из головы это всё никак не выходит. Предчувствие скорой развязки не отпускает и не даёт ни о чём другом думать.

– Так может наоборот, надо расслабиться и хоть на несколько часов забыться? – уже в лоб начала намекать Лида.

Стрелков испугался. Нет, он не боялся женщин, он боялся повторения того давнего случая, когда пытаясь расслабиться так же с красивой женщиной, у него ничего не получилось, и он опозорился как мужик. Как и тогда в голове всё перемешалось: симпатия, желания и подходящий момент. Его напряжение передавалось во все части тела, и он испугался, что это повторится. Представив в уме, как это произойдёт, он попросил её ещё налить.

«Стесняется, что ли?» – подумала она наливая.

– Может на брудершафт? – сделала последнюю попытку она, сама уже сгорая от желания.

Поднявшись, она не одёрнула платье, которое скомкалось от сидения и оголило таким образом прекрасные ножки. Сделав шаг к нему, она увидела, как его взгляд скользнул по её нижней части тела, и была готова освободить своё женское тело от многолетней тоски по мужским объятиям, но… Стрелков выпил, и резко направился к выходу.

– Извини, Лида, но в следующий раз.

– В следующий раз? Это ты мне говоришь? Да ты должен ползать у моих ног и умолять меня о благосклонном моём отношении к тебе, как к мужчине, а он заявляет: «В следующий раз»?

Она отвернулась, ничего не понимая, и услышала, как за спиной закрылась дверь. Она чувствовала себя конченной дурой. Она просто не знала что делать. Присев, она допила рюмку, которую налила для брудершафта, горько улыбнулась и пошла на кухню, убирать со стола и мыть посуду. В мыслях была какая-то ерунда, а тело стонало от несбывшихся ожиданий.

В дверь позвонили. «Вернулся, касатик» – подумала она, и с торжественным видом победителя направилась к двери, вытирая на ходу руки. Она распахнула незапертую дверь и увидела на пороге Сергея. Он был безобразно грязный и плакал.

– Боже мой, что случилось, Серёжа? – она силой втянула его в квартиру.

Он боязливо стал заглядывать в комнату.

– Не волнуйся, Игорь Витальевич уже ушёл, – поняла она его страхи, – быстро раздевайся и в душ, на тебя смотреть страшно.

Он вышел и весь трясся. Слёзы текли по его щекам, и он не скрывал их.

– Серёжа, успокойся, – она подошла к нему, – что случилось?

– Она сказала, чтобы я больше не приходил. Она меня не любит.

– Боже, ну неужели из-за этого надо так убиваться, – Лида, как мать, стала гладить его по голове, – будет у тебя ещё любовь, обязательно будет. А эта девочка наверно тебя никогда и не любила.

Он продолжал плакать, припав на её грудь. Она усадила его на диван, села рядом и стала успокаивать. Его мокрое лицо вздрагивало на её груди, и губы бормотали что-то невнятное. Он прильнул к ней пытаясь найти защиту и успокоение. Глаза его открылись, и он увидел её грудь, женскую грудь. Его губы непроизвольно стали её целовать, а она, вместо того, чтобы отстранить бедного мальчика, влекомая несбывшимися ожиданиями, всё сильнее прижимала его. На секунду они оба замерли, боясь спугнуть внезапно возникшее влечение и желание, и затем упали в объятья друг друга. Время остановилось, и была одна страсть. Страсть молодого юноши, ещё не знавшего настоящей женской любви и страсть опытной, красивой женщины, предавшейся лишь только женским инстинктам. Уже не было слёз и сожаления, не было границ и стеснения, не было ничего. Была только страсть.

Всю ночь они не сомкнули глаз и не разжимали объятий. Это была их ночь, о которой никто не мог даже предполагать, о которой они ещё несколько часов назад и думать не могли. Эта была только их ночь, за которой, возможно, начиналась новая жизнь.

– Завтра нас ожидает счастливый конец и слёзы с соплями, да, дорогая?

– Может, поспорим, а то у меня ощущается острый недостаток туфелек.

– Спать, дорогая, и только спать. Завтра, наверно, твоим сказкам придёт конец, и мы это дело отпразднуем!

– Тогда накрываешь стол ты!

– Ладно, я не против, пошли спать!

День восьмой

После работы я забежал за цветами для любимой жены, купил два огромных стейка, овощей для салата и хорошего вина, две бутылки, на всякий случай. Быстро приготовив ужин, стал дожидаться прихода моего счастья из парикмахерской. Ждал не долго, долго пришлось восхищаться новой причёской, так как если бы я этого не сделал, то можно было выкидывать ужин в помойку, а вино выливать в унитаз. После всех необходимых в таких случаях ритуалов, мы наконец-то сели за стол. Праздник, который получился спонтанно, удался и мы, довольные приятным времяпровождением, плавно переместились в кабинет, для прослушивания «последнего аккорда».

Глава восьмая

Стрелков проснулся у себя в кабинете, за столом. Пакостное чувство вины начало сразу его мучить. Называя себя всякими нехорошими словами, решил сегодня всё исправить. Чувство вины отступило, и он кинулся с головой в работу.

– Спиричев! – громко заорал он, – Ко мне!

– Слушаю, товарищ капитан! – залетел и с порога вытянулся в струнку сотрудник, так как знал, что эта утренняя интонация капитана не к добру.

– Срочно, на девять ноль-ноль, ко мне начальника паспортного стола, начальника БТИ, и государственного нотариуса. Быстро!

– У них же работа, они могут не прийти на назначенное время?

– А ты объясни им популярно, что если их не будет в девять у меня, то в девять пятнадцать они прибудут сюда под конвоем наряда милиции с автоматами, понял?

– Так точно!

В кабинет вошёл сияющий Фартовин.

– Ты что так светишься, как новая копейка? На любовном фронте всё наладилось?

– Так точно, товарищ капитан! Какие будут указания?

– Значит так! Вот тебе список тринадцати квартир тринадцатых домов, шесть штук. Идёшь по адресам, встречаешься с проживающими там гражданами и говоришь, что поступила жалоба на жильцов квартиры четырнадцать, например, и всё попутно выясняешь. Всё Фартовин, всё! Затем заходишь в соседние квартиры и говоришь о жалобах на жильцов тринадцатой, понимаешь?

– Так точно! И выясняю всё о них!

– Всё, Серёжа, всё! Особенно интересуйся про то, ходят ли они в ту самую церковь. Как ты будешь это всё выпытывать, я не знаю, но к шестнадцати часам ты мне предоставляешь полный расклад. Обрати внимание, что преступник мог уже побывать в этих квартирах, поэтому помни об этом и предупреди жильцов. Выполнять!

– Товарищ капитан, можно дома пообедать?

– Что там много вкуснятины осталось?

– Да, много! Вам принести?

– Захвати чего-нибудь. А где Лида?

– Я не успел доложить, она приболела. Попросила денёк отдохнуть.

– А что сама не позвонила?

– С голосом у неё что-то, простыла наверно.

– Водки холодной нахлесталась, вот и приболела. Ладно, ступай, передай, чтоб завтра на работе как огурчик была.

– Есть! – отрапортовал он и быстро исчез.

Когда Спиричев собрал всех тех, кого он вызывал, Стрелков посмотрел на них и спокойно начал.

– Всё то, что вы сейчас услышите, является государственной тайной, за разглашение которой вам может грозить до пятнадцати лет строгого режима. Поэтому не мне вам объяснять, что ни одного слова, услышанного здесь, не должно быть передано третьим лицам. Спиричев! – опять заорал он.

– Слушаю! – влетел ошалевший лейтенант.

– Подготовь быстро три подписки о неразглашении государственной тайны и через пять минут ко мне! – когда тот вылетел из кабинета, Стрелков продолжил: – Мне нужна от вас информация о данных объектах недвижимости, – он раздал бумаги с адресами, – полная информация с историей. Кто, кому, когда и за сколько. На настоящих владельцев этих квартир тоже обстоятельная информация: где проживает, прописка, перечень недвижимости в его собственности и так далее. Всё это вы предоставите мне до пятнадцати ноль-ноль. И без возражений. Дело находиться на контроле нашего министерства, с коим я очень вам советую не шутить. Вот мой телефон, если будут вопросы. Спиричев!

Когда все ушли, он подмигнул лейтенанту, прочитал расписки и удивлённо произнёс:

– Сам придумал, или откопал где?

– Сам! – с гордостью ответил он.

– Ну и дурак! Статья предусматривает лишение свободы до восьми лет, а ты захреначил пятнадцать! Это же тебе не часть вторая с передачей сведений иностранной разведке при отягчающих обстоятельствах!

– Я думал нужно так, чтоб они обделались!

– Мне кажется, тебе это удалось! Ладно, иди и никому не слова, а то я тебе измену Родине пришью!

Когда все распоряжения были отданы, он спокойно уткнулся взглядом в картину на стене и попытался привести свои мысли в порядок.

«Откуда это предчувствие? Откуда какая-то тревога, что он что-то упустил? Откуда нервозность и слабость?» – задавая себе эти вопросы. Он не узнавал сам себя. Обычно в тупиковых ситуациях он становился собранным, решительным и уверенным, а тут. «Что-то здесь не так», – ещё раз про себя подумал он и окунулся в раздумья.

Фартовин в два часа закончил свою работу и летел в Лиде. Поднимаясь, он перепрыгивал сразу через две ступеньки. Предчувствие скорой встречи с желанной и прекрасной королевой, сводило его с ума. Он не стал звонить, как обычно, предупреждая о своём приходе, а начал вставлять ключ в замочную скважину, чтобы тихонько войти и неожиданно подарить ей цветы, которые только что купил. Ключ не вставлялся. Он попытался ещё раз, и опять не получилось. «Лида наверно закрылась изнутри», – подумал он и с досадой позвонил. Когда она открыла дверь, он увидел стоящего рядом с прихожей отца Кати, его девушки. Лицо его поменялось, и он от неожиданности не знал, что делать и говорить. Выручила Лида:

– Ну вот, Григорий Андреевич, а вы говорите, что бросил вашу Катеньку, смотрите, он даже цветы ей купил. Катя! – крикнула она вглубь комнаты, – иди сюда скорей, и утри слёзы.

Вышла Катя, с заплаканными, опущенными вниз глазами.

– Серёжа, ну что ты стоишь? Быстро подари Кате букет, и обнимитесь, а то мы уже с Григорием Андреевичем совсем скоро с ума сойдём.

Катя кинулась на шею Сергею и начала его целовать.

– Так, давайте на улицу, мириться, а мы поговорим с Григорием Андреевичем немного.

– Как я рад, что у Серёжи такая замечательная тётя! – умилённо заключил папа Кати, когда они выходили из квартиры.

– Лида…, то есть, – Сергей обернулся в её сторону, – тётя Лида, мне на шестнадцать к начальнику, соберите с собой поесть, а то не знаю, во сколько освобожусь.

– Конечно, Серёженька, конечно!

Григорий Андреевич начал собираться и перед уходом сообщил:

– Лидия Васильевна, очень прошу сегодня к восьми к нам на ужин.

– Обязательно придём, только мы можем задержаться, если Серёжу раньше не отпустят с работы.

– Хорошо, только позвоните, как будете выходить, мы будем ждать, – и он вышел.

Сергей залетел через пятнадцать минут и кинулся на неё, как тигр на раненую лань. Она не сопротивлялась, нет. Она тоже решила получить удовольствие, понимая, что синица в руке всегда предпочтительнее журавля в небе. После, собираясь на работу, он взглядом её спрашивал, как всё будет дальше. Она поняла и ответила:

– Я, Серёженька, ещё сама ничего не знаю, так что ты, пожалуйста, сделай так, чтобы твои ухаживания за этой девочкой продолжались, как ни в чём не бывало, а там решим. Не забудь, нам сегодня на званый ужин. Купи цветы невесте и её маме. И вот, возьми, передай Стрелкову обед, а то наверняка сидит опять голодный.

Стрелков сидел и голодный и злой.

– Как Лидия Васильевна? – с порога поинтересовался он у Сергея.

– Очень хорошо! – заулыбался он.

– То есть? – поднял глаза капитан.

– Лучше, – поправился он, – значительно лучше. Вот, передала вам обед.

– Хорошо, спасибо. Я буду кушать, а ты докладывай, только самое главное, – Стрелков принялся жадно кусать котлеты и бутерброды.

– Из того, что мне удалось установить, нас может заинтересовать только одна квартира, по улице Кирова. Там живёт ветеран войны, Дмитрий Степанович Тушев. Переехал он туда недавно, около года назад, и уже тогда каждые выходные посещал знакомый нам адрес. Об этом мне рассказала его соседка, у которой на улице Щорса живёт дочь, в доме шестнадцать. Так вот и она, и её дочь частенько видели этого гражданина, заходящего в калитку дома тринадцать, где находится, как мне сказала бабушка, какие-то баптисты. Однако, в последнее время, вышеуказанный дедушка перестал посещать дом тринадцать по улице Щорса. После чего к нему зачастили какие-то люди. Разговоры у них происходили на повышенных тонах, из которых было понятно только одно: Дмитрий Степанович требовал от них вернуть ему его квартиру и деньги. Люди, навещавшие его, тоже не стеснялись в выражениях, которые можно, опять же, по словам старушки, описать одним выражением: «Хрен ты что получишь. Сиди и помалкивай!» Я предложил ему свою посильную помощь, однако дедушка об этом со мной разговаривать отказался, сказав мне, что ему теперь вряд ли кто поможет. Из всего вышесказанного можно сделать вывод…

– Ладно, я понял, выводы уж как-то я сам сделаю. Хорошо, Сергей, хорошо. Теперь иди и пиши рапорт, где опиши это всё и остальные разговоры по другим адресам.

Когда Сергей ушёл он, доев третий бутерброд, заварил себе чай и сел рассматривать схемы, которые он нарисовал по поступившей от дамочек из соответствующих учреждений, информации. Получалось интересное кино.

Все тринадцать квартир были оформлены на трёх человек: две на сотрудника церкви, а шесть и пять, соответственно, на местного предпринимателя и его дочь. Причём все квартиры сдавались в наём, прихожанам церкви. Они были сначала там прописаны, а затем, кроме тринадцатой квартиры, выписаны, в связи со смертью. После выписки убитых жильцов, естественно никто не мог претендовать на жильё, о чём и говорила Лида. Спиричев! – опять крикнул Стрелков, но уже добрее, так как голод прошёл.

– Да, товарищ капитан!

– Быстро, начальника налоговой ко мне! И кого-нибудь из отдела по борьбе с экономическими преступлениями.

Через десять минут Стрелков, объяснив пикантность ситуации, просил быстро подготовить полное досье на Григория и Екатерину Бакулиных.

– За какие такие «шиши», в течение полгода эта парочка приобрела одиннадцать квартир? У нас что, город стал перспективным, чтобы предприниматели стали вкладываться в жильё?

– Нет! – отвечали ему приглашённые сотрудники.

– Тогда в чём дело? До конца дня с полным досье ко мне.

– Не успеем, товарищ капитан, – робко возразил старший лейтенант.

– У меня рабочий день заканчивается в двадцать четыре часа. А следующий начинается в ноль часов. Исполнять! Я жду! – резко приказал Стрелков, прекрасно понимая, что превышает полномочия. – При неисполнении моего приказа в срок, я буду вынужден немедленно доложить генералу.

– Сергей! – крикнул Стрелков в открытую дверь, когда кабинет опустел.

– Вызывали, товарищ капитан?

– Садись! Скажи, а в разговоре с жильцами сегодня, или раньше, нигде не проскакивала у тебя фамилия Бакулина?

– Ну как это не проскакивала? Она каждый день у меня проскакивает, Игорь Витальевич! – Стрелков от неожиданности выронил ручку.

– Бакулина Катя – моя невеста, вы же знаете. А Григорий Андреевич её отец, – улыбка, полная недоумения повисла на лице Фартовина.

– Та-ак! А ну-ка, орёл, вспоминай, когда ты их в последний раз видел?

– Сегодня, три часа назад, у меня на квартире. Они приходили к нам с Лидой, ой, Лидией Васильевной мирить нас с Катей.

– Ну, и?

– Мы помирились, и сегодня они меня и мою тётю, тётю Лиду, пригласили на званный ужин в двадцать ноль-ноль. А что?

– А то, что, – тут он замер с открытым ртом, затем глянул на часы и скомандовал, – быстро домой, привести себя в порядок и прибыть с тётей по месту, куда вас пригласили. Вести себя исключительно вежливо, и не вздумай хоть чем-то обидеть невесту и хозяев, понял?

– Да, понял, я, понял, только объясните мне, в чём дело?

– А дело в том, что сегодня после ужина вы звоните мне и я приду к вам, чтобы вы мне всё рассказали.

– Товарищ капитан, вы меня пугаете.

– Не дрейфь, лейтенант! – и, глянув на испуганного Фанторина, продолжил. – Чего задрожал? Давно я на свадьбах не был. Возьмёшь посаженным отцом, а?

– Возьму, только о свадьбе ещё не было разговора.

– А ты заведи, и скажи, что если бы была отдельная квартира, то давно бы уже женился на Кате.

– Да вы что, товарищ капитан?

– Выполнять, Эраст Петрович! Это приказ! Остальное потом расскажу! Кругом! Бегом марш!

Концовку я дослушивал на работе, так как уснул теперь я. Не скажу, что мне было не интересно, но хорошее вино, тихий голос жены и сытный ужин сделали своё грязное дело. Домой после работы возвращался злой, как Стрельцов, которого подло обманули. «Лишь бы не сорваться, лишь бы не сорваться!» – повторял я до самой входной двери. Дверь гостеприимно распахнулась и…

День девятый

На пороге меня встречала жена в шикарном пеньюаре, который говорил всё за неё. Мы не стали выяснять отношения и, по обоюдному согласию, ужин походил у нас сегодня «после того». Стол был скромен и без вина.

– Я так понимаю, что «хэппи энда» мы и сегодня не дождёмся?

– Дорогой, я так устала, что, может быть, сегодня сделаем выходной?

– Что, вдохновение пропало?

– Нет, просто «киска» хочет ласки и «мукраться».

– «Киске» бы не мешало за вчерашнее надавать по попке!

– Ну, не злюкайся! Я просто не хотела портить такой прекрасный ужин, да и ты бы меня не понял, а теперь всё на свои места встало!

– Уже всё на свои места легло, так что давай, благодарные слушатели ждут!

– Без вариантов?

– Без! Варианты потом! Итак…

Глава девятая

Стрелков уже битый час ходил возле подъезда, где жили Сергей с Лидой. «Веселье видимо затянулось», – не успел он подумать, как из-за угла показалась Лида с каким-то мужчиной.

– Здравствуйте, Игорь Витальевич, – плохо попыталась сыграть удивление Лида, когда они подошли к нему, – вы ко мне, или просто так прогуливаетесь?

– Просто так, случайно забрёл в ваши края.

– Познакомьтесь, Игорь Витальевич, это Григорий Андреевич Бакулин, отец невесты Серёжи.

– Здравствуйте, очень приятно, – протянул руку Бакулин.

– Здравствуйте, – без особенного энтузиазма ответил Стрелков.

– Надеюсь, Серёжин наставник тоже будет у нас на свадьбе?

– Конечно, Григорий Андреевич, непременно! А когда свадьба?

– Серёжа настоял, чтобы тринадцатого января! Мы, конечно, удивились, но он нам всё объяснил, что ему в юности цыганка так нагадала, мол, женишься тринадцатого числа – вся жизнь как мёд будет!

– Да, интересно, даже очень интересно! – не смог скрыть своего удивления Стрелков.

– Он вообще вёл себя как-то странно, – добавила Лида, – но скорей всего просто волновался. Ну, что, Григорий Андреевич, спасибо, что проводили, до скорого свидания!

– Да, разрешите откланяться, до свидания!

Он слегка поклонился, пытаясь изобразить из себя отпрыска благородный кровей, и, повернувшись, быстро ушёл.

– Пойдёмте в квартиру, – и Лида, взяв под руку Стрелкова, утянула его в подъезд.

Как только разделись, Лида предложила выпить, но он отказался.

– Расскажите, Лида, что там ещё вытворил этот Ромео?

Лида ничего не успела рассказать, так как дверь распахнулась, и в неё ввалился Сергей.

– Стучаться не учили? Тут, как-никак, женщина с тобой проживает? Или ты уже вообще оборзел?

– Нет, товарищ капитан, это я как бы на крыльях любви влетел.

– Смотри мне, а то я тебе все перья повыдёргиваю. Раздевайся, садись и рассказывай.

– Ну, в общем, женюсь я, товарищ капитан!

– Это я понял, дальше!

– Когда меня начали склонять к скорейшей свадьбе, я объяснил, что давно бы уже сделал предложение, если бы было куда привести жену. Мне рассмеялись в лицо, затем Григорий Андреевич отлучился куда-то на минутку. Зайдя в комнату, он держал в руке ключи от квартиры. «Это Катино приданое! Двухкомнатная квартира!», – сказал он и положил ключи на стол. Мне, как истинному джентльмену, в данной ситуации ничего не оставалось делать, как предложить даме руку и сердце, чему все собравшиеся были очень рады. Вот, собственно и всё!

– Нет, не всё! – Стрелков от волнения встал. – С какого это ты перепугу назначил свадьбу на тринадцатое число? Ты что забыл, что у нас тринадцатого намечается?

– А это мне тётя Лида посоветовала, – Сергей испуганно глянул на Лиду.

– А тётя Лида чем думала, когда советовала?

– А тётя Лида думала головой, Игорь Витальевич! – Лида тоже встала и подошла к Стрелкову. – Я подумала, что свадьба будет очень неплохим прикрытием для нашего основного мероприятия. Гости и куча приглашённых ментов вдруг приезжают не просто так к нам в город, а на свадьбу к Серёже. А вот сколько у него таких друзей мы можем только догадываться, да, Серёжа?

– Да, Лидия Васильевна! – ответил Сергей.

– Только вот тут и произошло на званном ужине самое интересное. Когда Серёжа, по моему совету, стал твёрдо настаивать на том, что свадьба состоится только тринадцатого числа, выяснилось, что приданое Катеньки, квартира на улице Кирова, находиться в доме тринадцать, и имеет такой же номер.

– Ты не шутишь?

– Нет!

– Как ни пытались хозяева сдвинуть свадьбу на любое другое число, Серёжа твердил, как зомбированный: «Цыганка нагадала, что только женившись в этот день, я буду счастлив». В конце концов, Бакулин признался, что в этой квартире живёт его знакомый ветеран войны, который может съехать только четырнадцатого числа. Потом рассмеялся и сказал, что ничего страшного, можно отправить молодых на недельки две на острова, отдыхать, а за это время квартиру приведут в «божеский вид». На том и порешили. Так вот, Игорь Витальевич, что вы на это теперь скажите?

– А вот теперь, Лида, наливай! – Стрелков сел и откинулся в кресле, закрыв глаза.

Ели и пили молча. Стрелков только иногда пристально вглядывался то в лицо Лиды, то в лицо Сергея. И только через час, когда бутылка закончилась, он неожиданно предложил:

– Лида, вы не хотели бы прогуляться со мной? Так сказать на свежем воздухе.

– А что уже от меня какие-то секреты? Так бы и сказали, я бы погулял часок, не маленький, – обиделся Сергей.

– Нет, Серёжа, ты тут не причём, просто действительно хочется прогуляться на свежем воздухе, – спокойно ответил Стрелков, – а ты, согласись, не лучший вариант для этого.

– Да, Игорь Витальевич, я буду готова через пять минут, – Лида кинулась в свою комнату.

– А вот теперь давай спокойно рассуждать! – Стрелков предложил ей взять его под руку. – Всё как в учебнике пятого класса. Сергей сегодня встречался с этим ветераном, Дмитрием Степановичем Тушевым, который живёт в интересующей нас квартире, по улице Кирова. Тот ему намекает, что у него большой конфликт с людьми из церкви из-за недвижимости и денег. Причём ветеран это уже ни на кого не надеется и обречённо ждёт своей участи.

Через несколько часов владелец этой квартиры, Бакулин Григорий Андреевич, приходит к Сергею и умоляет помириться с его дочерью, Катей, чтобы поженить их. Вечером, вы идёте к ним в гости, и, по моему и твоему совету, Сергей там разыгрывает спектакль по поводу квартиры и даты свадьбы. В результате имеем все основания говорить о том, что нам намекнули, что тринадцатого они уберут Тушева и квартира для сотрудника милиции будет свободна. Где они с дочерью причастного к убийству старика, будут жить долго и счастливо. Это что? Они нас или за дураков считают, или всё намного сложнее?

– Например, – подхватила Лида, – вы ничего не предпринимайте, а мы вашего Серёженьку в лучшем виде оформим на безбедное существование.

– Нет, ну это уже свинство, так думать о наших доблестных органах. Или это уверенность в том, что вверху сделают так, чтобы всё так и случилась?

– Не знаю, Игорь, – она остановилась и, приблизившись к нему, прошептала, – я так устала, хочется лечь и ни о чём не думать, хотя бы на несколько часов освободиться от всего этого.

– Лида, я, конечно, понимаю наглость моего поступка, но мы сейчас стоим перед моим домом, где нас ждёт горячая чашечка кофе с коньяком и бутербродики с маслом и осетриной. Зайдём?

– Только одно условие! Ни слова о работе!

– И они, конечно переспят! – заключил я.

– Нет, они будут стихи Лермонтова до утра читать! – парировала жена. – Это так просто, что вам мужикам не понять.

– Да, это для вас, оказывается очень просто: соблазнить молодого парня, заморочит ему голову, потом посватать его тут же с другой и, поняв, что ты выполнила свою трудную миссию на Земле, прыгнуть в постель к другому.

– Всё не так, всё намного сложнее.

– Что сложнее, дорогая? В народе давно уже придумали имена такому поведению женщины, самое приличное из которых – распутство. И ты, пропагандируя подобный образ личной жизни высокопоставленного сотрудника правоохранительных органов, ещё смеешь утверждать, что это произведение очень понравиться всем?

– Да, особенно женщинам!

– Только за то, что можно мужиков менять как перчатки?

– Ладно, милый, что мы ссоримся по пустякам? Если ты так буйно будешь реагировать на мои фантазии, я не буду заканчивать.

– Нет, не обижайся, я просто рассуждаю, поэтому давай доживём до завтра и может быть дождёмся хэппи энда?

– Ой, не знаю, не знаю, что мне дальше с ними делать? – закатила глазки моя ненаглядная, – но, ладно, до завтра что-то придумаю, отбой?

– Отбой!

День десятый

Предчувствуя, как моей ненаглядной жене надоело каждый вечер выдумывать продолжение этой истории, я всё-таки решил прикупить домой парочку бутылочек её любимого шампанского. Так, на всякий случай. Такие произведения пишутся не неделями, а месяцами. Для этого опытные писатели разрабатывают целые схемы, с предполагаемым ходом событий. Всё должно быть просчитано до мелочей, а тут, простая домохозяйка, со своими красивыми шмотками в голове, конечно не может полностью соблюдать законы жанра и все его хитрости, о которых она даже не догадывается. Логический ход событий и развитие сюжета, а так же дедуктивный метод Шерлока Холмса, позволил мне установить, что сегодня будет конец. Конец, который будет стряпаться на скорую руку, чтобы быстрей закончить. Многие маститые авторы часто страдают этим. Пишут, пишут, всё вроде интересно и красиво, тебя захватывает, а тут – бац! И конец! Всё смазывается, и читатель, в недоумении, так и не получает того удовольствия, на которое рассчитывал.

С этими рассуждениями я доехал домой. Жена, опять же по закону жанра, решила тянуть паузу до конца. Вялотекущий ужин, полное безразличие к тому, что должно за этим последовать, выдавало в ней хорошую актрису, которая всё-таки чуть-чуть переигрывала. Кое-как «дотянули резину» до кабинета и, рассевшись по своим местам, приступили к вошедшему уже в привычку действу.

Глава десятая

Сильное, мужское тело Стрелкова ни шло ни в какое сравнение с данными этого бедного мальчика. Она лежала и постанывала в такт его движениям. Полузакрытые глаза должны были говорить ему об её блаженстве. На самом деле она лежала и рассматривала комнату и обстановку. «Как жаль, что не получиться здесь, спокойно, дожить свои годы, вместе с человеком, который готов ради неё на всё!» – так она рассуждала, пытаясь сделать так, чтобы «это» скорей закончилось.

Он закончил, и она тоже успешно имитировала оргазм. Откинувшись, они лежали, молча, пытаясь угадать мысли другого. И если его мысли для неё не были никакой загадкой, то он никогда бы не угадал то, о чём думала она. А она лежала и просто ждала, когда «это» произойдёт.

Стрелков тихо засопел, потом начал похрапывать и, наконец, освободив своё тело от тягот отсутствия женской ласки, начал храпеть по-взрослому. Лиде ничего не оставалось делать, как слушать этот «концерт». Тихонько посмотрев на часы, она удивилась, что уже три часа ночи, а «Германа всё нет!». В дверь позвонили в половине пятого. Стрелков вскочил по инерции, глянул вопросительно на Лиду, и пошёл открывать.

– Кто?

– Товарищ капитан, это я, Фартовин, откройте!

– Случилось что?

– Да, открывайте.

Он спокойно открыл дверь, укутанный простынёй, и впустил Сергея.

– Она здесь? Вы с ней? – требовательно начал Фартовин.

– Ты что, парень, ошалел? – Стрелков хотел вытолкнуть его, но, поскольку держал одной рукой простыню, под которой явно просвечивалось голое тело, делал это неуклюже.

Сергей, напротив, решительно оттолкнул Стрелкова и шагнул в спальню.

– Ну, ты и тварь! – только успел он сказать, лежащей в откровенной позе, Лиде.

Сзади подбежал Стрелков и попытался схватить наглеца, чтобы выпихнуть из квартиры. Но Сергей неожиданно наотмашь, точно в челюсть, нанёс удар, от которого Стрелков не устоял. Быстро поднявшись, он попытался накинуться на Сергея, но тот, выхватив из-за пояса пистолет, выстрелил ему прямо в лоб. Стрелков упал, по лицу потекла тонкая струйка крови. Сергей стоял и со злостью смотрел на обмякшее тело своего начальника. Затем он поднял глаза и направился к ней. – А теперь с тобой, сука! – грозно произнёс он, поднимая пистолет, чтобы прицелиться.

Она громко закричала, так, чтобы услышали и, резко вынув из-под одеяла пистолет, выстрелила ему прямо в сердце. Разбитое изменой любимой женщины сердце бедного мальчика от пули остановилось сразу. В глазах его было недоумение, как такое могло случиться. Ведь он, стоя под квартирой Стрелкова битых два часа, всё рассчитал, и мёртвыми должны были лежать они, подло его обманувшие. Последнее, что он увидел, это холодное, полностью безразличное лицо его первой, по-настоящему любимой женщины, которая стояла над ним голая, безумно красивая в своём ярком распутстве. А он уходил навсегда из этого, хорошо разыгранного спектакля, вместе со Стрелковым, который никогда, даже в самом страшном сне, не мог себе представить такой бесславный конец своей такой славной карьеры. На лице Лиды застыла ухмылка, и она взяла телефон:

– Спиричев, – прокричала она, – Быстро на квартиру Стрелкову. Двойное убийство, капитан мёртв. Всех специалистов и наряд сюда, быстро!

Подумав, набрала номер и, дождавшись ответа, доложила:

– Товарищ генерал, Стрелкова убили.

– Кто?

– Фартовин! Он и меня хотел пристрелить, но я ему не позволила.

– Лида, ты вызвала наряд?

– Да, они уже едут.

– Где это произошло?

– В квартире Стрелкова.

– Ты там?

– Да!

– Без меня никого не впускай, я сейчас позвоню, через час буду, держись там.

– Есть! – бодро отрапортовала Лида и пошла на кухню, ставить кофе, предвкушая удовольствие от его аромата и тепла, которое через несколько минут должно было растечься по её прекрасно сохранившемуся телу.

Генерал со свитой приехал быстро. Она впустила их, трясясь от слёз.

– Успокойся, – обнял её генерал и прокричал кому-то, – дайте ей успокоительное!

К ней подошёл врач-криминалист и дал несколько таблеток. Она пошла на кухню, глотнула их, запив водой.

– Скажите генералу, что я буду здесь, на кухне.

– Лида, Берета М9, твой пистолет? – раздался из спальни голос генерала.

– Да, товарищ генерал, – ответила она громко, – от мужа остался, вот и пригодился, – тут она опять заплакала, упав лицом на руки, сложенные на столе.

Генерал зашёл, глянул на неё и сказал:

– Так, давай спокойно. Стрелков сам запустил Фартовина?

– Да. Тот позвонил и сказал, что что-то случилось.

– Потом?

– Я сидела на кухне, они что-то там начали выяснять, потом началась драка. Затем Сергей выхватил пистолет и Стрелкову прямо в голову.

– Откуда у него пистолет?

– Я не знаю, товарищ генерал. В конце концов, у нас в стране купить пистолет не проблема, вы же знаете.

– Так, ну, а дальше?

– Дальше я кинулась к капитану, а этот меня оттолкнул и начал угрожать, что убьёт меня. Я схватила свою сумочку, сказала, что уйду и ничего никому не расскажу, а он начал наводит на меня пистолет. Я незаметно открыла сумку и, быстро достав оружие, выстрелила. Я всегда его ношу с собой, товарищ генерал, с тех пор как моего мужа убили.

– Понятно это всё, Лида, ну а мотив? Какой мотив был у этого пацана, чтобы убивать своего начальника? Ты можешь что-то объяснить? Это связано с расследованием?

– Товарищ генерал, можно я на часик домой, вещи соберу, умоюсь, приведу себя в порядок и в отделении всё обмозгую, а затем доложу?

– Можно! Только с тобой поедет капитан Григорьев. Так положено, Лида, понимаешь? Не мне тебе объяснять! Живо домой, и через час в кабинете полковника, с вещами, но уже с мыслями и предположениями, Лида, понятно?

– Так точно!

– Григорьев! Сопровождать Лидию Васильевну! Поможешь, и глаз с неё не спускать!

– Даже, когда я пойду принять душ?

– Если шутишь, это уже хорошо! Думай, Лида, думай! Ты одна осталась, кто сможет нам хоть что-то объяснить!

– Дорогой, на сегодня всё! – прощебетала жена.

– Я не могу уже просто так слушать это! Я матюкаться хочу, напиться хочу и хочу, чтобы это всё уже закончилось!

– Ну, ты всегда вот меня торопишь и торопишься сам! Вместо того, чтобы потерпеть, вкусить не торопясь сладость, чтобы удовольствие от этого ожидания потом захлестнуло восторгом развязки!

– Ты о романе своём?

– Боже, Боже! Какие вы мужики все бестолковые. Пойдём, завтра уик-энд начинается, ну и я постараюсь, чтобы ты получил, чего ты ждёшь. Тогда и поматюкаешься, и напьёмся вместе, хорошо?

День одиннадцатый

– Дорогой, сегодня будет две главы, так что придётся долго слушать, чтобы уже скорее всё закончилось. Так что быстро «ням-ням», и в читальный зал. Без лишних вопросов и расспросов, всё потом, а то я мысль одну свою забуду.

Глава одиннадцатая

– В общем, товарищ генерал, мне и самой не всё понятно, но я попробую изложить своё видение ситуации. Стрелков, которому я доложила, что все квартиры, где были совершены преступления, убитым не принадлежали, обозначил эту ниточку главной в расследовании. Мне он приказал работать над связями владельцев квартир со спаентологами, а Фартовина заставил обойти все квартиры номер тринадцать соответствующих домов. Сам же он стал выяснять всё о настоящих владельцах квартир, в которых произошли убийства. В результате выяснилось, что у всех этих квартир один владелец – семья Бакулиных. Отец, Григорий Андреевич и его дочь Катя. Когда Сергей пришёл к Стрелкову на доклад, то он сообщил, что под наши подозрения подходит только одна квартира в городе, по адресу улица Кирова дом 13, в которой проживает ветеран войны, Дмитрий Степанович Тушев. Ветеран этот, одно время активно посещал отделение церкви спаентологов в нашем городе, по известной нам улице Щорса. Однако в последнее время он перестал туда ходить и потребовал вернуть ему все средства, которые он им отдал. Был скандал, уговоры, угрозы и всё это он рассказал Сергею. Когда Стрелков спросил о том, не слышал ли он в разговорах о владельце квартир Бакулине, Сергей ответил, что Бакулин Григорий Андреевич является отцом его невесты, Бакулиной Кати. Так же он сообщил ему, что буквально несколько часов назад они с ним встречались у него в квартире, где он, Бакулин, пригласил их вечером, вместе с его, Сергея тётей, то есть со мной, в гости.

Мы с Сергеем проживали в одной квартире, по легенде являясь, в интересах следствия, тётей и племянником. Стрелков приказал нам идти в гости, где Сергей должен был сказать о том, что он бы давно женился на Кате, если бы у него было куда привести невесту. Мы всё так и сделали, на что Бакулин ответил, что квартира есть, и это Кати приданое. Сергей сделал предложение Кати, и было решено играть свадьбу. Когда стали обговаривать число, то тут Сергей объявил, как я его научила, что ему цыганка нагадала жениться только 13 числа, иначе брак будет несчастливым. Хозяева не соглашались ни в какую, но Сергей настоял. Григорий Андреевич объяснил, что в Катиной квартире живёт его знакомый ветеран войны и уедет он только четырнадцатого числа. Но потом сказал, что молодых после свадьбы отправят на пару недель на острова, а когда вернуться в квартире наведут порядок. Когда я спросила, по какому адресу находиться квартира мне сказали, что по улице Кирова в доме тринадцать. Вы понимаете, товарищ генерал, всё срасталось?

– Понимаю, дальше!

– Когда всё обговорили, хозяин вызвался меня провожать. Возле дома встретились со Стрелковым, который уже ждал нас с Сергеем. Они познакомились с Бакулиным и тот ушёл. Мы зашли в квартиру, я всё доложила Стрелкову, мы выпили, пришёл Сергей, посидел с нами. Потом Игорь Витальевич предложил мне прогуляться, видимо не хотел во всё посвящать Сергея. Я согласилась, но Сергей всё понял и обиделся. Мы ушли. Долго гуляли, рассматривали все версии и пришли к выводу, что всё складывается очень неправдоподобно просто, где-то, что-то мы упустили. Затем зашли домой, выпить чаю.

– А затем оказались в одной постели?

– Откуда вы, товарищ…

– Лида, мне не пять лет, не могли вы сидеть вдвоём и пить чай пять часов на кухне. Я понимаю, что ты потом его одела, на кухне сделала всё правдоподобно на чаепитие, но мне не надо вешать эту лапшу, хорошо? Для суда, который безусловно будет, это пройдёт, мы поможем, чтобы в это поверили, а вот для меня – нет. Итак, вы были в постели, и тут постучал Фартовин, продолжай!

– Он постучал, Стрелков открыл, тот ворвался, увидел меня и его голыми и застрелил Стрелкова. Потом хотел то же самое сделать со мной, но я успела первой выстрелить.

– За что он вас хотел убить? Из ревности? Что молчишь? Или ты и с пацаном тоже кувыркалась, а?

– Было, товарищ генерал! – Лида заплакала и опустила глаза.

– Ты понимаешь, что из-за твоей красивой задницы двое мужиков полегло просто так?

– Я не думала, что так получиться?

– А каким ты местом думала? Головой? Нет! Ты думала тем местом, которое у тебя чесалось между ног! Вот чем ты думала! Ты представляешь, как мы будем выглядеть, если расскажем всю правду? «История о двух самцах, которые были застрелены сучкой с диагнозом „бешенство матки“!» Так назовём доклад начальству, да? Что молчишь?

– Я думаю, товарищ генерал, что можно как-то обставить это иначе.

– Например?

– Надо подумать!

– Нет у нас с тобой времени думать, Лида, нет!

– Я через час выезжаю на доклад в Министерство, так как шум поднялся неимоверный, а тебя будут допрашивать под протокол, который тоже через пару часов ляжет на стол министру. И вот в моём докладе и в протоколе твоего допроса не должно быть ни единого расхождения. Ни единого!

– Товарищ генерал, пошлите кого-нибудь для выяснения, что сейчас твориться по адресу улица Кирова дом тринадцать, квартира тринадцать. И проживает ли там сейчас гражданин Тушев Дмитрий Степанович?

– Зачем? Ты думаешь, что…, – он встал, и быстро направился к двери, – Григорьева и Спиричева ко мне, срочно!

Через минуту дверь открылась, и в неё влетели оба.

– Григорьев, берёшь мою машину, едете, нет, летите по адресу улица Кирова, дом тринадцать, квартира тринадцать, звоните, если не открывают, вскрываете эту квартиру, всё, что обнаружите, ты Григорьев везёшь сюда, а ты Спиричев летишь в паспортный стол и выясняешь все подробности. Тут же мне срочно, по телефону, докладываешь. Бегом, выполнять! – заорал генерал так, что когда он закрыл рот, в кабинете никого, кроме него с Лидой, не осталось.

Глава двенадцатая

– Теперь так! Ты оборонялась, выстрелила первой, после того как Фартовин убил Стрелкова. Была в состояние аффекта, пистолет ты носила после смерти муже всегда, ну и так далее. Говори мало, заговаривайся, играй на психическое расстройство и всё такое. После допроса, тебя отвезут в управление, потом в суд, где с тебя возьмут подписку о невыезде и поместят под домашний арест. Затем поместят в больницу для обследования. Везде будешь сама, о нормальных условиях можешь не беспокоиться. Вернусь, поговорим.

Генерал вышел, по-видимому, давать указания и докладывать «наверх». Вернулся только через полчаса, вместе с Григорьевым.

– Докладывай, – скомандовал он, закрывая дверь.

– В квартире тринадцать, по указанному вами адресу, мы обнаружили хозяина квартиры, Бакулина Григория Андреевича, который нам пояснил, что эту квартиру у него снимал пенсионер Тушев Виктор Степанович. Данный гражданин утром с неё съехал, по его, Бакулина просьбе. Как пояснил сам Бакулин, у его дочки на тринадцатое января назначена свадьба, и ему нужно было сделать ремонт в вышеуказанной квартире. Куда уехал Тушев, он не знает. Я запросил железнодорожников и аэропорт по этому поводу, жду ответа, товарищ генерал. Спиричев в паспортном столе.

У генерала зазвонил телефон.

– Да, слушаю! Час назад сам пришёл и выписался? В нормальном состоянии и настроении? В связи с переездом в другой город. Как ветерану оформили в срочном порядке? Молодцы! Давай сюда!

Товарищ генерал, с Бакулиным делать? Я же его привёз.

– Ничего не делать, возьми «подписку о невыезде», и сообщи о смерти жениха, пусть идёт дочку успокаивать.

– Отпускать?

– Отпускай!

– Так, и что же это получается?

Тут у Григорьева зазвонил телефон.

– Разрешите, товарищ генерал, это с железной дороги?

Тот кивнул.

– Да, понял, билетов такой не брал, понятно, спасибо!

– Понял я всё, иди Григорьев, готовься к допросу Лидии Васильевны. Без дурацких вопросов. Как, когда и всё! Без «зачем и почему», понятно?

Приеду, потом что нужно будет «дорисуем».

– Короче так, Лида, – повернулся к ней генерал, когда дверь закрылась, – судя по всему, «валить» всё будем на пацана, другого выхода нет. Амбициозный, часто срывался и зарывался, обиделся, что вы пошли разрабатывать план операции без него, напился, пришёл под утро пьяный на разборки, повздорили со Стрелковым, когда вошёл к вам. Вы в это время разрабатывали всю ночь подробный план операции, чтобы доложить мне в срок. Стрелков пытался его выпроводить, тот вынул пистолет, который носил незаконно, и пытался угрожать. Выстрел произошёл по неосторожности. Ты испугалась, начала кричать, он кинулся на тебя, ты защищалась. Всё понятно?

– Так точно.

– Не знаю теперь, что по операции докладывать?

– А всё, товарищ генерал, всё закончилось.

– Как это закончилось?

– А так! Мы тут такого шороху с ребятами, царство им небесное, наделали, что теперь, я так думаю, даже если и что-то планировалось, они просто побояться. Да, и единственный, кого могли убить, исчез. Я, кстати, совсем не удивлюсь, если, пока вы будете ехать к начальству, Тушев Виктор Степанович спокойно пересечёт нашу государственную границу, и тем самым освободит нас от ненужных дальнейших разборок. Только не давайте команду его не выпускать, пусть едет с Богом!

– Да, не зря из-за тебя мужики стрелялись. Ты это сейчас серьёзно всё сказала?

– Да, товарищ генерал, через пару часов уточните, я думаю, всё подтвердится. И приезжайте поскорее, я буду по вам скучать!

– Завтра, милый, закончится первая серия!

– Да ты ненормальная! Ты что, Стрелкова оживлять будешь? Тогда надо было его тяжело ранить, потом год в коме его продержать, а потом она его выходила и любовь-морковь до гроба!

– Нет, милый, это банально, да и во всех сериалах одно и тоже. У меня будет немного по-другому, но только не фантазируй сейчас! Завтра закончу, тогда и пофантазируешь!

– А что на столе будет?

– Сюрприз!

– Боже, я начинаю бояться сюрпризов!

– Не бойся, я тебя люблю, поэтому ничего плохого не смогу тебе сделать, так что давай отдыхать, мне с утра на базар, а ты отсыпайся и готовься к вечеру. Спокойной ночи!

День двенадцатый

Последние её слова, сказанные вчера вечером целый день не выходили у меня из головы. «Да, мне повезло в жизни, – думал я, – как это я умудрился так пристроиться в жизни? Бог даёт возможность трудиться с удовольствием, дом построил хороший, дети у нас прекрасные, бабушки с ними на каникулах о нас даже не вспоминают. С женой у нас, слава Богу, тоже всё хорошо. Чего ещё желать в жизни?»

– Ну, милый, – прервала мои сладкие рассуждения жена, – ты готов?

– К чему?

– Ты ради меня должен быть готов всегда, везде и ко всему!

– Ну, да, так оно и есть! Но ты ведь что-то конкретное имела в виду?

– Да! Значит так, сейчас я тебя приглашаю на лёгкий перекус, который включает себя коктейль из морепродуктов и канапе под хорошее вино, а затем мы идём с тобой на прощальный творческий вечер одной незнаменитой, и никем не понятой дебютантки в детективном жанре, некой мадам Карлы.

– Извините, я правильно понял, мадам Карла?

– Да?

– Это не внучка знаменитого папы Карло?

– Ты правильно понял, дорогой, нежный коктейль из морепродуктов, с вином и канапе с ветчиной, гулять, так гулять, а после творческого вечера, за круглым столом, будет подан ужин с крепкими напитками, для осуществления твоей вчерашней мечты, ну и моей тоже! Вперёд, месье, вас дама ждёт, и может не дождаться!

Глава тринадцатая

Генерал сидел в своём кабинете и слушал доклад Григорьева о недавно закончившемся суде. Попутно он разглядывал листки решения суда и приговор.

– Говоришь, всё прошло «как по маслу»?

– Так точно, товарищ генерал.

– А как Зарубина?

– Так её же не было! Она дала расписку, что суд может заседать без неё.

– Григорьев, ты когда научишься правильно называть вещи своими именами?

– Виноват! Суд проходил без присутствия обвиняемой, так как согласно её заявлению, она против этого не возражала. Суд счёл возможным удовлетворить просьбу Зарубиной, так как подозреваемая лежит на сохранении в городском роддоме номер пять, находясь на седьмом месяце беременности.

– Понятно! Свободен! Хотя, подожди.

Генерал Волков был офицером старой закалки и не мог просто так поставить точку в этом деле. Уважение к бывшей коллеге, у которой убили мужа, да и при всём при этом её обаяние не давали ему покоя. Он всё-таки решил ехать к ней. Не имея привычки откладывать всё в «долгий ящик», он тут же ей позвонил:

– Лида, здравствуй!

– Здравствуйте, товарищ генерал!

– Я хочу к тебе сейчас приехать, ты как?

– Приезжайте, я буду рада. Я уже давно вас жду.

– Хорошо, через полчаса буду, до встречи.

– Григорьев, согласуй там всё в больнице, проверь и там жди, я скоро буду. Да, и скажи, чтобы машина была готова. Выполняй!

Она почти не изменилась, во всяком случае, генерал с первого взгляда ничего не заметил, кроме живота, конечно.

– Здравствуй, Лидия Васильевна! – он преподнёс ей букет.

– Здравствуйте, Валентин Викторович! Присаживайтесь! Как здоровье?

– Да ничего, подлечился немного. Да ты слышала наверно.

– Да, слышала. После той поездки в министерство вы на три месяца выбыли из строя.

– Ну, совсем не выбыл, меня держали в курсе дела, но в больницах и санаториях пришлось поваляться, до сих пор кости болят от постельного режима. Да, собственно, кому я рассказываю. Ты ведь тоже уже больше полгода «на воле» не была?

– Да, сначала обследования, потом экспертизы, потом лечение, а потом, сами видите, жду пополнения.

– Что говорят?

– Мальчик! Всё нормально, только уже годы не те, надо лежать на сохранении.

– Понятно! – он замолчал, не зная как продолжить разговор.

– Товарищ генерал, только вы ведь не за этим ко мне приехали?

– Ну, почему, и за этим тоже. Я всегда к тебе относился с симпатией, Лида, так что всё, что происходит в твоей жизни мне не безразлично.

– Спасибо, Валентин Викторович! Только вы не переживайте, я всё поняла, так надо! Тем более два года условно – это ерунда, как раз в декрете и отсижу.

– Да, нам пришлось из органов тебя уволить, сама понимаешь.

– Понимаю, но мне оформили пособие, так что декретные я буду получать, если вы об этом.

– Это совсем не то что ты должна была бы получать, но всё-таки.

– Нормально всё, справлюсь.

– Ты всё-таки пойми, что оправдывать тебя нельзя было. Сергея оформили в состоянии аффекта, а тебя решили подвести под самооборону, но с превышением.

– Я уже сказала вам, товарищ генерал, что я всё поняла и зла на вас не держу, тем более, что сама во всём виновата.

– Да, ну что ж, я, пожалуй, пойду. Если будут какие-то трудности, то обращайся, буду рад помочь.

– Товарищ генерал, скажите, пожалуйста, а Стрелкова, наградили?

– За что?

– Как за что? Ведь это он один раскрутил всё до конца, и ценой своей смерти остановил дальнейшие убийства!

– Лида, я понимаю, что память об Игоре…

– Причём тут память! Мне, если хотите, на их обоих плевать! Просто никто из нас не думал, что он сможет подойти так близко к разгадке этих всех событий! – тут она остановилась, поняв, что сказала лишнее, затем улыбнулась и продолжила: – Он достойный противник, я его лично бы наградила, пусть посмертно.

– Так погоди, – генерал выпучил глаза, – а теперь объясни, что значит «наплевать на их обоих» и «достойный противник»?

– Ой, товарищ генерал, может лучше не надо? Всё уже в прошлом, все довольны, кроме меня, пока, так что зачем?

– Как зачем, а истина, а виновные?

– Вы, простите меня, но вы как маленький! Неужели вам в министерстве не объяснили?

– Мне объяснили, как должно быть. Мы так и сделали, но ты сейчас намекаешь мне, что всё было совсем по-другому?

– Ну, вы же сами на нашем последнем совещании говорили нам, что «всё отлично, но никуда не годиться. Ведь именно так себе представляет наши действия преступник. Вы всё делаете и говорите правильно, но и они всё это легко предугадают. Что-то мне подсказывает, что наши предположения сформированы именно так, как хотят они, наши с вами противники. Если это так, то всё, что вы говорите – обречено на провал». Это ваши слова, товарищ генерал. Так вот, единственный человек, кто смог сыграть на опережение – это был Стрелков. Именно он первый понял мотивы, вернее мотив, всех двенадцати убийств. И именно он, своими действиями предотвратил последнее. А кто и как убивал, это уже не так важно.

– Лида, а ты вот сейчас это мне говоришь зачем? Ты нормально себя чувствуешь?

– Да, нормально, Валентин Викторович! А говорю я вам всё это только потому, что вы мне тоже глубоко симпатичны и я не хочу, чтобы вы продолжали мусолить это дело, иначе получите пулю в затылок.

– Это угроза?

– Нет, – она улыбнулась, – нет, конечно, но зная этих людей, могу предположить, что они пристально за вами следят и ждут, как вы поступите с материалом дела.

– У нас в управлении есть кто-то…

– Да, есть, и поверьте, не один. Дело в другом. Всё, или почти всё, что они хотели сделать – они сделали. И не вина Стрелкова, что он не смог никого задержать и предотвратить наступление наказания.

– Наказания? Ты имеешь в виду, что этих несчастных не убивали, а публично казнили за непослушание?

– Конечно! И им это удалось, люди увидели последствия и, если кто-то и хотел раньше уйти, то теперь он трижды подумает перед этим, так как просто так оттуда не возвращаются.

– Прости, но откуда у тебя такая информация? Или это опять всё Стрелков?

– Нет, Стрелков здесь как раз и не причём. Валентин Викторович, – тут она задумалась на секунду, а затем продолжила, – давайте так: если вы мне сейчас пообещаете, что закинете это тухлое дело в самый дальний угол архива, то я вам постараюсь всё объяснить.

– Например?

– Ну, например то, что та старушка, которая выкинулась с балкона, на самом деле сделала это не от доброго сердца, а по принуждению.

– То есть?

– Сначала обещание! Поверьте, это в ваших же интересах. Я знаю, что говорю!

– Хорошо, – подумав, ответил генерал, – в конце концов, меня не сегодня-завтра на пенсию отправят, так что давай, выкладывай.

– Каша, как вы помните, заварилась после четвёртого убийства. Все всё поняли, и началась игра в кошки-мышки. Вы планировали, делали засады, придумывали нестандартные ходы, а им только и оставалось, что, получив информацию, просто обойти всё «это» и сделать своё дело. Совсем не трудно, товарищ генерал, зная, где тебя ждут, сделать так, чтобы не встретиться. Так они и делали: травили, били током, подсовывали не те лекарства, ну, и так далее. Это вы знаете. А вот на последнем, двенадцатом случае, пришлось подключиться и мне. Ну, не смотрите так на меня, я думала, что вы давно догадались.

– У меня, конечно, была мысль про тебя, и про Стрелкова, и даже про Фартовина, но, не имея никаких доказательств, я не мог быть уверенным. А доказательств не было, сама знаешь.

– Знаю! Тем и занималась, чтобы не было доказательств. Так вот тогда, у этой старушки, как её?

– Мария Петровна Жилина, – подсказал он.

– Да, так вот, когда ей позвонили и просили передать мне трубку, она уже была под моим прицелом. За две минуты до этого, мне позвонили на «левый» мобильный телефон. Я передала ей трубку, и там она услышала голос своей пятнадцатилетней внучки, которая рыдая, сообщала, что её собираются изнасиловать и убить в каком-то подвале, если бабушка не сделает то, что ей скажет рядом стоящая женщина, в форме капитана. Ещё она сообщила, что стоит голая, а перед ней пятеро здоровых парней, которые готовы накинуться на неё. Я дала гарантию бабушке, что как только её тело сорвётся с балкона, её внучку отпустят и никогда больше не тронут. Остальное вы знаете: ей позвонили, она передала мне трубку, мой человек, изменив голос, всё рассказал, ну а бабуле ничего не оставалось делать, так как она видела, что всё равно бы я её пристрелила, по запасному варианту.

– Внучку отпустили?

– Какое это имеет значение? Наверно.

– Лида, я ушам своим не верю!

– А вы и не верьте! Выйдите отсюда и всё забудьте!

– А как же встреча с загадочным дяденькой, тогда, возле их штаб-квартиры?

– Тоже спектакль. Запись мы сделали заранее и, если бы у нас были нормальные специалисты, они бы поняли, что запись сделана не в тот день.

– Почему?

– Да потому что в тот день мимо нас три раза проезжала машина, а на записи нет этих звуков, потому что записывали мы всё в саду, вечером. Ну, это так к слову. Мы, конечно, знали, что Стрелков может быть где-то в кустах, поэтому разговаривали о том же, что и на плёнке.

– А квартиры? Ведь именно это легло в основу правильных подозрений Стрелкова?

– Да, с квартирами чуть-чуть напортачил Григорий Андреевич, мог бы на разных людей оформить, но жадность подвела.

– Так он тоже участвует в этом спектакле?

– Это не спектакль, если вы имеете в виду то, что заставляет нас так преданно служить делу, это жизнь! А спектакль, это когда я двух мужиков лбами столкнула! Вот за эту роль мне, кажется, должны были дать Оскара.

– Значит, и это всё было разыграно?

– Конечно! Правда невеста об этом мало знает, да и встречались они без принуждения. Когда мы поселились с Серёжей в одной квартире, у меня и в мыслях не было с ним крутить любовь. Однако, когда Стрелков нащупал правильную версию, да ещё при этом начал за мной ухаживать, правда своеобразно, по-ментовски, я поняла, что надо пробовать на этом сыграть. Убирать их обоих было глупо, да и шум бы поднялся, а так получилось всё культурненько и благородненько! Даже вы повелись и стали прикрывать истинные причины. Всё получилось, и теперь я выполнила всё, что мне поручили.

– А ребёнка? Ребёнка тоже поручили «заделать»?

– Нет, ребёнка я решила оставить на память. На память о блестящей операции, которая венчала конец моей ментовской карьеры.

– Ну, а дальше что?

– Ничего! Дальше как раз всё ясно и чисто! Дети мои уже в Америке, никто ведь не интересовался сильно их судьбой после того случая? Их усыновила американская пара, по моему согласию, и вывезли туда. Теперь они подданные этой страны, и им ничего не угрожает. Конечно, когда я туда приеду, мы всё вернём на круги своя, но пока так. У меня ведь там дом есть.

И деньги есть. Вы думаете, что мы с моим покойным мужем боролись с наркотиками? Да не смотрите вы так на меня, товарищ генерал! Там деньги сами в руки текли, много денег! Наркобароны наши местные платили нам хорошо. Показатели мы всегда держали в лучшем виде, сами знаете. И ловили для вида, и сажали всякую шушеру, которую нам они сами и сдавали. Операции для показухи какие делали, а? Помните, вы ещё нам за предпоследнюю медали вручили? Так и тут всё чисто сделали.

Рука генерала так и тянулась к пистолету. В мыслях было только одно: застрелить эту тварь. Она это заметила и властно приказала:

– Не надо! Кому вы хуже сделаете? Моя жизнь здесь это только прелюдия к жизни той, а себя угробите. Ведь никто вам не поверит, а даже, если поверят, то доказать вы ничего не сможете. Так что давайте не будем прерывать нашу милую беседу, Валентин Викторович!

– А как же твоя мать?

– А что мать? Она скоро умрёт, так что нам она уже не нужна. Лишние хлопоты.

– Так ты родишь, и туда?

– Да, документы на меня уже готовы, поэтому через год, а я думаю вы мне поможете, судимость снимем и «прощай немытая», пусть не Россия, но тоже.

– Так, получается это всё для того, чтобы попасть туда?

– Ну, и это тоже. Но основное это конечно то, чему нас учит наша вера. Я не буду вам об этом рассказывать, захотите, почитаете.

– Прощай, Лида, пойду я! Убила ты во мне веру в людей окончательно!

– А вы не прощайтесь навсегда, мы ведь с вами можем такую партию составить, закачаешься!

– Куда мне, я уже стар для тебя!

– Ха! Не смешите меня, Валентин Викторович! При нынешнем развитии медицины, мужчины уже не стареют, если я правильно вас поняла о чём вы, а в остальном мы с вами почти родственные души. Так что, считайте, я сделала вам предложение. У нас это не возбраняется!

Он встал, глянул на неё, повернулся и вышел.

Эпилог

Она снилась ему каждую ночь. Распутная, голая и всё время звала к себе. Он просыпался от стыда и развратности собственных мыслей. Когда это стало невыносимо, он стал ей звонить. Просто так, узнать как дела, но она поняла, что он попался к ней в сети. Обычные разговоры переросли в ласковые нашёптывания, в которых она, впрочем, как и во всех женских хитростях, была асом. Затем она откровенно стала будоражить его воображение тем, что будет после того, как она родит и немного придёт в форму. Наконец дошло до того, что однажды ночью он приехал к ней и, стоя на коленях, целовал ей руки. В голове уже вырисовывалось их прекрасное будущее, в котором не было ничего, кроме неё и его.

Но, во время родов она умерла. Умерла мучительно и громко. Так громко мучаются грешники в аду, но ей досталось ещё и здесь. В этой душе не было ничего, к чему мог обратиться разум в последние минуты жизни. Пустота, сплошная пустота, которая может только ослепить своей темнотой.

Валентин Викторович ушёл на пенсию и сильно постарел. И хотя в жизни он ко всему охладел, сны с Лидой повторялись каждую ночь. Устав от земных хлопот, он только там, в снах, находил какой-то смысл, понятный только ему.

После смерти Лиды у неё в тумбочке нашли письмо, адресованное Екатерине Григорьевне Бакулиной. В этом письме она, предчувствуя возможную свою кончину, всё рассказала этой несчастной девушке о её женихе, Серёже, и своих греховных делишках. В конце она, как мать, утверждала, что у неё сын от Серёжи и очень просила позаботиться о нём, если её не станет. Отец Кати помог ей усыновить мальчика, и она в новом свидетельстве о рождении так и указала, что 13 сентября на свет появился мальчик Серёжа, под редкой фамилией Фартовин. В графе отец она настояла написать Фартовина Сергея Павловича, а в графе мать стояла её фамилия, имя и отчество.

Ужинали не торопясь, переваривая внутри не только фаршированные шампиньоны, но и всё, что за эти дни произошло. Когда крепкие напитки расслабили напряжённость мыслей, а шампанское начало развязывать языки, начали шутить и смеяться.

– Представляешь, милая, если анонсировать то, что ты тут надиктовала, как особый детектив, написанный по-женски и для женщин? Представляешь, что с тобой сделают «благодарные читатели»? Ведь они тоже, как я, будут ждать большой и чистой любви, а получат такое?

– Представляю! – рассмеялась жена. – Лучшее, из того, что можно представить, так это использование листков, на котором будет это напечатано, в качестве туалетной бумаги!

– Да! – уже не мог от приступа нервного смеха остановиться я. – А издатель, к которому ты понесёшь всё это, представляешь, что он сделает?

– Он наверняка наймёт самолёт и развеет пепел, от сожжённой рукописи, над Атлантическим океаном! – жена моя уже не могла смеяться сидя, а просто каталась по полу от приступа смеха.

– А я тоже ещё долго буду вздрагивать по ночам от воспоминаний о прекрасной повести о любви, написанной в стиле детектива.

Ты знаешь, дорогой, я старалась! Было столько прекрасных мыслей, страсти, картин любовной романтики, но, когда ввязалась в эту историю, не смогла.

Ну не влезает в этот жанр романтические сцены, просто не к селу, ни к городу.

– А я же тебя предупреждал!

– Да, ты оказался прав! Возможно, это всё здесь не нужно. И прочитав моё произведение, если конечно это когда-нибудь увидит свет, читатели его тут же забудут, немного расстроившись, что получили не то, что ждали.

– Ну, не надо так расстраиваться, любимая, – начал её успокаивать я.

– А я совсем и не расстраиваюсь, – улыбнулась мне она, – в конце концов, я за свой труд получила даже больше, чем ожидала!

– Ты о наших тёплых уютных вечерах вдвоём? – томно произнёс я полушёпотом.

– Ну, и это тоже! Хотя моя новая горжетка принесла мне не меньше радости! За что спасибо тебе, и, особенно, детективному жанру.

О том, что может выдумать женщина, не знает никто. О том, что по этому поводу думают мужчины – известно всем. Совместить первое со вторым не возможно. Так же, как не возможно надолго оставлять в себе все эти истории, которые, даже если и происходили на самом деле, не имеют права на долгую память. Всё в нашей жизни настолько быстро меняется, что лучше не думать о том, что будет завтра, а просто наслаждаться жизнью. Сегодня и сейчас!

Биологическая особенность

Рассказ

Никогда не думал, что в жизни случается то, что показывают в кино. Но, когда возле меня, идущего пешком по вечерней трассе домой, притормозила приличная иномарка, с явным намерением подвезти, я понял, бывает и такое. Я открыв дверь, и заглянул в салон со словами:

– Мне до Самойловки…

За рулём сидела шикарная девчонка, в обалденной мини-юбке. Мне опять вспомнилось про кино, но меня опустили на землю:

– Меньше текста, садись, а то дует.

Когда я сел, и машина тронулась, девица сообщила:

– На меня пялится не надо, и клинья подбивать тоже. У меня была трудная ночь и трудный день, но надо ехать. Боюсь уснуть за рулём, поэтому тёбя и подобрала. Давай, рассказывай мне что-нибудь такое, от чего у меня пройдёт сон, иначе высажу. Кури, если хочешь.

– Я курю только тогда, когда выпью.

– Во, даёт! Подвези его домой, дай закурить, так он ещё и выпить требует.

– Нет, я не требую, я просто настаиваю, иначе рассказ будет не красочным, – тянул время я, лихорадочно вспоминая что-нибудь «этакое».

– Возьми в бардачке, там коньяк, только пей не с горла, а возьми одноразовый стаканчик.

Я достал стаканчик, потом двухсотграммовую бутылочку коньяка, подержал в руках, и, предчувствуя что меня скоро высадят, со словами: «Что тут пить?», залпом выпил всё до дна из горлышка. Потом взял сигарету, закурил, удобно откинулся в кресле машины.

– Даже, если ты теперь меня высадишь, я уже получил массу удовольствия. Она улыбнулась и покачала головой.

– Красавчик! Уже сон отогнал. Ну, давай, честно, – попросила она, – спать охота, расскажи что-нибудь из своей жизни, я так понимаю не совсем удачной.

Тут я внутри себя возмутился, коньяк ударил в голову, и я решил доказать этой «драной кошке», что я не «лузер», и жизнь моя не страшный кошмар, как ей представляется, а тоже неплохой роман.

– Итак, впервые я узнал, что такое папиллома в седьмом классе. Мы, как всегда, по выходным, парились у знакомых в русской бане. Отец отхлестал меня веником, и я побежал на улицу окунуться в снег. Когда забежал назад в парилку меня стал хлестать дядя Веня, который вдруг остановился и уставился на мой детородный орган.

– Что это у тебя?

– Где? – испугался я.

– Там, – он указал пальцем.

– Ничего, оно у меня с рождения.

– Слышишь, Саня, – обратился он к моему отцу, – ты видел, что у твоего пацана выросло на самой главной части тела?

– Видел, а что?

– А то, что ни у кого из нас такого нет, а у него есть. Может к доктору сводить?

– Мы думали, что оно само рассосётся.

– За тринадцать лет не рассосалось, сколько ещё ждать будешь? Своди обязательно к врачу.

– Что, думаешь это заразное?

– По виду вроде нет, а там чёрт его знает.

На следующий день отец повёз меня к Степану Некандровичу, его другу, доктору.

– Ну, хвастайся, Вовка.

Я снял штаны, затем трусы и показал своё «богатство».

– Тот надел перчатки, и начал смотреть, мять в пальцах мой шарик, который вырос у меня на самом конце шкурки моего «дружка».

– Не больно? – спрашивал он каждый раз, проводя какие-то манипуляции. – Так, постой, я сейчас венеролога позову, очень интересно.

Он вышел, и, через минуты три, зашёл с двумя докторами.

– Полюбуйтесь, коллеги!

Опять начали осматривать меня, щупать, сдавливать мою «интересную штучку».

– Да, интересно, – наконец резюмировал один из них, – одевайся, пацан.

– Что, интересно, можете сказать? – не выдержал отец. – Оно не заразное? А то ходим в баню, народ, сами понимаете, волнуется.

– Успокойтесь, если вы говорите, что это у него практически с рождения, и не меняется, то, скорее всего, это анатомическое отклонение, возможно папиллома. Сдайте анализы, на всякий случай, а там посмотрим.

В четверг я сдал анализы, а в пятницу у нас дома был сабантуй, по какому-то поводу, и Степан Некандрович на нём присутствовал вместе с женой и детьми. Паша, его сын, сразу с порога повел меня в мою комнату и скомандовал:

– Давай, хвастайся!

– Ты что, чем хвастаться?

– Короче, я подслушал разговор родителей, так вот отец говорит, что тебе очень повезло с твоей штукой. Покажи!

Ребята мы были взрослые, уже передавали друг другу опыт, как правильно «гонять лысого», поэтому я, без особых церемоний, снял штаны с трусами, и Пашка принялся внимательно изучать мой шарик.

– Да, интересно, только не понимаю, почему повезло?

– Да какая разница, лишь бы не резали.

– Не, отец сказал, что такое отрезать может только конченный идиот. Ладно, давай в морской бой резаться.

И мы начали заниматься тем, что нам было на тот момент интересно.

Прошло несколько недель, и мы опять пошли в баню к знакомым. На этот раз отец перед тем, как идти в парилку, показал дяде Вене справку, о том, что эта штука не является инфекционным заболеванием, и не ограничивает посещения мест общественного купания (бани). Потом, на перекуре, я подслушал, как отец рассказывал дяде Вене:

– Мы хотели удалить эту штуку, так Степан сказал: «Вы ненормальные! Сотни мужиков специально себе загоняют под кожу шарики, чтобы бабы больше „балдели“, а тут природа сама подарила парню такой подарочек, так что, не вздумайте. Он потом вам не раз спасибо скажет».

В общем, оставили меня в покое. Во второй раз я вспомнил об этой штуке через два месяца. Моя двоюродная сестра училась плохо, и меня заставляли заниматься уроками с этой противной, некрасивой девчонкой. Она приходила два раза в неделю, и мы с ней готовили уроки по математике, чтобы на следующий день она получала хорошие оценки. Девка была капризная, и заниматься не хотела, поэтому мне приходилось её буквально заставлять. В тот день, она села на стул, надулась и сказала, что ей лень учиться. Мне, пока я с ней не сделаю уроки, запрещали выходить на улицу, гулять, поэтому я начал с уговоров. Она наотрез отказалась даже записывать то, что я за неё решил. Я начал на неё кричать. Бесполезно! Тогда я решил её силой заставить писать. Завязалась драка, она стала бить меня по голове книжкой, я схватил её за руки и повалил на рядом стоящую тахту. Она отбивалась руками, рычала и кусалась. Тогда я схватил её за руки и, оказавшись на ней, стал пытаться её успокоить. Она извивалась, шипела и пыталась вырваться. Так получилось, что ноги её раздвинулись, и я прикоснулся к ней всем телом. Двигаясь на ней, мой товарищ в трусах, от прикосновений и движений резко вырос в размерах и стал надавливать ей в то место, где ноги прирастают к телу. Неожиданно мой шарик попал в её углубление и, двигаясь в нём, произвёл до странного эффекта. Тоня, так звали мою сестру, вдруг перестала рычать, широко раскрыла глаза и перестала сопротивляться. Мы двигались вместе, получая удовольствие. Резкое облегчение сделало мои трусы абсолютно мокрыми от обильного извержения. Я слез с неё и откинулся на спину. Тоня лежала рядом, тяжело дыша. Через некоторое время я встал и пошёл переодеться. Когда вернулся, онемел: Тоня сидела и писала в тетради. Через полчаса она ушла. Прощались быстро, опустив глаза.

После того четверга, она пришла в следующий раз во вторник. Мы стали проверять то, что ей задали. Потом я стал объяснять ей, как решить задачи. Она неожиданно прервала меня тем, что открыла тетрадку, и я увидел, что всё домашнее задание уже решено. Мы встретились взглядами, и она со всего маху дала мне книжкой по голове. С криками: «А я уже всё сделала!» Мы начали опять бороться на тахте. В этот раз я быстро оказался на ней, и мой шарик быстро нашёл ямку. Наши тела подсказывали нам движения, и мы уже скоро лежали рядом друг другом, освободившись от того, чем нас мучила природа. В этот раз я заметил, что она пришла не тёплых колготках, а просто в короткой юбке, под которой были только тоненькие трусики. Мы стали заниматься чаще, так как явные успехи Тони в математике, вылились в просьбу её родителей позаниматься и по другим предметам. Тоня приходила, мы быстро проверяли, как она дома всё сделала, и потом валились на тахту побороться. Результатом стало то, что Тоня закончила год без троек, мне её родители подарили велосипед, а я перестал снимать напряжение при помощи правой руки. Да, и ещё, я научился хорошо стирать свои трусы, чтобы у матери не появилось никаких подозрений. Наступили каникулы, я уехал на лето к бабушке, а когда вернулся, узнал, что Тоня с родителями переехали в другой город, так как её отец получил новое назначение. Забегая вперёд, скажу, что в дальнейшем мы с Тоней встречались только один раз, и гонимые юношескими воспоминаниями, конечно, оказались в крепких объятиях друг друга, наградой от которых стал мне подаренный, вместе со страстью, триппер, но это уже совсем другая история.

В том же году, когда мы с Тоней усердно занимались учёбой, осенью проходила призывная комиссия. Нас осматривали со всех сторон, заглядывали во все места и принимали решения: «годен – не годен». Вместе с ребятами своего класса, я побывал почти у всех врачей, и, уже в конце осмотра, оказался перед Степаном Некандровичем, который был членом этой комиссии. Они сидели вместе с венерологом и урологом, которые меня осматривали в больнице. С одной стороны, я был рад увидеть папиного друга, но с другой стороны, возле них находилось около двадцати студентов мединститута, которые на практике осваивали навыки в своей профессии. Именно у этих врачей нужно было снимать трусы и показывать всё своё хозяйство. Присутствие большого количества красивых девиц несколько затрудняли это действо. Мы наблюдали, как уже несколько человек были отправлены в туалет, чтобы привести свои возбуждённые «аппараты» в спокойное состояние, то есть – подержать их под струёй холодной воды.

Когда очередь дошла до меня, улыбающийся дядя Стёпа, громко произнёс:

– Внимание, коллеги, внимание! Похвастайтесь нам, молодой человек.

Я в некотором замешательстве стоял, боясь опускать трусы.

– Смелее, юноша, смелее. Перед вами только врачи, – он кивнул мне головой.

Для него может быть рядом стояли врачи, а для меня десятки девичьих глаз уставились мне ниже пояса. Я закрыл глаза и опустил трусы. В этот волнующий момент мой «дружок» повёл себя неадекватно, принявшись увеличиваться неприличными темпами. Я весь залился краской.

– Пусть идёт в туалет, – скомандовала какая-то врачиха сбоку.

– Нив коем случае, – прервал её второй врач, – так лучше видно.

Что они там говорили, я не помню, но видел, как врач захватывающе рассказывал и показывал всё о моих прелестях. «Папиллома, редкий анатомический случай, обратите внимание, уздечка» – это всё, что мне удалось запомнить. Вылетел я из смотрового зала как пробка. Быстро одевшись, я выскочил на улицу. Натерпевшись стыда, я уже хотел немедленно идти в больницу и удалить злосчастный шарик, размером с большую смородинку. Но меня окликнули.

– Иди сюда, Володя, – позвал меня дядя Стёпа.

Я подошёл, в душе его ненавидя.

– Так, успокойся. Ничего страшного не произошло, может даже наоборот. Пойдём, нам ведь по пути?

– Да.

– Тогда слушай. Ты уже взрослый, и наверняка меня поймёшь. Женщины и мужчины не просто так ложатся в одну кровать. Иногда в этой кровати происходят поцелуи, объятья и, так называемый в медицине, половой акт. Происходит проникновение твоего, выросшего от возбуждения и желания, органа, называемого в той же медицине, членом, в половой орган женщины – щелочки, называемой у нас влагалищем. Мужчина и женщина в страсти двигаются, в результате чего у мужчины происходит семяизвержение, а у женщин оргазм. Все получают удовольствие и, при определённых условиях, происходит зачатие ребёнка. Для чего я тебе это всё рассказываю. У женщин, чтобы получать удовольствие, есть такой бугорочек, называемый клитором и то, как мужчина сможет его хорошо помассировать, зависит яркость оргазма женщины. Короче, у тебя есть шарик, который может сделать любой контакт с женщиной незабываемым. Это будет происходить только в том случае, если ты своим чудом природы будешь касаться в процессе полового акта клитора. А это будет происходить только в том случае, если ты будешь во время этого находиться сзади. Любые позы, но ты сзади. Фу, как это тяжело подбирать нужные слова для просветительной беседы.

Он снял кепку и я увидел, что он вспотел.

– Ни в коем случае не вздумай удалять. Пройдут годы, и ты мне в ноги будешь кланяться. Всё, пока! Маме и папе привет, и о нашем разговоре никому ни слова!

Долгих четыре года я ждал, когда слова дяди Стёпы обретут хоть какой-то смысл для меня. Мужчиной я стал поздно, в двадцать лет. Мы с отцом и его сослуживцами поехали мужской компанией на морскую рыбалку. Во всяком случае, для мамы это звучало именно так. Мы поселились в пансионате, где было море, пиво и вино, а также огромное количество полуголых тёток. На этот курорт молодёжь не ездила, здесь отдыхали мамочки с маленькими детьми и светские тёти. В первый же день, мужики пригласили на пикник несколько дам. Прилично выпив, я не помню, как оказался в постели своего номера с солидной дамой, лет тридцати. Женщина была также голодна к «этому делу», и мы набросились друг на друга, как звери. С голодовки, у меня получилось два раза подряд, а потом ещё раз, и ещё раз. Когда под утро мне захотелось опять, я вспомнил про совет Степана Никандровича, и, повернув партнёршу, сделал так, как он советовал. Женщина начала стонать так, что я испугался за её здоровье. В стенку настойчиво постучали, и она перестала стонать, однако движения её стали такими, от которых у меня перехватывало дух. Вечером мы встретились опять, и всё повторилось. Не очень красивая, не очень молодая женщина заставила меня поверить, что это, в конце концов, не главное. Теперь, когда доходило до «этого», она непременно ложилась на животик. Прошло несколько дней, мы практически не расставались, когда неожиданно для меня у неё наступили «эти» дни, о которых в то время я даже не подозревал. Партнёрша моя переносила их тяжело, поэтому целыми днями валялась в постели. На обеде, когда мне на раздаче наливали борщ, я ненароком проронил, что неплохо бы поесть пельменчиков. Девушка, которая нас обслуживала, сразу сообщила мне, что нет ничего проще, нужна только бутылка вина и после ужина будут пельмени. Я принёс вина, мы поужинали в её номере, и, конечно же, оказались в постели. На этот раз я не стал долго экспериментировать и сразу положил свою новую знакомую так, как надо. Результатом был тот же стук в стену от соседей, и благодарные поцелуи подруги до утра. Меня понесло. Утром я просыпался в объятьях одной, в обед кувыркался с другой, а вечером, иногда был по очереди с обоими. Тогда я в первый раз узнал, что такое ревность. Моя первая подруга, заподозрив неладное, проследила за мной, куда я на ночь исчезаю. Результатом стала драка, в которой обе женщины таскали друг друга за косы и царапали друг друга. Уступать не хотел никто, поэтому решили, что ничего, собственно, страшного в этом нет, и договорились, что днём я нахожусь в распоряжение первой, а ночь для второй. Мой молодой организм не давал сбоев, а повариха следила, чтобы я был достаточно обеспечен калорийной пищей. Неизменным, как в первом, так и во втором случае оставалось одно: позы. Степан Некандрович был абсолютно прав. При правильном использовании шарик давал поразительные результаты.

Прошли годы. Я женился в первый раз. Моя жена, школьная подруга, буквально истекала соком даже от предчувствия близости, когда я ей объяснил пользу от своего природного дара. Несколько сумасшедших лет притупили страсть, и меня соблазнила другая. Я женился во второй раз. В этом случае я продержался в этой семье долго только из-за детей. Но пришла пора, и я влюбился в молодую, красивую девушку, от которой схожу с ума до сих пор, хотя в браке мы уже более десяти лет. Несмотря на большую разницу в возрасте, у нас крепкая семья, растёт сын, может быть Бог даст и дочку. Всё сталось, как и предсказал мне в своё время дядя Стёпа.

Я закурил, увидев, что мы уже подъезжаем.

– Вон, впереди мой посёлок. Ты довольна?

Машина резко свернула на обочину, и, когда остановилась, она, повернувшись ко мне, резко сказала:

– Нет! Я не довольна!

Она наклонилась ко мне, выставив на обозрение и так плохо прикрытые груди четвёртого размера, задрала мини-юбку, чтобы она не стесняла движения ног, и запустила руку в мои брюки. Змейка расстегнулась, чуть ли не сама. Мой организм, как ни старался, не смог справиться с напором такой силы. Началось вполне предполагаемое движение в нижней части моего тела, и, когда уже все было приведено в боевое состояние, она выпустила моего дружка на волю. Он не сопротивлялся и показывал себя во всей красе. Она внимательно начала рассматривать то, что у неё оказалось в руках. Сделав паузу, она ослабила мёртвую хватку, села на своё место и машина тронулась.

– Козёл! – это, по-видимому, было сказано мне.

– Девушка, я не закончил свой рассказ.

– Всё, вылезай, сон прошёл, в твоих услугах я больше не нуждаюсь.

– Но, я же выполнил вашу просьбу? Вы сами сказали, что сон прошёл. Здесь буквально километр остался. А я вам всё-таки расскажу свою историю до конца.

Она промолчала, машина тронулась с места.

– Вы, вероятно, хотели там найти доказательства моего рассказа? Понимаю вас. Да, их там нет. Буквально полгода назад, когда мы праздновали десятилетие нашей свадьбы, моя любимая попросила сделать ей особый подарок. Когда я спросил: «Какой?», она меня попросила сначала дать обещание, что я его выполню. Я такое обещание, естественно, ей дал. Тогда она мне сказала следующее: «Дорогой, мы прожили с тобой счастливо уже десять лет. Я хочу, чтобы мы прожили вместе ещё лет тридцать. Поэтому, я настаиваю, чтобы ты отрезал себе твой чудесный шарик. Не возражай, я знаю наперёд всё, что ты скажешь! Я достаточно попользовалась его преимуществами, но мы с тобой настолько хорошие партнёры, что в нём уже нет острой необходимости. Заодно, я хочу вернуть себе покой. Покой и уверенность том, что очередная девица, прослышав о твоём сокровище, не уведёт тебя от меня. Поверь мне, моё спокойствие стоит больше, чем то, что я испытываю два раза в неделю с тобой в постели. Так что решай! И имей в виду, что, во-первых, ты пообещал, а во-вторых, если ты не сделаешь эту операцию, то её сделаю я! Чик-чик, и всё». И вот, девушка, вы пять минут назад держали в своих руках результат: я выполнил обещание, и превратился из легенды в обычного мужичка, которого вы только что назвали «козлом», причём незаслуженно. Вот здесь, пожалуйста, остановите.

Я вышел из машины, и перед тем как захлопнуть дверку, наклонился и попрощался.

– Всего вам хорошего, спасибо за всё!

– Извините, я погорячилась! Но то, что сон ко мне уже не вернётся – это точно.

Машина отъехала, моргнув мне задними сигналами «аварийки» три раза. Я в ответ помахал ей в след, и абсолютно счастливый побежал домой, к своей жене, которая приняла мудрое, не по годам, решение. Сегодняшняя поездка меня в этом абсолютно убедила, так как я даже представить боялся, чем бы всё могло закончиться.

За пять минут до ада

Рассказ

Я даже не думал, что самое сложное не принять решение повеситься, и не толчок от табуретки, а то, куда закрепить верёвку, чтобы она выдержала вес тела. Пришлось идти в строительный магазин, покупать анкера. Когда всё было готово, включил интернет и нашёл как правильно вязать узел, чтобы наверняка. Так же «добрые люди» настоятельно рекомендовали верёвку намылить. Итак, табуретка стоит, петлю примерял, всё, можно готовиться к «отплытию». Налил себе на кухне стакан водки, выпил. Решил перекурить на дорожку. С удовольствием закурил, и мне вспомнились последние годы моей жизни.

Всё правильно: «шерше ля фам». Конечно, я её не любил, но с ней так было хорошо, что мы переспали уже на втором свидании, и после этого, почти месяц, жили, практически не разлучаясь. Она училась в техникуме, где никому не было дела до посещаемости, а у меня был свой небольшой бизнес – полиграфические услуги. Мой заместитель прекрасно справлялся без меня. Деньги были, я снимал большую квартиру с мебелью – живи и радуйся.

Гром, как обычно, прогремел среди ясного неба: у моей подруга, оказывается, был СПИД. Мы уже давно занимались «этим делом» без презервативов. Я проверился, анализы сказали «ДА!». Мы расстались, и я стал пытаться себя спасти. Каких только лекарств я не принимал, с кем только не консультировался! Но через полгода анализы не улучшились. Ещё через 3 месяца мне позвонили знакомые и сообщили, что моя бывшая подруга умерла.

Сидя на её могиле, я тысячу раз задавал себе один и тот же вопрос – зачем? Зачем она всё так сделала, почему у неё ничего не шевельнулось, когда она знала, что меня заразит? И я не находил ответа.

Слушая врачей и знакомых о том, что это лечиться, что миллионы людей живут с этим, что ты для нас такой, какой и был, я понимал – все врут. Со мной перестали здороваться за руку, перестали приглашать в гости и на вечеринки, бизнес рушился.

Прошёл год, и меня было не узнать: я начал пить. Не то чтобы буйно, но систематически. С анализами ничего не менялось. Поехал в столицу, и в одной клинике мне откровенно сказали: 2–3 года максимум. Я возненавидел весь мир.

В полубезумном состоянии я решил всё продать и погулять последние годы «по-взрослому». Продал бизнес, контору, одну машину, хорошо приоделся и пошёл в ночной клуб.

Я и раньше видел этих замороченных гламурных девиц, но сейчас, когда я денег не жалел, они сами начали липнуть ко мне. Не помню как это произошло, но в голове моей созрел план, в котором я должен был отомстить всему миру, а именно женщинам. Я специально их напаивал и, во время близости, не пользовался никакими противозачаточными средствами.

Поступал так, как она поступила со мной. Я стал завсегдатаем шикарных клубов, со мной охотно велись практически любые «киски», и я мстил, мстил и мстил.

Прозрел я недавно, когда счет моих жертв перевалил за полусотню. Очнувшись, как после тяжёлого похмелья, я первым делом побежал в церковь. Исповедоваться пришлось молодому попу. Когда я всё ему рассказал, он перекрестился три раза, вывел меня за территорию церкви и, со словами «Прости, Господи!», со всего маху, заехал мне прямо в челюсть. «Пошёл вон!» – сказал тихо он, а затем повернулся и ушёл. В общем, он сделал всё правильно, я его понимаю.

Прошло ещё несколько недель, и я понял, что мне пора собираться. Приведя дела в порядок, я съездил к родителям, сказал, что еду в долгую загранкомандировку. Сходил на могилу своей подруги. Вот, собственно, и всё! Ну что, сигарета уже докурена. Мне действительно пора. Просить прощения бесполезно и поздно.

Через пять минут буду в аду…

Content

Андрей Вадимович Шаргородский
Метаморфозы промежности (Сборник)

Краткая биография

Метаморфозы промежности Роман

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Спермотоксикоз Роман

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Эпилог

Женские слёзы: 250 оттенков мокрого Повесть

Обида

Досада

Зависть

Расставание (Встреча)

Умиление

Радость

Неприятности

Страдания

Измена. Теория

Измена. Классика. Практика

Увядание

Спокойствие

Эпилог

«Эволюционная проституция» Трактат в восьми главах с элементами эротики и психологического садизма

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Эпилог

Фартовин Детективный роман

День первый

Глава первая

День второй

Глава вторая

День третий

Глава третья

День четвёртый

Глава четвёртая

День пятый

Глава пятая

День шестой

Глава шестая

День седьмой

Глава седьмая

День восьмой

Глава восьмая

День девятый

Глава девятая

День десятый

Глава десятая

День одиннадцатый

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

День двенадцатый

Глава тринадцатая

Эпилог

Биологическая особенность Рассказ

За пять минут до ада Рассказ