Елена Артамонова

Узоры из бисера кошмаров

© Артамонова Е., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Двадцать семь лет назад…

Залитые равнодушным ярким светом подземные коридоры, соединявшие между собой корпуса больницы, были пустынны. Эти широкие помещения с чисто выбеленными стенами и каменным полом производили тягостное, гнетущее впечатление на молоденьких медсестер и практиканток, отличавшихся повышенной впечатлительностью. Слабонервные барышни особенно недолюбливали участок подземных «улиц», ведущий к старому одноэтажному зданию, стоявшему на отшибе, где находился больничный морг.

Огромная больница не знала покоя ни днем ни ночью, но в этот поздний час наступило небольшое затишье, коридор был безлюден, и никто пока не тревожил лежавших в холодном подвале мертвецов. Дежуривший в ночную смену Леша Фокин сидел в тесной комнатушке рядом с моргом и мирно дремал под включенный телевизор. Какие бы байки ни рассказывали о мертвецах любители праздной болтовни, Леша знал, что покойники – самые спокойные «пациенты», от которых никогда не бывает никаких хлопот. Программа телепередач давно закончилась, экран черно-белого телевизора мельтешил однообразной рябью, но Леша Фокин все так же сидел на неудобном стуле, уронив голову на грудь, и видел какие-то сумбурные, бестолковые сны…

А в соседнем с комнатушкой помещении, там, где нашли временный приют умершие на больничных койках люди, происходило нечто странное и необъяснимое: накрытое простыней тело, лежавшее у самого входа, слабо шевельнулось, подавая явные признаки жизни. Это не могло быть иллюзией или ошибкой зрения – лежавшее под белой тканью тело двигалось, словно пытаясь подняться со смертного ложа. И вскоре это ему удалось – человек вздрогнул, как от удара электрического тока, и сел на каталке, с бессмысленным видом озираясь по сторонам. Вначале его глаза были пустыми и мутными, но постепенно в них начала разгораться искра разума. Экс-мертвец слез на пол, осторожно ступив босыми ногами на ледяной пол. Каждый шаг давался ему с трудом, он словно бы заново учился ходить и сохранять равновесие. Впрочем, очень скоро жизнь, или ее подобие, вернулась к этому еще молодому человеку, придав его движениям уверенность. Завернувшись в простыню, воскресший покойник направился к выходу из морга. Крадучись пройдя за спиной дремавшего Леши, он неожиданно остановился, заметив работавший впустую телевизор.

– Увидеть… Хочу увидеть! – прохрипел мертвец, впервые заговоривший с того самого момента, как умер.

Присев на корточки, он уставился в рябивший экран. С телевизором начало происходить нечто странное – черно-белый «ящик» вспыхнул многоцветной радугой, а сама возникшая картинка оказалась на удивление рельефной, почти трехмерной. Необычной красоты круглый предмет, больше всего похожий на кружевную салфетку, переливался множеством цветов и оттенков, крошечные сияющие звездочки сливались в затейливые узоры, притягивая взгляд. Цветные искры вспыхивали все ярче, все быстрее менялись рисунки, а сама «салфетка» деформировалась, превращаясь в глубокую воронку, на дне которой таилась непроглядная темнота…

– Увидел. Теперь хорошо. – Мертвец встал, направляясь к двери.

Его голос разбудил медбрата. Леша вздрогнул, тряхнул головой, с трудом разомкнув слипшиеся от сна глаза, – прямо перед ним стоял сбежавший из морга труп, задрапированный казенной простыней.

– Сгинь… – пробормотал Леша и вновь закрыл глаза, пребывая в счастливой уверенности, что видит дурацкий сон.

Пройдя по широкому подземному коридору, покойник поднялся наверх и покинул здание морга. Беглеца охватил промозглый холод осенней ночи, но он не обратил на это никакого внимания – его босые ступни топтали покрытые тонкой корочкой льда лужи, а взгляд был устремлен за горизонт. Таинственным образом вернувшийся к жизни мертвец знал, что исполнит свою миссию и ничто, даже смерть, не сможет остановить его…

Глава I

Восхитительная находка

Регина никак не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, пробовала считать слонов и баранов, однако сон никак не желал приходить к ней. Вообще-то в бессоннице не было ничего удивительного – после жутких событий, произошедших с девочкой всего несколько дней назад, она вполне могла заработать расстройство сна и прочие неприятности, связанные с расшалившимися нервами. Но сама Регина прекрасно понимала, что дело было вовсе не в пугающих воспоминаниях, сна ее лишала мысль о том, что она увидела, уже покидая заброшенный особняк купца Тимошина. Причина бессонницы состояла в любопытстве и жгучем желании обладать той вещью, которая случайно попалась ей на глаза.

«Все это глупости, ноги моей больше не будет в этом жутком месте! Никогда! Мало ли что я там видела… И вообще, это, скорее всего, мне почудилось. Нет, это абсолютно точно – я туда не пойду!» – подумав так, Регина моментально успокоилась, но тут же отчетливо осознала, что, вопреки принятому решению, непременно отправится в особняк и лично во всем разберется. После этого девочка спокойно уснула и проспала едва ли не до обеда.

Лето неумолимо подходило к концу, но до начала учебного года оставалась почти неделя, и эти чудесные летние денечки вполне можно было провести, отдыхая и расслабляясь по полной программе. Однако выбежавшая из подъезда Регина Миронова совершенно не обращала внимания на чудесную погоду – девчонка торопилась, думая о своем, и не замечала ничего вокруг.

Место, куда она направлялась, имело дурную славу, и сама Регина прекрасно знала, что недобрые слухи, ходившие о доме Тимошина, были вполне обоснованны. Всего несколько дней минуло с той поры, как Регина и ее друзья спустились в подвал заброшенного особняка, чтобы вступить в поединок со злобными призраками, обитавшими в мире Зазеркалья, и едва не погибли в этой жестокой схватке. Если бы кто-то рассказал девочке невероятную историю о злобных духах, прикидывающихся отражениями людей и утаскивающих любителей поглазеть в зеркало в иную реальность, она бы только посмеялась, посчитав, что имеет дело с большим фантазером. Но, к сожалению, Регина сама оказалась участницей абсолютно невероятных событий и с той поры поверила в чудеса, которые, кстати, чаще всего смахивали на кошмары из мистических триллеров.

Спасая подругу, маленькая компания разработала настоящую военную операцию по освобождению из зазеркального плена Милы Китайгородцевой, в результате чего на головы злодеев, помогавших бесплотным духам, обрушилась целая гора хлама, хранившегося на верхнем ярусе подвального помещения. По сути, именно этот хлам избавил конкретных людей в частности и все человечество в целом от крупных неприятностей. Теперь все самое страшное осталось позади; о неприятностях лучше было не вспоминать, но Регине очень хотелось вернуться на «поле боя», где ее зоркий глаз засек среди тряпья и старых газет нечто примечательное…

Особняк Тимошина стоял в тихом центральном переулке, укрывшись от любопытных взоров за старыми липами и кленами. Дом, который местные краеведы называли шедевром архитектуры, имел яркую и непростую судьбу. В конце девятнадцатого века его построил богач Тимошин, любивший сорить деньгами и кичившийся своим богатством. Воплощение архитектурных амбиций самого Тимошина оказалось безвкусным, но очень затейливым сооружением, где опытный глаз архитектора мог бы найти невероятное смешение стилей – готики, барокко, классицизма и еще черт знает чего… Купцу не удалось попользоваться своим «шедевром» – Тимошин сгинул в годы революции, а его любимое детище превратилось в настоящий коммунальный муравейник, где поселились десятки, если не сотни жильцов. С годами дом ветшал, жизнь в нем превратилась в нескончаемую борьбу за выживание, и наконец местные власти приняли постановление выселить жильцов из аварийного здания. С того памятного решения прошло несколько лет, особняк Тимошина стоял заколоченным, а местные чиновники никак не могли решить – сносить его или реставрировать.

Конечно же, никому из ребят не было позволено даже близко подходить к опасному месту, но особняк манил их с неодолимой силой – дом с готическими башенками здорово смахивал на замок вампиров или приют привидений, а потому юные искатели приключений слетались к нему, словно мотыльки на огонь. Увидев мрачную постройку, Регина остановилась, испытав сильнейшее волнение, переходившее в страх. Сюда не следовало заходить ни в коем случае, даже смотреть на страшный дом с черными глазницами выбитых окон было небезопасно, но она почему-то намеревалась спуститься в подвал – самое сердце кошмарного здания…

«Зачем я это делаю?» – вновь и вновь спрашивала себя девочка, стоя перед мрачным, погруженным в тяжелый сон домом. Ответ был прост – больше всего на свете ей хотелось увидеть то таинственное и прекрасное нечто, что таилось в зловещем подвале.

– Девочка, у тебя что-то случилось?

– Нет. – Регина вздрогнула, услышав над ухом незнакомый голос.

– Я наблюдаю за тобой минут пять – ты стоишь неподвижно, бормочешь что-то под нос. Согласись, такое поведение не слишком соответствует представлению о полном благополучии.

– Ах, оставьте меня, пожалуйста, в покое!

Обернувшись и увидев свою собеседницу, Регина поежилась от нехорошего чувства – стоявшая перед ней девушка производила очень странное, если не сказать пугающее, впечатление. Длинное бархатное платье синего цвета, подол которого почти касался асфальта, подчеркивало хрупкость ее фигуры, бледное лицо скрывала копна иссиня-черных волос, на шее и запястьях висело множество серебряных амулетов с непонятной символикой. Девушка смахивала то ли на актрису, покинувшую съемочную площадку ужастика, то ли на городскую сумасшедшую, то ли на самую настоящую ведьму, торопившуюся на шабаш в проклятом особняке.

Регина невольно отступила на несколько шагов, опасаясь стоять рядом с этой странной особой. «Ведьма» подняла руку, откидывая со лба длинную прядь, широкий рукав соскользнул к плечу, обнажив несколько длинных багровых шрамов, изуродовавших тонкую руку. Жалобно звякнули серебряные браслеты.

– В любом случае, если решила идти в этот дом – остановись. Добра он тебе не принесет.

– Никуда я не собираюсь, – натянуто улыбнулась Регина. – Просто гуляю.

– Я предупредила, но выбор остается за человеком.

Поправив болтавшийся на плече рюкзачок, странная девица пошла своей дорогой – каждый ее шаг сопровождался тонким перезвоном серебряных побрякушек. Выждав минут пять после того, как «ведьма» скрылась в конце переулка, Регина направилась к особняку. Хитроумные мальчишки придумали множество способов проникать в заколоченное помещение, некоторые из которых были знакомы и Регине. Убедившись, что поблизости никого нет, она легко выдернула ржавый гвоздь, отодвинула доску и проворно нырнула в черное чрево дома.

Луч фонаря не рассеивал темноту, наоборот, – делал ее гуще и непроглядней. Угольно-черные тени создавали иллюзию глубоких провалов, придавая подъезду фантастический, нереальный вид. Сердце стучало часто и громко, а фонарь в руке немного подрагивал, заставляя двигаться непонятно откуда взявшиеся страшные тени.

– Что я делаю? Что я делаю? – бормотала под нос напуганная Регина, направляясь к маленькой дверце под парадной лестницей, которая вела в глубокий, как бомбоубежище, подвал.

Хвастливый купец с размахом выстроил свой особняк и даже на подвал не поскупился, отгрохав подземелье с высоченными сводчатыми потолками и восьмигранными колоннами. Впрочем, обитатели коммуналок очень скоро нашли применение ненужной роскоши, разгородив подвал на два яруса и разделив каждый из них на множество чуланчиков. Со временем кладовые наполнились хламом, а жильцы все реже инспектировали свои «сокровища», постепенно забывая о них. Во время расселения мало кто из обитателей особняка решился заглянуть в подвал и забрать оттуда ненужные пожитки – дом опустел, а старые вещи так и остались доживать свой век в сыром заброшенном подземелье.

Запах пыли и плесени усиливал страх, будоражил нервы и внушал дурные предчувствия. Регину трясло все сильнее, но она с непонятным упорством продолжала спускаться по крутой лестнице. Девочке чудилось, что в этом гиблом месте по-прежнему витают вырвавшиеся из плена Зазеркалья духи, бродят кровожадные демоны и не нашедшие покоя души мертвецов. Возможно, ее страхи были несколько преувеличены, но, наверное, каждый, оказавшийся на месте безрассудной исследовательницы, испытал бы то же самое – слишком тягостной и жуткой казалась атмосфера заброшенного подвала. Впрочем, помимо мистических ужасов, спустившемуся в подвал человеку грозила вполне реальная опасность – доски верхнего яруса давным-давно подгнили и могли рухнуть на голову в любой момент вместе со всем старым хламом, хранившимся в чуланах.

И все же, оказавшись на нижнем ярусе, Регина упорно продвигалась вперед, в самую дальнюю часть подвала, где несколько дней назад они устроили сход мусорной лавины, помешавшей злодеям осуществить коварный план освобождения духов Зазеркалья. Именно там, в груде пропахшего нафталином тряпья, и должно было находиться то, что привлекло внимание любопытной девчонки.

В подвале царило безмолвие – все звуки и краски остались в солнечном мире, казавшемся в этот миг бесконечно далеким и недосягаемым. Подвал убивал все чувства, оставляя лишь страх и тоску. Регина и так тряслась, как осиновый лист на ветру, а тут еще вспомнила странную девицу с копной черных волос, повстречавшуюся ей возле особняка Тимошина, – такая встреча не могла быть случайной и наверняка грозила дурными последствиями. Страх постепенно перерастал в тихую, но всепоглощающую панику…

Наконец-то девочка достигла цели своего авантюрного путешествия! Свет фонаря выхватил лежавшую на полу груду мусора – подшивки пожелтевшей «Правды», разноцветное «Здоровье», тяжелые отсыревшие пальто и изглоданные молью валенки. Регина с досадой опустила фонарик: судя по всему, она ошиблась и среди этого хлама не было ничего, что заслуживало ее внимания. Но почему ей почудился этот переливающийся, мерцающий неземной красотой блеск, что послужило причиной прекрасной иллюзии?

Решив до конца во всем разобраться, Регина присела на корточки и начала с брезгливым видом перебирать пыльные вещи. И вдруг под пальцами вспыхнуло настоящее северное сияние – прекрасное, удивительное, ни с чем не сравнимое…

– Неужели…

Затрепетав, девочка направила фонарик на сияющее нечто, пытаясь понять, что же именно она нашла, какие сокровища могли испускать этот волшебный свет. Ответ оказался прост – среди ненужного хлама лежало старинное платье, расшитое необычными сияющими бисеринками. О такой находке могла мечтать любая девчонка, а тем более модница Регина, обожавшая все яркое и блестящее. Но вскоре радость сменило разочарование – тюль, к которому был пришит бисер, сопрел и превращался в прах при малейшем усилии. Стоило только потянуть платье, как зернышки срывались с тоненьких ниточек и маленькими звездами падали на пыльный пол.

– И почему мне так не везет!

Идея потрясти подружек невероятным нарядом рассыпалась в прах, как и само платье. Впрочем, горевала Регина недолго, решив, что находка старинного бисера сама по себе является большой удачей. Все складывалось отлично, и ей оставалось только собрать в предусмотрительно захваченный из дома большой пакет расшитые бисером ошметки тюля.

Над головой что-то скрипнуло – негромко, но отчетливо. В полной тишине подземелья этот звук показался особенно зловещим, словно он был первым аккордом настоящей симфонии ужаса, которую предстояло исполнить бесплотным и злобным обитателям заброшенного подвала. Вообще-то в такой ситуации самым разумным было как можно скорее покинуть опасное место, однако Регину охватил азарт, и она продолжала торопливо складывать в пакет свою находку, тщательно выискивая рассыпавшиеся бисеринки, словно каждая из них была настоящим бриллиантом. Пыль лезла в глаза, в носу щипало, девочка отчаянно, раз за разом чихала, но с упорством маньячки делала свою работу. Рассыпанных бисерных зерен почти не осталось, еще пара минут – и все бы они оказались в пакете, как вдруг доски над головой девочки оглушительно хрустнули и на ее голову обрушилась целая лавина пропыленного хлама…

– Ой!

В экстремальной ситуации реакция девочки оказалась моментальной – сорвавшийся с верхнего яруса мусор еще не успел достичь пола, а она уже отскочила в сторону, так и не успев до конца осознать, что же случилось. Только когда все пространство подвала заполнили густые клубы пыли, Регина врубилась в ситуацию и опрометью бросилась к выходу, до боли в ладошках сжимая пакет с бесценным бисером.

Прежде чем заняться своей находкой, бесстрашная рукодельница долго стояла под душем, расслабляясь и смывая с себя пыль, придавшую ее коже серый оттенок. Девочка больше не вспоминала о неприятном приключении – все ее мысли были сконцентрированы на том, как лучше распорядиться своим сокровищем. Переодевшись, она вернулась в комнату и вытряхнула на стол содержимое пакета.

– Класс!

Регина одно время всерьез увлекалась бисероплетением, но никогда прежде не видела такого необычного бисера. Похоже, зернышки оказались настоящим антиквариатом – они были неровными, сильно оплавленными и сделанными из какого-то необычного стекла. Когда на бисер не падал свет, он производил не слишком приятное впечатление, здорово смахивая на обычные черные камешки с матовой поверхностью, но стоило только солнечному лучу коснуться зерен, как они преображались, становясь сверкающими самоцветами. Внутри каждой бисеринки вспыхивали яркие искры – внутри одной жил красный огонек, другая сияла голубым светом, третья полыхала обжигающим золотым сиянием…

Регина как завороженная рассматривала расшитые бисером обрывки тюля. Оказывается, истлевшее платье покрывал необычный многоцветный узор, который, однако, можно было увидеть лишь при определенном освещении. Увы, восстановить чудесный наряд было невозможно, как, впрочем, и скопировать украшавший его орнамент.

– Ладненько, у меня есть другая идея!

Настроение Регины улучшалось с каждой минутой, все больше смахивая на эйфорию. Она болтала вслух, обращаясь к бисеру и прочим попадавшим в поле ее зрения предметам, мурлыкала под нос веселый мотивчик и порхала по комнате, делая танцевальные па. Пританцовывая, она взяла с полки коробку с принадлежностями для рукоделия. Там лежали маленькие баночки и пакетики с разноцветным бисером, хранились ножницы, иголки, нитки и всякие мелочи, незаменимые в работе.

Поставив коробку на стол, Регина первым делом начала отпарывать переливающиеся зернышки и складывать их в свободную баночку. Ее немного удивило, что бисеринки оказались очень тяжелыми и теплыми на ощупь и вовсе не походили на стеклянные. «Наверное, это не стекло, а какой-нибудь минерал или самый настоящий драгоценный камень! – подумала рукодельница, продолжая свою работу. – Здорово, что я нашла такую необычную вещь!»

Вскоре бисер перекочевал в банку, а ошметки тюлевого платья отправились в мусорное ведро. Теперь можно было заняться изготовлением чего-нибудь красивого, например продвинутой фенечки, которая должна была произвести неизгладимое впечатление на Регининых подружек. Но едва Регина задумалась над тем, что она хочет сплести, как в дверь позвонили…

– Привет. – Таня Андреева широко улыбнулась и вошла в квартиру. – Делать все равно нечего, вот я и решила к тебе заскочить на секундочку. Или я не вовремя?

– Очень даже вовремя! Ты даже не представляешь, какую клевую вещь мне удалось обнаружить!

Регина проводила подружку в свою комнату и с торжествующим видом указала на баночку, наполненную черными, невзрачными на первый взгляд бисерными зернами.

– Это… – В голосе Андреевой звучало разочарование.

– А ты поднеси их к свету.

– Супер! – Таня высыпала на ладошку несколько бисеринок, и они вспыхнули оранжевыми, синими и розовыми огоньками. – Словно радуга… И что ты с ними будешь делать?

– Как что? Плести фенечки. Проблема только в том, что все зерна неровные, из них трудно нанизать ровную бисерную цепочку.

– Как же теперь быть? – В огромных синих глазах Тани вспыхнуло разочарование, словно она услышала по-настоящему трагическую весть.

– Ничего страшного – я буду комбинировать эти зернышки с другим бисером из личных запасов. Например, сплету основу колье из темно-гранатового, а бахрому наберу из этого…

Регина увлеклась, начав с энтузиазмом рассказывать подруге о своих творческих планах, как наяву представляя все те сережки и браслетики, которые изготовит из нарядного бисера. Татьяна слушала ее затаив дыхание, а потом все же прервала затянувшийся монолог:

– Регин, а ты не можешь сплести мне фенечку в подарок? Маленькую… Мне так нравится разглядывать бисер.

– Конечно! Нет проблем.

Многие считали Регину Миронову модницей и зазнайкой, многие упрекали ее за пристрастие к косметике и стремление выглядеть старше своих лет, но ни у кого бы язык не повернулся назвать ее жадной. Девочка легко делилась с друзьями тем, что имела, и обожала делать подарки. Она и сама собиралась одарить своих подружек украшениями из необычного бисера (благо его оказалось довольно много и могло хватить на всех), а потому с радостью откликнулась на просьбу Андреевой:

– Хочешь, прямо сейчас сплету?

– Спрашиваешь!

Регина немедленно расстелила на столе салфетку, высыпала на нее бисер, приготовилась вдевать нитку в тонюсенькую иголочку…

– А зачем салфетка? – не унималась Таня, которая почему-то избежала всеобщей «эпидемии» бисероплетения, охватившей девчонок из их класса примерно полгода назад.

– Так в книжках рекомендуют: надо высыпать бисер на светлую мягкую ткань, можно ворсистую – тогда зернышки не будут раскатываться в разные стороны и их легче набирать на иголку.

– Понятненько.

– Что тебе сплести?

– Ну… не знаю даже… – Таня задумалась. – А можно какую-нибудь фенечку на шею, типа кулончика?

– Сделаем. Я нанижу цепочку «в крестик» и украшу ее цветком из семи лепестков с бахромой.

– Для меня это как китайская грамота.

– Вот увидишь, будет красиво. Я вплету необычный бисер в саму цепочку, а бахрому полностью наберу из этих переливающихся зернышек. Получится эффектно и нарядно.

Регине не терпелось заняться плетением. Пока она объясняла подружке, как будет выглядеть украшение, руки сами начали делать привычную работу, нанизывая при помощи двух иголок изящную бисерную цепочку. Ощущение оказалось довольно необычным – едва только бисер попал в руки мастерицы, как она ощутила в пальцах легкое покалывание, словно бисер был наэлектризован. Исходившая от странного материала энергия пронизывала руки, но это совсем не тревожило девочку – наоборот, даже нравилось ей.

– Теперь пропустим иголку «два» в третью от начала бисеринку и затянем образовавшийся «крестик», – бормотала она под нос, возясь с фенечкой.

Сидевшая рядышком Таня Андреева внимательно следила за каждым движением мастерицы, раздумывая над тем, что, возможно, и ей следует освоить это увлекательное ремесло:

– Кстати, Регина, а где ты разжилась этим сокровищем?

– В доме…

Девочка осеклась на полуслове, так и не закончив фразу. В принципе, в том, что она нашла бисер в особняке Тимошина, особого криминала не было – там без толку пылилось множество вещей, среди которых наверняка можно было найти и относительно ценные, представляющие интерес для людей ее возраста. Но, с другой стороны, особняк Тимошина прочно ассоциировался у всей компании с неприятными и страшными событиями, и Таня вряд ли бы пожелала носить безделушку из проклятого, по словам Толика Стоцкого, дома.

– В каком доме? – уточнила настырная Андреева.

– В собственном. Платье, украшенное бисером, валялось в кладовке, на дне старого чемодана. Похоже, оно принадлежало моей бабушке, – соврала Регина, посчитавшая, что некоторых вещей лучше просто не знать ради собственного же спокойствия.

– Выходит, ты ее наследница.

– Вроде того, – опустив голову, Регина продолжала ловко нанизывать цепочку. – Вставим замочек или будешь надевать через голову?

– Лучше через голову. Вечно эти застежки расстегиваются. Их вполне можно переименовать в расстежки. Однажды я такую красивую цепочку потеряла…

Никогда прежде Регина не работала с такой быстротой и удовольствием. Она испытывала неподдельное счастье, нанизывая на нить маленькие черные шарики, переливавшиеся изнутри всеми цветами радуги. Вскоре фенечка была готова и немедленно повешена на шею Тани Андреевой. Татьяна расплылась в счастливой улыбке и направилась к двери, всю дорогу до порога не уставая благодарить за подарок. Проводив подружку, Регина Миронова вновь вернулась к столу и, вооружившись иголками, продолжила свою работу. Девочке хотелось сделать как можно больше украшений, чтобы щедро одарить ими всех своих приятельниц.

Глава II

Электрический бунт

Настроение было восхитительным. Таня, как на крыльях, слетела вниз по лестнице, выпорхнула из дома, обернулась, помахала на прощание рукой, хотя прекрасно видела, что в окошко Регининой комнаты никто не смотрит, и бодро двинулась в сторону просматривавшейся за старыми тополями улицы. Хотелось петь, смеяться от неожиданно возникшего ощущения счастья, хотелось делать что-то доброе и приятное. Дело было не только в подаренной Региной безделушке, просто у Тани Андреевой необъяснимым образом улучшилось настроение, а мир засиял радужными красками, словно прекрасный бисер, обладательницей которого она стала.

Решив сократить путь, девочка пошла не по улице, а свернула во дворы, где вовсю кипели строительные работы. Прокладывали коммуникации к новому дому, и уютные зеленые дворики превратились в холмистую долину, где среди песчаных холмов извивались глубокие и не очень траншеи. Пройдя под красно-белой лентой, огораживавшей опасное место, Таня уверенно проследовала в глубь стройки. Первопроходцем назвать ее было трудно – на рыхлом песке отчетливо виднелись дорожки, протоптанные торопливыми обитателями близлежащих домов, принципиально игнорировавшими технику безопасности. Пробираясь между здоровенных песчаных куч и дремлющих экскаваторов, Татьяна то и дело посматривала на мобильный телефон, заменявший часы, – она торопилась, желая успеть к началу очередной серии любимого телесериала.

«Интересно, почему некоторые трубы укладывают почти на поверхности, а другие закапывают глубоко под землю? – раздумывала девочка, переходя по деревянному мостку неглубокую траншею. – Впрочем, самое неприятное место еще впереди». Татьяна даже поежилась, вспомнив здоровенный котлован, примыкавший к бойлерной. Его глубина была метров пять, не меньше, он имел отвесные края, не оставлявшие шансов выбраться из западни без посторонней помощи. Мальчишки иногда спускались на дно громадной ямы, но таких смельчаков находилось не слишком много. Проблема состояла в том, что обойти котлован было невозможно – он занимал все пространство между школьным забором и детским садом, и единственный способ преодолеть препятствие заключался в том, чтобы перейти яму по узкому мостику.

Таня не боялась высоты, но все равно эта часть маршрута ей не слишком нравилась. Остановившись на краю пропасти, девочка посмотрела вниз, туда, где лежали на бетонных плитах толстые сероватые трубы, а потом осторожно ступила на необструганные доски мостка. Ко всем прочим неудобствам рабочие сделали перила лишь с одной стороны настила, что придавало маршруту дополнительный экстрим. Сделав несколько шагов, Таня внезапно почувствовала сильное головокружение, судорожно уцепилась за грубые перила, пытаясь перевести дыхание и немного успокоиться. Впрочем, со временем легче ей не становилось, голова кружилась все сильнее, ноги слабели с каждой секундой, а яма напоминала ей настоящую бездну, где лежали огромные змеи-людоеды, терпеливо поджидавшие беспечных жертв. Испуганная, растерянная, Таня понимала, что избавиться от головокружения можно, лишь сойдя с моста и почувствовав под ногами твердую почву, – отчаянным усилием воли она заставила себя идти вперед, но, сделав шаг, не обнаружила под своей ногой опоры. Похоже, из-за охватившей ее паники девочка шагнула вбок, не заметив, что там нет доски…

Она отчаянно взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, взвизгнула и сорвалась вниз, все же ухитрившись уцепиться за край доски. Штука скверная сама по себе, но по-настоящему опасным положение Татьяны делало то, что, падая, она каким-то образом зацепилась своим новым украшением за торчавший из мостков гвоздь и теперь, разожми она руки, могла задохнуться, повиснув на бисерной цепочке.

– Помогите!

Руки были заняты, и потому девочка не могла отцепить нарядную удавку от гвоздя, сил подтянуться и залезть на мосток не было, а пальцы слабели и могли разжаться в любое мгновение. Оставалось только кричать…

– Скорее! Сюда! На помощь!

Таня еще надеялась, что фенечка может порваться, но, увы, Регина постаралась на славу – нанизанное на капроновую нитку украшение оказалось очень и очень прочным. А пальцы уже соскальзывали с доски, цепочка все сильнее впивалась в шею, затрудняя дыхание.

– Помогите! – в последний раз крикнула Таня, против воли разжимая пальцы.

– Что за черт! – сильная рука схватила девочку за плечо, приподнимая над мостком. – Куда тебя только понесло! Посторонним на стройке находиться запрещено!

Рабочий в оранжевой спецовке, не стесняясь в выражениях, отчитывал Таню, стараясь бранью заглушить собственный испуг. Оказавшись на твердой почве, спасенная от неминуемой гибели девчонка выслушивала справедливую критику, низко наклонив голову, а потом, наскоро поблагодарив своего сурового спасителя, побежала прочь со стройки.

Первым желанием Тани Андреевой было как можно скорее избавиться от злополучного украшения, едва не погубившего ее, – она стянула с шеи Регинин подарок, намереваясь бросить фенечку в находившийся поблизости мусорный ящик, но потом все же передумала, залюбовавшись радужными переливами сверкавшего на солнце бисера. В конце концов, побрякушка из бисера была ни при чем, а эта неприятная история произошла исключительно из-за Татьяниной неосторожности, ведь если бы девчонка не сунулась на стройку и лучше смотрела себе под ноги, то спокойненько и без приключений дошла бы до дома. Положив злополучную фенечку в карман джинсов, Таня вновь посмотрела на дисплей мобильника и прибавила шаг…

К началу сериала девочка все же опоздала – когда она, расстроенная и злая, плюхнулась в кресло перед экраном, серия уже началась. Впрочем, расслабиться телезрительнице так и не удалось – по «ящику» начали показывать какую-то галиматью, ничуть не похожую на любимый телесериал. Татьяна приготовилась увидеть размахивавшую мечом бесстрашную воительницу Зену и ее белокурую подругу Габриель, но вместо этого вынуждена была созерцать толпу каких-то подозрительных субъектов в черных плащах, бродивших по громадному залу. Интерьерчик помещения впечатлял своей роскошью и безобразием одновременно. От золота рябило в глазах, но выполненные из драгоценного металла статуи, украшавшие зал, годились разве что для паноптикума – золотые уроды, монстры и скелеты вполне могли повергнуть в шоковое состояние какую-нибудь слабонервную особу. Ко всему прочему, экран телевизора то и дело озаряли яркие алые всполохи, раздражавшие глаза, а по барабанным перепонкам била однообразная, внушающая тоску и тревогу музыка.

«А где же Зена? – недоумевала Татьяна, вертя в руках дистанционный пульт. – Серия явно неудачная и скучная, – наверное, у тех, кто сочиняет истории о королеве воинов, в тот раз случился творческий кризис, и они не смогли придумать ничего лучше страшил в черных капюшонах, затевающих грандиозную резню. Скукотища!» Таня хотела переключить телевизор на другой канал, но, кажется, нажала не ту кнопку – экран мигнул, и на нем вновь возник золотой зал монстров.

– Светлая сила разрушит наш мир, – произнес мерзкого вида субъект в бриллиантовой диадеме, надетой прямо поверх черного капюшона. – Это сражение нами проиграно, и на какое-то время добро восторжествует над злом. Ненадолго! Тот, кто будет ликовать, повергнув нас во прах, горько пожалеет о своей победе! А пока мы сами сделаем то, к чему стремятся несущие добро безумцы: мы будем убивать, убивать, убивать и превратим нашу планету в обиталище мертвецов! Нас ждет великая жатва!

Злодей разразился мерзким смехом и махнул рукой, открывая церемонию жертвоприношения. Возмущенная таким поворотом сюжета, Таня Андреева подумала, что сейчас самое время появиться бесстрашной Зене, чья отвага, если верить создателям сериала, должна изменить мир. Однако королева воинов запаздывала, а на экране творилось такое, что явно не следовало показывать по телику в дневные часы.

– Эй, Зена, где ты? – пробормотала шокированная экранным кровопролитием Таня, а потом сообразила, что, скорее всего, смотрит какой-то другой сериал, а не «Зену – королеву воинов». То, что показывали по телевизору, больше всего смахивало на «LEXX» – бесчинства правителя выдуманной планетки имели глобальные, космические масштабы.

– Зерна зла нельзя уничтожить! – вещал убийца в бриллиантовой диадеме. – Пусть не сегодня, пусть через миллионы лет они сольются воедино, и мы вернемся, чтобы вновь править мирами!

Картинка на экране поменялась – теперь зрители могли видеть не золотой зал, где приносили в жертву ни в чем не повинных людей, а улицы зловещего города – черные силуэты домов, отчетливо вырисовывающиеся на фоне багрового неба, устремленные ввысь шпили бесчисленных башен. Кровавую мглу рассеял ослепительный свет, возникший высоко в небесах. Сверкающая, похожая на лезвие гигантского меча полоса стремительно приближалась к злополучной планетке, чтобы испепелить всех ее обитателей. На миг экран полыхнул белым огнем, а потом телевизор вырубился, не перенеся чудовищного зрелища, которое вынужден был демонстрировать.

«Точно – «LEXX», – мрачно подумала Татьяна. – Там всякие чудаки летают куда попало на космическом корабле, похожем на огромную стрекозу, и уничтожают подвернувшиеся под руку планеты и астероиды. Веселенькое зрелище, ничего не скажешь! Похоже, теперь его будут показывать вместо Зены. Вопрос только в том, буду ли я его смотреть?!»

Участники маленькой дружной компании, в которую входили Таня, Регина, Мила Китайгородцева и еще двое мальчишек из их класса, частенько наведывались друг к другу в гости, даже не обмениваясь предварительными телефонными звонками. Потому Таня Андреева ничуть не удивилась, когда увидела в «глазок» стоявшую на лестничной площадке Милу.

– Приветик, – улыбнулась Китайгородцева и тряхнула золотистыми кудряшками, кокетливо обрамлявшими ее кукольное личико.

– Приветик. Как жизнь?

– Течет широким потоком, но, по правде говоря, у меня возникла кое-какая проблемочка.

– А я думала – ты по мне соскучилась.

– Это само собой.

Девчонки проследовали в Танину комнату. Гостья старалась говорить о погоде и прочих пустяках, но сама то и дело посматривала в сторону стоявшего на столе компьютера – Миле хотелось поскорее перейти к делу, но она боялась выглядеть невежливой.

– Кстати, ты с Региной еще не виделась? – поинтересовалась Татьяна, нащупав в кармане бисерную фенечку.

– Нет. А что?

– Ей здорово повезло – во время «археологических раскопок» она обнаружила в собственной кладовке кучу старинного бисера.

– Класс!

Таня Андреева и сама не знала, почему начала обсуждать с подружкой эту тему. После того как она едва не задохнулась, болтаясь на бисерной удавке, ей вроде бы негоже хвастаться своим подарком, но почему-то все получилось наоборот: едва увидев Милу, Татьяна немедленно пожелала продемонстрировать новое украшение.

– Впечатляет? – Она извлекла на свет божий отделанный бахромой бисерный цветок на изящной цепочке.

– Впечатляет… – В голосе Милы особого энтузиазма не угадывалось.

«Наверное, завидует», – предположила Таня, разочарованная реакцией подруги, а вслух произнесла:

– Знаешь, когда впервые видишь этот бисер, он кажется невзрачным, но как только на него упадет свет, он начинает сверкать, словно настоящие самоцветы.

– Да, я заметила…

Девочка надела на шею изящную безделушку, кокетливо откинула назад черные шелковистые волосы:

– Нравится?

– Тебе идет.

Китайгородцева натянуто улыбнулась. Она не хотела обижать Татьяну, но, по правде говоря, бисер ей крайне не понравился. Почему? Вразумительного ответа на этот вопрос не было. Неприязнь появилась на подсознательном уровне, закралась в душу черной тенью и становилась тем сильнее, чем дольше девочка разглядывала переливающиеся радужными всполохами крошечные шарики.

– Регина наверняка и для тебя что-то смастерит, – великодушно заметила нарушившая затянувшуюся паузу Таня. – Она сегодня добрая, всех одаривает своим роскошным бисером.

– Спасибо, но мне не хочется.

– Почему?

– Да так… Тань, ты не можешь поискать кое-что в Интернете? Я решила записаться на курсы кройки и шитья и теперь ищу подходящие. А дома, как назло, проблемы с компьютером, вирусы одолевают.

– Сейчас посмотрим.

Таня без лишних разговоров уселась за стол, включила компьютер, еще не зная, что следующие полчаса превратятся для нее в настоящую пытку. Компьютер упорно не желал работать – он зависал в самые неподходящие моменты, жаловался на возникшие у него проблемы, потихоньку доводя Таню до состояния тихого бешенства.

– Не разбираюсь я в этих железках! – Девочка с досадой хлопнула ладонью по столу, и в этот же самый момент из расположенной рядом розетки посыпался целый каскад искр.

– Ой! – в один голос взвизгнули напуганные девчонки и дружно шарахнулись в сторону.

Неприятное происшествие окончательно отбило охоту возиться с компьютером и здорово подпортило настроение. Посетовав на своенравность современной техники, Мила собралась прощаться.

– Пожалуй, я тебя немного провожу, – предложила Таня, – куплю мороженое. Лично мне его поедание помогает избавиться от неприятных мыслей.

– Надо же! И мне…

Вскоре на лестнице послышался бодрый перестук каблучков. Проигнорировав лифт, Мила с Таней быстренько сбежали на первый этаж. Андреева притормозила у почтовых ящиков, засунула палец в одно из отверстий ящика, проверяя таким способом, есть ли в нем корреспонденция.

– Не боишься застрять? – пухленькая Мила с тревогой наблюдала за действиями подружки. – У меня бы палец точно заклинило.

Таня беспечно пожала плечами, хотела вытащить мизинец из отверстия почтового ящика, но почему-то не сумела сделать этого. Может быть, она успела существенно подрасти за этот день, а может, палец просто немного отек, однако в любом случае ее усилия не дали никакого результата. Продолжая улыбаться, она с силой дернула руку, и в это самое время над ее головой взорвалась лампочка, осыпав напуганных девчонок крошечными осколками раскаленного стекла.

– Чертовщина какая-то… – прошептала Мила, с беспокойством осматривая погрузившийся в полутьму подъезд. – Здесь что-то не так, чувствуешь?

Однако Татьяне было не до того – она продолжала дергать руку, пытаясь освободить палец, и, наверное, не заметила бы даже конца света, если бы он случился в эту минуту. Наконец распухший, покрасневший мизинец обрел свободу.

– Наконец-то! А то я начала чувствовать себя лисицей в капкане.

Мила не разделяла радости освобождения – она думала о своем, и с каждой минутой ей становилось все страшнее и страшнее. За последнее время Китайгородцевой пришлось пережить столько кошмарных и сверхъестественных событий, что теперь ей повсюду чудилось присутствие потусторонних сил, а обычные явления в ее глазах приобретали некую двусмысленность и загадочность. Возможно, Татьянин палец вовсе не случайно попал в ловушку, а лампочка взорвалась не от перепада напряжения в сети – наверняка за этими случайностями таилось нечто большее и все вокруг было подчинено чьей-то недоброй воле…

– Пойдем отсюда, Таня…

– А я про что твержу? Какая-то ты сегодня невнимательная, ничего вокруг не замечаешь.

– Я правда не слышала, что ты говорила.

Лишь выйдя из полутемного подъезда в залитый теплым солнечным светом двор, Мила почувствовала облегчение, а недавние страхи показались ей совершенно беспочвенными. Болтая о том, какое мороженое лучше купить, девочки с беззаботным видом направились к маячившему вдалеке киоску.

К телевизору лучше было не подходить. Таня с опаской посмотрела на взбунтовавшийся «ящик» и решила, что лучше ей заняться поливкой комнатных растений. Похоже, вся находившаяся в квартире бытовая техника устроила против Тани настоящий заговор, отказавшись подчиняться ей. Экран телевизора начинал покрываться рябью помех, стоило только девочке приблизиться к нему, компьютер постоянно зависал, пылесос прикинулся мертвым, а в довершение всех неприятностей в прихожей и туалете перегорели и взорвались лампочки, причем обе в тот момент, когда Татьяна потянулась к кнопке выключателя.

– Может, сегодня сильная магнитная буря, – предположила девочка, наблюдая за тем, как мама безуспешно пытается включить соковыжималку.

– Вполне вероятно, но по радио об этом не сообщили. В любом случае сегодня нам придется обойтись без яблочного сока.

– Ну и ладненько, я, честно говоря, и не хочу пить.

Уже выйдя из кухни, Таня услышала за спиной мерное гудение мотора – соковыжималка мгновенно включилась, стоило только виновнице электрического бунта отойти подальше.

Делать было совершенно нечего. Лишенная возможности смотреть телевизор, Татьяна немного поскучала, а потом отправилась в свою комнату, решив немного почитать на сон грядущий. Оставалось надеяться, что такой древний и надежный носитель информации, как книга, не подведет и буквы не осыплются черной трухой с белых листов, едва она перевернет первую страницу.

Детективчик оказался так себе, но все же чтение отвлекало от необъяснимого тревожного чувства, потихоньку проникавшего в сознание девочки. Вроде бы никакого повода для страхов не существовало, и все же даже само освещение в комнате казалось настороженной Тане каким-то необычным и злым. Повсюду ощущались неуловимые перемены, повсюду витала тревога. Отложив книжку, Татьяна долго сидела неподвижно, вслушиваясь в привычные домашние звуки – тиканье будильника, доносившийся из соседней комнаты голос телевизионного диктора, шум ленивого дождичка, шуршавшего за окном…

Возможно, в дурном настроении была виновата неприятная история с бисерной фенечкой, едва не превратившейся в удавку, а может быть, на впечатлительную Татьяну произвел тягостное впечатление дневной сериал, в котором рассказывалось о безжалостном уничтожении злодейской планетки.

Бисер… Вопреки ожиданиям мысли о завораживающей красоты зернышках немного улучшили Танино настроение, она дотронулась до висевшего на шее украшения, поднесла бисерный цветок к глазам, пытаясь рассмотреть под черной матовой оболочкой шариков сверкание разноцветных искр. Увы, при электрическом освещении необычные зерна выглядели довольно убого, что вновь расстроило Татьяну. Она с досадой потянулась к детективу, но углубиться в чтение ей не удалось – страницы раскрытой примерно на середине книги неожиданно поднялись вверх, раскрывшись веером.

– Это еще что?..

Девочка буквально похолодела от страха, наблюдая за тем, как бумажные листки тянутся к ее пальцам. Она ощущала в ладонях легкое покалывание, и, хотя само по себе это ощущение было почти приятным, Таню пугало сознание того, что с ней происходит нечто аномальное. А «иголочки» тем временем разбегались по всему телу, придавая ему необычную легкость и силу. Преодолев оцепенение, девочка резко захлопнула книгу и поднялась с тахты. Она не могла оставаться на одном месте, хотела пойти к матери, просто поговорить с ней, надеясь, что задушевный разговор поможет ей избавиться от наваждения.

После зловещей истории, связанной с духами Зазеркалья, Таня Андреева избегала лишний раз смотреться в зеркало, но сейчас, направляясь к двери, невольно бросила взгляд на таинственное стекло, являвшееся границей двух миров…

– Нет!

Она отпрянула назад, испуганная видом собственного отражения. Вообще-то у Тани были послушные гладкие волосы, отличавшиеся шелковистым блеском и красивым темно-каштановым оттенком, но сейчас они больше смахивали на копну небрежно собранной соломы. Волоски отходили друг от друга, стали жесткими, словно проволочки, образуя над головой некое подобие нимба.

– Нет… не надо…

Чем старательнее девочка приглаживала свою шевелюру, тем больше она выходила из-под контроля, превращаясь в жуткий, колышущийся от малейшего движения шар, немного напоминавший огромный одуванчик. Таню охватило отчаяние, она не понимала, что с ней происходит, и едва сдерживала подступившие к горлу слезы. Внезапно взгляд засек лежавшие на тумбочке маникюрные ножницы – решение пришло моментально, и, хотя в обычной ситуации Таня никогда бы не захотела расставаться со своими прекрасными волосами, сейчас она была настроена очень и очень решительно. Рука потянулась к изящному инструменту, но так и не коснулась его…

– Ой!

Искра, возникшая на конце среднего пальца, маленькой молнией метнулась к ножницам, и в тот же миг исчезло пронизывающее тело легкое покалывание, а волосы послушно легли на плечи.

– Ничего не понимаю.

Таня опустилась на тахту, обхватила голову руками. С ней явно творилось неладное, но было ли это внезапным проявлением скрытых способностей ее организма или вмешательством потусторонних сил, она не знала. Время медленно шло вперед, и чем ближе стрелки подползали к цифре двенадцать, тем мрачнее становились ее мысли.

– Танюша, тебе не пора ложиться спать? – поинтересовалась заглянувшая в комнату мама.

– Да. Я просто немножечко задумалась.

– Ты поздно ложишься, а первое сентября уже не за горами, надо менять режим.

– Спасибо, что напомнила, – уныло промямлила Таня, у которой от упоминания о школе окончательно испортилось настроение. – Утро вечера мудренее, так ведь говорят?

– У тебя лицо расстроенное и бледное. Что-то не так, дочурка?

– Нет, мама, просто мне действительно пора спать.

Покончив с подготовкой ко сну, девочка вернулась в свою комнату, взяла в руки лежавший на столе карандашик, уперлась его концом в клавишу выключателя. Щелчок – и спальня погрузилась в темноту. Довольная тем, что на этот раз обошлось хотя бы без перегоревших лампочек, Таня впотьмах добралась до тахты, нырнула под одеяло. У девочки все еще оставалась слабая надежда на то, что новый день может избавить ее от тревог и волнений.

Глава III

Священная роща друидов

Теперь ее звали Виолеттой. Она сменила имя, отказалась от прошлой жизни, покинула дом, лишь бы разорвать невидимую цепь, соединившую ее с неизвестным, но смертельно опасным врагом. Охота, в которой ей была уготована роль жертвы, измотала Виолетту, взвинтила до предела нервы, сделала беспомощной и уязвимой. Девушка отчаянно боялась своего врага, хотя и знала, что не должна поддаваться этому гибельному чувству, лишавшему воли к борьбе. Но больше всего она опасалась даже не за себя саму, а за близких людей, на которых мог обрушиться предназначенный ей гнев неведомой силы. Потому Виолетта и решила порвать все прежние связи, чтобы один на один встретиться со своим грозным противником и, возможно, погибнуть, но при этом не затянуть с собой в царство смерти тех, кого любила.

Черноволосая девушка в длинном платье медленно шла по улицам своего родного городка – каждый дом, переулок, каждое пропыленное дерево воскрешали в памяти воспоминания о безоблачном счастливом детстве, пробуждая в сердце сладкую тоску и ностальгию. Но она гнала прочь память о прошлом – ведь теперь ее звали Виолеттой, и она приехала сюда лишь потому, что надеялась встретить человека, который мог бы указать путь, точнее, тропинку, ведущую к спасению.

Цеплялок поблизости вроде бы не было, однако девушка все время затравленно озиралась по сторонам, вздрагивая от шороха листьев и шума моторов проезжавших мимо машин. Она прекрасно понимала, что, хотя на данный момент ей удалось замести следы и оторваться от преследователей, такое затишье не могло продлиться долго – цеплялки неутомимо преследовали свою жертву, раз за разом отыскивая ее, где бы она ни пряталась. Виолетта прибавила шаг, почти побежала, но потом все же сумела взять себя в руки: пошла спокойнее, стараясь не обращать внимания на обычный городской шум, звучавший со всех сторон.

Железнодорожный вокзал жил в своем привычном ритме – торопились нагруженные кладью пассажиры, каждую минуту по радио звучали объявления, возле лотков толпились люди, из буфета доносился запах кофе… Изящная девушка в синем платье пробиралась сквозь шумную толпу, привлекая к себе внимание всех, кто находился рядом, слишком уж необычный и испуганный у нее был вид. Выстояв небольшую очередь в кассу, Виолетта купила билет и вместе с толпой пассажиров двинулась на платформу. До отправления электрички оставалось еще минут десять.

Тихий, едва различимый звон исподволь вошел в привычный хаос звуков, заставив сердце трепетать от ужаса – так могло звенеть и вибрировать только очень тонкое стальное лезвие, которым проводили по твердой шершавой поверхности. Этот едва слышный звук предвещал страх, боль и смерть, лишал воли, превращая Виолетту в беспомощную жертву, покорно ожидавшую расправы.

«Цеплялки», – губы сами произнесли страшное слово, а взгляд густо подведенных черной краской глаз начал лихорадочно обшаривать толпу.

– Девушка, вы не знаете, этот поезд останавливается в Борисовке?

– Не знаю. То есть я сама туда еду… Должен остановиться, если прежде не сойдет с рельсов.

– Надо сказать, у вас странное чувство юмора.

Красивый рослый парень, одетый в вышедший из моды лет двадцать назад спортивный костюм, с удивлением посмотрел на свою собеседницу. Он хотел завести разговор, чтобы познакомиться с изящной девушкой, заметно выделявшейся из толпы, но, похоже, эта особа оказалась слишком эксцентричной и странной для обычного уличного знакомства. Первым побуждением белозубого красавчика было прервать беседу, но любопытство все же заставило его остаться.

– Говорят, в окрестностях Борисовки – и на озерах, и в реке – отлично клюет рыба! – парень галантно протянул руку, предлагая войти в вагон подкатившей к платформе электрички, но Виолетта отказалась от его помощи. Парня это ничуть не смутило, протолкнувшись в тамбур, он продолжил говорить, не умолкая ни на минуту: – Кстати, меня вполне можно назвать первопроходцем – я должен разведать, что к чему, а потом, если места понравятся, мы рванем в Борисовку всей нашей студенческой компанией.

– Я давно не была в тех краях и вообще не интересуюсь рыбалкой. Лучше расспросите деревенских жителей, они введут вас в курс дела, а заодно расскажут легенду о Вечном рыбаке…

– Вечном рыбаке? Позвольте узнать, кто он такой?

– Один любитель подледного лова. Он слишком много времени проводил на озере и однажды остался там навсегда… Теперь этого рыбака якобы можно видеть каждый год, едва вода затянется льдом. Он продолжает свою бесконечную рыбалку, а по весне вновь уходит под воду.

– Поучительная история. А позвольте узнать…

От настырного парня было трудно отделаться, но Виолетте все же удалось протиснуться сквозь толпу и скрыться в глубине вагона. Забившись в уголок у крайнего узкого окошка, она задумчиво созерцала проплывавший за грязным стеклом пейзаж, думая о той, к кому она ехала за помощью и советом.

Поезд остановился у высокой, покрытой растрескавшимся асфальтом железнодорожной платформы. Двери открылись, выпуская толпившихся в тамбурах пассажиров. В Борисовке сошло всего несколько человек, в том числе и парень, пытавшийся завести знакомство с Виолеттой. Впрочем, к девушке он так и не подошел, издали наблюдая за тем, как она торопливо идет по тропинке к маленькой рощице, за которой и начиналась деревня.

За те несколько лет, что странноватая черноволосая особа, именовавшая себя Виолеттой, не появлялась в Борисовке, здесь ничего не изменилось – единственная улица, вдоль которой выстроились приземистые домики, все так же была пустынна, по ней, как и прежде, бродили ленивые куры, а воздух наполнял терпкий запах сосновой хвои. За крышами стоявших в конце улицы домов возникло легкое зеленое облачко – березовая роща, на самом деле являвшаяся деревенским кладбищем, где нашли последний приют многие жители Борисовки. Девушка немного замедлила шаг, свернув к маленькому домику, стоявшему на полпути между деревней и погостом. Приблизившись к штакетнику, она увидела женщину лет сорока, пропалывавшую аккуратные грядки. Виолетта даже зажмурилась на секунду – то, что происходило сейчас, ничем не отличалось от сцены, которую она наблюдала несколько лет назад. На работавшей в огороде женщине было то же самое выцветшее ситцевое платье, а пышные, неопределенного цвета волосы по-прежнему стягивала белая косынка. Казалось, будто не электричка, а машина времени перенесла Виолетту в Борисовку, вернув в тот самый летний день, когда она впервые встретила тетю Лару.

– Здравствуйте.

Женщина распрямилась, обернувшись на зов. В ее глубоко запавших глазах не было удивления – только спокойствие и мудрость. Чуть помедлив, хозяйка маленького деревенского домика направилась к калитке.

– Здравствуй, – произнесла она, отодвигая щеколду.

– Я… видите ли… – внезапно оробела Виолетта, встретившись взглядом с этой некогда красивой женщиной. – Вы меня, скорее всего, не узнали, и вообще…

– Узнала. И давно жду. Заходи в дом, сестра моя.

– Сестра?!

– У нас одна дорога. Те, кто избрали ее, – сестры.

Окончательно растерявшаяся Виолетта проследовала мимо идеальных огуречных грядок и вошла в дом тети Лары – странной женщины, которую все обитатели Борисовки считали настоящей деревенской ведьмой.

Лара и Виолетта неспешно вошли в дубовую рощу, с почтением остановились перед огромным деревом, словно прося у него разрешения находиться здесь. Это место ошеломляло, внушая трепет всякому, кто отважился вступить под сень вековых дубов. Даже взявшись за руки, Лара и ее спутница не смогли бы обхватить стоявшие на пригорке деревья-исполины, а выступившие из земли корни превосходили по толщине стволы обычных деревьев. Впрочем, помимо нескольких гигантских дубов с корявыми ветвями, похожими на простертые к небу руки, здесь встречались дубки помоложе – дети и внуки первых священных деревьев. Большинство обитателей близлежащих деревенек и дачных поселков знали об удивительной дубовой роще, но лишь немногим была известна ее подлинная история.

Все началось несколько тысячелетий назад на древней земле Британии, в те времена, когда там жили кельты, поклонявшиеся божествам, воплотившимся в могучих дубах. Жрецы кельтов – друиды были хранителями священных рощ и магических знаний, которые передавались ими из поколения в поколение. Время незаметно текло под кронами вековых дубрав, но ничто не могло оставаться неизменным вечно, и однажды на землю кельтов пришла война, а с ней и гонения на приверженцев старой веры. Смутные, недобрые времена растянулись надолго – гибли под топорами дубовые рощи, погибали пытавшиеся встать на защиту деревьев жрецы. Казалось, старой языческой вере пришел конец, но друидов разнесло по миру, как сухие дубовые листья, и каждый из них, покидая родную землю, уносил с собой самое дорогое – пригоршню желудей от священных дубов.

Женщина-друид, славившаяся своей мудростью и колдовским могуществом, волею судеб оказалась в бесконечно далеких от Британии землях, принадлежавших древним славянам. Она осталась здесь, посадила бесценные желуди и стала ждать возрождения зеленых богов. Саженцы росли, превращаясь в сильные деревья, поколения сменяли друг друга, а бессмертная хранительница дубравы все так же жила неподалеку от своих божеств, заботясь, защищая и оберегая их покой.

Сейчас жрицу-друида считали одинокой чудаковатой женщиной, занимавшейся целительством. Жители Борисовки порой называли ее ведьмой, но сами не верили этому. К тете Ларе приходили, чтобы заговорить зубную боль, а влюбленные девчонки мечтали выведать у нее секрет приворотного зелья – она не отказывала никому и никогда не брала плату за свою работу. Так текла жизнь – спокойно, неспешно, год за годом, десятилетие за десятилетием…

Женщина и девушка расположились на корне самого древнего дуба и какое-то время сидели молча, вслушиваясь в тихие несмолкаемые звуки леса. Впрочем, взвинченной, давно лишившейся душевного покоя Виолетте было не до медитации.

– Ни мама, ни друзья не знают, что я вернулась в свой родной город. Они думают, что я по-прежнему живу в Москве, а мои московские знакомые полагают, будто я загораю где-то на юге. Но это не так! Я все время бегу, бегу, заметаю следы, скрываюсь от погони. Мне пришлось сменить свои имена – и колдовское, и обычное, поменять имидж, нацепить на себя самые действенные талисманы и обереги, но все напрасно… Напрасно! Заклинания не помогают, воля слабеет, и я вновь бегу, бегу…

– Ты испугана, растеряна и больше не веришь в свои силы.

– Да. Именно. Я больше ни во что не верю. Моя вера в собственное колдовское могущество – самообман, не в меру затянувшаяся детская игра.

– Зачем же ты пришла ко мне, если считаешь колдовское искусство самообманом?

– Мне больше некуда идти. – Виолетта посмотрела в глаза простой деревенской женщины, за обличьем которой скрывалось древнее, непостижимое существо.

– Помнишь, когда-то ты считала, что казнь на костре – подходящая кара за мои поступки?

– Вы забрали молодость и жизнь у глупой доверчивой девчонки, превратив ее в дерево. Разве это не преступление?

Лара только усмехнулась, бережно подобрала с земли желуди, долго держала их на ладони, а потом так же осторожно положила их на место. Раздосадованная ее молчанием Виолетта заговорила вновь, продолжив свою обличительную речь, хотя и понимала, что это далеко не лучший способ просить о помощи.

– Вы обманули сладкими речами трех наивных девочек, пообещав научить их колдовской премудрости, но на самом деле одну из них лишили жизни, а меня… меня…

– Действительно сделала ведьмой.

– Нет! Неправда! Я сама к этому пришла, позже.

– У тебя есть редкий природный дар, который проявился бы в любом случае, а я просто указала дорогу, на которую ты бы все равно вышла, но позже и через большие трудности.

Виолетта закрыла лицо руками, жалобно зазвенели украшавшие ее запястья браслеты.

– Я больше не могу. Мне так тяжело. Избрав путь колдовства, я с самого начала твердо решила, что никогда не буду заниматься черной магией и посвящу свою жизнь борьбе со злом…

– И каковы же оказались успехи?

– Долгое время удача была на моей стороне – нам с друзьями удалось предотвратить много бед и несчастий, остановить несколько безумцев, несущих людям зло, но потом… Потом я столкнулась с таинственной силой, которую нельзя победить. Она погубит меня, а самое главное – всех тех, кого я люблю! Ей невозможно противостоять!

– Знаешь, в чем состоит твоя главная ошибка, девушка, именующая себя Виолеттой? – спросила Лара, остерегавшаяся вслух произносить подлинное имя своей собеседницы.

Девушка энергично замотала головой, серебряный перезвон ее украшений вновь слился с тихим шепотом древних дубов и щебетом птиц.

– Твоя ошибка заключается в том, что ты пытаешься разделить магию на черную и белую, а на самом деле такого деления нет. Благими намерениями можно вымостить дорогу в ад, а жестокими средствами добиться благородной цели.

– Никогда никому не желать зла – это мой главный принцип!

– Ты обвинила меня в том, что я поддерживаю свою вечную жизнь за счет молодости и сил других людей, но я поступаю так во имя священной цели – мой долг вечно оберегать священную рощу, исполняя однажды данную клятву. Ради этого приходится идти на любые жертвы. Запомни: абстрактного добра и зла не существует – есть только долг и привязанности. Надо исполнять свой долг и защищать тех, кто тебе близок. Защищать любыми средствами. Ты – ведьма, ты обладаешь огромной силой, так не бойся же использовать и темную ее сторону. Только так можно победить. Не отказывайся от своего предназначения, не беги от судьбы, борись, умей ненавидеть – порой лишь ненависть, ярость и боль могут привести к победе.

Лара умолкла. Тысячелетние дубы тихонько шелестели листьями – рощу друидов наполнял сонный покой и тишина.

– Помогите мне. Я не умею быть злой.

– Нет, не жди помощи, – женщина в ситцевом платье поднялась с корня дуба, расправила плечи. – Это твоя битва. Я могу предложить только передышку и отдых, но ненадолго. Оставайся пока в священной роще – это безопасное место, опутанное целой сетью защитных заклинаний, сквозь которую не может просочиться зло. Мои боги внушат тебе мудрость и спокойствие. Слушай шум листвы, созерцай эти кроны – природа совершенна, хотя и жестока.

– Спасибо, тетя Лара. Странно все складывается – раньше я считала вас врагом, а теперь молю о помощи. Я совсем запуталась…

– Жди здесь. Ближе к вечеру я принесу теплые вещи и еду. Ночь будет долгой. И еще – ни в коем случае не разводи костер. Деревья не любят огонь, ведь он забирает их силу и саму жизнь.

Лара ушла, исчезла – бесшумно и легко, как призрак. Виолетта осталась одна. Она неподвижно сидела на корне старого дерева, рассматривая изящный дубовый листок, упавший ей на колени.

– Так вот вы, оказывается, где!

Девушка вздрогнула от неожиданности, резко обернулась – за спиной стоял тот самый парень, с которым она познакомилась утром в электричке. Он широко улыбался, демонстрируя крупные белые зубы:

– А я тут обследую окрестности, ищу место для стоянки. Потрясающие дубы! Никогда не думал, что встречу в здешних краях таких исполинов! Этим старичкам лет по пятьсот, если не больше. Ребята будут в восторге от такой экзотики! Кстати, мы еще не представились – меня величают Иваном, но для хороших знакомых я просто Жан. А как зовут вас, прекрасная незнакомка?

Девушка медлила с ответом. Она не хотела заводить новые знакомства в тот момент, когда сама находилась на волосок от гибели. Но молчание затянулось и уже стало казаться невежливым.

– Виолетта.

– Потрясающе красивое имя! А я-то все гадал, как могут звать такую загадочную девушку, как вы. Конечно же, не Аней и не Светланой…

Юная колдунья затрепетала от очередного приступа страха, внезапно охватившего душу, но все же заставила себя улыбнуться:

– Приятно было познакомиться, Жан. Правда, мне хочется побыть одной…

– Медитируете? Местечко подходящее. Думаю, именно здесь мы разобьем стоянку, шашлычки зажарим…

– Не надо!

– Почему?

– Здесь заповедное место.

– Только не говорите, Виолетта, что надо беречь природу. Это верно, но слишком банально, а вам банальности не идут.

Парень оказался не в меру болтливым – он еще долго «загружал» Виолетту пустыми разговорами, пока, наконец, не сообразил, что его присутствие терпят только из вежливости.

– Пожалуй, мне пора, – он посмотрел на часы, – иначе не успею на электричку. Так, значит, вы не советуете устраивать здесь привал?

– Нет. Пожалуйста, собирайтесь где-нибудь в другом месте.

– Хорошо. Учту. Может, телефончиками обменяемся?

– У меня нет телефона. Я его потеряла.

– Какая жалость! Зато у меня есть, вот только бумага отсутствует. Но это вполне поправимо, – Жан достал из кармана спичечный коробок, написал на нем свой номер. – Если что – звоните. Всегда рад вас слышать.

– Вряд ли вы дождетесь моего звонка.

– Как знать, как знать…

Еще немного поболтав о пустяках, Жан наконец-то покинул дубовую рощу. Утомленная праздной болтовней Виолетта осталась одна. Ласково шелестели над головой кроны деревьев, навевая сладкие спокойные сны. Последние несколько суток девушка почти не спала, а потому, прижавшись спиной к растрескавшейся коре древнего дуба, сразу же задремала, стоило ей только закрыть глаза.

– Заждалась? – вышедшая из зарослей Лара направилась к прикорнувшей возле дуба Виолетте.

Девушку разбудил негромкий голос ведьмы. Виолетта вскинула голову, растерянно осматриваясь по сторонам, – в первый момент после пробуждения она не сразу сообразила, где находится. Девушка видела четко вырисовывавшиеся на фоне вечернего неба кроны дубов-исполинов и никак не могла сообразить, почему оказалась в этом диком, жутковатом месте.

– Решила скоротать время в твоем обществе, – Лара начала доставать из старого рюкзака теплые вещи, пакет с домашней снедью. – Ночь будет долгой, надо провести ее с комфортом.

– Спасибо за компанию.

– Я почти ни с кем не общаюсь. Местные не в счет – им нечего мне сказать, ты – другое дело, с такой собеседницей легко промчатся ночные часы.

Хранительница рощи расстелила на земле старый плед, накинула на плечи Виолетты теплую куртку, разложила вкусную домашнюю еду, но костер разжечь так и не позволила, сказав, что эту ночь они проведут в темноте и разговорах. Обалденно вкусные пирожки с толченой картошкой вернули девушке силы и хорошее настроение, и теперь она смотрела на мир не столь пессимистически и обреченно.

– Здесь спокойно и хорошо, душа отдыхает. А каким это место было тысячу лет назад?

– Не помню. Порой мне кажется, что дубы росли здесь всегда, с самого сотворения мира. Но, с другой стороны, я прекрасно знаю, что сама посадила желуди в эту землю, оберегала и растила каждый саженец, как своего ребенка. Знания остались, а образы прошлого стерло из памяти время. Главное в другом: пока живы священные дубы – жива я, пока жива я – живы они.

Разговор тек спокойно и неспешно. То и дело его прерывали долгие паузы, во время которых каждая из собеседниц раздумывала о своем. Виолетту вновь потянуло в сон, но тут ее ухо уловило едва различимый скрежет металла…

– Цеплялки!

– Что? – переспросила Лара, занятая созерцанием вековых дубов.

– Цеплялки. На самом деле я сама толком не знаю, что это такое, – они появляются прямо из пустоты, стремительно, внезапно. Кажется, это что-то вроде крючьев или сильно изогнутых кинжалов, которыми можно и резать, и рвать на части. В общем – цеплялки. Они находят меня везде, царапают все сильнее и сильнее, а потом и вовсе разорвут на части. Вот, видите… – Виолетта закатала рукав, демонстрируя свежие шрамы. – В тот раз я едва отделалась от цеплялок и поняла, что должна бежать…

Лара прижала палец к губам, прислушалась. Она не различала тот зловещий скрежет, что так пугал девушку, но тоже испытывала тревогу, которая обычно возникала, когда речь шла о вмешательстве потусторонних сил.

– Кажется, мы не одни.

Хранительница священных дубов поднялась с земли, медленно двинулась к опушке рощи. В этот момент Лара сбросила маску простой деревенской кумушки, большую часть своей жизни проведшей на огороде, – ее осанка стала гордой, лицо изменилось, приобретя жесткое, суровое выражение. Теперь под сенью тысячелетних дубов стояла женщина-друид, женщина-воин, готовая вступить в бой с каждым, кто осмелился бы посягнуть на покой святого места. В руках Лары не было оружия, но кончики ее тонких пальцев начали светиться слабым зеленоватым светом, выдавая пульсировавшую в жилах колдовскую энергию.

Роща друидов была окружена очень сильной магической защитой, неощутимой для непосвященных, но почти непреодолимой для тех, кто пожелал бы нанести дубам какой-либо урон. И все же сейчас под сенью древних дубов творилось что-то неладное – умолкли птичьи голоса, деревья стояли не шелохнувшись, тоскливое предчувствие скорой беды все сильнее овладевало душами.

Прижавшись спиной к бугристой коре дуба, Виолетта с ужасом смотрела в пустоту. Она не знала, с какой стороны придет опасность, цеплялки могли атаковать откуда угодно, неся боль и смерть. Юная колдунья понимала, что страх и растерянность делают ее уязвимой, но все же никак не могла справиться со своими эмоциями, чувствуя, как паника постепенно овладевает ее сознанием.

Шагнув вперед, Лара подняла руки, произнося заклинание на древнем языке кельтов. За долгие годы эти слова обрели огромную силу: одной магической фразы было достаточно, чтобы превратить в песок каменную глыбу или устроить маленький шторм, – но, похоже, сейчас заклинания не подействовали – ощущение тревоги становилось все сильнее, а зловещая тишина начала пугать даже саму жрицу-друида:

– Виолетта, помоги мне! Стань рядом, сосредоточься! Мне нужна твоя помощь!

Девушка знала, что должна встать рядом с хранительницей рощи, очистить свою душу от суетных тревог и воззвать к тем могучим силам, что повелевали миром и могли прийти на помощь в трудную минуту, знала, но не могла… Страх превратил Виолетту в беспомощную жертву, даже не пытавшуюся защитить себя, она ждала расправы, мысленно прощаясь с жизнью. А потом девушка увидела свою смерть…

Похожий на крупный апельсин светящийся шар плыл примерно в полуметре от земли, бережно огибая встречавшиеся на его пути веточки и травинки. Он двигался абсолютно беззвучно, и это придавало еще больше жути происходящему. Лара медленно опустила руки, напряженно следя за полетом шаровой молнии. Ведьма еще не знала, имеет ли она дело с колдовством или с природным явлением. Впрочем, в любом случае она была бессильна: никакие заклинания не могли остановить стихию, а если молнией управляла злая воля, то могущество неизвестного колдуна, разорвавшего защитные заклинания, хранившие рощу, во много раз превосходило силы Лары.

Покрытый тонкой светящейся оболочкой сгусток огня медленно плыл между деревьев, выбирая свою жертву. Жалобно звякнул один из серебряных браслетов Виолетты… Шаровая молния на секунду застыла на одном месте, продолжая плавно вращаться вокруг своей оси, а потом, найдя подходящую цель, неспешно поплыла в сторону оцепеневшей девушки.

– Отойди от дерева! – едва слышно, но очень твердо произнесла Лара.

Цель жизни кельтской жрицы состояла в защите священных деревьев, ради которых она убивала и сама готова была пойти на смерть, и теперь настал момент, когда Лара должна была продемонстрировать свою верность однажды данной клятве. Шаровая молния медленно приближалась к самому старому дубу, возле которого стояла бледная, как луна в морозную ночь, увешанная металлическими побрякушками девчонка.

Решение пришло внезапно – женщина бесшумно и ловко, словно тень, метнулась наперерез шаровой молнии, грудью заслонив могучий дуб. Смертоносный шар на миг остановился, словно удивленный ее действиями, но Лара бросилась прямо на молнию, пытаясь остановить огненную смерть…

– Нет!!! – отчаянно взвизгнула вышедшая из оцепенения Виолетта, и ее голос слился с предсмертным стоном пораженной молнией женщины. – Тетя Лара…

Роща погрузилась в темноту. Растерянная и потрясенная девушка не знала, что делать. Она подбежала к лежавшей у подножия дуба женщине, но могла рассмотреть только черный силуэт, едва различимый в ночном сумраке. В памяти промелькнула случайная встреча с Жаном, написанный им на спичечном коробке номер телефона… Достав трясущимися, непослушными руками спички, Виолетта не без труда зажгла одну из них:

– Тетя Лара!

Хранительница священной дубовой рощи лежала на спине, широко раскинув руки, в ее груди зияла огромная дыра, а неподвижные глаза смотрели на раскинувшиеся в вышине ветви древнего исполина.

– Тетя Лара, – всхлипнула Виолетта, – тетя Лара…

– Не смей зажигать огонь… – едва слышно прошептала раненая, которую на миг вернул к жизни запретный огонек, вспыхнувший в ее роще. – Дуб… он не пострадал?

– Нет. С ним все в порядке. А вы… Я потеряла телефон, придется сбегать в деревню, вызвать «Скорую»…

– Не суетись. Я не умру – я бессмертна. А ты – уходи.

– Но почему, куда? – беспомощно развела руками девушка. – Надо вас перевязать, помочь.

– Уходи из рощи! – Голос Лары немного окреп, в нем слышались гневные интонации. – Мой долг – защищать дубы, а ты навлекла на них опасность. Молния предназначалась тебе. Убирайся!

– Но…

Нечеловеческим усилием воли Лара приподнялась на локте, скрестила пальцы, готовясь произнести проклятие:

– Уходи или умри. У меня хватит сил разделаться с тобой. Вон! Вон из моей рощи!

Гнев забрал последние искры жизни. Ведьма попыталась встать, но вместо этого замертво упала на землю. Виолетта склонилась над ней, стараясь нащупать пульс, но тело Лары было холодным, как лед, а сердце не билось. Вера в собственное бессмертие оказалась ложной – шаровая молния все же оборвала ее долгую жизнь.

Виолетта едва сдерживала слезы. Поднявшись с колен, она медленно побрела прочь, еще не зная, куда ей идти. А тысячелетние дубы тихо шелестели листвой, словно шептали слова утешения…

Глава IV

Видения из «ящика»

Приближение осени выдавало скоротечность дней – стрелки часов показывали не так уж много времени, но легкие сумерки потихоньку окутывали двор, придавая ему немного таинственный, странноватый вид.

– Кто здесь? – Мила Китайгородцева испуганно озиралась по сторонам, даже не пытаясь скрыть страх. – Кто?!

Формально причин для тревоги не было – вышедшая из дома Тани Андреевой девочка стояла посреди самого обычного двора, растерянно рассматривая проходивших мимо людей, и пыталась понять причину своего испуга. Ничего не происходило, как вдруг неожиданное дуновение сквознячка подсказало Миле, что за ее спиной пробежал некто, желавший остаться незамеченным.

– Тань, я знаю – это ты. Не пугай меня, пожалуйста. Мне не смешно, честное слово!

Со стороны поведение Милы Китайгородцевой выглядело довольно нелепо – хорошенькая белокурая девчонка стояла одна-одинешенька на пустой детской площадке и, оживленно жестикулируя, разговаривала с пустотой.

– Таня, хватит! – жалобно выкрикнула она, прекрасно понимая, что Татьяна Андреева не имеет никакого отношения к затянувшемуся розыгрышу.

Вибрирующий звон лезвия, двигавшегося по шершавой поверхности, окончательно добил напуганную непонятно чем Милу. Девочка съежилась, втянула голову в плечи, ожидая, когда же случится нечто ужасное. Однако ничего вокруг не предвещало катастрофы – из подъезда резво выбежали доберман и его юная хозяйка, несколько парней распивали пиво в тереме детского городка, нагруженная сумками женщина медленно двигалась к своему дому… Глубоко вздохнув, Китайгородцева решила игнорировать необъяснимые, непонятно почему возникшие страхи и спокойненько идти своей дорогой.

Но не успела Мила сделать и десятка шагов, как что-то зацепилось за подол ее платья, сбив привычный ритм движения. Иллюзия того, что во всем была виновата валявшаяся под ногами проволока или острая ветка, казалась полной, однако не имевшей никакого отношения к действительности. Когда раздосадованная девочка посмотрела себе под ноги, то не обнаружила на асфальтовой дорожке никаких посторонних предметов.

«Спокойно, Китайгородцева, спокойно, – подбадривала себя Мила, осторожно двигаясь вперед. – Хватит бояться собственной тени. С кошмарами покончено, и теперь я живу самой обычной жизнью, в которой нет места для чудес». Аутотренинг почти помог, но тут возникшая на мгновение резкая боль обожгла Милину ногу. Когда девочка присела на корточки, пытаясь понять, что произошло, она увидела на лодыжке длинную глубокую царапину, из которой стремительно выступали алые капельки крови.

– Будем считать, что я не заметила проволоку, – пробормотала она, стараясь не давать воли разыгравшейся фантазии. – Это самая обычная проволока, не более того. Про-во-ло-ка…

Мила торопилась домой. Девочке казалось, что стоит только перешагнуть порог родного дома, как беспричинный страх оставит ее, жизнь станет такой, как прежде. А скрежет лезвий не смолкал в ушах, становясь все громче и громче…

Наконец-то впереди замаячил родной дом – надежная гавань, где можно укрыться от всех неприятностей. Китайгородцева стрелой влетела в подъезд и резко остановилась, не зная, как ей быть дальше. Замкнутое пространство лифта внушало страх, но и подъем по полутемной пустой лестнице не предвещал ничего хорошего. Невидимое лезвие тоненько зазвенело над самым ухом, словно насмехаясь над напуганной до полусмерти девчонкой. «Будь что будет», – подумала она и со всех ног помчалась вверх по ступенькам.

Металл со свистом рассек воздух, руку обожгла боль… Мила даже не успела закричать, так страшна и, вопреки всем предчувствиям, неожиданна оказалась атака. Порыв ветра обдал ее жаром огня, на миг перед глазами возникло изогнутое лезвие-крюк, единственным назначением которого было калечить и рвать на части. В такие мгновения невозможно даже бояться – не думая ни о чем, подчинявшаяся инстинкту Мила продолжала бежать вверх по лестнице, стремясь как можно скорее добраться до своего дома.

– Мама… мама…

Как утопающий за соломинку, девочка схватилась за ручку двери, изо всех сил вдавила пальцем кнопку звонка. В квартире было тихо – мама почему-то не торопилась, спокойно шла к двери, не подозревая, в какую страшную беду попала ее дочь.

– Мама…

Мила не кричала лишь потому, что от страха совсем потеряла голос. Впечатлительной девочке казалось, будто лезвия рассекли ее на мелкие кусочки и теперь стоит ей только повернуться или вздохнуть полной грудью, как она тут же рассыплется, словно карточный домик.

– Мама, скорее… – прошептала Китайгородцева, едва ворочая языком в пересохшем рту, и тут только обнаружила, что жива и даже не нашинкована, как капуста.

Налетевшие с порывом жгучего ветра лезвия исчезли, не принеся особого вреда. Девочка с недоумением, еще не веря своему счастью, посмотрела на руку – пара длинных царапин явно не относилась к категории смертельных ранений, зато ее костюму действительно досталось по полной программе: подол легкого сарафана «украшала» длиннющая бахрома из нарезанных, как лапша, тоненьких полосок ткани. На вид это было почти забавно, если бы не пережитый ужас, стывший в душе тяжелым комком.

– Мила, что ты с собой сделала?! – Открывшая дверь мама с недоумением рассматривала странный наряд дочери.

– Все в порядке, – очень криво улыбнулась девочка. – Просто я решила отделать сарафан бахромой. По-моему, это круто.

– Не то слово…

Только войдя в квартиру и остановившись возле висевшего в прихожей зеркала, Мила поняла, что именно шокировало ее маму. Дело было вовсе не в изрезанном сарафане – от игривых золотых кудряшек, обрамлявших лицо девочки, не осталось и следа, и теперь ее голову покрывал ежик очень коротких, торчавших во все стороны волос. Вновь потерявшая дар речи Китайгородцева уныло поплелась в ванную, оплакивать свою неожиданную потерю, а гулявший по лестничной площадке сквознячок сдувал разбросанные по полу нежные золотистые локоны.

Вопреки мрачным прогнозам, ночь прошла на удивление спокойно. Кошмары и дурные сны напрочь игнорировали Милу, дав ей небольшую передышку. Впрочем, с утра настроение у девочки все равно было неважным – потеря роскошных волос перед самым началом учебного года казалась ей настоящей трагедией. Грустя о загубленных волосах, Китайгородцева старалась не задавать себе самого главного вопроса: что же произошло с ней на самом деле, – прекрасно сознавая, каким пугающим может оказаться ответ. Девочке, которую однажды злая судьба забросила в зловещий мир Зазеркалья, было слишком хорошо известно, сколь жуткие последствия могут иметь сверхъестественные события и что кроется за «шутками» из потусторонних миров.

Мама Милы – Софья Павловна переживала еще больше, чем дочь. Совсем немного времени прошло с момента возвращения Милы, которая около месяца пропадала неведомо где, утверждая, будто находилась в зеркале, и вот теперь ее поведение вновь стало странным и непредсказуемым. Софья Павловна стояла у кухонного столика, резала морковь для борща и думала о том, почему ее дочь столь решительно разделалась со своими локонами, которыми прежде так гордилась.

– Мам, можно я пойду к Тане Андреевой? – заглянула в кухню легкая на помине Мила.

– Ты была у нее вчера и вернулась оттуда лысая, как солдат-новобранец.

– Ладно, не вспоминай об этом. Танька мне позвонила и пригласила в гости. По телику показывают что-то интересное, и она хочет поделиться своими впечатлениями со всей компанией. Придут и Яша с Толиком, и Регина, а я, по-твоему, буду отсиживаться дома?

– Татьяна надоумила тебя постричься или Регина?

– Нет. – Девочка потупилась. – Идея пришла мне в голову самостоятельно.

– Ладно, прогуляйся. Надеюсь, ты вернешься домой без татуировки на лбу или кольца в носу.

– Конечно, мамочка! Зачем мне делать такие глупости?

Софья Павловна высыпала в кастрюлю нарезанную морковку, строго посмотрела в глаза дочери:

– Ты точно идешь к Тане Андреевой?

– Точно. – Мила спокойно выдержала ее взгляд.

– Хорошо. Только не задерживайся надолго.

– Ладненько. Посмотрю телевизор и сразу домой.

Любопытная от природы девочка еще не знала, что именно собиралась показать ей внезапно позвонившая около получаса назад Таня Андреева, но страстно желала узнать это. Голос у Татьяны был каким-то необычным, в нем сквозили восторженные интонации, только усиливавшие Милино любопытство. Потому, натянув на стриженую голову бейсболку, Мила Китайгородцева торопливо двинулась к дому подруги, стараясь не думать о вчерашних неприятностях, случившихся на этом проторенном маршруте.

– Только не спрашивайте меня про прическу, – вместо приветствия проговорила девочка, присоединившись к компании своих друзей, собравшихся в квартире Тани Андреевой.

– А мы и не собираемся, – откликнулась хозяйка дома, искоса поглядывая на лысоватую голову подруги. – Лично я слышала о женщине, которая отрастила себе ногти метровой длины, и видела по телевизору людей, у которых абсолютно все тело покрыто татуировками. О вкусах не спорят.

Находившаяся здесь же Регина Миронова предпочла промолчать, воздержавшись от ехидных комментариев, а мальчишкам, похоже, было все равно, что за прическа красовалась на голове Милы. Яша Абрамов, как всегда, уткнулся носом в какую-то умную книжку, с которой не расставался даже во время каникул, а весельчак и балагур Толик Стоцкий с беспечным видом делился с приятелями очередным абсолютно новым анекдотом. Впрочем, веселье Толика показалось Миле несколько наигранным, а когда она увидела на его руке несколько свежих царапин, то поняла, что дела у парня шли намного хуже, чем он старался показать.

– Идемте же скорее! Сейчас начнется!

– Слушай, Андреева, я так и не понял, ты собрала нас здесь только ради просмотра какого-то сериала? – Яша поправил сползшие на кончик носа очки и перевернул страничку книги. – По-моему, тратить таким образом последние летние денечки просто нелепо.

– Это не простой сериал, вы все обалдеете, когда его увидите. Шевелитесь, сейчас такое начнут показывать!

Вслед за мальчишками Мила послушно направилась к гостиной, где стоял телевизор, но тут стоявшая рядом Регина легонько потянула ее за рукав:

– Подожди. Я хочу тебе одну вещичку подарить…

– Фенечку?

– Откуда ты знаешь?

– Догадалась. Ты их всем раздариваешь.

– Жаль, сюрприза не вышло, но все равно – вот тебе мой подарок. Возьми на удачу.

Регина разжала ладонь, демонстрируя изящную, украшенную переливающимся бисером заколку. Вещичка действительно была хороша, но почему-то вызывала у Милы неприятное чувство.

– Спасибо, Регина, не надо.

– Почему?

– Просто не надо.

Регина внимательно и серьезно посмотрела на подругу:

– Возьми, Мила, она действительно защитит тебя от неприятностей.

Страх шевельнулся в самой глубине души, напоминая о том, что он никуда не исчез, а только затаился на время. Китайгородцева невольно поежилась, представив вчерашнее нападение – возможно, сплетенный из необычного бисера талисман мог защитить ее от бед, но, вполне вероятно, мог еще больше ухудшить ситуацию. Было в этих крошечных, горевших разноцветными огоньками зернышках что-то зловещее, но одновременно и притягательное.

– У меня и волос-то почти не осталось. Нет, Регин, не надо…

– А я-то представляла, как клево заколка будет смотреться на твоих локонах, специально подбирала бисеринки с голубыми огоньками, поскольку этот цвет идет блондинкам. Ну ничего, ее вполне можно использовать как брошь. – Регина ловко прицепила заколку к вороту Милиной кофточки. – Очень даже здорово! Пока носи ее так, а потом и волосы подрастут.

Мила хотела вновь отказаться от навязываемого подарка, но едва только бисерная побрякушка заблестела на ее груди, почувствовала резкий приступ хорошего настроения. В конце концов, все ее страхи и тревоги были совершенно надуманными, а старинный бисер – просто великолепен.

– Полегчало?

– Вроде бы…

– Знаешь, Мила, я на себе почувствовала, как здорово носить украшения из этого бисера. У него особая энергетика – он дает силы и улучшает настроение. Да что там говорить, ты же сама все чувствуешь!

– Девчонки, куда вы запропастились? Сериал через пять минут начнется, – донесся из гостиной голос Тани Андреевой.

Татьяна и Яша уже устроились на диванчике перед телевизором, и только Толик стоял возле окна, с мрачным видом наблюдая за подготовкой к просмотру телесериала. Увидев вошедшую в комнату Милу, на груди которой поблескивала бисерная брошь-заколка, он нахмурился еще больше:

– И ты туда же…

– Что?

– Мне не нравятся ваши фенечки. Мне вообще все не нравится!

– Перед началом учебного года у некоторых впечатлительных школьников развивается синдром школоненавистничества с резкими перепадами настроения, – попытался пошутить Яша, но Толик довольно грубо оборвал его.

Только теперь Мила Китайгородцева заметила, что на руке у Яши красуется тонюсенький браслетик, сплетенный из найденного Региной бисера. Похоже, необыкновенными украшениями обзавелись все участники маленькой дружной компании, за исключением Толика Стоцкого.

– Ладно, Толя, не злись, – примирительным тоном заговорила Андреева. – Ты сегодня явно не с той ноги встал. Посмотришь сериал и успокоишься.

– Видеть не хочу ваш сериал! Я вообще днем телевизор не смотрю. А вы… – Мальчишка помедлил, собираясь сказать что-то еще, но потом только махнул рукой. – Знаешь, Китайгородцева, зря ты нацепила эту безделушку. Зря!

Четыре пары глаз смотрели на Толика с укором и недоумением. Никто из присутствующих не мог понять, что стряслось с этим жизнерадостным уравновешенным парнем, почему он был так зол и расстроен.

– «Ящик» хотя бы включите, телезрители! Как вы будете смотреть кино, если он выключен из розетки?! – возмущенно воскликнул Толик и опрометью выскочил из комнаты. Вскоре хлопнула входная дверь.

Яша поднялся с дивана, намереваясь исправить указанную Стоцким ошибку и включить телевизор в сеть, но Татьяна остановила его:

– Нам это не потребуется.

С этими словами она спокойненько взяла в руки вилку выключенного телевизионного шнура, сжала оголенные контакты большим и указательным пальцами левой руки, «подключившись» к телевизору. Выглядело это довольно дико, однако спустя несколько мгновений на телевизионном экране возникла яркая картинка:

– Сейчас начнется сериал, о котором я вам рассказывала. Смотрите внимательно, он очень интересный!

Черные горы озарял багрянец расплавленного закатного неба, ландшафт был искажен и менял свои очертания при каждом повороте головы, злой ветер бил в лицо, словно пытаясь столкнуть в пропасть спускавшегося по узкой тропе человека. Облаченный в грубую одежду из козьих шкур, мужчина торопливо шел к убогой деревушке, примостившейся у подножия горы. В руке он нес маленький, наполненный чем-то тяжелым мешочек…

– Ничего не понимаю! Я же включила его вовремя, – воскликнула Таня, на секундочку оторвавшая взгляд от экрана, – и все же пропустила заставку. Вот и гадай теперь, как называется сериал! Регин, посмотри программу…

– Потом. Не отвлекайся, – откликнулась «прилипшая» к экрану девочка. – Лучше скажи, что это за человек?

– Я его в первый раз вижу. В предыдущей серии были другие герои.

Согнувшись, пастух прошел через низкую дверь, оказавшись внутри хижины. Дома его ждали недобрые вести. Женщина с усталым лицом, сидевшая возле застеленного козьими шкурами ложа, вскинула голову, с тоской посмотрев на мужа. Лежавшая на кровати девочка умирала – ее трясло в лихорадке, бессмысленный взгляд скользил по закопченному потолку. Спасти малышку могло только чудо, в которое женщина уже почти не верила. Но на суровом лице мужа на миг вспыхнула надежда. Он достал драгоценный мешочек, положил его возле изголовья умирающей девочки, начал развязывать шнурок…

И тут экран телевизора погас…

– Таня! – в один голос воскликнули все участники просмотра, как по команде уставившись на превратившуюся в источник электроэнергии Андрееву.

Похоже, у «электростанции» возникли серьезные проблемы – девочка растерянно вертела в руках шнур, пытаясь восстановить подачу тока. Безрезультатно – погасший экран смотрел на ребят черным слепым глазом.

– Воткни его в розетку! – воскликнул рассудительный Яша, которого почему-то страшно волновали события, разворачивавшиеся на экране. – Скорее!

Впрочем, никакие дополнительные действия не потребовались – спустя мгновение «ящик» заработал сам собой, продолжая демонстрировать безымянный сериал.

Сияющее голубое небо, изумрудные луга, далекое серое море у горизонта – перед телезрителями возник величественный, но тоскливый пейзаж, от одного взгляда на который сладко щемило сердце и хотелось плакать.

Золотоволосая девочка шла по склону холма, спеша подняться на его вершину. От страшной болезни, едва не унесшей ее в могилу, не осталось и следа – щеки беляночки сияли здоровым румянцем, а сама она словно летела вперед, так легки, стремительны и уверенны были все ее движения. Трава у ног девочки колыхалась, как волны, хотя стоял полный штиль, а золотистые волосы поднялись вверх, окружив голову сияющим нимбом. Поднявшись на самую вершину холма, юная пастушка раскинула руки, словно намереваясь обнять весь мир, а потом начала медленно сводить ладони друг к другу. Возникшее между ними сияние разгоралось все сильнее, постепенно превращаясь в небольшой огненный шар, паривший между разомкнутыми ладонями. Вскоре исходивший из него свет затмил солнечный, превратив экран телевизора в ослепительно-белый квадрат…

– Чертов «ящик»! – Раздосадованная Таня хлопнула ладонью по вырубившемуся телевизору, но так и не смогла привести его в чувство.

Дальнейшие четверть часа прошли в бесплодных попытках реанимации телика. Татьяна почему-то больше не могла обеспечивать его электричеством, а когда телевизор включили в розетку, он вообще не пожелал ничего показывать, словно у него сломалась антенна.

Собравшиеся в гостях у Тани Андреевой ребята испытывали жесточайшее разочарование, глядя на потухший экран. Никто не мог объяснить, почему этот сериал так увлек их, но теперь все помыслы участников маленькой компании были сосредоточены на незатейливой истории о счастливом исцелении золотоволосой пастушки.

– Наверное, пастух принес в мешочке какое-то лекарство, – предположила Регина, все же смирившаяся с тем, что не увидит конца серии. – Она его выпила и поправилась.

– Не только поправилась, но и обрела сверхъестественные способности, – вступил в разговор Яша Абрамов. – Наверное, пастух где-то раздобыл философский камень или эликсир бессмертия.

– При чем здесь философия?

– Философия, Мила, к камню особого отношения не имеет, и вообще, философский камень – это не камень, а жидкость или порошок, с помощью которого можно не только получать золото, но и исцелять болезни или даже стать бессмертным.

Таня задумчиво молчала, не принимая участия в общей беседе. Пришедшая ей в голову идея еще не обрела четких очертаний, но сулила много интересного…

– Смотрите, – девочка внезапно прервала разговор, протянув руку к лежавшей на столике телепрограмме. – Смотрите внимательно.

Ладонь так и не прикоснулась к яркому журналу, но его страницы раскрылись веером, а темные волосы Татьяны слегка поднялись над головой.

– Точно! Теперь я понял, как тебе удается работать электростанцией! – воскликнул внимательно следивший за действиями одноклассницы очкарик. – Наверное, во всем виновато статическое электричество. Твоя блузка, скорее всего, синтетическая, от трения на ее поверхности возникает электрический заряд и…

Яшу Абрамова вполне заслуженно считали гордостью школы, похоже, он знал ответы на все вопросы, но вот его длинные объяснения, пересыпанные мудреными словечками, мог выслушивать далеко не каждый. Лекция о статическом электричестве только началась, однако нетерпеливая Татьяна перебила приятеля:

– Подожди, Яша, я еще не сказала самого главного. Мне пришла в голову мысль, что я, как пастушка из сериала, смогу создать сияющий шар. Вот было бы здорово, если бы у меня получился этот фокус!

На физиономиях участников маленькой компании появилось явно скептическое выражение. Хотя они и любили смотреть сериалы, но прекрасно понимали, что на самом деле телесказки не имеют никакого отношения к реальной жизни. Однако Таня Андреева продолжала настаивать на своем, и вскоре у нее появились союзники – оказалось, что Регина тоже может перелистывать журнал, заряжая его страницы электричеством, а на кончиках ногтей Яши вспыхивают маленькие искорки.

– Может, одна я не справлюсь, но давайте попробуем сделать шар все вместе, – предложила Татьяна, выйдя на середину застилавшего гостиную большого ковра. – Становитесь в кружок, сосредоточьтесь…

Яша и Регина охотно присоединились к Тане, и только Мила Китайгородцева осталась в стороне, наблюдая за действиями друзей. Троица старалась вовсю – волосы у всех троих стали дыбом, на побледневших лицах выступили капельки пота, между ладонями проскакивали маленькие искры, однако соединить вместе потоки энергии и сконцентрировать ее в виде шара им не удавалось.

– Мила, давай к нам! У тебя тоже наверняка есть эта сила!

– Возможно, Таня, но мне совсем не хочется ею пользоваться. Вдруг это какой-то подвох, западня? Последние полгода мы то и дело сталкиваемся с чудесами, которые больше смахивают на настоящие кошмары. Заигрывание со сверхъестественными силами до добра не доведет, это я твердо усекла.

– Ладно, Китайгородцева, не будь занудой, мы же просто играем!

Мила хотела отказаться, но тут же услышала тихий металлический скрежет, предшествовавший появлению острых лезвий, атаковавших ее вчера вечером. Вряд ли это можно было назвать совпадением – неведомая сила подталкивала девочку к совершению определенных действий, вынуждая играть по навязанным извне правилам. «Если я буду противиться, меня просто разрежут на мелкие кусочки», – обреченно подумала Китайгородцева. Понимая, что совершает роковую ошибку, она все же шагнула в кружок, вытянула вперед ладони, почувствовав, как сквозь них струится горячий упругий поток энергии…

Глава V

Атака шаровой молнии

Хотя Толик Стоцкий бодрился и старался выглядеть так, будто у него все о’кей, в действительности дела у него шли из рук вон плохо. Неприятности начались с того самого момента, как вчера вечером Регина Миронова попыталась преподнести ему в подарок бисерную фенечку. Толик терпеть не мог девчоночьи безделушки и вряд ли бы согласился нацепить эту мишуру даже под страхом смерти. Регина прекрасно знала о предпочтениях своего приятеля, но почему-то продолжала навязывать ему свой совершенно бесполезный презент. Они едва не поссорились и разошлись по домам в отвратительном расположении духа.

Неизвестно, как провела эту ночь Миронова, однако для Толика Стоцкого пустячный инцидент с фенечкой стал началом крупных неприятностей. До самого рассвета мальчишку атаковали невидимые злобные существа, вооруженные острыми, как бритва, ножами. Большого урона они не нанесли, но довели Толика до состояния тихой паники и отчаяния. Каждую секунду он ждал расправы, а поскольку вокруг ничего не происходило, начинал нервничать еще сильнее, понимая, что временное затишье – всего лишь отсрочка перед смертельным ударом.

Больше всего Толик опасался даже не за себя, прекрасно понимая, что в таких историях обычно страдают ни в чем не повинные люди, – а за маленького братишку и родителей. Однажды вся семья Стоцких едва не превратилась в самых настоящих зомби, и теперь парень отчаянно боялся за своих близких. На его взгляд, единственным верным решением в такой ситуации было порвать все связи с родными и друзьями, стать одиноким изгоем, которому нечего терять, кроме собственной жизни. Впрочем, отправляясь в гости к школьной подружке, мальчишка еще не принял окончательного решения, однако после увиденного в доме Тани Андреевой ему стало понятно, что пришло время сжигать все мосты и рушить переправы.

Таня, Регина и Яша явно находились под влиянием какой-то магической силы, плохо соображали, что делали, и вообще вели себя как ненормальные, а безобразно постриженная, с исцарапанными руками Мила Китайгородцева явно пережила тяжелую ночь. Толик хотел переговорить с Милой, но она очень скоро присоединилась к зачарованной компании, на полном серьезе намереваясь смотреть выключенный из розетки телевизор. После этого мальчишке оставалось только уйти, громко хлопнув дверью.

План Толика был прост: покинув квартиру Андреевой, он намеревался тайно вернуться домой, взять кое-какие личные сбережения, оставить родителям записку и податься в бега. Идея бегства из родного дома ему крайне не нравилась, но другого способа обезопасить свою семью Стоцкий просто не знал.

Пронзительный скрежет металла настиг его в переулке, находившемся в паре кварталов от дома. Мальчишка резко остановился, подхватил валявшийся у бортика тротуара обрезок арматуры, вероятно принесенный сюда с ближайшей стройки. Легкий ветерок, предвещавший нападение невидимок, коснулся щеки, ласково потрепал волосы – глаза Толика сузились, он все крепче сжимал в руке свое импровизированное оружие, пытаясь угадать, откуда последует нападение.

– Я вас не боюсь! Давайте драться по-честному!

Предложение осталось без внимания, – наоборот, скрежет стал тише, отдалился, а вскоре и смолк совсем. Игра в кошки-мышки продолжалась, неизвестный враг продолжал нервировать свою жертву, изматывая и доводя ее до предела. Толик опустил штырь, с тоской посмотрел туда, где виднелась крыша родного дома. Мальчишка понимал, что не должен приближаться к нему, даже смотреть в ту сторону. Резко развернувшись, он пошел в неизвестном направлении, не зная, куда приведет его избранная дорога…

Полузаброшенная набережная, тянувшаяся вдоль берега местной речушки, была пустынна. Спустившись по крутому, облицованному бетонными плитами склону, мальчик брел возле самой воды, раздумывая о своем, казавшемся ему весьма мрачным будущем. Воздух пронизывала тихая грусть уходящего лета, ослепительно сверкала река, последние жаркие лучи солнца припекали макушку и плечи… В такой тихий августовский денек просто не могло случиться ничего плохого, однако на самом деле это спокойствие было обманчивым – катастрофа могла произойти в любой момент, нарушив тихую идиллию и оборвав жизнь самого Толика.

Боль возникла внезапно – она слилась со свистом стали, а спустя мгновение на голой ноге Толика возникла длинная и глубокая царапина. Мальчишка крепче сжал в руке железный прут арматуры – свое единственное и, похоже, бесполезное оружие, внимательно осмотрелся по сторонам. Он не мог угадать, откуда последует следующая атака, но не хотел сдаваться без боя, решив бороться до конца. Нервы были напряжены до предела, чувства обострились, и потому Толику удалось почти невозможное, – предугадав траекторию невидимого лезвия, он взмахнул прутом, почувствовав, что на лету сбил смертоносный клинок.

– Получили!

Воодушевленный Стоцкий сделал еще несколько выпадов, но тут почувствовал несильный толчок, а когда понял, что произошло, то весь побелел от страха – толстый железный прут был аккуратно срезан в нескольких сантиметрах от его пальцев. Невидимое лезвие перерезало металл, как горячий нож восковую свечу, и, глядя на этот ровный срез, становилось понятно, какая жуткая судьба ждала в скором времени самого Толика.

Почувствовав новое дуновение ветерка, мальчишка попытался отклониться от удара, но не удержался на ногах и упал на вымощенный нагретыми на солнце плитами склон. Лишь теперь беглец впервые увидел смертоносное оружие, скрывавшееся в пустоте, – к Толику приближалось около дюжины сверкающих крючьев, кромки которых были заточены, словно бритва. Скрыться от них не представлялось возможным – парившие в воздухе изогнутые лезвия полукольцом окружили свою жертву, не оставив ей ни единого шанса на спасение. Солнце слепило глаза, лишая возможности видеть. Впрочем, Толику и не хотелось смотреть на страшное оружие, сулящее скорую смерть. Мальчишка зажмурился, приготовившись к тому, что его начнут резать на мелкие кусочки.

Алый свет, пробивавшийся сквозь плотно сомкнутые веки, неожиданно померк – кто-то приблизился к лежавшему на склоне Стоцкому, заслонив собой сияние солнца. Толик осторожно открыл глаза и увидел перед собой протянутую руку. Недолго думая, он сжал узкую ладонь и, распрямившись, словно пружина, вскочил с бетонной плиты…

Остаток ночи Виолетта провела на платформе железнодорожной станции, страдая от холода и тяжелых раздумий. Неожиданная и страшная смерть Лары потрясла ее, лишив покоя, но еще больше девушку пугало собственное будущее. Хранительница священной рощи была единственным человеком, на чью помощь могла рассчитывать скрывавшаяся от цеплялок беглянка, но теперь, после гибели ведьмы, угасла и эта надежда.

Резкий гудок первой электрички отвлек от печальных мыслей. Виолетта поднялась со скамейки, шагнула в теплый светлый вагон – на миг девушка испытала облегчение, но потом вновь помрачнела, отчетливо понимая, что ехать ей, в общем-то, некуда.

Родной город встретил юную колдунью солнцем и радостным чириканьем неугомонных воробьев. Купив в привокзальном буфете пару пирожков, Виолетта медленно пошла по улице, раздумывая о том, как ей быть дальше. Время текло незаметно, конструктивные идеи в голову не приходили. Устав бродить по улицам города, она направилась к местному музею – месту, где раньше работала ее мать. В детстве девушка проводила здесь долгие часы, рассматривая экспонаты запасников или дожидаясь конца рабочего дня на диком пляже, загорая и созерцая сверкающую солнечными бликами речку. Эти беззаботные времена давно канули в прошлое, но лишенную крова и надежды беглянку по-прежнему тянуло туда, где когда-то ей было хорошо.

Немного пройдясь по заброшенной набережной, Виолетта села на скамейку и незаметно для себя задремала, пригревшись под теплыми лучами солнца. Похоже, спала она довольно долго, а проснулась, как и обычно, от дурного предчувствия. Встрепенувшись, девушка начала напряженно прислушиваться, пытаясь уловить скрежет цеплялок. В том, что смертоносные крючья находились поблизости, она не сомневалась, но ее удивляло то, что они медлят с атакой. Или… Виолетта даже поежилась от внезапной догадки: или цеплялки охотились не только за ней, но и за кем-то другим?!

Произнеся несколько сильных заклинаний и сжав в ладони амулет, девушка медленно пошла вдоль берега в ту сторону, откуда доносился зловещий скрежет. Несмотря на свой юный возраст, Виолетта неплохо разбиралась в магических искусствах и вполне могла отразить любую колдовскую атаку. Ее проблема состояла в том, что последнее время страх не позволял ей сконцентрироваться и действовать в полную силу, однако, когда речь шла о защите других людей, к Виолетте вновь возвращалась уверенность и спокойствие. Увидев лежавшего на склоне мальчишку, вокруг которого вился целый рой цеплялок, она подняла руку, отчетливо произнеся заклинание, позволявшее блокировать поток враждебной энергии, и смело двинулась вперед. Блестевшие на солнце крючья завибрировали и стали полупрозрачными, а после того, как Виолетта повторила магическую формулу, исчезли вовсе. Приблизившись к мальчишке, юная колдунья протянула ему руку, помогая подняться:

– Все кончено. Они ушли.

– Чего им от меня надо? Почему они ко мне прицепились?! – возбужденно вопрошал Толик Стоцкий, пытаясь справиться со своими эмоциями. – Вообще, что это такое?!!

– Лично я называю их цеплялками. Просто потому, что их надо как-то называть.

– Они и тебя достают? – Толик впервые посмотрел на свою спасительницу, удивившись тому, насколько необычно она выглядит.

– К сожалению. Цеплялки могут напугать и оцарапать, могут раздеть догола, срезав одежду, но не поранив кожу, могут выбрить голову, а могут живьем содрать кожу или вырвать сердце.

– Забавненько. Утешает то, что ты умеешь их укрощать.

– Если бы! Я научилась прятаться от цеплялок, заметать следы, но они всякий раз находят меня.

Шагавший рядом с Виолеттой Толик украдкой рассматривал свою новую знакомую, гадая, что за экстравагантная особа встретилась на его пути. Длинное синее платье, вызывающий макияж и обилие серебряных побрякушек делали ее похожей на участницу маскарада, проходившего в канун Хэллоуина.

– Кстати, меня зовут Толик. Анатолий Стоцкий. Ты уже успела спасти мне жизнь, а мы все еще не познакомились.

– Виолетта. Хотя предпочла бы носить другое имя.

– Не мы их выбираем. – Толик немного робел в обществе этой красивой, но очень странной девушки, а потому говорил отрывисто и с хрипотцой.

– Послушай, Анатолий, ты догадываешься, почему цеплялки к тебе прицепились?

– Смутно. До вчерашнего вечера я жил как нормальный человек, и вдруг… Ты говоришь, что цеплялки могут лишить человека шевелюры?

– Запросто. – Виолетта приподняла густую прядь волос, падавшую на лоб, демонстрируя выстриженную часть головы. – Это их работа. Вначале цеплялки пугают, а потом… Даже говорить не хочется.

Пройдясь по набережной, парень и девушка начали подниматься по ржавой лестнице, ведущей на высокий берег. Глядя на эту парочку со стороны, можно было подумать, что они болтают о чем-то романтическом и возвышенном, но на самом деле тема их беседы леденила кровь.

– Чем ты вообще занимаешься, Виолетта? Ты говорила какие-то странные слова как бы на непонятном языке, и вообще… – Толик смущенно умолк на полуслове. – Впрочем, меня это не касается. Можешь не отвечать.

– Видишь ли, у меня довольно своеобразный род деятельности, и по работе мне часто приходится сталкиваться со злом, бороться с ним. Но на этот раз я вторглась на запретную территорию, переоценив свои силы. Так из охотницы я превратилась в жертву.

– Ясно, что ничего не ясно. Как ты думаешь, цеплялки могут давить на человека, вынуждая принять его какое-то решение? Проще говоря – шантажировать?

– Вполне. Ты что-то знаешь об этом, Анатолий?

– Просто возникли кое-какие догадки, но их еще надо как следует обдумать.

Двое медленно шли по высокому берегу реки. Им некуда было торопиться, некуда бежать, и оба они знали, что впереди их ждут жестокие испытания.

То, что происходило в маленьком открытом кафе, больше всего напоминало немую сцену из «Ревизора». Полтора десятка человек, среди которых были посетители, официанты и случайные прохожие, на свою беду проходившие мимо расположенного возле пруда кафе, застыли в полном оцепенении, не смея шевельнуться и боясь глубоко дышать. Взгляды испуганных людей пересекались в одной-единственной точке, сфокусировавшись на небольшом светящемся шаре, парившем над террасой. Непонятно откуда взявшаяся шаровая молния была непредсказуема и смертельно опасна. Она могла покинуть кафе, не причинив никому вреда, могла просто растаять в воздухе, но ей ничего не стоило обратить в горстку пепла всех находившихся поблизости людей, расплавить металл ограды или расколоть на тысячи щепок росшие вокруг террасы вязы.

Сидевшие в дальнем конце кафе Виолетта и Толик не сомневались, что зловещий сгусток электричества появился здесь из-за них и некто, пославший молнию, намеревался закончить с ее помощью то, что ему не удалось сделать, используя цеплялки.

– Сделай что-нибудь, – одними губами прошептал мальчишка, уверовавший в таинственные способности своей спутницы. – Пожалуйста…

Виолетта ничего не ответила. Она видела, как погибла Лара, магическая сила которой во много раз превосходила ее собственную. Хранительница дубовой рощи не смогла остановить молнию заклинаниями, и ей ничего не оставалось, как защитить древний дуб своим телом. Магия оказалась бессильна перед этим сгустком разрушительной энергии, колдовские чары не смогли остановить его… А светящийся шар тем временем неспешно плыл между столиками, то и дело зависал неподвижно, вращаясь вокруг своей оси, и, чуть помедлив, продолжал неспешный путь, направляясь к столу, за которым сидели Толик Стоцкий и Виолетта.

– Безобразие! Безобразие!!! Совсем распустились, хулиганы! – долетел с противоположной стороны пруда истошный женский визг.

Женщина кричала так громко и звонко, что все находившиеся в кафе заложники шаровой молнии на миг забыли о грозящей им смертельной опасности, как по команде посмотрев туда, откуда доносился шум. На другой стороне тянувшегося вдоль остатков крепостной стены пруда, по-видимому, произошло следующее: зазевавшийся парень едва не сбил с ног шедшую навстречу пенсионерку, и теперь темпераментная бабулька вымещала на нем свое раздражение.

– Где ты глаза свои забыл, олух?! Смотреть надо, куда идешь! – кричала она, размахивая руками перед носом высокого статного парня.

Инцидент явно не заслуживал внимания. Виолетта вновь подумала о несущем гибель огненном шаре, но когда посмотрела в проход между столиками, где мгновение назад находилась шаровая молния, то не обнаружила ее.

– Где она?!

– Я не видел. Отвлекся только на секундочку, а она в это время исчезла.

– Ничего не понимаю. Ничегошеньки!

После неожиданного визита молнии с аппетитом возникли явные проблемы, – так и не доев сандвичи, Виолетта и Толик поспешили покинуть моментально разонравившееся им кафе. Они медленно шли вдоль древней городской стены, продолжая разговор, прерванный появлением огненного шара:

– Я так и не врубился, чем ты занимаешься на самом деле. Ты сказала, что учишься в институте, мечтаешь стать художницей, но ведь это не самое главное в твоей жизни, правда?

– Правда. Я – ведьма, Анатолий. Ведьма в хорошем смысле этого слова.

– В хорошем?!!

– Знаешь, почему даже в наши дни люди побаиваются ведьм и говорят о них только дурное? Недобрая слава ведьм пришла из мрачного Средневековья, из тех страшных времен, когда по всей Европе полыхали костры инквизиции, унося жизни тысяч женщин, чья вина состояла только в том, что они были женщинами…

– Не понял.

– В конце пятнадцатого века два немецких монаха написали книгу «Молот ведьм», в которой «научно» доказывали, что все беды и напасти происходят исключительно от женщин, которые служат дьяволу, наводят порчу, летают на помеле и делают прочие гадости. До появления этой зловредной книжонки католическая церковь тоже частенько жарила еретиков на кострах, но по сути это была политическая борьба, борьба за власть, в которой гибли противники церкви. А после того как «Молот ведьм» стал руководством к действию, наступило настоящее раздолье для маньяков – эти бессовестные, лицемерные изверги пытали и убивали ни в чем не повинных женщин, утверждая, что борются за спасение их душ, и благословляя орудия пыток.

– Дикость какая-то, – ужаснулся Толик, еще не знавший о том, как жестоки и циничны порой бывают люди.

– Одно время в некоторых районах Германии вообще почти не осталось женщин, так усердно работала там инквизиция. На костер отправляли и молодых, и старых. Старух и маленьких девочек, нищих и женщин, относившихся к высшему сословию. Часто это делалось из корысти, чтобы завладеть имуществом несчастных, часто из зависти – инквизиторы любили сжигать молоденьких и красивых девушек, славившихся своим благочестием. Чтобы оправдать эти массовые расправы, надо было найти очень «убедительные» аргументы. Потому попавших в лапы инквизиции женщин называли ведьмами, под пытками вынуждая их сознаться в том, что они якобы служат дьяволу. Только после этого их можно было отправить на костер. С той поры у людей сложилось впечатление, что ведьма – это настоящее исчадие ада, служащее и поклоняющееся злу.

– Выходит, ведьм вообще не бывает?

– Процентов девяносто женщин, отправленных на костер, не имели никакого отношения к колдовству, однако встречались среди них и настоящие ведьмы. Но поверь мне, Анатолий, они никогда не служили силам зла, а просто продолжали исповедовать древнюю языческую веру, появившуюся за много веков до христианства. Рогатый бог лесов, которому они, к примеру, поклонялись, не имел никакого отношения к дьяволу, но коварные инквизиторы намеренно искажали факты, чтобы им легче было творить расправу над неугодными.

– Не думал, что такие гнусности возможны. Но при чем здесь ты, Виолетта?

– Я – язычница, исповедующая старую веру. Я поклоняюсь языческим богам и владею некоторыми тайнами магического искусства. Проще говоря, я – самая настоящая ведьма и горжусь этим. Пойми, ведьма – это от слова «ведать, знать».

Взгляд у Толика Стоцкого был скептическим. Слушая рассказ Виолетты, он даже начал подумывать, не съехала ли у его новой знакомой крыша, но помалкивал, желая узнать, какие еще удивительные вещи она сообщит. А доморощенная язычница продолжала говорить, ничуть не сомневаясь в доказательности своих взглядов:

– Итак, настоящие ведьмы не делают зла, наоборот, борются с ним. Их предназначение – защищать свой дом и семью, заботиться о богатом урожае, исцелять болезни, помогать тем, кто попал в беду. Избрав свой путь, я вступила в нескончаемое сражение с силами зла, и пока мне везло… До последнего времени…

Виолетта вздохнула, вновь вспомнив о своих проблемах. Новые знакомые стояли на крепостной стене, созерцая лежавший у ног парк и застроенные старинными домами улочки тихого городка. Это был прекрасный город, но почему-то в нем Виолетта не знала ни дня покоя.

– Так что же с тобой случилось? – уточнил Толик, которого немного раздражала манера его новой знакомой говорить загадочными многозначительными фразами.

– Все началось банально и не предвещало дурных последствий. Вечером… – Девушка задумалась, вспоминая пережитое. – Нет, не вечером, – только теперь я сообразила, что все началось несколькими часами раньше, в тот самый момент, когда я зашла в один из художественных салонов. Знаешь, еще недавно моим любимым занятием было гулять по Москве и заглядывать в магазины, где продаются красивые необычные вещи. Лишних денег у меня нет, я хожу туда как в музеи, запоминаю то, что понравилось, делаю дома наброски, пытаюсь сама создать нечто подобное. Короче, войдя в один из салонов, я почувствовала странную энергетику… Не смотри на меня так, Анатолий, – тебе такие речи могут показаться диковинными, но я действительно ощущаю потоки энергии, исходящие от людей и предметов. В принципе, этому может научиться каждый, было бы желание. В общем, я ощутила необычную ауру…

– Злую?

– Нет, странную. В магазине что-то было не так, но вскоре, увлекшись, я почти забыла о первом своем впечатлении, с интересом рассматривала выставленные в витринах вещи. Мне приглянулась одна безделушка – недорогая, однако очень изящная, – и недолго думая я купила ее. День прошел, наступил вечер, я занималась своими делами и вдруг ощутила присутствие сильнейшего злого духа…

Слушавший рассказ ведьмы Толик не знал, что и подумать. Иногда он готов был верить Виолетте, а иногда ему начинало казаться, что девушка сбежала из психушки и теперь занимается тем, что сводит с ума и его самого. Воодушевившись, язычница начала рассказывать о том незримом поединке, в который она вступила, почувствовав присутствие недоброй силы. Виолетта сыпала непонятными словами, объясняла, какие заклинания лучше использовать в каждом конкретном случае, окончательно запутав немного обалдевшего от такого количества информации Стоцкого.

– Я поступила излишне самоуверенно, атаковав неизвестный дух первой и решив нейтрализовать его серией магических заклинаний. Но он оказался слишком силен, отразил атаку, а потом перешел в контрнаступление, – возбужденно говорила девушка с таким видом, словно сообщала сводку боевых действий из какой-то горячей точки. – Почувствовав его потенциал, я начала обороняться, но дела у меня шли все хуже и хуже. В какой-то момент стало понятно, что неизвестный дух, демон или колдун, сражавшийся со мной, обладает огромной силой, которой вряд ли сможет противостоять смертный. Знаешь, очень страшно оставаться один на один с таким грозным врагом, зная, что неоткуда ждать помощи.

– У ведьм не бывает друзей?

– Эх, Анатолий, знал бы ты, какие у меня замечательные друзья! Прежде мы не раз спасали друг друга, но сейчас я сознательно не захотела просить их о помощи. И Яна, и Влад, и Зизи могли бы без колебаний пожертвовать собой ради моего спасения, но я прекрасно понимаю, что, вступив в эту битву, они погибнут, ведь у них нет шансов на победу. Потому я ничего им не рассказала. Мне пришлось бежать, чтобы вывести из-под удара близких людей.

– Я сделал то же самое, – мрачно сказал Толик. – Не хочу, чтобы от цеплялок пострадали мои родители или братишка.

– Не представляю, как мне быть дальше! Злой дух находит меня повсюду, запугивает цеплялками, а теперь еще и шаровыми молниями. Он жаждет моей смерти, но прежде хочет как следует помучить. Чтобы победить это злобное нечто, надо прежде всего понять, что оно собой представляет, а у меня пока нет ни одной зацепки…

– Побрякушка, которую ты купила в художественном салоне, была сделана из бисера?

– Да… – Виолетта с удивлением посмотрела на Толика. – А как ты догадался?

– Это несложно, поскольку мои неприятности тоже связаны с бисером…

Глава VI

Улыбка мертвеца

Толик раз за разом нажимал на кнопку звонка, трезвоня так, будто от этого действия зависела его жизнь. Теперь, когда стало ясно, что причиной всех бед и несчастий скорее всего являлся заколдованный бисер, он хотел срочно забрать его у своих друзей. Операцию по изъятию бисера Стоцкий решил провести в одиночку, поскольку его приятели вряд ли стали бы слушать незнакомую девушку, твердившую о чудесах и колдовстве. Договорившись с Виолеттой о месте встречи, он торопливо зашагал к дому Регины, на ходу придумывая объяснительную речь. Забрать у любившей яркую мишуру девчонки бисер было задачей не из легких, но Толик понимал, что непременно должен убедить ее расстаться с опасной игрушкой.

– Ты что трезвонишь, словно в доме пожар? – вместо приветствия поинтересовалась открывшая дверь Регина.

– Послушай, Миронова, у меня к тебе крайне важное дело. Можно войти?

– Конечно.

Толик торопливо проследовал в квартиру вслед за хозяйкой дома и, оказавшись в комнате, сразу же увидел во всей красе зловещий бисер. Сияющие зернышки лежали на столе, переливаясь крошечными яркими огоньками. Тут же находилось и несколько готовых украшений.

– Тороплюсь к первому сентября, – перехватила взгляд приятеля Регина. – Эту фенечку я подарю Маше Яковлевой, эту – Антонине Бойко, а эту…

– Подожди, Регина, я как раз насчет бисера.

– Значит, передумал? С удовольствием преподнесу тебе браслетик. Парни тоже вполне могут носить фенечки.

Искренне ненавидевший всевозможные побрякушки, Толик Стоцкий только замахал руками, чем удивил Регину, которая никак не могла понять цели его визита.

– Если тебе не нужен браслетик, зачем же ты пришел?

– Регина, пожалуйста, отдай мне весь бисер до последнего зернышка.

– Весь бисер? – изумилась рукодельница. – Зачем?!

– Эти стекляшки опасны. Сведущие люди говорят, что в них скрыта магическая сила, да ты и сама об этом знаешь. Сознайся, с той поры, как ты нашла бисер, твоя жизнь стала совсем другой. Вокруг происходят странные вещи, друзья меняются, перестают быть похожими на себя…

– Да…

– Послушай, Регин, в последнее время мы часто сталкивались со сверхъестественным, и хорошо нам от этого не становилось. Заколдованный бисер лучше всего отдать специалисту, который разбирается во всей этой чертовщине, а самим больше не вспоминать о злополучной находке и жить, как раньше.

Регина внимательно слушала Стоцкого, вертя в руках одну из своих фенечек. Рассказывавший о зловредных свойствах заколдованных предметов Толик ни на секунду не сомневался, что Регина ответит ему отказом, не пожелает расставаться с бисером, успевшим поработить ее душу. И все же он продолжал убеждать девочку, в то же самое время подумывая об иных способах экспроприации подозрительных зерен.

– Как бы ты поступила, если бы, к примеру, узнала, что этот бисер радиоактивен или отравлен? Конечно, он красив, но при этом смертельно опасен. Ты бы стала возиться с тем, что может убить?

– Нет.

– Отдай мне бисер, я отнесу его одной знакомой ведьме, и пусть она делает с ним все, что пожелает!

– По правде говоря, Толик, мне жалко не столько материал, сколько свою работу. Я трудилась, душу вкладывала, представляла, как делаю друзьям приятное, и вдруг… Обидно все это выкидывать.

– Обидно. Но это заколдованный бисер, который не может принести своему владельцу ничего, кроме неприятностей!

Девочка положила на ладонь и поднесла к глазам щепотку черных матовых зернышек, в каждом из которых жил свой маленький огонек. Регине было обидно до слез – она живо представляла, как Толик Стоцкий забирает ее бесценное сокровище и передает какой-то своей знакомой ведьме.

– Регина, отдай мне его, пожалуйста!

– Ты правда хочешь забрать у меня волшебный бисер? Ты хочешь, чтобы он стал твоей собственностью?

– Еще как! Он мне очень, очень нужен!

– Ладно, бери. Жила же я без него. Вряд ли эти стекляшки принесли бы мне счастье, ведь я нашла их в особняке Тимошина.

Толик был до глубины души потрясен сознательностью Регины. А девчонка тем временем собрала вместе все украшения, выполненные с использованием волшебных зерен, сложила их в баночку, где находился неиспользованный бисер.

– Здесь все. Делай с ним, что считаешь необходимым.

– Спасибо.

– Положи его сюда, – расстроенная, но бодрившаяся Регина протянула Стоцкому пакет, в котором он мог унести опасное «сокровище».

Мальчишка старался держаться серьезно, чтобы не огорчать и без того расстроенную одноклассницу, но в душе ликовал – теперь он мог отдать Виолетте опасную находку, избавиться от подозрительного бисера, сводившего с ума его друзей, и, как прежде, жить нормальной жизнью. Толику оставалось только забрать заколдованные фенечки у Милы, Яши и Татьяны, но он не сомневался, что успешно справится и с этой частью своей миссии.

– Кроме наших ребят, ты больше никому ничего не дарила?

– Не успела. Только вам – моим лучшим друзьям. Жаль, что все так получилось, – Регина сняла с шеи бисерный кулон. – Вот, едва не забыла. Положи его к остальным.

Впервые Толик сам прикоснулся к таинственным зернам, вокруг которых творилась такая суета и неразбериха. Бисер действительно оказался необычным – стоило только взять его в руки, как по телу разлилась теплая волна, а в кончиках пальцев возникло легкое покалывание. Мальчишка с интересом повертел в руках фенечку, а потом положил ее к остальным.

– Ладненько, мне пора. Еще раз огромное тебе спасибо.

– Пустяки, – Регина кокетливо откинула назад волосы, а потом улыбнулась – широко и обворожительно, словно фотомодель на обложке глянцевого журнала. – Кстати, Стоцкий, не хочешь посмотреть мой любимый телесериал?

После оказанной Региной услуги мальчишка чувствовал себя должником. Хотя Толик торопился, горя желанием как можно скорее собрать весь бисер и избавиться от него, передав ведьме, он развел руками и уселся перед телевизором.

– Если для тебя это так важно, пожалуйста, но, по правде говоря, я недолюбливаю «мыло». Расскажи хотя бы, о чем там речь.

– О крошечных осколках погибшего мира, которые путешествуют по Вселенной, чтобы однажды раздробленные части слились воедино, а древнее пророчество, прозвучавшее в последний миг жизни той планеты, исполнилось. После трагедии прошли миллионы лет, разбросанные по Вселенной осколки нашли приют на Земле, и теперь остается только соединить их вместе, чтобы справедливость восторжествовала, а погибший мир возродился. В этой серии говорится о девочке, которая не только излечилась от смертельной болезни, но и обрела волшебную силу благодаря осколкам погибшей планеты. Обыкновенная пастушка научилась повелевать силами стихии и стала самым счастливым человеком на свете.

– Интересно, – без особого энтузиазма откликнулся Толик. – Собираешься записывать все серии или обойдешься парой дюжин?

– О чем ты?

– Я знал некоторых чудиков, которые записывали на видео стосерийные сериалы. Правда, потом они их не смотрели – времени просто не хватало. Собираешься повторить их подвиг?

– Сериал не записан. Мы просто включим телевизор и посмотрим его.

– По-твоему, сей «шедевр» крутят каждый час без перерыва?

– Нет. Просто каждый из нас может смотреть его, когда пожелает. И «ящик» для этого включать вовсе не обязательно. Сейчас наш любимый сериал покажут специально для тебя.

Толик сочувственно посмотрел на Регину, а она уже взяла в руку телевизионный шнур, крепко сжав пальцами контакты…

Разговаривая со своим новым знакомым, Виолетта старалась держаться уверенно и спокойно, но на самом деле совершенно не представляла, что будет делать с волшебным бисером, даже если он попадет к ней в руки. Похоже, таинственные зерна действительно имели отношение ко всем напастям, обрушившимся на ее голову. Тем не менее понимание этого факта вовсе не избавляло девушку от неприятностей. Нейтрализовать бисер обычными заклинаниями она не могла, а посоветоваться, как поступить дальше, Виолетте было не с кем. Для начала она хотела вернуться в Москву, забрать оставшуюся дома безделушку, купленную в художественном салоне, а затем, собрав вместе все зерна… Что будет затем, юная колдунья абсолютно не представляла, да и не пыталась строить столь долгосрочные планы. Наделенные магической силой предметы таили в себе огромную опасность, а потому имевшие с ними дело люди не могли рассчитывать на спокойное, прогнозируемое будущее.

Вряд ли Виолетта могла сказать, почему, отправив Толика за бисером, назначила ему встречу именно в этом скверике. Место было довольно глухим и неуютным, находилось далеко от центра и вообще не нравилось впечатлительной, обладавшей тонким художественным вкусом девушке. Однако вопреки собственным предпочтениям юная колдунья почему-то назвала именно этот адрес, договариваясь встретиться там с Толиком Стоцким примерно через пару часов.

Никаких дел в городе у Виолетты не было, она довольно быстро добралась к скверику, села на лавочку под пыльными тополями и задумалась, приготовившись к долгому ожиданию. Засунув руку в отделанный бахромой маленький рюкзак, она нащупала кошелек, решив проверить состояние своих финансов. Пальцы ощутили лежавшую рядом с кошельком небольшую коробочку, напоминавшую спичечный коробок. Виолетта немного удивилась, не понимая, откуда взялись спички, но потом вспомнила парня, с которым познакомилась по дороге в Борисовку, – Жан написал номер своего телефона на коробке и отдал ей, надеясь на продолжение знакомства. «Мне бы его проблемы, – горестно подумала девушка, вспомнив симпатичного, но, пожалуй, слишком разговорчивого парня. – Решил человек познакомиться с девчонкой и все такое… Ни проклятий, ни злых духов – обычная жизнь нормального человека. А когда-то такое времяпрепровождение показалось бы мне скучным. Люди никогда не ценят то, что имеют…»

– Привет.

– Привет, – машинально откликнулась Виолетта и лишь потом сообразила, что видит перед собой человека, о котором только что думала.

– А я за вами из окна наблюдал, строил догадки, что вы можете делать возле моего дома. Даже подумал, будто вы в гости ко мне направляетесь, но потом сообразил, что адрес вам мой неизвестен. Выходит, совпадение.

– Совпадение.

– Странно. Почему мы с вами все время случайно встречаемся? – Жан широко улыбнулся, демонстрируя по-голливудски белозубую улыбку. – Может, это судьба?

Болтливый парень не умолкал ни на минуту, и, слушая его, Виолетта тоже начинала думать, что их встреча вовсе не была случайной. Возможно, именно Жан, сам того не ведая, мог распутать клубок проблем, и высшие силы, помогавшие молодой ведьме, намеренно столкнули и их, указывая путь к спасению. Впрочем, эта встреча могла быть подстроена неведомым врагом Виолетты, но измученная, уставшая от борьбы девушка не хотела рассматривать такую возможность.

– Давайте зайдем ко мне в гости, чаю попьем. Позвольте мне побыть гостеприимным хозяином, – в который уж раз за время их короткой беседы улыбнулся Жан.

– Нет, не стоит.

– Вам же все равно делать нечего!

Виолетта растерянно посмотрела на Жана, затем перевела взгляд на часы.

– Если только на минуточку.

– Отлично! Правда, хоромы у меня не очень, но, когда наш дом расселят окончательно, я надеюсь перебраться в квартирку получше.

Подхватив девушку под руку, Жан повлек ее к стоявшей напротив сквера пятиэтажке. Дом, в котором обитал парень, и в самом деле производил не слишком приятное впечатление, больше напоминая заброшенные развалины. Основная часть жильцов расселяемой пятиэтажки уже разъехалась по новым квартирам, и только самые стойкие продолжали ходить по судам, отстаивая свое право на улучшение жилплощади.

– А я, признаться, ждал вашего звонка, Виолетта, – произнес Жан, открывая дверь в сырой, пахнущий нежилым помещением подъезд.

– Честно говоря, у меня голова занята совсем другими проблемами.

– Какими, если не секрет?

– Секрет, – тряхнув копной иссиня-черных волос, Виолетта начала с опаской подниматься по грязной, заваленной мусором лестнице.

– Как хотите, я нелюбопытный.

Только теперь, остановившись возле ободранной двери подозрительной квартиры, девушка поняла, что поступила не слишком умно, приняв предложение зайти в гости к незнакомому человеку. Самым правильным сейчас было отказаться от приглашения, но Виолетта не хотела выглядеть трусихой и перестраховщицей. Еще раз посмотрев в честное лицо Жана, она решительно переступила порог его жилища.

Изнутри дом выглядел еще отвратительней, чем снаружи. Можно было подумать, что Жан был обычным бомжем, самовольно вселившимся в пустующую квартиру и обставившим ее принесенными с помойки вещами. Спина напряглась, рука нащупала в рюкзачке газовый баллончик – Виолетта чувствовала близкую опасность, но все же продолжала вести себя как ни в чем не бывало, надеясь, что сможет контролировать ситуацию и защитить себя от возможного нападения.

– Прошу на кухню, сейчас вскипячу чайник, если газ еще не отключили.

Стараясь не поворачиваться к Жану спиной, девушка проследовала в убогое, выкрашенное голубой краской помещение. Взгляд засек стоявший на плите закопченный чайник, несколько сковородок, висевший на стене календарь за прошлый год…

– У нас тут скромненько, но для того, кто умер двадцать с лишним лет назад, и такое жилье – роскошь.

Слова Жана больше напоминали реплику из глупого ужастика, а потому не сразу дошли до сознания Виолетты. Она с недоумением посмотрела на парня, пытаясь понять, шутит он или нет. Перехватив растерянный взгляд девушки, Жан вновь улыбнулся, демонстрируя почерневшие гнилые обломки, в которые в один миг превратились его роскошные зубы.

– А еще называешь себя ведьмой! Надо же так опростоволоситься! Меня каждая дворняжка за километр обегает, почувствовав мертвечину, но ты, эксперт по чудесам, приняла меня за привлекательного парня! Я бы рассмеялся, если бы мое чувство юмора давным-давно не умерло вместе с душой.

Иллюзия таяла, как утренний туман на солнце, открывая Виолетте подлинный облик Жана. Девушка широко раскрытыми глазами смотрела на обезображенный смертью труп, непонятно почему обретший подобие живого тела. Страх был силен, однако Виолетта не раз бывала в очень крутых переделках, а потому не упала в обморок от столь ужасного открытия, не завизжала и не заплакала, а молча опрокинула стол, возле которого стояла, и так же молча бросилась к двери…

– Стой! Мы не закончили нашу беседу!

Иссохшая, жесткая рука мертвеца вцепилась в подол платья, угрожающе заскрипели старые кости. Схватив попавшуюся на глаза сковородку, девушка изо всех сил огрела своего преследователя по голому черепу и рванулась вперед. Жан на миг разжал костяшки пальцев, и это позволило беглянке вырваться в коридорчик. До входной двери оставались считаные метры…

– Скверная девчонка! Никакого почтения к усопшим!

Мертвец почему-то не пытался догнать свою жертву. Остановившись на пороге кухни, он со злорадной ухмылкой наблюдал за тщетными усилиями Виолетты, пытавшейся открыть старый замок.

– Давай же… давай… – бормотала девушка, лихорадочно дергая дверную ручку. – Открывайся…

– Посмотри на меня, ведьма!

Почувствовав, что за спиной происходит нечто ужасное, Виолетта стремительно обернулась – посреди маленькой прихожей парил в воздухе сияющий сгусток электричества.

– Еще шаг, и он прожжет в тебе точно такую же дыру, как у той ведьмы, что я прихлопнул в дубовой роще. Будь умницей, ступай в комнату и не пытайся сопротивляться.

– Так это ты насылаешь молнии?

– А кто ж еще? Формально я мертв, но способность аккумулировать в себе электричество по-прежнему со мной. Между нами говоря, именно электричество поддерживает меня в форме и позволяет нормально функционировать.

– Очень интересно, но я все же пойду. Приятно было познакомиться, Жан.

Виолетта не слишком надеялась на удачу, но все же попыталась выскользнуть из квартиры, превратившейся для нее в смертельную западню. Однако стоило девушке потянуться к ручке двери, как шаровая молния приблизилась к ней и зависла над самой головой. Волосы колдуньи зашевелились и стали дыбом, по замку запрыгали маленькие искорки…

– Делай, что говорят, о тебе же забочусь.

– Спасибо.

Повинуясь приказам мертвеца, девушка проследовала в комнату, покорно села на стул – висевшая, словно люстра, молния не позволяла сопротивляться и даже думать о побеге. Жан тем временем извлек из-под дивана длинную веревку и начал связывать по рукам и ногам свою пленницу. «Говорила же мне мама, что нельзя ходить в гости к малознакомым людям, а я ее не послушалась…» – подумала Виолетта и, увидев прямо перед собой безобразный оскал сбежавшего из могилы покойника, все-таки грохнулась в обморок…

– Ты хотя бы имеешь представление, куда мы идем?

– Отчасти. Мне кажется, мы должны свернуть сюда.

Миронова и Стоцкий быстро вышагивали по улочкам старого города, и, хотя пакет с заколдованным бисером был в руках у Толика, руководила всеми действиями Регина.

– Почему ты это делаешь? Почему мы все это делаем? – допытывался приотставший от одноклассницы на полшага Толик.

– Неужели непонятно?! – Регина резко обернулась, и на миг в ее глазах вспыхнуло тоскливое, безысходное выражение. – Теперь, когда ты стал одним из нас, мог бы и сам сообразить. Кто-то сделал меня, тебя, Таню, Милу, Яшу своими рабами и контролирует каждый наш шаг. Если, к примеру, я развернусь и пойду домой, у меня сразу же начнутся неприятности. А того, кто попытается упорствовать, разрежут на лоскутки!

Стоцкий нахмурился и промолчал. С того самого момента, как он взял в руки заколдованную бисерную фенечку, что-то в его жизни действительно изменилось – он даже чувствовать себя стал иначе, ощутив небывалый прилив сил и странную легкость во всем теле. Увы, за эти перемены приходилось дорого платить, но изменить свою судьбу он уже не мог, угодив в ту же ловушку, что и его друзья.

К немалому удивлению Толика, Регина вела его туда, где должна была состояться встреча с Виолеттой. Однако ведьмы в скверике не оказалось, а Регина даже не посмотрела в сторону лавочек под чахлыми тополями, с целеустремленным видом двигаясь к стоявшему на противоположной стороне улицы дому. Пройдя мимо пыльного скверика, мальчишка и девчонка остановились около выселенной пятиэтажки с выбитыми рамами и горами мусора, лежавшими возле подъездов.

– Нам сюда.

– Ты уверена?

– Послушай, Стоцкий, неужели ты не чувствуешь необъяснимого, но сильного желания двигаться именно в этом направлении?

– Чувствую. Но мне кажется, что это первые признаки безумия.

– В любом случае нам сюда. – Открыв дверь неуютного подъезда, Регина начала первой подниматься по грязным ступеням.

Вздохнув, Толик с обреченным видом поплелся за ней…

– Заходите, заходите, – ослепительно улыбнулся мертвец, непостижимым образом продолжавший прикидываться жизнерадостным молодым человеком. – Все давно в сборе, только вас двоих и не хватало.

Проследовав в грязную комнату с засаленными обоями, Толик с Региной действительно увидели знакомые лица: Китайгородцева и Андреева сидели на самом краешке драного дивана, Яша Абрамов устроился на подоконнике, а в самом центре комнаты восседала на стуле связанная по рукам и ногам Виолетта!

– Виолетта! – Толик ринулся к девушке, но споткнулся, встретившись взглядом с Жаном.

Мальчик не видел подлинного облика мертвеца, однако даже в облике смазливого молодого человека хозяин брошенной квартиры мог внушать неподдельный ужас. Жан улыбнулся, продолжая неотрывно смотреть на сникшего Толика, потом перевел взгляд на Виолетту.

– Думаешь, тебя предали, ведьма? Нет, красавица моя, ты сама обрекла паренька на нелегкое испытание. Он же не хотел брать эту, как вы ее называете, «фенечку», отказывался от подарка. Но ты сама отправила его за бисером, велев забрать весь. А правило таково: зерна получает только тот, кто хочет этого. Теперь Толик с нами, во многом благодаря тебе.

Несмотря на то что положение Виолетты было хуже не придумаешь, она не хотела сдаваться и собиралась разговорить Жана, надеясь услышать из его уст как можно больше полезной информации.

– Зачем тебе мальчишка, зачем все остальные?

– Еще спрашиваешь?! – мертвец, которого девушка видела без прикрас, ухмыльнулся безобразным ртом. – Они должны собирать зерна. Все должны собирать зерна. Без этого – конец. Зерна отнимают прежнюю жизнь, а взамен дают другую. Я собираю зерна тридцать лет; те, кто был до меня, собирали их столетиями, но твоим друзьям повезло – дело почти закончено, и теперь осталось только соединить их воедино. Зерна ждут этого, они стремятся одно к другому, они мечтают воссоединиться!

Слушавшая возбужденную речь мертвеца, Виолетта пыталась незаметно освободить руки от веревок, однако Жан не был халтурщиком, он на славу затянул узлы.

– Если все, кто имеет отношение к бисеру, становятся его рабами, то почему…

Сообразив, что сболтнула лишнее, девушка умолкла на полуслове, пытаясь понять, заметил ли Жан ее оплошность. Она ни в коем случае не должна была говорить о бисерной безделушке, принадлежавшей ей самой и в данный момент спокойненько лежавшей в московской квартире.

– И не надейся! – воскликнул Жан, словно читавший ее мысли. – Весь бисер здесь, весь, до последнего зернышка. Ведьмы не могут служить зернам, у них слишком сильная воля и строптивый нрав. Украшение попало к тебе случайно, оно не предназначалось ведьме-язычнице, но даже поклонница древних богов не смогла противостоять его власти! Зерна привели тебя в этот город, руководили твоими действиями. Ты назначила встречу с Толиком возле моего дома и сама пришла сюда, утратив разум и осторожность, – разве это не доказательство могущества зерен?! Итак, ты полагаешь, что купленное тобой украшение осталось в Москве, Виолетта? Давай проверим твою догадку.

Взяв валявшийся тут же рюкзачок Виолетты, Жан вытряхнул на пол все его содержимое. По грязному линолеуму раскатилась косметика, баночки с колдовскими снадобьями, какие-то вещи, деньги, ключи от квартиры. Среди всего этого потрясенная Виолетта сразу увидела выполненную в виде цветущей ветки брошь из черного бисера, – судя по всему, безделушка «случайно» упала в рюкзак во время поспешных сборов, всю дорогу незаметно пропутешествовав вместе с ней.

– Видишь, как все просто? – ухмыльнулся Жан. – Зерна не обманешь, и переиграть их нельзя.

– И что же нас ждет?

– Терпение, друзья, терпение! Скоро все сами увидите…

Ребятам давным-давно пора было разойтись по домам, однако никто из них не посмел даже заикнуться о своем желании покинуть зловещую квартиру. Толик, возмущенный безобразной сценой, участником которой был он сам, то и дело посматривал на несчастную, едва живую Виолетту, думая о том, что непременно должен ее освободить, однако не предпринимал никаких действий. Волшебные зерна не просто держали в страхе свои жертвы, но и подавляли их волю, лишая способности сопротивляться. Стоцкий нервничал, не находил себе места, строил планы бунта, понимая в душе, что они никогда не осуществятся, а остальные участники маленькой компании, съежившись, сидели на диване, не в силах вообще ни о чем думать.

Пребывавший в отличном настроении, Жан мурлыкал под нос вышедший из моды лет тридцать назад мотивчик, расставляя повсюду толстые черные свечи. Страдавшая от собственной беспомощности и тугих пут, Виолетта, как в полусне, наблюдала за действиями мертвеца, понимая, что он готовится к проведению магического ритуала. Разбиравшаяся в колдовстве девушка почти не сомневалась – таинственный обряд закончится массовым жертвоприношением, в котором погибнет и она, и находившиеся тут же ребята, но не могла ничего изменить. Оказавшись в непосредственной близости от волшебных зерен, Виолетта почти утратила свой колдовской дар, став обычной напуганной и беспомощной девчонкой.

– Ты у нас главная мастерица, не так ли? – закончив со свечами, Жан приблизился к Регине. – Разбираешься в бисероплетении?

– Немного, – девочка потупилась, вовсе не желая афишировать в такой ситуации свои способности. – Но вообще-то у меня неважно получается.

– Скромность, скромность – забытая добродетель! Для начала распусти все украшения, которые сплела раньше, и отдели священные зерна от обычного бисера, да смотри – не потеряй ни одной бисеринки!

– Как прикажете. – Взяв маленькие ножнички, Регина начала разрезать фенечки, которые еще недавно с такой любовью мастерила для своих друзей.

Бездействие вгоняло в депрессию. Устроившиеся на диване Мила, Таня, Яша и Толик с тоской следили за действиями подруги, ожидали чего-то страшного, но не пытались изменить свою судьбу. Наделенные огромной магической силой зерна полностью подчинили их волю, превратив ребят в пассивных, беспомощных марионеток.

– Что с нами будет? – только и смогла прошептать Татьяна, зябко поежилась и вновь уставилась в одну точку.

Стемнело. Прикидывавшийся живым человеком покойник одну за другой зажег черные свечи, и это неровное тусклое освещение придало комнате жутковатый вид, сделав ее похожей на святилище злых сил.

– Закончила? – Жан подошел к Регине, внимательно рассматривая лежавшую перед ней горстку бисера. – Даже не верится… Добавь сюда те, что собрал я.

Мертвец вынул из-за пазухи увесистый мешочек, высыпал его содержимое на расстеленное перед Региной чистое полотенце. Рассматривая казавшиеся в тусклом свете угольно-черными зерна, он сам не мог поверить, что достиг конца пути, начавшегося за миллионы лет до его рождения, и сделал то, что пока не удавалось никому, собрав воедино осколки погибшего мира.

– Простите, а что с нами будет, когда все закончится? – вновь задала мучивший ее вопрос Таня Андреева.

– Что будет? – переспросил Жан, с трудом оторвавшись от созерцания бесценных зерен. – Разве вы не посмотрели последнюю часть сериала?

– Нет.

– Посмотрите – узнаете.

– Но где нам найти телевизор?

– А это уже ваши проблемы!

Разворошив лежавшую в углу кипу газет, Жан извлек оттуда большой пожелтевший рулон, при ближайшем рассмотрении оказавшийся листом древнего пергамента.

– Ты должна успеть до полуночи. Справишься?

Регина приняла из рук Жана испещренный кружочками и штрихами лист:

– Что это?

– Зерна надо собрать воедино, расположив в определенном порядке, лишь тогда пророчество исполнится.

Только теперь Регина сообразила, что Жан дал ей схему плетения бисерного украшения, примерно такую, как те, что она видела в книгах по рукоделию, только гораздо сложнее.

– Я не успею до полуночи – схема слишком запутанная. Вообще-то я умею низать только простенькие вещички, вроде браслетиков.

– Придется поторопиться. Не успеешь к сроку, я тебя убью.

Сейчас Жан явно не был склонен к шуткам – его ледяной взгляд вогнал Регину в трепет, и она, склонив голову, начала изучать сложную схему, а потом, вдев нить в тоненькую иголку, приступила к плетению. Как назло, нитка все время путалась, бисеринки не хотели занимать предназначенные им места. Руки Регины тряслись, в горле стоял тугой комок, а тут еще совершенно не вовремя в разговор вмешалась сидевшая на стуле ведьма:

– Остановись, Регина! В твоих руках – наша судьба. Когда ты закончишь плетение, мы все погибнем. Нас принесут в жертву, кровью невинных скрепив магические чары, это я тебе как профессиональная колдунья говорю!

– Не слушайте этот бред! – ослепительно улыбнулся красавчик Жан. – У девушки явные проблемы с психикой. Посмотрите, как она выглядит, – разве нормальные люди так одеваются? Никакие жертвы не планируются: как только Регина исполнит свою миссию, мы все начнем новую жизнь и будем счастливы.

– Он – мертвец! Присмотритесь повнимательнее! Это не человек, а сбежавший из могилы труп!

– Видите? – Жан развел руками. – Бедняжка живет в плену бредовых фантазий. Ей можно только посочувствовать.

Регина старалась никого не слушать, полностью сконцентрировавшись на работе. Вначале у нее все получалось очень плохо, но постепенно мастерица наловчилась нанизывать зерна, работая все быстрее и быстрее. То, что плела Регина, напоминало большую круглую салфетку, украшенную орнаментом из разноцветных кругов. При боковом освещении орнамент создавал иллюзию глубокой воронки, центральная часть которой таяла в черной бездне. Поделка производила жутковатое впечатление, но увлекшаяся плетением рукодельница не замечала ничего, продолжая нанизывать зернышки с невероятной, просто космической скоростью.

– Кажется, я закончила, – Регина посмотрела на облупленный будильник, стоявший на не менее облупленном подоконнике. – Причем досрочно. До полуночи еще бездна времени. Правда, есть одна проблемочка – бисера мне немножко не хватило…

– Что значит «не хватило»?

– Смотрите сами: для того, чтобы закончить внешний круг, надо нанизать еще восемь ячеек, для которых потребуется ровно сорок бисеринок. А их нет.

– Не может быть! – Жан подскочил к девочке, дрожащими руками схватил бисерную салфетку. – Ты где-то напутала, не справилась с заданием. Это ты виновата, ты!!!

Регина отрицательно покачала головой. Сумев справиться с такой сложной работой, она почувствовала себя уверенно, а в ее голосе даже появились снисходительные нотки, когда она начала объяснять профану приемы бисероплетения. Аккуратный, украшенный французским маникюром пальчик быстро скользил по схеме, указывая на особенности плетения:

– Видите, ошибки нет – все сделано точно, как в аптеке. Просто вы собрали не все зерна. Посчитайте сами…

– Не может быть, не может быть, – только и мог повторять потрясенный Жан, понимая, что в этот самый миг рухнула его мечта о скором завершении великой миссии. – Не может быть…

Глава VII

Тайны магии

Узловатые ветви-руки простирались к темному небу, тихо и вкрадчиво шуршала листва, тянулись по земле похожие на набухшие жилы корни… За сотни лет своей жизни стоявшие здесь деревья видели очень многое, не забывая ничего из пережитого, но не открывали никому своих тайн. Точнее – почти никому…

Ночь отступала, таяла, небо становилось все ярче, первые лучи солнца упали на распростертую у подножия древнего дуба женщину. Ее кожа отливала молочной белизной, лицо блестело от выпавшей росы, глаза застыли, уставившись в таинственное переплетение ветвей, а на груди зияла огромная рана. Хранительница священной рощи была мертва, мертва уже несколько часов, приняв свою смерть возле священных дубов, которые вырастила своими руками, а потом защищала от бед и напастей много веков подряд.

Дубовая роща казалась уснувшей, однако на самом деле в ней происходили странные, почти незаметные со стороны изменения. Несмотря на полное безветрие, листья дубов трепетали, а огромные, толстые, как канаты, корни вибрировали от напряжения, словно пытались вырваться из земли.

Бесцеремонный солнечный луч заглянул в широко открытые глаза мертвой женщины, и в этот же самый миг с кроны дуба сорвалось несколько листков, бережно укрывших ее лицо. Тоненький корешок все же сумел вылезти из земли, на миг замер неподвижно, словно принявшая боевую стойку змея, а потом метнулся к белой руке, пробуравил кожу, врастая в мертвую плоть. За первым корешком последовал второй, третий, и вскоре бездыханное тело женщины-друида оказалось опутано жесткой сетью сплетенных между собой корней.

Солнце неспешно поднималось по небосклону, наполняя рощу странным зеленоватым светом. Все громче шелестели кроны дубов, все сильнее дрожали их ветви. Но неожиданно напряжение сменилось полным покоем, в один миг расползлись по своим норкам корешки-змеи, отпустив из своего плена тело мертвой жрицы, а дубовые листья начали плавно падать с ветвей, укрывая усопшую изумрудным саваном. Казалось, все было кончено.

Женщина все так же неподвижно лежала на земле, накрытая толстым слоем листвы, из-под которой виднелась лишь ее ладонь. В роще по-прежнему царили покой и тишина, но теперь пальцы хранительницы рощи больше не отливали мертвенной синевой – они порозовели, наполнились жизнью, чуть дрогнули от небольшого усилия…

Воскресшая Лара приподнялась на локте, стряхнув укрывавшую ее листву. На теле женщины не было ран, и лишь разорванная на груди одежда напоминала о жуткой дыре, которую несколько часов назад прожгла шаровая молния. Возродившаяся к новой жизни жрица не чувствовала боли и усталости, но тревожные мысли не отпускали ее ни на мгновение, заставляя хмурить высокий лоб. Приблизившись к самому древнему дубу, Лара прижалась к грубой потрескавшейся коре, обнимая исполинское дерево.

– Спасибо тебе, спасибо… – шептала она на древнем, забытом всеми языке, нежно гладя ствол. – Спасибо, мой друг. Ты спас меня, но молю, подскажи, как мне быть дальше.

Дубы знали многие тайны мироздания. В шорохе их листвы можно было расслышать добрый совет и подсказку, они могли указать верную дорогу, но сегодня деревья были встревожены, почти испуганы. Дубы вели себя так лишь во время лесных пожаров, угрожавших их жизням, и это настораживало Лару. Жрица, как и деревья, чувствовала приближение страшной беды, но пока не могла определить, откуда она исходит.

– Что я должна делать? Как мне вас защитить?

Шепот листвы становился все громче, Лара сосредоточенно кивала, прислушиваясь к «словам» своих зеленых собеседников.

– Хорошо… попробую. Но неужели кто-то может сделать то, что не по силам даже мне? В любом случае, я буду бороться до конца и сумею защитить вас. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Обязательно будет!

Тонкая рука вновь погладила ствол могучего дуба, – ласково простившись с древними божествами, которых на самом деле считала родными детьми, Лара поспешно покинула священную рощу.

Маленькие одноэтажные домики выдавали бедность своих обитателей, а аккуратные грядки – их трудолюбие. Стоявший на окраине Борисовки домишко тети Лары ничем не отличался от остальных, разве что на ее огороде росло еще больше зелени, а плоды были крупнее и вкуснее, чем у соседей. Изнутри ее дом также ничуть не напоминал обиталище ведьмы, каким его могли бы представить читатели детских сказок, – здесь не было ни черной кошки, ни развешанных под потолком сушеных трав, ни котла с колдовским зельем. В углу просторной комнаты стоял телевизор, левее возвышалась пышная постель, стену украшал слегка побитый молью, но еще яркий ковер.

Вернувшись домой, Лара первым делом извлекла из-под кровати огромный фанерный чемодан, возраст которого явно перевалил за пенсионный. Едва женщина откинула крышку, как в ноздри ей ударил запах ладана и сушеных трав – в необъятном чемодане ведьма хранила все, что требовалось для занятия магией. Вряд ли на Земле жили люди, способные сравниться с Ларой в знании магических искусств – бесконечно долгая жизнь позволила ей в совершенстве овладеть ими, однако огромный жизненный опыт подсказывал женщине, что надо как можно реже использовать свой дар, вмешиваясь в ход событий. Последние лет пятьдесят хранительница священной рощи вообще не занималась настоящей магией, но теперь, когда неведомая сила угрожала любимым дубам, настало время продемонстрировать все, на что была способна прожившая десятки веков женщина-друид.

Переодевшись в длинную льняную рубаху и плотно закрыв ставнями окна, Лара начала готовиться к магическому ритуалу. Для начала воспользовавшись солью, водой и ладаном, она очистила помещение, изгнав из него дурную энергию и подготовив его к проведению таинства. Лара установила в центре начерченного на полу круга маленький столик-алтарь, разложила на нем необходимые любой практикующей ведьме принадлежности – чашу, кадильницу, нож с черной рукоятью, хрустальный шар и другие не менее важные магические предметы, затем она прочла очищающее душу заклинание и зажгла несколько белых свечей. Теперь можно было начинать…

Ведьма еще не знала точно, что именно ей предстоит совершить, и для начала собиралась установить местонахождение человека, о котором нашептывали ей древние дубы. Сев на маленькую скамейку перед алтарем, женщина стала пристально вглядываться в прозрачный шар, на гладкой поверхности которого отражались крошечные огоньки свечей.

– Виолетта, яви мне свой облик… Виолетта, я взываю к тебе…

Два человека, обладающие сверхъестественными способностями и много времени потратившие на их развитие, могли связаться между собой при помощи магического зеркала или шара так же просто, как если бы звонили друг другу по телефону. Могли, но, похоже, не в этот раз… Хрустальный шар оставался прозрачным, никто не откликался на зов. Прервав сеанс связи, Лара задумалась: судя по всему, в этом было виновато новое имя молодой колдуньи. Пытаясь скрыться от врагов, она приняла имя Виолетта, однако так и не смогла сродниться с ним. Назвав девушку настоящим именем, Лара невольно разрушила бы магическую защиту, спасавшую от цеплялок, что было крайне нежелательно и опасно, и все же хранительница священной рощи решила рискнуть и любой ценой разыскать ту, что могла спасти вековые дубы, а возможно, и весь мир.

Преодолевая возникшее в глазах покалывание, Лара продолжала упорно, не мигая, смотреть в глубь магического шара. Вскоре исходившее от него свечение стало меняться, превратившись из красного в голубое, а затем и в ослепительно-белое. Всматриваясь в прозрачную глубину хрусталя, ведьма представляла светловолосую девочку-подростка с открытым, немного наивным взглядом и симпатичной улыбкой – ту самую Свету Акулиничеву, что впервые встретилась ей несколько лет назад:

– Светлана, где ты? Покажись…

В самом центре сиявшего ослепительным светом шара возникло темное пятнышко. Оно стремительно увеличивалось в размерах, превращаясь в маленькую, не слишком четкую картинку.

Голова Светланы упала на грудь, и растрепанные, черные как смоль волосы скрывали ее лицо. Девушка уже несколько часов была привязана к стулу, силы давно покинули ее, но самое главное – она потеряла надежду, больше не веря в свой таинственный колдовской дар. В комнате, где сидела Светлана, находились и другие люди, но смотревшая в магический шар ведьма не стала обращать на них внимания, понимая, что увидела достаточно.

«Сейчас она не может бороться – слишком велика ее неуверенность в себе, – думала Лара, прикрыв уставшие глаза, перед которыми плавали огненные круги. – Я должна освободить девчонку, вселить надежду, заставить ее действовать… Но как? Она бы могла самостоятельно избавиться от веревок, однако не сделает этого из-за переполняющей ее душу безысходности. Освобождать на расстоянии намного сложнее, и все же мне придется прибегнуть к темным силам, лишь бы помочь ей».

Женщина-друид, последняя из тех, кому были известны тайны высшей магии, никогда не разделяла ее на темную и светлую, видя в любом, даже самом страшном, заклинании лишь инструмент, позволяющий добиться цели. И все же она редко использовала черную магию на практике, стараясь лишний раз не рисковать, взывая к силам, которые не мог до конца контролировать даже самый опытный чародей. Ритуал, который намеревалась провести Лара, был очень опасен, имел в себе элементы темного магического искусства, однако мог спасти жизнь человеку… Или погубить его, стоило ведьме ошибиться хоть раз, произнеся заклинания во время обряда.

Взяв лежавшую на столике перед зеркалом расческу, ведьма осторожно вытащила несколько запутавшихся между зубьями волосков, принадлежавших Светлане. Вчера утром, когда девушка заглянула в дом Лары, она совершила ошибку, которая вполне могла стать роковой, если бы ее волосы оказались в распоряжении недоброжелателей. Наблюдая за тем, как Светлана причесывается чужой расческой, Лара собиралась предупредить об опасности, но передумала, и, как оказалось, не напрасно – волосы Светланы понадобились ей самой. Теперь, когда в распоряжении ведьмы находилось нечто, принадлежавшее объекту предстоящего магического ритуала, дело оставалось за малым, – слепив из воска, смешанного с волшебными травами, фигурку и добавив туда найденные волоски, она отчетливо произнесла:

– Именем Самхэйна, бога мертвых, создание из воска я нарекаю Светланой Акулиничевой! Ты – Светлана! – И продолжила колдовство, чертя в воздухе магическим жезлом имя новоиспеченной «Светланы».

Отождествляя фигурку, Лара последовательно указала ею на север, запад, юг и восток, четырежды произнеся имя, а затем опутала ее тонким шнуром, сплетенным из конского волоса. Теперь, когда все было готово для освобождения «Светланы», ведьма бросила в кадильницу щепотку ладана, зажгла черную свечу и, взяв в руки магический нож, вновь обратилась к кельтскому богу мертвых:

– Не моя рука, творящая это дело, а рука Самхэйна освобождает тебя, Светлана! Он разорвет путы, которые удерживают тебя и не позволяют освободиться! – поддев кончиком ножа шнурок, опутывавший восковую фигурку, Лара перерезала его, освобождая «Светлану». – Ты сидишь в комнате, связанная по рукам и ногам, но теперь ты в моей власти, и я сделаю с тобой все, что пожелаю! Своей волей и волей Самхэйна я дарую тебе свободу!

В глубине хрустального шара вновь возникло видение. Сидевшая на стуле девушка встрепенулась, ощутив прилив сил, подняла голову, с недоумением посмотрев по сторонам, еще не понимая, что с ней происходит. Неожиданно тугие веревки, стягивавшие ее руки и ноги, лопнули, словно кто-то перерезал их невидимым ножом.

– Даю тебе силы двигаться! Встань и уходи из того места, где сейчас находишься! Беги! Беги ко мне, Лара хочет видеть тебя, Светлана Акулиничева!

Отложив в сторону восковую фигурку, Лара смотрела в магический шар, наблюдая за тем, что творилось в нескольких десятках километров от Борисовки, в незнакомом доме, который ведьма никогда прежде не видела. Светлана поднялась со стула, растирая затекшие запястья, и в этот самый момент к ней подошла красивая, но явно злоупотреблявшая косметикой и модными нарядами девчонка. Модница что-то прошептала на ухо молодой колдунье, та кивнула и, подхватив валявшийся на полу рюкзачок, торопливо пошла к двери.

Видения в шаре померкли, хранительница священной рощи погасила черную свечу и прикрыла глаза, только теперь ощутив, насколько она устала…

С того самого момента, как девушка чудесным образом обрела свободу, она перестала называть себя Виолеттой, вернувшись к своему подлинному, данному при рождении имени. Освободившись от веревок, она хотела следовать звучавшему в голове голосу и немедленно отправиться в Борисовку, однако информация, которой с ней поделилась Регина Миронова, заставила Светлану задуматься. Девушка медлила, не зная, как ей поступить, но потом все же решила прислушаться к зову воскресшей Лары, призывавшей ее к себе.

– То, что я сказала, важно? – прошептала Регина, наблюдая за действиями той, кого она по-прежнему называла Виолеттой.

– Очень. Но я займусь этим чуть позже. Сейчас меня ждут.

Взяв рюкзачок, девушка подкралась к выходу из комнаты. Она не знала, чем был занят сейчас Жан, и напряженно всматривалась в полутьму брошенной квартиры, пытаясь угадать, где в данный момент находился не в меру шустрый мертвец. Вроде бы путь был свободен. Еще раз посмотрев на приунывших, испуганных ребят, сгрудившихся в углу комнаты, Светлана помахала им рукой и тихонько выскользнула в прихожую.

Удача сопутствовала молодой колдунье – Жан не заметил ее бегства, а последняя электричка словно дожидалась припозднившуюся пассажирку, захлопнув двери, едва только Светлана вбежала в вагон. Поездка в Борисовку не заняла много времени. Выйдя из поезда, девушка зябко поежилась, покосившись на маленькую рощицу, которая теперь, в темноте, производила довольно жуткое впечатление. И все же Светлана могла попасть в деревеньку, лишь миновав это место, а потому ей ничего не оставалось, как двинуться вперед по едва различимой в сумраке тропинке.

Борисовка спала. Маленькие приземистые домишки казались вымершими, и лишь в самом дальнем из них горел свет. Пройдя по деревеньке, девушка толкнула незапертую калитку, оказавшись во владениях тети Лары.

– Входи, дверь открыта, – донеслось из дома в ответ на робкий стук.

Светлана заглянула в комнату. Живая и невредимая ведьма сидела за обеденным столом, склонившись над большим листом бумаги. Она даже не подняла головы, продолжая сосредоточенно вычерчивать сложный орнамент:

– Я ждала тебя к утру.

– Повезло. Успела на последнюю электричку. Я думала, что вы мертвы, тетя Лара.

– Подобные мне обречены на бессмертие. Сейчас я накормлю тебя ужином или ранним завтраком, как угодно его называй, а после мы поговорим о серьезном.

Закончив рисовать, Лара занялась стряпней. Сейчас она вовсе не походила на всесильную жрицу-друида, ведьму, знавшую все тайны магического искусства. В этот поздний час тетя Лара казалась простой деревенской женщиной – гостеприимной и радушной, отличной хозяйкой, радовавшей своих гостей вкуснейшими домашними разносолами. Поедая самодельный творог и ароматные пышки, Светлана чувствовала себя как дома, позабыв на время о своих тревогах и волнениях.

– Я не собиралась тебе помогать. – Лара плеснула в блюдце горячий, пахнущий мятой и брусникой чай. – Смысл моей жизни – беречь покой дубовой рощи, а твое появление едва не обернулось трагедией. Мне до сих пор становится жутко, когда я думаю о том, что могло бы произойти, если бы молния ударила в дуб. Она могла расколоть его на части, убить…

– Простите.

– Я сама была слишком самонадеянна, приютив тебя в священной роще. За ошибки надо платить. Хорошо, что на этот раз цена оказалась не слишком высокой.

– Ваша смерть.

– Да. Но за ней последовало воскрешение.

– Спасибо вам за то, что помогли мне освободиться.

– Не стоит благодарности. Все мои действия подчинены одной цели, весьма далекой от альтруизма. Я оберегаю дубы, все остальное для меня не столь существенно. Но теперь, когда стало известно, что священная роща в опасности, я готова вступить в борьбу.

– Неужели волшебный бисер имеет какое-то отношение к древним дубам?

– Деревья были чрезвычайно встревожены и поведали мне о сути происходящего, рассказав, какой враг тебя преследует. Ты полагала, что бросила вызов колдуну, демону или могущественному злому духу, однако на самом деле столкнулась с темными силами мироздания – слепыми, лишенными индивидуальности, но очень сильными. Эта история случилась бесконечно давно и бесконечно далеко отсюда. Маленькая планетка жила по жестоким законам, ее обитатели поклонялись так называемой Пасти Ужаса, на самом деле представлявшей собой воронку, ведущую в измерение абсолютного зла…

Светлана неплохо разбиралась в магии, потому прекрасно понимала, о чем сейчас шла речь. Рядом с нашей реальностью существовал некий кошмарный мир, для краткости именуемый измерением зла, щупальца которого постоянно пытались проникнуть в действительность. Все злоключения, выпавшие на долю Светы Акулиничевой с того момента, как она вступила на путь колдовства, так или иначе были связаны с измерением абсолютного зла, а потому ее ничуть не удивило, когда Лара вспомнила об этом кошмарном параллельном мире. А ведьма тем временем продолжала рассказ, прихлебывая горячий чай и говоря о страшных вещах так, словно речь шла об урожае на ее грядках и прочих мелочах деревенской жизни:

– Мир тех, кто поклонялся Пасти Ужаса, был омерзителен, жесток, чудовищен, но замкнут в себе и в общем-то не представлял угрозы для обитателей соседних планет. Однако всегда находятся безмозглые борцы со злом, которых возмущает сам факт существования других, не похожих на их собственный, миров. Планету, обитатели которой поклонялись злым силам, решено было уничтожить во имя торжества добра и справедливости. Так и случилось. Но те, кто обратил ее в пепел, не учли главного свойства магических предметов…

– Их нельзя уничтожить, – тихо сказала Светлана, начиная понимать, куда клонит Лара.

– Именно. Зерна, из которых была создана воронка, разлетелись по Вселенной, блуждая в космосе тысячи, миллионы лет. Как ты знаешь, Света, проход в измерение абсолютного зла может открыть только воля человека, его желание и страсть. Именно в силу этого обстоятельства зерна постепенно сконцентрировались на Земле, терпеливо ожидая, когда люди их соберут воедино. У частичек Пасти Ужаса нет разума и чувств, но исходящая от них энергия порабощает волю людей, делая их своими рабами.

– Получается, что Жан – поймавший меня мертвец – ни в чем не виноват?

– Не виноват. – Лара покачала головой. – Он – жертва, втянутая в порочный круг. Представь себе магнит, притягивающий железные опилки, разве можно в чем-то обвинять прилипшие к нему частички железа, корить их за неправильный выбор? Так и люди, – попав в западню, они перестают принадлежать себе.

– Жана убили эти страшные зерна?

– Да. Они высасывают жизнь.

– А откуда берутся видения, которые Толик и прочие участники компании называют телесериалом?

– Не знаю. – Лара задумалась. – Скорее всего, зерна вобрали в себя образы прошлого, а их рабы могут воспринимать эту информацию.

– Подождите, я только теперь сообразила: неужели моих новых знакомых тоже ждет смерть?!

– Весьма вероятно.

Светлану раздражал спокойный тон собеседницы. Лару трудно было вывести из себя, она отстраненно наблюдала за суетой жизни и, казалось, не знала ни гнева, ни сострадания.

– Одного не понимаю – при чем здесь дубовая роща?

– Если собрать все зерна вместе и расположить определенным образом, они вновь сольются воедино и откроют проход в измерение зла. Постепенно Земля превратится в подобие того мирка, где когда-то поклонялись Пасти Ужаса, а это крайне пагубно скажется на моей роще. Дубы боятся такого развития событий и потому открыли мне способ, с помощью которого при определенном везении можно избавить мир от этой напасти.

Светлана рассеянно созерцала узор висевшего над кроватью ковра, раздумывая о чем-то своем.

– Жан приказал одной из девочек, попавших под власть зерен, сплести большую круглую салфетку из волшебного бисера. Что, если эта салфетка и есть та самая Пасть Ужаса?

– В самую точку! – Глаза ведьмы сверкнули. – Смешно, но миллионы судеб зависят сейчас от старинного рукоделия. Ты когда-нибудь занималась бисероплетением?

– Да, еще в школе. И сейчас иногда плету, когда есть настроение.

– Хорошо. Просто замечательно! Понимаешь, Светлана, мне нельзя надолго оставлять священную рощу, я – ее часть и не могу жить без своих покровителей-дубов, потому вся надежда на тебя. Но об этом позже: прежде чем вступить в великую битву, надо как следует отдохнуть. Ложись, поспи, время еще есть.

Светлана действительно очень хотела спать, а потому, не вдаваясь в подробности предстоящей великой миссии спасения человечества в целом и древней дубовой рощи в частности, как подкошенная упала на мягкую кровать ведьмы и моментально уснула.

Глава VIII

Фенечка, спасшая мир

Тусклый свет болтавшейся на длинном шнуре лампочки вгонял в уныние, ухудшая и без того отвратительное настроение. Вряд ли кто-то сейчас смог бы узнать Регину Миронову и ее друзей – жизнерадостные, полные сил и энергии ребята окончательно сникли, перестав походить на самих себя. Они не пытались бежать из квартиры Жана, не думали сопротивляться, просто сидели в рядок на грязном диване с порванной обивкой и тупо изучали закорючки на засаленных обоях.

– Когда приходит беда, надо бороться, – изрекла Регина, созерцая опустевший стул, к которому еще недавно была привязана Виолетта. – Ведьма удрала, спаслась, а мы сидим на месте и ждем у моря погоды.

– Кто тебе мешает последовать за ней? – нехотя откликнулся Яша Абрамов и зевнул во весь рот. – Дверь открыта, Жан спит…

– Не знаю. Просто мне неохота ничего делать. Наверное, если бы сейчас начался пожар, я бы все равно не сдвинулась с места.

Никто из собравшихся в комнате мальчишек и девчонок не знал страшной правды о том, что чем больше волшебных зерен находится в одном месте, тем сильнее они действуют на окружающих. Пасть Ужаса была почти готова и теперь жадно высасывала силы у своих рабов, лишая их воли, да и самой жизни. Страдавшая от собственной необъяснимой пассивности Регина так и не встала со своего места, но зато извлекла из кармана зеркальце, решив от нечего делать заняться своим макияжем. Однако то, что девочка увидела в зеркале, ей явно не понравилось:

– Кто-нибудь, скажите честно, со мной все в порядке?

Таня, Мила, Толик и Яша внимательно посмотрели на свою подругу, не понимая, что именно ее взволновало. За всех ответила Китайгородцева:

– Напрашиваешься на комплимент, Миронова? Ладненько, ты прекрасно выглядишь, просто супер.

– Я серьезно.

– И я.

– По-вашему, у меня замечательный цвет кожи, а эти жуткие синяки под глазами придают моей физиономии особый шарм?

– Синяки?! О чем ты?

– Об этих безобразных кругах, делающих меня похожей на голодную вампиршу.

Когда речь заходила о столь важном вопросе, как собственная внешность, Регина не могла оставаться пассивной и бездеятельной, даже если в этот момент на нее давило все зло Вселенной. Подскочив к тусклой лампочке, девочка принялась внимательно рассматривать свое отражение в маленьком зеркальце. Пришедшая ей в голову догадка заставила похолодеть от страха. Оглядев своих розовощеких, сияющих здоровьем друзей, она протянула зеркальце Миле:

– Китайгородцева, посмотри на свое отражение, пожалуйста.

– Даже не уговаривай! Лишний раз я в зеркало глядеть не стану, хватит с меня путешествий по Зазеркалью!

Таня и Яша также отказались смотреться в зеркальце, слишком свежи еще были в их памяти недавние страшные события, связанные с таинственным миром Зазеркалья, и лишь один Толик Стоцкий отважился посмотреть в зеркальное стекло. Впрочем, созерцание собственного отражения не продлилось и секунды – испуганный мальчишка резко оттолкнул зеркальце:

– Что ты мне подсунула?!

– Похоже, на этот раз зеркало нас не обманывает, а, наоборот, показывает правду, которую мы не замечаем!

Преодолев испуг, Толик заставил себя вновь посмотреть в зеркало и увидел собственную бледную физиономию с заострившимися чертами, здорово смахивавшую на лицо мертвеца.

– Это я?!

– Да. У меня видок не лучше, – печально констатировала Регина. – Зеркало демонстрирует все как есть, а мы обманываем себя. Недаром Виолетта называла Жана мертвецом – скорее всего он действительно мертв, однако наваждение не позволяет увидеть его подлинное обличье.

– Бисер всех нас убьет, – после долгого молчания жалобно произнесла Мила Китайгородцева.

Страх скорой смерти медленно заползал в души ребят и девчонок, подавляя последние проблески надежды. Выхода не было, в недалеком будущем всех их ждал жуткий, неотвратимый конец. Толику казалось, будто внутри у него все покрывается коркой толстого ослепительно-белого льда, которая не растает до конца времен…

– Хватит! – отчаянным усилием воли мальчишка подавил приступ безысходной тоски, резко хлопнул ладонью по столу. – Надо действовать, довольно киснуть и впадать в черную меланхолию! Мы не связаны, не заперты, так давайте воспользуемся этим и удерем отсюда. Не исключено, что на нас нападут цеплялки, но лучше уж погибнуть от них, чем медленно превращаться в живую мумию. Кто со мной?

Пламенная речь Стоцкого подействовала на всех – Мила, Регина, Таня и Яша согласно закивали головами и, преодолев апатию, направились к выходу из комнаты. Квартира по-прежнему выглядела необитаемой, прямоугольник ободранной входной двери манил и звал к себе… Свобода была близка, но неожиданно Регина остановилась посреди прихожей, а потом крадучись двинулась назад.

– Ты куда? – одними губами прошептал Толик.

– Поищу бисер. Может, Жан оставил его здесь? Зерна надо взять, а потом разбросать их по всему свету, тогда они перестанут нас мучить.

– Наверное. Во всяком случае, это – шанс. Выходи на улицу, я сам все сделаю.

– Нет, Стоцкий. Это я приволокла бисер из проклятого особняка, мне с ним и разбираться.

Оставленная настоящими хозяевами квартира пугала темнотой и тайнами, которые наверняка скрывались в этих холодных мрачных комнатах. Возможно, в одной из них находился самый настоящий оживший мертвец, и от этой мысли у ребят пробегали по коже мурашки и холодело под ложечкой. Преодолевая страх, Регина крадучись пересекла пустую гостиную, заглянула в смежную комнату, где раньше находилась спальня.

Жан был там. Он неподвижно сидел в кресле, уставившись тяжелым взглядом в экран выключенного телевизора. Девочка со страхом посмотрела на грозную фигуру ожившего трупа, но потом ее внимание привлекла лежавшая на тумбочке бисерная салфетка. Судя по всему, Жан был настолько уверен в беспомощности попавших под власть бисера ребят, что даже не позаботился спрятать от них свое сокровище, оставив его на самом видном месте.

Больше всего Регина боялась, что ее присутствие выдаст стук собственного сердца, бешено колотившегося от страха и готового в любой миг выпрыгнуть из груди. Затаив дыхание, девочка на цыпочках подкралась к тумбочке, потянула к себе тяжелую, словно сделанную из свинца, салфетку.

– Кто здесь?! – Жан резко обернулся, его мертвые глаза в упор уставились на Регину.

Увидев мертвеца таким, каким он был на самом деле, девочка не смогла сдержать крик. Отчаянно взвизгнув, она схватила бисерную салфетку и бросилась к двери.

– Стой!

Огненный шар настиг беглянку в прихожей, завис над ее головой, медленно, но неумолимо спускаясь все ниже. Регина с ужасом смотрела на шаровую молнию, а по ее щекам струились сами собой выступившие слезы:

– Пожалуйста, не убивайте меня… Я хочу жить… пожалуйста…

– Положи зерна на место и возвращайся в комнату, иначе я зажарю тебя, как рождественского поросенка!

Шансов на бегство не оставалось, Регина уже готова была сдаться, исполнив приказ мертвеца, но в этот момент в события вмешался Толик Стоцкий – издав некий звук, напоминавший боевой клич, скрывавшийся в темноте мальчишка бросился на Жана, сбив его с ног:

– Беги, Регина!

Потерявшая управление шаровая молния взвилась вверх и врезалась в потолок, обдав всех присутствующих каскадом сверкающих искр. Понимая, что другого случая ей не представится, ослепленная вспышкой девочка бросилась к выходу из квартиры. Споткнувшись и едва не выронив из рук драгоценную добычу, она все же сумела открыть входную дверь, выбежать на лестничную клетку. Послышался дробный стук удаляющихся шагов, и вскоре все стихло…

Как ни странно, но Жан вовсе не собирался преследовать беглянку. Поднявшись с пола, он насмешливо посмотрел на сгрудившихся в углу прихожей ребят:

– Глупцы! Ваши попытки спастись смехотворны. Хотите узнать, что было в последней серии вашего любимого сериала?

Никто из компании не желал смотреть ставший окном в потусторонний мир телевизор, но у ребят просто не оставалось выбора. Схватив за шиворот Толика и Яшу, Жан поволок их к экрану, а напуганные и растерянные девочки своим ходом покорно последовали за ним.

Бескрайние зеленые просторы, свинцовый океан, тянувшийся до горизонта, маленькая деревушка, дремавшая у склона горы… Этот ландшафт уже успел стать родным для зачарованных телезрителей, и, увидев его на экране, все, а в особенности Мила Китайгородцева, испытали щемящую радость, словно перенеслись к порогу родного дома.

Однако пейзаж выглядел идиллически только с высоты птичьего полета. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что дела в пастушьей деревушке шли совсем неважно. Крыши многих хижин провалились, хлопали на ветру незапертые двери осиротевших жилищ, огороды давным-давно заросли сорняками и бурьяном. Обитатели деревеньки покинули ее много лет назад, не в силах жить там, где постоянно ощущалось гнетущее присутствие злых сил.

Дверь хижины отворилась с протяжным, леденящим кровь скрипом, и на пороге возникло странное существо, в котором с трудом можно было узнать девочку-пастушку, некогда исцеленную волшебными зернами. Бедняжка давно находилась во власти смерти, до неузнаваемости исказившей ее лицо, и лишь знакомое платье могло напомнить о том, кем раньше был этот оживший труп.

– Надо собрать их всех! – прошамкала пастушка запавшим ртом. – Надо собрать все зерна!

Покинув полуразвалившийся домишко, она побрела по дороге, ведущей к ближайшему городу. Мертвой девочке предстоял долгий, почти бесконечный путь…

Экран телевизора погас, но оцепеневшие Таня, Мила, Яша и Толик продолжали смотреть на него, понимая, что увидели в «сериале» и свою судьбу.

– Пастушка Мэри еще долго скиталась по миру, собирая зерна, и нередко встречала на своем пути других служителей Пасти Ужаса, занятых тем же делом, что и она сама, – нравоучительным тоном сообщил стоявший за спинами ребят Жан. – Прежде чем рассыпаться в прах, они передавали собранные зерна молодым и крепким служителям, чьи тела были еще не тронуты тлением, а те продолжали искать, находя все новые и новые бисеринки.

– Рассыпались в прах? – переспросил напуганный Яша, отчетливо представив грозившую ему перспективу.

– Именно. Даже великая сила зерен не может обеспечить вечной жизни. Рано или поздно люди становятся землей – все, даже те, кто после своей смерти избрал служение Пасти Ужаса. Впрочем, ты переживаешь напрасно, – похоже, пророчество свершится прежде, чем все вы умрете. Остается найти еще несколько зерен, и тогда великая миссия будет завершена, а справедливость наконец-то восторжествует. Лавры победительницы достанутся вашей подружке, которая приведет меня к последним ненайденным зернам. Ведь она знает, где они находятся, не так ли?

Сон был сладким, и в первый момент после пробуждения Светлане показалось, будто она наконец-то вернулась домой. Однако это чувство оказалось всего лишь несбыточной грезой…

– Тетя Лара! – Девушка вскочила с кровати, в один миг вспомнив все неприятности, обрушившиеся на нее в последнее время. – Тетя Лара, где вы?

– Здесь, – прозвучал над ухом обволакивающий сладкий голос ведьмы. – Ты хорошо поспала, а теперь должна торопиться, ведь впереди тебя ждут великие дела.

– Лучше бы они не имели ко мне отношения!

– Не отказывайся от своей судьбы, сделанный выбор не изменишь.

Наскоро умывшись ледяной колодезной водой и доев вчерашние пышки, Светлана заторопилась в дорогу, так, впрочем, и не представляя, что именно ей предстоит сделать в ближайшем будущем. Главные инструкции начинающая ведьма получила, уже стоя на крыльце домика тети Лары.

– Возьми, – женщина протянула своей гостье свернутый в несколько раз лист бумаги. – Когда я воскресла в священной роще, дубы явили мне видение – сложный узор-схему, смысла которой я вначале не поняла. Лишь когда ты рассказала мне про салфетку, сплетенную из волшебных зерен, ситуация прояснилась. Каждое из зерен таит в себе большую опасность, но настоящее могущество они получат лишь тогда, когда их расположат определенным образом. Однако существует и другая последовательность соединения бисеринок, которая полностью нейтрализует их вредное воздействие. Священные деревья открыли мне эту тайну, я по памяти вычертила схему плетения, а тебе остается лишь воспользоваться ею на практике.

– Я попытаюсь.

– Жаль, мне нельзя сделать все самой, но это не моя битва… – Женщина задумалась, поправила выбившуюся из-под косынки прядь пышных волос. – И еще, Светлана, больше я не буду помогать тебе – победить можешь лишь ты одна, поверив в себя и не рассчитывая на поддержку извне. У тебя достаточно сил, остается только научиться ими пользоваться.

Светлана вовсе не разделяла уверенности своей наставницы, ощущая в душе растерянность и страх. Впрочем, с той поры, как Света Акулиничева всерьез занялась магическим искусством, она поняла главное – никому не дано скрыться от своей судьбы, а потому знала, что примет этот бой, даже если он окажется для нее последним.

Впрочем, вступить в поединок со злыми силами Светлане пришлось намного раньше, чем она полагала. Не успела девушка пройти и десятка шагов по улице Борисовки, как услышала зловещий металлический скрежет, предшествовавший появлению цеплялок. Атака оказалась неожиданной – враг нашел Светлану слишком быстро, не оставив ей времени на подготовку обороны. Юная колдунья обернулась, с надеждой посмотрев на стоявшую возле своего домика Лару – хранительница священной рощи никак не реагировала на происходящее, а на ее лице застыло ленивое, сонное выражение.

Невидимое лезвие со свистом полоснуло по ноге, разрезав подол платья и оставив на ноге глубокую царапину. Светлана отскочила в сторону, и в этот самый момент вторая цеплялка срезала длинную прядь ее волос…

– Сгиньте! – воскликнула напуганная девушка, отчаянно взмахивая руками, словно пытаясь отогнать от себя рой насекомых. – Отстаньте все от меня! Отстаньте!!!

Обычно цеплялки были невидимыми, но когда наступал момент смертельной атаки, ножи-крючья представали перед жертвой во всем своем жутком великолепии. Дюжина изогнутых лезвий возникла на фоне безмятежного сельского пейзажа, сверкая под лучами ласкового утреннего солнца, выстроилась полукольцом и медленно поплыла навстречу перепуганной девушке.

– Тетя Лара!

Стоявшая возле крыльца женщина потянулась, расправила плечи и неторопливо вошла в дом, начисто игнорируя раздававшийся за спиной зов о помощи.

Поняв, что рассчитывать ей не на кого, девушка неожиданно успокоилась. Ее глаза сузились, а грудь задышала спокойно и ритмично – именно так, как учили книги, посвященные практической магии. Сумев расслабиться и очистив свой разум от посторонних мыслей, Светлана совсем другими глазами посмотрела на висевшие в воздухе цеплялки. Усилием воли она замедлила их движение, внимательно рассматривая каждый из ножей. Похоже, это была только иллюзия, пугающий образ, рожденный ее же собственным воображением. Зловещий скрежет и свист цеплялок, обычно сопутствовавший их появлению, отвлекали от главного – сильного потока негативной энергии, направленного прямо в ее душу. Сообразив, что надо бороться с причиной, а не с ее следствием, Светлана перестала обращать внимание на жуткого вида крючья и сконцентрировалась на отражении злой силы. Великолепно развитое зрительное воображение позволило ведьме создать вокруг себя защитный кокон из золотистого света, а несколько проверенных заклинаний окончательно отгородили ее от вредоносного потока. Как только это произошло, все до единой цеплялки просто растаяли в воздухе, а душу Светланы наполнили спокойствие и легкость.

– Молодец, – негромко произнесла непонятно каким образом оказавшаяся рядом с девушкой Лара. – Ты перестала бояться, и это позволило увидеть суть происходящего. Но меня больше беспокоит другое – как злая сила, сосредоточенная в зернах, сумела обнаружить тебя столь быстро и на таком расстоянии?

– Даже не знаю. – Светлана пожала плечами. – Жан проболтался, сказав, что контролировал меня благодаря бисерной брошке, случайно оказавшейся в рюкзаке, но сейчас зерен здесь нет, это точно.

– Любой заколдованный предмет может стать маячком, выдающим твое присутствие. Ты ничего не брала у Жана?

– Нет.

– А он у тебя?

– Нет.

На лице Лары появилась скептическая улыбка.

– Ни в чем, никогда нельзя быть уверенной. Например, ты не заметила бисерную брошку, случайно, по твоему же выражению, упавшую в рюкзак? Первую сотню лет люди, такие невнимательные и рассеянные, совершают массу глупейших ошибок…

– Значит, это со мной до конца дней – я ведь не бессмертна, и мне не грозит отпраздновать, к примеру, собственное тысячелетие.

– Как знать, как знать, не мы отмеряем сроки жизни. Дай-ка сюда рюкзак… – Лара довольно бесцеремонно вытряхнула пожитки Светланы прямо на поросшую гусиной травкой обочину дороги. – Проверь, нет ли здесь чего-то лишнего.

Уверенная, что тратит время впустую, Светлана начала просматривать валявшиеся на траве вещицы, одну за другой складывая их назад в рюкзак. Вскоре ее внимание привлек невзрачный коробок спичек.

– Его передал мне Жан, оставив на коробке номер своего телефона!

– Дай-ка сюда. – Лара осторожно, словно имела дело с ядовитой змеей, взяла в руки спички. – Похоже, он помечен… Ощущаешь необычную вибрацию?

Светлана ничего не чувствовала, но согласно покачала головой, коря себя за рассеянность и доверчивость. За последнее время она совершила слишком много ошибок, каждая из которых вполне могла оказаться роковой. Лара положила коробок на землю, чиркнула спичкой:

– Несущий огонь от огня и погибнет. А ты будь повнимательней, и еще – никогда не пользуйся чужими расческами.

Удивленная Светлана попыталась выяснить, о чем идет речь, но хранительница дубовой рощи велела ей поторапливаться, чтобы не опоздать на электричку. Простившись, девушка вприпрыжку побежала по улице, а Лара еще долго смотрела ей вслед, раздумывая, сможет ли эта одаренная, но легкомысленная ведьмочка исполнить миссию, возложенную на нее священными дубами.

Перед тем как удрать из квартиры мертвеца, Светлана узнала от Регины очень важную информацию: девочка была почти уверена, что немного волшебных зерен осталось лежать в подвале особняка Тимошина среди хлама и обрывков истлевшего тюля, который они некогда украшали. Тогда Регина поленилась возиться в пыли, собирая отдельные бисеринки, и тем самым, не ведая того, на время отсрочила наступление страшной беды.

Сидя в электричке и задумчиво созерцая проплывавшие за окном пейзажи, Светлана пыталась придумать оптимальный план действий, который мог бы привести ее к победе. Она понимала, что прежде всего должна завладеть недостающими зернами, а потом каким-то образом отобрать у Жана зловещую Пасть Ужаса, которую для краткости продолжала именовать салфеткой. Лишь после того, как весь бисер окажется в ее распоряжении, можно будет взяться за работу и сплести из него некую «фенечку» – узор, который лишил бы зерна их недоброй силы. На словах все казалось не так уж и сложно, но Светлана понимала, что умевший создавать шаровые молнии мертвец не станет сидеть без дела, терпеливо ожидая, когда уничтожат все то, во имя чего он когда-то отдал свою жизнь.

Поезд подкатил к конечной станции назначения, оборвав не слишком продуктивные раздумья девушки. Протиснувшись сквозь толпу пассажиров, Светлана выбралась на привокзальную площадь, где делал круг трамвай. Денек обещал быть жарким и веселым, словно на дворе стоял июль, а не конец августа, повсюду чирикали радовавшиеся жизни воробьи, и трудно было представить, что неподалеку отсюда, в холодном сыром подвале, затаились несущие разрушение и смерть осколки далекого мира. Купив в киоске маленький электрический фонарик, девушка села в трамвай и поехала в центр города, туда, где находился старинный особняк.

Занимавшаяся магией Светлана Акулиничева была прекрасно осведомлена, каким опасным с колдовской точки зрения являлся брошенный дом, некогда принадлежавший купцу Тимошину. Под его кровом явственно ощущалось присутствие потусторонних сил, обыкновенные на первый взгляд комнаты таили жуткие загадки, которые ни в коем случае не следовало разгадывать из соображения собственной безопасности. Здесь даже сам воздух казался иным – густым, вязким, вибрировавшим от малейшего движения, а тени, отбрасываемые людьми и предметами, жили самостоятельной жизнью, вытворяя все, что им заблагорассудится.

«Скверное местечко, – подумала Светлана, осветив фонариком просторный полутемный подъезд. – В подвале наверняка еще хуже. Как можно по доброй воле лезть в самое пекло из-за какого-то бисера?! Впрочем, в ее возрасте я бы, наверное, поступила так же». Только теперь, спускаясь вниз по крутой лестнице, девушка сообразила, почему лицо Регины представлялось ей знакомым, – оказывается, юная модница была той самой девчонкой, что встретилась Светлане пару дней назад возле особняка Тимошина. Тогда-то и началась вся эта зловещая история, конец которой не дано было предугадать никому…

Было очень трудно обнаружить волшебные зерна, не зная, где конкретно находится злополучная груда хлама, скрывавшая их. Колдунья погасила фонарик, закрыла глаза, пытаясь уловить исходившую от волшебного бисера ауру, но вместо этого услышала негромкий шорох…

– Апчхи! – отчетливо раздалось в недоброй тишине подземелья, а потом кто-то громко высморкался и чихнул еще два раза.

Теоретически чихать мог и оживший мертвец, но, услышав эти звуки, Светлана почему-то успокоилась, словно они служили гарантией добрых намерений находившегося в подвале человека. Не зажигая фонарика, девушка осторожно пошла вперед, желая разобраться, кто так самозабвенно, раз за разом, чихал от пыли.

– Регина!

Сидевшая среди старых газет девочка вздрогнула и выронила фонарик:

– Не подходите! Я закричу!

– Успокойся, это же я – Светлана…

– Не знаю никакой Светланы, – Регина пыталась рассмотреть едва различимую в полутьме фигуру. – Что вам надо?

– Ах да, я известна тебе под псевдонимом Виолетты. Но теперь мне надоело прятаться, и я вновь вернула свое настоящее имя.

Сообразив, с кем имеет дело, Регина успокоилась, подобрала фонарик и вновь взялась за дело, не терпевшее отлагательства. Красные, лиловые, изумрудные огоньки крошечными звездочками вспыхнули на фоне старого тряпья, подсказывая, где их следует разыскивать. Девочка ловко, зернышко за зернышком, складывала бисер в пакетик, зная, что должна собрать все бисеринки до единой.

– Пока я нашла двадцать три штуки, а вот еще пять… Следовательно, осталось найти еще двенадцать, – доложила она Светлане, не прерывая поисков. – Все бы хорошо, да только чихаю все время. Похоже, у меня аллергия то ли на пыль, то ли на всю эту чертовщину. Кстати, та круглая штука, которую мне пришлось сплести, здесь – я все же стянула ее у мертвеца.

– Значит, весь бисер у тебя?!

– Точно. За исключением двенадцати зернышек, которые пока не удалось найти.

Светлана энергично подключилась к поискам, подняв в воздух дополнительную порцию пыли, вызвав тем самым новый приступ чихания у несчастной Регины.

– Хочешь, я произнесу заклинание от насморка? Иногда оно помогает.

– Потом… – с видом археолога, откопавшего у себя под ногами бесценное сокровище, Регина извлекла на свет божий тоненькую полоску тюля с нашитыми на нее двенадцатью бисеринками. – Все! Я собрала весь бисер.

– Уходим. – Светлана с тревогой посмотрела по сторонам, ожидая начала неприятностей.

Однако, вопреки ее опасениям, вокруг не происходило ровным счетом ничего примечательного, если только не считать нового приступа чихания, скрутившего надышавшуюся пылью Регину. Не медля ни минуты, девушки торопливо направились к выходу из подвала, унося с собой все осколки проклятого мира.

Вышагивавшая по улицам старинного городка маленькая процессия вполне могла послужить эскизом картины «Пионеры на прогулке». Впереди отряда бодро маршировал «вожатый» – улыбчивый, полный жизни и оптимизма парень в давно вышедшем из моды спортивном костюме, а следом за ним шли две пары «пионеров» – Абрамов с Китайгородцевой и Стоцкий с Андреевой. Со стороны казалось, что все участники двигавшегося к речке маленького отряда просто светились счастьем, однако дела у них шли из рук вон плохо…

– Я не могу остановиться, – шепнула Таня вышагивавшему рядом Толику. – Ноги меня не слушаются – все идут и идут вперед.

– Со мной то же самое, – откликнулся мальчишка, широко улыбнувшись.

Сила воли Тани и ее друзей ослабела настолько, что они не могли заставить себя действовать самостоятельно, хотя им крайне не нравились приказы Жана. Все четверо отчаянно мечтали о побеге, их лица были искажены тревогой, но иллюзия превращала мальчишек и девчонок в беззаботных весельчаков, таких же сияющих, как и двигавшийся впереди процессии «пионервожатый».

– Веселее, друзья! Во времена моей юности люди знали, что такое настоящее веселье! Современной молодежи этого не понять! – на ходу обернулся Жан, подбадривая своих спутников. – Мы идем на пляж, разве это не повод улучшить свое настроение?!

«Хорошо еще, петь не заставил, – подумал Яша, щурясь от тысяч солнечных бликов, превративших речку в расшитую бриллиантами ленту. – Не приспособлен я для участия в массовых мероприятиях, особенно таких, которые могут закончиться человеческими жертвоприношениями и прочей магической гадостью».

Две юные особы сидели на скамейке у воды, прилежно занимаясь рукоделием. Одна девушка распускала сверкающую под солнечными лучами бисерную салфетку, а вторая, сверяясь с лежавшей на коленях схемой, плела из бисеринок широкий, украшенный затейливым орнаментом пояс.

– Ах, вот вы где, красавицы!

Услышав голос Жана, мастерицы вздрогнули, как по команде посмотрев в его сторону. Прикидывавшийся жизнерадостным парнем мертвец стоял в двух десятках шагов от скамейки в окружении сиявших от радости мальчишек и девчонок. Светлана отложила магическое рукоделие, поднялась с лавочки, шагнув навстречу врагу.

– Не препятствуй мне! Когда я нанижу бисер должным образом, ты обретешь покой и сможешь вернуться в свою могилу.

– У меня нет могилы – я удрал из морга, – заулыбался Жан. – Знаешь, ведьма, розыск недостающих зернышек мог бы занять довольно много времени, но ты снова помогла мне. Основная сложность поиска зерен состоит в том, что они спят до того момента, пока к ним не прикоснется человеческая рука. Спящие зерна почти невозможно засечь, поэтому, дорогая моя ведьмочка, я позволил бежать и тебе, и Регине. План сработал – ты собрала все зерна, а они, пробудившись, сообщили мне, где их искать. Простенько, не правда ли? Но теперь, ведьма, не мешай нам. У меня дело к твоей приятельнице. Регина, возьми все зерна, подойди ко мне и заверши начатую работу. Ну же, пожалуйста…

– Даже не уговаривайте меня!

– У меня есть очень серьезные аргументы! – с этими словами мертвец схватил стоявшую подле него Милу и в мгновение ока приставил к ее горлу непонятно откуда взявшийся нож. – Посмотрим, Региночка, насколько крепкие у тебя нервы. Сейчас я начну одного за другим убивать твоих друзей. Когда ты согласишься мне помогать – после первой смерти? Второй? Третьей? Или лишь после того, как я убью их всех?!

Растерянная девочка искоса посмотрела на Светлану. Здесь все должна была решать обладавшая колдовским могуществом ведьма, но выглядела она довольно жалко, больше напоминая растерявшуюся девчонку в нелепом прикиде.

– Считаю до трех, после чего у тебя станет на одну подругу меньше! Раз…

Регина потянулась к лежавшему на скамейке волшебному рукоделию, но отдернула руку, вновь с надеждой посмотрела на юную колдунью, перевела взгляд на оцепеневшую, бледную Китайгородцеву, у горла которой сверкало отточенное лезвие…

– Два!

– Не надо! Я все сделаю!

– Умная, красивая Региночка, я знал, что не разочаруюсь в тебе! – Жан ослепительно улыбнулся, но Регина увидела под лучезарной улыбкой омерзительный оскал мертвеца. – Иди сюда, скорее!

Баланс сил неумолимо смещался в сторону зла – искусные руки Регины быстро нанизывали из бисера то, что на первый взгляд напоминало декоративную салфетку, а на самом деле являлось пропуском в мир кошмаров. Стоявший рядом Жан по-прежнему держал нож у горла заложницы, бдительно следя за всеми присутствующими и не позволяя им даже шевельнуться. Находившаяся поодаль Светлана растерянно наблюдала за приближением грозной развязки. Сейчас все зависело только от нее одной, но в душе ведьмы царили смятение и хаос, она не чувствовала в себе сил вступить в борьбу.

«Запомни: абстрактного добра и зла не существует – есть только долг и привязанности. Надо исполнять свой долг и защищать тех, кто тебе близок. Защищать любыми средствами. Ты – ведьма, ты обладаешь огромной силой, так не бойся же использовать и темную ее сторону. Только так можно победить. Не отказывайся от своего предназначения, не беги от судьбы, борись, умей ненавидеть – порой лишь ненависть, ярость и боль могут привести к победе», – неожиданно всплыли в памяти слова, произнесенные мудрой, но не знающей жалости кельтской жрицей. Прощаясь, хранительница священной рощи сказала, что больше не станет помогать Светлане, однако прежде дала ей совет, по сути открывавший путь к спасению. Только сейчас, смотря в насмешливое лицо мертвеца, задумавшего погубить весь мир, девушка осознала, что имела в виду бессмертная женщина-друид.

Магические искусства, в основе которых лежало использование темных сторон человеческой души, были во много раз сильнее тех ритуалов, что применяла в своей практике избравшая путь добра Светлана. И вот, столкнувшись со страшной угрозой, она оказалась беспомощна и слаба, ничего не сумела противопоставить Пасти Ужаса, готовой поглотить Землю, уничтожить все то, что любила молодая колдунья.

Гнев нарастал, тяжелой волной наполняя душу. Светлана с ненавистью посмотрела на ничтожного глупого мертвеца, осмелившегося встать на ее пути, до крови сжала кулаки, с трудом сдерживая ярость. В этот миг она ненавидела весь мир, она сама была страшнее Пасти Ужаса и всех преследовавших ее кошмаров, она не знала жалости и позабыла, что такое любовь…

– Ненавижу, – процедила сквозь зубы ведьма. – Пропади все пропадом!!!

Ярость и гнев дошли до предела, сконцентрировавшись в одной точке – переливавшейся всеми цветами радуги салфетке, плетение которой вот-вот должна была закончить Регина.

– Ой!

Рукодельница даже подскочила на месте, когда находившееся в ее руках изделие в один миг разлетелось на тысячи крохотных зернышек, словно взорвавшись изнутри. Жан еще толком не успел сообразить, что случилось, когда Светлана перевела на него тяжелый взгляд своих глаз, в этот миг напоминавших бездонные черные дыры.

– Сгинь, нечисть, – с яростью произнесла она, и служивший Пасти Ужаса покойник мгновенно превратился в прах, осыпавшись под ноги находившейся возле него Милы горсткой темного пепла.

Ведьма стояла неподвижно, но вокруг нее вращался самый настоящий маленький смерч, подхвативший вместе с песком все рассыпанные вокруг волшебные зерна. Вихрь кружился все быстрее, скрывая от оторопевших ребят фигуру Светланы, разноцветные искорки, проносившиеся по воздуху, сверкали все ярче, напоминая разгоравшееся северное сияние, барабанные перепонки готовы были разорваться от низкого рокота…

– Скажите мне, что я сплю… – прошептал потрясенный Яша Абрамов, когда на место грозного шума в один миг пришла полная тишина.

Смерч исчез так же внезапно, как и появился, оставив у ног Светланы широкую бисерную полосу из черных, утративших блеск и цвет зерен. В тот самый момент, когда последнее зернышко заняло свое место в плетении, Регина, Мила, Яша, Татьяна и Толик почувствовали себя свободными, словно с них спали тяжелые оковы. Таинственные зерна утратили свою власть над ребятами, вернув им здоровье и силу воли. Кошмар окончился за мгновение, так быстро, что никто толком не успел осознать этого.

– Ты сделала это! Класс! – Регина подскочила к побледневшей, осунувшейся Светлане. – Никогда не видела такого способа изготовления бисерных фенечек! Это же новое слово в бисероплетении! Супер! В такое просто поверить невозможно!

Слушая веселую болтовню, Света Акулиничева улыбалась одними губами, но не чувствовала радости – ее душа была выжжена огнем ярости, пуста и черна, как лежавший у ног бисер. Девушка подняла с земли сплетенную колдовским способом фенечку, положила ее в рюкзак, медленно пошла к железной лестнице, поднимавшейся по склону крутого берега.

– И куда ты направишься теперь?

– К священным дубам, Анатолий. Там – покой. Надеюсь, они примут меня. И излечат.

Равновесие было восстановлено, сомнения, последние месяцы мучившие Светлану, исчезли. Юная колдунья до конца осознала свою силу, стала самой собой, победив неуверенность и страх. Но за это ей пришлось заплатить очень высокую цену…

– Опять нам устроят головомойку, – вздохнул Яша, следя за поднимавшейся по лестнице Светланой. – Ей-то хорошо, она взрослая, может дома не ночевать, если потребуется… И почему мы постоянно попадаем в разные истории?!

Риторический вопрос Абрамова остался без ответа. Припекало жаркое августовское солнце, блестела река, вокруг было сонно, спокойно и тихо.

Пахло цветущей пижмой…

Content

Елена Артамонова
Узоры из бисера кошмаров

Пролог Двадцать семь лет назад…

Глава I Восхитительная находка

Глава II Электрический бунт

Глава III Священная роща друидов

Глава IV Видения из «ящика»

Глава V Атака шаровой молнии

Глава VI Улыбка мертвеца

Глава VII Тайны магии

Глава VIII Фенечка, спасшая мир