Татьяна Герцик

Брак по контракту

Глава первая

Больничная палата угнетала холодным светло-серым цветом стен. Ужасно хотелось плакать, но Полина старательно улыбалась застывшими губами. Слезы стояли близко, у самых глаз, и она боялась моргнуть, опасаясь, что они польются потоком.

Лежавшая на узкой больничной койке мать сочувственно пожала ей руку и тихо попросила:

– Не переживай так, Поля! У всех свое время. Видимо, пришло мое. Мы же ничего не можем сделать, правильно? Значит, нужно смириться, как смирилась я. Не грусти обо мне, не надо. Ты молода, красива, у тебя вся жизнь впереди. Думай о хорошем, и все будет хорошо.

Сердце Полины сжалось от невыносимой боли.

– Мамочка, не надо сдаваться, я прошу тебя! Борись, ты не одна! Помни, я сделаю все, чтобы ты жила!

Ольга Михайловна грустно кивнула и закрыла глаза, давая понять, что она устала. Дочь тут же перестала натужно улыбаться и вытерла мокрые от слез глаза. Тихонько встала и пошла к выходу. Сидевшая за столом в коридоре медсестра в стандартном белом халате сочувственно посмотрела на ее бледное лицо и виновато отвела взгляд. Здесь ее матери никто помочь не мог.

Выйдя из унылого здания больницы, Полина дала волю слезам, жалко шмыгая носом. Мама никогда ни на что не жаловалась, почему-то считая, что не стоит грузить своими проблемами никого, даже единственную дочь. Вернее, ее особенно. И вот результат: затянутая болезнь оказалась смертельной.

Маму можно было спасти. Как сказал ей лечащий врач еще неделю назад, на западе это не проблема. В Германии операция и восстановительное лечение обойдется в сто тысяч евро. А если по линии здравоохранения – даже меньше, в восемьдесят. Если ей удастся раздобыть деньги, пусть она тут же позвонит в больницу, секретарь все организует, опыт имеется. Две недели в запасе у нее еще есть.

И вот из этих двух недель одна уже прошла. Где Полина только не была! И в благотворительных фондах, и в банках, и в разных компаниях. Везде отказ! Школа, где мама работала учителем иностранных языков, выделила двадцать тысяч рублей, да столько же собрали ее коллеги, тоже учителя. Плюс личные сбережения мамы и ее, Полины. Набралось сто тысяч рублей. Это было каплей в море. Жалкой каплей.

Сердце не просто болело, оно ныло так, будто кто-то ковырялся в нем тупым ножом. Ей никогда эти восемьдесят тысяч евро не набрать. Мамина квартирка в маленьком городке тянет на десять тысяч евро, и все!

Невдалеке затормозила черная «тойота». Полина шарахнулась в сторону. Из машины неторопливо выбрался крупный мужчина средних лет, и она с облегчением вздохнула. И тут же рассердилась на себя.

Доколе она будет нервничать, увидев черную «тойоту»? Давно забыть пора! Но перед глазами стояло упрямо-надменное лицо Анатолия, не желая исчезать. Полина сердито нахмурилась. Она забудет этого альфонса! Забудет!

Сколько они прожили вместе? Два года? Она, глупая, думала, что им хорошо вместе. Но оказалось, что хорошо было только ей. Анатолий же мечтал о крутой иномарке, собственной квартире, возможности отдыхать на Майорке. Она тоже хотела того же, но вот пути достижения у них оказались совершенно различными. Она считала, что они всего добьются сами, конечно, со временем, а Анатолий хотел всего и сразу.

Как он сказал ей в их последний разговор? Он не собирается ждать, когда состарится, поэтому и уходит к той, кто может обеспечить его всем, что ему нужно?

А она еще плакала и умоляла его остаться! Какая же она дура!

Полина высокомерно вздернула точеный нос. Если бы она знала, что умудрится влюбиться в откровенного альфонса, то в сторону Анатолия никогда бы не посмотрела! Но хорошо, что они выяснили свои отношения вовремя, а не лет этак через десять-двадцать, когда жизнь была бы уже прожита.

Она прекрасно обойдется без него, а он пусть живет со своей распрекрасной женой, раз та смогла обеспечить его всем, о чем он мечтал! Правда, она старше его на пятнадцать лет, но сейчас это такие пустяки! Сколько подобных Анатолию купленных мужей, не счесть. Не он первый, не он последний. Как таких раньше называли на Руси? Подживотниками? В точку про него!

Показалось серое здание конторы. Полина замедлила шаг, глубоко вдыхая морозный воздух, пытаясь успокоиться. Она не любила выставлять напоказ свои чувства. Даже ее подружка Аня всегда говорила ей, что она скрытная. Наверняка это так и есть, но переделывать себя она не собирается.

В просторном вестибюле было пусто. Сидевший за столом охранник неохотно оторвался от монитора и окинул ее цепким взглядом. Кивнув в знак узнавания, снова уткнулся в монитор. Теоретически он глядел в камеры внешнего и внутреннего наблюдения, но Поля подозревала, что на копме открыт какой-нибудь завлекательный фильм, а то с чего бы ему так пристально пялиться в экран? Как правило, ничего особо интересного ни в здании, ни вокруг него не происходило.

Свежевымытый пол был скользким, и Полина шла осторожно, стараясь не поскользнуться. В зеркальных окнах отражалась высокая стройная девушка в элегантной дубленке до середины бедра. Дубленка была искусственная, но кому до этого было дело? Главное, что сидела она на стройном теле как влитая, без единой морщинки. Скинула с головы капюшон, освободив из плена волосы. Они привольной каштановой волной рассыпались по плечам, блестя в свете горящих ламп.

Удлиненное лицо с удивительными светло-карими глазами было редкостно красиво, но Полине по этому поводу в голову приходила лишь одна мысль – «не родись красивой, а родись счастливой». Красота ничего хорошего в ее жизнь не принесла. Скорее, наоборот. Вот ее подружка Анька была не красивой, но веселой и, как выяснилось, чувство юмора гораздо лучше внешней привлекательности. К тому же с годами оно лишь оттачивается, а не исчезает, как ненадежная красота.

Идя к лестнице, прошла мимо лифта. Тут же раздался лязг старого железа, и кабина зазывно распахнулась. С чего бы это? Она лифт не вызывала.

Полина заколебалась. Ехать на нем или нет? Их старый лифт обладал на редкость своенравным характером и мог в любую минуту остановиться между пятым и шестым этажами. Ремонтники многократно проверяли это сакраментальное для лифта место, но ничего не находили.

Еще раз с сомнением посмотрела на лифт, завлекательно распахнувший перед ней дверцы в уютную зеленую кабину. Перевела взгляд на неудобную, всю в выбоинах лестницу, и решилась. Не страшно, если она и посидит в лифте. Через вертушку она прошла, считается, что уже на работе. Солдат спит, служба идет. К тому же сидеть она будет одна, без компании, потому что с ней вряд ли кто поедет. Одиннадцать часов, разгар рабочего дня.

Она спокойно зашла в лифт и нажала кнопку седьмого этажа, где находилась бухгалтерия, в которой она имела честь служить вот уже пять лет.

Двери начали плавно закрываться, когда в щель внезапно просунулась длинная нога в черных джинсах, потом появились две большие мощные ладони и бесцеремонно раздвинули упирающиеся створки.

Однозначно чужой!

Никто из сотрудников не посмел бы так непочтительно обращаться со столетним мастодонтом. Этот раритет обладал весьма своенравным характером и мог отомстить в любую минуту. Его бы давно заменили, но к нестандартной, слишком узкой и длинной шахте современные лифты не подходили. Потому начальство и было вынуждено терпеть это металлическое чудище.

Без пиетета раскрыв двери, в лифт по-хозяйски вошел высокий крупный мужчина. Полина безмолвно ахнула. Стас! Анин поклонник!

От греха подальше решила выйти из лифта и подняться по лестнице. Кинулась к выходу, но Стас, едва вглядевшись в нее, перегородил выход своими широкими плечами.

– А, это ты, – не здороваясь, небрежно пощелкал пальцами перед ее носом, то ли вспоминая, как ее зовут, то ли давая ей возможность подсказать ему свое имя. Поскольку Полина с достоинством молчала, ему пришлось с натугой вспомнить: – Полина, Анькина подружка. – И по-деловому продолжил: – В общем, так. Я еду к этому наглому Владу поговорить по-мужски. На каком он этаже?

– И тебе доброго дня, Стас! Влад на десятом. – Полина не считала нужным скрывать общеизвестные факты. – Но ты лучше меня выпусти, я пешком пойду.

Стас тут же решил, что она боится ехать с ним в лифте, и презрительно заметил:

– Никто тебя лапать не собирается. Ты для меня слишком худосочная! Я на кости не кидаюсь!

Смеясь своей глуповатой шутке, нажал кнопку десятого этажа. Лифт послушно отправился к месту назначения. Полине ничего не оставалось, как покориться неизбежному.

До пятого этажа лифт добрался без происшествий. Двери открылись, но никто не зашел. Решив не пытать судьбу, Полина хотела выскользнуть из кабины, но нахальный попутчик ей это не позволил, ухватив за руку.

– С чего ты пытаешься так целенаправленно от меня избавиться? Ничего я тебе не сделаю, не бойся! Ну, может, поцелую разок, ты ведь против не будешь? – и, совершенно уверенный в своей неотразимости, с усмешкой посмотрел на ее загоревшееся от гнева лицо.

– Буду! Причем категорически! – Полину даже передернуло от отвращения. – И не думай, что я побоюсь дать тебе оплеуху!

Стас осмотрел ее со скептическим прищуром.

– Можно подумать, я позволю тебе махать руками! Никому не позволю, можешь не сомневаться!

Полина вызывающе сложила руки на груди.

– Да прямо! А что ж Владу ты это позволил?

Стас потемнел. Он не ожидал, что она знает о драке.

– А, подружка донесла? – и с гонором уточнил: – Он меня застал врасплох, только и всего. Больше ничего подобного не будет. Я его по стенке размажу. Прямо сейчас!

Лифт решил, что отведенное им на болтовню время истекло. Со скрипом закрыл дверцы и толчками пополз наверх, будто предупреждая: сами напросились. У Полины замерло сердце. Она согласна была посидеть в лифте полчасика, но не с этим же наглым типом!

– Черт побери! – у нее из груди вырвался вопль души. – Сейчас застрянем!

Стас удивленно посмотрел по сторонам.

– Что за глупости? С чего ты это взяла?

Подтверждая ее слова, лифт дернулся и остановился. Свет мигнул и погас, в кабине установилась полная темнота, сумрачно светилось лишь табло на стенке. Полина притиснулась в самый уголок и перевела дыхание. А вот сама виновата! Пошла бы пешком по лестнице и сидела бы сейчас на своем месте в бухгалтерии, и коленки бы не дрожали!

Стас в раздражении двинул кулаком по хлипкой стене. Кабина зашаталась и ответила угрожающим кряхтением. Табло погасло.

– Ты что, с ума сошел? – голос Полины сорвался на неприличный визг. – Мы же упадем! Лифт жутко старый!

Стас решил больше таким макаром лифт к порядку не призывать.

– Ладно, не буду. Где тут вызов ремонтников?

Полина повернулась в сторону табло.

– Здесь. Но, похоже, от твоего «нежного» ударчика все отключилось.

Потыкав на все кнопки подряд, Стас вынужден был признать:

– Вот ведь свинство! Кто же знал, что этот агрегат такой хлипкий?

Решив не лезть в бутылку, этого непрошибаемого типа все равно ничем было не пронять, Полина разумно предложила:

– У тебя сотовый с собой? Посвети, и наберем номер.

Стас вытащил телефон. Осветил табло. Там и в самом деле был написан номер вызова аварийной службы.

– Давай набирай номер, пока я подсвечиваю.

– У меня телефона нет. – Полина с горечью подумала, что сегодня все одно к одному. Вот уж в самом деле, подобное притягивает подобное!

Стас поразился.

– Что, совсем?

– Я его маме оставила, у нее сломался. Хотела в обед купить себе какой-нибудь простенький.

– Тогда запоминай давай! У меня в режиме фонарика набор не работает, батарейка на нуле!

Но Полина не надеялась на свою память, номер был слишком длинным.

– Я уж лучше запишу.

– Шустрей! Зарядка кончается!

Полине вовсе не хотелось сидеть в лифте в столь неприятной компании, и она принялась лихорадочно рыться в сумочке. Блокнот нашла сразу, но вот ручка оказалась где-то на самом дне. Вытащив, наконец, и то, и другое, быстро нацарапала на листке номер. Продиктовала его Стасу, и он набрал вызов аварийки. В ответ прозвучали короткие гудки.

– Блин! Занято!

Дисплей телефона потух, в лифте снова стало темно. Полина прижала руки к груди, стараясь усмирить сердцебиение.

– Чем заниматься будем? – голос Стаса прозвучал игриво, заставив спутницу напрячься.

– Ждать, естественно. А ты что предлагаешь? Попрыгать?

Он придвинулся ближе, и она ощутила его дыхание на своем лице. Сильнее вжалась в стену, снова попеняв на собственную непредусмотрительность.

– Нет, столь кардинальные меры я не приветствую. Ты сама говорила, лифт старый. Но, говорят, есть много способов развлечься во время сидения в лифте, тем более в такой завлекательной темноте. Что предлагаешь?

– Вести себя прилично! – это получилось слишком строго, как у школьной учительницы, воспитывающей надоевших сорванцов.

Стас вспылил, будто она наступила на его любимую мозоль:

– Скука это смертная – вести себя прилично! Мне это кто только не говорит! И ты туда же! Достали! Правильные все какие, просто жуть!

Полина с подчеркнутым спокойствием поинтересовалась:

– А как Аня? Ты же ее своей невестой объявил? Неужели тебе и с ней скучно? Она ведь тоже очень правильная. И, кстати, что ты собираешься делать? Аня за тебя замуж не пойдет, не надейся, не порти ей жизнь своими приставаниями! А Владу ты что, отступные предложить собираешься, чтоб не мешал?

Стас засопел. В темноте было непонятно, от злости, или наоборот, что-то соображая. Что он напряг мозги, стало ясно, когда заговорил:

– Ты что, меня не боишься?

Это прозвучало слишком уж вкрадчиво, но разгоряченная препирательствами Полина не обратила на это должного внимания.

– Почему я должна тебя бояться? Я никогда не боялась тупых нахалов!

Стас, казалось, искренне обрадовался.

– Тупых нахалов? Чудесно!

Внезапно облапив, прижал к себе и принялся настойчиво целовать. Ошарашенная Полина попыталась его оттолкнуть, но это было то же, что пихать бетонную стену. Оторвавшись он от нее, он радостно постановил, чуть не урча от удовольствия:

– Класс! Гораздо лучше, чем с Анькой!

– Это что, испытание было? – Полина не знала, как реагировать на его странное поведение.

Стас торжествующе хохотнул:

– Ага! И ты его успешно выдержала! Поздравляю! – И деловито предложил: – В общем, так: если не хочешь, чтобы я разбирался с этим твоим Владом и Аньке жизнь не портил, выходи за меня замуж!

В ответ Полина смогла только пораженно пискнуть:

– Что, перед гостями стыдно?

Стас согласился:

– Ты права, мне позарез нужна невеста. Сама понимаешь, свадьба на подходе, денег потрачено уйма. И дело даже не в деньгах, а в том негативе, который поднимется, если я заявлю, что свадьбы не будет. Да меня родители и вся родня с потрохами съедят. Чего только не припомнят! Так что другого выхода не вижу. Тебе терять нечего, ты не замужем, парня нет, соглашайся поживей!

Это было настолько дико, что Полина озадаченно рассмеялась.

– А как ты объяснишь, что в процессе подготовки торжества поменялась невеста?

Слышно было, как Стас задумчиво потер лоб.

– Надо подумать. Для чего я мог заявить дядьке, что женюсь на Аньке? Ей ведь квартира нужна была позарез, чтоб мать с братьями из своего разваливающегося городка перевезти, так? А для покупки квартиры деньги нужны, так? А в нашей фирме кредит можно получить беспроцентный, особенно если есть нужные связи. Вот чтобы эти связи обеспечить, я ее своей невестой и объявил! Комар носа не подточит!

– А с чего это ты вдруг подобный альтруизм решил проявить? – въедливо уточнила Полина. – На тебя это вовсе не похоже!

– А это потому, что об этом ты меня попросила, вот!

Полина не сразу сообразила.

– Когда это я тебя просила?

Стас продолжил сочинение легенды:

– А мы с тобой давно знакомы. Я жениться хотел на тебе, но ты меня попросила помочь подруге, вот и пришлось разыграть комедию. Надеюсь, ты меня разоблачать не будешь?

Это прозвучало с напором, но Полина только фыркнула.

– Вот еще! Зачем мне это надо? От таких мужей как ты держаться надо подальше!

Стас вкрадчиво предложил:

– Уверяю, это будет взаимовыгодная сделка. Сколько ты хочешь отступных?

Вспомнив о маме, Полина замерла. Неужели это ответ на ее моленья? Больше не колебалась:

– Сто тысяч евро!

Стас удивленно присвистнул.

– Дорогая из тебя невеста, однако!

Полина хмуро добавила:

– И двухкомнатную квартиру через год!

– Надо понимать, через год развод? – догадался он.

– А ты что думаешь, это брак на всю жизнь? – прорываясь через деланное спокойствие, в ее словах прозвучала горечь.

Несмотря на всю свою самоуверенность, Стас дураком не был.

– Что, есть негативный опыт?

– Есть. – Полина хотела, чтобы это вышло холодно и высокомерно, но голос предательски дрогнул.

– Это хорошо, – неожиданно мягко проговорил Стас. – Терпеть не могу сопливых девственниц. Тоска с ними зеленая. Так ты согласна?

Полина зажмурилась до красных пятен перед глазами. Неужто все так просто? И мама будет здорова?

– Хорошо! Но брачный контракт составим обязательно.

– Естественно, – поспешно согласился он, – чтоб не все имущество пополам! А то так и без штанов остаться можно.

Полина невольно рассмеялась. Напряжение, мучившее ее весь день, отступило, на душе стало легко.

– Я на твои штаны не покушаюсь, не бойся.

– Это радует, – серьезно заявил Стас. – В общем, так: я заеду сюда за тобой сегодня после работы, поедем к тебе, подпишем брачный контракт.

– Так быстро?

– А куда тянуть? Если ты забыла, напоминаю: до свадьбы осталась неделя. У тебя платье соответствующее есть?

– А что, платье для невесты еще не готово?

– Готово. Подгоним под тебя, только и всего. Анька его все равно ни разу не примерила. Надеюсь, ты не будешь требовать нового? А то времени в обрез. Если только готовое купить.

Полина знала, что платье шили по Аниным меркам, но без Ани. Мерки дала ее тренер по фитнесу. Вздохнув, согласилась.

– Ладно, и это сойдет. Мы с Аней не настолько отличаемся, чтоб новое платье покупать.

Стас поддержал:

– Она не настолько похудела, чтоб ты в ее платье не влезла. Ушить по бокам, и все дела. Оно все в оборках, никто и не поймет ничего.

Полина пожала плечами. Ей было все равно. Свадьба не настоящая, так что повода для волнений нет.

Насвистывая бравурный мотивчик, Стас вновь набрал номер аварийки. На этот раз трубку поднял дежурный. Записав адрес, чертыхнулся, заявил, что по этому адресу сегодня уже третий вызов, велел ждать.

И телефон Стаса тут же погас: зарядка кончилась.

– Здорово! Как раз успели, а то сидеть бы нам здесь до скончания века. Или тебя стали бы искать?

Полина не знала, стали бы ее искать или нет.

– Я отпросилась до обеда, вряд ли кто-то догадался, что я сижу в лифте, я обычно по лестнице хожу.

– Неужели лифт никому не нужен?

– А он застревает постоянно, поэтому все ходят пешком. В лифте ездят только смельчаки.

– Ага, поэтому ты и хотела выйти! – он не спрашивал, а просто констатировал факт. – Как хорошо, что я тебя не выпустил! А то остался бы без невесты. – Подвинувшись поближе, соблазняющее предложил: – Может, потренируемся для начала? А то ведь свадьба скоро, а мы еще толком ни разу не целовались. Непорядок!

Он попытался ее облапить, но Полина энергично запротестовала:

– И не вздумай! Мне работать надо! Представляю, как я буду выглядеть после твоей тренировки!

Он засмеялся.

– Хорошо будешь выглядеть, это я тебе гарантирую!

Полина чопорно отказалась:

– Спасибо, не хочу! И не вздумай меня провоцировать! Учти, я и передумать могу! – это было блефом чистой воды, но Стас вздохнул и уныло пожаловался:

– И что это такое? Никакой личной жизни! А у меня, между прочим, масса мужских потребностей!

Полина покраснела и порадовалась, что в кабине темно.

– Извини, но твои мужские потребности – не мои проблемы.

Он сально пообещал:

– Это пока. Через неделю станут твоими, – и ласково провел рукой по ее голове, взъерошив волосы.

Полина хотела сердито ответить, но кабина дернулась и рывками стала подниматься. На шестом этаже двери распахнулись, и дежурный монтер по лифтам хмуро предложил:

– Выходите уже! И не надоело вам в этом дурацком лифте сидеть? Ходили бы пешком, и проблем бы не было!

Полина понятливо на него взглянула. Наверняка пришлось оторваться от любимого дела, чтоб вызволить их из лифтового плена. Все знали, что этот монтер очень любит перекинуться в картишки с членами своей бригады, и всех, кто его от этого важного дела отрывает, распекает, невзирая на чины и награды.

Выпрямившись во весь свой гренадерский рост, Стас не замедлил поставить прислугу на место:

– Лифты для того и существуют, чтоб в них можно было спокойно посидеть. Конечно, не в одиночку!

Прозвучало это на редкость высокомерно, и монтер не знал, то ли ему возмущаться, то ли любопытствовать. А любопытство вызывало и алеющее лицо спутницы этого нахала, и припухшие губы. Он тихонько фыркнул, не рискуя вызвать откровенный отпор от этого нагловатого типа.

Если бы он не появился так вовремя, или, вернее, не вовремя, то неизвестно, чем дело бы кончилось. Так что этого недовольного мужика дежурный вполне понимал. А что? Существует еще мужская солидарность!

Бросив Полине – «до вечера!» – Стас умчался вниз, с грохотом прыгая по лестнице. Полина пошла к себе, провожаемая понимающе-уничижительным взглядом монтера.

Впрочем, о нем она быстро забыла, увидев свое отражение в зеркальном окне. На нее смотрела всклокоченная девица с красными губами и не менее красными щеками. Полина удивилась. И когда это Стас успел превратить ее в пугало? И поцеловал-то один только раз!

Пришлось идти в туалет. Зашла, закрылась, чтоб никто не видел ее в таком малоприличном виде, привела себя в порядок и пошла в отдел.

Поздоровавшись, села на свое место. Работы было полно, но она ни на чем не могла сосредоточиться. Сцена в лифте казалась сном, если не кошмарным, то фантастическим-то уж точно. Запустив программу, откинулась в компьютерном кресле и слегка покачалась, пытаясь успокоиться.

Не получилось. В голове крутился один-единственный вопрос – во что это она ввязалась? Конечно, ей позарез нужны деньги, но не таким же путем? Но, с другой стороны, жила же она с Анатолием два года, так что потерпеть годик со Стасом будет не так уж сложно.

Да, но Толика-то она любила, а Стас вызывает у нее неприязнь на чисто животном уровне. Хотя в Толике она жестоко ошиблась, он оказался вовсе не тем человеком, за которого она его принимала.

А со Стасом, по крайней мере, все понятно. Эгоистичен, самоуверен, нахален, но не жаден. Или сто тысяч евро только для нее большая, практически недосягаемая, сумма? А для него это мелочь мелкая?

По сути, она продалась за двенадцать сребреников. Но есть ли у нее другой выход? Где она сможет взять эти сто тысяч евро? Нигде. Так что нужно считать, что ей крупно повезло. И не надо изображать из себя жертву обстоятельств. Оптимистичнее надо быть, оптимистичнее! Стас молод, красив, образован. А что малость грубоват, то это ерунда. Стерпится-слюбится. К тому же терпеть ей придется всего год. А потом все будет хорошо.

Она посмотрела вокруг. Надо как-то поделикатнее сказать коллегам, что через неделю она выходит замуж. Впрочем, это не должно стать проблемой. Ее и так все называют скрытной, вот она и подтвердит свою характеристику.

Полина уже приготовилась произнести отрепетированную речь, как вдруг все зашумели и принялись собираться. Она посмотрела на висящие прямо перед ней электронные часы. Уже час! Обед начался, а она и не заметила.

Есть совершенно не хотелось, но Полина заставила себя подняться и отправилась вместе с коллегами в столовую на первом этаже. Взяла полпорции щей, тарелку рисовой каши и села за один стол с усиленно призывавшей ее Марьей Степановной, прозванной в их конторе главным информатором.

Вот и теперь та первым делом осведомилась:

– Поля, с кем это ты застряла сегодня в лифте?

Полина небрежно усмехнулась, решив воспользоваться такой оказией для осведомления родного коллектива об изменениях в личной жизни.

– Со Стасом.

Почуяв жареное, Марья Степановна с загоревшимися глазками потребовала уточнения.

– Кто такой?

– Мой жених.

Марья Степановна, откусившая солидный кусок яблочного пирога, попыталась его проглотить, не жуя, и не смогла. Выпучив глаза, запила непрожеванный кусок чаем, откашлялась и полузадушено выпалила:

– Ты это серьезно? – получив в ответ энергичный кивок, сообразила, что Полина никогда не стала бы шутить такими вещами. – Когда свадьба?

Полина не спеша попробовала суп и мрачно заметила:

– Опять пересоленный. Они там что, коллективно его солят, что ли? Совершенно несъедобный.

Она отставила тарелку с супом в сторону и подвинула кашу.

Марья Степановна на мгновенье забыла о своем вопросе, поддавшись неистребимому практицизму.

– Суп надо вернуть! И хозяину сказать, чтобы за поварами следил лучше! Порции малюсенькие, и те есть невозможно!

Полина лениво возразила:

– Не хочется скандалить. Себе дороже.

Марья Степановна схватила тарелку с супом и помчалась к кассе. По дороге громко оповещала всех присутствующих, что суп совершенно несъедобен. Вернулась она с деньгами.

– На! Ни к чему дарить им наши кровно заработанные! Не так уж много мы получаем, чтобы деньгами разбрасываться! – И с нажимом повторила: – Ну, так когда же свадьба?

Проглотив кашу, Полина меланхолично заметила:

– Через неделю, двадцать пятого.

– На католическое рождество, что ли? Хорошая дата! А чего ты квелая такая? Мандраж перед свадьбой?

– Да, беспокоюсь, как все пройдет. Я же первый раз замуж выхожу. Вот и нервничаю. Во второй раз легче будет.

Марья Степановна возмутилась. По ее мнению, насмехаться над замужеством для непристроенной девицы было невместно. Вот пусть-ка для начала замуж выйти сподобится, а уж потом…

Сердито приструнила:

– Сразу видно, что у тебя в подружках Анька Коробова! Та тоже слова в простоте не скажет, все с какими-то дурацкими подковырками. Но ты же серьезная девушка, чего с нее пример-то берешь?

Полина лениво пожала плечами. После разговора со Стасом она чувствовала себя до чертиков уставшей, даже выжатой какой-то. Может, он биовампир?

Равнодушно сообщила любопытной собеседнице:

– С кем поведешься, от того и наберешься. – Банальности выручали, поскольку правду сказать было совершенно невозможно.

– Это верно! – поддержала ее Марья Степановна с неожиданным пылом. – А кого на свадьбу приглашаешь?

Полина призадумалась. Об этом она и не подумала.

– Аню с Владом да еще парочку подружек. Тетю с дядей и кузину.

Марья Степановна сочувственно вздохнула.

– Да, как не вовремя твоя мама попала в больницу. Она о свадьбе-то знает?

Такой простой, на первый взгляд, вопрос на самом деле был явной провокацией. Как мать может не знать о свадьбе единственной дочери? Но на самом-то деле она о ней даже не подозревала. Но Полина ответила, как опытный игрок в покер – не моргнув глазом:

– Естественно, знает. Просила из-за нее свадьбу не откладывать. Она так давно ее ждала.

Собеседница увидела призывающие ее пассы с соседнего столика, где обосновалась бывшая Анина начальница Васса Ивановна с коллегами, и стремительно свернула разведывательную операцию.

– Ладно, доедай, мне пора!

Она пересела к Вассе Ивановне и принялась выкладывать сногсшибательную весть.

Полина неспешно доела обед и поплелась в свой отдел, раздумывая, как сказать коллегам о свадьбе. Или оставить это Марье Степановне? У нее это получится куда эффектней.

Она оказалась права. Всего через двадцать минут возбужденные коллеги толпой ввалились в кабинет и агрессивно обступили ее стол.

Первой начала начальница:

– Ты, оказывается, замуж выходишь?

Полина апатично кивнула.

– А почему мы должны это узнавать от главной сплетницы конторы, а не от самой виновницы торжества? – Вера Владимировна была не столько возмущена, сколько огорчена. Еще бы! Марья Степановна преподнесла эту новость так, будто от них эта информация скрывалась принципиально. – Как-то это не по-людски!

Полине захотелось и смеяться, и плакать одновременно. Как правильно сказано – не по-людски! Она всю свою жизнь живет не по-людски! И свадьба у нее такая же! С усилием взяв себя в руки, спокойно уточнила:

– У нас со Стасом до последнего времени были некоторые разногласия. Поэтому я и не хотела никому ничего говорить. Зачем зря огород городить, если еще неизвестно, чем все может кончиться?

Коллеги в недоумении притихли, вопросительно переглядываясь. Молчание нарушила Вера Владимировна.

– Вы что, не любите друг друга?

Полина не сочла нужным лукавить.

– Нет. Это типичный брак по расчету. Ему нужна жена, а мне – его деньги. Так что все честно. Еще вопросы есть?

Ошарашенные такой прямотой коллеги еще немного помялись возле ее кресла, но, признав, что вопросов и в самом деле нет, тихо разбрелись по своим местам. Через некоторое время все они как-то незаметно исчезли, и Полина поняла, что они отправились обсуждать ее нестандартную свадьбу. Она мысленно поблагодарила их за проявленную деликатность и закрыла лицо руками.

Перед глазами вновь встало самоуверенное лицо Стаса. Полина беспомощно прошептала:

– Да что ж это такое? Я же не отбывать наказание собираюсь, а замуж иду! Почему же у меня чувство пожизненно осужденного? Я радоваться должна! Мне это по статусу положено! Я же невеста, черт побери!

Дамы вернулись через десять минут с разгоревшимися лицами из-за спора по поводу подарка, и заявили Полине:

– Мы не будем дарить тебе деньги, как сейчас принято! Мы тебе подарим комплект королевского нижнего белья. Ты все равно себе такой никогда не купишь, а в семейной жизни это совершенно незаменимая вещь.

Теперь уже опешила Полина. У нее и в самом деле было простое удобное белье, и она вовсе не считала, что ей нужны какие-то изыски в этом плане.

Но женщины были непреклонны.

– Представь себе, как твоему мужу будет приятно снимать с тебя красивое дорогое белье! Это же одно из главных удовольствий замужней жизни!

Полина суховато поправила:

– Одно из главных удовольствий женатой жизни – то, что следует за снятием красивого дорогого белья.

Не моргнув глазом, Вера Владимировна согласилась:

– Конечно, конечно! Но и антураж тоже очень важен. Поэтому, не возражай, пожалуйста! – мы и подарим тебе королевский наборчик. Мы уже пригласили продавца-консультанта, она через часок будет здесь.

Полина пораженчески подняла руки вверх, сдаваясь на милость победительниц.

Вскоре прибежала высокая вертлявая девица с кипой дорогого белья. Полина остановилась на вызывающе бесстыдном наборе кричаще-малинового цвета с черными вставками.

Вера Владимировна, которой приглянулся симпатичный гарнитур белого шелка, попыталась направить Полину на путь истинный.

– Ты же невеста, почему тебе не выбрать этот?

Полина критически посмотрела на нее.

– Не подойдет.

– Но почему? – начальница не могла понять странных пристрастий сотрудницы.

– Потому что вы не видели моего жениха. Когда увидите, тогда и поймете.

Примерив малиновый гарнитур, убедилась, что он ей впору. Вера Владимировна, пребывая в некотором недоумении, оплатила недешевую покупку, и продавщица умчалась, облизываясь, как объевшаяся сметаны кошка.

Это заметили все.

– Неплохие проценты получит, однако! – со знанием дела констатировала Ольга, кассирша, по совместительству подрабатывающая продажей продукции нескольких сетевых компаний.

– Да Бог с ней! – Вера Владимировна была заинтригована словами Полины о женихе. – Поля, ты когда нас со своим Стасом познакомишь?

– Он сегодня после работы за мной заедет, тогда и познакомлю. Его сюда позвать или вы вниз спуститесь?

Как она и рассчитывала, коллеги дружно заявили, чтоб Стас поднимался сюда. Что за знакомство в вестибюле?

– Как представлю, что там МС будет стоять и вопросики дурацкие задавать, так аж дурно становится! – Вера Владимировна и впрямь при этой мысли с лица спала. – Мы краснеть за нее не хотим!

Поскольку Марья Степановна отличалась редкой бесцеремонностью и неиссякаемым любопытством, то с начальницей все дружно согласились, в том числе и Полина.

– Ты ему позвонишь?

– У меня телефона нет. Я его маме оставила на всякий случай, ее сломался. Но, уверена, Стас догадается, где меня искать, когда внизу не увидит. Сам сюда за мной поднимется. Он застенчивостью не страдает.

– Давай-ка сделаем проще! Позвоним вниз на вахту и попросим передать Стасу, что его ждут в бухгалтерии. Как его узнать?

– Очень просто. Он огромный здоровый бугай, в нашей конторе таких нет. Так что видно его будет за версту. Это если он в вестибюль зайдет. А он вполне может ждать меня на улице.

– А машина у него есть?

– Есть, черная такая. Марку не знаю.

– Если он не появится, когда все пройдут, охранник сам выйдет на улицу и позовет его в здание. Так что без проблем!

Вера Владимировна позвонила на вахту и передала указание охраннику. Тот для форсу малость покочевряжился, но согласился.

После окончания работы прихорошившиеся женщины с интересом поглядывали на дверь. Минут через десять не выдержавшая напряжения начальница соскочила с места и со словами: – Пойду, узнаю в чем дело! – направилась к дверям. Но не успела пройти и половины, как в кабинет вошел Стас, заставив ее замереть на месте. Полина тоже замерла. На Стасе был темно-серый дорогой костюм со светло-серой рубашкой и серебристый галстук. Смотрелся он как дипломат на президентском приеме. Дамы восхищенно замерли, не веря своим глазам.

Он ухмыльнулся, увидев уставившихся на него женщин.

– Так я и думал, это все бабское любопытство!

Полина невозмутимо промурлыкала:

– И тебе тоже добрый вечер, дорогой!

Стас небрежно тряхнул головой.

– Ага, намек понял! Добрый вечер, милые дамы!

Милые дамы потрясенно молчали. Посмотрев на них, Полина поняла, что они вовсе не шокированы невежливостью ее женишка, а, наоборот, впечатлены его мужской статью. Она незашоренным взглядом посмотрела на него и признала, что он весьма хорош, как бывает хорош сильный породистый жеребец. От него и веяло такой же дикой мощью, как от хорошего скакуна. Почему-то от этой мысли она покраснела и несколько даже смутилась, что с ней бывало крайне редко.

Стараясь погасить порыв чисто сексуального возбуждения, принялась знакомить Стаса с коллегами.

К ее искреннему изумлению, он понравился всем! Всем без исключения! Вот этого Полина никак не могла понять. На вопросы он отвечал грубовато, даже снисходительно, женщинам это понравиться не должно, но они просто млели от одного его вида.

Разозлившись на коллег, Полина подхватила Стаса под руку и увела прочь, едва попрощавшись с дамами.

Устроив ее в машине, он велел пристегнуться и быстро помчал по улице.

– Ревнуешь? – спросил с откровенным удовлетворением. – Это правильно! Больше ценить будешь.

Полина поразилась.

– Ревную? С чего вдруг это?

– Ты так быстро меня от своих дамочек уволокла. Чтоб не отбили?

Такое самомнение Полина видела впервые. Пришлось пылкого поклонничка немножко приземлить:

– За тебя стыдно стало. Невежа ты. Вести себя совершенно не умеешь. Вот и пришлось от греха подальше увести. Чтоб мне потом коллеги не сочувствовали и не спрашивали, с какого-такого перепугу я за тебя замуж собралась.

Стас замер. Потом, не глядя на дорогу, повернулся к ней и неверящим тоном переспросил:

– Ты это серьезно? Тебе за меня стыдно было?

– Конечно! – Полина постаралась сказать это тоном своей школьной учительницы, строгим таким, безапелляционным. – Придется заняться твоим воспитанием. И будь так любезен, следи за дорогой! Ты создаешь аварийную ситуацию!

От души чертыхнувшись, Стас отвернулся от нее и сильнее сжал руль. Полина усмехнулась про себя. Похоже, жизнь с ним будет не такой кошмарной, как ей казалось. Погладила пушистый чехол сиденья и спохватилась:

– Слушай, а у тебя ведь другая машина была, насколько я помню? Ты ее что, поменял?

– Ага. У меня «вольво» был, он для меня маловат. Я «ренджровер» взял последнего поколения, вот он в самый раз. А то вечно головой о потолок стукался. Неприятно.

Подъехали к дому. Стас посмотрел направо, увидел скромный фордик и удовлетворенно кивнул головой.

– Максимыч, мой адвокат, уже приехал. Вот за это я его и уважаю. Шустрый такой мужик. Раз здесь, значит, брачный контракт уже подготовил. Пошли скорее!

Глава вторая

Максимыч оказался симпатичным дядькой средних лет в демократичных черных джинсах и серой водолазке. Поздоровавшись, быстрым взглядом окинул Полину с ног до головы и лукаво подмигнул. Она высокомерно задрала подбородок вверх.

Ну и пусть ее приняли за золотоискательницу! Ей это до фонаря! Зато мама будет жить!

Устроившись в ее комнате за небольшим письменным столом, Максимыч вынул из кейса листы контракта. Протянул одну копию Полине, другую Стасу.

– Читайте.

Полина взяла листы и спросила у адвоката:

– Извините, я Полина, а вы кто?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Стас разве вам не сказал?

– Знаете, «Максимыч» как-то больше для рыбалки подходит, а не для делового общения.

Адвокат еще раз посмотрел на ее строгое лицо. Красивая девка, очень даже. Лицо умное такое, интеллигентное. И чувство собственного достоинства имеется. Обычно такие на богатство не зарятся. Что же подвигло ее на подобный брак?

– Леопольд Максимович я. Не думайте, что мои родители были поклонником мультяшного кота Леопольда. Это моего прадеда так звали. А меня в его честь назвали. Я свое имя не использую, потому что оно моим клиентам сразу мультик напоминает. И пиетет соответствующий.

– Похоже, ваш прадед незаурядным человеком был? – Полина заинтересовалась семейными традициями адвоката.

Но ответить Максимычу Стас не дал. Он не любил, когда в его присутствии говорили не о нем.

– Не отвлекайся, дорррогая! – припомнил он ей обращение к нему в конторе и постарался повторить с теми же интонациями. Но получилось похабненько как-то.

Максимыч с укором на него посмотрел, но Стас уже уткнулся носом в контракт и быстренько пробежался по тексту.

– Нормально! – вынес свой вердикт. – Давай подпишу!

Но адвокат указал на внимательно читающую свой экземпляр Полину. Она чуть хмурила ровные брови, вчитываясь в каждое слово.

– Чего ты так долго? – нетерпеливо спросил Стас и с напором повелел: – Давай побыстрее!

Она не обратила на него никакого внимания, продолжая все так же вдумчиво изучать контракт.

Адвокат с уважением подумал:

«Сильная девчонка. Просто кремень. Ох, и туго придется Станиславу! Напрасно, ох, напрасно он это затеял!» – но вслух ничего не сказал. Если бы он всем своим клиентам говорил то, что думал об их глуповатых затеях, давно бы своего куска хлеба с маслом лишился.

Но вот Полина прекратила читать и задала несколько вопросов Максимычу. Тот на них быстро ответил, и она слегка улыбнулась:

– Хорошо. Я согласна.

Они поставили подписи на четырех экземплярах контракта, и адвокат убрал их в кейс.

– Завтра завизирую у нотариуса и привезу.

Стас небрежно потянулся, разминая мышцы, и спросил:

– Почему четыре штуки?

– Всем по одному: мужу, жене, мне, нотариусу. Так сказать, поделим по-братски. – И, обернувшись к Полине, с изрядной долей насмешливости заявил: – Только вы продешевили, милая невеста. Требовать надо было как минимум тысяч пятьсот. А то и больше.

Он ожидал хоть какой-то реакции, но Полина молча смотрела на него, ожидая продолжения.

«Вот ведь цаца! Ни досады тебе, ни волнения! Даже глазом не моргнула!» – адвокат снова задумался. Интересно, что же гонит ее в этот странный брак? Решив выяснить это в самое ближайшее время, раскланялся и отбыл.

Стас оценивающе посмотрел на Полину и плотоядно ухмыльнулся.

– Слушай, а ты гораздо симпатичнее Аньки! Я как-то раньше на тебя внимания не обращал, а зря. В общем так: я остаюсь. Все равно брачный контракт уже подписан, можно считать, что мы муж и жена.

Полина холодно покачала головой.

– Ты мне еще деньги не перечислил.

– Говори номер карты, перечислю.

Полина почувствовала, как неприятная дрожь прошла по пальцам. Она не ожидала, что вот так сразу придется ложиться с ним в постель. Но он прав – чего тянуть? Для нее это далеко не в первый раз, потерпит.

Вынула карту, продиктовала номер.

Он по смартфону перекинул деньги на ее счет, и тут же тоненько запищал его телефон: пришла SMS-ка о снятии.

– Вот, проверяй, недоверчивая ты моя!

Глянув на сумму, Полина гулко сглотнула. Все, можно звонить в больницу!

Убежала на кухню, позвонила с обычного телефона, предупредила. Ее заверили, что завтра все будет готово, мама поедет на лечение в Германию.

Облегчение! Невероятное, запредельное облегчение! Почти эйфория. И за это ей нужно благодарить Стаса. Но, едва он подошел сзади и обнял, привлекая к себе, поняла, что не хочет, чтоб к ней прикасались чужие руки!

Вывернувшись, холодно проговорила:

– Я вообще-то после работы и есть хочу до чертиков!

– А я никуда ехать не могу! – и он развел руки, показывая неприлично натянувшиеся брюки. – В общем, я тоже голодный, только снизу.

Его ухмылка показалась Полине на редкость пошлой. Она хотела возразить, но он ухватил ее за талию и уволок в комнату. Начал раздеваться, сноровисто так.

– Чего стоишь? Хочешь, чтоб я тебя раздел? Ладно, могу. Если хочешь.

Полина не хотела, но что было делать? Продолжала молча ждать. Он разделся, поиграл накаченными мускулами, явно для того, чтобы она впечатлилась. Она и впечатлилась, но не так, как он рассчитывал.

– Ты что, стероидами балуешься?

Он обиделся.

– Да зачем мне они? У меня и так фактура классная. И вообще, лучше бы похвалила. – И принялся раздевать ее.

Она не сопротивлялась, но и не помогала. К ее удивлению, раздевал он ее медленно и с удовольствием, целуя каждый обнаженный участок кожи. Под конец Полина уже тоже дышала так же часто и поверхностно, как и он.

Уложив ее на диван, он лег сверху и попросил:

– Слушай, если будет больно, скажи, не терпи. Я иногда бываю слишком настойчив. И крупноват я для тебя. Ну да это ничего. Привыкнешь.

Полина сначала удивилась его заботе, но услышав небрежное «привыкнешь», поморщилась. Эгоист он, таким и останется. Не переделать.

Но он был осторожен и бережен. И Полине даже понравилось. Ровно до того момента, когда он, поднявшись, снисходительно поощрил:

– А ты в постели ничего. Даже лучше, чем другие. Приятно.

От этого сомнительного комплимента Полина вспыхнула и, чтоб сдержаться и не нагрубить, закусила губу.

Но Стас на этом не остановился. Ему захотелось услышать похвалу и своим мужским возможностям:

– Ну что, хорошо было?

Он даже ответа не ждал, видимо, все его подружки утверждали, что он вне сравнения. В общем, настоящий мужик. И Полина в пику ему ответила:

– Ну как тебе сказать. Средненько так.

Стас бросил застегивать рубашку и подошел к ней. Она прикрылась покрывалом, стыдно было лежать перед ним голышом. Он внимательно посмотрел ей в глаза и выдал:

– Не-а! Это ты меня подколоть хочешь, чтоб не зазнавался. Но это ты зря. Я свои способности в этом деле хорошо знаю.

– Подружек много было? – с насмешливой ласковостью осведомилась Полина.

– Немало, – согласился он. – Но даже не спрашивай, кто именно. Все равно не скажу.

– А почему? – она поневоле заинтересовалась.

– Потому что это непорядочно, – с неожиданной серьезностью ответил он.

– Понятно, среди них и замужних было немало, – догадалась Полина. – И давай уже, иди! Голод ты свой утолил, теперь и я перекушу хоть чуть-чуть.

– Может, и меня накормишь? – Стас уже оделся и смотрел на нее как на предлагаемую ему сдобную плюшку.

Полине не хотелось продолжения.

– У меня еды на двоих мало.

– Тогда давай в ресторан сгоняем? Не хочешь? Зря. Я поеду.

– Нет. Я устала. – Она отрицательно повела головой.

– Как хочешь. Не забудь, завтра повезу тебя в ателье. Платье надо подогнать по фигуре. Меня модельерша уже достала просто. Давай мне бумажку, я тебе свой номер телефона запишу. И телефон завтра обязательно купи, а то как о встрече договариваться будем?

Полина вставать не стала. Дефилировать в стиле ню перед ним ей не хотелось. Вполне возможно, он предпочтет ее общество ресторану.

– Вон на столе ручка и бумага. – И саркастично подумала, иронизируя над собой: – В самом деле, секс не повод для знакомства!

Пододвинув листок, Стас записал телефон. Потом подошел к ней, поцеловал, по-хозяйски растрепал волосы.

– Ну, до завтра! – Полина кивнула, мечтая, чтоб он наконец-то убрался.

Стас расправил плечи и, что-то довольно насвистывая, вышел в коридор. Милостиво разрешил:

– Можешь меня не провожать, дверь я сам захлопну! – и вышел.

Щелкнул закрывшийся за ним замок, и Полина соскочила с дивана. Побежала в ванную, неприязненно бормоча:

– Да кто тебя провожать-то собирается, муженек?

Потом принялась за еду, заново переживая этот такой странный и суматошный день. На миг даже показалось, что все привиделось от безысходности, бывает же такое, когда сны до того похожи на явь, что трудно отделить одно от другого. Но пройдя в комнату, увидела лежавшую на столе бумажку с коряво написанным номером телефона и поняла, что все это было наяву.

Утром, едва приехав на работу, написала заявление на отгул. Вера Владимировна ее вполне понимала, у девчонки свадьба на носу, а она еще и свадебное платье не пошила!

Но Полина поехала не в ателье, а в больницу к маме. В секретариате ей показали уже заключенный с германской клиникой договор.

– Загранпаспорт у Ольги Михайловны есть? – делопроизводитель перечисляла нужные документы. – Есть? Это хорошо, значит времени на оформление терять не будем. По сути, все готово. Отправляем завтра. Сопровождать будет до Германии наш сотрудник, там встретят. И не волнуйтесь, процедура отработанная, не она первая. Хотелось бы, чтоб последняя, но это вряд ли. У нас такие болезни не лечат, а люди-то все равно болеют.

Удостоверившись, что все хорошо, Полина перевела деньги за лечение и пошла к маме в палату. Та сидела на кровати бледная, с измученным серым лицом, но в глазах загорелся слабенький огонек надежды. Увидев дочь, встретила ее недоуменным вопросом:

– Дочка, откуда у тебя такие деньги?

Полина постаралась счастливо улыбнуться. Получилось достоверно, она и в самом деле была рада. Очень. Вот только по другому поводу.

– А я замуж выхожу, мамочка! И деньги жених дал!

Ольга Михайловна недоверчиво уставилась на излишне оживленное личико дочери.

– А почему я о нем ничего не знаю?

Полина вздохнула. Ну к чему этот допрос с пристрастием?

– Мама, просто было не до того. И я не знала, что у него такие деньги есть. Я ему вчера о тебе рассказала, он мне их и перечислил. Тут же.

– Да? А сколько ему лет? – мама спросила это с опаской, подозревая, что дочь просто продала себя за деньги какому-то старику.

Сколько же лет Стасу? Отвечать нужно было быстро, такие вещи невесты знать просто обязаны, а Полина никак не могла сообразить, сколько же ему может быть.

– Уже двадцать девять! Старичок, да?

Мать с облегчением откинулась на подушку и закрыла глаза. Передохнув, ее любой разговор быстро утомлял, попросила:

– Фотография у тебя есть? Хоть посмотреть на него.

– Мама, телефон ведь у тебя. Я себе еще не купила. Как куплю, так тебе его фотку перешлю. А теперь скажи, что тебе нужно в дорогу.

– Ничего. Мне врач сказал, что там все дадут.

– Мама, а обратно ты как поедешь? В больничном халате? Или… – она призадумалась, – будет лучше, если ты там все купишь. И в декларацию ничего заносить не нужно, и обновы у тебя будут. Деньги я на твою карту переведу.

Мать печально улыбнулась. Она уже смирилась со смертью и боялась поверить. Поверишь, а вдруг напрасно?

– Беги давай, моя хорошая. Завтра меня в Германию повезут, если сможешь, приходи проводить. Да не суетись, у меня все хорошо.

Но Полина видела, что вовсе не хорошо. Мама побледнела и сжала руку в кулак так, что на тыльной стороне вздулись вены. Опять у нее приступ! Полина испуганно нажала на кнопку вызова, и в палате появилась постовая сестра. Кинув взгляд на пациентку, быстро достала из шкафчика шприц, ампулу и профессионально вколола лекарство.

Ольга Михайловна расслабилась, а медсестра предложила:

– Тебе лучше идти, Полина. Мама у тебя нервничает, ей не до тебя. Понятно, завтра лететь, впереди столько всего разного. Ей сейчас лучше отдохнуть. Она после инъекции спать будет. Тебе здесь делать нечего.

Полина кивнула и пошла к выходу. Пора звонить Стасу. По привычке пошарила в сумочке, вспомнила, что ее телефон у мамы. Помчалась в магазин за новым, радуясь, что можно не экономить. Выбрала приличный смартфон, набрала Стаса. Тот ответил сразу.

– Привет, ты где?

– В торговом центре на Ленина.

– Хорошо, сейчас подъеду.

Она вышла из здания. Где встать, чтоб ее было видно с дороги? Тротуарчик вдоль магазина всего два метра, и тот заставлен рекламами разного рода. Раньше он был гораздо шире, но от него беспардонно оттяпали карманы для стоянки машин. Все красивые старые липы, что росли здесь прежде, срубили, и на их месте стояли иномарки. Заметит ли ее Стас среди машин и плакатов?

Встала на углу, где было посвободнее. Чтоб не привлекать ненужного внимания прохожих, смотрела строго в одну точку, на вход в такой же торговый центр напротив. Как же много в городе развелось обезобразивших его, похожих друг на друга как близнецы, караван-сараев!

Отвлекая ее от созерцания серого уродства, раздался вкрадчивый голос:

– Милая девушка, вы не меня ждете?

Не глядя, отрубила:

– Нет!

– Почему? – голос нарочито обиделся. – Чем я плох?

– Ничем не плохи. Так же как ничем и не хороши. Но сейчас подъедет муж, а он ревнивый. Так что вам лучше удалиться. И поскорей.

– Муж? – озадачился голос. – Правда-правда? – и переместился.

Перед ней оказался парень в дорогом пальто, распахнутом так, чтоб был виден смокинг с матовыми отворотами. Полина поморщилась. Еще один из богатых мальчуганов, уверенных, что им все дозволено.

– Что, совсем не нравлюсь? – парень приосанился и зазывно улыбнулся.

Полина сделала шаг в сторону и посмотрела на дорогу. Интересно, когда уже появится Стас?

– Я могу заменить вашего… – парень помедлил, подчеркивая сомнительность ее слов, – мужа во всех позициях. Может, попробуете?

Полина даже отвечать не стала. Зачем? Это только раззадорит этого типа. Она давно убедилась, что для богатеньких мальчиков достаточно одного случайного взгляда, чтоб пристать с бесстыдными предложениями. Как же, если девушка стоит одна, значит, ждет кавалеров!

Парень обиделся. Схватил за руку и попытался потянуть за собой. И тут же получил удар в скулу такой силы, что растянулся на тротуаре, не в состоянии понять, что произошло.

Стас с ухмылкой посмотрел на поверженного соперника, потом повернулся к Полине и укорил:

– А вот не надо быть красивой такой!

Она вспыхнула и хотела возмутиться, но он подхватил ее под руку и со словами:

– Ладно-ладно, я все понял! – повлек к «ренджроверу».

Полина оглянулась. Парень сидел на асфальте, потрясенно глядел им вслед и прижимал ладонь к разбитой скуле. Сквозь пальцы сочилась ярко-алая кровь.

– А если бы ты его убил? – парня было не жаль, но драк Полина не выносила.

– Убил? С одного легонького тычка? Смеешься, что ли? Или это у тебя шутки такие? – Стас недоуменно посмотрел ей в лицо. – Странно, вроде не прикалываешься.

Они сели в машину, оставленную им на углу квартала, к торговому центру на машине было не пробиться, и поехали по проспекту. Стас все косился на спутницу. Наконец, что-то сообразив, сказал:

– Дошло! У тебя братьев нет!

Она подтвердила его предположение кивком головы.

– А кто есть? – с любопытством уточнил он, сообразив, что слишком мало знает о невесте.

– Только мама. Папа умер. Давно.

– А мать где? На свадьбе-то она будет?

– Она не сможет. Она… – сказать, что мама больна, очень больна, Полина не смогла. Это было сродни трагическому пророчеству. – Она в Германии сейчас. Приехать на свадьбу не сможет.

Полина ожидала, что Стас примется расспрашивать ее о матери, но его подсекла какая-то шустрая синяя машинка, и он, выругавшись и обо всем позабыв, бросился за ней в погоню.

Она медленно перевела дух. Не хотелось говорить о своих проблемах. Полина никогда и никому не жаловалась. Хотя порой пожаловаться, наверное, и стоило. Не было бы так больно.

Вспомнила, какая боль терзала ее после измены Анатолия, и содрогнулась. Изучающе посмотрела на Стаса. Хорошо, что у них будет ммм… как бы это назвать? Взаимовыгодный брак? Наверное, это правильное обозначение того, на что она решилась. И, судя по спутнику, он мыслит точно так же.

У ателье полукругом стояли крутые иномарки, и Полина поняла, что это весьма престижное заведение. Вошли внутрь, и ее догадка подтвердилась. Помещение делилось на несколько частей. Вышедшая им навстречу горделивая дама, больше походившая на модель мирового уровня, чем на простую приемщицу, провела их в небольшую, но уютную комнатку.

Попросила присесть, принесла кофе, печенье и конфеты, предложила модные журналы и удалилась.

Вспомнив, что утром даже не позавтракала, Полина быстро выпила предложенный кофе и пожалела, что чашечка слишком маленькая. Завистливо посмотрела на порцию Стаса, к которой он не притронулся.

– Пей, если хочешь, – великодушно разрешил он. – Я черный кофе не люблю. Я вообще пиво предпочитаю.

– За рулем же пиво нельзя.

– Я, когда за рулем, то безалкогольное пью. А так баварское пиво люблю. Так что запоминай.

«Он что, решил, что я, как мальчик на побегушках, ему за пивом бегать буду? – от изумления у Полины приподнялись брови. – Это он зря!».

Стас развалился на диване, раскинув руки по обе стороны. Одна из них привольно улеглась на плечо Полины. Она сердито покосилась на нее, но протестовать не стала, кофе был слишком горячим. Можно было ошпариться, если начать выяснять отношения.

Едва она допила кофе, в комнату вошла стройная дама в длинном платье, похожая на аристократку позапрошлого века. С милой улыбкой посмотрела на девушку и отчаянно всплеснула руками.

– Станислав! Кого вы мне привели? – это прозвучало категорично и возмущенно.

Стас лениво посмотрел на Полину.

– А что? Очень даже неплоха.

– Я не спорю! Но платье шилось не на нее! – от негодования у дамы на щеках выступили красные пятна.

– А что, чуть-чуть перешить уже проблема? – Стас не понял паники владелицы ателье.

Та прикрыла глаза.

– Такие платья не перешивают! И не ушивают! Их шьют строго на одного человека и не переделывают потом на другого! И потом, мы уже ничего не успеем сделать! Свадьба у вас уже двадцать пятого!

Она артистически схватилась за сердце и обессилено опустилась на диван.

Полине это все показалось дешевым фарсом, и она спокойно предложила:

– Если для вас это так проблематично, то мы вполне можем обойтись и готовым платьем. А это купим. Пригодится для будущих времен.

Она подумала, что платье вполне можно будет подарить на свадьбу Ане, ну или его Влад купит, как жених, но Стас напрягся и выдал громовое: «Чего? Повтори, я не понял!». Хозяйка тоже с недоумением посмотрела на нее.

– А что такого? Что вас так напрягло в моем предложении?

Стас промолчал, сверля ее негодующим взглядом, а дама попыталась объяснить:

– Все знают, что платье невесты шьется в моем ателье. Если вы появитесь в затрапезном ширпотребе, все решат, что я сошла с ума! – она трагично заломила руки, напомнив Полине плохую актрису. – Это будет невосполнимый удар по моей репутации!

Стас равнодушно пожал плечами.

– Ну, это не наша забота. В общем так, или вы переделываете платье, или мы покупаем готовое.

Дама выпрямилась и угрожающе пообещала:

– Хорошо! Но ответственность за это вы возьмете на себя!

– Без проблем! – заверил ее Стас. – А теперь тащите сюда это чертово платье! У нас время не казенное!

Хозяйка удалилась. Полина повернулась к жениху и мило предложила:

– А теперь, дружочек, выметайся отсюда!

– Какого лешего? – Стас снова начал злиться.

– Потому что это дурная примета – видеть невесту в подвенечном платье до свадьбы.

– Да я же сам это платье и выбирал, по журналу.

– Ну, то платье, тем паче в журнале, а то я в платье. Давай-давай, пошевеливайся!

Он нехотя вышел, не понимая, с чего вдруг из ведущего стал ведомым и исполняет чужие приказы.

Портниха в обычных джинсах и водолазке внесла сверкающее белоснежное платье. Полина прерывисто вздохнула. Красиво. Очень. Вот если бы еще и свадьба была настоящая, жених любящий и любимый… Но, как говорится, не два горошка на ложку.

Ушла за ширму, стоящую тут же, с помощью портнихи надела платье. На ее стройной фигуре оно висело мешком. К тому же было коротко. Но портниха не обеспокоилась.

– Это мелочи! Бока и вытачки ушьем, по подолу еще одну оборку пустим, материал остался. Завтра будет готово.

Так-так! Значит, хозяйка просто цену себе набивала, изображая перед ними дешевый спектакль. Впрочем, так Полина и предполагала.

После примерки поехали домой. Стас хотел подняться, но она безжалостно оставила его у подъезда, заявив, что к себе не пустит, слишком много дел. Он разозлился, но уехал, предупредив, что в среду у дядьки день рождения, и он, как единственный племянник, должен быть на торжестве, причем вместе с невестой.

– А то, что твой дядя знаком с Аней, это ничего? – Полина не представляла, как ни с того ни с сего появится на торжестве.

– Ерунда! Ты лучше! – авторитетно заверил ее Стас. – К тому же и нравишься мне больше. И легенда у нас соответствующая есть. Ты, главное, не фордыбачь. А то с тебя станется.

Он уехал, Полина позвонила Ане.

– Привет! Как дела? – голос у подруги был обеспокоенный.

– Хорошо. Даже очень. А как ты?

Аня немного помолчала, потом выпалила:

– Поля, зачем ты так?

Полина прикинулась, что не понимает, о чем идет речь:

– Ты это о чем?

– Ладно, не будем по телефону, – послышался легкий вздох. – Давай я к тебе домой после работы заскочу, ты не против?

– Не против, – Полина понимающе улыбнулась.

Именно этого она и ждала. Аня слишком совестлива, чтобы оставить все так, как есть. Примчится, будет уговаривать не жертвовать собой. Забавно. Почему она считает, что замужество со Стасом такая уж жертва? Хотя он так ее напугал, что она считает его каким-то исчадьем ада. В принципе, ее беспокойство оправдано на все сто. Не каждый будет заставлять идти за себя замуж, потому что его не боятся. И еще как заставлять! Если бы не Влад, Анька бы отбиться не смогла.

– Тогда вечером жди! – выдохнула Аня в трубку и отключилась.

Продолжая невесело улыбаться, Полина принялась пересматривать вещи, готовясь к переезду. Собрав старье в мешки, унесла их в контейнер для мусора. Таких рейдов пришлось сделать несколько, за несколько лет ненужного барахла накопилось немало.

Потом позвонила квартирной хозяйке, предупредила, что после двадцать пятого съедет. Та обрадовалась. Оказывается, эту квартиру хотела снять молодая семья, но всю целиком. В общем, все складывалось просто замечательно. Пообещав уехать не позднее двадцать седьмого, Полина с грустью подумала, что заканчивается еще один непростой период ее жизни.

Аня приехала сразу после работы. Полина поставила чайник, достала из шкафчика конфеты. Подруги не торопясь пили чай из разноцветных чашечек, купленных когда-то на первую зарплату, и грустно молчали. Аня не решалась заговорить на болезненную тему, вопросительно поглядывая на подружку.

Понимающе посмотрев на нее, Полина начала первой:

– Да, мы действительно по твоему примеру просидели со Стасом в лифте полчаса. Это оказалось очень полезно для нас обоих. Мы решили пожениться…

Аня побледнела и сокрушенно всплеснула руками:

– Боже мой! Я это и говорила Владу! Зачем? Что Стас тебе сказал?

– Ну, ты, конечно, и сама догадалась – ему нужна жена. Мне тоже нужен муж. Причем не просто муж, а состоятельный муж. И Стас вполне отвечает моим высоким запросам. – Она усмехнулась с некоторым цинизмом. – Мы подписали контракт с правилами, которым будем следовать в этом браке: уважение к партнеру, взаимопомощь, ну и все такое прочее. Детей мы пока заводить не будем. Они в наши жизненные планы не вписываются.

Сказать, что ей нужны деньги для лечения мамы, не смогла. Слишком болезненная тема. Пусть лучше Аня думает, что она хочет жить красиво. А для достижения этого что может быть лучше выгодного брака?

Аня в отчаянии притихла. Неужто Полина решила таким образом защитить ее от приставаний этого бугая?

– Поля, а так ли уж это необходимо? Я понимаю, конечно, обеспеченность и все с ней связанное, но ведь он же совершенно невозможный человек! Он и над тобой будет проводить свои гипнотические сеансы, когда чувствуешь себя кроликом перед удавом, не смея вздохнуть! Зачем тебе это? Не знаю, сможет ли он подмять тебя под себя, но обязательно попытается! Стоит ли внутренняя свобода и самоуважение таких жертв? – это был не просто вопрос, это был выстраданный вопль из самой глубины души.

– Все это я понимаю. – Полина поставила локти на стол и положила подбородок на сложенные ладони. Золотистые глаза смотрели спокойно и серьезно. – Это все ерунда, и кончится после первой же попытки. Я не объект для опытов, и он поймет это очень скоро. Кроме того, он мне нравится, во всяком случае, в сексуальном плане. Я уже убедилась, что он опытный любовник. Секс – не последнее дело в совместной жизни. – Ее четко очерченные губы снова сложились в странную усмешку. – Думаю, ты слишком большую роль придаешь незыблемости брака. Чтобы ты успокоилась, скажу: в брачном договоре предусмотрен достойный развод. Во всяком случае, я останусь с квартирой и вполне приличным счетом в банке. Одни проценты с него будут больше, чем моя теперешняя зарплата.

Аня удивленно округлила глаза. Эта меркантильная Полина была ей не знакома. Что-то случилось, это факт. Но вот что?

Зазвонил телефон. Полина взяла трубку и, небрежно бросив в нее несколько фраз, повернулась к подруге:

– Аня, извини, но мне нужно идти. Звонил Стас, мы хотим пробежаться по магазинам, купить приличное платье, мои старые не годятся, давно вышли из моды. Завтра у его дяди день рождения, и Стас должен на нем присутствовать обязательно. Причем не один, а с невестой. Ты не захотела, поэтому, если не возражаешь, туда поеду я.

– Я не против, что ты! – Аня испуганно отмахнулась. – Я ужасно хочу, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты встретила настоящую любовь и не искала суррогаты. – Она была готова расплакаться, так ей не нравилось происходящее. Грызло чувство вины.

Полина положила руку ей на плечо и твердо сказала:

– Ну что ты, подружка! Все будет хорошо, даже замечательно, вот увидишь! А теперь мне пора! Может, тебя подвезти? Стас подъедет с минуты на минуту…

Аня отказалась. Она не хотела встречаться с бывшим поклонником и быстро собралась. Попрощалась с Полиной, так ничего и не добившись.

Едва она ушла, как позвонил Стас.

– Я внизу. Ты выходишь?

Ответив, что идет, Полина накинула куртку и вышла из подъезда. Стас стоял возле машины и придирчиво рассматривал дом.

– Убожество какое! – он показал на груду сломанных скамеек, валяющуюся посреди дороги. – Это что?

– Это жильцы с первого этажа сломали стоявшие под их окнами скамейки. Чтоб пьянчужки по ночам на них не сидели и не горланили. И юнцы разного пошиба тоже.

– А, самозащита своего рода? Понятно.

Он подошел к скамейке, одной рукой поднял тяжеленную металлическую конструкцию, забросил подальше на участок. Потом то же самое проделал с другой, потом с третьей. Скамейки шлепнулись в сугроб.

– Ну вот, теперь они никому мешать не будут.

– Ты, однако, хозяйственный! – пораженно заметила Полина. – Не ожидала.

– Да, повезло тебе! Такой муж достался. И красивый, и богатый, и хозяйственный. – С удовольствием похвалил Стас сам себя.

– Остается только пищать от счастья?

– Конечно. А что еще? – он подмигнул ей и направился к машине.

Ей только показалось, или в его голосе действительно прозвучал сарказм? Причем в собственный адрес? Выяснить не удалось, Стас распахнул перед ней дверцу. Усадив ее, сел сам и завел машину.

– Ты всегда за мной так трепетно ухаживать будешь? – для чего Полина его провоцировала, и сама не знала.

– Только до свадьбы! – отрезал он, следя за дорогой. – Потому что за невестами положено ухаживать.

– Чтоб не передумали и не сбежали?

– Ты не сбежишь, – он с намеком посвистел популярный мотивчик.

– Почему это? – его уверенность Полине не понравилась.

– Потому что деньги уже получены и контракт подписан. Остались формальности типа свадьбы.

Полина задохнулась от возмущения, но тут же опомнилась. Он совершенно прав. К чему эта никчемушная гордость? По сути, он ее просто купил. Хорошо, что заключение не пожизненное. А год она как-нибудь переживет.

– Куда едем?

– Мне все равно. Где можно купить приличное платье?

– Ты это у меня спрашиваешь? – он присвистнул от удивления. – Извини, но что-то платьев мне покупать не доводилось. Так что давай сама.

Подумав, Полина предложила:

– Поехали в «Немецкую моду». Там вещи качественные. Знаешь, где это?

– Знаю. Я там обычно костюмы себе беру.

Он свернул на параллельную улицу и помчался в центр. Доехали быстро. Полина вышла из машины и направилась в магазин, не дожидаясь Стаса. Уже открывая двери, оглянулась и увидела, что какая-то высокая девица в черной норковой шубке уцепилась за его рукав и в чем-то торопливо убеждала, не давая уйти.

Не дожидаясь окончания разговора, Полина зашла внутрь. Она была здесь всего один раз, когда покупала себе костюм для работы. Он стоил дорого, но зато полностью себя оправдал.

На сей раз она пошла в отдел платьев. Выбрав несколько, примерила, взяла три. Теперь, когда у нее были деньги, не было нужды экономить. Одно длинное, золотистого цвета, как ее глаза. Другое изумрудное, короткое, для коктейлей. И еще одно, строгое, на работу, шоколадного цвета с белым кружевным воротничком, похожее на те, что в позапрошлом веке носили гимназистки.

Попросив отнести их к кассе, купила себе нижнее белье и полупрозрачную ночнушку. Критически посмотрев на приобретение, решила, что Стасу точно понравится.

Потом увидела чудный кружевной корсет с подвязками и чулочками. Беленькое все такое, воздушное, как раз под свадебное платье. Взяла.

Едва подошла к кассе, появился сумрачный Стас. Вынул карту, расплатился за нее. Едва сели в «ренджровер», как он выругался и погрозил кому-то кулаком. Полина невольно посмотрела в ту же сторону. Там с негодующим выражением лица стояла та самая девушка, что говорила с ним.

– Что случилось? – Полине стало смешно. Еще и не женаты, а уже соперницы донимают. К счастью, ей все равно.

– Неважно! – рявкнул Стас и нажал на сцепление.

Полина пожала плечами. Ну, неважно, так неважно. Отвернулась к окну, равнодушно следя за проезжающими мимо машинами.

– Ты что, обиделась? – обеспокоился Стас. – Это ты зря.

Полина продолжала все так же безмолвно смотреть в окно. Стас поежился. Он не понимал почему, но обижать ее ему не хотелось. Ужасно не хотелось.

– Понимаешь, это моя бывшая эээ… – внезапно накатившее смущение не дало назвать вещи своими именами.

– Любовница? – любезно подсказала Полина.

– Ну да, – стыдливо согласился Стас. – Я ей сказал про свадьбу, вот она и взъелась.

– Странно. Ты же говорил, что ищешь ту, кто сможет сказать тебе хоть слово поперек. Что же ты ее-то не выбрал?

– А она замужем. И ребенок есть. Я в такие семьи не лезу.

Полина отрывисто расхохоталась.

– Не лезешь? Вот как? А чем же ты тогда с ней занимался? В ладушки играл или книжки читал, а?

Стас нахмурился.

– Не вижу ничего в этом смешного. Я не знал, что она замужем. А она об этом мне сообщить не соизволила. Я сам узнал случайно.

– И тогда ты это прекратил, да?

Помявшись немного, он хмуро выговорил:

– Нет. Чего уж, раз начали…

Полине стало противно до рези в животе.

– В самом деле, почему бы не продолжить? Тем более что она хороша в постели. От таких подарков не отказываются!

– Ты гораздо лучше. – Он постарался ее успокоить. Ему было непонятно ее возмущение. Может, она просто ревнует?

Сгоряча не сообразив, о чем речь, Полина уточнила:

– В чем лучше?

– В постели.

Она резко выдохнула, пытаясь восстановить контроль над своими разыгравшимися нервами. Что это с ней? Где ее хваленый самоконтроль? Где холодность? Прикрыла глаза и принялась считать до десяти.

Стас изменился в лице, откровенно испугавшись.

– Ты не думай, я изменять тебе не буду. Я же понимаю, ты девочка с принципами, – поторопился заверить ее. – С Валей потому и порвал.

– Это хорошо. – Слова давались Полине с трудом, губы отчего-то враз пересохли. Вынув из сумочки тюбик губной помады, намазала рот, стало легче.

Проследивший за ее движениями Стас напрягся и сильнее сжал руки на руле. Приехав к себе, мирно предложил:

– Пошли, посмотришь, где жить будешь!

Не возражая, Полина пошла с ним. Они вошли в подъезд. Ее удивили чистота и размер коридора.

– Дорогая квартирка? – спросила чисто для проформы, и так зная ответ.

– Смотря с чем сравнивать. – Стас уже открыл двери. – Заходи, будь как дома. В субботу после свадьбы сюда ведь приедешь.

Почему-то это прозвучало угрожающе, Полина не поняла его недовольства. Вошла, сняла куртку и сапоги. Огляделась. Прихожая была размером с большую комнату в ее квартирке.

Стас пронес покупки в правую от прихожки комнату.

– Это будет твоя. Посмотри, может, тебе еще что-нибудь прикупить?

Полина вошла следом за ним. Кожаный диван, и кожа приятная такая на ощупь, бархатистая, компьютерный стол, удобный, со множеством полок и ящиков, скорее даже секретер, а не стол, рядом высокое компьютерное кресло. Села, поняла, что кресло с функцией качания, покачалась немного. Здорово, она всегда о таком мечтала. Вдоль стены пара больших книжных шкафов с книгами, главным образом собрания сочинений.

Стас обеспокоенно наблюдал за ней.

– Это вообще-то библиотека была. Но я подумал, ты захочешь личное жизненное пространство, и диван купил.

– Спасибо! – ее тронула его забота. – Здесь хорошо, все очень удобно, ничего больше не нужно.

Он пошел дальше, открывая двери по ходу движения.

– Это наша спальня с гардеробной, это моя комната, это для телевизора, она же общая, это столовая. Но ем я на кухне, мне там больше нравится. Если хочешь что-то переделать, говори, не стесняйся.

Полина не видела смысла что-то менять на то короткое время, что она проведет здесь, поэтому в ответ только пожала плечами.

Стас подошел к ней и ласково обнял, направляя в сторону спальни. Ну, ему казалось, что ласково. У Полины же появилось ощущение захлопнувшейся стальной клетки. Она вздохнула.

– Нет, мой дорогой. Давай подождем до свадьбы. Знаешь, ожидание увеличивает радость обладания. Тем более, что совместимость мы уже проверили.

Стас отпускать не хотел. Наклонился к ней и попытался поцеловать, но Полина юрко вывернулась и отошла в сторону.

– Я уже со всем познакомилась. Может, отвезешь меня домой?

Он сердито потер затылок, с вожделением поглядывая на дверь спальни.

– Я думал, что ты останешься ночевать здесь.

– Зря думал, – напрочь разбила она его надежды, – я домой поеду. И пакеты с покупками мне нужны, я завтра новое платье надену.

– Все пакеты нужны? Зачем? Чтоб таскать их туда-сюда?

Полина призадумалась. В самом деле, вполне можно достать пару-тройку нужных вещей.

– Ладно, кое-что возьму с собой, остальное оставлю здесь.

До чертиков недовольный, но отчего-то не смеющий возражать Стас принес пакеты. Она вынула изумрудное платье для завтрашнего торжества, взяла упаковку корсета с чулками. Остальное убрала в гардеробную.

– Я домой. Ты отвезешь, или мне ехать на автобусе?

Стас с досадой заявил:

– Ох, и капризная же ты!

– Ты, видимо, с капризными девицами не сталкивался. Я в этом смысле идеал.

Он развеселился.

– Это в каком-таком смысле?

– А во всех. Итак, мне добираться самой? – и она решительно пошла к дверям.

– Отвезу, – неохотно согласился он. – Учти, завтра в кафе надо быть в шесть вечера ровно. Так что у тебя на работе я буду без двадцати, чтоб успеть вовремя доехать. Будь готова к этому времени и жди меня внизу.

Полина чуток приподняла левую бровь.

– Постараюсь. Если удастся. У нас с дисциплиной строго.

Стас подвез ее к самому поъезду, хотел выйти из машины, но она стремительно выскочила из салона и метнулась в дом. Бедный обездоленный жених посмотрел на захлопнувшуюся перед его носом металлическую дверь, укоризненно покачал головой и уехал.

Глава третья

На работу Полина приехала в своем обычном сером костюме, но нарядное платье взяла с собой, предполагая вечером переодеться. Дамы долго и упорно расспрашивали ее о Стасе, но Полина держалась, отговариваясь общими фразами. До той поры, пока в отдел не влетела заполошная Марья Степановна.

– Ох, как мы все рады, что ты замуж выходишь! – начала она слишком уж елейным тоном, и Полина приготовилась к неприятностям. И они последовали: – Правда, этот самый Стас за Аней ухаживал. Да ты же это прекрасно знаешь?

– Естественно! – равнодушно подтвердила Полина. – Ему даже Влад как-то морду начистил, чтоб к его девушке не лез.

У Марьи Степановны даже ушки зашевелились от любопытства.

– Вот как? Значит, у Влада с Аней все наладилось?

– Не знаю. – Полина не стала выдавать чужих секретов. – Аня – девушка сложная. И поклонников у нее полно. Так что я не в курсе.

Марья Степановна никак не унималась:

– А как же ты со Стасом-то познакомилась, если он за Аней ухаживал?

– Он ее домой проводил, так мы друг друга и увидели. И оценили по достоинству. – Против воли это получилось слишком уж саркастично, и коллеги насторожились.

– Полина, вы что, при первом знакомстве друг другу не понравились? – вопрос задала уже Вера Владимировна. – А почему?

– Поначалу да. Он показался мне слишком уж… прямолинейным. – Для обозначения его поведения у Полины было другое определение, но, будучи культурной девушкой, она подобные высказывания не допускала. Во всяком случае, когда ее могли услышать окружающие. – И несколько грубоватым.

Но Вера Владимировна это не осудила:

– Есть немного, да. У него такая линия поведения. Он же настоящий мачо. Крутой такой. А они и должны быть несколько грубоватыми. – В голосе начальницы проскользнула затаенная восторженность.

Полина припомнила субтильного мужа Веры Владимировны и обо всем догадалась. В этом отношении Стас, конечно, был куда привлекательнее. Но вот как быть с интеллектом? С ним хоть о чем-то поговорить можно?

Прозвенел звонок ее телефона. Мама! Она быстро ответила.

– Полина, если хочешь меня проводить, то приезжай в аэропорт. Самолет до Москвы улетает в двенадцать местного времени.

– Конечно, я буду!

Повернулась к Вере Владимировне, попросила отпустить, не вдаваясь в подробности. Та разрешающе махнула рукой, уверенная, что вовсю идет подготовка к свадьбе.

– Сколько на тебя всего навалилось! Беги скорее! Заявление потом напишешь.

Полина выскочила из здания и метнулась к остановке автобуса, туда как раз подошла маршрутка до аэропорта. Регистрация уже вовсю шла. Мама, бледная и уставшая, сидела возле стойки. Полина села рядом с ней и обняла. На глазах появились слезы.

– Ну и к чему плакать? – Ольга Михайловна пыталась улыбнуться, но губы сами собой складывались в кривоватую нервную гримасу. – Все будут хорошо! Ты же помнишь – «радость к радости».

Полина смахнула слезы.

– Я улыбаюсь, правда-правда! И, мамочка, помни, я тебя люблю!

– И я тебя, доча. Не волнуйся за меня, прошу! Я чувствую, все будет просто замечательно! Мы прошли грань неприятностей, теперь они позади!

Полина подумала о Стасе, он-то был одной большой ходячей неприятностью. Но это мелочи по сравнению с маминым выздоровлением.

К ним подошел сопровождающий врач, высокий, крепкий, с внимательным взглядом карих глаз. Полина несколько раз видела его в больнице. Он поздоровался и сказал:

– Ольга Михайловна, нам пора!

Та кивнула и поднялась. Врач крепко подхватил ее под руку, и они скрылись в приемнике. Полина с горечью посмотрела им вслед и старательно улыбнулась, чтоб не сглазить.

Вернулась на работу. Коллеги попытались узнать, где она была, но она только отмахнулась:

– Потом расскажу! – и принялась за расчеты.

Женщины переглянулись и тихонько исчезли из кабинета.

Не прошло и минуты, хлопнула дверь, и в кабинет стремительно заскочил Влад. Вернее, Владислав Михайлович Артемов, начальник отдела автоматизации, а по совместительству друг Ани Коробовой.

– Полина, что за дикие слухи о твоей свадьбе? Ты что, спятила?

Девушка строго посмотрела на Влада.

– Почему это спятила?

– Потому что идти замуж за этого бугая может только сумасшедшая!

– Ну-ну, поменьше экспрессии! Хорошо, что в отделе никого нет, не то я выглядела бы полной дурой!

– Я при твоих напарницах и говорить бы ничего не стал. Не такой уж я невежа. Но все-таки объясни мне, для чего ты это делаешь? Только не ври мне, что ни с того, ни с сего решила стать богатой женщиной. Не думаю, что он отвалит тебе столько, чтобы ты как сыр в масле каталась.

– А вот это прописано в нашем брачном договоре, – сухо заявила Полина. Ей не нравился этот допрос. И без того тошно. – И про сыр, и про масло. Так что за меня не беспокойся.

Влад присел рядом на стул и уже спокойнее попросил:

– Слушай, Поля, если ты это надумала из-за нас с Анькой, то не надо. Я и сам справлюсь.

– Нет, не из-за вас. Конечно, это странно, отбивать такого завидного жениха у лучшей подруги, но, думаю, Аня это переживет.

Влад коротко хохотнул.

– Не ерничай, будь так любезна! Ты же его всего пару раз в жизни видела!

– Да, и оба раза были незабываемыми! Первый раз он мне, здороваясь, чуть руку не сломал, во второй в порядке компенсации свою руку предложил. Похоже, я ему понравилась. Очень.

Владислав зло засверкал глазами, но высказать все, что наболело, ему не дали возвратившиеся в отдел дамы. Увидев его, Вера Владимировна снисходительно заметила:

– Выясняешь, что дарить невесте? Прежде согласуй этот вопрос с другими гостями. А то нет ничего хуже получить в подарок десять утюгов и столько же чайников.

Влад хмыкнул.

– Да, это было бы забавно! Но сейчас на свадьбах принято деньги вручать в конвертиках, а не подарки. Потом молодожены сами купят все, что захотят. Или хотя бы с долгами расплатятся, которые набрали на эту самую свадьбу.

– Ну, нам это не грозит. – Полина изобразила веселую улыбку, но глаза остались холодными и озабоченными. – Свадьба у нас не в долг.

Влад сердито пробурчал себе под нос нечто из лексикона портовых грузчиков и отбыл, подпинывая встретившуюся по дороге мебель.

Дамы устроились на своих местах, а Поля сделала вид, что усердно работает. Говорить ничего не хотелось, настроение было странным. И не плохим, но и не хорошим. Душа чего-то ждала, но чего?

Перед концом работы переоделась в новое платье, вернулась в отдел. Дамы пристально осмотрели ее наряд.

– Ух ты, здорово! – завистливо признала Клава. Я и не подозревала, что тебе так идет изумрудный. И ножки у тебя классные, мне бы такие. Можно даже и подол покороче сделать. И вообще тебе профессиональной артисткой можно быть. Ты прехорошенькая.

– Да, как меняет девушку красивая одежда, – согласилась с ней Вера Владимировна. – Но тебе подкраситься нужно. Тогда уж точно всех сразишь. Наповал.

Полина кивнула и вынула косметичку и зеркальце. Привычно наведя неземную красоту, посмотрела на часы. Ровно шесть! А ей велено быть без двадцати уже у выхода. Ну что ж, велено, так велено.

Пошла к дверям. Дамы тоже все собрались, и выходили они из здания дружной веселой гурьбой, болтая и посмеиваясь.

Стас ждал ее в своем «ренджровере», обряженный в серый смокинг, ужасно представительный и даже красивый, но его портило злющее выражение лица.

– Я тебе велел выйти заранее! Ты на время смотрела? – рявкнул, не глядя на нее, нажал на газ, и машина ринулась на проезжую часть.

Его тон Полине не понравился.

– Смотрела, – так же не здороваясь, проследила за вырвавшейся из-под колес струей грязного снега. – Но когда личное сталкивается с трудовым распорядком, как ты думаешь, что побеждает?

Стас фыркнул.

– Здравый смысл побеждает! Теперь мы заявимся последними, и все будут смотреть только на нас! – зловеще произнес он, явно желая напугать.

Но Полина не испугалась.

– А ты хотел тихохонько прокрасться и устроится в самом темном уголке за полчаса до начала? – нарочито удивилась. – Тогда бы на нас не смотрели? Ты не любишь, когда на тебя смотрят? Скромный такой или попросту боишься?

Он одобрительно прищелкнул языком.

– Молодец! Храбрая! Но ты в самом деле не сдрейфишь, когда тебя все будут разглядывать?

– Да пусть разглядывают, если хочется.

– Это будет похуже, чем на сцене. Только без аплодисментов, – не оставил он своего намерения до чертиков ее напугать.

Полина снисходительно улыбнулась, глядя на его смешные потуги.

– Я не боюсь сцены. Я в школе десять лет в театральную студию ходила. Ничего страшного в этой самой сцене нет.

Стас кинул на нее заинтересованный взгляд и горделиво распрямил плечи, будто это было исключительно его заслугой.

– Ух ты! Да ты актриса?

– Самодеятельная. Но это гораздо лучше, чем спортсменка.

– Почему?

– Нас учили не только красиво двигаться, но и правильно говорить.

– Комплексное развитие?

– Ага! Какой ты догадливый!

Стас остановился возле ресторана. Парковка была забита под завязку, но посредине оставлено место, видимо, конкретно для машины любимого племянника.

Он вышел из «ренджровера». Пока Полина отстегивала ремень, открыл дверцу с ее стороны и подал ей руку. Ей стало смешно, но она ухватилась за нее и вышла из машины. Он поднес к губам ее ладонь и поцеловал, с некоторой насмешкой глядя на девушку.

– Что, демонстрация несуществующих чувств? – Полина огляделась вокруг. – Никого нет. Для кого стараемся?

– Здесь везде камеры слежения. Так что если кто-то захочет посмотреть, то увидит сплошную неземную любовь и нежность, – пояснил Стас, все так же не выпуская ее руки.

Ей показалось, что не все так просто, как он изобразил, но возражать не стала. Любовь так любовь. Она вполне ему может подыграть. Опыт имеется.

На дверях ресторана висела табличка: «Извините, у нас сегодня спецобслуживание». Не обращая на нее внимания, Стас дернул дверь.

– Блин! Закрыто!

Полина безмятежно постучала. Выглянул швейцар в синей ливрее и указал на табличку. Стас мрачно посмотрел на него, и тот враз все понял. Распахнул дверь и сказал только одно слово:

– Опоздали?

Они молча вошли внутрь. Тишина. У гардероба уже никого из гостей не было.

– Ну вот, что я тебе говорил! – недовольно пробормотал Стас. – Сейчас начнется кордебалет. – Последнее слово прозвучало как гнусное ругательство.

– Трудовая дисциплина превыше всего! – твердо отрезала Полина. – Вот если бы это был выходной, тогда понятно. И чего ты так боишься?

– Я ничего не боюсь! Я за тебя беспокоюсь! Это тебе ведь не по себе будет! – он и в самом деле был обеспокоен.

Полина спокойно сняла куртку, сапоги, надела туфли на высоком каблуке, оправила платье. Уже раздевшийся Стас смотрел на нее чуть расширившимися глазами.

– Вот, блин! – охнул и вдруг замолчал.

Она с недоумением на него взглянула. Потом повернулась к зеркалу, поправила прическу.

– Ты чем-то недоволен?

Он снова окинул ее алчным взглядом с ног до головы.

– Не думал, что ты такая красивая.

Полина повернулась к нему и с насмешкой уточнила:

– А что ты думал?

Он вдруг застеснялся, что в его исполнении смотрелось комично.

– Да неважно, что я думал. Пошли в зал. Дядька наверняка уже сердится.

Полина не возражала. Она и без его объяснений знала, о чем он думал, предлагая этот странный брак: юбку носит, и ладно. Все равно ненадолго.

Они вошли в зал, когда именинник сердито вопрошал у сестры:

– И где же шатается твой сыночек со своей невестой?

Екатерина Федоровна ничего не успела ответить. Ее опередил Стас:

– Вот и мы! И не надо нас ругать, просто Полина не могла уйти с работы раньше.

Все уставились на них. Полина поняла, почему Стас предупреждал ее о сцене: в зале было не меньше сотни человек. Ее это не смутило, она мило улыбнулась и громко произнесла:

– Добрый вечер!

Стас уверенно подвел ее к дядьке, вручил конверт с деньгами, поздравил. Александр Федорович смотрел на них круглыми от удивления глазами, ничего не понимая.

– А где Аня?

Ответила Полина:

– Моя подруга дома. А что?

Александр Федорович решил не выяснять причину столь стремительной смены невесты прилюдно. Поблагодарил за то, что они пришли, причем весьма иронично, и кивнул на места рядом с сестрой и ее мужем, родителями Стаса.

С гордо поднятой головой Стас прошествовал на свое место, усадил Полину, сел сам. Соседка справа одобрительно посмотрела на Полину и представилась:

– Я мама этого охламона, Екатерина Федоровна, а это его отец, Виктор Иванович. А вы, насколько я поняла, Полина?

– Да. Добрый вечер.

Екатерина Федоровна пристально посмотрела на невозмутимого сына.

– Стас, а где же тогда Аня? Раньше звучало это имя. Что за подмена?

Полина мило рассмеялась.

– О, это полудетективная история! Дело в том, что моя подруга Аня работает у Александра Федоровича и очень нуждается в жилье. Вот мы и пошли на подставу, если можно так сказать, чтобы помочь ей быстрее получить ссуду на покупку квартиры. Но теперь, когда Аня ее купила, мы решили поменяться местами. А то Анин жених уж очень недоволен нашим спектаклем.

Екатерина Федоровна помолчала, переваривая полученную информацию. У нее возникла уйма вопросов, но тут тамада решительно пресек посторонние разговоры, и ей пришлось включиться в общий развлекательный процесс, хотя она и умирала от любопытства.

Полина чувствовала на себе заинтересованные взгляды гостей, но делала вид, что ничего не замечает, радостно улыбалась и независимо смотрела по сторонам. Годы занятий в театральной студии не прошли даром. Перед ней сидели зрители, она выступала на сцене. Это было привычно.

Но Стас вел себя странно. Он развернул плечи и смотрел по сторонам так, будто кто-то ему угрожал. Он даже ел как-то сердито, не отдавая дани вкусной еде. А вот Полина ела с удовольствием. Такие деликатесы ей пробовать еще не доводилось. Омары, устрицы, королевские креветки, лангусты, которые она видела только на картинках. Правда, управиться с ними с непривычки было непросто, но она наблюдала, как это делает Екатерина Федоровна и повторяла все ее действия.

Заметив, что Стас сосредоточенно отслеживает любопытные взгляды, положила руку ему на локоть и тихо спросила:

– Что с тобой?

Он опомнился:

– А что со мной?

– Ты будто к битве готовишься.

– Да? – он хмыкнул. – У меня дикое чувство, будто тебя у меня хотят отнять.

Полина поразилась.

– Ты что, ревнуешь?

Стас потер мощную шею.

– Не знаю. Как-то мне этим заниматься еще не доводилось. Не знаю, что это такое.

– Ты никогда не испытывал ревности? – Полина не поверила. – Даже тогда, когда у тебя кто-то пытался отнять любимую игрушку?

– У меня никто и никогда ничего не отбирал. Не рисковали. Но сейчас… – он снова угрожающе глянул по сторонам. – Да, мне кажется, кое-кто тут не прочь…

Чувствовать себя любимой игрушкой было и смешно, и обидно.

– У нас контракт, дорогой мой. К тому же деньги я уже не только получила, но уже и истратила. Так что тебе ничего не грозит. Увести себя от тебя я никому не позволю. – И насмешливо подумала: «полученное отрабатывать положено. В любом положении, и в горизонтальном в том числе».

Она ожидала, что он спросит, на что истратила деньги, но он неожиданно выдохнул:

– Уже легче!

Тамада закончил поздравительную часть и объявил танцы. Стас не успел моргнуть, как Полину ухватил один из гостей и увлек на танцпол. Стас рванулся было за ними, но был остановлен родителями, тут же приступившими к расспросам.

– Игорь! – насмешливо представился танцующий с Полиной высокий симпатичный парень в сером смокинге и с черной бабочкой на крепкой шее. – Я двоюродный брат этого нахального типа. И проникновенно спросил: – Неужели он вам в самом деле нравится, Аня?

– У вас неверные сведения. Я не Аня, я Полина. – Она независимо улыбнулась. – И об этом громко было сказало.

– Да? – он удивился. – Значит, прослушал. Вы ведь вместе работаете, так?

– Нет. Со Стасом вместе работает моя подруга. Вот она – Аня.

– Странная какая-то путаница. – Он недоуменно сморщил лоб. – Ну да не в этом дело. Вы что, в самом деле выходите за него замуж?

– В самом деле. – Полине не нравился этот допрос, но отвечала она вежливо.

– Он же грубиян и нахал!

Полина независимо улыбнулась, с намеком поинтересовалась:

– Ну, возможно, Стас такой только с теми, кто этого заслуживает?

Игорь потрясенно воззрился на нее.

– Он вам что, в самом деле нравится?

– Конечно! – Полина была сама невозмутимость. – Иначе с чего бы я собралась за него замуж?

– Причин для замужества может быть множество. К примеру, деньги? – он вопросительно посмотрел на нее.

– Деньги? – она прикинулась удивленной. – Но чтобы согласиться на брак без любви, нужны не просто деньги, а очень большие деньги. Вы не находите?

До Игоря дошло, что эта хорошенькая девчонка вовсе не так проста, как он было решил.

– Возможно, тут и крутятся очень большие деньги. – Полина промолчала, и он продолжил: – И не говорите мне, что без ума от Стаса. Он совершенно неуправляем. От него сбегают все девушки. Ни одна его дурацкого характера не выдержала.

– Дурацкий характер? Не заметила. Может быть, он просто никогда не любил? – Полина мечтательно посмотрела на пристально следившего за ними Стаса и нежно ему улыбнулась.

Игорь пораженно уставился на кузена.

– В самом деле. Я об этом не подумал. Но он не выглядит влюбленным. Он выглядит… пришибленным.

– Любовь на каждого действует по-разному. Во всяком случае, он жутко боится меня обидеть. И ревнует несколько невпопад.

Игорь призадумался.

– Ишь ты! Тогда он и в самом деле влюбился. Но не рассчитывайте, что это надолго. Стас непостоянный. Ему в детстве новые игрушки тут же надоедали. Теперь тем более. – И он с намеком пожал ей руку.

Повторное сравнение с игрушкой Полине не понравилось. Она хмуро посмотрела на партнера. Тот склонился к ней пониже и интимно прошептал, перейдя на «ты»:

– А ты потрясающая красавица, дорогая! И глаза сверкают, как расплавленное золото! Может, поменяешь приоритеты? Я, во всяком случае, гораздо лучше воспитан!

– У вас с братом что, соревнование? Кому первому достанется понравившаяся игрушка? Вы в детстве часто ему проигрывали, теперь хотите взять реванш?

Игорь невесело рассмеялся.

– Проигрывал? Да я с ним даже не связывался! Это было на редкость глупо, а я отнюдь не дурак. Но ты подумай над моим предложением, Поля. Ты мне нравишься, правда. Серьезно нравишься.

– Ага, любовь с первого взгляда! – Полина поймала обеспокоенный взгляд Стаса и лукаво ему подмигнула.

– Ну, любовь – это слишком круто. Но что ты меня зацепила, это однозначно.

– Извини, но я никого не хочу «зацеплять». Меня все устраивает.

Игорь снова оценивающе посмотрел на кузена. Его свирепый взгляд ему не понравился.

– Н-да, Стасик ревнует, это точно. Просто в ярости, можно сказать. Никогда прежде ревности за ним не замечал. Интересно-интересно. Что будет дальше? Очередной мордобой?

– То есть тебя он уже бил?

– Ну, почему только меня? – несколько обижено уточнил Игорь. – Он на достигнутом не останавливается. Из сидящих здесь парней все хоть раз, да получали.

Полина напряглась.

– Он что, скандалист? – эту категорию людей она терпеть не могла.

– Ну, как тебе сказать? В принципе, если его не провоцировать, он более-менее адекватен. Вот только никто не знает, чем его нельзя провоцировать. Он из-за любой ерунды может вспыхнуть, как порох.

– Что ж, буду воспитывать. Что мне еще остается? – запечалилась Полина.

– Ух ты, смелая какая! Его кто только не воспитывал. Плоды этого усердного «воспитания» мы сейчас и наблюдаем. – И он саркастично кивнул в сторону Стаса.

Полина посмотрела туда же и чуть не рассмеялась. Стас с мрачным лицом стоял, а отец с матерью, держа любимое чадо за обе руки, что-то встревожено выговаривали.

Танец закончился, и Игорь повел свою партнершу к ее месту, рядом с которым стоял вздрюченный Стас. Доведя, слишком нежно поблагодарил за танец. Вызывающе глядя на Стаса, интимно поцеловал ладонь. Тот вспыхнул, агрессивно сжав кулаки и хотел было засветить конкуренту в глаз, но Полина непринужденно села на свое место и кивком указала ему на стул рядом.

Он плюхнулся на него и сердито заявил:

– Ты не должна была с ним танцевать!

Полина искоса глянула на него и безмятежно попросила:

– Налей мне минералки, пожалуйста! Пить хочется.

Немного опешив, он выполнил ее просьбу. Родители, видя, что разборка откладывается, облегченно перевели дух. Потом переглянулись и пошли танцевать.

– Кажется, нам очень повело с невесткой, – отпыхиваясь, как после длинной пробежки, призналась Екатерина Федоровна. Я думала, сейчас будет скандал, но она красиво так призвала его к порядку.

Виктор Иванович согласно похлопал ее по спине.

– Да, аж от сердца отлегло. Мало того, что красавица, так еще и умница. И с характером. Редкостное сочетание.

Екатерина Федоровна посмотрела на смирно сидящего подле Полины сверхвспыльчивого сыночка и умиротворенно выдохнула:

– Она им вертит, как хочет. Может быть, другим матерям это бы и не понравилось, но я очень, очень рада!

– Другим родителям не так повезло, как нам. Не у каждой пары рождается такой… – отец не смог подобрать нужного слова и вопросительно посмотрел на жену.

– Пусть будет красавец! Согласен?

Виктор Иванович рассмеялся и закивал головой.

Выпив воды, Полина умиротворяюще положила руку на ладонь сердито глядящего на нее жениха.

– Стас, я буду тебе очень признательна, если ты будешь держать себя в руках. Знаешь, общаться с неврастениками не очень приятно.

– Я неврастеник? – пораженно переспросил он.

– А у тебя есть другое объяснение собственному поведению?

Надувшись, он повернулся к своей тарелке. Положил салат, принялся медленно его жевать.

– Видишь ли, – голос Полины звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь. – Я не хочу стыдиться своего спутника!

Он резко повернулся к ней.

– Я что, должен спокойно смотреть, как мою невесту лапают другие?

– Меня никто не лапал, это во-первых. Во-вторых, относись к происходящему с юмором, и жизнь, уверяю тебя, станет веселее.

Стас отвернулся и сердито выдохнул, нахмурившись и поджав губы. Игнорируя его недовольство, Полина продолжила:

– Я понимаю, тебе не нравится, когда тебя учат жить. Но, поверь, я тебя учить ничему не собираюсь, я просто довожу до тебя свою жизненную позицию: скандалистов не теплю! – Прислушавшись к звучной музыке, резко сменила тему: – Ты вальс любишь?

– Нет, а что? – Стас сердился на нее за устроенную ему выволочку.

– А я люблю. – Она с сожалением вздохнула. – Жаль, что ты не танцуешь. Но, может, меня пригласит кто-нибудь другой? – и она с надеждой оглядела зал.

Стас моментально передумал.

– Да танцую я этот дурацкий вальс, танцую! Пошли! – и он встал с видом мученика, восходящего на костер за веру.

Полине стало смешно. Грациозно поднялась, подала ему руку, и они прошли на танцпол. Начиная танец, положила обе руки ему на плечи. К ее удивлению, он заложил левую руку за спину, правой обхватил ее за талию и закружил по площадке.

– Ты так странно танцуешь. Несовременно как-то.

– Ага. По-гусарски.

– По-гусарски?

– Ну да. Так в девятнадцатом веке танцевали. А что, не нравится?

– Наоборот. Ты хорошо ведешь.

– Стараюсь не опарафиниться. На нас же все смотрят.

Полина посмотрела по сторонам. В самом деле, они танцевали в гордом одиночестве.

– Это что? Смотр невесты?

– Похоже. – Стас нахмурился. – Ну да пошли они все! Главное, что нам хорошо.

Полина беззаботно засмеялась. Ей и в самом деле было хорошо. Она так давно не кружилась по залу в сильных руках, что сейчас испытывать странное чувство сродни эйфории. Нужно было бы потушить это необоснованное чувство, но в ее жизни так давно не было счастливых мгновений, что она радостно улыбалась кружившему ее мужчине, позабыв обо всем.

Но вот танец кончился, они остановились, и вокруг вдруг раздались аплодисменты. Они звучали все громче, перейдя в овацию.

– На «бис» мы танцевать не будем! – громогласно объявил чем-то недовольный Стас, и они вернулись к своему столику.

Александр Федорович поманил племянника пальцем, и тот был вынужден уйти, свирепо приказав Полине:

– Ни с кем танцевать не смей!

Она скептически посмотрела ему вслед, не думая выполнять его деспотический наказ.

– Думаю, приказание Стаса ко мне не относится, – Виктор Иванович проводил сына насмешливым взглядом. – Потанцуем? Надеюсь, ты танцуешь танго, Поля?

Она взглянула на площадку. Там уже танцевали несколько пар, в том числе и Екатерина Федоровна с каким-то полненьким мужчиной. Танцевали кто во что горазд, сразу видно, народ раскрепостился после приема горячительного.

Не дожидаясь согласия, Виктор Иванович потянул ее за руку и вывел на танцпол. Обнял за талию, и они тоже принялись выделывать смешные па под знойное аргентинское танго. Когда, смеющиеся, вернулись за стол, там их уже ждал злющий Стас.

– Не ожидал от тебя, папанька, такой подставы, не ожидал, – зловеще произнес, усаживая невесту рядом с собой.

– Это я для того, чтобы предотвратить очередную драку, сынулька. На нее снова с вожделением поглядывал Игорек, а ты ведь с удовольствием расквасил бы ему нос, не так ли?

– Никому бы я нос расквашивать не стал, – отринул его предположение Стас. И пояснил: – Потому что Полина терпеть не может скандалистов.

Родители безмолвно уставились на девушку. Она удивленно пожала плечами. Что в ее поведении такого уж необычного? Потом синхронно перевели взгляды на сына. Тот чопорно вздернул нос и заявил:

– Теперь я само терпение и толерантность. – И гордо добавил, добивая их: – Вот!

Полина не думала, что подобная декларация намерений претворится в жизнь, но все равно было приятно. Она нежно улыбнулась жениху, и он застыл, жадно глядя на ее губы.

Отец отрезвляюще постучал его по плечу.

– Отомри, сынуля! Мы на дне рождения дяди, а не на твоей свадьбе. Обещаю, на свадьбе я первый буду кричать тебе «горько».

Стас отвернулся и облизал внезапно пересохшие губы.

– Что-то пить хочется. Где тут была минералка?

Налил себе бокал, залпом выпил. Потом повернулся к Полине.

– Может, пойдем?

Полине было не по себе под его жарким взглядом, и ехать домой вовсе не хотелось. О том, что будет, догадалась не только она. Екатерина Федоровна приподняла одну бровь и показала в сторону кухни.

– Стас, официанты начали разносить горячее. Ты что, не голоден? Или у тебя дома есть что поесть?

Как обычно, не думая о других, Стас хотел было заявить, что ничего не хочет. Но Полина посмотрела на него умоляющими глазами и просительно протянула:

– А я жутко есть хочу. И дома у меня ничего нет. И вообще, здесь все такое вкусное… Я и не пробовала этого никогда…

Сконфуженный Стас почувствовал себя жалким отморозком, отнимающим у малыша единственную конфетку. Поспешно согласился:

– Ну, если ты хочешь, тогда останемся, конечно.

Родители многозначительно переглянулись. Виктор Иванович склонился к жене и прошептал ей на ушко:

– Классно она им манипулирует. Просто восторг! У нас с тобой так никогда не получалось.

Екатерина Федоровна быстро закивала головой:

– Это точно. Но мы с тобой априори не в авторитете. Он большой и умный, а мы всего-то жалкие отсталые старикашки.

Виктор Иванович с уважением посмотрел на Полину, которой Стас накладывал на тарелку всего понемногу.

Екатерина Федоровна подсела к Полине поближе и спросила:

– Поля, вашу свадьбу готовит свадебное агентство, но согласовывали все со мной. Показать тебе план? Может, ты что-то захочешь поменять?

Полина испуганно отказалась, ей вовсе не хотелось что-то менять:

– Нет, нет, что вы! Мне Стас обещал много сюрпризов. Но когда знаешь, что будет, это уже не сюрприз, не так ли?

Екатерина Федоровна покивала, посмотрела на недовольного сына и пересела обратно к мужу.

А Стас с нетерпением ждал ночи. Сегодня он ни за что не отправится восвояси, как безропотный мальчуган! Останется у нее. Непременно. Чувствуя, как все тело каменеет в предвкушении, с горечью посмотрел на стоящую перед ним бутылку Хенесси. Выпить бы стаканчик, но за рулем нельзя. А жаль. Коньяк здорово бы помог расслабиться. А так придется терпеть.

Он посмотрел на сидевшего напротив Игоря, не сводившего наглых глазенок с Полины. Не удержавшись, показал ему внушительный кулак. Тот в ответ независимо передернул плечом, безмолвно послав куда подальше.

И Стас его понимал. Когда он в темном лифте делал Полине предложение, еще не понимал, во что ввязался. Думал, это что-то вроде дорогостоящей покупки. С определенными дивидендами, естественно.

А оказалось… Он осторожно прикоснулся к сидящей рядом девушке, и тут же по нервам ударило током. Что это такое? Не может быть, чтоб он влюбился. Такого с ним никогда не бывало. Похоже, это просто вожделение. И тут же засомневался. С вожделением он бы справился, не впервой, а вот с этим дурманящим чувством, похоже, справиться не в состоянии.

Эх, здорово он продешевил! Брачный контракт надо было составлять на три года, а лучше на пять. Года маловато, за год ему с этой тягой к ней не совладать. Хотя контракт можно будет и пролонгировать. За определенную плату, естественно. Говорят, любая любовь проходит за два года. Вот на год он его и продлит. А через два года вся эта блажь и кончится.

Тамада снова начал провозглашать тосты, заставляя гостей участвовать в играх. Стасу тоже пришлось попрыгать в мешке по залу. Пришел к финишу, естественно, первым. Где остальным коротышкам было угнаться за ним! Но потом ведущий его уже ни в какие конкурсы не пускал. Понял, умный, что все призы достались бы ему одному.

Полина тоже участвовала в конкурсе. Но только чтецов-декламаторов. Там нужно было под музыку зачитать поздравление виновнику торжества. У нее получилось лучше всех. Стас откровенно ею любовался. И не он один. Многие мужчины глаз от нее отвести не могли, заставляя его скрипеть зубами от злости и дикой ревности.

Но больше всех доставал Игорь. Стас даже призадумался – это он ему по многолетней привычке досадить хочет или в самом деле на Полину запал? Ну да ничего, встречаться они все равно будут только на семейных праздниках. В остальное время он позаботится, чтоб их пути не пересекались.

Хотя Полина своевольная такая, у него таких знакомых еще не бывало. Что хочет, то и делает. Да еще и его под свою дудку плясать заставляет. Пусть не думает, что он этого не замечает. Ну да это ерунда. После свадьбы он посадит ее в золотую клетку. Без него никуда ни шагу! Знает он, на что способны замужние дамочки. Сам с такой валандался.

Под конец вечера уже мало кто прямо стоял на ногах. Даже Виктор Иванович и тот несколько захмелел. Полина осторожно спросила у Стаса:

– Может быть, ты родителей до дому довезешь?

Тот фыркнул.

– Ну вот еще! Для всех такси заказано, так что доберутся как миленькие. В первый раз, что ли? А вот мы с тобой сматываемся! – Подозрительно осведомился, изучающе оглядев ее тарелку: – Надеюсь, ты всего уже напробовалась?

– Да, все было очень вкусно. Но торт вообще вне всяких похвал! – и она плотоядно посмотрела на кусочки торта, еще оставшиеся на чайном столе.

– Если хочешь, я тебе каждый вечер такой заказывать буду! Пошли уже!

Полина нехотя пошла за ним. Ей здесь понравилось. У нее никогда не было таких веселых семейных торжеств. Они все праздники отмечали вдвоем с мамой. Ну, когда еще были живы бабушки и дедушки, они тоже приходили в гости. Она с удовольствием бы посидела еще, потанцевала, повеселилась, но Стас становился все мрачнее и мрачнее, и она решила не рисковать.

Они уже оделись, когда из зала вышел Игорь в одной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. Бабочка неряшливо торчала из кармана брюк. Видно было, что он тоже принял на грудь горячительное.

– Вы уже уходите? – и уставился слишком откровенным, горячим взглядом на Полину, плавно переходя с лица на грудь.

Стас не выдержал. Схватил братца за грудки и рявкнул:

– Не смей так пялиться на мою невесту!

Игорь спокойно сжал его руки, призывая к порядку. Но Стас не утихомирился. Держа его практически на весу, встряхнул. И тут вмешалась Полина.

– Прекрати немедленно, Стас! Мне за тебя стыдно! – это прозвучало с таким холодным осуждением, что Стаса будто ведром ледяной воды окатило.

Он осторожно поставил кузена на пол, оправил ему помявшуюся рубашку и мило пообещал:

– На сегодня все. Но если еще…

Игорь насмешливо подтвердил, упорно кося глазом на Полину:

– Понял, понял, если я еще раз посмею…

Продолжить ему не дала Полина:

– А вы прирожденный провокатор, Игорь. Или долго тренировались?

Стас скривился в довольной ухмылке, Игорь посмотрел в строгие, все понимающие глаза Полины, и невольно покраснел. Сделал шаг назад и повел рукой в сторону двери, будто разрешая уходить.

Они вышли из ресторана. Мела метель, и Полина накинула капюшон на голову. Сели в машину, доехали до Полиного дома. Стас хотел пойти вместе с ней, но она повернулась к нему и мило сообщила:

– Я понимаю, чего тебе хочется, дорогой. Но увы, у меня некоторые проблемы. Поэтому до свадьбы тебе придется спать одному. Надеюсь, ты не побежишь искать облегчения на стороне?

Стас из этой речи понял лишь одно: его опять отшивают!

– Что это за проблемы, черт побери?

– Женские. Обычные.

Он побагровел.

– Не верю!

– Ну прямо по Станиславскому. Надеюсь, проверять не станешь? – она пристально посмотрела ему в глаза, как укротитель на дикого зверя.

Он ответил ей свирепым рыком:

– Ладно. Но учти – после свадьбы я отыграюсь! И на помощь не зови! – это у него получилось так по-детски, что она весело рассмеялась.

– Хорошо, не буду! – согласилась, как покорная жена.

Быстро придвинувшись к нему, стремительно поцеловала в нос. Не успел он опомниться, как она уже залетела в подъезд и захлопнула дверь.

У Стаса голова пошла кругом, он даже схватился за нее, пытаясь остановить кружение, и заполошно подумал: «уже сейчас не понимаю, на каком я свете, а что же будет потом?».

Полина открыла дверь и вошла в коридор, когда протренькала SMS-ка. Сердце стремительно покатилось куда-то вниз. Дрогнувшей рукой вынула телефон из сумочки. Прочитала: «Операция прошла успешно. Состояние стабильное. Все хорошо». От облегчения перехватило дыхание, и из глаз сами полились слезы.

Она присела на колени прямо у порога и расплакалась, уткнув лицо в ладони, выплескивая страх и боль.

Глава четвертая

Зима – не самое лучшее время для свадеб. С помощью Кристины, своей школьной подружки, приехавшей на свадьбу из их маленького городка, Полина надела свадебное платье, туфли и задумалась. На улице минус двадцать, но на такое платье накидывать ее китайскую куртку – грех. Но и мерзнуть она не хочет, здоровье-то не железное. Что делать?

Кристина тоже была растеряна.

– Слушай, а если у кого-нибудь шубку попросить? На один денек. Завтра-то она уже будет не нужна.

Полина удрученно развела руками.

– У кого? Об этом нужно было думать заранее. А не в последнюю минуту. Стас через десять минут подъедет.

– Ну и ладно! – оптимистично предложила выход Кристина. – Ты быстренько перебегаешь из машины в здание в своей куртке, и я ее забираю себе! А потом ты ее снова надеваешь, и так далее!

– После регистрации придется памятники объезжать и на их фоне на память сниматься. В куртке не хочется, а без нее я замерзну.

Кристина задумалась. В самом деле, что делать?

Раздался зуммер домофона.

– Полина, это я! Открывай!

– А вот и наш жених! – с этими словами Кристина нажала на кнопку.

Через минуту появился Стас с большой упаковкой в руках. Сунул ее невесте.

– Это тебе! Надевай скорее и выходи! Все уже в ЗАГСе! Ждут только нас.

Кристина забрала у Полины пакет и нетерпеливо его распаковала. Вытащила серебристую длинную шубку и восхитилась:

– Класс! Ну и молодец же ты, Стас!

Он приосанился и, не надеясь на других, похвалил себя сам:

– Да, я такой! Заботливый, между прочим. Сразу догадался, что приличной шубы у Полины нет. Чтоб перед людьми не позориться, купил эту. И сапоги белые купил, чтоб не диссонировали с платьем. – Повернулся к невесте и фривольно ей подмигнул: – Надеюсь, ты не собиралась по снегу в туфельках щеголять? Мне тебя лечить будет не с руки. Сама наденешь, или помочь?

– Ты нас на улице подожди. Мне Кристина поможет.

– Ну, как знаешь. – Он повернулся и вышел.

Кристина осуждающе посмотрела ему вслед.

– С виду настоящий красавец, гренадер, нарядный такой, в угольном смокинге, в крахмальной рубашечке, весь из себя настоящий жених. Типа любящий такой. Пока рот не откроет. И шубку купил, чтоб не тебе тепло было, а самому перед людьми не позориться.

– Да ладно, Тинка, не придирайся к словам. – Полина заступилась за Стаса исключительно из любви к справедливости. – Главное – дело. Вот кто бы из наших общих знакомых додумался невесте шубу на свадьбу подарить?

– Некорректный вопрос, – воспротивилась Кристина. – Додуматься-то многие бы додумались, только вот из наших знакомых кто вообще может такую шубу купить? Это же серебристая норка, до жути дорогая. Я о такой шапке столько лет уже мечтаю, а тут сколько шапок, а?

Полина нервно засмеялась.

– Ладно, пошли. Что-то я нервничаю. Не понимаю, почему.

– Это от непривычности, – мудро заверила ее Кристина. – В первый раз всегда напрягает. Во второй раз, говорят, уже попроще, не знаю, я и первый-то не пробовала. А в третий и вовсе все обыденным кажется, дорога-то проторенная. Так что лиха беда начало. Пошли!

Правду говорят, что банальности утешают. Взбодрившаяся Полина с помощью подруги накинула шубу на плечи, посмотрела в последний раз в зеркало и ободряюще покивала отразившейся в нем слишком бледной девице.

Они спустились вниз. Стас нетерпеливо ждал их подле разукрашенного шариками и кольцами лимузина. Едва они появились, открыл дверцу и усадил невесту на заднее сиденье, сам сел рядом. Кристине пришлось сесть напротив, где уже сидел свидетель жениха.

– Трогай! – по-барски приказал Стас водителю, и лимузин плавно отъехал от подъезда.

Свидетель в темно-сером смокинге с золотой серьгой в левом ухе с интересом посмотрел на невесту.

– Вы обворожительны, Полина. Стас, может, ты нас познакомишь?

Тот откинул голову назад и небрежно махнул рукой.

– Чего вас знакомить? И сами познакомитесь, маленькие, что ли?

– В самом деле, чего чиниться? – тихо рассмеялся шафер. – Я – Генри, напротив Полина, – он перевел вопросительный взгляд на свидетельницу, получил в ответ насмешливую улыбку и небрежное «Кристина» и удовлетворенно констатировал: – А за рулем Костя. Вот мы все друг друга и знаем.

Лимузин плавно подъехал ко дворцу. Но не бракосочетания, как думала Полина, а нефтяников, огромному, длинному и, на ее взгляд, неуютному. Она удивленно посмотрела на Стаса. Тот горделиво заметил:

– Дядька выделил нам левое крыло. А я с заведующей ЗАГСа договорился. Расписывать нас будут здесь.

Он вышел из машины, подал руку невесте, завел внутрь. Едва они вошли, зазвучал марш Мендельсона и гости, образовав живой коридор, встали по бокам широкой лестницы. Полина увидела своих дядю и тетю и приветственно им улыбнулась.

К ним подлетели две восторженные девчушки лет семи в таких же платьях как у невесты и венками из белых живых маргариток на русых головках. Екатерина Федоровна поспешно надела на Полину такой же веночек.

Малышки гордо пошли вперед, за ними стали подниматься жених с невестой, потом свидетели. Полина смотрела на торжественные лица гостей, почти невидимые за букетами цветов, и внезапно поняла, что у нее действительно свадьба! Настоящая!

Это открытие чуть не сбило ее с ног, и она пошатнулась. Стас крепче сжал ее локоть, поддерживая, и чуть слышно прошептал:

– Волнуешься?

Она кивнула. Он тихо признался:

– Я тоже. Не думал, что все будет так помпезно.

Они по красной ковровой дорожке торжественно прошествовали в большой зал с разноцветными шариками и пестрыми плакатами с пожеланиями большого-пребольшого счастья. Гости вошли следом и расположились кто сидя на стоящих вдоль стены стульях, кто стоя возле покрытой пурпурным шелком небольшой трибуны.

Музыка стихла, и вперед выступила миловидная дама в длинном синем платье с небольшим золотым медальоном на груди и принялась благонравно напутствовать брачующихся в новую жизнь.

Полина не слушала. Ей было грустно. Просто до чертиков грустно. Она не раз была на чужих свадьбах, и знала все, что им скажет регистратор. Почему-то было так обидно, будто ее кто-то подло обманул. Но кто? Может быть, судьба?

Она радостно улыбалась, играя роль счастливой невесты, но на глаза, как она ни пыталась их удержать, навернулись горькие слезы разочарования. Ну и пусть! Это от торжественности момента, кто подумает иначе?

Их позвали подписать документы, потом им было велено надеть друг другу обручальные кольца.

Кольца? Полина беспомощно оглянулась. Какие кольца? Они никаких колец не покупали. Но Генри торжественно вынул из кармана бархатную золотистую коробочку и подал регистраторше. Та торопливо переложила их на небольшое блюдо и протянула брачующимся.

Полина взяла большое кольцо и с сомнением посмотрела на протянутую ей руку. На какой же палец его надевать? Вот просто заклинило!..

Спас ее Стас, протянув нужный палец. Она с облегчением натянула кольцо и подала свою руку. В голове мелькнула неприятная мысль: «наверняка будет велико». У нее тонкие пальцы. Придется сжимать их, чтоб кольцо не спало.

Но кольцо подошло идеально. Она посмотрела на довольное лицо теперь уже законного мужа. Стас не преминул похвалить сам себя:

– Глаз у меня – алмаз! С одного взгляда нужный размерчик определил!

Он широко улыбнулся и после слов регистраторши «теперь можете поцеловать новобрачную» с удовольствием прижал ее к груди и поцеловал.

Полина замерла. Так не целуют в общественных местах, к тому же на глазах более сотни гостей! Это был поцелуй для спальни, когда подразумевается продолжение, когда тела оголены, и стыд уничтожен неистовым желанием!

Она покраснела, но ничего не предпринимала, чтоб привести Стаса в чувство. Гости зашумели. Перекрывая шум, раздался чей-то пронзительный свист, и Стас очнулся.

– Жениха с поля! – сердитый громкий голос бил по ушам.

Полина узнала говорившего – это был Игорь. Похоже, ему это действо не нравилось больше всех.

Сконфуженная столь страстным поцелуем регистраторша попросила поздравить новобрачных, и к ним ручейком потянулись родственники, друзья, знакомые. Первым подошел Виктор Иванович, весьма недовольный распущенным поведением сына. Что-то тихо ему сказал, и Стас сжал челюсти так, что на них заходили желваки.

Между поздравлениями к Полине подбежала Кристина, поправила венок, цепочку на груди и отошла. Они о чем-то болтали с Генри, поглядывая то на Стаса, то на нее, и Полина поняла, что они обсуждают их сногсшибательный поцелуй. И не они одни. Многие из гостей тоже возбужденно перешептывались, глядя на молодых.

Потом все спустились вниз, где был накрыт легкий фуршетный стол. Гости, как положено, выпили за счастье молодых. Полина с безликой улыбкой слушала пожелания, когда ее взгляд зацепил гостя в черном наряде. Он был весь в черном! Черный костюм, черная шелковая рубашка, черная бабочка на шее. Кто это?

Гость поднял опущенную голову и хмуро на нее посмотрел. Игорь! Он что, свадьбу с похоронами перепутал? Ей стало неприятно. Хотя какое ей дело? Пусть хоть в чем ходит, это не ее проблемы.

Гости тоже посматривали на него с неодобрением. Что за фарс?

Пришло время молодоженам отправляться по памятным местам города. Кортежем из двадцати машин поехали сначала к памятнику победы, оставили цветы, как положено, потом на мост, где на перилах висело множество замков. Как выяснилось, Стас купил тяжелый навесной замок, намертво соединивший сразу две перекладины. Потом они направились к оперному театру, оставили на искусственном дереве бантик, потом к памятнику Пушкина и только после этого вояжа приехали в ресторан.

И везде их сопровождал весь в черном Игорь с невероятно траурным видом. Генри уже несколько раз порывался дать ему в морду, но его удерживали сопровождавшие их гости.

Полина сердито смотрела на Игоря, но он только демонстративно прикладывал руку к сердцу и томно вздыхал. На видео его томные вздохи наверняка запечатлелись. Хорошо, что на фотографиях не светился. Может, все-таки стыдно было?

Что стыдно ему не было, Полина выяснила позже, на банкете, когда прозвучали поздравительные речи, были вручены подарки, и тосты мог сказать любой желающий.

И тогда Игорь выдал:

– Желаю вам разойтись как можно быстрее, чтоб Полина стала свободной и вышла замуж за меня!

Гости зашумели, кто предлагал побить его, кто выгнать. Стас аж побагровел и подлетел на стуле. Возмущенная Полина встала и подняла руку, призывая всех к молчанию.

– Извините, Игорь, но я не переходящий приз, чтобы прыгать от одного мужчины к другому. И ваше пожелание оскорбительно в первую очередь для меня!

Ее слова прозвучали жестко, и Игорь обескуражено поежился. Пробормотав «извините», тоскливо уставился в свою тарелку.

Но и это оказался еще не предел. Когда Полина с Кристиной отправились поправить платья в туалет, Стаса и Генри, идущих следом с целью не допустить кражи новобрачной, остановил какой-то мужчина, принявшийся их нудно поздравлять.

И тут Полину украли! Сразу несколько парней деловито ухватили ее за талию и быстренько вынесли из ресторана. Посадили в машину и повезли, заблокировав дверь.

Сначала она решила, что это обычный свадебный розыгрыш, но по дороге парни вышли, и за руль сел Игорь. Она возмутилась:

– Что за дурацкие шутки!

– Это не шутка, – торжественно заявил он. – Это настоящее похищение!

– С целью?

– Не хочу видеть тебя его женой! – жестко сказал он, увеличивая скорость.

– Конкретнее, пожалуйста!

Он заехал в какой-то двор и остановил машину. Подвинулся к ней.

– Поговорим спокойно? – слова прозвучали умоляюще. – И не думай, что можешь сбежать, дверцы заблокированы.

Полина посмотрела на свою руку. На безымянном пальце блестело новенькое обручальное колечко, обещая что-то хорошее. Нехотя спросила:

– И о чем ты хочешь со мной говорить?

– О нас. – Она хотела возразить, но он просительно сжал ее руки, призывая к молчанию. – Дай мне сказать, потом можешь ругаться, сколько захочешь.

Она отобрала руки, сложила их на груди, демонстрируя издевательское внимание.

– Вы со Стасом не пара! – выдал он выстраданное откровение.

– А с кем я пара? С тобой?

– Да! – Игорь был категоричен. – Мы прекрасно подходим друг другу.

– Ты мне еще в любви признайся, вот тогда я от души посмеюсь.

Игорь обиженно вскинул голову.

– Ты мне не веришь?

– А ты бы поверил на моем месте? Ты ведь меня видишь второй раз в жизни!

– А со Стасом ты сколько раз встречалась? Три? Или четыре? И не ври мне, что ты с ним давно знакома. Я сегодня твою подружку видел, Аню. Она смотрела на тебя так, будто ты по меньшей мере собой жертвуешь во имя великой цели. Я ведь не дурак. Что он тебе посулил?

Полина разозлилась до дрожи в руках.

– Слушай, ты, психолог доморощенный! Давай заканчивай свои психоделические опыты и вези меня обратно! Я тебе не кукла, вытворять, что тебе вздумается!

Игорь протянул руку, погладил ее по щеке и коварно предложил:

– Поцелуешь, отвезу!

– Чего ради? – она отодвинулась от него подальше.

– Ну, ты же хочешь вернуться на собственную свадьбу?

У него в кармане зазвонил телефон. Посмотрев на дисплей, он удовлетворенно заметил:

– Вот и женишок наш проявился! Но я ему отвечать не буду. Так что, целуешь?

Полина гордо отрубила:

– Нет!

– Ладно, я не гордый, я и сам могу! – и он, пользуясь тем, что отодвигаться ей было некуда, придвинулся к ней вплотную, обхватил одной рукой ее руки, чтоб не сопротивлялась, и принялся целовать лицо, губы, лоб, все, до чего мог дотянуться.

Она вертелась, стараясь вырваться, но он был гораздо сильнее. Из прически попадали шпильки, вырвавшиеся на волю волосы рассыпались по плечам.

Телефон запел громче, настойчивее, даже как-то угрожающе. Игорь оторвался от нее и прерывисто вздохнул.

– Все, отец звонит. Придется ехать обратно. Хоть и не хочется. Но это еще не конец. Свадьба – это только начало.

– Начало, – согласилась она. – Но не с тобой.

Он печально улыбнулся уголками губ. Положил руку на ее голую шею, нежно погладил кончиками пальцев.

– Кто его знает? Может, ты уже через месяц ко мне сбежишь. Я не гордый, я подожду.

Раздосадованная Полина сбросила его наглую ручонку. Снова требовательно затрезвонил телефон. Игорь посмотрел на дисплей, невесело рассмеялся:

– Вот и дядька прорезался. Ладно, поехали обратно. Не то меня укоротят на голову.

Нажав на сцепление, развернул машину и погнал к ресторану. Полина нервно поправила растрепавшиеся волосы. Венок из маргариток давно был где-то потерян. Кое-как закрепила прическу оставшимися шпильками, надеясь, что беспорядок будет заметен не так сильно.

У ресторана их уже ждали. Возмущенный Стас кинулся к Игорю, но ему перегородили дорогу другие гости. Полина взяла Стаса за руку, пытаясь увести обратно в ресторан, но он, обняв ее за плечи, решительно заявил:

– Все, баста, мы уезжаем!

Выбежала Кристина, накинула Полине на плечи шубу. Какой-то высокий мужчина гневно ругал Игоря, видимо, его отец. Полина почувствовала, что замерзает. Стас большими шагами ушел куда-то в сторону, через минуту пригнал «ренджровер». Усадил в него Полину, кинул гостям:

– Продолжайте без нас! – и уехал.

Полина еще не видела его до такой степени злым. У него ходили желваки на потемневших от гнева скулах, губы сжались в узкую белую полоску, на лбу пролегла глубокая морщина.

Она успокаивающе погладила его по руке.

– Все хорошо, не волнуйся!

Он хмуро посмотрел на нее, ничего не ответив.

– У тебя с Игорем что, какие-то контры? С чего он ко мне привязался? Может, вы когда-то что-то с ним не поделили?

– Я ему как-то в нос дал. Но это мелочь.

– Похоже, для него это не мелочь. Раз он решил на тебе отыграться. Он по какой линии родственник?

– По маминой. Он сын ее сестры. Но он не мне мстит. Он на тебя запал. Уж слишком ты красивая.

– Нельзя быть красивой такой? – Полине стало весело.

– Вот именно! – Стасу было вовсе не до смеха.

– Ты хотел бы жениться на некрасивой, чтоб конкурентов не было?

– Я на тебе хотел жениться. Но чтоб конкурентов не было, это так.

– Ну, не два горошка на ложку, – философски заметила Полина, недоумевая про себя, о чем это она говорит с новоиспеченным мужем сразу после свадьбы. Обычно у молодоженов другие темы для разговоров.

Спохватился и Стас.

– Ты очень красивая, и я рад, что на тебе женился! – торжественно заявил, решив смягчить свое предыдущее не слишком вежливое высказывание.

– Спасибо! – Полина не стала говорить, что рада замужеству, разрушая его ожидания.

Подъехали к его дому. Здесь для нее все было даже не чужое, а чуждое. Вокруг элитной многоэтажки стоял кованый забор в три метра высотой, охранник в камуфляжной форме дежурил у въезда, бесконечные металлические двери, пластиковые проходилки – это все напрягало, как в тюрьме.

Стас въехал в подземный гараж, остановил машину возле лифта. Полина вышла, пошла вперед. Он велел:

– Стой здесь! Никуда не уходи! Сейчас поставлю машину на стоянку и возьму тебя на руки.

Полина осмотрела пол. Вроде чисто. Сказала ему, и он со смешком напомнил:

– Невесту полагается заносить в дом на руках. Забыла?

Полина не помнила о таком обычае. Но она ни на одной свадьбе не провожала молодых до дома. Все заканчивалось в кафе или ресторане, у кого как. Возможно, что женихи и впрямь заносили невест в дом на руках.

Стас вернулся через пару минут. Подхватил ее на руки, вызвал лифт с помощью карты доступа, поднялся на свой этаж, открыл двери.

Полина молча удивлялась – по сути, он держал ее одной рукой. Правда, для безопасности она ухватилась за его шею, но все равно он был удивительно силен. Она подумала о бесшабашном Игоре. Для чего ему понадобилась авантюра с ее похищением? Братца хотел позлить, или в самом деле на что-то надеялся?

Стас занес ее в спальню, скинув по дороге шубу на пол, хотел положить на кровать. Полина воспротивилась:

– Дай снять платье!

Он поставил ее на пол и пробормотал:

– Сам сниму! Это до чертиков заводит!

Она поморщилась. До чего же они разные! От его высказываний ее просто коробит. Но промолчала. К чему портить первую брачную ночь тупыми нотациями? Для нее всегда было проще промолчать. Единственный раз, когда она не смолчала, был уход Толика. Она до сих пор жалеет о сказанных ею поспешных словах о любви. Зачем она это сделала? Анатолия это не остановило, а она все еще чувствует себя униженной и попросту оплеванной.

Соблазнительно повернулась к мужу спиной, позволяя расстегнуть молнию. Стас медленно потянул застежку вниз, нежно целуя оголяющуюся кожу. Это было приятно. Когда платье пышным облаком упало на пол, восхищенно присвистнул.

– Ух ты! Класс! – провел руками по корсету, опускаясь все ниже.

Полине было не по себе.

– Ты что, волнуешься? – проявил он неожиданную проницательность. Она кивнула. Он внезапно тихо признался: – Я, черт возьми, тоже! – и растянул губы в кривоватой усмешке. – Никогда за собой такого не замечал. Но с тобой я постоянно боюсь сделать что-нибудь не так.

– Ты меня боишься? – лукаво спросила она его, проведя пальчиком по его подбородку. – Хм, а у тебя щетина!

Стас обреченно вздохнул.

– Что, бриться идти?

– Желательно. Если не хочешь, чтоб у меня кожа покраснела и чесалась.

Он поднял глаза к небу.

– Сил нет никаких, правда!

– Тогда без поцелуев, и щетиной меня не колоть!

Он вздохнул и нехотя поплелся в ванную, строго указав:

– Без меня не раздевайся! Лучше так и стой!

Полина удивленно посмотрела ему вслед. Она не ожидала такого послушания. Подняла платье, убрала в гардеробную. Оно заняло почти все свободное место в отделении с вешалками.

Едва закрыла дверцу, вернулся Стас.

– Ты так быстро?

– Можешь проконтролировать! – и он поднес ее руку к своей щеке.

Она и в самом деле оказалась гладко выбритой. Перевернув ее ладонь, он поцеловал тоненькую вену на запястье и довольно объявил:

– Что ж, приступим к самой приятной части супружеской жизни. А именно, ты будешь отдавать мне супружеский долг! У тебя его слишком много за эту неделю накопилось.

Утром Полина проснулась рано. Чувствовала она себя усталой. Стас не давал сомкнуть глаз почти до утра, но спать больше не хотелось. Хорошо бы позвонить маме и спросить как дела, после операции она с ней еще не говорила, но в Германии еще ночь, в такое время с мамами не разговаривают.

Она прошла на кухню, надеясь что-нибудь перекусить, голодный желудок неблагозвучно требовал еды, на свадьбе было как-то не до стоящих перед ними деликатесов. Открыла холодильник, и ее порадовала первозданная чистота. Но он был не только чист, он был совершенно пуст! Прошлась по полкам всех кухонных шкафов с тем же результатом.

Все шкафы были пусты! То есть в них не было продуктов! Никаких! Только посуда и столовые приборы.

Она посмотрела на стерильно чистую плиту симпатичного кремового цвета и поняла, что на ней никто и никогда не готовил. Интересно, а где Стас ел? В кафе? Или к родителям ездил?

Попыталась припомнить, есть ли поблизости продуктовые магазины, и не смогла. Адрес Стаса она тоже не знала. Пришлось спрашивать у гугла. После нескольких вопросов «гугл, где я?» выяснила адрес. Потом узнала, где ближайший продуктовый магазин. Оказалось, в соседнем доме есть «Перекресток».

Одевшись, отправилась за продуктами. Купила все, что может понадобиться для кормления голодного мужчины, вернулась в дом. Обеспокоенный Стас стоял в одних трусах в коридоре и набирал номер ее телефона.

– Куда ты пропала? – его свирепый вопль заставил ее поморщиться.

– Выполняю свои должностные обязанности, мой дорогой! – ответила, не скрывая сарказма. – Кто-то ведь должен тебя кормить. Кстати, ты что, на кухне вовсе не бываешь?

Он положил ладонь на грудь, успокаивая трепыхавшееся сердце.

– А давай ты меня больше так пугать не будешь, а? Это что, нормально? Вот послушай, как бьется сердце!

Он взял ее руку, положил себе на грудь. Под ее пальцами его сердце и впрямь билось часто и сильно, как после быстрого бега.

Полина поспешила его успокоить:

– Ты напрасно переживал. Сбежать я все равно бы не смогла. Все мои документы здесь. – Он потянулся за успокоением к ее губам, но она поспешно отстранилась. – Извини, но мне нужно приготовить поесть.

Стас не понял ее самопожертвования.

– Зачем столько забот? Можно заказать из ресторана. В одноразовой посуде. Потом даже мыть не надо.

– Ты так и питаешься? – Полина демонстративно ужаснулась.

– Ну да. А ты против?

Она не стала лезть в бутылку, доказывая очевидное.

– Иногда можно, – дипломатично рассудила. – Но я предпочитаю домашнюю пищу. Она и вкуснее, и полезней.

– Ну, не знаю. Мама когда готовила, мне не нравилось. Все такое пресное, невкусное. Кашки да супы. Котлетки паровые. Нет уж, предпочитаю общепит.

– Может быть, у тебя дома у кого-то проблемы с желудком?

Он напрягся, припоминая.

– У отца порой что-то такое бывало.

– Вот поэтому кашки да супы. У нее наверняка не было времени готовить каждому отдельно. Но у меня проблем с пищеварением нет. Так что готовить я буду и жареное, и печеное, и острое. То есть вредное, но вкусное.

– А какие у тебя проблемы?

Полине хотелось сказать, что проблема у нее одна, но большая. В его лице. Но ответила толерантно:

– У меня вообще никаких проблем нет. Благодаря тебе.

Он приосанился, но она быстро выпустила из него лишний воздух, как из шарика:

– Через год у меня будет своя квартира, так что все просто замечательно. Хороший контракт составил этот твой Максимыч.

Она пошла на кухню, оставив мужа разочарованным и недовольным. Разобрала продукты, часть убрала в холодильник, часть в шкафчики.

– Почему у тебя холодильник работает, если пустой? Электричество только зря нагорает.

Вошедший за ней на кухню успевший натянуть брюки Стас озадаченно потер затылок.

– А что? Его отключить нужно было? Так я не знаю, где он отключается. Его мастер как включил, когда установил, так он и тарахтит себе помаленьку.

Полина посмотрела на Стаса, как на несмышленого младенца.

– А вилку из розетки выдернуть слабо?

Он пальцем показал на стены.

– А где та вилка и та розетка? Холодильник-то встроенный. Так что если найдешь и мне покажи.

Полина повнимательнее посмотрела на кухню. В самом деле, вся техника была встроенной. Никаких шнуров, розеток и прочих «прелестей» обычной кухни не наблюдалось. Решив не тратить время на ненужные поиски, все равно холодильник уже не пуст, достала из шкафчика обнаруженный при поисках пропитания чайник, включила.

– Много готовить не буду. Нам же сегодня обратно в ресторан? Второй день будем отмечать, как в народном ритуале?

– Да. К пяти вечера надо быть там.

Подумав, что у богатых свои причуды, ей бы этот второй день и даром был не нужен, велела Стасу нарезать батон, вымыла руки и принялась готовить омлет. Повернувшись, увидела странную картину: вооружившись огромным ножом, Стас кромсал бедный батон на огромные куски.

– Тебе что, даже хлеб никогда резать не доводилось?

Он развел руками.

– Нет. Мы всегда приходили на кухню, там уже все стояло на столе. Ели, говорили спасибо и уходили. А что?

Полина принялась резать накромсанные им толстенные кусищи на более тонкие.

– Придется учиться. Представляешь, как тебе повезло? Сколько новых навыков ты усвоишь?

– Сколько? – Стасу отчего-то не понравились навязываемые ему навыки.

– Ууу!.. Хлеб резать – это самая меньшая твоя задача. Ты еще будешь посуду мыть, потому что из одноразовой едят только отдыхающие на пикнике, полы и диваны пылесосить, ходить в магазин за продуктами и еще многое-многое другое! Через год станешь завидным женихом, хозяйственным таким. Невесты с руками отрывать будут.

Он был шокирован.

– Ты это серьезно?

– Конечно! А для чего еще ты женился? Чтобы познать жизнь, мой дорогой!

Болтая, Полина шустро сделала бутерброды, налила в чашки кипяток, поставила на стол растворимый кофе, вынула из аэрогриля омлет, из тостера подсушенный черный хлеб, натерла его чесноком.

– Кушать подано! – торжественно возвестила и села за стол.

Стас вознамерился последовать ее примеру, но она грозно вопросила:

– А руки ты вымыл?

Он озадаченно посмотрел на свои ладони.

– Зачем? Я их не пачкал.

– А еще за хлеб брался! Иди руки вымой и рубашку надень. – Она лукаво ему подмигнула. – Вот она какая непростая семейная жизнь!

Подумав, что столь интенсивного воспитания точно не ожидал, Стас натянул тенниску. Потом вымыл руки и пришел на кухню. На столе перед ним стоял омлет с поджаристым беконом, рядом яркая керамическая тарелка в красную клетку с чесночным хлебом.

Осторожно взял в руки хлеб, понюхал. Пахнет вкусно. Принялся за омлет и восхитился:

– Слушай, а ты классно готовишь! Не хуже, чем в ресторане. Где-то училась?

– Это врожденный дар, – гордо заявила Поля. – Жаль, что в брачном контракте не прописана отдельная за это оплата.

– Можно поправить. С обязательствами кормить меня три раза в день.

– Три раза в день кормить тебя невозможно. Если только по выходным дням. А в будние дни только завтрак и ужин.

– А вот надо было обязать тебя уволиться с работы и посвятить мне себя целиком. Тогда бы я на обед домой приезжал. А давай ты так и сделаешь, а? Чего тебе на работе гробиться?

– Я на работе работаю, а не гроблюсь. И мне нравится работать. Для чего я тогда вообще училась?

– Чтоб с тобой поговорить можно было по-человечески. А то с неучами и парой фраз-то перекинуться не о чем.

Полине показалось, что они играют в какие-то перевертыши. Не сама ли она думала о том же, но только в отношении Стаса?

Поев, Стас завлекательно предложил:

– А давай немножко полежим, а? Отдохнем немного после еды. Я от стресса отойду. А то уж было решил, что ты сбежала от ужасов этой ночи.

– Да? А были ужасы? – неожиданно кокетливо спросила Полина и насторожилась. С чего она начала кокетничать?

Он нежно ее обнял и прошептал на ушко:

– Ну, я был несколько… ммм… настойчив.

– Если б это была моя первая ночь с мужчиной, я бы точно сбежала. Но поскольку у меня есть некоторый опыт, – тут она непроизвольно поморщилась, вспомнив Толика, – то я выдержала все вполне достойно, не находишь?

– Ты выше всяких похвал, – он внезапно стал очень серьезен. – Не рассердишься, если я спрошу, кто этот твой бывший?

– Просто одноклассник. Мы прожили вместе два года. Я думала, он меня любит, а он любил красивую жизнь. И когда ему эту красивую жизнь посулили, благополучно свалил к тетеньке старше его на пятнадцать лет. Финита ля комедия.

– Как его звали? – в тоне Стаса Полине почудилось что-то зловещее.

– Не хочу вспоминать, извини. – Она боялась, что Стас устроит глупую разборку с Толиком. С него станется. – Я про него давно забыла.

– Если б забыла, у тебя глаза не были бы такими обиженными. Но ты не переживай, в этой истории пострадавший он, а не ты. Если он этого еще не понял, то скоро поймет! – твердо пообещал Стас, нежно погладив ее по руке.

От этого сочувственного утешения у Полины на глазах навернулись слезы. Она стремительно поднялась и принялась убирать со стола, скрывая лицо.

– Посуду ты моешь?

– Нет, посудомойка, – не согласился он. – Для чего еще она тут стоит?

Полина открыла одну из стандартных дверок. За ней оказалась стиралка.

– Она рядом с мойкой. – Стас встал, открыл дверцу, вытащил поддон для посуды. Сгреб все со стола, запихал в посудомойку. Забросил таблетку, запустил. – Запомнила?

– Да. Но есть ли смысл запускать такую махину из-за пары тарелок?

– Пусть работает! – строго указал он. – А то проржавела уже от безделья!

Неодобрительно пожав плечами, ей было бы куда проще вымыть посуду самой, чем запускать этого полупустого мастодонта, Полина ушла в большую комнату. Бесшумно ступая, как большой хищник на охоте, Стас двинулся за ней.

Чтобы отвлечь его от откровенных намерений, Полина устроилась в уголке дивана, поджав под себя ноги, и сказала:

– Ты говорил, что Игорь на меня запал, но влюбленные так не поступают.

Севший рядом с ней Стас поневоле отвлекся от увлеченного поглаживания ее ноги.

– Почему?

– Эти демонстративные вздохи, этот глупый тост, мое похищение, это все напоказ, как на сцене. А его траурный наряд? Это же просто неприлично! Я уверена, это просто игра. И единственная цель этой игры – досадить тебе. И ничего больше.

Стас равнодушно пожал плечами.

– Да плевать мне на то, что он хотел или не хотел. Больше я с тебя глаз не спущу. И все его потуги обломаю. И вообще мне не до него.

И он снова принялся поглаживать ее ногу. Висящий на стене огромный телевизор вдохновил Полину на поиски пульта. Телевизор Стаса не привлекал, но в совместные поиски куда-то запропастившегося пульта он включился столь активно, что они привели к тому, чем и должны заканчиваться подобные игры у новобрачных – к постели.

Стас был ненасытен, и к прибытию в ресторан Полина чувствовала себя даже не выжатым лимоном, а натертой от него цедрой.

При их появлении раздались крики с пожеланиями плодородия, детей и прочей околоскабрезной чепухи. Полина покраснела, но глаза не опустила. Стас, наоборот, был до невозможности горд собой.

Сели на старые места во главе стола. Полина первым делом оглядела гостей. Игоря среди них не наблюдалось, и она перевела дух. Ей хватило и вчерашнего похищения. Ни к чему еще и сегодня дразнить Стаса.

Сидевшая рядом Кристина шепотом доложила:

– Игоря вчера ругали все! И за дурацкий наряд, и за то, что тебя увез. Чуть не побили.

Она ожидала, что Полина будет расспрашивать, как вел себя при этом Игорь, но та молчала, и тогда она выпалила сама:

– А он заявил, что любит тебя и все равно у Стаса отобьет! После этого его отец домой увез. Так что сегодня он персона нон грата. А как у вас дела?

– А по мне не видно? – саркастично вопросила Полина.

Кристина внимательнее посмотрела на подругу. Макияж не смог скрыть тени под глазами и усталые глаза.

– Да, ты утомленная очень, – с завистью подвела итоги осмотра. – Что, Стас хорош в постели?

– Я не утомленная, я заморенная. И да, Стас неутомим. У нас вообще разные темпераменты в этом деле. Такими темпами он меня через месяц заездит, уж извини за прямоту.

– Да? А ты отпуск возьми. Все-таки медовый месяц.

– Дадут. После январских каникул. Но до Нового года еще дожить надо.

– Доживешь. От интенсивной сексуальной жизни еще никто не помирал. – Не успела Полина пообещать, что она будет первой, Кристина спросила: – А где вы Новый год встречать собираетесь?

Полина подумала о Германии. Вот куда ей очень хотелось поехать. Но мама наверняка будет против, она выглядит очень плохо, и слабость донимает. Да и она сама не хочет, чтоб Стас знал о ее проблемах и понял, для чего ей нужны были деньги. Жалости ей не надо. Не терпит она ее.

Ведущий вечера, немолодой язвительный мужчина с задатками провинциального актера, вел вечер виртуозно, но в чисто народном стиле. То есть с неприличными намеками, подколками в адрес новобрачных, с полупристойными играми и все такое прочее. Так что когда вечер наконец закончился, облегчение испытывала не только Полина, но и Стас вкупе с Генри и Кристиной.

Распрощавшись с гостями, Кристина отправилась к своим родственникам, живущим неподалеку, а Стас с Полиной – домой.

Утопая в медвежьих объятиях мужа, Полина тихо радовалась, что завтра у нее положенный для бракосочетания выходной.

Во вторник Стас отвез ее на работу в полусонном состоянии. Выгрузил пакеты с шампанским, закусками, купленными по пути в универсаме, помог донести до отдела, даже пару бутылок шампанского раскрыл, выпил вместе с коллегами Полины за собственное счастье и уехал в свой офис.

А Полина осталась. И единственное, что она хотела – спать!

– Что, тяжела замужняя жизнь? – с некоторым коварством поинтересовалась разведенная Клава.

– Ох, и не говорите! – с тихим стоном призналась Полина. – Я такого и не предполагала!

– Ну, этого нужно было ожидать. Судя по габаритам твоего муженька. Худой он, мускулистый, брутальный такой. Тестостерон из него так и прет. – Вера Владимировна не скрывала своего восторга. – Настоящий мужчина. Мачо, одним словом.

– А ты его откорми. И будет тебе спокойная жизнь. – Клаве явно не давало покоя чужое счастье. Хотя Полине оно таковым не казалось.

– Откормить? Зачем? – не поняла шутки измученная Полина.

– Будет толстый и ленивый. И нужен ему будет только мягкий диван. Ну и телевизор впридачу.

– И долго его надо будет откармливать? – живо заинтересовалась Полина.

– Лет пять. Но зато потом ему никакая баба будет не нужна. Жизнь будет хотя и скучная, но спокойная.

Полина разочарованно вздохнула. Пяти лет у нее точно нет. Ей бы год продержаться.

– Да не пугай ты девчонку! – сердито прикрикнула на Клаву Вера Владимировна. – А ты, Поля, не переживай. Они поначалу все такие борзые. А потом потихоньку остывают. Через пару месяцев ты об этом времени только вспоминать будешь.

– Ага. С ностальгией, – не удержалась неугомонная Клавдия.

– Как и ты? – Татьяна укоризненно покачала головой. Она Клавдию не жалела, считая ее виноватой в семейном разладе. А вот не надо любовников домой приводить. Может и муж невзначай нагрянуть. И тут же развестись. По причине измены жены. – У тебя тоже ностальгия?

Клавдия потупилась. Она на себе испытала поговорку «подобное к подобному». Когда у нее был муж, хороший человек, между прочим, был и любовник. А теперь ни того, ни другого. Знать бы, к чему приведет легкомыслие, никогда бы на сторону не смотрела.

Полина, зевая, принялась за работу. От бокала выпитого шампанского спать захотелось еще сильнее. Единственной мыслью было испуганное: только бы не напортачить!

Голова как-то странно кружилась, то ли от вина, то ли от бессонной ночи. Полина положила бедную головушку на стол и вдруг как-то нечаянно заснула. Пользуясь моментом, коллеги принялись шепотом обсуждать ее личную жизнь.

– Ох, заездит он ее, бугай такой! – с сочувствием глядя на нее, произнесла Татьяна. – Ему бы кого поздоровее. Она и без того худенькая.

Клавдия с ней не согласилась:

– Да ладно! Бабы выносливые. Ничего с ней не станется. Есть надо побольше, только и всего.

– Тебе это знакомо. Ты спокойно двойную нагрузку выдерживала, – подколола ее Вера Владимировна.

Клавдия надулась и отвернулась. С начальством она не спорила.

К обеду Полина открыла глаза. Удивленно поморгала. Щека болела, она растерла ее, посмотрела в зеркало. Красное пятно во всю щеку ее не украшало. Можно подумать, будто ей кто-то залепил пощечину.

– Выспалась? – с некоторой насмешкой спросила начальница. – Надеюсь, ты не будешь проделывать это слишком часто?

– Извините, Вера Владимировна, но почему вы меня не разбудили?

– Мы же не звери. Да и какой из тебя был работник, сама подумай?

Полина не знала, что сказать. В такое дурацкое положение она попала впервые. Мысленно пообещав Стасу всех мыслимых благ, снова извинилась.

– Да ладно тебе! За тебя твою работу все равно никто делать не собирается. А где вы Новый год думаете отмечать? У его родителей? Или одни?

– Мы вечером тридцатого во Вьетнам летим. Там и отметим.

– Ух ты! – воскликнули все. – Здорово! А это ты захотела?

– Нет, об этом мне утром Стас сказал. Типа это сюрприз.

– А ты недовольна? Это же здорово: из зимы в лето.

– Не знаю. Я никогда так резко климат не меняла. И часовой пояс тоже. Так что не знаю, как это все перенесу. Я бы лучше на лыжах покаталась. Или Европу посмотрела. Интересно.

– А Стас решил на песочке поваляться, на солнышке погреться? Ну это тоже хорошо. На сколько вы едете?

– У меня отпуск две недели, да еще новогодние каникулы. Так что на двадцать дней. Это без дороги. Надеюсь, мне там понравится.

– Еще бы не понравилось! Говорят, там сервис на высоте. Не говоря уж о природе. И памятников там много. Так что не соскучишься.

– Ага, с таким-то мужем! – снова откровенно хихикнула Клавдия.

Полина с досадой подумала, что она вовсе не столь сексуально озабочена, как некоторые из здесь присутствующих.

Глава пятая

Полина разговаривала с мамой по скайпу. Ольга Михайловна была бледна, но держалась бодро. Глаза у нее светились. Она была рада. И за себя, и за дочь.

– И как тебе во Вьетнаме? Понравилось? Вы во Вунгтау были? Хорошо там?

Полина задумалась. Сам Вьетнам ей понравился. Но вот если бы там еще не было Стаса… Но маме ответила с восторженным придыханием:

– Очень! Там волшебно! Море замечательное! Теплое такое! И жары не было, всего двадцать восемь градусов, там это самый холодный месяц! А столько всего интересного! И жили мы в домике для новобрачных. Там два этажа и есть все, что душа пожелает. Но я тебе скину видео и фото, сама посмотришь.

– А как тебе муж? – мама не повелась на слишком уж явную восторженность.

– Стас? Нормально. Все хорошо.

Ольга Михайловна, чуть прищурившись, вгляделась в дочь.

– Ты похудела.

«Похудеешь тут, – подумала про себя Полина. – От такой-то насыщенной постельной жизни.»

– И похудела, и загорела! – преподнесла это как достоинство. – И вообще, классно выгляжу. Мне все мои знакомые завидуют.

– Да? – с сомнением переспросила мама. – Ты и так была не толстая.

– Но и не худая, – парировала дочь. – А теперь я стройная и красивая. Но что мы все обо мне? Расскажи, как дела у тебя.

– Все хорошо. Теперь я поеду в Ахен, восстанавливаться. Курс лечения – три месяца. Потом домой. Думаю, приеду свежая и бодрая. Здесь отношение к больным совсем другое.

«Конечно, за такие-то деньги», – снова скептически пронеслось в Полининой голове.

– Я рада, что тебе нравится. – Она и в самом деле была рада.

– А почему ты меня никак с мужем познакомить не можешь?

– Почему не могу? Он на всех видео светится, которые я тебе посылала и со свадьбы, и вот сейчас пошлю.

– Это заочное знакомство. А поговорить так, как сейчас с тобой?

– Я просто боялась, что тебе будет неудобно, мама.

Ольга Михайловна смутилась. В самом деле, во время болезни она не хотела видеть никого из своих знакомых. Она всегда стремилась выглядеть достойно, чтобы не смущать людей своим жалким видом, а тут знакомство с самым важным для дочери человеком.

– Эээ… Тогда давай еще немного повременим, пока я окончательно не поправлюсь. Заочно я с твоим мужем уже знакома. А зятья с тещами не так уж и стремятся знакомиться, не так ли? – она улыбнулась, давая понять, что всего лишь шутка.

Они попрощались. Полина посмотрела на часы. Они со Стасом вернулись из отпуска позавчера, завтра ей на работу. Что-то не очень хотелось. Если бы можно было взять отпуск за свой счет, она бы это сделала, но в их конторе подобное не приветствовалось. Работы много, кому хочется задарма взваливать на себя чужие обязанности?

Стас сегодня уже вышел на работу. Вечером должен заскочить в магазин, купить продукты. Она перечислила ему все, что было нужно. И велела обязательно проверять дату изготовления. Он смотрел на нее с таким недоуменным видом, что у нее возникли серьезные сомнения в выполнимости данного поручения. Похоже, для него оно явно не по силам.

Полшестого прозвенел телефон. Посмотрела на дисплей – Стас.

– Слушай, я тут в гипермаркете стою и не пойму, чего покупать надо. Ты давай руководи, ладно? – растерянно попросил он.

– Вот так вас, небожителей, по мирским делам посылать, – съязвила Полина. Неужто так трудно продукты купить? Хотя, если ему никогда в таких местах бывать не доводилось, то конечно. – Ты что, никогда ничего в магазинах не покупал?

– Как не покупал? – Стас возмутился. – Вино покупал. И конфеты.

Понятно, для чего он вино и конфеты покупал. К любовницам с пустыми руками не ходят.

– Ладно, давай выбирать. Начинай с хлеба. Он тут недалеко.

Стас пошел по хлебному ряду и принялся снимать его на смартфон. Полина скомандовала, когда на экране показался версальский багет.

– Стоп! Бери! Проверь срок годности. Пошли дальше.

Таким макаром они купили все, что было нужно, и Стас отправился домой. Полина вытерла со лба воображаемый пот и тяжко выдохнула.

– Уж лучше бы мы вместе по гиперу прогулялись. Проще было бы и быстрее.

Стас прикатил через двадцать минут. Отнес пакеты на кухню и первым делом жизнерадостно похвалил сам себя:

– Вот какой я заботливый, экономный и хозяйственный! Не у каждой жены такой муж!

– Не у каждой, не у каждой, это точно! – иронично поддержала его Полина. – А почему ты так рано? Ты же работаешь до шести?

– Ну мне же нужно было в магазин успеть до наплыва покупателей. Наши дамы сказали, что после шести там не протолкнуться.

Полина представила себе, как она сообщает начальнице об уходе по такой дикой причине и скептически хмыкнула. Ее бы никто не понял. Хорошо быть начальником там, где руководит родной дядька. Да еще не просто дядька, а дядька, потакающий во всём.

Разобрала продукты, быстро накрыла на стол. Не особо надеясь на расторопность мужа, она еще днем сбегала в ближний магазинчик, купила все для ужина.

Поели. Стас благодушно похлопал себя по животу.

– Вкусно! – И с намеком уставился на жену.

– Я не десерт! – отрезала она сразу.

– Конечно, – мирно согласился он. – Сразу после еды нельзя. Вот через часик…

– И через часик нельзя! – холодно возразила она. – И вообще, сегодня у меня выходной день!

– Это как? – поразился он. – В нашем контракте никаких выходных дней не предусмотрено. Хватит с меня и критических дней, которые ты безбожно затягиваешь. Так издеваться над мужчинами нельзя!

– Кто тебе сказал?

– Это мое собственное ощущение! – Стас подмигнул ей. – И не спорь! Ты в мужских ощущениях все равно ничего не понимаешь!

– Конечно. Я же женщина. И, как слабая женщина, требую законный выходной!

Стас нахмурился.

– Как твой работодатель, я категорически против! Никаких выходных в служебное время! Ты завтра вообще на весь день уйдешь!

Полина вздохнула. Спорить не хотелось. Ничего, месяц уже прошел. И тут спохватилась. А в самом деле! Со дня свадьбы прошел ровно месяц! Быстро, однако.

Убрала на кухне, не используя посудомойку. Для чего ей крутиться практически пустой? В это время Стас вынул из коробки купленный накануне робот-пылесос. Настроил программу и запустил его по маршруту гостиная – спальня – кабинет – библиотека. Когда Полина зашла в библиотеку, он рукой проводил по полу, придирчиво проверяя качество уборки, и делал въедливые замечания пылесосу.

Потом принялся скептически рассматривать собрание сочинений Шекспира, держа в руках первый том.

– Вот скажи мне на милость, кто это читает? Для чего мамуля мне это сбагрила? Неподъемные совершенно!

Полина посмотрела на книги. Старые, тяжелые, они были изготовлены на века.

– Это, видимо, семейная библиотека?

Он пожал плечами.

– Ну да.

– Тогда это настоящая ценность. Здесь полно букинистических изданий. И да – я читала Шекспира. Не всего, но комедии точно все. С трагедиями напряг, над ними я уплакиваюсь.

Стас пораженно посмотрел на нее, не веря услышанному.

– Читала Шекспира? Серьезно? Н-да, я и не знал, что такие девушки еще есть.

Полина отобрала у него книгу и поставила на место.

– Хорошая у тебя библиотека. Надо будет почитать.

– Ладно, хоть на что-то сгодится. А то я на мамулю жутко сердился. Я от этих пылесборников изо всех сил отказывался, но она мне их все равно всучила. Ладно хоть не все отдала, половину себе оставила.

Он взял Полину за руку и потянул в спальню. Раздел, вынул из ящика комода узкий длинный футляр, открыл и надел ей на шею ожерелье из ровных крупных жемчужин.

– С нашим маленьким юбилеем! Тебе же оно понравилось? Ты на него еще в той лавке в Хошимине жадными глазами смотрела.

– А когда ты успел его купить? – Полина была поражена. Ей в самом деле понравилось это ожерелье из серебристого морского жемчуга, но цена обескуражила.

– Я просто подмигнул продавцу, он мне его и сунул, когда мы уже уходили.

– За бешеную цену?

– Я не такой дурак. Вдвое меньше, конечно. Это они америкосов надувают, а я ему шепнул, что мы из России. Он и скостил.

Полина пожала плечами. Она тоже заметила, что русским цену снижают чуть ли не вдвое. Но сочла это рекламным трюком, потому что при ней точно также скинули цену и японцам. Типа как эксклюзивно, из уважения.

– Нравится? – он обеспокоенно заглянул ей в глаза. Она кивнула. – Тогда где твоя пылкая благодарность?

Полина обняла его за шею и поцеловала.

– Неправильно! Вот как надо! – и он поцеловал ее так, что стало больно губы.

Продолжил он уже в постели, поэтому наутро Полина опять чувствовала себя уставшей и невыспавшейся.

Плотно позавтракав и выпив для бодрости побольше кофе, отправилась на работу. До офиса ее довез Стас, помахал на прощанье рукой и уехал. Целовать себя она запретила, боясь размазать губную помаду. Да и вообще не хотелось давать пищу для пересудов.

На работе все было как обычно. Коллеги с ее появлением встряхнулись, порасспросили, как и что, даже фото посмотрели на компе, а потом снова нырнули в работу.

Три месяца пронеслись, как один день. Полина потихоньку привыкала к такой интенсивной жизни. Стас командовал, она его по мере необходимости осаживала, но жили они мирно.

Близилось время маминого приезда. Со Стасом они так и не познакомились. Полина не хотела, чтобы мама сделала верные выводы, и всячески препятствовала их разговору по скайпу. По телефону они со Стасом, правда, пообщались, перебросившись парой вежливых фраз, но на этом все.

Полина хотела позвонить, узнать, когда ее встречать, но Ольга Михайловна позвонила ей во время обеда сама.

– Знаешь, доча, я здесь немножко задержусь, – ответила она на вопрос дочери, когда ее встречать. – У меня появилась возможность еще немного подлечиться.

Полина внимательно вслушалась в материн голос. Он был каким-то новым. Оживленным и радостным, со счастливыми нотками.

– Что случилась, мама?

Ольга Михайловна странно застеснялась.

– Знаешь, я еще не готова об этом говорить, не обижайся, пожалуйста. Давай попозже, ладно? У меня все хорошо, за меня не волнуйся. Пока! – и она отключилась, будто боясь, что дочь узнает больше, чем ей хочется.

– И что это было? – вопросила Полина небеса. – Что такое с мамой?

Небеса отвечать не пожелали. Она посмотрела на телефон, пожала плечами. Хотелось пройтись, подумать. Она вышла из офиса и медленно пошла по тротуару, бездумно глядя по сторонам. Начало апреля. Ручьи бегут, сугробы ноздреватого серого снега стремительно тают, на дороге лужи, не пройти не проехать. Весна, одним словом.

Полина шла, старательно обходя лужи и беспечно улыбаясь яркому теплому солнцу, когда кто-то властно взял ее за руку. Она обернулась, не понимая, кто бы это мог быть. Стас работал, во время обеда они не встречались.

Увидев, кто это, выдернула руку и сердито сказала:

– Игорь, это опять вы?

– Опять я? – он нарочито обиделся. – Мы не виделись ровно три месяца, десять дней, семнадцать часов и пятнадцать минут! И вдруг «опять?!».

– Да? – удивилась Полина. – Не считала. Поверю вам на слово.

– Не «вы», а «ты»! После всего, что между нами было, глупо говорить друг другу «ты»!

– Извините, а что между нами такого было? – удивилась Полина. – Ничего особенного не припомню.

– Сердишься? Понимаю, – догадался он. – Я слишком долго не показывался. Но это вовсе не моя вина. Грозный родитель отправил меня в далекую ссылку. Даже Новый год в кругу семьи встретить не дал.

Игорь ожидал, что она спросит, где он был, но Полина равнодушно пожала плечами и повернула обратно к офису. Ей не хотелось говорить с этим настырным фанфароном.

Он обогнал ее и загородил дорогу, раскинув руки, будто собираясь обнять.

– Что, совсем не интересно, где я был? Но я все равно скажу. Я был в тундре, искал нефть на вечной мерзлоте. Я же геолог-нефтяник. Зацепило?

– Да не очень. – Она обошла его по кривой и быстро направилась к офису.

Он внезапно отбросил ернический тон.

– Слушай, Поля! – протянул руку и остановил ее. – Прости за нахальство, но не знаю, как еще до тебя достучаться. Ты мне нравишься. Правда. Очень. Я так сильно еще ни на кого не западал. Ты мне все это время снилась.

– В кошмарных снах? – насмешливо прервала она ненужную исповедь.

Он кривовато усмехнулся.

– И это тоже. Но главное – я понял, что без тебя жить не могу! Уходи ко мне!

Полина сухо отрезала, мечтая, чтоб он поскорее ушел:

– Ты мне не нравишься!

– Стас тебе тоже не нравится. Но терпишь. Почему?

– Он мне нравится! – сердито ответила она и вдруг осознала, что это правда. И замерла в изумлении.

Он не поверил.

– Ой ли? А для чего тогда был составлен брачный контракт? С весьма специфическими условиями?

Полина похолодела. Что он проведал, шпион этот? Ей не хотелось, чтоб о ее неразборчивости знал кто-то еще. Нет, цель у нее была вполне достойная, но только она никому об этом говорить не будет. Оправдания – не ее стиль.

Постаралась безучастно ответить:

– Сейчас у каждой второй пары есть брачный контракт. Что в этом особенного?

– Но не у всех он составлен сроком на один год, – въедливо уточнил он. – С четким указанием размера оплаты за услуги.

Полина гордо вздернула точеный нос.

– И что ты предлагаешь? – холодно просила, пытаясь заморозить ледяным тоном.

Он не проникся.

– Я могу заплатить тебе не меньше. Если хочешь в два раза больше, это не проблема, – предложил голосом библейского змия, искушающего наивную Еву. – Раз уж ты такая дорогая женщина. И даже могу вернуть Стасу все потраченные на тебя деньги.

Полина высокомерно взглянула на него, пряча обиду.

– Что, тоже богатенький Буратино?

– Конечно, – индифферентно заверил он. – Все, кто вокруг нефти крутятся, не бедные. А у меня достаточно нефтяных вышек, чтоб моя жена ни в чем не нуждалась.

Она саркастично уточнила:

– Любовница, ты хотел сказать?

– Жена! – твердо перебил он ее. – Законная, и не на год, а на всю жизнь.

«И где ж ты раньше был?» – мысль мелькнула и пропала. Стас становился близким, почти родным, несмотря на все его небрежные манеры.

– Да разве я против? – он встрепенулся, с надеждой глядя в ее строгое лицо. – Женись. Только не на мне.

Он с силой сжал ее руку, не позволяя уйти.

– Почему не на тебе? Думаешь, Стас продлит ваш контракт еще на год с достойной оплатой? Не надейся. Через полгода ты ему надоешь, и он примется искать другую по сходной цене. Спорим?

Полина не стала говорить, что на годовом сроке настаивала как раз она, а не Стас. Зачем? Игорь все равно не поверит. В его глазах она красивая продажная щучка, которую можно перекупить за приличные деньги. И разубеждать его она не будет. Пусть думает, что хочет.

– Откуда ты узнал о контракте? – Полина отчего-то подумала о Максимыче.

– Это секрет. Я свои способы добычи информации не выдаю. Вдруг еще пригодятся. Жизнь, она сложная штука, я в этом на личном опыте убедился. – И печально усмехнулся, глядя ей в глаза. – Ну так как?

– Поля, привет! Скоро обед заканчивается. Не опаздывай! – Клава пошла рядом, окинув пристальным взглядом Игоря.

– Я подумаю! – поспешно ответила ему Полина и пошла быстрее. – И не ходи за мной! Мне сплетен не надо!

Ее голос прозвучал решительно и даже зло. Игорь послушно отстал, но продолжал идти следом, откровенно любуясь грациозной тоненькой фигуркой.

Полина заскочила в фойе, пробежала по коридору, поднялась по лестнице в отдел. Сняла куртку и обувь, села на свое место. Приготовилась к расспросам. И не ошиблась.

– Что за красавчик шел с тобой рядом? Просто поедом тебя глазками ел. Аж слюнки текли. – Клава не могла оставаться в неведении.

Полина подосадовала на слишком откровенного парня. Теперь домыслов не оберешься!

– Это двоюродный брат Станислава. По материнской линии, – неизвестно для чего уточнила. – Приехал с вахты, случайно встретились, поболтали.

– Уверена, таких «случайных» встреч будет ну очччень много! – пропела Клавдия. – Так на жен двоюродных братьев не смотрят. А вот на предполагаемых любовниц очень даже.

Полине надоел этот разговор. Клавдия могла выпытывать подробности чужой жизни долго и настойчиво. Вот только говорить Полине ни о чем не хотелось.

Выручила ее начальница.

– Клава, не стоит совать нос в чужие дела. Все знают, что он у тебя очень длинный.

Клавдия покраснела. Нос у нее и в самом деле был длинным и тонким. Когда она ела, он хищно шевелился вместе со ртом. Вера Владимировна погрозила ей пальцем и указала:

– Зарплату всю начислила? Или тебе опять Полина помогать будет?

Та уткнулась в монитор, угрюмо замолчав. Поработав пару часов, вышла. Вера Владимировна, пользуясь ее отсутствием, поспешно предупредила:

– Будь осторожнее, Поля. Я понимаю, что между вами ничего нет, но я знаю такую категорию мужиков. Они упертые до чертиков. Если он тебе что наобещал, ты лучше сразу мужу скажи. Пусть мужики сами между собой разбираются. Не то ты крайней окажешься. Родная кровь, как известно…

– Спасибо, – сдержано поблагодарила Полина. – Но говорить ничего Стасу не буду. Зачем мне лишние разборки? Вы правы – родная кровь, она родная кровь и есть, и, случись что, виновата буду только я.

– Ну, как знаешь, – Вера Владимировна была недовольна. – Опасная это игра. И учти, пока ты об этом не скажешь Стасу, этот его родственник будет уверен, что у него есть шанс.

Вечером за Полиной приехал Стас. Озабоченный и нервный. Она недоуменно следила за его нервическими движениями. Но ничего не спрашивала, пока он был за рулем. Приступила к расспросам, только приехав домой.

– Что случилось, Стас?

Он отвел глаза в сторону.

– Ничего не случилось. С чего ты взяла?

– Не ври! – она строго нахмурилась. – Может, скажешь прямо?

Вздохнув, он выпалил, будто шагнул в холодную воду:

– Приехал Игорь. И он знает о нашем договоре!

Полина немного помедлила. Но, решив, что скрывать истину уже бесполезно, призналась:

– В курсе. Мы сегодня встретились во время обеда, и он мне сказал о контракте. И предложил уйти к нему.

Стас побледнел.

– Вот как? И что?

Она не поняла.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты ему ответила?

– Сказала, что подумаю.

Стас сжал кулаки и угрожающе придвинулся к ней вплотную.

– То есть ты хочешь уйти к нему? – это прозвучало так, будто она решила украсть у него что-то чрезвычайно дорогое. «Ренджровер», к примеру.

Полину возмутила эта меркантильность.

– Пока нет. Но, если ты хочешь вернуть свои деньги, могу и согласиться.

Стас угрожающе навис над ней.

– Ты мне еще восемь месяцев должна! – его вопль походил на рык голодного льва.

У нее упало сердце. Восемь месяцев? А она-то вздумала, что хоть немного ему дорога! А он относится к ней как вещи, за которую деньги плачены! Хотя она сама-то чем лучше? Оба они два сапога пара!

– Отработаю, не беспокойся! – ее голос был не менее зол, чем его. – И отодвинься от меня! Не испугаюсь, не надейся!

Стас сделал шаг назад. Посмотрел на свои сжатые кулаки и осторожно распустил пальцы. Попытался беззаботно улыбнуться, вместо этого лицо превратилось в злобную гримасу.

– Попробуй еще раз! Может, получится! – злорадно произнесла Полина и удивилась сама себе. Что я несу! Надо прекратить! Но почему мне так больно?

Он молча ушел в свою комнату и хлопнул дверью.

Полина села на банкетку возле кухонного стола и призадумалась. Боль была почти такая же, как при уходе Толика. А ведь это даже не ссора, а глупая размолвка. Недопоняли друг друга и только. Неужели она влюбилась?

От этой мысли несколько раз дрогнули ладони. Она обхватила себя за плечи и повесила голову. Она не хотела больше ни в кого влюбляться! Тем более в Стаса, такого непредсказуемого или, вернее, такого предсказуемого.

Как ни больно признавать, но Игорь прав. Неразборчивость Стаса в связях в прошлом вполне может плавно перетечь в будущее. Хотя это ее беспокоить не должно. Она тут ненадолго.

Посмотрела вокруг, и стало до слез жаль всего этого. Не потому, что дорогое, а потому что за каких-то неполных четыре месяца эта квартира стала родной. Потому что здесь был ее дом, и здесь жил ее муж.

Услышала сзади осторожные шаги, обернулась.

Сзади стоял Стас с повинно опущенной головой.

– Не сдержался. Извини.

Она вздохнула.

– Не извиняйся. Мне тоже надо было тебе все объяснить, а не срываться. Объяснить, что рядом шли знакомые, и я не могла послать его куда подальше. Потому и сказала, что подумаю. А сорвалась просто потому, что меня расстроило твое отношение ко мне, как к вещи.

– Как к вещи? – он был потрясен.

Взял в ладони ее лицо, посмотрел в глаза. Она спокойно ждала его слов. Ее строгое лицо не располагало к откровениям. Неловко усмехнувшись, Стас горячо заверил:

– Ты ошибаешься, я не отношусь к тебе как к вещи. – Наклонился ниже, хотел что-то добавить, но запнулся под ее вопрошающим взглядом и просто по-дружески чмокнул в нос.

– Ладно, замнем для ясности. – Полина постаралась улыбнуться, но не получилось. – Поедим? Минут через тридцать?

– Ужин за тридцать минут? Это как в телевизоре?

Полина весело согласилась:

– Ага! Поможешь?

– Непременно.

Стас с энтузиазмом принялся помогать, заставляя ее чувствовать себя мудрой терпеливой мамочкой, которой больше мешает, чем помогает, дитя неразумное. Но она все равно давала поручения мужу, потихоньку переделывая его уж слишком очевидные огрехи.

Ужинать они сели ровно через полчаса. На столе стоял салат с курицей и грецкими орехами, слабое подобие знаменитого «Цезаря», легкий овощной супчик и второе из паровой котлеты и пышного картофельного пюре.

Стас с удовольствием съел свою порцию и потянулся за добавкой.

– Интересно, почему у тебя все вкусно, а у мамы нет? Обычно бывает наоборот.

– Не знаю. Может быть, твоей маме просто надоело готовить? Одно и тоже надоедает, знаешь ли. Тем более, если ей никто не помогает.

– Ты хочешь сказать, что лет через двадцать тебе тоже надоест готовить?

«Меня здесь через девять месяцев уже не будет», – с горечью подумала Полина, но ответила лишь:

– Возможно. Не знаю. Зачем так далеко загадывать?

Похоже, что Стасу в голову тоже пришла мысль об окончании контракта, потому что он погрустнел, быстро доел все, что положил и, спросив, нужно ли помочь убрать на кухне, вышел. Полина услышала, как зашумел робот-пылесос, подгоняемый командами взыскательного хозяина.

Убрала на кухне, ушла к себе. Взяла книгу, попыталась читать. Но вместо этого прислушивалась к шорохам, доносившимся из соседней комнаты. Ей хотелось, чтобы пришел Стас, просто посидел рядом, сказал что-нибудь веселое. Но он не пришел.

Потом она приняла душ, пошла в спальню, ожидая, что он, как обычно, уже с нетерпением ее ожидает. Но его не было в спальне, и ее пробила нервная дрожь. Полину встревожила столь неожиданная реакции собственного тела. А что будет в конце года, когда она останется одна? Нет, надо брать себя в руки и прекращать никому не нужные чувствования.

Отвернулась к стене и сделала вид, что спит. Через полчаса пришел Стас, неловко поворочался на своей половине. Хотел обнять, поцеловать, сказать, что она ему очень дорога и к черту этот дурацкий контракт, но Полина спала, мерно и тихо дыша, и он побоялся ее будить.

Она ему нравилась отчаянно, до боли в сердце. Но как ее расположить к себе, он не представлял. Был уверен, что она ждет не дождется, когда сможет уйти от него. И еще сегодняшний кошмарный разговор с Игорем. Как удержался и не вырубил наглого братца, когда тот заявил, что у него с Полиной практически все решено, не понимал и сам.

Ярость была такая, что в глазах потемнело. Хорошо, что дело было на работе, за тонкой стеклянной перегородкой работали сотрудники его отдела и опуститься до откровенного мордобоя он не мог. Но если сверхнахальный Игорек еще раз подойдет к Полине с подобными предложениями, то живым точно не уйдет!

Целый месяц Полина во время обеда на улицу не выходила, предпочитая скрываться в здании даже в прекрасную погоду, чем снова объясняться с Игорем. Но в один чудный майский денек не вытерпела и вышла из конторы, решив, что не может же он караулить ее каждый божий день. Так хотелось пройтись по залитым солнцем улицам, вдохнуть запах молоденьких листочков, понять, что скоро начнется лето.

Остановилась в тени старой липы возле небольшого городского скверика. Молоденькие светло-зеленые листочки источали нежный, чуть пряный аромат. Она растерла один листик между пальцами, поднесла к лицу, наслаждаясь запахом весны.

Мимо проехала черная «тойота», но Полина даже не посмотрела в ее сторону. И зря. Потому что машина быстро припарковалась перед ней в пустом кармане, и из нее выскочил упитанный парень среднего роста в черных джинсах, обрисовавших весьма и весьма кругленький животик.

Полина не узнавала его до той поры, пока он не ухватил ее за обе руки и радостно закричал:

– Поля! Наконец-то!

Анатолий! Она сердито поджала губы, вырвала у него свои руки и сделала шаг назад. Он скакал перед ней круглым шариком, пытаясь поцеловать, а она сумрачно думала:

«И вот из-за такой пустышки я страдала столько лет? Как он растолстел, однако! Интересно, не это ли имела в виду Клава, говоря, что для безопасности мужчину нужно откормить? Мудрая у него жена, что правда, то правда. Прыти он не растерял, но смотреть на него неприятно».

– Ты что, мне не рада? – наконец до него дошло, как до жирафа. Он снова ухватил ее за руки и изучающе заглянул в глаза.

– Ты это только что заметил? – неприязненно уточнила она, пытаясь высвободить руки.

– Мне это неприятно, правда. Я тебя не такой запомнил! – с нажимом укорил он ее.

– Я тебя тоже другим помню. Худым и симпатичным.

– А сейчас я несимпатичный? – натужно возмутился он, любуясь ее лицом и не желая выпускать ее ладони.

– А сейчас ты просто толстый. Что, жена старается? Чтоб не сбежал?

Он недовольно поежился, но упрямо продолжил:

– Поля, я понимаю, ты на меня жутко обижена. Но давай поговорим спокойно?

– О чем нам с тобой говорить? – она с досадой посмотрела по сторонам, боясь увидеть кого-нибудь из коллег. Опять пойдут ненужные разговоры.

– О нас, естественно! – он жалко улыбнулся, пытаясь, как когда-то, поднести к губам ее ладони и поцеловать тонкие пальчики.

– «Нас» не существует давным-давно! – отрезала она, изо всех сил вырывая руки. – Да и существовали ли «мы» когда-либо?

Он помолчал, собираясь с мыслями. Он давно мечтал об этой встрече и никак не думал, что его давняя подруга будет так презрительно-холодна.

– Знаешь, – сказал уже спокойно, – у меня, в принципе, все есть. Крутая тачка, большая квартира, даже дело свое. – То, что бизнес принадлежит жене, уточнять не стал. Хотелось выглядеть попрезентабельнее. – Но я понял – это не главное. Главное – это когда тебя понимают. И любят. Все остальное приложится.

Она все-таки вырвала руки и демонстративно посмотрела на часы.

– И что ты хочешь сказать этим длинным вступлением? Короче, будь добр. У меня обед кончается.

Толик помотал головой, разгоняя надвигающееся уныние.

– Я понял, что всегда любил только тебя одну! – прозвучало торжественно, даже пафосно.

– А я поняла, что давно тебя не люблю. – Полина презрительно усмехнулась. Ей не было его жаль. Скорее наоборот, ей было приятно отомстить ему за те горькие слова, что он сказал ей при расставании. – Жить красиво не запретишь, вот и живи красиво. Без меня.

Она поправила волосы, на безымянном пальце сверкнуло обручальное кольцо.

– Ты что, замуж вышла? – с ужасом спросил он, не веря своим глазам.

– Да, а что? Ты был уверен, что я сижу, вся такая печальная, жду твоего возвращения?

Он замялся, и стало ясно, что именно на это он и рассчитывал.

– Ну все, пока! – она небрежно махнула ему рукой и поспешила обратно. Время еще было, но ей не о чем было говорить с этим ставшим чужим человеком.

Толик кинулся было за ней, но был остановлен чей-то сильной рукой.

– Тебе чего? Ты кто вообще? – недоумевающее рванулся из рук высокого парня, и был остановлен насмешливым:

– Муж.

Толик замер. Связываться с неслабым парнем было себе дороже. Пробормотав извинения, вернулся к машине, сел и уехал.

Игорь с нехорошей ухмылкой убрал телефон, на который снимал встречу Полины с этим типом. Он с ним еще поговорит. Номер машины у него теперь есть. Адрес и телефон узнать нетрудно. Особенно если в нужных местах есть нужные контакты.

Он и сам не разобрал, чего больше было в его чувстве к Полине – желания досадить Стасу или в самом деле любви. Но что она снилась ему по ночам в весьма и весьма откровенных сновидениях, не врал. И то, что она ему нужна, – тоже. Убедился в этом на опыте: навестил после приезда пару раз свою старую подружку, надеясь, что все станет в ажуре, но ошибся. Не помогло.

Понял, что мерзкое чувство сексуальной неудовлетворенности скинуть можно только с Полиной. Но вот Стас мешал, и мешал здорово. Братец его всегда злил. Все ему одному. И рост, и сила, и протекции разного рода. А вот он, Игорь, всего был вынужден добиваться сам. И добился. Но все равно противно. И слушать от матери с бабкой каждый раз «а вот Стас» тоже противно. Достали! И он отобьет Полину! Пусть и этому любимчику судьбы будет несладко.

Хотя Стас Полину не любит. Никто с любимой девушкой не будет заключать такой дурацкий брачный контракт. Это ж надо – на год! В этом весь Стасик. Прекрасно знает, что его и на год не хватит. И условия дурацкие. Сто тысяч евро за год жизни с таким бугаем! Недаром Полина так похудела. Нет, она продешевила, это однозначно.

Во весь дух побежал за Полиной. Она обещала ему, что подумает. Конечно, это отговорка была, он же не идиот и прекрасно все понимает. Но до конца брачного контракта осталось полгода. Он потерпит, но ему нужна надежда.

А если она откажет… Он свирепо оскалился. Тогда она пожалеет! Сильно пожалеет!

Он всем расскажет о контракте. И о том, что она головы мужикам кружит с целью наживы. А что? В любви и на войне все средства хороши. Вот и он не будет стесняться. Не стеснялся же Стас давать ему в морду ни за что ни про что?! Ну допустим, было за что, но это неважно.

У них всегда были одинаковые вкусы в отношении женщин. И это порой становилось проблемой. Своего рода соревнование – кто у кого отобьет девчонку. Борьба шла с переменным успехом. До Полины. Здесь все оказалось гораздо серьезнее. У Игоря было стойкое чувство, что в этой борьбе его победа станет последней. До конца жизни. Если он сможет победить. Но постарается изо всех сил.

Догнал ее уже у самого офиса. Перегородил дорогу, оттеснил к стене, поставил руки вокруг ее головы, заслоняя от окружающих, наклонился к ней и хрипло спросил:

– Так что надумала? – и бессильно замер, осознав, что его сейчас пошлют к черту.

– Ты мне не нужен, уж извини, – безразлично ответила Полина, с тоской глядя на круглые глаза проходивших мимо коллег. – Для чего этот цирк?

Игорь вспыхнул.

– Цирк? Для тебя это только цирк?

– А что еще? – ответила не менее агрессивно. – Это ведь не к тебе будут приставать с вопросами, кто это и почему так себя ведет? Ты о моей репутации подумал?

Он коротко хохотнул, придвинувшись еще ближе.

– Репутации? – она холодно посмотрела ему в глаза, и он отстранился. – Извини, не подумал. Может, поговорим спокойно в другом месте?

– Нет. Мы уже все сказали друг другу.

Быстро вывернувшись из-под его рук, кинулась к идущей мимо Вере Владимировне. Моментально сориентировавшись, та взяла ее под локоть, и они быстрым шагом ушагали в контору.

– Ты сказала мужу об уж очень откровенных приставаниях этого наглого типа? – начальница была впечатлена разыгравшейся перед ее глазами безобразной сценой.

– Он и так обо всем знает, – Полине было ужасно неприятно и стыдно, хотя ее вины в происшедшем и не было.

– Да? А мне так не показалось. Стас не из тех, кто допускает такое поведение со своей женой. Мне кажется, он знает далеко не обо всем.

Полина вздохнула. Что ей делать? Игорь всеми силами пытается досадить Стасу. И ему это удастся, если она примется рассказывать мужу все, как есть. Стас однозначно взбеленится, и чем все кончится, неизвестно. Нет уж, не будет она лить воду на мельницу этого прохиндея.

Опять промолчала, так ничего и не сказав вопросительно на нее глядевшей Вере Владимировне.

После ухода, или, вернее, побега Полины Игорь с недовольной гримасой повернулся и заметил несколько пар глаз, с любопытством уставившихся на него.

– Вот черт! – пробормотал про себя, – в самом деле цирк устроил! Надо же, какие тут все любознательные! – Преодолев острое желание покрутить у виска в назидание зевакам, быстро пошел прочь.

Дома узнал, что отец с дядькой снова спроваживают его из города, на сей раз в Забайкалье. Был вынужден уехать, потому что с таким тандемом не спорят, но пообещал себе, что вернется и продолжит начатое.

Вечером Стас спросил у Полины:

– Ты Игоря не видела?

Ей не хотелось говорить, но врать не было смысла:

– Видела.

– Он опять приставал?

– Ну, что-то в этом роде.

Стас опустил голову, пряча загоревшиеся гневом глаза. На лице заиграли желваки, руки сжались в огромные кулаки.

– В общем, так: ты никуда без меня не выходишь! Ему откровенно делать нечего, он работает только зимой, вот и развлекается, тебя выслеживает, Пинкертон доморощенный. Дать бы ему по мордасам, да мать против. Эх!.. – в этом восклицании прорвалось неистовое желание научить братца уму-разуму.

Полина возмутилась. Это что, тюрьма? И выход из нее только под наблюдением надзирателя? Молча сверлила мужа взглядом, стараясь, чтоб до того дошла вся абсурдность его требований.

Зазвонил телефон. Стас посмотрел на дисплей и сухо ответил:

– Слушаю, дядя Коля!

Выслушав, облегченно поблагодарил и сказал уже Полине:

– Конфликт улажен. Игорь уехал в Забайкалье.

Она расслабилась. Ссориться не хотелось, хорошо, что и не пришлось. Чтоб отвлечь мужа, нейтрально спросила, хотя ей это было вовсе неинтересно:

– А почему он раньше работал только зимой?

– У нас участки на северах. Там разведку можно вести только зимой. Летом топь, не пройти. Но Забайкалья у нас прежде не было. Видимо, дядька взял участок, неразведанный, потому что разведку будут вести на все полезные ископаемые. Если отряд Игоря что-то найдет, хорошо, если нет, будут грибы с ягодами собирать. В общем, он там до заморозков. А потом обратно в тундру. Ему там самое место. А то откровенно с ума сходит от безделья.

Полина успокоилась. Правда, ей не верилось, что Игорь так просто сдастся. Он показался ей упертым парнем и без тормозов.

Глава шестая

Приближался декабрь, а вместе с ним и конец заключенного ими брачного контракта. Полина часто с ожиданием смотрела на Стаса, он отвечал ей таким же выжидающим взглядом, но оба молчали, боясь первыми начать серьезный разговор. Вот и теперь, поиграв в гляделки, разошлись по своим комнатам, недовольные друг другом и собой.

Полина включила ноутбук, вышла в скайп, позвонила маме.

Ольга Михайловна до сих пор жила в Германии и возвращаться не предполагала. Более того, собралась замуж за владельца небольшого пансионата, с которым познакомилась во время лечения. Полина припомнила потрясший ее разговор, когда мама летом сообщила ей удивительную новость:

– Я, наверное, останусь здесь жить, доча. Я встретила Курта. Вот, посмотри на него, он тебе никого не напоминает?

И она позвала к камере невысокого плотно сбитого мужчину. Полина ахнула. Это был отец! Постаревший, или, вернее, возмужавший, но вылитый папа! По спине поползли мурашки суеверного ужаса.

– Вот-вот, – Ольга Михайловна поняла ощущения дочери, – и у меня появилось такое же чувство нереальности. Когда я увидела его впервые, так на него уставилась, что он поневоле меня заметил. Спросил, как я себя чувствую, а потом все как-то закрутилось-завертелось. – И смущенно призналась: – В общем, мы живем вместе.

Мужчина улыбнулся и что-то негромко произнес. Полина перевела вопросительный взгляд на мать. В отличие от нее, немецкого она не знала. Ольга Михайловна с улыбкой перевела:

– Курт приглашает тебя в гости. Если понравится, можешь остаться навсегда.

Полина поблагодарила и пообещала, что обязательно приедет. Когда-нибудь, но не теперь.

…Пока мама включала планшет, чтоб выйти в скайп, Полина вспоминала прошедшее время. Жить со Стасом оказалось вовсе даже неплохо. Иногда он вспыхивал и пытался заставить ее делать так, как желает он, но она спокойно утихомиривала его гневные порывы.

В принципе, получилось именно так, как она когда-то сказала: она не даст собой командовать. Но и Стас сразу уступал, лишь только понимал, что она в самом деле недовольна. Похоже, ее характер был сильнее его. Или он просто не хотел ее обижать.

С ним она чувствовала себя хорошо. Защищенно. И уютно. Но вот только скоро эта жизнь закончится. А жаль. Очень жаль.

Ей хотелось остаться, и она была готова сказать об этом Стасу, но хочет ли этого он? Вдруг он расценит ее слова как навязчивость?

А она не хочет навязываться. И просить никого и ни о чем в своей жизни больше не будет. Хватит с нее Толика.

…Но вот на экране появилось любимое лицо мамы, и Полина расслабилась. Как ей повезло, что так вовремя встретился Стас! Пусть она заключила с ним дурацкий, ставящий ее в положение жалкой золотоискательницы, контракт, и его родные будут ее презирать, если узнают, но она снова пошла бы на тоже самое, чтобы спасти маму. Свою самую любимую на свете мамочку!

Ольга Михайловна снова настойчиво звала дочь к себе, и Полина пообещала, что на Новый год приедет обязательно. Она снова взяла отпуск на январь и собиралась уехать сразу после двадцать пятого декабря. И если Стас ждет, что она будет его о чем-то просить, то сильно ошибается!

Двадцатого декабря во время обеда в отдел вошел Игорь. Высокий, сильный, на что-то решившийся. Посмотрел по сторонам и довольно усмехнулся: свидетелей не было. На такое везение он и не рассчитывал. В кои-то веки повезло. Не напрасно прорвался в вестибюле через охранника, попросту сунув ему пятисотку. Для него мелочь, а старику приятно.

– Привет! Не ждала? – голос у него осип и он откашлялся, подавляя волнение.

Полина отодвинула подальше недоеденный пирожок из буфета.

– И чего тебе надо? – даже не поздоровалась, сердито уставясь на него.

– Какие у тебя глаза красивые! – он подошел ближе, поставил перед ней стул и сел напротив, упираясь коленями в ее ноги. – Золотистые. Когда сердишься, они сверкают, вот как сейчас. Они даже не золотые, они цвета старого виски. И опьяняют так же. Я давно тобой пьян и протрезветь никак не могу.

Сравнение с алкоголем не показалось Полине очень уж поэтичным.

– Чего тебе надо? – зловеще повторила она. Но сидевший рядом мужчина был настроен решительно, и ей стало не по себе. Но своего испуга она не показала.

– Не чего, а кого, – мирно поправил он ее. – А конкретно тебя. У тебя же контракт заканчивается ровно через четыре дня. Двадцать пятого. Предлагаю новый. Со мной. – Взяв лежащий перед ней на столе смартфон, вбил в него свой номер телефона, положил обратно и приказал: – Позвонишь мне, как все закончится!

Полина нахмурилась.

– Не хочу! – очень хотелось сказать, что она не вещь, чтоб ее покупать, но купил же ее Стас? Если следовать букве контракта, то так оно и есть.

– Почему? – Игорь наклонился вперед и зловеще приблизил свое лицо к ее. – Подумай хорошенько, прежде чем отвечать!

– Ты мне не нравишься!

– А Стас нравится? – он зло прищурил глаза.

– Да! И я тебе об этом уже говорила! – Полина хотела сказать это твердо, но голос почему-то сорвался и прозвучал не твердо, а жалобно.

Игорь напористо возразил:

– Врешь! Деньги его тебе нравятся. Но у меня точно такие же. Так что и я понравлюсь, без вариантов. Выбирай: или ты уходишь ко мне, или жди неприятностей.

Полина враз догадалась, какие неприятности ей могут грозить.

– Ты расскажешь родне о контракте?

– Да! Ты же выглядишь хрустальной и непорочной, тобой все восхищаются. А если узнают правду? Причем все, кого ты уважаешь. И коллеги, и подруги.

Полина не поверила в его столь обескураживающую непорядочность. Все-таки, провозглашая неземную любовь, предмет этой самой неземной любви стараешься не опорочить. Но все равно было неприятно.

– Без шантажа, пожалуйста! Я при любом раскладе к тебе не уйду. Не нужно питать напрасных надежд! – заявила категорично, стараясь отодвинуться от него как можно дальше.

Что сказала это зря и не нужно было раздражать и без того взбудораженного парня, поняла тотчас. Отбросив все представления о порядочности, он приподнялся, рывком пересадил ее к себе на колени и стал целовать, ломая сопротивление.

Полина пожалела, что не знает ни одного членовредительного приема. И почему она не ходила на какую-нибудь секцию по самообороне, когда была такая возможность? Уперлась обеими руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но напрасно, он был слишком силен.

Игнорируя ее протестующее мычание, Игорь зажал ее руки в одной своей и продолжал целовать, наклоняя все сильнее и сильнее. Она уже почти лежала на его коленях, растрепанная, злая и одновременно напуганная.

Открылась дверь, вошла Вера Владимировна. Остолбенев от изумления, не сразу поняла, что происходит. В себя ее привело возмущенное мычание Полины.

– Прекратите немедленно! – ее вопль привел бы в чувство и мертвого.

Игорь нехотя отпустил Полину. Она быстро пересела на свое кресло, с негодованием заявив:

– Козел!

Он невесело согласился:

– Пусть козел. Мне все равно. Вот тебе выбор: или ты звонишь мне завтра и говоришь, что согласна, или я выполняю свое обещание. – Поднявшись, сказал в никуда: – Извините, мне пора! – и вышел.

Вера Владимировна сочувственно посмотрела на девушку.

– Тебе нужно себя в порядок привести. Причесаться и умыться. Но этот тип нахален до невозможности. Как он в здание-то прошел во время обеда?

– Не знаю. Но у нас ведь не запретная зона. Посетители вполне могут по всем этажам ходить.

Провела подрагивающими от напряжения руками по лицу. Чувство было неприятное, сродни окунанию в грязь. Пошла в туалет, умылась, причесалась, накрасила губы. Но лицо все равно горело, как и тело. Отогнув рукава, увидела красные полосы на запястьях. Вот гаденыш! Поняв, что сказала это вслух, испуганно посмотрела по сторонам. И с облегчением выдохнула, никого не увидев.

Вернулась в отдел. Там уже были все коллеги. Как ей повезло, что первой вернулась начальница, а не та же Клава! Иначе сплетен было бы море. Хотя они и так будут, едва она после отпуска скажет, что развелась. Наверняка сочтут виновным в разводе Игоря.

На следующий день звонить ему она не стала. Пусть делает, что хочет, ей-то что?

Двадцать четвертого была суббота. Стас уехал по поручению отца, Полина сидела дома одна, пекла пирог и уныло думала о том, что будет завтра. Квартиру она себе так и не купила, да и не хотела. Оставшиеся от сотни двадцать тысяч евро собиралась перевести обратно на счет Стаса. И уйти. Если не случится чуда.

Представила, как Стас признается ей в любви, и мечтательно вздохнула. Это было бы здорово! Но не будет. Если бы он ее любил, давно бы об этом сказал. Вполне возможно, у него уже есть кто-то ей на замену. Не такая уж она и красавица.

Раздался звук поворачиваемого ключа. Неужели Стас уже приехал? Радостная, она выскочила в коридор и оторопела: в квартиру входили три женщины в дорогих норковых шубах. Мама, тетя и бабушка Стаса.

– А вот и она, голубушка! – прозвучал неприязненный голос бабушки, Александры Ивановны. – Мы с тобой поговорить пришли.

Полине все стало ясно. Итак, Игорь выполнил свое обещание. Ну и подлый же он! Хотя что его винить, он же уверен, что они с ним одного поля ягодки. Что ж, она ничего отрицать не будет.

Не здороваясь, незваные гостьи прошли в гостиную, не раздеваясь, только шубы распахнули. Дают понять, что ненадолго, догадалась Полина.

– Что, срок контракта подходит к концу? – агрессивно поинтересовалась бабушка. – За новыми денежками отправишься?

Полина молча смотрела на пристрастных судий, храня надменное молчание.

Екатерина Федоровна казалась больше смущенной, чем возмущенной, зато остальные дамы свое негодование не скрывали.

– Вот что, шлюшка, выметайся отсюда! – с яростью потребовала бабушка. – Шуруй давай к своему полюбовнику!

Полина удивилась. Что за полюбовник?

– И не надо делать удивленное личико, мамзель! – издевательски заявила бабуля. – Нам все известно! И про то, что перед Игорем хвостом крутила и как с Толиком спала! А Стас, наивный, от тебя верности ждал! Даже в любви клялся!

Стас никогда ей о любви не говорил, но зачем им это знать? Они уже все решили и приговорили. А, с другой стороны, может, так оно и лучше? Неприятно, конечно, когда тебя считают откровенной подстилкой, но она с ними больше никаких дел иметь не будет. Так какая ей разница, что они о ней думают?

Покрасневшая от праведного гнева Елизавета Федоровна возмущенно посмотрела на сестру.

– А ты чего молчишь? Это твоего ведь сына облапошили, как последнего простака! Скажи, давай, что ты о ней думаешь!

Та опустила глаза в пол и тихо сказала:

– Мне это все не нравится!

Сестра агрессивно ее поддержала:

– Нам всем это не нравится!

Продолжать им Полина не дала:

– Вы зачем пришли, дамы? Поговорить? Или помочь мне собраться?

Ее прямой вопрос еще больше взбеленил враждебно настроенную бабулю.

– Правильно! Собирайся, давай! Мы тебя счас отвезем, куда надобно! И чтоб больше к нашим мальчикам не смела и приближаться! И лишнего ничего брать не смей! Проверим!

Горько усмехнувшись, Полина пошла в комнату. Какая разница, днем раньше, днем позже? Стас наверняка никаких претензий к ней по поводу нарушения сроков контракта предъявлять не будет.

Быстро собралась, взяв только то, с чем приехала, вышла в гостиную. Женщины о чем-то негромко спорили. Полина услышала лишь обращенные к бывшей свекрови слова:

– Ты всегда была чересчур доверчивой! Все кому не лень из тебя веревки вили!

Полина громко заявила:

– Я готова!

Дамы перестали препираться и повернулись к ней.

– Готова? Пошли! – с удовлетворением скомандовала Александра Ивановна. – И учти, я у внука спрошу, не пропало ли чего. И ключи от квартиры мне давай!

Полина с насмешкой подала ей ключи и молча пошла вперед. Быстро сбежала вниз, не вызывая лифт. Сумка и большой пакет были не так уж и тяжелы. Вышла на улицу, посмотрела по сторонам. Куда сейчас?

Дамы догнали ее уже у выхода с территории дома. Вышли вместе с ней за калитку и под конвоем повели к стоящему подле сторожки охранника «мерседесу». Елизавета Федоровна села за руль, сумки закинули в багажник, бабушка села впереди, величественная, как испанская королева, не хватало только короны на голове. Полина с Екатериной Федоровной устроились сзади.

– Куда тебя? К любовнику? – высокомерно осведомилась Александра Ивановна.

– Если вы имеете ввиду Толика, то он женат, – язвительно ответила Полина. – Лучше туда, где я жила. – И она назвала адрес.

– Вот бессовестная шлюшка! Стыда совершенно никакого! – яростно прошипела Елизавета Федоровна и погнала машину по городу.

Доехали они быстро, расстояние было не так уж и велико. Высадили ее возле дома и умчались. Полина выпрямилась, надменно усмехнулась, удерживая слезы и чувствуя, как противно болит живот. Вернее, мышцы живота. Похоже, она, как борец на ринге, интуитивно поджимала мышцы, чтоб не пропускать удары. Забавно.

Открыла сумку, хотела вынуть телефон. И тут вспомнила, что он остался на столе на кухне. И пирог не вынут из печки. Ну, с пирогом-то ничего не станется, там таймер стоит. Отключит нагрев и все. А вот как она обойдется без телефона?

Резко выдохнула, пытаясь сосредоточиться. Не оставила ли она еще что-нибудь важное? Вроде нет. Документы у нее с собой. А с телефоном она поступит просто: пойдет и купит новый, а симку восстановит. Вот только не все телефоны у нее записаны на симку, но это неважно. Мамин телефон у нее в скайпе есть, а остальные не столь уж и важны.

Таскаться с вещами не хотелось, и она оставила их у новых жильцов ее старой квартиры. Купила все что нужно и призадумалась. Куда ей деваться? Может, прямо сейчас поехать к маме, не дожидаясь Нового года? С понедельника у нее отпуск, вернее, несколько отгулов, вызов от мамы есть, деньги тоже. Так не податься ли ей в Германию?

Забрала вещи, поймала такси и глубокой ночью была уже у мамы.

Отвезя Полину домой, женщины поехали к Екатерине Федоровне, продолжая возмущенно обсуждать недостойную девицу, так облапошившую бедного мальчика. Не участвовавшая в разговоре Екатерина Федоровна упорно молчала. Ей это ужасно не нравилось. Но переспорить самоуверенную мать было очень трудно. Будучи дочерью, а потом и женой большого советского начальника, она считала себя априори всех умнее и достойнее.

Екатерина Федоровна знала, что именно на этой слабой струнке бабушки и играет Игорь, ее «замечательный» племянник. Правда, прежде она за ним никаких особых пакостей не замечала, не считая того, что они со Стасом постоянно цеплялись друг к другу. Но причины своих разногласий они никому не говорили.

И вдруг Игорь ни с того ни с сего отправляется к бабушке и, якобы жалеючи обманутого кузена, открывает той глаза на истинный характер отношений Стаса со своей женой.

Сначала Екатерина Федоровна не поверила словам матери о брачном контракте, но та показала ей копию. Вчитываясь в строки составленного явно не для чужих глаз документа, Екатерина Федоровна поражалась все больше.

Если верить бумаге, то Полина и в самом деле низкая обманщица и золотоискательница. Но, вспоминая ее глаза и ловимый порой взгляд на сына, Екатерина Федоровна этому поверить никак не могла. Но деньги взяты. И она под напором возмущенных матери и сестры поехала к Полине и, по сути, выставила невестку из квартиры сына.

И теперь ее мучили совесть и сожаление.

– Вечно ты переживаешь не по делу! – сестра была такой же безапелляционной, как и мать. – Все до примитивного ясно. Девке жить было негде, денег на красивую жизнь не хватало, вот и пригребла к жадным ручонкам богатенького влюбленного мальчика. Она и Игоря хотела к своим ручкам прибрать, но не получилось. Он не таким дураком оказался.

– А чего ж он тогда за ней-то увивался? – не удержалась от подколки Екатерина Федоровна. – Это ведь он за ней бегал, а не наоборот. Свадьбу чуть не сорвал, в любви на весь свет объявлял, не помнишь, что ли?

– Потому что не сразу ее раскусил! – Елизавета Федоровна воздела вверх указательный палец, подчеркивая значимость сказанного. – Вы же сами видели, какая она хитрая. Но сумел же? И не поддался! В отличие от твоего наивного сынка! – в ее голосе прозвучало торжество. Хоть здесь ее Игорек оказался прозорливее и умнее.

Екатерина Федоровна покачала головой, чувствуя себя ужасно виноватой.

– Что-то здесь не так. Вот сердцем чую, что не так все просто. И что я Стасу скажу? Он заявит, что это было не мое дело, и будет прав.

– Я с ним сама поговорю. Меня он послушает, как миленький! – бабушка гордо задрала нос. – А ты собственной тени боишься!

Екатерина Федоровна подошла к валявшемуся на столе контракту и снова взяла его в руки. Заметив подпись в конце текста, решила:

– Я Максимыча знаю. Позвоню-ка я ему. – Не обращая внимания на ироничные гримасы родственниц, набрала его телефон. – Добрый день, Максимыч! Узнал? Приятно. Слушай, ты когда брачный контракт сына составлял, тебя ничего не напрягло? Откуда я узнала про контракт? Это неважно. Ты лучше мне скажи – ты знаешь, для чего Поле нужны были деньги? – выслушав ответ, она побледнела и схватилась за сердце. – Вот я это чувствовала, чувствовала! Для чего еще порядочная девочка будет себя, по сути, продавать. Спасибо!

Отключив телефон, она упала в кресло и схватилась за голову.

– Сын меня никогда не простит! Что я наделала!

– Чего он тебе наговорил, этот мошенник? – настороженно спросила бабушка.

Не отнимая руки от головы, Екатерина Федоровна ответила:

– У Полины смертельно болела мать. И спасти ее могла только операция за рубежом. Вот и вся история.

– Вранье! Красивая сказочка! – презрительно отмела сказанное Максимычем бабушка. Ей своя версия была как-то больше по сердцу.

– Да, почему Полина никому о своей больной матери не говорила, а? Да потому, что та и не болела! – въедливо добавила Елизавета Федоровна. – И не забывай про любовника! Она с ним каждый день встречалась!

– Как она могла с ним каждый день встречаться? Ее Стас на работу отвозил и привозил! – Екатерина Федоровна недоверчиво махнула рукой. – Туфта это!

– Ну, наверное, он вместе с ней работает, только и всего, – не стала заморачиваться такой ерундой сестра. – Игорь врать не станет!

– Да! Он мне даже видео показывал! Где они вместе стоят, за ручки держатся! – Александра Ивановна брезгливо сморщила нос. – Этот Толик толстый такой, пузатый, но богатый, на «тойоте»! Так что все опять упирается в деньги!

– И что же там, на этом видео, криминального?

– Он ее обнимает! – с торжествующей улыбкой доложила бабушка. – Это, по-твоему, не доказательство?

– Нет. И для чего Игорь за ней следил, раз у него есть это видео? Ему что, делать нечего? Она далеко не каждый день во время обеда на улицу ходит!

– А с чего ты взяла, что съемка сделана на улице? – подозрительно спросила Александра Ивановна. – Я тебе об этом не говорила!

Екатерина Федоровна свирепо рыкнула:

– А «тойота» что, у нее в офисе стояла? Может быть, прямо в бухгалтерии?

Елизавета Федоровна примирительно заворковала:

– Успокойся, дорогая! Радуйся, что избавилась от подобной родственницы. Так что все хорошо…

Сестра не стала слушать ее увещевания:

– А не Игорь ли тебе, мама, подсказал выгнать Полину из квартиры Стаса? – Екатерину Федоровну охватило неприятное подозрение. – Не поверю, что до этого додумалась ты сама.

– Так Игорь и сказал, – наивно подтвердила Александра Ивановна. – Что нечего ей за счет Стаса жировать. И я считаю, он прав.

– Вот оно! – взвизгнула от своей догадки Екатерина Федоровна. – Вот в чем его коварный план! Мы ее выгоняем из дому, ей, несчастной, идти некуда, а тут он, рыцарь на белом коне, ее, бедняжку, спасает! Деловой какой! Прохиндей! Проныра!

– Не забывай, ты о моем сыне говоришь! – вступилась за семейную честь сестра. – И не нужна ему эта стервочка!

И тут мать озадаченно проговорила:

– Стойте, стойте! Он мне, уходя, какую-то странную фразу сказал. Подождите, сейчас вспомню.

Сестры замерли, глядя на мать. Та приложила палец ко лбу, пытаясь ухватить мысль за убегающий хвостик.

– Что же он сказал? Что? Меня это еще изрядно напрягло. А, – наконец сообразила она, – он сказал, что у него все получится и плевать ему на всю родню! Я еще не поняла, что у него должно получиться. Переспросила, но он не ответил. Просто ушел.

Екатерина Федоровна встрепенулась.

– Вот-вот! Все это не так просто! Никогда не поверю, что он так беспокоился о Стасе и его проблемах. Это он о себе заботился. – И сердито велела сестре: – Узнай, едет ли Игорь на работу? Если едет, то когда? Уверена, никуда он не едет, а собирается встретиться с Полиной и уговорить ее уйти к нему.

Елизавета Федоровна фыркнула.

– Что ты выдумываешь? Он только на Новый год приехал! Как обычно. Второго, небось, уже уедет. Он всегда уезжает второго. Сейчас позвоню ему и уточню, если ты мне не веришь.

Екатерина Федоровна погрозила ей пальцем.

– Не вздумай ему звонить! Позвони тем, с кем он работает. Они врать не станут.

– Ну хорошо. Учти, я уверена, что он уезжает. А ты пустыми извинениями не отделаешься. – Обиженно поджав губы, Елизавета Федоровна набрала чей-то номер. – Саша, здравствуй! Это мама Игоря звонит. Вы когда обратно едете? Ты один едешь? А как же Игорь? Да? – и она уронила руку с телефоном. Сдавленно прошептала: – Сын не едет. Он отпуск взял и уедет только в феврале.

Дамы переглянулись.

– Он нас использовал! Знал, что мы, как наивные дуры, помчимся отношения выяснять! – Елизавета Федоровна была в шоке. – Как он мог?

Екатерина Федоровна закрыла лицо руками и жалобно заплакала.

– Зачем, зачем я это сделала?

Мать молча теребила носовой платок, переводя растерянный взгляд с одной дочери на другую.

– Давайте звонить Полине! – решила обескураженная Елизавета Федоровна. – Придется извиняться. Катя, звони!

Та вынула телефон и дрожащими руками набрала номер. Из сумочки Александры Ивановны раздалась приятная музыка. Сестры враз повернулись к матери.

– Это что?

Та, покраснев, вынула телефон.

– Я его случайно захватила, когда на кухню попить зашла. Он на столе валялся. Вот я и…

– Ты украла чужой телефон! – потрясенно выпалила Екатерина Федоровна. – Мама, как ты могла?!

Та укоризненно возразила:

– Я не украла, а взяла. На время.

– Да понятно, для чего ты его взяла, – Елизавета Федоровна осуждающе смотрела на мать. – Чтобы до Полины никто дозвониться не мог. И что теперь?

– Давайте к ней поедем. – предложила наилучший выход Александра Ивановна. – Дом мы знаем, квартиру нам соседи скажут. Извинимся, делов-то, и обратно ее привезем. А дальше они со Стасом пусть сами разбираются кто кому что должен.

Они помчались к тому дому, куда привезли Полину. У подъезда гуляли мамочки с детьми. Расспросив их, женщины выяснили, что Полина уже год как здесь не живет. Сегодня, правда, она здесь была, но уже уехала. С вещами.

– Она наверняка вернулась обратно к Стасу! – пророчески возвестила мать. – Поехали к нему!

Расстроенная Екатерина Федоровна в последней надежде кивнула головой. Помчались к дому Стаса. Ворвались в квартиру и растерялись. На полу в прихожей валялся огромный букет цветов. Стас растерянно метался по комнатам, по квартире плыл ароматный запах свежеиспеченного пирога.

Дамы замерли, не зная, как обосновать свое присутствие.

– Что случилось? Зачем вы здесь? – Стас мрачно оглядел родственниц. – Где Полина? Я думал, она с вами. Мне охранник сказал, что вы уехали все вместе.

Екатерина Федоровна почувствовала, как задрожали руки и ослабли колени. И плюхнулась на банкетку перед зеркалом. Слов не было. Она перевела красноречивый взгляд на сестру. Но та испугано молчала. Объяснять вспыльчивому племяннику, что они выгнали его жену из собственного дома, было страшно.

Сказать слово осмелилась только бабушка, на которую внук прежде никогда не повышал голос.

– Стас, мы узнали, что у вас был составлен брачный договор.

Он нахмурился еще больше и угрожающе потребовал:

– Дальше!

– Ну, мы… это… – бабушка неожиданно для себя начала запинаться. – Приехали с ней поговорить. – И запнулась, не зная, как обрисовать дальнейшее.

– Дальше! – голос Стас прозвучал с угрожающим спокойствием.

Сестры принялись искать пути к спасению. Но бабушка бесстрашно продолжала, не подозревая о грозящем ей апокалипсисе:

– После разговора Полина решила уехать. Вот и все.

Внук одним прыжком подлетел к бабуле и навис над ней всей своей немаленькой массой.

– И что же вы ей наговорили? – от его зловещего рыка Александра Ивановна поняла, что ей срочно нужно в туалет. И стремительно покинула поле боя.

Стас повернулся к матери и тетке.

– Так вы приперлись в мой дом, угрожали моей жене, элементарно выставили ее из ее собственного дома, я вас правильно понял?

– Стас, мы виноваты. Мы неверно оценили ситуацию. Понимаешь, мы же не знали, что деньги ей были нужны на операцию матери. Мы это только потом уже узнали! – перебивая друг друга, затараторили сестры. – Но мы все поправим, дорогой! Мы ее найдем и извинимся!

– Где вы ее искать собрались?

– Она же выйдет в понедельник на работу! – оптимистично уверила его тетушка. – И мы с ней поговорим!

Губы Стаса сложились в траурную гримасу.

– Я несколько раз звонил ей, она трубку не берет. Обзвонил всех ее знакомых, единственное что узнал – она с понедельника в отпуске! Так что на работе вы ее не застанете!

Екатерине Федоровне очень захотелось провалиться под землю. Вот просто очень даже! Елизавета Федоровна не менее пылко пожелала того же.

Помолчав, Стас безнадежно добавил:

– А ведь я ей хотел сегодня в любви признаться и предложить послать этот договор к чертям собачьим. Для чего ей деньги нужны были, я узнал почти сразу, мне Максимыч сказал. Но вы мне удружили по полной программе. А теперь идите подобру-поздорову, пока я не сорвался!

Сестры быстренько отступили к дверям. К ним примкнула выскочившая из туалета бабушка. Захлопнув за собой дверь, они вызвали лифт и сбежали из здания. Немолодой охранник, сидевший в будке, проводил их удивленным взглядом. Резво бегут, однако! Наверняка дома плиту выключить забыли, пожара боятся!

Донельзя удрученная Екатерина Федоровна попросила довезти ее до дома. Мать предложила всем вместе обсудить сложившуюся ситуацию, но она отказалась.

– Мы уже и так сделали, что смогли, а именно испортили жизнь моему сыну. Так что лучше не надо. Вы с Игорьком своим разберитесь. А то у вас о нем какие-то превратные впечатления. И видео посмотрите, где, по его словам, Полина с любовником обнимается. А я в этом деле участвовать больше не буду, научаствовалась уже.

Она вышла у своего дома. Елизавета Федоровна предложила матери:

– Что, съездим к Игорю?

– А что нам еще остается? Надо же во всей этой заварушке разобраться, поехали!

Подъезжая к элитной высотке, Елизавета Федоровна всей душой надеялась, что сына не будет дома. Но он был.

Бабушка, еще ни разу не бывавшая в его новой квартире, ехидненько поинтересовалась:

– Ты когда это, внучок, эту роскошную квартирку-то купил, а? Тебе родители сколько времени говорили, чтоб ты свою однокомнатную хрущевку поменял, и вот ты вдруг сподобился!

Он хмуро огрызнулся:

– Да достали потому что! Вот и купил. Осенью. Как дом сдали.

– А не потому ли ты квартиру купил, что хотел сюда молодую жену привести? – въедливая Александра Ивановна пошла по следу, как служебная овчарка.

– Все может быть. Дело, как известно, молодое, – Игорь был уклончив и насторожен. Ему не нравился этот визит.

В разговор вступила мать:

– Сын, скажи мне честно, а не Полину ли ты собрался сюда привести?

– А если ее, то что? Общественное порицание вынесете? – Игорь взорвался, не в силах больше сдерживаться. Он так надеялся, что оказавшись в безвыходной ситуации, Полина уступит, но та не то что позвонить ему, даже трубку взять не удосужилась, хотя он звонил ей уже раз десять.

Елизавета Федоровна растерялась.

– Но она же тебе не нравится, ты же сам это говорил?!

– А она мне и не нравится, – он криво ухмыльнулся. – Я ее просто люблю.

– Этого не может быть! – категорично заявила бабушка. – Ты нам назло головы морочишь!

Он пожал плечами.

– Да как хотите. Морочу, так морочу. Думайте, что хотите. Это ваши проблемы, не мои.

Дамы растерялись. Что же они наделали?

– Что случилось, Игорь? Ты хотел переманить Полину, а она исчезла? – заподозрила правду Елизавета Федоровна.

– А вы откуда знаете, что она исчезла?

– Да так, случайно, – заюлила Александра Ивановна, не желая признаваться в неблаговидном поступке. – Не ты ли нас подвиг на неприятный с ней разговор?

Он кивнул и их же обвинил с нескрываемым недовольством:

– Но вы моего доверия не оправдали! Я надеялся, что после разговора с вами Полина позвонит мне, но она не позвонила.

От его беспардонности бабушка вконец растерялась и выпалила глупость:

– У нее телефона не было. Она никому позвонить не могла.

– Почему не было?

Та замялась.

– Она его… это… на столе на кухне оставила. Он там так и лежит.

– И никто не знает, где она, – торопливо сообщила ему мать. Ей вовсе не хотелось, чтоб сын привел в дом чужую жену, рассорившись со всеми родственниками. – Вряд ли ты ее найдешь. Она в отпуске и куда-то уехала.

Он помолчал, что-то обдумывая.

– Найду! Без вариантов! – бескомпромиссно пообещал. – В этом не сомневайтесь, пожалуйста. И сделаю все, чтоб ее у Стаса отбить!

– Лучше будет, если ты о ней забудешь, – мудро посоветовала Александра Ивановна. – И как можно скорей. Стас зол и расстроен.

– Я тоже зол и расстроен, – рыкнул Игорь. – И что? Кого это волнует?

Елизавета Федоровна утешающее погладила сына по плечу.

– Я тебя, конечно, всегда поддержу, но сам подумай, как все это отразится на нашем бизнесе? – привела она убойный, как ей казалось, аргумент.

Он отмахнулся:

– Да никак не отразится. Вот если я Полину не найду, или она ко мне не уйдет, вот тогда в самом деле отразится. И плохо отразится.

– Почему это?

– А я в загул ударюсь. Надо же будет как-то стресс снять?

Мать испугалась.

– Даже и не думай! Из-за какой-то… – под его мрачным взглядом она осеклась и сказала вовсе не то, что хотела, – пусть даже и любимой девушки так опускаться! Что она о тебе подумает?

Игорь вздохнул и предложил:

– Может, вы уже пойдете, а? И без вас тошно.

Женщины молча вышли из квартиры.

Едва за ними закрылась дверь, Игорь грязно выругался и с силой швырнул на пол попавший под руку стул. Стул развалился на части.

– Я тебя из-под земли достану, Полина! Ты все равно будешь моей! А Стас пусть лопнет от злости!

Глава седьмая

Полина с улыбкой смотрела на мать. Ольга Михайловна, помолодевшая, радостная, в нежно-голубом костюме с букетом невесты из синих фрезий в руках стояла перед сотрудником мэрии в городской ратуше Ахена рядом с довольным Куртом в строгом темно-сером смокинге и крахмальной белой рубашке. Они хорошо смотрелись вместе, немолодые уже, но такие счастливые.

Полина снова посмотрела на отчима. Как он похож на ее покойного отца! Ну просто копия! Недаром мама была потрясена, увидев его. Стоящие вокруг родные Курта, человек двадцать, радостно гомонили по-немецки. Полина понимала их волнение, она и сама испытывала радостный подъем.

Один из них, похоже, племянник Курта, она так и не разобралась в их родственных связях, стройный белобрысый парень около тридцати, поглядывал на нее вопросительно, но ему очень не нравилось кольцо на ее безымянном пальце. Полина знала, что немцы на этом пальце носят не обручальные кольца, а только помолвочные. Похоже, Курт не догадывался, что она замужем. Еще замужем. Просто в ЗАГС на расторжение брака они со Стасом заявление еще не подали. Вот вернется она, тогда…

Но как не хочется! Даже сейчас от одной мысли об этом настроение испортилось, и Полина посмотрела вокруг уже далеко не радужным взором.

Кабинет мэрии был украшен цветами и лентами. Красиво. Но той торжественности, что царит в российских Дворцах бракосочетания, нет. Но это неважно. Главное, что мама, наконец, счастлива. Полина помнила, как она страдала, потеряв любимого мужа, и вот теперь будто обрела его заново.

После церемонии они отправились в небольшой ресторанчик на набережной, посидели там часа три. Поздравляли молодоженов, пели песни, танцевали. Генрих, племянник Курта, бережно ухаживал за ней, не сводя восхищенных глаз. Он даже раздобыл где-то немецко-русский разговорник и, смешно коверкая слова, читал ей забавные фразы: «я тебя любиль», «ты мой зайцц», «ви мне нравятся» и прочее в том же духе.

Полина пыталась объяснить ему, что она замужем, но он не хотел это понимать. Отмахивался и продолжал зачитывать глупости из разговорника. В принципе, Полина была этому даже рада. Это отвлекало ее от грустных мыслей о собственной ущербности.

Интересно, искал ее Стас или нет? По приезде сюда она звонила Ане, о ней никто не спрашивал. У Кристины тоже. Если бы Стас захотел, давно бы выяснил, где она, и связался с ней. Значит, не хочет. Может, ему стоит послать нотариальное согласие на расторжение брака? Это просто сделать. Но ужасно не хочется. Глупое сердце все еще на что-то надеется.

Но каков Игорь! Надо же так смешать ее с грязью! Мстительный тип. Не ожидала она такого от него. Но теперь знает, на что он способен и впредь будет умнее.

Свадебный вечер закончился, все разъехались по домам. «Небольшой», как говорила ей мама, пансионат Курта расположился на нескольких гектарах вдоль потрясающе красивого озера. На территории пансионата било несколько горячих источников, сам пансионат состоял из множества двух– и трехэтажных старинных домиков.

Когда-то это было зажиточное немецкое село, поэтому архитектура домиков была примечательная. В общем, Курт оказался далеко не бедным, а скорее даже наоборот. Мама, неплохо знающая немецкий, английский и французский, уже включилась в работу. Курт официально устроил ее на работу в свой пансионат, чтоб она получала весь соцпакет, положенный по германскому законодательству.

В трехэтажном доме Курта, немаленьком по российским меркам и вовсе небольшом по немецким, ей была выделена спальня на втором этаже. На самом деле это была отдельная квартирка, со своими ванной и туалетом, спальней и небольшой комнаткой, служившей будуаром, и крохотной кухонькой со столом, холодильником-баром, чайником и микроволновкой.

Пользуясь моментом, Полина с удовольствием путешествовала. Побывала в самом Ахене, в Имперском соборе, в котором несколько столетий короновались императоры Священной Римской империи. С трепетом посмотрела издали на древнюю капеллу, усыпальницу Карла Великого, ближе не пустили.

Недалеко от Ахена проходила граница с Бельгией и Нидерландами. Чтоб не скучать, Полина решила съездить в эти страны, посмотреть на новые места, тем более что шенгенская виза у нее была на несколько месяцев.

Первым делом поехала в Амстердам. Интересный город. И народ такой разный, уж очень раскрепощенный. С ее пуританским воспитанием было дико видеть сидящие на скамеечках однополые целующиеся парочки. Покаталась ночью по незамерзшим каналам, потрясающе красивое зрелище. Огни в старинных домах, эти же огни в воде, яркие звезды и вверху и внизу. И величественные мосты с разноцветной подсветкой. Это зрелище она запомнит на всю свою жизнь.

Потом были другие города, другие достопримечательности. Все было чрезвычайно интересно, но одно Полина знала четко – со Стасом было бы не только интересно, но еще и беззаботно и легко.

В начале февраля вернулась к матери в Ахен, вернее, в небольшое местечко под ним. Ольга Михайловна встретила ее радостно, но и озабоченности не скрывала.

– Доча, тебя тут какой-то парень спрашивал, твой знакомый из России. Сказал, что ты его ждешь. Он специально к тебе приехал.

На мгновенье Полина подумала, что это Стас, и вспыхнула от радости. Но радость тут же потухла. Мама никогда бы не назвала Стаса «парень». Она же не раз его видела на их общих фото и видео. В голове мелькнуло: Игорь! Но она его видеть не желает! И как он может, после всего что натворил, приехать сюда, как ни в чем не бывало? Нет, это наверняка не он.

– Ну, раз приехал специально, то придет еще раз.

На следующий день гость пришел снова. Полина в это время плавала в бассейне и вышла к нему не сразу. Переодевшись, появилась внизу, в общей гостиной, только через полчаса.

За журнальным столиком в самом деле сидел и просматривал журналы Игорь. Почувствовав ее взгляд, поднялся и сделал шаг навстречу. Его лицо озарилось радостной улыбкой.

– Я тебя нашел!

Полина напряглась и с негодованием выпалила:

– Я и не скрывалась. Что тебе нужно?

Он приглашающее показал рукой на кресло напротив, как гостеприимный хозяин. Насмешливо передернув плечами, намекая, что это ее прерогатива, Полина села подальше от него. Игорь обвел ее лицо ласкающим взглядом. Она поморщилась.

– Что, совсем не нравлюсь? – его сияющая улыбка померкла.

– Совсем. Знаешь, я как-то прохладно отношусь к клеветникам.

Этот термин ему не понравился.

– Это была просто тактическая хитрость. И ничего больше. Никакого отношения к тебе она не имеет. Кстати, извини за подозрения. Если бы ты сразу сказала, для чего тебе деньги, у меня и в мыслях бы не было так о тебе говорить.

– Так меня унизить, если конкретно? – жестко уточнила она.

Игорь вздохнул. Разговор уходил не туда. В обвинения, которые он выслушивать не привык. Но, похоже, придется.

– Ну, говори, раз наболело. Я знаю, после этого становится легче, – размягчено разрешил он, лаская взглядом ее разрумянившееся лицо.

Полина приподняла одну бровь. Получилось на редкость саркастично.

– Спасибо. Не вижу в этом смысла.

– Ты вообще молчунья. Это плохо.

– Почему?

– Тебя трудно понять.

– А тебя никто и не просит меня понимать. Меня и так все устраивает.

Игорь встал и подошел к ней. Театрально опустился на колени, взял ее руки в свои, поцеловал сначала одну ладонь, потом другую.

Склонив голову на плечо, Полина безразлично ждала продолжения.

– Выходи за меня, а? – просительно простонал он. – Я понимаю, что многое напортачил, но, понимаешь, я впервые влюбился. И просто не знал, что делать. Больше ничего подобного не будет, клянусь.

– Конечно, не будет. Потому что больше я с тобой встречаться не собираюсь.

– Но ты же вернешься домой. – Это был не вопрос, а утверждение. – Почему же не будем встречаться?

Полина вспомнила о предложении отчима остаться.

– Курт предложил мне участвовать в семейном бизнесе. Придется учить немецкий, но это не страшно. Зато здесь очень интересно.

– Ты это сейчас выдумала? В пику мне? – он с силой сжал ее руки.

Высвободив их, она равнодушно заверила:

– Мне это предложили еще полгода назад. Просто было не до того. Но сейчас, когда… – ее голос невольно дрогнул, и она замолчала.

Он вскочил и принялся метаться по комнате. Наконец остановился перед ней и тоном прокурора обвинил:

– Ты что, в самом деле влюбилась в Стаса?

Она молча смотрела на него, не собираясь отвечать.

– Так оно и есть! – потрясенно констатировал он. – Ты с ума сошла!

– Почему? – меланхолично поинтересовалась она. – Потому что предпочитаю порядочность?

– Вот как? – взвился Игорь. – Да ты знаешь… – и он замолчал, поняв, что откровения подобного рода больше бросают тень на него самого.

– Что знаю? – саркастично усмехнулась Полина. – Я знаю, что со мной Стас всегда вел себя достойно. Были, конечно, мелочи, но незначительные. Можно даже сказать, у нас была идеальная семья. Почти.

– У вас была не семья, а брак по контракту! С четко ограниченным временем. Потому и ссор не было. А вот если…

– А «вот если» ты нам испробовать не дал. И не понимаю, чего ты от меня-то хочешь? Неужто ты считаешь, что я как жалкая шлюшка меняю одного богатенького Буратино на другого? И вообще, обвинения, что я, живя со Стасом, изменяла ему с Толиком, я тебе никогда не прощу!

– Я этого никогда не говорил!

– Конечно, зачем? У твоей бабушки это куда патетичней получилось. Но ведь эту мысль в ее голову вложил ты. И не отпирайся.

– Я и не отпираюсь. Но эту мысль подал вовсе не я. Это бабушка, увидев вашу встречу на видео, разыскала Толика. И он ей сказал, что когда-то вы жили вместе, потом разбежались, но в последнее время поняли, что жить друг без друга не можете и время от времени встречаетесь.

– Этого никогда не было! Та встреча вообще была единственной! – от возмущения Полину опалило жаром. – Он просто подлец!

– Однозначно. Но ты не волнуйся, я его по бабушкиным следам разыскал и научил, как нужно жить и работать. – Игорь презрительно сощурил глаза. – Скользкий тип. Неужели он тебе когда-то в самом деле нравился так, что ты рыдала, когда он уходил?

Полина задохнулась от гнева. Толик и про это рассказал! Ничтожество! Жалкое ничтожество! Не сумев сдержаться, воскликнула:

– Это было в другой жизни! Если бы я знала, каким он станет, даже не посмотрела бы в его сторону. Но, видимо, деньги меняют человека. И кардинально.

– Какие деньги? – с издевкой засмеялся Игорь. – У него ничего нет. Все принадлежит его мудрой женушке. Она прекрасно понимает, чем его можно удержать. Так что он гол, как сокол. Но речь не о нем. Ты поедешь со мной?

Полина с негодованием притопнула ногой.

– Ты меня что, совсем не слышишь? Я никуда с тобой не поеду! Ты мне не то что не нравишься, ты мне попросту противен!

Он угрюмо склонил голову и тихо выговорил, будто не слыша ее слова:

– Почему я не встретил тебя первым? Не было бы никаких проблем!

Полина не понимала, как его можно привести в чувство. Навыдумывал черт-то что и пытается ее в этом убедить!

– Ты меня заметил только потому, что я была со Стасом. Увидел бы ты меня без него, внимания бы не обратил!

Но он упрямо стоял на своем. Неизвестно, сколько бы времени они еще препирались, если бы в гостиную не вошла Ольга Михайловна.

– Может быть, твой гость останется на ужин? – поинтересовалась она, глядя на горящее гневом лицо дочери.

– Он уже уходит! – категорично заявила Полина. – И больше не приходит!

Игорь с возмущением проговорил:

– Значит, я приехал зря?

– Ты все делал зря!

Он искоса посмотрел на Ольгу Михайловну и тихо, но с угрозой поинтересовался:

– А что, мама знает о твоем брачном контракте?

Это был подлый удар в спину! Полина никогда не стала бы волновать маму. Пришлось блефовать:

– Конечно! А ты вообще жалкий проныра!

Ольга Михайловна отступила к дверям.

– Извините, похоже, я помешала. Но если что, Поля, Курт рядом. – В последней фразе явственно послышалось предостережение незваному гостю.

Она вышла, Полина с Игорем остались вдвоем. Он быстро подошел к ней, прижал к себе, не позволяя вырваться.

– Проверим, мне только показалось, или это в самом деле было так сладко? – и он прижался к ее губам.

Полина молчала, не желая привлекать внимания старших. Раз мама сказала, что Курт неподалеку, то, скорее всего, он в соседней комнате и готов вмешаться. Наконец, Игорь оторвался от нее с совершенно осоловевшими глазами.

– Мы созданы друг для друга! – патетично возвестил, не замечая, что она-то никакого восторга не испытывает. – Так хорошо мне еще ни с кем не бывало. А ведь это только поцелуй!

– Мне, мне и еще раз мне! – безжалостно спустила его с небес на Землю Полина. – Правило дракончика? О других ты вообще когда-нибудь думать можешь? Или тебе это не по силам?

Он отступил назад, посмотрел на нее. Ее лицо было строгим и категоричным. Он сник. С тяжелым вздохом признался:

– Мне трудно думать вообще о чем-либо, когда ты рядом.

– То есть все твои мысли только о постели? – саркастично уточнила она.

– Ну да, – спокойно признался он. – А чем это плохо? Я нормальный мужик. В отличие от всяких-разных, коих здесь немерено. – Он кивнул на улицу, где вдоль озера прогуливались влюбленные парочки, среди которых встречались нежно держащиеся за ручки мужчины разного возраста.

– Мне все равно какой ты ориентации! Я тебе русским языком сказала – ты мне не нужен. И уходи давай, пока я не позвала отчима!

Игорь немного помедлил, но, когда она решительно пошла к дверям, поплелся за ней. Хмуро попрощался и ушел. Полина проводила его до дверей из дома, постояла немного внизу, сжимая кулаки так, что ногти впились в подушечки ладоней.

Было обидно, досадно и больно. Если бы не эта псевдолюбовь, то кто знает, чем бы повернулось ее замужество? Может быть, Стас тоже бы понял, что им хорошо вдвоем?

Вернулась в гостиную. Там сидели мать с отчимом. Курт посмотрел на ее гневное лицо с раскрасневшимися щеками и что-то спросил по-немецки. Мама перевела:

– Курт спрашивает, не обидел ли тебя этот неприятный тип?

– Нет. Это я его обидела.

– Он влюблен?

– Да. Просил оставить Стаса и выйти за него.

Курт с матерью переглянулись.

– А как на это смотрит твой муж?

– Плохо смотрит. – Полина ни капли не солгала. – Он уже сколько раз хотел Игоря побить. Но дело в том, что они внуки одной амбициозной бабушки, а та категорически против драк между родственниками.

– Они двоюродные братья? – уточнила Ольга Михайловна. – Тогда понятно, почему этот Игорь так по-свойски себя ведет. Но что он говорил о брачном контракте?

Полина пожала плечами и сказала так, будто ни о чем серьезном речи и не было:

– Сейчас все составляют брачные контракты. Мы со Стасом тоже решили его подписать.

– Но почему Игорь считал, что это может повредить мне?

– Не знаю. Может, думал, что ты против?

Ольга Михайловна угрюмо покачала головой.

– А вот я думаю, что в том контракте была оговорена сумма на мое лечение.

– Мама, Стас в самом деле перечислил мне ко дню свадьбы сто тысяч евро, но он и понятия не имел, для чего они мне нужны. Так что на жалость никто не давил. Это был просто подарок жениха к дню свадьбы. Извини, что прежде говорила тебе неправду. Просто не хотела волновать.

– Но ты его хотя бы любишь, Поля?

Полина кивнула.

– Конечно, мамочка. Он хороший человек. И очень мне дорог. – И добавила про себя: «вот только я ему не нужна».

Ольга Михайловна с облегчением вздохнула.

– Хорошо. А то меня в последнее время что-то сомнения разные гложут. Ты какая-то дерганая вся, тип этот приперся, и Стас неизвестно где.

– Мама, я же говорила тебе, у него работа. Он просто не мог со мной приехать. Пусть немножко поскучает, ему это полезно, зазнаваться не будет. А что я дерганая, то я тоже по нему скучаю.

– Значит, ты обратно поедешь? – маме очень хотелось оставить дочь подле себя, но это вряд ли получится. – Жаль. Нам тебя будет не хватать.

Она подала руку мужу и что-то сказала по-немецки. Курт поцеловал ее ладонь и ответил, глядя на падчерицу. Ольга Михайловна улыбнулась:

– Он говорит, что был бы рад, если бы ты осталась. Ты так понравилась его племяннику, что тот питает самые серьезные намерения. Так что если вдруг у тебя дома что-то не срастется, тебя с нетерпением ждут здесь. – Весьма вольно перевела она слова мужа.

Полина благодарно кивнула.

– Конечно. Я так и сделаю.

На следующий день она летела домой, твердо решив освободить Стаса от ненужного ему брака и вернуться обратно. Туда, где ее любят и ждут.

Приехав, оставила вещи в камере хранения и поехала в его квартиру. Был субботний вечер, и она надеялась, что Стас будет дома. Если его и не будет, на стоянке «ренджровера» в потайном шкафчике есть запасные ключи.

Охранник у входа молча ее пропустил, едва она сказала, что возвращается из путешествия и ключей у нее с собой нет. Прошла вниз, в подземный гараж. Набрала шифр на шкафчике, достала связку ключей. Поднялась на лифте к квартире, осторожно открыла двери.

И сразу услышала низкий голос Стаса. С кем это он говорит? По телефону или у него уже кто-то есть? Она приложила руку к сильно забившемуся сердцу. И почему она не подумала, что ее место уже может быть занято?

Слышно было плохо, и Полина заколебалась, не зная, оставаться ей или уходить. Но вот раздался высокий женский голос, что-то мягко говоривший, и она повернулась, чтоб уйти. Но, может, это просто кто-то из родственниц? Мать или тетка? Она помедлила, цепляясь за последнюю надежду.

Но напрасно. Женский голос вдруг громко воскликнул:

– Стас, я тебя люблю! Сильно-сильно, на всю жизнь! – тембр незнакомый, слишком звонкий, молодой.

Он что-то глухо ответил, она не расслышала. Но молодой голос восторженно воскликнул:

– Это правда!

Все стало ясно. Полина кинулась вон. По щекам бежали слезы. И зачем ее сюда черт принес? Кто ее тянул? Вот и получила!

Спустилась вниз тем же путем, оставила ключи на прежнем месте, выбежала из дома. На бегу кивнула на прощанье охраннику.

Перебежала через улицу, встала на дороге, ловя попутку. Машин мимо ехало мало, никто не останавливался. Минут через семь к будке охранника подъехало такси с горящими шашечками наверху. Из дома вышел Стас, нежно держащий под ручку хорошенькую девушку.

Полина машинально метнулась за столб, на всякий случай скрываясь от его глаз. Разговаривать с ним не было никаких сил.

Перекинувшись парой слов с охранником, Стас бережно усадил подружку сзади, сам сел впереди, и они уехали.

Оторвав от асфальта примерзшие к нему ноги, Полина направилась на автобусную остановку. Уехала в отель, сняла одноместный номер и приготовилась пережить здесь пару недель до увольнения, если не получится уволиться раньше.

Стас с негодованием смотрел на смущенную девушку. Ох уж эта бабушка! Придется менять замки, ничего не поделаешь. Эта очередная попытка неугомонной бабули исправить свою оплошность его просто достала.

Нет, он ничего против Динки не имел. Если бы не любил собственную жену, то даже был бы и не прочь утешиться подобным образом. Но проблема-то в том, что дороже всех ему была Полина и только она одна.

Вот если бы еще и она его любила…

Но, видимо, он вел себя как-то неправильно, раз она уехала и ничего о себе не сообщила. Хотя ее можно понять, после такого-то наезда со стороны его беспардонных родственниц. Он знал, где она, у кого, но срываться за ней не решился. Просто не посмел. Она жутко обижена. Он сам бы на ее месте жутко обиделся. Нужно дать ей время остыть и успокоиться.

Но как же это трудно! Никогда не думал, что ожидание может быть таким мучительным.

К тому же брачный договор – это брачный договор, и его условия надо выполнять, хочешь ты этого или нет. В соответствии с ним срок их брака окончился, и он не вправе ее ни к чему принуждать. Хоть и очень хочется прижать к себе, поднять ее подбородок, заглянуть в глаза и потребовать даже не ответа, нет, а попросту приказать ей себя любить.

Но вот только с Полиной такой финт не прокатит. И, вообще, стоит ей строго на него посмотреть своими потрясающе красивыми глазами, и он тут же сдастся. Еще и прощения просить начнет. На коленях. Так что уж лучше не рисковать. И сохранить хотя бы остатки собственной гордости.

В понедельник она должна выйти на работу. Он узнавал, заявление об уходе она не подавала. Так что он встретится с ней и спокойно все обговорит. И скажет ей о своей любви. И попросит выкинуть к дьяволу брачный контракт. Или, если она захочет, составит новый. На любых условиях. Лишь бы она осталась с ним.

Стоявшая перед ним Дина смотрела на него как на божество, и он не знал, как ее спровадить, не обидев. Вот сидишь себе в собственном доме, никакой подлянки от жизни не ждешь, и на тебе – нарисовывается этакая красотка, уверенная, что он всю жизнь только о ней и мечтал.

Попытался объяснить снова:

– Дина, пойми, это все бабушкины фантазии. Я женат и люблю свою жену.

– Неправда! Ты не можешь ее любить! Твоя жена очень непорядочная! Ее даже твоя мама выгнала!

– Мама ошиблась и уже не раз в этом каялась!

Не слушая, Дина экзальтированно заявила, подвинувшись поближе и интимно положив руку на его плечо:

– Стас, я тебя люблю! Сильно-сильно, на всю жизнь!

– Ты меня второй раз в жизни-то и видишь! – он почувствовал, что его терпение на исходе. – И не говори, что с первого взгляда в меня влюбилась!

Но Дина никак не унималась:

– Это правда! Но любовь с первого взгляда самая сильная! – уверенная, что и он ее любит, но почему-то в этом не признается.

Стас устал ее убеждать и просто твердо приказал:

– В общем, так: ты отсюда быстренько уматываешь! Я сейчас вызову такси, и ты без разговоров едешь к себе! А я заеду к бабушке, промою ей мозги и свои ключи заберу. А то это ни в какие ворота не лезет уже!

Не обращая внимания на ее протесты, натянул на нее шубу, ухватив за локоть, свел вниз. Проходя мимо охранника, услышал:

– Что, с женой поругался? У тебя подружка в гостях, а тут жена нагрянула! Милая сценка получилась, я думаю.

– Что, Полина приезжала? – Стас не поверил своим ушам.

– Приезжала, да убежала уже, бледная такая. Думаю, развод не за горами.

Стас внимательно посмотрел по сторонам. Вокруг было пусто. Ссутулившись, небрежно усадил Дину на заднее сиденье, сел впереди, назвал бабушкин адрес. Откинул голову на спинку кресла, чувствуя мерзкий шум в ушах от нарастающей в душе паники.

– У меня другой адрес! – недовольно заявила сидящая сзади девица.

– Сама доедешь! – рявкнул в ответ Стас, у которого от ужаса все сильнее звенело в голове.

В квартире была Полина! Что она слышала? Если весь разговор, тогда поймет, что ничего между ним и Диной нет. А если сразу ушла, лишь увидав, что он не один? Что она подумала? От ярости он заскрипел зубами и с силой уперся ногами в пол. Раздался чуть слышный треск, и он сразу опомнился. Так он еще и чужую машину сломает!

Доехав до бабушкиного дома, расплатился, сунул таксисту еще одну сотню и велел доставить до дому Дину. На прощанье потребовал:

– Забудь, как меня звали!

Та промолчала, хмуро глядя в противоположное окно.

Зашел в дом, позвонил в бабушкину квартиру. Та открыла сразу. Увидев гневное лицо внука, испуганно попятилась.

– Что, страшно стало? – Стас с угрозой посмотрел на бабулю. – А девиц разного пошиба мне подсовывать не страшно?

– Я не могу смотреть, как ты страдаешь! – с надрывом выпалила Александра Ивановна. – Это рвет мое бедное сердце!

– Поэтому ты так усердно пытаешься развести меня с женой?

– Мальчик мой, ты и сам понимаешь, что вы не пара!

– Почему?

– Она наглая и грубая, к тому же из бедной семьи!

Стас сжал зубы. Разговаривать с бабушкой для него всегда было большим испытанием. Не от нее ли они все заразились снобизмом?

– Бабушка, а ты что, из богатой семьи?

– Мы никогда не были бедными.

– Это не твоя заслуга, бабуля. Ты всегда жила за чужой счет. А что ты представляешь сама по себе?

Александра Ивановна недоумевающее посмотрела на внука. Оценивать себя объективно ей никогда не доводилось.

– Я всегда была достойным человеком!

На этот счет у внука имелись большие сомнения, но озвучивать их он не стал.

– Я не о том. Я пытаюсь выяснить, что конкретно ты сделала, чтоб приумножить достояние семьи?

Бабушка угрюмо замолчала. Роль обвиняемой была для нее внове.

– Вот именно, бабуля, ни-че-го! Ты, по сути, всегда была иждивенкой. А Полина и работала, и училась. И содержала себя сама. В отличие от тебя. Так кто из вас достоин большего уважения, а, бабушка?

Александра Ивановна гордо вздернула нос.

– Я требую к себе уважения!

Стас безапелляционно объявил:

– Пока тебя уважать не за что, бабуля! И учти, я не потерплю больше вмешательства в свою жизнь. Если ты еще не заметила, то я тебе сообщаю: я вырос! Я давно уже не тот сопливый мальчуган, которого ты могла отшлепать за мелкие проказы! И отдавай мне мои ключи! Как ты их выманила у мамы, кстати?

Александра Ивановна гордо достала из шкафа связку ключей, отдала внуку.

– Твоя мать мне сама их дала!

Стас не стал оспаривать ее слова, забрал ключи, спустился вниз. И уже из машины позвонил матери.

– Мама, ты зачем дала бабке ключи от моей квартиры?

Та удивилась.

– Я ей ничего не давала. Они у меня лежат.

– Проверь!

Екатерина Федоровна пошла, посмотрела на полке.

– Они здесь. Почему ты решил, что я их отдала?

– Потому что бабушка так сказала. И у нее в самом деле есть мои ключи. Вернее, были. Я их забрал.

Вытащил ключи, внимательнее на них посмотрел. Они все были новенькие и сияющие.

– Понятно. Мама, это дубликаты. Как такое могло произойти?

– Не знаю. Я ей твои ключи не давала.

– Похоже, бабуля решила поиграть в шпионов. От твоей квартиры у нее ключи есть?

– Да.

– Забери их немедленно. Для чего ты ей их дала?

– Она их попросила один раз. Потом просто не вернула, а мне неудобно их у нее забирать. Как-никак, она моя мать.

– Значит, она пришла, когда у вас никого дома не было, нашла мои ключи, сделала дубликаты и положила оригиналы на место. И потом могла в любое время припереться ко мне домой. А охрана ее пропускала, потому что все знали, что она моя бабушка. Но я это дело прекращу.

Приехав домой, первым делом велел охране никого, кроме жены и матери, без его ведома в его квартиру не пропускать. Потом прошел по всем комнатам, озираясь по сторонам, как в чужом доме. От накатившей тоски стало плохо. Вернулся в гардеробную, нашел свадебное платье Полины, сел на пол, прижался к нему лицом и затих.

Полина устала. Почему-то за первый же день работы просто жутко устала. Субботняя встреча выбила ее из колеи, и в себя она так и не пришла. Весь субботний вечер и воскресенье просидела в отеле, никуда не выходя. Даже Анне не позвонила, хотя в Германии они регулярно говорили по скайпу.

Но сил не было ни на что. Надежда растворилась, делать ничего не хотелось. Решила все-таки встретиться со Стасом, развестись и ехать к маме. Там легче. Смена обстановки, и душа болеть перестанет. Не сразу, но все-таки.

После работы вышла из здания, сразу увидела Стаса, стоящего возле «ренджровера». Увидев ее, он шагнул к ней, замер, не говоря ни слова, просто съедая взглядом, потом подвел к машине, открыл дверцу, усадил на переднее сиденье.

Полина почувствовала, как каменеет лицо и к глазам подступают слезы.

Искоса посмотрела на Стаса. Он что, за эти полтора месяца вообще не ел? Под глазами тени, щеки ввалились, бледный какой-то. Или это плоды страстных ночей? Она непроизвольно вздохнула. Скорее всего. Что он не страдал из-за их разлуки, она более чем наглядно убедилась.

Приехали к нему. Все так же не выпуская ее руки, будто она могла куда-то исчезнуть, привел в квартиру.

– А я не помешаю? – вышло саркастично, Полина не хотела.

– Ты ничему не помешаешь, – сумрачно заверил ее Стас. – Я знаю, ты была здесь, когда я разговаривал с Диной. Ты слишком рано ушла, а то бы услышала, что я ее отругал и отправил обратно на такси.

– Вы вместе уехали, Стас, – поймала его на лжи Полина.

– Вместе, но по разным адресам. Я к бабушке, она к себе.

– К бабушке? – недоверчиво переспросила Полина.

– Да. Сказал ей пару «ласковых» слов. Это она подсунула мне эту Дину. Якобы для того, чтоб я не страдал. Видишь ли, мои страдания рвали ее чувствительное сердце.

Полина недоверчиво посмотрела на него. Страдания?

– Ты похудел.

Он пожал плечами.

– Мне было плохо. Без тебя.

Они молча смотрели в глаза друг другу, не в силах так сразу поверить. Слишком много непонимания стояло между ними.

– Но ты мне ни разу не звонил.

– Боялся услышать «нет». Так хоть какая-то надежда оставалась. – Из его уст это звучало забавно, Полина слегка усмехнулась. Такой большой, и чего-то испугался? – И ты ведь мне тоже не звонила.

– Мой телефон остался здесь.

– Но Анне ты звонила, я знаю. И я был уверен, что мне ты не звонишь, потому что не хочешь. Потому что обиделась. Но я никогда так не думал. И я знал, для чего ты взяла деньги. Мне Максимыч почти сразу сказал. Поэтому я про маму твою не спрашивал. Не хотел тебя смущать. Я же понял, ты не любишь, когда тебя жалеют.

Полина благодарно улыбнулась Стасу. Как здорово, что он ее понял и ему не нужно ничего объяснять!

– Я тоже боялась тебе звонить, – признаваться в ответ было куда легче.

– Чего? – он искренне удивился. – Ты же знала, что я тебя люблю.

– Откуда? – пришел ее черед удивляться. – Ты мне никогда об этом не говорил.

– Я тебе это каждую минуту показывал. Неужели ты думаешь, что я был бы так терпелив и нежен с любой?

Терпелив и нежен? Это так, но откуда ей было догадаться, что такой он только с ней? Он ни словом ей на это не намекал, а она никогда об этом даже не думала. Какие же мужчины и женщины разные…

Попыталась объяснить:

– Понимаешь, женщинам об этом нужно говорить. Чтоб не сомневались.

– Да? Но я тоже боялся. А вдруг бы ты посмеялась или так строго, как ты умеешь, сказала мне, что это ерунда?

Она продолжала вопросительно смотреть на него, чувствуя, как в груди что-то мелко задрожало.

– Понял. – Стас подошел ближе, почти касаясь ее грудью, и признался, не обнимая: – Я тебя люблю, только не смейся! Я, наверное, влюбился сразу, как увидел, ты мне потом несколько раз снилась. Но я упертый, если что решил, то бьюсь до победы. Но я очень рад, что Анька мне отказала. Это был, наверное, самый удачный облом в моей жизни. Потому что ты стала моей женой. Любимой женой.

И тут Полина засмеялась. Она не знала, что с ней такое, но остановиться не могла. Будто плотина, запрещающая излишний выброс эмоций, вдруг взяла и прорвалась. И все, что было внутри – страх за маму, обида, боль прошедших дней, вылилось разом, сметая все преграды.

Она хохотала и никак не могла взять себя в руки.

Сначала Стас смотрел на нее с обидой и недоумением, потом, когда по ее лицу потекли слезы, догадался, что дело не так просто. Когда она начала задыхаться, схватил ее на руки и замер, не зная, что предпринять.

Он помнил, что при истерике вроде надо дать пощечину, но у него рука не поднималась ее бить, пусть даже и в лечебных целях.

И он начал ее целовать. Глаза, лоб, щеки, лицо. Дошел до губ и прижался к ним твердыми губами. Она начала дышать ровнее, смех прекратился. Но остановиться Стас уже не смог. Отнес ее в спальню, быстро раздел, скинул свою одежду и лег рядом. Срывающимся голосом сказал:

– Будто все в первый раз, правда? – И робко спросил: – Ты не против?

– Я только за! Я тоже без тебя тосковала. И я тоже тебя люблю…

…Потом на кухне они жгли свои экземпляры брачного контракта и от души радовались, глядя, как опадают лепестки огня, унося с собой печаль и сожаление.

Конец

Content

Татьяна Герцик
Брак по контракту

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая