Дмитрий Казаков

Белые стяги победы

Часть 1. Трещины

1. Герой. Сейчас

Дрожание неопределенности на самой грани доступного Ардил ощутил, едва его конь вступил на площадь перед Храмом Бессмертных. Отметил, как повернул голову ехавший впереди сотник гвардии, Серебряных Крыльев, как с крыши дома напротив святилища с карканьем сорвалась ворона, услышал противное жужжание, увидел, как мельтешат над грязной лужей черно-зеленые точки навозных мух, как взблескивают на солнце их крылышки…

А в следующий миг события понеслись, точно укушенный оводом кентавр.

Магическая молния ударила Ардилу в лицо, но столкнулась с мгновенно созданным щитом, и разбилась на десятки шипящих длинных искр. Одна попала на плащ сотника, и тот заполыхал, будто высохшая трава, испуганно заржала лошадь, попытавшаяся сбросить наездника, но тот натянул поводья и удержался в седле.

Жужжание стало громче, мухи устремились в сторону Ардила.

Он вздрогнул от отвращения, но погасил его усилием воли, и сознание привычно раздвоилось – теперь он видел одновременно мир и его изнанку, предметы и светящиеся поля энергии, и одно накладывалось на другое, образуя яркую, непредставимую для обычного смертного картину.

– Ого… – только и произнес Ардил, поняв, что за «насекомые» летят к нему.

То, что простому взгляду казалось летучими тварями, предстало отражением хитро закрученного, многократно дублированного заклинания, созданного с помощью алхимии. В каждой из «мух» спрятана крохотная частичка тормозящего движения жертвы, замутняющего сознание яда, что подействует только на мага, на того, кто обладает активной энергетической проекцией.

Рой, вихрь гнилостно-зеленоватых искорок, нацеленных на него, на Ардила…

Словно издалека донеслись приглушенные хлопки, гвардеец, ехавший справа, вылетел из седла, второй успел вскинуть щит, и по нему забарабанило нечто похожее на металлический град. Нападавшие пустили в ход арбалеты, а все, что было до сих пор, и молния, и «мухи», требовалось, чтобы отвлечь, не дать хозяину Гардза сосредоточиться, и наверняка будут еще «сюрпризы».

Тот, кто собрался лишить Ардила жизни, знал, с кем имеет дело.

Первая «муха» ткнулась в лоб, он ощутил укус, похожий на пчелиный, и по лицу поползло онемение, кожу неприятно стянуло. Вторая попыталась вонзиться в ухо, ввинтиться в ушную раковину, но исчезла в короткой вспышке – начало действовать контрзаклинание, от рук и плеч навстречу зеленым искоркам взлетели сотни красных огоньков.

Создал собственный фантом – «насекомые», прорвавшие заслон, атакуют его.

Металлический грохот и истошное ржание возвестили, что закрывший Ардила гвардеец рухнул вместе с конем – любые доспехи рано или поздно будут пробиты, если в них впиваются десятки арбалетных болтов… Увидел распахнутые окна, из которых велась стрельба, валяющихся на мостовой горожан, что случайно оказались рядом с местом покушения…

И троих мужчин с кинжалами, выскочивших из-за угла.

Попытку наложить на него обездвиживающие чары Ардил отмел играючи, а затем ответил – по дрожащим нитям, что тянулись от чужого заклинания, потекли волны энергии. Безмолвный, различимый только для мага крик дал понять, что тот, кто посмел соперничать с ним, сейчас горит изнутри, заключенный в теле огонь рвется наружу, пожирает живую плоть!

Но на контратаку ушло несколько драгоценных секунд.

Первый из убийц оказался рядом, но вместо того, чтобы ударить, поднырнул под брюхо коня. Ткнувшаяся в висок арбалетная стрела отвлекла Ардила, в следующее мгновение он ощутил, как в бедро его входит острый нож, смазанный ядом, а скосив глаза, увидел, как по блеснувшему клинку потекли алые струйки.

Боль хозяин Гардза ощущал почти так же, как обычные люди.

Второй убийца попытался достать Ардила в другое бедро, и вот тут-то он разозлился по-настоящему, даже вздрогнул от накатившего гнева, и губы выплюнули ругательство, выученное еще в детстве, когда он был одним из мальчишек, добывавших пропитание на задворках Длиарна. Взмахнул рукой, и последние зеленые «мухи», кружившие вокруг побледневшего фантома, с протяжным шипением растаяли, а затем сгинул и сам призрачный дубль.

Лезвие воткнувшегося в бедро ножа вспыхнуло белым огнем.

Убийца с криком выпустил раскалившуюся ручку, второй схватился за переставшие видеть глаза, а вокруг мага забушевало бешеное пламя, сжигая своих и чужих, уничтожая даже намек на опасность. С грохотом рухнул дом, откуда стреляли арбалетчики, и вопли боли сменились тишиной, остался лишь треск медленно остывающих камней.

Ардил опустил сжатый кулак, и огонь погас.

На мостовой остались обгоревшие тела, гвардейцы изжарились в доспехах, а убийцы превратились в уголь, бесполезный даже для самого искусного некроманта. Двухэтажное здание, где ранее вроде бы располагался постоялый двор, сделалось грудой закопченных развалин. Оставшиеся в живых Серебряные Крылья, двое из тех, что ехали в арьергарде и благодаря этому уцелели, торопливо послали фыркающих лошадей вперед.

– Вы не пострадали, господин? – спросил один из них.

– Нет, чтобы мне облезть, – отозвался Ардил, борясь с клокочущим внутри гневом. – Поглядите, не осталось ли там кого в живых.

Эти ублюдки посмели поднять на него руку… на него, избранника Нового Бога, будущего повелителя мира… те, кто погиб сегодня – жалкие марионетки, они получили свое… но вот когда он доберется до тех, кто все это придумал, то тогда… он не любитель пыток и казней, но каждый в этом мире должен понять, что покушаться на хозяина Гардза себе дороже! Тот, кто противостоит ему, обязан будет сдаться, потерпеть поражение, поднять над своим логовом белый флаг!

– Они все сдохнут, будут умирать долго и страшно, – прошептал он.

Немного успокоившись, опустил руку к поясу, ощупал висевший там мешочек из коричневой замши. Тот опустел, стал почти в два раза меньше, чем в тот момент, когда Ардил выехал из замка, отправляясь на освящение едва достроенного Храма Бессмертных. Это значит, что половина спрятанных внутри кристаллов, позволяющих творить магию, обратились в черную пыль.

Эх, если бы можно было обходиться без них!

Увы, такое возможно лишь для бога.

– Двое дышат, господин! – крикнул один из гвардейцев, взобравшихся на груду черных руин, и Ардил удовлетворенно кивнул: раз враг жив, значит, «расскажет» все, что необходимо, даже если не будет в состоянии шевельнуть языком или проявит чудеса стойкости.

– Тащи его сюда, – велел он, слезая с коня и морщась от боли в бедре.

Да, рану не залечил, и, кстати, разрез на штанах остался – смотрится плохо.

Громыхнул откатившийся в сторону камень, затем еще один, Серебряные Крылья закряхтели, и из развалин оказался извлечен могучего сложения парень, одетый неброско и добротно, как средней руки приказчик. Вот только в руке его обнаружился сломанный арбалет, а на пальцах – мозоли, какие бывают лишь у того, кто давно и часто стреляет из этого оружия.

– Наемник, – сказал Ардил. – Сейчас мы узнаем, кто его хозяин. А ну-ка…

Он присел на корточки и приложил ладони к вискам раненого.

Вновь пережил раздвоение сознания, и изнанка расцвела перед глазами буйством смазанных красок. Теперь нужно отыскать здесь нужную дорогу, извлечь то, что спрятано в голове у арбалетчика, наделить плотью воспоминания, никуда не исчезнувшие, несмотря на то, что они давно похоронены в памяти, скрыты под ее слоями, растворены в темных водах прошлого.

То, что Ардил делал сейчас, не умел больше никто в этом мире.

Уроки Нового Бога наложились на невероятный талант его ученика…

Любое живое существо, если смотреть на него с изнанки – не более чем сгусток энергии, и копаться в нем ничуть не приятнее, чем в куче старого мусора. Здесь и желания, и обиды, и мечты, а и то, и другое, и третье редко бывает красивым, горечь неудач, обжигающая лава злорадства, игольчатые вихри неприязни и ледяные глыбы ненависти.

Ардил продирался сквозь все это, как путник через непогоду.

К тому моменту, как нащупал и извлек нужное, сам вспотел, счастье еще, что сумел ухватиться за последнее стремление, оставшееся в голове раненого – выцелить вон в того хлыща на лошади. На миг увидел себя со стороны – мелкий и тощий, копна светлых волос, пряди торчат, на треугольном и белом лице почти детское удивление, рот приоткрыт.

А затем он двинулся к корням этого стремления, к тому, что его породило.

Оказался за столом в полутемной комнате, судя по всему, в зале большого постоялого двора, разглядел сидящих на стульях мужчин, и услышал хриплый голос того из них, что был одет богаче других: «…помните, что вы имеете дело не с обычным человеком, что тот, кого называют Ардилом из Гардза, намного могущественнее, чем любой маг…».

Говоривший был высок, сед и коротко стрижен.

А на правой руке у него красовался перстень – массивный, золотой, с гербом в виде обвивающего палец дракона, что держит в пасти красный шарик небольшого рубина. Выговор с характерными шипящими интонациями намекал, что его обладатель родился на юге, между Романдо и долиной Кран-Рели, или хотя бы прожил в тех местах много-много лет.

Все сходилось одно к одному!

Гнев вышвырнул Ардила из видения, он зарычал, сжимая кулаки, перед глазами возникла багровая дымка. С трудом разглядел сквозь нее испуганные лица, понял, что рядом находятся люди, и что если он позволит ярости овладеть собой целиком, то они, скорее всего, погибнут, а это будет нехорошо, ведь в данный момент ему не нужно сражаться за свою жизнь.

Надо успокоиться.

– Что… вам? – прохрипел Ардил, с трудом удерживая себя.

– Мы… господин, пришли удостовериться, все ли с вами в порядке… – испуганно моргая, пробормотал толстяк в бобровой шапке с серебряным шитьем. – Я – городской голова, Пахтон Двойня, вы должны помнить меня, я вам представлялся в прошлом месяце, накануне праздника Возвращения Незримого Хранителя…

Ах да, точно, новый бургомистр, поставленный совсем недавно.

Наверняка прибыл на открытие святилища, а тут такое…

– Да, конечно, – Ардил поднялся на ноги, пошатнулся – слишком много сил отдал на поиски в чужой памяти. – Распорядись, чтобы тут убрали, – он махнул рукой, обводя площадь, – убитых – похоронить, дома отстроить, я все оплачу, а Храм Бессмертных мы освятим потом, сегодня не стоит…

Гнев его понемногу стихал, но в ушах по-прежнему звучал хриплый голос с отчетливым акцентом, а перед мысленным взором извивался золотой дракон с огненным шаром в пасти – герб королевства Тарегон, чьи правители, находившиеся с Ардилом из Гардза в давней и упорной вражде, и стояли за сегодняшним хитрым и масштабным покушением.

* * *

Сладостное предвкушение затрепетало в груди Ардила, едва он переступил порог зала для совещаний, и его полководцы дружно, как по команде, вытянулись и расправили плечи. Звякнули огромные шпоры на сапогах Эбнера, командира Серебряных Крыльев, и хозяин Гардза пошел к огромному столу, заваленному картами, свитками донесений, отчетами от наместников провинций, депешами от послов и всяким пергаментным «мусором», без которого не бывает войны.

А она будет, и скоро, и он об этом позаботится.

Тарегон должен быть уничтожен, и не только потому, что сидящий на его троне король посмел покуситься на жизнь Ардила. Если гордый Ревайн, чьи стены и башни отражаются в водах реки Старк, падет, то войскам под знаменами Нового Бога откроется путь дальше, в те земли, где копят силы и собирают армии некроманты под стягом с костяной ладонью.

А на пути к владычеству над миром их тоже придется одолеть.

– А ну-ка начнем, – сказал Ардил, заняв место во главе стола.

Здесь собрались его полководцы, командиры отрядов, кому вести в бой воинов, и чиновники, что останутся управлять государством, следить за порядком и собирать налоги. Без подобных людей ни одна армия, даже самая мощная и хорошо управляемая, не выиграет войны.

И по обычаю, первое слово принадлежит младшему.

– Если господин позволит… – заговорил Роско, командир полка тяжелой пехоты. – Если посмотреть…

Они высказывались один за другим, сенешаль и командир Серебряных Крыльев, верховный инквизитор и предводитель конных лучников, и не было в их речах ничего нового, чего бы Ардил не знал. В провинциях, что лежат за Хелдезом, мор и недовольство, крестьяне волнуются, а еще дальше, на границе шалят нелюди, тролли и вольные орки, набеги случаются каждый месяц. На востоке, с моря приходят пираты, на западе, в недавно присоединенных землях, то и дело вспыхивают мятежи, и войско нужно везде одновременно.

Они не могут вести новую большую войну.

И все же они ее начнут, поскольку так велел Новый Бог.

– Хорошо, я вас слышал, – сказал Ардил, когда закрыл рот канцлер, старейший из собравшихся. – Я понял, что свободных сил у нас не хватит, чтобы открыть кампанию против Тарегона… но прошлый год был во всем удачным, и казна полна, и мы можем пустить ее в дело… что толку от золота, если оно лежит в хранилище и покрывается пылью?

Понятное дело, они исполнят все, что бы они ни велел, воплотят в жизнь любой приказ, но лучше показать, что это не его прихоть, а повеление благостного бога, чьи храмы в городах под властью Ардила с недавнего времени соседствуют со святилищами Сияющего Орла. Тогда и воины пойдут в бой с верой в сердце, и мытари утаят меньшую часть налогов, каждый исполнит свой долг до конца, и не подумает увильнуть от него.

– Обратимся же к Верховному Благу! – воскликнул он, и вскинул руки.

Обычный мир вокруг потускнел, не так, как во время утренней схватки, когда вселенная для Ардила раздвоилась, а куда сильнее, словно остался за толстым и мутным стеклом. Затем исчез вовсе, и он обнаружил себя на крохотном островке спокойствия меж потоков разноцветного сияния – алого, лимонно-желтого и фиолетово-синего с серебристыми искорками.

– Присутствие… – прикатилось грохочущим шепотом из непредставимой дали.

«Ты нужен нам, повелитель» – даже не произнес, а подумал Ардил, направляя мысль туда, где меж облаков струящейся материи укрывался верховный хозяин и его собственной жизни, и жизней всех обитателей земель, что раскинулись на сотни миль в стороны от замка Гардз. Тот, единственный, кто в состоянии защитить их мир от пожирания ненасытным Хаосом, спасти от неизбежной гибели.

– Воплощение… есть… – отозвался повелитель.

Ардил, как обычно, почувствовал приближение Нового Бога как надвигающийся ураган, опасный не злотворностью, а просто чудовищной мощью. Все его тело охватила боль, причудливо смешанная с экстазом, и он рывком вернулся с изнанки в обычный мир, обнаружил себя в зале для совещаний, дрожащего и потного, вцепившегося руками в край стола.

А над центром столешницы воздух дрожал и колыхался.

Новый Бог не любил воплощаться, и в настоящем, полноценном теле Ардил его не видел ни разу, хотя провел в учениках почти десять лет. Обычно повелитель создавал себе колышущийся, светящийся, неустойчивый облик, иногда появлялся в виде животного или даже растения, хотя в любом случае он изъяснялся странно, больше образами и чувствами, чем словами.

– Явление… явление… – донесся из дрожания шепчущий голос.

Возникло облачко белого тумана размером со щит всадника, по краям его поплыли радужные разводы, а в центре открылось черно-желтое око с кулак, похожее на змеиное. Под его взглядом поежился не знающий страха командир Серебряных Крыльев, потупился Роско, верховный инквизитор забормотал молитву, а канцлер сделал несколько шагов назад.

– Повелитель, помоги же нам! – воскликнул Ардил, отвешивая поклон.

Следом поклонились остальные.

– Собирание… продолжение… – произнес бог. – Необходимость… всегда…

Каждое слово заставляло вздрагивать собравшихся вокруг стола людей, и все они ощущали одно и то же – Новый Бог желает войны, хочет, чтобы Тарегон был сокрушен. Перед глазами Ардила мелькали картинки, слишком размытые и смутные, дабы он мог понять, что они означают, а вот видели их другие или нет, он не знал, да и знать не хотел.

Достаточно, что они слышат повелителя, чувствуют его желания.

– Исполнение… победа, – произнес повелитель, и облик его заколыхался.

Закрылось черно-желтое око, обернулось завитком белого тумана, многоцветные разводы начали бледнеть, словно краски, куда добавили очень много воды. Через мгновение повисшее над столом облачко исчезло, а стоявшие вокруг люди поклонились вновь, и все одновременно прошептали «да славится хозяин нашей жизни и нашей смерти».

– Вы все осознали волю, которую нам надлежит исполнить, – сказал Ардил.

– Да… да… да… – понеслось с разных сторон.

Появление Нового Бога сделало свое дело – они потрясены и ошарашены, избавились от сомнений и преисполнились глубокой, свежей веры. Его собственная усталость, возникшая после глубокого погружения в изнанку, сгинула бесследно, ее место заняла готовность к немедленному действию, нетерпение, замешанное на бурлящем внутри ощущении силы.

Предстоит еще многое решить… какие полки отправить в поход, а какие оставить… сколько понадобится наемников и какого вида… как организовать снабжение и когда выступить… что насчет разведки и контрразведки… но Ардил знал, что обязательно с этим справится. Ведь иначе и не может быть, когда им помогает сам Новый Бог!

1. Жрица. Сейчас

Джадия висела на потолочной балке, обхватив ее руками и ногами, и восьмеркой захлестнутый вокруг талии и той же балки пояс не давал ей упасть. Она была привычна к подобным упражнениям, усталости пока не чувствовала, и спокойно ждала, стараясь без нужды не шевелиться.

Внизу, под ней, лежал зал постоялого двора «Три слона», самого большого и известного в Варгене. Бегали слуги с подносами, за стойкой восседал хозяин, сложением похожий на одно из животных, давших название его заведению, за столиками ели и пили припозднившиеся гости.

Джадию интересовала компания в углу, состоявшая из крепких мужчин, вооруженных и покрытых шрамами. А если точнее, то самый могучий из них, громче всех смеявшийся и больше всех пивший, с крохотной лысиной в обрамлении рыжих волос.

Звали его Дастин Рог, был он капитаном роты наемников «Серые Акулы», и девушка явилась сюда, чтобы его убить. В кармашке на воротнике ждала своего часа крохотная игла, намазанная ядом, сделанным из печени болотной жабы Черных лесов – он действует быстро и не оставляет следов.

Джадия могла проникнуть в «Три слона» как все, через дверь, но тогда бы ее заметили и запомнили. Она выбрала другой путь, и едва начало смеркаться, пробралась на крышу сарая, пристроенного к основному зданию, затем протиснулась в слуховое окошко, и очутилась на балке.

Заказ девушка получила в Длиарне, а в Варгене находилась восемь дней, и все это время наблюдала за Дастином, изучала его привычки, то, куда он ходит, с кем общается, что ест и пьет.

Капитан был крепким орешком, оружие всегда держал под рукой и не забывал глядеть по сторонам. Джадия, конечно, имела шансы в открытой схватке с ним, но рядом с командиром почти всегда крутились двое-трое вояк из его роты, и вовсе не тупых дуболомов.

– Эй-эй, почтенные гости! – басом проревел хозяин, выбравшись из-за стойки. – Клянусь благостью Нового Бога, скоро стража пойдет по улицам, проверять, кто огня не загасил, и мне нет желания платить штраф, так что собирайтесь, и кто домой, а кто по комнатам!

Двое вышибал, сидевших у двери, привстали с табуретов, бродячий сказитель, щипавший струны у очага, недовольно закряхтел, трое пьяниц за столиком у двери принялись торопливо опустошать кружки.

– Может еще чуток, клянусь ляжками сирены? – спросил Дастин, повернувшись, и Джадия увидела его лицо: обветренное, загорелое, холодные глаза и старый шрам на подбородке.

– Нет, и не просите, – хозяин замотал головой. – Это у вас могут быть деньги лишние, а у меня десятерной сикль, что на штраф попросят, в кошельке не завалялся, мне на него месяц работать надо!

Девушка знала, что толстяк врет – три дня назад явилась сюда, переодевшись барышней из веселого квартала, и пока сидела с подгулявшими моряками, не только узнала все о местных порядках и изучила здание, но и подсчитала доход заведения, и определила, кто из слуг ворует.

– Э, ладно, как скажешь… – капитан махнул рукой и потянулся к кувшину с вином. – Сейчас, допью только.

Расплатился и вышел пожилой купец, живший на соседней улице, надравшиеся матросы с Отрезка потянулись в ночь искать приключений на собственные задницы. Громыхнул вставший на место засов, и это значит, что в «Трех слонах» остались только те, кто здесь живет.

Забегали слуги, вытирая столы, подметая пол, утаскивая на кухню грязную посуду, хозяин принялся считать монеты – из-за стойки донеслось негромкое позвякивание. Дастин Рог и его приятели отправились к лестнице, ведущей на второй этаж, к комнатам, но на верхней ступеньке капитан внезапно остановился.

Джадия замерла, когда он глянул в ее сторону и прищурился – знала, что свет от очага и свечей до балки не достигает, и что со всех сторон она выглядит бесформенным пятном во мраке, но все же забеспокоилась. Ладонь потянулась к игле – в самом худшем случае придется метать ее сейчас, а затем уходить, оставляя за спиной «лишние» трупы.

Но предводитель «Серых Акул» шумно рыгнул, помянул срамные места Стального Сокола, и зашагал дальше. А она перевела дух, и расслабила напрягшиеся было руки – еще не время ей пускать оружие в ход.

Поленья в очаге прогорели, хозяин утащил последнюю свечку, и грохнувшая дверь возвестила, что до утра о нем можно забыть. Оставшийся в зале слуга улегся на лавку и засвистел носом, и только после этого девушка аккуратно расстегнула пояс и мягко спрыгнула на пол.

На миг припала к усыпанным соломой доскам, ловя звуки, запахи и тени, а затем поползла к лестнице. Три дня назад Джадия вытерпела приставания щетинистого боцмана, а когда они поднялись в комнату, быстренько его усыпила, нажав пару точек на шее, и ночь потратила на то, чтобы все здесь изучить.

Седьмая снизу ступенька скрипит, на нее наступать нельзя, в коридор нужно протискиваться, иначе подадут голос ржавые петли, а капитан обитает в комнате, чья дверь помечена изображением трубящего слона.

Тут она вновь замерла, прижалась к стене, и вся обратилась в слух, забыв о зрении, осязании, прочих чувствах. Уловила сонное дыхание, разделила его на четыре «голоса», в соседнем номере кто-то закряхтел, с шумом испортил воздух, напротив храпят так, что дрожат стены.

«Темный Жрец и его сестры хранят свою служанку» – подумала Джадия, вытаскивая из кармана под одеждой проволочную петлю; защелку, что запирает дверь, открыть не сложнее, чем высморкаться.

Аккуратное движение, и закрепленная на гвозде деревяшка повернулась. Коротенький скрип, и девушка оказалась внутри комнаты, сжалась в комок на пороге, давая глазам привыкнуть и вытаскивая из кармашка иглу.

Широкий лежак у дальней стены, прямо под окном, и на нем двое, узкий совсем рядом, на нем кто-то один, и четвертый посапывает на сундуке. От запаха портянок, пота и перегара свербит в носу, в рядок стоят сапоги, а одежда кучами валяется на столе и табуретках.

Капитана Джадия обнаружила на сундуке – рот приоткрыт, голова запрокинута, хорошо видна шея. Она задержала дыхание, а затем метнула иглу так, как ее учили – мягко, выпуская из пальцев в самый последний момент, точно стряхивая с щепоти каплю воды.

Дастин вздрогнул, захрипел, глаза его раскрылись, но тут же застыли, по сильному телу прошла судорога. Если яд из печени болотной жабы попал в кровь, то отравленный не живет дольше нескольких мгновений.

Девушка выждала, пока капитан «выбросит белый флаг», перестанет дергаться, одновременно прислушиваясь, что творится в коридоре. Убедившись, что заказ выполнен, и никто не вышел из своей комнаты, она выскользнула наружу и с помощью той же петли вернула защелку в прежнее положение.

Осталось убраться отсюда, и сделать это так, чтобы никого не потревожить: назад к лестнице, по ней на третий этаж, и через окошко в пустующей мансарде на крышу сарая, а оттуда через забор на улицу. Понятно, что по Варгену ходит стража, но ускользнуть от нее не сложнее, чем мужику выдернуть волосок из собственной бороды.

* * *

Борода у гнома была настолько длинной, что ниспадала до колен, зато голос звучал пискляво, точно у ребенка. Смотрел он на Джадию с сомнением, да еще и морщился, словно видел нечто гадкое, непотребное.

Возможно, его смущало то, что сегодня она нарядилась под воительницу из земель варваров – темные волосы заплетены в две косы, на щеках яркий рисунок, изображающий тотем племени, на поясе меч и кинжал, а одежда куда больше подошла бы мужчине.

– Ну, хм… усе конечно понятно, деньги заплачены, место определено, – протянул он после долгой паузы, – но пусть хозяин решает, как это устаканить… сейчас я его позову.

Ночью Джадия без приключений вернулась на постоялый двор, а уже на рассвете покинула его, сунув зевающему хозяину серебряный сикль. Место в гномьем обозе, уходящем из Варгена в Гардз, она приобрела заранее, но через посредника, и когда явилась к телегам, ее появление «во всей красе» вызвало ошеломление у бородатых нелюдей.

– Ну, зови, – сказала она с той угрожающей интонацией, с какой и должна говорить барышня, выросшая там, где девочка учится сражаться наравне с мальчишками, а лук получает в подарок раньше, чем швейную иглу.

На зов явился другой гном, с подстриженной седой бородой, топором на поясе, родинкой на щеке и внимательными темными глазами, под взглядом которых девушка невольно подобралась.

– Что тут, Цайнеке? – спросил он.

– Вот, она собирается ехать с нами, для нее от Арчита Мохнача место покупали, – наябедничал длиннобородый.

– Ну раз для нее, значит она и поедет, – сказал обладатель острого взгляда и не менее острого топора. – Меня зовут Рацибуж Седьмой, и клянусь пальцами Урда, обо мне слышали и в ваших местах. Если не ошибаюсь, ты из клана Седого Волка, причем из средней ветви… как там вождь?

– Старый умер год назад, новый, Вадхун Крикун, поднят на кошме, – отозвалась Джадия, тщательно готовившая всякую новую «личину», и для превращения в воительницу из варваров собравшая все слухи и новости, пришедшие из степей.

– Эх, понятное дело, годы, – Рацибуж похрустел пальцами, усмехнулся, показав крупные белые зубы. – Хотя крепкий был старик, мы с ним не один кувшин пива уговорили, да и кумыса тоже. Поедешь на седьмой телеге. Цайнеке, проводишь ее. Понял?

Девушка кивнула, а предводитель каравана, один из богатейших и наиболее удачливых гномьих купцов, имевший дела чуть ли не во всех крупных городах мира, развернулся и зашагал прочь.

– Усе понял, – вздохнул длиннобородый, и подмигнул Джадии. – Пойдем, красотка.

Седьмая телега оказалась загружена оплетенными кувшинчиками, причем каждый был поставлен в особый ящичек с соломой и заткнут пробкой. Потянув носом, она определила, что внутри благовония – драгоценное земляное масло, что добывают только в Кран-Рели, цветочные эссенции с Отрезка и из земель за горами.

– О, это ко мне? – обрадовался возница, бывший по плечо даже Цайнеке, а уж Джадии и вовсе достававший до пояса. – Ох, какая цаца, люблю я таких, страсть как, и даже больше, чем пиво…

Он немедленно попытался хлопнуть девушку по заднице, а когда та увернулась и врезала гному кулаком в лоб, не расстроился, а крякнул от удовольствия и принялся щупать набухающий синяк.

– Норовистая, – с придыханием сообщил возница. – Садись вот сюда, тут местечко есть… Выпить не хочешь? – он извлек откуда-то из ящичков булькнувший бурдюк. – Темное, настоящее гномье. Не хочешь? Ну а я хлебну, – он с чмоканьем присосался к бурдюку, – эх, люблю я это дело, страсть как, а звать меня, если хочешь знать, Пегас.

– Зарина, – отозвалась Джадия, усаживаясь на телегу. – Пегас, ну и ну.

– А это потому, что я летать люблю, – возница заметил подходившего Рацибужа, и бурдюк из его рук исчез, словно на емкость с пивом наложили заклинание невидимости. – Когда пьяный. Откуда только не спархивал, и с крепостной стены, и с крыши храма… Ага, поехали!

Купец забрался на лощадь, махнул рукой, и Цайнеке подул в рожок, подав сигнал. Захлопали бичи, завертелись колеса, и обоз потихоньку двинулся с места, уходя с площади, втягиваясь в узкую горловину улицы.

– А с крыши храма – это такой угар был, чтобы мне лопнуть, – продолжал рассказывать возница, ловко орудуя поводьями, – мы тогда с дружками пили там, куда Древние драконов не гоняли, все кабаки этого гнусного городишки в Романдо обошли, но пива не отыскали.

Джадия делала вид, что слушает болтовню Пегаса, что ей она не особенно интересна, но деваться некуда, а сама не забывала посматривать по сторонам – пока они не покинули Варген, расслабляться рано, есть шанс, что убийцу Дастина Рога ищут по городу.

Но на улицах все выглядело как обычно – сновали продавцы сушеных кальмаров и вина, орали зазывалы, надувая щеки и пуча глаза, хозяева лавок улыбались, стражники выглядели сонными, точно сытые коты, на гномов вовсе не смотрели, хотя воительнице из варваров порой доставались сальные взгляды.

– И хлоп, очухиваюсь, а подо мной пыльная мостовая, и морда-то, морда! – закончил рассказ возница, и захохотал так, что приценивавшаяся к ковру женщина невольно обернулась и сделала знак Когтей.

Они проехали святилище Сияющего Орла, старое, с потускневшим золотым диском на крыше, миновали новый храм, посвященный Новому Богу, Незримому Хранителю, как называли его жрецы всех мастей. Впереди, над домами показались стены города, возведенные лет пятьдесят назад.

Пегас затянул новую байку, столь же бессмысленную и беспощадно длинную, а Джадия подобралась – в воротах ее могут караулить, и лучше приготовиться к худшему. Обоз остановился, Рацибуж принялся спорить со старшим из стражников, а двое его подчиненных зашагали вдоль ряда телег.

– Тут чего? – спросил один, толстый и краснолицый, ткнув пальцем в дерюжный мешок.

– Мандрагора, – мрачно отозвался возница. – Пошлина за нее уплачена.

– Ладно тебе, все одно в накладе не останемся, – второй, маленький и усатый дернул соратника за руку. – Слышь, чего Лишай сегодня утром рассказывал – капитана «Серых Акул» порешили!

– Да ладно? – не поверил краснолицый.

– Чем хошь поклянусь, нашли у себя в постели с ножом в глотке, – они пошли дальше, и оба одновременно мазнули взглядами по Джадии, а точнее – по ее выпяченным грудям. – Дверь закрыта, он не один был, все парни тертые, не один год в боях, так что муха не пролетела бы незамеченной!

Девушка про себя усмехнулась – еще несколько дней, и начнут рассказывать, что Дастина Рога лишили жизни с помощью магии, или неведомый убийца положил с дюжину охранников, залил кровью весь постоялый двор «Три слона», а из толстяка-хозяина сделал чучело.

Беседа Рацибужа со старшим караула закончилась тем, что из рук в руки перекочевал звякнувший мешочек, и обоз покатил дальше. Надвинулись и проплыли мимо башни городских ворот, открылась уходящая на запад дорога, и Джадия расслабилась по-настоящему.

– А тут этот, который хворый наемник, мне и говорит – «горгулья, срань ее в Хаос»! – продолжил трепаться Пегас, не обращавший внимания на то, что его не особенно и слушают. – Мы за топоры, а он молоток вытащил, здоровый такой, как весло на галере, только еще больше!

Они проехали еще немного, и девушка обернулась, чтобы бросить взгляд на Варген – сюда она если и попадет, то не скоро, через несколько лет, когда обстоятельства гибели капитана «Серых Акул» будут забыты. Примерно через милю дорога свернула, и они оказались на берегу Хелдеза, чья вода казалась серой, точно волчья шерсть.

Там было так же оживленно, как и на тракте, что связывает Дельту со столицей Ардила. По речной глади скользили барки, надувались паруса рыбачьих лодок и торговых кораблей, северный ветер нес запахи камыша и сырой рыбы, под его ударами на волнах появлялись барашки.

Ехали целый день под нескончаемый поток историй Пегаса и начавший моросить дождь. Закутавшаяся в накидку Джадия кемарила, время от времени выныривая из дремы, дабы оглядеться и проверить, что происходит вокруг.

На ночь остановились в небольшом городке, и в его единственном постоялом дворе нашлась комната на одного человека, пусть вонючая и крохотная, но с крепкой дверью. Девушка устала, и терпеть приставания гномов, охочих до человеческих женщин, не собиралась.

Проснулась она на рассвете и, поворочавшись немного, поняла, что больше не уснет. Когда выбралась в большой зал, обнаружила, что там пусто, за стойкой сонно хлопает глазами служанка, а за одним из столиков пьет пиво Рацибуж Седьмой, такой свежий, будто вообще не спал.

– А, уже проснулась, Зарина из средней ветви Седого Волка? – гном махнул рукой. – Иди сюда.

Служанка, маленькая и толстенькая, оказалась рядом, в ее взгляде, обращенном на поддельную воительницу, мелькнула зависть – сильная и независимая, да вдобавок еще и красивая – а голос прозвучал робко:

– Что подать госпоже?

– Еды, – ответила Джадия.

– Едешь в Гардз? – спросил Рацибуж, когда она уселась рядом. – Понятное дело. Такие, как ты, кто зарабатывает мечом, чуют войну, словно вампиры – кровь, а такие как я, точно так же чуют прибыль.

– Война для тебя убыток? – спросила девушка.

– Смотря какая, – купец отхлебнул из кружки, и белая пена повисла у него на усах. – Если мелкая, вроде тех, какие раньше были, то от них одни неприятности, ну а коли большая, во всю жопу, вроде тех, какие Ардил затевает или нынешний хозяин Эрента и Савира, так мне от них только радость.

Джадия вопросительно изогнула бровь, и Рацибуж с воодушевлением продолжил:

– Чистая сталь, мрамор, тонкий уголь, мифрил стоят больших денег, и их будет покупать лишь тот правитель, что обладает серьезными деньгами, для мелкого князька все это роскошь. Видит Урд, тому, кто воюет, ресурсов требуется во много раз больше, а значит – нужны купцы, способные привезти редкие товары с другого края мира! Хе-хе!

Со двора донесся могучий зевок, потом кого-то со смаком шлепнули по спине, загоготали в несколько луженых глоток. На смену этим звукам пришло фырканье и плеск, взвизгнула девушка – возчики и охранники, ночью спавшие под телегами, взбадривали себя как умели.

– Будет война? – спросила Джадия.

– Конечно, будет, понятное дело, – купец опустошил кружку и со стуком поставил на стол. – Тарегон у Ардила как кость в горле, это и выход к Серебряному морю, и торговля по Старку, возможность потом напасть на Романдо или на тех безумцев, что молятся смерти за Огненными горами.

Он поднялся, намекая, что разговор окончен, и покровительственно похлопал Джадию по плечу. В зал с улицы проскользнула служанка, красная, точно маков цвет, за ней начали заходить мокрые и довольные возчики.

Завтрак и сборы не заняли много времени, и вскоре телеги, грохоча и подпрыгивая, потянулись к западным воротам. Городок, чьего названия девушка так и не узнала, остался позади, вновь потянулся широкий, наезженный и мощеный тракт, обсаженный молодыми деревьями.

1. Мститель. Сейчас

Харек равнодушно смотрел на корчившегося над углями человека.

Храм, сложенный из огромных, в обхват бревен, догорал неподалеку, с той стороны веяло теплом и тянуло гарью. Шумели под ветром кроны деревьев, сегодня только с помощью магии спасенных от пожара.

– Прокля… проклятье вам всем! – прошипел человек и, изогнувшись, попытался плюнуть в своих мучителей, но попал себе на грудь.

Был он лыс, тощ и обнажен, если не считать грязной набедренной повязки. Антрацитовые глаза с расширенными от боли зрачками таили фанатичное, упорное безумие.

– Может быть, заклинанием попробовать? – спросил кутавшийся в плащ Митта-Мясо.

Он мерз, несмотря на то, что вокруг царила удушающая, влажная жара, обычная для Черных лесов. Было это следствием одной давней схватки, когда молодой еще маг выжил только чудом, и потерял кое-что из свойственного обычным людям.

– Бесполезно, клянусь задницей Вечного, – сказал Харек. – Он от них защищен. Попробуем иначе.

– Проклятый! Проклятый! – взвыл повешенный над углями, дергаясь и щеря гнилые зубы. – Как смеешь ты поминать его имя, как смеешь ты творить то, что творишь!

– Смею, поверь мне, – ответил Харек, принимая у Фарцига зазубренный нож, чье лезвие отливало фиолетовым.

И жрец Вечного, бывшего хозяина мира осекся, глядя в лицо наклонившегося над ним человека. Обычного на первый взгляд мужчины лет сорока с сединой в темных волосах и серо-стальными глазами.

Хранитель затерянного в недрах Черного леса святилища понимал, что в гости к нему явились не просто наемники. И еще он чуял в зазубренном клинке ядовитую, опасную силу, и эта сила жгла не тело его, а душу.

Фарциг поморщился, когда фиолетовое лезвие коснулось кожи, вошло в плоть, и брызнула кровь.

– Лучше скажи все сам, – попросил Харек.

– Нет… нет… – прохрипел жрец, и вдруг завизжал, точно поросенок, живьем насаженный на вертел. – Оййййииии…. Нет… ваййиии… что ты творишь?.. Все скажу, только убери!

– Говори.

– Но что… ты… хочешь… знать? – повешенного над углями била крупная дрожь, глаза его вращались в орбитах, с губ летела пена, и это несмотря на то, что рана от зазубренного ножа получилась неглубокой.

Служитель Вечного поднял белый флаг, смирился с поражением.

Ведь мало кто устоит перед касанием Клинка Тьмы.

– Слово, положенное в основание твоего храма, – и Харек кивнул туда, где из груды углей выстреливали язычки огня, и неспешно тлело то, что недавно было стенами и кровлей.

Жрец так удивился, что на миг забыл о мучениях.

– Ты знаешь? – спросил он, подняв голову. – Но кто же ты? Вы знаете, кто он?

И лысая голова завертелась, взгляд побежал по лицам стоявших кругом людей… и не только людей.

– Наш наниматель, что платит щедро и без обмана, – проговорил Фарциг, убирая зазубренный клинок в ножны на поясе.

Невысокий и щуплый, он был весь увешан оружием – два меча, длинный и покороче, метательные ножи, засапожник, пара топориков… и это только то, что находилось на виду.

– Я тот, кто покончит с вами со всеми, сожри меня Хаос, – сказал Харек, и глаза его полыхнули ненавистью.

– Да… о нет, – прошептал жрец. – Ты сделаешь, да… и он не остановит тебя…

– Говори!

– Да, слово под основанием храма… – повешенный над углями старик закашлялся. – Он простит… Он простит… – из бесцветных глаз под седыми бровями побежали мутные слезы. – Огонь во рту золотого дракона.

– Он не врет? – Харек посмотрел на Митту.

– Говорит правду, по крайней мере, сам в это верит, – маг покачал головой, и серо-алое, лишенное кожи лицо его, в которое мало кто мог глядеть без содрогания, задергалось.

– Тогда пусть умрет честно, – Харек вытащил из ножен меч, обычный полуторный клинок.

Лезвие вонзилось в грудь жрецу, тот выгнулся в последний раз и затих.

– И что дальше? – пробасил огромный орк, чьи клыки были подпилены, а мощную шею украшало ожерелье из высушенных, магическим образом уменьшенных черепов – людских, гномьих, гоблинских, имелся даже один эльфийский.

– Вы займетесь ужином, а я буду думать, – сказал Харек.

Тело хранителя святилища оставили там, где его пытали, а костер развели чуть в стороне, под сенью деревьев. Сходили за водой, поставили котлы над огнем, Митта замахал руками, ставя колдовскую защиту от летучих кровососов.

Над джунглями стемнело, резкие вопли дневных тварей сменились мягкими голосами ночных.

– Готово, можно жрать, – сказал Бирцэ, зачерпнув из котелка. – Харек, не заснул?

– Нет, божья срань, – и предводитель маленького отряда поднялся с бревна, на котором сидел.

Они поели, и только после этого он заговорил вновь:

– Дело, ради которого я вас нанимал, исполнено, и вы свободны идти куда угодно. Но я предлагаю вам новое.

– Где на этот раз? – спросил Фарциг, задумчиво почесываясь.

– Нам предстоит отправиться в Ревайн.

– Столица Тарегона? – на лице Бирцэ, гладком, несмотря на возраст, поднялись брови. – Хотя да, можно было догадаться, огонь во рту золотого дракона – герб этого сраного, но богатого королевства.

Полукровка, рожденный на границе Тегары и эльфийских лесов, он знал куда больше обычного рубаки, а еще клал десять стрел подряд в подвешенное на нитке колечко… с сотни шагов.

– А что там? – орк зевнул, показав, что все зубы, помимо клыков, у него целы.

– То же, что и везде, какое-нибудь святилище с безумными жрецами, которое нам нужно разрушить, а их всех прикончить, – проворчал Митта, сидевший у самого огня, так что языки пламени едва не касались его лица. – Или я не прав, а, скажи-ка, Одержимый?

Он один называл Харека по прозвищу, другие его если и поминали, то про себя.

– Да, ты прав, – спокойно ответил предводитель маленького отряда, но глаза его на миг странно блеснули.

– Но это далеко… через земли Ардила тащиться, потом как-то границу пройти, – протянул Деми, чернявый и смуглый умелец в обращении с самым разным оружием, – и в город проникнуть, а чужаков там не очень любят…

– Это не ваша забота, – сказал Харек. – Ставка обычная – вам задаток в фунт золота. Простым воинам – одна треть фунта. Столько же потом.

– Годится, – рыкнул орк, и на физиономии его появилась довольная улыбка.

– Пожалуй, и я соглашусь, – протянул Фарциг. – Не бросать же тебя вот так одного?

– И я… и я… – понеслось с разных сторон.

Харек кивнул – в ином ответе он не сомневался.

Здесь не весь отряд, только десятники и самые умелые из парней, когда либо продававших меч, топор или посох вместе с держащими его руками. Остальные ждут их возвращения на границе Черных лесов, куда неразумно соваться большой толпой.

Но они согласятся с тем, что будет решено здесь и сейчас.

Харек подтянул к себе дорожную сумку, одну из тех, что украшали спину его лошади. Когда запустил руку внутрь, раздался негромкий звон, и на свет костра начали один за другим появляться кожаные мешочки.

Первый достался магу, второй получил Бирцэ, третий схватил орк.

– Вот не раз я задавал себе вопрос, – сказал Фарциг, взвешивая на ладони доставшееся ему золото, – почему мы до сих пор не прикончили тебя и не забрали все, что ты возишь с собой?

Баргот аб Тарн усмехнулся, на лице орка появилось озадаченное выражение.

– А потому, что я вас выбирал, – ответил Харек, – и выбрал лучших.

– Ну и что? – Фарциг нахмурился.

– А лучший – это не всегда тот, кто быстрее всех размахивает острой железкой или мечет молнии. Ясно?

2. Герой. Пятнадцать лет назад

Страх, давивший на грудь Ардилу последние несколько дней, щедро замешанный на горе и тоске, стал еще более холодным и острым, когда он переступил порог родного дома. Закрывший дверь городской стражник похлопал мальчишку по плечу, обдав его густым запахом рыбы и винного перегара, и двое подмастерьев плотницкого цеха одновременно замахнулись молотами. Они снесут хибару, прилепившуюся к городской стене рядом с тем местом, где она заворачивает прочь от моря, а доски и все найденное внутри, в том числе и сапожные инструменты отца, пойдет в казну.

В Длиарне все просто – если не заплатил городу, должен расстаться с жильем.

На мгновение Ардилу захотелось развернуться, побежать туда, где прозрачные волны с шумом накатывались на берег, прыгнуть в них, и снова увидеть папу и маму, пусть даже в Мире Смерти. Но он сдержался, только всхлипнул, покрепче сжал мешок с пожитками, и продолжил смотреть, как с грохотом и треском погибает то, что с самого рождения было для него домом.

В груди продолжала пульсировать ледяная боль.

– Ты иди уж, парень, – сказал стражник, поглаживая себя по блестящему шлему. – Нечего на это глядеть, ничего тут не останется и вообще… чего толку зря сердце рвать? Молись Сияющему Орлу, и он сохранит тебя, как сохраняет этот мир от гибели. Давай, – и мальчишке досталось древком копья по спине, так что он поспешно отбежал на несколько шагов.

Но не ушел, остался стоять, моргая, чтобы сдержать слезы.

Мор явился в дельту Хелдеза полгода назад, и поговаривали, что его наслали орочьи шаманы. Но так или не так, он гигантской метлой в руках смерти прошелся по всем городам, от Торико до Длиарна, оставил тысячи трупов, которые кое-где некому оказалось убирать. Тогда в их нищем квартале, расположенном за пределами стен, и обычно именовавшемся «Дырой», умер каждый второй, и среди погибших оказался и папа.

А неделю назад Сияющий Орел призвал к себе и маму.

Ардил остался один – родственники у него если и имелись, то далеко, и он о них не знал, обитателям соседних хибар было не до чужого мальчишки, своих бы прокормить. Маму похоронили на кладбище для бедняков, что рядом с Желтым болотом, а поскольку денег, чтобы заплатить за погребение, у него не нашлось, то город забрал себе дом вместе со всем, что в нем отыскали.

Стражник позволил взять лишь мешок с вещами, да и тот перетряхнул.

– Что, выгоняют тебя? – прохрипел старый Пардик, наблюдавший за работой подмастерьев с безопасного расстояния, и козлиная борода его затряслась, из нее полетела рыбья чешуя и какие-то огрызки. – Я всегда знал, что так кончится, папка твой, он ведь не просто так тогда умер, они по заслугам получили, отродья Хаоса, гнусные заброды с запада…

И старик мелко захихикал.

– Ты облезлый дурак! – крикнул Ардил, повернувшись к Пардику. – Тоже умрешь!

Слезы хлынули ручьем, и мальчишка кинулся прочь, захлебываясь в рыданиях, не разбирая дороги, натыкаясь на людей. Словил затрещину, едва не раздавил взвизгнувшую псину, въехал лицом в мокрое и холодное, развешенное на веревках белье, но не обратил на это внимания, как и на визгливые крики его хозяйки, и очутился за пределами квартала, на берегу моря.

Равнодушное и спокойное, оно продолжало шуметь.

Ардил уселся на песок, бросив мешок рядом, и обхватив колени, и как следует выплакался. А затем он вытер лицо, умылся, и стал думать, что делать дальше – возвращаться в Дыру нельзя, там делать нечего… будь у него хоть отцовы инструменты, он бы мог стать бродячим подмастерьем, но и их нет… идти в город? Туда не пропустят стражники в воротах, да и зачем?.. остается место, куда стекаются все, не имеющие жилья и гроша за душой… порт.

– Тот, кто делает, справится всегда, – вспомнил он любимую папину поговорку.

Вновь накатило желание заплакать, но он сдержался – все, хватит одного раза.

Надо идти, отыскать место для ночлега, пока не начало темнеть, и добыть чего-нибудь съестного, а то последний раз ел еще вчера, и в брюхе начинает посасывать. Поднявшись, Ардил зашагал в ту сторону, где поднималась над водой угловая башня, прозванная меж жителей Длиарна Пальцем, а за ней виднелись силуэты стоявших в гавани кораблей.

Раньше он всегда бегал на них смотреть, мечтал, что уплывет на одном…

А может быть, и вправду уплывет, попросится на судно к смуглым морякам с Отрезка или к одетым пестро и смешно торговцам из Вольных городов, они возьмут его с собой, и Длиарн исчезнет за горизонтом, и он вернется сюда через много лет, взрослым и богатым, и все ему будут завидовать, и старый Пардик, и близнецы из Козлиного Тупика…

Но для начала нужно пережить эту ночь.

Палец остался позади, начали попадаться причалы, к которым швартовались рыбачьи баркасы, маленькие, не уходившие далеко от берега, и мальчишка окунулся в вонь рыбьих потрохов. Ардил судорожно сглотнул, увидев, как с одного из корабликов сгружают корзины с уловом, и подумал, что никто не заметит, если стянуть пару-тройку селедин.

Ага, вот одна из корзин совсем близко…

Он запустил руку в шевелящуюся, поблескивающую массу извивающихся тел, и тут ухо ожгло болью.

– А что ты тут делаешь, гля? – проревели прямо над головой, и Ардил понял, что его держит огромный и страшный человек – голова точно горшок, повязана цветной косынкой, безрукавка открывает могучую волосатую грудь, а на широком поясе висит длинный нож. – Воруешь, гля? Знаешь, малявка, что бывает с теми, кто берет чужое, гля?

В Длиарне все просто – если украл и тебя поймали, то лишаешься руки.

– Но дяденька, я больше не буду… мне есть… – заканючил мальчишка, пытаясь вырваться, но с таким же успехом он мог трепыхаться в закрытой пасти акулы, а ухо, он почти чувствовал это, да, превратилось в смятый листок между сильными корявыми пальцами.

– Но я добр, я отпущу тебя, – сказал страшный человек, и отшвырнул Ардила прочь, как щенка.

Тот шлепнулся в склизкое и вонючее, и когда сообразил, что это куча рыбьих внутренностей, его едва не вывернуло, несмотря на то, что в брюхе ничего не было. Под хохот обладателя цветной косынки и его приятелей он поднялся, сходил к морю, чтобы сполоснулся, и побрел дальше, пообещав себе, что этому громиле он обязательно отомстит.

Страх и боль в груди чуть подтаяли, тронутые огнем злобы.

У следующего баркаса удалось стянуть камбалу, и Ардил поспешно отбежал прочь – ножик у него есть, осталось собрать деревяшек, развести огонь, разделать и пожарить добычу. К тому времени, когда на пустынном участке берега рядом с Пальцем запылал небольшой костерок, а рыбья тушка оказалась насажена на палочку, стемнело, и со всех сторон надвинулся мрак.

Мальчишка сидел, глядя в пляшущие багровые языки и глотал слюни.

Слишком поздно сообразил, что к шуму волн присоединился другой равномерный звук – шорох шагов, затем ощутил, что рядом кто-то есть, и торопливо вскинулся, повернул голову. Трое вышедших к пламени пацанов постарше, лет двенадцати-тринадцати одновременно заухмылялись, а самый крупный, с носом репкой и темными кудрями, открыл рот:

– Э, что у нас тут? Девчонка рыбу жарит?

Ардил знал, что он мелкий и худосочный, что копна светлых волос и большие глаза делают его похожим на девочку, и еще он понимал, что против этой троицы у него нет шансов. Но он не собирался просто так сносить насмешки и отдавать честно «заработанный» ужин, благо ухо, побывавшее в пальцах громогласного моряка, болело до сих пор.

– А что у нас тут? – спросил он, подражая кудрявому. – Тупой тролль и с ним два гоблина?

– Ах ты, килька сраная! – прорычал репконосый, и ринулся на Ардила.

Тот попытался ударить первым, но получил в ухо так, что в голове зазвенело, покатился по песку, а когда вскочил, то из волос на лицо посыпались песчинки, под рубахой закололо. Ярость накатила обжигающей волной, перед глазами все стало багровым, он вроде бы бросился на кудрявого… и вскоре обнаружил себя в темноте неподалеку от костра, понял, что нос разбит, на губах кровь, а мешка с вещами нет.

– Э, сготовилось, налетай, – донеслось с той стороны, откуда тянуло запахом жареной рыбы.

Мальчишка поднялся и побрел прочь.

На ночлег он устроился под большой корзиной, найденной рядом с первым из больших причалов, и подгреб под себя побольше песка, думая, что так будет теплее. Заснуть долго не удавалось, Ардил лежал, глядя в дырки между прутьев над головой, искал там знакомые звезды, и мечтал, как отомстит обидчикам, которых за один день набралось довольно много.

Проснулся он от холода, а выбравшись из-под корзины, окунулся в густой, будто сметана туман. Увидел, как баркасы отходят от берега, уплывают в дымку, в ту сторону, где из-за горизонта вскоре появится багровый, несущий тепло Ястреб Утра, и при мысли о вроде бы благом, но на самом деле равнодушном боге руки мальчишки непроизвольно сжались в кулаки, а сердце наполнила черная глухая злоба…

* * *

Тревожное ожидание коснулось души Ардила в тот момент, когда ладонь его сомкнулась на шершавом, еще теплом кольце бублика, и в животе сжалось, кишки вспомнили о том, что последний раз в них что-то клали еще вчера. Азарт заставил кожу покрыться мурашками, мальчишка услышал нервозное сопение друзей и ощутил, как в коленях возник привычный трепет, признак того, что скоро придется драпать.

– Стой, держи засранцев! – рявкнул торговец, но они уже бежали, удирали врассыпную, и каждый тащил в руке усыпанное маком, сдобное сокровище, кусок хлеба, что позволит не умереть с голода хотя бы до завтра, а потом найти, заработать или утащить что-нибудь еще.

Ардил проскочил под телегой с сеном, промчался между двух палаток, где торговали глиняной посудой, и выскочил на Духовитый пятачок, прозванный так из-за вечного аромата пряностей. За год бездомной жизни мальчишка выучил рынок как собственную ладонь, и не только его, а и порт, и городскую стену, и нищие кварталы вдоль нее.

В центр он сунулся один раз, и едва удрал тогда от стражников.

С Духовитого пятачка в мясные ряды, где всегда полно народу… проскочить мимо Красного Быка, злобного мясника, чья морда напоминает коровью… поворот налево… и теперь можно пойти шагом, сделав вид, что этот бублик ты честно купил… хотя кто поверит, поэтому лучше шмыгнуть в укромный уголок за лавкой торговки целебными травами… тетушка Приятка женщина добрая, и не погонит, даже если наткнется на него здесь.

Вот тут Ардил и увидел сокровище.

Оно валялось на земле, и в полумраке мерцало золотыми искрами – продолговатый кристалл размером и формой с фалангу мизинца, не выглядевший драгоценностью, но при этом притягательный настолько, что от него не удавалось отвести глаз.

– Ух, чтобы мне облезть! – воскликнул мальчишка.

Наверняка это выронил кто-то из покупателей тетушки Приятки, и если он вернется, обнаружит потерю, то обязательно заберет. Ардил огляделся, быстро нагнулся и, схватив кристалл, оказавшийся приятно теплым на ощупь, спрятал его за пазуху, после чего откусил большой кусок от бублика и принялся его с независимым видом жевать – попробуйте, докажите, что он чего-нибудь взял?

Нет, взял, конечно, но не какой-то там камушек.

Отдышавшись, мальчишка спрятался за старой, полусгнившей бочкой, как следует разглядел «сокровище», и оно показалось еще прекраснее, чем в первый момент – яркое, с крохотными огоньками внутри, приятно лежащее в руке. Нет, это он не отдаст никому, даже если капитан их стаи потребует кристалл себе – панцирь от краба ему, пусть сам найдет.

Ведь это не добыча, что должна делиться на всех?

Год назад, во время Великого Мора, поразившего всю Дельту, Ардил остался без родителей, и сам едва не погиб – не от болезни, что получила название «серой коросты», а от голода. Добыть еду в Длиарне одинокому мальчишке, едва перевалившему рубеж десяти лет, оказалось непросто – весь город, каждая улица и куча отбросов была поделена между нищими и побирушками.

Но он уцелел, выжил, и прибился к одной из уличных стай.

За обыкновение впадать в ярость во время драки и бросаться на врага, не помня себя, Ардила прозвали Бешеным, и стали уважать. Он выучился жрать всякую дрянь, пробираться через стену там, где она не охранялась и обветшала, воровать все, что плохо лежит, искать ночлег в порту и на рынке, и он не забыл ни одной из обид, полученных в самые тяжелые первые дни после похорон мамы.

Он еще отомстит, припомнит всем, и так, что мало не покажется.

Дожевав бублик, он осторожно выглянул из-за бочки и, отряхнув руки, выбрался в переулок, что ведет к мясным рядам. Проводил завистливым взглядом неведомо как забредшего сюда наемника с мечом у пояса – вот бы стать таким большим и сильным – и зашагал по рынку. Нужно вернуться к месту сбора вовремя, а то Псяка уши оборвет, будь ты хоть три раза Бешеным.

Их стая собиралась у кабачка «Пузатая блоха», что на Рыночной улице.

У хозяина заведения, старого гнома Викри, было с мальчишками что-то вроде соглашения – он их не гоняет и подкармливает, а зимой, в самые холода иногда и пускает ночевать, а они за это ведут себя тихо, к гостям не пристают, да еще и следят, чтобы чужие не шалили: кошельки не «щипали», драк не затевали, не пытались стянуть лошадь с коновязи или мешок с телеги.

– Ты последний, малек, – сказал Псяка, когда Ардил появился у «Пузатой блохи».

Прозвище капитан стаи носил за привычку по-собачьи скалить зубы и злой нрав. Было ему почти пятнадцать, он выглядел крупнее, чем иной мужик, и подумывал о взрослой жизни – о том, чтобы пойти вышибалой в один из кабаков в районе порта, или наняться матросом на корабль, где всегда нужны сильные, неприхотливые и смышленые парни.

– Ну да… – неохотно признал Ардил.

– А опоздавших наказывают! – пропищал Сардик-Голова, кривой, тощий и вечно покрытый прыщами, всегда таскавшийся за Псякой хвостиком, после чего мерзко захихикал. – Что, Бешеный, подставляй жопку, проверим, девчонка ты или только похож, хи-хи-хи! Малек!

Из дверей «Пузатой блохи» вышли двое краснолицых, пошатывающихся купцов, судя по одежде, с дальнего запада, из-за Овлейской пустыни, что делит весь мир пополам, и мальчишки примолкли. И только когда гости Викри, оживленно спорившие о чем-то и даже грозившие друг другу кулаками, скрылись за углом постоялого двора, перепалка возобновилась.

– Ты ответишь за слова? – спросил Ардил, надвигаясь на Сардика. – А ну-ка?

Понятно, что Голова сдрейфит, а Псяка вступится за свою «рыбку-прилипалу», но лучше получить по башке, чем струсить, промолчать, и признать, что ты и в самом деле «малек». Но капитан стаи лишь усмехнулся, наклонил голову к плечу, не спеша вмешиваться, и Ардил, чувствуя, что кровь вот-вот ударит ему в башку, торопливо предложил:

– Отойдем?

Да, Сардик старше и сильнее, но это не важно, зато он смелее, и он Бешеный.

Но Ардил забыл, что рыбы-прилипалы не плавают в одиночку, сделал еще шаг к Голове и запнулся об чью-то ногу. Шлепнулся на живот, по улице раскатился звонкий мальчишеский смех, а он вскочил, сжимая кулаки, и увидел ухмыляющуюся рожу Жирного Карася, толстого и ленивого пацана, «славного» тем, что он мог сожрать что угодно, даже падаль.

– Так, а это что? – спросил Псяка очень спокойно, а кто-то воскликнул «Ого!».

Ардил глянуло вниз, и увидел, что его «сокровище» выпало из-за пазухи.

– Это мое… – сказал он, уже понимая, что лишился находки, что такую чудесную вещь ему не отдадут, капитан заберет ее себе и продаст на рынке, а на полученные деньги купит пива или потратит в одном из веселых домов для матросов, где можно смотреть, как девчонки раздеваются под музыку, хотя непонятно, чего в этом интересного и за что тут платить?

– У нас все общее, малек, – Псяка нагнулся, но Ардил оказался проворнее.

Он нагнулся, и пальцы сомкнулись на кристалле, что сделался вдруг нестерпимо горячим. Странное ощущение возникло в центре живота – словно там напрягся мускул, какого раньше не было, возникло нечто подвижное, чем он мог шевелить, хотя никогда не догадывался, что у него есть эта штуковина, и что ей можно пользоваться.

Ардил поднялся, и сжал кисть, ощущая, что «сокровище» крошится в ладони.

Мир вокруг стал на мгновение очень ярким, его заполнили отдельные, не связанные между собой картинки: оскал на лице Псяки, виден каждый зуб, играет молочными бликами; вытаращенные глаза Жирного Карася, белые, как у вареной рыбины; выезжающая из-за угла телега, на ней сидит возница в красной рубахе и зевает во всю пасть. Затем мальчишка задвигался будто сам по себе – непонятно зачем поднял левую руку и тряхнул ей.

Замер от удивления, когда с пальцев сорвалось черно-голубое облачко.

– Ой! – воскликнул Сардик, а облачко накрыло физиономию капитана и исчезло.

– Чо за хрень, малек? – рявкнул тот, и ударил, но вместо знакомого всем мощного выпада, после которого вверх тормашками летели самые крепкие пацаны, получилось лишь вялое, неуверенное движение, так что Ардил, боровшийся с собственной слабостью, только пошатнулся, и врезал в ответ, по уху, вложив в замах всю накопившуюся в сердце злость.

Сам еле устоял на ногах, но непобедимый доселе капитан осел наземь.

– Хрена се… – протянул Жирный Карась, и глаза его стали еще больше, чуть ли не с кулак каждый.

Ардил поднял руку и раскрыл ладонь, где вместо кристалла с искорками внутри осталась лишь черная пыль, напоминавшая сажу: сердце колотилось словно ненормальное, ноги дрожали, пот тек по лицу и спине, но он стоял, а Псяка лежал перед ним, ошеломленно моргал, держась за пострадавшее ухо, и в глазах его читались изумление и опаска.

Так смотрит матерый кобель на неожиданно показавшего зубы щенка.

– А я и не знал, что ты так умеешь! Здорово! Настоящая магия! – забормотал Кри-Святоша, проталкиваясь в первые ряды зрителей: когда-то он был служкой в большом храме Морского Орла, что у Старой площади, но его изгнали оттуда за воровство. – Отличное проклятие! Я когда еще в святилище телепался, видел, как главный жрец одного капитана проклял, и тогда…

Но его никто не слушал, все таращились на Ардила.

– Проклятие? – спросил Псяка, медленно поднимаясь и с уважением глядя на того, кого еще недавно именовал «мальком». – Ну ты, Бешеный, даешь… Меня как изнутри шарахнуло, и по голове, и в поддых, так что еле устоял, а перед глазами помутилось… Когда только научился?

– Я умею! – хвастливо заявил Ардил.

Новый «мускул», с помощью которого удалось проделать колдовской трюк, никуда не делся, он по-прежнему чувствовал его. Вот только бы еще осознать, как именно им пользоваться, что делать, чтобы он сократился… и при чем тут «сокровище», может быть без него ничего не выйдет? Лучше сделать так, чтобы попробовать еще раз в одиночку, а сейчас укрыть все за бравадой, пустить стае пыль в глаза.

– Ну, чисто осьминог… – протянул Кри-Святоша, используя наивысшую для мальчишек Длиарна похвалу. – Если такую штуку в дело пустить, когда мы опять с «мокрыми» драться будем, вот это отлично, или лавочнику какому глаза отвести, это я понимаю… – болтать он мог бесконечно, а еще знал множество историй, легенд и сказаний, за что бывшего служку и держали в стае.

2. Жрица. Девять лет назад

Дерево у ворот было старым, а ствол на самом верху – расщепленным, похоже, когда-то в него попала молния. Сами ворота, забор и здание за ними выглядели на редкость обыденно – простые доски, черепица и тесаный камень, решетки в окнах, несколько печных труб.

Джадия ощутила легкое разочарование и покосилась на отца – туда ли они приехали? Но Вариал аб Хонек ободряюще сжал плечо дочери, и уверенно постучал, так что створки качнулись на петлях.

– Сейчас, сейчас, – донесся противный дребезжащий голос, долетели шаркающие шаги, металлическое бряканье, и в приоткрывшейся щели обнаружился крохотный старичок в черном халате, неуловимо похожий на хищную птицу: брови вразлет, острый нос, пристальный взгляд.

Джадии стало очень страшно, захотелось спрятаться за отца, укрыться за его надежной спиной. Старичок улыбнулся ей, не размыкая губ, и вопросительно посмотрел на старшего из гостей.

Что творилось потом, девочка запомнила плохо – короткий разговор, затем их ведут внутрь, через огромный, заросший травой двор, в полутемной комнате происходит еще одна беседа, отец обнимает ее, коротко целует и велит быть смелой и стойкой, не посрамить честь рода.

И вдруг Джадия осознала, что осталась наедине с ужасным старичком, и что в комнате помимо того есть еще один мужчина, огромный и могучий, с повязкой на правом глазу и блестящей лысиной.

– Девчонка? – спросил он, глядя на нее оценивающе, как на лошадь для верховой езды.

– Зато какая, – отозвался старичок, и голос его прозвучал без дребезжания.

Это напугало девочку еще больше, захотелось убежать подальше от этих жутких людей, или позвать, чтобы папа вернулся. Но она вовремя вспомнила, что она не абы кто, а сама Джадия аб Хонек, до крови закусила нижнюю губу и гордо вскинула подбородок.

А еще на память пришел день, случившийся полгода назад, когда она узнала, что вскоре покинет родной дом. Ее привели тогда к древней семейной реликвии – вышитом на шелке фамильном древе, что уходило на десятки поколений в прошлое, и начиналось во временах едва не легендарных.

– Смотри! – сказал тогда отец серьезно-нудным голосом, какой он использовал в торжественных случаях. – Твои предки были королями, они правили обширными землями, и враги трепетали перед ними!

Джадия это уже знала, чуть ли не с самого рождения ей прожужжали уши ее происхождением, благородством и древностью семьи. Но она слушала внимательно и терпеливо – понимала, что отец ничего не делает просто так, и что затевается нечто важное.

– Вот Факих Отважный, недруги страшились его имени, – продолжал отец, водя пальцем по толстому стволу и могучим ветвям, изображенным с помощью золотых и серебряных нитей, – вот Ирза Неудачник, он потерял корону и трон, но сумел бежать, сохранить жизнь, а это для свергнутого правителя не так-то легко.

Девочка с трудом могла представить, как можно потерять корону и трон – разве что жить в таком огромном дворце, где тысячи чуланов, и засунуть в один из них, там оставить и забыть.

– И пришли узурпаторы, и заняли то, что наше по праву! – глаза Вариала аб Хонека сверкали, он размахивал руками, а глядевшая на него мама время от времени всхлипывала, и подносила к глазам платок, хотя ничего грустного вроде бы не происходило.

– Ох, может не надо? – спросила она, когда отец заявил, что «пора возвратить трон и корону», на что получила предсказуемо гневный взгляд и сердитый взмах большой, тяжелой руки.

– Сейчас такое время, когда есть шанс вернуть утраченное, и им надо воспользоваться! – воскликнул Вариал аб Хонек. – Мы недостаточно богаты, чтобы нанимать армии, видит Темный Жрец, но кое-какие сбережения у нас есть, и ими мы распорядимся с толком.

Присев на корточки, он положил ладони Джадии на плечи и, назвав ее «дщерь моя», что делал очень редко, принялся рассказывать о какой-то «гильдии», куда девочке предстоит отправиться на учебу. Мама всхлипнула еще раз, а затем и вовсе отвернулась, точно пыталась скрыть недостойные благородной женщины слезы.

– Но я не хочу ни в какую «гильдию»! – сказала Джадия, когда отец замолчал.

– И мы не хотим, чтобы ты туда отправлялась, – очень мягко проговорил Вариал аб Хонек, ничуть не рассердившийся, чего девочка очень боялась, – но вспомни о том, кто ты есть, о фамильной гордости, и о том, что ты получишь, вернув то, что когда-то являлось нашим!

Да, Джадия не против была стать королевой – чтобы все ее слушались, красивое платье и корона, не нужно ничего делать, и каждый день, а не только по праздникам можно есть любимые пирожные. Но она не желала покидать дом, оставлять подружек, маму, привычные игры, и уезжать неизвестно куда, и, похоже, что в другой город.

– Нет, не хочу, – повторила она, и даже гневно топнула, что очень редко позволяла себе в присутствии отца.

Но он вновь не рассердился, его голос не стал холодным, как осенний ветер. Вариал аб Хонек заговорил о том, что она в любом случае будет вынуждена подчиниться, ибо таково веление самого Темного Жреца и его сестер, и вот тут-то девочка охнула и прижала руки ко рту.

Тем же вечером ее отвели в храм, не тот, куда они ходили вместе с соседями, с золотым диском на крыше, где толстый жрец с блестящей птицей на груди нараспев читал что-то, в а другой, тайный, о котором воспрещалось кому-либо говорить, и где бывали очень немногие.

Там в чаше вечно пылает Черный Огонь, и старый служитель, чьи волосы давно побелели, а спина согнулась, читает в нем знаки, посланные Темным Жрецом и его сестрами, чьи лики скрыты от смертных.

– Да, ей надлежит пойти этим путем, и взять в руки то, что пресекает нить, – проскрипел он, окунув руки в пламя, по цвету напоминавшее крылья ворона. – Благословение их с тобой, девочка, и взгляд их будет на тебе.

С этого дня игры с кинжалом и метательными ножами стали проводиться не через день, как раньше, а ежедневно. Джадию начали поить какой-то черной сладкой дрянью, от которой ныло все тело, особенно в животе, а еще много чаще, чем раньше, вывозить на прогулки верхом.

А неделю назад девочка забралась в седло, но не для того, чтобы выехать за пределы родного Локерна и сделать несколько миль по ближнему лесу. Плачущая мама осталась позади, а они с отцом и двумя слугами отправились по той дороге, что ведет за пределы не только города, но и всего Прихолмья.

И в конце-концов Джадия очутилась в комнате с двумя жуткими мужчинами, огромным и старым, что пялятся и пялятся на нее, точно она невиданной красоты бриллиант или еще какое диво.

– Малышка, подойди сюда, не бойся, – велел обладатель повязки на глазу, поманив ее к себе, но в голосе его, несмотря на ласковое обращение, оказалось меньше тепла, чем в куске льда.

– Я не боюсь! – ответила Джадия, еще выше вздергивая подбородок.

– Горда и упряма, но врать не умеет, – старичок задумчиво потер подбородок. – Подойди к мастеру Нарди, пигалица, не стой, ведь за строптивость у нас наказывают. Папа тебе рассказывал, куда ты попадешь?

Отец всю дорогу, на каждой остановке не переставая говорил о том, что за редкая удача – попасть в школу гильдии, где ей предстоит освоить необычное и нужное ремесло, что там она научится тому, что не только позволит ей устроить свою жизнь, но и вернуть трон предков.

– Рассказывал, – вздохнула девочка, делая шаг к гиганту, которого называли «мастером Нарди».

Он протянул ручищу и необычайно осторожно, медленно и мягко ощупал ее плечи, заставил нагнуть голову и дотронулся до шеи. Прикосновения не оказались неприятными, чего Джадия боялась, от большой ладони шло успокаивающее тепло, а по спине бежали мурашки.

– Сильная, жилистая и тренированная, – заметил Нарди, – есть с чем работать.

– Это да… да, – старик наклонил голову к плечу, и еще сильнее, чем в первый момент, стал напоминать хищную птицу, сокола или пустельгу, готовую броситься на добычу и вонзить в нее когти. – Вот только я чувствую в ней некую странность, и надо бы показать ее мастеру Варгривзу, так, на всякий случай.

– Зачем? – спросила девочка.

– А ты, пигалица, теперь будешь открывать рот лишь тогда, когда тебе позволят, понятно? Таково первое правило нашей школы, и того, кто его нарушит, ждет быстрое наказание.

Джадия не поняла, что сделал старичок, но он очутился рядом, что-то вроде бы скользнуло по ее предплечью, и по руке стегнула такая боль, словно ее окунули в кипяток. Рот открылся для крика, но девочка сдержалась, хотя из глаз брызнули слезы – нет, она не заорет, она из аб Хонеков, и у нее в предках целая куча королей.

– Молодец, малышка, – мастер Нарди, наблюдавший за ней, одобрительно кивнул. – Пошли, покажем тебя нашему чародею, он посмотрит, нет ли на тебе какой колдовской дряни.

Маг оказался молодым, но бледным, как подземный гриб – светлые волосы, белая кожа, блеклые глаза. Оглядев Джадию с непонятным отвращением, он поводил вокруг нее длинным посохом с черным камушком на вершине, а затем тонким, бабьим голосом сообщил:

– Она здорова, нормально развита, ее поили алхимическими эликсирами, что увеличивают выносливость, обостряют зрение и ускоряют реакцию, но делал это мастер, так что все в порядке, следов негативного магического вмешательства я не вижу, амулетов при себе не имеет.

– И все же что-то с этой пигалицей не так, провалиться мне в пасть Хаоса, – заметил старичок, которого и одноглазый Нарди, и бледный Варгривз именовали мастером Чако, и задумчиво воззрился на Джадию.

Ей захотелось сказать «Все так! И хватит на меня таращиться!», но она запомнила правило номер один и то, как наказывают за его нарушение, и поэтому смолчала. Только отвернулась, чтобы не смотреть в острые, молодые глаза под тонкими седыми бровями.

– Иди за мной, – сказал мастер Нарди, – я покажу тебе помещение.

Девочке досталась крохотная комнатка на втором этаже, и внутри обнаружились ее вещи, привезенные из дома – крохотный тючок, в нем никаких красивых платьев и игрушек, только то, без чего нельзя обойтись. Вспомнила, как отчаянно плакала, когда выяснилось, что любимые вещи придется оставить.

– Здесь ты будешь жить, – мастер Нарди подошел к окну, откуда открывался вид на задний двор, заполненный деревянными щтуковинами необычного вида. – Нужное место на первом этаже, в конце коридора, если хочешь, могу показать дорогу. Обучение начнется с завтрашнего дня, а ужин – по сигналу колокола.

* * *

Колокол звякнул протяжно и гулко, и Джадия торопливо вскочила с кровати. Ополоснула лицо водой из тазика, ежась от холода, и принялась расчесывать волосы. Жаль, что ей не разрешили постричься коротко, как мальчишкам, да еще и велели ухаживать за шевелюрой, чтобы та выглядела красивой.

Уложив косы вокруг головы, выскочила в коридор и вихрем сбежала по лестнице. Оказалась последней в коротком строю из пяти учеников, но успела занять место до того, как мастер Нарди вышел во двор.

– Никто не опоздал, даже обидно, – произнес он, щуря единственный глаз, и в голосе его прозвучало напускное разочарование. – Пожалуй, стоит отправить вас на усиленную разминку, и вообще сделать так, чтобы вы посильнее устали, и завтра кто-нибудь проспал.

За полгода в школе гильдии Джадия успела хорошо узнать наставников, и поняла, что наиболее опасный здесь – Чако, а Нарди, несмотря на суровый вид, громкий голос и угрозы, на самом деле безобиден. Но неприятности ученику мог устроить любой, а всякое непослушание или нерадение вызывало жестокую кару.

– Ладно, побежали, – велел мастер, и они действительно побежали: вокруг дома, вдоль забора, первый круг так, второй – с металлическим поясом, третий и четвертый – еще и с мешком, набитым камнями, на плечах, а остальные шесть – в тяжелом шлеме, мешавшем даже дышать.

На десятом Джадия хрипела и сипела, а из-за попавшего в глаза пота ничего не видела перед собой. Мешок тяжело колотил по спине, грозя переломить позвоночник, а камни в нем глухо рокотали.

Но все же, когда ей поставили подножку, девочка ухитрилась сжаться, и не полетела кувырком, а перекатилась. Больно ударилась головой, едва не вывихнула шею, но вскочила на ноги и, развернувшись, врезала туда, где должна находиться голова того, кто ее повалил.

Костяшки мазнули по чьему-то носу, раздался недовольный вскрик, и по голосу Джадия определила, что это Вирак, лопоухий и смуглый парень. Уклонилась от возможной контратаки и замахнулась, чтобы наподдать подлецу еще разок, но тут ее схватили за руку.

– Достаточно, – сказал мастер Нарди очень мягко. – Ты нарушила правила, но исполнила все настолько правильно, что я тебя прощаю, а вот ты, малыш, сделаешь четыре дополнительных круга…

Она была здесь единственной девчонкой, но это не давало преимуществ, наоборот, создавало проблемы. Мальчишки насмехались над ней при каждом удобном случае, норовили устроить мелкую пакость, так что приходилось постоянно находиться начеку, ждать удара с любой стороны.

– Да, наставник, – пробурчал Вирак, опуская черноволосую голову: четыре дополнительных круга не отменяют прочей разминки, а это значит, что он, скорее всего, останется без завтрака.

И пока остальные возились на перекладине и брусьях, и упражнялись с камнями, он продолжал носиться вдоль забора. Тот огораживал принадлежащий гильдии участок земли, и был довольно длинным – ученики как-то померили, и у них вышло немного больше, чем миля.

Обитатели соседних деревень полагали, что в пределах глухой и высокой ограды расположена небольшая ферма, и мастера всячески поддерживали это убеждение, они даже платили местному барону подати. Имелись пастбища, сейчас, поздней осенью, голые и пустынные, и хлев, где для отвода глаз содержали нескольких коров.

– Продолжай, пока все сам не закончишь, – велел мастер Нарди, когда тяжело дышащий Вирак не завершил четвертый круг и не принялся избавляться от груза. – Остальные – за мной.

В трапезной ученики появлялись не только для того, чтобы поесть, их учили готовить из чего угодно и что угодно. Они дежурили по очереди, и каждый под присмотром мастера Варгривза, оказавшегося еще и поваром, управлялся с котлом, сковородками и разделочной доской.

Вспомнив, что сегодня очередь Утрака, тощего дылды, Джадия поморщилась – мало того, что все блюда окажутся пересолеными и подгоревшими, так еще и завтра предстоит кухарить ей, а это значит, что вставать до рассвета, намного раньше прочих, колоть дрова, топить печь… бррр.

В трапезной ждали остальные наставники – мастер Чако в неизменном черном халате, мастер Дирваех, мастер Варгривз и поддельный хозяин фермы, мастер Дрот, жизнерадостный розовощекий толстяк.

Еда оказалась не так плоха, но после завтрака пришлось тащиться к Дирваеху, в темную комнату на первом этаже, где в шкафах и сундуках хранились книги, свитки и таблички, а места для ученических столов было очень мало. Вирак, только покончивший с разминкой, явился прямо сюда, и бросил на Джадию ненавидящий взгляд.

– Итак, друзья мои, – произнес наставник, глядя на четырех мальчишек и одну девчонку поверх аристократического носа, наверняка имевшего среди предков не только королей, но и кого покруче. – Кто готов рассказать мне о гербах с территорий, занимаемых королевством Тегара и княжеством Орат, иначе говоря, Среднего Запада?

Мастер Дирваех забивал их головы всякой ненужной, на взгляд Джадии, требухой – обычаями диких орков и грязных гоблинов, повадками чудовищ вроде василисков и грифонов, правилами рыболовства на Радужных островах и торговыми уставами свободных городов; ныне он терзал их геральдикой.

Отвечать досталось Сати, маленькому и молчаливому парнишке родом из Дельты. Потом вызвали Вирака, и ему достался вопрос насчет того, как формируются гербы бастардов в разных частях мира. Джадии выпало рассказывать о цеховых значках, и пришлось хорошенько вспотеть, чтобы вспомнить их все.

Наставник был неумолим, он требовал абсолютной точности, и малейшая ошибка приводила к тому, что приходилось отвечать заново. Ученики это знали, и по вечерам, перед сном, зубрили до изнеможения, до того, что закорючки какого-нибудь гоблинского алфавита начинали являться по ночам.

– Ну что же, можно сказать, что мы на сегодня закончили, иначе говоря, вы свободны, – сказал мастер Дирваех, когда время подошло к полудню, а вчерашнее задание сменилось новым, столь же объемным и сложным.

Слово «свободны» означало лишь то, что ученикам предстояло перебраться в подвал, туда, где царил мастер Варгривз, а изучались вещи несколько более интересные – как изготовлять и смешивать яды, как их применять, какие есть одурманивающие и веселящие травы и минералы.

На данный момент, после шести месяцев занятий, Джадия смогла бы соорудить убийственную отраву из того, что можно купить на обычном рынке, и сумела бы прикончить эльфа, если бы остроухий дал ей возможность подойти на секундочку к своей тарелке.

– Ну что, сегодня мы проверим, на что годятся ваши эликсиры из разряда быстрой смерти, а для этого мы испытаем их на живых существах, во многом схожих с человеком, – вещал наставник тонким голосом, прохаживаясь вдоль стены, а на его столе хрюкали в клетке пять розовых поросят.

Вылитая из пузырька Утрака жидкость сделала воду в блюдечке светло-сиреневой, и свин, понюхав, отказался ее пить – неудача, жертва не должна почуять изменения вкуса или запаха. Состав Сати оказался бесцветным, а отведавший его поросенок сделал два шага и рухнул, из пасти животного полезла пена.

Джадия вспомнила, как ей было плохо, когда она в первый раз увидела чужую смерть – мастер Чако хладнокровно убил собаку, обычного лопоухого песика, запросто перерезал ему глотку так, что кровь хлынула потоком. Мальчишки тогда дружно побледнели, Вирак не выдержал, отвернулся, а перед глазами у девочки помутилось.

Ее привели в себя, и заставили собственной рукой лишить жизни следующую собаку. На крики, визг и протесты никто не обратил внимания, ее наказали, и так жестоко, как не наказывали никогда больше.

Затем Джадия привыкла не только без содрогания глядеть на чужую смерть, но и на то, как отлетает чужая душа в результате ее собственных усилий, тычка ножом или попавшей в цель метательной иглы.

– Очень хорошо, – в устах мастера Варгривза эти два слова были высшей похвалой. – Теперь посмотрим, чего добилась наша леди… так, он пьет, но почему-то не собирается умирать, хм, занятно.

Поросенок все-таки сдох, пусть и не сразу, но для эликсира из разряда быстрой смерти это считалось большой неудачей, так что убирать подвал после урока пришлось Джадии на пару с Утраком. На обед они не успели, и отправились прямиком на занятия к мастеру Чако.

Старичок в засаленном черном халате учил их тому, как устроен человек, и не только человек. Они узнавали, где находятся уязвимые точки на шее у орка, как, если надо, быстро усыпить гнома, и в какое место колоть, если понадобится лишить жизни людоеда.

Мальчишки и девчонка потрошили трупы, свежие, едва затронутые разложением. Где доставали их наставники, оставалось загадкой, но один раз на стол попал настоящий эльф, с дивными серебристыми волосами, удивленно раскрытыми синими глазами и жуткой раной на шее.

Практиковались друг на друге правильно накладывать удавку, нажимать туда, где у человека находятся слабые места, и по очереди падали в обморок под одобрительным взглядом мастера Чако.

– Вы должны для начала знать, потом уметь, и только затем делать, провалиться мне в пасть Хаоса, – любил приговаривать старик, потирая гладко выбритый подбородок. – Понятно?

Сам он умел вещи, непосвященным казавшиеся магией – легким прикосновением усыпить человека на несколько минут так, что он останется стоять и не вспомнит о том, что спал, причинить невыносимую боль, только дотронувшись пальцем, и парой тычков вернуть силы в ослабевшие мышцы.

Совершенно иначе проходили занятия у мастера Нарди, для которых был отведен просторный загон. Под ногами тут шуршала солома, хоть как-то предохранявшая при падениях, а на загородке висели мишени, и круглые, и изображавшие человеческий силуэт с разных сторон.

– Вы не паладины в сверкающих доспехах! – рычал одноглазый наставник, потрясая ножом, что выглядел крошечным в его лапищах. – Вы не должны сражаться, вы обязаны делать свое дело быстро и по возможности незаметно, и поэтому… беритесь за работу.

И оставались на пальцах мозоли от метательных игл, ныли мышцы от упражнений с арбалетом и кинжалами. Ночами синяки порой болели так, что Джадия не могла заснуть, никто не смотрел, что она девочка, и ей доставалось не меньше, а иногда и больше, чем мальчишкам.

Сегодня у мастера Чако все прошло легко, зато из загона она еле вышла, а на правой коленке появилась здоровенная ссадина. На ужине едва не заснула, лишь в последний момент удержалась от того, чтобы не свалиться лицом в тарелку с бобовой похлебкой, и испуганно оглянулась – только бы никто не заметил!

Оказавшись у себя в комнате, Джадия облегченно вздохнула – до утра она принадлежит сама себе, до побудки ее никто не потревожит. Прислушавшись, нет ли кого в коридоре, она задула свечу, опустилась на колени и начала молиться, еле-еле выговаривая слова.

Темный Жрец и его сестры – ревнивые боги, о них нужно вспоминать как можно чаще. Но что самое главное – они тайные боги, и о том, что Джадия аб Хонек и ее родители поклоняются им, не должен знать никто из людей, не прошедших через причащение Черным Огнем.

Девочка шептала фразы выученной в детстве молитвы, вспоминала дом и родителей, чьи образы с каждым днем становились все более тусклыми в памяти, а в окно царапался холодный осенний дождь.

2. Мститель. Восемь лет назад

Когда молния сорвалась с руки Старого Ахти и беззвучно растворилась в сумраке, Харек крепче сжал рукоять меча.

– И точно, не ахти какой призрак-то, – сказал маг, почесывая длинный нос.

– Готов? – спросил Бирцэ, державший на тетиве не обычную, а зачарованную стрелу.

– В пыль, в туман, – маг уверенно кивнул, и поглядел на Харека. – Куда дальше?

– Тут один путь, – ответил тот, и пошел вниз по стершимся ступеням из темного камня.

Лестница закончилась коротким коридором, ну а тот привел в маленькую сырую комнату. В противоположной от входа стене обнаружилось отверстие, слишком маленькое, чтобы в него пролез человек, а за ним – непроглядная тьма.

– Ну и дела творятся… – только и буркнул Старый Ахти, заглянув в него, и даже забыл любимую присказку. – Если раньше я, ахти говоря, считал, что ты привираешь, то теперь поверю во что угодно.

Харек ничего не сказал – ему было все равно, кто что думает насчет его рассказов.

– Но мы тут пройдем? – спросил Фарциг, нервно оглядываясь и щупая рукояти метательных ножей.

– Попробуем, – ответил Старый Ахти. – Эй, Митта, подойди, будем думать.

Второй маг, что прятал лицо под капюшоном, а с теплым плащом не расставался даже в жару, приблизился к первому, и они принялись оживленно спорить, размахивая руками.

Харек поглядел на них, и присел к стене… надо отдохнуть, пока есть возможность.

В камеру поместилось всего четверо, прочие остались на лестнице, но там царила полная тишина. Тут собрались опытнейшие наемники, самые умелые воины земель, лежащих к западу от Овлейской пустыни.

Такие не будут нетерпеливо ерзать или лезть вперед без приказа.

– Ну, хм, мы сейчас попробуем, – сказал Ахти, засучив рукава и взяв посох, как булаву. – Давай, Митта, как я скомандую, переводи энергию в сторону, как-нибудь сдюжим.

Хареку это «как-нибудь» очень не понравилось.

Старый маг зашептал, помахивая посохом из стороны в сторону, точно отгоняя им комаров. Молодой встал, вскинув руки, и капюшон задрался, обнажив жуткое, лишенное кожи лицо.

Тьма в отверстии зашевелилась… вроде бы ничего в ней не изменилось, но показалось, что поплыли черные клубы, замигали где-то в невообразимой дали холодные маленькие звезды.

А затем стена, сложенная из серых каменных глыб, лопнула.

Харек успел только вскинуть руку, а его ударило и потащило по холодному и шершавому. Почувствовал во рту вкус крови, приложился затылком так, что из глаз полетели искры, а зубы лязгнули.

– Задница Вечного… – выдавил он, сообразив, что сидит там же, где и сидел.

Стены и вправду не было, на ее месте появился коридор с высоким потолком. Старый Ахти исчез, от него остались дымящиеся сапоги, из правого торчал огрызок ноги до колена.

– Чтобы меня в жопу тра-тра-трахнули, – сказал Фарциг, обалдело крутя головой. – Какого Хаоса?

– У нас получилось, но не совсем удачно, – проговорил Митта слабым голосом. – Или я не прав?

Он неожиданно засмеялся, и упал навзничь, прямо, точно подрубленное дерево.

– Харек! Харек! Ты где? Цел? – в комнату из коридора заглянул Бирцэ… синие глаза вытаращены, по физиономии плывут алые пятна, различимые даже под щетиной. – Что произошло?

– Не знаю, – ответил Харек, поднимаясь на ноги. – Что там у вас?

По тем, кто оставался на лестнице, чародейство ударило не слабее, чем по находившимся в комнате. Погибли трое – Йошка Снежный лишился головы, а от Вигги сохранилась только правая часть тела, словно его разрубили пополам.

Но что странно – крови из трупов вытекло совсем мало.

– Может быть, отступим, пока не поздно? – спросил Бирцэ, нервно оглядываясь. – Хотя да, мы зашли слишком далеко, забрались туда, где Древние не ночевали, и давать драпака после этого…

Харек сделал вид, что не заметил приступа малодушия, одолевшего давнего соратника. Он повернулся туда, где продолжал валяться на полу Митта-Мясо, и резко скомандовал:

– Приведите мага в себя! Он у нас один остался. Не хватало еще и этого лишиться.

Чародея вернули в чувство, вылив на голову целую фляжку воды, и он даже сумел встать на ноги, но еще некоторое время тряс башкой и моргал, точно не понимал, где находится.

Если Митта-Мясо рехнется или погибнет, им придется отступать, это Харек понимал… слишком опасно то, что ждет их глубже, чересчур рискованно соваться туда.

– Ну, сожри тя Хаос, ты готов? – спросил он, спиной чувствуя дующий из недр подземелья холодный ветерок.

По коже побежали мурашки, в сердце шевельнулась давняя, но не остывшая ненависть, зачесались шрамы, оставшиеся после прошлого спуска в эти катакомбы. Нет, даже если колдун отдаст концы, он, Харек, пойдет дальше, в одиночку доберется до цели.

– Да, можно идти, – Митта встряхнулся, будто вылезший из воды гусь, и сделал довольно уверенный шаг.

Они миновали помещение, возникшее на месте Зала Тьмы, и очутились перед воротами из камня, гладкого, словно металл, такими высокими, что через них проехала бы осадная башня.

– Закрыто, – сказал Фарциг, потрогав створки, и в голосе его прозвучало огорчение. – Кто запер?

– Местный хозяин, – ответил Харек. – Рирдир, твоя очередь.

Вперед протолкался мощный седобородый гном, вооруженный шестопером. Брякнул его мешок, и из темной горловины начали являться инструменты, простые и сложные, но все невообразимо искусно сделанные.

– Так, поглядим-поглядим, прокляни меня Игрдан, – прошептал Рирдир, слывший лучшим взломщиком на всем побережье Узкого моря, и приложил к одной из створок слуховую трубочку.

В ход пошло нечто с большим количеством зубчиков, затем тонкое сверло, и на бородатой физиономии появилась хитрая ухмылка. Наделав в воротах дырок, гном вооружился молотком и зубилом, и принялся, насвистывая, откалывать куски камня.

– Внутренний засов, да еще наклонный, – объяснил он любопытному Фарцигу. – Плевое дело, вот увидишь.

Вопреки собственным словам, провозился Рирдир долго, кое-кто из наемников даже успел подремать. Но даже спавшие крепким сном вскочили на ноги, когда взломщик не без самодовольства объявил:

– Все, прокляни меня Игрдан!

– К стенам, – велел Харек. – Митта, поставь щит, а ты, борода, открывай.

То, что пряталось за воротами, могло устроить им какую угодно неприятную штуку. Там крылась сила, рядом с которой мало чего стоили умения любого из магов, топчущего сейчас землю.

Вся надежда на то, что сила эта наполовину спит, наполовину мертва.

Огромные створки разошлись бесшумно, защитное заклинание, растянутое Миттой поперек коридора, заколыхалось, будто хитрый светящийся парус на переменном ветру. Сам маг вытаращил глаза и сделал знак Когтей.

В центре небольшого зала торчал кубический камень, на нем покоилось огромное сердце из багрово-черного камня, а купол потолка украшали драгоценные кристаллы, многочисленные, как звезды.

– Оооо… – протянул Рирдир, борода его встала дыбом, а глаза алчно блеснули.

– Оно живое! – истово выдохнул Митта, а Харек ощутил, как в лицо ему потянуло ветром, но уже горячим.

Да, тот, кто в прошлый раз приветствовал «гостей» кровавыми, яркими видениями, сейчас был слаб, как пьяный кролик, и не мог даже пугать… ничего, теперь час того, кто раньше выступал в роли жертвы.

– Это надо разбить, – сказал Харек, сжимая кулаки.

– Да ты что? – воскликнули маг и взломщик в один голос.

– Такую красоту! – добавил Рирдир.

– Это средочие невероятной силы… или я не прав? – пробормотал Митта.

– Если вы боитесь, я сделаю это сам, – Харек сунул меч в ножны и протянул руку. – Где твой молоток?

Его вела холодная, спокойная ярость, и он знал, что ему по силам совершить подобное, что тот, кто некогда правил миром и построил это подземелье, не сумеет помешать.

– Это может быть опасно… ты что, одержимый? – несмело сказал Митта, кусая и так окровавленные губы.

– Можете вернуться на лестницу. Или уйти наверх, – Харек взял молоток, и, не обращая внимания на соратников, пошел туда, где на постаменте чуть заметно пульсировало каменное сердце.

Замахнулся и вложил в удар всю ненависть и жажду мести.

Сам не услышал ничего, но краем глаза увидел, как зажал уши Рирдир, как пошатнулся и сгорбился Митта. Снизу, с неизмеримой глубины прикатился тонкий, пронзительный вой, полный злобы и боли.

– Дело сделано, – сказал Харек, когда вой стих. – Идем дальше!

– Ну точно, одержимый, – маг, по лицу которого текли капли крови, покачал головой.

Но он не слушал, он швырнул молоток гному, и пошел туда, где ждали очередные каменные створки, на этот раз украшенные огромными уродливыми символами. Эти распахнулись сами, и они очутились в длинном зале, уставленном стеллажами с книгами.

Митта наверняка задержался бы здесь, но Харек шагал дальше, словно его несло ураганом – через громадную библиотеку, через Зал Прозрения, где пол, стены и потолок покрывали квадратные плитки.

Открылись новые двери, на этот раз обычного размера, а то, что обнаружилось за ними, породило дружный восхищенный вздох.

– Прокляни меня Игрдан! – Рирдир принялся жевать собственную бороду, а Фарциг даже упал на колени.

– Я брежу?! – воскликнул Бирцэ.

Статуи вдоль стен, большие, в рост человека, и судя по желтому маслянистому блеску – из чистого золота. А на стенах картинки, искусно выложенные с помощью тысяч драгоценных камней – алмазов, изумрудов, рубинов.

– Это награда, – сказал Харек, когда восторженный гул стих, и взгляды обратились на него. – А впереди – дело. Мы должны уничтожить здесь все, что возможно. И помните о ловушках…

3. Герой. Сейчас

Распахнулись огромные, украшенные позолотой двери, и восхищение тронуло сердце Ардила, зазвучало внутри подобно струнам огромной арфы, отчего завибрировало все его существо. В тронный зал начали один за другим заходить вооруженные мужчины в доспехах, десятки взглядов обратились на него, сидевшего на исполинском троне из цельной глыбы горного хрусталя, окруженного могучими гвардейцами в тяжелой сверкающей броне.

Явившиеся сюда капитаны наемных отрядов должны понять, что они будут служить не просто маленькому человеку со светлыми волосами, а скрывающейся за ним мощи, что превыше любого смертного, превыше их всех вместе взятых. Для этого и предназначен зал с потолком, поднятым на высоту в сотню футов, свисающие со стен знамена с гербом Нового Бога, и прочая мишура…

Сам Ардил вполне обошелся бы обычной комнатой, но положение обязывало.

– А ну-ка начинаем, – негромко, так, чтобы никто больше не услышал, велел он расположившемуся перед троном командиру Серебряных Крыльев, тот расправил и так широкие плечи, затрепетал в толстых пальцах длинный свиток, украшенный тем же гербом – синее перо, наполовину погруженное в белоснежное облако, и по залу раскатился мощный голос, предназначенный для того, чтобы перекрывать рев битвы:

– Ражвиз из Оратира!

От группы капитанов отделился один, невысокий и узкоплечий, с седыми волосами и молодым лицом. Зашуршал по полу длинный плащ, командир роты «Стальные Лисы», остановившись перед троном, коротко поклонился и поглядел в лицо Ардилу даже с некоторой лихостью.

И он имел на это право – его воинов знали все, и продавались они недешево.

Ардил рассматривал капитана, не произнося ни слова, и думал, что этот парень вместе с тысячей бойцов обойдется его казне в круглую сумму, но оно стоит того. «Стальные Лисы» покрыли себя славой ни в одном сражении, и никто никогда не слышал, чтобы они изменили заказчику или побежали.

– Приветствую тебя в Гардзе, – сказал он после паузы.

– И я рад приветствовать повелителя, – голос у капитана оказался хриплым и каким-то шершавым.

– Все ли вы обсудили с достойным доверия Фугом аб Крихолменом? – сам Ардил находится слишком высоко, чтобы решать такие вопросы, как оплата наемникам, их размещение, этим занимается сенешаль, но заботу о тех, кто будет сражаться под его командой, он показать должен.

– Воистину так, – отозвался капитан. – Осталось подписать договор и дать клятву Стальной Лисы.

– За этим дело не станет, доблестный воин, – Ардил небрежно пошевелил кистью, и рядом с троном объявился согнутый в поклоне писец. Не поднимая головы, подал свиток и крохотную чернильницу с гусиным пером, почти таким же, как на гербе Нового Бога. – Во имя Незримого Хранителя, Верховного Блага я нанимаю тебя, Ражвиз из Оратира, и твоих людей…

Подпись завитушкой легла на пергамент, писец торопливо приложил печать и посыпал песочком, а в зале вновь зазвучал голос капитана «Стальных Лис», произносившего хорошо известную всем клятву – служить верой и правдой под взором Сияющего Орла, обнажать меч и прятать его по приказу, не вести сношений с врагами нанимателя и не отступать на поле боя.

Затем Ардил кивнул, и седовласый предводитель вернулся к остальным.

– Карид из Эден’Тори! – объявил командир Серебряных Крыльев.

Загромыхало так, словно в атаку двинулся отряд рыцарей в плохо подогнанном снаряжении, и из задних рядов вперед выбрался гном. «Да, придется попотеть, – подумал Ардил, глядя в широкое, обветренное лицо, в маленькие, спрятавшиеся под кустистыми бровями глаза, – бородатые нелюди своего никогда не упустят, а клан с запада Снежных гор славится не только воинским умением, а еще и упрямством».

А еще они признают только устное слово, но держат его мертво.

– Слава владыке! – гаркнул Карид, и кулак его с грохотом ударил по нагруднику.

К тому моменту, когда гном отошел от трона, хозяин замка Гардз очутился на самой грани опасной ярости – пришлось слушать длиннейшие требования и торговаться за четвертушки. Поэтому когда капитан не очень известной роты позволил себе повысить голос, намекая, что его люди достойны большего, чем предложил сенешаль, Ардил вытянул руку и махнул ей, будто сметая что-то в сторону.

Громыхнуло, яркая вспышка ослепила всех, и запахло грозой.

– И так будет с каждым облезлым наглецом! – воскликнул он дрожащим от злости голосом. – Смотрите, и учитесь, что бывает с тем, кто не выказывает достаточно почтения к Верховному Благу! Кто проявляет наглость и злобу, приходит сюда не ради служения, а ради золота, копит в сердце грехи и неправедность!

От капитана осталась груда угольков.

– Хм, кгхм, господин, так мы продолжаем? – вполголоса поинтересовался командир Серебряных Крыльев, привыкший к вспышкам бешенства того, кто по праву занимал кристальный трон. – А то, что осталось от этого… надо бы убрать, или лучше оставить – в назидание остальным?

– Продолжаем. Оставить, – Ардил милостиво улыбнулся.

Следующим в очереди стоял боевой чародей, и его тут же заставили показать умение. Посреди зала возник голем, потрескались под ним плитки пола, неудачно отраженная молния подпалила одно из знамен на стене, и его пришлось тушить. Гвардейцы, попытавшиеся атаковать мага, не смогли до него добраться, а самые невезучие схлопотали по проклятию.

Ничего, заклинания можно снять.

– Очень хорошо, – произнес Ардил, потирая руки. – Ты нанят. Кто дальше?

Могучий мужик без бровей и ресниц и с красным, точно обожженным лицом оказался монстрологом, и он притащил с собой крохотного, со свинью, ядовитого слизня. Капитаны невольно отшатнулись в стороны, когда тварь, заключенную в особую клетку на колесиках, ввезли в зал.

– Не бойтесь, он послушный, без приказа не плюнет, – сказал монстролог ласково.

– Сколько таких у тебя? И есть ли кто еще? – брезгливо спросил Ардил, глядя, как хозяин безбоязненно чешет твари зеленый слизистый бочок, а та пульсирует всем телом, покачивается из стороны в сторону, и чуть ли не мурлычет, будто громадный уродливый кот.

– Так значит, есть икра, сохраненная должным образом, и из нее я за десяток дней еще дюжину смогу вырастить, – сообщил безбровый, задумчиво почесывая в затылке. – Значит, еще имеются яйца пяти василисков и десятка пауков, все живые, не сомневайтесь. Только нужно, чем кормить, и не травой, все ж не коровы, – он ласково погладил слизня. – Иначе они расти не будут.

– Это понятно, и падалью мы тебя обеспечим, – Ардил подписал очередной лист пергамента, и устало откинулся на спинку трона: по счастью, осталось немного, еще один человек, и можно будет слезть с кристального сидения, красивого, но неудобного. – Давай, Эбнер, не тяни…

– Харек Одержимый! – возгласил командир Серебряных Крыльев.

Зашагавший в их сторону человек был высок и широкоплеч, и, в отличие от прочих капитанов, не носил доспехов, даже кольчуги. Но на лице его красовалось множество шрамов, на левой руке не хватало пальца, пояс отягощал меч, а мягкая походка выдавала опытного воина.

В русой бородке и темных волосах имелось предостаточно седины.

– Приветствую тебя в Гардзе, – сказал Ардил, глядя в спокойные глаза цвета стали.

– И тебе привет, господин, – ответил тот, кого называли Хареком Одержимым, и звуки его голоса заставили вздрогнуть хозяина замка: что-то не так было с этим человеком, нечто странное и опасное пряталось за простецким вроде бы лицом, под черным кафтаном обычного покроя, хотя магии в этом парне не ощущалось, даже самой примитивной.

Он даже амулетов не носил.

– Велик ли твой отряд? – спросил Ардил, пытаясь сообразить, в чем дело.

– Сотня бойцов, помимо меня, – ответил Харек.

Изумление явственно отразилось на лице хозяина Гардза, и командир Серебряных Крыльев позволил себе вмешаться – знал, что Ардил потерпит нарушение церемониала, но уж если разозлится, то превратит виновного в мокрое место, и только затем начнет разбираться.

– Э, мой господин, – сказал он. – Это отборнейшие, лучшие вояки.

– Ты проверял их? – спросил Ардил, понимая, что ищет повод не нанимать этого человека, и это оттого, что тот вызывает у него тревогу – обычный, ничем не примечательный, особенно не знаменитый рубака, какого можно одним заклинанием отправить на тот свет, лишить возможности двигаться или сделать послушным рабом в руках чародея.

Но чутье подсказывало, что дело обстоит не так просто.

– Конечно, – Эбнер обиженно нахмурился. – Великолепный, сбитый отряд.

– Ну, не верить тебе я не могу… – Ардил прищурился, позволил зрению привычно раздвоиться, заглянул на бушующее многоцветье изнанки, чтобы увидеть истинную сущность Харека Одержимого, понять, кто явился к его трону, и если надо, принять соответствующие меры.

Он полагал, что глазам предстанет пестрый, чуть раздувшийся посредине вихрь, нечто вроде ярко раскрашенного детского волчка – энергетическое отражение мыслей и чувств смертного. Но невольно вздрогнул, обнаружив темную, монолитную фигуру, более всего похожую на грубо высеченную из черно-зеленого камня статую человека, местами покрытую изумрудным светящимся мхом – на груди, на макушке, в паху, и два пятна там, где должны быть глаза.

Ардил, ученик Нового Бога, не знал, кто может выглядеть таким образом.

Он давно забыл, что такое страх, но сейчас пришлось вспомнить – по спине побежали мурашки, в глазах появилась резь, как бывало в то время, когда он только осваивал взгляд на два плана одновременно. Хозяин Гардза попытался заглянуть вглубь темной фигуры, проникнуть в суть существа, что невероятно походило на человека, но все же им не являлось.

Нечто тяжелое и мягкое ударило по лбу, точно получил по голове обернутым в одеяло валуном. На миг Ардил даже потерялся, а когда вновь обнаружил себя на троне, скорченного и дрожащего, тут же гордо выпрямился, бросая вокруг свирепый взгляд – не попусти Новый Бог, кто-то заметил, что с ним что-то не в порядке, что он дал слабину.

Но минуло, похоже, всего несколько мгновений, и все обошлось.

– Кто-нибудь еще знает этого человека? – спросил Ардил, стараясь не глядеть на Харека.

Тот, услышав вопрос, чуть приподнял брови, лицо командира Серебряных Крыльев отразило замешательство, а капитаны наемных рот принялись нервозно переглядываться. Вперед выступил предводитель «Стальных Лис», и когда он заговорил, то в голосе его прозвучало что-то вроде гордости:

– Я знаю, с позволения повелителя, – проговорил он, – и готов поставить все перья из хвоста Стального Сокола, что и Харек Одержимый, и те, кто сражается под его началом, несмотря на малочисленность, достойны того, чтобы быть в вашем войске. Иначе… вы рискуете тем, что они окажутся в армии Тарегона.

Ардил заскрипел зубами, возникло ощущение, что его прижали к стенке.

– Хорошо, я понял, достаточно, – буркнул он, нетерпеливо взмахивая рукой. – Сейчас мы все подпишем… Эбнер, где там этот писец, чтобы ему в Хаос провалиться? – перо вздрогнуло в руке, и он едва не поставил кляксу, понимал, что злится, что все это видят, но ему было плевать.

«Ничего, так даже лучше, – подумал хозяин Гардза, глядя в спокойное лицо Харека Одержимого, забравшего договор найма у командира Серебряных Крыльев. – Необходимо разобраться, кто это такой, насколько опасен, для чего он пошел ко мне на службу и не лучше ли его уничтожить вместе со всем отрядом. А это удобнее сделать, когда объект наблюдения находится рядом, под непосредственным контролем».

* * *

Эхо побежало по святилищу, умножаясь и дробясь в приделах, подскакивая до вознесенного на немыслимую высоту купола, и Ардил на миг ощутил себя единым целым с Храмом Бессмертных. Кожа его стала драгоценным мрамором из копей Уруд-Хана, руки и ноги обратились колоннами, голова сделалась алтарем, и он уловил молитвенный экстаз сотен прихожан – ни единой фальшивой нотки, слитный хор благоговения, святого счастья.

Сегодня тут собрались лишь истинно верующие.

Повелитель будет доволен.

– Незримому Хранителю да будут принесены искренние дары наших сердец, – нараспев произнес он, делая знак застывшим на хорах жрецам из храмовой прислуги, и грянуло славословие, придуманное совсем недавно, именно для этого случая – освящения грандиознейшего святилища тех земель, где поклоняются не только Сияющему Орлу, но и Верховному Благу.

Сам Ардил формально никаких титулов не носил, но все знали, что именно с него началось поклонение Новому Богу, что ему подчиняются не только простые священнослужители, но и инквизиция, призванная бороться с Хаосом. Он правил именем невидимого хозяина мира, отдавал приказы, водил войска, и только один знал, как обстоит все на самом деле.

– Светоносный обликом… славою победим… защитник наш… – голосили жрецы.

Хозяин Гардза стоял впереди всех, молитвенно сложив руки перед грудью, и всего несколько шагов отделяло его от алтаря – огромного, кубического, из белого камня. Верхнюю поверхность его украшала одна-единственная скульптура – крошечный человек с посохом в руке, вырезанный так искусно, что можно разглядеть треугольное лицо, копну волос, длинные пальцы.

Ардил понимал, кого изображает эта фигурка.

– Благость с нами! Радость с нами! Покой с нами! – пели жрецы.

Момент, когда алтарь начал светиться, он пропустил – отвел взгляд вроде бы на миг, а когда поднял глаза, белоснежный камень полыхал, в его глубине, обретшей прозрачность, роились смутные образы. На мгновение испытал чувство потери собственного веса, точно воспарил над полом, и вслед за этим ощутил неимоверную тяжесть, словно горный хребет упал на плечи.

– Благость с нами! – воскликнул Ардил, и голос его прозвучал так мощно, что перекрыл хор служителей. Казалось, покачнулись колонны, и купол храма подпрыгнул на своем месте. – Узрите же Верховное Благо во всем его великолепии, и пусть сердца ваши откроются небесному свету!

Поначалу он радовался моментам, когда мощь повелителя нисходила в слабое тело, заставляя каждую его частичку трепетать в экстазе. Он и сейчас получал от них удовольствие, но то было смешано с некоторой долей гадливости – хозяин Гардза подозревал, что в такие мгновения он не принадлежит сам себе, действует не по собственной воле, хотя вроде бы не чувствует принуждения.

Но его мысли и чувства выглядели иначе, чем всегда.

Эта мысль пришла в голову Ардилу совсем недавно, и поначалу он ее с возмущением отбросил. Но потом, однажды бессонной ночью она вернулась, и он вынужден был признать, что в этом что-то есть – Новый Бог должен действовать на физическом плане, но сам воплощаться не любит, хотя и умеет, и поэтому какой для него наилучший выход?

Правильно, использовать послушный инструмент, а именно – ученика.

– Узрите же! – повторил Ардил, поворачиваясь к собравшимся в храме людям, и отмечая, что тело его двигается как бы само, мышцы сокращаются раньше, чем он успевает отдать им приказ. – Падите на колени в благоговении и станьте свидетелями мощи Верховного Хранителя!

Прихожане дружно опустились на пол, кое-кто даже упал ничком.

А мысли в голове Ардила помчались, точно облака во время шторма… Войско выступит через несколько дней… путь к Тарегону один, и есть на нем одно препятствие… пересекающая тракт гряда невысоких, но почти непроходимых гор, и проход запирает мощная крепость Синтах… осаждать ее – дело долгое и нудное даже для его армии… значит, нужно прибегнуть к другому средству.

Все выглядело с одной стороны так, что он продумал это сам, а с другой – что цепочку размышлений вложили ему в голову, даже не особенно заботясь о том, чтобы применять те слова, какие обычно употреблял Ардил. Повелитель пользовался им, будто засунутым в воду копьем, и это было не то чтобы обидно – все в этой жизни не более чем игрушки судьбы – но как-то мерзко.

– Да, молитесь, молитесь, – прошептал хозяин Гардза.

Он почувствовал, как сила веры хлынула в него, точнее, не в него, а через него устремилась в изнанку, ощутил, что за спиной, и одновременно сверху, и внутри возник некто огромный, могучий, дыхнул опаляющей мощью. Руки поднялись сами, зрение раздвоилось, на изображение храма наложилась его энергетическая проекция – исполинский бело-розовый цветок.

Он вздрогнул, и вверх ударил столб энергии.

Ардил вроде бы остался там, где и был, рядом с алтарем, и в то же время полетел, понесся куда-то, точно птица, подхваченная сильным ветром. Внизу проглянула земля – зеленовато-бурая неровная поверхность, рассеченная голубой трещиной реки, и он узнал Гардз, прилепившийся между излучиной и холмами, обнесенный мощными стенами, с торчащими шпилями башен и сине-белыми, гордо реющими флагами…

Но его понесло дальше, прочь от Хелдеза, в ту сторону, где прячется за горизонтом Тарегон. При мыслях о вражеском королевстве ученик Нового Бога вздрогнул, и та его часть, что стояла в Храме Бессмертных, сжала кулаки. Но ярость прошла мгновенно, сменилась деловитой сосредоточенностью, а внизу появилась могучая крепость на горном отроге… Синтах.

Он словно висел над ней, очень высоко, так что не мог видеть подробностей.

Руки Ардила задвигались, а мешочек на поясе, где он хранил кристаллы для колдовства, нагрелся, а затем бока его опали – в ход пошла большая часть того, что содержалось внутри. Изнанка над храмом замутилась, струи разноцветного сияния начали изгибаться, а чистый свет их тускнеть – тот ритуал, что он затеял, требует насилия над энергетическими потоками, и насилия жестокого.

Хозяин Гардза вспотел, неимоверных усилий стоило удерживать концентрацию сразу на трех планах восприятия: его тело в храме… висящая над Синтахом проекция… изнанка. Обычный колдун, ограниченный силами и возможностями простого смертного, никогда не сможет даже вообразить подобное, уж не говоря о том, чтобы повторить.

На мгновение Ардила обуяла гордыня.

Над храмом возникло нечто похожее на огромное грязно-фиолетовое копье – толстый наконечник и обломок древка, все это неровное, дрожащее, словно нарисованное. И он метнул это «оружие», не руками, а всем телом, всем существом, и вздрогнул от пронзившей сердце боли, тело в храме попыталось рухнуть на пол, и с трудом устояло на ногах.

Через мгновение копье возникло над Синтахом, и помчалось вниз.

Ардил прошептал слово, громом раскатившееся по изнанке, и «оружие» рассыпалось, к земле устремились тысячи лиловых безглазых змей, на самом деле – струек энергии. Каждая найдет жертву, и не только в стенах крепости, но и во всей провинции, где она построена, и проход к Тарегону будет открыт… пусть не сразу, как раз к моменту, когда к перевалу в горной гряде подойдет армия.

«Тот, кто делает, справится всегда» – вспомнил хозяин Гардза любимую присказку.

Через мгновение он был в Храме Бессмертных, вытирал залитое потом лицо, а сотни прихожан с обожанием таращились на своего повелителя, на того, кому ведома воля Нового Бога. Они видели то, что Незримый Хранитель счел нужным им показать, слышали только собственный экстаз и благоговение, и совершенно точно не понимали, чему стали свидетелями.

– Служба окончена, – сказал Ардил. – Верховное Благо надо всеми.

Жрецы вновь затянули нечто гнусавое, а люди начали подниматься, между стен раскатился негромкий гомон. Сквозь толпу, звеня шпорами, протолкался командир Серебряных Крыльев, даже в святилище явившийся в доспехах – в этих стенах хозяину Гардза не нужна защита, никто не в силах причинить ему вред здесь, но любой волен войти в двери храма, и капитан гвардии не исключение.

– Пора домой, Эбнер, – проговорил Ардил.

– Да, повелитель, – отозвался тот. – Я думаю, что вам нужно отдохнуть.

– Обязательно… крепкий сон, ужин… почитать что-нибудь.

– Нет, повелитель, если позволите, то я о другом, – командир Серебряных Крыльев громко засопел. – Может быть, я прикажу достать наилучшего вина и позвать танцовщиц? Или пригласим бродячий театр, чтобы они показали какой-нибудь фарс? Хотя лучше всего нанять девочку из заведения Мяся-Квася, там такие работают, богини, мигом сделают так, что вы воспарите на небеса.

– Нет! – гневно воскликнул Ардил: все, что предлагает преданный до последней вмятины на доспехах Эбнер, предназначено для ублажения простых смертных, тех, кто почти не отличается от скота… а не для него, для сильнейшего из магов этого мира, для того, кто намного больше, чем любой из людей… и в чем-то намного меньше, если хорошенько подумать.

3. Жрица. Сейчас

Дождь, неожиданно холодный для месяца Произрастания, начался после полудня. Моросил целый день, и не подумал закончиться к тому моменту, когда небосклон принялся понемногу темнеть.

– Ну как можно, чтобы мне лопнуть? – бормотал Пегас, орудуя поводьями. – Страсть какая погода мерзкая, так ведь и придется пиво пить, чтобы все в гармонии было – снаружи мокро, и внутри сыро. У меня в заначке есть такое, что покрепче, ох, хорошо.

Джадия не сомневалась, что низкорослый возница приложился бы к заветному бурдючку в любом случае, но высказываться по этому поводу не стала. Обоз свернул с дороги, едва впереди показалась река с перекинутым через нее мостом, и телеги принялись выстраиваться кругом.

Девушка спрыгнула со своей, разминая ноги, и принялась за дело – распрячь лошадей, затем взять топор и отправиться в ближний лес за дровами, а потом к берегу за водой, без нее и без огня голодными останутся все.

Пегас как-то незаметно присосался к бурдюку, и когда Джадия вернулась от реки, глаза возницы смотрели в разные стороны. Увидев девушку, он осклабился, подмигнул и забормотал что-то о «приятных на ощупь красотках», но стоило рядом объявиться Цайнеке, стал выглядеть трезвым.

– Усе в порядке? – подозрительно осведомился помощник купца, разглядывая физиономию любителя полетать. – Мне кажется, или от тебя и вправду смердит, точно из пивной бочки?

– Это дождь, ставлю свои сапоги против твоего пояса, – убежденно заявил бородатый Пегас. – В этих местах они такие бывают, то пивом воняют, то вином, а в том году, помню, и вовсе рыбными потрохами, мы тогда чуть от вони не задохнулись, чтобы мне лопнуть.

Цайнеке сплюнул и пошел дальше, а возница вновь подмигнул Джадии, но не игриво, а залихватски. Девушка отвернулась, и занялась вещами – лучше все переложить под телегу, а то непременно промокнет, несмотря на добротный мешок, а ведь внутри есть кое-что ценное.

Ужинали под тем же дождем, гномы перекидывались шутками и ржали, будто кони. Джадия жевала спокойно, время от времени поглядывала в ту сторону, где сидел Рацибуж Седьмой.

Большой костер затушили, остался маленький, и возницы с охранниками принялись устраиваться на ночлег. Она забралась под телегу, где было чуток посуше, и едва завернулась в спальный мешок, как из сырой тьмы явилась пошатывающаяся коренастая фигура.

– Шею сверну, – пообещала девушка, не успел Пегас произнести хотя бы слово.

– Эх, ну что за жизнь, – забурчал возница. – Никакой радости, так и придется пить страсть как, и ночевать в обнимку со стариной Барком, а не с теплой девкой, а у него борода колючая, и храпит он, как простуженный дракон.

Вытащив откуда-то булькнувший бурдюк, он убрел прочь, и Джадия осталась одна. Закрыв глаза, она позволила себе расслабиться, а затем принялась слушать – спать еще рано, сегодня не такая ночь, когда поддельная Зарина из клана Седого Волка может уснуть просто так.

Ближе к опушке вздыхают и переступают с ноги на ногу лошади, из крохотной палатки, что поставлена для Рацибужа, доносится негромкое посапывание. Пегас со «стариной Барком» шутливо переругиваются, определяя, кто кого сегодня ночью будет «пользовать».

Один из часовых сидит у костра, повернувшись к нему спиной, еще двое находятся за пределами кольца из телег, первый лежит на обочине дороги, второй прячется в зарослях. Все делают как надо, и враг не подкрадется незаметно, но Джадия им не враг, и подкрадываться не собирается.

Она выждала, когда заснули все соседи, и ловко, по-змеиному выскользнула из спальника. Вытащила из мешка другой, поменьше, и поползла, следуя тому пути, что сложился в голове девушки, когда она вслушивалась в шумы лагеря.

Пять шагов вперед, прямо к костру, и главное – не налететь на пустой котелок. Затем повернуть направо, и двинуться туда, где между двумя телегами имеется проем в несколько шагов. Выждать, пока перевернется с бока на бок толстый гном по прозвищу Убийца Жратвы, и продолжить путь.

Оказавшись за пределами лагеря, Джадия застыла на месте, пытаясь точно определить, где находится часовой. Если он чего заметит, его придется убить, причем так, дабы никто не заподозрил, что это сделала она.

Охранник выдал себя, когда засопел и принялся почесывать, так что брякнула какая-то деталь доспехов. Девушка кивнула сама себе, взяла чуть правее, и вскоре под руками оказалась хвоя, а над головой закачались еловые, густо сплетшиеся между собой ветки.

Тут она поднялась на ноги, и дальше пошла, но так тихо, что только кошачье ухо уловило бы ее шаги. Остановилась примерно через полмили, когда выбралась на круглую полянку размером с небольшую комнату.

– Во славу Темного Жреца и его сестер, чья боль и чей гнев поддерживают мир, – прошептала она, и принялась неспешно готовить ритуал Малого Всесожжения: его нужно провести именно сегодня, иначе она лишится расположения божественных покровителей.

Заполыхал крохотный костерок, встал над ним котелок на треноге, задымился упавший на дно кусок черной смолы. Резкий приторный запах перебил ароматы смолы и сырой земли, а когда пламя потемнело, стало черно-синим, девушка опустилась на колени и закрыла глаза.

На ощупь вытащила из мешка три статуэтки, изображавшие Темного Жреца и его сестер, и начала читать Входную Молитву. От сладкого дыма закружилась голова, а земля под ногами закачалась – верный признак того, что ее услышали, что жертва будет принята и приятна.

Она сожгла небольшую еловую веточку, затем два вороньих пера, и напоследок сунула в огонь руку. На мгновение стало больно, но тут же боль ушла, ее забрал Темный Жрец, и осталось лишь ощущение ласкового теплого прикосновения.

Джадия почувствовала, что над ней нависли две огромные, безликие женские фигуры. Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как пламя уползает под землю, будто отрез ткани, утянутый в крохотную дырку.

Ритуал завершен, но предстоит сделать еще кое-что – ликвидировать его следы, дабы ни маг, ни инквизитор не заподозрил, что здесь происходило что-то интересное. Жаровня исчезла в мешке, на смену ей явились лопатка и крохотная метелочка из веток ивы, и девушка принялась за «уборку».

Благодаря дарованному Темным Жрецом ночному зрению справилась быстро, и двинулась назад все под тем же дождем. Некоторое время понаблюдала за лагерем из леса, убедилась, что ничего не изменилось, часовые остались на тех же местах, а прочие гномы дрыхнут без задних ног.

Бесшумно и стремительно она проползла обратно, и, будучи в спальном мешке, закрыла глаза, на этот раз, чтобы уснуть по-настоящему. А открыла их уже утром, услышав над ухом громкое кряхтение и бурчание, возвестившее, что Пегас явился проведать свое хозяйство.

– Доброе утро. Вставай, что ли, – сказал он, обнаружив, что девушка не спит, и ее обдало смачным «ароматом» перегара. – Отправимся скоро, вот только набьем брюхо, – и возница похлопал себя по животу.

Дождь прекратился, но облака никуда не делись, так и остались висеть над землей плотным занавесом. Отдельные солнечные лучи сумели пробиться через него лишь в тот момент, когда гномий обоз выбрался на дорогу и покатил дальше на запад.

Пегас болтал, точно так же, как вчера и позавчера, рассказывал анекдоты, более бородатые, чем старейшина из Снежных гор. Джадия слушала, время от времени издавая одобрительное хмыканье, но любые попытки возницы «познакомиться поближе» пресекала.

Миновали деревушку, прижавшуюся к берегу озера, и потянулся лес, достаточно старый и мрачный, чтобы в нем имелась какая-нибудь пакость. Охранники перестали трепаться, зашарили взглядами по зарослям, и девушка подобралась тоже, положила руку на меч.

Громкий скрип пронесся над чащей, и впереди, чуть не шарахнув по голове лошадь Рацибужа, упало дерево. Скакун купца взвился на дыбы, так что тот едва удержался в седле, и в тот же момент с двух сторон по обозу ударили лучники.

– Вот курва! Рази гнид! – рявкнул Пегас, выхватывая огромный топор, а с той телеги, что ехала позади, донесся вскрик – летучий снаряд нашел цель, воткнулся в одного из бородатых нелюдей.

Джадия соскочила на землю, и ринулась в заросли, на ходу выхватывая клинок – если ты родилась в варварском племени, то должна кидаться в бой, не раздумывая, да еще и вопя от радости. Затрещали ветки, и она налетела на мужика в рванье, вооруженного луком и с мечом на поясе.

Тот на миг задумался, то ли стрелять в нее, то ли хвататься за эфес, и этого мгновения девушке хватило. Она ударила в горло, дергающееся тело упало наземь, и по буро-зеленой подстилке из иголок заструился алый ручеек.

Джадия развернулась туда, где, судя по звукам, прятался второй разбойник, но там через лес с воплями ломился кто-то из гномов. Побежала, держась вдоль обочины, и вскоре налетела на двух могучих головорезов, таких же оборванных и грязных, как и первый.

– О, девка! – рявкнул один, и заухмылялся плотоядно, но улыбка исчезла с его рябой физиономии, стоило воительнице увернуться от выпада топором и самой перейти в контратаку.

Получив тычок в бок, головорез завыл, попытался метнуть оружие, но Джадия увернулась и убила рябого одним ударом. Второй попытался удрать, но из-за спины девушки вылетел топор и вонзился трусу между лопаток.

– Клянусь пальцами Урда, это я удачно попал! – прозвучавший между деревьями голос принадлежал Рацибужу, а вслед за голосом явился и сам купец в сопровождении верного Цайнеке – помощник воинственно топорщил бороду и сжимал шестопер, настолько же полезный в бою с разбойниками, как сковородка.

– Тут опасно, могут быть еще, – сказала Джадия.

– Ерунда, они все удрали, понятное дело, вон мои за ними гоняются, – и Рацибуж махнул в ту сторону, откуда доносились лихие вопли, топот и удары, наводившие на мысли о твердых головах, что входят в соприкосновение с древесными стволами. – Молодец, девчонка, хотя чего еще ожидать от Седых Волков?

Она изобразила кровожадную ухмылку, а купец подошел к убитому и вытащил оружие из его спины. Осмотрев лезвие и осторожно потрогав его, он повернулся к «Зарине» и заявил:

– Если в армию Ардила не завербуешься, то найди меня, возьму в охрану. Отправимся из Гардза мы дней через пять, надо там кое-чего прикупить, ну а отыскать меня можно на постоялом дворе «Сердце гор», что в гномьем квартале, на Малой Шахтной улице. Поняла?

Джадия кивнула и подумала, что Рацибуж, если в самом деле задумает нанять ее, то запросто разорится. Вернувшись к своей телеге, обнаружила очень довольного Пегаса, счищавшего кровь и мозги с лезвия топора.

– Теперь я герой, страсть какой, и ты должна мне покориться! – заявил возница, выпячивая грудь. – Знаешь, сколько я навалил там врагов, в этой гнусной чащобе, целый большой холм!

* * *

Холмы разошлись, открылся Гардз, и Джадия отметила, что город не сильно изменился за те полгода, что она тут не появлялась. В центре, рядом с гильдией строителей, поднялся белоснежный, украшенный башенками купол огромного храма, сверкавший в лучах полуденного солнца.

Прочее осталось таким как было – мощная стена с башнями, дымки над ней, острые шпили башен, где обучают чародеев, мрачный и могучий замок, обиталище Ардила, некоронованного владыки не только города, но и земель, что тянутся от Овлейской пустыни до устья Хелдеза.

– Красота-то какая, лепота, – сказал Пегас. – Нравится мне этот город, хотя еще десять лет назад тут был задристанный замочек, где даже мухи и те брезговали на дерьмо присесть.

– Да ну? – вопросительно протянула Джадия.

– Чем хошь поклянусь, хоть бородой своего батюшки, да не затупится вечно его кирка, – выпалил Пегас. – Мы ж по этому тракту давно ходим, и раньше всегда западнее на ночь вставали, миль на пять, там развилка и постоялый двор «Под дубом», и теперь он есть, в нем еще пиво варят.

Его рассказ занял все время, потраченное на то, что обоз спустился к воротам, Рацибуж попрепирался со стражниками о размерах пошлины, и вояки в бело-синих накидках придирчиво осмотрели телеги.

Когда после долгого спора гномы все же проехали внутрь Гардза, купец придержал коня. Вслед за ним остановились повозки, и Джадия спрыгнула на мостовую из округлых, плотно уложенных булыжников.

– Ну, удачи тебе, Зарина из клана Седого Волка, – проговорил Рацибуж, подъехав к девушке. – Может быть, мы еще увидимся, если будет на то воля богов, наших и ваших. Помни о моем предложении.

– И обо мне тоже помни, – проникновенно добавил Пегас, нахлестывая лошадей, и даже попытался сделать грустное лицо, но не выдержал и заулыбался. – Если заскучаешь по настоящему мужчине, то я, красавица, страсть как готов, и не смотри, что ростом мал.

Джадия поглядела, как исчезают за поворотом улицы низкорослые всадники на крепких лошадях и тяжело нагруженные телеги. Когда из виду пропали двое охранников из арьергарда, она повернулась и зашагала по улице Полуденного Света, что идет параллельно городской стене.

Миновала Башню Ночи, черной колонной вонзающуюся в небеса, и свернула в узкий грязный переулок. Метнулась из-под ног крыса, плеснула вода в вонючей луже, и недовольные мухи с жужжанием поднялись с чего-то похожего на лишенный кожи труп ребенка.

Девушка остановилась под вывеской с изображением ножниц, и постучала. Хлипкая на вид дверь даже не покачнулась, хотя удары получились довольно сильными, а через некоторое время открылась совершенно беззвучно, и ржавые вроде бы петли не заскрипели.

– Вот она, явилась, непонятно только зачем, провалиться мне в пасть Хаоса, – произнес дребезжащий голос из-за порога, хотя кто говорит, она увидеть не смогла, разглядела лишь темный силуэт. – Проходи, не стой столбом, или ты оставила где-то на трактах ноги вместе с сапогами из дорогой кожи?

Голос вернул Джадию на много лет в прошлое, и, проходя через дверь, она ощутила слабые отзвуки того, что переживала когда-то – бессильный гнев, страх, желание сгинуть куда подальше, ожидание жестокого и неотвратимого наказания.

Клацнул засов за ее спиной, скрипнули под ногой доски, и девушка несколько раз моргнула, привыкая к сумраку. Огляделась, отмечая, что тут ничего не изменилось – окна закрывают плотные занавеси, вдоль стен выстроились огромные сундуки, на каких можно спать, а в центре большой стол со скамейками вокруг него.

– Пойдем-пойдем, девица, – прокряхтел мастер Чако, за годы, прошедшие с тех времен, когда он учил маленькую девочку, что мечтала стать королевой, вроде бы еще уменьшившийся и обзаведшийся новыми морщинами поверх старых. – Послушаем, что ты нам расскажешь, чего интересного сообщишь старикам.

Одноэтажный дом с вывеской цирюльни принадлежал тайной гильдии, чьи отделения имелись во всех крупных городах мира, и к услугам которой могли прибегнуть только очень богатые люди. Постоянно здесь обитали несколько человек, отошедших от активных «дел», остальные появлялись время от времени и ненадолго.

Джадию провели в заднюю комнату, и она оказалась под пристальными, колючими взглядами еще двух стариков. Тех, кто сумел выжить, побывав в сотнях опасных переделок, и лишил жизни больше разумных существ, чем иной наемник с большим мечом.

– Садись, – пригласил тот, кого она знала под прозвищем Паук, высокий, но сутулый, с совершенно голым черепом и блеклыми, невыразительными глазами. – Рассказывай.

– Ну, дело сделано, – сказала Джадия, опустившись на скрипящий табурет.

– Это мы знаем, видит Небо, – кивнул третий, благообразный и толстенький, похожий на монаха, но в свое время ухитрившийся голыми руками прикончить вождя орочьего племени. – Но мы хотели бы знать, так сказать, детали, подробности, всякие прочие штуки.

Девушка вздохнула, и начала говорить – о том, как выслеживала капитана, как добралась до него, ушла из Варгена без «хвостов», и спокойно добралась до столицы Ардила.

– Рацибуж Седьмой, значит, – заметил мастер Чако, когда она замолчала. – Невероятно долго мы ждем, когда на него поступит заказ, и все никак не дождемся. Держи, – и в его руках появился мешочек из кожи, приятно округлый и тяжелый даже на вид.

Джадия взяла его молча, заглядывать внутрь не стала – здесь не то место, где своего кто-то возьмется обманывать. Но старейшины гильдии, вопреки ожиданиям, не поспешили отпустить девушку, так и остались сидеть, сверля ее настороженными взглядами.

– Ну а теперь к «делу», – очень мягко проговорил Паук, – к новому «делу».

– Понятно, ты только что вернулась и не успела отдохнуть, ты имеешь полное право отказаться, видит Небо, – подхватил благообразный старик, известный как Евнух. – Только подобные заказы появляются очень нечасто, а если честно, то и вовсе – раз в столетие.

Джадия нахмурилась, но ничего не сказала – помимо нее в гильдии хватает опытных умельцев, неужели они все сейчас заняты, и в чем тут подвох, больно уж хитрые рожи у старейшин.

– Это Ардил, – сказал мастер Чако, двумя словами уничтожив все ее сомнения. – Известный также как Ардил из Гардза, искуснейший маг этого мира, только по недоразумению не проглоченного Хаосом.

– Но… – протянула девушка, на миг теряя невозмутимость. – Это невозможно!

– Почему? – на лице Евнуха поднялись белые брови. – Все смертны, кроме богов, и убить этого засранца трудно, видит Небо, но вовсе не невозможно, надо только постараться как следует, и ты вполне в состоянии с этим справиться, милочка, видит Небо.

Мысли Джадии закрутились в необычном направлении – кто может быть заказчиком, у кого хватит денег на такое «дело»? Один из правителей независимых королевств, еще не попавших под руку Ардила? Или кто-то из-за Овлейской пустыни, чувствующий угрозу с востока, хотя бы новый хозяин Эрента?

– Ты боишься? – Паук понял ее молчание по-своему. – Не веришь в свои силы?

– Нет, – девушка покачала головой: страха она не чувствовала, просто не видела возможности подобраться к тому, кто правит огромными территориями и говорит от лица Нового Бога.

– В обычных условиях дотянуться до него почти невозможно, это верно, – сказал мастер Чако, задумчиво почесывая подбородок. – Но Ардил скоро отправляется на войну, и армия у него не так велика, как ему хочется, поэтому попасть в ее ряды ты сможешь без труда.

– Решение необходимо принять до завтрашнего утра, – добавил Евнух. – Откажешься – никто тебя не осудит, но помни, видит Небо, сколько денег предлагают за этого могущественного засранца.

И он назвал такую сумму, что Джадия в первый момент решила – ослышалась. Повторила цифры про себя несколько раз, и только после этого сумела как-то смириться с их огромностью. Если это правда, и ей заплатят столько, то можно будет воплотить в жизнь любые мечты, даже самые заветные.

Кроме того, именно из-за Ардила погибли ее родители, когда два года назад его войска захватили Прихолмье, и устроили резню в Локерне после того, как взяли его штурмом. Девушка так и не узнала, как и где умерли папа и мама, не нашла их могилы, обнаружила лишь груду развалин на месте родного дома.

Тогда она испытала и гнев, и жажду мести, но сказалась выучка – ничем не выдала своих чувств. Оставила в руинах букет полевых цветов, посетила ров, где похоронили всех защитников города, и уехала.

Да, у Джадии есть личная причина лишить жизни Ардила из Гардза, но ведь он – не капитан наемной роты, не орочий вождь, и даже не король. Он сам стоит целой армии, опаснее безумного вампира, и незаметно подобраться к нему не проще, чем залезть в логово гидры и выбраться оттуда живой.

– Ты думай, думай, пигалица, – сказал мастер Чако. – До утра у тебя есть время. Только стряхни с себя эту варварскую маскировку, а то она внушает дикий ужас даже нам, – и старейшины в три голоса захихикали.

3. Мститель. Сейчас

Палатка, отведенная для Харека, выглядела такой потрепанной, словно помнила еще Речную битву, случившуюся лет сорок назад.

– Божья срань, – только и протянул он, зайдя внутрь.

– Что, не нравится? – Митта-Мясо просунул голову под полог и ехидно заулыбался. – Наши ты уже видел, и они ничуть не лучше, только что намного больше. Или я не прав?

Харек не стал отвечать, прошел к стоявшей у стены походной складной кровати. Надавил на плотную ткань, что натягивалась на деревянную раму, и та с треском прорвалась.

– Дерьмо, – протянул маг. – Хотя чего еще ждать?

Большой воинский лагерь Ардил устроил неподалеку от Гардза, ниже по течению реки, на которой стоял город. Хареку и его людям досталось место в его восточном углу, и хорошо еще, что не возле грандиозного сортира.

Хотя исходящая от него вонь долетала и сюда.

– Оно и есть, – сказал он. – Задница Вечного, только бы…

Договорить не смог, голос перекрыло мощное пение труб, донесшееся со стороны дороги. Громогласный звук возвестил, что сам полководец явился проведать свое воинство.

Харек поморщился и вышел из палатки.

Хотел собрать десятников и поговорить насчет собственных, особых караулов, но и этого сделать не успел. Прибежал запыхавшийся гонец в сине-белой ливрее и заявил, что «господина Одержимого просят на военный совет».

– Фарциг, ты за старшего, – сказал Харек, – узнай насчет жратвы, а я пошел.

И он вслед за гонцом зашагал прочь – мимо расположившихся вокруг шатра предводителя гномов и походной кузни, мимо вонючего стойбища конных лучников, мимо стяга с лисой в доспехах.

Для военного совета в центре лагеря поставили особый шатер, огромный и яркий, точно раскраска на физиономии продажной девки. Внутри обнаружились командиры полков и отрядов, а в центре всего этого скопища – Ардил.

– Вот теперь все на месте, – немного раздраженно сказал он, когда полог за спиной Харека опустился.

Предводитель огромного войска напоминал поседевшего мальчишку – маленький, тощий и шустрый, с веснушками на лице, копной светлых волос и тонким, птичьим голосом.

Но темные, злые и мудрые глаза могли принадлежать только старику.

– Ну-ка начнем, – скомандовал Ардил. – Смотрим сюда, господа, на карты…

Харек слушал, что говорили остальные, когда обращались к нему, отвечал, честно высказывая все, что думал: о том, как лучше пройти до границы, какие обманные удары нанести, что еще сделать, дабы ослабить Тарегон.

Но по большому счету ему было наплевать на все, что здесь происходило.

Да, Харек подписал договор, но знал, что если этот лист пергамента помешает достижению его истинной цели, он будет отброшен. Сотня под командой Одержимого не выполнит приказ, кинет соратников, дезертирует или вовсе переметнется в стан врага.

Кодекс чести наемника, когда-то бывший для него чем-то незыблемым, почти святыней, сейчас мало что значил.

– Вот и отлично, выступаем послезавтра, – сказал Ардил, подводя итог разговору.

– Но, повелитель, не все обозы подошли, – заметил сенешаль, плечистый и лысый.

– Ничего, пусть догоняют, – ответил хозяин Гардза, – дороги в наших владениях, слава Верховному Благу, отличные, а ты оставишь в столице своих людей, чтобы отправляли всех куда надо.

– Да, повелитель, – и сенешаль поклонился.

– Отлично… – взгляд Ардила обратился на Харека, и тот с трудом удержал желание схватиться за меч: в темных глазах жила страстная, не особенно скрываемая неприязнь.

Хотя чего еще ждать, если вспомнить произошедшее в тронном зале?

Правитель Гардза либо что-то подозревал, либо по каким-то причинам считал Харека Одержимого угрозой для себя. А учитывая, что сил под его командованием с избытком хватало на то, чтобы уничтожить всю сотню, это составляло проблему.

Придется доказывать верность единственно доступным способом – кровью.

Вражеской кровью.

– Кто еще желает высказаться? – спросил Ардил, обводя своих командиров взглядом. – Эбнер? Нет? Ну тогда все свободны, за исключением тех, с кем я хочу поговорить отдельно.

Он назвал несколько имен, и Харек не удивился, услышав свое.

Палатка опустела, в ней остался он сам, командир одной из наемных рот, и гномий предводитель.

– Ну-ка начнем, – сказал Ардил, и начал расспрашивать каждого о состоянии войск.

Но Харек чувствовал, что правителя Гардза мало интересует, за какое время гномы способны пройти маршем от переправы через Мардуз до крепости Синтах, или насколько обеспечены фуражом всадники из «Огненных Волков».

Полководец испытывал тех, в ком не был особенно уверен.

Вопросы звучали вроде бы просто, не содержали никаких хитростей, и это смущало больше всего. Харек не понимал, в чем тут ловушка, и напрягался сильнее и сильнее, начинал ждать подлого удара.

Сам бы попытался избавиться от угрозы вроде себя как можно быстрее.

– Очень хорошо, облезть мне на этом месте, – едва ли не промурлыкал Ардил. – Карид из Эден’Тори и капитан Томанд могут идти, а мы вдвоем еще кое о чем побеседуем.

Харек глубоко вздохнул и расслабился.

Если этот мелкий тип попытается ударить заклинанием, то единственный шанс – напасть первым. А затем нужно как-то выбраться живым из войскового лагеря, зная, что за твоей спиной – труп полководца.

– Не стоит меня бояться, – мирно сказал Ардил вместо того, чтобы обратиться к магии. – Мы обсудим особое задание, что предстоит выполнить сотне под твоим началом. Подойди.

Харек повиновался, и они принялись разглядывать карту, изображавшую земли между Прихолмьем и королевством Эль-Ватх. Тонкий белый палец правителя Гардза заскользил по линиям гор, прожилкам рек, точкам городов и пятнам лесов:

– Солидную армию они держат на границе с Геверсом, боятся удара с той стороны…

Дальше все было понятно без объяснений – скрытно пройти по чужой территории, разрушить мост через ущелье, чтобы находящиеся на окраине Тарегона отряды не смогли вовремя подойти к столице.

Но Ардил не только объяснял и приказывал, он делал что-то еще, не совсем понятное, но опасное. Это Харек чувствовал не то что задницей, а шкурой, и всем телом, по нему пробегали волны холодной дрожи, сердце билось неровно.

На мгновение перед глазами все помутилось, а голос хозяина Гардза истончился до писка:

– Не позднее пятого дня месяца Плодоношения выйти к цели, и при этом важно, чтобы князь не воспринял проход через свои земли как враждебный акт и не обратился против нас…

Харек встряхнул головой.

Краем глаза заметил, что Ардил делает движения кистями, словно перемешивает что-то в воздухе. Мелькнула мысль, что может быть все же вытащить меч… одного удара хватит, чтобы перерубить эту тонкую шею.

– Понятно, что задача сложная, но и поручаю я ее не первому встречному… – правитель Гардза продолжал работать языком.

Нет, не стоит его убивать, по крайней мере, пока – это создаст много проблем, и не поможет, а скорее помешает достижению той цели, ради которой живет Харек Одержимый.

4. Герой. Двенадцать лет назад

Холодное сосущее чувство в животе возникло в момент, когда Ардил прошел мимо лавки Кривого Иззи, и очутился на ведущей к рынку улице. Мальчишка поспешно огляделся, но не заметил ничего опасного или даже просто подозрительного: две женщины, ворча, обследуют лоток уличного торговца, а тот убеждает их, что в «этой мази настоящая мандрагора есьмь», у забора сидит пушистый кот, у самого входа на рынок разгружают телегу.

– Так, чего встал? – с опаской в голосе спросил шагавший рядом Псяка.

После того случая, когда он свалился от оплеухи «малька», капитан стаи, да и все прочие стали относиться к Ардилу иначе. Насмешки и подначки исчезли, появился страх перед тем, кто почти настоящий колдун, кто может кидать заклинания. Сгинуло наполовину гордое, наполовину обидное прозвище «Бешеный», на смену ему явилось другое.

Теперь его звали Чернокнижником.

– Чтобы мне облезть, что-то тут не так, – пробормотал Ардил.

Псяка нахмурился и почесал в затылке – они шли на рынок, чтобы побродить между прилавков, найти и стащить что-нибудь плохо лежащее, поглазеть на диковины из дальних краев. Но если окажется, что сегодня обход торговых рядов затеял городской голова, то лучше туда и не соваться, попадешь в руки трезвым и злым стражникам, а уж они тебя так отлупят, что синяки месяц не сойдут.

– Да ладно, все чисто! – воскликнул Сардик-Голова, и мерзко захихикал.

– Похоже на то, вразуми меня Сияющий Орел, – Ардил и сам не мог понять, что его встревожило.

Зашагали дальше, прошли вход на рынок, и свернули в ряд, где торгуют продуктами и всегда можно упереть что-нибудь съестное. Запах жареной требухи, прикативший от ближайшей харчевни, заставил мальчишек дружно закрутить носами, а кое-кого и шумно сглотнуть.

Ардил запнулся о корзину с баклажанами, и стоявший за ней мужчина, что вроде бы был увлечен тем, что копался в кочанах капусты, неожиданно резко повернулся в его сторону. Блеснули голубые глаза на узком и смуглом лице, качнулась серьга в ухе, серебряная, с маленькой, но очень чистой жемчужиной, и тонкие губы раздвинула понимающая усмешка.

– Вот мы и встретились, – сказал голубоглазый.

– Раз вы встретились, то я пойду, – отозвался Ардил, торопливо поглядывая по сторонам: если его хотят поймать за одну из прошлых проделок, то место выбрали неудачное, удрать он может в любую сторону, куда захочет, да и стая за спиной, а своего пацаны просто так не бросят.

– Иди, и навсегда останешься уличной шпаной, способной лишь на фокусы, – голубоглазый снял широкополую шляпу, и Ардил узнал его: перед мальчишками, рядом с прилавком торговки овощами стоял городской маг Длиарна, сам господин Парвекс, только наряжен он был необычным для себя образом, словно простой горожанин, и не держал в руке посоха.

– Может, деру? – тихо спросил из-за спины Псяка.

– Нет, погоди, – сказал Ардил. – Ну-ка… что вы хотите от меня?

– Тебя называют Чернокнижником, – маг не спрашивал, он утверждал. – Продемонстрируй, на что ты способен.

Мальчишка заколебался – с того дня, когда он нашел «сокровище» и первый раз колдовал, прошло два года, и за это время он успел выучить кое-какие новые трюки, узнал, что это за кристаллы с искорками, для чего они нужны, и даже сумел стащить несколько штук.

Но стоит ли показывать все это городскому чародею?

– Вот если впечатлишь меня, то возьму тебя в ученики, – сказал господин Парвекс.

– Конечно, обманете еще, – Ардил вытер нос тыльной стороной ладони, одновременно раздумывая, не задать ли стрекача на самом деле – что толку быть подмастерьем у колдуна, если тут, на улицах, среди своих, он чувствует себя хорошо и уверенно? – А кроме того, у меня камушков нет этих, светящихся, без них ведь ничего не сделаешь.

– Врать нехорошо, – маг вздохнул. – А врать мне – еще и бессмысленно.

– Ну, как хотите… – мальчишка вздохнул, и напряг ту штуку в животе, какую впервые ощутил два года назад, подвигал ей, чувствуя, как нагревается спрятанный в кармане кристалл; затем резко взмахнул рукой, и почти увидел сорвавшиеся с пальцев черно-голубые искорки, что устремились к смуглой физиономии господина Парвекса.

– Слабовато, – кивнул тот, небрежным жестом отводя заклинание в сторону.

И вот тут кровь ударила Ардилу в голову – пусть на рынок явился городской чародей, пусть тот знает кучу всяких вещей, он – Чернокнижник, и он покажет зарвавшемуся колдуну, чего стоит! Мир затянула багровая дымка, дыхание стало частым и горячим, сердце будто сжала невидимая, но очень сильная и тяжелая ладонь.

– Получай! – рявкнул он.

Сначала огненную искру, не требующую фиолетовых камушков, затем обездвиживание, и что-нибудь посильнее, чтобы маг обкакался от страха и удрал с рынка, придерживая обгаженные портки. Пусть на это пойдут украденные из лавки Старого Гроха кристаллы, пусть потайной карман окажется полон черного порошка, но зато все поймут, что и в тринадцать лет можно быть настоящим колдуном!

Искра ударила в камзол мага и оставила на нем подпаленное пятно, сеть из серо-зеленых «веревок» опустилась почему-то не на господина Парвекса, а на торговку за прилавком. Зато следующее заклинание вышло на славу, и черный вихрь заплясал над ящиком с баклажанами, так что Ардил почти услышал его неистовый вой… и вздрогнул, когда тот прервался.

Вихрь сгинул без следа, а маг стряхнул с рукава невидимую соринку.

– Вот это неплохо, – сказал господин Парвекс. – Только бедную женщину зря зачаровал, но это бывает. Сейчас мы снимем с нее наложенное тобой заклинание, и после этого ты, юноша, можешь пойти со мной, дабы поселиться у меня и получить возможность стать моим учеником.

Чтобы ликвидировать обездвиживание, ему понадобился щелчок пальцами.

Ардила шатало от усталости, по лицу тек пот, сил не хватало даже на то, чтобы его вытереть. Душу жег стыд – он не смог, он не справился, хотя вложил в атаку все, что имел. Что делать теперь – гордо развернуться и сделать вид, что ничего не было, и остаться тем, кто он есть на данный момент, или отправиться за магом, бросить полуголодную, но веселую, привольную и привычную жизнь?

Господин Парвекс смотрел на мальчишку с легкой заинтересованностью.

– Ну что, – сказал он после паузы. – Долго я ждать не буду.

– Да, да, я должен на это пойти, – прошептал Ардил, вспоминая отца с матерью, и думая, что они гордились бы сыном, если бы дожили до этого момента и узнали, что его взял в подмастерья не сосед-скорняк или кузнец, а настоящий городовой чародей с посохом, прошедший школу одной из Башен. – Да, я согласен.

– Я согласен, наставник, – последнее слово маг выделил.

– Я согласен, наставник, – произнес Ардил.

Он уловил за спиной нервное хмыканье, и понял, что забыл и о Псяке, и об остальных пацанах… теперь с ними придется расстаться, покинуть тех, с кем несколько лет делил жратву, убежище от непогоды, развлечения и печали… ничего, это не будет так больно, он пережил уже одну потерю, самую страшную из тех, с какой может встретиться человек.

– Тогда иди за мной, – сказал господин Парвекс, и тон его не оставлял сомнений. – Это приказ.

– Да, – Ардил повернулся и махнул рукой. – Счастливо, еще увидимся.

И побежал следом за зашагавшим прочь магом, изо всех сил стараясь не споткнуться – ноги после самого продолжительного и серьезного колдовства в его жизни дрожали. Когда они прошли поворот к Духовитому пятачку, мальчишка оглянулся, и увидел, что недавние товарищи так же топчутся на том же месте, и вид у всех, даже у Псяки, ошеломленно-растерянный.

– Двигайся рядом, – велел маг, едва рынок остался позади. – Надо бы тебя переодеть, а то выглядишь ты так, что в центральных кварталах тебя первый же стражник алебардой огреет и велит убираться прочь, – и они свернули туда, где над раскрытой дверью болталась вывеска лавки портного.

Когда вышли оттуда, Ардил ежился и ворочался, пытаясь как-то уместиться внутри новой одежды, чтобы она не колола и не давила. Завернули к сапожнику, и он получил сандалии, пусть ношеные, но зато такие хорошие, каких не носил никогда в жизни. Возник замысел удрать в обновках, плюнув на мага, и вернуться к приятелям, чтобы похвастаться как следует, но мальчишка взглянул в лицо чародея, и от этой идеи отказался.

Такого если обокрасть, найдет и на дне моря.

Начались улицы, на которых Ардил бывал всего несколько раз, и всегда чувствовал себя неуютно. Они прошли главную площадь, где стоял древний, покрытый зеленым налетом и птичьими какашками памятник одному из древних правителей города и, свернув в переулок, оказались у дверей высокого и узкого, напоминавшего башню дома с черепичной крышей.

– Вот здесь ты будешь жить, – сказал господин Парвекс, доставая обыкновенный ключ.

Мальчишка, ожидавший увидеть колдовской замо́к, ощутил разочарование, и намного более сильное настигло его внутри, когда выяснилось, что в жилище мага нет ни капли чудесного. Да, там обнаружилось три этажа, много комнат, но ничего напоминавшего о ремесле хозяина, по крайней мере в тех помещениях, какие ему показали.

А показали Ардилу далеко не все.

– Вот это твое, – сообщил господин Парвекс, открывая дверь небольшой комнатушки на втором этаже. – Помни, что я требую чистоты, и не только в этом помещении, но и во всем доме, поэтому внизу ты будешь вытирать ноги, обувь снимать и ходить босиком, а раз в восемь дней мыть пол, а в другой день обязательно ходить в баню…

Уроженец Дыры, никогда не знавший, что такое отдельная комната, и пытавшийся смириться с мыслью, что вот этот сундук, и стол, и табуретка – его, только ошеломленно моргал, выслушивая наставления мага. А тот бубнил и бубнил монотонно и сурово, и, похоже, мог не останавливаться до самого захода солнца.

* * *

Сон был настолько приятным и сладким, что выныривать из него не хотелось, и Ардил буквально тащил себя к пробуждению за волосы, точно выволакивал тяжелое тело из фруктового сиропа. Он знал, что пора, и если не проснется сейчас, то потом ему придется настолько плохо, что в ближайшую дюжину дней будет вскакивать до рассвета, и хорошо, если без испуганного вопля.

Наконец удалось открыть глаза, и он попытался сфокусировать взгляд.

Солнечные лучи еще не попали в окно, Сияющий Орел не поднялся достаточно высоко, и это означает, что он успел. Спрыгнув с кровати, мальчишка принялся торопливо одеваться – до того момента, как изволит открыть глаза наставник, господин Парвекс, нужно сделать столько всего, растопить печь, принести воды, нагреть ее, да еще и прибраться после вчерашнего урока, закончившегося далеко за полночь…

– Кто делает, тот справится всегда, – сказал Ардил, но вышло не бодро, как обычно, а как-то даже жалко.

Он жил у господина Парвекса два года, и успел научиться очень многому. Освоил чтение, искусство мытья полов начисто – наставник и вправду не терпел грязи – начала алхимии и около двух дюжин заклинаний, большей частью простых и не особенно нужных. В последнее время у мальчишки… да нет, уже у юноши появилась мысль, что его нарочно придерживают, что городовой маг Длиарна вовсе не собирается отдавать ученику всех знаний.

Что ему нужен не конкурент, а бесплатный работник и помощник.

Зевая, Ардил выбрался из комнаты, и по темной лестнице спустился на первый этаж. Вчера забыл наколоть дров, а это означает, что сейчас нужно брать в руки топор и идти на задний двор, и орудовать им по возможности негромко, чтобы – ни попусти Сияющий Орел! – наставник не проснулся.

А затем трудиться до завтрака, и после него браться за учебу.

Собственно на уроки отводилось время от первой еды до полудня, когда он занимался теорией, и вечер, после ужина, обычно посвящавшийся отработке знаний на практике. Юноша готовил магические смеси, толок в ступке аррогант, вдыхая его резкий аромат, обрабатывал черный клевер, самое редкое и действенное магическое растение во всем мире.

Делал еще много чего, но чувствовал, что достоин большего.

Изредка наставник заводил разговор, что если Ардил будет хорошо заниматься, то рано или поздно он даст ему рекомендацию в Золотую Башню, находящуюся в долине Кран-Рели. Но звучала в этих словах такая фальшь, что юноше хотелось сплюнуть, и он не верил, что это обещание будет исполнено – так, пустая болтовня, попытки замаскировать истинные намерения.

– Облезлая хрень, – пробормотал Ардил, ставя на колоду первое полено.

Оно раскололось с легким, приятным для уха хрустом, а вот со вторым что-то пошло не так. Деревяшка неожиданно подлетела в воздух, повисла на месте и засветилась, а когда он попытался схватить ее, то понял, что пальцы проходят насквозь, словно он имел дело с миражом!

– Ой! – только и смог воскликнуть юноша, понимая, что вокруг не знакомый двор.

Он не стоял, а скорее парил меж разноцветных сияющих облаков чего-то, похожего на туман. Всюду все двигалось, текло и переливалось, и глазам было больно, не получалось смотреть так, как обычно, взгляд как бы «соскальзывал» с любого объекта, на котором он пытался остановиться.

– Пробуждение!.. Откровение!.. Приветствие!.. – мощный голос вынудил завибрировать не только уши и внутренности головы, но и все тело, и Ардил сообразил, что голос прозвучал не снаружи, а как бы изнутри, родился где-то в сердце или даже в центре живота.

«Кто тут?» – попытался спросить он, но ничего не вышло, губы словно онемели.

Перед ним не появилось даже, а скорее сгустилось, сконцентрировалось из блистающего «пара» существо, похожее на грубо изготовленную куклу, и он наконец сообразил, где находится – в изнанке. Господин Парвекс как-то вывел ученика в это пространство, а затем рассказал о нем, но сообщил, что делать там по большому счету нечего, а соваться туда опасно.

И вот теперь некая сила выдернула Ардила сюда, как рыбу на воздух.

Существо заколыхалось всем телом и… «заговорило», нет, ни словами, а образами. Юноша увидел себя, рубящего дрова, моющего пол в обиталище мага, сидящего над скучными книгами, наказанного за какую-то провинность… Затем картинка сменилась, он оказался на вершине холма, причем верхом, а позади расположилась огромная армия, готовая двинуться в бой по его приказу… Мелькнул огромный замок под бело-синими знаменами, трон в просторном зале, а на нем – он собственной персоной.

«Ты предлагаешь мне все это? – недоверчиво продумал Ардил. – Но кто ты?».

– Исполнение… значение… бессмертие… – это прозвучало как слова, но уши вновь оказались не при чем.

А затем на юношу обрушился новый поток образов, на этот раз намного более сложных, для описания которых не всегда хватало слов не только из обыденного языка, но и из лексикона магов. Его закрутило и завертело, как щепку в водовороте, голова загудела, и он понял… кажется, догадался, кто явился к нему – чародей, целиком перебравшийся в изнанку, а от собственной мощи, кажется, немного тронувшийся.

И называющий себя «Новым Богом».

Но есть вероятность, что его искушает Хаос, и все это ложь, иллюзия.

«Ты не обманываешь меня? – спросил Ардил мысленно. – Сотвори что-нибудь!»

Через миг он оказался на заднем дворе, рядом с забором и поленницей, все с тем же топором в руке. А на колоде для рубки дров появилось серое пушистое облачко размером с кулак, заклубилось и закрутилось вокруг своей оси. Блеснул желтый камушек с вертикальной щелью, похожей на зрачок, и с клацаньем упали на покрытое зарубками дерево светлые бусины.

Перед юношей лежало магическое ожерелье.

Хаос не может творить, это всем известно, а значит…

– Подарок!.. Избранный!.. Предначертание!.. – загромыхало внутри его головы, и на этот раз настолько громко, что острая боль пронзила позвоночник, а сердце на мгновение сбилось с ритма; Ардил не удержался и протянул руку, ожерелье мягко легло в ладонь, а через мгновение будто само очутилось на шее, и камень-зрачок оказался в яремной впадине.

– Избранный? – прошептал он, борясь с сомнениями.

Он всегда, с самого раннего детства знал, что предназначен к великой судьбе… Выживая на улицах, голодая и побираясь, он верил в это… Не зря Сияющий Орел лишил его родителей, позволил ему испытать одиночество и нищету… Останься он в Дыре, никогда бы не узнал о своем таланте, не встретился бы с магом… ничего бы сейчас не понял!

– Подтверждение!.. Обучение!.. Служение!.. – произнес остававшийся в изнанке собеседник, и Ардил буквально утонул в океане видений, сменявших друг друга с такой быстротой, что он почти не успевал их осознавать; чувствовал лишь, как внутри крепнет уверенность, возрастает решимость – да, это его шанс, и надо хвататься за него обоими руками!

– Я согласен! – едва ли не крикнул он.

Бушующий океан образов замер на миг, а затем точно втянулся в юношу, и тело расперло от горячей, болезненной, какой-то угловатой силы. Внутри завибрировало «Новый Бог! Новый Бог», и он сообразил, что это прозвище того, кто явился ему, пообещал могущество, власть и славу.

Видения не оставляли в этом сомнений – замок, войска под его флагами.

И белые стяги над покоряющимися ему городами… королевствами… всем миром!

– Да, да… – Ардила трясло, и что-то менялось внутри, необратимо и болезненно.

Мысли вспыхивали подобно ярким зарницам в невообразимо огромной темной пещере, он почти слышал громовые раскаты. Желания сменяли одно другое, постепенно замедляя темп… хочется пить… есть, неплохо бы пойти в баню… обчистить тайник, где прячет золото господин Парвекс… а кстати, зачем он теперь нужен, если имеется другой наставник, куда лучше?

Этот уж точно не запретит ученику выходить в изнанку.

Юноша постоял мгновение, взвесил в руке топор, и неторопливо зашагал к дому. Скрипнули петли двери, под ногами оказались ступени лестницы, проплыл мимо вход в комнату, где он прожил два года. Преодолел короткое внутреннее сопротивление, запрет подниматься на третий этаж, в покои мага, и затопал дальше, стараясь ступать как можно тише.

Топор ударил, и засов с хрустом отломился.

Сработало какое-то защитное заклинание, так что брызнули в стороны голубые искры, но Ардил лишь поднял руку, и они погасли все до единой. В глубине души зашевелилась гордыня, основанная на злобе – сейчас я покажу этому индюку, что стою на самом деле, и пусть он в последние мгновения своей никчемной жизни испытает потрясение и страх!

Господин Парвекс выскочил из дверей спальни в белой ночной рубашке и в колпаке. Голубые глаза его на смуглом лице расширились от удивления, и городской маг Длиарна не стал тратить время на слова, а попытался атаковать ученика. Но на то, чтобы сотворить какое угодно заклинание, нужно время, а его-то как раз и не оказалось.

Топор вошел в шею, и кровь брызнула на белую ткань.

Ардил ударил еще раз, целясь в голову, увернулся от сорвавшейся с пальцев бывшего наставника огненной искры, а потом закончил дело, воткнув лезвие топора между глаз. Тело господина Парвекса упало на пол, и рубаха задралась, обнажая длинные худые ноги, поросшие седыми волосами.

– Действие!.. Предначертание! – произнес с изнанки Новый Бог, и юноша кивнул.

У него не было ни угрызений совести, ни страха, ни сомнений, он четко знал, что и как нужно сделать: обыскать дом и забрать все, что может пригодиться в дальней дороге, в первую очередь деньги, драгоценности и магические кристаллы, затем поджечь его при помощи только что появившегося в голове заклинания и, выскользнув наружу, отправиться к Западным воротам.

Обиталище городского колдуна сгорит, а обитатели Длиарна, потушив пожар, решат, что вместе с погубившим себя чародеем сгинул и его ученик. А он, прикрытый магией нового наставника, незамеченным достигнет ворот и уйдет, растворится на просторах огромного мира… огромного и бесхозного, находящегося лишь под символическим присмотром Сияющего Орла.

4. Жрица. Пять лет назад

Мастер Чако захихикал, пронзительно и мерзко, и от этого звука мурашки побежали у Джадии по спине. Заметила, как поежился стоявший к ней плечом к плечу Вирак, уловила сопение расположившегося по другую сторону Сати.

Сегодня их троих, тех, кто вытерпел, пережил эти четыре невероятно тяжелых года, ждет последнее испытание. Прошедший его станет не просто членом гильдии, а сразу займет в ней неплохое положение и будет работать не за жалкие гроши, а за серьезные деньги.

Тот, кто провалится, скорее всего умрет, но даже если выживет, то останется калекой. В суть проверки учеников не посвятили, но легко догадаться, что им придется применить освоенные навыки.

– Не трясись, пигалица, – сказал мастер Чако, перестав смеяться и глядя на нее очень холодно. Он назвал Джадию так, как и в первый день, хотя с тех пор прошло достаточно времени, она выросла, округлилась где надо, и даже успела стать женщиной, спасибо тому же Вираку.

– Повозки готовы, – сообщил заглянувший в дверь мастер Нарди, и, повинуясь властному жесту старика в черном халате, они пошли к выходу, под моросившим снаружи дождем к воротам.

За ними обнаружились три фургона, каждый с парой лошадей и возницей на передке. Девушке достался последний, грязно-серого цвета, с державшим вожжи старичком и двумя гнедыми кобылами. Она забралась внутрь, и попыталась устроиться на разбросанных в беспорядке мешках с сеном.

– Вот это нацепишь на голову, – велел заглянувший под полог мастер Нарди, и протянул ей высокую шапку из плотной черной ткани: если натянуть такую, ничего не будешь видеть, и мало что услышишь.

Джадия выполнила приказ, и легла на мешки, с облегчением думая, что ей повезло – за ее испытанием будет наблюдать именно этот наставник, а не зануда Варгривз или вредный Чако. Понятно, он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь, и не попытается скрыть перед гильдией результат, если она не справится, но все равно-как-то легче.

Щелкнули вожжи, заскрипели колеса, пробурчал что-то старичок-возница, и они поехали. Девушка несколько раз глубоко вздохнула, и расслабилась – нужно отдыхать, пока есть возможность.

Путешествовали они целых три дня, и останавливались только в темное время, чтобы она не могла понять, куда едет фургон. Джадию кормили, разрешали немножко размяться, а потом лошаденки тащились дальше, напевал возница, хлопал на ветру намокший тент.

На четвертую ночь девушке позволили снять надоевшую «шапку-невидимку». Стащив ее, она обнаружила, что фургон стоит на берегу небольшой реки, в одну сторону простирается лес, в другую – поля, и за ними, хорошо различимые на фоне темного неба, виднеются башни городской стены.

– Сейчас ты вымоешься и поешь, – сказал мастер Нарди, – а ближе к рассвету отправишься вон туда, – он указал в сторону города. – Тебе предстоит отыскать купца по имени Севрес из Асии, и лишить его жизни, на все про все тебе дается трое суток, вот этот кинжал и пять резаных тегарских крон.

Ножик ей достался знатный, легкий и тонкий, из хорошей стали, и с рукоятью, что сама ложится в ладонь. А вот деньги расположенного далеко на западе королевства выдали, чтобы усложнить задание – придется их менять на местные.

– Под утро через три дня я буду ждать тебя на этом самом месте, – продолжил наставник, – и если ты не явишься до рассвета с доказательством того, что «дело» исполнено, то задание окажется провалено.

Джадия кивнула – она ожидала чего-либо подобного: сориентироваться в незнакомом месте, отыскать человека, о котором не известно ничего, кроме имени и сословия, и лишить его жизни.

Мастер Нарди подмигнул единственным глазом, похлопал ее по плечу, и зашагал к фургону. Возница очнулся от всегдашней дремы, замахал руками, лошади недовольно всхрапнули, и экипаж, развернувшись, покатил прочь.

Девушка заглянула в оставленный у ее ног мешок – так, еды на один раз, и более ничего. Нужно и в самом деле окунуться, поесть, а затем подумать, как пробраться внутрь городских стен: где бы она ни находилась, вряд ли стражники на воротах пускают внутрь всех подряд.

К тому моменту, как начал заниматься рассвет, Джадия была готова – тщательно отмытые лицо и волосы заново измазаны грязью, на правой щеке с помощью глины изображено лишайное пятно, кинжал спрятан в сапоге, пустой мешок повешен за спину, а в руку взята суковатая палка.

Еще раз оглядев свое отражение в речной глади, она удовлетворенно кивнула, и зашагала по дороге. Главное не забыть подволакивать ногу, и вспомнить западный окающий выговор, освоенный почти два года назад.

Город приблизился, впереди объявились ворота, и к ним девушка подошла в тот момент, когда из-за горизонта вылезло солнце. Тяжелые створки дрогнули, разошлись в стороны, и стал виден зевающий стражник в гербовой накидке – золотой грифон шагает, держа в лапах шест с флагом, а на том три белых звезды.

В голове Джадии закрутились мысли – герб королевства Эль-Ватх, и это значит, что ее завезли довольно далеко, а судя по высоте и цвету стен, это не столица, а Альх-Верзес, большой торговый город на границе с Тарегоном.

В ворота потянулись телеги купцов, не успевших вчера попасть внутрь до захода солнца, заржала лошадь, кто-то с кем-то сцепился колесами, и началась обычная в таком случае перепалка.

– Э, ты кто такая, куда прешь? – рявкнул заметивший ее стражник, и на круглой физиономии его отразилось удивление: тощая молодая баба, грязная и больная, с палкой и мешком, точно притащилась издалека.

– Нейли имя мне, и припасть к стопам Сияющего Орла пришла я, дабы избавиться от хвори меня мучающей, – запричитала Джадия, тщательно окая, не забывая время от времени подергиваться и сверкать глазами: пусть решат, что она совсем пришибленная. – Каждому ведомо о статуе чудотворной, что в святилище Альх-Верзеса высится.

Местный храм Сияющего Орла и вправду славился, как один из древнейших и самых крупных к востоку от пустыни. Вот только для ее целей подошло бы любое святилище в каком угодно городе – она бы просто заявила, что именно там творятся чудеса исцеления, и ей бы поверили.

– Ведомо-то ведомо, да только вот бесплатного прохода у нас нет, – стражник задумчиво почесал щеку. – С тебя, так и быть, возьму немного, половинку серебряного солнца, и помолюсь за твое избавление.

– Алчные тарегонцы все деньги-то у меня забрали за провоз и за прочее, – пожаловалась Джадия, прекрасно знавшая, что в Эль-Ватхе соседей не любят, – только вот что осталось, – и она протянула самую маленькую из резаных тегарских крон.

– Э, как далеко занесло-то тебя, тетка! – воскликнул стражник, взяв монетку с вепрем на одной стороне и мордой носатого мужика в короне на другой. – Морем плыла, наверное, и сколько ехала до и после этого… не проще было там у себя какой храм отыскать?

Девушка жалобно всхлипнула, подвинулась ближе, так, чтобы он ощутил исходившее от одежды и обуви «амбрэ», созданное с помощью конского навоза, который есть на любой дороге. Искривила рот, точно собираясь зарыдать, и даже потянула к стражнику дрожащую руку с обкусанными ногтями.

– Э, иди-иди! – доблестный вояка отшатнулся с такой поспешностью, что едва не выронил копье. – Вали, пока десятник не появился, он не любит, когда шатаются тут всякие грязные и не местные.

Джадия про себя улыбнулась и, бормоча под нос что-то благодарственное, проковыляла внутрь Альх-Верзеса. Нарочно едва не угодила под телегу, чтобы привставший возница выругался и попытался стегнуть ее бичом, и только после этого позволила себе затеряться в толпе.

Целый день она бродила по городу, заглядывала на рынки, в таверны и лавки, слушала разговоры. Самой был противен ее собственный смрад, щека под «лишаем» чесалась, и хотелось не хромать, опираясь на палку, а нормально идти, но все это защищало ее лучше любого доспеха, и девушка терпела.

На исходе вечера, грызя краюху хлеба под навесом кабака на окраине рынка, она уловила имя «Севрес». Произнес его один из двух солидных мастеровых, что заглянули выпить по стаканчику вина на сон грядущий.

– …чтобы его бесы в Хаос уволокли, – уловила Джадия, незаметно подвинувшись и немного сменив положение. – Провалиться мне на этом самом месте, если я буду еще иметь дело с этим толстым засранцем!

– Это тот, что из Асии? – спросил второй мастеровой, длинный, с маленькими глазками и красным носом.

– Он самый, на кой ляд только в наш город приехал, бурдюк мерзкий, – ответил первый. – Второй раз на гнилой товар у него попадаюсь, и ведь как красно врет, образина жирная… Кожи, говорил, из самого Сивара привезли, смотри, какая выделка… и что, прямо в руках разлезаются?

Дальше мастеровые сменили тему, перешли на разговор о собственных женах, и девушка отвернулась. Явившийся хозяин выгнал ее из-под навеса, но Джадия ушла спокойно, она узнала главное – где искать дальше.

Ночь она провела на улице, а на рассвете купила пару горячих булок с лотка, и отправилась на улицу Кожевников. К полудню она выяснила не только то, где находится дом Севреса из Асии, но и побывала в лавке, занимавшей первый этаж, куда ввалилась, завывая «подайте, ради Сияющего Орла, на выкуп брата из плена у богопротивных орков».

Купец оказался и в самом деле тучен, мерзок нравом и мастеровит по части сквернословия. Девушка услышала много нового о себе, о бродягах вообще, а «проводили» ее на улицу пинком под зад.

Она растянулась, выронила палку, и едва поднявшись, с трудом заковыляла прочь, а распалившийся Севрес выскочил из лавки и заорал что-то ей вслед. Джадия погрозила ему кулаком, изображая бессильную ярость, но в душе у нее царила деловитая сосредоточенность.

Остаток дня потратила на то, чтобы продумать путь отхода, а к ночи вновь оказалась у жилища купца. Запомнила, когда он запирает дверь, в каких окнах после этого загорается огонь, и во сколько обитатели дома укладываются спать.

К рассвету избавилась от надоевшей личины пришедшей с запада нищенки, и утром комнату в одном из постоялых дворов сняла небогато, но чисто одетая девушка из варваров, если судить по штанам и татуировкам на щеках. Она целый день проспала, а ночью выскользнула через окно, не уведомив хозяина, что съезжает.

По улицам ходили стражники с факелами, но спрятаться от них не сумел бы разве что глухой и слепой. Оставив за спиной патруль, Джадия пробралась к нужному дому, и обошла его сзади, туда, где дверь запиралась не на замок гномьей работы, а на обычный засов.

Открыть его для того, кто умеет, дело нескольких мгновений, и девушка проскользнула внутрь. Налетела на ведро с помоями, и в последний момент удержала его от падения, про себя кляня нерадивую служанку.

Замереть ненадолго, прислушиваясь, и двинуться дальше, туда, где в сумраке вырисовываются очертания лестницы. Кинжал держать наготове, и двигаться неравномерно, не так, как ступает человек, чтобы шум от ее шагов сходил за обычный скрип половиц.

Подняться на второй этаж, и сообразить, где находится купеческая спальня. Принюхаться, уловить тяжелый запах хозяина дома, где пот смешан с вином и гнилой кожей, и пойти в том направлении. Толкнуть дверь, сделать три шага, чтобы оказаться рядом с кроватью под балдахином, откуда доносится тихое сопение.

Девушка держала кинжал наготове, стоя в душной тьме, улыбалась и не спешила нанести удар. Она понимала, что сейчас без проблем лишит жизни Севреса из Асии, возьмет «доказательство», незамеченной выскользнет из дома, через дыру в городской стене выберется наружу, и исчезнет в ночи.

* * *

Ночь плыла над Локерном, тихая, звездная и холодная, и Джадия сидела у окна, выжидая, когда ее позовут вниз. Она ждала так, как ее научили, без тревоги и сомнений, без лишних мыслей, просто дышала запахом родного гнезда.

Дом, где девушка появилась на свет и прожила много лет, казался ей не таким большим, как она помнила. Мама выглядела даже не постаревшей, а какой-то истончившейся, и только отец стойко держался под напором времени, и каждый встретил дочь так, как она ожидала: с одной стороны слезы, с другой – улыбка.

Джадию отпустили на родину после того, как она выполнила задание и вернулась в школу. «Молодец, – сказал тогда мастер Чако, и это оказалась первая его похвала за все четыре года. – У тебя месяц, чтобы отдохнуть, а потом наши люди в Локерне найдут тебя».

– Как ты выросла, как выросла, – только вздохнула мама, когда девушка слезла с лошади у дверей, – и стала такой красивой… да, да, – тут у нее из глаз полились слезы, и пришлось обнимать, и успокаивать, и вести домой.

Сама Джадия не чувствовала особой радости, только облегчение по поводу того, что больше не придется слушать речи мастера Варгривза, что никто не будет ее наказывать, и она сможет спать, сколько влезет. Ей хотелось отдохнуть, какое-то время не делать вообще ничего, а то она почти забыла, что это такое.

Само собой, ее первым делом отправили мыться, потом накормили, и затем отец потащил ее к вышитому на шелке фамильному древу, и принялся вещать про «древнюю гордость», про то, что «настало время вернуть наше», и вспоминать предков, славных и не очень.

– Трон в Ревайне должен принадлежать потомкам Факиха Отважного, Хайле Мудрого и Раизака Две Молитвы, – говорил Вариал аб Хонек, тыкая в имена на могучих ветвях, – а не проклятым узурпаторам, и я верю, что Темный Жрец и его сестры дадут тебе шанс!

Джадия слушала, и ей было скучно, она не очень понимала, как то, чему ее научили, может помочь в захвате власти. Да, она в состоянии лишить жизни нынешнего правителя Тарегона, но у того есть наследники, и даже если прикончить их всех, мало что изменится – претенденты на власть найдутся ближе, чем в Локерне.

Мелькали мысли, несколько лет назад показавшиеся бы крамольными – что отец несколько не в своем уме, голова его набита глупыми мечтаниями, причем так плотно, что для здравых мыслей не остается места.

Вариал аб Хонек, к счастью, довольно быстро выдохся, и девушку отправили в ее комнату с наказом не ложиться, а ждать. Сегодня восьмая ночь месяца Порядка, а это значит, что каждый истинно верующий должен посетить храм, и получить откровение от Темного Жреца.

Шаги в коридоре прозвучали, когда время, по расчетам Джадии, подошло к полуночи. Она открыла дверь, и едва не столкнулась с мамой, облаченной в темную накидку, и вторую такую же державшую в руках.

– Ой, доченька, ты не заснула? – воскликнула та. – Одевайся, и пойдем.

Накидка показалась слишком маленькой, но девушка ничего не сказала, завернулась в нее, и пошла за родителями. Они выбрались из дома через заднюю дверь, и темными переулками, где разгуливал холодный ветер, двинулись в сторону городской стены.

Бродячая собака проводила людей удивленным взглядом, мелькнул далеко в стороне огонек – факелы в руках стражников, топавших по одной из больших улиц. Показалась квадратная приземистая башня, оставшаяся от старой стены, сверху разрушенная, но с прекрасно сохранившимся подвалом.

Джадия заметила прячущихся в руинах «стражей», чья задача – не допустить в храм посторонних, если надо, то и отпугнуть. Под ногами оказались ступени уводящей вниз лестницы, ноздри пощекотал запах сырого камня, и открылся зал святилища, освещенный багровым и полный людей.

Черный Огонь пылал, выбрасывая фиолетово-алые языки почти до потолка, жрец стоял рядом с ним, волосы его отливали серебром, зато глаза оставались в тени, так что их не было видно. Прихожане, все в одинаковых накидках, молча ждали, и сползали по стенам капли влаги.

– Начнем же Ночь Снятия Покрывала, – хриплым голосом объявил служитель Темного Жреца. – На колени, смертные, чьи сердца слабы, души малы, а страх велик, точно небо над миром…

Джадия выполнила приказ вместе с остальными, почувствовала, как пол холодит колени даже через ткань юбки. Голову не опустила, и увидела, как жрец сует кисти в Черное Пламя, и согбенную, тощую фигуру его окутывает дрожащий, призрачный ореол.

Упавшая на стену тень принадлежала не старику, а дюжему мужчине с огромными рогами и алыми дырами на месте глаз. Он задвигался, на могучих предплечьях шевельнулись чудовищные мышцы, а в правой руке появился жезл, чью верхушку украшало что-то вроде лент.

– Ночь… ночь… ночь… – многоголосый шепот отразился от стен, пошел гулять по залу, и девушка поспешно опустила голову: не хватало еще выдать, что она подглядывает. – Кровь… кровь… кровь…

Даже не глядя в сторону алтаря, она знала, что там в данный момент происходит: помощники вытащили к алтарю жертву, девчонку или мальчишку, украденного предыдущей ночью в одном из бедных кварталов, где никто не обратит внимания на пропажу ребенка.

В дрожащей руке появится длинный нож с волнистым лезвием, похожим на язык огня. Взлетит, отражая Черное Пламя, и по рукоять войдет в грудь обреченного на смерть маленького человечка. Кровь заструится по клинку, но ни одной ее капли не упадет на пол, к ногам жреца рухнет высосанное досуха тело.

И только после этого будет откинуто «покрывало», прячущее от глаз смертных истинный мир, прекрасный и переменчивый, и каждый увидит ту истину, что нужна и важна для него.

– Молитесь! – велел служитель, и Джадия забормотала знакомые с детства слова: просьбу сохранить ее среди ужасов и мрака, даровать силу и стойкость, отвести беду и несчастья.

Потом ее настигло ощущение падения, пол словно исчез из-под ног, в ушах засвистел воздух. Увидела себя стоящей рядом с алтарем, причем в длинной черной хламиде, расшитой алыми и фиолетовыми кругами, с жертвенным ножом в руке и с диадемой Власти на голове.

Образ исчез, сменившись другим, не менее ярким – она сидит, скорчившись, в сундуке для одежды, и ждет, держа наготове удавку, ту самую, какой ее отлично научил пользоваться мастер Чако.

Все существо Джадии заполнило наслаждение, такое яркое, какого она не переживала никогда в жизни, злобная радость, явившаяся из самых глубин сердца. Она обнаружила, что стоит, вскинув руки, и служитель Темного Жреца смотрит на нее темными провалами, и тень со стены тоже – алыми пятнами.

– Вот он, знак, какого мы ждали… – проскрипел старик, указывая на девушку. – Узрите же ее, постигшую путь смерти, и готовую воспринять в свое лоно тайное знание. Мой преемник уже известен, он будет стоять у этого алтаря, когда я уйду к повелителю и его сестрам, но он недостоин истинного посвящения.

Джадия поймала обиженный взгляд одного из помощников, белобрысого парня по имени Халк, и поняла, что речь идет о нем. Попыталась вновь опуститься на колени, но осознала, что тело ее не слушается, она не в силах даже повернуть головы.

– Иди сюда, отмеченная Темным Жрецом и его сестрами, – велел служитель, и она зашагала вперед, двигая одеревеневшими ногами, точно марионетка из кукольного театра. – Ближе, ближе…

Черное пламя показалось в этот момент ослепительно ярким, как полуденное солнце в зените, и в нем девушка уловила движение. Затем непонятная сила развернула ее, и она оказалась лицом к остальным прихожанам, увидела ряды скрытых накидками спин, вход в храм.

– Смотрите же на нее! – провозгласил старик, и его голос заставил дрогнуть древние своды.

Десятки голов поднялись одновременно, и множество взглядов обратилось на Джадию. Она уловила недоверие и удивление, обнаружила ошеломленно-радостные лица родителей, слезы на щеках матери, и одновременно почувствовала касание – точно огромная горячая ладонь погладила ее по спине.

«Нет, это мне не по нраву, – подумала девушка, истово надеясь, что Темный Жрец не прочитает эти ее мысли. – Всю жизнь исполнять чьи-то приказы, не оставляющие места для собственных желаний? Нет, я не для того училась и терпела, я хочу быть сама себе хозяйкой».

4. Мститель. Шесть лет назад

Голем ударил огромной ручищей, но Харек присел, и похожая на бревно конечность прошла над ним. Сам сделал выпад, и клинок в очередной раз лишь бессильно звякнул о бугристый живот каменного чудовища.

Прилетевшая сбоку стрела воткнулась в похожую на ведро голову без глаз.

Голем качнулся, сделал шаг на Харека, но тот ушел в сторону и что есть сил ударил по левой ноге сложенного из валунов существа. С другого боку подскочил Барзай, и, оскалившись, заработал двуручником, словно легкой саблей.

Чудовище попыталось схватить орка, но вновь оказалось слишком медлительным. Когда повернулось, из дыры в его боку посыпались мелкие камушки, и Харек подумал, что осталось еще немного.

– Подыхай же, сожри тя Хаос! – прорычал он, опять замахиваясь мечом.

Бирцэ снова выстрелил, и попал, двуручник Барзая нашел щелку в почти непробиваемой шкуре. Голем, лишившись куска плоти, остановился, могучую тушу опутала сеть белых молний, и он начал разваливаться.

– Наша взяла, Хардух-рагха! – заорал орк, подпрыгивая так, что ожерелье из черепов на его шее забренчало.

– Да, – сказал Харек, переводя дыхание и оглядываясь.

Они сражались на небольшой площадке перед главным храмом, и на его пороге валялось тело одного из послушников. Внутри кто-то двигался, но судя по звукам, там уже не сражались, а вот у здания библиотеки схватка продолжалась.

– Беги туда, помогай, – велел он Барзаю, и повернулся к лучнику. – Где маг?

– Готов, копыта кинул, – отозвался Бирцэ, стоявший наготове, со стрелой на тетиве. – Митта раскатал его так, что стало непонятно, кто из них мясо, а кто – пыль с подошв Вечного.

При упоминании бывшего хозяина мира Харек поморщился, подумал, что не стоит упоминать его здесь. Последний молебен в честь того, кто некогда заливал кровью землю, тут отслужили только сегодня, и не все слуги павшего мертвы.

– Двигай за Барзаем, – велел он, – а я посмотрю, что с настоятелем.

Главу монастыря нужно обезвредить, чтобы не мог швыряться заклинаниями, ведь это монахи умеют неплохо. Но при этом он должен остаться живым и не потерять возможность разговаривать… сложно допрашивать того, кто только мычит.

Келья настоятеля располагалась за рыбным прудом, в сторонке от прочих строений. Тут орудовал Фарциг с его десятком, и, судя по тому, что шуму особого не было, орудовал успешно.

Щуплый десятник, увешанный оружием, точно елка шишками, встретил Харека радостным восклицанием:

– А, вот и ты, как раз вовремя… Трахнутый в жопу дедушка больше не суетится.

– Ясно, – сказал Харек. – Где он?

Настоятель, облаченный в черную рясу, лежал на полу перед небольшой статуей Вечного. Руки его были связаны за спиной, рот заткнут кляпом, а глаза выражали безумное удивление.

– Сопротивляться пытался сначала, – сообщил Фарциг немного самодовольно. – Затем проклятиями грозил, да только пусть детей ими пугает, мы и не таких в жопу трахали.

Это правда, вояки из его десятка не испугались бы и Стального Сокола.

– Сейчас придет Митта, и мы его допросим, – сказал Харек, опускаясь на корточки. – Хотя нет, можно и без колдуна обойтись, – и он вытащил кляп изо рта дряхлого монаха.

Этот настоятель, в отличие от предыдущего, убитого тем ножом, что висит сейчас на поясе, не выглядел сильным магом. Чувствовалось, что от ужаса и ошеломления он и не вспомнит, как пользоваться заклинаниями.

– Кто вы такие!? Что вам нужно!? – визгливо забормотал старик, плюясь слюной. – Неужто не страшитесь вы гнева хозяина мира?

– Нет, – сказал Харек спокойно. – Посмотри на меня, дед, хорошенько посмотри…

Настоятель послушался, и серые глаза его стали еще больше, а зрачки, наоборот, уменьшились, как бывает при сильной боли. Тело в черной рясе выгнуло дугой, а слова полетели изо рта, толкаясь и мешая друг другу:

– Как эт… Невозможно! Почему на тебе?.. Ты из отступников?.. Но я не… Сгинь!

– Ваш монастырь сегодня будет уничтожен, – Харек не обращал внимания на беснование собеседника. – Погибнет так же, как и обитель у Серого озера, и при Трех Вершинах, останутся только руины и пепел.

Настоятель побледнел, затрясся всем телом.

– За что? За что? – шепотом забормотал он, а по морщинистым щекам потекли слезы.

– Если он правитель мира, то такова его воля, божья срань, – продолжил Харек. – Понимаешь меня? Ты умрешь в любом случае, но сначала поделишься с нами знанием.

Послышались шаги, и в комнату вбежал Митта-Мясо в неизменном плаще с капюшоном. Затряс большим листом пергамента, исчерканным разноцветными линиями, и радостно заявил:

– Вот она, мы нашли ее!

– Дай посмотреть, – Харек поднялся, осторожно взял из рук мага карту мира.

Очертания хребтов, леса, реки и озера, граница суши и моря, и черные точки, отмечающие места, где до сих пор жива сила Вечного: Обитель Света с ее исполинским лабиринтом, разгромленная два года назад, этот монастырь, его разрушенные соседи.

Всего двенадцать… хотя нет, одиннадцать.

Харек нахмурился, и тщательно сосчитал еще раз – да, все верно, одного не хватает. Хотя в подземелье узнали, что необходима дюжина «опорных пунктов», чтобы мертвый хозяин мира мог как-то за него зацепиться.

– Что ты скажешь на это? – спросил он, глянув на настоятеля.

– Зачем она вам? Что вы сможете в ней понять? – старик попытался гордо вздернуть подбородок, но у него ничего не вышло – сделать это лежа не так-то просто.

– Достаточно, – Харек повернулся к Фарцигу, и тот потянул из ножен Малый Клинок Тьмы, доставшийся щуплому десятнику трофей похода двухгодичной давности.

– Нет, не надо… – настоятель, судя по испугу в глазах, понял, что это такое. – Существует не нанесенный на карту тайный храм, самый сокровенный, и я не знаю, где он расположен.

– Говорит правду, – пробормотал Митта, и добавил задумчиво: – Или я не прав? Скрывает что-то…

– Мне ведомо слово, что связано с тайным храмом, может открыть путь к нему, – торопливо заговорил монах. – Оно положено в основание нашего монастыря, и таких еще десять, по одному на храм и на обитель, и их нужно составить вместе, чтобы понять.

– Ясно, – Харек ободряюще кивнул. – И что это за слово?

– Каменный свод внутри каменных стен.

– Вновь не врет, – Митта пожал плечами. – На этот раз полностью и целиком.

– Может быть, вы оставите меня в жи… – настоятель осекся и захрипел, когда клинок Харека вошел ему в горло, серые глаза остекленели.

– Можно было бы расспросить, попытаться понять, что это значит, – в голосе мага прозвучала укоризна.

– Это потом, сожри меня Хаос. А сейчас за дело, нужно сокрушить и сжечь все…

5. Герой. Сейчас

Полное напряжение всех сил, как всегда, отдалось в самой глубине существа Ардила пронзительным холодом, словно в недрах сердца появился кусочек льда, и начал стремительно расти. Он вздрогнул, отгоняя желание обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться, почувствовать себя живым и здоровым… нет, сейчас не время, он должен сосредоточиться на своем госте, могучем, покрытом шрамами наемнике по имени Харек Одержимый.

– …князь не воспринял проход через свои земли как враждебный акт, – продолжал говорить хозяин Гардза, одновременно плетя сложное, вряд ли доступное еще кому-нибудь, кроме него, заклинание, призванное вскрыть энергетическое тело собеседника, точно раковину устрицы, показать его суть, то, что прячется внутри черно-зеленого монолита.

Он мягко поглаживал воздух, готовя стремительный выпад.

– …задача сложная, но и поручаю я ее не первому встречному, – главное, чтобы Харек ничего не заподозрил, не попытался по воинской привычке схватиться за меч, а то есть ощущение, что для него может оказаться ничем все могущественное колдовство Ардила, что чары, способные обратить в прах целую армию, не остановят этого человека с сединой в волосах и сталью в глазах.

Заклинание спорхнуло с рук точно огромная мягкая птица с серыми перьями.

На миг в шатре потемнело, хозяин Гардза пошатнулся, чувствуя навалившуюся усталость и то, как превращаются в прах десятки кристаллов в подвешенном к поясу мешочке. Восприятие раздвоилось, одна его половинка осталась рядом с заваленным картами столом, другая перенеслась в сверкающее пространство изнанки, туда, где нет ничего твердого, где все светится и плывет.

Черная, словно измаранная пятнами зеленой краски фигура была здесь, и вокруг нее клубился голубоватый туман. Падавший «сверху» золотистый луч заставлял пылать белым огнем попадавшие в него крохотные частички, словно в обыкновенном столбе света кружилась пыль, вот только ее кружение отдавалось где-то в недрах Ардила неприятной дрожью.

– Что ты думаешь по этому поводу? – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал, как обычно.

– Справимся, клянусь задницей Вечного, – ответил Харек. – Но нужен фураж.

Они разговаривали, обсуждая детали предстоящего рейда, и Ардил пытался настроить заклинание, чтобы оно пробралось внутрь не потерявшей монолитность фигуры. Менял уровень проникновения, силу и скорость воздействия, плотность, туман превращался во вьюгу или в рой мошкары, золотой луч то исчезал, то становился кроваво-красным, но это ничего не давало.

Ощущение создавалось такое, что он веткой ковырял каменную глыбу.

В один момент хозяин Гардза, отчаявшись, разогнал сам себя, и обрушил собственное энергетическое тело на то, что принадлежало Хареку – рискованный трюк, а для менее умелого мага и вовсе невозможный. Но его отбросило, как угодившую в стеклянную стену птицу, ощутил такую боль, что на мгновение потерял нить разговора и даже согнулся.

Распрямившись, увидел на лице собеседника изумление.

– Устал, чтобы мне облезть, сам понимаешь, – пробормотал Ардил.

Вспомнились допросы, которые по его приказу Эбнер учинил сначала капитану «Стальных Лис», а затем двоим воинам постарше, что ходили с ротой не первое десятилетие. Ражвиз из Оратира, не подозревавший, что его слушает не только командир Серебряных Крыльев, спокойно ответил на все вопросы – да, Харек Одержимый когда-то являлся одним из них, еще при прежнем капитане, потом угодил в какую-то переделку, был тяжело ранен, и образовал свой отряд.

Настороженные и недоверчивые ветераны ничего к этому не добавили.

Капитан не соврал, но его рассказ не принес Ардилу никакой пользы… Получить тяжелую рану при ремесле наемника проще простого… Что за переделка, узнать не удалось… Откуда у обычного рубаки нашлись деньги, чтобы нанять себе подобных, и не шваль, а лучших?.. И откуда взялось то отличие, что видно лишь тому, кто умеет заглядывать на изнанку мира?..

Не родился же Харек таким!

Одержимый – не маг, в нем нет ни грамма способностей к колдовству, в этом хозяин Гардза был уверен… Он не служит Хаосу, никакого следа враждебной всему живому силы не чувствовалось в нем, несмотря на прозвище… Не удавалось почуять связи и с некромантами, слугами Смерти, свившими гнездо за Огненными горами… Однако же содержалась в нем какая-то угроза, непонятная тайна, и достаточно серьезная…

– Бывает, – без сочувствия сказал Харек, и тут Ардил разозлился на себя.

Кто он, полоумный шаман, обученный паре трюков, или ученик Нового Бога?

Вдохнул новую силу в заклинание, и оно обернулось тысячей крохотных игл, попытавшихся с разных сторон воткнуться в черно-зеленый монолит. Тот вздрогнул, в паре мест появилось что-то вроде трещин, и под шершавой скорлупой цвета угля мелькнуло нечто ярко-синее, но тут же пропало, исчезло прежде, чем хозяин Гардза успел приглядеться.

Наемник вздрогнул, похоже, он что-то почувствовал, и немудрено…

Но это все равно, это не важно, не имеет значения.

Одна из энергетических иголок сломалась, за ней принялись крошиться острия у других, и «срыв» заклинания, как всегда, вызвал крайне мерзкое ощущение – будто с Ардила медленно, начиная с макушки, сползала кожа. Он сжал кулаки, чтобы не зашипеть от боли, и с трудом, но сумел ответить на замечание Харека, и даже так, чтобы не дрогнул голос.

Проклятье, но кто же он такой?

Хозяин Гардза не привык терпеть неудачи, он всегда побеждал, добивался своего. Достигнет цели и сейчас, даже если для этого придется вывернуться наизнанку и придумать такое заклинание, какого не знают не только смертные, но и сам Новый Бог!

– Облезлая хрень, – пробормотал он, не обращая внимания на наемника. – А ну-ка…

Пустить в ход то, что не просто убьет обычного человека, а оставит от него в прямом смысле слова мокрое место. Задействовать силы, обычно спящие, и опасные для самого заклинателя, таящиеся в том, что обычному взгляду предстает косной материей. Выпустить их на волю…

Удар энергии оказался такой мощи, что Ардил на мгновение потерял сознание, целиком вылетел в изнанку. Заметил, что и Харек пошатнулся, зашарил руками, точно дурнота навестила и его, но на этом все и закончилось – черная, покрытая зелеными пятнами фигура осталась такой же, как и ранее, и только изумрудное свечение местами немного ослабело.

Выходит, что наемник не человек…

А у Ардила остался последний вариант – обратиться к тому, кто некогда избрал его для великой миссии. Воззвать к повелителю, призвать его взглянуть на Одержимого, и сказать ученику, что это за существо, и что делать, дабы ликвидировать исходящую от него опасность.

– Ясно, – сказал выглядевший растерянным Харек. – Может, я…

Но хозяин Гардза не слушал, он вновь раздвоился, потянулся в те «высоты», где обычно пребывает непостижимое для обычного разума Верховное Благо, хотя в изнанке нет ни верха, ни низа. Внутренности шатра, где проводился военный совет, размылись, точно вокруг заклубился очень густой и темный туман, справа и слева встали столбы разноцветного сияния.

Энергия, какой хватит на сотню боевых заклинаний.

Если сумеешь спустить ее на физический план и использовать.

«Ты нужен мне, повелитель» – мысленно проговорил Ардил, и нечто сдвинулось очень далеко, может быть, в сотнях миль, а может быть, и в тысячах, если мерить обычными мерками. Заколыхались разноцветные переливчатые облака, шарахнулись прочь, будто овцы, убегающие с пути разъяренного быка, и хозяин Гардза ощутил наползающую на него мощь, перед мысленным взглядом встала стена туч высотой до неба.

– Явление… – произнес Новый Бог, в мгновение оказавшись рядом.

«Посмотри же на него, и дай ответ! – взмолился Ардил, указывая туда, где рядом, и в то же время далеко продолжал маячить черно-зеленый силуэт. – Я хочу знать, кто это, и почему он опасен. Я чувствую исходящую от этого существа угрозу, и не могу понять, в чем она заключается».

Новый Бог молчал очень долго, а затем прогрохотал:

– Пустота… Отсуствие…

Ардил ощутил растерянность впервые за много лет, чуть ли ни с тех времен, когда он в компании мальчишек-оборвышей бегал по улицам Длиарна. На миг потерял концентрацию, и несколько картинок наложились одна на другую – Харек недоуменно смотрит на него… громадный вихрь сине-белой энергии, представляющий Нового Бога, колышется рядом… все так же продолжает действовать заклинание, пущенное в ход в самом начале, но бьет по пустому месту…

Как такое возможно, чтобы Новый Бог не видел наемника?

Ведь тот, как и все живые существа, имеет отражение в изнанке!

– Разочарование… Непонимание, – произнес повелитель, и начал то ли удаляться, то ли расплываться в клубящемся вокруг тумане из света, оставляя своего ученика в сомнениях насчет того, так ли уж его бестелесный наставник всемогущ и всеведущ, как думалось до сих пор?

Ардила рвануло вниз, и он очутился все в том же шатре лицом к лицу с Хареком. Заметил настороженный взгляд наемника, то, что его ладонь лежит на рукояти меча, и во внезапном озарении понял, что тот если не понимает до конца, что здесь происходит, то чувствует и догадывается точно.

– Облезлая хрень… – повторил хозяин Гардза, борясь со слабостью.

Слишком много сил потратил на собственное колдовство, да еще потом и воззвал к Новому Богу, что тоже не дается просто так, и если сейчас Одержимый вздумает схватиться за меч, то ему сложно будет что-то противопоставить. Надо быстрее вернуть разговор в обычное русло, сделать вид, что ничего не произошло, что они беседуют о рейде на территорию Тарегона.

– Так, о чем это я? – сказал Ардил, ворочая тяжелым, как свинцовая болванка, языком. – Отправляетесь вы вечером послезавтра, фураж и все потребное вам доставят, об этом позаботится сенешаль, и осталось решить только одну проблему – как поддерживать связь. Если у тебя в сотне найдется опытный чародей, – Харек кивнул, – то я могу предложить следующий вариант…

* * *

Неприятное чувство пошевеливалось в душе Ардила, словно тело кололи изнутри маленькими иголочками, он не мог подобрать к нему названия, и это вызывало обыкновенную злость. Та норовила прорваться наружу, и поэтому хозяин Гардза ощущал себя не в своей тарелке, хотя беспокоиться должен был как раз не он, а стоявший напротив могучий парень с дерзким лицом.

Один из десятников Харека Одержимого, Лач по прозвищу Язычок.

– Ну-ка, напомни мне, сколько лет ты знаешь своего капитана? – спросил Ардил, понимая, что повторяется, и злясь еще сильнее.

– Восемь, господин, – ответил Лач, произнеся последнее слово как ругательство.

Десятника удалось захватить в тот момент, когда он поперся к гулящим девкам в город. А получилось это благодаря тому, что еще ночью хозяин Гардза вызвал к себе Эбнера, и велел доставить к нему кого-нибудь из воинов Харека, и лучше не обычного мечника или стрелка. Командир Серебряных Крыльев тогда чуть заметно скривился, показывая, что недоволен, но приказ выполнил.

– И что ты можешь о нем сказать?

– Много чего, но не буду, – и Лач улыбнулся, показав белые зубы.

– Ты понимаешь, кто я такой? Ты понимаешь, что я могу стереть тебя в порошок? Сделать из тебя зомби или кучку пепла? – Ардил все больше и больше распалялся, его понемногу начинало трясти, а в уголках глаз появился знакомый багровый туман, предвестник наступающего бешенства. – Отвечай на мои вопросы правдиво, и я озолочу тебя, а если согласишь сообщать мне обо всем, что творится у вас в сотне, и что затевает капитан, то станешь бароном!

– Купить хотите, доносчиком сделать? – протянул десятник с презрением.

Хозяину Гардза захотелось его ударить, просто кулаком, врезать по этой наглой ухмылке, чтобы она окрасилась настоящим багрянцем. Стены комнаты, находившейся на самой вершине донжона и называвшейся по сюжетам на коврах Охотничьим покоем, утратили плотность, по ним побежали волны.

Еще немного, и Ардил перестанет сдерживать себя.

– Не выйдет, паря, денег и баронств у тебя не хватит, – продолжил Лач как ни в чем не бывало, хотя только слепой бы не заметил, что его собеседник находится в ярости. – Ответить можно, конечно, да только не на все. Что я могу про Харека сказать, господин? Капитан он хороший, платит вовремя и щедро, о людях заботится, ни разу своего слова не нарушил.

Ардил заставил себя успокоиться… вслушаться в шум ветра за окном, в то, как потрескивают свечи в серебряном канделябре… глянуть на стену, где грифон взлетает в небеса, а охотники пытаются набросить на него аркан… ощутить молчаливое неодобрение стоявшего за спиной Эбнера, то, как прохаживаются за дверью покоя стражники из гвардейцев…

– Так, хорошо, начало положено, – сказал он почти ровно. – Но еще я хочу знать…

Вопросы теснились на языке, и главная проблема состояла в том, как их сформулировать – не спросишь же у этого типа, не умеющего даже читать, человек ли твой командир? не замечал ли ты за ним нелюдских способностей, не умеет ли он летать или вызывать бесов?

Придется идти обходным путем.

– Все это так сложно вспомнить, господин, – проговорил Лач, выслушав, чего от него нужно. – Где и с кем мы сражались за эти годы – разве все в голове уложится, особенно в моей. Носило нас по всему миру, и на запад, и на восток, бились и с людьми, и с чудовищами разными, а иногда и с женщинами в схватки вступали, и с вином по кабакам…

Он издевался, а страха, похоже, не знал вовсе.

– Вот я думаю, не пустить ли нам в ход пытки, – Ардил удержался, сохранил голос спокойным, не сорвался на крик, хотя ему очень хотелось заорать. – Палачи у меня опытные и умелые, в их руках заговорит кто угодно, только при этом ему будет немного больно… «Романдийский сапог», «лесная дева», «огненные веники», «когти Стального Сокола» – тебе это о чем-то говорит?

– Да, господин, – Лач почесался с ленивой грацией откормленного наглого кота. – Воля ваша, и с помощью этих штуковин вы и вправду развяжете мой Язычок, – тут он усмехнулся. – Только совесть моя будет спокойна, ведь боль вопрошает, а тело отвечает. Да и времени заняться мной как следует у вас нет, а сутки я как-нибудь продержусь, уж поверьте мне.

Он не блефовал, был уверен в своих словах, это Ардил ощущал четко.

Почему же продажный, ненадежный и алчный наемник так предан своему нанимателю?.. Откуда берется эта необычайная верность, готовность идти на муки и даже смерть?.. Чем Харек Одержимый притягивает людей, что он делает, ведь не заколдовывает же?..

Эбнер кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Повелитель, может быть и вправду отдать его в руки палачей? – прошептал он, склонившись к самому плечу хозяина Гардза. – Мастер Пахор разговорит даже мертвого, если у того не отгнил язык, конечно, а сутки ведь большой срок, и этот нахал будет петь в руках заплечных искусников, да так, что только успевай записывать.

Командиру Серебряных Крыльев, воину до мозга костей, бывшему капитану одной из наемных рот, не нравилось то, что они творили. Своего отношения он и не скрывал, но при этом добросовестно исполнял приказы, и делал все, чтобы Ардил добился того, к чему стремился.

– Нет, не стоит того… – ученик Нового Бога небрежно махнул рукой.

Лач замер, точно его ударили по голове, глаза его выпучились и остались неподвижными. Над головой десятника вспыхнул заметный только взгляду чародея лазоревый ореол, а дрожание рук выдало, что наложенное заклинание принялось выметать из памяти наглеца события, начавшиеся в веселом доме «У матушки Гусыни». Менее умелому магу для того, чтобы добиться подобного результата, понадобился бы эликсир, но Ардил обошелся так.

– Ты же знаешь, что это уже не первый, кто попадает нам в руки, – сказал он, нервно щурясь. – Тот рыжий парень, которого вы взяли утром, ничего не сказал, хотя ему досталось так, что он умрет до вечера. Мастер Пахор слегка перестарался, но его можно понять, давно он не сталкивался с таким упрямством, с подобной силой духа и тела.

– И что же делать? Зашлем к ним соглядатая? – поинтересовался Эбнер.

– Его раскроют мгновенно, – Ардил встал со стула. – Оставим пока все как есть, и посмотрим, что предпримет Харек. Если он и вправду опасен, то обязательно проявит себя, раскроется, покажет свою силу, и тогда я сверну ему шею… Этого доставить в лагерь, и проследи, чтобы все было чисто, а в полночь у нас молебен в Храме Бессмертных, ты должен там быть.

– Да, повелитель, – командир Серебряных Крыльев поклонился, не раболепно, но почтительно, и поспешил к дверям. Не успели те закрыться, как он вернулся в сопровождении двоих могучих гвардейцев, и один из них принес мешок из плотной ткани. Тот натянули на голову продолжавшему тупо смотреть перед собой Лачу, и подняли его. Прозвучали шаги, и Ардил остался в одиночестве – у него есть немного времени, чтобы отдохнуть, приготовиться к службе…

5. Жрица. Сейчас

Хозяева дома, над дверью которого болталась вывеска с изображением ножниц, спали, когда Джадия выскользнула из своей комнаты. Она не стала трогать дверь, зная, что отпереть ее бесшумно невозможно, выбралась из дома через окно, и прикрыла его за собой.

Мгновение неподвижности, чтобы во всей полноте осознать затопляющий улицы Гардза мрак, и она спешит прочь, мимо Башни Ночи, тихого и пустого сейчас конского рынка, туда, где рядом с театром стоит неприметный, покосившийся домик с мастерской гончара на первом этаже.

Храмы тех, кто поклоняется Темному Жрецу и его сестрам, на самом деле есть во всех крупных городах, вот только мало кто о них ведает. Последователи богов, состоящих во вражде с Сияющим Орлом, слишком хорошо знают, что будет, если о них пронюхает инквизиция, и предпочитают скрываться.

Джадия миновала театр, переждала в переулке, пока мимо протопают стражники. Едва они исчезли за поворотом, девушка оказалась у входа в гончарную мастерскую, и нажала на одну из досок двери, на вид ничем не отличавшуюся от других, после чего слуха ее коснулось приглушенное звяканье.

Без единого звука открылась темная щель, и она проскользнула внутрь, в густой, пахнущий глиной мрак. Уловила движение рядом, с помощью колдовского «ночного» зрения, что дарует своим верным посвященным Темный Жрец, разглядела приземистую фигуру.

– Что ищешь ты здесь? – тихо спросил хозяин дома, гончар Ашдод, он же – верховный служитель Гардза и окрестностей, старейший и мудрейший хранитель Черного Огня между Старком и Хелдезом.

– Совета, – ответила Джадия.

– Не могу отказать тебе, сестра, – и гончар повел гостью за собой: через мастерскую в небольшую комнату, где на стеллажах стояли чаши и кувшины, через люк в полу в подвал, а затем через замаскированный ход в еще один, расположенный глубже, и известный только своим.

Этот подземный зал, непонятно как выкопанный и обустроенный под носом у служителей бога-орла и инквизиторов, казался немного меньше того, что был в Локерне. Но здесь точно так же, как и там, находилась чаша со священным пламенем, и чувствовалось истинное присутствие.

Лица девушки словно коснулась горячая паутина, что-то налипло на кожу, проникло внутрь. Она на миг остановилась, сделала поклон, и только затем вслед за Ашдодом двинулась к Черному Огню.

– Я дарованной мне силой допускаю тебя к этому источнику, – сказал гончар, встав между синевато-лиловым пламенем и девушкой, – и принимаю на себя ответственность за все, что произойдет тут, именами того, кто держит на себе мир, питает его теплом и забирает его боль… а также именами тех, кто облегчает ношу Темного Жреца! Истина!

– Истина! – повторила Джадия, и вслед за хозяином храма произнесла все до единого имена, неведомые простым верующим, доступные лишь тем, кто владеет тайным знанием, кто имеет право обращаться к Черному Огню и приносить кровавые жертвы.

Пламя в чаше зашипело, по стенам зала побежали сиреневые блики – знак того, что призыв услышан, и жрецу, а точнее жрице не из этого храма дозволено распоряжаться здесь как у себя дома.

Ашдод отступил в сторону, и девушка заняла место рядом с высеченным из темно-багрового камня кубком, достаточно большим, чтобы из него мог пить гигант из рода Эврингарда. Положила ладони на отполированные бока сосуда и замерла, опустив веки и склонив голову.

Обращение к Темному Жрецу, властелину извечного пламени, что дает жизнь всему сущему, может быть изложено любыми словами или вообще без слов, главное, чтобы оказалась понятна суть.

Джадия сосредоточилась, вспоминая все, что она знала об Ардиле, хозяине Гардза и пророке Нового Бога: вроде бы незнатного рода, знаменит почти божественной магической силой, и выглядит при этом как подросток, лет на пятнадцать – видела его однажды – светлые волосы, узкое лицо, презрительный взгляд.

А затем вызвала из памяти сегодняшний разговор с тремя старейшинами гильдии, весь целиком, начиная с тех слов, какими встретил ее на пороге мастер Чако, и заканчивая мерзким хихиканьем, которым закончилась беседа.

Непонятно чем и как, но девушка ощутила, что ее услышали: мысли пропали из головы, точно их сдуло ветром, их заменила горячая, пульсирующая пустота. Даже с закрытыми глазами она увидела, как поднялись языки Черного Огня, и облизали низкий, покрытый копотью потолок.

– Темный Жрец внял тебе… – прошептал Ашдод. – Смотри, смотри на его ответ…

Эти слова вызвали у Джадии раздражение – она не первый раз взывает к богу и его сестрам, и знает, что надо делать. Но она быстро справилась с собой – гончар старше ее лет на тридцать, его служение началось раньше, чем девочка из рода аб Хонек появилась на свет, и для него она не жрица, а безголовая соплюха.

Пламя взревело, точно дракон, умудрившийся прищемить хвост, и принялось менять цвета: иссиня-зеленый – пронзительно-желтый – глубоко-алый – бездонно-фиолетовый. Девушка испытала невероятно сильное желание поднять веки, чтобы проверить, кажется это или происходит на самом деле.

Но ее словно выдернуло из тела, и Джадия обнаружила себя в исполинском полутемном зале. Различила очертания высоких стрельчатых окон, тяжелые занавеси, колоссальный трон у стены.

А затем перед ней объявился Ардил из Гардза, точно такой, каким она его запомнила: белое, совершенно без загара, лицо, берет с пером, украшенный вышивкой черный камзол, штаны, заправленные в сапоги из лосиной кожи, в руке хлыст, а на боку – короткий меч.

– Рррррааззззи! – взревело сверху с такой мощью, что стены покачнулись, а пол вздрогнул, и в шее стоявшего неподвижно мага объявился воткнутый по рукоять кинжал из тех, какие так любят в гильдии, с выщелкивающимися боковыми лезвиями. – Рррррааззззи!

Изо рта Ардила хлынула кровь, потекла по рукояти кинжала, настоящим потоком хлынула на пол. Ответ на вопрос Джадии пришел тоже без помощи слов, но оказался на удивление красноречивым.

Багровая жидкость заполнила зал, поднялась девушке по грудь и коснулась губ так, что она почувствовала соленый вкус. Попыталась отшатнуться, и тут видение закончилась, она оказалась все там же, в обнимку со священной чашей, дрожащая и мокрая от пота.

– Темный Жрец ответил тебе? – прошептал гончар с благоговением.

– Да, – сказала Джадия, понимая, что бог не просто ответил, а не оставил ей выбора: после такого видения отказаться от предложенного старейшинами заказа она не сможет, ведь в этом случае пойдет наперекор воле того, кому служит, а это даже не смерть, нечто хуже смерти.

Оторвать руки от чаши оказалось сложно, ладони словно прилипли к темному камню. Тело, как всегда после успешного обряда, заполнила ликующая, пылающая мощь, так же мешающая нормально двигаться, как и обычная слабость.

Девушка поклонилась Черному Огню, отвесила поклон Ашдоду, и медленными, неуверенными шагами пошла к выходу. Проделала обратный путь через погруженную во мрак мастерскую, и оказалась на улице, под звездами – надо вернуться до того, как проснутся старейшины, а те привыкли вставать до рассвета.

И в этот момент, когда Джадия скользила через хорошо знакомую уличную тьму, мягким заученным шагом, позволяющим не производить шума, ей показалось, что ночное небо замерцало призрачной зеленью, и кто-то глянул на нее сверху с нескрываемым, властным презрением.

* * *

Презрения во взоре раскормленного вояки с красной мордой и длинными усами хватило бы на четверых. Зато меч на его поясе – девушка готова была поклясться – редко покидал ножны, а брюхо с трудом убиралось в кольчугу.

– Так ты, стало быть, девка, в доблестное войско под знаменем Верховного Блага хочешь завербоваться? – повторил вояка, почесывая в ухе кончиком длинного, белого гусиного пера.

– Ну да, – ответила Джадия, раздумывая, сколькими способами она смогла бы убить этого борова прямо сейчас: задушить голыми руками, сломать шею, зарезать, воткнуть палец в мозг через глаз, оторвать яйца, чтобы он сдох от боли, сломать ребра, чтобы одно воткнулось в сердце.

– Но ты, стало быть, понимаешь, что женщины в доблестном войске великого Ардила нужны только как маркитантки, или как лекарши, или как девки для утех. Годишься ли ты для этого? – вояка закончил ковырять в ухе и с глубокомысленным видом осмотрел кончик пера.

– Нет, – сказала девушка. – У меня нет фургона с товаром и я не обучена лечить.

– А как насчет утех, а, красотка? – вербовщик аж навалился грудью на стол, в глазах его появилась сладкая муть, а в уголках толстогубого рта возникли мелкие пузырьки слюны.

– Нет, я умею кое-что другое.

На вербовочный пункт Джадия явилась, отвергнув все прочие способы проникновения в окружение Ардила. Правитель Гардза собрался в поход, а это значит, что ей нужно как-то попасть в его армию, не ждать же, когда он вернется с победой или поражением?

Заказ, озвученный полностью после того, как она ответила согласием, прозвучал так: «устранить до наступления следующей весны». А на какой срок затянется война, не скажет даже сам Темный Жрец, сколько не взывай к нему в тайном храме под жилищем гончара Ашдода.

Джадия могла сыграть роль девушки для развлечений, но в этом случае ей пришлось бы терпеть связанные с подобной деятельностью «неудобства», в том числе обслуживать клиентов.

Тот путь, какой она выбрала, частично раскрывал ее личину, обнажал необычные для женщины умения. Но наемницы изредка встречались в ротах, меж варваров попадались воительницы, сражавшиеся ничуть не хуже мужчин, и Джадия не думала, что ее появление будет встречено с большим удивлением.

– Умеешь что-то другое? – вояка заухмылялся, а потом до него дошло, что крепкая смуглая девушка с темными волосами говорит серьезно. – Стало быть, нам предстоит проверить, на что ты годна, и определить, куда тебя… э, определить. Эй, Ячень!

На крик в комнату заглянул еще один обладатель меча, усов и кольчуги, но поджарый и широкоплечий, с хищным крючковатым носом и близко посаженными глазами. Он глянул на Джадию с любопытством, а узнав, что она хочет, сложил губы трубочкой и присвистнул.

– На данный момент у нас не хватает людей при осадных машинах, но там нужны здоровенные тупые бугаи, умеющие выполнять приказы, – заявил Ячень. – Еще имеется недостача в полку лучников, но там необходимо принести с собой большой лук, а у тебя я его не вижу, а также мы…

Джадия покачала головой и, не дожидаясь, пока закончится перечисление неукомплектованных частей, потащила из ножен метательный нож. Глаза толстого вояки расширились, когда что-то свистнуло у самого его уха и с тупым стуком воткнулось в стену, срезав прядь волос, а его тощий соратник осекся на полуслове.

– Ну? – спросила девушка требовательно. – Ножи, меч, аркан, кольчуга, лошадь.

– Эх-хо-хо-хо, чтоб меня Стальной Сокол в жопу клюнул! – сказал Ячень. – Неплохой бросок, если ты и в остальном так же хороша, то можешь на кое-что рассчитывать. Вытаскивай свою железяку, и пошли на задний двор, проверим, на что ты годна.

Проходя мимо толстого вояки и вытягивая нож из стены, Джадия уловила кислый запах страха. А затем она очутилась на просторном, обнесенном высоким забором дворе, где земля была истоптана, и стояло несколько дощатых, истыканных мишеней разного размера.

– Давай-ка для начала разомнемся! – и Ячень обнажил меч, длинный, куда более тяжелый, чем у нее, повертел так, что лезвие засверкало на солнце. – Посмотрим, на что ты с большой штуковиной годишься, только, чур, не убивать друг друга! – и он захохотал.

Девушку учили сражаться длинным клинком, хотя членам гильдии редко приходится использовать такое оружие. Она понимала, что с опытным воином не справится, но перед ней и не стояло такой задачи – справиться, нужно лишь показать собственное умение.

Клинки лязгнули, Джадия ушла в сторону, проверяя, насколько быстр ее противник. Тут же ей пришлось отбивать стремительный выпад, и она, честно говоря, едва успела.

Ячень осклабился, чуть присел, сделал несколько обманных финтов, а затем ударил вдоль земли. Девушка не стала подпрыгивать, чего он наверняка ждал, а рванула вперед, сокращая дистанцию.

Поджарый вояка попытался отскочить, но вышло у него неловко, так что он запнулся и брякнулся на спину. Перекатился в сторону, не давая пригвоздить себя к земле, и вскочил на ноги, весь перепачканный, но довольный.

– Ну? – спросила Джадия, останавливаясь.

– Пожалуй, достаточно, – проговорил Ячень, убирая оружие. – Теперь покажешь, что с ножами и с арканом, и если справишься, то для тебя найдется место в доблестном войске под знаменем Верховного Блага.

С метательными клинками девушка работала виртуозно, не зря она была ученицей мастера Нарди. Аркан тоже повиновался ей так, как это и должно быть у уроженки варварского племени, с детства умеющей объезжать коней.

– Замечательно, – оценил Ячень, когда веревочная петля в очередной раз захлестнулась на врытом в землю столбе. – Пойдем, сделаем все как надо, и отправишься в лагерь, в отряд Трора Голова Тролля, ставка обычная, четырнадцать сиклей в месяц, если не нравится, то проваливай.

Джадия помотала головой – деньги нормальные, да и не для того она явилась сюда, чтобы зарабатывать. Вслед за поджарым усачом вернулась в дом, и там его толстый соратник выдал ей лист пергамента, украшенный большой печатью.

– Лагерь за Первыми воротами, в паре миль от города, – пояснил он, глядя на девушку с опаской. – Езжай прямиком по тракту – не промахнешься, если не слепая. Грамоту покажешь на воротах, чтобы тебя пропустили, и там же спросишь, где стоят люди Трора. И как тебя зовут, кстати?

– Зарина из клана Седого Волка, из средней ветви, – гордо сказала Джадия, думая, что это имя послужило ей один раз, послужит и второй, причем ничуть не хуже, чем в первый.

– Ага, ясно, – толстый вояка почесал ухо, едва не срезанное брошенным ножом. – Найдешь самого Трора, и грамоту ему отдашь, он читать умеет, поймет, что к чему. Двигай немедленно, а то вечер скоро, ночью тебя никто внутрь не пустит.

Девушка кивнула, и вышла на передний двор, туда, где ждал ее мышастого цвета жеребец. Забираясь в седло, подумала, что наверняка ее зачислили в отряд лазутчиков и убийц, какой есть в любом войске, и что неудачей будет, если там окажется кто-то еще из гильдии.

Понятно, что в лицо она знает немногих, и ее тоже, но профессионал всегда отличит профессионала, и личина варварской воительницы здесь поможет так же, как щит из соломы.

Через Гардз проехала неспешным шагом, и пустила коня в галоп, только оказавшись за воротами. Тракт свернул, слева блеснули воды Алдеза, реки, на которой располагается столица Ардила.

Завидев лагерь, расположившиеся между дорогой и водой, Джадия натянула поводья. Свернула с тракта на разбитый проселок, и через сотню шагов оказалась у «ворот», двух палаток на обочинах.

– Куда прешь, девка? – строго поинтересовался один из стоявших на посту пикинеров, солидных лет дядька. – Или по мужикам соскучилась, так что спасу нет? А, пергамент у тебя имеется, вижу… это мы сейчас тебе десятника позовем.

Десятник разбирал буквы, шевеля губами и морща лоб так, что складки кожи со скрипом терлись друг об друга. Вспотел, словно после доброй драки, а вернул грамоту с изрядным облегчением, после чего заявил:

– Трор и его говнюки вон там, возле самой реки, за осадными хреновинами. Увидишь красный шатер с дырами, прямо к нему сворачивай, и шевелись быстрее, а то ночью у нас того, пошаливают.

Солнце опускалось за горизонт, хотя пока было еще светло, но Джадия могла представить, что тут творится после того, как стемнеет. Одинокой женщине, пусть даже она вооружена, и умеет сражаться, через это скопище мужиков лучше не ходить.

Кивнув десятнику, девушка отправилась дальше, и почти тут же ей пришлось свернуть в сторону, чтобы дать дорогу небольшому отряду всадников. Взгляд ее зацепился за ехавшего впереди мужчину, судя по всему, предводителя, и Джадия впервые за много лет испытала страх.

Сердце ее по-настоящему ушло в пятки, как в детстве, когда слушала ужасные истории няни о Вечном, злобном маге, пожиравшем детей, и о его слугах – гигантских пауках. Руки и ноги похолодели, а на висках и спине выступил пот, так что на мгновение стало жарко.

Только выучка позволила девушке ничем не показать своих чувств – она приостановилась, точно поправляя седло, а затем бросила стремительный взгляд на напугавшего ее человека.

Вроде бы ничего особенного – мощный и широкоплечий, на лице шрамы, бородка с проседью, но все это почему-то внушает такой ужас, словно она столкнулась лицом к лицу с вампиром. За обыденной внешностью чувствуется сила, не такая как у магов или жрецов, иная, непонятная, и поэтому жуткая.

Джадия не рискнула обратиться к ночному зрению, позволяющему видеть сокрытое. Не попусти Темный Жрец, ее в этот момент заметит священнослужитель Нового Бога или Сияющего Орла, или любой из боевых чародеев – мигом потащат в инквизицию, точнее попробуют это сделать, она отобьется, бежит и провалит «дело».

Обратила внимание на воинов, следовавших за обладателем шрамов: сплошь матерые, крепкие, опытные, и не только люди, вон гном, мрачный и бородатый, громадный орк с ожерельем из черепов на шее. Отвела глаза, опознав мага, несмотря на теплый вечер обряженного в плотный плащ с капюшоном.

И только когда последний из всадников проехал мимо, девушка толкнула коня пятками в бока. Оставила в стороне огромный шатер, растянутый наверняка для самого Ардила, миновала ряд громадных телег, на которых лежали детали осадных машин – баллист и катапульт.

На Джадию таращились, свистели вслед, несколько раз звали «к нашему костерку», но, услышав крепкое словцо, отставали. Палатки были разбросаны в беспорядке, там и сям в небо поднимались столбы дыма, на кострах стояли огромные котлы, от вырытого за пределами лагеря рва тянуло дерьмом.

Красный шатер Трора, «украшенный» огромными прорехами, она заметила издалека, и повернула к нему. Съехав с натоптанной дорожки, спрыгнула с седла, и неспешно повела коня в поводу.

– О, баба, гляди-ка… – удивленно сказал сидевший у ближнего костра мужик, невысокий, но почти квадратный, с чудовищно толстыми руками и головой точно котел. – Ты не ошиблась местом, красотка, язви меня в корень?

– Нет, мне нужен Голова Тролля.

– Эй, Трор, к тебе пришли! – рявкнул квадратный так, что пламя костра на миг припало на земле, а спавший рядом с огнем плюгавый тип поднял голову и принялся недоуменно озираться.

Полог шатра отдернулся, и из него выбрался сначала некто очень жирный, пыхтящий, а за ним высокий, совершенно лысый человек. Когда он глянул в сторону девушки, та поняла, отчего Трора так прозвали – глаза на совершенно безволосом лице были красными, точно у зеленого уроженца топей.

– Вот это ничего себе, – заметил Голова Тролля, увидевший свернутый в трубочку лист пергамента в руке Джадии. – Никак, пополнение, да только не совсем такое, какого нам бы хотелось, – он улыбнулся, и мужики, сидевшие вокруг костров, что кольцом окружали шатер, с готовностью заржали.

Девушка отдала командиру отряда грамоту, и подумала, что все будет как обычно – сначала насмешки, попытки подкатить или пошутить, а затем, когда выяснится, что она ничуть не хуже многих, невольное уважение.

– Отдай ее ко мне в десяток, а, Трор? – попросил квадратный, и, поймав взгляд девушки, поспешно добавил. – Я – Карл, сильнее меня нет в этом войске мужчины, не хочешь ли в этом убедиться, красотка?

5. Мститель. Сейчас

«Свою» палатку Харек оставил без сожаления, последний раз огляделся, не забыл ли чего, и вышел наружу.

– Все готовы и собраны, – доложил Фарциг.

Харек кивнул, и пошел вдоль строя… нет, он доверял словам щуплого десятника. Но сейчас, перед выступлением, надо показаться всем, напомнить, что командир здесь, с ними.

В той сотне, что пойдет в рейд под его командой, если люди безусловно верные, с кем сражался рука об руку, спина к спине. Но есть и те, кто во время последних походов оставался на вторых ролях, не входил в число избранных, и их он знал не очень хорошо.

Оно и понятно, в тайный храм, укрытый посреди лесов или в пещере, сто человек не поведешь.

– Одного не хватает, задница Вечного, – сказал Харек, остановившись перед десятком Бирцэ.

– Э, точно, да, – забормотал тот. – Равилд Рыжий вчера из города не вернулся, пошел по бабам, и пропал… наверняка загулял, притащится завтра в лагерь, а нас уже нет.

Харек не стал ничего говорить, хотя не сомневался, что вино и продажные девки не при чем…

Ардил вряд ли ограничился той «беседой», что была у них в шатре хозяина Гардза, и от которой до сих пор болит голова. Наверняка его люди похитили Равилда, чтобы допросить как следует, а когда закончили с этим делом, попросту убили.

Лач Язычок, командир следующего десятка, смотрелся необычайно мрачным для себя, глядел потерянно и время от времени моргал и хмурился, точно пытался что-то вспомнить.

– Ты чего? – спросил Харек. – Перебрал вчера?

– Похоже, да… – неуверенно ответил Лач. – Ничего не помню, как вернулся даже… – улыбка на физиономии десятника, отличавшегося нахальством и стойкостью к выпивке, получилась жалкой.

Все понятно, этого допрашивал сам Ардил, а затем «отрезал» кусок памяти.

Для мага такой силы и умения – плевое дело.

– Ничего, оклемаешься, – Харек похлопал Лача по плечу так, что звякнула кольчуга, и пошел дальше.

Замыкал строй, как обычно, Митта-Мясо, и выглядел маг усталым… полдня убил на то, чтобы изучить полученный от хозяина Гардза амулет связи и понять, нет ли в нем подвоха.

– Рассказывай, сожри тебя Хаос, – велел Харек.

– Не по моим силам, – вздохнул Митта, потирая руки. – Слишком хитро и путано. Чтобы разобраться, мне понадобится несколько дней, причем не в походе, а в покое… или я не прав?

Он, как всегда, сомневался в себе.

– Этих дней у тебя нет, так что забудь, – Харек ободряюще кивнул, и пошел туда, где стояла его лошадь.

Ардил снабдил их не только фуражом, но и заводными конями, чтобы отряд мог двигаться быстрее. И скакуны, доставленные по приказу хозяина Гардза, оказались хорошими, это признали все.

– В седла! – скомандовал Харек, вставив ногу в стремя.

Негромкий лязг возвестил, что строй сломался, и его сотня из пешей превратилась в конную. Он пришпорил могучего черного жеребца, и медленно поехал в сторону дороги, что шла от одних ворот лагеря до других.

Был уверен, что выполнит приказ, разрушит подвесной мост, а затем доберется и до Ревайна… если только наниматель, известный как Ардил из Гардза, не решит устроить собственным воинам какую-то пакость.

Но даже в этом случае Харек должен попасть в столицу Тарегона.

Он обязан довести до конца дело, начатое много лет назад.

Осадный парк, что будет пущен в дело для того, чтобы разрушить стены, построенные еще при Вечном, остался за спиной. Миновали лагерь гномов, выставивших собственные караулы, и тут навстречу попалась девушка на сером тощем жеребце.

Она глянула на Харека странно, и почти тут же отвернулась, но он успел заметить панику в темных глазах. Подобрался, сдвинул руку к висевшему на поясе мечу… испуганный человек может пустить в ход оружие просто так, без причины.

Но кто она такая, чем и когда он смог ее так устрашить?

Плотная, симпатичная, длинные черные волосы заплетены по обычаю варваров, обитающих за Хелдезом, на щеках – раскраска. Вооружена, в седле держится уверенно, по всем признакам воительница из наемников… кого только нет в войске Ардила.

Но Харек не помнил, чтобы встречал эту девушку раньше.

Он не показал интереса, не повернул головы, проезжая мимо отодвинувшейся на обочину всадницы. Но когда впереди показалась граница лагеря, придержал коня и спросил у ехавшего следом Фарцига:

– Видел девку?

– А то, трахнуть меня в жопу, – отозвался тот. – Неплохая, можно завалить.

Для щуплого десятника все бабы делились на страшных и годных для «заваливания».

– Ничего странного не заметил, божья срань?

Фарциг задумчиво поскреб русый затылок, в глазах его появилось недоумение.

– Это ты лучше у Митты спроси, – сказал он. – Маг на то и маг, чтобы всякие необычности замечать, а я все больше на титьки смотрю да на жопу, чтобы были такие, как я люблю…

Харек сплюнул и отвернулся.

Часовые у ворот лагеря вытянулись под его взглядом, хотя не подчинялись и не могли подчиняться командиру наемной сотни. Одержимый кивнул им, и галдящее, вонючее скопище людей, коней и повозок осталось за спиной.

Они выехали на тракт, что ведет в Гардз, и дальше, в сторону границы с Тарегоном.

Но их сотня не доберется до ворот столицы Ардила, свернет на восток, на неприметную дорогу. Им предстоит исчезнуть, скрыться с глаз соглядатаев короля Марха, занимающего ныне трон в Ревайне.

А затем неожиданно появиться уже в его владениях, на границе с герцогством Геверс.

– Рысью, – негромко велел Харек, и команду вполголоса передали по цепочке.

Копыта застучали чуть громче, быстрее побежали назад растущие за обочинами деревья. Поворота лучше достичь до полной тьмы, иначе они рискуют его пропустить… не хотелось бы.

Митта нагнал командира в тот момент, когда они как раз добрались до развилки.

– Одержимый, ты обратил на нее внимание? – спросил он.

– На кого? – Харек недоуменно посмотрел на мага.

Об увиденной в лагере девушке он успел забыть.

– Ту барышню из варваров, – ответил Митта, поеживаясь под своим плащом. – Верхом она была, ну, помнишь?

– Да, а что?

– С ней что-то не так… она не совсем та, за кого себя выдает, – маг поморщился, отчего на лишенных кожи щеках выступили капельки крови, покрутил рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова. – Она скрывает что-то, и в ней есть сила… непонятная мне.

– Ясно, – Харек направил коня на боковую дорогу, за ним устремились остальные. – И что с того?

– Мне почему-то кажется, что она может быть опасна… или я не прав?

Когда что-то «кажется» магу, и не простому, а боевому чародею, отдавшему своему рискованному ремеслу многие годы, то, скорее всего, угроза есть и в самом деле. Но девица, будь она хоть замаскированным драконом, остается при войске Ардила.

А сотня Харека вернется к нему не через один день.

– Возможно, ты и прав, – сказал он успокаивающе. – Но это не имеет значения. Увидим ее снова, если увидим, разберемся.

Маг вздохнул, и натянул поводья, чтобы занять место в хвосте колонны.

Впереди командир, позади чародей – боевой порядок, что не раз оправдывал себя при путешествиях по разным опасным местам. Пока ничем угрожающим не пахнет, дорога идет через обыкновенный, довольно хилый лес, но лучше всегда быть наготове.

Эту истину наемник Харек по прозвищу Одержимый постиг очень давно.

Еще в те времена, когда его звали иначе.

6. Герой. Семь лет назад

Тонкая дрожь, коснувшаяся сердца Ардила, дала понять, что он готов, что достигнута нужная степень концентрации, Новый Бог с ним, и можно начинать сражение. Открыв глаза, он еще раз вгляделся в стены и башни замка Гардз, расположенного за засеянным рожью полем, отметил, что на стенах вроде бы прибавилось воинов, и презрительно усмехнулся – точно знал, сколько людей может вооружить местный барон, и понимал, что их в любом случае окажется недостаточно.

Ардил вскинул руку и резко опустил ее.

– Двинулись! – рявкнул капитан наемной роты «Коты Стохеда», здоровяк по имени Эбнер.

Поползли вперед плетеные щиты, за которыми укрывались лучники и мечники. Побежали легковооруженные воины с приставными лестницами и связками хвороста, чтобы заваливать ров, хотя ров у Гардза напоминал давно не чищенную отхожую канаву, и опасен был разве что могучей вонью, не привлекавшей, а отпугивавшей даже навозных мух.

Настал момент явить силу повелителя.

Ардил поднял руки, соединил их над головой, и привстал в стременах, точно хотел показаться выше. От его ладоней устремился вверх поток бело-фиолетовых лучей, через мгновение обратился столбом, грандиозной колонной из света, та рухнула вперед, и развернулась, как огромный рулон сияющей ткани, раскатилась, накрыв поле и двинувшихся в атаку воинов.

Самое мощное из известных ему на данный момент заклинаний, оно позволит «Котам Стохеда» стрелять точнее, бить сильнее, действовать ловчее и быстрее, чем обычно. Осталось только переждать накатившую слабость, от которой дрожат колени, в голове мутится так, что не видишь дальше ушей собственного коня, а по лицу течет мерзкий вонючий пот.

– Что это было? – спросил Эбнер недоуменно.

Ардил повернул голову, и под его взглядом капитан смутился и покраснел.

– Что это было, повелитель? – исправился он, вспомнив, как просил называть себя невероятно юный наниматель – говорит, что ему двадцать лет, хотя выглядит на тринадцать, но при этом маг из первостатейных, и денег у него не то что куры или там грифоны, фениксы не клюют.

– Магия, – сказал Ардил. – Верховное Благо осияло твоих воинов.

По физиономии Эбнера было видно, что он не совсем понял, хотя про Верховное Благо, Незримого Хранителя, Нового Бога, собирающегося взять этот мир под свою власть и спасти тем самым от Хаоса, слышал не раз. Просто капитана столь отвлеченные вещи заботили мало, особенно сейчас, когда его люди начали умирать на засеянном рожью поле.

Стрелы полетели со стен замка, а за ними и копья.

– Твою мать, Равенс, что ты делаешь! – рявкнул Эбнер, а затем принялся честить самого шустрого из своих сотников с такой изобретательностью, словно Верховное Благо осияло и его, причем крайне специфическим образом. – Эй, Годзо, – он подозвал одного из гонцов, – немедля дуй к реке, и передай этому отпрыску жабы и ушибленного ежика…

Лучники штурмующих начали стрелять в ответ, в ров полетели вязанки, засыпая, уничтожая эту преграду. У башни, что выделялась меж остальных благодаря мощи и темному цвету кладки – ее наверняка построили намного раньше всего остального – к стене прислонилась первая лестница, но ее почти тут же сломали, сбросив огромное бревно.

Ардил наблюдал за боем спокойно, он знал, что сегодня победит.

Ведь с ним сам Новый Бог!

Вместо одной лестницы поднялось несколько, и на разных участках стены, вверх полезли, прикрываясь щитами, мечники. Меж зубцов поднялся легкий дымок, появилось нечто темное, округлое, вниз хлынул сверкающий поток расплавленной смолы, и с жуткими криками полетели к земле пылающие факелы, еще недавно бывшие людьми.

Эбнер отреагировал на это новым взрывом брани.

Защитники почти не стреляли, лучники «Котов Стохеда» заставили их попрятаться. Атакующие были отбиты в двух или трех местах, но в других продолжали лезть вперед, и схватки вспыхивали на стенах замка, там сверкало оружие, доносились полные ярости вопли.

Пора помочь своим…

Второе за бой заклинание Ардил начаровал за несколько мгновений, а целью выбрал тот отряд вояк Эбнера, что пытался захватить ворота. Шар фиолетово-голубого пламени, видимый только взгляду мага, воспарил над истоптанным ржаным полем, и понесся к замку, визуально не уменьшаясь, а на самом деле увеличиваясь, вбирая энергию из изнанки.

И ученик Нового Бога почувствовал безмолвное одобрение наставника.

Шар завис над воротами, затем резко опустился и беззвучно распался на сотни лоскутков, а те истаяли вроде бы бесследно. Но на самом деле любой из атакующих, оказавшийся в сфере его действия, ощутил, как отступает усталость, как от нахлынувшей силы распирает мышцы, а сердце переполняет готовность броситься вперед, на врага, и рубить, рубить, рубить…

– Тот, кто делает, справится всегда, – прошептал Ардил, вспоминая отца.

Вот удивился бы тот, узнав, чем занимается его сын.

Бой на стенах закончился, «Коты Стохеда» согнали защитников во двор, а может и оттеснили к донжону. Скрежет и треск донеслись от ворот, подъемный мост опустился с протяжным лязгом, и створки, темные и покосившиеся, такие старые, что помнили наверняка еще времена Вечного, разошлись.

– Поехали, посмотрим, что там, – сказал Ардил.

– Это может быть опасно… повелитель, – Эбнер нахмурился.

Ученик Нового Бога глянул на капитана, и тот склонил голову, показывая, что подчиняется. Прозвучала резкая команда, вперед выехали несколько воинов в доспехах и со щитами – прикрытие на случай внезапного обстрела, и кавалькада двинулась вперед. Под копытами захрустели колосья и стебли ржи, стены и башни замка Гардз начали приближаться.

Ардил уловил вонь, исходившую от заваленного рва, и поморщился.

Мысли его убежали в будущее: первым делом надо привести в порядок укрепления, возвести святилище Нового Бога, таверну, что позволит увеличить доходы, вербовочный пункт для набора армии, и как-то привлечь сюда гильдии, чтобы дряхлый, полузаброшенный замок стал большим поселением, сюда потянулись люди, пошли караваны, а слухи о новом правителе и его небесном покровители поползли по земле…

– А, вот и наш капитан, кошачья рожа! – воскликнул один из охранявших ворота мечников, в разбитом шлеме, заляпанный кровью с головы до ног, но страшно довольный. – Они еще держатся в донжоне, но это ненадолго, там все такое же хлипкое, как и здесь, – и он презрительно плюнул на светло-серые камни стены.

Сводчатый проход между башнями остался позади, и Ардил выехал во двор.

Там и сям валялись трупы, доносились стоны раненых, над одним из них возился лекарь. Схватка продолжалась вокруг донжона, напоминавшего старый, трухлявый гриб с сорванной шляпкой, решетки в окнах были ржавые, кое-где отсутствовали вовсе, кладка искрошилась.

– И точно ненадолго, Патч правду сказал, – буркнул Эбнер. – А ну вперед!

Голос капитана оказал почти магическое действие – его воины с ревом ринулись в атаку, полетели к окнам веревки с крюками, по ним полезли легковооруженные бойцы. Высунувшегося защитника с луком мгновенно истыкали стрелами так, что он стал напоминать ежа, тело перевалилось через карниз, и, раскинув руки, тяжело полетело вниз.

– Неплохо, – оценил Ардил.

Эбнер гордо подбоченился.

Волна атаки смела последний заслон, и «Коты Стохеда» ворвались внутрь донжона. Понятно, что и там их встретят неприятные сюрпризы вроде убирающихся лестниц между этажами, вылитой на голову кипящей воды или брошенного в спину ножа, но исход боя предрешен, старому хозяину замка, барону Гардза, надеяться больше не на что.

– Пойду, разомнусь, а заодно посмотрю, чтобы парни не увлеклись, – сказал Эбнер, спрыгивая с лошади и опуская забрало. В руке капитана появился меч, а голос зазвучал глухо и грозно. – За госпо… за повелителя отвечаете головами, осознали, вы, тупые ублюдки ослицы и взбесившегося шакала?

Оставшиеся рядом с Ардилом воины дружно закивали.

Но командир «Котов Стохеда» не успел сделать и нескольких шагов, как из донжона прилетел ликующий вопль. Остатки двери, что едва держались на одной петле, со скрипом качнулись, и двое мечников перетащили через порог дородного человека в помятой броне с айлеттами и открытом бургиньоте, украшенном султаном из белых перьев.

– Вот он, гнида! – радостно заявил один из мечников. – Сам барон!

– Да? Тогда поднимите его, – приказал Ардил.

Барона Гардза поставили на ноги, так что стал виден нанесенный на наплечники-айлетты рисунок – два скрещенных копья, и над ними чаша, и все это серебром по голубому полю. Хозяин замка отдышался, а когда поднял глаза, то в них обнаружились ярость и страх.

– Ты понимаешь, что ты сделал? – заговорил он, попытавшись гордо распрямиться. – Мои владения – это часть могучего Хелмского королевства, и войска нашего доброго правителя, короля Райда, скоро явятся сюда, чтобы наказать тебя за разбой, и ты будешь вздернут на виселице, или посажен на кол, или четвертован, или сожжен, или… – тут барон растерянно заморгал, похоже, что список известных ему казней оказался исчерпан.

– Тебе, облезлая крыса, это уже не поможет, – сказал Ардил. – Белый флаг над твоим донжоном. Ты умрешь сейчас, а с королем я договорюсь. Что для него главное – чтобы подати поступали вовремя и полностью? Уж это я обеспечу, а кроме того, я пообещаю нашему доброму правителю взять на себя охрану границы, а также посулю ему крупный рельеф за вступление в наследство…

Гардз как цель для нападения он избрал не просто так.

Замок и его окрестности – забытая окраина королевства, вовлеченного сейчас в войну с соседями, так что владыка Хелма не быстро узнает, что место одного барона занял другой, и вряд ли до следующего лета отправит сюда кого-нибудь. К тому времени обветшавшие укрепления будут перестроены, штурмовать их окажется нелегко даже большому войску, а дворец в столице посетят гонцы от нового вассала, и посетят не с пустыми руками.

– Ты… ты… безродная тварь! – выпалил барон, от злости забывший о страхе.

– Верховное Благо с нами, и Незримый Хранитель да оберегает нас от пагубных влияний Хаоса, – проговорил Ардил. – Видно всем, что совершил я угодное небесам дело, приведя истинную веру в эти заброшенные места, и ждут меня еще многие нелегкие труды…

Он говорил не столько для бывшего уже хозяина Гардза, что глядел на ученика Нового Бога с ненавистью, сколько для своих и чужих воинов, во множестве находившихся вокруг. Знал, что его слова, приукрашенные и перевранные, пойдут гулять с языка на язык, и о сегодняшнем штурме начнут рассказывать небылицы, как и о новом владельце замка в верхнем течении Алдеза.

– А теперь казните его достойным благородного мужа образом, – закончил Ардил короткую речь.

Барон, не сразу понявший, что речь идет о нем, захрипел, задергался, пытаясь вырваться. Но Эбнер отдал команду, бургиньот сорвали с головы хозяина Гардза, поволокли его в сторону, и поставили так, чтобы голова лежала на первой ступени лестницы в донжон.

– Нет! Во имя Сияющего Ор… – голос барона осекся, когда меч с хрустом вонзился в его шею.

– Так куда лучше, – сказал Ардил. – Похоронить его с честью.

– Сделаем, как будет угодно повелителю, – капитан «Котов Стохеда» кивнул. – Только обязан напомнить ему, что мы исполнили свою работу, и должны получить вторую часть платы согласно договору, ведь если ее не получим, то могут возникнуть неприятности…

На лице Эбнера читалось желание поставить на место нанявшего его сопляка.

– Это верно, – Ардил прищурился. – А ну-ка давай отойдем в сторонку.

Краем глаза заметил, что предводитель наемников кивнул своим воякам, и трое лучников потащили из колчанов стрелы, но не ощутил ни малейшего беспокойства. Понятное дело, капитан ждет подлости от мага-недоросля, и готов к тому, что остаток вознаграждения придется выбивать силой, а им предстоит удовольствоваться добычей и трупом бесчестного колдуна.

– Я вам заплачу до заката солнца, – сказал ученик Нового Бога, когда они отошли к одной из угловых башен. – Но подумай вот над чем, доблестный Эбнер, мне понадобятся воины для постоянной службы, и служба эта будет славной и выгодной, полной побед и куда более удобной, чем судьба наемника, лишенного дома, вынужденного мотаться из страны в страну, чтобы заработать…

* * *

Дрожащее лазоревое зарево над стенами Хелма на миг померкло, и Ардил испытал ощущение падения, точно сорвался с края обрыва и летит в бездонную пропасть. Распахнувшиеся перед ним просторы изнанки оказались заполнены багровыми вспышками ярости и ядовито-желтыми облаками злобы, и потоки текущей во всех направлениях энергии принялись толкать тело мага, поволокли его одновременно в разные стороны, будто щенки – брошенный им кусок мяса.

Но через мгновение хозяин Гардза вновь был в обычном мире.

Поставленное местным чародеем заклинание, удесятерявшее прочность городских ворот, приказало долго жить, и удар подвешенного на цепях тарана стал сокрушающим. Треск и визг возвестили, что не выдержали окованные толстыми полосами железа доски из красного дерева, в стороны полетели щепки, восторженный крик штурмующих слился с разочарованным воплем обороняющихся.

– Давай, мать вашу! – заорал Эбнер, надсаживая глотку.

Вперед двинулись отборные, лучшие отряды, сформированная недавно гвардия, получившая наплечники особой формы и прозвище Серебряные Крылья. Стальной поток устремился к воротам, и первым же ударом смел выстроенную за ними стену из щитов, следом побежали пращники и копейщики из ополчения, голые по пояс, раскрашенные наемники из орков и варваров.

– Вот и все, облезть мне три раза, – сказал Ардил, наслаждаясь триумфом.

Всего два года прошло с того момента, как он захватил маленький, обветшавший замок на границе королевства. А за это время имя хозяина Гардза узнали не только во владениях Хелма, его выучились со страхом и почтением произносить и севернее Хелдеза, и в Дельте, на окраинах Черных лесов и в государствах, расположенных на западе, вдоль Овлейской пустыни.

Все прошло так, как и планировал он, а точнее – повелитель.

Король Райд, получивший щедрые дары, признал переход баронства в новые руки, и доверил Ардилу охрану границ. Тот без спешки набрал войско, расширил собственные владения, а когда наступил подходящий момент, двинул это войско на столицу сюзерена, и не просто для того, чтобы занять его место, нет, он стремился к куда более высокой цели…

Необходимо сплотить мир под властью Незримого Хранителя.

Только в этом случае всепожирающий Хаос вынужден будет отступить.

Но для начала нужно объединить враждующие между собой королевства Среднего Востока, дать отпор кочевым племенам, обитающим за рекой. Затем можно подумать и о Кран-Рели, и о выходе к Серебряному морю, что позволит напасть на Романдо и на земли за Огненными горами, где по слухам, творится непонятно что – власть захватывают некроманты, а армии из скелетов и зомби опустошают города.

– Поехали, там без нас не обойтись, – приказал Ардил, сдвигая коня с места.

Эбнер недовольно засопел, но возражать не стал – за эти два года узнал повелителя, успел выучиться, когда можно с ним спорить, а когда остается лишь выполнять приказы. Ученик Нового Бога же в лице бывшего капитана «Котов Стохеда» приобрел отличного помощника и храброго воина, прославившегося не только умением вести войска, но и неподкупной верностью.

Они проехали мимо тарана, который медленно толкали назад в тыл, миновали разрушенные чудовищным ударом ворота. Открылась просторная площадь, заваленная телами, залитая кровью, невысокий вал из камней и бревен – защитники пытались возвести тут вторую стену, но едва успели начать работу, слишком уж стремительным оказался штурм.

– Этот город мы разрушим, – сказал Ардил, – жителей переселим в Гардз.

Должна исчезнуть сама память о независимости, о том, что может быть какая-нибудь власть, помимо Верховного Блага. Рядом с храмами Сияющего Орла появятся алтари, посвященные Новому Богу, и людские молитвы потекут к нему, к истинному хранителю мира!

– Разумно ли? – спросил Эбнер. – Место-то хорошее.

– Оставим крепость с гарнизоном, а остальное уничтожим, – отрезал Ардил.

С площади за воротами двинулись туда, где над домами поднималась громада королевского дворца – нелепого и мрачного сооружения с множеством шпилей, на которых трепетали алые флаги с хелмским гербом, двумя крепостными башнями, соединенными цепью. Навстречу попались трое гвардейцев – двое легкораненых практически тащили на себе соратника в окровавленных доспехах.

– Что там? – поинтересовался нахмурившийся Эбнер.

– Тяжко, – отозвался один из воинов. – Сопротивляются, гады…

Кривая и короткая улочка вывела на площадь, лежащую у стен дворца, где и шло сражение. Ардил охватил поле боя взглядом, и помрачнел – Серебряные Крылья пытались наступать, им помогали наемники, а пращники осыпали защитников градом камней, но те держались стойко, стена щитов стояла, а чернокнижники на службе короля не забывали пускать в ход чары.

– Надо бы обойти их с тыла, и где это бесов аб Хойланд со своим полком? – прорычал Эбнер, поворачиваясь к ехавшим за ним гонцам. – Так, ты – немедленно обратно к лагерю, пусть вводят в дело все резервы, – ты – попытайся отыскать командира лучников, пускай двигает сюда быстрее, чем летают пегасы, иначе я ему такие раны нанесу, каких в драке не заработаешь…

Появление Ардила на поле боя не осталось незамеченным.

Он ощутил чужое внимание, по лицу будто скользнуло тоненькое холодное щупальце, над ухом забренчал невидимый комар, описывая круги… все ближе, ближе. Ученик Нового Бога отмахнулся от него, рука встретила сопротивление там, где вроде бы не было ничего, и он сообразил, что один из чародеев короля пытается наложить заклинание подчинения!

На него самого, на Ардила из Гардза!

Ярость сдавила горло, изо рта вырвался раскаленный всхлип, и все вокруг затопило багровым туманом. Успел еще ощутить, как испаряются выступившие на лбу капли пота, а тело становится горячим и тяжелым, словно его заливают расплавленным свинцом, и провалился во тьму.

Что-то делал в ней, обо что-то бился, подпрыгивал и метался.

Первым вернулось обоняние, он почувствовал запах горелой плоти и раскаленного камня… Очистились уши, и слуха достигло негромкое потрескивание, какой издает остывающий металл, и отдаленные стоны, при этом ни звона оружия, ни криков сражающихся… Глаза открылись, темно-алый занавес дернули вверх, и Ардил недоуменно заморгал.

Неужели все закончилось?

Дворец выглядел покосившимся и обгоревшим, словно на него рухнул плюющийся огнем дракон. Его окружали ряды обугленных трупов, вперемешку лежали Серебряные Крылья и варвары из наемников, королевские мечники и взявшие оружие в руки обитатели Хелма.

– Во имя Верховного Блага… – только и прошептал он, оглядываясь.

Эбнер находился на месте, вот только доспехи его покрывала копоть, лицо одного из гонцов казалось обожженным, а несколько воинов из конвоя лежали на мостовой вместе с конями. Дома за спиной Ардила были разрушены, многие лишились окон и крыш, другие осели, от третьих остались лишь груды руин, там и сям поднимались столбы дыма.

– Э, повелитель, ну… – язык, похоже, не слушался командира Серебряных Крыльев.

– Что тут произошло? – спросил хозяин Гардза.

– Хм, как бы сначала вы сделали так, что появилось черно-зеленое облако, – Эбнер прокашлялся. – Большое такое, во всю площадь, и каждый вдох начал отдавать гнилью. Только оно уплыло в сторону дворца, втянулось в окна, и здесь полегче стало, но на этом все не закончилось.

Впав в ярость, он наколдовал темное облако, освоенное лишь месяц назад.

– А затем пошел дождь из огня, ну, там погуще, тут пореже, – продолжил командир Серебряных Крыльев, глядевший на повелителя почти со священным страхом. – Многих и наших, и ихних попалило, причем такая зараза, что от нее даже доспехи горят, я наручи еле потушил, слава Незримому Хранителю. Битва прекратилась, да только потому, что сражавшихся мало уцелело… защитники все полегли, но и нашим досталось.

А этого заклинания Ардил вообще не должен был пускать в ход.

– Сам Новый Бог водил моей рукой, – сказал он, – и мы победили.

Одна из стен дворца с грохотом обрушилась, открылись его внутренности, деформированные, заваленные телами и обломками, с сажей на стенах и пятнами крови на полах. Кто-то зашевелился в развалинах, и на открытое место вышел высокий мужчина в «белом» доспехе, и, судя по серебристому блеску на сочленениях, с добавкой мифрила в металле.

Носить такое в Хелме мог только один человек.

– Неужто король? – протянул Эбнер. – Уцелел, зараза, как бы брыкаться не начал.

Вслед за правителем города из дворца начали выбираться другие люди – мужчины и женщины, вооруженные и нет, одетые бедно или богато, слуги и герольды, воины и чиновники. Ардил ощутил на себе ненавидящие, полные страха взгляды, и это неожиданно оказалось приятно – его боялись, и не просто как человека, а как могучую силу, несравнимую со смертными!

– А ну-ка взять его! – велел он, указывая на короля.

Командир Серебряных Крыльев замахал рукой, созывая уцелевших гвардейцев, и небольшой отряд всадников двинулся вперед. Заскрежетали под копытами доспехи погибших, захрустели угли, оставшиеся от недавно еще живых и полных сил мужчин, зафыркали и завертели головами недовольные скакуны.

– Я сдаюсь! – рявкнул властитель Хелма и Радивойга, теперь уже бывший. – Опускаю оружие в обмен на обещание не казнить тех, кто находился под моей защитой! – и он мотнул головой, указывая туда, где сбились в испуганную толпу выбравшиеся из дворца люди.

Даже те из них, что были с мечами, не являлись больше воинами.

– Этих не трогать, а его сюда! – приказал Ардил, зная, что Эбнер услышит.

Король оказался старше, чем можно было подумать, глядя издали – седые, хотя и густые волосы, пронзительные синие глаза под кустистыми бровями, глубокие морщины на лбу и щеках. А вот во взгляде его не обнаружилось ни ненависти, ни страха, ни злости, только усталость, и еще нечто похожее на сочувствие.

– Наслаждаешься победой? – спросил он, оказавшись перед учеником Нового Бога.

– А ты смел, – сказал тот. – Не боишься, что я велю тебя казнить?

– Не боюсь, какой смысл страшиться неизбежного? – король пожал плечами. – Прикажешь отрубить мне башку в любом случае, так что терять мне нечего… И войдешь в историю как вероломный вассал, нарушивший присягу, выступивший против сюзерена, и победивший не честной силой, а с помощью поганого колдовства, мерзкой силы Хаоса…

– Что бы ты знал! – воскликнул Ардил, вытягивая вперед руку и сжимая кулак. Прянувшая из него молния ударила прямо в презрительное лицо бывшего властителя Хелма, словно тонкой паутиной опутала его мощную фигуру. Несокрушимые пластины с мифрилом затрещали от невыносимого жара, король в последние мгновения жизни заулыбался, а хозяин Гардза понял, что Райд добился того, чего хотел – быстрой смерти.

6. Жрица. Два года назад

– Красотка, неужели ты поспеешь отказать такому славному воину, как я, да еще и богатому? – от «славного воина» несло как из винного подвала, на ногах он стоял с трудом, а глаза его норовили собраться в кучу, но цель, а именно Джадию, он видел четко, и был намерен ее добиться.

Она же улыбалась ему призывно и немного робко, а платье как бы невзначай сползало с плеча, обнажая белую кожу. Девушка знала, как это притягивает мужчин, и как использовать свою привлекательность для собственных целей.

В задрипанный городишко под название Уршит, расположенный на границе Черного леса, она прибыла пять дней назад, и привело ее сюда очередное «дело». Полученный заказ состоял в том, чтобы ликвидировать Прайла аб Драйзека, отпрыска одной из древнейших аристократических семей Дельты.

Он оставил службу при дворе Ардила из Гардза в самом разгаре зимы, в месяц Покоя, а через несколько дней выехал на запад. Джадию фактически отправили за ним в погоню, и она сумела, загнав трех лошадей, опередить аб Драйзека, и перехватила его тут, в Уршите.

Аристократ поселился на лучшем постоялом дворе, в «Эльфийской короне», она же сняла комнатку в «Черной лошади», заведении попроще. А поскольку сумела, бросив последнего коня на дороге, прийти в город нищей беженкой из разоренного орками селения, то в первый же вечер услышала предложение стать служанкой.

Деваться было некуда, и девушка согласилась, а когда хозяин, плешивый и толстый, как тролль, попытался зажать ее в темном уголке, пылко обняла его и сдавила шею. Владелец «Черной лошади» сомлел, и, держась за сердце, утопал к себе, а затем двое суток пролежал в кровати.

Прайл аб Драйзек жил в «Эльфийской короне», выжидая, когда придет большой обоз, с каким можно будет отправиться дальше на запад, проехать по окраине Черных лесов. Она мыла полы, разносила подносы и кружки, и спокойно готовилась к выполнению заказа.

Сегодня в Уршит притащилась длинная вереница саней, запряженных мощными мохнатыми конями. Все постоялые дворы тут же оказались заполнены краснорожими возчиками и наглыми охранниками, и «Черная лошадь» тоже.

– Как тот парень таращится на тебя, аж слюни пускает, и зубами клацает, – зашептал хозяин, когда Джадия в очередной раз оказалась за стойкой. – Шанс не упусти! Волоки его к себе, только половина денег, какие ты вытрясешь из этого борова – мои. Идет?

– Ну а как же работа? – спросила девушка, изображая невинное недоумение.

– Без тебя справимся, – хозяин подтолкнул дуреху в бок. – Иди, иди быстрее.

«Славный воин», снова увидев Джадию, заухмылялся во всю пасть, усаженную желтыми крепкими зубами. Попытался обнять ее за талию, но девушка увернулась, и ее кавалер, бывший, как она поняла, десятником охраны в пришедшем сегодня обозе, чуть не грохнулся на пол.

– Не спеши, – мурлыкнула она ему в ухо. – Только возьми выпить, а не то я боюсь. Сам понимаешь, насколько тяжело честной девушке пойти на такое, давай, быстрее зови хозяина.

Время клонится к ночи, и Прайл аб Драйзек вот-вот уйдет из общего зала и поднимется в свой номер, расположенный на верхнем, третьем этаже «Эльфийской короны». Запрет дверь на несколько замков, цепей и засовов, перед ней встанут трое вооруженных до зубов наемников, а один окажется внутри.

«Славный воин» рявкнул так, что качнулось усаженное свечами тележное колесо под потолком. Хозяин очутился рядом, с улыбочкой на физиономии и с большим кувшином вина в лапе.

– Ну что, пошли, красотка? – на этот раз десятник сумел обнять Джадию, и она не стала сопротивляться: пусть все видят, что они ушли вместе, и девка готова раздвинуть ноги.

Пока поднимались по лестнице, он слегка ее полапал, облив при этом вином. Девушка глупо захихикала, отпихивая наглые лапы, что могли нащупать спрятанный под одеждой кинжал. Скрипнула дверь комнаты, крохотной и холодной, с окошком без занавески, и «славный воин» споткнулся о порог.

Джадия поймала его, ловко развернула и уложила на кровать, застонавшую под весом здоровенного мужика. Едва десятник распахнул рот, плеснула туда вином, так что он закашлялся, и пальцы ее побежали по волосатой мускулистой груди, нащупали точки, показанные в свое время мастером Чако.

Ее кавалер булькнул в последний раз, а затем негромко засопел, отвесив челюсть и раскидав руки. Девушка стащила с него рубаху, спустила штаны и подштанники до колен – случайно проснувшись раньше времени, он решит, что все у них было как надо, а служанка усвистала обратно на работу.

Прикрыв «славного воина» одеялом, чтобы не замерз, стремительно сменила платье на штаны и кожаную куртку. Натянула на голову мешок с прорезями для глаз, и бесшумно выскользнула через окно, выводившее на усыпанную снегом крышу «Черной лошади».

Десять шагов вправо, глянуть вниз, в переулок и она перепрыгивает на соседний дом. Осторожно, чтобы не нашуметь, перебирается через конек, делает еще один прыжок, и под ней уже «Эльфийская корона». Огибает большую трубу, ползет немного в сторону, и затаивается прямо над помещениями Прайла аб Драйзека.

Джадия разведала этот маршрут несколько дней назад, потратила целую ночь, но изучила все до мельчайших деталей. Зато сейчас сумела преодолеть его за несколько мгновений, и залегла, прижавшись к холодной черепице и вслушиваясь в то, что происходит внизу.

В лучшем номере «Эльфийской лошади» она не бывала, но знала, что там и как расположено, из рассказов служанки, работавшей на этом постоялом дворе – девушки несколько раз виделись на рынке и, бродя по торговым рядам, болтали обо всем на свете. Точнее, одна болтала, а другая слушала.

Джадия медленно, чтобы не сбрасывать снег, сползла ниже, к самому краю крыши. Обнаружила, что два окна слева от нее освещены, а то, что справа – темное, оно и понятно, там спальня, куда аб Драйзек еще не пришел. Уловила обрывок разговора – один мужчина что-то спросил, другой ответил с почтением в голосе.

Протянув руку, она пощупала раму, и убедилась, что та держится крепко, но щель можно найти. Вытащила из внутреннего кармашка куртки особый инструмент, изготовленный гномами и предназначенный для того, чтобы открывать задвижки, находящиеся в труднодоступных местах.

Девушка распласталась по черепице, стремясь зацепиться за нее всем, чем возможно, и пустила в ход обе руки. Негромко скрипнуло, скрежетнуло, но эти звуки перекрыл донесшийся снизу, с улицы, пьяный вопль, и она повела хитрую проволочную петлю вверх.

Саму Джадию потащило в противоположном направлении, вниз, и она сумела остановиться в последний момент, когда окно приоткрылось. Ухватилась за край крыши, и, проскользнув внутрь, очутилась в теплой темноте, различила очертания кровати, жаровню с насыпанными в нее углями.

Теперь прикрыть окно, чтобы в комнату не проник холод, и проползти туда, где ее не найдут, когда аб Драйзек явится ложиться спать, а именно под кровать, большую, с высокой спинкой и мягкими перинами.

Девушка успела в последний момент – едва улеглась на спину, зажав в руке метательные иглы, смазанные ядом, как послышались шаги, и дверь спальни открылась. Рассеянный свет проник в ее убежище, она увидела две пары сапог, и насторожилась – зачем сюда явился телохранитель?

– Давай, за дело, – прозвучавший голос оказался резким, с приказными интонациями, и наверняка принадлежал Прайлу аб Драйзеку, как и сапоги из красной кожи.

– Сейчас все будет в порядке, ваша милость, – пробасил обладатель куда более простецкой обувки, черной, смазанной дегтем, и деловито направился к стоявшему в углу сундуку. Джадия услышала, как скрипнула поднятая крышка, и настороженность сменилась тревогой – похоже, телохранитель обыщет всю комнату.

Непременно заметит, что окно не заперто, да еще и снег на подоконнике, а уж если заглянет под кровать, а он непременно заглянет, то обнаружит ее, мокрую, испачканную в пыли и мало похожую на мышь.

Остается только одно, работать на опережение, и девушка повернулась на бок, готовясь к броску. Положение неудобное, цель маленькая и постоянно двигающаяся – лодыжки, да еще и защищена сапогами, но промахнуться она не имеет права, в открытом бою с двумя опытными воинами шансов немного.

– Чисто все, – заявил наемник, поворошив шмотки в шкафу, и направился в сторону окна, но на третьем шаге споткнулся и схватился за ногу там, где в нее вонзилась крохотная игла.

– Что с тобой? – спросил аб Драйзек. – Ты…

Вторая игла пробила голенище его сапога, и Джадия рывком выдернула себя из-под кровати. Увидела багровое лицо наемника, выпученные глаза, и подхватила его в последний момент, не давая грохнуться на пол.

Аристократ же из Дельты не спешил умирать, он стоял, покачиваясь, и хрипел, пытаясь выдавить хоть что-то через перехваченное судорогой горло, крикнуть, позвать на помощь. То ли он был невероятно силен, то ли яд пестрой гадюки, обитающей в лесах на склонах Огненных гор, на него действовал слабее, чем на других.

– Ардхи… – сумел просипеть аб Драйзек, в последнем усилии делая шаг к девушке. – Ардхил проклятый заказхал… я заплачу больше, – последние слова оказались членораздельными, но забрали все силы, и белое до сего времени лицо начало стремительно синеть, а ноги подогнулись.

Джадия ухитрилась поймать и этого, мягко уложила на пол, и подумала, что аристократ ждал, что к нему подошлют убийцу, готовился к этому, но справиться с ней все равно не смог. А кто заказчик – какая ей разница, главное, сделать «дело», а потом вернуться в гильдию и получить деньги.

Девушка вытащила иглы и убрала на место, аккуратно потушила свечи в поставленном на стол подсвечнике. Некоторое время подождала в неподвижности, а затем двинулась к окну – то придется не просто прикрыть, а еще и запереть, чтобы никто не догадался, как она проникла внутрь.

Совсем чисто исполнить заказ не удалось, но надо сделать все, чтобы никто не заподозрил робкую служанку из «Черной лошади». Для начала предстоит устранить следы на крышах, и тут ее союзником станет начавшийся снегопад.

* * *

Снегопад, наверняка последний для этой весны, закончился еще на закате, но тонкая пелена снега осталась и на земле, и на успевших покрыться маленькими листочками деревьях. Вступив под бело-зеленые кроны, Джадия невольно поежилась, и даже поднесла факел поближе к лицу.

Тропинку, ведущую на вершину самого вроде бы обычного холма, она знала хорошо, но никогда не бывала тут ночью. Здесь, в пустынной местности на окраине герцогства Геверс, прятался главный храм тех, кто поклонялся Темному Жрецу и его сестрам, и о нем знали немногие из верующих.

Сама девушка попала в это святилище лишь три года назад, после того, как стала одной из избранных. Она дала клятву и начала готовиться к тому, чтобы воспринять тайное знание, доступное лишь жрецам.

Сегодня предстоял последний этап, торжественная церемония посвящения, и Джадия волновалась. Ведший ее старик, сморщенный и маленький, точно гном, наоборот, казался спокойным и довольным жизнью, и даже время от времени, оборачиваясь, подмигивал девушке.

По узенькому мостику они перешли ручей, и начали подниматься к вершине. Миновали два установленных по бокам от тропы черных камня-стража, и те показали, что не спят, на мгновение окутались темно-багровым сиянием, опасным для зрения и рассудка недостойных.

Открылась круглая площадка, окруженная исполинскими дубами, а в ее центре – валун размером с хижину, черный, точно измазанный сажей, но весь усыпанный мелкими кристалликами кварца.

– Истина явлена! – громким и неожиданно мощным голосом объявил старик, и из сумрака под деревьями выступили прочие жрецы: пожилые, но крепкие, в ритуальных черных хламидах, украшенных алыми и фиолетовыми кругами, и с диадемами Власти на головах.

На поясах у всех болтались ножи, двое служителей покрепче держали девочку лет десяти, связанную, с кляпом во рту, еще у одного в руке была большая корзина с крышкой.

– Явлена, милостью Темного Жреца, – сказал самый старый, с гривой седых волос. – Готова ли ты к тому, что предстоит тебе принять, женщина, ибо эта тяжесть не по плечу слабым, не по силам робким?

Весь ритуал Джадия знала наизусть, и она отвечала так, как и должна была, без нахальства, но в то же время достойно. Затем смотрела, как загораются один за другим факелы, и начинают играть бликами кристаллы, словно вплавленные в бока огромного валуна.

– А теперь раздевайся, – велел ее проводник, и девушка невольно вздрогнула.

Да, верно, Большое Испытание необходимо проходить, не имея при себе ничего мирского. Понятное дело, холодно и сыро, но все в руках Темного Жреца, и он ограждает тех, кто в него верит.

Джадия медленно разоблачилась, а когда осталась нагишом, по коже ее побежали мурашки. Поспешно натянула выданную ей хламиду, точно такую же, как у служителей, только без кругов, и вдела ноги в лапти, сплетенные из лыка, нарванного на склонах священного холма.

– Иди сюда, – сказал старейший из жрецов. – Встань спиной к Оку и закрой глаза.

Девушка повиновалась, сквозь тонкую ткань ощутила прикосновение угловатого, но теплого камня. С трепетом вспомнила, что если холм целиком принадлежит не только этому миру, но и иному, то валун считается частью плоти Темного Жреца, его воплощенным, облеченным плотью глазом.

– Запросим же милости и мудрости, – нараспев произнес старейший жрец, и она даже сквозь опущенные веки увидела, как изменилось пламя факелов, образовавших кольцо вокруг Ока: языки его потемнели, вытянулись и затрепетали в полном безветрии, сделались Черным Огнем.

Камень за спиной Джадии раскалился, а затем словно вовсе исчез, и она почувствовала на себе тяжелый, нечеловеческий взгляд, исходивший откуда-то снизу. Темный Жрец явился, чтобы принять участие в церемонии.

– Готова ли ты? – спросил вроде бы старший жрец, но голос его прозвучал искаженно и смазано, будто с помощью одного набора губ и языка пытались говорить два существа.

– Да, – ответила девушка.

Боль, пронзившая ее тело, напомнила о тех временах, когда она проходила обучение в гильдейской школе – непонятно откуда исходящая, неизвестно чем причиненная, и в то же время заставляющая дрожать в агонии каждую частичку тела. Первая ступень Большого Испытания – показать стойкость.

Джадия вздрогнула, но не издала ни звука, и словно невидимые челюсти принялись рвать ее плоть. Толстое сверло вонзилось в позвоночник снизу, и пошло вверх, с хрустом дробя позвонки, заныли все до единого зубы, да так, что свело челюсти, и она оказалась не в силах вдохнуть.

Девушка почти с благодарностью вспомнила о наставниках, особенно о мастере Чако. Подумала, что после такого даже пытки в подвалах инквизиции покажутся ласками, и тут боль исчезла.

Ее тело охватило наслаждение, такое сильное, какого она никогда не испытывала, хотя порой не отказывала себе в удовольствии соития с мужчиной, даже с мужчинами опытными, умелыми и сильными. По бокам заструился пот, грудь напряглась, а низ живота сотрясли невероятно сильные спазмы.

Это тоже проверка – устоять перед тем, что тебе неприятно и противно, перед мукой и болью можно и на упрямстве, а вот преодолеть блаженство, не отдаться ему куда сложнее.

Джадия сосредоточилась на себе, на внутренней сути, на Черном Огне, что пылает в сердце каждого. Глубоко вдохнула, представила, что пламенные языки вышли за пределы сердца, выдохнула, и превратила огромный костер в сверкающую точку, затерявшуюся в его глубинах.

– Выдержка, достойная служительницы нашего господина и его сестер, – голос старшего жреца продолжал звучать странно, а факелы в руках остальных горели ровно. – Ты должна узнать, что несколько дней назад войска Ардила из Гардза взяли штурмом Локерн, и твои родители погибли.

Девушка вздрогнула еще раз, и едва не открыла глаза, лишь в последний момент вспомнила, что это тоже проверка, что ей могут сказать все, что угодно, а она должна сохранять спокойствие!

Глаз Темного Жреца за ее спиной вновь дал о себе знать, Джадия почувствовала тяжесть его взгляда. Порыв ветра пронесся над поляной, зашумели ветви деревьев, и она услышала, как с шуршанием посыпался с них снег, ощутила его свежий, бодрящий аромат.

– Достаточно, – произнес старейший из служителей, и это значит, что можно открыть глаза. – Теперь мы должны убедиться, что ты знаешь канон, помнишь все части Святого Текста и готова к ритуалам.

Девушка вздохнула, и приготовилась отвечать на вопросы – многочисленные и дотошные, касающиеся всего, что должен знать и уметь слуга Темного Жреца, не важно, мужского пола или женского, имеющий постоянный храм для совершения церемоний или нет.

Здесь и подробности обрядов, что проводятся при рождении ребенка в семье верующего, и погребальные молитвы, и знаки, какими обмениваются посвященные, чтобы узнать друг друга, и значение священных символов, и многое другое.

Спрашивали все по очереди, девушка отвечала, спокойно и четко, без волнения и спешки. Жар, охвативший ее тело, понемногу проходил, и напоминал о себе холодок весенней ночи. Дубы, выросшие на склонах и вершине священного холма, светились мягким зеленым огнем.

– И здесь ты не подвела нас, – взял слово тот из жрецов, что был ее проводником. – Знания твои полны и достойны служительницы нашего господина и его сестер. Похвально.

Джадия смиренно поклонилась, старейший служитель пошел к ней, и в руках его обнаружился нож, предназначенный для жертвоприношений, с пламевидным лезвием, откованный из упавшего с неба металла. Он станет ее собственностью, частью ее тела и души, если последняя часть испытания закончится успешно.

– Возьми, – приказал жрец, и она послушно ухватила за рукоятку, невольно отметила, что та не очень удобна для быстрых колющих ударов, и устыдилась таких мыслей: для обычных убийств найдутся другие клинки, попроще. – Делай то, что обязана.

Девушка услышала мягкие шаги, и на землю к ее ногам опустили корзину. Плетеная крышка отъехала в сторону, и стало видно, что внутри лежат три пятнистых кутенка, появившихся на свет несколько дней назад.

Джадия наклонилась, вытащила одного из них, и развернулась лицом к Оку. Громадный валун из черного превратился в белый, а кристаллы на его поверхности сделались фиолетовыми.

Щенок отрывисто тявкнул, когда нож коснулся его шеи, содрогнулся и затих. Собачья кровь потекла по каменным бокам, и девушке показалось, что Око пульсирует, жадно впитывает алую влагу.

Так же быстро, один за другим лишились жизни еще два кутенка, и она почувствовала ту же злобную радость, какую впервые испытала в Ночь Снятия Покрывала. Мышцы переполнила сила, ощущение собственного веса исчезло, показалось, что взмахни руками, и взлетишь!

– Теперь ее! – прозвучало со всех сторон, так что Джадия не поняла, кто это сказал, и в странно сузившееся поле зрения втолкнули девочку, босую, простоволосую, в ночной рубашке, со связанными руками.

«Жертва! Жертва тому, кто сам ежедневно жертвует собой, чтобы жил этот мир!» – стучало у нее в голове, когда поднималась рука с причудливо изогнутым клинком, а затем все мысли исчезли. Хруст возвестил, что ребра надрезаны и вспорота грудная клетка, и вырванное детское сердце затрепетало в ладони.

Око сделалось багровым, весь холм вздрогнул, и девушка на миг потеряла себя. Увидела нечто настолько странное и страшное, что все существо ее заледенело, даже душа покрылась инеем, а затем оказалась там же, где стояла, с окровавленными руками и трупом девочки у ног.

Хламида ее, бывшая гладко-черной, обзавелась рисунком из красных и фиолетовых кругов, а это значит, что Черный Жрец и его сестры приняли Джадию аб Хонек, и она теперь жрица, до самой смерти обязанная служением.

– Прими мои поздравления, сестра, – раздался из-за спины голос ее проводника. – Теперь ты одна из нас. Кроме того, ты должна знать – то, что мы сказали про Локерн – не ложь, войска Ардила из Гардза на самом деле взяли город и перебили почти всех жителей.

«Жертва! Жертва! Жертва!» – вновь зазвучало в голове у Джадии, она почувствовала, что замерзла, устала, а ушей коснулся донесшийся непонятно откуда мягкий звон колоколов.

6. Мститель. Четыре года назад

Когда рухнула последняя из колонн, державших плоскую крышу, Хареку послышался злобный разочарованный вой. Донесся он из-под земли, но прозвучал тихо, жалобно, и в то же время на редкость зловеще.

– Все, трахнуть меня в жопу, – сказал Фарциг, вытирая лоб с таким видом, будто он и уничтожил посвященный Вечному храм. – Крепкий оказался, хотя выглядел так, что дунешь-плюнешь, или вон Барзай пернет, и рассыплется.

Орк недовольно заворчал и показал насмешнику кулак.

Митта-Мясо, чьи заклинания сокрушили древнее святилище, только хмыкнул.

– Собирайтесь, уходим, – велел Харек, убирая в ножны клинок… до последнего ждал какой-нибудь пакости.

– Что дальше, Одержимый? – спросил маг, когда десятники отправились туда, где ждали их воины. – Ты ведь не остановишься на этом, твой путь не окончен, я же вижу. Или я ошибаюсь?

– Нет, божья срань, ты прав, – Харек дернул себя за пояс.

Перевел взгляд туда, где лежал мертвый жрец, не старый еще, но совершенно лысый мужик. Он не сопротивлялся, и рассказал все, что знал, без принуждения, поэтому его убили быстро.

Хранитель этого святилища, похоже, не очень понимал, кому именно и зачем служит.

Оно и понятно, находился храм на острове Раковины, самом западном в Радужном архипелаге, маленьком и пустынном, где никто не живет, и куда корабли заходят раз в десять лет.

– Мы отправимся к следующему храму… – сказал Харек, раздумывая, не сказать ли Митте правду.

Карта, некогда захваченная в горном монастыре, была при нем, он помнил все до единого слова из «оснований». Последнее, услышанное сегодня, звучало так – «путь вниз будет извилист, как дорога змеи».

Если верить рисунку, они уничтожили все посвященные бывшему хозяину мира святилища к западу от Овлейской пустыни. Остались еще два к востоку от нее, и одно, самое главное, чье местонахождение до сих пор точно не известно.

Ясно только, что оно спрятано под землей в пределах большого города.

– Мы вынуждены будем отправиться в Романдо, – проговорил Харек, решив, что этого будет достаточно.

Огромный город, древняя столица, пережившая сотни династий и десяток империй, ворота к дальним землям.

– Все? – Митта удивленно хмыкнул, и обернулся туда, где толпились воины.

Добрых полсотни, и все недовольны – жарой, палящим солнцем, от которого раскаляются доспехи, а больше всего тем, что в этом походе не удалось взять добычи.

– Нет, не думаю, – Харек покачал головой.

Еще полсотни под командой Бирцэ осталось на корабле, ждать их возвращения и следить, чтобы капитан не отчалил раньше времени. У него хватит золота нанять всех… но зачем тащить в такую даль обычных рубах, каких легко найти в Романдо и Тарегоне?

Главное, чтобы следом пошли испытанные парни из той команды, с кем громил еще Обитель Света.

– Мы готовы! Выступаем? – крикнул Фарциг.

– Да, пошли, – Харек кивнул, и его бойцы побрели в сторону еле заметной тропки, уходящей в бесплодные горы.

Обратный путь большей частью пойдет под уклон, и это хорошо.

Но завершать его придется в темноте, а это плохо.

– Какие они все разные, эти святилища, – рассуждал Митта, шагая следом за командиром. – Это мы едва отыскали, чуть не стерли ноги и не сдохли от зноя, но зато никаких чудовищ, а тогда в болотах потеряли три десятка человек, и каких.

Харек не любил вспоминать прошлое, но тот день, когда они забрались в топи на границе Эрента и Ората, встал перед глазами: вонь гниющих растений, предательская трясина, и лезущие из нее твари, ни на что не похожие, и очень живучие…

– Да, – сказал он.

– То ли еще будет? – маг вздохнул.

– Если ты устал, можешь отказаться, – Харек искоса взглянул на Митту, как обычно, закутанного в плащ. – Никто тебя не заставляет ходить с нами, сожри тебя Хаос. Найму другого колдуна.

– Нет, не дождешься, – лишенные кожи губы изогнулись в улыбке, на миг открылись кровоточащие десны. – Знаешь, почему мы все таскаемся за тобой, и Деми, и Фарциг, и орк-здоровила, Рирдир со своим железками и бородой?

– Почему?

– Хм, как бы это объяснить? – Митта задумчиво потер щеку и скривился от боли. – Видно, что ты живешь не просто так, что у тебя есть цель, нет, даже ЦЕЛЬ, – он голосом выделил последнее слово, – а это притягивает, вызывает интерес.

Харек кивнул – это он мог понять, хотя не сомневался, что плати он меньше, никто бы за ним не пошел.

– Я вперед, – сказал он. – Ты поглядывай, а то мало ли что.

Пусть храм разрушен и опасности на представляет, в этих горах можно наткнуться на выводок гарпий, а то и на мантикору… крылатая тварь со скорпионьим хвостом любит охотиться на людей, а убить ее нелегко.

Харек шагал, обгоняя колонну, и искоса поглядывал на воинов, раздумывая, кого непременно надо оставить, а кто ничем не выделяется и ему не очень-то и нужен – вот этот показал себя трусом, этот – враль и мародер…

Обычное мясо для вражеских мечей, какое можно нанять где угодно.

Тропа вилась по горам, ныряла в тенистые ущелья, заросшие жестким кустарником, выводила на плоские вершины. Солнце, окунувшее бок в море, продолжало зверски жарить, а озер и рек в окрестностях не встречалось вообще.

Крохотный источник у храма, по словам жреца, «отверзался в полночной тиши», а ждать они не могли.

– О, наш корабль! – воскликнул Лач Язычок, один из десятников, когда открылась бухта и стоящий в ней крутобокий галеон. – Еще немного осталось, братцы, давай поднажмем, во имя толстых сисек Мамы Диллы!

Харек усмехнулся – он знал, что расстояния здесь обманчивы, и им еще предстоит попетлять по скалам.

Солнце зашло, и сумерки начали понемногу сгущаться над островом Раковины. Затрещали камни, отдавая накопленное за день тепло, над дальними вершинами заклубился непонятно откуда взявшийся туман.

Только когда стало совсем темно, они услышали шорох волн и вышли к берегу. Вспыхнули факелы, захваченные на тот случай, если придется лезть в подземелья, и цепочка огней потянулась вдоль воды.

– Темно, точно у орка в заднице, – проворчал Фарциг, и рявкнул во весь голос: – Эгей, Митта, наколдуй чего-нибудь, чтобы не спотыкаться!

– Не ори, – осадил его Харек, с неудовольствием вслушиваясь в эхо. – Тихо!

Расслабился лишь в тот момент, когда рассмотрел очертания корабля, и увидел, что к берегу направляются лодки. Осталось загрузиться в них, покинуть иссушенный солнцем берег острова Раковины… и навсегда забыть о нем.

То, о чем стоит помнить, постоянно лежит впереди.

7. Герой. Сейчас

Трубы запели сладко и звонко, и в глубине души Ардила затрепетала какая-то жилка, все его существо отозвалось на этот звук, так что хозяин Гардза выпрямился в седле. Дал шпоры, и его конь, великолепный белый жеребец, пошел медленно, выбрасывая точеные ноги, за ним двинулись шеренги Серебряных Крыльев, а дальше пришла в движение махина огромного войска, собранного для того, чтобы сокрушить Тарегон.

Многие тысячи людей и лошадей, телеги и повозки, осадные машины…

Провести всех по одной дороге и прокормить при этом невозможно, поэтому после столицы они разобьются на три колонны. Западную, самую маленькую, поведет коннетабль Лиро аб Вайх, во главе восточной окажется сенешаль, Фуг аб Крихолмен, а с центральной останется сам Ардил, и под его началом верный Эбнер.

– Поехали, разрази меня гром, – пробормотал командир Серебряных Крыльев, с самого утра выглядевший мрачным, точно ворона, опоздавшая к разделу падали на поле сражения. – Теперь бы добраться до места битвы, не растеряв половину той трусливой швали, что капает слюнями под нашими знаменами, ожидая легкой победы и богатой добычи.

Хозяин Гардза только хмыкнул.

Давно и хорошо знал, что Эбнер хмурится, кривится и ворчит, когда все идет хорошо, но стоит делу принять неприятный оборот, как он становится собранным и спокойным. На физиономии бывшего капитана «Котов Стохеда» появляется кровожадная улыбка, глаза начинают блестеть, и горе тому, кто встанет на пути у возглавляемого им воинства.

Да, Ардил вел армию именем Нового Бога, но командовал ей именно Эбнер.

Остался позади брошенный лагерь, потянулся тракт, расширенный и выровненный за последний год. Когда миновали поворот на Красные Сопки, хозяин Гардза вспомнил про Харека, вчерашним вечером уведшего свою сотню именно этим путем… ничего, с этим странным типом, вроде бы и не совсем человеком, он разберется позже, когда тот вернется с задания.

А если не вернется, то так даже лучше.

Сегодня им надо пройти хотя бы десяток миль до Большой Развилки, где и заночевать. Нужно несколько дней, чтобы армия втянулась в походный ритм и набрала приличную скорость, но и тогда они будут терять людей, коней и телеги постоянно, причем безо всякого участия врага.

Только бы не подвела погода, и тогда до начала осени Ревайн будет взят!

Подумав о столице врага, Ардил невольно сжал кулаки… мощные укрепления, построенные чуть ли не пять веков назад… сам не видел, но говорят, что они неприступны, ни один штурм не стал удачным… ничего, все когда-нибудь случается впервые, и нет такой крепости, что не отворит дверей перед воинами под сине-белыми флагами Незримого Хранителя.

Присутствие повелителя хозяин Гардза ощущал постоянно.

День прошел как надо, на следующий армия, как и планировалось, разбилась на три отряда. Потянулись земли, попавшие под власть Ардила давно, вскоре после того, как он присоединил к Хелмскому королевству несколько мелких графств, и поэтому богатые и спокойные.

Начались потери – один из конных лучников спьяну рухнул под копыта собственного коня и тот размозжил хозяину череп; телега со стрелами упала с моста в реку, да так неудачно, что утонули двое возниц, в полку тяжелой пехоты случилась не просто драка, а поножовщина со смертельным исходом, за что жесточайшую выволочку получил Роско, его командир.

Раз в восемь дней устраивали дневку, чтобы отдохнули и люди, и кони.

Проводили большие молебны, и жрецы Нового Бога истово взывали о победе.

В стороны уходили группы разведчиков, расползались по дорогам отряды фуражиров – пока для того, чтобы закупать сено и провиант, время для грабежа настанет позже, когда они окажутся на чужой территории. Изнанка оставалась чистой, чужих лазутчиков не было замечено, но Ардил не сомневался, что в Тарегоне знают о его продвижении.

Такое большое войско в принципе невозможно скрыть.

О том, что это не просто прогулка, напомнила стычка, произошедшая в тот момент, когда до границы осталось примерно два десятка миль. Вечером лагеря центрального отряда достиг гонец от аб Вайха, сообщивший, что их тревожат нападениями каждый день, что легковооруженные всадники появляются с разных направлений, «жалят» и отступают.

Ардил приказал удвоить посты.

Он вместе со своими частями первым добрался до крепости Царген, и встал лагерем рядом с ее стенами. Подхода остальных двух колонн пришлось ждать несколько дней, и за это время хозяин Гардза побывал на охоте, устроенной для него местными, на освящении нового храма Верховного Блага, и успел съездить к развалинам замка, расположенного в совершенно диком месте и заброшенного очень давно.

Руины стали гнездом для нечисти, а его стоило уничтожить.

Твари Хаоса, бесы и адские гончие, сражались отчаянно, но у них не было шансов устоять перед магом, учившимся у самого Нового Бога. Все они сгорели в очищающем пламени, а на месте проклятого замка появилось глубокое озеро с чистой голубой водой.

На следующий день к Царгену подошел опоздавший аб Крихолмен, и армия поползла дальше, словно зверски сильное, но медлительное чудовище. Щупальца разъездов устремились вперед и в стороны, прочесывая степь, что тянется до самого Малого Огненного хребта, и главной проблемой стала вода, которой не так много в этих краях.

Первые разведчики вернулись уже через сутки, и командира дозора привели к Ардилу.

– Говори, – велел тот, оставаясь в седле.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, – ответил десятник, склоняя голову. – Мы дошли до того места, где установлен каменный столб с драконом на верхушке, – подобные отмечали границы Тарегона, – и проникли на вражескую территорию. Добрались до ближайшего селения, но оно оказалось покинутым и разграбленным, – лицо немолодого воина отражало изумление, – такое ощущение, что там уже кто-то побывал…

– Нашли кого живого? – спросил Эбнер.

– Нет, только трупы, мужчины погибли в бою, судя по телам, несколько дней назад. Женщин и детей убили прямо в домах, всех подряд, зарубили мечами, несколько строений сожгли.

– Мне все понятно, так и должно быть, – сказал Ардил, стягивая с пальца перстень, украшенный сапфиром. – Получай заслуженную награду, доблестный воин, и возвращайся к своим, и пусть пребудет с вами Верховное Благо, – командир разъезда поймал драгоценную безделушку и, отвесив еще один поклон, зашагал прочь.

– Так и должно быть, повелитель? – Эбнер кашлянул с сомнением.

– Должно-должно, – подтвердил хозяин Гардза, удовлетворенно потирая руки. – Помнишь большое богослужение в Храме Бессмертных, когда мы освящали его? Помнишь? Так это на самом деле был ритуал, исполненный повелителем с моей помощью, и мы тогда наслали кровожадное безумие на людей, живущих вокруг крепости Синтах, и на ее гарнизон тоже, так что она, скорее всего, не станет для нас препятствием.

Тогда он не посвятил в свой план командира Серебряных Крыльев, да и сейчас не собирался раскрывать замысел до конца. Главное, что Эбнер увидит результат, его воины смогут им воспользоваться, а как именно все проделано – забота Верховного Блага и его глашатая в этом мире, Ардила.

– Синтах не станет препятствием? – командир Серебряных Крыльев пошевелил бровями, показывая, что «повелителю», конечно, виднее, но он бы не рассчитывал на такой вариант, а готовился к худшему, к тому, что расположенную в горах твердыню придется либо штурмовать, либо обходить.

До столба с драконом они добрались через два дня.

Хозяин Гардза приказал свалить его – здесь больше не будет границы, а земли Нового Бога протянутся дальше, до самого устья Старка и Серебряного моря. Минули еще сутки, и показалось селение, о котором говорил командир разъезда – несколько сгоревших домов меж уцелевших, обглоданные волками трупы, выбитые двери и пятна крови на стенах.

Ардил проехал через него равнодушно, даже не повернув головы.

Он знал, какой эффект возымеет его колдовство, и представлял, что увидит.

Разграбленный поселок остался позади, сгинул за горизонтом, а с другой стороны над ним поднялась зубчатая темная линия – Малый Огненный хребет. Войско под сине-белыми знаменами вступило на земли Тарегона, и впереди его ждало первое испытание – перевал, и запирающая его мощная крепость.

* * *

Раздвоение отдалось болью в недрах головы, но Ардил не обратил на нее внимания. Заставил себя забыть о неприятном ощущении, и его энергетическое тело помчалось вперед, полетело через кипящие разноцветные облака, сверкающие гейзеры и блистающие вихри – удовольствие, доступное только магам, и далеко не всем, лишь сильнейшим и наиболее знающим, умеющим действовать в одно и то же время в двух мирах.

Остановился над огромным и черным, усеянным зубцами кольцом.

Энергетическая проекция Синтаха носила отпечаток недавно бушевавших тут чувств – страха, ненависти, ярости, но при этом выглядела мертвой – никаких огней, тепла или движения, говорящего о том, что в ней есть люди. По всему выходило, что разведчики, принесшие сведения о том, что крепость оставлена, не обманывали, и не были жертвой иллюзии.

Ардил рывком вернул себя обратно, и неудачно, едва не упал с коня.

– Чтобы мне облезть… – пробормотал он, вцепившись в гриву скакуна и оглядываясь, дабы убедиться, что никто не заметил его промаха. – Проклятье… Эбнер, двигаем дальше, там чисто, окрестные горы мертвы, словно тут порезвилась банда циклопов.

– Да, повелитель, – отозвался командир Серебряных Крыльев.

Они находились в узком ущелье, зажатом между черно-багровых отвесных стен, на холодном пронзительном ветру. Карнизы и справа и слева были заняты десятками следопытов, спереди и сзади находились мощные отряды, но хозяин Гардза все равно чувствовал себя тут неуютно, ему постоянно казалось, что кто-то крадется рядом, невидимый и опасный, как ядовитая змея.

Неужели Харек не выполняет приказ, а находится где-то поблизости?

Примерно через полмили ущелье свернуло, расширилось, превратившись в долину с отлогими склонами, усеянными валунами, и открылся вид на тарегонскую крепость. Синтах оседлала горный отрог, и ее стены, чудилось, вырастали прямо из дикого камня, рвались к низким, затянутым облаками небесам.

– Красиво… – прошептал Ардил.

– Подходы хреновые, так что осадные башни и таран не подкатишь, штурмовать можно вообще только с двух сторон, – Эбнера, как обычно, интересовали вещи сугубо практические, – источники воды внутри стен, запасов там, я думаю, лет на пять, и метательные машины в избытке, так что мы бы тут застряли надолго, или бы прорвались, потеряв кучу народа.

Дорога проходила мимо укреплений, и отлично простреливалась.

– Ничего, уже не застрянем, – сказал Ардил, поднося руку ко лбу, чтобы лучше видеть: передовой отряд, составленный из конных лучников и полка тяжелой пехоты, как раз шел мимо Синтаха, и он мог разглядеть, как развеваются флаги, как Роско верхом на черном могучем скакуне возглавляет своих людей.

Казалось, что до крепости рукой подать, хотя до нее оставалось больше мили.

– Надо заглянуть внутрь, посмотреть, что там, – продолжил хозяин Гардза.

Командир Серебряных Крыльев мог сказать, что ученику Нового Бога делать там нечего, что парни из подручных сенешаля опишут все запасы, заберут и погрузят на телеги то, что нужно, а коннетабль позаботится о том, дабы здесь появился достойный гарнизон. Но он смолчал, по тону повелителя понял, что решение принято, и изменено не будет ни при каких обстоятельствах.

Конь Ардила споткнулся, когда они подъехали к самой крепости, и он поймал косой взгляд Эбнера – оно и понятно, дурной знак, если верить глупым суевериям. Последовала короткая команда, и трое всадников в тяжелых доспехах выехали вперед, прикрывая хозяина Гардза.

Теперь уже он смолчал, хотя вовсе не был доволен.

Ворота приблизились, стало ясно, что громадный засов не выбит, а просто открыт. Под створками обнаружились несколько мертвецов в кольчугах и остроконечных шлемах – так снаряжаются пехотинцы из регулярных полков Тарегона, несущих охрану границ королевства.

– Двое зарублены мечами, еще одного проткнули копьем, – сообщил зоркий Эбнер.

Прямо за воротами трупов оказалось еще больше, и тут, помимо человеческих, нашлись и лошадиные. В лицо Ардилу пахнуло мертвяцким смрадом, так что он невольно поморщился, и только затем огляделся – да, рубка тут шла отчаянная, сошедшие с ума воины гарнизона сражались друг с другом, непонятно даже, каждый сам за себя, или одна часть против другой?

Хотя какая разница, главное, что победителей не оказалось.

У входа в донжон стоит несколько лошадей, их под уздцы держит могучий орк… понятно, это разведчики, еще не закончившие осмотр крепости… но что за люди тогда расположились на стенах справа и слева от ворот?.. и почему их фигуры кажутся смазанными и дрожащими?..

Первые стрелы полетели за миг до того, как Ардил рявкнул «Тревога!».

С мягким звоном возник магический щит, непроницаемый для метательных снарядов. Порыв ветра, несущего аромат перекаленного металла, снес его в сторону, и хозяин Гардза испытал мгновенное удивление – у тех, кто напал на него, есть маг, и не самый слабый!

Рявкнул Эбнер, с грохотом выпал из седла один из гвардейцев.

Его место перед Ардилом занял другой, вскинул щит, и металлический дробный звук возвестил, что стрелы заколотили по доспехам. От входа в донжон кто-то побежал в их сторону, из-за спины вроде бы донесся конский топот, но ученик Нового Бога отметил это все краешком сознания.

Гораздо важнее, что по лестницам стены торопились, перепрыгивая через ступеньки, воины в легких кожаных доспехах. Оставшиеся наверху не снижали темпа стрельбы, опустошая колчаны, а маг, или скорее маги, пускали в ход одно заклинание за другим, не давая ему ни мгновения, чтобы подготовить контратаку, вынуждая защищаться и защищаться.

Ардил понемногу начинал злиться.

Он же как следует изучил Синтах из изнанки, и не заметил никакой засады… Почему?.. Да, у засевших тут врагов имеются маги, но они не могут сравниться в мастерстве с учеником Нового Бога… Единственный вариант – у них есть могущественный амулет, способный обмануть даже хозяина Гардза… Наверняка, что-то оставшееся с тех времен, когда Ревайн был одной из столиц Вечного, сильнейшего чародея всех времен… Проклятье!

Еще один из гвардейцев упал вместе с лошадью, утыканное стрелами животное содрогнулось и затихло. Ардил отразил мастерски наколдованное обездвиживание, нацеленное на Эбнера, и сумел, широко размахнувшись, пустить в ход иллюзии – пусть у засевших на стенах стрелков задрожат руки, пусть они увидят то, чего на самом деле нет…

А теперь можно и ударить самому!

Вспыхнул ослепительный свет, плиты, которыми был вымощен двор крепости, встали дыбом, и неподалеку от хозяина Гардза возникла тварь, похожая на огромную каменную собаку с крыльями. Горгулья зашипела, ринулась навстречу атакующим, самого шустрого сбила с ног, другого схватила лапами и оторвала голову, не успел он и взмахнуть мечом.

– Давай! Вперед! Вперед! – ворвался в уши Ардила дикий рев Эбнера.

Второе чудовище бросилось в противоположном направлении, в нее попало несколько стрел, но все отскочили от прочной кожи, лишь брызнули крохотные осколки камня. А во двор начали вбегать Серебряные Крылья, сразу несколько десятков, одни сомкнули кольцо вокруг хозяина Гардза, другие побежали к лестницам, ведущим на стены.

Похоже, опасность миновала.

Что его заставило обернуться, Ардил в первый момент не понял, похоже, дало сигнал энергетическое тело, натренированное обращать внимание на всякие странные вещи. Он успел слегка переместиться в седле, нагнуться вбок, и краем глаза увидел нечто маленькое и темное, летящее ему в голову сзади, вроде бы с той стороны, где нет врагов, только свои…

Выброшенная рука окуталась лиловым пламенем, мягкий звон возвестил, что метательный снаряд уткнулся в магическую преграду, и хозяин Гардза с раздражением уставился на зажатую в ладони иглу длиной с мизинец. Обнаружил, что кончик ее измазан чем-то белесым, а втянув ноздрями воздух, ощутил характерный сладкий запах, присущий яду из печени одной маленькой жабы.

Как они посмели?

Опоздай он на несколько мгновений, игла воткнулась бы в затылок, и тогда…

Обычный человек, получивший такой укол, погибнет сразу, даже не успеет понять, что произошло. Ардил наверняка бы осознал, что случилось, но вот заклинаний, способных нейтрализовать эту отраву, Новый Бог своему ученику не сообщил, а сам мог и не заметить, что с тем происходит нечто столь неприятное, как смерть… как они посмели?

Хозяин Гардза впервые за много лет по-настоящему испугался.

А вслед за страхом пришла ярость, залила глаза багровым кипящим туманом.

В нем что-то происходило, ощущались равномерные толчки и удары, доносились далекие выкрики и равномерный гул, похожий на морской прибой. Ардила вроде бы даже покачивало на волнах, и волны эти были то горячими, то холодными, так что он то начинал дрожать, то обливался потом, зато мыслей в голове не имелось вообще, там царила беззвучная пустота.

Затем туман рассеялся, и он осознал, что сидит в седле.

Битва закончилась, горгульи рассыпались на куски, едва перестало действовать заклинание, подарившее им подобие жизни. Недавно еще пустынный двор крепости покрыл настоящий ковер из трупов – Серебряные Крылья лежали вперемешку с нападавшими, тела валялись и на лестницах, и на стенах наверняка тоже, вот только Ардил видеть их не мог.

Похоже, это он положил всех, и своих, и чужих.

– Э, повелитель? – голос Эбнера прозвучал непривычно, и, напрягшись, хозяин Гардза сообразил, что в том слышится потрясение. – Вы уже это, хм… как бы вернулись? Помилуй Незримый Хранитель, но это было… было, твою маму… э, прошу прощения… слишком.

Выжили только те, кто находился рядом с Ардилом – прикрывавшие его гвардейцы, их командир, несколько гонцов. Все остальные, оказавшиеся в пределах Синтаха, погибли, а камни крепости, старые и прочные, выдержавшие натиск многих веков и не одну осаду, местами потрескались и оплавились.

Что за заклинание пошло в ход, ученик Нового Бога мог только гадать.

– Я здесь… – сказал он, чувствуя, как дрожит голос, и мешает говорить засевший в горле комок.

Понял, что сжимает в руке нечто колючее, и, переведя взгляд на правую ладонь, обнаружил в ней смятую, искореженную железку – остатки метательной иглы, едва не попавшей ему в затылок. Проклятье, он ведь мог попытаться узнать, кто ее изготовил и метнул, а теперь никакие заклинания не позволят выяснить, кто был хозяином отравленного снаряда!

Ардил собственными руками уничтожил следы.

– Чтобы мне облезть, – прошептал он, испытывая новый приступ гнева, не такой сильный, как предыдущий, но достаточно мощный, чтобы сердце яростно забилось в груди. – Эбнер, немедленно отыщите мне живых, и не среди наших, а меж тех, кто тут прятался!

Командир Серебряных Крыльев рявкнул, трое воинов слезли с коней и направились в разные стороны, а хозяина Гардза посетило горькое предвкушение неудачи. Противостоявшие ему маги точно не выжили, чародейство в первую очередь бьет по тем, кто обладает склонностью к нему. Осталась надежда, что мог уцелеть кто-то из командиров отряда, спрятанного в крепости хитрыми тарегонцами – это же надо как рассчитать, понять, что ни Синтах, ни провинцию им не удержать, но можно устроить западню…

– Тут есть один! – крикнул гвардеец, утопавший в сторону донжона.

– Веди его сюда! – велел Эбнер, бросив косой взгляд на Ардила.

Двое Серебряных Крыльев вытащили из груды тел еще одно, вроде бы не отличавшееся от прочих. Но когда его подхватили под руки и понесли, воин в кожаном доспехе и легком шлеме сумел поднять голову. В глазах его, обращенных на хозяина Гардза, отразилась досада, а ее место заняла ненависть, что дает силы держаться при любых пытках и смеяться в лицо врагу.

– Ты сдохнешь еще… мы до тебя доберемся… – выдавил тарегонец, и изо рта его потекла кровь. – На каждой миле тебя будет ждать смерть… глупец, куда ты повел свое войско?.. Оно останется здесь, и никто не вернется домой… никто не вспомнит о вашем поражении…

Раненый содрогнулся всем телом, и голова его обвисла, а энергетическое тело, только что пылавшее алым огнем, начало гаснуть, терять сверкание жизни. Ардил подумал, что сможет воскресить этого парня, но даже в этом случае тот ничего не скажет. Да и сил на столь тяжелое и сложное колдовство не осталось – швыряние смертоносными заклинаниями просто так не прошло.

7. Жрица. Сейчас

Звон, что мог принадлежать большому колоколу, донесся прямо из зенита, так что Джадия невольно глянула вверх. Но тут же ее взгляд притянул черный вихрь, начавший закручиваться вокруг сидевшего на белой лошади Ардила, грязно-серый, тяжелый на вид, и смертельно опасный.

Ее игла не долетела до цели совсем немного, а значит, пропала вся тщательная многодневная подготовка. Метнуть вторую можно, но бесполезно, чародей из Гардза окружил себя такими защитными чарами, что до него не доберется даже выпущенное из катапульты ядро.

Девушка торопливо, но в то же время без суеты двинулась к воротам крепости, стараясь, чтобы это ни в коем случае не выглядело бегством. Взмахнула рукой, показывая направление ворвавшимся во двор гвардейцам, а другой прихватила себя за бок, дабы показать, что она ранена.

К этому дню Джадия готовилась с самого первого момента в войске Ардила – узнавала, как его охраняют, что он ест, кто находится рядом с ним, что полководец делает на привалах, и все это выясняла осторожно, между делом, чтобы ни в коем случае не навлечь подозрений.

Приходилось нести службу – и караульную, в свою очередь охраняя лагерь, и разведывательную, когда отряды лазутчиков на быстрых конях рассылались в стороны от пути войска.

Поучаствовала в нескольких стычках, получила легкую рану и заслужила одобрение соратников. Насмешки и подколки давно забылись, а после того, как Карл, попытавшийся схватить ее за задницу, «поцеловал» землю, все, начиная с Трора Головы Тролля, крепко зауважали Зарину из клана Седого Волка.

Через какое-то время Джадия поняла, что убить Ардила и остаться после этого в живых можно двумя способами – застать его сонного или атаковать хозяина Гардза во время боя, когда во всеобщей суматохе никто не поймет, что именно произошло.

Дважды она пыталась ночью подобраться к шатру полководца, но оба раза дело сорвалось, в первый из-за бдительности стражи, во второй из-за того, что девушка заметила сигнальное заклинание. Слава Темному Жрецу, научившему свою служительницу обнаруживать сокрытое и видеть тайное.

И вот сегодня ей представился шанс – их десяток отправили посмотреть на брошенную вроде бы крепость, следом за разведчиками туда же притащился и Ардил, а Синтах неожиданно оказался искусно замаскированной ловушкой, поставленной на хозяина Гардза.

Не погибнуть самой, и ужалить неожиданно, в самый подходящий момент – Джадия сделала все, как нужно, и только невероятное чутье жертвы позволило той уцелеть.

– Смееерррть! – прорычал Ардил, вскидывая руки, и с них сорвались, ударили во все стороны змеящиеся молнии, заскакали от человека к человеку, и воины начали валиться, как колосья под ударами серпа.

Джадия упала наземь, перекатилась, прижимаясь к каменной стене, и пламенный росчерк прошел над ней. Потянулся к пробежавшему через ворота гвардейцу, охватил его пламенным коконом, и молодой, крепкий парень рухнул так, что сомнений в его смерти не осталось.

Девушка поползла вдоль створки, по спине ее побежал легкий морозец, а губы сами зашептали молитву. Приди Темный Жрец на помощь той, кто славит тебя, защити от той силы, что намного превыше человеческой.

Ардил не орал уже, выл, поднявшийся над ним вихрь колыхался и трясся, подобно исполинскому черному хоботу. Молний больше не было, но в стороны летели крохотные серые облачка, настигали тех, кто прятался на стенах, поражали уцелевших после первого заклинания.

Джадия слышала шипение вроде того, какое издает падающий в лужи пушистый снег. Только это таило в себе угрозу, заставляло ползти быстрее, обдирая ногти и забывая обо всем.

А затем она поняла, что надо замереть, притворившись мертвой – то ли сработало чутье, то ли Темный Жрец и его сестры откликнулись на молитву, дали небольшое откровение. Но девушка застыла, разбросав руки, не обращая внимания, что правой щекой лежит в кровавой луже.

– Э, повелитель? – донеслось издалека, и она узнала сильный голос командира гвардии. – Вы уже это, хм… как бы вернулись? Помилуй Незримый Хранитель, но это было… было, твою маму… э, прошу прощения… слишком.

Значит, все закончилось, можно еще несколько мгновений полежать, а затем выбраться со двора, чтобы на нее не обратили внимания. Похоже, из десятка она выжила одна, прочие остались там, во дворе, погибли не от руки врага, пали от заклинания собственного полководца.

Джадия обогнула створку, поднялась на ноги, и осознала, что сил у нее совсем не осталось. Сумела еще сделать несколько шагов, и тут все закружилось, земля понеслась навстречу, ударила в лицо холодной шершавой ладонью.

Очнувшись, поняла, что лежит на мягком, бок болит, а сверху нависает крыша большого шатра. Уловила горькие противные запахи, негромкое позвякивание, и поняла, что угодила в вотчину лекарей.

– Ага, открыла глаза, мамзель раскрашенная? – спросил кто-то хриплым голосом, и к девушке подошел гном, чернобородый и смуглый, с подвеской в виде раскинувшего крылья орла на груди.

Удивительное дело, обычно подземные жители сохраняют веру своим богам, а на всех прочих разве что не плюют. Этот же, если судить по тому, что украшение изготовлено из золота, не только поклоняется Сияющему Орлу, да еще и занимает высокое положение в иерархии его служителей.

– Открыла, открыла, – заворчал гном, улыбаясь свирепо и в то же время ласково. – Хочешь знать, что с тобой произошло, мамзель раскрашенная, и сколько ты у нас пробудешь?

– Ну? – сказала Джадия, вопросительно поднимая брови.

– Бочину тебе обожгло, когда наш повелитель, да не покачнется под ним трон, врагов заклинаниями поражал, но обожгло так себе, слабенько, – объяснил бородатый. – Завтра утром мы тебя еще разок намажем чем положено, – тут он подмигнул, – и отправим. Нечего тут прохлаждаться, будешь дальше воевать.

Девушка облегченно вздохнула – не хватало еще застрять в обозе надолго, оторваться от воинов Трора. Там, еще гляди, заглянут в оставленный без присмотра мешок, и найдут много интересных вещей, какие вроде бы не положено иметь уроженке варварского племени.

– Есть хочешь, мамзель раскрашенная? – спросил гном, подмигивая еще раз. – Меня зовут Карнеке, я тут за главного, и если что, ты меня зови, а с этой шушерой, что горшок вынести не в состоянии, даже не связывайся.

Помимо бородатого хвастуна, в шатре находились еще лекари, в обычной для них одежде, и все они были заняты – один делал перевязку раненому, другой толок что-то в ступке, третий задумчиво разглядывал жидкость в крохотной склянке.

– Хочу, – сказала Джадия, думая, что поесть и в самом деле не помешает.

– Не боись, мамзель раскрашенная, скоро вас кормить будут, – Карнеке, подмигнув напоследок, отошел, и девушка осталась в одиночестве, лежать, смотреть в потолок и обдумывать ситуацию.

Вскоре ноздрей коснулся аромат супа, и лекари принялись разносить миски с похлебкой. Она съела свою порцию, после чего ее пострадавший бок осмотрели и смазали какой-то холодящей мазью.

Мысли в голове у Джадии копошились не самые радостные – до сих пор она лишь слышала байки о магической силе Ардила, и не особенно им верила, но сегодня увидела хозяина Гардза в деле. Он с легкостью уничтожил чуть ли не с полсотни человек, причем каким-то странным, не особенно распространенным заклинанием, и даже не запыхался.

Что для такого человека яд в пище или питье? Он почует его и нейтрализует. Ухитришься подойти вплотную, так не успеешь накинуть удавку или нанести удар ножом, как превратишься в обугленный труп. Остаются метательные иглы, но и они не всесильны, а ситуация, подобная сегодняшней, может не повториться.

Пока не поздно, надо делать ноги и возвращаться в гильдию с сообщением, что она не справилась. Понятное дело, что это позор, но лучше остаться в живых и перенести бесчестье, и не такое уж большое – Джадия спасовала не перед охраной какого-то барона или даже короля – чем погибнуть на этой войне.

Полог шатра качнулся, и внутрь вошел невысокий крепкий мужчина с гладко выбритым лицом. Приветливо кивнул ближайшему лекарю, и тот, вроде бы недоуменно нахмурившийся при виде незнакомца, отвернулся и отправился помогать возившемуся с раненым соратнику.

Девушка напряглась, когда чужак двинулся к ней – шагал он мягко, беззвучно, улыбался, но одними губами, а темные глаза оставались холодными и непроницаемыми. Руки ее невольно задвигались в поисках хоть какого-нибудь оружия.

– Приветствую тебя, сестра моя, – негромко проговорил гладколицый, останавливаясь рядом с Джадией. – Рад видеть, что пострадала ты не сильно, и что плоть твоя скоро будет излечена… вот только дух твой слаб, как я вижу.

– Да ну? – спросила она, пристально вглядываясь в незнакомца: нет, этого человека она раньше не встречала, кроме того, он назвал ее «сестрой», а это может значить только одно.

– Истинно так, – гладколицый кивнул и наклонился, и улыбка исчезла с его лица. – Наш общий повелитель и его сестры, да славится их имя, сквозь Черный Огонь передали нам знание, и я вынужден был отправиться в опасное путешествие, через войну и непогоду, чтобы привести тебе извещение.

Джадия насторожилась – исполнять обряды так, как положено служительнице, в воинском лагере было трудно, почти невозможно, но она ухитрялась справляться, выкраивая минуты уединения. Что же случилось такого, что Черный Жрец решил явить ей свою волю таким образом, а не через сны или знаки?

– Слушай, и не говори потом, что не слышала, ибо перед их ликом я поклянусь, – продолжал гладколицый. – Должна ты довести порученное тебе дело до конца, чего бы тебе это ни стоило, и чем бы ни закончилось. Смерть твоя не имеет значения, неисполненный долг повлечет за собой нечто худшее, чем смерть.

– Да, понятно, – девушка кивнула, и острый страх кольнул ее в сердце подобно шилу: Темный Жрец и его сестры отреагировали на ее сомнения с неимоверной быстротой, и значит ли это, что они способны видеть мысли, в том числе и греховные помыслы об отступничестве?

Да, почетно быть служительницей, но всю жизнь простоять у алтаря, принося жертвы, и при этом таиться от инквизиции – не для нее, это Джадия решила давно. Осталось только изобрести способ устроить эту жизнь другим, более приятным способом, и уйти, избежав при этом мести и людской, и божественной.

– Вот и хорошо, видит тот, на чьих плечах вся боль этого мира, и других тоже, – гладколицый вновь заулыбался, но глаза его не изменились – два пятнышка темного льда. – Выздоравливай, сестра, и если будет на то воля того, кого я не буду поминать, то мы еще увидимся.

Он кивнул и, развернувшись, зашагал к выходу таким уверенным шагом, словно имел право тут находиться. Колыхнулся полог, и посланец Темного Жреца исчез из виду, а через какое-то время снаружи донесся приглушенный, удаляющийся топот копыт.

* * *

Копыта грохотали по камням, звук этот катился в стороны и возвращался шуршащим эхом. Ехавший впереди десятник Ари морщился и кряхтел – ему не нравилось, что они шумят, точно отряд рыцарей во время атаки, но сделать он ничего не мог, на то, чтобы наматывать тряпки поверх подков, времени не было.

С момента, как Джадия очнулась внутри лекарского шатра, миновало два дня. Успела вернуться в отряд Трора Голова Тролля, оказалась единственной выжившей, и попала в новый десяток.

А сегодня с утра, отмеченного проливным дождем, их отправили на разведку. Ливень превратился в морось, затем и вовсе закончился, а они все ехали по узкой дороге, что тянулась на восток, и выглядела, честно говоря, заброшенной.

– Куда мы тащимся, Хаос их всех дери? – ворчал, хлюпая носом, скакавший рядом с девушкой орк Тардей. – Понятно же, что в этой заднице, Хаос их всех дери, ничего интересного или опасного нет.

– Но куда-то ведь дорога ведет, а? – отвечал приятелю коротышка Джаррет, уроженец Ревайна, покинувший родину много лет назад ради доли наемника, и теперь оказавшийся в рядах ее врагов. – Или ты, зеленая голова, думаешь, что там дальше вообще ничего нет, тупик, или место пустое?

– Думать вредно, это нам заповедал еще сам Хардух, когда творил нас из глины и пламени, – ответил орк, а затем чихнул так мощно, что его конь захрапел и укоризненно посмотрел на всадника.

Ущелье закончилось, открылась долина, прорезанная довольно широкой рекой, и поселок на ее берегу. Джадия заметила, что с ним не все в порядке – день холодный, а дымки из труб не идут, и между домов не видно движения, словно все жители укрылись в жилищах.

– Болтать закончили, оружие приготовили, – велел Ари, не оборачиваясь, и треп немедленно прекратился – все знали, что нрав у десятника свирепый, рука быстрая, а кулак тяжелый.

Лучники натянули тетивы, девушка проверила, как выходит из ножен меч, и взяла на руку маленький круглый щит. В конной рубке от него толку мало, зато прикроет от случайной стрелы, пущенной дрожащим от страха мужиком, или от брошенного мальчишкой камня.

Когда до поселка осталось шагов сто, они наткнулись на труп – лежащий на животе, с воткнутым в спину топором. У самой околицы увидели второй – этот сидел, прислонившись спиной к забору, незрячие глаза смотрели вдаль, а шею «украшала» рваная рана.

Тут, судя по всему, произошло то же самое, что по ту сторону гор, и в Синтахе тоже – обезумевшие подданные короля Тарегона принялись истреблять друг друга с такой ненавистью, словно увидели в родичах, друзьях и соратниках смертельных врагов. Благодаря этому армия Ардила перешла Малый Огненный хребет почти без потерь.

Джадия не сомневалась, что к всеобщему сумасшествию приложил руку хозяин Гардза. Но даже боялась представить, какая мощь была вложена в заклинание такого масштаба и подобной мощности.

– Тардей – при лошадях, остальные – за мной, – распорядился Ари, первым спрыгивая с коня.

Оно и верно, Незримый Хранитель, конечно, хранит воинов, что сражаются под его стягами, но лучше еще и самим о себе заботиться, а всадник – куда лучшая мишень, чем пехотинец.

Девушка слезла с лошади, отдала поводья продолжавшему ворчать орку. Расположилась, как обычно, рядом с Джарретом, прикрывая ловкого с луком коротышку, и вытащила меч.

Дальше тела начали попадаться на каждом шагу – дети с разожженными головами, женщины с вспоротыми животами, мужчины, покрытые множеством ран, сражавшиеся до последнего, тыкавшие друг в друга вилами, рубившие топорами, и даже грызшие зубами, все начавшие разлагаться, но нетронутые падальщиками.

Джадия только подумала, что звери побрезговали такой мертвечиной, как из дома, мимо которого они проходили, донесся даже не стон, а всхлип, какой порой вырывается у раненого, пробивается через сжатые зубы. Ари остановился, поднимая руку, а затем указал на дверь и поднял два пальца, давая сигнал второй тройке.

Трое разведчиков проскользнули внутрь, и через мгновение донесся спокойный голос Хадолка Мохнатого:

– Один мужик, полудохлый, но вроде еще дышит.

– Давай-ка поглядим, – сказал десятник, и вошел в дом.

Девушка осталась на улице, но через окно могла слышать все: вот Ари прошел в комнату, что-то зашуршало под его ногами, наверное, солома; вот раздался плеск и новый стон, это раненого, похоже, попытались привести в себя, использовав самые надежные средства – воду и тычки.

– К-кто в-вы? – голос у выжившего обитателя поселка был слабый, он не оставлял сомнений в том, что его обладатель не просто отворил двери в Мир Смерти, а уже и встал на порог.

– Воины могучего Ардила из Гардза, – ответил Ари. – Хотя тебе какая разница? Расскажи лучше, что тут у вас произошло, и что там дальше на востоке, куда ведет дорога?

Джадия ждала, что раненый пошлет чужаков подальше, но тот заговорил, сначала медленно, а затем все шустрее и шустрее. Слова его сочились болью и горечью – безумие, неодолимое и жуткое, навестило одновременно каждый дом, и всех до единого охватила жажда крови.

Что произошло дальше, девушка могла представить по поселкам, какие они видели до гор – крестьяне убивали домашних животных, бросались друг на друга, не жалели никого, а уцелевшие, придя в себя и осознав, что они натворили, обычно кончали с собой.

– Да, это, конечно жутко, спаси нас от подобного Верховное Благо, – сказал Ари, когда утомленный рассказчик умолк. – А что с дорогой-то, куда она ведет, ведь не специально до вашего селения ее тянули?

– Там рудники дальше в горах… мрамор раньше добывали, – ответил раненый, тяжело дыша. – Но уже при моем деде там все истощилось, сейчас ничего нет, только ямы в земле огромные, заброшенные… и дрянь какая-то хищная завелась, вроде как люди говорят… только…

Он осекся, захрипел, и стало ясно, что последний обитатель селения наконец перешагнул порог, ведущий в Мир Смерти, и дверь, что непременно откроется для каждого, захлопнулась за ним.

– Возвращаемся, делать тут нечего, – проговорил Ари, первым выйдя из дома. – Мужик не соврал, по крайней мере, я в этом уверен, и вы тоже, – и он обвел воинов многозначительным взглядом: никто не станет проверять слова командира разведчиков, если его подчиненные не начнут болтать.

Они вернулись туда, где ждал недовольный жизнью Тардей, а отъехав от поселка, расположились на привал. Мужики распотрошили седельные сумки, вытащили лепешки и сушеное мясо, Джадии же есть не хотелось, поэтому она отошла в сторонку и улеглась на траву, разбросав руки.

По небу плыли серые рваные тучи, и похожие на них мысли вспыхивали в голове у девушки: что делать, как поступить, дальше пытаться выполнить заказ, или отступить, дезертировать из армии?

В первом случае она берется за «дело», невыполнимое даже при ее умениях и опыте – Ардил из Гардза слишком могущественный чародей, и лишить его жизни невероятно трудно. Она рискует тем, что либо сама погибнет, или раненой попадет в его руки, и тогда под пытками расскажет все, о чем спросят палачи.

Второй вариант ничуть не лучше – ладно гильдия, заказ всегда может быть отменен, старейшины поймут, а бесчестье забудется, но ведь есть Темный Жрец, его сестры и их служители в этом грешном мире, а вот они-то точно не простят отступницу, не выполнившую приказ, и отыщут ее где угодно.

Кроме того, именно воины Ардила убили ее родителей, это верно, но сейчас хозяин Гардза ведет войско, чтобы завоевать Тарегон, свергнуть династию, в свое время лишившую трона предков Джадии! Если нынешние хозяева Ревайна падут, то мечта Вариала аб Хонека окажется куда ближе к реальности, чем он когда-то мог думать!

С одной стороны почти неизбежная гибель, и с другой видна ее алчная пасть. Необходимо убить Ардила, чтобы отомстить за отца и маму, и оставить его в живых, чтобы он сокрушил Тарегон и воздал тем самым за Ирзу Неудачника и всех его потомков. Как распутать этот клубок?

Девушка прикрыла глаза, а губы ее зашептали молитву – нет, она не надеялась, что Темный Жрец дарует ей ясность мысли, давно поняла, что он могуч, но не всемогущ и не всеведущ: просто она привыкла, выговаривая много лет назад выученные слова, сосредотачиваться, чтобы обдумать ту или иную проблему.

За ней следят, это понятно, и не только обычными способами, а еще и магическими, поэтому ничего не делать, оставить Ардила в покое не выйдет. Но он должен быть живым до тех пор, пока нынешний Тарегон не окажется сокрушен, так что выход только один.

Симулировать, изображать покушения так, чтобы они выглядели настоящими, но не несли угрозы хозяину Гардза. Ждать момента гибели короля Марха, потомка гнусных узурпаторов, некогда изгнавших ее предков, и вообще, ждать – может быть, ситуация как-то разрешится.

– Эй, Зарина, чтобы тебя, ты там не заснула? – донесся голос Ари. – Поднимай задницу от земли, и залезай в седло, пора убираться из этих поганых гор, чтобы им провалиться.

7. Мститель. Сейчас

Харек невольно придержал коня, когда лесная тропа неожиданно превратилась в настоящую дорогу, а впереди открылся переброшенный через ручей мостик из аккуратных бревнышек.

– Это что за чудеса, трахнуть меня в жопу? – удивился нагнавший командира Фарциг. – Все чащоба да чащоба, да такая, где не то что эльф, даже дриада ногу сломит, а теперь вот это?

Харек встряхнул поводья, и конь пошел дальше, но уже шагом.

Мост отозвался на прикосновения копыт деревянным стуком, а за ним дорога свернула, и вывела к частоколу с воротами в нем. За распахнутыми створками обнаружился просторный двор, и здание в три этажа, окруженное пристройками.

По всем признакам – постоялый двор, но откуда ему тут взяться?

Отряд Харека находился где-то между Старком и Огненными горами, и вершины все так же проглядывали на горизонте. Но лесные и дикие места эти славились как раз тем, что здесь никто не жил, ни люди, ни гномы, ни эльфы или кентавры.

– Божья срань, – пробормотал он, и повысил голос. – Эй, Митта, ты где?

Но маг уже стоял рядом, нахохлившийся и угрюмый, как старая ворона – как и все, он отдал много сил во время вчерашнего боя, а возможности отдохнуть у них не было.

– Это не морок, – проговорил он, задумчиво морща лоб. – Это реально.

– Ну раз так, заглянем, – решил Харек. – Оружие готовь, но первыми не нападать!

Опасности он не чувствовал, но следовало помнить, что отряд на территории Тарегона, и что кругом враги.

Проехав через ворота, отметил поленницу под навесом, с другой стороны – пустую коновязь. Услышал, как открылась дверь, и на крыльце появился очень высокий и мощный мужчина с русыми, собранными на затылке в пучок волосами.

– О, господа, рад вас видеть, – сказал он без малейшего удивления, словно явление доброй сотни вооруженных всадников было для него делом обычным. – Я уверен, что вы с удовольствием примете мое гостеприимство, отдохнете и выспитесь под крышей.

И что странно – в речи здоровяка не звучало тарегонского акцента.

– Это мы посмотрим, – заметил Харек. – Но где мы находимся?

– Вы – на Развилке, и я – Валх Держатель Развилки, к вашим услугам, – русоволосый изящно поклонился. – Сто цветов, я вижу, что меж вас есть раненые, им требуется не только тепло и постель, но и помощь лекаря.

Да, вчерашний бой обошелся недешево – только десятеро убитых, и меж них – Деми.

– Да, это так, – не стал отрицать очевидное Харек. – И вы готовы нас приютить?

Неужто этот здоровяк не боится, что орава наемников просто-напросто захватит его постоялый двор, сожрет, выпьет и изнасилует все, что для этого подходит, а затем сожжет здание и уберется восвояси?

– Конечно, – Валх легко сошел с крыльца. – Я – Держатель Развилки, а вы – гости.

Манеры у него были точно у придворного из королевской свиты, выговор, как у уроженца запада, Тегары или даже Фавила, а еще он совершенно не боялся, даже беспокойства не проявлял.

– Ночлег, ужин, завтрак, и остальное обойдутся на всех в двадцать сиклей, – объявил здоровяк.

Названная сумма была большой, но не чрезмерной.

– Ладно, хорошо, – сдался Харек, – но мы выставим караулы…

– В этом нет ни малейшей нужды, – хозяин постоялого двора улыбнулся и покачал головой. – Я – Валх Держатель Развилки, сто цветов, и здесь никто не сможет причинить вам вреда.

Он не подал никакого знака, но на крыльце появились трое парней, таких же мощных и русоволосых, как и Валх. Деловито спустились по ступенькам, и принялись по одному забирать коней у начавших спешиваться наемников.

Харек глянул в сторону коновязи – все лошади там не уместятся.

– Мы что-нибудь придумаем, – точно прочитал его мысли хозяин постоялого двора. – Прошу вас, следуйте за мной.

За порогом обнаружился просторный и совершенно пустой зал – огромный очаг, в котором лениво тлеет бревно, столы с лавками, с потолка свешиваются тележные колеса, все в огарках.

– Этот парень колдун? – спросил Харек у Митты, когда Валх исчез за стойкой.

– Нет, я не чувствую чар, – ответил маг. – Что-то тут есть, но это не оно… Или я ошибаюсь?

– Древние знают, куда нас занесло, но мне тут нравится! – громогласно заявил Фарциг, и тут же принялся командовать. – Так, заноси и укладывай его сюда, будем делать перевязку… а этого вот сюда, да аккуратней, остолопы!

Хозяин постоялого двора вернулся в сопровождении очень маленькой женщины. Та принесла таз с водой, мешок тряпок, и по ее уверенным движениям Харек понял – ей не впервые перевязывать раненых.

– Эти славные воины останутся живы, – мягко и вместе с тем уверенно сказал Валх. – Присаживайтесь, скоро будет ужин…

Бирцэ, стоявший рядом с командиром, встряхнул головой, а потом ущипнул себя.

Похоже, не только у Харека было ощущение, что они угодили в приятный сон.

Трое парней, судя по всему, сыновей хозяина, вернулись со двора, и пришедший вместе с ними Барзай проворчал, что с «лошадьми все в порядке». В очаг подбросили дров, и Валх с супружницей принялись таскать с кухни миски, ложки и горшки.

– Когда только успели сготовить? Или ждали нас, трахнуть меня в жопу? – изумленно пробормотал Фарциг, заглядывая в горшок и наливая себе похлебки, судя по виду и запаху – из дичины.

Харек же твердо решил ничему более не удивляться, и быть настороже.

Но и караулы на всякий случай выставить, незаметно для хозяев – кто знает, в чье логово они попали?

Но Митта не нашел в еде ни яда, ни дурманящего эликсира, и никому из едоков не стало плохо. Гостей большей частью разместили на лавках в общем зале, раненых же распределили по комнатам.

Харек переговорил с десятниками, и те пообещали бдить со страшной силой.

Сам остался вместе со всеми, хотя ему тоже предлагали отдельную комнату. Вырубился мгновенно, едва голова коснулась лавки, а когда поднял ее, то в окна уже сочился свет поднявшегося солнца.

– Доброе утро, надо же, – поприветствовал командира хриплый со сна Фарциг. – Посты я проверил, все живы, никто не дремал, на улице туман, но скоро можно будет выдвигаться.

– Раз можно, значит, будем, – отозвался Харек.

Заманчиво провести тут не ночь, а две или три, отдохнуть после многодневной утомительной скачки. Но нельзя – нужно как можно быстрее вернуться к своим, присоединиться к войску Ардила до того, как он возьмет Ревайн.

Иначе есть риск опоздать.

– И ты ему заплатишь? Двадцать сиклей? – понизив голос, поинтересовался Фарциг.

– Да, – Харек кивнул.

Он почему-то очень четко понимал, что деньги придется отдать, иначе Валх Держатель Развилки, вроде бы даже не маг, создаст им проблем больше, чем король Тарегона вместе со всем войском.

Часть 2. Раскол

1. Герой

Увидев гонца, что мчался навстречу, беспощадно нахлестывая взмыленного коня, Ардил испытал острый укол тревоги – что-то пошло не так, события свернули с начертанного им пути. Отогнал искушение воспарить в изнанку или спросить совета у Нового Бога – еще не время, пока есть возможность, нужно справляться с ситуацией обычными способами, ну а если что, он напомнит врагам, кто считается сильнейшим магом этого мира.

– Повелитель, повелитель, срочные вести… – прохрипел гонец, осаживая скакуна так, что грязь полетела из-под копыт. – Лиро аб Вайх подвергся нападению… маги привели грифонов, засады из арбалетчиков по обоим сторонам дороги, и отряды всадников…

Все ясно, тарегонцы наконец показали зубы.

С момента нападения в брошенной крепости прошел не один день, и все это время войско шло, углубляясь на вражескую территорию, захватывая мелкие городки и разоряя деревни, но не встречая собственно врага. Несколько раз столкнулись с разъездами, дважды ломали сопротивление наспех собранных ополчений, против которых хватало гномов и лучников.

И вот сегодня хозяева Ревайна решили напомнить о себе.

– У командира авангарда достаточно сил, чтобы отбить нападение, – сказал Ардил, задумчиво щурясь. – Но если он считает, что ситуация сложная… А ну-ка, Эбнер, распорядись, чтобы на помощь аб Вайху отправили полк Роско и монстролога с его тварями.

Командир Серебряных Крыльев кивнул, и принялся отдавать приказания.

В стороны помчались новые гонцы, двигавшиеся впереди хозяина Гардза пехотинцы ускорили ход, и начали обгонять другие отряды, а мысли Ардила потекли в другом направлении. Если прикинуть, то войско, растянувшееся по тракту громадной змеей, очень уязвимо, особенно если не дать ему собраться в кулак, разбивать по частям, и тарегонцы это, похоже, понимают.

Напасть на авангард, вынудить аб Вайха принять бой «с колес»… потом с помощью легкой конницы и тех же грифонов ударить по обозу, вызвать там панику… и не только там… затем пустить в ход основные силы, а они у короля Марха хороши… рыцарская конница, не самые плохие маги… боевые слоны, секрет подготовки которых известен только подданным Тарегона…

– Повелитель, мы… – начал докладывать Эбнер.

– А ну-ка остановить войско! – оборвал его Ардил. – Готовиться к обороне!

Командир Серебряных Крыльев на мгновение застыл с открытым ртом, затем кивнул, и вновь зазвучал его зычный голос. Хозяин Гардза придержал коня, и спрыгнул с седла, чтобы немного размять ноги – чутье подсказывало, что сегодня ему пригодятся все силы.

Место, где они остановились, неплохо подходило для боя – дорога проходит через вершину невысокого холма с пологими склонами, на горизонте справа лес, слева другие холмы, но достаточно далеко, виднеется ручеек, извилистый, но неширокий, такой, что курица вброд перейдет, он атакующую конницу не задержит, повсюду высокая трава, свежая, сочная, но не особенно высокая.

Печатая шаг, подошли гномы, расположились перед холмом, начали подтягиваться «Стальные Лисы». В вышине далеко впереди мелькнул серо-желтый крылатый силуэт – один из грифонов, и почти тут же примчался второй гонец от аб Вайха, на этот раз – раненый.

Вести, принесенные им, Ардила не удивили: авангард разбит, отступает.

Это ничего страшного, у него все равно намного больше сил, чем у тарегонцев… главное – не упустить сроки, успеть эти самые силы собрать… а пока, какое-то время их будут лупить, причем довольно болезненно… терзать со всех сторон, как собаки огромного, но обреченного медведя… вот только этот медведь еще покажет загонщикам, кто тут добыча…

Послать конных лучников в тыл – прикрывать обоз, и туда же – пару магов.

«Стальных Лис» двинуть на правый фланг, оставив проход для отступающих…

Стрелков разместить так, чтобы они могли бить в любую сторону…

И резерв, туда отправить Серебряных Крыльев – для последнего удара.

– Твою мать, повелитель, эти ублюдки решили, что пора подставить нам свою задницу! – оживленно заявил Эбнер, в предвкушении битвы оживающий на глазах. – Покажем им, где Древние зимуют, вложим в их поганые душонки истину о Верховном Благе!

– Боюсь, что словами сегодня не обойтись, – Ардил усмехнулся.

Он хотел сказать еще что-то, но тут небеса разродились свирепым клекотом, из-за облаков выпало с полдюжины грифонов. Похожие на львов с крыльями твари устремились к земле, не обращая внимания на полетевшие навстречу стрелы. Самый наглый помчался туда, где стоял хозяин Гардза, и тот разглядел длинные острые когти, приоткрытый клюв.

Заклинание родилось само.

Пылающий шар встал на пути вошедшего в пике чудовища, и то не успело ни свернуть, ни затормозить. Врезалось в огонь, клекот сменился визгом боли, и горящее, обугленное тело, хлопая горелыми крыльями, роняя перья, устремилось дальше к земле, но уже не по своей воле.

Другим грифонам повезло больше – гномы хоть и успели поднять щиты и вскинуть топоры, ни одной твари не зацепили, а вот у них наземь упали первые раненые и убитые. Поднявшиеся в вышину чудовища не стали заходить на вторую атаку, полетели прочь – все ясно, разведка боем, посмотреть и пощупать, где находятся основные силы, и где сам Ардил.

– А вон и аб Вайх, – сказал Эбнер, разглядевший вдали знамя коннетабля.

Части авангарда оказались сильно потрепаны, из нескольких сотен лучников уцелела в лучшем случае одна, выжившие пехотинцы еле брели, лица их покрывали кровь и грязь. Роско со своим полком и выводком ручных монстров, похоже, остался прикрывать отход.

Прискакал гонец из арьергарда – нападение на обоз отбито, хотя есть потери.

Явился коннетабль – мрачный, с рукой на перевязи, готовый к тому, что его накажут.

Но Ардил не ощущал ни гнева, ни даже раздражения – война на то и война, чтобы тебе преподносили неприятные сюрпризы. Он слушал доклад командира авангарда, одновременно раздумывая, с какой бы стороны он начал следующую атаку, будучи полководцем тарегонской армии.

– Иди к лекарям, – велел он аб Вайху, когда тот замолк. – Пока без тебя справимся.

Далеко, где-то за горизонтом, запели трубы, и ало-золотые знамена поднялись над холмами. Все понятно – атака будет нацелена оттуда, и если не основная, то хотя бы отвлекающая, соваться навстречу мы не будем, сдвинем немного «Стальных Лис», и надо бы отправить гонца к Роско, чтобы он возвращался к основным силам, не терял зря воинов и время…

Бой закрутил Ардила подобно исполинскому горячему водовороту.

Грифоны вновь появились в небесах, и нанесли удар, но на этот раз – по разворачивавшимся в боевой порядок наемникам. Те встретили врага как надо, и знамя с облаченной в доспехи лисой не поколебалось, когда клекочущие бестии вонзились в ряды людей, дробя шлемы, как яичную скорлупу, вспарывая кольчуги, сокрушая щиты и не обращая внимания на удары мечами.

От холмов двинулась в наступление лава рыцарской конницы, засвистели первые стрелы. Но с этой опасностью Эбнер справится сам, достаточно дать ему в поддержку парочку чародеев, и не забыть о том, что враг сейчас со всех сторон, может напасть откуда угодно.

Когда задрожала земля, и трубные звуки донеслись вновь, на этот раз с запада, Ардил понял, что в бой пошли слоны. А это значит – король Тарегона обрушил на незваных гостей главные силы, пустил в ход все, что есть у него под рукой, выложил козыри до последнего.

Настало время ученику Нового Бога показать себя.

Когда стали различимы громадные туши облаченных в тяжелую броню слонов, Ардил напрягся и взял одного из них под контроль. Сознание его раздвоилось, не так, как во время выхода в изнанку, совершенно по иному – теперь он смотрел двумя парами глаз, причем одна не принадлежала человеку, а конечностей, которыми приходилось двигать, оказалось слишком много.

Исполинский зверь вновь затрубил, и, свернув, вонзил бивни в бок собственному сородичу. Захрустели кости, кровь хлынула настоящими потоками, а погонщик на спине обезумевшего слона разразился отчаянной бранью, попытался пустить в ход стрекало, но через миг сам очутился на земле.

Едва успел отскочить, когда нога с плоской подошвой опустилась сверху.

Ардил развернул зверя и бросил его еще на одного – слонов пятеро, и если до их позиций доберутся все, то будет настоящая беда, и нужно вывести из строя как можно большее количество животных… Вот еще один после атаки в плечо завалился на колени, и нужно уронить его, а затем еще и встать сверху, не важно, что будет после этого с взятым под контроль гигантом.

Услышал недовольное восклицание Эбнера, и заклинание лопнуло.

– Твою мать, давай-давай! – орал командир Серебряных Крыльев непонятно кому.

Бой кипел со всех сторон: рыцарская атака наткнулась на выстроенный гномами заслон из щитов, и оттуда доносился такой лязг, словно разом обезумела добрая сотня кузнецов; «Стальные Лисы» отразили нападение грифонов, но на них насела легкая конница врага; показался отступающий полк Роско с монстрами по флангам, и напирающие на них ополченцы Тарегона… и среди них, помилуй Новый Бог, настоящий болотный тролль!

Огромный и зеленый, похожий на помесь лягушки и человека.

– О, этого еще не хватало, – Эбнер тоже заметил непонятно где найденного тарегонцами исполина. – Откуда они его взяли? Ого, паука одним ударом, как мелкую таракашку… и что с ним будем делать? Можно катапульты подтянуть, но их быстро не наладишь, да и пристреляться парням надо.

– Я сам справлюсь, – ответил Ардил.

Создать голема вот так вот без подготовки, среди чистого поля – задача непростая. Но если не противопоставить троллю столь же мощного противника, то тупая зеленая тварь сомнет их ряды, а при поддержке уцелевших слонов – вон, две штуки продолжают приближаться – атака и вовсе может оказаться сокрушающей, войско развалится, и останется только спасать свою жизнь.

Стоит признать, Тарегон хорошо подготовился к этой битве.

Хозяин Гардза прочитал заклинание, и от навалившейся слабости едва не упал. Давно он настолько не выкладывался, если когда либо выкладывался вообще – сначала огненный шар, затем чары подчинения, а теперь еще и это… но ничего, он выстоит, и сделает так, чтобы они сегодня победили!

Под землей зарокотало, колыхнулось что-то в недрах, и склон холма начал вспучиваться, словно пытался вырасти огромный гриб. Лопнул слой дерна, в прореху протиснулось нечто округлое, блестящее, через мгновение стало ясно, что это макушка каменной головы, показалось лицо, грубое, больше похожее на орочье, чем на человеческое, и голем восстал из глубин.

Ардил взмахом указал ему цель, и каменный гигант тяжело затопал прочь.

Теперь надо помочь Роско, у него помимо тролля хлопот полон рот… не забыть про арьергард, что-то давно не было оттуда гонцов?.. на левом фланге можно и контратаковать, пустить туда с полтысячи Серебряных Крыльев… не прозевать новый удар грифонов, их прибили далеко не всех… и не свалиться от утомления, хотя ноги дрожат, а сердце екает…

Паузы хватило, чтобы перевести дух и вытереть с лица пот.

Затем в ряды «Стальных Лис», и так поредевшие, врезались слоны, и пришлось помогать наемникам, ослепив одного из зверей, и послав им на помощь отряд лучников из резерва. Эбнер, получивший нужный приказ, бросил в контратаку несколько сотен гвардейцев, и земля задрожала под копытами. Примчался человек от аб Крихолмена, что командует оставшимися позади частями, и доложил, что они держатся, хотя на них наседают со всех сторон.

– Не только на вас, – пробормотал Ардил, слизывая кровь из прокушенной губы.

Голем добрался до тролля, и два гиганта сошлись вплотную, обхватили друг друга ручищами. Роско наконец дошел до соратников, и остатки его полка начали отходить в тыл через сделанные для них проходы. Чудовища, созданные монстрологом, погибли, похоже, все до единого, и их хозяин остался где-то на поле боя, пал вместе со своими тварями.

– О, хорошо пошли! – воскликнул Эбнер, наблюдавший за ударом гвардии.

– Пора и остальным в контратаку. Сколько можно обороняться? – сказал Ардил. – Тот, кто делает, справится всегда, а ну-ка, давай поступим так, вторую полутысячу Серебряных Крыльев вон туда, за спины слонам, подтянем еще лучников, пусть помогут «Стальным Лисам» и прикроют их от атаки сверху, а еще…

В том плане, что пришел в голову хозяина Гардза, имелось одно слабое место – у него не хватало войск, чтобы обеспечить все направления атаки, связать боем все выявленные части тарегонцев. А это означало, что придется пойти в бой тому, кто в одиночку стоит тысячи обычных воинов, а умеет в десять раз больше, чем они все, вместе взятые.

Самому Ардилу и его личной охране.

– Нет, ну это слишком рискованно, невозможно, повелитель, – начал возражать Эбнер, понявший, что им предстоит. – Может быть, придумаем что-нибудь другое… – физиономия бывшего командира «Котов Стохеда» красноречиво сообщала, что он не очень-то верит в то, что говорит, что сам понимает – иного выхода нет, если только сидеть в обороне до последнего.

И тем самым дать врагу шанс отвести потрепанные войска.

– Рискованно, но иначе нельзя, чтобы мне облезть, – сказал Ардил. – А ну-ка…

Поскакали в стороны гонцы, и армия хозяина Гардза заворочалась, точно разминающий мускулы дракон. Сдвинулся с места резерв из Серебряных Крыльев, поползли в разных направлениях пехотные отряды, даже остатки полка Роско собрались в бронированный кулак – для него тоже найдется дело. Всадники помчались туда, где за горизонтом тоже шла битва, понесли всем частям, вплоть до охраны обоза схожий приказ – наступать.

Ардил поморщился, когда созданный им голем после очередного удара тролля развалился на куски и осел грудой каменных обломков. Но зеленый великан, ослабленный схваткой, не сумел противостоять атаке пошедших вперед гномов, с протяжным ревом рухнул. Трубный звук возвестил, что последний из имевшихся у тарегонцев слонов расстался с жизнью.

Судьбу боя предстояло решать людям.

– Пора и мне, – сказал Ардил, поводя плечами.

Ему самому идти в бой под прикрытием десятка воинов личной охраны, закрывать фланг главного, фронтального наступления. Разить заклинаниями, пока в подвешенных к поясу мешках не закончатся кристаллы, или, что куда вероятнее, не иссякнут силы в измученном теле.

Для начала навести галлюцинации на тех вон стрелков противника… затем снять заклинание, наложенное одним из чародеев врага на «Стальных Лис»… шарахнуть молнией по нацелившейся во фланг группе рыцарей под ало-золотым знаменем… отлично, враг опрокинут, и теперь надо наступать, наступать и наступать, пока он не будет втоптан в грязь…

Из затянувших небо туч посыпал дождь, но Ардил этого не заметил.

Он колдовал и колдовал, действовал, словно тот же голем, только приспособленный для сотворения заклинаний, не особенно задумываясь над тем, что именно и как делает – просто раз за разом кидал чары. Чувствовал, как утекают силы, все труднее было поднимать руки, а пальцы тряслись так, что пару раз чуть не ошибся, и ощущал присутствие Нового Бога, то ли где-то рядом, то ли внутри себя.

А затем обнаружил, что сражаться больше не с кем – враги закончились.

Наступавшие полки ушли дальше, скрылись за пеленой усилившегося дождя. Хозяин Гардза остался вместе с телохранителями посреди грязной и мокрой степи, там и сям виднелись группы воинов, большей частью раненых, одни шагали в тыл, к лекарям, другие перевязывали друг друга, третьи просто сидели в сырой траве, и всюду лежали тела.

– Повелитель, надо возвращаться, тут делать нечего, – сказал десятник охраны.

Ардил кивнул, что-то свистнуло у него над головой, но он не обратил на это внимания. Развернул коня, тот неожиданно споткнулся, так что наездник едва не вылетел из седла, и нечто дернуло его за волосы на затылке. Услышав вскрик, он обернулся, и увидел, что один из Серебряных Крыльев валится с коня, лицо у него белое, а в плече, пробив доспех, застряла арбалетная стрела.

Нападение!

Но даже осознав это, Ардил не сумел заставить себя действовать быстро – вязкий серый кисель усталости затопил не только тело, но и голову. Смог только подумать – а ведь был еще один болт, тот самый, что тоже прошел мимо, и наверняка будет и четвертый, если стрелок успеет перезарядить оружие.

Куда шустрее оказались телохранители – без команды они сомкнулись вокруг хозяина Гардза, прикрыв его собой. Десятник заорал что-то, и трое Серебряных Крыльев помчались в ту сторону, откуда прилетела стрела, тот воин, что выпал из седла, издал последний всхлип и затих.

– Все, – сказал Ардил, найдя, наконец, силы распрямиться. – Все закончилось…

Он чувствовал, что опасность исчезла, растворилась, будто крохотное облачко в светло-синей вышине. Нападавший, кем бы он ни был, затаился, укрыл свое внимание, и вряд ли предпримет еще одну попытку – в этом случае он точно выдаст себя, и даже если преуспеет, что маловероятно, учитывая, что жертва начеку, то сам погибнет безо всяких шансов.

– Вы уверены, повелитель? – спросил десятник.

– Еще как, а ну-ка, – хозяин Гардза даже не слез, а скорее сполз с коня, едва не упал, и удержался на ногах, только вцепившись в седло. – Сейчас я посмотрю, что там с этой стрелой, дайте только до него добраться… – и он опустился на колени рядом с убитым гвардейцем.

Серебряные Крылья молча смотрели, как маг поглаживает ушедший в тело почти по оперение арбалетный болт, как тот мягко, словно сам, выскальзывает из смятого полдрона. А Ардил морщился, вдыхая сладкий запах яда, и еще один, куда более редкий и опасный аромат, неуловимый даже для собачьих ноздрей, ощутимый лишь для того, кто имеет дело с чародейством.

И он говорил о том, что этой стрелы касалась сила Хаоса.

Послышался топот копыт, трое всадников, отправленных десятником в ту сторону, откуда стреляли, одновременно придержали коней, и передний, самый могучий, доложил мощным басом:

– Никого, одни трупы. Мы их проверили, ядреный корень, все мертвы.

– Неудивительно, – хозяин Гардза с трудом распрямился, охнул от боли в пояснице. – Ничего странного… Тот, кто пытался меня убить, способен на многое, опасен даже для магов… – можно было добавить «и не таким увальням, как вы, пытаться поймать клеврета Хаоса», но он сдержался.

Неужели за ним охотятся слуги Вечного Разрушения, одержимые марионетки той силы, что стремится к уничтожению мира? И именно они стоят за тем покушением, что вроде бы как случилось во дворе крепости Синтах? Вполне вероятно, ведь Новый Бог – их первый враг, а его ученик, объединяющий земли под знаменем Незримого Хранителя, должен быть точно кость в горле.

Но кто именно нападал на Ардила?.. Некто, явившийся вместе с армией Тарегона?.. Или предатель из его собственного войска?.. Это намного вероятнее, вспоминая тот же Синтах… Среди многих тысяч людей под сине-белыми флагами его отыскать невозможно, не проверять же всех?.. А это значит, что придется постоянно быть начеку, ждать нового удара в спину…

Но ничего, теперь он будет готов.

Есть сторожевые заклинания, позволяющие уловить любую направленную на чародея угрозу, и охранные, что уничтожат подобравшегося слишком близко без предупреждения – нужно их наложить, и все будет в порядке. Да еще можно настроить и те другие так, чтобы они реагировали исключительно на силу Хаоса. Только он сделает это не сейчас, а завтра или послезавтра, когда вернутся хотя бы какие-нибудь силы.

– Повелитель! Повелитель! – донесся издалека торжествующий голос Эбнера.

– Я здесь, – Ардил повел рукой, и Серебряные Крылья разорвали круг.

– А, вот вы где! – воскликнул командир гвардии, грязный и мокрый, точно вылезший из трясины утопленник. – Прибывают гонцы, и новости радостные, слава Верховному Благу! Враг разбит и бежит по всем направлениям, и мы победили, мы разбили проклятых тарегонцев!

Хозяин Гардза нашел силы улыбнуться.

– Я и не сомневался, – сказал он, думая, что еще немного, и ноги подломятся. – Разбиваем лагерь, вон там, поближе к ручью, надо разобраться с потерями, позаботиться о раненых, – на самом деле Ардилу было наплевать и на то, и на другое, но полководец обязан думать о своих воинах, по крайней мере, демонстрировать заботу о них, когда это видят.

На коня забрался с большим трудом, арбалетную стрелу засунул в одну из седельных сумок. Выждал, пока Серебряные Крылья подберут с земли убитого соратника, и только после этого взялся за поводья. Когда тронулся с места, потрогал висящий на поясе мешок с кристаллами… нет, уже пустой, в сегодняшней битве потратил почти все, что имел.

1. Жрица

Провалиться ногой в норку суслика конь решил в самый неподходящий момент. Споткнулся, заржал жалобно, и Джадия поняла, что ее выбрасывает из седла, едва успела выдернуть ноги из стремян. Перекувырнулась в воздухе, но приземлилась мягко, перекатилась через спину, разве что набрала полные пригоршни грязи и вся перемазалась.

Удаляющийся топот возвестил, что ждать ее никто не собирался – полученный Трором приказ гласил «атаковать немедленно», и отряд конных разведчиков помчался вперед, прикрывать фланг «Стальным Лисам».

– Ну-ну… – сказала девушка, ощупывая себя, дабы убедиться, что все в порядке: руки и ноги целы, шея не сломана, меч на поясе, кольчуга на плечах, вот только конь, похоже, повредил ногу.

Дождь продолжал лить, в его пелене с разных сторон перемещались отряды, слышался лязг, топот, отрывистые команды. Но где свои, а где чужие, понять можно было с большим трудом, особенно в случае маленьких подразделений, не имевших собственных знамен.

Джадия встала, и подошла к коню, а когда осмотрела его ногу, поняла, что на сегодня она отъездила. Своих не догнать, зато есть шанс исполнить то, ради чего она вообще попала в войско хозяина Гардза – отыскать его, и попытаться убить, причем очень аккуратно, чтобы ни в коем случае не преуспеть.

Сняла со спины раненого животного мешок, проверила, не пострадали ли «инструменты», и зашагала сквозь дождь. Не так давно они промчались мимо того места, где находился полководец, и она мельком увидела его: белые волосы намокли, глаза сверкают, вокруг головы – настоящий огонь.

Снова Ардила девушка заметила намного раньше, чем ожидала – мрачного и сырого, в окружении десятка всадников. Поспешно упала на живот, молясь Темному Жрецу, чтобы ее ни в ком случае ни засекли, не обратили внимания.

Но и хозяин Гардза, и охранявшие его гвардейцы смотрели только вперед, никто из них не оглядывался. Джадия двигалась за ними короткими перебежками, наблюдая, как один из сильнейших чародеев мира швыряет заклинания, и одновременно готовя собственный удар.

Подойти близко не получится, а это означает, что придется пустить в ход небольшой трехзарядный арбалет. Она купила его год назад в Длиарне, и обошелся он в сумму, достаточную для того, чтобы приобрести рыцарский доспех не самого плохого мастера.

Стрелы нужно обмакнуть в яд, но только в последний момент, чтобы отраву не смыло дождем. А затем ухитриться выстрелить так, чтобы и не убить Ардила, и самой потом не попасть ему в лапы.

Они прошли место, где недавно шел жесточайший бой – трупы лежали густо, головы и ноги убитых мокли в лужах смешанной с кровью воды, стонали и хрипели раненые. Затем хозяин Гардза остановился, причем натянувшая поводья рука его дрожала, это девушка увидела хорошо.

Она залегла, приготовила болты, и с помощью крохотного ворота зарядила оружие. Теперь нужно прицелиться, и нажать спусковой крючок, и только бы Ардил своим магическим чутьем это заметил вовремя, и отреагировал не хуже, чем в прошлый раз.

Металлическая тетива коротко тренькнула, арбалет дернуло, и болт отправился в полет. А в следующий момент Джадия испытала настоящий ужас – увидев, что хозяин Гардза даже не повернул головы, зато его скакун припал на передние ноги, и тем спас хозяина от гибели.

Действуя одними лишь мышцами, без участия пустой и холодной головы, она выстрелила еще раз. И вновь Ардил не попытался уклониться и защититься, словно не заметил смертельной опасности!

Но девушка промазала вновь, и отстраненно подумала, что за подобные неудачи мастер Нарди выписал бы ученице такое наказание, что она его запомнила бы на всю жизнь. Вскрикнул гвардеец, в плечо которого вонзился болт, и Джадия поползла назад, не поднимая головы.

Сейчас надо исчезнуть, притвориться, что тут вообще никого не было, а стрелы прилетели из ниоткуда. Единственный шанс – затеряться среди мертвецов, стать неотличимой от тех, кто пал в битве.

Отодвигаясь, она видела все, что происходит рядом с хозяином Гардза – Серебряные Крылья сомкнулись вокруг него, что-то рявкнул десятник, и несколько всадников помчались туда, где лежала девушка, но к счастью, взяли немного в сторону, дали ей несколько лишних мгновений.

Джадия успела подобраться туда, где валялся могучий рыцарь с воткнутым в грудь копьем, а вокруг него ратники с ранами от меча. Подтиснулась под труп в тяжелых доспехах, спрятав голову, единственное, что выдаст в ней девушку, и разбросала руки, вывернула их так, как это никогда не сделает живой.

– Все закончилось, – сказал где-то далеко Ардил, и в тот же момент копыта застучали рядом, так что она затаила дыхание, погасила мысли и смирила биение сердца, пытаясь стать такой же холодной, как и мертвец на ней.

Лошадь остановилась неподалеку, плеснули копыта в луже, и негромкое бряканье возвестило, что свесившиеся с седел гвардейцы ворошат тела, пытаясь отыскать меж них живого.

– Вот бы некроманта сюда, хоть завалящего, – проворчал кто-то гнусавым голосом. – Он бы мигом разобрался, кто тут отправился к Верховному Благу, а кто только прикидывается.

– Ну его к некромантам, этого некроманта, – отозвался другой гвардеец басом. – Проверь вон того, в кольчуге, что под рыцарем лежит, и поехали отсюда, нечего здесь больше делать.

Джадия подобралась, и когда ее ткнули кончиком меча в спину, даже не вздрогнула, хотя больно было зверски. Только бы не хлынула кровь, а то если заметят и вспомнят, что раны мертвых не кровоточат, придется думать, что сказать Ардилу и его палачам.

Но топот копыт начал удаляться, девушка перевела дух, и принялась выбираться из-под трупа. Оказавшись на открытом месте, рискнула приподнять голову – трое Серебряных Крыльев двинулись обратно к своим, а хозяин Гардза стоял на коленях рядом с их убитым приятелем, и держал арбалетный болт.

Теперь надо прихватить мешок, спрятанный чуть в стороне, под другим телом, и убираться отсюда. Нужно вернуться туда, где остался ее конь, и вместе с ним отправиться в тыл, спокойно и открыто, как обычный, пострадавший в бою воин, что ищет обоз и соратников.

Мешок Джадия забрала, спрятала в него арбалет, но затем пришлось выждать, пока хозяин Гардза со свитой не ушлепают прочь. И только когда последний из всадников скрылся из виду, она поднялась на ноги и побрела по полю битвы.

Конь встретил девушку недовольным ржанием, она похлопала его по морде и повела за собой. В голове бродили тревожные, недовольные мысли, вызывая мерзкую предознобную щекотку в затылке – что такое произошло с Ардилом, почему он оказался настолько невнимателен и беспечен?

Ведь попади хотя бы одна стрела в цель, даже у колдуна такой мощи не хватило бы силы и умения одолеть мгновенно действующий яд. Войско осталось бы без полководца, победа обернулась бы поражением, и на троне Тарегона усидели бы потомки того ублюдка, что сверг и изгнал ее предков.

За ближайшим холмом Джадия наткнулась на группу воинов из «Стальных Лис». На нее уставились с оживлением и интересом, и пришлось с помощью сдобренных руганью фраз напомнить этим парням, что она вовсе не девка для развлечений, а одна из них.

Затем девушка выбралась на дорогу, на ту самую, по которой пришло их войско, и отправилась по ней обратно. Миновала то место, где стоял Ардил во время начала боя, и вскоре очутилась среди телег, запрудивших все пространство между обочинами.

Дождь лил, не собираясь заканчиваться, подручные сенешаля орали, пытаясь навести порядок, возчики ругались, никто не понимал, что и зачем происходит, в общем, царил обычный для любой армии бардак.

На то, чтобы выстроить какое-то подобие лагеря, войску потребовалось время до самого вечера. Только в сумерках Джадия показала лекарю полученную сегодня рану, и выслушала ехидные комментарии насчет того, как в победной битве можно заработать укол пониже спины?

А когда вернулась туда, где разожгли костры воины Трора Голова Тролля, ее вызвал к себе командир. Девушка зашла в разбитую для него палатку, ощутила запах пота, дешевого вина и смазки для доспехов.

– Явилась? – прорычал Трор, мрачно глядя на нее. – А где ты была, когда мы дело делали? Глядь, а тебя нету, будто сквозь землю провалилась, и к чему это такое, а, объясни-ка?

Джадия ждала, что ее будут расспрашивать, и без запинки изложила основанную на правде историю – конь угодил ногой в нору так, что вывихнул сустав, пришлось двигаться обратно в тыл.

– Ну да, пехом ты бы нас не догнала, – Трор поскреб голую макушку. – Ладно, иди. Возьми скакуна Тардея, он зеленому больше не понадобится, – и лицо командира отряда разведчиков на миг словно покрыла тень.

* * *

Тень от выросших на обочине кустов была жиденькой, но все же она давала хоть какую-то защиту от палящего солнца. То висело в зените, и яростно нагревало землю, а заодно и все, что на ней находилось, в том числе – макушки укрывавшихся в зарослях разведчиков.

– Проклятая жарища, – сказал Ари, вытирая лицо. – Сияющий Орел обалдел, что ли? Надо помолиться Незримому Хранителю, чтобы они там между собой перетерли и все решили.

– Разве они договорятся, господа-то? – отозвался Хадолк Мохнатый, почесывая щеки, покрытые такими густыми волосами, что их обладатель напоминал скорее пса, чем человека. – Если только ради того, чтобы нам очередную пакость учинить, или налог какой придумать.

Разведчики заржали, но приглушенно – они находились далеко впереди войска, и шуметь было опасно. Да, армия Тарегона вроде бы разбита, но никто не скажет, что у короля Марха нет больше людей, умеющих держать оружие.

С момента второго покушения на Ардила, к удивлению Джадии чуть не ставшего успешным, прошло восемь суток. Армия хозяина Гардза, уменьшившаяся после кровопролитной битвы на четверть, после дня, проведенного на месте, поползла дальше, все в том же направлении – к Ревайну.

Попавшуюся на следующий день крепость взяли с ходу, и разрушили до основания, так что не осталось ничего, даже стен. Вид обгорелых руин настолько впечатлил уцелевших тарегонцев, что несколько следующих городков сами открыли ворота.

Но стычки и схватки происходили каждый день, в них участвовали отдельные полки, иногда сотни или даже десятки. И в этих мелких сражениях, что никогда не попадут в хроники, точно так же, как и в грандиозных битвах гибли воины – люди и гномы, наемники и гвардейцы.

Разведчики Трора Голова Тролля почти не бывали вместе с остальным войском, они мотались по дорогам Тарегона, исполняя роль глаз, или скорее выброшенных далеко вперед щупалец полководца. Джадия считала себя неплохой наездницей, но столько верхом она никогда не ездила, и понемногу начинала уставать.

Девушка находила возможность исполнить обряды, посвященные Темному Жрецу и его сестрам, но дважды ее чуть не поймали, так что пришлось удвоить осторожность. Попасть в лапы инквизиторов, чей отряд шел вместе с обозом, она совершенно не хотела.

– Ладно, хватит тут прятаться, – сказал Ари, в очередной раз выглядывая из-под ветвей. – Жарища продержится до захода, а нам еще скакать и скакать, чтобы мне провалиться.

В очередной раз они покинули армию вчера вечером, получив приказ уйти как можно дальше вперед, разведать дорогу до Ревайна, столицы королевства. Ардил отправил не один разъезд, и им выпала не самая главная дорога, а идущий восточнее главного тракта проселок.

Джадия выбралась из тени, и невольно поморщилась, когда раскаленная «лапа» из солнечных лучей погладила ее по волосам. Конь, не так давно принадлежавший Тардею, недовольно покосился на всадницу, и даже попытался куснуть за рукав, за что получил по голове.

– Что-то не нравится мне эта пустота, – пробормотал коротышка Джаррет, забираясь в седло. – Сколько миль сегодня проехали, а ни одной деревни… и почему их здесь нет, кто мне скажет?

Места, которыми они двигались, вовсе не выглядели неудобными для поселения – степь перемежалась лесами, изредка попадались речушки. Но никаких признаков человеческого жилья они не видели с раннего утра, когда оставили в стороне несколько ветряных мельниц.

– Нравится не нравится – ложись, моя красавица, – пробормотал Ари, пришпоривая коня. – Дорога-то наезженная, а значит, будут и деревни, и люди, чтобы их допросить… или нелюди.

Слова десятника сбылись миль через пять, когда они выехали к круглому, точно щит, озеру с островком посредине. Джадия заметила на водной глади лодку, и приложила ко лбу ладонь, чтобы защитить глаза от беспощадного солнечного света – вон, трое на диво мелких мужиков тянут сети.

– Половинчики, – сказал Джаррет с отвращением, – еще их не хватало, порази меня гром. Лучше упрямые гномы или гордые эльфы, чем эти злобные двуличные твари с волосатыми ногами.

Девушка удивилась – по ту сторону Малого Огненного хребта представители малорослого народа не жили, и она с ними ни разу не сталкивалась, но слышала, что существа это мирные и спокойные. Те же мысли возникли и у десятника, но он свои сомнения выразил вслух.

– Они тебе в лицо будут улыбаться и в пыли ползать, – сообщил уроженец Ревайна, – а только ты отвернешься, как получишь каменюкой по затылку, да так, что никакой шлем не спасет! Меткие – страх, и прыткие, никогда не поверишь, глядя на этих пузанов.

Озеро с островом и лодкой осталось позади, а вскоре показалась деревушка – разбросанные по склонам холмов чудные, похожие на землянки домики с круглыми дверями. Навстречу чужакам вышли несколько мужчин, похожих, точно братья – круглоголовых и курчавых, с увесистыми животиками.

– Исполать вам, гости, во имя Сияющего Орла, – сказал старший, без опаски глядя на вооруженных всадников, каждый из которых был выше его на две головы. – С чем пожаловали?

– Со словом нового правителя этих земель, могущественного и славного Ардила из Гардза, – ответил десятник серьезно и спокойно, не убирая ладони с рукояти меча. – Слышали о таком?

– А как же, – старший половинчик откашлялся, погладил себя по седеющим волосам. – Сказывают, что колдун он могучий, каких давно на земле не видывали, со времен проклятой памяти Вечного, да только Ревайн пока не пал, и нынешний наш правитель жив вроде.

– Это дело времени, – Ари улыбнулся. – Мне нужно знать, что находится дальше, куда ведет эта дорога, не проходили ли через ваше селение в последние дни отряды воинов, и если проходили, то в каком направлении и когда. Либо вы расскажете все сами, либо мы возьмем одного из вас, и будем пытать, пока он не заговорит.

Старший половинчик нахмурился, сделал движение, точно собираясь поднять руку, но не успел – стрела, только что лежавшая в колчане Джаррета, оказалась на тетиве, причем нацеленная куда надо. Джадия и Хадолк спешились, и в руках их сверкнули мечи.

Если что, они успеют схватить двоих или троих обитателей деревушки, прежде чем остальные возьмутся за пращи. А затем можно будет их неспешно допросить, используя горящий костер, гибкие прутья и прочие «инструменты», причем допросить порознь, чтобы потом сравнить добытые сведения.

– Э… хм, мы все расскажем… – торопливо проговорил старший половинчик. – Оружие не нужно обнажать, честное слово, клянусь ликом Сияющего Орла, поверьте мне!

Вскоре они знали, что лежит дальше, куда ведут какие дороги, и что встретится впереди. Седоволосый не врал, не утаивал – это Джадия ощущала хорошо, и Ари, похоже, был того же мнения.

– Ну что же, спасибо и на том, – сказал он, когда половинчик замолчал. – Если что пойдет не так, то мы вернемся, только всей сотней, и тогда ты пожалеешь о том, что навел тень на плетень, и не ты один.

Девушка забралась в седло, мигом позже верхом оказался Хадолк Мохнатый. Копыта ударили в придорожную пыль, трое замерших посреди дороги обитателей деревни остались позади, и понеслись мимо дома с круглыми дверями, покрытыми алой или зеленой краской.

Джадия до последнего ждала, что их попытаются угостить камнем из пращи, да и Джаррет тоже, он оглядывался, вжимал голову в плечи, а стрелу с тетивы так и не убирал. Но все обошлось, и вновь потянулись поля, хотя теперь уже засеянные, и луга с пасущимися коровами.

То, что седоволосый не соврал, стало ясно довольно быстро – когда проехали развилку, украшенную маленьким храмом Сияющего Орла, только сверкнул под солнцем диск на плоской крыше.

Левая дорога тянется к жутким развалинам, что были древними уже в те времена, когда половинчики много веков назад стараниями Вечного оказались в этих краях. Правая возвращает на основной тракт до Ревайна, и центральная идет туда, куда им нужно, к водам Старка.

За этот день встретили еще две деревушки половинчиков, но обе выглядели опустевшими. Весть о появлении чужаков каким-то образом перегнала их самих, и Ари помрачнел, физиономия его сделалась еще более суровой, чем обычно.

Но никто не попытался напасть на разведчиков или хотя бы преградить им дорогу. Переночевали в придорожном лесу, из предосторожности не разводя костра, а на рассвете вновь отправились в путь.

– А дальше места мне вроде бы знакомые, – заявил Джаррет, когда перешли вброд речку с удивительно чистой водой. – Хоть и не был я тут аж целых пятнадцать с половиной лет, а все же помню – родина как-никак. Дальше крепость должна быть, Вартах называется, а там уже и река, и прибрежный тракт.

Увенчанные зубцами башни и стены поднялись на горизонте после полудня, а вскоре стали видны ало-золотые флаги. Подъезжать близко не стали, убедились лишь в том, что ворота заперты, и свернули в сторону, обогнули убежище одного из тарегонских гарнизонов по широкой дуге.

Когда открылся Старк, Джадия в восхищении покачала головой – широкий, ничуть не уже, чем Хелдез ближе к Дельте, но при этом не мутный и грязный, с топкими берегами, а величественный и чистый, с отражающимися в синеве воды белоснежными облаками.

– Это славно, – сказал Ари, после чего сплюнул. – Вот там дорога, телеги ползут… Выходит, что дальше скрытно пойдем, а то если король узнает, что мы тут, то не пожалеет вояк, чтобы нас поймать.

По речной глади скользили корабли, одни под парусами, другие тянули бечевой. Тракт, широкий, мощеный, явно еще времен Вечного, был запружен телегами, людьми и лошадьми – кто стремился в столицу Тарегона, под защиту ее стен, кто норовил убраться подальше.

Разведчикам приходилось двигаться осторожно, не слишком приближаясь к дороге, огибая деревни и городки, а их встречалось все больше и больше. Ехали по буеракам и оврагам, избегали даже троп, старались держаться зарослей, и все время оставались в напряжении.

Еще одну ночь провели без огня, и на этот раз – под грозой чудовищной силы. Выспаться не удалось никому, а утром, немного просохнув, двинулись дальше на запад, вдоль реки.

Ревайн они увидели с вершины холма, и в первый момент Джадия не поверила собственным глазам: она бывала во многих крепостях, и в древних, и в новых, вроде Гардза, но никогда не думала, что может существовать нечто подобное – черные, идеально гладкие стены прерывались мощными квадратными башнями.

– Вот это ничего себе, – сказал Ари, почесывая заросший щетиной подбородок. – Слушал я твои россказни, Джаррет, да только не верил, и как оказалось, совершенно зря. Взять этот город даже нашему войску будет тяжело.

1. Мститель

Спрыгнув с коня, Харек поморщился – ноги, затекшие от долгой скачки, пронзила судорога.

– Трахнуть меня в жопу, как больно-то, – пожаловался Фарциг, после чего улегся на спину и принялся дрыгать нижними конечностями… неплохой способ их расслабить, но не годится для командира.

Чтобы тот валялся, точно катающаяся в пыли собака?

– Да, не особенно славно, – поддержал приятеля Бирцэ, с кряхтением приседая.

Короткий привал устроили там, где дорога с помощью моста перебиралась через небольшую реку. До цели осталось немного, вчера наткнулись на разведчиков из собственной армии, сегодня встретились с фуражирами.

Если верить их рассказам, Ардил подступил к Ревайну и осадил его.

– В седла! – скомандовал Харек, и первым, подавая пример, забрался верхом.

Понятно, что все устали, что после многих дней пути сама мысль о дальнейшей скачке вызывает отвращение. Но они должны добраться до лагеря хозяина Гардза как можно быстрее, и лучше всего – сегодня.

Копыта простучали по мосту, и вновь потянулась дорога.

Далеко в стороне от нее в безоблачное небо поднималось несколько столбов черного дыма – там горели деревни, жители которых не захотели отдавать запасы «доблестным» сборщикам фуража.

А войско Ардила велико, прокормить его непросто, возить припасы из Гардза слишком далеко, и если не взять Ревайн быстро, то окрестности вскоре окажутся разорены, и армия встанет лицом к лицу со страшным врагом – голодом.

Поэтому долгой осады не будет… только стремительный штурм.

До столицы Тарегона добрались к вечеру, и Фарциг, увидев ее стены и башни, присвистнул.

– Кто это строил, интересно? – спросил он.

– Говорят, что сам Вечный, – ответил Харек, давя колыхнувшуюся в сердце ненависть.

Этот ублюдок вскоре получит свое, и все, что создал он в этом мире, падет!

– Легко поверить, – сказал щуплый десятник. – Тот еще был козлина, но мощный. Гномы наверняка, как сюда приходят, от злобы и зависти слюни глотают – как так, не они это построили?

От города докатился протяжный грохот, его сменил плеск, и эта последовательность звуков повторилась еще раз и еще. Миновали поворот, увидели реку, и стало ясно, что происходит – установленные на берегу катапульты метали камни в двигавшийся вверх по течению корабль.

Очередная глыба с хрустом пробила борт, и судно начало понемногу крениться, ход его замедлился.

– Дело понятное, трахнуть меня в жопу, – понимающе пробормотал Фарциг. – Надобно переправить часть отрядов на ту сторону, чтобы замкнуть кольцо и перекрыть Старк, иначе толку от осады не будет.

Ревайн был велик, куда больше Гардза или Ставира, он мог потягаться размерами с Романдо. Стена его опоясывала несколько прибрежных холмов, и прикрывала город со стороны реки тоже, хотя там выглядела пониже.

Вскоре стал виден лагерь, отряд Харека заметили, и меж шатров поднялась суета.

Навстречу двинулись несколько сотен воинов, над которыми развивалось знамя с облаченной в доспехи лисой.

– Чтобы мне лопнуть, это ты, Одержимый? – хрипло воскликнул их предводитель, узкоплечий и седовласый, когда разглядел, кто именно скачет ему навстречу. – Мы уж думали, что вы сгинули где-то в заднице Хаоса, или еще где похуже, – он усмехнулся.

– Мы так просто не сгинем, божья срань, – сказал Харек. – Рад видеть тебя живым, Ражвиз. Какие у вас новости? Я слышал, что была большая битва, но вы им показали, чего стоите. В лагере ли наш повелитель?

– Сейчас все расскажу, – капитан «Стальных Лис» развернул коня, и они поехали рядом.

Он упомянул про сражение у речки Ильмы, где погибла чуть ли не половина его воинов. Кратко поведал о том, как без боя оказалась взята крепость Синтах, и что они видели в пограничных провинциях.

А затем Ражвиз из Оратира понизил голос, чтобы его слышал только Харек.

Тот без удивления воспринял новость о том, что по войску бродят слухи о том, что на Ардила из Гардза были покушения, причем настолько искусные, что нападавший едва не преуспел, и его не поймали.

– Гильдия? – спросил Харек.

– Возможно, и они, – капитан «Стальных Лис» кашлянул. – Но повелитель подозревает тебя.

– Меня?

– Ага, понятно, что бред, но он же не только маг, но и… – Ражвиз помахал рукой в воздухе, намекая на то, что все прекрасно знали: Ардил из Гардза не только великий чародей, но и не в ладу с собственной головой.

– Понятно, – сказал Харек. – Мы пока встанем рядом с вами, и я пойду к нему.

Но едва он спрыгнул с коня, как рядом объявился гонец в сине-белой накидке, и заканючил, что «командиру наемной сотни надлежит немедленно предстать пред ликом повелителя».

– Иди, – сказал капитан «Стальных Лис». – Я о твоих позабочусь.

Харек кивнул ему, и отправился следом за гонцом.

Как всегда в предвкушении неприятностей заныла вся левая половина тела – словно разом открылись те десятки мелких, но очень глубоких ранок, полученных десять лет назад.

Выжил тогда лишь чудом.

Ардил ожидал гостя в том же шатре, что стоял в его лагере рядом с Гардзом, и, шагнув внутрь, Харек поклонился. Отметил, что по сторонам сидящего в кресле полководца стоят двое гвардейцев, и еще двое расположились у входа, и все при оружии.

Да еще и командир Серебряных Крыльев здесь… рука на мече, взгляд злобный, как у цепного пса.

Ничего себе, это выходит, его тут боятся?

– Приветствую повелителя, – сказал он, – рад видеть его в добром здравии.

– Так уж рад ли, чтобы мне облезть? – белое, веснушчатое лицо Ардила исказила неприятная усмешка, а руки на подлокотниках сжались. – Эх, если бы ты был здесь… Ладно, докладывай.

Если бы Харек Одержимый находился при войске, его бы наверняка обвинили в тех покушениях. И пусть даже ничего не смогли доказать, все равно казнили бы – просто за то, что он не нравится хозяину Гардза.

А тот, выходит, спас Хареку жизнь тем, что дал его сотне особое задание.

Слушал Ардил невнимательно, глаза его поблескивали, а длинные не по-человечески пальцы шевелились.

– Задание вы выполнили, и это главное, – сказал он, когда рассказ был окончен. – Пока отдыхайте, завтра у нас штурм, думаю, что вы при нем не понадобитесь, но всякое может случиться.

Дождавшись позволения удалиться, Харек поклонился и вышел из шатра.

Ничего, пусть этот мелкий ублюдок, сожри его Хаос, сколько угодно таращит свои гляделки, самое главное, что вот он, Ревайн, в какой-то миле, и теперь главное – попасть внутрь, отыскать там последний, тайный храм.

И уничтожить его, чтобы самой памяти о Вечном не осталось в этом мире!

2. Герой.

Нечто похожее на тихий вздох, долетевший одновременно со всех сторон, дало Ардилу понять, что рассредоточенные по огромному полукольцу отряды готовы, что наступил момент, когда пора двинуть вперед все, что у них есть, сокрушить эти проклятые стены и взять город! Он приподнялся в стременах и резко повел рукой сверху вниз, а знаменосец, расположившийся за спиной полководца, неистово замахал огромным сине-белым флагом.

Настал день и час триумфа хозяина Гардза.

Или скорее Нового Бога?

Лязг и топот донеслись с противоположных направлений, громыхнула установленная на холме катапульта, и глыба камня размером с быка взмыла в небо. Побежали к Ревайну пехотинцы, укрытые щитами, с приставными лестницами на плечах, спустили тетивы лучники, и вступили в дело маги, как наемники, так и те, кого Ардил испытывал и обучал сам.

Молнии хлестнули по черным камням укреплений, полетели огненные шары.

И едва первый из них коснулся невероятно гладкой, похожей на застывшую волну преграды, как хозяин Гардза вздрогнул – в тот момент, когда сотканный из пламени клубок разбился на искры, он почувствовал, как шевельнулось нечто чудовищно мощное, сокрытое в стене Ревайна. Во все стороны от нее покатилась невидимая для обычных смертных волна, и Ардил застыл, пытаясь понять, что это такое.

Ощутил в себе присутствие повелителя, и понял, что и тот в недоумении.

Маг, выпустивший огненный шар, завопил так, словно ему в задницу вбили раскаленный прут, схватился за голову и упал без сознания. Почти тут же вскрикнул второй, и хозяин Гардза, благодаря магическому зрению имевший возможность наблюдать за всеми своими чародеями, обнаружил, что тот устоял на ногах, но из носа его пошла кровь.

– Чтобы мне облезть… – пробормотал он. – Что же это такое?

Даже если все маги проклятого Тарегона соберутся вместе, они не смогут сотворить такое… не хватит ни сил, ни умения… Кто же тогда создал настолько могучее, изощренное заклинание и вложил его в городские укрепления?.. Да, но ведь их возвели очень давно, четыре или пять веков назад, еще при Вечном… Неужели это сделано им самим?

У Ардила зашевелились на затылке волосы.

Бывший владыка мира, сгинувший непонятно куда чуть больше века назад, был колдуном непредставимой силы, но ведь он погиб, а со смертью мага все его заклинания перестают действовать! Или Вечный на самом деле жив, просто отказался от власти или лишился могущества, и влачит существование… в качестве кого? Человека, чудовища или чего-то иного, чисто энергетического существа вроде того же Нового Бога?

Многоголосый вопль, донесшийся слева, от реки, заставил Ардила приглядеться к тому, что творится на поле боя. Все ясно, штурмующие добрались до стен, а защитники пустили в ход расплавленную смолу. Камни из катапульт не сумели ни то что проломить преграду из черного камня, а вообще, похоже, не оставили на ней царапин.

– Твою мать! – с неудовольствием воскликнул Эбнер. – Пускать таран?

– Давай, – велел хозяин Гардза.

Огромное чудовище на цепях, опирающееся на колеса и прикрытое сверху навесом из мокрых бычьих шкур на каркасе, изготовили гномы, и им же предстояло тащить его к воротам. От того места, где таран ждал своего часа, донеслись смачные ругательства, потом скрип, сооружение, похожее на огромного, страдающего ожирением червя, поползло вперед.

– Что там на правом фланге? – спросил Ардил.

С того места, где они находились, не было видно прилегающего к реке с другой стороны участка стены, где атаковали воины под началом сенешаля аб Крихолмена. Точки, с которой удалось бы иметь обзор на все полукружье стен Ревайна, они отыскать не смогли.

– Гонцов не присылали, повелитель, – отозвался Эбнер.

А это, скорее всего, значит, что там дела идут ничуть не лучше, чем тут.

Таран даже немного разогнался, а затем повернул, нацеливаясь на ворота, чьи створки издалека тоже казались каменными. Гномы уперлись, закряхтели, одолели небольшой подъем, даже ухитрились разогнать неподъемную махину, и Ардил понял, что в азарте сжимает кулаки.

Сейчас раздастся глухой удар, створки рухнут, и гвардия ринется в пролом!

Громыхнуло и в самом деле знатно, но то ли подопечные Карида из Эден’Тори что-то напутали, то ли вновь сработали чары Вечного, но таран с громогласным треском начал разваливаться! Треснуло колесо, полетели в стороны куски каркаса, и лишенные защиты сверху гномы порскнули в разные стороны, будто тараканы от карающего сапога, разве что бородатые и в кольчугах.

Ардил заскрипел зубами – как такое могло произойти!?

Как такое вообще может происходить!?

Нигде, ни на одном участке штурма они не смогли добиться ни малейшего успеха – он не замечал ни единой лестницы, уверенно приставленной к стене, зато видел множество трупов, принадлежавших его воинам! Таран развалился, катапульты не оправдали возложенных на них надежд, и все чародеи выведены из строя, а двое, насколько он понимал, даже погибли.

Остался только он сам, но это только на крайний случай.

– А ну-ка гонца к аб Вайху, – велел Ардил. – Пусть начинают.

Еще есть в запасе кое-какие козыри, например, атака с реки, которой от них вряд ли ждут. Удалось добыть в окрестных городках некоторое количество судов, разных, от рыбачьих баркасов до купеческих барж, и перегнать это все к Ревайну, погрузить на них «Стальных Лис» и других наемников.

Но уж если и этот маневр не удастся…

Эбнер махнул рукой, один из посыльных умчался, нахлестывая коня, и хозяин Гардза застыл в напряженном молчании. Если хорошие новости не придут в ближайшее время, штурм придется прервать – существа, что пытаются взобраться на стены, вовсе не големы, и имеют обыкновение уставать.

Напомнили о себе маги Тарегона – в небе появилась быстро растущая туча, черная и тяжелая, словно груда навоза, в недрах ее зарокотало, и вниз, на лучников и пехотинцев, на ряды резерва посыпались валуны размером с лошадиную голову. Ардил развеял это заклинание одним мановением руки, и каменный дождь превратился в песчаный, серые песчинки забарабанили по щитам и шлемам.

Что для ученика Нового Бога чары обычных колдунов?

Не успел порадоваться собственному успеху, как со стороны реки донесся громогласный плеск – там происходило что-то вряд ли приятное для штурмующих. Хозяин Гардза поспешно заглянул на изнанку, и почти тут же понял, что не успевает сделать ничего, что погибло еще несколько сотен его людей, а большая часть захваченных кораблей пошли ко дну.

Атака с воды провалилась.

Ярость ударила с такой силой, что на мгновение забыл о том, где он, и что происходит. Перед глазами потемнело, в лицо словно плеснули кипятком, а когда немного пришел в себя, обнаружил, что запыхавшийся гонец докладывает о чем-то Эбнеру, а лица у обоих мрачные.

– Повелитель… – начал докладывать командир гвардии.

– Я знаю! – резко оборвал его Ардил. – Сейчас они поймут, с кем имеют дело!

Пора показать, что под стены Ревайна явился не барон с дружиной пьяных разбойников, не правитель соседнего королевства, приведший большую, но плохо вооруженную толпу, а сам хозяин Гардза! Показать то, чему его научил повелитель, Незримый Хранитель, Верховное Благо… да, благо, но лишь для тех, кто искренне в него верит!

Ардил раскинул руки и закрыл глаза.

Скорее почувствовал, чем услышал, как в мешочке на поясе начали, с хрустом разрушаясь, отдавать энергию кристаллы, похожие на «сокровище» мальчишки из Длиарна. Обжигающая волна хлынула сквозь его тело, обретая форму, преобразуя физический план через изнанку, и покатилась вперед, к черной стене укреплений.

Ощущение было такое, что лицом со всего размаху ударился о ледяную глыбу. Соленое потекло по губам, опора под задницей исчезла, он сообразил, что летит, а в ушах возник мерзкий пульсирующий гул. Шарахнулся вновь, на этот раз боком, уловил далекие, полные тревоги крики, а в следующий момент пришла боль – чудовищная, выгрызающая внутренности.

Несколько мгновений темноты.

По щекам потекло нечто холодное, и Ардил заморгал, пытаясь сообразить, что за страшный сон ему приснился, и почему так трудно проснуться. Догадался, что сидит, кто-то держит его за плечи, а в лицо ему брызгают водой – нет, похоже, этот вовсе не сон, а нечто другое…

– Повелитель? – ворвался в уши знакомый голос.

– Да… Эбнер, – хозяин Гардза смог понять, кто заглядывает ему в лицо.

– Что случилось, повелитель? Вы упали с коня…

– Ничего… ничего, чтобы мне облезть, – Ардил сосредоточился, пытаясь вспомнить, что увидел в последние мгновения перед тем, как потерять сознание: исполинская темная стена существовала и на изнанке, но только там она состояла из множества мелких черных вихрей, похожих на червей, те извивались и копошились, открывали крошечные отверстия вроде пастей.

– Вы начали творить магию, повелитель, и мы были уверены, что теперь победа не за горами, – продолжал говорить Эбнер, – но затем что-то вспыхнуло, и снег пошел, только черный… А затем вас словно громадной ладонью с седла вынесло, а коня мы поймали, хоть он и напугался, что твоя крыса…

– Да, – с огромным трудом шевеля вялыми, точно змеи в холода, мышцами, Ардил сумел подняться, облизал покрытые запекшейся кровью губы: ярость в душе исчезла, сменившись растерянностью: он чуть ли не впервые столкнулся с чародейством, которое было ему не по уму и не по силам.

И теперь не знал, что делать.

– Что там со штурмом? – спросил Ардил.

– Вы долго лежали без сознания, и я отдал приказ отходить, – доложил Эбнер.

В другой момент хозяин Гардза наверняка вспылил бы – как так, кто посмел командовать войском помимо него? Но сейчас у него не нашлось сил даже на удивление, он испытал только благодарность – да, командир Серебряных Крыльев все сделал верно, нужно взять паузу, передохнуть хотя бы до завтра, и даже, возможно, перейти к осаде, долгой и нудной…

– Давай в шатер, – сказал он. – Где там этот удравший конь?

* * *

Тревога, проникшая в сон Ардила, вовсе не походила на ту, что порой терзает душу в обычных кошмарах – она была острой, направленной, и напоминала ядовитую змею. Проснувшись, он не испытал облегчения, мгновенно понял, что рядом творится нечто неприятное – сквозь тонкие стенки шатра проникали крики, ругательства и лязг оружия, на фоне костров мелькали фигуры пехотинцев и всадников, разноцветные вспышки говорили о том, что в ход пошла магия.

Вчерашний штурм закончился большими потерями и бесславным отступлением, но что самое поганое – хозяин Гардза получил магический удар такой силы, что не оправился и до вечера. Вот и сейчас двигался медленно, мысли шевелились с трудом, а одежда, которую принялся натягивать, налезала неохотно.

Выбравшись из шатра, наткнулся на Эбнера с десятком гвардейцев.

– Повелитель, все в порядке, – сообщил тот, – мы сами справились.

– А что произошло? – спросил Ардил, с трудом ворочая тяжелым спросонья языком.

Из рассказа командира гвардии выяснилось, что небольшой отряд тарегонцев атаковал лагерь. Ночные «гости» привели с собой колдунов, и ударили не наугад, а именно туда, где стоял шатер хозяина Гардза – наверняка собирались добраться до него и уничтожить.

– Все полегли, – немного хвастливо доложил командир Серебряных Крыльев.

– Все? – Ардил недовольно нахмурился.

– Нет, ну троих мы повязали, сейчас допросим…

– Я сам это сделаю… одного, – сказал хозяин Гардза: уснуть сейчас все равно не выйдет… для чего-либо серьезного он слишком вымотан и плохо соображает… остается столь незамысловатое занятие, как общение с пленником… самолично узнаешь немало нового, да и развлечение неплохое.

Эбнер кивнул, принялся отдавать распоряжения, а Ардил побрел обратно к шатру. Едва очутился внутри, как полог качнулся снова, и двое гвардейцев ввели крепкого мужика, облаченного в кольчугу – руки его были связаны за спиной, лицо покрывал пот, а на русой бородке виднелись потеки застывшей крови.

– Сажайте, – велел хозяин Гардза, указывая на лавку.

– А где палач? – прохрипел тарегонец, злобно щуря светлые глаза.

– Я и без него справлюсь, – сказал Ардил, потирая руки. – Ты парень вроде бы крепкий, но это тебе не поможет, разберу по кусочкам, и если надо, то заставлю говорить каждый. Или… есть другой вариант, ты рассказываешь все сам, отвечаешь на вопросы честно и быстро, без уверток и обмана.

Пленник скривился и помотал головой.

– Как знаешь, – хозяин Гардза пожал плечами.

Он не собирался мучить тарегонца – зачем столь грубые орудия, как клещи, иголки и дыба тому, кто имеет возможность оперировать энергетическими инструментами? Добраться до души, до сути того, что представляет собой этот человек, и незаметно вытащить оттуда нужные сведения – вот задача, достойная того, чтобы ей занимался опытный, уверенный в себе маг.

Пленник предстал глазам в виде слабо светящегося кокона цвета осенних листьев – понятное дело, напуган едва не до мокрых штанов, хотя и пытается это скрыть и держится хорошо. Теперь нужно этот кокон слегка потрогать, расшевелить, понять, как он реагирует на разные магические раздражители.

Легкое касание – тарегонец не понимает, отчего так сильно кружится голова… Теперь нажим – только не перестараться, а то содержимое кишок пленника может полезть наружу… Попробуем его успокоить – тихо и неспешно, оглаживая одну за другой энергетические «струны»…

Даже если слегка задремлет, то это только к лучшему.

Обычным зрением Ардил увидел, что глаза пленника начали закрываться, и, выждав немножко, осторожно пустил в ход изощренное, но очень слабенькое заклинание. Его задача – внедриться в энергетическое тело тарегонца, сформированное, как и у любого другого, мыслями, эмоциями, желаниями, воспоминаниями, и извлечь то, что интересно хозяину Гардза.

Перед глазами замелькали картинки, в уши зашептал негромкий, но настойчивый голос – пока первые слишком ярки и размыты, а второй больше напоминает бормотание. Но сейчас произойдет настройка, и знания, спрятанные внутри пленника, начнут перетекать к Ардилу.

Все именно так и получилось.

Через несколько мгновений заклинание растворилось с шипением, различимым только для мага. Пленник, даже не сообразивший, что его благополучно допросили, вздрогнул, сел прямо и стал подозрительно озираться. Хозяин Гардза махнул гвардейцам, давая знак, что тарегонца можно выводить, а когда остался в шатре один, то немедленно позвал:

– Эбнер!

Командир Серебряных Крыльев, ждавший неподалеку, шагнул через порог.

– Слушай меня… – Ардил потер подбородок, пытаясь упорядочить полученные сведения, уложить в голове чужие мысли. – Запасов провизии в городе достаточно, чтобы продержаться месяц, войск хватит, дабы защищать все стены, потери сегодня они понесли не очень большие, но не это главное…

И он рассказал, как тарегонцы ухитрились атаковать лагерь врага, причем не со стороны городских стен: отряд в несколько сот воинов, усиленный магами, опустился в расположенные под Ревайном катакомбы, огромные и древние, и через них добрался до подземного хода, тянущегося на несколько миль.

– Это очень интересно, повелитель! – воскликнул Эбнер – Двинем туда войско…

– Этот фокус у нас не получится, – Ардил покачал головой. – Слишком узкий тоннель, очень древний, много людей он не выдержит, наверняка обрушится где-нибудь. Кроме того, если полезем туда большой толпой, это заметят, и встретят внизу. Но вести туда полк и не нужно – достаточно пробраться внутрь небольшому отряду, и уничтожить «опору» того заклинания, что защищает стены. Без некоего центра силы, точки фокусировки столь могучее чародейство не может существовать.

– Но, повелитель, кто в состоянии сделать такое? – командир гвардии нахмурился.

– Только я, – сказал хозяин Гардза. – Разобраться в этих чарах, понять, что к чему… Так что мне придется идти с этим отрядом… И не возражай, ты не хуже меня понимаешь, что долгую осаду мы вести не в состоянии, вскоре сами начнем голодать, а штурм не будет успешным, пока это заклинание стоит.

– Но это опасно, вас могут убить… – пробормотал Эбнер, но без особой убежденности.

– Само собой, – Ардил потянулся, услышал, как захрустели суставы, после чего зевнул. – Но чтобы это стало менее опасно, со мной должны отправиться только лучшие из лучших. Наиболее умелые воины и самые знающие маги моего войска, и о том, чтобы их отобрать, позаботишься ты. Но один… человек должен оказаться среди них обязательно, и я думаю, ты знаешь, о ком речь.

– Да, повелитель, – Командир Серебряных Крыльев медленно кивнул – сомнений быть не может, хозяин Гардза хотел бы держать под надзором того, кто известен как Харек Одержимый, а кроме того, тот и вправду отличный воин, даже сам по себе, без собственного отряда.

2. Жрица.

Тяжелый взгляд был у Трора Голова Тролля, с этим не стала спорить бы даже Джадия, имевшая на своем веку дело со многими умельцами пялиться на других так, что душа уходит в пятки. Но сейчас командир отряда смотрел на нее с необычным для себя недоумением, и даже не скрывал, что удивлен.

– Дело такое, – изрек Трор, наконец, после чего основательно откашлялся. – Предъявили мне приказ сегодня с утра – найти в нашей сотне лучшего и отправить к Эбнеру, чтобы у него волосы на заднице повылазили.

Дальше он мог не продолжать – Джадия в его отряде новичок по сравнению с остальными, а это значит, что ее не так жалко отдавать, и кроме того, она и вправду никому из мужчин не уступит.

– Ну, – сказала девушка, когда Трор закончил свою «речь». – Куда явиться?

– С оружием, вещами, но без лошади тебе надо отправиться в расположение Серебряных Крыльев, – Голова Тролля сплюнул. – Скажешь там часовым, что от меня. Специальный отряд какой-то там составляют, но для чего – Древние знают.

Это чудным не выглядело – задание сообщат только тем, кому предстоит его выполнять. Странным казалось другое – почему велели не брать с собой коней, или им предстоит отправиться куда-то пешком?

Но Джадия не стала ломать над этим голову – рано или поздно все разрешится. Собравшись, она зашагала через лагерь туда, где на холме вилось знамя Серебряных Крыльев – огромное, синее, с белым гербом полка.

Один из часовых отвел ее прямиком к Эбнеру, седовласому и широкоплечему, похожему на старого, но все еще крепкого льва. Тот при виде девушки в кольчуге и с мечом выпучил глаза и принялся ругаться, да так, что она поняла не больше четверти слов.

– Баба, ничего себе? – воскликнул он, облегчив душу. – Трор, что, с разума съехал? На что ты годишься, а? Давай проверим. Иди-ка вон туда, в круг, и доставай свою железяку.

В «круге», на ровном пятачке между шатрами, ждал высокий и широкоплечий гвардеец с тяжелым мечом. Глядел он на Джадию презрительно, а оружие держал небрежно, всем видом давая понять, что такой соперник не для него.

Девушка же изобразила страх, заставила руку задрожать, а ноги подогнуться. Но когда вояка из Серебряных Крыльев лениво замахнулся, прыгнула ему навстречу, сокращая дистанцию, и ткнула в ребра: болезненно, но недостаточно сильно, чтобы прорезать кольчугу.

– Вот это ничего себе! – Эбнер радостно захохотал. – Не успел и глазом моргнуть! Как она тебя, Рачи? Хотя тебе всегда с девками не везет! Любая из тебя веревки вьет, хотя прежние голыми руками обходились!

– Сейчас я ей! – пообещал гвардеец, и глаза его загорелись ненавистью, а меч в руках задвигался, затанцевал, точно это был не бастард-полуторник, а нечто куда более легкое.

Джадия отступила еще, двинулась в одну сторону, в другую, не давая противнику примериться к ее ритму. Первый выпад чуть не прозевала, поймала лишь смазанное движение, и успела уклониться. Под второй пришлось подставлять меч, и тот едва не вырвало из рук, хотя удар пришелся вскользь.

Клинки лязгнули, затем еще и еще, и девушка уклонилась вновь, поднырнув под сверкающим лезвием. Попыталась достать гвардейца в ногу, но не хватило длины руки, и чуть не получила эфесом по голове.

– Стой, достаточно! – приказал Эбнер, и оба поединщика замерли: вояка из Серебряных Крыльев не запыхался, на лбу его не выступил пот, но и Джадия оставалась свежей. – Пойдем, покажешь, что ты еще умеешь, барышня, хотя уверен, что я зря наговаривал на Трора.

Девушка не стала демонстрировать всех умений, заявила, что с копьем и вообще древковым оружием дела никогда не имела, зато из лука положила в цель все стрелы, и метательные ножи один за другим с глухим стуком воткнулись во вкопанный деревянный столб.

– Значит, ты, выходит, из клана Седого Волка, – проворчал Эбнер, узнав, как ее зовут. – Не очень-то похожа на уроженку варварского племени, но это понятно, давно из дома ушла, похоже… Так, сейчас тебе предстоит еще одна, главная проверка – на тебя должен посмотреть сам повелитель.

Джадия насторожилась – она не собиралась приближаться к Ардилу вплотную до момента, пока не будет уверена в том, что сумеет его убить, а такой не может наступить ранее победы над Тарегоном. Но если она откажется – это вызовет подозрения, а те повлекут за собой не совсем желательные последствия.

Поэтому она просто склонила голову и позволила повести себя туда, где над прочими шатрами возвышался один, большой и цветастый, словно ковер из Романдо. Охранявшие его часовые на девушку даже не покосились, хотя она ожидала, что у нее отберут хотя бы меч.

Поднялся тяжелый полог, она почувствовала запахи благовоний и жареного мяса, после чего переступила порог. Стоявший у заваленного пергаментными листами и свитками стола хозяин Гардза развернулся так, что колыхнулись его необычайно светлые волосы.

– Вот, повелитель, еще один воин для особого отряда, – доложил Эбнер, шагнувший внутрь следом за Джадией. – Не смотрите, что это барышня, мелкая и костлявая, она едва Рачи на мечах не разделала.

– Да? А ну-ка оставь нас, – Ардил, хрупкий и тощий, смотрел на девушку, она чувствовала исходящую от него угрозу, и внутри нарастало паническое желание немедленно удрать отсюда.

Командир Серебряных Крыльев вышел, а сильнейший маг всего мира подошел к Джадии и принялся ее рассматривать, причем глаза его вспыхнули призрачным желтым огнем. Она с трудом отогнала искушение пустить оружие в ход прямо сейчас, задействовать все, что есть при ней, начиная с обычного меча.

– А я-то думал, кто это пытался убить меня? – голос Ардила звучал спокойно, даже равнодушно, так что девушка не сразу уловила смысл фразы. – Да, ты отлично замаскирована, слуга Хаоса, и не всякий облезлый инквизитор раскроет тебя, но от меня не спрячешься.

– Слуга Хаоса? Но как? Это неправда! – она и пыталась изобразить недоумение, но и в самом деле была потрясена: Темный Жрец и его сестры не могут иметь отношения к жестокой, разрушающей силе, наоборот, только они с помощью своей и чужой боли противостоят ей.

– Они любят врать, обожают прикидываться, но я тебе покажу, – хозяин Гардза сделал незаметное движение кистью, и Джадия увидела кое-что странное: переплетение серо-голубых, зеленоватых и черно-багровых полос, закрученных в похожую на веретено штуковину.

Она почувствовала, что смотрит на себя, и испытала животное, не от разума, а от самой сути естества идущее отвращение – что-то с той штукой, какую она видела, было не так, нечто неестественное пряталось в ней. А в следующий момент вновь оказалась в шатре под испытующим взглядом темных глаз мага.

– Ну что, ты убедилась? – спросил он. – И не вздумай нападать! Это глупо!

Девушка прикинула шансы – чародей настороже, и успеет бросить заклинание прежде, чем она сделает хотя бы движение, и уж точно не даст ей вытащить нож или отравленную иглу. Осталось играть, притворяться сломленной, делать все для того, чтобы не оказаться сегодня в руках палачей.

– О да, не может быть!? – воскликнула она, падая на колени и протягивая к Ардилу руки. – Прости меня, мудрейший повелитель, мои ужасные хозяева принудили меня покушаться на твою жизнь вопреки моему желанию, но мои стремления находиться в твоем войске были совсем иными!

– Что ты несешь? – хозяин Гардза отступил на шаг, и вскинул руку, окутавшуюся лиловым сиянием: пущенные в ход чары, угроза, готовая в любой момент воплотиться в реальность.

– Я – последний отпрыск прежней династии тарегонских правителей, – голос Джадии дрожал якобы от волнения, но на самом деле она контролировала каждое слово: сейчас необходимо так искусно мешать правду с ложью, чтобы стоящий перед ней чародей ничего не заметил.

– Я хотела вернуть себе трон моих предков, среди коих были многие славные короли, – продолжала говорить она, медленно, едва шевеля ногами, подползая к Ардилу, – и именно для этого завербовалась в твою армию, но кровожадные боги, которым я поклонялась с детства, и чей истинный лик ты мне открыл…

Нет, она по-прежнему не верила в то, что Темный Жрец и его сестры – часть той силы, что хочет лишь разрушения. Она видела то, что видела, но это мало чего означало: умелый маг в состоянии навести любую иллюзию и сделать ее насколько угодно правдоподобной.

– Я чувствую, что ты не врешь, но к чему все эти слова? Ты пыталась меня убить, и за это я тебя убью, все честно, – сказал хозяин Гардза, и лиловый огонь вокруг его длани стал ярче, в нем появились серебристые искорки, но видно было, что Ардил колеблется, что в нем нет готовности к немедленному убийству.

– И еще… – Джадия на миг замолчала: теперь ответственный момент, главный маневр, что позволит сбить с толку противника, отдаст его в ее руки, если, конечно, она не погибнет. – Я лишь изображала эти покушения! – это правда, а теперь чудовищная ложь. – Ведь я люблю вас!

– Что? – маг выпучил глаза, челюсть его отвисла, а лиловый огонь вокруг кисти с шипением рассеялся. – Ты… чтобы мне… Кто ты такая… Как ты посмела?.. Это невозможно!

– Почему? Ведь я женщина, а вы – мужчина, и мужчина более чем достойный любви! – проползти еще немного, и обнять рукой его колени, только осторожно, чтобы он не почувствовало угрозы.

Ощутив прикосновение девушки, Ардил вздрогнул, и попытался вырваться, да так неловко, что едва не упал. Лицо его, бледное и веснушчатое, в мгновение стало красным, но не от ярости, а от смущения. Ученик Нового Бога сумел все же освободиться и, бормоча нечто неразборчивое, отскочил к стенке шатра.

Все понятно, впечатление ее не обмануло – этот хозяин половины мира, способный мановением пальца испепелять сотни воинов, никогда не знал любви, а скорее всего, и женщин. Сейчас его, ошеломленного и растерянного, можно даже убить, но это ни к чему, Тарегон ведь еще не сокрушен.

– Очень достойный… Ну, иди же сюда… – прошептала Джадия, изображая учащенное дыхание и поднимаясь с колен: чтобы грудь вздымалась под одеждой, и он мог ее видеть, а губы приоткрылись и влажно блестели.

Ардил таращился на нее точно мышонок на загнавшую его в угол змею, моргал и нервно сглатывал. Руки его подрагивали, и выглядел хозяин Гардза в этот момент вовсе не могучим властителем, славным полководцем и великим магом, а растерянным мальчишкой, впервые оставшимся наедине с девушкой.

Она мурлыкнула и придвинулась к нему вплотную, позволяя ощутить свое тепло, вовсе не опаляющее, не опасное, а мягкое и приятное. Ардил качнулся ей навстречу, неловко обхватил за талию, а дальше его руки задвигались суетливо и суматошно, так что Джадия даже поморщилась.

Обладая такой властью, этот парень мог таскать себе в постель разных женщин каждый день, причем самых искусных и красивых, но похоже, никогда ничего подобного не делал.

– Нет! Уходи! – истово выдохнул вдруг хозяин Гардза прямо ей в ухо, и девушка вздрогнула – неужели все сорвется? – Нет, оставь нас вдвоем, пожалуйста, ну хоть сейчас, я молю ради всего, что я исполняю ради тебя!

Нет, похоже, он говорил с кем-то другим, а это значит, что либо в шатре присутствовал кто-то невидимый, либо маг свихнулся. Джадия умела при необходимости соблазнить мужчину, и несколько раз этим пользовалась, но сомневалась, что способна свести самца с ума, особенно такого.

Но в следующий момент Ардил облегченно вздохнул и попытался ее поцеловать. Вышло у него не то, чтобы очень ловко, удовольствия никакого девушка не получила, но закатила глаза и затрепетала всем телом.

За грудь ее он ухватился, будто утопающий – за попавшийся ему под руку древесный ствол. Джадия поморщилась и мягко, чтобы хозяин Гардза ни в коем случае не заподозрил, что им управляют, повела его туда, где стояло застеленное одеялами широкое ложе.

Оно скрипнуло под весом двух тел, но выдержало, и Ардил принялся торопливо избавляться от одежды. Похоже, великий маг не мог поверить, что все это происходит с ним – он часто дышал, глаза его блуждали, а звуки, вырывавшиеся изо рта, напоминали об играющем щенке.

Девушка ощутила прикосновение его обнаженной плоти, и удивилась – до чего же он горячий: внутри не такого уж и большого тела словно переливалась не кровь, а расплавленный металл.

Потом она вновь придержала излишне страстного поклонника, но тут и ее голова начала дурманиться: страсть это страсть, и трудно сохранять голову холодной, когда тебя хотят, да еще так настойчиво и яростно. Ардил навалился сверху, и тут она испытала нечто, до этого не знакомое – ее словно подхватило порывом бешеного ветра.

На миг Джадия утратила ощущение собственного я, ее будто вывернуло наизнанку, но безо всякой боли. Волны невероятной силы разорвали ее на тысячи кусков, расшвыряли в разные стороны, а затем собрали вновь.

Придя в себя, она обнаружила, что стонет, хозяин Гардза старается вовсю, подобно самому обычному мужику, и лоб его над вытаращенными глазами покрыт мелкими капельками пота. Понятно, что все получилось слишком быстро, и ей пришлось распалять Ардила еще раз, дабы самой получить удовольствие.

– Чтобы мне облезть, это прошло так здорово… – пробормотал он, перекатываясь на бок, а она все думала, что же такое пережила в самом начале, когда их тела только соприкоснулись: ничего подобного не было в том случае, когда два года назад она соблазнила одного колдуна, и ничем не напоминало обычную реакцию ее тела на мужчин.

– О, мой повелитель, – прошептала девушка, – ты выглядел великолепным и сильным, подобно дракону… ты все еще жаждешь убить меня за то, что я притворно покушалась на твою жизнь?

– Как же, притворно! Я едва выжил! – в голосе Ардила звучала подозрительность. – Особенно в тот раз, когда ты стреляла из арбалета! Если бы не моя охрана… Я был слаб тогда, точно новорожденный котенок, все силы потратил на этих проклятых тарегонцев!

– Я же не могла знать, что ты будешь так слаб? – Джадия подумала, что в крайнем случае убьет его прямо сейчас, ведь сломать шею из того положения, в каком находились ее руки, проще простого.

– Да, это верно, – он приподнялся на локте, и начал пристально ее разглядывать. – Поклонница Хаоса у нас в лагере, умеющая сражаться так, что это впечатлило самого Эбнера, и при этом влюбленная в меня без памяти! – хозяин Гардза поверил в ее сказку, хотя честно говоря, в том, что касается чувств, мужчин обманывать легко.

Девушка затаила дыхание, опустила глаза, готовясь при малейшем намеке на то, что он решит все же ее убить, перебросить руки ему на горло, и надавить там, где надо, чтобы жизнь утекла за мгновения. И пусть потом Темный Жрец с сестрами помогут ей выбраться из шатра и из лагеря, или примут ее душу.

– Ладно, я думаю, что ты отправишься с нами, а там посмотрим, – Ардил стремительным движением встал с кровати, и принялся одеваться. – Эбнеру скажешь, что ты прошла испытание, он определит для тебя место, а сегодня ночью мы выступаем.

– Повелитель не скажет мне, куда? – поинтересовалась Джадия, прекрасно понимая, что простой воин не спрашивает у командира, куда его ведут, но любовница имеет право на кое-какие вольности.

– Почему же, скажу – в пределы Ревайна.

2. Мститель

Харек смотрел на Эбнера и думал, что при некоторой доле удачи сам мог стать таким – полководец при одном из правителей, богатый и славный, с титулами и положением, но при этом всего лишь слуга.

Он сам десять лет назад выбрал другую дорогу.

Хотя нет, выбор сделали за него… в тот день, когда он получил ту рану в Сиваре.

– Собирайся, пойдем, – сказал командир Серебряных Крыльев, несколько мгновений назад неожиданно заявившийся туда, где расположились воины Одержимого. – Только не забудь сдать командование.

– Ясно, божья срань. Меня собрались казнить, – Харек вопросительно поднял бровь.

– Не неси ерунды, твою мать! – рыкнул Эбнер. – Повелитель тебя не любит, но сейчас ты нужен для дела. И так я оказал тебе честь, лично явившись сюда, за остальными даже гонцов не отправляли.

Он не врал, но дело в том, что Ардил мог не сказать правды своему посыльному.

– Да? – Харек махнул, и из вечерней полутьмы вынырнул Фарциг, как обычно, вооруженный до зубов. – Остаешься за меня, следи, чтобы все было в полном порядке. Уловил?

Щуплый десятник кивнул – слово «порядок», вставленное во фразу, означает, что надо быть начеку и готовиться к худшему. Наверняка хозяин Гардза вместе с сотником захочет истребить и его воинов – просто так, за компанию.

– Кольчугу хотя бы надень, – сказал Эбнер, когда Харек повернулся к нему.

И это можно – глядишь, когда его вязать будут, получится отправить пару лишних гвардейцев в Мир Смерти.

Они зашагали через лагерь – облако вони, скопище палаток, костров, гомонящих и смеющихся людей, стреноженных лошадей и озабоченных часовых. После нападения, бывшего прошлой ночью, их наставили во множестве, хотя не очень разумным образом.

Шатер полководца выплыл из тьмы, точно севшее на землю темное облако.

У входа в него стояли гвардейцы с факелами, а меж них прогуливался Ардил – даже не ходил, а метался туда-сюда, словно хищник в клетке, лицо его было мрачным, а кулаки – сжатыми.

– А, вот и ты? – бросил он, глянув на Харека.

Тот напрягся, готовясь к тому, что сейчас последует приказ «Взять его!», и придется хвататься за меч, сражаться даже не за свою жизнь, а за возможность продать эту жизнь подороже.

Но хозяин Гардза повел себя неожиданно.

– Все собраны? – поинтересовался он у Эбнера. – Тогда выступаем немедленно.

– Повелитель, но может быть, вы все же откажетесь от этой рискованной… – начал командир Серебряных Крыльев вроде бы почтительно, но с некоторой строптивостью в голосе.

– Нет! – лицо Ардила исказилось, глаза вспыхнули. – Все решено! Не спорь!

«Вот задница Вечного, на этот раз я, похоже, здорово ошибся. И не расстроен», – подумал Харек.

Эбнер покорно кивнул, во мраке зазвучали команды, и на пятачке перед шатром начали появляться люди: чуть ли не два десятка Серебряных Крыльев в доспехах, но без декоративных наплечников, маги с посохами, пятеро могучих гномов…

Трое наемников из «Стальных Лис», и лицо одного даже показалось Одержимому знакомым. Несколько воинов из других наемных рот, все сильные и опытные, с оружием, но без поклажи.

Куда же они собираются, сожри их всех Хаос?

Затем из мрака выступила черноволосая девушка в кольчуге, невысокая, крепенькая, с симпатичным лицом. Глянула на Харека искоса, но он все же заметил страх в ее глазах… где-то он видел такое, да нет, он видел ее саму!

Напрягся, с хрустом вытаскивая воспоминание из памяти.

В тот день, когда они покинули лагерь возле Гардза, но еще не добрались до его ворот, именно эта девка попалась им по дороге, только тогда она была верхом. Фарциг еще хотел ее трахнуть, а Митта-Мясо сказал про нее…

В голове зазвучал глуховатый голос мага «С ней что-то не так… она не совсем та, за кого себя выдает. Она скрывает что-то, и в ней есть сила… непонятная мне. Мне почему-то кажется, что она может быть опасна… или я не прав».

В том, что она по-прежнему в войске Ардила, нет ничего странного.

Но чудно то, что вновь оказалась рядом с Хареком, и по-прежнему его боится. Напугал он за свою жизнь многих, вот только не помнил, чтобы когда-то встречался с этой девицей.

– Все готовы? – спросил хозяин Гардза. – Тогда слушайте меня!

Сейчас им скажут, для чего они собраны и куда отправятся, хотя бы примерно – отряд, не знающий своей цели, превращается в толпу баранов, одолеть которую не так сложно.

– Сегодня мы должны проникнуть в пределы Ревайна, – продолжил Ардил. – Нанести удар в самое сердце врага, уничтожить то, что мешает мне разрушить эти стены, и открыть войску путь в пределы города.

«Ничего себе, – подумал Харек. – Но как? Есть тайный ход?».

Понятное дело, зачем его захотели взять с собой, да еще и послали для этого самого Эбнера – того, кто у тебя на подозрении, лучше всего держать рядом, под присмотром.

Ну а кроме того тот, кто известен как Харек Одержимый, боец не из последних.

И все остальные, собранные тут, выходит, тоже.

– Сейчас мы распределим вас по десяткам, чтобы каждый знал своего командира и беспрекословно ему повиновался, – говорил хозяин Гардза. – Тот, кто делает, справится всегда, поэтому я не сомневаюсь в нашем успехе. Во славу Верховного Блага мы победим!

Серебряные Крылья одобрительно зашумели.

Харек оказался в подчинении у высоченного одноглазого гвардейца по имени Ульдорг.

– Я знаю, кто ты такой, – сказал тот, осмотрев выстроившийся перед ним десяток. – Понятное дело, что привык командовать… Отвыкай, ко всей милости Незримого Хранителя! Иначе…

И он выразительно заухмылялся.

Харек кивнул, хотя думал в этот момент совсем о другом – о том, что он все же попадет в пределы Ревайна, и это хорошо, но окажется там в одиночку, без собственного отряда, и это плохо.

Храм Вечного, последний в мире, наверняка охраняют.

Тайна – лучший сторож, но и обычными никто не станет пренебрегать.

Может быть, исхитриться и подать знак своим, чтобы они отправились следом? Спрятать нужные слова внутри безобидной фразы? Хотя нет, это слишком рискованно – исчезновение полновесной сотни заметят быстро, и настигнут дезертиров – тоже.

– Так, строимся, – велел Ульдорг, и в этот момент Харек ощутил, что на него смотрят.

Повинуясь чутью на опасность, подсказавшему, что лучше обернуться, он обнаружил, что на него одинаково неприязненно смотрят двое: Ардил, стоявший чуть в сторонке в окружении нескольких телохранителей, и все та же девка из варваров.

Оба отвели глаза, а Харек недоуменно пробормотал:

– Задница Вечного, и чего я им сделал?

– Отставить разговорчики! – рявкнул Ульдорг, и они пошли: куда-то на восток, за пределы лагеря.

Остались за спиной костры с сидящими вокруг них людьми, часовые проводили исчезающий во тьме отряд удивленными взглядами. Жуткая вонь прикатила от выгребного рва, и под ногами зашелестела свежая, не вытоптанная трава.

Факелы у них имелись, вот только зажигать их пока запретили, так что шагали в полной темноте. Небо закрывали быстро несущиеся облака, в прорехи между ними время от времени проглядывали звезды.

Харек шел уверенно, он во мраке видел, как и маги, и гномы, а вот остальные иногда спотыкались.

– А ну-ка, и куда нам дальше? – пробормотал ведший отряд Ардил, неожиданно остановившись.

Он некоторое время помялся, а затем свернул прочь от реки, туда, где тянулась гряда холмов, а за ней прятался лес. Начали попадаться камни, от маленьких до валунов в человеческий рост, из тьмы надвинулось журчание ручейка.

Харек топал следом за десятником, и вспоминал те времена, когда сам был простым воином, шел туда, куда его вели, исполнял приказы, и особенно не о чем не думал.

Не так давно – всего десять лет назад.

3. Трое.

То, что эта ночь станет решающей, Ардил чувствовал всем существом – темноту заполняли странные запахи, проникавшие в плотный мир прямиком с изнанки, звезды мигали в вышине, точно светящиеся разноцветные глаза, и духи воздуха метались в небесах, перетаскивая громады облаков. Он видел все вокруг, замечал малейшие детали, земля пружинила под ногами, казалась мягкой, как исполинская подушка, и тело от пят до макушки заполняла холодная сила.

Оставалось только найти вход.

Попавший в плен тарегонец хорошо запомнил место, отмеченное тремя большими, похожими на уродливые кукиши, валунами. Остался в его памяти и ручеек, вдоль которого они сейчас шли, и вид на оставшийся позади лагерь, и теперь нужно все это совместить – чтобы встали на места несколько разных фрагментов «витража», и образовали единую картинку.

Каменюки, выстроившиеся неровным треугольником, выплыли из сумрака, и в тот же миг Ардил ощутил, что между ними имеется заклинание – хитро закрученное, умело наложенное, маскирующее тот факт, что здесь скрывается кое-что более интересное, чем просто земля.

– Повелитель… – подал голос один из шагавших за спиной боевых магов.

– Я вижу, – ответил хозяин Гардза. – Подойдем ближе.

Чары многослойны… первый уровень предназначен для не особенно умелых колдунов… второй должен обмануть глаза простых смертных… третий напугает до поноса любого, кто все же полезет сюда… но есть еще и четвертый, самый тонкий, и если его не снять, то все твои достижения пойдут прахом… сунувшись вон в ту дыру, скрытую под одним из валунов, ты попросту сгоришь…

– Помогайте мне, – велел Ардил. – Я подсвечу, а вы будете распутывать.

Пока незачем самому тратить силы – задача по плечу и его помощникам.

Он повел рукой, и пространство между камнями осветилось, в темноте возникли похожие на толстые сверкающие веревки нити, образовали нечто вроде паутины, а точнее, несколько паутин, переплетающихся друг с другом. Маги загомонили, дружно вскинули посохи, а десятники остановили воинов – они ничего не заметили, но поняли, что начались какие-то чародейские штучки.

Ардил с необычной четкостью ощутил присутствие за спиной двух людей.

Один был ему приятен, другой вызывал отвращение: Зарина и Харек.

В этот миг ему показалось, что с ними обоими что-то не так, какая-то неправильность в том, как произносятся эти имена, но маги начали снимать заклинание, и хозяин Гардза отвлекся. Принялся гасить побежавшие в стороны возмущения, отсекать всплески энергии – главное ведь не только проникнуть внутрь, а еще не дать знать об этом тарегонским чародеям.

«Веревки», а на самом деле – струны энергии, составляющие заклинания, задергались и заполыхали. Несколько порвались в один миг, и Ардил презрительно поморщился – грубо работают маги, а ведь эти еще из лучших. Торопливо вмешался, и «паутины», что тряслись, как вывешенные для просушки простыни на сильном ветру, повисли недвижно.

Будем делать все аккуратно, мягко и легко…

– Вот так, чтобы мне облезть, – сказал хозяин Гардза, когда чары оказались распутаны.

Он первым вступил на участок, ограниченный тремя валунами, и направился туда, где под одним из них темнела дыра, достаточно большая, чтобы в нее протиснулся человек в кольчуге. Понятное дело, почему ее не заметили разведчики, обшарившие окрестности лагеря – оказавшись под влиянием заклинания, они просто не сунулись сюда, посчитали, что именно здесь не может быть ничего интересного.

Не стоит их в этом винить – маскировка наложена умело.

Ардил осторожно влез в пахнущую сырой землей темноту, на мгновение ощутил себя червем. Через несколько футов ход пошел немного вниз, и вывел в обширное подземелье, круглое, с гладкими стенами и потолком, достаточно высоким, чтобы здесь можно было встать в полный рост. Напротив того отверстия, из которого он выбрался, обнаружился широкий и высокий проем, напоминавший дверной.

– Ход свободен! – крикнул хозяин Гардза.

Вскоре к нему присоединился один из магов, за ним второй, грязный и пыхтящий, следом явился один из десятников. Чтобы лишенные способности видеть во мраке люди чувствовали себя нормально, зажгли несколько факелов, и тусклый багровый свет упал на серые квадратные плитки, покрывавшие не только стены, но и пол, и потолок.

– Мрамор, – сказал, разглядев их, гном, первым из своих сородичей оказавшийся под землей, а перехватив удивленный взгляд Ардила, добавил. – Это, повелитель, не обычный мрамор, а так называемая «крысиная шерсть», его добывают только в одной шахте. Выглядит он не очень, но зато время об него зубы способно обломать, клянусь топором моего папаши.

Хозяин Гардза кивнул – понятное дело, ход вырыли во времена Вечного.

Кому еще под силу пустить редкий камень на облицовку какого-то отнорка?

– Ярдак, бери своих, и двинулись, – велел он, едва в подземелье стало тесно. Выбрал тот десяток, в котором оказалась Зарина – если чувствовал, что она рядом, на сердце становилось легче, казалось, что все ему по плечу, почти как в те моменты, когда ощущал внутри себя Нового Бога, и даже намного приятнее, если вспомнить то, чем они занимались в шатре.

И почему он раньше сторонился женщин?

Сначала, когда еще жил на улицах Длиарна, был слишком мал, и они не интересовали его… Потом несколько лет провел в обучении у городского мага, и не имел ни единого свободного дня… Затем бегство и годы бродяжничества, когда он яростно, остервенело учился, и думал только о том, как взять свое… Наверное, сам повелитель уничтожал у последователя похотливые мысли, чтобы тот не отвлекался от главной цели, не шел на поводу у тела…

А дальше он понял, что кое-чего совсем не умеет, поскольку никогда не делал.

И страшно, до озноба боялся хоть в чем-то показаться неумелым и слабым.

Тоннель, ведущий в сторону города, оказался облицован той же «крысиной шерстью». Когда вступили в него, ощутили слабый ток воздуха, идущий навстречу, а блики от факелов задвигались по серым плиткам, стало видно, что это действительно мрамор, а не просто камень.

Через десяток футов Ардил почувствовал опасность, спрятанную впереди и внизу.

Он остановился, присел на корточки, и прикрыл глаза, услышал, как позади него один из воинов налетел на другого и вполголоса выругался. Но хозяин Гардза не обратил на это внимания, он «нырнул» в изнанку, очутился внутри темно-серого, тяжелого облака, и принялся шарить перед собой.

Их ждала ловушка, не магическая, а самая простая.

Это значит, что и убирать ее лучше не чарами, а обычными методами.

– А ну-ка, – сказал Ардил, возвращаясь в обычный мир, и вытаскивая из ножен на поясе меч: да, он владеет им не так искусно, как любой из отправившихся с ним воинов, но достаточно умело для того, чтобы исполнить задуманное – попасть вон в то едва заметное отверстие в потолке.

Острие клинка ушло в дырочку, щелкнуло, лязгнуло, и здоровенный блок камня вывалился из потолка несколькими шагами впереди. Тяжко громыхнул об пол, взметнулось облако пыли, а хозяин Гардза напрягся, гася, уничтожая покатившуюся во все стороны звуковую волну.

Вдруг где-нибудь дальше стоят часовые?

Кусок мрамора заклинанием раздробил на мелкие кусочки, и они продолжили путь. Еще через полсотни шагов Ардил приостановился вновь – показалось, что увидел загородившую весь коридор паутину, тонкую, серебристую, и большой глаз в ее центре. Вновь обратился к магическому зрению, и обнаружил сторожевые чары, размещенные здесь кем-то из тарегонских магов.

Стоит только зацепить их, как в Ревайне узнают о незваных гостях.

Да, полк здесь не провести, даже если впереди так же пойдет он, ученик Нового Бога. Все не такое ветхое, как он думал, и несколько тысяч воинов тут пройдут, но перемещение крупного отряда по окрестностям лагеря заметят со стен, и сумеют сложить два и два. Кроме того, обязательно кто-нибудь нашумит, заденет что-нибудь, а если бой разгорится в узком проходе, то численный перевес утратит значение.

На следующую милю им попались еще три ловушки, и дважды Ардилу пришлось снимать сторожевые чары. В последний раз все пошло не так легко, он едва не напортачил, но оглянувшись, поймал взгляд Зарины, по телу мгновенно прокатилась теплая волна, и он сделал все как надо.

Да, раньше никогда бы не подумал, что такое возможно.

Он доверяет женщине, пытавшейся его убить, бывшей поклоннице Хаоса!

Когда стена, опоясывающая столицу Тарегона, оказалась сверху, Ардил это понял мгновенно – голову сдавило, на плечи обрушилась такая тяжесть, словно на них уселся дракон. Возникло ощущение, что его вгоняет в землю, и, глянув вниз, хозяин Гардза с удивлением отметил, что ноги по-прежнему стоят на серых плитках пола, а не провалились сквозь них.

– Повелитель, все в порядке? – это Ярдак, десятник из Серебряных Крыльев.

– Да… да, – он распрямился с неимоверным трудом, услышал, как хрустнул позвоночник, и пошел вперед, про себя молясь Верховному Благу, дабы тот сохранил верного ученика своего, чтобы те проклятые чары, вплетенные в плоть укреплений Вечным, не подействовали здесь, на сотню футов ниже самых глубоких фундаментов.

В один момент стало так тяжело, что он подумал – не выдержит.

Но затем пришло облегчение, воздух перестал казаться колючей и мокрой шерстью, не желающей лезть в горло. Изменился и сам тоннель, стены разбежались в стороны, потолок ушел вверх, плитки мрамора исчезли, их сменили обычные, очень старые камни – замшелые, с потеками воды и трещинами.

– Привал, – сказал Ардил, понимая, что ему нужно немножко отдохнуть.

Ярдак принялся командовать, а хозяин Гардза сел и закрыл глаза, ощущая спиной шершавую угловатость каменного блока, вслушиваясь в шаги, негромкие реплики, сопение и покашливание. Затем ему показалось, что сквозь закрытые веки по зрачкам резанул очень яркий свет, и он понял, что в поле зрения появился… появилось существо, называемое Хареком Одержимым.

Ардил не выдержал, посмотрел в ту сторону, причем двойным образом.

Обычному взгляду командир сотни наемников представлялся зрелищем вполне заурядным – воин как воин, шрамы, мышцы, пристальный взгляд, обычное сложение. Магические же глаза видели нечто необъяснимое – черный монолит, голем из гематита, забрызганный пятнами зеленой светящейся краски, темная, внушающая тревогу фигура. Чудилось в ней нечто знакомое, но что – понять не удавалось.

– А ну-ка, пошли, – сказал хозяин Гардза, поднимаясь.

Находиться рядом с Хареком ему не хотелось, и он впервые подумал, что ошибся, решив взять того с собой в Ревайн. Присмотреть за этим опасным типом смог бы и Эбнер, а любого, самого умелого воина можно заменить, особенно в таком случае, как сейчас, когда он всего лишь один из рядовых бойцов отряда в пять с лишком десятков мечей и посохов.

А еще через сотню шагов тоннель закончился.

Ардил невольно приостановился, когда впереди открылся низкий зал, в стенах которого виднелось множество проемов. Судя по всему, они добрались до обширных катакомб, расположенных под Ревайном, и теперь нужно выбрать путь для подъема на поверхность.

Захваченный в плен тарегонец знал их несколько.

Если двинуться вон туда, в самый правый проход… три лестницы вверх… и они в подвале одной из надвратных башен… захватить ее и открыть ворота – плевое дело, но не за этим они сюда пришли… Проем напротив, откуда тянет вонью, приведет к подземельям старого рынка… это центр города, оттуда можно двинуться куда угодно… Если же выбрать начинающийся чуть левее тоннель… они выйдут к храму Сияющего Орла, построенному чуть меньше ста лет назад, после того, как из Тарегона изгнали предков Зарины…

Он оглянулся, чтобы посмотреть на девушку.

Да, для начала нужно определить, где находится опорная точка заклинания, обороняющего стены Ревайна – ее уничтожение решит исход штурма, а значит, и всей войны. Для этого необходимо выйти в изнанку, и не торопливо, а как следует, и поэтому придется остановиться.

– Здесь выждем немного, – сказал Ардил. – Ярдак, часовых ставьте…

Отступил в сторону, пропуская воинов, а когда поймал взгляд проходившей мимо Зарины, улыбнулся ей. Плевать, что это заметят все, в конце концов, он командир и имеет право делать, что угодно. Увидев же Харека, с удивлением заметил, что тот выглядит… нет, не испуганным, а скорее ошеломленным, словно попал в хорошо знакомое, но давно забытое место.

И очень неприятное, судя по выражению глаз наемника.

«Ладно, пора за дело» – подумал Ардил, отступая в угол, откуда не начиналось никаких проходов. Опустился на колени, положил сжатые кулаки на бедра, и плотная реальность начала таять перед глазами, сменяясь туманным свечением изнанки. Возникла грязно-серая дымка – энергетическое поле земли, и он поплыл сквозь него вверх, в ту сторону, откуда исходил сильный жар.

Признак расположенного поблизости стабильного заклинания невероятной мощи.

Стена с этого ракурса казалась исполинским плетнем из черно-зеленых стволов, каждый толщиной в человеческое тело. Все они светились и пульсировали, в стороны торчали «веточки», и с их подрагивающих окончаний срывались, медленно гасли капли изумрудного сияния.

Снаружи он этого даже не смог увидеть!

Насколько же силен был Вечный, сумевший сотворить такое?

Ардил сосредоточился, поднялся еще немного, стараясь не приближаться к стене слишком близко. Наверняка творец этих чар продумал и такой вариант, когда их захочет изучить какой-нибудь любопытный колдун, достаточно умелый для того, чтобы выходить в изнанку.

Вибрирующие нити, исходившие от стены через равные промежутки, сумел рассмотреть не сразу. И потянулся за одной из них, пытаясь понять, куда идет эта, и не только эта струна энергии, питающая и поддерживающая оборонительное заклинание. Различил впереди очертания колоссального пирамидального здания, выстроенного из белого камня, а в следующий момент уперся в незримую стену, шарахнулся об нее изо всех сил, так что даже отлетел назад…

* * *

Ревайн находился рядом, в нескольких сотнях футов, но Джадия видеть его не могла. Она сидела у стены расположенного глубоко под землей зала, отдыхала, вытянув ноги, и, стараясь не особенно таращиться, наблюдала, как колдует Ардил.

Хозяин Гардза сохранял такую неподвижность, что впору подумать – его с помощью хитрого заклинания лишили возможности шевелиться. Глаза чародея были закрыты, лицо – спокойно, и только напряженные мышцы всего тела выдавали, что он не просто спит в неудобной позе.

Быстро оглядевшись и убедившись, что никто из магов не обращает на нее внимания, девушка рискнула прибегнуть к ночному зрению, подарку Темного Жреца, позволяющему замечать то, что не увидят обычные глаза. Сияние факелов потускнело, зато вокруг Ардила возникла дергающаяся, колышущаяся тень, выросла до потолка.

Она знала слишком мало, дабы понять, что именно он делает, но могла оценить искусство и мощь колдуна – да, в том, что касалось заклинаний, хозяин Гардза выглядел на голову сильнее остальных.

Джадия вспомнила, каков он был в постели – вялые, судорожные движения, удивленно вытаращенные глаза, прерывистое дыхание. Да, там он оказался в ее руках – обыкновенный мужчина, даже еще не мужчина, а мальчишка, робкий и неумелый, с легкостью попавшийся на крючок, проглотивший ее ложь.

На миг она ощутила презрение, но тут же забыла о нем, поскольку Ардил вздрогнул, точно его ударили. Тень вокруг него задрожала, на миг распалась на несколько частей, а когда вновь стала единым целым, маг открыл глаза и тыльной стороной ладони вытер потекшую из носа кровь.

– Вот ерунда… – пробормотал он, глядя на свою руку.

Девушка поспешно вернулась к обычному зрению, да еще и перевела взгляд в сторону. И вздрогнула, поскольку он упал на могучего, русобородого мужика со шрамами на лице, на Харека Одержимого.

Имя она узнала из разговоров соратников, и все время, пока они шли, пыталась понять, с кем свела ее судьба. Но умение по малейшим чертам поведения, одежды и речи определять, с кем ты имеешь дело, полученное в «школе» мастера Чако, здесь оказалось бессильным.

На вид наемник был простым, точно колода для рубки дров, и в то же время таил в себе жуткую опасность. Что-то дремало под его заурядной внешностью, там пряталась непонятная сила, и одновременно – некая неправильность, что-то извращенное, неестественное.

– Пора идти дальше, – сказал Ардил, поднимаясь на ноги. – Смотрите по сторонам, будьте внимательны. В этих катакомбах может встретиться угроза, много столетий назад забытая на поверхности земли.

Он посмотрел на Джадию, и взгляд хозяина Гардза на миг стал масляным, теплым. Но тут же затвердел, и он зашагал в сторону одного из темных проемов в дальней стене. Следом заторопились двое гвардейцев с факелами, и старший из магов, бородатый, с тяжелым посохом.

Гаркнул десятник, и девушка вскочила, чтобы занять место в походном строю. Встала в затылок рослому парню из «Стальных Лис», откликавшемуся на Мьекра, и на всякий случай проверила, как выходит из ножен меч – не зря же Ардил упомянул об опасности?

За темным проемом обнаружился коридор, вскоре разветвившийся на два, затем они прошли несколько развилок. Очутились в другом зале, поменьше, и круглом, со статуями, что изображали монстров с головами лисиц, двухголовых мужчин и уродливых карликов.

Лабиринт, спрятанный под Ревайном, был не просто огромен, а еще и сложен, и украшен. Джадия поглядывала по сторонам, и с удивлением думала – кто и зачем вбухал столько труда в огромные катакомбы, позже все равно заброшенные?

Им попадались фрески на стенах, не потускневшие, несмотря на время – сцены битв и охоты, казней и праздников. Фигуры из белого мрамора стояли на перекрестках – один и тот же бородач, то голый, то в доспехах с манифером, то в мантии и с книгой у груди.

Они смотрели на проходивших мимо воинов поблескивающими глазами, и девушке казалось, что изваяния живые. Она чувствовала их взгляды, и не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают – внимательно и подозрительно.

Из очередного зала свернули на лестницу, что, понемногу завиваясь, уходила наверх. Не успели одолеть и полусотни ступеней, как сзади донесся какой-то шум, один из десятников рявкнул «Куда?».

Джадия оглянулась, и с удивлением обнаружила, что Харек почти бежит, обгоняя тех, кто ранее шел впереди него. Когда пронесся мимо девушки, она заметила, что лицо у него бледное, а в глазах – тревога. Тут начали оборачиваться маги, шедшие прямо за Ардилом, и его собственные телохранители.

– Ты с ума сошел? – один из гвардейцев шагнул наперерез Одержимому, выставил руку, загораживая ему путь, а в следующий момент всем облаченным в доспехи телом громыхнулся о ступеньки.

Даже глаз Джадии, приученный к тому, чтобы замечать быстрые движения, едва уследил за Хареком. Хозяин Гардза удивленно хмыкнул, еще двое воинов двинулись навстречу рехнувшемуся наемнику, а маги дружно вскинули посохи, и их навершия засветились.

– А ну-ка сделай еще шаг, и ты умрешь. Понятно? – равнодушно произнес Ардил. – Поверь мне, я с радостью использую этот повод, чтобы избавиться от тебя, и мы с легкостью обойдемся без одного воина.

– Но повелитель, божья срань, дальше идти нельзя! – Харек остановился, видно было, что он колеблется, но рука, лежащая на эфесе меча, не дрожит: если он чего-то и боялся, то никак не Серебряных Крыльев, не чародеев и даже не хозяина Гардза.

– Вот как? Объясни, почему это? – по лицу Ардила читалось, что он и сам удивлен, отчего разговаривает с наглецом, а не отдаст приказ казнить его на месте или не убьет сам.

– Там мы выходим наверх… – затылок Одержимого побагровел, выдавая, что складывать слова во фразы для него куда сложнее, чем размахивать мечом или руками. – Нам же нужно вниз, и вон туда, к западу, если я не ошибаюсь… – и он ткнул в сторону одной из стен.

– Ты понимаешь, куда и затем мы идем?

– Вечный строил этот город, повелитель, – ненависть прозвучала в голосе Харека, такая яростная, что Джадии на мгновение стало душно. – Это была одна из его столиц… Он же защитил его, создал то, что мешает нам победить, и поэтому надо сокрушить его силу, сожри меня Хаос!

– Этого хочу и я, – сказал Ардил. – То заклинание, что делает Ревайн неприступным, имеет опорную точку в королевском дворце, и именно его нам нужно разрушить.

При упоминании королевского дворца Джадия вздрогнула, неожиданно осознала, что находится на пути к воплощению в жизнь мечты ее отца, Вариала аб Хонека. Добраться до владений предков ей удалось, осталось свергнуть нынешних хозяев Тарегона, а затем каким-то образом самой занять престол.

– Нет, повелитель, это не так… Дворец для отвода глаз! Есть подземный храм Вечного, пока стоит он, ничего не выйдет… – Харек говорил отрывисто и сумбурно, но убежденно, и он рассуждал о таких вещах, о каких простой наемник, пусть даже командир сотни, знать попросту не мог!

– Ты маг, чтобы судить о подобном? – даже в свете факелов было видно, как лицо Ардила наливается кровью. – Ты можешь выйти в изнанку, изучить защитные чары, наложенные на городские стены?

– Нет, повелитель, я хочу лишь остеречь. Чтобы зря не тратить силы и время, – Одержимый тоже заметил угрозу, и заговорил тише, да еще на всякий случай наклонил голову. – Прежние хозяева города были ставленниками Вечного, они поклонялись ему. Святилище укрыто…

– Поверь мне, я не нуждаюсь в твоей помощи! – перебил его хозяин Гардза, а девушка с удивлением подумала, что отец никогда не упоминал о том, что короли Тарегона были слугами хозяина мира.

Хотя чего в этом странного – сто с небольшим лет назад земли от Дельты до Радужного архипелага и от Старых гор до мыса Гедек находились под единой властью. Никто не мог быть врагом того, кто могуществом превосходил всех правителей нынешнего времени.

Воспоминание об отце повлекло за собой мысли о матери, она вновь вернулась в тот день, когда пыталась найти их могилы в Локерне. Ненависть всколыхнула уже ее душу, ненависть, обращенная на того, чьи воины разрушили ее родной город, и убили Вариала аб Хонека и его жену.

Возникло искушение отомстить прямо сегодня, в тот момент, когда Ардил будет занят, отвлечется, вытащить отравленную иглу и вонзить ему в затылок, прямо под белые мягкие волосы. Хотя нет, рано, Тарегон еще не побежден, и трон не освобожден для истинной наследницы.

Спор тем временем закончился, и закончился так, как только и мог: Харек поклонился еще ниже и отступил. А багровый от бешенства хозяин Гардза развернулся и повел отряд дальше по лестнице.

Ступеньки закончились, они очутились в еще одном зале, на этот раз со стенами такими черными, словно их сложили из угля. Тут Джадия заметила удивленное выражение на физиономии одного из гномов – похоже о том, что это такое, не знали даже широкоплечие бородачи.

Потянулись новые коридоры, ветвящиеся и пересекающиеся, уставленные статуями, такими же, как внизу, но что странно, куда хуже сохранившимися – тут встречались и отвалившиеся руки, и потрескавшиеся бока, и сколотые носы, и даже пятна плесени на белом мраморе.

– Потушить факелы! – велел Ардил в очередном зале, тесном, утыканном колоннами, после чего пламя с шипением умерло, и отряд остался в непроглядной темноте.

Прозвучали негромкие шаги, и девушка ощутила, что впереди, там, где стояли маги, начинают плести заклинания, причем не одно, а сразу несколько. Похоже, колдуны собирались убрать защитные и маскирующие чары с некоей двери, а с помощью чар подчинить находящихся за ней воинов.

По всем признакам, они добрались до цели, и теперь предстоит выйти на поверхность. Отряд в пять с небольшим десятков воинов окажется посреди осажденного вражеского города, и в числе воинов этого отряда будет Джадия.

* * *

То, что его доводы будут отвергнуты, Харек догадывался.

Но все равно, он должен был попытаться – вдруг хозяин Гардза прислушается к его словам, прикажет свернуть. Но нет, Ардил оказался упрям и высокомерен, и они потащились дальше, совсем не в ту сторону, куда нужно.

О том, где находится потайное святилище Вечного, Одержимый точно знать не мог – слова, «положенные в основание храмов», четко не говорили об этом, из них следовало, что оно спрятано в подземелье, и все.

Нет, он просто чувствовал его.

Неприятный жар, зуд, жжение приходили снизу и с запада, и тянули к себе.

Как такое возможно, Харек старался не задумываться, он был уверен, что это не обман. Мелькали мысли, что за эти годы, посетив все места, некогда выстроенные бывшим хозяином мира, чтобы укрыть свою силу, он этой силой «пропитался».

Но это значения не имело.

Имело значение только то, что нужно как можно быстрее добраться до храма и уничтожить его.

– И куда ты сунулся, козел? – объявившийся рядом десятник ткнул Харека кулаком под ребра.

Вышло ощутимо, так что в груди хрустнуло, а дыхание сперло.

– Потом еще получишь, а сейчас топай и молчи! – закончил вразумление наглеца Ульдорг.

Тот вояка из Серебряных Крыльев, которого Харек сбил с ног, сумел подняться. Глянул ненавидяще и многообещающе… вот закончится это все, мы с тобой, парень, еще поговорим.

Отряд двинулся дальше, потянулась лестница, поплыли мимо стены, так похожие на другие. На миг Одержимому показалось, что он вернулся на десять лет назад, и идет по иному подземелью.

Напоминавшему это, но одушевленному и куда более опасному.

Здесь многое было таким же, как там – лабиринт, колонны и статуи, разве что не имелось ниш со спрятанными кувшинами, заполненными «живым светом», и не таились по темным углам хищные твари.

И если Вечный и присутствовал здесь, то ничем о себе не напоминал.

Когда подъем закончился, и вновь начались тоннели, у Харека мелькнула мысль свернуть в один из них. Оторваться от неизбежной погони, оставить отряд во главе с глупцом Ардилом его собственной судьбе, и пойти своим путем.

Но нет, в одиночку в храм Вечного не пробиться, не сокрушить его.

Тут нужны будут соратники, и маги, и воины.

Факелы загасили в небольшом зале, и хозяин Гардза с несколькими чародеями отправились дальше. Похоже, учуяли спрятанную с помощью заклинаний дверь, а за ней – стражу из тарегонцев.

– Оружие приготовить, – сказал Ульдорг. – Только не порежьте друг друга.

Самый момент, чтобы припомнить ему давешний удар… но ладно, не до того сейчас.

– Глаза закрыть! – долетела приглушенная команда с той стороны, куда утопал Ардил, в полной тишине прозвучало негромкое клацанье, и подземелье затопило яркое, неистовое сияние.

Вскрикнул какой-то дурак, не выполнивший приказа, а Харек ощутил боль под закрытыми веками.

– Вперед! – проревел десятник.

Сияние исчезло, остался свет, обычный, красный, какой дает множество факелов. Пробежав через широкую дверь, которой недавно еще не было, они ворвались в обыкновенный подвал с бочками вдоль стен и сводчатым потолком.

Тут находились пятеро тарегонцев – неподвижные, с выпученными глазами.

Они тупо смотрели перед собой, даже не моргая, а Серебряные Крылья убивали их одного за другим.

– Очень хорошо, – сказал Ардил, когда последний труп упал на грязный пол. – До цели осталось немного, мы нанесем удар, защищающие стены чары рухнут, и наши соратники, оставшиеся снаружи, тут же об этом узнают!

Понятное дело, не всех же магов он с собой увел, многих оставил в лагере.

– Берите факелы, и за мной! – скомандовал хозяин Гардза.

Еще одна лестница, на этот раз обычная, короткая, с деревянными ступеньками. Скрипнула дверь, и они очутились в темном и узком переулке, перед высокой, лишенной окон стеной.

Когда выбрались из переулка, стало ясно, что она принадлежит храму Сияющего Орла. Оказались на перекрестке двух больших улиц, и Ардил уверенно повел их налево, как понял Харек, в сторону реки.

Ночь не спешила заканчиваться, и Ревайн был пуст, как ограбленная могила.

Свернули, открылась просторная, вымощенная булыжником площадь, а за ней – очертания громадной ступенчатой пирамиды, чья вершина уходила в темное, затянутое тучами небо. Ее окружала стена вроде крепостной, даже с небольшими башенками.

– Ого, что это? – прошептал Ульдорг.

– Королевский дворец, – ответил Харек.

Едва Ардил вступил на площадь, как от ближайшей башенки, отмеченной огоньками факелов, ударила молния. Похоже, там нашелся маг, сумевший разобраться, что к чему, вот только атака его пропала зря.

Хозяин Гардза воздвиг сверкающий щит, и молния ушла в сторону.

– Вперед! – скомандовал он.

Навстречу полетели стрелы, зазвучали тревожные голоса, и они побежали через площадь. Кто-то рядом с Хареком захрипел, схватился за пробитое горло, но порыв ветра отшвырнул прочие метательные снаряды в сторону.

Землю тряхнуло, крики стали громче – Ардил взялся за защитников дворца.

Башенка надвинулась, стало ясно, что в ней имеются ворота, тяжеленные створки разбиты вдребезги, словно в них врезалась брошенная рукой гиганта скала, а между досок и искореженных полос металла валяются тела, темнеют пятна крови.

Из находившихся здесь тарегонцев погибли не все, судя по тому, что стрельба не прекращалась. Продолжали светить как ни в чем не бывало воткнутые в металлические скобы факелы.

– В стороны! – закричал Ардил, и Харек выполнил команду быстрее, чем уловил ее смысл.

Перекатился по булыжникам, ушибив бедро, а там, где только что стоял, возник черный вихрь. Не успевшего даже изумиться мага разорвало на клочки, одного из Серебряных Крыльев отбросило далеко назад.

Докатился звон хряпнувшегося на камни тела в доспехах.

Хозяин Гардза выкрикнул одно звонкое, резкое слово, и вихрь исчез без следа. Нечто похожее на облако из полупрозрачных светящихся нитей втянулось в ворота, и из-за них донесся вопль.

Так может орать человек, с которого заживо снимают кожу.

– Вперед! – приказал Ардил. – Разрушим здесь все!

Он топнул, и башенка развалилась на две аккуратных груды камней, меж них остался свободный проход. Завопили, ринулись в атаку гномы, Серебряные Крылья, маги схватили посохи наперевес и побежали, точно молодые.

Харек поднялся и, прихрамывая, заковылял следом за хозяином Гардза.

Увидел, как тот пошатнулся, переступая через вырванный «с мясом» засов ворот. Подумал, что чародей перерасходовал силы на предыдущее заклинание, но когда тот обернулся, понял, что дело не в этом.

Ардил был не просто бледен, его лицо казалось прозрачным, под глазами набрякли мешки. Сеточка вен проступила на лбу и щеках, кожа обвисла уродливыми складками, словно он постарел лет на пятьдесят.

Во мраке за воротами, судя по звону, вспышкам и яростным воплям, начался бой, но хозяин Гардза замер на месте.

– Что случилось, повелитель!? – крикнул Харек, подбегая к нему.

Да, Ардил – самодур и кровожадный безумец, но сейчас только от его магической силы зависит, сумеют ли они выбраться отсюда живыми, а значит и то, доведет ли Одержимый до конца начатое десять лет назад дело.

Отомстит ли он и за себя, и еще за кое-кого.

– Я не могу… не получается, – прохрипел хозяин Гардза, и изо рта его полетели брызги крови.

Что-то не просто не давало могучему магу колдовать, а еще и выпивало из него жизнь, и Харек даже мог догадаться, что именно – чары Вечного, наложенные на дворец и его ближайшие окрестности.

Если бы он не подставил руки, то Ардил попросту упал бы наземь.

– Что с ним? – рядом оказался Ульдорг: шлем помят, меч в крови.

– А я знаю, задница Вечного? – Харек потащил лишившегося сознания хозяина Гардза прочь. – Надо убираться отсюда как можно быстрее! Без него нам не выстоять!

Одноглазый десятник помянул Незримого Хранителя такими словами, от которых у того должна была начаться икота, и рванул обратно, туда, где сражались его воины, продолжали плести заклинания остальные маги.

С ними-то почему ничего не случилось?

Не успел Харек как следует задуматься по этому поводу, как к нему подбежал один из чародеев, лысоватый, с брюшком.

– Клади сюда! – велел он, тыкая в камни мостовой. – Я гляну, что с ним!

Оказавшись за пределами ограды дворца, Ардил начал подавать признаки жизни – зашевелился и забормотал. Лысый выставил посох, и засветился венчающий его кристалл горного хрусталя размером с кулак.

– Что с ним? – спросил Харек, отступив на всякий случай в сторону.

– Полное истощение, на грани смерти… да помилует нас Верховное Благо! – прошептал лысый, и физиономия его исказилась от страха. – Единственный шанс – немедленное бегство, отступать тем же путем, каким мы сюда пришли…

Из-за ворот явился десятник из Серебряных Крыльев, при виде лежащего Ардила помрачнел и сплюнул.

– Отходим, – велел он. – Берите его, пока нас не прижали.

Зазвучали резкие команды, через пролом в стене, появившийся на месте башенки, начали выбираться воины. Темноволосая девушка, та самая, которую Харек видел еще в лагере возле Гардза, уцелела, да и ран не получила.

Двое гвардейцев подняли Ардила на руки, и уменьшившийся отряд двинулся обратно через площадь. Надо уйти быстрее, пока опомнившиеся тарегонцы не взяли незваных гостей в кольцо.

Из-за стены вновь полетели стрелы, затем возник огненный шар.

Лопнул, не долетев пары дюжин шагов.

Улица, по которой они пришли, оказалась перегорожена отрядом копейщиков.

– Сдавайтесь! – предложил кто-то из-за их спин. – Иначе…

– Я с вами… я… – Ардил, оскаленный и страшный, поднялся на ноги. – Вперед! Рази их!

Взлетел топор одного из гномов, полыхнуло облачко белого сияния, что сорвалось с посоха лысого мага. Харек взял меч поудобнее и с сожалением подумал, что в такой свалке, где приходится биться плечом к плечу, щит бы ему не помешал.

Сплотившийся вокруг хозяина Гардза отряд ринулся на прорыв.

4. Трое

Странное ощущение преследовало Ардила – будто он не живой человек, кожаный мешок с костями, мышцами, внутренностями, кровью и всем прочим, а хрупкая штуковина вроде яйца, только с руками и ногами. Казалось, что энергетическое тело при малейшем усилии оторвется от физического, а время от времени он переставал воспринимать что-либо, на несколько мгновений словно проваливался в темный глубокий колодец.

И что самое жуткое – он не мог накладывать заклинания.

Попытка сотворить чары отзывалась жуткой болью внутри, и он понимал, что еще немного – и все, нечто оборвется, и он лишится возможности колдовать очень надолго, если не навсегда. Попытки обратиться за помощью к повелителю, воззвать к Новому Богу ничего не давали, в голове стоял сплошной туман.

Ардил хорошо помнил, с чего все началось – он вступил в те проклятые ворота, сделал несколько шагов. Затем что-то обрушилось на него сразу со всех сторон, перекрутило и смяло, будто он стал тряпкой в руках собравшейся мыть пол хозяйки, и силы потекли из тела.

Он точно знал, что это заклинание, но ни с чем подобным никогда не сталкивался.

А времени на то, чтобы разбираться, не было – впереди рубились Серебряные Крылья, махали топорами гномы, с боков хозяина Гардза прикрывали наемники и маги. Тарегонские копейщики отступали, но упорно цеплялись за каждый фут, заставляли врага дорого платить за любой шаг.

– Повелитель, я отслужил… – просипел Ярдак, десятник гвардии, поворачиваясь к Ардилу, из его рта хлынула кровь, запятнала блестящий нагрудник, испачкала пластины набрюшника, тяжелые капли забарабанили по мостовой, а мгновением позже упало и тело.

Место в строю занял кто-то еще, а хозяин Гардза переступил через погибшего.

Сейчас не время подсчитывать потери и скорбеть по ушедшим.

Маг по прозвищу Валун, шагавший справа от Ардила, небрежным движением посоха сотворил зомби из трупа. Тот поднялся и бросился на врагов, но зато в самого некроманта впилось несколько копий. Одно пробило горло, другое угодило в пах, чародей беззвучно повалился, исчез под ногами воинов.

– Вперед! – заорал Ардил. – Нажмем!

Повернув голову, обнаружил, что Зарина сражается рядом – быстрая, верткая и смертоносная, как ядовитая змея. Спину же хозяину Гардза прикрыл никто иной как Харек Одержимый, мрачный и сосредоточенный, с клинком, по самую рукоять испачканным в чужой крови.

Они прошли еще с десяток шагов, и еще…

В переулок, ведущий к спасительной двери в подвал, свернуло всего полторы дюжины бойцов, и это из пятидесяти, выступивших сегодня из лагеря! Самый могучий гном, в чьей рыжей бороде имелось немало седины, с ревом бросился на врагов, давая соратникам еще несколько мгновений.

Ардил кубарем скатился по ступенькам, едва не упал, а распрямившись, понял: все вернулось! Боль и холод, ощущение внутренней слабости ушли, сменились привычным теплом, а это значит, что через некоторое время, немного придя в себя, он вновь сможет колдовать!

– Закрывайте ее! – рявкнул хозяин Гардза.

В подвале так же горели факелы, лежали зарубленные тарегонцы.

В толпу их живых соратников, сунувшихся было следом, ударил огненный шар, послышались вопли обгоревших людей, по ступенькам скатилось тело с обугленным лицом. Раненые шарахнулись прочь, оттеснили товарищей, и Харек сумел прикрыть дверь, а последний из гномов, с надрубленным наплечником, с грохотом задвинул засов.

– Надо… уходить… дальше, – просипел Ардил, пытаясь восстановить дыхание.

– Повелитель, вы в порядке? – спросил кто-то из гвардейцев, чьего имени он не помнил, а хозяин Гардза недовольно встряхнул головой: не время сейчас для дурацких вопросов! Их осталось всего… раз, два… пять, тринадцать, и надо выбраться из Ревайна, вернуться к своим.

Но что там были за чары, ради Верховного Блага?

Он попытался еще раз воззвать к Новому Богу, попросить помощи или хотя бы совета, но тот не откликнулся, словно вовсе исчез из изнанки или умер. Потом Ардил сообразил, что все смотрят на него, и что пора отдать приказ, иначе они так и будут тут торчать, ожидая верной смерти.

Вон, снаружи как вопят, наверняка подтягивают свежие силы…

– Уходим, – велел он. – Нам нужна передышка.

Дверь в стене, уводящая в катакомбы, послушно открылась, едва он приложил руку. В лицо пахнуло сырой прохладой, и Ардил подумал, что отступать тем путем, каким они шли, нельзя – этого от них ждут, и наверняка отправят отряды на перехват по более коротким дорогам. И уж точно попытаются встретить в том зале, где начинается тоннель, ведущий к лагерю.

Жаль, что допрошенный тарегонец знал о подземелье так мало… Наверняка есть другие ходы, что ведут за пределы города… Можно отыскать их с помощью заклинаний, но для этого нужно немного времени и сил… Нет, точно не стоит делать то, что легко предсказуемо – удирать со всех ног в известном каждому направлении…

Ардил остановился, когда они спустились примерно на половину высоты спиральной лестницы. Бежавший следом гвардеец едва не налетел на хозяина Гардза, и неразборчиво выругался, дальше кто-то еще лязгнул доспехами и помянул трижды клятую матушку Хаоса.

– Сюда, – Ардил повернулся к гладкой на вид стене, и монолитный вроде бы блок камня под его пальцами разошелся, открыв прямой и темный коридор: это было спрятано очень искусно, так, чтобы ни один обычный маг не заметил, но он-то ведь совсем не обычный, он ученик Нового Бога…

Замаскированная дверь бесшумно закрылась, едва через нее прошел последний из воинов. Коридор через пару десятков футов привел в квадратную комнату, откуда начинались еще два тоннеля. На ее беленых стенах обнаружились сделанные черным значки, что складывались в огромную, несколько раз опоясывающую помещение надпись.

– Тут остановимся, – сказал хозяин Гардза.

– Повелитель, здесь опасно, – хриплый голос принадлежал, как и следовало ожидать, Хареку – из всех, кто отправился в этот поход с Ардилом, только один человек имел наглость ему возражать. – Это нехорошее место, сожри его Хаос, нам тут будет очень плохо, без сил останемся.

– А ты откуда знаешь?! – рявкнул он, повернувшись.

– Я бывал в местах, подобных этому…

– А может быть, ты лжешь? – Ардил прищурился, и гнев толкнул его изнутри, заставил повысить голос. – Может быть, ты предатель на службе Тарегона, и ты должен завести нас в ловушку?! Может быть, король Марх заплатил тебе за то, чтобы погубить меня?

Харек не стал ни оправдываться, ни возражать, и это разозлило хозяина Гардза еще сильнее. Он подскочил к Одержимому, схватил его за плечи, и попытался встряхнуть, но сделать этого не смог – наемник стоял, будто каменная статуя, и даже лицо его не изменилось.

– Ты ведь не отрицаешь?! Не отрицаешь?! – продолжал орать Ардил.

Ему было плевать, что крик могут услышать тарегонцы, он не замечал, что рядом есть еще кто-то, главное сейчас – уничтожить проклятого предателя, из-за которого все пошло прахом, убить его, превратить в мокрое место, растереть в порошок… как славно, что он вновь может творить чары!

Хозяин Гардза сосредоточился, чтобы бросить заклинание, но тут его посетило жуткое видение – будто стены, пол и потолок той комнаты, где они находились, пошли трещинами. Сначала узкие, они начали расширяться, каменные блоки принялись крошиться, точно куски хлеба, и он почти услышал мерзкий, раздирающий внутренности хруст.

Нет, это его не остановит!

Для начала обездвиживание, чтобы Харек никуда не делся, а затем что-нибудь смертоносное, неотразимое. Но Одержимый уклонился с непостижимой быстротой, и нити энергии, предназначенные для того, чтобы спеленать жертву, охватили пустое место.

– Чтобы мне облезть! Проклятье! – прошипел Ардил.

– Лучше помочь раненым, повелитель, – сказал Харек совершенно спокойно.

Хозяина Гардза затрясло от ярости, и он метнул молнию, почти тут же – вторую. Первая вонзилась в стену, оставив на ней оплавленный черный круг диаметром в пару футов, вторая едва не зацепила невероятно верткого наемника, но затем с бессильным шипением ушла в пол.

– Осторожнее, повелитель! – закричал кто-то из выживших магов.

А Харек оказался рядом, очень близко, вплотную к Ардилу, блеснул клинок в его руках, сверкнули глаза цвета стали, и ученик Нового Бога, сильнейший маг всего мира, с холодком понял, что этот человек может убить его, вот так запросто вонзить меч в живот, чтобы вывалились кишки, а затем снести голову, и никакой Незримый Хранитель не поможет…

Ведь для него Одержимого не существует!

Хозяин Гардза отпрянул, попытался использовать «похищение жизни», но почему-то не попал, и наложил это заклинание на стоявшего поблизости воина из Серебряных Крыльев. Тот пошатнулся, теряя силы, Ардил наоборот, встрепенулся, но это ничем ему не помогло, когда Харек нанес стремительный выпад, и остановил удар в тот момент, когда тот едва не достиг цели.

Горла ученика Нового Бога!

– Задница Вечного, я могу убить вас, повелитель, в любой момент, – с открытой издевкой проговорил Одержимый. – Силы не тратьте, они еще пригодятся. Надо уходить отсюда, тут и вправду плохо. Сила того, кто это строил, толкает нас к противодействию. Ясно?

– Убейте предателя! – завизжал Ардил. – Тот, кто верен мне – вперед!

Гвардеец, пострадавший от «похищения жизни», рухнул на пол, и не без сознания, а мертвым – сил в нем оказалось слишком мало, чтобы пережить не убийственное в общем заклинание. Один из магов нерешительно вскинул посох, но другой отвернулся, наемники отступили к стенке, гном скривился, и даже Серебряные Крылья не поспешили выполнить приказ.

Они видели, отчего погиб их соратник.

И тут вперед выступила Зарина, одна ее рука подняла меч, а вторая опустилась к поясу, туда, где висела небольшая кожаная сумочка. Харек напрягся, что-то изменилось в его лице, и когда девушка атаковала, он не стал парировать, ушел в сторону, а затем еще и присел.

Нечто крохотное, металлическое звякнуло о стену над его головой.

А Ардил понял, что краснеет, зверски зачесались уши, захотелось укусить себя за руку, чтобы проснуться, и никогда этого не видеть – он, могущественнейший из могущественнейших, не может сам убить того, кого счел врагом, и вместо него должна браться за оружие слабая женщина!

Хотя не такая уж и слабая, если посмотреть, как она машет мечом.

Но Харек справился с натиском Зарины легко – удар, еще один, лязг клинков, и один из них улетел в угол, где его поймал довольно осклабившийся гном. Девушка отступила, на лице ее отразилась растерянность, хотя глаза остались спокойными, расчетливыми.

– Школа гильдии? – спросил Одержимый. – Руки держи на месте!

– Э, повелитель… может, не стоит? – это заговорил Тарог аб Хирда, тот из магов, что был готов вступить в бой, усатый и невысокий. – Ничем не доказано, что этот воин – предатель… и стоит ли затевать рознь перед лицом врага? Нас могут обнаружить, если вы не прекратите колдовать, и это будет только на руку тарегонцам!

– Как ты… – Ардил осекся, осознав, что не чувствует гнева.

Тот исчез, отступил под натиском более сильного чувства – глубочайшего изумления. Сегодня произошло то, что хозяин Гардза ранее считал невозможным, не мог увидеть даже в кошмарном сне – сначала он полностью лишился собственной колдовской силы, а затем, когда та вернулась, не смог с помощью заклинаний одолеть простого смертного!

Чудовищное унижение!

Ладно, первое еще можно объяснить… Дворец строили во времена Вечного, и наложили какие-то чары… Но почему он не сумел убить Харека?.. Ведь тот не колдун, и как бы быстро он не двигался, заклинание все равно быстрее… Это не под силу человеку, даже самому шустрому… Но кто сказал, что Одержимый – человек, вспомнить хотя бы его энергетическое тело…

– Ладно, идем дальше, – сказал Ардил. – Но я не простил тебя!

Зарина покосилась на него, и он понял, что девушка готова метнуть еще одну смазанную ядом иглу вроде той, что в прошлом едва не оборвала жизнь самого хозяина Гардза, или пустить в ход еще что-нибудь. Отрицательно мотнул головой – нет, рано, не стоит убивать его, этот странный тип может еще пригодиться, и что за гильдию, интересно, он упомянул?

Девчонка ни о чем таком не говорила.

Гном бросил меч обратно, и Зарина, поймав его, как ни в чем не бывало сунула в ножны. Ардил, подумав, выбрал левый тоннель, и тот привел их к очередной лестнице, закончившейся в просторном зале, где было столько колонн из серо-зеленого камня, что все это напоминало причудливый лес.

– Ну, как тут? – спросил он, повернувшись к Хареку.

Хотел насмешливо, а вышло почти жалобно.

– Хорошо, повелитель, – ответил тот.

Обследовав зал, и обнаружив, что здесь берет начало лишь еще один коридор, выставили часовых. Хозяин Гардза присел на пол, опершись спиной на одну из колонн, и прикрыл глаза… ему нужно немного покоя, чтобы собраться с мыслями, и решить, что делать дальше.

Для начала создать заклинание, что покажет ему подземелье…

Уловил движение рядом, услышал шорох, и понял, что это Зарина.

– Ну как вы, повелитель? – спросила она тихо, и в голосе ее прозвучала тревога. – Страшно представить, что вам довелось пережить сегодня, – голос девушки дрогнул. – Странно только, почему вы сами не смогли убить предателя, и моих сил на это тоже не хватило…

* * *

Джадия ласково говорила какую-то ерунду, и старалась, чтобы лицо отражало заботу. Внутри же она была напряжена, рассержена и испугана, а Ардил вызывал у девушки смесь презрения, ненависти и жалости.

Он напоминал ей ребенка, по капризу судьбы получившего в руки могущественное оружие, и за многие годы научившегося с ним управляться, но ничуть не выросшего. Избалованного мальчишку, привыкшего к тому, что он – самый сильный, и что все должны ему подчиняться.

Если бы Ардил не был нужен Джадии, не являлся единственным средством для свержения нынешних правителей Тарегона, она бы его уже убила. Хозяин Гардза показал, что он слаб и уязвим, когда не смог справиться с Хареком, и сам едва не погиб от его руки.

Одержимый же будил в душе у девушки еще больший страх, чем раньше: он сумел отбить ее нападение, увернулся от брошенной иглы, двигаясь слишком быстро для человека и даже эльфа! Кроме того, он догадался, откуда она, кто учил ее сражаться, хотя мастер Нарди «ставил руку» ученикам так, чтобы у них не было особого стиля.

Так что Джадия поглаживала Ардила по плечу, и шептала ему на ухо, что Харека нужно убить, собраться всем вместе и напасть скопом. Она не обращала внимания, что на них смотрят, кто с удивлением, кто с неприязнью – сейчас нужно добиться цели, и неважно, какой ценой.

– Но как можно, нет, не выйдет… – сказал хозяин Гардза, когда девушка замолчала. – Он силен, и без него мы можем отсюда не выйти… Надо подождать, и когда вернемся в лагерь, я отдам приказ его казнить, и тогда мы избавимся от него.

Потрясения сегодняшней ночи, похоже, выбили из-под ног мага привычную опору, лишили уверенности. Значит, Джадия, а точнее, Зарина, выкрутится сама, убьет Харека так, как ее учили, исподтишка, в тот момент, когда он не будет ждать нападения. Она вздрогнула, обнаружив, что Одержимый стоит рядом, и смотрит на них, склонив голову.

– Чего тебе? – резко спросил Ардил.

– Повелитель, позвольте мне рассказать о том, что нам нужно для успеха, – сказал Харек. – Ведь вы убедились, что атаковать дворец бессмысленно. Чары, его защищающие, накладывал Вечный. Он был более сильным магом, чем вы сейчас, он знал больше.

Хозяин Гардза засопел, девушка подумала, что он сейчас вскочит на ноги и бросится на наглеца. Но все ограничилось парой грязных ругательств и бессильным взмахом сжатой в кулак руки.

– Вечный правил всем миром, – продолжал Харек. – Он выстроил эту цитадель. Многие другие тоже. В ее основании есть тайный храм, где до сих пор приносят жертвы. Надо уничтожить его, и тогда все чары окажутся разрушены, и во дворце, и в стенах.

«Откуда он это знает? – в смятении подумала Джадия. – Дохлый колдун что, являлся ему во снах и рассказывал свои секреты? Или этот парень видел все собственными глазами, и живет на свете многие века?».

– А ты кто такой, чтобы утверждать это с такой уверенностью? – поинтересовался Ардил. – Ты не маг, и на мудреца не похож, и вряд ли ты в жизни прочитал хоть одну книгу. Ведь так?

– Я тот, кто должен сокрушить его! – сказал Харек с неожиданной страстностью, и руки его сжались на поясе. – Раздробить все, что осталось от Вечного, на мелкие осколки… Уничтожить!

И тут девушка поняла, что с ним не так – ей подсказал не разум, а чутье, полученное от Темного Жреца и его сестер, и еще что-то, словно шепнул в ухо некий бесплотный голос.

– У тебя неправильное имя! – выпалила она.

Ардил посмотрел на нее недоуменно, а вот Одержимый не высказал ни страха, ни удивления. Он еще раз дернул себя за пояс, и посмотрел на Джадию так, словно впервые ее увидел.

– Да, правда, – проговорил он. – Раньше меня звали иначе, но это ерунда, сожри меня Хаос. Божья срань, я готов даже сказать, как, если только мы пойдем куда надо. Уничтожим тот храм, повелитель, и победа придет!

Хозяин Гардза скривился и отвернулся, но она поняла, что слова наемника запали магу в душу. Да, похоже, придется убить Харека самой, надежд на то, что эта белобрысая размазня ей поможет, почти нет.

– Все это выглядит вроде разумно, – сказал Ардил. – Только откуда я знаю, правда это или нет? Я должен оглядеться, понять, что к чему в этом Хаосом проклятом подземелье. Ведь ты все равно не знаешь дороги в тот храм, если он вообще существует? А ну-ка, отойдите, дайте мне место.

– Я могу чувствовать направление, куда идти, – сообщил Харек.

– Этого мало, давайте-давайте, или мои приказы для вас ничего не значат? – хозяин Гардза нетерпеливо взмахнул рукой, и наемник отступил, да и Джадия, с неохотой поднявшись, отодвинулась.

Ардил вновь сел так же, как в том зале, куда они попали из уводящего за пределы Ревайна хода: колени согнуты, руки на бедрах, глаза закрыты. Вокруг него задрожал еле заметный лазоревый ореол, блики упали на каменные стены и потолок.

Девушка вздрогнула, показалось, что ее затаскивает в водоворот, уходящий почему-то вверх. Перевела взгляд в сторону, тот будто сам притянуло к застывшему неподвижно Хареку, и фигура того расплылась в черно-зеленое пятно без определенных очертаний.

То, что произошло дальше, она вряд ли смогла бы описать, это не было ни голосом свыше, ни какими-то картинками, что замелькали в голове. Просто внутри себя Джадия обнаружила новые сведения, столь же непреложно истинные, как и вещи, о которых она знала многие годы.

Непонятно почему она испытывала уверенность, что Ардил и Харек похожи, точно близнецы, хотя умом понимала, что трудно найти столь отличных внешне с внутренне людей: один – маг, тощий и маленький, вспыльчивый и непоседливый, другой – наемник, высокий и мощный, спокойный, как гора.

Но все же имелось в них что-то общее, неуловимое, как запах, и совершенно чуждое другим людям: эти двое были сами по себе, они не смешивались с остальными, как масло не смешивается с водой.

Джадия сморгнула, перед глазами ее вновь объявилось подземелье, хозяин Гардза, гвардеец, перевязывающий рану приятелю, и Харек, за спиной которого стоят еще два человека: изящная девушка с копной черных волос и злым взглядом, и сутулый парень в балахоне.

Их фигуры выглядели погруженными в густую тень, но при этом не обладали никакой призрачностью, они казались столь же реальными, как и сам Одержимый, и все же им неоткуда было тут взяться!

«Я схожу с ума» – подумала Джадия, разглядывая незнакомцев: по всем признакам, никто, кроме нее, их не замечал, в том числе и сам Харек, а это может значить только одно – у нее начался бред. Сказалось утомление, накопленное за последнее время, и рассудок не выдержал… или все же произошло нечто иное?

Ардил творит заклинание, способное показать незримое, открыть тайное. Возможно, эти чары каким-то боком задели и ее, тоже не простую смертную, а посвященную Темного Жреца, и она увидела то, что не замечают обычные глаза, но вот только кто эти двое, и как они связаны с Одержимым?

Джадия моргнула, и фигуры за спиной Харека исчезли, но девушка перед этим улыбнулась, ослепительно и понимающе, а парень склонил голову и сложил руки перед грудью, точно собираясь молиться.

– Ты чего на меня пялишься, задница Вечного? – спросил наемник, и она поняла, что все так же таращится в его сторону, и даже моргать забывает, хотя ничего не видит перед собой.

– Понравился, налюбоваться не могу, – огрызнулась девушка, но взгляд отвела.

Ардил всхлипнул, будто намереваясь заплакать, а в следующее мгновение открыл глаза. Попытавшись встать, охнул, и стало ясно, что от долгой неподвижности у него затекли ноги.

– Тарегонцы обыскивают подземелье, они со всех сторон, – сказал хозяин Гардза, морщась и растирая бедра. – Не знают, где мы, но рано или поздно догадаются, а путь к отступлению они нам перекрыли, там сотни две воинов и несколько магов, так что пробиться будет сложно.

Раненый гвардеец зашевелил губами, беззвучно ругаясь, трое воинов из «Стальных Лис» дружно скривились, а гном недовольно крякнул. Двое боевых магов, что стояли рядом, побледнели, а один еще и покачал головой, и спокойным остался только Харек.

– Нам остается одно, – Ардил посмотрел в сторону Одержимого. – Пойти туда, где глубоко под фундаментами дворца укрыт храм, посвященный Вечному, и уничтожить его. Тогда падут чары, защищающие этот проклятый город, и Эбнер даже без моей помощи возьмет его штурмом.

Слова хозяина Гардза заглушил громкий треск, и Джадия невольно оглянулась – откуда исходит этот звук? Отметила, что никто не пошевелился, даже не повернул головы – неужели это тоже морок? Но треск стал громче, перешел в дрожь под ногами, словно где-то глубоко рвалась земная твердь.

На мгновение девушке показалось, что по стенам, по лицам соратников ползет черная паутина, рассекает камни и плоть живых существ, но так, что этого никто почему-то не видит и не слышит! Страх пронзил сердце, оно даже приостановилось, а внутренности покрылись инеем.

– …незамеченными не получится, – прорвался сквозь грохот голос Ардила. – Придется прорываться, но на это, я думаю, мы способны, и мы покажем тарегонцам, чего стоим.

Джадия сообразила, что грохот и «паутина» исчезли, зато осталось ощущение, что и то и другое никуда не делись, просто она отказалась видеть и слышать то, что ей настолько не понравилось.

– Да, повелитель, я помогу, – сказал Харек, похоже, отвечая на какой-то вопрос. – Здесь не должно быть очень далеко. Мили полторы, и это если не по прямой, а ногами. Только вот потом нас встретят, и не тарегонцы.

– Охрана храма? – Ардил заулыбался, яростно и зло. – Ничего, разберемся и с ними. Давай, мы с тобой вперед, а ты, Тарог, приглядывай за тылом, чтобы никакой магической гадости на хвост не насыпали, – невысокий чародей с пышными русыми усами кивнул. – Отлично, двинулись!

* * *

Харек шагал, держа в руке меч, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, и постоянно отгонял искушение обернуться. Ему хотелось глянуть, где находится и что делает ядовитая змея в обличии человека, назвавшая себя Зариной.

В том, что имя ложное, он не сомневался.

Убийц из гильдии, опытных профессионалов, наемники не любили, но все равно иногда с ними сталкивались. Попадались среди них разные люди, и не только люди, и по умениям своим они различались точно так же, как и воины.

Зарина, как бы ее ни звали на самом деле, принадлежала к наиболее опасным. Харек слышал об особой школе, где гильдейские мастера натаскивают детей, и в отличие от многих, не полагал это сказками.

Он сам убил первого врага, когда ему едва исполнилось десять.

Темноволосая девушка, затесавшаяся в их ряды, была выучена так, чтобы прятать свое умение. Но напав на него, она раскрылась, показала слишком многое, и он смог понять, кто ему противостоит.

Харек имел глупость брякнуть насчет гильдии.

Теперь Зарина не успокоится, пока не «заткнет ему рот» – привычным для себя образом.

– Стой! – приказал шагавший рядом Ардил, и Одержимый замер.

Наверняка, впереди какая-нибудь колдовская пакость, и пусть с ней разбирается хозяин Гардза. Он сам колдовская пакость, да такая, что второй такой в мире не сыскать, а зараза заразу за милю чует.

Ардил вскинул руку, вокруг его кулака загорелся багровый огонь.

Глядя на него, Харек вдруг вспомнил, что привиделось ему совсем недавно – когда Зарина неожиданно замерла и вытаращилась на него, и скорее даже не на него, а куда-то ему за спину.

В тот миг ему показалось, что позади девушки вздыбился золотой дракон с клубком алого пламени в пасти. Вспыхнули глаза ящера, хвост ударил по полу так, что тот загудел, и крылья развернулись настолько широко, словно не было стен подземелья.

Видение сгинуло так же быстро, как и возникло.

Сомнений не оставалось – Харек увидел герб Тарегона, принятый владыками Ревайна еще при Вечном, и не отвергнутый новыми хозяевами, вот только отчего и почему он увидел именно его?

Зарина нанята нынешним королем, чтобы убить Ардила?

Это возможно, но почему она до сих пор не выполнила заказ?

– Так, иди-ка сюда… – сказал хозяин Гардза, и сделал подманивающий жест, на что тьма впереди отозвалась тоскливым вздохом, и по тоннелю навстречу им поплыло нечто серебристое, мерцающее.

Призрак?

Харек напрягся, вспоминая собственное знакомство с подобной тварью.

Но Ардил всего лишь щелкнул пальцами, и существо, неуязвимое для обычного оружия, растаяло безвредным паром. Сам маг, правда, слегка шатнулся, оперся на стену, но на ногах устоял, и уверенно зашагал дальше.

Шедший прямо коридор сменился лестницей с такими потертыми ступенями, точно по ним каждый день шаркали сабатонами. Та привела к низкой и узкой двери, за которой обнаружился круглый зал со статуями Вечного и множеством выходов.

– Куда дальше? – спросил Ардил.

– Вот в этот, – после короткого колебания ответил Харек, ткнув в сторону одного из тоннелей.

Он по-прежнему чувствовал, в каком направлении расположен храм Вечного, кожей лица и нутром ощущал усиливающийся жар, неприятную, но в то же время тянущую чесотку.

Почему и откуда появилась способность воспринимать подобные вещи, он не задумывался.

– Чтобы мне облезть! – воскликнул Ардил, едва они оказались в очередном зале, не просто большом, а огромном, с черными круглыми колоннами, и со всех сторон ринулись тарегонцы.

Гном, не успев ни разу взмахнуть топором, свалился на пол – три метательных копья нашли щели в его доспехах. Маг аб Хирда бросил заклинание, и движения тех врагов, что атаковали с тыла, ощутимо замедлились.

Хозяин Гардза встретил самого шустрого из набежавших спереди молнией.

А за следующего взялся сам Харек – отшиб в сторону чужой меч, и ударил своим, целясь в лицо. Отступил в сторону, избегая возможной атаки, присел, и выбросил руку, чтобы пробить кольчугу на животе второго тарегонца.

Он рубил и колол, отбивал удары, и это было дело привычное, отлично знакомое.

Проблему составляло лишь то, что факелы один за другим падали из рук погибающих бойцов, и становилось все темнее. Убивать Хареку это не мешало – он бил на звук, на движение, на тепло тела, но определенным образом беспокоило.

И рядом, в сгущавшемся мраке находилась жаждущая мести Зарина.

Проще простого в круговерти вот такого боя ткнуть в спину соратнику и остаться незамеченной. Вряд ли выученица гильдии наемных убийц упустит такой великолепный шанс.

Если только ее саму убьют.

Среди тарегонцев тоже нашлись маги – аб Хирда получил в грудь молнией, и посох в его руках треснул. После этого он не погиб, но два набежавших воина довели дело до конца, и получился еще один труп, неотличимый от обычного.

Ардил хлопнул в ладоши, и колонна рядом с ним треснула, из нее вылезла крылатая каменная тварь с мордой собаки. Зашипев, горгулья ринулась в бой, и враги полетели в стороны от ее ударов – со сломанными руками, раздробленными черепами.

На Харека наскочили сразу двое.

Первого он срубил почти тут же, удачно попал по шее, а вот второй оказался прыток. Извернулся так, словно костей в теле у него вовсе не было, и чужой меч ужалил Одержимого в плечо.

Тот отпрянул, ощутил, что рана неглубока, но кровь течет обильно.

Тарегонец, высокий и длиннорукий, оскалился, ринулся в новую атаку, выставив меч и кинжал. Харек качнулся туда-сюда, сбивая противника с толку, присел, а затем резко прыгнул вперед и вверх.

Вражеский клинок едва не срезал подошву с сапога, но удар пяткой в лоб получился смачным. Враг на миг потерял равновесие, отступил, а в следующее мгновение лишился жизни.

Приземлившись, Харек торопливо огляделся.

Созданная Ардилом горгулья рвала на куски загнанного в угол тарегонского мага. Хозяин Гардза стоял с вскинутыми руками, и от ладоней его исходило голубоватое сияние, между колонн валялись трупы.

От явившегося в подземелья отряда осталось пять человек, в том числе и Зарина.

Тарегонцы полегли все до единого.

– Славно повеселились, – сказал Харек, и сам удивился, насколько хрипло и слабо звучит его голос.

– Ага, чтобы им всем Верховное Благо приснилось, – с улыбкой отозвался последний уцелевший воин из Серебряных Крыльев, а девушка просто кивнула и вложила меч в ножны.

Это ничего не значит – у нее остались метательные ножи и отравленные иглы.

Горгулья подняла к потолку окровавленную морду, замерла, точно к чему-то прислушиваясь, а в следующий момент развалилась. По полу покатились обломки черного камня, и Ардил опустил переставшие источать свечение руки.

– Вот и все, – проговорил он. – Нас стало еще меньше. Пошли!

Неодолимое упорство прозвучало в голосе хозяина Гардза – он хотел сокрушить королевство Тарегон любой ценой, и не собирался жалеть ни тех, кто шел рядом с ним, ни самого себя.

Харек подобрал выпавший из руки трупа, но не погасший до конца факел, и помахал им, чтобы тот разгорелся. То же самое сделали гвардеец и Зарина, и в подземелье стало немного светлее, тьма отступила за колонны, забилась в углы.

– Можно было бы наколдовать что-нибудь… – предложил толстый рыжий маг.

– Не стоит тратить на это силы, они нам еще пригодятся, – ответил Ардил. – Вперед!

Зал с трупами на полу, с забрызганными кровью стенами остался позади, и они вступили в очередной тоннель. Тот оказался коротким, привел в квадратную комнату со статуей лишенного одежды бородача посредине.

Хареку показалось, что он слышит то, что услышал много лет назад, в другом подземелье, но очень похожем на это: «Вечный, обнаженный, ибо свет истины должен сиять невозбранно, и с Печатью Оформления».

Неужели дальше будет то же самое, что и под Обителью Света?

Но фигура из мрамора не засияла, когда они проходили мимо, и бывший хозяин мира не наслал на них видений. Но зато лестница с разноцветными ступенями оказалась на месте, как и пахнущая тиной комната с дырами в стенах.

Харек напрягся, ожидая, что из них полезут мелкие хищные твари, но все обошлось.

– Теперь уже и я чувствую нечто впереди… – сказал Ардил, с удивлением покосившись на Одержимого. – Они спрятались настолько ловко, что это невероятно… хотя если сам Вечный?

Длинный коридор дважды свернул, и они попали в еще один большой зал, украшенный белыми полуколоннами. Тут обнаружилась надпись, выложенная в полу черными камнями, и сделанная, похоже, теми же черными рунами.

Вот только некому было ее прочитать.

Подумав об этом, Харек заскрипел зубами от злости – десять лет назад он еле ушел живым из рук Вечного и его поклонников, и сегодня отомстит и за себя, и за тех, кто тогда оказался с ним.

Комната, заваленная обломками камня, круглый тоннель с ямками в стенах и потолке… бывший хозяин мира, похоже, готовил себе не одно убежище на случай падения.

В новом зале, где обнаружилось аж четыре статуи, Ардил резко остановился.

– Что-то впереди не то, – проговорил он, и требовательно посмотрел на Харека. – Что там может быть?

– А я знаю, божья срань? – тот пожал плечами. – Если так же, как там, где я бывал, то коридор, комнаты, а потом за воротами – храм. Не верится только, что нас в него так просто впустят, если встретят, то здесь.

– Это да, а ну-ка… – хозяин Гардза щелкнул пальцами, и одна из статуй с треском развалилась.

Но ее обломки не посыпались на пол, а наоборот, взлетели к потолку и прилипли к нему. Оставшиеся три изваяния дружно повернули головы в сторону людей, и глаза их вспыхнули синим огнем.

– Вот, как я и говорил, – и Харек поднял меч.

5. Трое

Неистовый ветер ревел внутри Ардила, вскрывал и раскручивал «свертки» внутренностей, неприятно теребил мозг, пытался разорвать его на клочки, грозил унести прочь всю кровь, оставить только пустую оболочку, пузырь из кожи. При этом маг прекрасно отдавал себе отчет, что бешеного урагана не ощущает больше никто, что в подземелье царит покой, и факелы преспокойно себе потрескивают, пламя их даже не колышется.

Буря бушевала только для него одного.

С того момента, как они отступили в катакомбы под Ревайном, хозяин Гардза чувствовал себя глухим и слепым, и что самое неприятное – порвалась та незримая, но прочная пуповина, что всегда соединяла его с Новым Богом. Повелителя словно не было вообще, дозваться до него не получалось, и сам он себя ничем не проявлял.

– Вот, как я и говорил, – проворчал Харек.

Три статуи, что изображали бывшего хозяина мира, спрыгнули с пьедесталов, и под их ногами вздрогнул пол. Осколки четвертой собрались в нелепую фигуру, похожую на голема, сотворенного пьяным чародеем, та отлипла от потолка и тяжело шлепнулась на живот. Но не развалилась, а подергала конечностями, и неторопливо поползла следом за собратьями.

Ардил понимал, что нужно что-то делать, хотя бы сражаться за свою жизнь, но не мог пошевелиться, не имел возможности ничего сказать – мешал «ветер», а на самом деле напор жуткой силы, укрытой внутри подземного храма. Скорее всего, это был сам Вечный, а точнее – сохранившаяся здесь часть его могущества, сейчас изо всех сил боровшаяся против тех, кто явился ее уничтожить.

Меч Харека лязгнул, столкнувшись с каменной конечностью.

Рядом с Одержимым объявилась Зарина, замелькал ее клинок.

Статуя махнула рукой, и могучий наемник отлетел в сторону, точно нашкодивший котенок, что угодил под сапог хозяина. Девушка ухитрилась вывернуться, уйти из-под удара, а вот рыжий маг, бывший родом из Дельты, не успел сделать ничего – каменная ручища шарахнула его по лицу так, что затрещали кости, брызнула смешанная с мозгами кровь.

Только после этого Ардил заставил себя двигаться.

Заклинание вышло так себе, но самое шустрое изваяние осыпалось черным пеплом, от второго осталась левая половинка, а третье лишилось руки. То, что могло лишь ползать, вообще не пострадало, а хозяин Гардза закачался от слабости, перед глазами заплясали черные круги, и в голове возник гул.

– Задница Вечного! – рявкнул кто-то, похоже, что Харек, залязгала сталь.

Ардил встряхнул головой, и вновь смог нормально видеть – факелы погасли, но почему-то темнее в подземелье не стало; наемник, Зарина и последний из гвардейцев рубили безрукую статую, половинка подпрыгивала на месте, но сдвинуться не могла, а ползучая огибала место схватки вдоль стеночки, нацеливаясь на хозяина Гардза, и злобно щерилась.

Он прикончил ее почти с наслаждением.

Воин из Серебряных Крыльев пропустил удар и согнулся, прижимая руки к животу, туда, где пластина набрюшника оказалась вмята так, что металл разорвал не только кожу, но и кишки. Отступил в сторону и осел на пол, но Харек и Зарина с удвоенной силой заработали клинками, полетели искры, и однорукое изваяние начало понемногу разваливаться.

Осталось уничтожить половинку.

– Почему мы видим? – спросила девушка, когда последняя из фигур стала кучкой пепла.

– Живой свет, – проворчал наемник, отодвигаясь от нее.

– Я слышал об этой штуке, – сказал Ардил. – Но думал, что ее больше не делают. Хотя да, точно не делают, та, что имеется здесь, создана в те времена, когда Вечный правил миром, а он был еще тот засранец, как я погляжу, да и «был» – не совсем правильное слово…

Хозяин храма, куда они рвались, в определенном смысле оставался в живых.

Сидевший у стеночки гвардеец издал протяжный стон и затих.

– Можно его подлечить, – Ардил кинул быстрый взгляд на воина из Серебряных Крыльев, – но я не хотел бы расходовать силы, ведь неизвестно, что нас ждет впереди, и какие заклинания придется пустить в ход, – и он ощупал висящие на поясе мешочки, заполненные магическими кристаллами, и за последнее время значительно полегчавшие.

Даже хорошо, что рыжий погиб, можно будет воспользоваться его запасами.

Из комнаты, где осталось четыре пьедестала, два тела и кучки пепла, выбрались в длинный и извилистый коридор. Тот превратился в анфиладу комнат с белыми стенами, исписанными черными угловатыми значками – такого алфавита Ардил не знал, да и вообще такое письмо видел впервые, и это его раздражало, напоминало о том, что есть еще много всего, ему неведомого.

Попытался воззвать к Новому Богу, но ничего не вышло.

Выйдя в изнанку, увидел грязно-серый туман, отмечающий земную твердь, и не смог вырваться из него, увяз, как муха в смоле. Все усилия сдвинуться с места пропали даром, словно его держали незримые, но очень сильные руки. Сумел выдавить из себя зов к повелителю, представший в виде ярко-желтого, разбрасывающего искры луча, но тот потух через несколько футов.

Все ясно, остается рассчитывать только на свои силы.

Последняя комната оказалась больше остальных, и противоположную от входа стену целиком занимали грандиозные ворота, подпирающие потолок каменные створки, украшенные резьбой. Ардил разглядел переплетающихся драконов, растопыривших многочисленные конечности странных чудовищ, пегасов и кентавров, и все те же угловатые значки.

– За ними – храм Вечного, – с ненавистью сказал Харек.

– Пора заняться им вплотную, – хозяин Гардза вздохнул и, прищурившись, потер руки друг о друга: он устал, за то время, что прошло с момента выхода из лагеря, вымотался сильнее, чем за все годы на службе Нового Бога, но деваться некуда, надо действовать, сокрушить эту «калиточку»…

Но ворота открылись сами.

Створки разошлись бесшумно, из них выступил голый, очень темнокожий старик с белой бородой. Сверкнул огромный прозрачный камень, висевший на его шее, и Харек прыгнул в сторону, уходя от брошенной в него молнии, а Зарина застыла на месте, не смогла уклониться от обездвиживающего заклинания.

Сам Ардил наложил на себя защиту быстрее, чем подумал о том, что она нужна, и только благодаря этому не погиб. Его ответный удар заставил старика пошатнуться, но тут рядом с первым любителем ходить без одежды появились еще двое, столь же древних и загорелых, и на хозяина Гардза обрушилось несколько атакующих заклинаний. Выступивший на лбу пот мгновенно сдуло горячим ветром.

Он же не стал мелочиться – применил чары остановки времени.

Движения служителей Вечного замедлились, бушующее вокруг пламя сменило цвет, стало зеленоватым, зато Харек зашевелился вдвое шустрее прежнего. Ударил его меч, и голова первого жреца отделилась от тела, неспешно полетела прочь. Второй сообразил, что происходит, попытался отшатнуться, но не преуспел, а через мгновение погиб.

Третий рухнул с пронзенным сердцем.

Огонь исчез, Зарина пошевелилась, недовольно покрутила головой, а сам Ардил смог облегченно выдохнуть. Жрецы давно сгинувшего властителя мира оказались магами не из худших, явись он сюда в одиночку, даже ему пришлось бы туго, и кто знает, чем бы все закончилось.

Ветер внутри продолжал бушевать, путал мысли, толкал сердце.

– Божья срань, они, похоже, тут целый век просидели, носа наверх не казали, – сказал Харек, разглядывая темнокожие бородатые трупы, наряженные лишь в драгоценности: подвески и браслеты. – Но почему голые? Или все шмотки за это время сносили? И чего жрали?

– Тот, кто умеет черпать энергию с изнанки, может долгое время обходиться без пищи, – сообщил Ардил, но по физиономии наемника понял, что тот ничего не уловил: Одержимый знал очень много о Вечном и обо всем, что его касалось, в остальном он был обычным невежей. – Ладно, пошли.

Украшенная резьбой створка поддалась легко, стоило лишь толкнуть ее, и открылся громадный зал. Живой свет, разлитый в воздухе, позволил увидеть все в подробностях: выстроившиеся вдоль стен статуи, спрятанные между них узкие, еле заметные двери, и в центре помещения – огромное изваяние, чья голова касалась потолка, а ноги напоминали колонны.

Вечный смотрел на незваных гостей глазами из громадных изумрудов.

Ардил пошатнулся – в лицо ему ударил неощутимый для других ураган, в ушах возникло исполненное страха и злости бормотание, носа коснулись запахи цветов и трупная вонь. Бывший властелин мира попытался остановить явившегося к нему в храм мага всеми силами, что оставались в его распоряжении, но даже тут, в собственной вотчине, он был слишком слаб.

– Надо все уничтожить, – прохрипел хозяин Гардза, борясь с чужим напором.

Он выпал в изнанку, точно птенец из гнезда, и взмахнул руками, словно крыльями. Вокруг забушевал энергетический вихрь, многоцветный, как радуга, но свирепый и разрушительный, полетели в стороны ошметки заклинаний, опутывающих статуи Вечного, куски «струн», что тянулись от стены, и сходились именно сюда, в подземелье под королевским дворцом.

Ардил не стал прибегать к хитростям, он просто ударил всем, что у него было.

Почувствовал, как падает на колени его физическое тело, как превращаются в прах кристаллы в мешочках на поясе. Вихрь скачком вырос, рев его перекрыл бормотание, унес прочь сладкие и гнусные запахи, в изнанке воцарилась безумная круговерть, подобие дикой метели из алых, черных и синих снежинок…

Ардил глядел одновременно двумя парами глаз, и голова разрывалась от боли.

Ближнее изваяние, в доспехах и шлеме, пошло трещинами, а в следующий момент лопнуло, словно глиняный горшок с горючей смесью, и изнутри выплеснулось пламя. За ним развалилось второе, третье, громкий хруст возвестил о том, что разрушение коснулось и самой большой фигуры, задрожали громадные зеленые камни в ее глазницах, отвалился палец с правой руки.

Харек стоял рядом, на лице его было написано торжество.

Зарина оставалась спокойной, рука ее лежала на мече, вторая сжимала нож.

Статуи взрывались одна за другой, выбрасывая языки белого и желтого пламени, со стен с шорохом сползали фрески, изображавшие деяния Вечного и его служителей. Хозяина Гардза трясло от напряжения, а еще он вновь слышал далекий, неприятный хруст, тот самый, который впервые уловил в тот момент, когда орал на обвиненного в предательстве Харека.

В миг, когда рухнула главная статуя, Ардил понял, что его больше ничего не держит, что он может перемещаться в изнанке свободно, как обычно. Он немедленно послал зов Новому Богу, почувствовал, что тот достиг цели, а сам поспешно двинулся наверх.

Кипящее облако из разноцветных искр осталось внизу.

Небольшое смещение восприятия, и глазам его предстал Ревайн, почти такой же, каким его видят обычные люди, и его стены, такие же высокие и черные… но лишенные магической защиты! Уловил страх и тревогу, струйками дыма поднимавшуюся из тех мест, где находились осознавшие, что происходит, чародеи Тарегона, и услышал донесшийся со стороны лагеря голос труб.

Там тоже поняли, что творится, и Эбнер сейчас поведет войска на штурм.

И скоро уже взметнутся белые флаги капитуляции…

Небосклон понемногу светлел, на востоке трепыхалась заря, и Ардил не сомневался, что город будет взят самое позднее к полудню, и самое главное сейчас – уцелеть самому, не погибнуть в подземелье от руки тарегонского копейщика или оттого, что его придавит камнями. Конечно, есть еще обещанное Новым Богом воскрешение, но это процедура сложная и малоприятная, а самое главное – долгая, да и возможна она только в Гардзе.

Подумав о повелителе, он неожиданно ощутил, что тот испуган.

Понял, что хруст превратился в рокот, грандиозный, сотрясающий все вокруг.

Ардил поднялся выше, к плывущим в зените облакам, чтобы увидеть источник странного звука. Он разглядел излучину Старка, Огненные горы далеко на востоке, гладь Серебряного моря в другой стороне, и ужаснулся, обнаружив, что плоть земли в какой-то полусотне миль от Ревайна разодрала трещина.

Она пролегла через дороги, леса и поля, даже через дома небольшой деревни.

И она продолжала расти, как в длину, так и в ширину.

Глянуть в другую сторону, и подняться еще выше… Точно, и там трещина, пересекает тракт, по которому они сюда пришли… Неужели это месть, последнее разрушительное заклинание Вечного?.. Невозможно, теперь тот окончательно мертв и не имеет никакой силы!.. А, может быть, в этом все и дело, могущество бывшего хозяина мира пало, и мир…

Начал разваливаться?

Если бы у энергетического тела Ардила были волосы, они бы непременно встали дыбом. Неужели, разрушив подземный храм, он вытащил некую последнюю скрепу, державшую вместе мироздание, и теперь, лишенное связности, оно рассыплется, развалится… на что? На ошметки, что разлетятся в стороны, слишком маленькие, чтобы давать жизнь смертным, и вскоре станут добычей Хаоса?

И всему виной он?

«Повелитель! – воззвал хозяин Гардза. – Помоги!»

Ответ пришел не сразу, и был он прост, как и все реплики Незримого Хранителя, но в отличие от большинства его речей, четок и понятен – всего два слова, «тщетность» и «обреченность». Неужели Новый Бог, могучий и всемудрый, не в силах ничего сделать, не может остановить разрушение?

И белый стяг, что поднимется над башнями Ревайна, будет означать поражение не короля Марха, а его собственное?

Трещины продолжали расползаться, а еще дальше – Ардил мог видеть на самой грани доступного ему – возникали другие, они резали горы, проходили через леса, делили на части Овлейскую пустыню. Мир содрогался, метались духи, в их криках чувствовался страх, и рокот звучал, не переставая, торжествующий и злой, как голос победившего демона.

Чувство вины скрутило хозяина Гардза, швырнуло его вниз, к физической оболочке. Вернувшись в нее, испытал приступ липкого, обессиливающего страха, на мгновение решил, что ослеп – там, где только что было светло, царила непроницаемая темнота.

* * *

Харек злорадно оскалился, когда огромное изваяние Вечного качнулось и начало падать.

То, к чему он шел много лет, свершилось – убиты последние жрецы бывшего хозяина мира, погибли все, кто в него верил, и сокрушено тайное, укрытое лучше всех святилище.

Он отомстил, и за себя, и за Нейли с Эрвином… теперь Вечный точно умрет.

Можно забыть о Хареке Одержимом, да и об «одержимости» тоже, и вспомнить настоящее имя. Вернуть из небытия наемника Халльварда по прозвищу Нож, отдохнуть и пожить в свое удовольствие.

Только сначала необходимо выбраться отсюда.

Живой свет исчез в одно мгновение, и подземелье затопил густой мрак. Пробормотала что-то Зарина, и Халльвард насторожился – она наверняка видит во тьме, и может попробовать напасть.

Но не успел даже пошевелиться, как могучая сила подхватила его и швырнула вверх. Наемник сжался, ожидая удара о потолок, но его пронесло насквозь, и по глазам ударил тусклый свет зари.

Халльвард болтался в небесах, и видел весь мир, от Савира до Длиарна.

И мир этот был покрыт сеткой из темных пересекающихся черт.

Земля, море, королевства и герцогства, владения кентавров и гномов, угодья эльфов, все это переставало быть единым, напоминало разрезанный на части, но еще не разобранный едоками пирог.

«Божья срань, неужели это сделали мы?» – подумал Халльвард.

Неужто единственной силой, объединявшей мироздание, был кровожадный тиран по прозвищу Вечный, и его падение приведет к тому, что все погибнет, останутся только жалкие обломки?

Но даже если это и так, то это не имеет значения.

Самое главное – он отомстил.

Халльвард вздрогнул, обнаружив себя в темном подземелье, вслушался, пытаясь определить, где спутники. Рядом завозились, кашлянули, и слабый, полный ошеломления голос Ардила спросил:

– Что… что происходит, чтобы мне облезть?

– Потушили факелы, – отозвался наемник, вертя головой, чтобы обнаружить Зарину.

Возможно, что та стоит у него за спиной и готовит смертельный удар.

– А, это ладно… – хозяин Гардза вздохнул, и храм затопил свет, показавшийся Халльварду в первое мгновение очень ярким, из тьмы выплыли обломки статуй, ободранные, покрытые трещинами стены.

И девушка, замершая возле одной из них.

Да, она держала меч, но вовсе не собиралась нападать, выглядела удивленной и даже испуганной. В черных глазах читалось смятение, а бледность проступала через смуглую кожу.

– Мы сделали что-то не то… – проговорил Ардил, поднимаясь с колен. – Понимаете?

Руки мага тряслись, в белых волосах блестели седые пряди.

– Мы погубили все это, и погубим весь мир! – тут взгляд его обратился на Халльварда. – Ты ведь не знал, что так будет? А ну-ка… Нет, не знал, я вижу… Тут, внизу, тишь и покой, но земля трясется, и раскалывается, точно льдина по весне…

Он тоже это видел? Значит, не морок, значит, так оно и есть.

И победа над Вечным обернется поражением для победителя… и всего мира.

– Да, не знал, сожри меня Хаос, – сказал Нож, не чувствуя ни стыда, ни раскаяния… что сделано, то сделано, и обратно ничего не вернешь. – Такого я не ожидал, а всего лишь хотел отомстить тому засранцу.

– И ты отомстил. Доволен? – лицо Ардила перекосилось. – Я так устал… ужасно… Ничего, тот, кто делает, справится всегда, и я попробую остановить катастрофу… Новый Бог напуган, но я и без него кое-чего стою… Зарина… ты…

И он повернулся к девушке.

Халльвард развернулся, и зашагал обратно – нет, не для того, чтобы удрать. Необходимо принести факелы, оставшиеся в той комнате, где погибли рыжий маг и последний гвардеец.

Колдовской свет – штука ненадежная, если Ардил погибнет, его не станет.

Когда вернулся, Зарина стояла на том же месте, и лицо у нее было спокойное, признаки страха с него исчезли, а маг опустился на колени и замер, опустив голову, будто молящийся в храме.

Вокруг его тщедушной фигуры переливался багровый ореол.

– Ты собираешься убить меня? – спросил Халльвард, оценивающе глядя на девушку… настало время расставить все по местам.

– Не знаю, – ответила она. – Скорее всего, мы все тут погибнем.

– А если нет?

Зарина пожала плечами:

– Ну, в первую очередь я должна убить его, – небрежный кивок в сторону Ардила. – За тебя мне никто не заплатил, а кроме того, в открытом бою я с тобой не справлюсь, уже убедилась.

Халльвард хмыкнул – говорит вроде бы правдиво, да вот только людям из гильдии нельзя верить.

– Зажжем факелы, – предложил он, – и будем ждать, что у него получится.

Неприятный чмокающий звук донесся из дальнего конца подземелья, оттуда, где пол сплошняком покрывали обломки статуй. Наемник быстро глянул в ту сторону, и ему показалось, что в полумраке порхает нечто вроде огромного мотылька.

Ардил застонал, раскинул руки, словно пытаясь обхватить что-то огромное.

На лице его выступили темные точки, повсюду, на лбу, щеках, подбородке… кровь начала сочиться через кожу! Багровые струйки потекли из уголков глаз, побежали из ушей, с булькающим кашлем вылетели алые брызги.

Ореол вокруг хозяина Гардза сделался фиолетовым.

Зарина глянула в его сторону и отшатнулась – она видела то, что Халльвард разглядеть не мог, и то, что видела, девушке не нравилось.

– Что там? – спросил он.

– Во имя Темного Жреца и его сестер, он разрывает себя на части, он убивает себя! – пробормотала она. – Это не под силу человеку, даже такому как он или ты! О нет, нееет!

Чмокающий звук повторился, и там, где «порхал мотылек», обнаружилось нечто похожее на огромную корзину из белых искрящихся прутьев, непонятно на чем подвешенную, и обращенную к ним устьем.

– Этого не может быть, – сказала Зарина, посмотрев на нее. – Невероятно!

«Корзина» заколыхалась, мерцание стало ярче, вспучилось, и из него выпал огромный клубок, покатился по полу, расшвыривая каменные обломки. На мгновение замер и, развернувшись, превратился в зелено-черную, похожую на василиска тварь.

Вот только не бывает у василисков трех голов, и они не покрыты шерстью.

Оглядевшись, чудовище заворчало, и неторопливо двинулось прямо на людей. Ударил длинный хвост, покрытый шипами, из распахнутых пастей закапала белесая слюна.

Ардил застонал вновь, кровь на его лице подсохла, застыла черной коркой. Растопыренные пальцы на правой руке начали синеть, точно у покойника, а дыхание сделалось шумным и хриплым.

– Прикрываем его, – сказал Халльвард, торопливо зажигая один из факелов.

Кто бы ни прислал сюда этих тварей, он хотел, чтобы у хозяина Гардза ничего не вышло.

– Да, – Зарина кивнула, оказалась рядом, и клинок блеснул в ее руке.

«Корзина» затряслась вновь, породила второй клубок, и среди обломков поднялся шестирукий гигант с головой дракона. Трехголовая тварь зашагала быстрее, под лапами ее загромыхали камушки, а в глазах возникло кровожадное предвкушение.

* * *

Двинулась легко и быстро, меч Джадии блеснул в свете факелов, вонзился в неосторожно разинутую пасть. Девушка стремительно отшатнулась, тут же атаковал Харек, и его удар оказался куда сильнее – разрубил плечевой сустав явившегося непонятно откуда чудовища, и то споткнулось на бегу.

Обиженно взревело, махнуло хвостом, но больше сделать ничего не успело – получило еще две раны, и осталось лежать на полу, истекая зеленой, пузырящейся жидкостью, совершенно не похожей на кровь.

– Неплохо, задница Вечного, – пробормотал Харек, – вижу, что ты не только людей убивать обу…

Довести фразу до конца он не сумел, на них надвинулся змееголовый гигант с шестью конечностями. Когти на них оказались длинными и острыми, и когда один зацепил рукав кольчуги Джадии, та порвалась, словно гнилая кожа, по полу запрыгали вырванные колечки.

Наемник получил могучий удар в грудь, но на ногах устоял, и даже сумел сделать выпад. Поразил заросшее темной шерстью чудовище в пах, и то дернулось от боли, заревело так, что задрожали своды.

Мускулистые длинные руки на миг перестали двигаться, и Джадия воспользовалась этим, чтобы проскочить врагу за спину. Тот начал разворачиваться, пытаясь схватить ее, а девушка вонзила меч по рукоять туда, где у человека и у большинства похожих на него существ находится основание позвоночника.

Чешуйчатая шея выгнулась, высунулся из пасти алый язык, и громадное тело пошатнулось. Харек не упустил своего шанса, и хлынул еще один ручей зеленой, пахнущей болотом жижи.

Змееголовый рухнул вбок, ударился башкой о стену и сполз на пол, но Джадия тут же забыла про него, поскольку Ардил застонал вновь. Повернувшись, она с ужасом обнаружила, что пальцы на правой руке мага с хрустом отламываются, точно отгнившие веточки.

Левая начинала синеть, кровь все так же бежала из ушей и носа, и ясно было, что хозяин Гардза долго не протянет. Подаренное Темным Жрецом зрение позволяло девушке видеть, что огонь, пылающий вокруг любого живого существа и показывающий, насколько оно сильно и здорово, тут почти угас.

– Что с ним? – спросил Харек… да, Харек, она привыкла так его называть, хотя знала, что это не настоящее имя: помимо только что полученного ушиба, он ухитрился заработать рану в плечо, но ничем не показывал, что ему больно.

– Ну, надорвался, – сказала Джадия, и в этот момент Ардил открыл глаза.

В них не было ни страха, ни боли, только горечь поражения, разочарование человека, отдавшего все, что у него имелось, включая собственную жизнь, для победы, и все же проигравшего.

– Ничего… не… получилось, – выдавил хозяин Гардза, пытаясь улыбнуться, в то время как правая кисть его крошилась, как каменная, а пальцы левой начали синеть. – Мир погибает, но осколки… на них можно жить, так что уходите, выбирайтесь… Прощайте…

Он поглядел на девушку ласковым долгим взглядом, и та поняла, что Ардил знает о том, что она сама во внезапном озарении поняла лишь некоторое время назад – «свидание» в шатре не прошло бесследно, и она носит в себе новую жизнь, пока слишком маленькую, чтобы как-то проявлять себя.

Озарение это напомнило Джадию ужасом, и она в первый момент решила, что бредит. Но нет, страх сгинул, а уверенность в том, что у нее будет ребенок, и не простой ребенок, осталась.

– Прощай и ты, – сказал Харек, вскидывая меч в последнем салюте.

Хозяин Гардза кивнул, глаза его закрылись, с макушки начали опадать пряди волос, отлетело одно из ушей. Тело мага упало вперед, и развалилось на угловатые твердые куски, словно он был статуей, по воле Нового Бога обретшей способность ходить и разговаривать.

Наколдованный Ардилом свет потух, осталось лишь дрожащее свечение факелов, и в этот же самый момент сверху прикатилась тяжелая дрожь, от которой задребезжали обломки статуй, а с потолка посыпался песок.

До этого Джадия не очень-то верила, что мир охватила грандиозная катастрофа, но сейчас она почувствовала, что наверху и вправду не все в порядке, а земную твердь терзают жуткие судороги. Вздрогнув от накатившего страха – не за себя, за ребенка – она прижала руки к животу.

Да, она достигла цели – Ардил мертв, и никто не докажет, что он пал не от ее руки. Вот только к чему это, если гибель хозяина Гардза означает всеобщую катастрофу, тотальное разрушение?

– А вот еще гости, божья срань, – сказал Харек, глядя туда, где пульсировала и сверкала непонятная, вызывающая отвращение дыра в плоти мира. – Раз уж пошла такая пьянка, то терять нам откровенно говоря, нечего, и меня зовут Халльвард Нож.

– Джадия аб Хонек, – назвалась она, и только после этого испугалась, что нарушила один из главных запретов гильдии: никому и никогда не открывать своего настоящего имени.

Из черной, окаймленной сиянием дыры вылетел очередной клубок, и превратился в нечто толстое, с множеством щупалец и на коротких ножках. Следом за первым чудовищем явились еще два, одно напоминающее рыжую обезьяну со скорпионьим хвостом и крыльями летучей мыши, а второе походило на богомола размером с человека.

– Теперь их трое, – Халльвард приподнял факел, с любопытством разглядывая тварей. – И двух похожих нет… интересно, из какой жопы Хаоса вылезают эти миленькие зверюшки?

Неразумные твари атакуют грамотно, две обходят с боков, первая двигается прямо на людей, тяжело, как осадная башня. Машут ее щупальца, но Джадия не обращает на них внимания, понимает, что это отвлекающий маневр. Она догадывается, что задумал наемник, и думает, что это хороший план, но им придется попотеть, дабы его выполнить.

Удар когтистой зеленой лапы, но она ждет его, легко уворачивается, и бросается вперед, пропуская соратника за спиной. Обезъяна оказывается спрятана за тушей коротконогого чудовища, а они в два стремительных беспощадных клинка атакуют богомола.

Миг, и срубленная голова, бессильно клацая челюстями, катится по полу. Отрезанные лапы «украшают» собой кучу обломков, а Джадия вынуждена уклоняться вновь – на этот раз ее лупят щупальцами всерьез.

Но преимущество уже на их стороне, и тварь в мгновение лишается нескольких конечностей, получает длинную рану в боку. Засвистев от боли, точно исполинский, лишенный слуха соловей, она слепо бросается в сторону и впечатывает в стену собственного соратника, так что теперь нужно лишь добить обоих.

– Хорошая работа, – проговорил Халльвард, тяжело дыша, и на физиономии наемника объявилась улыбка, вполне человеческая, живая, первая с тех пор, как Джадия увидела его.

Но дыра в плоти мира, вход в неистощимое чрево, способное рожать только чудовищ, затряслась вновь. Окаймляющее ее сияние на этот раз сделалось багровым, и девушка подумала, что к ним в гости явится кто-то по-настоящему опасный.

– Уходи, – сказал вдруг Халльвард. – Я один справлюсь. Нам незачем умирать. Выбирайся наверх, я их задержу. Завалю все здесь трупами, и неважно, если погибну. Жить мне незачем, я своего добился, Вечный сгинул.

Джадия глянула на наемника с удивлением – он говорил искренне, он в самом деле был готов остаться тут, погибнуть в душном подземелье только для того, чтобы она уцелела.

– Иди, чего ты ждешь? А то факела может не хватить, чтобы добраться до верха, – Халльвард протянул руку и легонько толкнул девушку в плечо. – Не думай обо мне, я сделал все, что хотел, я отомстил своему главному врагу, а значит – победил.

Джадия кивнула и, развернувшись, зашагала к исполинским створкам, намертво заклиненным осевшим потолком. Уже проходя их, бросила взгляд назад, и обнаружила, что наемник стоит, вскинув меч и факел, а на него двигается нечто алое, извивающееся, огромное.

Она успела пробежать анфиладу комнат с белеными стенами, когда из недр прикатился тяжелый грохот. Стены подземелья заплясали, из них начали вываливаться огромные блоки тесаного камня, пол пошел трещинами.

Девушка рванула вперед, будто испуганный заяц, и волна теплого воздуха нагнала ее, ударила в спину, едва не погасила факел. Оглянувшись, увидела завал, и поняла, что Халльвард в любом случае погибнет – даже если он прикончит очередное чудовище, то выбраться все равно не сможет.

Страх ударил подобно острому ножу – Джадия, промедли она еще хоть сколько-нибудь, могла остаться там сама. Ему на смену пришло чувство потери – там, за камнями, остались два странных человека, или более чем человека, волею судьбы оказавшиеся ей необычайно близкими.

Она собиралась убить обоих, оба имели шанс убить ее, но этого не сделали. Могущественный маг, хозяин Гардза заронил в нее семя новой жизни, а покрытый шрамами наемник сохранил ее собственную.

– Прощайте, да помилует вас Темный Жрец и его милостивые сестры, – проговорила она, и зашагала обратно: по длинному извилистому коридору, через зал, где лежали трупы рыжего мага и гвардейца, и стояли опустевшие пьедесталы, и дальше, по пути, отмеченному мертвецами и кровью.

Земля продолжала вздрагивать, но уже не так сильно, и рокот не доносился более. Джадия бежала, изломанная тень ее мчалась рядом, скользила по стене, пересекала трещины, которых недавно еще не было.

Мысли, необычные и непривычные, вызванные последней фразой Халльварда, теснились в ее голове – сегодня победил не только наемник, имевший счеты с Вечным, бывшим хозяином мира; она тоже достигла того, к чему стремилась, она выполнила заказ – Ардил мертв, и неважно, что он погиб не от ее руки.

Сам хозяин Гардза тоже добился своего – его войска штурмуют Ревайн, лишенный колдовской защиты, и город не имеет шансов устоять, а значит, что Тарегон падет, нынешняя династия окажется свергнутой.

Вот только никто из троих не сможет воспользоваться плодами этой победы: триумф привел к тому, что прежнему миру пришел конец, он рухнул и готов разбиться, точно яйцо. Джадия не то что не сумеет занять трон предков, она даже не получит денег за выполненную работу – вряд ли гильдия уцелеет в этой передряге.

А даже если и уцелеет, то девушке надо держаться подальше от прежних соратников, укрыться, притвориться умершей. И братьям по вере, служителям Темного Жреца лучше не сообщать о том, что она уцелела – те захотят получить ее ребенка, едва поймут, от кого он.

Но об этом она подумает потом, сейчас нужно выбраться – перепрыгнуть вот эту трещину, и вскарабкаться на лестницу, заваленную глыбами мрамора, при этом желательно ничего себе не сломать.

Факел потух, когда она пробежала круглый зал со статуями Вечного, и тьма мгновенно сомкнулась вокруг Джадии. Она остановилась, несколько мгновений потратила на то, чтобы успокоиться, а потом заставила себя видеть так, как умеют лишь посвященные: без цветов и деталей, только очертания.

Тот путь, каким они пришли сюда, оказался завален, и пришлось искать обходной. Какое-то время карабкалась по узкому, словно кишка, проходу, и казалось, что ему не будет конца.

Затем от духоты, усталости и страха в голове у девушки что-то сместилось, и она словно заснула, но в то же время не остановилась. Выбравшись в сеть широких, переплетающихся катакомб, расположенных недалеко от поверхности, пропустила отряд тарегонцев.

Злобные и мрачные, воняющие потом и кровью, они прошагали мимо, а Джадия пошла следом. Затем свернула, один из тоннелей показался ей лучше других, и тут началось землетрясение.

Грохот стоял такой, словно глубоко под ее ногами бушевала гроза, и молнии колотили по тяжелым металлическим облакам. Все вокруг подпрыгивало, пол крошился, разъезжался под ногами, облака пыли мешали видеть дальше, чем на несколько футов, да и смотреть было не на что.

Одна из стен рухнула, но девушка успела отскочить, торопливо полезла вверх, к открывшемуся пролому. Едва протиснулась в него, как тоннель за ней завалило, и она поползла дальше, гонимая не разумом, а животным страхом – жить, жить, жить, сохранить себя и ребенка!

Потом Джадия обнаружила, что сидит рядом с покосившейся стеной дома, а вверху небо: палево-голубое, рассветное, исчерканное длинными и черными, похожими на раны от ногтей облаками. Она выбралась, хотя перепачкалась и исцарапалась, но главное, что ухитрилась не потерять меч.

Встряхнув головой, девушка поднялась на ноги, и попыталась оглядеться: с одной стороны пирамида королевского дворца, покосившаяся и наполовину рухнувшая, с другой сплошное поле развалин, и над ним городская стена.

На ее верху взблескивали искры, доносились крики, там и сям вниз падали тела – войска Ардила, еще не знающие, что их полководец мертв, штурмовали Ревайн, не обращая внимания на катастрофу, и были близки к тому, чтобы захватить столицу Тарегона.

А вот дальше, за стеной виднелось нечто чудовищное – несколькими милями к востоку небо обрывалось, и стеной поднимались черно-бурые вихри, напоминавшие пьяных гигантов. Они покачивались и вращались, сталкиваясь боками, и чувствовалась в них колоссальная мощь.

Из руин выскочил человек, с воем бросился на Джадию, и она отреагировала так, как учили – отступила в сторону, и вонзила меч в брюхо, а потом добавила лезвием по шее, чтобы наверняка.

Затем девушка вытерла труп об одежду убитого горожанина, и зашагала в ту сторону, где за дворцом и остатками домов прятался Старк: нужно добраться до реки, не попав при этом в руки ни врагу, ни победителям, что вот-вот ворвутся в Ревайн, и убраться из города.

На лодке или вплавь – неважно, главное оказаться подальше от того места, где вскоре случится грандиозная резня, от места, где Джадию аб Хонек, если что, будут искать, а потом укрыться, «лечь на дно», приспособиться к этому новому, другому миру, и попытаться выжить в нем, да не одной, а с ребенком.

Это будет не просто, но она знала, что справится.

Content

Дмитрий Казаков
Белые стяги победы

Часть 1. Трещины

1. Герой. Сейчас

1. Жрица. Сейчас

1. Мститель. Сейчас

2. Герой. Пятнадцать лет назад

2. Жрица. Девять лет назад

2. Мститель. Восемь лет назад

3. Герой. Сейчас

3. Жрица. Сейчас

3. Мститель. Сейчас

4. Герой. Двенадцать лет назад

4. Жрица. Пять лет назад

4. Мститель. Шесть лет назад

5. Герой. Сейчас

5. Жрица. Сейчас

5. Мститель. Сейчас

6. Герой. Семь лет назад

6. Жрица. Два года назад

6. Мститель. Четыре года назад

7. Герой. Сейчас

7. Жрица. Сейчас

7. Мститель. Сейчас

Часть 2. Раскол

1. Герой

1. Жрица

1. Мститель

2. Мститель

4. Трое

5. Трое