Елена Артамонова

Смерть из компьютера

© Артамонова Е., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава I

Страшилка из Интернета

Звонок в дверь разом выбил из колеи. Я отвлеклась, замешкалась, теряя бесценные секунды в тщетных поисках резинового утенка, пустой вазы и бутылки вишневого сока. Предметы упорно не желали находиться. Планы побить предыдущий рекорд рухнули, я нажала на паузу и поплелась в прихожую, мысленно награждая незваного визитера нелестными эпитетами.

– Танька, привет! С алгеброй не поможешь? – Стоявшая в дверях Марина Игнатьева помахала перед моим носом потрепанной тетрадкой. – Мозги уже расплавились.

Насчет мозгов Маринка явно преувеличивала. Чтобы довести их до температуры плавления, требовались определенные интеллектуальные усилия, а Игнатьева не слишком обременяла себя умственной деятельностью.

– Марин, я еще за уроки не садилась.

– Тогда давай вместе их делать.

– Угу… Заходи.

На самом деле мы обе прекрасно знали, что Маринка решать ничего не собиралась, рассчитывая списать готовые ответы, которые мне предстояло получить во время нелегкой борьбы с уравнениями. Училась она посредственно, предпочитая списывать решения у друзей, однако учителя считали ее старательной ученицей.

Мы проследовали в комнату.

– Играешь? – Взгляд гостьи скользнул по стоявшему на маленьком столике у окна компьютеру.

– Да. Игра в стиле «поиск предметов». Проблема в том, что при использовании паузы рекорды не засчитываются. Последнюю энергию впустую потратила.

– Извини.

– Что уж теперь… Сейчас пройду до конца сцену и приступим к алгебре.

Игнатьева устроилась в уютном стареньком кресле, а я вернулась в игру, продолжая поиски запропастившегося утенка.

– А мне отец обещает кабель перерезать, если с играми не завяжу.

– Мои уже смирились, – откликнулась я, наконец-то обнаружив злосчастного утенка в букете чайных роз.

– Кстати, Андреева, ты слышала когда-нибудь о мертвых друзьях?

– В смысле? О тех, что сначала дружбу предлагают, а потом игру бросают? У меня на «Одноклассниках», наверное, половина таких «мертвецов». Надо бы список друзей почистить, да все руки не доходят. На мне четыре игры висят; бывает так, что в одной игре человек в топ выбился, а в другую даже не заходит. Вот и разбирайся, кто во что не играет и кого удалять. Пусть уж «мертвыми» болтаются в списке.

– Нет, я о тех, кто умер по-настоящему.

Слова Маринки прозвучали зловеще. Наверное, она прикалывалась, но тему для розыгрыша выбрала неудачную.

– Что ты имеешь в виду? Мертвые в игры не играют.

– А если играют?

Нехорошую паузу заполняло тихое жужжание компьютера. Светлые глаза Маринки были серьезны, и в самой их глубине затаился страх. Или Игнатьева просто оказалась хорошей актрисой, ведь недаром же она несколько лет посещала театральный кружок?

– Я слышала анекдоты про то, как в загробный мир провели беспроводной Интернет.

– Я серьезно, Таня. Что на самом деле ты знаешь о тех людях, с которыми сутками зависаешь в Сети?

– О большинстве – немного. Но в одном не сомневаюсь – все они живы.

Маринка усмехнулась:

– Ты видишь только их аватарку с мигающим квадратиком в углу. Но это отнюдь не означает, что они живые.

Неприятный холодок пробирал тело. За последнюю пару лет мне здорово досталось от потусторонних сил, и шуточка Маринки сильно напрягала. Если, конечно, Игнатьева шутила…

– Я недавно историю про одну девчонку встретила в Интернете. Очень похоже на правду. Случилась она прошлым летом. Родители этой самой Наташи намеревались всей семьей отправиться на дачу, а девочка отказалась – в деревне приличного Интернета не было. Сама знаешь, с беспроводной связью нормально не поиграешь. Родители поняли, что их дочурку-игроманку не переспоришь, оставили ее в городе, а сами отправились клубнику собирать. Но дабы держать чадо под контролем, они каждый вечер в чате общались. Скайп в деревне зависал безбожно, а текстовые сообщения нормально проходили. День за днем родители рассказывали, как клубнику собирали, грядки пропалывали и варенье варили, а Наташа докладывала, что на ужин съела и чем еще кроме игр занималась. Так две недели прошло. Можешь себе вообразить?

Я молча кивнула. В голове возник запах клубничного варенья, представилась беззаботная болтовня дачников и одновременно с этим – темная пустая квартира, где единственным источником света был сияющий прямоугольник экрана. Он напоминал заколдованное зеркало, проход в иной, наполненный злом мир.

– И что же случилось с этой Наташей?

– Четырнадцать дней она болтала с матерью и многочисленными виртуальными приятелями, и никто не заподозрил неладного. А потом родители сварили всю клубнику и вернулись в город. Они задержались, долго стояли в пробке и подъехали к дому около полуночи. В том, что дочь находится в квартире, они не сомневались. Отец нажал на кнопку звонка – один раз, второй, третий… Гробовая тишина. – Маринка замолчала, выдерживая эффектную паузу, и моим вниманием вновь завладело тихое жужжание компьютера. – В общем, так и не дождавшись ответа, мать открыла дверь своим ключом и первой вошла в квартиру. Там было темно и очень тихо. Жуткий запах тления, наполнявший комнаты, поверг женщину в ужас. Ощущение было таким, словно она зашла в склеп, где лежали непогребенные мертвецы. «Наташа!» – в один голос воскликнули перепуганные родители. Ответом была тишина, и только из спальни доносилось тихое жужжание компьютера. Такое, как сейчас… Дрожащей рукой мать распахнула дверь и увидела на фоне светящегося монитора силуэт неподвижно сидевшей дочери. Наташа не двигалась и никак не отреагировала на появление родителей. Отец, набравшись мужества, решительно включил свет. Дочь была мертва – ее окоченевшие пальцы застыли над клавиатурой, а взгляд мертвых глаз устремлен на монитор.

Я хотела оборвать Маринку, но тихое жужжание компьютера, словно магический заговор, переносило в темную, пропахшую смертью комнату, где у монитора застыл холодный как лед, посиневший труп.

– В полиции сказали, что Наташа умерла дней десять назад, но так и не смогли установить причину смерти, – завершила жуткий рассказ Игнатьева. – Представляешь, все это время она продолжала общаться в Сети с родителями и друзьями. Мертвая! И если бы она одна! Говорят, сейчас в Интернете очень много мертвых пользователей появилось, которые после смерти как ни в чем не бывало болтают с живыми.

Отчаянным усилием воли мне удалось вырваться из омута пугающих видений. Наверное, мама была права, когда говорила, что я обладаю слишком ярким воображением. Взяв себя в руки, я натянуто улыбнулась и произнесла:

– Знаешь, Маринка, история, конечно, впечатляет, но это самая обычная страшилка с какого-нибудь мистического форума. Не было никакой Наташи. И никто бы свою родную дочь на две недели в обществе компа не оставил. За уши бы на дачу вытащил. Но даже если предположить, что история реальна, это не мистика, а криминал. Девочку кто-то убил, а потом убийца от ее имени переписывался с родителями и друзьями.

– Нет, Татьяна, ее душу забрала игра. Смертельная игра, которая губит всех, кто начинает в нее играть, – с серьезным видом произнесла моя гостья. – Это совершенно точно.

Спорить с Маринкой было бессмысленно. Я попыталась перевести разговор на алгебру, но Игнатьева честно призналась, что ей не хочется долго ждать ответов и лучше она спишет уравнения у кого-нибудь другого, кто уже успел сделать домашнюю работу. Вскоре Маринка заторопилась домой. Мы распрощались, и, стоя на пороге, я зачем-то спросила ее:

– А как называлась та смертельная игра?

– Ты правда хочешь знать?

– Конечно. А то страшилка неубедительно звучит.

– Она есть во всех социальных сетях. Называется «Ухмылка мертвеца».

– Не слышала о такой.

– Она недавно появилась. Никогда не принимай приглашения в эту игру. Их рассылают мертвецы.

– Спасибо, учту.

– Учти. Это не шутка.

Маринка стояла на лестничной площадке, рассеянно теребя в руках тетрадь по алгебре. В ее голосе звучал неподдельный страх. Похоже, она верила в то, что говорила.

– А может, и шутка, – поборов тревогу, девочка неестественно рассмеялась. – Ты прям серая стала. Не бери в голову.

Щелкнул замок, помахав на прощание рукой, Игнатьева скрылась за дверью своей квартиры, а я направилась в спальню, где слышалось тихое жужжание компьютера…

Раньше я не верила в чудеса. Мне всегда хотелось стать участницей какой-нибудь мистической истории, но здравый смысл подсказывал, что подобные вещи случаются только в кинофильмах и на страницах книг. Так я думала до злосчастной пятницы, тринадцатого, в которую мой одноклассник Толик Стоцкий собрал нашу маленькую компанию в заброшенном доме и начал пугать страшными байками. В тот весенний денек никто не задумывался о зловещих последствиях «кошмарных посиделок», как называл это мероприятие сам Толик. Вдоволь попугав друг друга, мы разошлись по домам, и тут-то началось самое страшное… Милу Китайгородцеву ожидало знакомство с ожившей куклой, отличавшейся скверным и мстительным характером, Регина Миронова повстречала самого настоящего вампира, жаждавшего ее крови, семья Толика едва не стала жертвой магии вуду, а Яша Абрамов оказался в плену у свирепых карликов, обитавших в городской канализации. Но наиболее жуткая история выпала на мою долю. Собственное отражение неожиданно заявило, что приходится мне сестрой-близнецом, которая погибла по моей вине в раннем детстве. Катерина, как представилось отражение, грозила затянуть «вероломную сестренку» в Зазеркалье, поменяться местами и прожить жизнь в моем теле. Ночка выдалась хуже не придумаешь. А на следующее утро мама клятвенно заверила меня, что я единственный ребенок в семье, стараясь рассеять страхи и сомнения. Казалось, с нелепой и жуткой историей было покончено, но Катерина еще не раз вторгалась в мою жизнь, превращая ее в кошмар.

Кем на самом деле являлось это жестокое и мстительное существо, обитавшее по ту сторону зеркального стекла, я так доподлинно и не узнала, зато очень четко усвоила – на свете есть много необъяснимых явлений, которые невозможно загнать в рамки «здравого смысла». Прекрасно понимая, что человек, лично не испытавший на собственной шкуре нечто подобное, никогда мне не поверит и подумает, будто повстречал отчаянную врунишку или чокнутую особу, я ни с кем не делилась своей тайной. О Катерине знали только мои близкие друзья, пережившие собственные кошмары, да еще мама, не верившая в призраков и считавшая, что ее дочурка имеет определенные психологические проблемы.

И вот теперь Маринка Игнатьева рассказала мне о смертельной игре, приносящей гибель всем, кто отважился вступить в нее. Если бы не история с Катериной, я бы не восприняла эту информацию всерьез, но опыт подсказывал – таинственные, необъяснимые явления происходят в жизни гораздо чаще, чем можно себе представить. Я вспоминала выражение глаз своей соседки, и страх потихоньку заползал в душу. Маринка бодрилась, старалась держаться так, будто ничего ужасного не происходило, но ее взгляд был красноречивее любых слов. Похоже, она знала больше, чем рассказала мне, и, возможно, сама начала играть в про́клятую игру.

Раздумывая о странных событиях этого дня, я побрела на кухню, перекусила всухомятку тем, что обнаружилось в холодильнике, и скрепя сердце приступила к урокам. В голове не оставалось места для алгебры и истории, но я понимала, что окончательно забрасывать учебу нельзя. Не потому, что была отличницей или думала о «построении фундамента благополучного будущего», как любила повторять наша классная руководительница Зинаида Матвеевна. Ларчик открывался намного проще – я боялась, что за плохие оценки папа лишит меня Интернета.

Родители действительно давно махнули на меня рукой, позволяя проводить за компьютером столько времени, сколько заблагорассудится. Единственным условием была приличная успеваемость в школе, и мне приходилось попотеть, чтобы совмещать сетевое общение и реальную жизнь. Пока это удавалось, правда, за счет сна и пребывания на свежем воздухе. За последний год я подсела на несколько простеньких онлайн-игр и почему-то никак не могла от них оторваться. К тому же у меня появилась виртуальная подруга Агнет, с которой мы ночи напролет болтали в чате «Одноклассников». Незаметно мои старые, реальные друзья отошли на второй план, я встречалась с ними только в школе, а потом торопилась вернуться домой, плюхнуться в кресло у монитора и начать задушевный разговор с невидимой собеседницей. Мы обсуждали все на свете: сиюминутные проблемы, планы на будущее, наши мечты, сомнения и страхи. Общаться с Агнет было намного комфортней, чем, к примеру, с Милой или Региной; наверное, потому, что легче открыть душу, находясь в пустой комнате и стуча пальцами по клавиатуре, нежели исповедоваться, глядя в глаза собеседнику.

В общем, Интернет занимал все мое время.

Приближалась полночь. Возможно, для кого-то это был самый обычный час, но для зависавших в Сети сутками напролет игроков полночь давно стала временем дарения бесплатных подарков друзьям. Лечебные пилюли, шестеренки, доски, яблочные пирожки – в каждой из игр имелся собственный перечень предметов, без которых практически невозможно было играть. Их могли подарить только «друзья» – малознакомые люди, увлеченные общими виртуальными интересами. Пропускать дарение было крайне нежелательно, за это могли выкинуть из списка друзей, поэтому большинство игроков относилось к этому моменту чрезвычайно ответственно. Болезни, проблемы с Интернетом, даже рождение детей – все это отступало на второй план перед главной задачей – отправить соседям по ферме столь необходимые им гвозди, молотки и пирожки. Наверное, со стороны подобное поведение выглядело дико и странно, однако таковы были общие правила всех игр, и от них невозможно было отступить.

Небрежно засунув в сумку тетради с конспектами, я вздохнула с облегчением, поднялась из-за стола, намереваясь потушить в комнате свет, но призадумалась. Обычно по вечерам я играла в темноте, однако сегодня делать этого не хотелось – наверное, из-за рассказанной Маринкой страшилки. Мертвая девочка в темной комнате, тусклый отблеск монитора…

«Ухмылка мертвеца». Дурацкое название вертелось у меня в голове, не давая покоя. Конечно, я не собиралась начинать новую игру, на нее бы просто не хватило времени, но краешком глаза взглянуть все же стоило. Зайдя на «Одноклассников», я собралась заняться поиском по играм, но внезапно странное и жуткое ощущение безграничной тоски закралось в сердце, едва не доведя до слез. Взгляд скользил по ярким фотографиям появлявшихся на сайте друзей, улыбающимся лицам, забавным и серьезным статусам, которыми они делились с окружающими, и мне чудилось, что они мертвы, мертвы все до единого. Это был хоровод призраков, пытающихся создать иллюзию жизни. За веселыми фотками скрывалась смерть, миллионы мертвых глаз смотрели в мерцающие окна мониторов, окоченевшие пальцы механически щелкали мышками…

Темные воды тоски грозили сомкнуться над моей головой, но тут взгляд зацепился за мигающие звездочки нового сообщения. Наверное, это была Агнет! Так и есть, она. Милая Агнет, как мне тебя не хватало в минуты пугающего одиночества! Едва поздоровавшись, я с ходу выложила подруге все, что узнала сегодня от Маринки. Быстро набрала текст, а потом уставилась в пустое окошко чата, ожидая ответа Агнет. Она откликнулась не сразу.

Агнет: Я тоже подобную историю читала. Правда, там говорилось не о девочке, а о программисте, создавшем эту игру. Якобы она его и убила.

Я: Думаешь, такое возможно?

Агнет: Обычная страшилка, причем не самая лучшая.

Я: И я так подумала. А потом представила, будто меня окружают мертвецы. Бррр…

Агнет: Расслабься. Подобное случается только в кино.

Я: Не только. В жизни такое творится, что никакому сценаристу даже в голову не придет…

Мы были лучшими подругами, доверяли друг другу самые сокровенные мысли, но я до сих пор так и не отважилась рассказать Агнет о тайне зазеркального мира. Сейчас, похоже, настало время сделать это. Если Агнет узнает о моем двойнике Катерине, она по-другому воспримет и историю об «Ухмылке мертвеца». Пальцы запорхали по клавиатуре, я писала не глядя, с опечатками, без знаков препинания и заглавных букв, торопясь донести самое главное до моей незримой собеседницы. Закончив писать, я уже собралась отправить текст, но в последний момент передумала, безжалостно удалив сообщение – слишком неубедительно выглядел рассказ, тянувший на банальную страшилку. Агнет не поверила бы мне.

Агнет: А ты правильно говоришь насчет чудес. Я, к примеру, тоже давным-давно мертва, но, к счастью, безутешные родители похоронили меня в обнимку с ноутбуком. Красота, двадцать четыре часа висишь в Интернете, и никто не отвлекает по пустякам!

Агнет перевела разговор на шутливую тему и была, наверное, права. Вот только нервы разыгрались у меня всерьез, и порой начинало казаться, как сквозь лица на фотографиях начинают проступать оскалившиеся в зловещей ухмылке скелеты. Мы продолжали болтать, а напряжение росло с каждой минутой. В душе боролись страх, любопытство и скептицизм. Ответив на очередной вопрос подруги, я открыла страницу в новой вкладке. Надо только убедиться, что игра существует, взглянуть на нее одним глазком, а потом забыть навсегда и никогда больше не заходить в нее. И дело даже не в том, что «Ухмылка мертвеца» якобы могла убить пользователя, просто мне не хотелось ввязываться в новую игру.

«По вашему запросу ничего не обнаружено». Я тупо перечитывала фразу, не веря собственным глазам. Маринка утверждала, будто игра есть во всех социальных сетях. Неужели она солгала, целиком и полностью выдумав эту историю?! Я-то думала, что нашелся какой-то умник, сочинивший страшилку на основе реально существующей игры, но, как оказалось, «Ухмылка мертвеца» не имела никакого отношения к действительности. Для порядка я проверила «Фейсбук», «ВКонтакте» и «Мой мир», но везде ответом на мой вопрос была стандартная фраза: «По вашему запросу ничего не обнаружено». Мне следовало обрадоваться, однако вместо этого я почувствовала разочарование. Наверное, подсознательно моей глупой легкомысленной персоне все же хотелось прикоснуться к зловещей тайне «загробной» жизни в Интернете. Иначе зачем я весь вечер занималась самозапугиванием?

Я: Знаешь, я любопытства ради эту игру сейчас искала. И не нашла. Нигде.

Агнет: Кто бы сомневался! Комп убивает время, но не пользователя.

Я: А я почти поверила. У Маринки был такой искренний, неподдельный испуг в глазах.

Агнет: Из нее получилась бы хорошая актриса.

Я: Она и правда в театральный кружок ходит.

Агнет: Значит, будем ждать, когда ей «Оскара» вручат.

* * *

Я проснулась от холода. Он заползал под одеяло, пронизывал тело до костей. Наверное, порыв ветра распахнул форточку, а мороз незаметно выстудил комнату. Зима в этом году никак не желала заканчиваться, хотя, если верить календарю, ей давно следовало убраться куда-нибудь за Полярный круг. Следовало поскорее захлопнуть форточку, а для этого – окончательно проснуться. Я с трудом приоткрыла веки и тут же зажмурилась снова, не понимая, где нахожусь. С комнатой творилось что-то неладное. Сонливость как ветром сдуло, а сердце застучало быстрее. Набравшись храбрости, я вновь открыла глаза.

Взгляд скользнул по едва различимым в полутьме толстым балкам, поддерживавшим наклонный потолок. Но в моей спаленке их никогда не было, ведь мы жили в обычном доме стандартной планировки. Неужели это был сон во сне, когда человеку только кажется, будто он проснулся, а на самом деле сновидения вовсе не отпустили его?! Или снова начались шуточки Катерины?! Сбросив остатки сна, я села на кровати и осмотрелась.

Лунный свет пробивался сквозь широкие щели заколоченного досками окна, скупо освещая просторное помещение. Серебристые полосы выхватывали из темноты массивную дубовую мебель, падали на старинную, украшенную резьбой кровать и дощатый пол. Если это и был сон, то слишком, до неприличия, реальный. Утешало лишь то, что в комнате отсутствовали зеркала, а вместо них на стенах висели темные, почти неразличимые в полутьме картины.

Я попыталась сосредоточиться, вспоминая, что происходило до того, как сон перенес меня в странную комнату. Мы, как всегда, болтали с Агнет, при этом я продолжала одновременно играть в четыре открытых в разных вкладках игры. Часы показывали без четверти три, давно следовало лечь спать, но мне хотелось дождаться того момента, когда работавшие на ферме зомбики-повара закончат варить очередную порцию магических зелий. Наверное, я заснула за компьютером, а потом… Что произошло потом, мне и предстояло выяснить.

Я слезла с кровати, половица под ногой тоскливо заскрипела. Звук полоснул по нервам, обострив гнездившийся в душе страх. Интересно, была ли заперта дверь в комнату или нет? Ладонь ощутила холод массивной металлической ручки. Створка легко приоткрылась, словно приглашая проследовать в соседнее помещение. Впрочем, логика подсказывала: если дверь оставили открытой, то за ней наверняка поджидают неприятные сюрпризы. «Глупая Татьяна, вечно она сует нос куда не следует, из-за нее теперь ни сна ни покоя не будет», – подумала я и только потом сообразила, что рассуждаю о себе в третьем лице. Подобное раздвоение личности мне очень не понравилось. Наверное, мама была права, говоря, что нельзя столько времени проводить за компьютером.

За дверью обнаружилась узкая крутая лесенка. Судя по форме потолка, комната, где я проснулась, располагалась в мансарде, и для того, чтобы выбраться из дома, мне все время предстояло спускаться вниз. Уцепившись рукой за перила, я осторожно пошла по плохо различимым в темноте ступеням. Спуск получился недолгим. Верхний этаж дома оказался именно таким, как его можно было представить: плотно закрытые двери комнат, запутанная планировка, скупо освещенные лунным светом коридоры. В общем, вполне подходящее местечко для тайн и кошмаров.

Немного поплутав по темным закоулкам, я достигла главного, рассекавшего этаж на две половины, коридора. Широкий, украшенный картинами, чередовавшимися с прямоугольниками дверей, проход вел прямиком к парадной лестнице. Холод немного отступил, но теперь на нервы действовали странные, едва уловимые звуки, пронизывавшие дом. Что это было? Неразборчивый шепот? Сквозняк? Вздохи? Скрип половиц? Не знаю…

Несмотря на то что лестничную площадку украшало большое, небрежно заколоченное окно, делавшее освещение вполне сносным, ведущие вниз ступени окутывала глубокая темнота. Начинало даже казаться, что это не бесплотная тьма, а самое настоящее чернильное озеро. Выглядело оно зловеще. Я призадумалась. Спускаться вниз, погружаясь в жидкую темноту, было страшно, торчать в коридоре – глупо. Оставалось надеяться, что происходящее было всего лишь странным реалистичным сном. Ладонь коснулась отполированных тысячами прикосновений перил, нога нащупала первую из ступенек. Темнота поднималась, дошла до колен, накрыла плечи, подступила к голове. Где-то наверху мерцали полосы лунного света, хотелось вынырнуть из чернильного омута, но я упорно, почти вслепую продолжала спускаться вниз.

– Ой!

Восклицание невольно сорвалось с губ в тот самый момент, когда я налетела на невидимую в темноте стену. Искры из глаз не посыпались, но удар получился весьма болезненным. Это здорово испугало, ведь если бы все случилось во сне, то я бы не почувствовала боли или мгновенно проснулась. Но если происходящее было реальностью, то какие силы занесли меня в отвратительное, холодное, как склеп, здание?! Ответа не существовало, однако одно обстоятельство сомнений не вызывало – спуститься вниз по главной лестнице я не могла. Значит, мне следовало искать другой способ выбраться из дома.

Жуткий, наполненный запредельной мукой предсмертный хрип внезапно нарушил тревожную тишину и оборвался так же резко, как и возник. От неожиданности я вздрогнула и едва не закричала сама, поддавшись приступу неконтролируемого страха. Наверное, только в этот момент до меня окончательно дошло, в каком жутком положении я оказалась. События развивались по знакомому всем любителям триллеров сценарию – жертва неожиданно оказывалась запертой в наполненном смертельными ловушками доме, была вынуждена подчиняться правилам игры, навязанным ей. Но сейчас события разворачивались по эту сторону экрана, жертвой оказалась я сама и, кажется, все происходило в реальности, а не во сне. Причин для паники имелось более чем достаточно.

Укрыться в «своей» комнате, забаррикадировать дверь тяжелым сундуком, отдышаться, получить короткую передышку и попытаться понять, что делать дальше… Желание было почти неосознанным, инстинктивным, но поддавшись ему, я побежала по запутанным коридорам этажа, спеша вернуться в казавшуюся безопасной мансарду. Страх сыграл злую шутку: вместо того чтобы свернуть в боковую каморку, где находилась ведущая на чердак лестница, я машинально распахнула соседнюю дверь, с ходу влетев в незнакомую комнату. Створка моментально захлопнулась за спиной с отвратительным гробовым стуком. Путь к отступлению был отрезан.

Взгляд метался по сторонам, с фотографической точностью фиксируя мельчайшие детали: грязный пол из некрашеных досок, тусклую лампочку, болтавшуюся на витом, покрытом паутиной шнуре, бурые подтеки на обшарпанных стенах, груду тряпья в углу, едва различимую при тусклом освещении… Внезапно то, что я приняла за груду тряпья, зашевелилось, обретая форму уродливой, отдаленно напоминающей человеческую фигуры. Вспыхнули алые угольки глаз. Нечто встретилось со мной взглядом, я прочитала в нем безграничную ненависть и жажду крови. Мгновение – и существо с неожиданным проворством ринулось навстречу. Не знаю, откуда во мне взялось столько стремительности и ловкости, но я каким-то чудом ухитрилась отскочить в сторону, уклонившись от атаки. Зловонное тряпье задело лицо, вызвав чувство отвращения, превосходившее страх.

Мерзкий урод вновь отпрыгнул в свой угол, щерясь в усмешке и демонстрируя громадные желтые клыки.

– Что тебе надо? – Я попыталась вступить в переговоры с чудовищем, прекрасно понимая, что вряд ли смогу долго уклоняться от его атак.

Проигнорировав нелепый вопрос, омерзительное существо на четвереньках перебежало влево, быстро-быстро перебирая непропорционально длинными, заканчивавшимися громадными когтями конечностями. Больше всего этот урод походил на чудовищный гибрид обезьяны и паука.

– Позволь мне уйти, пожалуйста.

Вместо ответа монстр щелкнул клыками и снова ринулся в атаку. На этот раз он не промазал, похожие на клинки когти полоснули по плечу, обожгли болью, на грязный деревянный пол потекли ручейки крови. Моей крови… Я отпрыгнула назад, лихорадочно озираясь по сторонам, в надежде найти какой-нибудь предмет, пригодный для самозащиты. Тщетно. Не надеясь на спасение, я дернула ручку входной двери, но она была заперта.

– Дерись, или умрешь, – прохрипел кошмарный противник и рассмеялся нечеловеческим смехом.

Неужели мне придется сражаться с этим существом голыми руками?! Но я не владела боевыми искусствами, вообще была самой обычной девчонкой, которой никогда не доводилось вступать в драку, если, конечно, не считать многочисленных поединков в компьютерных играх, из которых я почти всегда выходила победительницей. А кровь все капала и капала из глубоких ран на руке, лишая меня последних сил. Алые ручейки струились на грязный пол, и в каждой из капель сверкало крошечное отражение болтавшейся на шнуре лампочки. Почему мне суждено умереть здесь, в холодном чужом доме, в котором я оказалась не по своей воле? За что? «Опять страдания пришли по твоей вине, Татьяна. Ты была, есть и будешь виновата во всех бедах, бессовестная, самонадеянная девица!» – промелькнуло в моей голове.

А урод снова готовился к атаке. С леденящим душу звуком провел когтями по деревянному полу, оставляя на нем глубокие царапины, широко открыл пасть, наполненную слюной. Похоже, он не сомневался в том, что я стану его сегодняшним ужином. Неожиданно страх исчез, неразрешимые вопросы покинули голову. Я должна была выжить любой ценой. А для этого мне предстояло убить чудовищное существо и вырваться из комнаты-ловушки. Самым уязвимым местом монстра представлялись его глаза, а я, к счастью, имела впечатляющий маникюр, и это подобие «когтей» являлось моим единственным оружием.

Но смелым планам не суждено было сбыться. Я пропустила миг очередной атаки и тут же оказалась на полу, придавленная тяжестью навалившегося урода. Из последних сил я попыталась вцепиться ногтями в морду мерзкой твари, но дикая боль пронзила мое тело, которое, казалось, начали разрывать на кусочки. Наверное, так оно и было…

Глава II

Смерть за соседней дверью

Звонок будильника дребезжал долго и нудно. Я разлепила склеенные сном веки, с трудом возвращаясь из небытия. Так, значит, это был всего лишь ночной кошмар, в конце которого меня убили? А говорят, будто умерший во сне человек расстается с жизнью на самом деле. Глупости. На всякий случай я засучила рукав свитера, взглянула на пораненную во время ночного кошмара руку и не обнаружила на ней никаких повреждений. Благополучное пробуждение, конечно, радовало, однако в остальном все было хуже некуда. Впервые в жизни я заснула сидя за компьютером, хорошо еще не уткнувшись носом в клавиатуру. С играми и ночными бдениями следовало срочно заканчивать. Однако вместо того, чтобы разом выкинуть все виртуальные игрушки и с чистой совестью отправиться в школу, я все же прошлась по играм, собирая накопившиеся за ночь подарки, и заглянула во все свои почтовые ящики.

За завтраком разговаривать не хотелось. Я прихлебывала какао из большой кружки, а мысли снова и снова возвращались к событиям минувшей ночи. Признаюсь, порой мне снились незаконченные квесты и прочие проблемы, связанные с играми, но до настоящих кошмаров таким сновидениям было далеко. А сегодняшний жуткий сон здорово смахивал на компьютерную игру. Даже начался он так, как начинались некоторые из них: «Вы очнулись в незнакомом месте…». Дальше, в зависимости от жанра, игроку предстояло бить кровожадных мутантов или искать предметы в многочисленных комнатах, тем самым якобы прокладывая себе путь к свободе или выживая после очередной всемирной катастрофы. Похоже, дела у меня шли хуже некуда. Мало того что ночной кошмар походил на игру, так еще в нем присутствовали рассуждения о собственной персоне в третьем лице, сильно напоминавшие раздвоение личности.

– Таня, о чем ты задумалась? – откуда-то издалека донесся голос мамы.

– Да так… Практически ни о чем. Сны вспоминаю.

– Во сколько ты вчера легла?

– Поздно. Лучше не говорить.

– Ты изводишь себя дурацкими играми. Ладно, играй днем, раз уж тебе удается совмещать уроки с развлечениями, но ночь, пожалуйста, оставь для сна. На тебя смотреть больно – ходишь бледная, как дитя подземелья, круги под глазами появились. Думаешь, в таком виде можно мальчикам понравиться? Тому же Толику, к примеру?

– Он сам все время играет.

– Эти игры хуже наркотиков. Вы жизнь впустую проматываете. Вокруг целый мир, а вы уткнулись носом в ящик, не замечая ничего вокруг.

Так… Началось. Конечно, мама хотела мне добра и, в общем-то, говорила правильные вещи, но лично у меня никакой компьютерной зависимости не было. Я не сомневалась, что в любой момент могу бросить играть, стоит только захотеть. Просто в данный момент не хотелось… Оторвавшись от какао, я подняла глаза и посмотрела маме в лицо, собираясь высказать свое мнение. Мамино лицо было такое родное, привычное, доброе, а в глазах светились любовь и тревога. Внезапно в душе возникло сильное до слез желание обнять маму, расплакаться, поделиться с ней страхами, но вместо этого я неожиданно для самой себя произнесла:

– Ты не волнуйся. Я и сама подумываю с играми завязать. Надоело. Ничего нового. Разве что одну оставлю, буду изредка заходить, подарки друзьям дарить. В общем, со следующего понедельника начну работать в этом направлении. Вот увидишь.

– Танюшка, постарайся.

– Постараюсь.

Дожевав бутерброд с сыром и покончив с какао, я заторопилась в школу. Настроение улучшилось, в душе крепло желание начать со следующего понедельника новую жизнь. Правда, если учесть, что сегодня был вторник, у меня еще оставалось достаточно времени, чтобы отказаться от своих благих намерений.

Неделя пролетела незаметно. Жизнь текла размеренно и однообразно, играть я пока не бросила, а ночами продолжала вести задушевные беседы с Агнет. Кошмары меня не преследовали, но неприятный осадок в душе остался. Всякий раз, входя в Сеть, я невольно вспоминала о рассказанной Маринкой страшилке и порой чувствовала себя так, словно нахожусь на кладбище среди опустевших могил.

Наступила пятница. Последний день рабочей недели, после которого можно было вдоволь выспаться и отдохнуть. Мысли о предстоящих выходных поднимали настроение, я быстро шагала по покрытым корочкой льда лужам, направляясь к окруженной громадным яблоневым садом школе. Если судить по погоде, весну в этом году окончательно отменили, но, честно говоря, меня это не сильно тревожило. Был бы теплый дом да Интернет, а остальное особого значения не имело.

Впереди по грязным осевшим сугробам вышагивали двое, о чем-то оживленно болтая между собой. Щуплую фигурку с вытянутой вперед шеей невозможно было не узнать – она принадлежала очкарику и отличнику Яше Абрамову, а вторым, рослым, спортивным парнем, оказался Толик Стоцкий. Странная все же была у нас компания! Казалось бы, что общего могло быть между невзрачным тихоней Абрамовым и первой красавицей школы Региной Мироновой? Что могло объединять большую любительницу вышивать крестиком, похожую на фарфоровую куклу Милу Китайгородцеву и дерзкого насмешника Стоцкого? Но мы сдружились еще в начальной школе и все эти годы оставались неразлучной компанией. Вот только в последнее время виделись все реже, занятые собственными интересами.

Я смотрела в спину Толику, испытывая в душе странное чувство, которому не могла дать подходящего названия. Встречаясь с ним, я неожиданно начинала смущаться, бормотала какую-то чушь, а потом, оставшись одна, вспоминала каждый его жест, каждое слово. Может быть, именно из-за моего глупого смущения я превратилась для Стоцкого в подобие невидимки, он почти не замечал меня, предпочитая болтать на переменах с веселой, раскованной Региной. Прибавив шаг, я нагнала беззаботно болтавших приятелей.

– Привет, ребята!

Мальчишки поздоровались в ответ, и Толик немедленно сообщил мне последнюю новость:

– Представляешь, Андреева, я Абрамову сейчас рассказывал, как на днях набрел на новую игру. Мне такого раньше никогда не встречалось! Обычно или мутантов мочишь, или предметы разыскиваешь, но чтобы это в одной игре сочеталось – такое впервые. Там надо участвовать в боях, чтобы получать энергию, необходимую для поиска предметов.

– Необычная логика, – кивнул головой Яша.

– Но больше всего меня графика зацепила. Вроде бы простенькая флеш-игра, а такие персонажи классные! Фантазии разработчикам не занимать, а уж как детали прорисованы…

– Я бы поиграл, но надо к ЕГЭ готовиться.

– Ну ты зануда, Яша!

Наверное, это была действительно интересная игра, но я принципиально не хотела знать ее название, ведь с понедельника меня ждала новая жизнь, без игр и прочих глупостей. За разговорами мы незаметно подошли к школе. Надо было поторопиться, до начала уроков оставалось меньше пяти минут. Наскоро раздевшись, мы стремглав побежали на четвертый этаж…

Надсадно зазвенел звонок, и в класс вкатилась круглая, словно колобок, Зинаида Матвеевна, учительница физики, последние полгода считавшаяся нашей классной руководительницей. Физичку в классе недолюбливали и боялись, нрав у нее был крутой, а решения скорыми и далеко не всегда справедливыми. Окинув учеников недобрым взглядом, она неожиданно обратилась ко мне:

– Андреева!

Я вздрогнула и поднялась со своего места. Никакой вины за мной не числилось, уроки были подготовлены, но ощущения были не из приятных.

– Да, Зинаида Матвеевна.

– Ты ведь по соседству с Игнатьевой живешь? Она четвертый день отсутствует, не знаешь, в чем дело?

– Нет, Зинаида Матвеевна. Мы не встречались.

Честно говоря, я не подозревала об отсутствии в классе Маринки. Она сидела за последней партой, у нее была своя компания, и мы практически не общались на переменах.

– Зайди к ней после занятий, узнай, в чем дело.

– Хорошо, Зинаида Матвеевна.

Я села на свое место, задумалась о том, что могло случиться с Маринкой. Но размышления продлились недолго – внезапно нагрянувший письменный опрос по физике вытеснил посторонние мысли.

Пребывание в школе подходило к концу. Мысли об отсутствующей Игнатьевой с незавидным упорством лезли в голову, внушая страх и тревогу, а тут еще произошло неприятное событие, окончательно выбившее меня из колеи. Закончился последний урок, я торопливо засунула в сумку учебники и тетради, начала протискиваться сквозь толпу одноклассников, намереваясь поговорить с Толиком Стоцким. О чем? Я и сама точно не знала, просто хотелось немного пообщаться с этим парнем.

Взгляд Стоцкого скользнул поверх моей головы, а потом неожиданно потеплел, засиял счастьем. Я замерла от неожиданности, хотела шагнуть навстречу, но тут из-за моей спины выплыла Регина Миронова. Проследовав к Толику походкой супермодели, она вручила ему свою сумку с учебниками, тот покорно принял нелегкую ношу, после чего оба удалились, болтая о чем-то забавном и не замечая никого вокруг. Слезы на глаза навернулись против воли, но я сумела сдержаться, гордо проследовав своей дорогой.

Интересно, что на самом деле случилось с Маринкой Игнатьевой? Скорее всего, она подцепила грипп и валялась дома с температурой, а может быть, просто прогуливала школу, найдя какой-нибудь убедительный предлог, чтобы закосить от занятий. Лифт, как всегда, не работал, и, поднимаясь по лестнице, я находила все новые возможные причины отсутствия Маринки. Искала, а сама представляла тоскливый взгляд соседки в тот момент, когда она рассказывала о мертвых друзьях и смертельной игре.

Квартира Игнатьевых находилась напротив нашей. Я остановилась посреди лестничной клетки, не зная, куда идти. Мое слишком богатое воображение рисовало устрашающую картину дальнейших событий. Вот я упорно и долго звоню Игнатьевым, никто не откликается. Тогда, сама не знаю зачем, легонько толкаю дверь, она внезапно распахивается, словно приглашая войти. Несколько мгновений замешательства, и я все же захожу в квартиру, окликаю Маринку по имени. Ни звука в ответ, только слышно, как в дальней комнате тихо жужжит компьютер. В помещении темно, все окна завешены плотными шторами. Превозмогая страх, я захожу в спальню Игнатьевой. Маринка сидит спиной к двери, она неподвижна, однако ее пальцы быстро-быстро стучат по клавиатуре, набирая какой-то текст. Внезапно она оборачивается, мой взгляд упирается в мутные глаза трупа – незрячие, но в то же время следящие за каждым моим движением. Посиневшие губы складываются в жуткую гримасу, а искаженный, не принадлежащий живому человеку голос отчетливо произносит:

– Дерись или умри…

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от пришедшей на ум страшилки. Надо же было до такого додуматься! Игры «Ухмылка мертвеца» не существовало в принципе, а я, вопреки здравому смыслу, продолжала искать связь между исчезновением Маринки и рассказанной ею жуткой историей. Заходить к Игнатьевой не хотелось, но поручение Зинаиды Матвеевны следовало выполнить в обязательном порядке. Палец уперся в коричневую кнопку. Один звонок, второй, третий. Ответа не было. Если толкнуть дверь, она откроется, приглашая войти внутрь, и тогда… Разозлившись на собственное воображение, я решительно дернула за ручку. Естественно, дверь не поддалась, поскольку была заперта. Кошмар не состоялся.

Впрочем, радоваться было преждевременно. Маринка отсутствовала. Наверное, с ней случилось что-то серьезное. Жаль, что у меня не сохранился номер ее мобильника. Решив заглянуть к соседям попозже, я направилась к себе в квартиру. Аппетита не было. Хотелось немного посидеть за компьютером и расслабиться, погрузившись в виртуальный мир. Настроение опустилось ниже среднего. Проблемы с Маринкой и равнодушие Толика вгоняли меня в состояние глубокой меланхолии. Жизнь проходила впустую, в то время как Стоцкий с Мироновой наверняка отлично проводили время.

Оказавшись на «Одноклассниках», я сразу, не открывая игр, написала сообщение Агнет, благо она находилась в Сети. Агнет была единственным человеком, кто мог выслушать и понять меня.

Я: Привет! Как жизнь? А у меня весь день вкривь и вкось. Маринка куда-то пропала. Четыре дня в школе не появлялась, и дома ее нет. А Толик меня игнорирует. Кроме Регины, никого не замечает, она же первая красавица в школе.

Агнет: Привет! Живу потихонечку. Увы, для парней главное – внешность. Кинь ссылку на ее страницу. Хочу глянуть на эту принцессу.

Я: Сейчас.

Агнет: Кстати, Маринка часто школу прогуливает?

Я: Как все. Даже представить не могу, куда она запропастилась. Может, уехала с семьей на свадьбу кого-нибудь из родственников или что-то вроде этого?

Я продолжала болтать с Агнет, одновременно открыв профиль Регины. На фотографиях она выглядела как фотомодель и совершенно взрослая девушка. Эх, Толик, Толик… Скопировав адрес страницы и скинув его Агнет, я решила заодно заглянуть к Маринке и написать ей сообщение. Отыскав Игнатьеву в списке друзей, я собралась пройти по ссылке, но что-то меня остановило.

Тихо жужжал комп. В голову лезли дурацкие мысли. Что, если монитор компьютера представляет собой окно в иной мир? Мы видим только яркую картинку на экране, но даже представить не можем, что происходит там, внутри, в переплетении проводов. Я не верила в компьютерный сверхразум и к «Матрице» относилась скептически, но Сеть соединяла между собой бесчисленное количество человеческих душ, и это пугало по-настоящему. Чувства, мысли, желания миллионов пользователей сплетались воедино, создавая виртуальную вселенную. И кто знает, возможно, в этой вселенной нашли приют неупокоенные души, заблудившиеся среди миров и не нашедшие покоя в смерти? Я смотрела на дисплей. А те, кто скрывался за стеклом, наблюдали за мной.

Жуткую атмосферу ожидания непонятно чего развеяло новое сообщение моей незримой собеседницы:

Агнет: Регина и правда красавица. Стильная девушка. Но мне кажется, что у такой красотки в голове могут задержаться только мысли о косметике и модных тряпках. Но, как известно, по одежке встречают, а по уму провожают. Толик, скорее всего, разочаруется в ней. А если нет – он такой же пустоголовый тип, как эта Регина, и сохнуть по нему не имеет никакого смысла.

Агнет всегда умела утешить. Однако сейчас мне было не до разговоров о Толике. Не знаю, посетило меня озарение, когда внезапно открывается истинная суть происходящего, или во всем следовало винить хроническое недосыпание, но внезапно я почувствовала себя так, словно находилась на спиритическом сеансе. Под пальцами вместо блюдечка находилась мышь, доску заменял экран, а сквозь него стремились просочиться наружу призраки, неуслышанные и забытые. Они взывали ко мне, как Катерина, стремившаяся вырваться из плена Зазеркалья…

Торопливо распрощавшись с Агнет, я выключила компьютер. Жужжание вентиляторов смолкло. Тишина принесла облегчение. Мама просила меня сходить за покупками и оставила длинный список продуктов. Сейчас было самое время им воспользоваться. Признаюсь, бдение за компьютером здорово действовало на нервы, и я поспешила поскорее выбраться из дома, благо нашелся хороший повод для бегства из виртуального мира.

Пакеты с продуктами оттягивали руки, я медленно брела к нашему дому по скользкой, покрытой льдом дорожке. Возле подъезда стояли три соседки с первого, третьего и четвертого этажей, оживленно обсуждавшие что-то между собой. Эти тетки обожали сплетни, ненавидели собак и вообще были крайне неприятными особами. Поздоровавшись, я хотела тихонько проследовать мимо, но случайно услышанная фраза заставила меня споткнуться на ровном месте.

– И похоронили ее в закрытом гробу, неспроста ведь… Что-то они недоговаривают.

Сделав вид, будто вожусь с развязавшимся шнурком ботинка, я остановилась, прислушиваясь к разговору.

– Крайне подозрительная смерть. В таком возрасте не умирают без причины. Остановка сердца – это звучит неубедительно.

– Знают все родители, потому и молчат.

Желание во что бы то ни стало узнать, о ком идет речь, оказалось сильнее неприязни к соседкам. Наверное, было невежливо встревать в чужую беседу, но я все же спросила собравшихся у подъезда женщин:

– Простите, а кто умер?

Три тетки как по команде повернулись ко мне, буравя недобрыми взглядами.

– Будто не знаешь? – Толстая соседка с четвертого этажа удивленно пожала плечами. – Подружка твоя.

Рухнувший с ясного неба метеорит произвел бы на меня меньшее впечатление. Наверное, подсознательно я была готова к этому ответу, но когда он прозвучал, ощущение было таким, словно вся кровь разом вытекла из жил, а ее место занял холодный, лютый ужас.

– Маринка? – только и удалось вымолвить мне.

– Она самая. Ее сегодня утром похоронили.

– Но почему?!

– Это, девочка, не ко мне вопрос, – лаконично отрезала толстуха, а соседка с первого этажа добавила своим визгливым базарным голосом:

– Это все ваш Интернет распроклятый! Игры идиотские. Не доведут они до добра. Сидят лоботрясы в Интернете, а потом кто родного отца ножом пырнет, кто собственную бабушку топором зарубит.

Позабыв обо мне, тетки принялись обсуждать криминальные истории, о которых много говорили по телевизору. Речь шла о чокнутых ребятах-игроманах, которые шли на преступления, убивая своих близких, лишь бы им не мешали играть.

– Но при чем здесь Маринка? Ведь она никого не убила!

– Не успела… Но могла бы. Ведь ее мертвой нашли у компьютера. Тоже, небось, играла круглые сутки. Интернет ее угробил и собственная глупость.

Я едва сдерживала гнев, но, стараясь говорить вежливо, продолжала расспрашивать соседок.

– А почему ее похоронили в закрытом гробу?

– Нам этого не объясняли. Значит, было что скрывать. – Тетка поджала губы, демонстрируя своим видом неприязнь ко всему белому свету.

Я побрела прочь. Мертвые друзья ждали меня, звали в свой круг, и от них не было спасения. Несомненно, Маринку похоронили в закрытом гробу, потому что ее лицо исказила гримаса запредельного ужаса, и никто из живых не должен был видеть ее такой. Нас всех ждала эта доля. Смерть подкралась очень близко, кружила рядом, выбирая новую жертву, и эта смерть пришла за нами из Интернета…

Тысяча пятьсот тридцать семь друзей в «Одноклассниках», четыреста одиннадцать «ВКонтакте», восемьдесят в «Фейсбуке»… Я абсолютно ничего не знала об этих людях, а они каждый день были со мной, терпеливо ожидая, когда я совершу роковой шаг. Сколько из них уже погибло? Сколько балансировало на грани жизни и смерти? Мертвые друзья… Они ждали моей гибели, хотели утянуть в виртуальный мир кошмаров и вечного страха. Прошлый раз мне не удалось найти «Ухмылку мертвеца» в социальных сетях, но в том, что именно проклятая игра сгубила Маринку, сомнений не было. Игра существовала и ждала новых жертв.

Раньше я много раз собиралась выкинуть все игры, однако дальше благих намерений дело не шло. Теперь время сомнений осталось в прошлом. В один момент я распрощалась со своей фермой зомбиков-работяг, избавилась от двух стрелялок с кровожадными мутантами, в боях с которыми проходили целые вечера, удалила таинственное поместье, где постоянно требовалось находить все новые и новые пропавшие предметы. С «друзьями» оказалось сложнее. Их было слишком много, а удалять каждого приходилось поодиночке. Сначала я хотела просто убрать все свои странички в социальных сетях, но потом вспомнила об Агнет и передумала. Мы общались только в Интернете, даже не знали номера телефонов друг друга. Оборвать эту связь я не могла.

Оставалось терпеливо зачищать список, удаляя незнакомых людей, что по нелепой сетевой традиции именовались моими друзьями. Находиться за компьютером было страшно, словно я пыталась обезвредить бомбу и каждый перерезанный проводок мог оказаться последним в моей жизни. Что увидела Маринка в момент своей гибели? Что напугало ее до смерти? Скорее всего, кошмар пришел из игры, но, возможно, он был как-то связан с друзьями. Экран смотрел прямо на меня, и я не знала, что задумали те, кто находился по другую его сторону.

Маринка Игнатьева – очередное имя в списке друзей. Здравый смысл подсказывал, ее я должна удалить в первую очередь, но рука не поднималась сделать это. Мы не были подругами, мало общались, но вот так выкинуть человека из друзей только потому, что он умер, казалось мне подлостью. Я зашла на Маринкину страницу, прекрасно понимая, что не должна так поступать, начала просматривать фотографии. Там было множество снимков, сделанных где-то на курорте, и почти на каждом из них присутствовала веселая, наслаждавшаяся каждым мгновением жизни девчонка. Казалось, Маринка не умерла, с ней не случилось никакой беды, жизнь идет по-прежнему, а известие о ее гибели – выдумка глупых злобных соседок.

Мигающие звездочки нового сообщения… Вот она – смерть. Маринка пришла за мной, чтобы позвать в ад. Какой же глупостью было заглянуть на ее страницу! Я как завороженная смотрела на звездочки, не зная, как поступить. Помимо вполне нормального в такой ситуации чувства ужаса мною завладело нестерпимое, жгучее любопытство. Судьба давала шанс заглянуть за грань, узнать, что произошло с Игнатьевой. Вступив с ней в переписку, наверное, можно было выяснить причину ее гибели. Понимая, что совершаю непростительную ошибку, я открыла переписку…

Одна из соседок по ферме просила меня прислать цветок папоротника из коллекции цветов! Вместо радости мною овладело разочарование. Чуда не случилось, мертвые не хотели говорить с живыми, а страхи, связанные с гибелью Маринки, показались надуманными и пустыми. Она умерла, сидя за компьютером, но это вовсе не означало, что смерть ей принес Интернет. Тем не менее зачистка «друзей» продолжилась. Сообщив просительнице, что больше не играю, я продолжила удалять незнакомых людей из списка, а потом, собравшись с духом, порвала дружбу и с Маринкой Игнатьевой. Через пару часов напряженной работы в друзьях у меня остались только Агнет, Яша, Толик, Мила, Регина и еще несколько маминых и папиных родственников, которые, насколько мне было известно, пребывали в добром здравии.

Все закончилось. Зайдя в «настройки», я запретила приглашать меня в игры и вздохнула с облегчением. Если предположить, что смерть действительно приходила из паутины Интернета, ко мне ей было не прорваться. Жаль, в настройках не существовала опция «Занести смерть в черный список», но в целом, надеюсь, мне все же удалось построить надежную линию обороны.

Глава III

Кошмары во сне и наяву

В классе только и говорили о таинственной гибели Маринки Игнатьевой. Я знала о ее обстоятельствах больше других, но помалкивала. Все равно никто бы не поверил в историю о том, что Маринку убили то ли мертвые друзья из Сети, то ли игра, которую на самом деле так и не удалось обнаружить в Интернете.

– Андреева, вид у тебя какой-то потусторонний. Что случилось?

– Да все вроде бы в норме. Особенно в сравнении с Маринкой. Просто задумалась.

– Слушай, Таня, мы слишком давно дружим, у тебя явно что-то не так.

Яша Абрамов стоял рядом, заглядывая в глаза. Еще минуту назад мне не хотелось никому рассказывать о смутных тревогах и подозрениях, вызванных гибелью Маринки, но слова Яши внезапно все изменили. Он всегда оставался моим настоящим, не виртуальным, живым другом, мы через многое прошли, всегда делились радостями и печалями.

– Знаешь, Яша, кажется, я знаю, что убило Игнатьеву…

На лице Абрамова возникло неподдельное удивление, а я торопливо начала рассказывать и о нашем, как оказалось, последнем разговоре с Маринкой, и о том, как не смогла найти «Ухмылку мертвеца» в Интернете, и о своих страхах относительно тех, кто скрывался за компьютерным экраном. Впрочем, монолог мой прервал звонок на урок географии. Мы вынуждены были рассесться по своим местам и переключить внимание на рассуждения тощего географа с золотым зубом во рту.

Похоже, Яша серьезно отнесся к моему малоубедительному рассказу. Весь урок он думал о своем, игнорируя речи учителя, и в результате даже заработал замечание, что было абсолютно нетипично для аккуратного отличника Яши Абрамова. География стояла последним уроком в расписании, но возвращаться домой не хотелось. Раньше я с нетерпением ждала того момента, когда можно будет, позабыв все дела, плюхнуться за компьютер, но сейчас встреча с виртуальным миром пугала. Родители возвращались поздно, и весь день мне предстояло провести в пустой квартире, без игр, без общения, раздумывая о необъяснимых смертях и тайнах Интернета. Перспектива не вдохновляла.

Из класса мы вышли вместе с Абрамовым, явно собиравшимся продолжить прерванную звонком беседу. Ученики стремительно покидали школу, и вскоре в раздевалке, кроме нас, никого не осталось, а Яша продолжал искать запропастившийся куда-то пакет со сменной обувью. Обнаружив пропажу в дальнем углу раздевалки под скамейкой, рассеянный очкарик без долгих вступлений «порадовал» меня неожиданным заявлением:

– Мы должны влезть в комп Маринки. Возможно, там найдется разгадка ее гибели.

– Ты имеешь в виду игру?

– И ее в том числе.

– Прежде чем удалить Игнатьеву из друзей, я просмотрела ее профиль. У нее установлено несколько игр, но «Ухмылки мертвеца» среди них нет.

– Или ты ее не увидела. Возможно, она доступна только игрокам, уже вступившим в нее. Также не исключено, что в «Настройках публичности» у Маринки стоит «Показывать игру только мне».

– Да, но другие-то игры я видела!

– Вот пошарим в компьютере и во всем разберемся. Я весь урок думал на эту тему.

– И даже замечание схлопотал.

– В данной ситуации замечание учителя значения не имеет. Важно разобраться, что сгубило Игнатьеву. Понять механизм происходящего. В чем причина того, что человек умирает, сидя за компьютером, а потом его хоронят в закрытом гробу?

– Скорее всего, Маринка увидела нечто жуткое и умерла от испуга.

– Это первое, что приходит в голову, но есть и другие объяснения.

Слова рассудительного Яши звучали пугающе.

– Ты же не хочешь сказать, что из компьютера высунулась мертвая рука и задушила ее? – попыталась пошутить я, но вопрос прозвучал зловеще.

– Я ничего не хочу говорить, прежде чем мы не получим новые факты.

Я призадумалась. В принципе, можно было зайти к родителям Маринки и под предлогом того, что у нее остались мои конспекты или книги на время уединиться в спальне и заглянуть в компьютер. Но только в принципе. На самом деле мне почему-то было стыдно и страшно смотреть в глаза ее родным.

– Таня!

– Что?

– Так мы начнем расследование или нет?

– Послушай, Яша, может, нам не ввязываться в эту историю? Маринка мертва, ей не помочь, мы в «Ухмылку мертвеца» играть не будем, следовательно…

– А другие начнут и погибнут! – горячо возразил Яша. – Надо хотя бы людей предупредить.

– Нам все равно никто не поверит! Когда Маринка рассказала об игре, я восприняла ее слова как обычную страшилку. Да и вообще, я сама до сих пор не знаю, существует эта игра в реальности или нет!

– Признаюсь честно, меня самого сомнения одолевают. Вполне вероятно, что эта смерть не имеет отношения ни к компьютерным играм, ни к Интернету. Чудеса на свете случаются, но не часто. Сначала надо отработать все очевидные версии, а потом переходить к невероятным. Возможно, кто-то запугивал Маринку, внушал ужас перед Сетью, а потом подсунул ей нечто шокирующее. Представь, ты сидишь спокойно среди ночи перед компьютером, занимаешься своими делами, и вдруг перед тобой вместо документа Word, к примеру, на экране возникает какая-нибудь клыкастая окровавленная рожа. От неожиданности можно очень сильно испугаться. Помнишь ролик из Интернета, где парень в подобной ситуации с перепугу кулаком пробивает монитор? Его, наверное, весь мир видел. В общем, надо обязательно порыться в компьютере Игнатьевой. Если там есть какая-нибудь вредоносная программа, она никуда не денется. Всегда следы можно найти, как бы она ни маскировалась. Правда, для этого время нужно. Вот если бы вытащить жесткий диск…

– Яша! Даже не думай!

– Это я размечтался. Но хотя бы краешком глаза взглянуть надо.

За разговорами мы незаметно подошли к моему дому. Яша остановился у подъезда, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну так как, зайдем к Маринке?

– Лично я ее паролей не знаю, мы даже к ней на страничку в «Одноклассниках» зайти не сможем.

– Скорее всего, они вводятся автоматически. Вряд ли человек каждый раз будет набирать пароль вручную на своем домашнем компьютере. Хотя я всегда так делаю, но это зовется паранойей.

Мы задержались у подъезда, и соседка с первого этажа уже наблюдала за нами из-за прикрытой шторы. Наткнувшись на ее недобрый взгляд, я разозлилась и решительно набрала код замка. В конце концов, ничего дурного мы делать не собирались и никаких преступлений за нами не числилось. В дверь Маринкиной квартиры я позвонила решительно и без раздумий, потому что малейшее промедление обратило бы меня в бегство. За дверью послышались шаркающие шаги и старческий голос спросил:

– Кто там?

– Таня из соседней квартиры.

Щелкнул замок.

– Что случилось?

– Простите… не знаю, как сказать… – пробормотала я, начисто утратив дар красноречия. Возможно, кто-то умел находить нужные слова в тяжелые моменты жизни, но у меня это явно не получалось. Пришлось ограничиться шаблонной фразой. – Примите наши соболезнования, мне очень жаль…

Бабушка Маринки молча кивнула головой. У нее были покрасневшие от слез глаза, а уголки губ чуть дрожали. Она выжидающе смотрела на незваных визитеров, и тогда я, словно в ледяную воду нырнув, заявила:

– У Маринки остались мои конспекты по физике. Без них никак. Можно я поищу в ее комнате?

– Конечно. Проходите.

Мы с Яшей проследовали в прихожую. Отделанная под дуб дверь в Маринкину комнату была закрыта, и, глядя на нее, я испытывала страх. За этой дверью произошла трагедия, хозяйничала смерть. В воображении снова промелькнула жуткая картина: маленькая темная комната, озаренная тусклым светом монитора, тихое жужжание вентилятора и мертвенно-белая, иссохшая рука, тянувшаяся из виртуального мира к шее сидевшей перед компьютером девчонки…

– Берите что надо, мы вещи Мариночки пока не разбирали.

Не знаю, осмелилась бы я войти в комнату, но Яша уже взял инициативу на себя, торопливо направившись к двери. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Пока я вживалась в роль соляного столба, стоя посреди спаленки и раздумывая о непоправимости потерь, Абрамов успел включить компьютер и теперь нервно выстукивал пальцами по столу, ожидая, когда тот загрузится. У нас было всего лишь несколько минут на поиски. За неплотно прикрытой дверью ждала бабушка Маринки.

– Минуточку, я тетради должна пролистать, – произнесла я, стараясь оправдать нашу задержку.

Бабушка не ответила. Тем временем Яша уже прилип к экрану, просматривая какую-то информацию, открытую в нескольких окнах. В одном из них я увидела знакомый логотип «Одноклассников». Компьютер у Маринки был мощный, работал быстро, в один миг загрузив страничку с играми.

– Это здесь, наверное, – я ткнула пальцем в иконку с ухмыляющимся черепом.

– Боже мой! Даже в такой момент вы не можете не играть!

Бабушка Маринки зашла в комнату, застав визитеров за самым неподходящим занятием – мы с Яшей уставились в монитор, где загружалась очередная компьютерная игра!

– Зоя Петровна, вы все не так поняли! Мы не играем, – попыталась объясниться я, но в этот самый момент развеселый скелет на заставке игры взмахнул окровавленной косой и расхохотался так, что у него отвалилась нижняя челюсть.

– Вон! Вон отсюда!

– Зоя Петровна…

– Вы просто маленькие бездушные негодяи. Убирайтесь!

Пожилая женщина со злостью рванула электрический кабель, выдернув его из розетки. Монитор на миг полыхнул багровым светом и вырубился. Жужжание компьютера смолкло. Наш уход больше смахивал на бегство. Возвращаться к себе домой я не хотела, а потому выскочила на улицу вместе с Абрамовым.

– Ну как, добились мы своего? Как я теперь в глаза соседям смотреть стану?

– Во всяком случае, мы выяснили, что игра действительно существует и загружена на компьютер Маринки. Это очень важная информация.

– И что теперь?

– Пока не знаю. В одном можно быть уверенным – к этому компьютеру мы больше доступа не получим.

– Гениальный вывод, – пробурчала я, глядя на грязный снег под ногами.

Яша только рукой махнул, и в толстых стеклах его очков вспыхнули багровые отблески солнца, напомнив странную вспышку на экране Маринкиного компьютера.

– Ты прикоснулся к смерти, – испугавшись собственной жуткой догадки, тихо произнесла я. – Ты почти вошел в игру. Будь осторожен.

Впечатлительный Яша мгновенно побледнел. Кажется, только теперь он до конца понял, что собирался сделать…

Одеяло не грело. Я проснулась от холода и долго не решалась открыть глаза, догадываясь, куда попала. Наконец, смирившись с неизбежным, разомкнула веки и увидела знакомый интерьер залитой лунным светом мансарды. Неведомая воля вновь перенесла меня в таинственный дом, где однажды я уже повстречала свою смерть. Утешало лишь то, что кошмар, происходящий во сне, никак не отражался на действительности, а значит, теоретически, бояться мне было нечего. И все же я попыталась проснуться, ущипнув себя за ногу. Боль оказалась весьма ощутимой, но вокруг ничего не изменилось – полосы лунного света падали на кровать и дощатый пол, холод усиливался с каждым мгновением. Решив воспринимать происходящее как увлекательное приключение, я выбралась из-под одеяла и шагнула к двери, собираясь тщательно обследовать этаж.

– Пусти-и-и-и… пусти-и-и-и-и меня… – донесся из-за двери тихий, едва различимый плач.

От неожиданности сердце бешено застучало в груди. Я прислушалась: несколько мгновений за дверью было тихо, а потом просьба повторилась. Ладони покрылись липким потом, по спине поползли мурашки.

– Пусти-и-и…

Никогда нельзя пускать в дом незваных гостей, что приходят ночами, они приносят с собой беды или саму смерть. Сколько жутких историй о таких визитерах бродило по Интернету, и каждый раз, читая их, я испытывала неподдельный страх. И вот незнакомец стоял за моей дверью, прося позволения войти. Первым желанием было нырнуть в кровать, накрыться с головой одеялом и терпеливо ждать, когда на смену ночи придет утро и солнечный свет разгонит мрак, но потом я сообразила, что вряд ли это проверенное средство сработает в данной ситуации. Я уже находилась в кошмарном сне, где ночь не кончалась никогда.

– Пусти меня…

– Кто ты и что тебе нужно?

– Пусти меня, Таня!

Некто за дверью знал мое имя. Могильный холод пробирал до костей. Я понимала, что не должна говорить со страшным ночным гостем, но все же продолжала беседу.

– Назови свое имя и скажи, что тебе надо, иначе я точно не открою дверь.

– Таня, пусти, я – Маринка.

И как я сразу не догадалась, кто пришел за мной?! Однако этот тоскливый вибрирующий голос не принадлежал Маринке Игнатьевой. Сомнения одолевали, но любопытство пересиливало доводы рассудка. В конце концов, это был всего лишь сон, долгий, кошмарный реалистичный сон, который не мог причинить настоящего вреда.

– Ладно, входи. И учти, я знаю, что ты мне только снишься.

Приготовившись к неприятным сюрпризам, я повернула ледяную ручку из старинной бронзы и распахнула дверь. Похожая на призрак фигура возникла на пороге, полосы лунного света падали на ее белый как снег балахон, бледные, похожие на плети руки бессильно свисали вдоль тела, а лицо скрывал глубоко надвинутый на лоб капюшон. По идее, такая фигура должна была внушать ужас, но почему-то не пугала меня. Трепет вызывал только ее голос, тихий и странный. Наверное, с такими интонациями должны были говорить призраки погибших в муках людей.

– Маринка, что с тобой случилось? Почему ты умерла? – нарушила я затянувшуюся паузу.

– Тебе лучше не знать этого, иначе ты навсегда потеряешь сон.

– Лучше уж потерять сон, чем видеть кошмары вроде этого. Что убило тебя?

– Помоги мне… – увильнула от ответа Маринка. – Иди со мной.

– Куда?

– Я не могу найти черную розу.

Игнатьева начала отступать в темноту.

– Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, что происходит!

– Ты сама знаешь. Помоги мне…

Закутанная в белый балахон фигура начала спускаться по лесенке, ведущей из мансарды. Она двигалась спиной вперед, медленно, шаг за шагом погружаясь в темноту. Зрелище явно не предназначалось для слабонервных. В какой-то момент я даже хотела захлопнуть дверь и остаться в своей комнате, но потом передумала – Маринка нуждалась в помощи, наверное, ей было очень тоскливо и одиноко в загробном мире.

– Марин, монстров будем бить или что?

Она не ответила, продолжая бесшумно двигаться по коридору, наконец остановилась у одной из дверей.

– Открой, Таня, у меня нет сил.

Мало того что впереди меня ждала встреча с очередным кровожадным чудовищем, так и дверь в ловушку приходилось открывать собственными руками!

– Слушай, а оружие здесь раздобыть можно? Кулаками мы его не завалим.

– Оружие не потребуется.

– Ладненько, будем считать, что я Брюс Ли. Все равно это сон.

Вздохнув, я потянула на себя дубовую створку, открывшуюся с большим трудом, и, как приговоренный на плаху, шагнула в помещение. Дверь за спиной захлопнулась с протяжным скрипом. Вопреки худшим ожиданиям, мы оказались в уютной, хорошо обставленной гостиной. Мягкий свет торшера озарял старинную мебель, в камине горел огонь, звучала тихая музыка, негромко щелкал метроном. Никаких монстров поблизости не просматривалось. Я с удивлением посмотрела на Маринку. Она стояла неподвижно, понурив голову и не глядя по сторонам.

– И что теперь? Кого бить?

– Черная роза. Мне нужна черная роза…

Кажется, я начала понимать, что происходит. На этот раз нам предстояло не сражение с чудовищем, а поиск предметов, разбросанных по комнате. Однако в отличие от компьютерных игр, где по каждому из обнаруженных предметов следовало просто щелкнуть мышкой, в этом дурацком сне мне предстояло по-настоящему обшарить громадную гостиную, разыскивая каких-нибудь резиновых утят и прочие бесполезные вещицы. Метроном тем временем защелкал быстрее…

– Танечка, ищи! – взмолилась Маринка. – У нас меньше пяти минут осталось.

В ее голосе звучало неподдельное отчаяние, еще больше накалившее тревожную атмосферу. Что будет, если я не сумею найти эту несчастную черную розу?! Я попыталась сосредоточиться, сконцентрировавшись на поисках. Паника незаметно закрадывалась в душу, хотя, теоретически, бояться мне было нечего, ведь все происходило во сне.

– Таня!

Заглянуть под диван, проверить люстру, каминную полку, рамы картин и шторы…

– Осторожно! Здесь повсюду ловушки!

Оказывается, у меня была отличная реакция – крик Маринки еще звучал в ушах, а я уже успела отдернуть руку от притаившейся возле пуфика мышеловки. Метроном стучал все быстрее. Взгляд засек длинный, усеянный шипами стебель, торчавший из-за портьеры. Я как сумасшедшая метнулась к цели, и вдруг растянулась на ковре перед самым камином, споткнувшись о какой-то предмет. Оранжевые языки пламени плясали перед глазами, но от них исходил не жар, а могильный холод.

– Таня!!!

Отчаянный вопль Маринки слился с последним щелчком метронома, и комната погрузилась в ватную тишину.

– Поздно… – прошептала своим жутким, непохожим на человеческий, голосом Игнатьева. – Ты тоже не успела…

Я медленно поднялась на ноги, ожидая грядущей расправы. Знатные господа на портретах скалились в недобрых ухмылках, и только теперь я заметила, что вместо глаз у всех них зияли черные дыры.

– Поздно, ты умрешь, как и я. – Маринка шагнула навстречу, сбросила с головы капюшон.

У нее не было глаз! Жуткие, наполненные мраком дыры уставились прямо на меня, заслонив весь мир. Нервы не выдержали, и я заорала так, как не орала никогда в жизни. А потом все погрузилось в темноту…

В принципе, ничто не мешало мне пропустить школу. После ночного происшествия, когда я своим воплем разбудила родителей, напугав их до полусмерти, вполне можно было остаться дома, проигнорировав занятия, тем более что мама даже настаивала на этом. Она считала, что мне надо как следует выспаться. Если бы мама знала, что происходило во сне с ее любимой дочуркой… На самом деле я боялась оставаться дома одна и потому хотела как можно скорее удрать в школу. Там хотя бы находились живые люди, занятые собственными, такими знакомыми земными проблемами. А еще я беспокоилась о Яше Абрамове. Кто знает, как он провел ночь, какие кошмары его терзали? Абрамов почти вошел в игру, и за это, скорее всего, его ждала неминуемая расплата.

Наскоро позавтракав и распрощавшись с родителями, я выскочила на лестничную площадку, схватилась за мобильный телефон. Пальцы заметно дрожали. Больше всего я боялась, что вместо голоса Яши услышу длинные, навевающие тоску гудки.

– Алло…

– Яша, привет! – почти закричала я, услышав знакомые Яшины интонации. – Ты в порядке?

– Да. Я уже из дома вышел, двигаюсь по направлению к школе, – доложил он, явно удивленный столь ранним звонком. – У тебя что-то случилось?

– Нет. Если не считать того, что видела скверный сон про Маринку. А ты как спал?

– Как убитый. Даже не заметил, как заснул, а уже вставать надо. Что тебе приснилось?

– В школе расскажу. До встречи! – ответила я и закрыла мобильник.

С Яшей все было в порядке, и это не могло не радовать. Зато со мной творилось что-то непонятное. Человек, находящийся в здравом уме и твердой памяти, вряд ли мог видеть столь реалистичные и в то же время абсурдные сны. Создавалось впечатление, будто моя душа переносилась в «Ухмылку мертвеца», но ведь в действительности я никогда не видела эту игру, если не считать ее заставки, лишь на мгновение промелькнувшей перед глазами. Тогда откуда я могла знать, что происходило в темных коридорах зловещего дома?

Школьная жизнь незаметно втягивала в водоворот давно вошедших в привычку повторяющихся действий. Толкотня в раздевалке, стремительный бег вверх по лестнице, последние мгновения до звонка, когда едва-едва успеваешь занять свое место, прежде чем появится учитель, опросы, тревожное ожидание того, когда тебя вызовут к доске… Обычные школьные будни, где каждый последующий день не отличался от предыдущего. Я, как всегда, едва не опоздала на урок, поэтому с Яшей переговорить не удалось, и мне оставалось только наблюдать за ним со стороны. Абрамов выглядел как обычно: старательно грыз ручку, выполняя письменное задание, а его очки грозили вот-вот свалиться с кончика носа. Вчера он краем глаз заглянул в проклятую игру, но ничего дурного с ним не случилось, зато перед моим внутренним взором стояло лицо мертвой Маринки, а в ушах звучал загробный, зовущий на помощь голос.

– Пусти-и-и-и меня… пусти-и-и-и…

Звонок с урока прозвенел резко и неожиданно, избавив от мрачных раздумий. Выбравшись из-за парты, Абрамов поспешил ко мне, но его опередил Толик:

– Привет, Танька! Что ты такая кислая?

– Сижу на лимонной диете, – попробовала отшутиться я, чувствуя, что невольно заливаюсь краской. – Честно говоря, не выспалась сегодня.

Мы вышли в коридор.

– Ничего, на литературе отоспишься. Слушай, у меня к тебе одна пустяковая просьба назрела.

– И?

– Прими от меня приглашение в игру. Всего-то и надо – пройти обучение, дотянуть до третьего уровня, а потом с чистой совестью можешь ее выкидывать. Сама знаешь, за приглашенных друзей купюры дают, другим способом их не получишь. А на купюры можно много полезных вещей купить, одежду, оружие. Короче, для тебя это пара пустяков, а мне денежки капают. Я тебя уже пытался пригласить, но, похоже, у тебя в настройках приглашения заблокированы. Вот я и в унынии…

Он говорил и говорил, а я чувствовала, что пол медленно уплывает из-под ног, а жуткие портреты хохочут все громче, сверля черными дырами глазниц. Хотелось верить, что интуиция обманывала меня и на самом деле страшная догадка была ошибочной.

– Что за игра? – только и смогла вымолвить я.

– «Ухмылка мертвеца». Я в нее примерно неделю назад играть начал, но уже неплохо продвинулся. Только купюр катастрофически не хватает. Кстати, я, кажется, вам с Яшей о ней уже говорил.

Толик с увлечением рассказывал об игре, но вместо его слов в ушах звучали тихие стоны и вопли, наполнявшие мрачные коридоры дома. В отчаянии мне тоже хотелось закричать, но язык прилип к небу, лишив дара речи. Наверное, в эти минуты я выглядела хуже привидения, потому что Стоцкий неожиданно прервал свой монолог, поинтересовавшись:

– Андреева, у меня, случайно, за спиной призрак не стоит?

– Толик, умоляю, немедленно удали эту игру, – проговорила я, наконец-то сумев справиться с паникой.

– Не понял…

– «Ухмылка мертвеца» убила Маринку.

– Тань, ты прикалываешься? Если тебе хотелось меня испугать, ты почти добилась задуманного.

– Я совершенно серьезна. Удали игру, распрощайся со всеми «друзьями», а еще лучше – вообще не подходи к компьютеру.

– И уйди в монастырь… Расслабься. Я понимаю, смерть Игнатьевой тебя потрясла и все такое, но компьютерные игры здесь ни при чем.

– Толик, помнишь, что случилось с нами прошлым летом?! Ты когда-нибудь мог себе представить, что твою семью заколдуют при помощи магии вуду? Или что ты окажешься в плену у ожившего трупа? Мог ли поверить, что Зазеркалье – это прибежище злобных духов? Но ведь все это было! Было с тобой и со мной, со всеми нами! И это не бред и не розыгрыш. В мире есть вещи, в которые невозможно поверить до того момента, пока они не случатся с тобой. Игра-убийца реальна, она ждет новых жертв.

Звонок на урок прервал веселую суету перемены, коридор почти мгновенно опустел, а мы с Толиком продолжали стоять у окна, не сдвинувшись с места. Лицо у Стоцкого сделалось серьезным и взрослым, просто так отмахнуться от моих доводов он не мог.

– Кто тебя пригласил в игру? Маринка?!

– Не помню. У меня полно друзей.

– В любом случае удали игру, пока не поздно.

– Знаешь, Таня, с недавних пор я действительно начал верить в чудеса, именно поэтому я не стану бросать игру. Скорее всего, ты ошибаешься и к смерти Маринки «Ухмылка мертвеца» не имеет никакого отношения, но, если допустить, что игра действительно может убивать, я должен разобраться в этой проблеме.

– Пока ты будешь разбираться, смерть придет к тебе из Интернета. В моем сне у Маринки не было глаз, а в реальной жизни ее похоронили в закрытом гробу. Как ты думаешь, почему?!

– Спасибо за предупреждение. Я буду осторожен.

– Толик!

– Спокойно, Андреева. Ситуация под контролем. Насколько я понимаю, приглашать тебя в игру бессмысленно?

Я только рукой махнула. И почему Толик не хотел прислушаться к моим предостережениям? Опасность притягивала его как магнит. Чем больше его отговаривали от рискованной авантюры, тем сильнее он к ней стремился. Даже если бы у меня были неопровержимые, документально подтвержденные факты, доказывающие, что «Ухмылка мертвеца» убивает людей, Стоцкий все равно бы сунулся в игру.

– Ладно, Таня, спасибо, что беспокоишься обо мне. А сейчас надо на урок идти, а то наше отсутствие неверно расценят, – он усмехнулся. – И не думай о плохом, жизнь прекрасна!

Я натянуто улыбнулась, кивнула, ясно понимая, что должна найти нужные слова и переубедить Толика Стоцкого, как бы трудно это ни оказалось.

Глава IV

«Добро пожаловать в ад!»

Я: Стоцкий играет в «Ухмылку мертвеца», и я не знаю, что делать.

Агнет: Ты пробовала его отговорить?

Я: Конечно! Он только смеется в ответ. Проблема в том, что чем больше его запугиваешь, тем с большим энтузиазмом он рвется в бой. Думаю, Толик все же не поверил мне до конца, считает, будто я преувеличиваю опасность игры. Знаешь, любопытство сильнее страха смерти. К тому же каждый человек в глубине души верит, что именно он проскочит, избежит беды и с ним не может случиться ничего плохого.

Агнет: А как бы ты поступила на месте Толика? Начала бы играть?

Пальцы зависли над клавиатурой, чтобы написать короткое решительное словечко «нет», но на самом деле все было не так просто. Я бы покривила душой, заявив, будто «Ухмылка мертвеца» совершенно меня не интересует. Бездна притягивала. К тому же игроки гибли не сразу, а значит, имелось время, чтобы познакомиться с игрой, освоиться в ней, а потом быстренько уйти, приобщившись к тайне, но сохранив жизнь.

Агнет: Тань, ты где?

Я: Задумалась. И пришла к выводу, что плюнула бы на благоразумие и сунулась в пекло. На минуточку.

Агнет: Ты не боишься смерти?

Я: Боюсь. Но надеюсь на авось. Когда мы с Яшей заглянули в компьютер Маринки, я мельком увидела заставку игры. На вид самая обычная многопользовательская флеш-игра. Думаю, если бы мы сыграли один раз, ничего плохого не случилось бы. Меня больше поразило другое: когда бабушка Маринки выдернула шнур из розетки, экран компьютера озарила багровая вспышка. Яша говорит, что такое в принципе невозможно, но мы оба ее видели. Не знаю, что и думать.

Агнет: Тогда не думай. Все равно от тебя ничего не зависит.

Я: Наверное, ты права. Лучше пойду делать уроки. С тех пор как я выкинула все игры, у меня появилось до неприличия много свободного времени.

Агнет: Пожалуй, я тоже делами займусь.

Я: Тогда до вечера.

Агнет: До вечера.

На самом деле уроки меня совершенно не заботили. Но мои подлинные чувства нельзя было открыть никому, даже Агнет. Чем больше я думала о Толике, тем отчетливее понимала, что не могу его потерять. Пусть он встречался с Региной и не видел меня в упор, но он должен был жить. Его гибель стала бы катастрофой. Кажется, только сейчас впервые я осмелилась признаться себе в том, что люблю Стоцкого, и едва не расплакалась от нахлынувших чувств. Нельзя было оставлять его наедине с коварными монстрами из «Ухмылки мертвеца». Толик не верил в серьезность нависшей над ним опасности, а следовательно, мне необходимо было найти веские доказательства своей правоты. Добыть улики я могла, только вступив в игру. Возможно, нас обоих ждала гибель, но утешало лишь то, что в последний миг своей жизни Толик окажется вместе со мной, а не с пустоголовой эгоистичной Региной. Слабое утешение и, признаюсь, довольно глупое, но все же… Быстро изменив настройки в «Одноклассниках», я взялась за телефон.

– Привет, Толик! Где ты сейчас?

– Привет! Дома. Играю и, как видишь, все еще жив.

– Не шути так. Я тоже решила играть. Присылай мне приглашение.

– Тань, ты таким голосом говоришь, будто с жизнью прощаешься. Не хочешь – не начинай. Зачем такие жертвы? В конце концов, для меня не так уж и важно, приглашу я в игру новых друзей или нет. Обойдусь без виртуальных купюр. Это все фигня.

– Зови.

– Ну… Как хочешь. Самой ведь интересно? Признайся.

– Зови, – повторила я, сосредоточенно уставившись на конвертик оповещений, нарисованный вверху страницы «Одноклассников».

– Ладненько. Спасибо. Зову.

Не знаю, сколько прошло времени. В телефонной трубке слышались негромкие шорохи, конвертик оповещений был пуст. Ощущение было таким, словно я начала играть в русскую рулетку…

– Тань, ты меня слушаешь?

– Да.

– И как?

– Никак. Оповещений нет. Сейчас страницу на всякий случай обновлю.

– Что за чертовщина!

Страница обновилась без проблем, но на ней по-прежнему не было никаких новых сообщений.

– Не проходят, Толик. Ничего не понимаю.

– Аналогично. Я три раза кидал. Ладно, Танька, забудь. Не судьба. Спасибо, что хотела помочь.

– Не за что.

Стоцкий повесил трубку. Какое-то время я задумчиво смотрела на экран, все еще надеясь, что приглашение придет с опозданием, однако ничего не происходило. Следовало выключить компьютер и заняться уроками. Но Агнет все еще находилась в Сети. Тревожные мысли не давали покоя, хотелось выплеснуть их наружу, поделиться с понимающим, способным сочувствовать человеком. В принципе, алгебра могла и подождать.

Я: Ты еще не ушла?

Агнет: Ухожу и возвращаюсь, кручусь поблизости от «Одноклассников».

Я: Сейчас позвонила Толику, попросила пригласить меня в «Ухмылку мертвеца». Типа, уж если пропадать, так вместе. Но вместе пропасть не получилось, игра глючит, приглашения не проходят.

Агнет: Ты действительно хочешь играть?

Я: Действительно. Стоцкий без меня может глупостей наделать. К тому же общие интересы сближают. Вряд ли Регина захочет обсуждать с ним правила боев с мутантами.

Какое-то время Агнет молчала. Может быть, думала о чем-то своем, или болтала с другим приятелем, или просто переключилась на соседнюю вкладку, занявшись какой-то игрой. Честно сказать, такая неопределенность общения в чатах меня всегда раздражала. Я уже собралась, последовав примеру Агнет, оставить чат и заняться почтовыми ящиками, но тут пришло новое сообщение, повергшее меня в самый настоящий шок.

Агнет: Таня, хочешь, я приглашу тебя в игру?

Я: Не поняла… Ты тоже играешь в «Ухмылку мертвеца»?

Агнет: Ага. Причем начала довольно давно. Просто не хотела тебе говорить. Ты так нервно реагировала.

Я: И до сих пор жива?!

В качестве ответа на экране появился десяток расплывшихся в улыбке смайликов. В моей бедной головушке все смешалось окончательно и бесповоротно. Мыслей оказалось слишком много, они кружились, цеплялись друг за друга, повергая в смятение. Одно было совершенно ясно – упускать подобный шанс я не имела права.

Я: А вдруг и твое приглашение не дойдет?

Агнет: Думаю, что пройдет. Сегодня уже одного знакомого пригласила. Обошлось без проблем.

Я: Тогда зови.

Агнет: ОК. Добро пожаловать в ад!

Приглашение дошло благополучно. Я смотрела на кнопки «Принять» и «Отклонить» так, как если бы на них было написано: «Быть или не быть?». Впрочем, всегда хотелось верить в лучшее. Решительно щелкнув по кнопке «Принять», я откинулась на спинку кресла, приготовившись к путешествию в виртуальную преисподнюю…

Расхохотавшийся скелет уронил собственную челюсть, взмахнул окровавленной косой, алые брызги окропили экран, а затем медленно сползли вниз, открыв взору знакомую комнатушку под самой крышей. Удивительно, но она была точно такой, как во сне, однако на этот раз я наблюдала за происходящим со стороны, оставаясь по другую сторону монитора. Посреди комнаты стояла длинноногая, одетая в бикини девушка. Это был мой персонаж, который следовало прокачивать денно и нощно, а говоря нормальным языком, поднимать его характеристики, увеличивая живучесть и силу удара. На первый взгляд «Ухмылка мертвеца» ничем не отличалась от обычных игр, правила которых были хорошо известны всем заядлым игрокам.

Пока я созерцала картинку, тьма в нарисованной комнате сгустилась, превратившись в довольно зловещую на вид фигуру. Затем последовала багровая вспышка, и слепленный из темноты монстр начал обучение новичка. Следуя инструкциям этого персонажа, я купила в магазине маечку, восполнила уровень жизни, гадая, когда же начнется настоящий кошмар. Кошмар никак не желал начинаться. Неужели все страхи относительно игры оказались сильно преувеличены? Наверное, виною всему было мое нездоровое воображение. Я подгоняла все факты под свою версию, демонизируя обычную компьютерную игру. Похоже, прав был Толик, считавший, что на меня слишком сильно подействовало известие о смерти Маринки. С точки зрения здравого смысла события развивались примерно так: сначала Игнатьева рассказала самую обычную страшилку, не имевшую никакого отношения к реальности, но здорово напугавшую меня. Потом Маринка умерла, однако эта гибель не имела никакого отношения к «Ухмылке мертвеца». Тем не менее я продолжала заниматься самозапугиванием, в результате чего начала видеть кошмарные сны. И вот теперь игра оказалась на моем компьютере, но ничего страшного от этого не случилось. Да и что могло произойти? Оказывается, Агнет давно подсела на эту забаву, но пребывала в полном порядке, да и с Толиком пока не случилось ничего ужасного.

Занятая своими мыслями, я почти машинально следовала инструкциям черного призрака, проходя с его помощью обязательное для всех игр обучение. Настало время первого задания. Призрак поручил мне найти в незнакомой комнате несколько предметов из списка. Я едва не рассмеялась. Ради чего было в панике удалять привычные игры, если теперь все шло по второму кругу?! Я приготовилась войти в комнату, щелкнув по ней курсором мыши, как вдруг обнаружила, что стою в мрачном, освещенном полосами лунного света коридоре, а моя ладонь лежит на бронзовой, ледяной на ощупь дверной ручке. Сердце учащенно забилось. Происходящее нельзя было назвать сном, непостижимая сила игры действительно перенесла меня в иную реальность. Это оказалось жутко, странно и интересно одновременно. Немного помедлив, я все же потянула ручку, намереваясь приступить к поискам.

– Таня! Подожди!

Спина напряглась, словно в ожидании удара, взгляд уперся в дубовую створку двери. Неужели позади снова стояла Маринка? Мертвая, страшная, слепая. Впрочем, голос, окликнувший меня, звучал не так жутко, как прежде во сне, и, казалось, принадлежал живому человеку. Но все равно, оборачиваться было страшно.

– Таня, не бойся! Это я.

Потребовалось определенное усилие воли, чтобы заставить себя посмотреть на говорившего. За спиной находилась незнакомая девушка в диковинной одежде. Ее костюм состоял из пурпурных полос шелка, скрепленных пряжками и расшитых золотом кожаных ремней. Одежда, сшитая безумным модельером, привлекала внимание в первую очередь, и лишь затем я взглянула в лицо незнакомки. Однако его скрывала золотая полумаска, а голову венчал плюмаж из алых перьев страуса. Ярко накрашенные губы странной особы сложились в улыбку:

– Таня, привет!

– Привет, – растерянно проговорила я. – А мы знакомы?

Девушка улыбнулась еще шире:

– Конечно. Я – Агнет.

– Здорово. Не думала, что в реале мы познакомимся при таких обстоятельствах. Я тебя не так представляла, честно сказать.

– Это не реал. Хотя, наверное, ты права. Отныне это наша реальная жизнь. Я всегда стараюсь помогать новичкам. Вначале особенно трудно. Многие погибают на первом же задании. Здесь слишком много смертельных ловушек.

– Погибают?! – признаюсь, встретившись с Агнет, я расслабилась, утратив страх. И вот она снова напомнила о жестоких правилах игры, которые в последнее время перестали восприниматься мною всерьез. – Так, значит, в «Ухмылке мертвеца» действительно по-настоящему можно умереть?! Почему ты не предупредила раньше? Я рассказала тебе о Маринке, а ты, вместо того чтобы сказать: «Таня, это чистая правда, Игнатьеву убила игра», уходила от прямого ответа. Я думала, гадала, сомневалась, то верила, то не верила, и вот в результате оказалась здесь, в проклятом доме, где смерть поджидает за каждой дверью. Разве подруги так поступают?!

– Я не хотела, чтобы ты начинала играть. Чем больше говорят об игре, тем сильнее хотят испытать все на собственном опыте. Каждый, кто узнавал о тайне «Ухмылки мертвеца», вступал в нее. Смертельный риск притягивает. Потому я и отмалчивалась. Надеялась, что ты забудешь, перестанешь думать об игре. Ну а когда ты попросила прислать приглашение, я не смогла отказать. Если не я, то кто-то другой. А мне действительно очень нужны бонусы за приглашенных друзей. Можно сказать, жизненно необходимы. – Алые губы Агнет вновь растянулись в улыбке – широкой, но, как показалось, наигранной. – В общем, случилось то, что случилось. Теперь главное – держаться вместе и не совершать ошибок. Раньше невозможно было помогать новичкам в поисках предметов, только в бою, но теперь все изменилось. Игра развивается, появляются новые возможности.

– Обновления от разработчиков?

– Не знаю. Иногда кажется, что игра живет своей жизнью и не все в ней подчинено придуманным разработчиком правилам. А теперь слушай внимательно. Сейчас мы войдем в гостиную. Там у двери на столике лежит листок бумаги, где перечислено, что надо искать. У тебя всего пять минут, чтобы справиться с заданием. Когда начнешь шарить по комнате, ни в коем случае не дотрагивайся до острых предметов. Там могут лежать ножницы, нож для резки бумаги, разбитая бутылка, кусок колючей проволоки. Все это смертельные ловушки. Равно как и мышеловки, их иногда подкладывают по две-три штуки.

– Ясненько. Я только одного не понимаю. Агнет, где я сейчас нахожусь на самом деле? В смысле, в реальной жизни. Сижу за компьютером? Впала в транс?

– Не знаю. Наверное. Никогда об этом не задумывалась. Не отвлекайся – если провалишь задание, случится беда. Здесь только одно наказание за все ошибки – смерть.

– А что бывает с теми, кто умер?

– То же, что и с твоей подругой Маринкой. Они гибнут и остаются здесь навсегда, продолжая игру.

Наверное, со стороны это выглядело как обычная трусость, но мне категорически расхотелось играть. Стремление вернуться назад, в реальный мир, затмило все остальные чувства. Здесь все казалось неправильным, жутким и одновременно нелепым. Странная девушка стояла рядом, и у нее не было ничего общего с той самой Агнет, которую я давно считала своей лучшей подругой.

– Послушай, Агнет, честно скажу, у меня нет ни малейшего желания заходить в комнату. Ты уже освоилась в игре, ко всему привыкла, а мне все это не нравится. Знаешь, наверное, я брошу играть.

– Из «Ухмылки мертвеца» можно выйти, только выполнив задание. В противном случае засчитывается поражение и… Сама понимаешь. Задание уже получено, надо пройти его, а потом поступай как хочешь. Идем! Не бойся, я не дам тебе умереть.

– Спасибо.

Голос Агнет звучал не слишком уверенно – так мне, во всяком случае, показалось. Но отступать было некуда, и я потянула на себя тяжелую дубовую дверь. Ощущения в игре не отличались от реальности, и это не добавляло оптимизма. Гостиная встретила нас спокойствием, приглушенным светом торшеров и тихой музыкой. Но едва за спиной моей спутницы захлопнулась дверь, тревожно защелкал метроном. Время пошло. Агнет подбежала к изящному столику у двери, взяла лежавший на нем листок бумаги, зачитала список:

– Надо найти: подсвечник, старинную книгу, апельсин, веер, бронзовую статуэтку кошки и черную розу.

Упоминание черной розы повергло в трепет, ведь именно она сгубила Маринку, но я постаралась взять себя в руки. Игнатьева проходила испытание в одиночку, а мне на помощь пришла Агнет, хорошо знавшая все тонкости игры. Прошлый раз, во сне роза находилась за портьерой, и я метнулась к окну, надеясь обнаружить ее там. Тщетно. Взгляд обшаривал комнату, но ни один предмет из списка не попадал в поле зрения. Тем временем Агнет уже успела положить на столик найденный где-то апельсин, подсвечник и старинную книгу.

– Таня, ты должна найти хотя бы одну вещь! Я не могу подсказывать. Сосредоточься!

Легко сказать: «Сосредоточься!» Метроном стучал все быстрее, неумолимо отсчитывая последние минуты моей жизни. Паника мешала сконцентрироваться на главном, комната перед глазами кружилась и плыла. В какой-то миг из пестрой круговерти предметов вынырнула изящная статуэтка выгнувшей спину кошки. Отчаянным усилием воли я сосредоточилась на этом образе и спустя секунду сообразила, что бронзовая кошечка спокойно стоит на каминной полке. Камин находился в противоположном конце гостиной, но мне хватило доли мгновения, чтобы добежать до него и схватить статуэтку. Еще три шага, и трофей оказался на столике рядом с найденными Агнет предметами.

– Отлично, Таня! Время еще есть. Осмотрись внимательнее.

Щелчки метронома звучали как барабанная дробь, время испытания стремительно подходило к концу. Веер лежал на подлокотнике плюшевого кресла, всего в паре шагов от меня, и я не могла понять, почему раньше не заметила его. Схватив добычу, я ринулась к столику. Агнет стояла рядом, держа в руках проклятую черную розу.

– Ты справилась, – произнесла она и положила цветок к остальным трофеям.

Метроном смолк, дверь нехотя открылась. Мы вышли в коридор.

– Молодец. Если бы не страх смерти, искать было бы легче. Когда представляешь, что тебя ждет, теряешься и перестаешь контролировать ситуацию. Но с другой стороны, если не знать правила игры, проще попасть в ловушку. В общем, с боевым крещением! – подытожила Агнет, вновь улыбнулась, и ее накрашенные алой помадой губы показались мне окровавленными. – Страх скоро пройдет, и ты обязательно вернешься к нам.

Агнет оказалась права. В сравнении с «Ухмылкой мертвеца» действительность казалась серой и скучной. Жуткие видения, в которые я погружалась, начиная играть, пугали и притягивали одновременно. Фантастический мир кошмаров казался более реальным, нежели то, что происходило в повседневной жизни. Разум подсказывал, что нельзя вновь и вновь заходить в игру-ловушку, но желание оказаться в таинственном, полном смертельных тайн доме оказывалось сильнее доводов рассудка. В конце концов, с опытной и сильной Агнет опасность мне не грозила, и я могла какое-то время спокойно исследовать закоулки зловещего дома. Другое дело те, кто не имел таких крутых друзей, как Агнет. Для них риск действительно был очень велик. Я понимала, что обязательно должна предупредить Толика, а главное – познакомить его с Агнет.

И вот в один прекрасный, а может быть и не очень, денек (признаюсь честно, погода за окном меня абсолютно не волновала), я оторвалась от компьютера, решив сходить в гости к Стоцкому. По телефону обсуждать такие вещи смысла не имело, лучше было сообщить о страшной тайне игры, глядя ему в глаза. Предупреждать о визите я не стала, наверняка Толик коротал весь день дома, не вылезая из Интернета. Стоцкий жил неподалеку, и такая прогулочка пошла бы мне только на пользу, позволив немного проветрить мозги.

Миновав тихие, вообще-то зеленые, но сейчас заваленные мерзкими на вид осевшими сугробами дворы, я подошла к пятиэтажке, где жил Толик. У двери меня окликнули. Голос был знакомым, и именно поэтому оборачиваться не хотелось. А за спиной уже зацокали каблучки…

– Тань, привет еще раз!

– Привет! Давно не виделись.

– Точно, на уроке алгебры расстались, с тех пор, наверное, часа четыре прошло. – Регина засмеялась, сверкая по-голливудски белоснежными зубами. – А ты что тут делаешь?

– Да так, решила прогуляться немного.

– Лично я к Толику. Он мне все уши прожужжал про какую-то игру, а я ее никак найти не могу в сетях, придется на экскурсию идти. У Стоцкого она загружена в комп.

– Он и тебя приглашал?!

Миронова посмотрела на меня с удивлением. Похоже, вопрос прозвучал слишком патетично.

– В том-то и проблема, Таня. Стоцкий всем приглашения рассылает, а они не проходят. Ошибка какая-то в игре. Толик меня попросил зайти, чтобы взглянуть на это чудо компьютерной мысли. Но, честно сказать, игра меня совсем не занимает.

Признаюсь, последнее время Регина меня здорово раздражала, но все равно мы оставались друзьями, а сейчас речь шла о жизни и смерти. Легкомысленный Стоцкий не только себя подвергал огромной опасности, но и других заманивал в смертельную ловушку. Хорошо еще, что приглашения у него не работали! Неужели он не понимал, насколько все это серьезно?! Ведь я же ему говорила…

– Послушай, Регина, на самом деле я не гуляла, а к Толику шла, как раз из-за «Ухмылки мертвеца». Это не простая игра, она убивает людей.

Я думала, что Миронова только рассмеется, услышав такое заявление, но ошиблась. Хорошенькое личико Регины омрачила тревога.

– Откуда ты знаешь?

– Игнатьева из-за нее умерла.

– Правда?!

– Чистейшая. Я сама начала играть и вижу, насколько все серьезно.

– Получается, Толику грозит опасность?

– Еще какая! Но он не хочет этого понять.

Пока мы поднимались в квартиру Стоцкого, я быстренько ввела Регину в курс дела. Она слушала очень внимательно, ни разу не усомнившись в услышанном. Уже стоя на лестничной площадке пятого этажа, она подытожила мой рассказ:

– Раз все так опасно, мы должны уговорить Толика бросить игру, пока не поздно.

– Именно это я и пытаюсь сделать. Может, он хотя бы тебя послушает?

– Посмотрим.

Регина позвонила в дверь, а в моей голове вновь засвербели жуткие мысли. Что, если звонок отвлек Стоцкого от игры и он в этот самый момент по нашей вине совершил смертельную ошибку?

– Приветик, барышни. – Толик безмятежно улыбнулся. – Что привело вас в мое скромное жилище?

Я рот не успела открыть, как Регина разразилась пламенной речью, призывая Стоцкого бросить «Ухмылку мертвеца». Он только усмехнулся.

– Экие вы, девчонки, нервные. Я в курсе, потому действую осторожно, выверяя каждый шаг.

– Толик!

– Спокойно, Регина! Интуиция мне подсказывает, что эта игра не столь опасна, как некоторые о ней думают. Сейчас комп перезагружу, и ты сама все увидишь.

Мы проследовали в комнатушку Толика. Точнее, угол спальни, которую он делил со своим братишкой. Чтобы любопытный малыш не мешал ночами просиживать за компьютером, Стоцкий отгородил свой угол шкафом и воздвиг вокруг настоящие баррикады из книжных полок. К счастью, шустрый мальчонка еще не вернулся из детского сада, и мы могли спокойно обсуждать наши проблемы. Кое-как разместившись возле старенького компьютера, мы замерли, ожидая, когда закончится перезагрузка. Оставалось несколько минут до того, как Толик вновь войдет в проклятый дом, и за этот короткий срок нам с Региной следовало убедить его бросить игру.

– Послушай, Толик, скажи откровенно: разве тебе не кажется странным, что ты полностью погружаешься в виртуальную реальность, словно действительно переносишься в этот кошмарный дом?

– Ну, ты немного преувеличиваешь эффект, Татьяна, но графика в игре действительно классная, потому я ее и выбрал.

– Графика?! А то, что нас сейчас окружает, – тоже графика?! Ты этим словом обозначаешь реальность?

Толик посмотрел на меня с нескрываемым удивлением:

– Не понял. Что ты имеешь в виду?

– Эффект абсолютного присутствия. Когда ощущения неотличимы от реальных.

– Ты, наверное, о другой игре говоришь. Или у тебя не в меру разыгралось воображение – говорят, весной такое случается. Сезонное обострении фантазии.

Насмешливые речи Толика обидели меня всерьез. Я боялась за него, хотела уберечь от беды, а он воспринимал все мои предупреждения как шутку или, что еще хуже, – бред сумасшедшего. Первым желанием было уйти, хлопнув дверью, но я сдержала гнев и попыталась как можно более убедительно рассказать все, что знала об «Ухмылке мертвеца». Начала со своих странных снов, переносивших в иную реальность еще до того, как я вступила в игру, поведала о встрече с Маринкой и Агнет, сообщила о тех невероятно реалистичных ощущениях, что возникали у меня, стоило только сесть за компьютер.

– Знаешь, Андреева, у тебя потрясающе развито воображение. С таким талантом надо идти в писатели. Ты классную историю сочинила, остается только ее записать. А теперь попробуй забыть о своих фантазиях и посмотри, что происходит на самом деле.

За время разговора древний компьютер соизволил перезагрузиться и теперь ждал, когда на него обратят внимание. Зловещее жужжание вентилятора перекрывало остальные звуки, потихоньку вгоняя в панику. Тем временем не ведающий страха Толик зашел на сайт, выбрал из многочисленных игр «Ухмылку мертвеца», беспечно кликнул по иконке. Взмахнул косой хохочущий скелет, потекли кровавые ручьи, и спустя несколько секунд на экране возникла комната, в которой «жил» персонаж Стоцкого. Надо признать, одет он был намного лучше, нежели мой, а это означало, что за время игры Толик успел приобрести больше предметов гардероба, увеличивавших его силу и живучесть. В душе всколыхнулось чувство, похожее на зависть. Все игроки стремились максимально увеличить характеристики своего персонажа, и думаю, что именно это желание стать лучше других заставляло их сутками торчать в игре, платить реальные деньги за виртуальные покупки и творить прочие безумства.

– Картинка, конечно, хорошо прорисована, но до реальности явно недотягивает. – Стоцкий перешел в полноэкранный режим. – Согласись.

– Подожди! Это происходит, когда начинаешь играть. В какой-то миг обнаруживаешь, что ты перенесся в дом и все вокруг до ужаса реально.

– Честно скажу, со мной такого никогда не происходило. Вот смотри, сейчас мы одного монстра на пробу завалим. Зовут его Джон Обезьяна. Когда-нибудь била такого? На самом деле урон от него не такой уж и большой, но в первые дни с ним приходилось повозиться. А теперь я оружие хорошее купил, кое-что из брони, и запросто в одиночку с ним справляюсь, здоровье всего семь раз восполняю.

Сидевшая на подоконнике Регина притворно зевнула, извлекла из кармана пудреницу и принялась разглядывать в зеркальце отражение своего безупречного лица, давая всем видом понять, что отчаянно скучает. Надо сказать, что со стороны обсуждение игрового процесса всегда выглядело довольно странно и дико. Для непосвященного рассуждения об уроне, агрессии, купленных вещах, повышавших здоровье, звучали как бессмысленный бред.

– Толик, осторожно! Если он тебя убьет, ты погибнешь на самом деле.

– Спокойно, Татьяна, он мне по силам. Скоро дойду до восемнадцатого уровня, тогда второй этаж откроется, там наверняка потруднее будет. А этот Джон Обезьяна годен только на то, чтобы новичков пугать.

– Во сне он меня убил.

– Ну и что? Ты же сейчас жива и здорова.

Я промолчала. Получалось, что каждое произнесенное мною слово оборачивалось против меня. Тем временем персонаж Толика начал двигаться по коридору, направляясь к одной из закрытых дверей. Я как наяву представила освещенную тусклой лампочкой комнату с забрызганными кровью стенами и грязным полом, в которой обитал Джон Обезьяна. Еще миг, и реальный мир исчезнет, уступив месту кошмару, холод проклятого дома пронижет до костей, заскрипят старые половицы под ногами…

Перед глазами возникла знакомая комната, в первый момент казавшаяся пустой, послышались тихие стоны. Груда тряпья в углу зашевелилась, приобретая форму отдаленно похожего на человека существа, вспыхнули горящие уголья глаз. Монстр оскалился в злобной усмешке, демонстрируя длинные желтые клыки. Привычная картина… Но теперь я наблюдала за происходящим с другой стороны экрана и находилась в полной безопасности.

– Сейчас мы его отделаем по полной программе. Смотрите, барышни, и учитесь.

Персонаж Стоцкого был вооружен увесистой, утыканной ржавыми гвоздями дубинкой, дававшей, судя по всему, значительный урон. Не медля, он обрушил ее на голову чудовища. Монстр атаковал в ответ, полоснув когтистыми четырехпалыми лапами, послышался характерный звук удара, Толик вновь взмахнул дубинкой… Красные столбики, показывающие, сколько жизни осталось у участников сражения, быстро поползли к нулю.

Бой, разворачивающийся на мониторе компьютера, ничем не отличался от тех, что ежеминутно происходили в других, подобных «Ухмылке мертвеца», онлайн-играх. Атака игрока, атака противника, снова атака игрока, и так до победы. Или до смерти. Но представить настоящую смерть оказалось достаточно трудно – нарисованные персонажи были страшно далеки от реальности.

– Еще раз – и готов.

Удар, и поверженный Джон осел на пол, превратившись в багровую лужу, под потолком вспыхнуло сияющее слово «Победа». Довольный Толик собрал причитавшиеся ему монеты, опыт и энергию, оторвал свой взор от компьютера:

– Ну и как? Перенеслась в соседнюю реальность?

– Нет, Толик. Такое впечатление, будто это другая игра. Хотя Джона Обезьяну я сразу узнала, да и как можно не узнать того, кто однажды разорвал тебя на кусочки?

– Знаешь, Таня, если говорить серьезно, то ты все слишком близко к сердцу принимаешь. Тебе приснился кошмар, потом Маринка умерла, вот ты и вообразила себе невесть что. Когда один ночью за компом сидишь, и не такое можно нафантазировать. Помнишь, как ты повсюду Катерину искала? Верила, будто в Зазеркалье у тебя есть мертвая сестра-близнец? И где она теперь?

– Не говори мне про Катерину! Я до сих пор не знаю, кто это был на самом деле.

– Твое воображение.

– Толик!

– Ладно, ладно, умолкаю. Извини, если обидел. А в эту игру я немного поиграю и брошу. Открою еще один этаж, и хватит. Только гляну, что за чудища там обитают. А вообще, она такая же однообразная, как и все остальные. Если в ней и можно умереть, то исключительно от скуки.

– И правда, бросай ее, Толик, – вмешалась в разговор молчавшая все это время Регина. – Эта игра жестокая и глупая. Но ничего сверхъестественного в ней нет.

Стоцкий с Мироновой начали болтать о чем-то своем, а я молчала, обдумывая случившееся. Почему Толик не увидел игру так, как видела ее я? Может быть, и в самом деле у меня имелись проблемы с головой? Неужели я тихонько сходила с ума, погружаясь в свои собственные бредовые видения? Так же, как и с Катериной…

Глава V

Мертвая подруга

– Мы попали в ловушку, так не должно быть, – хрипло проговорила Агнет, отступая к закрывшейся за нашими спинами двери. – Нас подставили, это смертельный бой.

В первое мгновение я даже не сообразила, что происходит. Агнет регулярно ходила со мной на задания, помогая сражаться с чудовищами или искать потерянные предметы, это вошло в привычку и превратилось в рутинное занятие. Я разок-другой ударяла Джона Обезьяну или второго обитавшего на этаже монстра, а затем Агнет одним ударом своего самурайского меча добивала противника. Мне с каждого боя выпадала награда, а моя подруга не получала ничего, поскольку с ее высоким уровнем «вся эта мелюзга» была давно пройденным этапом и не давала ни опыта, ни энергии, ни монет. Вот и теперь, войдя в комнату, я думала, что бой не преподнесет никаких сюрпризов, но жестоко ошиблась. За дубовой дверью находилась не привычная грязная комната Джона, а громадное помещение с кирпичными сводами, куда выходили черные жерла закрытых решетками тоннелей. Освещали это мрачное местечко факелы, что делало обстановку еще более жуткой.

– Мы попали на другой этаж. Этот противник во много раз сильнее тебя. Да и меня… Таких не бьют в одиночку.

– И что же нам делать? – задала я глупейший вопрос, в глубине души отчетливо понимая – единственное, что нам оставалось, это драться до конца и умереть в неравном бою, заодно погибнув и в реальном мире.

Одна из решеток медленно поползла вверх, наполнив подвал душераздирающим скрежетом ржавого металла. В темноте промелькнуло отливавшее бронзой змеиное тело, послышалось угрожающее шипение.

– Это Женщина-змея. По легенде, она сбежала из бродячего цирка и окончательно мутировала, искупавшись в реке, куда сбрасывались отходы с химической фабрики. Она может ужалить, после чего руки отнимаются на несколько секунд, а может душить щупальцами. Ударь ее один раз, прими исцеляющий эликсир и спрячься где-нибудь в углу. Я попробую добить ее в одиночку. У меня много эликсира. Как-нибудь справимся.

Меня удивило спокойствие Агнет, с которым она готова была принять неравный бой. Когда мы по ошибке зашли в подвал, в голосе моей подруги звучал страх, но теперь от него не осталось и следа. Неужели Агнет не боялась смерти? Наверное, за время игры ей доводилось попадать в передряги похлеще этой, поэтому неожиданная встреча с Женщиной-змеей не слишком напугала ее. А вот у меня тряслись поджилки и спина холодела от страха…

Тем временем Женщина-змея успела выползти из своего укрытия, представ перед нами во всей своей грозной красе. Ее гибкое тело покрывала блестящая чешуя, лицо все еще хранило следы былой красоты, а раскосые изумрудного цвета глаза горели дьявольским огнем. Волосы мутантки превратились в клубок змей, сделав ее похожей на мифическую Горгону, ноги заменял длинный хвост, а неестественно гибкие руки имели длинные жала, выступающие из ладоней. Мне явно не следовало смотреть в глаза чудовища, но почувствовав на себе гипнотический взгляд Женщины-змеи, я осмелилась поднять взор. Ее тонкие губы сложились в усмешку.

– Сюда… – прошипела она и поманила меня своим ненормально гибким пальцем.

– Бей первой и сразу прячься, – шепнула Агнет, доставая меч из ножен. – Один удар и восполнение, не больше. И не смотри ей в глаза. Давай, Таня!

Моим оружием был жалкий кусок водопроводной трубы, за который пришлось выложить в магазине почти все заработанные во время боев с чудовищами монеты. Он не шел ни в какое сравнение с роскошным мечом Агнет, однако с этой железякой я себя чувствовала намного увереннее в сравнении с первыми боями, когда приходилось сражаться голыми руками. Поборов страх, я ринулась в атаку, но тело Женщины-змеи оказалось тверже стали, наверное, из-за покрывавшей его чешуи. Труба скользнула по касательной, не причинив чудовищу ни малейшего вреда. Ответный удар был страшен… Рука-щупальце двигалась молниеносно, я едва сумела засечь это движение, как почувствовала сильнейшую обжигающую боль в плече, от которой потемнело в глазах.

– Восполни жизнь и прячься! – донесся откуда-то издалека голос Агнет.

Рука висела как плеть, слабость, наполнявшая тело, усилилась. С огромным трудом я отползла в сторону, спрятавшись за поддерживавшей своды кирпичной колонной. Теперь надо было достать из висевшей на поясе сумки эликсир восполнения жизни. Такая простая на первый взгляд задача оказалась для меня практически невыполнимой. Я чувствовала себя мертвой процентов на девяносто, и каждое движение давалось мне с огромным трудом. Расстегнуть сумку, достать оттуда алое, сверкавшее, как рубин, зернышко эликсира, проглотить его… Отчаянное усилие на грани беспамятства, и вот уже алая капля коснулась моих губ, изменив все в один миг. Боль исчезла, по венам заструилась горячая волна жизненных сил. Эликсир исцелил меня, но я знала, что в сумке больше не осталось бесценных зерен, и если монстр атакует меня в следующий раз, то эта атака окажется смертельной.

А бой продолжался. Агнет виртуозно владела мечом, однако Женщина-змея и не думала сдаваться, продолжая методично атаковать свою единственную противницу, отбирая у нее жизнь удар за ударом. Я как завороженная смотрела на этот смертельный танец, не в силах отвести взгляд. После каждого удара чудовища Агнет восполняла свои силы с помощью жизненного эликсира, и мне оставалось надеяться на то, что запас алых зерен в ее сумке неиссякаем.

– Таня! Я ее почти убила. Последний удар за тобой. Готовься, у меня остался только один эликсир.

Один эликсир… Это означало, что после атаки Женщины-змеи Агнет не сможет восполнить силы и погибнет, а я добью монстра и живой выйду из проклятого подземелья. Спасусь ценой жизни подруги.

– Так нельзя!

– Выбора нет, – Агнет проворно отскочила в сторону, уклонившись от выпада длинного жала, остановилась, тяжело дыша, – иначе умрем обе. Чтобы добить ее, используй мой меч.

Я понимала – Агнет права. Тот, кто нанесет предпоследний удар, не имея жизненного эликсира, обречен. Ни у меня, ни у нее не осталось драгоценных рубиновых капелек жизни, а значит, одна из нас должна была умереть в любом случае. Вот только кто? Агнет все уже решила… Вихрь мыслей проносился в моей бедной голове, повергая в панику. Я не хотела умирать, но и не хотела спасения, полученного ценой жизни подруги.

– Получай, змеюка! – с яростью выкрикнула Агнет, отрубив извивающееся щупальце монстра.

Чудовище издало жуткий, нечеловеческий вопль и из последних сил атаковало Агнет, ужалив ее в самое сердце. Моя подруга рухнула на окровавленный пол, ее пальцы разжались, и меч с жалобным звоном упал на каменные плиты. Теперь для меня не осталось выбора: только выжить любой ценой, вырваться из смертельной ловушки. Я подхватила оружие, ощутив тепло рукояти в своей ладони. На миг наши взгляды пересеклись – зеленые глаза Женщины-змеи наполняла холодная безграничная ненависть.

– Это тебе за Агнет!

Я взмахнула клинком так, словно всю жизнь владела искусством боя на мечах, одним махом снеся голову мерзкого чудовища. Все было кончено. Секунда прошла в оцепенении, а потом над головой вспыхнуло, озарив подвал ослепительным светом, слово «Победа». Дверь в коридор открылась. Я сделала шаг к выходу, но замешкалась на пороге. Агнет неподвижно лежала на полу, не подавая признаков жизни. Она была мертва. Понимая, что ничем не смогу ей помочь, я выскочила из помещения. Дверь оглушительно хлопнула за спиной. И только в коридоре ко мне пришло осознание того, что случилось. Без сил опустившись на пол, я отчаянно зарыдала, отдавшись охватившему меня горю.

Накрывшись с головой одеялом, я сидела на кровати, глядя в одну точку. Разумным решением было бы выйти из игры, с позором бежать из этого кошмарного мира и постараться забыть о случившемся. Но перед глазами вновь и вновь вставали картины смертельного боя, того, как Агнет бесстрашно сражалась с чудовищем, защищая меня от неизбежной гибели. Почему я не вытащила ее тело из подвала, бросила рядом с мертвым монстром?! В те минуты я думала только о своем спасении, боялась, что дверь захлопнется снова, Женщина-змея воскреснет и начнется новый бой. Я приняла роковой выбор Агнет, согласившись с тем, что она должна умереть, а потом малодушно бежала с поля боя, вновь предав ее.

Негромкий стук в дверь прервал мои душевные терзания. Кто пришел в гости на этот раз? Снова Маринка? Или…

– Входи! – крикнула я, задрожав от внезапной догадки. – Входи!

– Привет еще раз! – Целая и невредимая Агнет вошла в комнату, улыбнулась ярко-алыми губами.

– Агнет! Ты жива?!

– Нет, Таня. Я мертва. Давно мертва. Прости, что не сказала об этом раньше.

– Давно?! – Я не верила собственным ушам. – То есть как «давно мертва»? Тебя же только что убила Женщина-змея?

– В очередной раз. Это пустяк. Конечно, было больно, но к боли быстро привыкаешь. Татьяна, я одна из тех мертвых друзей, о которых ты когда-то говорила. Мы с тобой познакомились через два года после моей гибели.

Информация не укладывалась в голове. Я сжала виски ладонями, словно пытаясь втиснуть разбегавшиеся мысли в череп. Агнет – мертвая подруга?! Даже после всего пережитого я не могла поверить в это.

– Смотри…

Агнет сняла закрывавшую ее лицо золотую полумаску. Крик ужаса едва не сорвался с моих губ. Как и у Маринки, у моей подруги не было глаз, вместо них зияли страшные черные дыры.

– Теперь веришь? Такое случается со всеми, кто погиб здесь. Поэтому большинство игроков носит маски, хотя можно купить себе и фальшивые глаза. Они дорого стоят, зато есть возможность подобрать оттенок и форму на любой вкус. Впрочем, мне больше нравятся маски, они придают облику загадочность.

– Так ты слепая? – задала я глупый вопрос.

– Нет. Я прекрасно вижу, хотя не могу объяснить как. Зрение даже улучшилось. При жизни у меня была сильная близорукость.

Мы замолчали. Я не осмеливалась вновь взглянуть в лицо мертвой подруге, только слышала знакомый негромкий, чуть хрипловатый голос. Сейчас в его интонациях звучала легкая насмешка, хотя речь шла о страшных вещах.

– Мое бренное тело давно сгнило в гробу, а вот душа продолжает бродить по Интернету. Я боюсь одиночества, а потому постоянно заглядываю в чаты и социальные сети, ищу тех, кто может со мной поболтать. Так я с тобой и познакомилась, а потом мы стали друзьями. Я не могла сказать тебе правду. Боялась, что ты отвернешься от меня. Кому понравится водить дружбу с мертвецом? Мне не хотелось приглашать тебя в игру, но ты сама сделала выбор. И все же зря я его поддержала.

– Нет, не зря. Теперь я знаю правду.

– И что, стало легче?

– Нет. Но, во всяком случае, теперь ясно, во что я впуталась.

Агнет села на кровать рядом со мной, вновь надела полумаску, тщательно расправила складочки своего диковинного наряда.

– Живой человек не может приглашать в «Ухмылку мертвеца» новых игроков. Только покойник. Потому Толик не сумел отправить тебе приглашение. А его, наверное, позвала Маринка. Эта цепочка никогда не оборвется.

– Я боюсь за Толика. Он не понимает всей серьезности ситуации. Самое скверное, что он почему-то не может входить в игру, как я. Мне удается каким-то чудом переноситься в этот мир, жить в нем, а он видит только картинку на экране. Наверное, у него с головой что-то не так. Или игра опасна только для тех, кто воспринимает все, как я? Может быть, Толику ничего и не грозит?

– Игра убивает всех участников. Но знаешь, Таня, это с тобой что-то не так. Ты видишь «Ухмылку мертвеца» изнутри, как те, кто уже умер. Для живых это обычная игра. Они, ни о чем не подозревая, входят в нее, продолжая играть до тех пор, пока не оказываются в смертельной ловушке, вроде той, что подстроили тебе сегодня, или гибнут по неосторожности. Тогда игроки попадают в этот дом, получают возможность общаться между собой, но непременно после смерти.

– Ничего не понимаю! Я не понимаю, что происходит со мной, что творится вокруг… Ты хотя бы знаешь, откуда взялась эта проклятая игра? Ведь ты давно в нее играешь, наверное, многое успела разузнать?

– Кое-что знаю, но это ничего не объясняет. Игру придумал мой парень. Он работал программистом в одной компании, разрабатывающей сетевые игры. Обычная фирма, обычная работа. Все как у всех. Однажды у Андрея появилась какая-то блестящая идея новой игры, он как на крыльях полетел к начальству, надеясь на успех, но его не поняли. Андрей в пух и прах разругался со своей непосредственной начальницей, ушел с работы, заодно скопировав себе программу, над которой они работали. Он хотел усовершенствовать ее, воплотить в ней свои идеи.

– А что он задумал?

– Не знаю, я не разбираюсь в таких вещах. Он пытался объяснить суть, но для меня это был темный лес. У компьютерщиков свой язык и свое представление о действительности. Одно я знаю точно – все это не имело никакого отношения к черной магии, проклятиям и тому подобному. Бросив работу в компании, Андрей уединился дома, сутками не спал, сидя за компьютером, а я варила и варила ему кофе… Наконец все было готово. Я и несколько его друзей взялись тестировать игру. Ничто не предвещало беды. А потом случилось страшное. Его телефон не отвечал. Я звонила и звонила Андрею, но он не брал трубку. У меня были ключи от его квартиры, но войти в нее мне не удалось, дверь оказалась заперта изнутри на задвижку. Мы вместе с соседями вызвали полицию. Когда дверь взломали, я увидела Андрея. Мертвого. Он сидел за компьютером; как всегда, тихо жужжал вентилятор… Мне никогда не забыть этот звук! Он преследовал меня в ночных кошмарах до самой смерти. Хорошо, что мертвые не спят. Иначе бы я давно сошла с ума. У Андрея не было глаз, а его лицо обезобразила гримаса боли и ужаса. В последний миг его жизни случилось нечто чудовищное. Но никто не мог дать ответ, что именно. Вот и все. Вскоре дело закрыли, а я во сне и наяву продолжала видеть его искаженное лицо.

– А игра?

– Какое-то время я не подходила к компьютеру. Но игра была дорога Андрею, она стала самым важным и последним делом в его жизни, и однажды я вновь вступила в нее. Как ни странно, игроков в ней прибавилось, хотя «Ухмылки мертвеца» не было ни в одной социальной сети и никто, кроме близких друзей Андрея, не знал о ней. Я начала играть. В память о любимом. Ночи напролет била этих несчастных нарисованных монстров, обливаясь слезами и вспоминая о своем счастье, которое не ценила. Когда Андрей был жив, мне казалось, что он слишком много времени уделяет работе, не думает ни о чем, кроме своих программ. И вот он погиб, а его игра жила. Это было так несправедливо, так жутко, так чудовищно. Сидя за компьютером, я все время думала об Андрее, так хотела сказать ему то, что не успела. Мои руки били монстров, глаза искали черную розу и статуэтку кошки, а душа была с ним. Я плакала, плакала, плакала, проклиная себя за черствость и равнодушие. А потом попала в смертельный капкан. Это была чудовищная, мучительная смерть. Но в последние мгновения жизни я думала об Андрее, верила, что после смерти мы будем вместе. И не ошиблась. Отныне мы навечно заперты с ним в этом аду.

– Значит, Андрей здесь?

– Да, мы встретились в проклятом доме. Но только любовь куда-то исчезла. Этот кошмарный мир гасит добрые и светлые чувства. Игра убила не только наши тела, но и нашу любовь. Осталась только прокачка – бить, бить, бить, искать, искать, искать, зарабатывая монеты, покупая дурацкие костюмы и повышая свой уровень. Новые этажи, новые чудовища… Это абсурд, из которого невозможно вырваться.

– Но если Андрей сам создал эту игру, неужели он не может ее изменить?

– Не уверена. У него в башне стоит компьютер – даже здесь программист без него не обойдется. Андрей постоянно дорабатывает программу, создает новые этажи, новых противников, но мне кажется, «Ухмылка мертвеца» поработила его.

От рассказа Агнет хотелось завыть. Я так живо представила себе это бессмысленное существование без чувств и любви, бесконечные коридоры мрачного дома, населенного выдуманными монстрами, которых до бесконечности убивают мертвые игроки, обреченность всех тех, кто однажды попал сюда, что едва сдерживала слезы.

– Теперь ты все знаешь, Татьяна. В этот раз тебе удалось избежать смерти, но однажды она окажется хитрее. Беги, пока не поздно.

– А Толик? Он не верит мне, думает, будто у меня слишком развито воображение и я все выдумала. Он может погибнуть в любую минуту.

– Если он не верит тебе, значит, не любит. И ты его не спасешь. Каждый сам выбирает свою судьбу. Смирись и думай о себе.

– Нет! Даже если он не любит меня, он не должен из-за этого умереть. Надо уничтожить игру! Тогда больше никто не погибнет.

– А как же я? – Агнет печально улыбнулась. – Один философ сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую». У меня нет тела, я не могу вырваться за пределы Сети, но я сознаю себя, по сути – живу, пусть и странной жизнью. И Андрей живет, и многие, многие другие. Если нас сотрут, как ненужные файлы, мы уйдем в никуда. Умрем. Но я хочу жить. Даже сейчас. Даже так.

– Но ведь ты сама говорила, что тебе здесь все осточертело. Мол, это ад, бессмысленное существование и все такое.

– Жизнь тоже бывает бессмысленной. Рискну предположить, что у большинства живущих она именно такая. Человек ходит на нелюбимую работу, общается с опостылевшими людьми, тупо, изо дня в день, повторяет одни и те же действия, но согласись, даже такое существование – не повод для самоубийства. Небытие – страшнее.

Я не ответила. Агнет была права. Но из-за «Ухмылки мертвеца» гибли люди, и одной из новых жертв мог стать Толик. Похоже, мы попали в беспросветный тупик. Я не представляла, что делать дальше, но вдруг в голове, как звездочка, вспыхнула неожиданная идея:

– Агнет, скажи, а ты можешь познакомить меня с Андреем?

– Зачем?

– Мне хочется с ним поговорить.

– Раньше новички не могли проходить на этажи, где живут игроки с более высоким уровнем. Но теперь появилось это, – Агнет показала болтавшийся у нее на шее маленький золотой ключик. – В этом доме великое множество потайных ходов. С их помощью можно проникать в запретные помещения. Наверное, ключик сделал Андрей, а может быть – сама игра. Она постоянно меняется, только одно правило остается неизменным – любая ошибка игрока карается смертью. Я могла бы отвести тебя к Андрею, но вряд ли ваш разговор что-то может изменить. Он человек с трудным характером и скорее всего не станет слушать тебя.

– Агнет, пожалуйста, пойдем!

– Хорошо, я вас познакомлю. Попробую, точнее сказать.

Мой шестнадцатый уровень не позволял покидать верхний этаж дома, где находились комнаты новичков, недавно вступивших в игру. Казалось, преград не существовало, ступени ведущей вниз лестницы таяли в темноте, зовя в неведомое, но эта темнота была прочнее бетона. Для Агнет, давно пробившейся в топ сильнейших игроков, такой проблемы не существовало, она могла спокойно путешествовать по всему дому. Я почему-то думала, что она сумеет открыть своим ключиком эту непроницаемую темноту, но, выйдя из комнаты, Агнет направилась в противоположный конец коридора, туда, где возле заколоченного окна висело несколько портретов и стоял изящный, но совершенно неуместный в этом мрачном месте диванчик. Вряд ли кому-то пришло бы в голову отдыхать здесь, под взглядами жутких портретов. У изображенных на них людей были зыбкие, исподволь меняющиеся лица. Утонченная, ангельской красоты девушка на доли мгновений оскаливалась в жуткой ухмылке, рассекавшей ее лицо от уха до уха черной полосой, а седовласый господин с бакенбардами терял свои глаза, выкатывавшиеся из глазниц, словно шарики для пинг-понга. Зловещие метаморфозы портретов давно перестали меня пугать, в проклятом доме встречались вещи и пострашнее, однако, как правило, возле этих изображений я старалась не задерживаться. Агнет приблизилась к портрету девушки, надавила на завиток рамы. Чуть помедлив, портрет со скрипом пополз вверх, и за ним обнаружилась небольшая ниша с неприметной дверцей в глубине.

– Сможешь сюда забраться?

– Конечно.

– Тогда следуй за мной и ничего не бойся. Главное – не отставать. Если зазеваешься, попадешь в провал между этажами, а там царит такой хаос, что хакер ногу сломит.

Согнувшись, Агнет пролезла в нишу, открыла дверцу золотым ключом. Я ожидала увидеть за дубовой створкой тесный лаз или ведущую вниз винтовую лестницу, но вместо этого взору открылось безграничное марево багрового тумана, озарявшееся время от времени алыми всполохами.

– Вперед!

Агнет бесстрашно шагнула в зловещую пустоту, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней…

Это было странное, ни на что не похожее ощущение, словно мои тело и душа рассыпались на мелкие кусочки и каждый из них начал жить собственной жизнью, вращаясь в багровом тумане безумия, испытывая страх, любопытство и множество других чувств. Я собрала в кулак всю свою волю, пытаясь остаться собой и следовать за стройной фигурой подруги, уверенно продвигавшейся сквозь непостижимое ничто. Еще шаг, и под ногами заскрежетали металлические ступени.

– Мы в башне. Мало кто из игроков имеет доступ сюда. Только избранные, лучшие из лучших, – не оборачиваясь, пояснила Агнет, продолжая подниматься по узкой винтовой лестнице. – Это прибежище самых грозных монстров и того, кто создал наш сумасшедший мир. Того, кто когда-то был моим любимым парнем Андреем, а ныне зовется Безликим Программистом. Добро пожаловать!

Лестница привела в громадный круглый зал, озаренный странным светом витражей, сводчатый потолок которого таял в темноте. Обстановочка в помещении напоминала декорацию к фильму об ужасах Средневековья – в темных нишах виднелись очертания прикованных к стенам скелетов и мумифицированных трупов, стены «украшали» пыточные инструменты. Все это должно было впечатлять, однако мое внимание привлек стол с громадным монитором, стоявший в самом центре зала на покрытом коврами помосте. Я хотела ринуться к нему, но мою подругу, отлично знавшую это место, привлекло нечто иное.

– Тань, посмотри… – негромко произнесла Агнет, указывая в глубь зала. – Это что-то новенькое.

В темной нише, задрапированной бархатными портьерами, стоял черный кожаный диван, в середине которого сидела женщина, никак не отреагировавшая на наше появление. Статная фигуристая блондинка была облачена в некое подобие смирительной рубашки, подчеркивавшей ее незаурядные формы. Руки женщины с безобразными, похожими на когти пальцами впились в обивку дивана, оставив на ней длинные борозды. Но не шикарная фигура, не страшные кисти рук заставляли не отрываясь смотреть на таинственную незнакомку. Внимание привлекало ее лицо, сосредоточенное, излучавшее ненависть и презрение ко всему миру. Возможно, она могла бы считаться красавицей, если бы не черные провалы вместо глаз, из которых струились кровавые ручейки слез. Я думала, что разучилась бояться, попав в искаженный мир «Ухмылки мертвеца», но от этого сосредоточенно-яростного выражения лица блондинки по спине у меня поползли мурашки. Незнакомка не подавала признаков жизни, и в какой-то момент я поняла, что вижу перед собой отлично сделанный манекен.

– Позвольте представить вам леди Б. Она – воплощение кошмара, ей нет равных по силе и ярости в этом мире, – прозвучал за спиной негромкий мужской голос. – Бои перестали быть непредсказуемыми, а игроки стали слишком сильными и самоуверенными. Но когда в игру вступит леди Б., все переменится. Игроки вновь почувствуют свою слабость и беспомощность, словно вернутся в прошлое, когда они впервые оказались заперты в клетке с безжалостным грозным противником. Это немного взбодрит всех нас.

Я не смела обернуться. Агнет назвала своего парня Безликим, и мне было страшно смотреть в его сторону. Во что превратил лицо своего создателя этот чудовищный мир, каким стал этот человек после гибели?

– А по-моему, эта красотка на кого-то похожа. И где только я видела эти белые локоны и злобный взор?

– У тебя хорошая зрительная память, Агнет. Впрочем, неудивительно, что ты ее запомнила. Однажды встретив эту дрянь, ее невозможно забыть. Помнишь тот день, когда ты зашла ко мне на работу?

– Да.

– Тогда ты имела «удовольствие» познакомиться с моей непосредственной начальницей Илоной Берсеньевой.

– Так это она?! Конечно! И как я сразу не узнала?

– Да, я использовал облик этой гадины, что загубила мою карьеру и жизнь. Наши жизни. Кстати, а кто это с тобой, Агнет? Опять мелюзгу притащила? Сколько раз говорить, что новичкам с низким уровнем здесь делать нечего. И как ты обходишь блокировку?

– Это Таня, моя подруга. И она живая.

– Живая? – Интонации мужчины, на которого я так и не посмела взглянуть, изменились, в голосе послышалось неподдельное удивление. – В каком смысле живая?

– В самом прямом.

Набравшись смелости, я все же обернулась, отважившись взглянуть на создателя кошмарного мира. Воображение подсказывало, что сейчас я увижу чудовище с черной дырой вместо физиономии, однако передо мной стоял обычный парень в джинсах и свитере, с нормальными чертами достаточно привлекательного лица. Почему же его прозвали Безликим?

– Здравствуйте! Я действительно живая. Меня еще не успели убить.

– Не волнуйся, это вопрос времени. И что же тут делаешь, живая Татьяна?

– Я пришла попросить вас переделать игру. Сделайте так, чтобы в ней никого не убивали, а еще лучше, вообще уничтожьте ее.

– Вот как… Старая песня. Предлагаешь мне совершить самоубийство, повеситься на компьютерном кабеле? Я здесь живу, деточка, и, как ни верти, это вполне реальная жизнь, пусть и внетелесная.

– Это я уже поняла. Потому и прошу, измените правила игры, сделайте так, чтобы в нее не могли вступать новые игроки. А для тех, кто уже попал сюда, устройте счастливую жизнь, без ежедневных убийств и потоков крови. Например, превратите «Ухмылку мертвеца» в ферму. Пусть все сажают клубнику и лилии, строят ветряные мельницы и живут в семейных коттеджах.

– Смотрите, маленький гений пришел, сейчас он с пионерским энтузиазмом объяснит, как решить все проблемы!

Безликий Программист говорил зло и возбужденно, но при этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным, словно у обретшего дар речи трупа. Наверное, он носил искусно сделанную маску, скрывавшую от посторонних глаз какую-нибудь чудовищную тайну. Равнодушный взгляд пугал больше гневного голоса, но я нашла в себе силы уверенно произнести:

– Люди не должны больше погибать. И вы можете избавить их от смерти.

– Считаешь, я здесь господом богом работаю, Татьяна? Поверь, я достаточно долго нахожусь здесь и успел о многом подумать. Всякое бывало. Несколько раз пробовал запустить программу саморазрушения игры, пытался заблокировать рассылку приглашений… Да мало ли еще что делал бездарный, никому не нужный программист, которого такие, как Берсеньева, в ломаный грош не ценили! И правильно делали! Я мнил себя гением, а начальству было плевать на мои идеи! Знаешь, каково это – семь лет вкалывать на компанию, отдавать ей все силы, талант, душу, обеспечивать им реальную прибыль, а потом… Для них собственные сотрудники – прах, пыль под ногами. Чертовы менеджеры, им все равно, чем управлять, без разницы, печешь ты хлеб, валяешь валенки или создаешь интеллектуальную собственность! Мне ничего от них не надо, кроме элементарного уважения. Пусть бы копейки платили, пусть бы сверхурочную работу навязывали, но уважали!

Привыкшая к таким рассуждениям Агнет с невозмутимым видом отошла в сторонку, уселась на диван рядом со смертельно опасной леди Б., а Безликий Программист продолжал возбужденно рассказывать о своих взаимоотношениях с работодателем, перестав обращать на нас внимание. Признаться, я немного заскучала, но вдруг он вновь обратился ко мне, и в его голосе сквозила тоска:

– Знаешь, Татьяна, после смерти появляется много времени для раздумий. И, кажется, я понял механизм произошедшего, хотя он не вмещается в рамки того, что принято называть здравым смыслом. После разговора с Берсеньевой я был обижен на весь белый свет, душу переполняли гнев и ненависть. Я начал работать над игрой, чтобы доказать начальству, какие они идиоты. Я жаждал реванша, люто ненавидел их. Не представляю, каким образом этот жгучий яд, разъедавший душу, слился с программным кодом, но ненависть и обида стали сутью игры. Поэтому ее нельзя кардинально изменить, превратить в сладкий кисель, где все пляшут от радости. «Ухмылка мертвеца» – это темный мир. Только так. Хочу я этого или нет. Игра жаждет новых смертей, она не позволит заблокировать рассылку приглашений. Ей нравится убивать пользователей, причинять все новые и новые страдания. В моих силах только создавать новые этажи и населять их отвратительными чудовищами. При жизни я был рабом компании, теперь – собственной интеллектуальной собственности. Впрочем, это уже не важно… Хочешь дельный совет, живая Татьяна? Беги из игры и не пытайся ничего изменить. Фильмы и игры заканчиваются финальной битвой со злом, где оно предстает в виде конкретного персонажа, которого пусть и с трудом, но все же можно уничтожить. Но в «Ухмылке мертвеца» не предусмотрен финал и нет главного злодея. Здесь нет места геройству, участники игры могут только повышать свой уровень и статы. Проваливай отсюда, несостоявшаяся героиня!

Безликий Программист говорил искренне, и у меня не было причины сомневаться в правдивости его слов. Но легче от его откровений не становилось. Он не мог изменить игру, а я не могла убедить Толика, каждый из нас был по-своему бессилен. А люди гибли и гибли, и никто не мог остановить победоносное шествие «Ухмылки мертвеца» по социальным сетям.

– Думаю, если все одновременно перестанут пользоваться компьютерами, игра сдохнет. Но чтобы это произошло, вначале должен случиться конец света, – произнес Безликий Программист и занял место у своего компьютера, давая понять, что разговор окончен. – Удачной игры!

– А мне понравилась твоя леди Б., – Агнет поправила золотистую прядь волос манекена. – В ней чувствуется стиль. Она намного лучше этих бесконечных клыкастых уродов с когтями и щупальцами.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда встретишься с ней в бою, – пробурчал программист, и его пальцы быстро застучали по клавиатуре.

Я поняла, что мы должны оставить его одного.

Глава VI

Кто ты, Катерина?

– Таня!

– Да? – Я вскинула голову, возвращаясь в реальность. Оказывается, все происходило за ужином, вилка в моей руке машинально скребла по тарелке, а мысли были где-то очень далеко.

– Танюшка, что с тобой творится?

– Извини, мама, я немножко задумалась. Но сырники были очень вкусными. Ты о чем-то спрашивала?

– Не сырники, а оладьи. Ты даже не заметила, что съела. Вообще-то я просила тебя передать сахарницу, но дело не в этом. Дело в том, что в последнее время на тебя больно смотреть. Ты таешь на глазах, ушла в себя, словно находишься не здесь. Что тебя гнетет? Неужели все из-за Толика? Или опять ты встретила «Катерину»?

На самом деле, сидя за обеденным столом, я ломала голову над тем, почему могу видеть игру, как мертвые. Что это – случайность? Совпадение? Почему это происходит именно со мной? В голову лезли отвратительные воспоминания о фальшивой сестре, живущей в мире Зазеркалья, и прочих пережитых кошмарах. Не каждому дано было общаться с собственным отражением или переноситься в виртуальный мир компьютерной игры. Может быть, я просто потихоньку сходила с ума? Вполне вероятно, все, что я видела и чувствовала в последние годы, происходило исключительно в моем мозгу и не имело ничего общего с реальностью.

Звякнули тарелки в раковине, зашумела струя воды, с напором вытекавшая из крана, – так и не дождавшись моего ответа, мама начала мыть посуду, лицо при этом у нее было мрачное и сосредоточенное. Наверное, она гадала, как поступить со своей странной, непутевой дочерью, переставшей отличать действительность от бредовых видений.

– Нет, не из-за Толика, – нарушила я затянувшееся молчание. – И даже не из-за Катерины, хотя, признаюсь, вспоминала о ней. Просто пытаюсь немного разобраться в собственной голове. Я какая-то странная, не такая, как все. Пусть у меня никогда не было сестры-близнеца, но откуда взялся этот образ? Почему приходит эта маленькая утонувшая девочка, уверенная в том, что имеет право занять мое место в жизни? Наверное, это какие-то психологические комплексы, проблемы переходного возраста, о которых любят рассуждать психологи. Пусть Катерины никогда не существовало, но этот образ свидетельствует о наличии какой-то проблемы у меня в голове. А еще мне снятся странные сны, да и воображение слишком сильно развито. Даже Толик так считает, хотя он и сам большой фантазер. Может быть, я просто потихоньку свихиваюсь?

– Эх, Таня-Танюшка, – оставив тарелки, мама подошла ко мне, обняла за плечи, погладила по голове, как маленького несмышленого ребенка. – Если бы ты действительно сходила с ума, то не замечала бы этого. Думаю, все это из-за переутомления – в школе задают слишком много уроков плюс бессонные ночи за компьютером. Скорей бы уж наступили каникулы! Плюнем на все дела и укатим на море на все три месяца. У меня три недели неиспользованных можно к отпуску добавить. А потом папа меня сменит. Будем загорать на солнышке, купаться, есть фрукты…

– Ладненько, доживем до каникул, а там все наладится. – Выбравшись из маминых объятий, я направилась в свою комнату.

– Таня! – неожиданно окликнула меня мама. – Вернись! Я должна кое-что рассказать. О твоем детстве…

Сердце екнуло в груди. Родители сумели убедить меня в том, что Катерины никогда не существовало, мое прошлое безоблачно и ясно, словно весенний денек, и вдруг… Что собиралась сказать мне мама? Неужели она сейчас признается во лжи и расскажет о том, как маленькая Катерина утонула в бассейне по моей вине?!

– Пойдем лучше в гостиную, сядем на диван и спокойно все обсудим. Кухня не место для серьезных разговоров.

– Идем, мама.

Проходя через прихожую, я мельком взглянула в громадное зеркало, занимавшее простенок между дверьми. В глазах отражения мелькнула торжествующая ухмылка. Момент истины настал. Катерина, похоже, от души потешалась надо мной.

– Я думала, мне никогда не придется говорить об этом, – мама села на диван, рассеянно теребя в руках бахрому пледа. – Тебе еще трех не исполнилось, и я надеялась, что все случившееся быстро сотрется из детской памяти. Но, похоже, то, что остается в подсознании, забыть не дано. Надо было рассказать тебе об этом стразу, как только ты увидела «Катерину».

– Мам, не тяни! Мне уже страшно.

– Ты тогда… Ну, в общем, ты пережила клиническую смерть.

– Я?!

– Ты, Танюшка. По моей вине. Мы гуляли в парке, я отвлеклась, беседуя со знакомой, а ты выбежала на замерзший пруд и провалилась в полынью. Сразу несколько человек ринулись на помощь, но зимнее пальто мгновенно намокло, став тяжелым как камень… В общем, тебя нашли только через двадцать минут. Мертвую. Почти мертвую.

Мама замолчала, сжав изо всех сил в кулаке край пледа. Я окончательно растерялась и только смогла повторить то, что когда-то слышала на уроке биологии:

– Но это невозможно! От недостатка кислорода мозг погибает на четвертой минуте или около того.

– Как правило, да. Но когда человек тонет в ледяной воде, он словно в анабиоз погружается, все процессы резко замедляются, и мозг может дольше продержаться без доступа кислорода. Так мне потом объяснили.

Мы словно научный доклад обсуждали, а в душе все противилось и кричало – я не могла представить, что речь идет обо мне, о моем мозге, лишившемся кислорода, о том, что все это происходило на самом деле.

– Когда тебя достали из полыньи, ты не дышала и кто-то кричал: «Она мертва, мертва! Ее нельзя реанимировать!» – но я делала тебе искусственное дыхание до тех пор, пока ты не открыла глаза. В этот миг я словно сама заново родилась. Ты сказала: «Мама!» – и заплакала. Все обошлось, разрешилось чудесным образом, ты даже не заболела, несмотря на переохлаждение, и мы с папой решили тебе ничего не рассказывать.

– Но я двадцать минут была мертва!

– Настоящая смерть безвозвратна. Это билет в один конец. Но ты вернулась, а значит, и не уходила слишком далеко, находилась на границе жизни и смерти. Называй это комой, анабиозом, но не смертью. Думаю, из-за кошмарной истории, случившейся в раннем детстве, и появилась «Катерина». Она – твои искаженные воспоминания. Я себя никогда не прощу за свою беспечность и легкомыслие.

– Ладно, мам, все быльем поросло. Не расстраивайся. Я же жива и здорова. В конце концов, ты меня в воду уронила, ты меня оттуда и вытащила. Проехали.

– Спасибо, Танюша.

Странно, но как только первое волнение прошло, я стала воспринимать сногсшибательную новость совершенно спокойно. Она не затронула чувств, только дала повод к раздумьям. Кажется, картина начала проясняться…

– Ладно, дочь. Пора спать ложиться. Завтра в школу. Надеюсь, теперь, когда ты знаешь всю правду, «Катерина» больше не потревожит тебя. Спокойной ночи и сладких снов!

– Спасибо, мама. И тебе спокойной ночи!

В школе Толик Стоцкий явно меня избегал, делая вид, что тщательно штудирует учебник, не замечая ничего вокруг. Наверняка он продолжал играть в «Ухмылку мертвеца» и ему не хотелось вновь возвращаться к этой теме в разговорах. А я и не пыталась вновь изображать из себя ясновидящую Кассандру, имевшую способность предсказывать всевозможные беды и неприятности. Переубедить Толика было невозможно, следовало искать другой способ оградить его от смертельной опасности, а проще говоря – уничтожить проклятую игру. Вот только как?

– Андреева, привет! – Яша широко улыбнулся, шагнул навстречу. – Что новенького в загробном мире?

– Как всегда, статы повышают. Я, между прочим, познакомилась с создателем игры.

– И он там?

– В первых рядах. Подробности – после занятий.

Все шесть уроков я наблюдала за тем, как Абрамов вертится на своем месте, сгорая от любопытства. Однако, поскольку разговор предстоял серьезный, я решила отложить его до конца учебного дня. Наконец прозвенел последний звонок, все дружно ринулись вон из класса, спеша поскорее покинуть здание школы. Яша догнал меня на лестнице, мы вместе зашли в раздевалку, оделись и неторопливо пошли в сторону моего дома. Интересно, когда же все-таки в этом году наступит весна? Все чаще раздавались шуточки о том, что на дворе пятьдесят второе февраля, снегопад и гололед не прекращались, навевая обреченность и равнодушие. В конце концов, можно было жить и без весны, больше не вспоминая о первых листочках и цветочках…

– И что же тебе рассказал программист? – допытывался заинтригованный Яша.

– Признался, что не может контролировать игру, – ответила я, в общих чертах пересказав наш разговор с Безликим Программистом. – Но самое важное даже не это. Кажется, я поняла, почему вижу «Ухмылку мертвеца» так, как если бы была мертва. Однажды я уже оказалась за гранью.

– В смысле?

– Двадцать минут в черном ледяном омуте, без дыхания, без жизни. Клиническая смерть. Можно сказать, что я вижу этот дом изнутри на вполне законных основаниях.

Абрамов слушал мой рассказ, едва не раскрыв от изумления рот, а потом произнес фразу, повергшую в шок уже меня:

– Так, значит, Катерина – это ты?

– Я?!

– Если точнее, часть твоей души, оставшейся в загробном мире после того случая.

Удивительно, но прежде эта простенькая и логичная мысль не приходила мне в голову. Я всегда воспринимала Катерину как злобного чужака, прикидывавшегося невинным отражением и стремящегося заполучить то, что ему не принадлежало. Но Яша, судя по всему, был прав. А он тем временем продолжал развивать свою мысль:

– Без сомнения, все сходится. Ты умерла на какое-то, надо сказать, достаточно длительное время, и часть твоей души осталась на той стороне. Теперь она пытается воссоединиться с тобой, вернуться в мир живых.

– Но Катерина отвратительная особа! Злобная, мстительная насмешница. Неужели это я? И вообще, зачем ей потребовалось врать о сестре-близнеце? Неужели нельзя было сказать все как есть?

– Что, если Катерина, как и ты, не знала правду? Точнее, забыла, ведь вы, в смысле – ты была тогда очень маленькой. Но она инстинктивно чувствовала, что должна быть с тобой.

– Послушай, но ведь после истории с сестрой-близнецом мы пришли к выводу, что в образе Катерины ко мне приходил злобный дух, обитающий в Зазеркалье.

– Значит, ошиблись. Логические умозаключения верны только тогда, когда в их основе лежат достоверные факты. А мы не учли того, что случилось с тобой в детстве, потому и выводы получились неверными.

– Как все просто!

Яша не отреагировал на ироничное замечание, сосредоточенно выискивая маршрут между покрытыми корочкой льда лужами на дороге.

– Знаешь, Яша, Катерина, кем бы она ни была, в последнее меня не донимает, хотя я по-прежнему избегаю смотреться в зеркало. Допустим, мы поняли, кто она и почему я запросто могу входить в реальность «Ухмылки мертвеца». Но это ничего не меняет. Сейчас меня намного больше волнует игра и то, как вытянуть из нее Стоцкого. Он может погибнуть в любой момент.

Абрамов сбавил шаг, опустил на торчавшую из сугроба скамейку тяжелый рюкзак. Остановился.

– Я все время об этом думаю. Можно действовать по трем направлениям. Помнишь об измерении абсолютного зла?

Я кивнула. Еще бы не помнить! В то лето, когда наша компания впервые столкнулась со сверхъестественным, мы познакомились с одной девушкой, отлично разбиравшейся во всех этих туманных вопросах. Она называла себя «ведьмой в хорошем смысле этого слова», обладала необычными способностями, благодаря которым, кстати сказать, спасла всех нас от неминуемой гибели. Эта Светлана и поведала о некой параллельной реальности абсолютного зла, стремящегося разрушить грань между мирами и уничтожить наш мир. Оказывается, зло проникало в жизнь через людские души, которые по своей воле открывали проход в бездну.

– Насколько я понял, – невозмутимо продолжал Яша, говоря таким тоном, словно отвечал урок у доски, – обида и гнев Безликого Программиста открыли еще один проход в измерение абсолютного зла. На этот раз проход находится в виртуальном мире, но он так же опасен, как и любой другой. Теоретически, его может закрыть сам виновник случившегося. Я убежден, если этот Андрей сумеет простить своих обидчиков, кошмар прекратится.

– И не мечтай. Безликий Программист живет этой обидой, наслаждается ею, лелеет, холит. Мне кажется, ему нравится быть униженным и оскорбленным. К тому же он не хочет умирать, прекрасно понимая, что «Ухмылка мертвеца» – это его шанс продолжать жизнь после смерти. Если он поймет, что я хочу уничтожить игру, то превратится в опасного врага. В общем, Яша, он нам не помощник.

– Я так и думал, однако надо рассмотреть все возможности. Второй вариант – действовать через реальную составляющую этой игры и уничтожить саму программу.

– Как?

– Взломать. Внедрить вирус, который сожрет ее изнутри.

– Безликий Программист говорил, что пытался это сделать. И не смог. Я ему верю.

– Возможно, попытка оказалась неудачной, потому что он сам находится внутри игры, стал ее частью. Надо атаковать программу из реального мира.

– Хорошая идея, да только где найти того, кто способен на такие подвиги?

– Я попробую…

– Ты?!!

Я посмотрела на Яшу Абрамова так, словно видела первый раз в жизни. Передо мной стоял щупленький парнишка в нелепых очках и куцем, не по росту пальто. Все в классе знали – Яша неплохо разбирается в компьютерах, но представить, что он может взламывать программы, было трудно.

– Ты что, хакер?! – только и смогла вымолвить я.

– Громко сказано, Таня. Но я думаю, что взломать игру мне по силам. На самом деле это не так уж и сложно.

– Но это необычная игра! Вдруг в ней все по-другому?

– Вполне возможно, но попытаться надо. Это реальный шанс избавить Сеть от «Ухмылки мертвеца».

– Послушай, Яша, если даже обычные игроки погибают, вступив в игру, страшно даже подумать, что случится с тем, кто попытается ее уничтожить! Пожалуйста, не делай этого! Умоляю! А какой третий вариант? Ты же говорил о трех направлениях наших возможных действий.

– Третий еще недостаточно четко прорисовывается. Это скорее сбор информации, которая впоследствии поможет выработать стратегию борьбы. Ты должна сблизиться с Катериной, сделать ее нашим союзником.

Слова Абрамова подействовали на меня как ледяной душ в Антарктиде. Внутри все похолодело и оцепенело, словно душа в один миг покрылась толстой коркой льда.

– Яша, это невозможно… Я не могу…

– Вполне вероятно, ты видишь игру глазами Катерины. Это она находится там, а не ты.

– Прекрати, я даже слушать этого не хочу!

– Она смотрит на мир живых твоими глазами, а ты видишь мир мертвецов – ее.

– Бред!

– Таня, я почти на сто процентов в этом уверен!

– Замолчи!

– Андреева!

Я больше не слушала очкарика. Побежала прочь прямо через заваленный снегом газон к видневшемуся за голыми деревьями дому. Наверняка мое бегство выглядело нелепо и глупо, сильно смахивая на сцену из дешевенького телесериала, но мне не удалось совладать с собственными эмоциями. То, что предлагал сделать Абрамов, было намного хуже любого безумного кошмара. Я знала абсолютно точно – никогда, ни при каких обстоятельствах я не заговорю с Катериной, кем бы она ни была на самом деле.

Родной дом встретил меня словно чужой. Я так любила его теплую добрую атмосферу, спокойствие и уют, но сегодня все изменилось – в спальне меня поджидал компьютер, а со стен скалились коварные зеркала. Они вели в другую реальность – вселенную хаоса, холода и смерти. И невозможно было укрыться от их взоров, и некуда было бежать. Родители еще не вернулись с работы, и я находилась в квартире одна-одинешенька, оставшись наедине с кошмарными мыслями и догадками.

Есть не хотелось, смотреть телевизор или читать книжку – тоже. Уроки в голову не лезли, а в ушах настойчиво звучал голос Абрамова: «Вполне вероятно, ты видишь игру глазами Катерины. Это она находится там, а не ты. Она смотрит на мир живых твоими глазами, а ты видишь мир мертвецов – ее». «Нет, я никогда не заговорю с Катериной, иначе она обрадуется и вновь начнет плести коварные интриги, стремясь вырваться из зеркального плена», – мысленно отвечала я, стараясь не думать о третьем варианте действий, предложенном Яшей. Но и отсиживаться в сторонке было почти преступлением. Стоцкий ежесекундно по легкомыслию рисковал жизнью, Абрамов намеревался сунуться в пекло осмысленно, а я в это время, видите ли, никак не могла разобраться со своей раздвоившейся душой, шарахаясь от собственного отражения.

Взгляд, как нарочно, зацепился за валявшуюся на кресле косметичку. В ней среди прочих вещей всегда лежало маленькое круглое зеркальце в футляре, отделанном стразами, – мамин подарок на Новый год. Наши встречи с Катериной всегда происходили при помощи больших, почти в полный рост, зеркал, когда двое стояли друг напротив друга и казалось, что между ними нет никаких преград, а зеркальце, лежавшее в косметичке, было маленьким и безобидным на вид. Во всяком случае, только человек с очень развитым воображением мог представить, что с помощью этой безделушки удалось бы затянуть кого-то в Зазеркалье.

Мои пальцы чуть дрожали, когда я открывала усыпанный «бриллиантами» футляр. Даже в эти самые секунды я не была до конца уверена в том, что отважусь заговорить с Катериной. Маленькое зеркало отразило большие синие глаза под густой челкой. Мои или Катерины? Взгляд девчонки наполнял испуг и сомнения. Вообще, с чего я взяла, что Катерина захочет разговаривать со мной?

– Катя, нам надо поговорить. Ты слышишь меня?

Губы отражения повторяли мои слова, в глазах светилась тревога. Прежде я часто ловила себя на мысли, что, глядя в зеркало, вижу не собственный отраженный образ, а таинственного двойника, копировавшего каждое движение, но сегодня, как назло, никаких странных ощущений не возникало.

– Катерина, не притворяйся, будто не слышишь меня!

Никакой реакции. Расхрабрившись, я отложила маленькое зеркальце и направилась в прихожую, туда, где находилось самое большое в квартире зеркало.

– Катерина, хочешь поговорить со мной о прошлом? Хоть ты мне и не сестра, но мы оказались очень близки. Желаешь знать почему?

Представляю, как нелепо выглядела эта сцена со стороны! Хорошо еще, что дома не было никого из взрослых и родители не могли наблюдать за странными действиями своего чада, произносящего перед зеркалом пылкий монолог. Так и не дождавшись ответа, я наскоро оделась и, хлопнув дверью, отправилась на прогулку – развеяться и побыть на людях. Кажется, я обиделась на Катерину…

Возможно, все происходило во сне, хотя вероятность того, что это была игра, все же оставалась. Последние дни память играла со мной злые шутки – «Ухмылка мертвеца» увлекала настолько, что я забывала тот миг, когда входила в нее. На душе было тревожно, и хотелось верить, будто мне все же снится сон, во время которого, в отличие от игры, невозможно погибнуть по-настоящему. Я вылезла из-под одеяла, поеживаясь от холода, подошла к сундуку, раздумывая, что бы сегодня надеть. До роскошного гардероба Агнет было, конечно, далеко, но за время игры я успела прибарахлиться, купив несколько неплохих костюмчиков. Сегодня выбор пал на кожаную байкерскую куртку с заклепками и порванные на коленях джинсы. Прихватив мое нынешнее оружие – гарпун, я отправилась на поиски приключений.

Дурные предчувствия не обманули – в коридоре возникла новая дверь! В отличие от других она была двустворчатой и стеклянной, правда, то, что находилось за полупрозрачным стеклом, в темноте разглядеть не удавалось. В новых комнатах всегда поджидали изощренные ловушки, соваться туда в одиночку не следовало, но любопытство победило осторожность. В конце концов, скорее всего я видела сон, а значит, могла себе позволить рисковать. Стеклянная дверь была не заперта и отворилась без малейших усилий, тихо и протяжно заскрипев.

Ночь. Огромная оранжерея. Сквозь застекленный потолок на экзотические пальмы и лианы смотрела меланхоличная, подернутая серебристыми облачками луна. Тихо журчал фонтан. Без сомнения, это было очень красивое место, но мне оно внушало страх. Наверняка здесь повсюду прятались ядовитые змеи, росли хищные растения-убийцы и поджидало еще множество неприятных сюрпризов. Я осторожно ступила на посыпанную тертым кирпичом дорожку, ведущую в глубь оранжереи. Казавшиеся черными розы согласно закивали головами, словно приветствуя меня. Тишину нарушали только журчание фонтана да стук моего сердца.

– Черные розы приносят смерть, но не дарят покоя, – прозвучал негромкий девчоночий голос. – То, что зовется смертью, – начало новой жизни. И эта жизнь полна страшных открытий. В ней есть все, кроме покоя.

Говорившая вступила в полосу лунного света. На ней была кожаная куртка с заклепками и порванные на коленях джинсы. В руке она сжимала короткий гарпун. Мертвенно-белое лицо, густая челка, казавшиеся бездонными огромные глаза… Неужели именно так я выглядела в эти минуты?

– Катерина?

– Наконец-то ты признала, что я существую.

– Надо поговорить. Есть одна проблема…

– Знаю. Вопрос в том, захочу ли я болтать со своим отражением.

– Катя, не вредничай!

Она рассмеялась и, не ответив, пошла в глубь оранжереи. Я хотела последовать за ней, но розы преградили путь, их лепестки-веки приоткрылись, и блестевшие в лунном свете глаза уставились на меня с ненавистью во взоре.

– Катерина!

Розы шептали что-то и, кажется, смеялись. Забыв об осторожности, я ринулась вперед, и тут же в мои ноги вонзились десятки острых шипов. Похожие на огромные ладони листья пальмы обхватили плечи, сжимая все сильнее. Яд заструился по венам, делая мои движения вялыми и неспешными, гарпун выпал из ослабевших рук. Смерть подошла слишком близко, и от нее не было спасения…

Луна заглядывала прямо в лицо, хотя я прекрасно помнила, что задернула шторы, ложась спать. Тело покрывал липкий холодный пот. Пробуждение оказалось не из приятных, радовало лишь то, что гибель в оранжерее все же оказалась реалистичным, но не опасным ночным кошмаром. Я поднялась, накинула халат, долго сидела на кровати, пытаясь окончательно вернуться в реальность. Катерина ждала меня. Понимание этого возникло не сразу, но постепенно полностью завладело сознанием. Что же, я сама искала этой встречи…

В доме все спали. Окон в прихожей не было, но старинное зеркало мерцало так, словно его озарял лунный свет. Вздохнув, я решительно шагнула к громадному стеклу, ставшему границей двух миров.

Наверное, такое чувство испытывает новообращенный вампир, случайно подошедший к зеркалу. Крик застрял в горле – в зеркале никого не было! Как часто мы подходим к зеркальному стеклу, рассматривая свою внешность или бросая случайный взгляд, и всякий раз отражение услужливо копирует каждый наш жест. Но не сейчас. Посеребренное стекло отражало интерьер прихожей, начисто игнорируя мое присутствие. Я помахала рукой, натянуто улыбнулась, но так и не увидела своего зеркального двойника. Неужели Катерина обиделась и весь остаток жизни мне предстояло коротать без собственного отражения?!

– Катерина… – тихо, боясь разбудить родителей, позвала я.

Молчание.

– Катерина!

Позабыв об осторожности, я вплотную подошла к зеркалу, всматриваясь в отражение пустой прихожей. Лоб нечаянно уперся в ледяную поверхность невидимого стекла, и холод начал стремительно проникать в мое тело. Еще мгновение, и я словно примерзла к незримой границе миров. Пытаясь в панике освободить свою бедную головушку, я оперлась ладонями о стекло и только тогда поняла, что совершила роковую ошибку. Руки мгновенно примерзли к зеркалу, лишив меня возможности двигаться. Где-то вдалеке прозвучал издевательский смешок Катерины.

– Это нечестно! Я же поговорить пришла.

Наверняка мерзавке было смешно до чертиков наблюдать за тем, как ее давний враг тщетно стремится вырваться из ловушки, больше всего напоминая попавшуюся на липучку муху. Последняя надежда на спасение – позвать на помощь маму. Наверняка при ней Катерина оставила бы свои шуточки, прикинувшись обычным отражением. Я хотела закричать, но с ужасом обнаружила, что язык примерз к зубам и не желал двигаться. Паника затмила все чувства, тело судорожно дергалось, пытаясь освободиться, и вдруг я резко отлетела в сторону, обнаружив, что зеркало больше не удерживает меня.

В зеркале возникла Катерина. Она неспешно вышла из спальни, направилась к зеркалу. На ее бледном лице сияла торжествующая усмешка. Подойдя ближе, она подняла руку, и я с ужасом почувствовала, что копирую ее жест. Следующие минут пять оказались для меня минутами позора. Екатерина кривлялась перед зеркалом, строила дурацкие гримасы, а я, как автомат, покорно повторяла все ее движения, не в силах противостоять ее воле.

– Ну как, приятно почувствовать себя отражением? – зло спросила Катерина, глядя мне прямо в глаза. – Насладилась по полной программе?

– Я просто поговорить хотела…

– Поговорить? А что, мы с тобой друзья, сестренка? С каких это пор? С тех самых, как ты столкнула меня в бассейн?

– Ты мне не сестра, Катерина. У мамы только одна дочь.

– И ты позвала меня сюда ради того, чтобы сказать это? Знаешь, мне надоело. Вот возьму и уйду от тебя. Будешь жить без отражения. Посмотрим, как тебе это понравится.

Я глубоко вздохнула и произнесла то, что так боялась сказать:

– Ты не сестра мне, Катерина. Ты – это я. Мы две половинки одной души.

Не знаю, каким было мое выражение, но на лице Катерины появилось неподдельное изумление. Неужели она действительно не знала того, что выяснила я? Похоже, ей не дано было читать мои мысли, как, впрочем, и мне ее.

– Не может быть, – только и пробормотала она.

– Это я утонула в детстве и двадцать минут пробыла под водой. Наверное, за это время душа раздвоилась и ее часть, в смысле – ты, осталась в ином мире. Но мы обе об этом забыли, а позже ты решила, что я твоя сестра-близнец.

Катерина молчала, сосредоточенно вертя колечко на своем пальце. Молчание казалось бесконечным. Неожиданно она вскинула голову, произнесла, глядя глаза в глаза:

– Если так, забери меня отсюда. Я не хочу коротать дни отражением. Я хочу жить. Мы должны быть единым целым.

Ее белые, озаренные призрачным светом руки потянулись к границе миров, мои повторили этот жест. Еще миг – наши ладони соприкоснутся, и тогда… Ужас завладел сознанием. Все самые жуткие кошмары были связаны с моим отражением, оно всегда стремилось поменяться со мной местами, оказавшись в мире живых, и вот теперь я добровольно готова была совершить этот безумный шаг. Никогда! Я резко отдернула руки от зеркала.

– Таня!

– Нет!!!

Слезы брызнули из глаз Катерины, в отчаянной ярости она начала барабанить кулаками по стеклу.

– Таня, что происходит? – мама выглянула из спальни. – Все в порядке?

– Да, мам, – нашла в себе силы ответить я. – Шла в туалет и споткнулась.

Мама стояла так, что не видела происходившего в зеркале, того, как билась головой о стекло и рыдала та, кого я привыкла называть собственным отражением.

– Ложись спать, Танюшка.

– Именно это я и собираюсь сделать.

Снова пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по комнатам. Я плюхнулась на кровать, закрыла глаза, отчетливо понимая, что никогда в своей жизни больше не осмелюсь взглянуть в зеркало.

Где-то вдали звучал отчаянный плач Катерины…

Глава VII

Роковой поединок Стоцкого

– Танюшка, причешись! Куда ты пойдешь такая растрепанная?

– Мам, я тороплюсь, в школу опаздываю! До свидания!

На ходу пригладив ладонями непослушные волосы, я как вор проскользнула мимо зеркала в прихожей и выскочила за дверь. На самом деле до начала уроков оставалась бездна времени, но мне было страшно случайно встретиться взглядом с Катериной, выглядывавшей из всех домашних зеркал.

У ворот школы я заметила Стоцкого. Вид у него был мрачный и растерянный. Похоже, с ним случились какие-то неприятности.

– Толик, привет!

– Знаешь, что с Яшей произошло? – вместо приветствия спросил он.

– Нет. А что?

– Он в больницу попал. Еще вчера вечером. Я хотел тебе сообщить сразу, но передумал. Все равно ничего сделать нельзя.

– Это из-за игры?

– Не знаю. Я вчера ему позвонил, хотел спросить, как задачка решается, а вместо Яши к телефону подошел его отец и сказал, что Яшу увезли на «Скорой». Он был без сознания и не приходил в себя.

– А глаза?

– Что глаза?

– С глазами у него все нормально?

– Яшин отец ничего про глаза не сказал. Я сегодня утром ему перезванивал. Он сообщил, что мать Яши находится с ним в больнице, а сам Яшка впал в кому. К нему никого не пускают, а я-то собирался после уроков его навестить.

– Яша в коме, – растерянно повторила я, глядя на старые яблони школьного сада. – Это из-за игры. Абсолютно точно из-за нее.

– И что теперь делать?

Решение пришло неожиданно. Еще секунду назад я пребывала в полной растерянности, но ответ на вопрос Толика легко сорвался с моих губ:

– Я возвращаюсь домой и вхожу в игру. Яша там. Без сомнений. А ты обещай мне, что больше никогда не откроешь эту проклятую «Ухмылку мертвеца».

– Тань, я с тобой.

– Зачем? Ты все равно не можешь видеть игру, как я. Да и вообще, все это плод моего не в меру разыгравшегося воображения.

– Не вредничай, Андреева. Я тебя одну в любом случае не оставлю. Вдруг понадобится «Скорую» вызывать. То есть я не то хотел сказать, в смысле…

– Ты все правильно сказал. Идем.

Развернувшись на глазах у приближавшейся к зданию школы Зинаиды Матвеевны, мы побежали к моему дому. Грядущие неприятности, связанные со столь циничным прогулом школы, волновали меня меньше всего на свете. По дороге я быстренько ввела Толика в курс происходящего, заодно сообщив и о последней встрече с Катериной, случившейся прошедшей ночью.

– Невероятно! И что ты собираешься делать?

– Не знаю. Войду в игру, поговорю с Агнет. Попробую найти Яшу.

– Я про Катерину.

– Не знаю. Мне стыдно смотреть ей в глаза. Я дала ей надежду, а потом струсила и позорно бежала. Раньше мне страшно было в зеркало смотреть, а теперь стыдно. Вот и хожу непричесанная.

Во дворе мы чуть притормозили, спрятались за кусты у трансформаторной будки, откуда хорошо просматривался наш подъезд. Обычно мама уходила на работу на полчаса позже, чем я, и мы могли случайно столкнуться в подъезде. В нервном ожидании прошло минут десять. Из дома никто не выходил. Наверное, мы с мамой разминулись и сейчас дома никого не было.

– Если что, скажу, что забыла тетрадь по физике. А ты спрячься этажом выше и жди.

– О’кей.

Мы бегом поднялись на лестничную площадку, Толик затаился этажом выше, а я остановилась у входной двери. Прислушалась. В квартире было тихо. Негромко щелкнул замок.

– Мама?

Тишина.

– Заходи, Толик.

Неловко повесив куртку на вешалку и не глядя в зеркало, я, опустив голову, прошла в свою комнату, включила компьютер. Стоцкий проследовал за мной.

– До сих пор не знаю, что происходит с моим телом во время игры. Наверное, в транс впадаю, кто знает? Сейчас ты со стороны посмотришь и мне расскажешь.

Мы разместились у столика, где стоял компьютер. Словно нарочно, он грузился не спеша, и каждая секунда промедления доводила меня до дрожи. Можно ли спасти Яшу, вытащить его из игры? Он же не умер, а только впал в кому, и это означало, что для него еще существовал путь назад. «Ну же, грузись скорее!» – мысленно повторяла я, нервно водя мышкой по столу.

– В почту загляни сначала, – посоветовал Толик.

– Зачем?

– На всякий случай. Яша мог тебе что-то написать.

Стоцкий не знал, что перед сном я просматривала все свои почтовые ящики и не обнаружила в них весточек от Абрамова. Прежде чем попытаться взломать игру, он вполне мог сообщить мне о своих намерениях, однако не сделал этого. Может быть, он обиделся на меня за то нелепое бегство или просто не хотел беспокоить. В любом случае, вечером писем от него не было. Правда, утром, до школы, я в почту не заглядывала – слишком уж тяжелой оказалась прошедшая ночь, но Яша к этому времени давно находился в больнице. Однако письма могли писать не только живые люди… Признаюсь, больше всего на свете я боялась обнаружить в ящике непрочитанное сообщение от Абрамова, пришедшее уже после того, как он впал в кому, а потому мои пальцы, набирая пароль, постоянно тыкали не в те клавиши.

– Дай я введу, а то так до вечера можно провозиться. Диктуй.

Мне нравились сложные, автоматически сгенерированные пароли, и я ошарашила Стоцкого заумной комбинацией из цифр, символов и букв, написанных в разных регистрах. Он только присвистнул, но с первого раза верно набрал пароль. Самые страшные предположения оправдались – в ящике уже накопилось несколько новых непрочитанных сообщений, и третьим из них стояло письмо от Якова Абрамова, полученное в 7.45 утра, в то самое время, когда перед завтраком я обычно просматривала почту. От отчаяния хотелось биться головой об монитор, но вместо столь бурного проявления чувств я начала читать:

– Привет, Таня! Знаю, что это звучит более чем банально, но если ты читаешь это письмо, то со мной случилась крупная неприятность. Маринка еще на прошлой неделе прислала мне приглашение в «Ухмылку мертвеца», и сейчас я его принял. Не для того, чтобы играть, просто так легче подобраться к игре и попытаться ее взломать. В данный момент я как раз этим занимаюсь, и думаю, все намного проще, чем можно было предположить. Не знаю, зачем я пишу это письмо, ведь если все пройдет хорошо, ты его не получишь. Насмотрелся дурацких фильмов, там герои всегда пишут такие записки. В общем, до встречи. Яша.

Комментировать прочитанное не хотелось. Какое-то время мы сидели молча, а потом Толик глубокомысленно произнес:

– Яша знал, на что шел.

– Просто мы все дураки. И ты, и я, и он. Игра убивает по-настоящему, а мы продолжаем лезть в нее.

– Так не лезь.

– Я должна найти Яшу в «Ухмылке мертвеца» и вытянуть его оттуда, если получится.

– Еще одна героиня.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– Сама же сказала – мы все дураки. Кстати, ты вторым компом пользуешься?

Толик указал на старый компьютер, примостившийся на тумбочке рядом с новым.

– Иногда. Когда надо что-то распечатать, к примеру. К нему сканер подключен и принтер. Надо бы на новый их установить, да руки не доходят. А что?

– Так, поинтересовался.

– Ладно, Толик. Мы и так много времени потеряли. Попробую пробиться к Яше.

– А я буду наблюдать за тобой. Удачи, Таня!

– Спасибо.

Перед глазами возникла знакомая, ставшая едва ли не родной заставка – развеселый скелет энергично махал косой, собирая свою кровавую жатву. Это была самая настоящая смерть, а мы продолжали играть с ней, надеясь на авось и веря в свою неуязвимость.

– Агнет! Агнет, где ты?

Я уже довольно много времени бродила по темным коридорам дома, зовя Агнет, но никто не отвечал мне. Признаюсь, я растерялась. Без помощи подруги мне бы вряд ли удалось разыскать Яшу, а тем более освободить его душу из плена игры. С Агнет любая проблема разрешалась без труда – своим золотым ключиком она могла открыть любую дверь, провести на запретный этаж, показать замаскированные смертельные ловушки. Я подошла к тайнику, где находилась дверца, ведущая в башню Безликого Программиста, нажала на завиток рамы, но портрет не сдвинулся с места, и только девушка, изображенная на нем, оскалила зубы в безобразной усмешке. Из-за закрытых дверей доносились крики и стоны, дом жил своей привычной жуткой жизнью, и ничто в нем не зависело от моей воли.

– Таня!

Я резко обернулась, надеясь, что увижу Агнет, но за спиной стояла незнакомая девушка. Или знакомая?

– Маринка?

– Она самая.

– Как ты, освоилась?

– Вполне. Смотри, какой я плащ на днях купила. Замшевый. И застежки на нем серебряные. Увеличивает силу удара на восемь единиц. Я долго на него копила, ведь он только за купюры продается.

– Круто!

Наверняка Маринка получила эти купюры за то, что пригласила в игру Яшу. Неужели жизнь человека, ее школьного приятеля, с которым она была знакома столько лет, оказалась для нее менее важной, чем какие-то жалкие виртуальные деньги?!

– Ты их за Абрамова получила?

– Да. И что тут такого?

– Он сейчас в коме, может умереть в любую минуту.

– Подумаешь… Вот я умерла, и ничего страшного не случилось. Живу здесь, уровень потихоньку поднимаю. Будто ты этого не делала. Наверняка кучу знакомых в игру пригласила. Здесь все так поступают. Купюры-то каждому нужны.

– А я живая и пришла сюда, чтобы уничтожить эту мерзкую игру!

– Попробуй, – усмехнулась Маринка и проследовала мимо меня в комнату, где обитал Джон Обезьяна.

Я снова осталась одна-одинешенька во чреве проклятого, наполненного болью и страданиями дома. В голове не укладывалось, как можно было обрекать на смерть человека из-за нескольких купюр. В запале я сказала Маринке, что пришла уничтожить «Ухмылку мертвеца», но на самом деле абсолютно не представляла, как можно это сделать.

– Хочешь покончить со всем этим? – как из-под земли возникла Агнет, одетая в снежно-белый костюм невесты. – Вряд ли получится. Здесь никто не хочет сгинуть в пустоте.

– Я ищу Яшу.

– Андрей очень зол на мальчишку, но пока не решил, как с ним поступить. Сначала хотел бросить его на растерзание антивирусу, потом надумал сделать своим помощником. Говорит, парнишка-то способный.

– Помоги мне пройти к Яше. В реальной жизни он впал в кому, и надо освободить его душу, которая находится здесь. Тогда, надеюсь, он очнется.

– А потом снова придет в наш дом и разрушит его?

– Я попрошу Абрамова не делать этого.

– Но ты минуту назад говорила, что собираешься уничтожить игру, для того и пришла.

– Просто разозлилась на Маринку. Она бессовестная эгоистка. На самом деле идеальным вариантом было бы сохранить игру для тех, кто уже умер, но не позволять вступать в нее живым.

– Думаешь, такое возможно?

– Не знаю, но надеюсь.

Агнет только усмехнулась. Молча отодвинула портрет, открыла потайную дверцу. Багровый туман окутал нас, увлекая неведомо куда. А спустя несколько мгновений мы уже стояли на пороге маленькой комнатушки восьмиугольной формы с высокими стрельчатыми окнами и украшенными мозаикой стенами. Мебели в ней не было, если, конечно, не считать таковой громадную золотую клетку, висевшую на спускавшейся с потолка цепи. Внутри нее на жердочке восседало странное, переливавшееся всеми цветами радуги создание, напоминавшее нахохлившегося попугая в нелепых очках. Только при ближайшем рассмотрении я сообразила, что вижу перед собой Абрамова.

– Яша!

– Таня! – он встрепенулся, заерзал на своей позолоченной жердочке и едва не свалился с нее.

Я выжидающе посмотрела на Агнет. Она пожала плечами и открыла клетку своим универсальным ключиком:

– Это ничего не изменит. В клетке или без, но он не сможет удрать из игры.

– Спасибо! – Яша неуклюже выбрался из клетки. – Я Яша Абрамов.

– Агнет.

– Очень приятно.

Она отошла в сторону, всем своим видом демонстрируя, что на самом деле новое знакомство ей не по душе.

– Что со мной? Я умер?

– Нет, Яша. Только впал в кому. Еще не все потеряно. И зачем ты попытался взломать игру?! Я же просила тебя не делать этого.

– Надо же было как-то решать проблему.

– Вот и дорешался. Как все произошло?

– Сначала ничего странного не наблюдалось, а потом начались необычные багровые вспышки вроде той, что мы видели в квартире Маринки. Я испугался и написал тебе письмо. Ты его получила?

– Подожди… Разве ты его не отсюда отправил?

– Откуда?

– Ну, из игры.

– А такое возможно?

– Наверное. Я утром письмо получила, а в больницу ты еще вечером угодил.

Яша рассмеялся:

– Все намного проще. Я галочку поставил там, где сказано, когда его отправлять. Можно это с задержкой делать. Я подумал, что ты обычно по утрам почту просматриваешь, вот и решил подгадать. Если бы все обошлось, можно было отменить отправку, а если нет… В общем, написав письмо, я продолжил разбираться с игрой. Нашел уязвимое место, и только собрался заразить ее вирусом, как вспышки заплясали по всей комнате, особенно там, где были электрические розетки, потом раздался очень низкий, почти инфразвуковой рев. Жуть! Ну а дальше началось такое, что и словами не описать. В результате меня затянуло сюда. Честно говоря, я думал, что мертв и мое тело растворил странный багровый туман, наполнивший комнату. Но все, оказывается, не так уж и плохо.

– Куда уж лучше! Стоцкий тебе вчера вечером звонил, а ему сказали, что ты в больнице. Мне он об этом только утром сообщил, перед школой. Для меня эта ночь тоже оказалась очень тяжелой. Я все же решилась поговорить с Катериной.

– И?

– Ты прав оказался. Она ничего не знала о том, что случилось в детстве. Похоже, это действительно я. Тьфу, все время говорю «она», вот так и начинается раздвоение личности! Бедная Катерина, мне теперь в зеркало стыдно смотреть…

– Бедная? Раньше ты ненавидела ее и боялась. Она же тебя шантажировала, запугивала и грозила поменяться местами. Злодейка на триста процентов!

– Она меня ненавидела, потому что не знала правды. Мы маленькими были и забыли о том, как едва не утонули. И я, и она. Оказавшись в Зазеркалье и видя меня каждый день в зеркале, Катерина от обиды выдумала историю о вероломной сестре-близняшке, что якобы столкнула ее в бассейн и обрекла на смерть. Надо же было как-то объяснить случившееся! Ведь она чувствовала – мы одно целое, и, как могла, пыталась объяснить такую связь. А я жила спокойненько и ни о чем таком не думала…

– Ты ее уже оправдываешь.

– Слышал бы ты, как она рыдала. Так жалко было. Она хотела слиться со мной, мы руки навстречу протянули, но в последний момент я струсила.

– И правильно сделала! Сейчас ты защищаешь Катерину, а еще вчера ее ненавидела, но кто она на самом деле, мы все равно точно не знаем.

– Это я, половинка моей души! Мы должны были воссоединиться, но я испугалась, что перестану быть собой, сделаюсь кем-то другим. Вдруг половинки не станут целым, а будут вдвоем существовать в одном теле? Две личности в одной голове – это называется шизофрения. Но мне так жалко Катерину.

Я замолчала. Безмолвствовали и Яша с Агнет. Почему она надела платье невесты, почему тень тоски легла на ее лицо? Сквозь веселенькие витражи пробивались разноцветные лучи солнца, и от этой жизнерадостной пестроты красок на душе делалось еще тоскливее и тревожней.

– Я поговорю с Безликим Программистом, – негромко произнесла Агнет. – Он неплохой парень. Может быть, мне удастся уговорить его отпустить твоего друга. Конечно, при условии, что Яша поклянется никогда больше не пытаться взломать игру. Если Безликий Программист согласится, вы с миром уйдете в мир живых. А мы продолжим жить, как умеем. Ничего нельзя изменить. Только уйти. Мы должны будем проститься навсегда, Татьяна.

– Но, Агнет…

– Мертвые к мертвым, живые к живым. Уходи Таня, мне надо поговорить с Андреем. Обещаю, с твоим другом все будет в порядке. Прощай!

– Прощай, Агнет, – прошептала я, едва сдерживая слезы. – Я никогда тебя не забуду. Ты стала моей лучшей подругой. Прости меня…

– Ну ты даешь, Андреева! Я-то думал, крутая героиня друга спешила спасти, а ты приклеилась к компьютеру и играла как заводная. И кто тут после этого игроман?!

– Что?

После трогательного прощания с Агнет было очень трудно вернуться в действительность, вновь оказавшись в своей комнате перед экраном компьютера. Дружба с Агнет значила для меня очень много, и вот мы простились навсегда, а тут еще Стоцкий лез с какими-то непонятными репликами.

– Это со стороны надо было видеть! А еще лучше заснять! Невероятно! Да о чем говорить, будто ты сама не знаешь! Как только игра открылась, бесстрашная спасительница заблудших душ Татьяна Андреева начала банальнейшим образом гасить монстров и рыскать по комнатам, разыскивая спрятанные предметы, позабыв о своей героической миссии. Ты играла, играла, играла, а когда я пытался отвлечь тебя от этого благородного занятия, ты только отмахивалась и бормотала под нос нечто нелицеприятное. Я-то думал, что ты впадешь в транс, закатишь глаза и унесешься в дальние дали, а ты за это время Джона Обезьяну раз тридцать завалить успела! Браво, Андреева! Неужели ты меня разыграла?! Нельзя так шутить, когда Яша находится в больнице и мы ничем не можем ему помочь.

Гневная речь Толика грозила затянуться до бесконечности. Я слушала его вполуха, потихоньку начиная понимать, что произошло. Судя по всему, сидя за компьютером, я вела себя как обычный игрок, не вызывая подозрений у тех, кто наблюдал за игрой со стороны, в то время как моя душа находилась в мире «Ухмылки мертвеца», активно общаясь с его обитателями. Или в игре действительно находилась Катерина?! Мысли о той, кого я привыкла считать своим отражением, окончательно лишали душевного равновесия. Мне даже головой тряхнуть захотелось, лишь бы избавиться от тягостных раздумий, и тут мой взгляд скользнул по монитору второго, старенького компа.

– Толик, ты что, играешь?!

– Думаешь, это только тебе позволено? Игромания заразна. Наблюдая за тем, как ты азартно бьешь ни в чем не виновных нарисованных чудовищ, я решил присоединиться к столь достойному времяпрепровождению. А вообще, Таня, знаешь, я тебе поверил. Поверил, несмотря ни на что, без всяких доказательств. Как последний дурак прогулял уроки, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Но теперь мне все ясно. С Яшей случилась беда не потому, что он вступил в «Ухмылку мертвеца». Дело в другом – он поверил твоему рассказу, что-то ужасное нафантазировал и в результате сам вогнал себя в кому. Это твоя вина, Татьяна! А сейчас я тебе больше не верю, извини.

Но я не слушала обличительный монолог Стоцкого, как завороженная смотрела на экран старенького компьютера, чувствуя, как все внутри холодеет от ужаса. Он был в бою! В бою с леди Б.

– Толик, зачем ты ее открыл?!

– Хватит глупых розыгрышей, Таня. Страх на твоем лице вполне натуральный, но меня ты больше не проведешь. Расслабься. Я случайно попал на бой. Открыл Джона, а вместо него появилась эта блондинка. Мне ее не завалить. Ладно, пусть будет первое поражение. Мне плевать. Это всего лишь игра.

– Толик, через два часа ты умрешь!

– Проверим.

– Я серьезно!

– На мои похороны можешь не приходить. Тебя нет в списке приглашенных.

– Толик!

– До свидания, Андреева. Мне из-за тебя с Зинаидой Матвеевной придется разбираться, да еще отец три шкуры за прогул сдерет.

Он резко поднялся с раскладного стульчика, вышел из комнаты, а спустя мгновение за ним громко хлопнула входная дверь. Я осталась одна. Комнату наполняло жужжание компьютеров. До конца боя оставался один час и пятьдесят две минуты. По правилам игры, если в течение двух часов игрок не мог победить противника, ему засчитывалось поражение. А поражение в «Ухмылке мертвеца» означало реальную смерть. Безликий Программист говорил, что победить леди Б. невозможно, и это означало, что ни я, ни Агнет, ни все остальные игроки, даже собравшись вместе, не могли спасти Стоцкого от гибели. Ощущение собственного бессилия придавило, словно асфальтовый каток. Выхода не было. Яша находился в плену игры, Толика ждала неминуемая смерть, и все это случилось по моей вине. Только я была виновата во всем, только я одна…

Глава VIII

Пламя ненависти

Первой моей мыслью было ринуться в бой на помощь Стоцкому, однако здравый смысл все же возобладал – ведь благой порыв оказался бы равносилен самоубийству. Сжав голову руками, я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться и сгенерировать хотя бы одну конструктивную идею. Агнет… Снова Агнет. Казалось, мы простились навсегда, но и десяти минут не прошло, как я уже писала ей новое сообщение в чате:

Я: Ты здесь?

Агнет: Да. Не волнуйся, можешь жить спокойно. Безликий Программист отпустил Яшу под честное слово. Думаю, он уже пришел в себя. Позвони в больницу на всякий случай.

Я: Толик в бою с леди Б. Осталось 1.44. Я иду в игру. Отведи меня к Программисту.

Агнет: ОК.

Новость о спасении Абрамова, конечно, обрадовала, но я могла думать сейчас только о Стоцком. Минута стремительно утекала за минутой, приближая его к гибели. Какая смерть ждала Толика? Ведь в данный момент он не находился за компьютером, и оставалась слабая надежда, что игра не могла добраться до него в реале. Или могла? Нервы были на пределе, а «Ухмылка мертвеца» прочно зависла на двадцати шести процентах, не желая грузиться дальше. Такое происходило довольно часто, но сейчас промедление означало катастрофу.

Я: Игра не грузится.

Агнет: Такое случается.

Я: Знаю. Но мне надо срочно войти. Это, случайно, не шуточки Безликого Программиста?

Агнет: Не думаю. Перезагрузи страницу.

Именно это я и делала раз за разом, уже не надеясь на удачу. Наконец кровавая линия загрузки поползла вперед, миновав рубеж в двадцать шесть процентов, и я оказалась в своей комнате. Реальность исчезла. Не медля ни секунды, я выбежала в коридор. Там меня ждала Агнет.

– Видишь, все в порядке.

– В порядке будет, когда мы вызволим Толика. Он сейчас не за компьютером. Когда время боя закончится, он все равно умрет?

– Конечно. Не знаю как, но это произойдет, где бы ни находился проигравший. Таков закон.

Воспользовавшись потайной дверью, мы почти мгновенно перенеслись в башню Безликого Программиста. Первым, кого я там увидела, был Яша Абрамов, сидевший у компьютера и беззаботно болтавший с создателем игры. Безликий Программист стоял у него за спиной, давая какие-то пояснения.

– Яша! Что ты здесь делаешь?! Тебя же отпустили!

– Да. – Он с невозмутимым видом поправил сползшие на кончик носа очки. – Я могу уйти, но здесь оказалось очень интересно. Смотри, с этого компьютера можно войти в программу, увидеть ее изнутри. Мало того, есть возможность бродить по Сети, как в реальном мире. Я сейчас на несколько сайтов зашел…

– Яша, Толику жить полтора часа осталось, он в ловушке!

Наблюдавшая за нами Агнет приблизилась к Безликому Программисту:

– Андрей! Толик, друг Тани, в бою с леди Б. Вытащи его оттуда, пожалуйста.

– Не могу, даже если бы хотел. Хотя, признаться, особого желания нету. Каждый получает то, что ищет.

– Андрей!

– Не называй меня так. Ведь я не зову тебя Анастасией. В этом мире ты – Агнет, а я – Безликий Программист.

– Он умрет и останется в игре. Сделай что-нибудь!

Засунув руки в карманы, друг Агнет прошелся по залу, всем своим видом демонстрируя, будто вокруг не происходит ничего страшного. В эти мгновения мне страстно хотелось убить Андрея или хотя бы взглянуть в его подлинное лицо, высказать все, что кипело в душе.

– Милые подружки, игра живет по своим правилам, и вы это прекрасно знаете. Рано или поздно все игроки попадают в смертельные капканы и остаются здесь навсегда. Это такой же непреложный закон, как, к примеру, закон всемирного тяготения. А я не властен над законами природы. Помнится, когда-то я предлагал Татьяне завязать с «Ухмылкой мертвеца», пока не поздно. Но она здесь, и Яша, и Толик. Следовательно, их вполне устраивают правила игры.

– Толик мне не верил.

– Что же, очень скоро у него появится возможность убедиться в твоей правоте.

– Андрей, прошу тебя, спаси парня. – Агнет подошла к Программисту, положила ему руку на плечо. – Ради меня. Я не хочу его смерти.

– И я не хочу! Я не хочу, чтобы люди гибли по моей вине! Но мое мнение в этом мире не учитывается! Я раб этой игры. Раб! Понимаешь? Когда я создавал леди Б., то дал ей слишком много сил. Даже если все лучшие игроки вступят в бой, они физически не смогут уничтожить ее за два часа. Им не хватит времени. Поражение гарантировано. Возможно, через полгодика игроки наберутся сил, но на данный момент леди Б. непобедима.

– Тогда уменьшите ее силы раз в десять, – подал голос сидевший за компьютером Яша.

– Я не могу изменить программу, пока идет бой. Только после его окончания.

– Но к тому времени Толик умрет!

– Смирись, Татьяна. Ничего нельзя сделать.

Казалось, Безликий Программист наслаждается своим бессилием. Ему нравилось чувствовать себя униженным и слабым. Он даже не пытался вылезти из болота вечной обиды! Его ненависть и оскорбленное эго породили жестокий мир игры, закрутив воронку негативной энергии, затягивавшей в бездну все новые и новые жертвы. Я прекрасно понимала, что такой человек, как Андрей, никогда не найдет в себе силы простить врагов и будет ненавидеть их вечно или, по крайней мере, до той поры, пока существует Интернет. Заводить речи о всепрощении не имело смысла, все эти проповеди только рассмешили бы создателя «Ухмылки мертвеца». Но и другого плана действий у меня не было…

– Агнет, – прошептала я. – У него есть дети?

– Нет. – В ее голосе послышалось удивление. – Мы были слишком молоды и просто любили друг друга, не думая о семье и тем более о детях.

– А братья, сестры?

– Андрей был один в целом свете, его родители погибли несколько лет назад.

– О чем это вы шушукаетесь? Заговор устраиваете? – Безликий Программист посмотрел прямо на меня, и я сумела выдержать его взгляд.

– Ищу способ остановить кошмар.

– Извини, но я случайно подслушал разговор и понял гениальный ход твоей мысли. Типа, он должен уничтожить игру ради своих братишек, сестренок, племянников, бывших одноклассников и прочих потенциальных жертв. Но у меня никого нет! Только Агнет. Но она давно мертва, причем по моей вине. Так что веселье продолжается.

– Я не говорила об уничтожении. Вы можете простить своих обидчиков, тем самым сняв проклятие с игры. Возможно, после этого ее удастся переделать в безобидную ферму или что-то вроде того. Пусть они гнусные идиоты и подло поступили с вами, но попытайтесь проявить великодушие, простите их. Вам же станет легче.

– А мне и так легко. – С этими словами Безликий Программист оттолкнулся ногами от пола и воспарил под потолком, окружив себя сияющим нимбом.

Я не знала, сколько времени оставалось до конца боя, но бесплодная болтовня заняла минут двадцать, если не больше. Отчаяние захлестывало душу.

– Я хочу вступить в бой с леди Б. Если суждено умереть, значит, суждено. Нельзя бросать друга в беде.

– Таня! – почти хором воскликнули Яша с Агнет.

– Я убью леди Б. вопреки всем вашим дурацким правилам, потому что ненавижу ее.

Освободившись от вцепившейся в мою руку Агнет, я направилась туда, где раньше стоял располосованный когтями леди Б. диван, а ныне находилась массивная дубовая дверь.

– Подожди, Татьяна, смерть не выход! Я знаю, как покончить с игрой.

Катерина вышла из пустоты и моментально привлекла к себе взгляды всех, кто находился в зале. Не знаю, каким в этот миг было мое выражение лица, но глаза зеркального двойника горели ненавистью, а на бледных щеках даже вспыхнул румянец. Какой-нибудь любитель красивых фраз вполне мог бы назвать эту девчонку воплощением гнева.

– А это еще кто? – Безликий Программист спустился с небес на землю, погасил свой нелепый нимб и подошел к Катерине. – У меня, случайно, в глазах не двоится?

Катерина даже взглядом его не удостоила, продолжая говорить со мной:

– Ты виновата во всех моих бедах, Татьяна. Из-за тебя я оказалась втянута в эту отвратительную игру. Ты только подумала о ней, даже не начала играть, а я уже оказалась заперта в доме. Помнишь сон, когда тебя якобы растерзал Джон Обезьяна? На самом деле это меня разорвали на лоскутки, и все потому, что некая Татьяна Андреева обожает совать нос куда не следует. Впрочем, это лирическое отступление. Наболело. Предлагаю сделку: я спасу Толика, а ты примешь меня в свою душу.

– Да, – согласилась я без малейших раздумий. – Клянусь, если ты спасешь Толика, мы с тобой объединимся и я вытащу тебя из Зазеркалья.

– Кто бы сомневался! – Катерина усмехнулась зло и надменно. – Что не сделает влюбленная девчонка ради объекта своих чувств?

– Гм… Позвольте узнать, юная леди, как вы совершите то, что не по силам даже мне, да еще и без моего согласия?

– Это сделаете вы.

Безликий Программист покрутил пальцем у виска. Катерину его реакция ничуть не смутила:

– Я знаю, что такое ненависть и обида. Много лет эти чувства сжигали меня изнутри. Всю свою сознательную жизнь я люто ненавидела одного человека, считая виновником всех бед, и вдруг оказалось, этот человек – я сама. Впрочем, это мои личные проблемы. Вернемся к вашим, Андрей.

– У меня давно нет проблем.

– Игра возникла из ненависти и обиды. Вы ненавидели свое начальство, всяких там Илон Берсеньевых, но не могли расквитаться с ними. И сейчас не можете. Отыгрываетесь на слабых. Леди Б. – нарисованный персонаж, она ничего не чувствует и не хочет, а живая Илона Берсеньева как ни в чем не бывало регулярно получает зарплату, тусуется на корпоративах и даже не вспоминает о своем бывшем коллеге, сгинувшем при странных обстоятельствах.

– Может, лучше помолчишь?

– Она не знает бед и забот, а вот что было бы, если бы Илона вмиг лишилась всего – насиженного местечка, хорошей зарплаты, уверенности в завтрашнем дне? Она, а заодно и ее начальство, – продолжала горячо говорить Катерина, проигнорировав реплику Безликого Программиста. – Ненависть и обида слились с программным кодом, превратившись в игру-проклятие. А проклятия таят в себе страшную разрушительную силу. Надо обрушить ее на голову врагов. Уничтожить, повергнуть в прах, испепелить! Я взываю к мести! Ради сладкого мига расплаты не страшно и умереть.

– Так, с этого момента, пожалуйста, поподробнее.

Лицо Андрея начало меняться на глазах. Сначала оно словно подернулось туманом, скрывшим равнодушные черты маски, потом сквозь дымку начало угадываться совсем иное выражение – взволнованное, азартное, живое.

– Если разрушительную силу игры направить против тех, кто обидел вас, им не устоять. Наверняка этой энергии хватит на то, чтобы уничтожить все игры, разработанные вашей компанией. Они потеряют все. Возмездие свершится. Проклятие, как смертоносный вирус, уничтожит все программы на их компьютерах.

– Думаешь, такое возможно? Честно сказать, я пробовал бороться с ними старыми добрыми хакерскими методами. Тщетно.

– Ни одна вредоносная программа не сможет причинить такой ущерб, как ненависть обиженного. Надо соединить силы воедино, и тогда в наших руках появится грозное оружие.

– Ничего не понимаю… – Программист, которого уже нельзя было назвать Безликим, помрачнел. – Это из разряда мистики, а в чудеса я не верю.

– Ну, это же элементарно! Я ненавижу весь мир, вы ненавидите весь мир, мы находимся в Сети, которая опутывает его, как паутина. Наша ненависть образует критическую массу, сольется воедино, и тогда произойдет огромный взрыв, выброс черной, несущей проклятие энергии. А вы с помощью хакерских приемов направите ее на серверы своих врагов.

– В теории выглядит заманчиво. Но откуда ты знаешь о силе проклятий и прочих сверхъестественных вещах?

– Вы забыли, всю жизнь я провела в Зазеркалье. Это словно Антивселенная, в ней знают, что такое подлинное, незамутненное зло.

– Звучит обнадеживающе. Допустим, ты меня убедила. – Андрей азартно потер руки. – Может получиться прикольная шутка. Что, если мы завалим не только мою «любимую» компанию, но и всех разработчиков компьютерных игр? Прикинь, в один прекрасный момент человечество останется без своей драгоценной игрушки. Игры закончились, господа…

– Можно попробовать, чем черт не шутит. – Зубы Катерины сверкнули в ослепительной улыбке. – Чем больше ненависти, тем больше зона поражения. Отличная идея! Не будем мелочиться. Всех так всех!

Я почти с ужасом смотрела на безумцев, с энтузиазмом обсуждавших планы уничтожения виртуального мира. Неужели одним из этих озлобленных, ослепленных ненавистью маньяков была я сама?! Но как бы то ни было, Катерина сумела мастерски сыграть на чувствах Безликого Программиста. Он так ненавидел своих обидчиков, что ради мести с легкостью готов был расстаться и с игрой, и с собственной жизнью. Теперь он больше не цеплялся за свое странное загробное существование, мечтая о грандиозном возмездии. Катерина с Андреем продолжали посмеиваться, обсуждая последствия катастрофы, представляя выражения лиц лишившихся работы менеджеров-кровопийц и вернувшихся из виртуального дурмана игроманов. Им было весело, а до гибели Стоцкого оставалось меньше часа.

– Катерина! Время не ждет! Самое главное – спасти Толика.

– Экая ты суетливая, сестренка! Спасем мы твоего красавчика, не переживай. Сейчас и начнем апокалипсис. Думаю, никто не будет возражать?

– Стоп… – лицо Андрея вновь подернулось туманом, утратив живость черт. – У нас проблема. Я не смогу запустить процесс изнутри. Нужен живой человек и реальный компьютер.

– Что, если мне попробовать? Только скажите, что делать.

– Не успеешь, Яша. Твое тело сейчас мирно отдыхает на больничной койке. Даже если ты сию минуту очнешься, компьютер в твоем распоряжении окажется не скоро. Я бы мог ненадолго отложить апокалипсис, но ведь твой друг к тому времени погибнет. А мне бы не хотелось утаскивать его в могилу. Что скажешь, Катерина Зазеркальная, может, и на этот вопрос у тебя найдется ответ?

– Все сделает Татьяна. Точнее, мы с ней на пару. Ведь мы связаны неразрывно. Она вернется в реальность, а я стану медиумом, передающим ей указания. А потом начнется веселье.

– Отлично. Тогда приступим.

Андрей сел за компьютер, и его пальцы замелькали над клавиатурой. Абрамов как зачарованный наблюдал за его действиями, постигая тайны хакерского ремесла.

– Яша, ты должен уйти! Немедленно!

– Тань, минуточку. Очень интересно.

– Уходим. Сначала ты, потом я. Иначе застрянешь тут на веки вечные.

– Эх, самое интересное пропущу… А как уходить?

– Просто проснись, – буркнул программист. – Тебя здесь никто не держит.

Абрамов шумно вздохнул, зажмурился и внезапно исчез в багровой вспышке. Хотелось верить, что в этот самый миг он вышел из комы, вернувшись в мир живых. Нервы были на пределе. Представилось, будто я нахожусь в тонущей подводной лодке или готовом взорваться в любой миг космическом корабле, когда счет жизни идет уже на секунды и ни для кого нет спасения. Я посмотрела на Агнет. Она стояла поодаль, сняв маску, и черные дыры ее глазниц смотрели прямо на меня. В выражении лица моей подруги сквозила укоризна и грусть.

– Агнет!

– Мы уже прощались, Таня. Уходи.

– Прости, я не хотела…

– Не оправдывайся. Живые к живым, мертвые к мертвым. Мертвецы не боятся смерти. Теоретически. Надеюсь, впереди нас ждет небытие. Скоро узнаю. Уходи.

Я хотела обнять Агнет, расплакаться, но не посмела. Да и времени на патетические сцены прощания уже не осталось. Молчание нарушил Андрей:

– Сейчас ты выйдешь из игры, закроешь все открытые программы и будешь делать то, что я скажу. Надеюсь, твоя сестренка обеспечит хорошую связь.

– Катерина мне не сестра. Катерина – это я.

– Тем лучше. Связь будет надежной. Иди. Апокалипсис начинается. Веселенький выдался денек…

Голос Безликого Программиста еще звучал в ушах, а глаза уже видели привычную обстановку спальни. Закрыв все программы, я приготовилась принимать дальнейшие указания. Взгляд упал на компьютер, за которым прежде играл Стоцкий. Игра так и осталась открытой. Леди Б. с невозмутимым видом сидела на диване, ожидая удара. Ее взгляд был полон ненависти и презрения. Последний персонаж, созданный Андреем, удался на славу. Безликий Программист вложил в этот образ слишком много личного, и потому он получился таким ярким и запоминающимся. До конца боя оставалось двадцать две минуты. За это время нам предстояло устроить маленький апокалипсис, уничтожив если не все, то хотя бы большую часть наводнивших Интернет компьютерных игр.

– Держись, Толик, мы справимся, – пробормотала я, прекрасно понимая, что Стоцкого абсолютно не волновал исход боя.

Я стояла за спиной Безликого Программиста, наблюдая за тем, как он вводит в компьютер какие-то данные. Программирование казалось мне темным лесом, но сомнений в том, что он справится с поставленной задачей, не было. Мы договорились с Татьяной о том, что она вытащит меня из Зазеркалья, примет в свою душу, но на самом деле я сильно сомневалась, что переживу этот виртуальный конец света. Ну и ладно! Мой мирок был разрушен, то, чем я жила все эти годы, превратилось в прах. Татьяна не являлась моей сестрой-близнецом, она не убивала меня. Я зря ненавидела эту девчонку, и теперь смысл жизни исчез. Впрочем, у меня никогда не было настоящей жизни. Отражения в зеркале не живут – они всего лишь бесплотный образ, являющийся на блестящей поверхности стекла. Игра света и тени, без мыслей, чувств и желаний. Ничто. А я хотела жить, как обычная девчонка, вырваться из зазеркального плена, стать такой, как все. Интересно, что будет с отражением Татьяны, когда я исчезну? Наверное, оно останется, будет повторять все ее жесты, словно ничего не случилось.

– Катерина, сосредоточься! Не думай о постороннем. Ведь ты все еще хочешь устроить развеселый праздничек?

– Горю желанием. Что надо делать?

– Стань за спиной, положи руку на мою голову и смотри на монитор. Не отвлекайся и не пытайся ничего понять. Ты только проводник информации, не более.

– Безмозглый кабель или Wi-Fi.

– Именно. Ну держись, Илоночка, сейчас мы устроим тебе веселый понедельник.

– Сегодня вторник.

– Значит, будет веселый вторник. Начнем.

Кажется, я проникла в сознание Катерины, читая ее мысли и воспринимая их как свои. Бедная девчонка, я ненавидела и боялась ее, а она металась в зеркальной западне и не знала, как вырваться из нее…

Мозг накрыла лавина непонятной информации, пальцы бешено застучали по клавиатуре, отдавая неведомые команды компьютеру. Надо было спасти Толика любой ценой, остальное значения уже не имело.

– Готово, – палец Безликого Программиста завис над клавишей «Enter». – Сейчас начнется.

Багровое пламя полыхало повсюду, наполняя зал нестерпимым жаром. Лопались со звоном причудливые витражи, корчились прикованные к стенам скелеты. Обида и ненависть разгорались, испепеляя души. Пусть все не сложилось, оборвалось не начавшись, пусть я не создала ничего в своей жизни, но я могла разрушать, и настал миг, когда я в полной мере могла раскрыть свой страшный дар.

В багровом пламени вспыхивали и сгорали знакомые и незнакомые образы: бассейн с бирюзовой водой, девчонка с моим лицом, так и не пришедшая на помощь, пурпурные розы с насмешливыми глазами, незнакомые лица, пришедшие из памяти Андрея, рыдающая над телом возлюбленного Агнет, леди Б., Джон Обезьяна, темные коридоры дома…

– Ненавижу! Пропади все пропадом! Ненавижу!!!

Палец Андрея наконец опустился на клавишу «Enter». Последним, что я видела, была ослепительная вспышка света…

Конец. Монитор полыхнул красным светом, резко оборвалось жужжание вентилятора, компьютер отрубился, наверное, навсегда. Какое-то время я не мигая смотрела на черный прямоугольник погасшего экрана, пытаясь собраться с мыслями. Ощущение пустоты становилось нестерпимым. Все закончилось, но я не чувствовала себя победительницей. Катерина, Агнет и Безликий Программист были мертвы, в Интернете наверняка царил хаос, оставшись без любимых игрушек, миллионы пользователей строчили жалобы в службу поддержки, разработчики рвали на себе волосы, обнаружив, что в один миг лишились всего, что находилось на их жестких дисках. Я представила изумленное лицо фигуристой блондинки Илоны Берсеньевой, и мне стало смешно. Но только на секунду. Апокалипсис свершился…

Взгляд скользнул по соседнему компьютеру – он тоже погас, но если верить стоявшему на столе будильнику, до конца боя оставалось три минуты. Хотелось надеяться, что «Ухмылка мертвеца» сгорела в пламени ненависти и теперь жизни Толика ничего не угрожало. Еще пять минут, и я позвоню Стоцкому, спрошу, как идут дела. Потом свяжусь с родителями Яши, выясню его состояние, а потом… Потом попытаюсь жить так, как жила раньше.

Но прежде надо было попытаться исполнить клятву. Катерина не верила, что уцелеет, но вдруг случилось чудо и сейчас она ждет меня в своей зеркальной темнице, отчаянно мечтая вырваться на свободу?! Висевшее в прихожей зеркало отразило возникшую на пороге девчоночью фигуру. Вид у нее был растерянный и грустный.

– Катерина!

Молчание. Я подошла к зеркалу вплотную, прижала ладони к стеклу, ощутив его холод и твердость.

– Катя, я жду тебя. Будем вместе.

Губы отражения повторили мои слова, но ничего не произошло. Одиночество болью пронзило душу. Я осталась одна. Заблудшая частица моей души сгорела в огне ненависти, сгинула навсегда, унеся в небытие все тайны Зазеркалья. Отныне Татьяне Андреевой больше не грозило раздвоение личности и безумие, она превратилась в самую обыкновенную девчонку.

Резко, полоснув по нервам, зазвонил телефон. Я схватила его, словно утопающий спасительную соломинку, а потом от волнения едва не выронила из рук, тщетно пытаясь принять вызов. Наконец мне все же удалось совладать с мобильником. Звонил Стоцкий.

– Ну что, Андреева, похороны отменяются?

– Значит, все же поинтересовался, что происходит в твоем компе?

– Я еще до дома не дошел. Прежде чем окончатся занятия в школе, мне там появляться нельзя. Не так поймут. Сижу на скамейке, греюсь на солнышке и ничего не делаю. А у тебя как дела?

Похоже, Толик не так равнодушно, как пытался изобразить, относился к своему бою с леди Б., следя по часам, сколько времени осталось до его окончания. Значит, в глубине души он все же поверил моим словам, не посчитал их бредом безумца. Что же, и за то спасибо.

– Эй, Тань, ты чего молчишь?

– Задумалась.

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, если не считать такой мелочи, что все игры в Интернете накрылись большим медным тазом. Их просто больше не существует.

– То есть как не существует?!

– А вот так – Безликий Программист уничтожил их заодно с «Ухмылкой мертвеца».

– Ну вы даете! Это серьезно?

– Абсолютно. Я, правда, в Сеть еще не заглядывала, но думаю, все прошло так, как было задумано. Слишком велика была ненависть Катерины и Андрея. Ей невозможно противостоять. Во всяком случае, ты жив, а это свидетельствует о том, что «Ухмылки мертвеца» больше не существует. Маленький конец света состоялся. Будем жить дальше.

– Как?! Без игр?!

– Как раньше. Книжки начнем читать, – отозвалась я и прервала вызов. Говорить с Толиком не хотелось.

Теперь надо было позвонить родителям Абрамова. Трубку долго не брали, длинные гудки потихоньку начали вгонять меня в панику, однако тревога оказалась напрасной – как выяснилось, Яша совсем недавно вышел из комы и чувствовал себя прекрасно.

Но тоска не оставляла меня. Находиться в пустом доме, где больше не слышалось жужжание компьютера, было невыносимо. Натянув куртку и зимние сапоги, я вышла на улицу. Над головой сияло пронзительно-синее, подернутое легкими облачками небо, горланили на все голоса опьяневшие от любви птицы. Крошечные зеленые листочки осторожно выглядывали из набухших почек, словно до конца не верили, что настало их время. Тоска незаметно рассеялась, уступив место спокойному, уверенному счастью. Оказывается, пришла весна, а я только сейчас заметила это…

Content

Елена Артамонова
Смерть из компьютера

Глава I Страшилка из Интернета

Глава II Смерть за соседней дверью

Глава III Кошмары во сне и наяву

Глава IV «Добро пожаловать в ад!»

Глава V Мертвая подруга

Глава VI Кто ты, Катерина?

Глава VII Роковой поединок Стоцкого

Глава VIII Пламя ненависти