Башунов Геннадий Алексеевич

Продавцы Мечтаний

Башунов Геннадий Алексеевич

Продавцы Мечтаний

Часть первая. Воздушный Наёмник

Глава первая

- Власть, - сказал отец, - вот, что главное. А лучше всего власть закулисная.

- Закулисная, - рассеянно кивнул я. Меня не слишком-то интересовали слова отца, куда больше меня занимал резиновый динозавр, топчущий пластиковый танк.

- Да, закулисная. Сейчас ты играешь динозавром, а после, через много лет, будешь играть людьми, дёргать за верёвочки, как кукловод.

Я поискал верёвочку на динозавре, но не нашёл. Так же не было верёвочки ни на мне, ни на отце, ни на его госте.

- А где?..

Отец рассмеялся.

- Это просто такое выражение.

Я кивнул.

- Ты рождён, чтобы дёргать за верёвки, - сказал, улыбаясь, отец.

Я отбросил динозавра и посмотрел на отца... посмотрел... как будто со стороны. Снизу вверх, но как будто с лёгким презрением, будто это...

Наваждение прошло. Что я делал? А, играл с динозавром. Итак, динозавр спустился с другой планеты, чтобы...

Итак, я умирал. Это совершенно ясно. Если уже на ходу начал бредить...

Как только я смог признаться себе в этом, стало даже немного легче. Надежда, не сопротивляясь, утонула в потоках чёрной тоски и безысходности. Но мои ноги продолжали делать движение за движением, впрочем, я уже несколько часов шагал абсолютно механически. Мозг, всё ещё пытавшийся что-то выдумать, найти какой-то выход, отключился, смирившись. Я даже порадовался этому. Выхода не было, нет, не будет, точка. Незачем напрягаться, лучше расслабиться и ждать смерти.

Но, распрощавшись с самим собой, я всё ещё продолжал идти, не в силах остановиться - тело продолжало свои жалкие потуги выжить. А ведь ещё пару дней назад с таким трудом мне удавалось заставить себя подняться с песка и продолжать движение. Тогда, наверное, с этим справлялся инстинкт самосохранения, теперь же и он, кажется, пропал. Чёрт, я даже не мог заставить себя приблизиться к очередному ржавому корыту, бывшему когда-то боевой техникой, в поисках воды, просто шагал вперёд.

Вообще, я думал, что отброшу копыта ещё пять дней назад, от жажды. Но - о чудо! - прошёл сильный ливень. С каким удовольствием я погружал голову в развороченное железное тело какого-то запредельного боевого монстра, как, захлёбываясь, глотал мутную, провонявшую соляркой и ржавчиной, воду, и как потом блевал тем, что успел проглотить до момента, когда желудок свело чудовищной коликой, отмечая, что наглотался мха и ещё какого-то дерьма, покрывавшего ржавый остов. Но, оклемавшись, я снова бросился пить, пить, пить...

Тогда я благодарил небеса, всех богов, которых знал, и мать природу вместе с ними за то, что даровали мне жизнь. Сейчас я проклинал их всех вместе взятых за то, что продлили мою агонию.

Нет, умирал я не от жажды. После ливня жара, так мучавшая меня, резко спала, время от времени начинал моросить дождик, так что с запасами воды, которую я находил буквально на каждом шагу, проблем не было. Проблема была в другом - уже неделю, с тех пор, как оказался здесь, я голодал. Я старался жрать траву и мох, сначала засохшие, а после дождей напитавшиеся влагой, но каждый раз моя трапеза заканчивалась неудержимыми приступами рвоты. И дело не в том, что я не мог справиться с отвратительным запахом и вкусом местной растительности, я оголодал на столько, что мне было плевать на неудобства, просто мой организм отторгал всё, что я съедал. После каждого приступа рвоты я чувствовал себя ещё более обессиленным, чем раньше. Наконец, поняв, что всё бесполезно, я перестал есть вообще, и ни разу не ел уже три дня. Позавчера мне стало даже получше, я абсолютно перестал чувствовать голод, ко мне даже вернулись силы... Но сегодня...

Зачем об этом думать? Зачем вспоминать все муки, которые я перенёс? Лучше вспомнить что-нибудь хорошее...

Но в голову лезли только тонны ржавого металла, осыпавшиеся окопы, разгромленные бункеры, песок и жёлтая пожухлая трава, иногда его заменяющая. Вспоминался отвратный вкус коричневатого мха, жестокие боли в желудке, голод, усталость и холод. О, как я мёрз ночами... Мёрз чудовищно, сжимаясь в комок, чтобы сохранить хоть каплю тепла в своём окоченевшем и одеревеневшем теле, с мышцами, бьющимися в судорогах - вот такая у меня была дрожь.

Но сегодня всё кончится, я умру.

"Хоть бы просто заснуть и не проснуться", - подумал я. Да, это и в правду была бы отличная смерть. Но, скорее всего, я буду мучиться ещё долго. Лежать, страдая от холода и жажды, не в силах встать. Дёргаться, стараться ползти.

Эти мысли подстегнули меня, я даже принялся лихорадочно раздумывать о том, как выжить, но это продолжалось недолго. Меня снова захлестнула безнадёга.

И, что удивительно, я начал вспоминать.

***

- Хочешь?

- А? - тупо спросил я, поворачиваясь к девушке, подсевшей ко мне на скамью пару минут назад. - Вы мне?

- А здесь есть кто-то ещё? - улыбнулась незнакомка.

- Нет, - буркнул я. Чёрт, она наркоманка что ли? Грязная какая-то, хоть и хорошо одета, кривозубая, некрасивая. Что ей надо-то?

- Ну, так что? - продолжила расспросы моя нечаянная собеседница.

- Я прослушал вас, извините.

- Хочешь, чтобы всё это изменилось?

- Что - всё это? - несколько нервно переспросил я. Точно, наркоша, сейчас предложит "мультики" посмотреть или что-то в этом духе. Не было бы рядом её дружков.

Незнакомка таинственно улыбалась, не отвечая.

"Спокойно", - сказал я сам себе. Чего нервничать? Вокруг никого, хоть в темноте это и довольно сложно определить, время-то уже четыре часа ночи, все гопники спят давным-давно. Да и мало их в нашем районе, как-никак здесь обитает медленно нарождающийся средний класс, ну и богатеев достаточно, так что наряды полиции ходят часто. Наркоманка решила толкнуть мне дури, чего бояться-то? Денег с собой у меня всё равно нет, убивать меня не за что. Или, быть может, это вообще безобидная умалишённая. Иначе как растолковать эту её фразу "Хочешь, чтобы всё это изменилось"? Вот-вот, либо эта девушка - драгдиллерша, которая сейчас предложит мне начать новую разноцветную жизнь, либо дурочка, которую богатые родители вывели на прогулку ночью, а то мало ли, детишки дразнятся или, например, к собакам она лезет, они же добрые почти все, тихо помешанные-то.

Не мысли же мои она читает...

- А вдруг? - продолжая улыбаться, спросила моя собеседница. - Ведь тебе это надоело. ВУЗ, подработка, излишняя забота родителей. Одиночество, тоска, разочарование в людях.

- Не понимаю, о чём вы, - почти истерично прошептал я. Надо бежать, бежать, пока не поздно. Скорее всего, потом я буду смеяться сам над собой, но пусть лучше потом мне будет смешно, чем сейчас страшно.

Но я продолжал сидеть, будто примёрзнув к деревянной скамье.

Я затянулся сигаретой, которую всё ещё держал в руках, но понял, что она погасла, а пепел упал мне на штаны. Отряхнувшись, я закурил, надеясь, что моя нечаянная собеседница уйдёт.

Но она молча сидела рядом, и улыбка не сходила с её тонких губ.

- Запах бензина, - неожиданно продолжила незнакомка, когда я уже почти пришёл в себя, выкурив уже половину сигареты. - Тебе ведь нравится запах бензина. Ты, возможно, сам этого не понимаешь, но ты ассоциируешь его с развитием человечества, с прогрессом, высокими технологиями и благополучием.

Я долгое время молчал, сидя с тупо открытым ртом.

- Да кто ты такая?! - издал я, наконец, вопль. Мне казалось, будто я сижу абсолютно голый перед этой странной девушкой... нет, перед всем миром. Чувство было таким, будто меня вывернули наизнанку, как футболку, или я лежу на операционном столе, и меня препарируют. Но изучали не мои внутренности, а моё "я", мой внутренний мир. - Что, на хрен, происходит? - прошипел я тише. - Ты следишь за мной?

- Не важно, что сейчас происходит, - совершенно серьёзно ответила незнакомка. - Не важно, кто я такая, по крайней мере - пока. И нет, я за тобой не слежу, я вижу тебя впервые в жизни. Важно другое. Что хочешь ты.

- Я хочу уйти, - холодно сказал я, справившись с шоком. Но, повинуясь какому-то дурацкому желанию узнать, чем всё это кончится, остался сидеть на месте.

- Не хочешь, - произнесла девушка, снова обнажая кривые жёлтые зубы в таинственной улыбке.

Я поймал себя на мысли: не смотря на её отвратительную внешность, в ней что-то есть. Тайна, которая читалась в улыбке, глазах. И что-то ещё. Другое. Чуждое. Непонятное.

- Тебе плохо? - спросила незнакомка.

- Нет, - солгал я.

- Ты хочешь изменить всё это?

- Не понимаю...

- Понимаешь, не лги мне.

- Если скажу, что да, будто что-то измениться, - горько произнёс я. Моя нервозность прошла, накатила тоска, мучавшая меня уже долгое время.

Нет, меня не бросила девушка, не отчислили из университета, у меня нет проблем с родителями или друзьями. Я просто устал. Почувствовал себя лишним, ненужным. Чёрт, я даже не понимал причины этого чувства. Просто стал другим. Сначала это доставляло мне странное, садистское удовлетворение. "Я повзрослел", - гордо говорил я сам себе, а сам ночами кусал подушку, стараясь справиться с глухой тоской, пожирающей меня. Я продолжал жить и улыбаться, скрывая за улыбкой зубовный скрежет. Нет, я не думал о суициде, никогда не думал, я всегда хотел жить, и с этим "взрослением" ничего не поменялось. Но - не так.

- Изменится, - пообещала мне незнакомка, отвлекая от мыслей. - Стоит только захотеть, и для тебя изменится абсолютно всё.

- И что же произойдёт? - насмешливо спросил я.

- Хочешь узнать?

Прежде чем ответить я долго изучал лицо своей собеседницы, озарённое - по-другому и не скажешь - всё той же таинственной улыбкой.

- Хочу... - прошелестел в ночи мой тихий шёпот. Мне показалось, что это слово полетело от меня к этой некрасивой девушке, вспыхнуло ярко-красной краской и отпечаталось в ночной темноте, как надпись красными чернилами на бумаге.

Что-то кольнуло мой большой палец правой руки. Вздрогнув, я поднял руку и увидел в свете фонаря, под которым стояла скамья, крупную каплю крови.

- Контракт заключён, - деловито произнесла незнакомка, поднимаясь со скамьи. - Ты молодец, Антон.

- Кто ты? - прошептал я, глядя в спину странной девушке.

- Продавец мечтаний, разве не ясно?

- И о чём я мечтаю?

- Чтобы всё изменилось, ты же сам сказал. Не волнуйся, ты поймёшь, когда это произойдёт. Прощай.

Незнакомка растворилась в ночной темноте, а я остался сидеть в свете фонарей, тупо глядя ей вслед.

Удивительно, но в моей душе забрезжила искорка надежды.

***

"Тогда я ещё раз покурил и пошёл домой, - вспоминал я, шагая по влажной траве. - А проснувшись, как был, в одних семейниках, понял, что всё действительно изменилось, ведь я проснулся не в своей однокомнатной квартире, а на странном коричневатом, будто обожжённом, песке посреди груд искорёженного металла. Уже неделю я умираю от жажды, голода и холода. Об этом я мечтал?".

Конечно же, нет. Но продавец мечтаний не солгала, действительно всё изменилось, хотя и стало только хуже. Но скоро всё поменяется окончательно... Скоро. Надо только подождать.

Мою правую ступню пронзила боль. Я упал, подтягивая ногу к груди. Понимание того, что ждать осталось не так уж и долго, пришло очень быстро. В, и без того израненной, правой ступне торчала какая-то ржавая железная хреновина размером с приличный гвоздь. Что ж, рано или поздно это должно было произойти, сетовать на неудачу незачем. Превозмогая боль, я вырвал железяку, ещё и покрытую зазубринами, и, швырнув её как можно дальше, тяжело откинул голову на пожухлую траву. Громко вздохнув, я закрыл глаза и постарался расслабиться.

От кровопотери я, конечно, не умру, но в таких условиях запросто заработаю столбняк или ещё чего похуже. Что ж, быть может, так будет ещё проще...

Интересно, умирать - это больно?

Не знаю, сколько я лежал так. Возможно, я даже немного вздремнул, по крайней мере, мутные и скомканные видения родителей, друзей и наиболее нравившихся мне бывших девушек могли прийти во сне. От сна - или бреда наяву - меня отвлёк хрипловатый мужской голос. Говорил, определённо, человек, но я ни слова не понял. Решив, что это предсмертная галлюцинация, я даже не раскрыл глаз, чтобы поискать источник звуков.

В чувство меня привёл не сильный, но вполне ощутимый пинок в рёбра. Инстинктивно свернувшись в комок, я раскрыл глаза. Надо мной стоял заросший бородой по глаза тип крепкого телосложения. Его одежда выглядела странновато, хотя её крой был вполне привычным - кожаная куртка, штаны из плотной ткани, похожей на джинсовую, ботинки. А вот на его груди висело нечто странное, но достаточно устрашающее. Рассудив, что это оружие, я, всё ещё лёжа на боку, попробовал поднять руки и вслух произнёс:

- Сдаюсь.

Мужчина снова что-то произнёс, но я по-прежнему не понимал ни слова, даже интонации его голоса казались чуждыми, непривычными. Впрочем, с иностранцами так бывает.

- Ничего не понимаю, - честно сказал я. - У вас будет что-нибудь пожевать? Хоть сухарик?

Очередная непотная фраза, за которой последовал пинок в бедро. Может, он приказывает мне встать? Да, скорее всего. Плевать, пусть он окажется хоть работорговцем, только бы покормил.

- Не могу, - пробормотал я. - Нога, - я указал на повреждённую ступлю.

Бородатый внимательно проследил направление, указанное моим пальцем, подёргал головой и снова подтолкнул меня ногой, уже мягче.

Тяжело вздохнув, я с трудом встал на четвереньки, но подняться на ноги сил у меня не осталось. Кажется, незнакомец это понял. Он помог встать мне на ноги и недвусмысленно подставил правое плечо, на которое я с удовольствием опёрся. Медленно мы заковыляли вперёд, причём, после второго десятка шагов бородатый практически тащил меня на себе, чем я бессовестно пользовался. Всё-таки неделя голодовки истощила меня, и не только в физическом плане, но и моральном тоже. Я готов был разрыдаться от счастья и, пуская слюни, упасть в колени своему избавителю. Ещё бы чего-нибудь пожевать...

К счастью, идти пришлось недолго. Мы добрели до очередного разрушенного бункера, за которым на небольшой высоте висел...

- Дирижабль, - пробормотал я. - Мать его, дирижабль... Вокруг разрушенные боевые машины, роботы, а тут дирижабль...

Бородатый что-то пробурчал и резким движением забросил меня на закорки. Мои конечности бессильно болтались, как у марионетки, которой обрезали нитки. Но к дирижаблю мы не свернули. Мой спаситель прошёл вдоль полуразрушенной стены бункера и бесцеремонно забросил меня в дверной проём. Глухо охнув, я грохнулся на жестяной пол и остался лежать. Остатки сил, которых пару минут назад едва хватило только на то, чтобы подняться на четвереньки, совершенно покинули меня. Рядом раздались голоса, мужские и женские. Кто-то принялся трясти меня за плечи, тискать. Я, глухо постанывая, пытался вырываться, но силы совершенно покинули меня.

Меня подняли на руки и положили на что-то мягкое. Мягкое относительно жестяного пола, конечно. Мою голову крепко ухватили небольшие ладони, тряхнули. Я открыл глаза. И утонул в чужих, огромных глазах лиственно-зелёного цвета. Я вздрогнул, замычал, стараясь вырваться, но всё было бесполезно. В мои уши начали проникать слова, одна фраза. Она повторялась и повторялась, вводя меня в транс.

- ... послушай меня, усни... - различил я, прежде чем отрубился.

Глава вторая

Сознание возвращалось медленно. Вместе с ним ко мне приходило чувство боли, а после и голода.

Раскрыв глаза, я сначала не понял, где нахожусь. На моё тело было наброшено тонкое одело, под головой лежала подушка. Но я находился не у себя дома. В царящей в помещении полутьме угадывалось запустение. Железные стены и потолок не украшало ничего, кроме пятен ржавчины и клочков паутины, а сама комнатка была маленькой. Повернув голову набок, я увидел небольшой столик и ничем не укрытую железную же кровать. Один сплошной металл...

Вспомнив, где я и как здесь оказался, я резко сел, но мою голову пронзила такая дикая боль, что моё тело снова повалилось на кровать. Когда боль немного утихла, я снова сел, но куда осторожней.

- Твою мать, - прошептал я вслух, чтобы разбавить давящую тишину, царящую в каморке. - Почему башка-то так болит?

Мне, конечно же, никто не ответил. Тяжело вздохнув, я укутался в одеяло. Моё тело с трудом повиновалось, слабость была такой сильной, что я едва двигался. Как муха, угодившая в мёд. Или куда похуже. Но о слабости пока можно не думать. Я жив - и это главное. О том, что я совершенно не знаю, какая судьба меня ждёт, и куда делись люди, нашедшие меня, тоже пока лучше не размышлять, незачем изматывать себя попусту. Если они подобрали меня, а потом бросили, улетев на своём дирижабле, я не буду их винить. В любом случае, сейчас я в лучшем положении, чем раньше. За жизнь надо цепляться, никогда не надо её отпускать. Несколько дней назад я оказался непонятно где, но справился с истерикой, приключившейся со мной в первое время, и пошёл на поиски спасения. Я умирал от жажды, но начался дождь. Я умирал от голода и слабости, проткнул себе ногу, но меня подобрали. Пусть это лишь продлит мою агонию, но у меня снова появился шанс, и чем дольше я живу, тем больше вероятность того, что случится очередное чудо.

- ... есть? - раздался рядом приятный женский голос.

Вздрогнув от неожиданности, я повернул голову в сторону входа. В дверях моей каморки стояла незнакомая девушка. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, но голос звучал куда старше, хотя я мог и ошибаться. Невысокая, худощавая, с приятным лицом. Я никогда не видел её раньше. Но узнал глаза. Огромные зелёные глазищи, казалось, поглотившие меня какое-то время назад. В полутьме я заметил странную делать - из уголков глаз будто вытекало что-то тёмное, но, присмотревшись, я понял, что это горизонтальная татуировка или рисунок, доходящий практически до середины щеки.

- ... есть? - повторила вопрос девушка.

- Не понимаю, - пробормотал я в ответ.

- Понимаешь, - резко сказала девушка. - Ты ... есть? ... отвечай. Ты ... есть?

- Хочу я есть? - предположил я. И вздрогнул, услышав звуки своей речи. Я говорил не по-русски.

- ... - бросила незнакомка. По интонациям, немного чуждым, но уже вполне понятным, я понял, что ответ утвердительный.

- Я хочу есть, - произнёс я уверенней.

- Нельзя, - сухо ответила девушка. - Поспишь, ... ... можно, ... только .... ... понимать ... ... лучше. - Незнакомка бесшумно вышла из дверей.

Я попробовал позвать её, просил остаться, но не смог вспомнить ни слова.

- Я хочу есть, - разочарованно произнёс я. И, подумав, добавил: - И пить.

Но девушка с татуировками на лице уже ушла. Тяжело вздохнув, я снова лёг на кровать. Хотя, чего вздыхать? Меня не бросили, может быть, даже покормят, я почему-то начал понимать часть иностранных (или, скорее всего, инопланетных) слов. Чёрт возьми, да за последнюю неделю возможность такого исхода казалась мне просто чудом. Но сейчас чудо свершилось.

"Очередное благое чудо после одного, но жутко неприятного, - угрюмо подумал я. - А чем ещё считать моё попадание сюда, кроме как не чудом? И сюда - это куда? В другой мир? Будущее Земли? Бред... фантастика... Но я действительно оказался в этой фантастический ситуации, и не верить своим глазам, всему, что я увидел за последние несколько дней, я не могу. Значит, придётся поверить... Или считать, что я просто сошёл с ума и скоро меня откачают. Но это будет очередным чудом, а их запас, боюсь, иссякает".

Конечно, можно было предположить, что я сплю... но в это я не верил с первого своего дня попадания... сюда. Поэтому оставалось только лежать и надеяться на лучшее.

И лучшее пришло вместе с моей спасительницей, несущей в руках миску.

- Сядь, - приказала мне незнакомка. Когда я повиновался, она протянула мне миску и произнесла: - Пей ..., понял?

Скорее всего, она сказала мне, чтобы я пил медленно, но, даже если бы я понял слово "медленно", то не послушался бы. Даваясь и обливаясь, я вылакал содержимое миски в один момент. Как я узнал позже, пойло было отвратным на вкус, едва тёплым, но в тот миг, мне казалось, что я выпил что-то великолепное. Наверное, я даже прослезился от счастья. Эффект зелья ещё больше поднял мне настроение - я буквально чувствовал, как сердце забилось в моей груди с новой силой, а мышцы наливаются силой.

- Есть, - умоляюще произнёс я, возвращая пустую миску.

- Нельзя, - резко ответила девушка.

- Хочу есть.

- Нельзя. Вредно.

- Лучше, - кивнул я. Слово "хорошо" упорно не шло на язык.

- ... - повторила девушка то же слово, которым в прошлый раз выражала утверждение, но сейчас оно звучало как похвала.

- ...? - с трудом произнёс я, всё ещё не понимая смысла.

- ... - подтвердила незнакомка. - Спи. - Она поднялась и так же бесшумно покинула помещение.

Проводив её взглядом, я положил голову на подушку. Меня действительно клонило в сон... сон... сон...

***

Честь. Дирижабль. Утка. Кровь. Война. Ничтожество. Глагол. Человек. Местоимение. Сутулый. Ходить. Картина. Жёлтый. Ухо. Продавец. Мечта. Обман.

Жуткая боль буквально выворачивала мою черепную коробку. В глаза бил яркий жёлтый свет. Подушка впивалась в мой затылок не хуже гвоздя.

Застонав, я поднял голову.

- Дьявол, - пробормотал я.

Оказывается, в затылок мне впивалась вовсе не подушка, а железный угол столика, стоящего рядом с моим лежбищем. Это как же я спал, что оказался в полусидящем положении поперёк кровати?

Из моего рта вырвался стон. Голова болела вовсе не из-за неудобной позы или железа, впившегося в затылок, она раскалывалась от информации, которую в неё кто-то вливал. Кто-то? Нет, я знал, кто. Эта зеленоглазая девушка. Наверное, она использовала что-то вроде гипноза, чтобы быстрее научить меня местному языку. Но как? А чему тут удивляться? Вернее, сколько уже можно удивляться? Гипноз, позволивший мне во время сна выучить язык, не самое удивительное из того, что со мной произошло.

- Гипноз, - сказал я вслух. И с удовлетворением услышал чужую речь. - Дирижабль. Честь? Жёлтый? - Знакомые звуки, но их сочетание я слышал впервые, хотя и легко представлял их себе. - Забавно, - добавил я, стараясь говорить по-русски. Получилось, но с трудом. - Подчиниться гипнозу, - продолжил я экспериментировать с чужим языком. Но вот сказать "Меня подвергли гипнозу" не получилось. Наверное, надо ещё поспать, чтобы составлять более сложные предложения. - Горит свет. Потолок лампочка верх.

Не получается, но уже лучше, чем ничего. Учить бы так английский в школе... Но размышлял я, кажется, всё ещё на русском. Или какой-то чудовищной смеси местного языка и родного.

Я поднял голову и зажмурился. Округлая и почти плоская лампочка на потолке горела слишком ярко, но как убавить свет? И возможно ли это вообще?

- Ярко горит свет, - произнёс я, продолжая экспериментировать.

- ... ... я ... ... ... знаю, - буркнул кто-то из коридора. Слова звучали коротко, как предлоги или частицы, но я почти ничего не понял.

Повернув голову, я увидел своего бородатого спасителя, стоящего в дверях. Они тут что, все бесшумно ходят? Сапоги бородача должны были издавать настоящий грохот в пустых железных коридорах.

- Спасибо, - подумав, сказал я.

- ... ...?

- Спасение.

- Отработаешь, - грубовато сказал мужик, пряча в бороду улыбку. - Сейчас станет ... ... светло. Хочешь есть?

- Хочу.

- Сейчас ... принесёт, я позову. ... сначала убавлю свет.

Я кивнул и поднялся с кровати. Ноги подкашивались, но по сравнению с тем, что было раньше, я чувствовал себя просто великолепно. Если бы не зверский голод, то можно даже сказать, что я счастлив.

Свет в комнате померк, потом снова стал ярким, и, наконец, через пару минут лампочка засветила приятным для глаз золотистым светом.

- Спасибо.

- Сейчас позову... - сказал бородач, дёрнув головой, что, видимо, обозначало утвердительный жест, и ушёл. Его тяжёлые сапоги громыхали по железному полу. Значит, он пришёл сюда до того, как я проснулся. Чувство, посетившее меня, было похоже на стыд, как будто за мной кто-то подглядывал.

Оставшись один, я снова принялся экспериментировать с языком. В итоге я пришёл к выводу, что хорошо знаю существительные, глаголы и местоимения, которых, впрочем, не так много. А вот с другими частями речи были проблемы - часть прилагательных, часть наречий и полное незнание вспомогательных частей речи. Ну, разве что, знал ещё "да" и "нет". Но общаться короткими предложениями я мог.

Моя гипнотизерша проникла в комнату так же бесшумно, как и в прошлый раз. И так же в её руках была миска с тем дрянным бульоном, которого, правда, в этот раз оказалось больше, чем в прошлый. Залпом выпив содержимое миски, я почувствовал себя ещё лучше. Правда, на этот раз скорость уничтожения бодрящей бурды обуславливалась вовсе не моей жадностью, а отвратным вкусом - я старался справиться с ней как можно быстрее, как с микстурой в детстве.

Но, когда я вернул миску, зеленоглазая не стала никуда уходить. Поставив ёмкость на стол, она сказала мне:

- Поверни голову.

Я послушался. И снова утонул в её ярко-зелёных глазах. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда я понял, что я - это я, чувство было таким, будто меня выжали, как лимон.

- Продавец мечтаний? - тихо и с горечью в голосе спросила девушка.

- Да, - дёрнул я головой, стараясь изобразить движение, сделанное бородатым.

- Молись, - коротко сказала девушка-гипнотизёр. - Спи.

Моих знаний языка не хватило ни для того, чтобы спросить, кто это такие продавцы мечтаний, ни для того, чтобы возмутиться, ведь спать совершенно не хотелось. Но, прежде чем я составил более-менее сносное предложение, снова вырубился, как младенец.

***

Мне снился дом. Маленький домик, стоящий посреди большого сада. К нему, огибая небольшой прудик, вела тропинка. Когда-то стены этого домика были белыми. Сейчас их покрывала копоть и кровь. Обгоревшая крыша обвалилась, в больших окнах не хватало стёкол, а там, где они ещё остались, их обломанные края напоминали ухмылку какого-то хищного зверя.

Но этот домик был мёртв лишь на первый взгляд. Где-то внутри в нём всё ещё теплилась жизнь. Не знаю почему, но мне казалось, что здесь живут дети. Грязные оборванные дети, повидавшие за свою короткую жизнь слишком много крови. Эти дети не были злыми, просто жестокими, но ведь они не виноваты, что им достался уже разрушенный домик?

Взрослых с ними не было, иначе я бы их почувствовал. Все здешние взрослые уже давно гниют в земле.

Я стоял на тропинке, ожидая, когда появятся жильцы, но этого не происходило. Вместо них из-за дома вышла некрасивая девушка с кривыми зубами. Здесь она тоже была чужой. Или, скорее, гостьей, нечастой, но хорошо знакомой.

- Привет, - сказала она, таинственно улыбаясь.

- Привет, - кивнул я. Мне казалось, что я уже где-то видёл её, но не мог припомнить - где.

- Тебе здесь нравится? - спросила незнакомка.

- Нет.

- Почему?

- Здесь... - я замолчал, оглядывая домик. - Я чувствую грусть в этом месте, - сформулировал я, наконец, свои чувства. - Мне кажется, что здесь живут дети, но я не понимаю, как у них это получается.

- Дети не виноваты, что взрослые разрушили этот домик, - повторила мою мысль дурнушка. - Возможно, им даже удастся починить его.

- Я на это надеюсь.

- Конечно, надеешься. Ты бы хотел помочь им?

- Да, - кивнул я. - Почему бы и нет? Я же хотел, чтобы всё изменилось.

- Так ты доволен тем, что произошло?

- Нет. Но, думаю, я справлюсь. Но я не понимаю... - я замолчал. Я не понимал ничего. Ни кто я, ни где я, ни что же всё-таки изменилось. - Я не понимаю... - повторил я. У меня закружилась голова. Я тяжело упал на колени, разбив их в кровь.

- Ты лишь ребёнок, как и те, кто живёт здесь, - произнесла незнакомка, приближаясь ко мне. Она действительно возвышалась надо мной, как скала. - Глупый ребёнок, который не знает, чего хочет. Но уже поздно. Ты уже живёшь в этом разрушенном домике. И тебе придётся его полюбить.

Я поднялся с колен, но девушка пропала. И тогда я пошёл к домику.

***

- Ты что-нибудь в этом понимаешь? - спросил Крог, вытирая запачканной в мазуте рукой бороду.

- Ни шиша, - признался я. - Орайя просила сходить и спросить, не надо ли тебе чего-нибудь.

- Не надо ли чего-нибудь? - переспросил бородач. - Конечно, надо. Дизель надо поменять. Бодрюша как можно больше, чтобы залатать дыры в газовых мешках. Металл-то для каркаса найдётся... А если ты лез на эту верхотуру, чтобы спросить, не хочу ли я есть или пить, то ты сделал это зря. Я ничего не хочу. Вот если бы ты приволок выпивки... - Механик тяжело вздохнул. - Но у этой засранки малолетней хрен чего допросишься. Капитан сказала, что в её отсутствие пить нельзя, значит, пить нельзя.

Я кивнул. Сам бы не прочь выпить, но уж мне-то Орайя, мой личный врач и гипнотизёр, точно этого не разрешит. Вообще, за последние шесть дней я в третий раз встал на ноги и, чудовищно хромая, впервые покинул свою комнату. Во время каждого пробуждения Орайя быстро выясняла у меня, как идёт процесс изучения языка, и снова погружала в сон. На мои вопросы девушка практически не отвечала, единственное, что я узнал, так это то, что мне несказанно повезло: их дирижабль пришвартовался здесь за полчаса до моего появления. Ну, и ещё то, что команда этого цеппелина состоит из семи человек, пятеро из которых уехали на машине за недостающими деталями, необходимыми для починки.

- А когда приедут остальные? - спросил я у Крога.

- Ну, - механик снова начал теребить свою бороду, - уехали они дней двенадцать назад, так что скоро должны вернуться.

- Подожди, - медленно сказал я. - Двенадцать дней назад?

- Ну да. До города, в котором мы были последний раз, около тысячи километров, так что должны скоро приехать.

- Но... Разве я спал двенадцать дней? Я же помню, что, когда ты меня принёс, в бункере было много людей.

- Конечно, двенадцать. А ты сколько думал? А, - бородач рассмеялся. - Орайя тебе не сказала? Да уж, она девка молчаливая, впрочем, нет ничего хуже, чем болтливый охотник за головами. (Эта фраза была моим вторым шоком за этот день). Первые шесть дней ты спал, не просыпаясь. Не думал же ты, что она начала пичкать тебя нашим языком сразу? Поверь, Антон, это бы тебя убило. Я-то в этом ни хрена не понимаю, но девчонка говорит, что мозг потребляет массу энергии. Видел бы ты, как она ела после того, как приходила от тебя. И, ты, наверное, не заметил, но она очень сильно похудела. Так вот, если бы она начала тебя обучать сразу, как ты приполз, ты бы умер от истощения. Ты и так едва жив был.

- Ясно. А... - я замялся. - А что будет со мной дальше?

- С тобой? Ну, отработаешь долг, задолжал ты, кстати, не хило, тысячи три-четыре кредитов, а потом можешь быть свободен. Если, конечно, не захочешь остаться, у нас в последней стычке как раз... кхм...

- Значит, если я захочу, то смогу остаться? - спросил я.

- Конечно. Даже заработаешь кое-что. Если выживешь, конечно.

- А чем вы занимаетесь?

- Мы? - Крог усмехнулся. - А ты ещё не понял? Мы - свободные путешественники, мастера на все руки. Почта, контрабанда, пассажироперевозки, наёмные убийства. Мы занимаемся всем, лишь бы платили. Я - механик, второй механик - Эмена, моя дочь, она же и повар. Орайя, Корос и Дерек - убийцы. Авер - хрен пойми кто, делает всего понемногу, врачует в том числе. Ну и Капитан, она же рулевая. Был ещё у нас Кайг, снайпер, но стычка, стоившая этому малышу дизеля и половины пузырей с газом, оказалась для него последней. Пулемётную установку на цеппелине видел?

- Нет, - покачал я головой.

- А она была. Но ничего, у нас ещё бронебойная винтовка есть, а после выполнения заказа хватит на новый пулемёт, получше старого. Может, даже на пушку. Если не сможешь стать снайпером, найдётся другая работа... Мы всем рады, лишь бы прок был.

- А я-то как рад, - пробормотал я.

Радовался я или грустил? Чёрт его знает. Одно я знал точно - моя жизнь действительно кардинально поменялась.

Глава третья

Пожалуй, стоит описать цеппелин, которому на неопределённое время предстояло стать моим домом.

Дирижабль имел сигарообразную форму, в длину он достигал метров ста пятидесяти, а диаметр составлял примерно четвёртую части длины. Корпус летательного аппарата был сделан из дюралюминия. Чёрт его знает, как даже такая махина держала дюралевый корпус. Возможно, дело в большем, чем на Земле, атмосферном давлении.

Помещения располагались внутри корпуса, из-под аэростата выглядывала только рубка управления, да под оперением торчали два винта. Корпус цеппелина был выкрашен в серый цвет. Наверное, из-за цвета я и не заметил эту махину - когда Крог нашёл меня, уже смеркалось. Да и в тот день дирижабль, благодаря весу машины, висел над землей куда ниже, чем сейчас.

О воздушном бое, в котором погиб снайпер, а корпус цеппелина был так сильно повреждён, механик в основном отмалчивался, но не потому, что он так переживал. Эта стычка являлась настолько обыденным делом, что уже через две недели о ней мало что удавалось вспомнить. Раздражение механика проявлялось лишь при упоминании повреждений, которые оказались слишком серьёзными для обычной стычки: правую сторону корпуса буквально изорвало в клочья пулями, из-за чего пять из двенадцати мешков с гелием пришли в негодность, а от пулемётной остановки и, следовательно, пулемёта вместе с уймой патронов, расположенных с той же, правой, стороны, остались лишь воспоминания. От пулемётчика, понятное дело, тоже, но его механик особо не жалел - материалы были куда ценней.

Обрадовавшись предложению остаться, я резко поумерил свой оптимизм. Команде требовался стрелок, и, за неимением альтернативы, им предстояло стать мне. Сложив два и два, я понял, почему так сильно пострадала именно правая часть дирижабля - виной тому как раз пулемётная установка. А это значит, что мне предстояло занять самую опасную должность в команде. Я даже подумывал о том, чтобы потихоньку смыться, но не рискнул: тысяча километров до ближайшего города - слишком большое расстояние, чтобы его можно было пройти пешком, не имея ни каких-то запасов продовольствия, ни оружия. К тому же, незнание местных обычаев могло бы плохо отразиться на состоянии моего здоровья. Я мог попасть в рабство (мало ли, на Земле оно широко практиковалось до девятнадцатого века), загреметь в тюрьму, а то и вовсе погибнуть.

Но больше всего меня беспокоило отсутствие оружия. Умом-то я понимал, что у человека, к примеру, имеющему винтовку куда больше шансов нарваться на пулю, выпущенную таким же придурком, но жажда раздобыть что-нибудь убийственное перебарывала ум. Без оружия я чувствовал себя абсолютно голым. Наверное, это было чем-то вроде инстинкта. Теперь я понимал, почему люди в фильмах или книгах во время каких-то бедствий или апокалипсиса вооружаются и пускают друг в друга пули, вместо того, чтобы договориться и жить мирно. Дело в страхе. А пистолет или автомат под рукой помогают его перебороть, почувствовать себя уверенней.

Но моя жажда завладеть хотя бы мушкетом обуславливались не только этим инстинктом. Я попал в другой мир, где два дирижабля, встретившись в небе, без переговоров начнут пускать друг в друга пули. В этом случае оружие мне просто необходимо.

Хуже того, обладание оружием означало то, что мне придётся им пользоваться. Я не пацифист и не ханжа. Я понимал, что в случае, когда судьба предоставит мне выбор стрелять или быть убитым, на самом деле выбора никакого и не будет. Когда здесь и сейчас решается жить тебе дальше или умереть не время рефлексировать и размазывать сопли по щекам. Но сама мысль о том, что мне придётся кого-то убить, как будто уже была убийством, она будто бы выбрасывала меня из привычного мира...

... в котором я уже не находился.

Началась новая жизнь, и я сам могу решать, кем быть и как себя вести. Не скажу, что я этому слишком радовался, но в моей жизни исчезла всякая определённость, и это щекотало нервы.

Чтобы подумать об этом у меня был целый день. Когда я проснулся, Орайя обследовала меня - введя в транс, конечно - а потом сказала, что я полностью восстановился. Я хотел поговорить с девушкой, но та, проигнорировав все мои вопросы об этом мире и, главное, об исполнителях желаний, ушла, оставив то же отвратное пойло в миске в качестве завтрака. К счастью, сегодня в витаминном бульоне плавало ещё и два размокших сухаря. Позавтракав, я напялил выделенные мне из запасов Крога штаны и рубаху, которые были мне коротковаты, но чересчур широки, и направился на поиски механика. Но и с ним поговорить не удалось - бородач был слишком занят дизелем, так что в ответ на все вопросы я получил приличную порцию ругани и совет дождаться Капитана.

Маясь от скуки, я побродил по окрестностям, но ничего интересного не нашёл - та же выжженная земля, местами покрытая короткой рыжей травой, те же ржавеющие железные монстры. Бункер я изучил ещё вчера, кроме коридоров, комнатушек, да пары заставленных столами и стульями столовых и трёх комнат отдыха, там были только разбитые в хлам пулемётные установки да пушки. Поэтому я пошёл в свою комнату и весь день плевал в потолок, размышляя о своей нелёгкой судьбе и возможных её исходах.

А вечером вернулась остальная часть команды.

***

- Это машина? - сглотнув, спросил я.

- Ну да, а чему ты удивляешься? - хмыкнул Крог.

И действительно, чему? Нет, я, конечно, предполагал, что машина не будет походить на привычные мне модели, но это...

С жутким грохотом на нас плёлся со скоростью бегущего трусцой человека монстр, за которым развевался шлейф чёрного дыма. Огромный, размером с грузовик, агрегат имел тупой треугольный "капот", обшитый бронёй, пулемётную турель на крыше низкой кабины, занимающей почти всю длину "автомобиля", и гусеницы вместо колёс. В общем, машина напоминала жутковатый гибрид локомотива с танком и трактором одновременно. Грузовая площадка, которую мне удалось рассмотреть только в момент, когда железное чудище остановилось, располагалась в хвосте агрегата, имела крохотные размеры и большую её часть занимала разобранная пулемётная турель.

- Оно что, на паровом ходу? - просил я у механика, когда это стало возможно - громыхало средство передвижения ужасно.

- Ну да.

- Так у вас же есть дизели?

- А ты знаешь, сколько они стоят?

Я кивнул, это мне в голову не приходило.

- И вообще, - продолжил Крог, - этот дирижабль мы угнали, прошлый наш на ручном ходу был. На новый пулемёт у Кэпа денег тоже не было...

- Ясно.

Остановившись, машина продолжала трястись и испускать дым. Увидев в окнах несколько лиц, я помахал рукой. Ответила мне только круглолицая румяная девушка, видимо Эмена, дочь Крога. Что ж, особых нежностей от наёмников я и не ожидал.

- Ну-ка на хрен! - заорал бородатый механик, чуть не оглушив меня. - Не жгите за зря уголь, мать вашу!

- Не ори! - рявкнула на него появившаяся из люка на крыше женщина в роговых очках. - Или ты его из топки доставать хочешь?!

- Не хочу, Капитан, - мигом стушевавшись, сказал Крог.

- Вот и молодец. - Женщина в очках ловко вылезла из люка и, переступив щит, который должен был защищать пулемётчика во время боя, спрыгнула на землю с трёхметровой верхотуры машины. - Ты, значит, голозадый, - буркнула она, приближаясь.

- Антон, - представился я.

- Капитан. Так меня и зови, понял?

- Понял.

Капитан была довольно симпатичной женщиной лет тридцати. Пожалуй, портили её только жутковатые очки, напоминающие печные заслонки, и слишком широкие для женщины плечи. Ну и одежда, скрывающая фигуру - плотные брюки, китель да высокие кирзовые сапоги, только пилотки или фуражки не хватало. Не нравятся мне девушки в форме... И с оружием - на поясе у теперь уже моего босса висел пистолет, напоминающий "Маузер".

Но долго мне себя рассматривать Капитан не дала.

- Где Орайя? - резко спросила она.

- Часа три уже не видел, - пробурчал Крог.

- Угу, - кивнул я, как попугай. Вообще, чувствовал себя немного неуютно. Даже чуть-чуть побаивался.

- Тебя никто не спрашивал, - рявкнула на меня Капитан. Но уже через секунду её лицо приобрело задумчивый вид. - Что делать-то? - спросила она сама у себя, теребя подбородок большим и указательным пальцем. - Ладно! Ты, как там тебя. - Тычок пальцем мне в грудь. - Идёшь за мной. Крог, помогаешь разгрузить машину. Увидишь эту соплячку, скажешь, что мне надо с ней поговорить.

- Есть, - кивнул механик, вытянувшись по струнке, только что честь не отдал. Подумав об этом, я понял, что и сам стою по стойке "смирно".

- Чего встал? - заорала на меня Капитан.

Чуть не подпрыгнув на месте, я быстро зашагал в сторону бункера.

В моей комнате командир дирижабля уселась на мою же кровать. Положив ногу на ногу, она выглянула из-за своих печных заслонок и буркнула:

- Рассказывай.

Я вкратце обрисовал свою старую жизнь, встречу с Продавцом мечтаний и путешествия по пустырю.

- Бесполезен, - констатировала Капитан, когда я закончил. - Оружие в руках не держал, в механике ни черта не понимаешь, в медицине ещё меньше и вообще - увалень домашний. И, если бы Орайя не сказала, что ты пришлый, я бы сейчас же вышвырнула тебя отсюда - психи в команде мне не нужны.

- Угу, - кивнул я, покрываясь испариной.

- Не бойся, здесь не бросим, - усмехнулась моя собеседница, а вернее - мой допросчик. - Но у нас здесь не богадельня, сам понимаешь. Мне на корабль нужен стрелок, а нанимать профессионала - дорого. Особенно, если этот профессионал гибнет в первом же воздушном бою. Посмотрим, как ты справишься с оружием, в противном случае будешь помогать Эмене по кухне и мыть полы. За лекарства, лечение, еду и одежду с тебя две с половиной сотни кредитов, ещё пять тысяч - за перевозку до города.

- Простите? - пробормотал я, лихорадочно облизывая пересохшие губы.

- Ну, ты же, будь у тебя деньги, покинул бы нас в ближайшем городе?

- Да.

- Ну вот, пять тысяч кредитов за доставку. Пока ты назначен стажёром на дирижабль. Жалование, с вычетом еды, пятьсот кредитов в месяц. Время стажировки - три месяца, плюс-минус, как себя покажешь. Справишься с оружием, будешь получать втрое больше, не правишься - станешь поломойкой с жалованием в триста кредитов. Всё понял?

- Да...

- Вот и молодец, - Капитан жёстко улыбнулась и, поднявшись с кровати, хлопнула меня по плечу. - Добро пожаловать в команду.

- Спасибо, - пробормотал я.

Итак, меня спасли, взяли в команду, отвезут в город. В лучшем случае мой долг удастся оплатить за десять с половиной месяцев... В худшем - почти через полтора года. И это если совсем не тратить деньги, но вряд ли мне это удастся.

- Антон, ты влип, - сказал я сам себе.

***

Здешняя луна была прекрасна. Я смотрел на неё не в первый раз, но только сейчас увидел её красоту. Возможно, дело в том, что я первый раз наблюдал за движением огромного по Земным меркам голубоватого диска сытым, одетым и отдохнувшим, впервые любовался им, а не проклинал.

Глубоко вдохнув холодный ночной воздух, я потянулся и громко выдохнул, издав при этом кряхтящий звук. Попробовал улыбнуться, и улыбка, пусть и не очень счастливая, выползла на мои губы.

Да, как бы то ни было, жизнь налаживается. Дрожащий диск луны будто бы подмигивал мне, соглашаясь. Интересно, от чего это дрожание? Из-за атмосферы? Может да, а может, и нет, я не очень-то разбираюсь в астрономии. Единственное, что я мог с уверенностью сказать, так это то, что приливы здесь, вероятно, ужасные.

Я сунул руки в карманы и, сгорбившись, поплёлся в бункер. Наверное, все уже спали, мне же, проспавшему почти две недели, в постель не хотелось. Поэтому, сев у входа своего нового пристанища, я принялся вспоминать события этого вечера.

Сначала появилась Орайя. Капитан на неё наорала, а потом они ещё долго ругались за закрытой дверью столовой. О чём они спорили - не известно, да я и не слишком-то хотел подслушивать. Примерно через четверть часа девушки вышли из столовой, раскрасневшиеся и злые. Ещё через полчаса была завершена разгрузка грузовика, и мне представилась возможность познакомиться с остальными.

Корос и Дерек - братья-близнецы, похожие друг на друга как две капли воды, белобрысые и голубоглазые. Они даже разговаривать начинали одновременно, и так же одновременно начинали орать друг на друга. Хотя, их постоянные склоки выглядели скорее шутками. Понаблюдав за ними некоторое время, я понял, что не так-то они и похожи - один был дёрганый, взбалмошный, другой наоборот спокойный, с холодными недобрыми глазами, но кто из них Корос, а кто Дерек, я так пока и не понял. По словам Крога ребята были опытными наёмными убийцами, но худые белокожие лица не выражали никакой агрессии. Если бы не холодный взгляд одного из них, я бы никогда не поверил в то, что эти забавные задиры вообще способны кого-то убить.

Относительно них Авер выглядел настоящим головорезом. Высокий и широкоплечий, своими движениями он больше напоминал охотящуюся кошку, а два шрама на лице делали его вид ещё более устрашающим. Но, как выяснилось позже, оружие в руки он брал только сломанное и только для того, чтобы починить.

Дочь Крога Эмена оказалась смешливой приятной девушкой, невысокой и широкобёдрой. Когда я знакомился с ней, она сказала, что я могу считать их своей семьёй.

"Семья, - подумал я. - Что сейчас с моей семьёй? Наверное, переживают... Или, быть может, с ними всё нормально, и они считают своей дочерью некрасивую кривозубую девушку. Если она оказалась способна переместить меня сюда, то внушить это моим родителям будет несложно.

Семья, - повторил я, смакуя. - Могу ли я считать семьёй контрабандистов, убийц, пусть и спасших меня, но, фактически, взявших после спасения в рабство?

Наверное, нет. А значит, надо быстрее отрабатывать свой долг, чтобы у меня появился хоть один шанс на благополучное будущее".

Решив так, я поднялся с земли и, отряхнув штаны, забрался в бункер. Завтра же попрошу, чтобы меня начали обучать стрельбе. Пусть я по уши в долгах, пусть мне не очень-то нравится моя новая "команда", но я смогу стать хозяином самому себе и выбраться из всего этого болота, ведь моя жизнь только в моих руках и только я могу на неё влиять.

Глава четвёртая

- Ну, на кой хрен ты задерживаешь дыхание? - бубнил Авер. - На выдохе стреляй, на выдохе...

- Я стараюсь, - пытался я возражать, но каждый раз всё повторялось - я вновь задерживал дыхание перед выстрелом и начинал дышать во время спуска крючка.

- Десять целей из восемнадцати патронов, - констатировал Авер, когда я, наконец, закончил. - Я без прицела лучше выбью, чем ты с прицелом. Капитан сказала, что сегодня ты должен выбивать десять из двенадцати, а значит, стоимость лишних патронов будет вычтена из твоего жалования. За всю неделю это... это... Двести кредитов. Да сколько ещё сегодня настреляешь. Мыть тебе полы, парниша.

- Угу...

- Ладно, - мой учитель посмотрел на заходящее солнце. - Сегодня уже ничего не настреляешь. Пойдём, будешь помогать с погрузкой, так от тебя толку будет больше.

Сконфуженный, я забросил за спину свою снайперскую винтовку и поплёлся за Авером.

Уже три недели я учился на стрелка. Сначала в качестве оружия мне выдали какую-то жуткую пневматическую рухлядь, из которой и воробья-то выстрелов с семи убить можно было. Тем не менее, уже через неделю я выбивал девяносто четыре из ста, и воодушевлённая Капитан выдала мне настоящую снайперскую винтовку с оптическим прицелом. И успех с пневматикой продолжился полным провалом со "снайперкой". Слишком длинная и слишком тяжёлая махина с такой отдачей, что у меня на плече очень быстро образовался не сходящий синяк, оказалась для меня чересчур тяжела в обращении. Большие проблемы доставлял излишне тугой спусковой крючок, который я постоянно очень сильно дёргал, тем самым сбивая себе дыхание, я невероятно долго выцеливал, не мог долго находиться в одной позе... В общем, проблем на меня навалилась целая гора. Авер, мастер на все руки, говорил, что прошлый стрелок жаловался на полуавтомат - винтовка была снабжена магазином на шесть патронов - говоря, что во время захода второго и последующих патронов в дуло сбивается точность стрельбы, но, как мне сказал мой учитель, у меня проблемы со стрельбой начались куда быстрее.

- Ты уже дня три должен был учиться стрелять из пулемёта, - ворчал Авер, пока мы шли от стрельбища - стула, используемого мной в качестве упора, и ещё десятка поодаль, на которых стояли консервные банки - к дирижаблю. - Как мы посадим тебя за пулемёт во время боя? Как мы доверим тебе свои жизни?

Я уныло кивал, плетясь сзади.

- Чего соглашаешься? - раздражённо сказал мой тренер, останавливаясь. - Ты должен быть настроен на учёбу, должен говорить "Нет, я справлюсь, я научусь стрелять", а ты бессильно разводишь руки, будто говоря "Ну вот, такой я неумеха, что теперь поделать?". Ты заранее настраиваешься на поражение, а должен идти к победе. Или ты хочешь ближайшие три года драить полы?

- Нет, - буркнул я, прочистив горло.

- Значит, пойдёшь сегодня стрелять после погрузки.

- Но...

- Никаких но! Трясущиеся от усталости руки смоделируют волнение во время боя. А бои иногда проходят и ночью, так что считай, что это последняя тренировка, максимально приближенная к боевым условиям.

- Угу...

Неожиданно Авер улыбнулся.

- Ты хороший парень, Антон, - сказал он мягче. - Хоть я и не верю во все эти сказки о другом мире, недоверия ты у меня не вызываешь. Тем более, Орайя сказала, что это возможно. Вообще-то, я и Продавцов мечтаний считал за дурную сказку... Но сейчас дело не в этом. Ты просто должен постараться, идёт?

- Да, - твёрдо сказал я.

- Вот и молодец. Но патроны я всё равно вычту из твоей зарплаты.

***

Погрузка завершилась уже под полночь, благо Крог сумел реанимировать прожекторы бункера, иначе мы бы не смогли закончить работу - близилось новолуние, и ущербный диск луны, обычно дававший достаточно света, едва позволял разглядеть пальцы вытянутой руки. В бункере остались только вещи, которые можно было унести с собой при посадке на дирижабль - посуда, одежда, одеяла с матрацами да личное оружие, в том числе и моя винтовка.

Отремонтированный цеппелин выглядел, как огромный зверь, немного неуклюжий, но устрашающий и неостановимый, хотя ещё пару недель назад его изорванные пулями бока придавали ему вид раненого мастодонта. Теперь, залатанный и выкрашенный, с новой пулемётной будкой, торчащей под его брюхом, дирижабль стал настоящей крепостью. У меня даже в голове не укладывалось, как эта махина может летать. Впрочем, я всегда был далёк от механики. Хм... или я об этом говорил? Ну да ничего, поражался дирижаблю я ещё долго.

- Готово, - буркнул Крог, спрыгивая с верёвочной лестницы - он с близнецами укладывал на дирижабле подъёмное оборудование.

- Выпить бы, Капитан! - крикнул остановившийся посередине лестницы Корос.

- Выпьем! - хмыкнула та (шеф всё время руководила погрузкой, пока Орайя и Эмена готовили поздний ужин). - Ещё как выпьем. Отлёт завтра в полдень!

- О-о, хорошо!

Дождавшись Короса и Дерека, мы вернулись в бункер, где нас уже ждал накрытый стол. Сегодняшний ужин можно было назвать настоящим пиршеством - каша, консервы, сушёные овощи и фрукты, солёная рыба и хлеб, настоящий свежий хлеб (муку и дорогущие сухие дрожжи привезли из города ещё три недели назад), а не сухари, которые, вместе с витаминно-овощным супом, уже не лезли в глотку. Всё это великолепие венчали бутылки вина и бренди, плотно уставленные на столе. Судя по всему, пьянка в честь завершения работ ожидалась серьёзная. Тем неприятней было идти тренироваться в стрельбе. Но, коль пообещал...

Когда все расселись за столом, Капитан подняла бокал с вином:

- Выпьем за удачное завершение работ, новый пулемёт и нового члена команды!

За этим высказыванием последовало громогласное "Ура!" и тычки, обрушившиеся на меня со всех сторон. Когда мужчины перестали трепать мою лохматую голову и набивать мне новые синяки, Эмена, зардевшись, чмокнула меня в щеку. От неё приятно пахло вином, а губы были мягкие и приятные, так что этот целомудренный, в общем-то, жест вызвал у меня настоящую бурю эмоций. К веселью не присоединилась только Орайя, мрачно глядящая в одну точку. К выпивке она не притронулась и даже не собиралась - рядом с её тарелкой стоял бокал с водой.

- Его надо оставить в ближайшем городе, - сказала зеленоглазая, когда все поутихли и занялись содержимым своих тарелок. - Или выбросить с дирижабля, как только поднимемся на достаточную высоту. Продавцы мечтаний никогда не приносили добра. Он проклят, от него можно ждать только худа. Он угробит всю команду, и, поверьте, я знаю, о чём говорю - я знаю этих ублюдков не понаслышке.

Я аж подавился. Вот оно как. Я даже расстроился, хотя возможность освободиться от долга, казалось бы, должна была настраивать на позитивный лад. Но, кажется, так считала только Орайя.

- Он останется, - резко сказала Капитан, пригубив вина и вытерев рот салфеткой. - Кажется, мы это с тобой уже обсуждали. И как ты вообще посмела заявлять об этом при нём и всей команде?

- Просто так будет лучше. Я хотела, чтобы это знали все.

- Как будет лучше решать мне! - рявкнула шеф. - И мой приказ обжалованию не подлежит, надеюсь, ты это не забыла?

- Нет. Но...

- Никаких но! Поешь и вон из-за стола, не порти настроение другим.

Орайя кивнула и, отставив полную тарелку, вышла.

- Дура, - раздражённо прокомментировала Эмена.

- Не обращай внимания, - сказал мне Авер. - Она у нас странная.

Я кивнул и уткнулся в тарелку. Кусок не лез горло, но я продолжал заталкивать в рот еду, стараясь заглушить мрачное настроение.

- Чего не пьёшь? - по-прежнему резким голосом спросила шеф, пристально глядя на меня.

- Мне сегодня ещё тренироваться, - ответил я.

- Никаких тренировок, сегодня праздник. Завтра по птицам постреляешь.

Я кивнул и одним глотком выпил содержимое своего стакана. Выпивка немного улучшила моё настроение. Да и давненько мне не удавалось глотнуть чего-нибудь спиртного.

После третьего стакана мне стало плевать на всё.

***

Выворачивая из-за угла бункера, где из нескольких железных листов было сооружено отхожее место, я нос к носу столкнулся с Крогом. Механика шатало, пожалуй, ещё больше, чем меня, и я посторонился, чтобы пропустить его.

- Погоди, - неожиданно трезвым голосом произнёс Крог, останавливаясь. - Надо поговорить.

- Хорошо.

Механик очень долго и очень громко мочился на лист железа, так что я уже собирался потихоньку смотаться, но он, наконец, закончил. Подойдя ко мне, Крог тяжело вздохнул, потом ещё раз, а после, видимо не зная, с чего начать, выудил из кармана смятую пачку сигарет и протянул мне, правда, запечатанной стороной - всё-таки Крог был пьян.

- Будешь?

- Спасибо, - кивнул я. Сигареты здесь были удовольствием дорогим - пачка стоила пятнадцать кредитов, как десять патронов, поэтому для курящих Капитан установила норму - пять сигарет в день. Хочешь больше - покупай. Свой паёк я уже скурил, медитируя над винтовкой, так что угощение было кстати.

Мы закурили, правда, едва не рассыпав всю пачку.

- Не слушай Орайю, - произнёс, наконец, Крог. - Она вообще не любит чужих. Побесится ещё пару недель и успокоится. Тем более, другого выхода у неё нет - Капитану ты нравишься, даже близнецы не против твоего присутствия в команде. Так что не волнуйся, мы тебя не выгоним и не бросим. А долг... - механик кашлянул, замявшись. - Долг и есть долг, так? - закончил он свою мысль, хотя мне показалось, что он хотел сказать что-то другое. - Тебе даже лучше находиться сейчас с нами. Кое-чему научишься, пооботрёшься. Вообще, тебе служба у Капитана на прок пойдёт. Да ты и сам это понимаешь?

- Угу, - кивнул я, выпуская дым носом. От чересчур крепкой сигареты я опьянел ещё больше.

- Вот и молодец. Ты же как ребёнок. Наверное, ещё и не убивал ни разу?

- Нет.

- Да, наверное, поэтому ты так и нравишься шефу. Видишь ли, она любит детей, своих у неё нет. Мы с ней как-то собирались... но, в общем, не вышло. - Крог тяжело вздохнул и, чиркнув о стену фосфорной спичкой, закурил вторую сигарету. - Мы с Иваллой... то есть Капитаном уже десять лет друг друга знаем - оба служили во флоте. Я к тому времени лет пять был механиком дирижаблей, а она пришла в нашу часть сразу после лётной школы. Молодая, красивая, амбициозная, резкая. Её даже старшие офицеры побаивались. Она быстро дослужилась до лейтенанта, но дальше продвинуться по службе не могла, не смотря на все старания и подвиги во время войны - Анара, наш остров, тогда воевал с соседями... В общем, она не понимала, что же не так, пока один из генералов в открытую не намекнул, что для повышения ей надо... ну, сам понимаешь. Она дала ему в морду, а нападение на вышестоящего офицера - дело расстрельное, особенно в военное время. В общем, вырубив того засранца, она прибежала ко мне, мы уже тогда дружили, не смотря на то, что я был лишь механиком. А у меня в то время дела тоже плохо шли - жена умерла, в долги влез, дочь за неуплату из школы выгнали... Решение само пришло. В общем, генерала мы связали и спрятали, чтобы шума раньше времени не поднял, сбежали в город, забрали Эмену и угнали какой-то торговый дирижабль. Эх, - механик рассмеялся, - весёлое было дело. За нами сначала гнались наши, потом враги, но мы, хоть и подбитые, всё равно сбежали, рухнули на побережье... Семь лет уже прошло, как видишь, нас уже не трое. А всё это я тебе рассказываю для того, чтобы ты знал: шеф - отличный человек, хороший командир. И ещё - она никогда никого не бросает. - Крог снова замолчал. - Что-то я разболтался, - хмыкнул он. - Не уснул?

- Нет, - пробормотал я. - Мне очень интересно, правда.

- Ну тогда пойдём выпьем, может, ещё чего услышишь.

Мы вернулись в столовую. Веселье шло полным ходом: близнецы устроили между собой соревнования по армрестлингу, Капитан, впервые скинувшая китель, под которым, оказывается, скрывалась просто великолепная грудь, судила их, а Авер и раскрасневшаяся от вина Эмена весело кричали, подбадривая то того, то другого. Выпив ещё немного, я понял, что мне не хочется слушать ни истории, ни вопли остальных, только спать, и собрался уже уходить, но Капитан заорала на меня, требуя, чтобы я посоревновался с ней в количестве выпитого, я, почувствовав в себе новые силы, согласился...

В общем, я, хоть и победив, вырубился прямо за столом.

***

- Ты здесь чужой, - сказала мне чумазая девочка. - Зачем ты сюда пришёл? Что тебе надо?

Я остановился в дверях. Хоть я и знал, что дом обитаем, я не ожидал встретить хозяев так быстро. И уж точно не ждал, что встреча сразу начнётся с негатива.

- Я хочу помочь, - ответил я, оглядывая бардак, царящий в доме. Часть обгорелого потолка обвалилась, везде валялось битое стекло и обломки мебели.

- А с чего ты решил, что мне нужна помощь? - мрачно поинтересовалась девочка, подбирая с пола куклу с чёрным от копоти платьем и выбитыми глазами.

- Но ведь этот домик можно отстроить.

- Можно отстроить? А разве у нас хватит сил? Проваливай, чужак.

- Я помогу, - твёрдо сказал я. - У меня хватит сил. Я же уже взрослый.

- Взрослый? - переспросила девочка.

- Да, - неуверенно кивнул я.

- Посмотри на себя.

Я вздрогнул. Девочке на вид лет шесть или семь, но мои глаза находились на одном уровне с её глазами. Переведя взгляд на свои руки, я увидел мягкие детские ладошки, уже перепачканные гарью - я держался за косяки пустого дверного проёма, когда заходил. Разбитые в кровь колени едва прикрывали шортики в клетку, такие были у меня в детстве... В детстве? Я же ребёнок... Я вспомнил девушку с кривыми зубами. Значит, дело было не в том, что я стоял перед ней на коленях, она просто гораздо выше меня.

- Вот видишь, ты ничего не можешь.

- Но...

- Ты так же бесполезен, как и я, как и все мы. Уходи.

Девочка, видимо, потеряв ко мне всякий интерес, ушла в противоположный конец комнаты и, забравшись на обгорелую потолочную балку, принялась играть с куклой, но игра была слишком грубой - девочка дёргала ей за руки и ноги, рвала платьице, что-то шепча себе под нос. Я почти не мог расслышать, что она бормотала, и различил только одну фразу.

- Нет, не убивайте меня, умоляю... - шептала девочка. - Нет...

Игра закончилась, когда она оторвала кукле голову, слишком сильно дёрнув её за волосы. Несколько раз попробовав присоединить голову на место, девочка отшвырнула обломки куклы и принялась бродить по дому в поисках очередной игрушки.

Тяжело сглотнув слюну, я вышел из дома.

Наверное, это бесполезно, мне нет здесь места. Я - лишь маленький ребёнок...

Но всё равно я поднял камень и потащил его в дом. Надо прибить отвалившуюся нижнюю дверную петлю, а потом как-то постараться повесить разбитую дверь.

Глава пятая

- Ну как, устроился? - спросил Крог, засовывая голову в узкую будку, где сидел я. От этого его движения количество свободного места сократилось раза в три, не меньше.

- Тесновато, - пробурчал я.

- Ну, тебе здесь не танцевать. Ну-ка, поверни будку.

Я хотел спросить, как это сделать, но вовремя прикусил язык. В моём распоряжении было не так много вещей - гашетка, сидение, напоминающее велосипедное, и привод под ним. Я нажал на педаль, она пошла туго, мне пришлось надавить сильнее. Яростно засопев, я заработал обеими ногами, давя на педали изо всех сил. Медленно, чертовски медленно, со скрипом пулемётная будка начала вращаться вокруг своей оси. Облако, виднеющееся в смотровом окне, начало поворачиваться... поворачиваться... поворачиваться... Твою мать! Как медленно оно это делало! Я уже выдохся, а будка едва повернулась на девяносто градусов.

- Хватит! - сказал сверху механик.

Я облегчённо вздохнул и буквально повалился на пулемётный станок, тем самым задрав прицел в небесную высь (вверх и вниз турель передвигалась свободно). Головная боль и тошнота после вчерашней попойки не слишком хорошо отражались на моём физическом состоянии.

- Хорошо идёт, - продолжал Крог. - Мы новый механизм ставить как раз хотели, а видишь, как оно получилось с боем-то... Ну-ка давай назад поверни.

- Как?

- Да педали-то покрути. Вот тут только сначала сдвинь.

Я двинул рычажок, переключая "передачу", поставил ступни на педали и начал их крутить. Это оказалось ещё сложней, так что мне пришлось хорошенько попотеть, прежде чем вернуть будку в прежнее положение, а непривычные к такой работе мышцы ног уже начинали ныть.

- Всё, вылезай, - исчезая из виду, буркнула борода механика.

Я тяжело вздохнул, слез с сидушки (ну как слез, просто встал на ноги, чуть при этом не шмякнувшись макушкой о край люка) и, высунув голову и руки из люка, на локтях выбрался из будки.

- Потренируешься в поворотах, - сказал Крог. - Но не сегодня. Пошли, покажу, где твой гамак.

Я двинулся за механиком.

Когда я поднялся на дирижабль, меня постигло некоторое разочарование. Вместо бескрайних просторов неба меня ожидали узкий коридор обшитый фанерой, и крохотные комнатушки по бокам. На землю с высоты птичьего полёта можно было полюбоваться только из малюсеньких иллюминаторов, да и те были ни в каждой каюте. В рубке смотровое окно имело довольно большие размеры, но попасть туда не представлялось возможным: помятая Капитан и не менее помятый Авер заперлись там с двумя бутылками бренди. Так что полёт на дирижабле ничем не отличался от полёта на самолёте, правда, в самолёте можно было беспрестанно пялиться в иллюминатор, а здесь я вряд ли полюбуюсь красотами как-то по-иному, чем через прицел пулемёта.

Большую часть помещений дирижабля занимали склады. Здесь был специальный отсек для писем, отдельные склады для перевозки портящихся и непортящихся грузов, ну и так далее. Машина занимала целый ангар, и ещё в двух хранился уголь для неё. Ну и, конечно, склады под пищу, воду, оружие, солярку... В общем, людям места практически не оставалось. К счастью, часто некоторые из складов пустовали, там-то и располагалась мужская часть команды, кроме Крога, всегда ночевавшего в гамаке на капитанском мостике. Девушки занимали одну каюту, Капитан, конечно же, каюту имела отдельную. Как я понял, когда-то здесь было куда больше пассажирских помещений, но их-то и переоборудовали в дополнительные склады.

На нашем цеппелине имелась внутренняя связь, причём, довольно современная - дирижабль опутывала сложная сеть настоящей телефонной линии. Но, как я понял, сообщения извне получались исключительно по радио и только на местном аналоге "морзянки". Такое расхождение в технологиях казалось мне странным, но, как позже объяснил Крог, всё дело было в деньгах. Более "передовые" технологии стоили куда дороже "обычных", так что даже на одном дирижабле можно встретить как аналоги земных технологий начала двадцатого века, так и середины девятнадцатого. К счастью, в угнанном когда-то цеппелине присутствовал дизельный генератор, и была проведена система электрического освещения, так что вечерами, которые начинали наступать всё раньше, мы без света не сидели. Когда было достаточно солярки, конечно. Видимо, когда-то дирижабль предназначался для перевозки богатеев.

Разница технологий наиболее заметно отражалась в проблемах с огнестрельным оружием - мне досталась вполне приличная полуавтоматическая снайперская винтовка, у Капитана был пистолет с шестизарядным магазином. А вот остальные довольствовались гладкоствольными однозарядными ружьями, да у Авера имелся неисправный пятизарядный револьвер, который он уже довольно долго безуспешно пытался отремонтировать, но деталей, которые использовались только военными, найти не мог. Но и эти ружья стоили бешеных денег. Во сколько Капитану обошлась моя винтовка, я даже не мог предположить. Это наталкивало меня на мысли о том, что на должность снайпера, пока занятую мной, возлагались большие надежды. По мне так слишком большие. Пулемёты стоили ещё больше, но они обеспечивали безопасность всего дирижабля. Зато холодного оружия здесь хранилось много: кортики, шашки, шпаги, рапиры, штыки на любой вкус.

Мне удалось полюбоваться здешним вооружением с лихвой - Эмена уже повесила мой гамак в оружейном складе. Здесь же валялось моё одеяло. Других вещей у меня пока не было - я всё ещё таскал запасные штаны Крога, подпоясанные верёвочкой, а сапоги и рубаху с курткой мне выделил Авер. Так что, расположившись (просто свернув одеяло), я отправился погулять по дирижаблю. Минут через пятнадцать, не найдя ничего интересного, я отправился спать.

И так продолжалось всю следующую неделю. Я бесцельно слонялся по цеппелину, спал, изредка мыл полы да тренировался быстрее поворачивать пулемётную башню. Крутил педали я до изнеможения, а после ещё с полчаса ходил, высоко задирая ноги. Но это занятие быстро дало плоды - уже на шестой день я поворачивал башню на девяносто градусов за десять секунд. От лишнего веса я и так никогда не страдал, а после вынужденной недельной диеты, двухнедельного питания одними бульонами и этих тренировок совсем отощал, хотя в последнее время жрал, как конь. Зато на меня перестали посматривать как на увальня.

Уже семь недель прошло с тех пор, как я попал в этот мир. Семь! И шесть из них я почти не думал о доме и родителях - времени не было. Сейчас же... Да, я затосковал. Вспоминал даже свою последнюю девушку, которую и завёл-то только чтобы развеять ту тоску, что пожирала меня дома. А она, кажется, меня любила, глупышка. Впрочем, мысли о ней обуславливались ещё и довольно длительным воздержанием. Долго думал о родителях, переживал, как там они, как младший брат, отношения с которым у меня были довольно сложными, но в последнее время понемногу начинали налаживаться.

Двадцать лет я прожил на Земле и ещё семь недель здесь, на Нейи. Казалось бы, ясно, куда я должен был стремиться. Должен, да не обязан. Несмотря на тоску, я привыкал, и делал это очень быстро. Мне нравилось наблюдать из смотрового окошка за тем, как подо мной медленно проплывают леса, разрушенные города, заполненные разбитой боевой техникой равнины, и просто пустыри с мёртвой выжженной землёй. Мне начало нравиться перед сном раскачивать гамак. Чёрт, я даже к не отличающейся особым вкусом и разнообразием еде привык, не говоря уже о том, что у меня появилась чёткая цель - выплатить долг и сматывать удочки.

Хотя, вероятно, дело именно в этом. Что я имел раньше? Чёрт, почти всё! Родители жили явно лучше среднего класса, я никогда не нуждался в деньгах, получал практически всё, что хотел. Я поступил в престижный ВУЗ, родители купили мне свою квартиру, высылали более чем приличные суммы на жизнь. Что меня ожидало впереди? Престижная работа, полученная по блату, красивая жена... В общем, долгая спокойная и счастливая жизнь. Что я имел сейчас? Долг, размеры которого с трудом себе представлял да чужие шмотки, одолженные до того момента, когда я смогу купить новые. Еженедельные походы в ресторан сменились чуть ли не лагерной едой, прекрасная однокомнатная квартира превратилась в гамак, повешенный в складе. Что меня ждало впереди? Чёрт его знает. Вероятней всего, быстрая смерть. Но я впервые почувствовал настоящий вкус жизни. Радость о того, что вообще всё ещё жив.

Я долго об этом думал (а времени подумать у меня была прорва) и понял, что мне это даже нравится. Да я даже уже начал подумывать о том, чтобы остаться с командой и после выплаты долга. Если она вообще произойдёт. Жизнь в полёте была такой же размеренной и безопасной, что и раньше, но чувство опасности придавало даже этой скуке пряный оттенок. О том, что мне, скорее всего, придётся платить за свою жизнь чужими, я старался не думать. Что будет, то будет.

И... я не был до конца уверен, но... Кажется, мне начала нравиться Орайя. Не уверен потому, что практически её не видел. Во время наших столкновений в коридоре она обычно отворачивалась и спешила уйти, в кухне вообще появлялась только для того, чтобы забрать свою порцию в каюту. Я прекрасно понимал, что холодный взгляд её зелёных глаз не сулит мне ничего хорошего, но... Впрочем, ведь я ни в чём не уверен?

С другими членами команды отношения у меня складывались более ровные. Авер постоянно надо мной подтрунивал по поводу долгов, Крог по-отцовски учил чистить оружие и другой фигне, но только когда у него появлялось время, близнецов кроме своих склок мало что интересовало, Эмена почти всё время проводила на кухне, а Капитану, кажется, на всё, кроме моего долга, было плевать. Так что почти всё время я был наедине с собой. В кости я не играл, хоть и был не прочь, но игра велась на деньги, которых у меня не было, историй про битвы не знал, короче, в компанию я не слишком-то вливался.

В общем, жизнь была сплошным болотом. Но я не жаловался.

***

Я устало вытер лоб и снова ухватился обеими руками за спинку дивана. Кажется, всё это бесполезно.

На полянке у домика выросла целая гора хлама, но в доме мусора, кажется, стало только больше. К тому же, мне не хватало сил, чтобы перетаскать на улицу наиболее крупные куски потолка или передвигать мебель. Поэтому я собирал обвалившуюся штукатурку, пустые консервные балки, драную одежду и сломанные игрушки, сваливая их в одну кучу на полянке у домика. Более менее пригодные для использования вещи я складывал в другую, но она росла куда медленней, чем первая. Да и я слабо представлял, где мне может пригодиться, например, пустая золочёная рамка для картины. Помимо рамки в этой кучке лежало три выщербленных тарелки, два бокала и несколько столовых приборов. Венчали горку подушка и дырявое одеяло.

Наконец, мне удалось вытащить на улицу свой груз. Я подтащил спинку к кучке с "нужным" мусором и бросил рядом, стараясь не попасть на тарелки. Вот, будет мне кроватью.

Услышав за спиной шорох, я повернулся. В нескольких шагах от меня стояла моя прошлая знакомая. Рядом с ней я увидел маленького мальчугана, лет, наверное, двух с половиной, он цеплялся девочке за подол.

- Что ты делаешь? - холодно спросила девочка.

- Хочу навести порядок.

- Это бесполезно. К тому же, ты испортил полянку, другим это не понравится.

- А есть и другие? - с надеждой спросил я, садясь на спинку дивана. Быть может, с ними мне удастся найти общий язык...

Но моя собеседница, занятая исключительно рассматриванием двух гор мусора, проигнорировала мой вопрос.

- Ты испортил полянку, - повторила она, наконец.

- Эта развалюха портит поляну куда больше, - буркнул я, кивая в сторону дома. Кажется, ответов ждать без толку.

- Эта развалюха - мой дом, - резко сказала девочка. - И эта полянка - мой дом. А ты их портишь. Убирайся.

- Нет, - жестко ответил я.

- Как хочешь. Тебя прогонят другие. - Девочка повернулась ко мне спиной и дёрнула за рубашку малыша, который увлечённо чмокал большим пальцем. - Уходим.

Но мальчишка не послушался. Он вынул изо рта чёрный от грязи палец и шагнул ко мне:

- Привет.

- Не подходи к нему, он сумасшедший, - резко произнесла девочка и снова дёрнула малыша за рубаху.

- А я-то думал, он хороший, - разочарованно протянул мальчуган и двинулся за сестрой.

- Я хороший! - поспешно сказал я им в спину.

Девочка остановилась и, повернувшись ко мне, заговорила:

- Этот дом - развалюха, его бесполезно чинить. Мы разрушили наш мир, и только нам восстанавливать его, но это бесполезный труд - слишком велики разрушения. Ты затыкаешь дыры в дне лодки и вычерпываешь из неё воду, но лодка даже не разваливается - она уже на дне самой глубокой океанской впадины.

Мы - лишь маленькие дети, заселяющие большую помойку. У нас нет ни знаний, ни сил, чтобы эта помойка превратилась в цветущий сад. У тебя тоже. Но мы и не пытаемся сделать что-то, просто готовимся дожить в этой развалюхе свой век, пока она окончательно не разрушилась, а ты - пытаешься, рискуя обрушить её на наши головы раньше времени. Значит, ты сумасшедший. А сумасшедшие - плохие, с ними играть нельзя. - Она наклонилась к мальчику. - Слышишь, братик? Ты понял, кто он?

- Он сумасшедший.

- Вот и молодец. Пошли.

Девочка отвернулась и, дёрнув мальчишку за рубашку на плече, зашагала к саду. Мальчик один раз обернулся, но в его глазах теперь читался лишь испуг.

- Я не сумасшедший, - горько произнёс я. Слёзы душили меня, подступая комком к горлу. - Поиграйте со мной!

Но меня уже никто не слышал.

***

Я проснулся от яростно орущей сигнализации. Несколько секунд раздумывал, что бы это могло значить, но, ничего не придумав, повернулся на бок, намереваясь спать дальше. И тут же в дверь склада кто-то яростно забарабанил. Окончательно проснувшись, я спрыгнул с гамака и бросился к двери.

- Не заперто! - глуповато крикнул я, подтягивая штаны. "Вообще, кому в голову придёт мысль снабжать дверь склада крючком или шпингалетом? Штык вряд ли захочет уединиться, закрывшись изнутри". Я зевнул, потирая глаза. Нет, кажется, ещё не проснулся...

Несмотря на мой крик, в дверь продолжали стучать.

- Кто там? - раздражённо рявкнул я, подбирая с пола рубаху. Но в ответ раздался только удаляющийся топот. - Да что за... на хрен... - пробормотал я, моргая слипающимися глазами. Сигнализация всё ещё орала. Кажется, это в первый раз...

Икнув, я быстро натянул ботинки и бросился к двери. Если орёт сигнализация, значит, что-то случилось. Чёрт, ну и тугодум же я спросонья. Мои опасения подтвердились, когда я столкнулся в дверях с голым по пояс Авером.

- Что случилось? - спросил я, холодея внутри.

- Хрен знает! - рявкнул Авер, пробегая в оружейную. Я заметил, что на нём были только полотняные штаны. Несмотря на это, мой инструктор по стрельбе схватил со стены шпагу и кортик. Повернувшись ко мне и увидев, что я всё ещё стою здесь он заорал: - Тревога! В рубку, быстрее!

Я схватил свою винтовку и рванул за ним в рубку.

Здесь уже собралась вся команда, Эмена в том числе, хотя у неё единственной не было в руках оружия.

- Что, на хрен, произошло?! - рявкнул Авер.

- Заткнись, - сухо оборвала его Капитан. Она стояла у лобового стекла рубки и смотрела в подзорную трубу. - Да, - буркнула она, резким движением складывая трубу. - Вон там.

Я проследил движение её пальца и увидел в сереющем предрассветном небе небольшое чёрное пятно. Кажется, это был дирижабль.

- Они на нас нападут? - спросил я, сглатывая слюну.

- Нет, - жёстко ответила Капитан. - Мы нападём. Это Шакр, за ним должок.

По хищным лицам близнецов и мрачному ворчанию Крога я понял, что задолжал неизвестный мне Шакр совсем не деньги. И боя не избежать.

- Всем на боевые посты! - резко скомандовала шеф. - Будет весело.

Я в этом и не сомневался.

Глава шестая

- Твою мать! Не трогай мои кости! - рявкнул Корос, выводя меня из полусонного состояния.

- Не трогал я! Кидать не умеешь! - отбрыкивался Дерек.

Я зевнул и, сладко потянувшись, припал к смотровому окошку. Дирижабль Шакра уже виднелся на расстоянии примерно двух километров, я даже различал узор, грубо намалёванный на задней части аэростата. Но до сближения на расстояние, позволяющее вести прицельную стрельбу, было ещё долго.

А кто говорил, что бои в воздухе - это интересно? Сначала надо сблизиться, потом совершить манёвр... Мне об этом пару часов назад рассказывал Крог по внутренней связи. Впрочем, с манёвром он поторопился, до манёвра ещё далековато. Если бы неизвестный мне Шакр пошёл на сближение, всё уже давным-давно кончилось бы. Но он, судя по всему, дал приказ убегать. И убегал уже битых пять часов. К его несчастью наш воздушный корабль оказался более быстроходным, иначе можно было бы только помахать ручкой вслед беглецам.

Но шеф, спросонья погорячившаяся с приказом занимать свои места, отбоя не дала. Так что завтракал я в своей будке. По счастью, выходить в туалет разрешалось (всё-таки не совсем боевая обстановка), чем я и пользовался даже без надобности, иначе давно бы уже превратился в одеревеневшую кочерыжку. Но мне было чертовски скучно. И я пялился в смотровое окно, крутил от скуки педали, переговаривался по внутренней связи с остальной командой (близнецы, кстати, орали друг на друга с включенным передатчиком, наверное, чтобы повеселить остальных).

Я ещё раз зевнул и со скукой принялся наблюдать за медленно увеличивающимся дирижаблем противника.

- Антон! - голосом Капитана заговорил над ухом второй громкоговоритель, связывающий меня с капитанской рубкой (первый был каналом общей связи, третий позволял поговорить с машинным отделением). Вообще, до мостика всего-то два шага, я услышал бы Капитана, если бы она просто выглянула в коридор, но шеф, видимо, не хотела нарушать свой же приказ. - Не спишь?

- Нет, - буркнул я в рожок микрофона, с трудом подавляя очередной зевок. - Какие-то приказы, шеф?

- Не спать!

- Есть.

- Умничка. Уже скоро.

"Надеюсь", - чуть не сказал я, но прикусил язык. На что я надеялся? Развеять скуку, убивая людей? Да уж...

Легко было рассуждать об отсутствии выбора, когда представляешь себя жертвой. Но сейчас я оказался на месте хищника. Казалось бы, практически ничего не изменилось (выбора-то у меня всё равно нет - хочешь, не хочешь, а в бой вступать придётся), но сделка с совестью внезапно стала куда более неприятной. Я буду убивать не для того, чтобы спасти свою жизнь, а... для чего? Свести какие-то чужие счёты? Ограбить жертву?

- Угу, - промычал я вслух.

- Дальность стрельбы твоего пулемёта - около километра. Но в любом случае не открывай огонь до моего приказа, усёк?

- Да, Капитан.

- Хорошо отстреляешься, получишь премию.

- Так точно, - уныло сказал я, яростно стискивая рукояти пулемёта. Вот ведь скотство. С другой стороны - а чего я хотел? Может, надо было послушать Орайю и уходить, чтобы сгинуть где-нибудь посреди могильника боевой техники? Нет. Я хочу жить. Я буду жить. И если... И если всё выходит так, как выходит, то я готов. Наверное...

- Умничка, - повторила шеф. - Кстати. - Она переключилась на общую связь. - Сегодня же первое число! Зарплата, ребятки!

- Ура! - разноголосо загомонил громкоговоритель.

- Если, конечно, будет кому и за что платить, - жёстко закончила Капитан и отключилась.

Я тяжело вздохнул и снова уставился в окошко. Жутко хотелось помолиться, но я ведь не слишком-то верующий. Можно даже сказать - атеист. Истину говорил безвременно почивший поэт "Не бывает атеистов в окопах под огнём", пусть это и не его слова, а какого-то солдата. Смысл не в вере в бога, а просто в вере в лучшее. В то, что ты и твои друзья переживёте этот бой. Но для этого нужно справиться с противником. Поэтому вместо молитвы я стиснул зубы и ещё крепче вцепился в рукояти пулемёта. Сказать, что я волновался - не сказать ничего. Но, как ни странно, страха особого не было. Адреналин, наверное...

А дирижабль Шакра тем временем начал приближаться с устрашающей быстротой. Или противник сбросил ход, или... А почему он резко пошёл вверх? Я хотел уже схватить микрофон, но громкоговоритель общей связи (наверное, чтобы поднять боевой дух) снова заговорил голосом Капитана:

- Бегут ссыкуны! Крог! Подбавь-ка газку!

- Есть, шеф!

Судя по тому, что ход ничуть не ускорился, а дирижабль противника начал возвращаться на прежний уровень, Капитан дала команду подняться. Да ещё как! Уже через несколько минут мне пришлось взяться за пулемётную турель, чтобы взять противника на мушку.

Теперь я мог хорошенько рассмотреть воздухоплавательный аппарат Шакра. Здесь снова дала о себе знать разница технологий - если наш цеппелин был довольно современным, то корабль противника представлял собой скорее деревянный вагон, подвешенный к матерчатому аэростату. Да и заполнял аэростат, скорее всего, разогретый воздух. В общем, наше преимущество было на лицо. Не скажу, что я сильно от этого приободрился, но за свою жизнь стал беспокоиться меньше.

- Крог! Полный ход!

- Есть.

А, так мы ещё и не на полной скорости двигались...

Не скажу, что наш цеппелин рванул с бешеной скоростью, но противник начал приближаться куда быстрее. Я снова занервничал.

- Антон! - снова Капитан, но уже в "личке" так сказать. - Минутная готовность!

- Есть! - ответил я, стараясь придать голосу бодрость. Не слишком-то вышло.

Я облизал губы и взял аэростат на мушку, что было не трудно - он занимал уже почти всю нижнюю половину смотрового окна.

- Тридцать секунд!

Чёрт, как быстро!

- Пятнадцать! - Капитан неожиданно понизила голос: - Стреляй в левый бок аэростата, так, чтобы не зацепить корзину. Стреляй кучно, но после каждой очереди меняй точку обстрела, чтобы наделать как можно больше дыр. Понял?

- Так точно...

- Огонь!

Я на миг закрыл глаза и сказал себе: "Я стреляю не в людей, я никого не убью...". Стало немного легче. И тогда я нажал на гашетку.

Первая очередь срезалась. Нет, я попал, но кучность была никакая, меня повело в бок, хотя турель гасила почти всю отдачу. Отпустив гашетку, я перевёл мушку немного дальше (дирижабли уже практически сравнялись, но наш находился немного выше) и дал ещё одну очередь. Теперь получилось лучше. Потом ещё одну. И ещё.

Тут противник открыл ответный огонь. Застрочил пулемёт, где-то вдали послышался металлический звон пуль о будку. Я задёргался и снова срезал очередь, но исправился на следующей. Меня нервировало то, что я не вижу, откуда стреляет противник. Но, наконец, увидел корзину, прицепленную к верёвкам, которыми корпус крепился к аэростату. Сглотнув слюну, я перевёл мушку на неё. Наша позиция была куда выгоднее: я мог вести постоянный огонь по противнику, в то время как вражескому пулемётчику, расположенному куда ниже и задвинутому куда дальше назад из-за конструкции дирижабля, ещё и нельзя было слишком сильно задирать прицел - мешала задняя часть своего же аэростата.

Я спокойно могу убить вражеского пулемётчика и полностью обезопасить наш экипаж. Но приказ Капитана нельзя истолковать по-другому - нанести как можно больший материальный ущерб, не причиняя при этом вреда людям. И что мне делать? Спросить у Кэпа? И времени думать нет, совсем нет... Что будет, если я убью пулемётчика? Наверное, убийственная вражда между нашими "группировками"... А что будет, если пуля, выпущенная противником, попадёт в меня или кого-то из нашей команды?

Я ещё раз сглотнул, тихо выругался и снова перевёл огонь на уже порядком изодранный и ощутимо деформированный аэростат.

- Антон! - резко произнесла по общей связи Капитан после седьмой очереди. - Теперь стреляй так же, только в правую часть. Крог! Приспустись!

- Есть!

- Есть!

Приказ приспуститься был дан вовремя - дирижабль Шакра резко терял высоту и скорость. Наш цеппелин уже зависал носом над противником, поэтому я начал вести огонь по центру и носу монгольфьера, на этот раз не испоганив ни одной очереди. Вражеский пулемётчик уже не мог вести ответный огонь, и мне начало казаться, что я в тире с огромной мишенью. Эллипс аэростата начал деформироваться ещё быстрей, мне даже казалось, что я слышу свист воздуха, вырывающегося из больших рваных дыр в материи.

- Прекратить огонь!

- Есть! - облегчённо ответил я. Сейчас наверняка дирижабли стыкуются, и в драку вступят убийцы - Корос, Дерек и Орайя. Может, это и неправильно с точки зрения морали, но я, фактически, обрекая чужих мне людей на гибель, испытывал облегчение от того, что убивать их буду не я.

И тут раздался громкий голос Капитана. Она говорила по громкоговорителям, прикреплённым к ному нашего цеппелина, а не по внутренней связи.

- Шакр! Козёл! Слышишь меня?!

Через несколько секунд в ответ раздалась брань, исковерканная хрипами рупоров:

- Ивалла! Я тебя убью! Видит бог, убью, и рука моя не дрогнет!

- Это за то, что поимел меня с тем грузом чая! - рявкнула шеф в ответ. - И за то, что после этого поимел меня в постели! Ты хилый сморчок, и хер у тебя маленький! Все слышали?! У Шарка самый маленький хер из всех мужиков, с кем я спала!

В ответ раздался гогот по внутренней связи.

- Ивалла! Ты сраная корова! Я тебя...

- Козёл! - заглушила Шакра Капитан. - Драный козёл! Мудак! Можешь отсосать сам у себя!

- Коза! Подстилка! - и дальше, в том же духе, так же истерично, но менее цензурно.

- Покеда! - бросила шеф на прощание и заговорила уже по внутренней связи: - Крог, уходим! Ребята, тренировка была отличной. Антон, ты был на высоте.

- Спасибо, - пробормотал я. Если честно, то я чувствовал себя идиотом. Но и на душе стало куда легче.

***

Все, кроме Авера, дежурившего на мостике, столпились у каюты Капитана. Близнецы с хохотом вспоминали сегодняшний бой, Крог поддакивал, ухмыляясь в бороду, Эмена больше помалкивала, но иногда буквально взрывалась от хохота. И все тыкали меня, трепали по голове, поздравляя с боевым крещением и хваля за хорошую точность. Все, кроме Орайи, стоящей поодаль с видом, будто ей нет ни до чего дела.

Не скажу, что мне было неприятно получать похвалы, но угрюмый вид Орайи немного портил всеобщую весёлую обстановку. Ну и, конечно, похвалу от неё я услышал бы с куда большим удовольствием, чем других. Но я старался не обращать на зеленоглазую внимания. Тем более, меня ждала первая зарплата, а шеф пообещала сегодня сразу после выдачи жалования закатить пьянку. Из-за этого Эмена весь день не вылезала из кухни, откуда доносились весьма приятные запахи, говорящие о том, что были распакованы не только стандартные пайки. Единственное, что меня смущало, так это то, что я не знал, сколько мне получать, но возможность получить хоть сколько-то (или хотя бы оплатить патроны, которые я спустил во время тренировок со снайперской винтовкой) и скорая выпивка грели душу.

- Орайя!

Зеленоглазая с независимым видом протиснулась между остальными и вошла в каюту. Вернулась она уже через несколько секунд и с той же безразличной миной удалилась.

- Корос!

И так далее. Я был последним.

Войдя, я приостановился, с любопытством оглядывая помещение. В каюте Капитана не было ничего лишнего - кровать, крохотный шкафчик и стол, заваленный бумагами. Ни картин, ни украшений, ни трофеев. Даже зеркала не было. Капитан сейчас сидела за столом и изучала меня из-за своих печных заслонок.

- Подойди, не стесняйся, - неожиданно мягким голосом сказала шеф.

Я послушно подошёл к столу и, повинуясь жесту, уселся на деревянный табурет.

- Ты отработал ровно месяц, - медленно произнесла Капитан, - значит, должен получить пятьсот кредитов. Авер вычел у тебя двести за патроны. Итого - триста. За сегодняшнюю хорошую стрельбу и чёткое исполнение приказов выплачиваю тебе эти триста в двойном размере. Значит, шестьсот. Сколько из них ты хочешь получить на руки, а сколько пустить на погашение долга?

Я замялся. Чёрт, и сколько? Я же тут ничего не знал. Мне надо купить одежду, может, ещё что-то. В общем, деньги нужны. Но в каком количестве? Я высказал свои соображения Капитану.

- Ну, - шеф наклонилась ко мне, подперев подбородок ладонью. - Я даже не знаю. Тебе на одежду шестисот кредитов не хватит - уже осень, скоро зима, тебе понадобятся толстая куртка, шапка, рукавицы те же... Думаю, это всё обойдётся в семьсот-восемьсот кредитов. В городе мы будет черед полторы недели, а когда появимся в другом - неизвестно, так что тебе надо решать всё быстро. Хочешь взять ещё один кредит? Своим, конечно, беспроцентный.

- Денег не надо, - буквально простонал я. - Так сколько я буду должен?

- Пять тысяч четыреста кредитов, - с лучезарной улыбкой на губах ответила Капитан, выкладывая на стол одну мятую купюру и пять монет. - Скоро город, погуляешь, - сказала она в ответ на мой удивлённый взгляд.

- Спасибо, - пробормотал я, едва сдерживая ярость.

- Свободен. Через полчаса ужин.

Я собрал деньги и на прямых ногах вышел из каюты. Нет, конечно же, я предполагал, что из долгов выбраться будет не так просто. Но... не так же сложно!

"Хоть напьюсь сегодня на халяву", - со злобным удовлетворением подумал я, заходя к себе на склад.

Что я и сделал.

Сегодняшний ужин был ещё великолепней прошлого: наверное, скорое прибытие в город позволило Эмене выставить на стол все запасы. Кроме отличного супа с консервами нас ожидали копчёный окорок и лепёшки (дрожжи для закваски, видимо, кончились), яблочный джем, засахаренные фрукты и сушёные овощи. И, конечно, уйма выпивки.

Ужин проходил весело. На этот раз Орайя сидела с нами, но молчком. Пила она только воду. Быстро поев, она ушла на дежурство на мостик, сменив там Авера.

- Вот иногда хорошо, что она с нами, - бубнил с набитым ртом Корос. - Все пьют, но никому не дежурить. Вот, помню, на старом дирижабле надрался как-то наш дежурный... - он на миг замолчал, заливая еду вином. Выдув стакан в один присест, убийца взялся за бренди и только тогда продолжил: - Собственно, после этого мы и сменили дирижабль.

Я хмыкнул. Остальные весело болтали о своём, видимо, историю эту знали все, не только близнецы.

Потом мы снова начали вспоминать сегодняшний бой. История и воспоминания быстро перетекли в соревнования "кто кого перепьёт", которые, видимо, были любимым развлечением всей команды. В любом случае, они позволяли быстро нахрюкаться, что, видимо, экономило выпивку. Напившись, я забыл об экономии и решил купить у Капитана пачку сигарет. Пошатываясь, мы двинулись в её каюту. Там шеф (которая уже сбросила свой чудовищный китель и снова красовалась в рубахе, буквально рвущейся на груди) долго искала сигареты. Найдя, сказала, что платить ей не надо, закурила вместе со мной, пригласив посидеть на кровати. Мы что-то заболтались, потом откуда-то появилась бутылка бренди. Капитан спросила красивая она или нет, я сказал, что, конечно, красивая, тогда она меня поцеловала куда-то в ухо, а я, забыв о субординации, ответил поцелуем в щёку, шеф шутливо меня оттолкнула, но, глотнув ещё бренди, смачно чмокнула меня в губы....

В итоге мы оказались в постели, хотя я и думал, что слишком пьян, чтобы заниматься сексом. Но мне это только казалось, к тому же, Капитан не ленилась. В общем, в кухню мы больше не возвращались, благо выпивки у нас оказалось достаточно, но, думаю, вряд ли кто-то заметил наше отсутствие.

Глава седьмая

Я поёжился и, закурив, принялся оглядывать толпу в поисках Эмены, которую выделили мне в провожатые. В моём вещевом мешке уже лежала куртка и штаны, осталось купить только ботинки - шапку и рубаху мне, сжалившись, выделил Авер. Правда, на моё финансовое положение это никак не повлияло: мне пришлось занимать те же семьсот пятьдесят кредитов, иначе вместо добротной кожаной куртки пришлось бы покупать невнятный балахон, тонкий и вообще не ясно на кого шитый, мужчину или женщину.

Наконец, я высмотрел в толпе спину Эмены. Она стояла у продуктовых лотков и яростно перепиралась с продавцом. Ругнувшись сквозь зубы, я направился в их сторону.

Вообще, городом поселение, куда мы прилетели вчера вечером, назвать было сложно: в этом жутковатом месте вряд ли жило более пяти тысяч человек. Почему я назвал это место жутковатым? А как ещё можно назвать поселение, в котором лачуги из дюралюминия и пенопласта стоят по соседству с деревянными домами, будто построенными по голливудским фильмам про ковбоев? Каждый местный житель (ну, кроме, конечно, детей до десяти лет) ходил с оружием. Чёрт, даже дворник, уныло метущий брусчатку, на поясе носил какую-то кремневую бандуру, а за плечами девушки, выливающей содержимое ночного горшка из окна прямо на мостовую, красовались две костяные рукояти. Как можно назвать место, где дети, играющие на улице, избивают чужаков с других районов до полусмерти, а мужчины сначала смотрят на твою винтовку и только потом улыбаются и спрашивают, чего бы ты хотел купить. Причём, будь у меня ствол за спиной поменьше, я уверен, что они с такой же улыбкой предложили бы мне оставить всё своё имущество прямо в магазине. Зато воров здесь можно было не бояться - я лично видел, как одному парнишке лет двенадцати отрубили левую кисть спустя пять секунд после того, как эту самую кисть извлёк из своего кармана почтенный джентльмен с двумя револьверами на груди.

Но самым жутким было далеко не это. В мясной лавке здесь запросто можно купить человечину, в магазине одежды чёрные перчатки из человеческой кожи, а на западной окраине города располагался рынок рабов. И это казалось местным нормальным явлением, а два гурмана, стоящие у мясной лавки, обсуждали суп из чьих потрохов лучше - человеческих или голубиных. Мои волосы встали дыбом, а Эмена даже не обратила на них внимания.

Я подошёл к своей провожатой и встал рядом, с независимым видом разглядывая специи, лежащие на лотке.

- Не буду я брать консервы из человечины! - раздражённо говорила Эмена. - Мне говядина нужна.

- Откуда говядина, малышка? - с заискивающей улыбкой разводил руками торговец. - Ещё не время колоть коров. Да и волки повадились ходить на окрестные фермы... - Он хихикнул. - Может, лучше волчатины возьмёшь? Я хорошо её протушил...

- Я сказала, что мне нужна говядина!

- Ну, детка, это слишком сложно. Ты же знаешь, что мэр запретил продавать людям извне всё, кроме человечины. Я и с волчатиной-то рискую.

- Поэтому, старый засранец, я и разговариваю с тобой, а не с Эдди. Капитан сказала, что у тебя всегда есть говядина, значит, она у тебя есть, и ты мне её продашь. Капитан не ошибается.

- Есть, - кивнул торговец. - Вот только я тебе говорю, что достать её очень сложно...

- Я поняла это, - резко сказала Эмена. - Я просто хочу, чтобы ты назвал цену.

- Вот оно как... - потёр лысину торговец. - Двадцать кредитов за банку. Если купите больше двухсот банок - скидка в десять процентов.

- Двадцать кредитов?! - у нашего кока глаза вылезли из орбит. - Ты ль не охренел?

- Тише-тише, - забормотал продавец. - Мне же за это голову отрубят.

- И так все знают, что ты торгуешь из-под полы, - буркнула Эмена, но голос понизила. - И что мэру на лапу даёшь. Мне нужны четыреста банок и скидка в тридцать процентов.

- Не пойдёт. Не больше двадцати.

- Тогда и разговаривать не о чем.

- Хорошо. Двадцать пять.

- Вечером в шесть ждём груз в порту, - буркнула Эмена и, кивнув мне, двинулась прочь от лотка.

- А аванс? - пискнул торговец, но дочь Крога даже не обернулась.

- Мне Капитан голову снимет, - проворчала Эмена, когда мы отошли от лотка со специями на приличное расстояние. - Это ж надо, больше пяти с половиной тысяч кредитов за четыреста банок консервов. Но не человечину же жрать... Мало ли кого здесь на консервы пускают. Бывает, что больных под конец зимы... или вообще сифилитиков. Поговаривают, что человечину нужно готовить очень долго, чтобы ничего не подцепить. Это же сколько пришлось бы газа тратить?

- Угу, - промычал я. В горле стоял комок.

А что я, собственно, хотел? Этот мир практически уничтожили. Я не знаю, как это произошло и сколько с тех пор прошло времени, но жизнь здесь в последние годы явно была не сахар. Каннибализм помог выжить этим людям, как помогал многие века землянам. Но, чёрт его дери, легче от этого не становилось.

- А... - я на миг замолчал, чтобы успокоить всколыхнувшееся содержимое желудка, но всё же осмелился задать мучающий меня вопрос: - Те консервы, которые мы ели, они?..

- Говядина, конечно же. Капитан приказала покупать только её, хотя консервы из человеческого мяса стоят раза в полтора дешевле. Наверное, дело в том, что мы с остров - там людоедов нет. А ещё она говорит, что когда ешь человечину, уже трудно представлять своих товарищей... как товарищей, понимаешь о чём я?

- Вроде...

- Вот, например, если бы сейчас Корос смотрел на тебя, как на любимую корову. Он бы её любил, заботился о ней, но в случае голода спокойно съел бы, испытывая лишь лёгкую грусть. Так же во время войны на материке каннибализм - обычное дело. Не подвезли вовремя продовольствия, значит, пора кинуть жребий и определить, кто из товарищей по окопу будет съеден.

Меня снова едва не вырвало, но я с трудом сдержался. Проглотив слюну, я выдавил:

- А ты?..

- Нет, не ела, - покачала головой девушка. - Мы же с островов. Отец всегда неплохо зарабатывал, да и армейские пайки никто не отменял, а консервы в них были в основном из птицы. И я, если честно, горжусь тем, что ни разу не ела человечины. Тем более, Капитан говорит ещё, что те, кто ел других людей, сами не могут считаться людьми... я тебе уже объяснила. Но многие говорят, что человечина даже вкуснее другого мяса. Ты чего встал?

- Голова закружилась, - пробормотал я, с трудом сдерживая очередной приступ тошноты. То, что Эмена не ела человечины, радовало, но это не мешало ей относиться к каннибализму, как к вещи самой себе разумеющейся. - Давай по-быстрому купим мне ботинки. И, знаешь, давай не будем проходить мимо мясных лавок, хорошо?

- Как скажешь. А почему ты так побледнел?

- Говорю же, голова закружилась.

***

Капитан и остальные ждали в самом большом и дорогом местном трактире. Здесь собрались все, кроме Орайи и Крога, оставшихся охранять дирижабль.

Помещение трактира оказалось очень симпатичным - разномастные столики, трофеи на стенах, симпатичные официантки. Правда, вооружённые. А под оленьими рогами красовалась парочка черепов с табличками, гласящими, что они принадлежат известным преступникам, и убил их никто иной как хозяин таверны - плотный краснолицый мужчина со злым и пристальным взглядом. Он же был и шерифом этого городка. Ну и двери, как в американском салуне девятнадцатого века только усиливали ощущение того, что я попал в спагетти-вестерн с элементами каннибальского фильма ужасов.

Впрочем, варварской роскоши этому месту было не занимать.

- Всё взяли? - весело спросила Капитан, когда мы с Эменой уселись за стол.

- Да, - кивнула кок. - Но говядина обошлась слишком дорого - пять тысяч шестьсот кредитов за четыреста банок.

- Это нормально, даже дешевле, чем я думала - чёртовы стаи одичавших собак чудовищно расплодились и терроризируют местных фермеров, погибло даже несколько пастухов. И в любом случае у нас наклёвывается отличное дельце. Так что я сегодня угощаю. - Капитан бросила мне меню. - Берите, что хотите, но не переоценивайте моих возможностей.

После того, что я узнал утром, есть мне совершенно не хотелось, но я послушно раскрыл меню. Никаких вкладок в нём не оказалось, только картонная обложка, на внутренней части которой кривым подчерком были выцарапаны названия блюд. Я пробежал глазами по надписям и, выругавшись, закрыл картонку.

- Антон? - хрипловатым и до ужаса эротичным голосом произнесла Капитан. Она всю последнюю неделю обращалась ко мне именно таким тоном. Ну и, думаю, уже вся команда знала, что я за это время ни разу не ночевал у себя на складе, хотя виду никто не подавал. Но эти неуставные отношения никак не влияли на уставные. Долг, ясное дело, мне тоже никто прощать не собирался. Впрочем, я и не надеялся.

- Я знаю только половину букв, - объяснил я. - И даже если слово состоит из знакомых символов, я не могу понять, что оно значит.

- Я поговорю с Орайей. Что тебе заказать? - тем же тоном спросила шеф.

Я тяжело сглотнул слюну и побледнел.

- Что угодно, только без мяса.

- А, узнал о местных гастрономических особенностях, - хмыкнул Авер. - Не волнуйся, здесь такого не подают и не готовят, если специально не заказать, конечно, но обойдётся дороже, чем в других местах из-за доставки, так что людоеды сюда не ходят.

- И всё равно предпочту что-нибудь овощное.

- Может, рыбу или сыр? - предложила шеф.

- И того, и другого, - кивнул я. Аппетит от слова "сыр" всё-таки разгорелся. - И пива, если можно, - добавил я, глядя на кружку Авера.

- Конечно, можно. Официантка!

Уже через пять минут я давился плотным пресным сыром и водянистым кислым тёплым пивом без пены и с каким-то мутным осадком на дне. Зато рыба оказалась очень вкусной - великолепно прокопчённая и сочащаяся темноватым жиром. Умяв половину тушки, я догадался делать из солёной рыбы и пресного сыра бутерброды, так что в итоге поел очень даже неплохо.

Но после окончания трапезы возвращаться на дирижабль мы не стали. Как я понял из обрывков фраз, здесь у Капитана была назначена встреча, но клиент опаздывал. Шеф уже начала несколько нервно поглядывать на часы, висящие над большим камином, но когда в трактир вошли два заросших мужика, вроде бы успокоилась. От моего внимания не ускользнул её жест, после которого Авер, сидящий рядом со мной, достал и положил на колени свой неисправный револьвер. Рассмотрев вошедших получше, я осторожно снял с предохранителя и свою винтовку, стоящую у стола. В эту парочку я был готов стрелять без колебания. Их бороды и усы не скрывали татуировок, изображающих морду какого-то ящерообразного чудища, голые руки покрывали шрамы, а на шеях красовались ожерелья, сделанные из фаланг человеческих пальцев. А чего стоили бандуры, висевшие у них за плечами. Из такой можно было бы застрелить динозавра, и я нисколько не преувеличиваю. Динозавры ведь бывают разных размеров.

- Кто это? - шепнул я Аверу.

"Работорговцы", - беззвучно шевельнулись губы моего соседа.

Сглотнув, я приготовился стрелять сразу, как только они подойдут. Я уже ненавидел этих уродов. Но когда они приблизились, Капитан расплылась в улыбке.

- Хаз, Ном, - произнесла она. - Рада вас видеть.

- Взаимно, Капитан, - ответил приятным голосом тот работорговец, что стоял справа. - Вы, надеюсь, успели пообедать?

- Успели бы, даже если бы вы не опоздали, - убрав дежурную улыбку с лица, сказала шеф.

- Возникли проблемы с лицензией, - сухо проговорил второй. Его спокойный голос не сочетался с мелко трясущейся головой и время от времени выбегающей на губы дебильной ухмылкой. - Этот ублюдок мэр потребовал, чтобы кроме обычных двадцати кредитов с головы мы ещё и сдали каждого пятого на мясо. Но ты же знаешь, мы только торгуем людьми.

- Знаю, - кивнула Капитан, - и даже не продаёте рабов каннибалам, поэтому я с вами и работаю. Где груз?

- Где и положено, с остальными, - сказал своим певучим голосом первый. - Пошли?

- Конечно. Ребята.

Мы синхронно поднялись из-за стола и двинулись за работорговцами. Я дождался Авера, который задержался, чтобы спрятать револьвер и тихо спросил у него:

- Если эти парни такие благородные, зачем ты доставал пистолет?

- Эти два засранца, конечно, имеют свой кодекс, за что честь им и хвала, - сухо сказал Авер. - Но не забывай, что они торгуют людьми. И если бы они решили, что нас куда выгоднее взять в рабство, чем вести с нами дела, то наш разговор мог бы быстро превратиться в перестрелку. В этом случае мой револьвер сгодился бы в качестве психологического оружия - с современным вооружением у ребят беда. Так что, парень, держи с ними ухо востро. И ничего у них не покупай. Кроме людей, конечно.

Ставить винтовку на предохранитель я передумал.

***

Клетки, клетки, клетки. Ревели дети, стенали женщины, ругались мужчины. Все измождённые, избитые, грязные и полуголые. Все, кроме покупателей.

Отвратительное зрелище. Но шок от него испытывал только я. Впрочем, и в истории моего мира были столь же постыдные моменты, но меня это нисколько не успокаивало.

Мы стояли в двух десятках шагов от одной из клеток, правда, в отличие от других отмытой. Просто, видимо, других помещений для житья и перевозки в караване работорговцев не нашлось. В чистой клетке на стульях восседали трое - пухлая мадам в уродливом красном платье и две девушки, одна лет пятнадцати, вторая семнадцати, обе особой стройностью тоже не отличались, хотя та, что помладше, имела скорее аппетитные формы в отличие от двух других. Все трое пили чай, свысока поглядывая на всех присутствующих, включая и нас.

- Груз - это жена и дочери очень богатого купца с острова Клири, - говорил Хаз, работорговец с приятным голосом. - Их узнал один из рабов. Мы послали запрос, и эта информация подтвердилась, так что парень заработал себе свободу. Они сопровождали груз, но на них напали пираты. Вообще, мы у них и купили эту семью. Парням осталось жить недолго, но в этом помощь нам не требуется. Ваша задача - переправить семейство на остров, за что вы получаете половину награды.

- Семнадцать с половиной тысяч за недельный перелёт, - задумчиво произнесла Капитан. - Недурно, недурно. Проблем не возникнет?

- Я же сказал: мы отправляли запрос. С купцом мы связались, объяснили ситуацию, он назначил награду за доставку груза и за головы пиратов. Но головы мы довезём сами, зимой, купцу они не к спеху. А вот семейство ему нужно сейчас, поэтому я с тобой и связался. Вся информация здесь. - Хаз протянул Капитану конверт. - Или ты отказываешься?

- Нет, не отказываюсь. Если я без каких-либо проблем получу награду, то я согласна. Проблема в другом - у меня сейчас нет семнадцати с половиной тысяч, сам понимаешь, мы закупали припасы на зиму.

- Понимаю. Но мы знакомы не первый год, и я тебе доверяю. Заберёшь всю награду, а нашу половину отдашь по возвращении.

- Я собиралась лететь на восток, а не на север, сам знаешь, здешние зимы меня просто убивают.

Хаз пожевал губами.

- Это плохо, - задумчиво сказал он. - Во сколько обойдётся возвращение сюда?

На этот раз паузу выдержала Капитан.

- Нисколько, - произнесла она, наконец. - Не первый раз с тобой дела ведём. Да и крюк в пару дней ничего не значит. Товар, надеюсь, не порченный?

- Нет. Даже пираты догадались, что трахать таких фиф может боком вылезти. Может, они и хотели просить выкуп, но не знали у кого, потому нам и продали. Да и кормили получше, чем остальных. В любом случае, спеси у них было куда меньше, чем сейчас.

- Кто бы сомневался, - хмыкнула Капитан. Она повернулась к нам и спросила: - Никто не против такого задания?

- Ну, если нас за похищение не сцапают... - угрюмо сказал Авер.

- Вы только посредники, мы проинформируем об этом купца.

- Тогда, вроде никаких проблем не будет, - тяжело вздохнул мой инструктор по стрельбе. - Но, шеф, мне не слишком-то нравится это дело.

- Мне тоже, - хором сказали близнецы. - Но мы и за меньшие деньги в делах погрязнее участвовали, - добавил Дерек.

- Мне без разницы, - пожала плечами Эмена. - Только бы эти коровы все наши припасы не сожрали.

- Антон?

- А у меня есть право голоса? - поинтересовался я.

- Конечно, у каждого есть.

- Мне тоже по фигу.

- Большинством голосов "за", - кивнула Капитан. - Хорошо. Вечером после того, как погрузим припасы, мы их заберём.

- Тогда до вечера, - кивнул Хаз и, развернувшись, ушёл.

Вот так, собственно, и начались все наши дальнейшие неприятности и неудобства.

Глава восьмая

Я осторожно потрогал воду носком. Холодновато, но вполне терпимо. Ругнувшись, я залез в бадью и тяжело выдохнул.

Ругался я не из-за недостаточной температуры воды, а из-за того, что вообще-то сегодня была моя очередь мыться первым, но из-за завышенной требовательности тех трёх коров мне пришлось идти в ванну вторым, как раз после той дочери, что посимпатичней. Впрочем, вода оказалась почти даже чистой. Уж точно почище, чем после близнецов и Крога. Негигиенично? Ну да, ну да... А что делать, если лишняя вода могла сказаться на грузоподъёмности и скорости дирижабля? Поэтому приходилось мыться одной и той же водой, да ещё и раз в неделю. Обычно команда делилась на две половины: в первой были девушки и кто-то из мужчин, во второй остальные четыре мужика. У каждой четвёрки своя вода, очередь водных процедур определяется... хм... ну да, по очереди - если ты был четвёртым, то становишься первым и так далее. Заразных у нас нет, так что только голову под воду не окунать, и никаких неудобств не будет. Для головы - и ещё для того, чтобы ополоснуться от мыла после мытья - есть персональное ведро чистой воды. Всё равно, конечно, не очень приятно, но после пары недель вообще без мытья вся брезгливость исчезает бесследно.

Обычно первой в ванну ходила только Капитан. Но сейчас и ей пришлось подвинуться - богатенькие матроны по очереди мыться не желали. Я всецело поддерживал Авера, который бурчал, что их лучше заткнуть, "Они два месяца вообще не мылись" добавлял он каждый раз, но шеф сказала, что требование клиента - закон. Ну и пообещала накинуть по сто кредитов к зарплате за неудобства.

Я похлопал по поверхности воды, разгоняя редкую мыльную пену, взялся за кусок мутно-коричневой субстанции, воняющей какой-то дрянью, и энергично принялся натирать ей волосы, надеясь выжать достаточно пены, чтобы помыть порядком отросшие за последнее время патлы. К такому тоже можно быстро привыкнуть.

Сто кредитов будут совсем не лишними. Моему долгу они, конечно, как слону дробина, но всё же. Но заплати шеф хоть тысячу, я бы предпочёл вышвырнуть этих трёх мадам.

Всё началось ещё с того момента, когда работорговцы привезли их на крытой повозке. К тому времени мы как раз заканчивали погрузку говяжьих консервов - запас сухарей, овощей, круп и питьевой воды уже стоял в хранилищах - и готовились таскать на погрузочную платформу ящики с патронами. Подождать, пока мы закончим погрузку, эти сучки согласились (как потом оказалось, из-за того, что платформа запачкалась), так что с начала мы решили, что всё будет тип-топ. Правда, когда Орайе и Эмене пришлось после погрузки с четверть часа отдраивать платформу, кое-какие опасения у нас уже появились. Потом все три коровы орали, как дуры, пока их поднимали. Нет, я всё понимаю, дирижабль находился на высоте семидесяти-восьмидесяти метров над землёй, но платформа имеет длину и ширину в три метра, так что втроём-то там уместиться можно без проблем. И уж точно найти на ней место, откуда не будет видно землю, если сесть. Но им было страшно! Платформу надо было поднимать медленней, не так дёргать, убрать ветер, который её раскачивает. Я, в это время поднимающийся по не закреплённой снизу верёвочной лестнице (человек вообще быстро ко всему привыкает, даже если эту лестницу раскачивает нехилый ветер), понял, что путешествие на остров будет непростым.

Но я тогда не предполагал, насколько.

Мясо к обеду надо подавать только свежее. Кашу мы не будем. Где яйца и масло на завтрак? Ах, у вас ещё и свежего хлеба нет? Нет, сухари мы не будем. Где свежие овощи? Я не буду жрать сушёную картошку. И морковку тоже. Где кофе? Почему только чай? Почему к обеду не подали бокал вина? Хочу свежего молока.

Мне надо отдельную каюту! Каюту, а не вонючий склад! Почему кровать такая твёрдая?! Одеяло тонкое! Подушка твёрдая! Пол холодный! Где моя ванна? Почему нет тапочек? Где мой халат?

Я выругался и принялся тереть голову с утроенной силой. Эти засранки меня-то достали за последние три дня, а чего уж говорить об Эмене, которая ежедневно получала выговоры за "отвратительные обеды, которые можно подавать только свиньям"? В общем, жизнь у нас стала не сахар.

- Чего ругаешься? - раздался рядом хрипловатый женский голос.

Я вздрогнул. Осторожно плеснул в лицо воду, наплевав на то, что в ней уже мылись, и выглянул из бадьи.

Оправдались самые наихудшие мои опасения. В одном коротком халате, не особо скрывающем колыхающиеся, как желе, "прелести", в дверях ванной стояла самая старшая наша пассажирка (как их всех звали, я вообще не хотел запоминать).

- В... в глаз пена попала, - заикнувшись, сказал я.

- Хочешь, помогу тебе её вымыть? Или потереть тебе спинку?

- Я уже помылся, - скороговоркой произнёс я, не зная, что делать. Сидеть в ванной дальше? Чёрт, не хочу я, чтобы эта коровятина на меня пялилась! Но ведь она может это неправильно истолковать. Встать и сваливать? Так она и это может понять неправильно!

Но пассажирка решила всё за меня. Она распахнула халат и шагнула к бадье.

- Я знаю, тебе нравятся зрелые женщины, - сказала она при этом.

Вот уж не знаю, как я выпрыгнул из бадьи и увернулся от её объятий (наверное, сколький от мыла был), но мне даже почти удалось опрокинуть на себя ведро воды (вылил я его себе куда-то в область поясницы) и, закутавшись в полотенце, рвануть к выходу, неся мокрые вещи подмышкой. Выскочив из двери, я столкнулся с Крогом.

- О, а я-то думал, что тебя опять час ждать придётся, - обрадовано пробурчал механик. - Погоди, а ты чего весь в пене?

- Беги! - прошипел я и рванул дальше по коридору.

Но Крог, кажется, меня не понял. Он пожал плечами и зашёл в ванну.

Через полчаса он пришёл ко мне на склад и уселся рядом на гамак, вытирая полотенцем мокрые волосы. Я сунул ему сигареты.

- А вообще, знаешь, неплохо, - сказал механик, глубоко затягиваясь. - И, главное, неожиданно. Молодой ты ещё.

Я в ответ пробурчал что-то невнятное.

***

Следующие два дня я таскал ящики в большом ангаре. Машину пришлось немного захламить, но пока это было не так и важно. Моей целью являлся коридор длиной в пятнадцать метров, и я этой цели достиг. Так что весь шестой день я усиленно тренировался в стрельбе, правда, без оптического прицела. Да и какой прицел при стрельбе на расстояние в полтора десятка метров.

И без прицела у меня получалось стрелять куда лучше, чем раньше. Выстрелы ложились довольно кучно, так что Капитан даже оказалась довольна. Спать я отправился с приподнятым настроением. К тому же, назавтра мы наконец-то должны были распрощаться с пассажирами, к которым даже уже относительно привыкли. Больше всего привык Крог, он даже как-то раз заявил, что, быть может, не стоит никуда торопиться, а то топлива много уходит. Капитан сказала, что в таком случае ему придётся поставить себе машину на ручном ходу.

- А то у тебя слишком много энергии в последнее время, - добавила она. - Эти же три суки и дня лишнего не задержатся у меня на корабле.

Уже к ночи длинный песчаный берег сменился свинцовой гладью океана. Ветер стал ещё более влажным и неприятным.

Вообще, ближе к океану местность стала куда более густонаселённой. Мы пролетали над деревеньками, городишками, хуторками. Огромные пустыри, заваленные грудами железного хлама, стали встречаться всё реже. Но здешние поселения навевали ещё больше тоски, чем пустыри. Хуторки, ощетинившиеся колючей проволокой, с узкими дырами в металле стен вместо окон и дулами пулемётов вместо украшений. Утыканные виселицами и смотровыми башнями грязные деревеньки с тощими людьми, плюющимися вслед нашему дирижаблю. Вшивые городишки с рядами голгоф, после которых казнённые преступники, бродяги или пленники из соседних деревень идут прямиков в желудки добропорядочным гражданам - чего добру пропадать.

Поверженные боевые гиганты, которых становилось всё меньше, возвышались над оградами человеческих поселений, утоптанные тропы почтительно огибали их. Иногда огромная машина сама являлась поселением, и её жители копошились в раскуроченных железных потрохах словно черви в гниющем трупе. Эти боевые машины, когда-то несущие смерть в бою, казались памятниками погибшим благородным воинам. Леса, изувеченные ржавым железом, будто бы упрекали тех, кто изуродовал их, но зелень медленно и верно хоронила под собой вонь солярки и ржавчину. Глядя на жалкие деревеньки и поросших зеленью гигантских роботов можно было решить, что скоро под натиском природы падёт и человечество.

Я спросил у Капитана, сколько лет назад была война. Оказалось, что около сорока. Как и предрекалось умами из моего мира первое поколение, пережившее чудовищную техногенную катастрофу, стало батраками, а их дети готовились превратиться в дикарей.

Мы вообще с Иваллой любили поболтать после секса. Обычно, конечно, шеф расспрашивала меня о Земле, иногда удивляясь каким-то вещам, иногда смеясь над моими наивными по её мнению суждениями. А я спрашивал про её жизнь, но Капитан рассказывала только более или менее смешные байки про полёты на дирижабле, которые я и так уже слышал от других членов экипажа. Но иногда мы говорили про войну.

Как сегодня.

- Сорок лет прошло, Антон, - говорила Ивалла, накручивая на указательный палец прядь моих волос. - В военной академии говорили, что большая часть населения материка тогда погибла, в основном выжили жители островов - рабочие рыбоперерабатывающих заводов, зеки, нефтедобытчики. Три с половиной миллиарда человек, представляешь? Осталось не более трёхсот миллионов, да и то большая часть была рассеяна по побережьям, а центр материка вообще обезлюдел. Да ты и сам видел. Не знаю, из-за чего началась война, многие предполагают, что из-за нехватки ресурсов. Единственный материк площадью в двенадцать миллионов квадратных километров и четыре с половиной сотни островов, имеющие площадь в четыре раза меньше, не слишком-то много для почти четырёх миллиардов человек. Миллиардов, Антон, представляешь?

- У нас живёт семь. Но только моя страна занимает большую площадь, чем ваш материк и все острова вместе взятые, а это только одна девятая часть нашей суши.

- Вот видишь. Сейчас это кажется дикостью, но люди буквально сидели на головах друг у друга. Ресурсов перестало хватать, чернь, питающаяся белковыми концентратами, которые до сих пор производят на островах, негодовала... Потом, говорят, был экономический кризис, перешедший в голод, а уже голод и социальная напряжённость привели к бунту. Бунт закончился Первой мировой войной. Большая часть городов была уничтожена оружием массового поражения. Ядовитыми газами заливали всё и вся. Элита пала. Практически полностью уничтожили армию. Учёные, политики - почти все были убиты в первые же дни, погибли во время массовых бомбардировок городов. Те, что выжили, погибли от рук озверевшей черни, винящей во всём именно их. В общем, остались только мы. Остатки культуры и технологии сохранились только на островах, где ни культуры, ни технологий вообще практически не было. Но я островитянка, и я с гордостью говорю, что не ем человечину, а на материке это в порядке вещей. Так что сейчас острова жируют, продавая на материк дизельные генераторы и моторы, спихивая разный хлам, дрянное оружие и синтетическую одежду. На материке, правда, можно найти что-то из старых вооружений, но это встречается всё реже и реже. Да и мало кто умеет им управляться. - Ивалла на миг замолчала и, близоруко щурясь, посмотрела на меня. - Впрочем, об этом можно и потом. - Она приблизила ко мне лицо и поцеловала в губы. Я ответил на поцелуй, провёл рукой по её гладкому плечу...

В дверь каюты застучали кулаком.

Ивалла... нет, Капитан отстранилась от меня и резким голосом спросила:

- Что случилось?

- Огонь вдали, Капитан, - сухо ответила Орайя, которая сегодня дежурила на мостике. - Дирижабль. Идёт со стороны островов.

- Поднимай команду, - деловито сказала шеф, спрыгивая с кровати и начиная одеваться. - Общая тревога. Пусть лучше сейчас не выспятся, чем умрут во сне. Эти коровы пусть сидят у себя в каюте и помалкивают.

- Есть!

В коридоре послышался топот ног Орайи.

- А ты чего лежишь? - зашипела Капитан, поворачиваясь ко мне. - Сейчас все проснутся!

Ойкнув, я подскочил с кровати и принялся лихорадочно одеваться. Слишком уж расслабляющей была с минуту назад обстановка, и, видимо, я ещё не совсем пришёл в себя.

Одевшись, я выскочил из двери каюты и нос к носу столкнулся с полуголым Авером.

- А ты чего отсюда? - подозрительно прищурившись, спросил мой наставник. В его глазах я рассмотрел открытую насмешку.

- Выяснял в чём дело, - сглотнув, пробормотал я.

- Ну-ну...

- Авер! - рявкнула из-за моей спины Капитан. - Быстро одевайся!

- Есть.

Через пять минут мы толпились на мостике, вглядываясь в приближающийся огонёк прожектора, принадлежащего, уже совершенно ясно, другому цеппелину. В помещение повисло тягучее напряжение, совсем не так, как в прошлый раз. Кажется, предстояла настоящее сражение, которое словесной перепалкой сторон не окончится.

- Ход не ускоряют, хотя нас заметили, - сказал Крог. - На военных или пиратов не похоже. Может, торговцы?

- Некоторые торговцы ничуть не лучше пиратов, и ты это прекрасно знаешь, - сухо произнесла Капитан. - Лишний товар никому не помешает. А охраны обычно на торговых дирижаблях столько, что мы и пикнуть не успеем. Антон, в будку...

- Есть. - Я повернулся к двери, но тут застрекотал радиоприёмник.

- Антон, подожди. Авер.

- Просят назваться, - напряжённым голосом ответил тот.

- Цеппелин капитана Иваллы.

Авер сел за стол с радио и принялся отбивать дробь ключом. Через секунду после того, как он закончил, раздалась ответная прерывистая дробь.

- Спрашивают, не на нашем ли корабле летит семья уважаемого купца Нестола.

- Ну так ответь, что именно на нашем и летит.

И снова обмен сообщениями. Причём, когда пришёл ответ, радист (вообще, Авер на удивление многофункциональным мужиком оказался) явно расслабился.

- Это сам купец, - сказал он. - Прилетел встречать семью. Крог, я надеюсь, ты его жёнушку сегодня не трахал?

- Думаю, вряд ли это кто-то заметит, - хмыкнул механик. - Да и купец, наверное, может себе позволить кобылку помоложе и посимпатичней.

- Заткнулись, - довольно резко сказала им Капитан. - Орайя, веди этих коров. Остальные, вооружаемся и к воротам ангара, будем стыковаться.

- Это же её муж, - недоумённо произнесла Эмена. - С ним, наверное, работорговцы связались. Зачем вооружаться-то?

- А за тем, наивная ты наша, чтобы забрать денежки и свались, - буркнул Дерек, останавливаясь в дверях. - Тридцать пять штук - очень большие деньги, и не всякий захочет с ними расставаться. К тому же, наш цеппелин стоит ещё больше, а насколько я слышал, уважаемый купец Нестол особой чистоплотностью никогда не отличался.

Эмена чуть порозовела и направилась к выходу. А я снова занервничал. Всё-таки моя вера в людей была больше, чем у близнеца. Но в то, что деньги могут достаться нам просто так, мне тоже не слишком-то верилось.

Далее около получаса мы маневрировали, чтобы стыковаться, выравнивали скорость, выбрасывали через открытые ворота мостик и закрепляли его. Наши пассажирки, сначала недовольные, что их разбудили, аж попискивали от восторга, вслух предвкушая тёплую мягкую постель и различные деликатесы, в том числе креветки, лобстеры, свинину на рёбрышках, всевозможные сладости и так далее.

- Жрали бы меньше, может, вас бы и не один Крог трахал, - пробурчал над моим ухом Корос.

- А ты?.. - Дерек выдержал паузу.

- Я младшенькую хотел, но согласилась только старшая. Бревно ожирелое...

- Тихо, - зашипела на них Орайя.

Я помалкивал, тиская в руках снятую с предохранителя винтовку. Остальные тоже были вооружены. Эмена и Авер находились на мостике, Капитан стояла около пассажирок, её кобура была расстёгнута.

Наконец, в ангар ввалились два вооружённых мордоворота, а за ними медленно и чинно вошёл тощий мужик с мешком в руках, видимо, уважаемый купец. Войдя, он оглядел нас своими поросячьими глазками, потом уставился на пассажирок, которые мигом сникли под его тяжёлым взглядом.

- Тупые суки, - холодно охарактеризовал их Нестол.

"И не табурет", - мелькнула у меня идиотская шутка, но, чёрт возьми, я чуть не захихикал от этой своей тупой остроты. Я как можно тише вдохнул полной грудью и стиснул винтовку. Спокойнее, спокойнее...

- Благодарю вас за помощь, - сказал купец, глядя исключительно на свою семью. - Уважаемый Хаз связался со мной, так что никаких обвинений в похищении с целью выкупа в ваш адрес быть не может. - Он бросил на пол мешок с деньгами. - Проверьте сумму.

- О, мы вам верим, - изобразила улыбку Капитан. Но, подобрав мешок, развязала его и быстро пролистала все пачки ассигнаций. - Всё в порядке.

- Вот и прекрасно. Дорогая... девочки... на борт.

Дорогая и девочки, лица которых буквально позеленели от тона купца, быстро покинули борт нашего дирижабля, даже не пискнув от того, что им пришлось около метра пройти по мостику, висящему в сотне-другой метров над уровнем моря.

- Ещё раз благодарю, - буркнул купец, в первый раз переведя взгляд на нас. Вернее, на меня, Орайю и Авера, что странно. - Ещё увидимся, - сказал он как будто только мне и удалился. Мордовороты, как тени, мелькнули за ним, впрочем, не показывая нам спин.

Я расслабленно вздохнул только в тот момент, когда близнецы отцепили мостик и закрыли ворота ангара. Но напряжённое выражения лица шефа вновь заставило забиться моё сердце чаще.

- Не понравилась мне его рожа, - сказала она голосом похожим на натянутую струну. - Видимо, Хаз дал не слишком достоверную информацию о нас, преуменьшив наши силы, в противном случае бы мы сейчас вели перестрелку с дюжиной этих ублюдков. Такие люди никогда не расстаются со своими деньгами. - Договорив, Капитан подошла к телефону и, глядя только на меня, буркнула в неё: - Авер, разворот. - И уже механику: - Крог, в машинное отделение. Когда Авер закончит разворот, давай полный ход. У нас есть небольшой отрыв, надо его увеличить как можно сильнее. Сегодня не спим все. С завтрашней ночи количество дежурных удваивается, вводится постоянных пост в пулемётной башне... Такие люди с деньгами добровольно не расстаются. - Она снова посмотрела на меня. - Мне его видеть что-то больше не хочется.

Мне тоже. Но, чёрт возьми, при чём тут я?

Глава девятая

- Двадцать два, двадцать один, двадцать... - бубнил по общей связи Авер. - Когда ж уже, мать его...

- Скоро, - буркнул я, натягивая шапку на уши - в последнее время в моей пулемётной будке было порядком прохладно.

- Три, два, один... Крог! Какого хрена опаздываешь?

Не знаю, что ответил Крог, но этот вопрос был последней фразой, сказанной Авером. Я поглубже закутался в куртку и принялся крутить педали - три оборота туда, три обратно, четыре туда, четыре обратно и так далее. У меня, как у стрелка, график был ненормированным - вместо шести часов, как все остальные, я дежурил по двенадцать. На капитанском мостике всегда находились два человека, ещё один должен был держать дозор в хвосте дирижабля, один сидел в будке. В общем, половина команды уже почти неделю только и делала, что плевала в потолок на дежурстве, а вторая пыталась отоспаться и более-менее успеть сделать остальные дела по нашему летающему дому.

Но уже через шесть часов, в шесть утра, эта чехарда кончится. Всё-таки неделя - достаточный срок, чтобы удостовериться в том, что погони либо нет, либо она давным-давно отстала. Единственный плюс этих дежурств заключался в обещанной пятидесятипроцентной премии. Выходило, что я смогу скостить со своего долга пятьсот кредитов. Да и с тех трёх с половиной сотен должно было что-нибудь остаться. Но зарплата ещё через неделю...

Я зевнул. Холодно и скучно. Задница затекла. Блин, надоело-то как.

Из событий за последние почти семь дней можно было вспомнить только встречу с работорговцами. Они, оказывается, со своим грузом двинулись нам навстречу, так что мы встретили их движущуюся крепость-караван (по-другому и не скажешь) на четвёртый день после передачи их бывших заложниц. Тот день был самым нервным из всех: раз работорговцы уже связывались с купцом с островов, поэтому могли спокойно выдать место нашей встречи, с помощью дирижабля Нестола угробить нашу команду, а добычу поделить. Но этого, к счастью не произошло. Всё прошло гладко.

Перед отлётом Капитан обмолвилась, что мы движемся на юг, к центру материка, на зимовку, а сама через несколько часов после старта приказала сворачивать на северо-запад. Не знаю, купились ли работорговцы на такую простую уловку, или вообще не собирались нас сдавать, в любом случае, любая предосторожность могла оказаться не лишней. К тому же, уже через сутки, залетев на какой-то остров (оказывается почти все наши последние перемещения проходили на западном побережье большого полуострова, сильно вдающегося в океан к северу), мы снова двинулись на юг. Так что уловку можно было назвать двойной. На острове Капитан оставила почту и два небольших ящичка, о содержимом которых не знал никто кроме неё, а так же приобрела пять коробок белковых концентратов и небольшой пулемёт, который Крог сразу же установил на корму. Всё-таки безопасность превыше всего, и Капитан никогда в этом плане не скупилась. Так я сначала думал.

Пулемёт стоил больше сорока тысяч кредитов, с концентратами расходы вообще составили сорок пять тысяч, так что, если учесть шесть тысяч, полученных за почту, семнадцать с половиной заработанных на семье куца и запас в двенадцать, коробочки стоили просто бешеных денег. А ведь ещё экипаж получал в общей сложности восемь тысяч в месяц, плюс премия, да ещё помножить эти восемь тысяч на следующие пять месяцев зимовки, вспомнить про долю Капитана... В общем, откуда такие деньги я не представлял. Не представлял до тех пор, пока Крог во время сегодняшнего, или, вернее, уже вчерашнего обеда не сказал, что если нам не удастся продать концентраты и пулемёт на материке, то нам придётся хреново.

- Не стоило Капитану так рисковать, - бубнил он, набивая рот консервированными бобами с тушёнкой. - Зато барыш весь наш.

- Так это наша зарплата ушла? - тупо спросил я, забыв про ложку, которая висела на полпути от тарелки до моего рта.

- Конечно. Думаешь, у неё были такие деньги? Ты не боись, продать-то продадим, вот ток за сколько... Да и в этом месяце зарплату есть с чего получить. Вот если тысяч семьдесят за всё выручить, это ж я по две с лишним тысячи в месяц буду получать. Ты в следующем штуку, а потом тоже по две...

Я засунул в открытый рот бобы и принялся лихорадочно жевать. Да, по две - это хорошо. Но если дело не выгорит... Хотя, ничего не изменится - уходить из команды я собирался только вперёд ногами.

Поэтому я с таким нетерпением ждал следующей, возможно, последней в этом году зарплаты: возможность закрыть долг и считаться полноправным членом команды - всё, чего я хотел.

И вот, мы летим на юг, на зимовку. Авер рассказал мне, что таким людям, как мы, лучше всего зимовать рядом с деревнями или хуторами, расположенными ближе к центру материка. Во-первых, туда мало кто совался. Во-вторых, деревни там были редки, и о нашем местоположении вообще мало кто сможет узнать. Мы собирались занять какой-нибудь бункер, типа того, в котором я провёл несколько недель в августе, или арендовать дом. Лучше, конечно, второй вариант. Цеппелин не слишком приспособлен к зимовке - отопления практически нет, стены тонкие, поэтому чтобы поддерживать в такой махине температуру, пригодную для проживания, нужно огромное количество топлива. Поэтому на зиму цеппелин опустошался от запасов и становился на прикол, а команда перебиралась на землю. Но, как я понял, работа порой находилась и зимой, так что скучать не придётся. Капитан говорила, что в лучшем случае удастся наняться как охранный отряд в какую-нибудь деревню или городишко. В худшем - работу найдут один-два человека, а остальной команде придётся сидеть на месте или летать на промороженном дирижабле, развозя почту или контрабанду. Но такого обычно не бывало, не зря у нас в команде три профессиональных головореза. Что придётся делать мне, неумехе и чужаку, я вообще не представлял. Может, отсыпаться... днями и ночами...

Встряхнувшись, я протёр кулаками глаза, потянулся и сладко зевнул. Всё-таки отвратная работёнка. Сидишь-сидишь, засыпаешь...

- Антон, - сказал голосом шефа люк над головой. - Зайди ко мне.

- Угу, только посплю...

- Антон!

Я вздрогнул, окончательно просыпаясь. Задрал голову и увидел лицо Капитана, заглядывающее в люк.

- Шеф, это первый раз, клянусь, - пробормотал я, краснея.

- Без разницы. Давай, отлепи свой зад от сидушки и дуй ко мне.

- А пост?

- Да хрен с ним, с постом, если бы нас захотели догнать, давно бы догнали.

Капитан исчезла. Я с трудом поднялся с сидушки и на слабо гнущихся ногах (не велосипедист я) начал подниматься по лестнице. Обычно после двенадцати часов сидения в будке мне приходилось ещё минут пятнадцать разминать ноги.

Зайдя в каюту Капитана, я первым делом напился и засунул в рот сухарь. Чем меньше пьёшь и ешь во время поста, тем реже бегаешь в туалет - вот такая военная хитрость.

Капитан, уже сидящая за столом, дождалась, пока я доем, и только тогда заговорила:

- Я долго думала на досуге над твоей работой. Ты отлично проявил себя во время той стычки с Шакром. В промежутках между дежурствами ты тренируешься в стрельбе, а не спишь, как сурок. По словам Авера стрельба твоя становится всё лучше и лучше с каждым днём. И, что самое основное, как я поняла, ты готов здесь остаться надолго. К тому же, ты ответственно относишься к своей работе, готов убивать...

- Подожди, - прервал я её. В тот момент я испытывал небольшой шок. Я как-то говорил с Иваллой по поводу своих размышлений об убийствах, но она только посмеялась, а потом... ну, в общем, потом было не до разговоров. - Я готов убивать?

- А ты ещё этого не понял? - хмыкнула шеф. - Вообще, раньше я волновалась именно по этому поводу. Другой мир, другая мораль. Орайя говорила об этом почти каждый день, да и ты сам иногда болтаешь без умолку. Я боялась, что во время боя ты сдрейфишь и прекратишь огонь. Но ты способен на убийство. Ты стрелял по дирижаблю Шакра, в твоих глазах читалась готовность стрелять во время передачи наших пассажиров, и ты хотел убивать, когда увидел Хаза. Я уверена в том, что ты не подведешь. И поэтому со следующего месяца я принимаю тебя на должность пулемётчика и снайпера. С заказов, совершённых тобой, ты будешь получать часть прибыли поверх зарплаты, ну и так далее, узнаешь всё потом. Ты доволен?

- Я... Да, Капитан, я доволен. Благодарю за оказанное доверие.

На губах Иваллы, уже не Капитана, появилась улыбка. Как фокусник она достала из-под стола початую бутылку бренди, две стопки и блюдо с сушёными яблоками.

- Отметим твоё повышение? А то с этой чехардой мы не занимались любовью уже пять дней.

Я с трудом улыбнулся и взял наполненную стопку.

Откровение Капитана меня порядком шокировало.

***

Рядом с моими прошлыми знакомыми, девочкой и трёхлетним мальчишкой, стояли ещё двое - парень лет семи и ещё одна девочка, его ровесница.

- Совсем дурной, - сказала незнакомая девочка. - Совсем не понимает, что делает.

- Чужим здесь не место, - враждебно произнёс незнакомый мальчик.

- Чужакам нельзя лапать своими руками наш дом, - добавил малыш.

- Убирайся, - добавила моя старая собеседница.

- Нет, - буркнул я, опуская на землю свою добычу - почти наполненную найденной в саду крупной земляникой кружку с отколотой ручкой. - Если я здесь, значит, это и мой дом.

- Ты ошибаешься, - хором сказали прошлые жители белого домика. - Ты гость, который ведёт себя так, будто он хозяин. Ты никто, решивший, что сможет поставить нас на путь истинный.

- Я не собирался этого делать!

- Ещё как собирался, - буркнул малыш. - Ты хотел починить то, что невозможно починить. Ты хотел заставить нас жить в мире, который ты перекроишь на свой лад. А мы этого не хотим. Нам хорошо в этой развалине. Она наша, родная. Мы сделали её такой.

- Но у тебя в любом случае ничего не выйдет, - сказала зеленоглазая девочка. - Ты умрёшь здесь. Твои кишки будут кишеть червями, а глаза выклюют вороны. Крысы пожрут твоё тело, не оставив и косточки. И тогда мы сможем жить нормально, нам никто не будет мешать.

- Я не хочу на это смотреть, - захныкал мелкий. - Я не хочу видеть, как его сожрут крысы! Пусть уйдёт. Убирайся, ты!

- Но я не могу, - пробормотал я. - Я не знаю, как попал сюда, и не знаю, как уйти.

- Плевать, уходи, - с всё нарастающей угрозой в голосе сказал старший мальчик. - Или мы прогоним тебя. - Он наклонился и поднял с земли кусок штукатурки. - Уходи!

- Я...

Мальчика бросил в меня свой снаряд, но тот пронёсся над моей головой.

- Не попал! - крикну я, чувствуя, как на моих глазах вскипают слёзы обиды. Я же всего лишь хотел помочь...

Но следующий бросок угодил мне в плечо. Тогда же начали и остальные. В меня полетели щепки, камни, обломки мебели и даже битая посуда.

- Убирайся! Прочь! Возвращайся к себе!

Я попятился назад, но после ещё пары попаданий развернулся и побежал. К горлу подступал комок, слёзы становилось всё труднее сдерживать, но я старался, совсем как в детстве.

Как в детстве? Но я ведь и есть ребёнок...

Мои преследователи не оставляли меня до тех пор, пока я не добежал до кромки леса, в который плавно переходил сад. Но я бежал, не останавливаясь, пока не понял, что вообще не знаю, где нахожусь. Я упал на колени и, наконец, разрыдался, думая, что в этом дремучем лесу меня уже точно никто не увидит.

Но я ошибся. Когда слёзы уже почти остановились, на моё плечо мягко легла чья-то рука. Вздрогнув, я поднял голову. Рядом стояла некрасивая девушка с кривыми зубами.

- Они лгут, - сквозь всхлипы пожаловался я. - Я не хотел заставлять жить их в перестроенном доме! Нет... Хотел! Но ведь так будет лучше?

- Конечно, лучше, - улыбнулась девушка. - И знаешь, Антон, я этого тоже хочу, поэтому ты и здесь. Ты же поможешь мне?

- Но почему я?

- Потому что ты подходишь мне. Твой мир был тебе чужим, ты хотел изменить его, но это было невозможно. И тогда я решила исполнить твою мечту, дать тебе целый мир для игр. Просто помоги мне, хорошо?

- Что я должен сделать? - спросил я, утирая слёзы.

- Я расскажу, позже. А пока погуляй по лесу, здесь много всего интересного.

- А у тебя точно получится мне помочь?

- Конечно, я же взрослая.

Девушка исчезла, и я, совершенно успокоившись, отправился гулять.

"Если они не хотят жить в отстроенном мной доме, я их заставлю", - подумал я.

Глава десятая

Впервые за долгое время я оказался на твёрдой земле.

Потянувшись и зевнув, я дважды топнул по жёсткой и промёрзлой тверди, ломая покрытые инеем желтые стебли травы. Рановато начались заморозки, рановато, всего-то начало октября. Но что ж теперь поделать? Не на курорте же я.

Ещё раз зевнув, я направился к деревянной будке, стоящей поодаль. Удобства, так сказать, на улице, но разве этого нужно бояться? Я улыбнулся сам себе. Настроение было отличным. От моих пяти с половиной тысяч долга осталось уже четыре - продажа пулемёта и половины концентратов оказалась очень выгодной, а к весне мой долг вообще исчезнет. К тому же, нас наняли за еду и патроны охранять небольшой хуторок, да ещё и приплатили за оставшиеся белки. Так что всю зиму нас ожидала свежая еда, отличные кровати (Капитан недвусмысленно намекнула, что я буду жить в её домике, а Кэп всегда жила отдельно, так что без соседей мы развернёмся) и бесплатная починка одежды. Рай, а не жизнь.

Так что мы в последний раз отвезли почту, быстренько разгрузили дирижабль и начали располагаться. Нам с Авером, правда, повезло меньше всех - последние два дня мы демонтировали пулемётную будку, не сходя на землю. Но сейчас пулемёт уже торчит на башне над воротами в хутор, а мне улыбается чумазая, но вполне симпатичная селянка, стоящая на пути к удобствам. О том, что в таких маленьких деревнях чужаки должны "оставить своё семя" хотя бы раз Капитан мне уже сообщила, а когда я порывался отказаться, она резко сказала, что таковы обычаи и мне не стоит прикидываться невинной овечкой.

Как будто я на самом деле был против.

Выйдя из будки, я принялся озираться в поисках кого-то знакомого: позавтракать я ещё не успел, да и вздремнуть было бы не грех, а где находится домик капитана, я пока не знал. Изнутри хуторок выглядел куда более приятно, чем с высоты дирижабля. Узкие улочки, заставленные бочками и всяким хламом, вокруг бегают курицы, две свиньи с бодрым хрюканьем роют пятаками подмёрзшую землю, с диким воем мимо бежит стайка детишек. Всё-таки люди остаются людьми, жизнь продолжается, не смотря на пулемёты, торчащие над железной стеной, и обычай на новый год наряжать стены домов патронташами и гранатами.

Я так и не увидел никого знакомого, зато где-то на соседней улочке раздался громогласный зевок, на который был способен только Крог. Я обогнул дом и действительно увидел механика. Полуголый, он стоял босиком прямо в замёрзшей грязи. Судя по его помятой морде и красным глазам, он, в отличие от нас с Авером, вчера времени просто так не терял.

- Привет! - окликнул я его.

- О, Антон, здорово, - буркнул механик. - Капитана ищешь?

- Угу.

Крог измерил меня пристальным взглядом.

- Она тебе нравится? - медленно спросил он.

- Ну да, а что? - немного раздражённо сказал я.

- Сильно нравится?

- Да.

- Ты её?..

- Не твоё дело, - резко ответил я. Я не любил шефа. Холодный взгляд зелёных глаз был мне куда милее. Но, чёрт возьми, если всё выходит так... И не стоит механику совать нос в мои дела.

- Не моё, так не моё, - ещё медленней произнёс Крог. Кажется, он подбирал каждое слово. - Но я должен предупредить. Просто... просто, Капитан... очень ласково относится к новичкам. Ко всем новичкам, понимаешь? Дело, наверное, в том, что она пытается завести ребёнка и... Нет, ты ей нравишься куда сильней, чем прошлый наш пулемётчик... Тебе, наверное, неприятно об этом разговаривать, - закончил он свою довольно бессвязную речь.

- Ты прав.

- Я просто хотел предупредить.

- Спасибо. Так где её домик?

- Последний по правой стороне этой улицы.

- Ещё раз спасибо.

Я прошёл в подсказанном направлении. Да, Капитана я не любил. Да, я думал о том, что лучше синица в руке, чем журавль в небе. Но слышать такое о женщине, с которой спишь всё равно чертовски неприятно. Хотя, не детей же я с ней... Чёрт. Как раз таки детей. Только не я с ней, а она с кем угодно, лишь бы ребёнка. Её, как тридцатитрёхлетнюю бездетную женщину понять можно, но, если у нас получится... это же всё-таки мой ребёнок. Я выругался сквозь зубы и постучал в дверь дома, указанного Крогом - идти было недалеко.

- Антон, ты?

- Да.

Капитан, одетая в нечто невесомое и полупрозрачное, встретила меня крепкими объятьями, так что на некоторое время я забыл и о разговоре с механиком, и о своём голоде.

***

Глава хутора от удовольствия щурил свой единственный глаз (на месте второго зияла жуткого вида дыра), вгрызаясь крепкими жёлтыми зубами в брикет концентратов.

- Неделю, нет, две, - бубнил он с набитым ртом, подтирая мутную слюну с подбородка. - Две недели можно жрать один брикет. Это же великолепно! - В подтверждение своим словам он затолкал в рот остатки брикета, которым только что собирался кормить семью из пяти человек две недели.

Кажется, сухие концентраты здесь были чем-то вроде деликатеса. Вообще-то, брикеты перед употреблением надо разводить горячей водой, разминать и есть получившийся раствор из белков и необходимого минимума жиров и витаминов. Этой жижей и я питался первые две недели после того, как меня нашли. Но глава плевал на "рецепт" приготовления концентратов, разворачивая уже второй брикет. Растолстеть он, конечно, не растолстеет, а вот понос вкупе с авитаминозом заработает запросто. Как и я, и без того вяло поглощающий отвратную тушёную капусту со шкварками. Ненавижу капусту. Впрочем, в любом случае она была вкусней концентрата, имеющего пресный вкус и неприятный запах протухших дрожжей.

- Сколько они хранятся? - спросил глава хутора, икая.

- Нераспечатанный брикет до пяти лет, - морщась, ответила Капитан. Кажется, вид жрущего одноглазого тоже не соответствовал её представлением об эстетике. - Если распечатать, лучше съесть за две недели.

- Две недели не проживёт ни один, - гоготнул глава, опровергая только что предложенную собой же карту питания. - До чего хороший концентрат.

- Что вас привело сюда, многоуважаемый Зош? - спросила шеф.

Многоуважаемый Зош даже на миг перестал чавкать. Но только на миг. Он снова впился зубами в брикет и с набитым ртом начал говорить:

- Дело в работорговцах. В это время по нашим землям проходит довольно много их караванов.

- Это вас беспокоит? Кажется, вы наняли нас и наш пулемёт именно для защиты. И разве какой-то караван работорговцев может угрожать такой большой деревне?

Кажется, слова о большой деревне Зошу польстили. Но ответил он резко.

- Именно для этого я вас и нанял. Но работорговцы могут угрожать любой деревне, а если караван достаточно велик, то дело может окончиться настоящей осадой, в которой мы окажемся в невыгодном положении. Видите ли, мы, в отличие от большей части групп поселенцев, не питаемся другими людьми, мы стараемся охотиться на оставшуюся в лесах живность. Охотиться лучше всего осенью, но работорговцы как раз осенью-то и появляются. А во время осады охотиться невозможно. Конечно, взять штурмом деревню будет сложно, но плохо заполненные ледники могут обернуться весенним мором. Такое уже бывало, поверьте. И, коль вы здесь, мне хотелось бы быть уверенным в вас и ваших людях.

Замолчав, староста принялся сверлить Капитана своим единственным глазом. Несмотря на ущербность, взгляд был тяжёлым, но шеф своих глаз не отвела.

- Если мы предоставляем услуги, - медленно произнесла она, - это значит, что мы отвечаем за их эффективность. Но если вам нужны доказательства... Антон.

Я без сожаления отставил миску с капустой и поднялся на ноги.

- Что прикажете, Кэп?

- Отстрели ему ухо? - предположила та. - Или пусть возьмёт в зубы окурок и станет на той стороне улицы? Зош, такая демонстрация вас устроит?

Зош долгое время раздувал ноздри, а потом всё-таки натужно рассмеялся. Мы с Капитаном поддержали его смехом более натуральным, но от этого не менее лживым.

- Думаю, будет достаточно, если ваш человек подстрелит издалека пустую консервную банку или лучше птицу, - буркнул одноглазый, отсмеявшись.

- Давайте банку, - кивнул я, снимая со стены свою винтовку.

- Из пулемёта, - с насмешкой в голосе произнёс Зош.

- Антон?

- Ну, - я пожал плечами, - сделаю, в чём проблема. На вышку подниматься? А кто поставит банку? Или лучше всё-таки стрельнуть по окурку в зубах? Ну, из пулемёта.

- Банку найдётся кому поставить, - буркнул глава хутора.

Я молчком (с трудом, правда, сдерживая хихиканье) принялся натягивать куртку. Ивалла тоже, хотя её никто не звал.

На улице было пустовато, хотя время уже шло к обеду. Наверное, сейчас все готовят концентраты... если Зош, уже поглощающий третий брикет на ходу, не всё заграбастал себе. На ходу одноглазый отдал короткую команду выбежавшего нам навстречу мужику, после чего кивнул в сторону торчащей над крышами домов сторожевой вышки.

Уже через пару минут я стоял на площадке и поворачивал пулемёт, стараясь поймать на мушку стоящую в тридцати метрах консервную банку. Турель была здешней и очень непривычной, пулемёт поворачивался на ней с трудом, так что это было делом трудным. Но возможным. Когда ржавый кусок железа попался, наконец, на мушку, я вдохнул и на выдохе плавно нажал на гашетку.

Набежавшая на глаз слеза на миг меня ослепила, я непроизвольно чуть дёрнул руку... Короткая очередь вскопала замёрзшую землю, подняв чёрную тучку, но, чёрт возьми, когда я выглянул из-за пулемёта, чтобы посмотреть на банку, её на старом месте не оказалось.

- Попал? - тихо спросил я.

- Ещё как попал! Банка метров на десять отлетела, - хмыкнула шеф. - Ну что, Зош, доволен? - повернулась она к одноглазому.

- Это ваш лучший человек?

- Это мой самый молодой и неопытный человек.

- Да, я доволен, - одноглазый вполне натурально улыбнулся. - Возможно, мы сами сможем грабить караваны...

- Я бы не стала так рисковать.

- Ну, моё дело предложить. Я уже дж... - он подавился концентратом и, прокашлявшись, продолжил: - Два года разрабатываю план, всё жду... ну, да ладно.

Вообще, как выяснилось позже, он был неплохим мужиком, правда, через чур охочим на концентраты, но ведь не это главное.

Мы по очереди спустились с вышки. Зош, попрощавшись, ушёл, на ходу разворачивая четвёртый белковый брикет (говорят, он потом несколько дней не выходил из туалета, но, выйдя, всё равно ел одни концентраты... до следующего поноса, потом вообще отказался брать их в рот в любом виде), а мы с Капитаном направились к её домику.

- Кто-то заслужил бонус, - сказала шеф, когда мы заходили.

Я улыбнулся и, оглядевшись, хлопнул её пониже спины. Если честно, мы уже второй день практически не вылезали из постели, но меня это ни сколько не расстраивало. Да и Иваллу тоже.

***

- Антон, сегодня твой день, - сказала шеф после ужина. - Мы и так здесь уже месяц.

- Только три недели же прошло... - начал я, но осёкся, поняв, о чём она говорит. - Надеюсь, только один день? - буркнул я.

Нет, я действительно не слишком-то радовался. Чёрт его знает, кто мне достанется, к Аверу пришла вполне приятная вдова, а вот Дерек уже две недели ночевал у не слишком-то симпатичной дочери Зоша, но то дела большой политики... Да и перед Иваллой неудобно... немного.

- Не смущайся, - холодно произнесла Капитан. - Это не так страшно. И девочка симпатичная, я сама тебе выбрала. Она, кстати, уже ждёт. Вместе с бутылкой вина.

Я опустил голову, дожёвывая последний кусок хлеба. Хотелось что-то ей сказать, но что? Наконец, поняв, что ничего толком придумать не могу, буркнул:

- В каком домике?

- На противоположном конце улицы. Я не хочу слышать ваши стоны.

- Если тебе так неприятно...

- Заткнись. Ты же не хочешь обидеть наших добрых хозяев? Вот и я не хочу. Иди. До завтра не жду, так что постарайся. И скажи спасибо Дереку, а то ты уж слишком понравился Зошу.

Я молча взял со стола пачку сигарет и, накинув куртку, вышел. На душе будто появился какой-то налёт. То, что сейчас произойдёт, не было ни мечтой развратного мужика, ни чьей-либо прихотью. Просто надо постараться оставить толику своей крови в селе, постепенно вырождающимся из-за того, что двоюродные и троюродные братья и сёстры делают между собой других родственников. Это необходимость. Тем более, большая часть молодых местных порядком походили друг на друга, а каждый второй ребёнок рождался больным. Чёрт возьми, это необходимость хоть и не неприятная, но перспектива спать с другой женщиной...

"Если бы это была Орайя, ты бы не думал", - сказал я сам себе. Но меня ждала не Орайя.

Я осторожно постучал в дверь.

- Входите, - раздался за дверью испуганный голос.

В домике тускло горела керосиновая лампа. Настолько тускло, что я едва различил сидящую в углу на стуле фигуру.

- Привет, - пробормотал я, скидывая куртку.

- Привет...

Голос был приятным.

- Я Антон.

- Уша.

- Красивое имя, - помявшись, сказал я. Ну не бросаться же на неё с воплем... - Можешь прибавить огня?

Уша послушалась. Девушка действительно оказалась симпатичной. Причём, она очень сильно походила на ту селянку, что я встретил первой, только была лет на пять младше. Её родная сестра или двоюродная?

А какая, собственно, разница?

- Хочешь выпить? - тихо спросил я, кивая на бутылку.

Уша тихо вздохнула.

- Может... потом? - едва слышно прошептала она.

- Потом так потом.

Я на миг задумался, а потом шагнул к девушке и поцеловал её в губы. Чему быть, того не миновать, так зачем тянуть и смущаться?

Уша неумело ответила на поцелуй и осторожно обняла меня. Кажется, её смущение прошло. Я отстранился, чтобы раздеться, и, вновь впившись поцелуем в губы девушки, принялся раздевать её.

Когда я закрывал глаза, мне начинало казаться, что это Орайя. Возможно, из-за схожего телосложения. С куда более полногрудой и широкобёдрой Иваллой этот трюк проходил нечасто. Так что вскоре я забыл обо всём и даже был счастлив.

***

Возвращаясь, я столкнулся с Орайей. Ещё не рассвело, но я сразу узнал её.

- Привет, - дружелюбно сказал я, неуверенно улыбаясь.

- Уйди с дороги, - сухо ответила та и, обогнув меня, ушла, бросив на последок что-то вроде "похотливое животное".

Вот так. Может, она заметила мой изучающий взгляд? Или прочитала мысли? Кто знает. Но, чёрт возьми, как неприятно... И это ведь первое слово, которое она сказала мне за последние несколько недель.

Сплюнув в сторону, я поглубже закутался в куртку и зашагал к нашему домику. На душе было погано, даже более чем. Я чувствовал себя оплёванным.

А что я хотел? Я ведь даже ни разу не обратился к ней. Не попробовал поговорить... Но это и невозможно. Она меня ненавидит, хочет, чтобы я покинул команду. А я сплю с другой женщиной и одновременно думаю о ней.

Всё неправильно. Всё не так, как должно быть. Но как это изменить? Что сделать?

Я закурил. На ум не шло абсолютно ничего. Возможно, тому причиной выпитое. Или отличный секс с полностью раскрепостившейся под утро селянкой. Но эта пустота в голове делала боль в сердце только сильней.

Затоптав окурок, я уже потянулся к ручке двери, как со смотровой башни раздался дикий вопль и звон колокола. Вздрогнув, я сделал шаг назад, оглядываясь в поисках причины переполоха.

Но она была не внутри деревенской стены.

- Идут! - вопил ночной. - Идут! Работорговцы идут!

Выругавшись, я принялся барабанить в дверь. Дело набирало дурной оборот.

Глава одиннадцатая

Работорговцы шли не скрываясь. Горели фары чудовищных машин, полыхали оранжевым огнём в свете восходящего солнца фонари, развешанные по углам клеток. То ли показывали, насколько сильны, то ли собирались свернуть, хотя на это было не похоже - караван двигался прямиком к центральным воротам хутора.

Мы, команда и староста, наблюдали за ним со стены.

- Чего они прут-то в открытую, сволота? - пробурчал Зош, озвучивая мои мысли. - Может, отвернут?

- Хрен там, - сухо отозвалась Капитан. - Торговаться будут.

- Торговаться?

- Предложат выкуп, несколько человек, молодых и крепких. Если откажитесь, нападут. Если согласитесь - тоже нападут: половина выбранных окажется мужчинами старше шестнадцати.

- Твою ж мать-то...

- Не волнуйся, - криво усмехнулась шеф. - Именно для этого ты нас и нанял.

- Хотелось бы верить, - буркнул Зош, косясь единственным глазом на стоящих поодаль членов нашей команды.

- Мы пойдём на переговоры, - сказала шеф. - Я, Антон, Авер и ты. Найдите белую тряпку.

Голова кивнул и жестом отдал приказ одному из стоящих рядом мужиков.

- Если условия будут приемлемыми, - медленно произнёс одноглазый. - Если им понадобятся деньги или припасы, то оплата пойдёт и в ваш счёт тоже.

- Согласна.

- Вряд ли так случится, - задумчиво сказал Авер. - Богатый обоз. Три машины, два прицепа, пять повозок на конном ходу. А клетки пустые, и цепи с наручниками лежат в кузовах.

- Не каркай! - буркнула шеф, но в её взгляде появилось что-то новое. Готовность... или обречённость.

Я вновь перевёл взгляд на обоз. Уже почти рассвело, и мне хорошо удалось рассмотреть его. Помимо перечисленных транспортных средств у работорговцев было не меньше пяти пулемётов, а машины скорее напоминали крепости на колёсах. Людей практически не видно, но я всё равно насчитал восемь человек. О том, скольких я не увидел, не хотелось даже думать. В нашем же распоряжении, помимо нашей команды, пятнадцать вооружённых мужиков. Оставалось только надеяться, что винтовки в руках они держат не просто так.

- Принёс! - глухо крикнул с земли помощник старосты.

- Антон, отдай свою винтовку Дереку, - приказала Капитан. - Дерек, когда стрелять знаешь. Уважаемый Зош, Авер, за мной.

Мы спустились со стены. Белый флаг (пожелтевшая от времени драная простыня) достался мне. Я сложил её вчетверо и, подняв над головой, первым вышел из приоткрытых ворот. Поджилки у меня потряхивало, но я надеялся, что скорее от возбуждения, чем от страха.

Увидев нас, работорговцы тоже решили остановиться, что немного меня успокоило. Всё-таки, если остановились, значит, есть шанс, что стрелять по нам начнут только после разговора. А какой я был замечательной мишенью с этой чёртовой тряпкой...

- Стоять, - коротко приказала шеф, когда мы отдалились от хутора на двести шагов. - Ждём.

Ждать пришлось недолго. От каравана, расположенного в трёх-четырёх сотнях шагов от нас, отделились три всадника, и уже через пару минут я смог рассмотреть лица работорговцев. Так вот, Хаз с напарником выглядели вполне обыденно по сравнению с этими дикарями. По крайней мере, у наших старых знакомцев не было пирсинга из отточенных костей во всевозможных местах, причём, я готов поспорить, что эти кости когда-то принадлежали людям. Высушенные головы, прицепленные к сёдлам; жуткая вязь татуировок, прокрывающая лица; подпиленные и выкрашенные в красный цвет зубы, щерящиеся в жутких ухмылках, - таковы были работорговцы, не брезгующие использовать испорченный товар в качестве еды.

Я сглотнул слюну и, опустив руки, стиснул простыню в руках. Не знаю почему, но я понял, что эти твари не только торгуют людьми и, вероятно, не просто их едят. Перед глазами стояли ритуальные пляски и замученные насмерть девушки, которых пожирали сырыми. Во мне вскипела ненависть. Чёрная, всепоглощающая, бесконечная. Ушёл страх, исчезла надежда. Я впервые понял, что Капитан была права, говоря, что я могу убить человека. Хотя, можно ли считать этих тварей людьми?

Работорговцы остановили коней в десятке шагов от нас. Центральный всадник спешился и сделал ещё пару шагов в нашу сторону.

- Вы умные люди, - невнятно сказал он, теребя кость, торчащую из нижней губы. - Это куда лучше, идти на соглашение. Нам тоже не хочется тратить людей и пули. Сколько вы нам дадите, чтобы мы ушли?

- Я бы хотела сначала выслушать ваши условия, - сухо ответила Капитан.

- Вы умные люди, - повторил работорговец. Несколько секунд он молчал, продолжая теребить свою губу, потом, наконец, заговорил: - Пять мужчин, пять женщин и пятнадцать детей любых возрастов. Это хорошая цена. У нас двадцать пять вооружённых мужчин и пять пулемётов.

- Не пойдёт. Еда, патроны, деньги. Назовите любую сумму.

- Всё есть, - покачал головой переговорщик. - И еда, и патроны, и деньги. А людей нет. Может, пять мужчин и пятнадцать детей, без женщин? Вам же надо плодиться, - произнеся последнюю фразу, работорговец хихикнул. - У нас тридцать пять вооружённых мужчин и пять пулемётов.

- Нет, - обрезала шеф. - Никаких людей.

- Дирижабль? - предположил наш собеседник, глядя поверх наших голов.

- Нет. Он стоит дороже всей этой вшивой деревни.

- Пять мужчин и десять детей? Соглашайтесь, мы тоже не хотим стрелять. У нас сорок пять вооружённых мужчин и пять пулемётов.

- Никаких людей, - повторила Капитан.

- Тогда никаких переговоров. Через час мы нападём. Но, если передумаете, то придётся отдать десять взрослых и двадцать детей.

- Тогда постреляем, - сухо сказала Капитан. - Антон, возвращаемся, подними флаг над головой.

Это казалось глупостью, но я повиновался.

Выстрел. Короткий вскрик, ржание. Левый работорговец валится с коня. Шеф молниеносно выхватывает пистолет и трижды стреляет в переговорщика. Ещё один выстрел, и на землю валится третий работорговец. Мы вчетвером стоим посреди поля.

- Бежим! - резко приказала Капитан, стреляя в голову корчащемуся переговорщику.

Я, совсем растерявшийся, наблюдал за тем, как Ивалла делает ещё два контрольных выстрела, хотя было достаточно и одного. В тишине слышался только топот копыт. Обернувшись, я увидел, что Зош с Авером уже улепётывают к хутору.

- Бежим! - рявкнула Кэп, давая личный пример.

Я кивнул и, будто выйдя из оцепенения, бросился бежать за ней следом. За моей спиной слышался нарастающий топот копыт, но оборачиваться я не стал. И так ясно, что за такое нас будут преследовать. Я бежал так, что ветер свистел в ушах, но стена хутора приближалась очень медленно, мне казалось, будто я стою на месте. Ноги будто бы стянули верёвкой, не дающей бежать полным шагом, из-за чего напрягшиеся мышцы буквально готовы были разорвать кожу, чтобы работать в полную мощь.

Я влетел в приоткрытые ворота и упал на землю.

Кончилось.

- Антон! - рявкнула Капитан, она, кажется, даже не запыхалась. - На стену! Забери у Дерека винтовку и стреляй! После такого нас точно не простят, зато тремя ублюдками стало меньше.

Я вскочил на ноги и, не думая, рванул на стену. Взбежав, выхватил у Дерека винтовку, изготовился к стрельбе.

Нас не преследовали. Пятеро конников стояли у места наших переговоров, видимо, собираясь забрать убитых. Эти идиоты посчитали, что в них больше никто не будет стрелять? Решили, что перестрелка закончилась, и теперь им дадут забрать трупы и приготовиться к бою?

Думали, что у нас есть благородство?

"Есть... но только не по отношению к этим ублюдкам", - сказал я себе.

Я прицелился. Ветра нет, тем лучше. Поймав в перекрестие прицела голову одного из всадников, я начал выдыхать, указательный палец медленно пошёл на меня. Так плавно я не нажимал на курок никогда. Но ведь и людей я раньше не убивал.

Выстрел. Цель дёрнулась в прицеле, когда патрон ушёл из магазина в ствол.

Всадник завалился назад, но тут же выпрямился, неуклюже стараясь повернуть коня назад. Но я не дал ему сделать это. Второй выстрел. Бесчувственное тело валится на землю, но ноги путаются в стременах, и взбесившийся конь тащит его по земле. А у меня остался ещё один патрон. Я немного сдвинул винтовку в бок и поймал на мушку ещё одного всадника. Он уже улепётывал, сильно прижимаясь конской гриве, но в оптическом прицеле его спина выглядела великолепной целью.

Выстрел.

Тело валится на конскую холку и начинает сползать вбок.

- Я перезарядил магазин.

Это Дерек. Значит, у меня осталось ещё два патрона.

Поворот винтовки. Ещё одна цель. Теперь я взял немного выше цели - расстояние уже превышает восемьсот метров, но попасть шанс ещё оставался. Я спустил курок, выровнял прицел и выстрелил ещё раз. Теперь всё.

Я убрал винтовку и со злым удовлетворением отметил, что третий всадник не шевелится в седле, а его конь начал забирать куда правее каравана.

- Молодец.

Это шеф. Я поднял голову и увидел её. Ивалла стоит за моей спиной, на её губах, полных, красных губах, которые я так любил целовать, играла жёсткая усмешка. Я кивнул и поднял вверх большой палец. В голове было абсолютно пусто. На душе тоже. Я поднялся на ноги, пошатнувшись, бесцельно шагнул вперёд.

И согнулся в диком приступе рвоты, одновременно начиная рыдать.

А кто говорил, что убивать легко?

***

- Ты в порядке? - спросил Авер, хлопая меня по плечу.

- Угу... - промычал я сквозь набранную в рот воду.

Я ещё раз ополоснул рот и закурил. Это была уже четвёртая сигарета за последние пятнадцать минут, но табачный дым входил в лёгкие, как чистейший горный воздух. Втягивая дым, я смотрел на свои трясущиеся руки.

Мне было хреново. Так хреново, как не было никогда. И, чёрт возьми, я был рад, что меня не видит никто, кроме моего инструктора. Деревенские мужики и наша команда собралась на стене и башнях, женщин, детей и стариков согнали в дома на противоположном конце деревни, оставив их под охраной нескольких подростков с дряхлыми ружьями. Работорговцы пока нападать не спешили, но на счастливый исход я и не надеялся.

Авер сидел на крыльце дома, исподлобья наблюдая за мной. Я ответил ему натянутой улыбкой и сел рядом.

- Когда я жил на одном острове, я был инструктором по стрельбе в армии, - медленно проговорил Авер. - И хирургом одновременно. Твёрдая рука и верный глаз нужны и там. Утрами я натаскивал таких же, как и ты, сопляков стрелять в других людей, а вечерами резал своих прошлых учеников, возвращающихся с поля боя с оторванными конечностями, осколками гранат и пулями в животах. Я не убил - своими руками не убил - ни одного человека, если, конечно, не считать тех, что умерли у меня на руках из-за моих же ошибок, я был хреновым врачом и слишком много работал. Но кого-то ведь мне удавалось спасти. Тогда я думал, что искупаю свою вину этим. Учу своих убивать врага и сам же спасаю жизни тем, кому повезло чуть больше, чем убитым, и чуть меньше, чем оставшимся невредимым. Мне казалось, что равновесие соблюдено. Одного убил, второго вылечил... Мне казалось так до тех пор, пока я не понял, что я убиваю их всех. И своих, и чужих, и пациентов. Я понял, что лгу сам себе, ведь именно благодаря мне и таким как я гибнет столько людей с обеих сторон. Именно я убивал их, в то же время, считая, что мои руки остаются чисты, ведь на курок нажимал не я.

Поняв это, я убежал. Дезертировал. Поэтому меня ждёт дома смертная казнь. Поэтому моя семья, стоящая у верхов армии, скорее всего, сейчас влачит жалкое существование - дезертиров у нас не любят. Но я не могу к ним вернуться. Знаешь почему? Я не смогу посмотреть им в глаза. Ни жене, ни сыну, ни даже отцу. Потому что мои глаза лживы, а руки по локоть в крови. Я каждый день хочу умереть, но боюсь убить себя, ведь я ещё и трус. Сейчас я считаю, что жизни куда больше достойны те парни, что спускали курок. Они хотя бы не лгут сами себе и не боятся признаться себе, что они убийцы. Как ты. Поэтому ты лучше меня. И я надеюсь, что ты последний мой ученик. - Авер тяжело вздохнул. - Ты переживёшь это, парень. К тому же, возможно, тебе удалось спасти десятки жизни. Вообще-то, я только это тебе и хотел сказать. Но...

- Спасибо, - слабо улыбнулся я, закуривая.

Не скажу, что причиной был иногда довольно бессвязный монолог (или исповедь?) Авера. И уж точно я не считал себя лучше его. Но я немного отвлёкся от собственных мыслей. Позже я понял, что этот разговор очень помог мне. Дитя другого мира, родившийся в абсолютно других условиях, никогда не думавший о том, что мне придётся взять в руки винтовку, чтобы отстаивать свою жизнь, я понял, что только в тот день я начал полностью приспосабливаться к этому жуткому и несправедливому миру. Стал настоящим его жителем. Нет, не безжалостным убийцей, тогда я им ещё не был. Я стал местным, по-настоящему. А местным слишком часто приходится убивать, чтобы сохранить свою жизнь. Иногда ты жертва, иногда охотник, это на самом деле и не важно - грань между ними слишком тонка. Убивай, чтобы жить дальше. Таков закон жизни. Я его принял.

И, чёрт возьми, готов был снова взять в руки винтовку.

- Почему они тянут? - спросил я.

- Готовятся, - пожал плечами мой собеседник. - Снимают клетки, отцепляют прицепы. Поверь, их машины - настоящие крепости на колёсах, я видел в деле такие... И чертовски рад, что тогда мне удалось сбежать в лес и спрятаться. Возможно, нас будут брать на измор. Может, пойдут на штурм сразу... Скорее всего, второе, они видели наших снайперов в деле. Два-три дня такой осады, и штурмовать уже будет не кому. Да, тянуть они не будут. Но подготовиться им в любом случае надо. - Авер на миг замолчал. - Они же говорили, сколько у них людей? Ну, знаешь, они часто любят хвастать силой.

- Переговорщик сказал, что у них двадцать пять человек, - ответил я, с трудом выловив воспоминание из забитой до отказа пустотой головы. - А потом сказал, что сорок пять.

- И шесть уже мертвы... Но это не значит, что их осталось девятнадцать или тридцать девять, они вполне могли солгать.

- И какой тогда от этого смысл?

- Ну, - инструктор по стрельбе пожал плечами. - Можно сказать, что их не меньше десяти, но и не больше трёх десятков. Если бы у работорговцев осталось мало людей, они бы уже сворачивали удочки, но, когда ты ушёл, они явно готовились к штурму. Значит, их ещё двадцать-тридцать человек. Может... может и выдюжим.

- Надеюсь, - усмехнулся я.

Авер усмехнулся в ответ и огляделся. Вокруг никого не было.

- Теперь молчи, - сказал он, понизив голос. - Эмена и Орайя сейчас готовят дирижабль. На всякий случай, понимаешь? Машину и всё остальное придётся бросить, но жизни и птичка дороже всего этого. Теперь слушай внимательно. Если дело пойдёт совсем худо, если работорговцам удастся прорваться в деревню и учинить резню, или ты увидишь, что кто-то из наших бежит с поля боя, беги со всех ног к дирижаблю. Плевать на благородство, геройство и обещания. Мы наёмники, и до этих людей нам есть дело только пока они могут платить. А мёртвые платить не могут. Понял?

- Да.

- Молодец. - Авер снова замолчал, будто вслушиваясь. Через несколько секунд на его лице появилась жуткая гримаса, наверное, означающая ухмылку. - А теперь пошли. Началось.

Глава двенадцатая

Мир снова сузился до размеров оптического прицела. Я водил им из стороны в сторону, пытаясь найти цель. И не находил ни одной.

Бронированные махины медленно двигались к воротам хутора, вскапывая гусеницами подтаявшую под лучами взошедшего солнца землю. Тупые носы, выкрашенные в тёмно-зелёный цвет и похожие на морды крокодилов, придавали их движению жуткую необратимость. Маленькие окна, скорее напоминающие иллюминаторы космического корабля, тускло поблёскивали толстым стеклом, кажущимся мне пуленепробиваемым. Крепкие стены хутора наоборот начали казаться мне картонными, несмотря на листы железа, которыми было обшито плохо ошкуренное дерево.

Меня на несколько мгновений обуяла жуткая паника, но я справился с ней, истерично выпустив по стёклам три патрона. Конечно же, безрезультатно.

- Антон, жди, - зашипела над ухом Капитан. - Сейчас высунутся их пулемётчики, вот по ним и стреляй.

- А они высунутся? - буркнул я краем рта.

- Без подготовки они в бой не пойдут, слишком опасно. Если они снесут стены, а все защитники ещё будут живы, то они окажутся в ловушке. Поэтому сначала последует обстрел из пулемётов...

Её прервала первая пулемётная очередь, выпущенная из установки центрального "танка". Я втянул голову в плечи, но, снова справившись с собой, глянул в прицел. Бесполезно, пулемётчик защищён стальным щитом, из-за которого едва-едва точит его макушка, на ней, к тому же, красовалась каска.

Стреляли уже изо всех "машин". Защитники хутора отвечали короткими экономными очередями с башни и стен скорее для проформы - пока броня делала атакующих недосягаемыми. Я вообще не понимал, что мы могли поделать в такой ситуации!

"Делай, что можешь", - сказал кто-то внутри меня. И я послушался.

Поворот прицела вправо. Пулемётчик соседней с головной махины досягаем для выстрела. Щелчок. Работорговец падает, пулемётная турель начинает поворачиваться право, открывая полный обзор люка, в котором застревает тело. Появляется вторая голова, руки, пытающиеся втянуть тело внутрь машины, но вторым выстрелом я не даю ему это сделать. В прицеле чётко видно, как голова, поражённая патроном, отдёргивается назад, а на зелёной броне расцветает чёрный цветок из мозгов и крови. Несколько секунд ожидания, но никто больше не желает втаскивать трупы и занимать место стрелка.

Ещё правее. Стрелять бесполезно. Резкий поворот налево. Выстрел. Труп. Смена обоймы. Прицел. Целей нет. Снова налево. Выстрел. Труп. Второй выстрел. Промах. Третий. Промах. Четвёртый. Труп. Целей нет.

Я полностью растворяюсь. Человека по имени Антон уже нет. Я - снайпер. Моя мысль - пуля. Моё зрение - круг прицела. Движения коротки и отточены, как у робота. Винтовка - часть меня. Нет. Винтовка - это я.

Центральный "танк" уже близко, метрах в двадцати. Увлечённо пускающий очередь за очередью пулемётчик высовывается из-за щита пулемёта. И платит за это. Пуля попадает ему в каску, сбивая её, оглушённый стрелок валится назад и получает вторую пулю в грудь. Третий контрольный выстрел в голову. Смена магазина.

Со щелчком последний патрон переклинило в обойме. Инстинктивно я попытался вставить её в винтовку, но у меня не вышло. Чувство было такое, будто у меня отказало сердце. Оно просто остановилось. Я будто... умер...

Меня будто окатило холодной водой. Я снова был собой. Мои руки тряслись, а сердце билось так, словно хотело выскочить из груди. Я отпустил винтовку и трясущимися руками принялся вставлять патрон на место, но тут совсем рядом раздались три взрыва, один за другим. Оглушённый, я повалился на живот. Никогда не слышал этих звуков, но понял сразу, что это гранаты. И тут, будто подтверждая мои мысли, кто-то закричал:

- Гранаты!

Я схватил выпавший из рук магазин, начал вставлять его в винтовку, совершенно позабыв о неправильно стоящем патроне. Ещё один взрыв, уже совсем близко, совершенно меня оглушил. Стена тряслась так, будто в неё били тараном, а я, практически ничего не видя, пытался найти выпавшую из рук обойму. В ушах не пищало, а буквально ревело, разрывая мне мозг, путая мысли.

Не зная, что делать, я вскочил на ноги, порываясь куда-то бежать, но тут стену тряхнуло так, что я повалился на ноги. С трудом поднявшись, я выглянул с помоста. Зрение уже практически вернулось, и я увидел "танк" работорговцев, вкатывающийся на улочку хутора. Совсем рядом прошла пулемётная очередь, мне в сапог ударили щепки. Я рухнул на живот, стараясь скрыться от стрелка, но вторая короткая очередь прошла совсем близко от моего правого бока, меня снова обдало щепками.

Ворвавшийся в деревню танк, судя по звуку, остановился. И пулемётчик принялся поливать стену очередями. Именно там, где лежал я. Ничего удивительного, если вспомнить, что я убил столько народу. Мне мстили.

И тут меня обуяла настоящая паника.

Картонные стены рухнули, я абсолютно беззащитен, я на прицеле, по мне стреляют! Я умру! Я сейчас умру! Где Капитан, где остальные?

Ухватив винтовку и забросив её за спину, я пополз по помосту, потом вскочил на ноги и, пригнувшись, рванул дальше. Даже не знаю, как меня не зацепило. Через несколько метров, плюя на двух с половиной метровую высоту, я спрыгнул со стены. Прыжок, к счастью, удался. Я каким-то образом успел сгруппироваться и упал на подогнутые ноги, завалился на бок, перекатился, вскочил и рванул по деревенским улочкам. Плевать на всё и всех, как и сказал Авер. Мне надо добраться до дирижабля. Мои люди, моя команда, моя семья там.

Но для того, чтобы попасть на цеппелин, придётся свернуть вправо, к деревенской улице, по которой снова едет "танк". Я боялся. Жутко. Но свернул. И практически сразу столкнулся с Дереком, тащащим на плече пулемёт.

- Где все? - выпалил я, перекрикивая писк в ушах и звуки выстрелов.

Тот не ответил. Убийца устраивался на деревенской улице, видимо, собираясь встретить ворвавшихся на хутор работорговцев здесь.

- Дерек! Где все?

- Я Корос. Дерек... - убийца осёкся.

Я вздрогнул. Мне в глаза будто заглянула смерть. Нет, не в глаза, а гораздо глубже. Она была здесь, рядом. Она ждала. Меня, Короса, Авера, Капитана. Всех. И уже встретила Дерека. Почему я перепутал Короса с ним? Из-за глаз. Холодных глаз убийцы. Теперь взгляд Короса стал именно таким, каким был у его брата.

- Корос! Бежим! - рявкнул я, стараясь оттащить его от пулемёта, но тот не слушал.

И не послушал бы, если бы не подбежала Капитан. Шеф зажимала окровавленное плечо платком, её лицо искажала ярость.

- Хер ли вы тут расселись?! - рявкнула она. - Быстро в дирижабль! Крог и Авер уже там!

Корос помедлил, но всё-таки поднялся на ноги, снова закидывая пулемёт на плечо. Втроём мы бросились к дирижаблю.

Я обернулся лишь единожды. Чтобы увидеть медленно ползущий по деревенской улице танк, трупы и разгорающиеся дома. Зош лишился второго глаза и половины затылка. Его помощник вообще попал под "танк", нижняя половина его тела превратилась в фарш. Надеюсь, он угодил под гусеницы уже мёртвым.

Но большую часть поселенцев работорговцы собирались взять в плен. Пока одни пытались убить или взять в плен сопротивляющихся, другие уже профессионально выбивали окна и двери, разоряли дома, вытаскивали спрятавшихся на улицу. От погибших, впрочем, тоже будет толк - пойдут в котёл.

И вот, что - работорговцев было куда больше, чем двадцать, и даже тридцать человек. Продолжи мы торговаться, возможно, узнали бы настоящую численность.

Я бежал не останавливаясь. Не думая о том, что бросаю на произвол судьбы десятки людей, женщин, детей, стариков. Эти мысли пришли позже, оставшись незаживающей раной на сердце. Но в тот момент... Кажется, я вообще тогда не думал.

Что-то дёрнуло меня за правую ногу, но я даже не обернулся. Неожиданно мне стало очень тяжело бежать, нога будто перестала меня слушать. Я перевёл взгляд вышедшую из подчинения конечность и увидел увеличивающееся красное пятно на бедре. Удивительно, но боли не было совершенно, наверное, из-за адреналина. Выругавшись сквозь зубы, я попробовал ускорить бег, но у меня, естественно, ничего не вышло. Хотя бежать было недалеко, с сотню шагов, а теперь и того меньше, я начал сильно отставать. Капитан и Корос уже запрыгнули на грузовую платформу, та медленно начала подниматься. Дирижабль взлетает! А мне, плетущемуся, как черепаха, ещё надо преодолеть тридцать шагов.

Взвыв сквозь зубы, я рванулся вперёд. Слишком быстро. Плохо повинующаяся мне правая нога подвела, я свалился на землю, разбив нос. У меня выбило дух. Я скрючился, стараясь вдохнуть, но без какого-либо толку. Винтовка больно впивалась в бок, медленно начала накатывать боль в ноге. Паника, казалось, перешла все границы. И, возможно, именно из-за паники я поднялся на ноги и, разевая рот как рыба, захромал к дирижаблю.

Днище цеппелина уже закрылось, но тот продолжал висеть на месте, хотя я видел, как листы обшивки рвутся от пулемётных очередей. Наверное, именно из-за этого по мне никто не стрелял - работорговцам куда важнее было остановить дирижабль.

Меня бросили, пришла ко мне с первым глотком кислорода мысль. Оставили работорговцам. Увидели, что я ранен и улетают. Но почему тогда дирижабль висит на месте? С трудом сосредоточив взгляд, я увидел свисающую из боковой двери верёвочную лестницу.

Это был шанс. Спасительная соломинка. Я едва доковылял до лестницы и ухватился за перекладину. Наступил левой ногой, потом правой, ухватился за следующую перекладину, поднял ногу. Больно, ужасно больно. Но я мог подниматься. Я взбирался по лестнице так быстро, как мог. Моя спина представлялась мне великолепной мишенью. Чёрт, в неё можно было попасть с двух километров. Но пока этого не происходило.

Лестницу качнуло. Я быстро оглянулся и понял, что дирижабль двинулся вперёд. Опустив глаза, я увидел, что мои ноги уже на пару метров выше верхушки стены. Вцепившись изо всех сил в лестницу, я закрыл глаза и расслабился. Спасён. Сейчас мы покинем территорию хутора...

Вздохнув, я снова начал подъём. И тут я перестал чувствовать своё тело. Вернее, нижнюю его часть. Сознание начало буквально ускользать, как мыло из рук. Я остановился. Только бы не упасть, только не упасть... Земля уже метрах в двадцати подо мной. Подняв голову, я увидел днище дирижабля. Десять метров, всего десять метров... Но почему я не могу взбираться дальше?

Из дверей высунулась голова Крога. Его лицо искажала жутковатая гримаса. Кажется, он беспокоится и боится одновременно. Я ободряюще улыбнулся ему и даже попробовал помахать рукой, но это было слишком опасно - перекладина лестницы выскальзывала из моих рук.

- Антон! Держись! - рявкнул Крог. - Я тебя затащу! Только не отпускай руки!

Я хотел что-то ответить, но это сейчас казалось мне бесполезным. Я просто опустил голову и закрыл глаза.

- Антон! - это Капитан. - Антон, не спи! Не закрывай глаза! Крог! Ну, затаскивай же его!!!

Я послушно открыл глаза и поднял голову. Обеспокоенные лица. Я не знал, кому они принадлежали. Это не мои родители, даже не друзья. Кто они?

В мои плечи вцепились чьи-то руки, затянули внутрь дирижабля, начали расстёгивать куртку.

- Антон! Антон! Не спи! Не спи, пожалуйста! Посмотри на меня! Ну, посмотри, Антон, пожалуйста! ВЗГЛЯНИ НА МЕНЯ, АНТОН!!!

У меня перед глазами стояла Уша. Кажется, она рассказывала, как и в ту ночь, что хочет уехать из этой деревни в город. Найди там себе мужа. Она говорила это, а у неё изо рта текла кровь. Нет, она жива, просто не нужно было брыкаться, когда с неё стаскивали платье. Одно успокаивало девушку - в её чреве уже живёт ребёнок. Сестру, про которую она рассказывала, сейчас тоже насилуют двое работорговцев. Нужно просто потерпеть.

Откуда я знал это?

- АНТОН!!!

Глухие звуки ударов. Моя голова дёргается из стороны в сторону, но боли я не чувствую, так, будто меня бьют через подушку.

Нет. Это не Уша. Но кто тогда? Орайя? Никогда не поверю. Да, это Капитан. Но почему перед глазами лицо Орайи?

А кто они вообще такие? Я дома. Наверное, просто упал и потерял сознание, как тогда в детстве, когда меня ударило током.

- Антон! Антон!!! АНТОН!!!

Кто меня мог звать?

Я с интересом оглядел лес, но, так никого и не увидев, продолжил есть землянику. Ягоды были большими, вкусными и пахучими, их дурманящий аромат кружил мне голову. Я засовывал в рот одну за другой, пачкая алым соком пальцы и подбородок.

Мне было хорошо.

И снова тихий, зовущий голос:

- Антон... Антон...

Я обернулся и увидел ту самую некрасивую девушку.

- Привет, - сказала она, улыбаясь. - Как дела?

- Хорошо!

- Вкусная ягода?

- Очень! Хочешь?

- Нет. Просто я пришла напомнить тебе, что ты мне кое-что обещал. Ты же помнишь?

- Да!

- И ты выполнишь обещание?

- Конечно.

- Хорошо. Орайя поможет тебе там, а я помогу здесь. Расслабься.

Девушка подошла ко мне и аккуратно обхватила мною голову ладонями.

- Терпи.

Мне стало страшно.

- Не хочу! - крикнул я, стараясь вырваться, но это было бесполезно.

Моё тело пронзила дикая боль. Я взывал и начал дёргаться, но девушка держала крепко. Боль росла и росла, пронзая живот, о который я вытирал ягодный сок, я кричал...

Мне в глаза ударил яркий свет. Я подался вперёд, но что-то рвануло меня обратно, я упал на нечто твёрдое и провалился во тьму.

Заключительная глава

Я проснулся от жуткого холода. С трудом приоткрыв глаза, увидел желтоватое пятно, висящей надо мной лампочки. Лампочка, холод... Кажется, я жив.

Но что, мать его, произошло?

Я попробовал поднять голову, но её будто приклеили к подушке. Только сейчас я почувствовал, что моё тело сковывает жуткая слабость. То, что я испытывал после голодовки в первые дни, было просто цветочками. Да ещё и горло пересохло так, что даже распухший язык не слушается...

Я хотел позвать кого-нибудь, но издал лишь слабый стон, который вряд ли кто-то услышал. С трудом сглотнув, я просто расслабился и стал ждать. Кто-то же притащил меня сюда...

А сюда - это куда? И почему так темно?

Вспомнив, что лежу с закрытыми глазами, я вновь приоткрыл их и, с трудом поворачивая голову, огляделся. Стальные стены, сероватые сетки двухэтажных кроватей, тусклая лампочка. Кажется, я в таком же бункере, в котором когда-то лежал две недели... Да, когда-то. Кажется, прошла уже целая жизнь...

Или я так и остался лежать там, а всё остальное мне просто привиделось? Кошмары и галлюцинации могли быть вызваны голодом...

В коридоре послышались тихие шаги, будто кто-то крался, чтобы убить меня. Я попробовал дёрнуться, но вряд ли у меня вышло что-то. Понимая, что сопротивление бесполезно, я издал ещё один тихий стон и уставился на закрытую дверь своей комнатки. И, к счастью, она отворилась. Или, быть может, к сожалению. Я не знал, что лучше - умереть с голоду, скончаться от ран или быть убитым незнакомцем. Тихо, мирно загнуться в бункере или делать то, что делал... выбивать кровавые цветы...

Ко мне в комнату вошла Орайя. Встала у входа, скрестив руки на груди, и довольно долго молча смотрела на меня.

- Хочешь пить? - буркнула она. - Если хочешь, моргни, не хочу лезть тебе в голову: по твоему разуму будто в грязных сапогах топтались, не говоря уже о... - Орайя замолчала, презрительно скривив губы. - Ну, хочешь?

Я моргнул.

- Сейчас.

Зеленоглазая вернулась через минуту, неся в руках нечто напоминающее бутылочку для младенца.

- Три глотка.

Я послушно моргнул и обхватил губами соску. Ледяная вода прошла по моему засохшему рту, смывая ту гадость, что накопилась в нём. Но удовольствие продолжалось недолго - Орайя вырвала у меня соску и брезгливо отёрла рукавом.

- Я хотела тебя бросить, - сухо сказала она. - Но приказ Капитана был более чем однозначным. Тем более, ты уже почти умер. Три пули должны были превратить твой кишечник в кашу, но когда Авер вскрыл тебе живот, обнаружилось, что у тебя только три дырки в спине и три в животе и большая кровопотеря. Капитан решила, что это чудо, она не очень-то понимает в медицине. Но я понимаю. И Авер тоже. Но он Капитану не стал ничего говорить. А меня она не слушает. Но сейчас её нет, так что давай на чистоту. Кто ты такой и что здесь делаешь? Кто помогает тебе? Мне нужна не общая информация, её я и так могу вытащить, мне нужны конкретные данные, на которые в твоей голове стоит защита. Мне нужны имена. Или имя. И говорили ли тебе про войну? Видел ли ты белый домик?

Я открыл рот, чтобы хоть что-нибудь ответить, но снова издал лишь стон. Если бы поговорить потом...

- Никаких "потом", - резко произнесла Орайя. - Ты будешь говорить сейчас.

Но я ведь не могу... Я хрипел и стонал, стараясь выдавить из себя хоть одно слово, но издал лишь несколько звуков, после чего, совершенно обессиливший, закрыл глаза. Мне хотелось спать... плевать на холод, на Орайю... спать...

- Ну что ж, ничего не поделать.

Мою голову обхватили две тёплые ладошки. Они были такими мягкими, такими...

- Открой глаза!

Я послушался. И сразу утонул в двух огромных зелёных озёрах, заслонивших собой лампочку, комнату, мир... В голову будто кто-то вбивал гвоздь, но я даже никак не мог противиться этому, тело меня не слушалось. Я тонул, тонул...

Когда-то прекрасный зелёный сад уродовали три воронки, на краях которых громоздились кости. Шагнув к ближайшей, я понял, что эти воронки превращены в могилы. Здесь беспорядочно лежала детская и взрослая одежда, ржавое оружие, посуда... И кости, белые, не сохранившие ни кусочка плоти... Но я чувствовал их. Их мольбу, их муки...

- Это несправедливо, - пробормотал я, отшатываясь от воронки.

Оглядевшись, я окончательно убедился, что оказался совершенно в другом саду. Присутствие людей ощущалось во всём, но люди как будто оставили доделывать своё незаконченное дело природе, минимизировали вред, нанесённый своим присутствием. Тропинка аккуратно огибала не только деревья, но и небольшую земляничную полянку, которая, казалось, была здесь всегда. Хотя, наверняка так оно и было - хозяева ничего не собирались переносить или, хуже того, уничтожать.

А ещё здешний деревянный домик кто-то буквально сравнял с землёй. Обрушил бомбы и напалм, будто старался уничтожить даже воспоминания о нём. Но что-то всё равно осталось. Не только угли и зола. Что-то ещё...

Вслушавшись в себя, я понял, что даже здесь кто-то жил. Кто-то одинокий настолько... что я даже не мог себе представить. И этот кто-то старался, чтобы его одиночество никто не нарушил. Но почему тогда я здесь?

- Как ты сюда попал? - крикнул кто-то позади. Голос был знакомым.

Обернувшись, я увидел... Орайю? Именно. Пусть девочке, стоящей позади, едва ли больше семи-восьми лет, это была именно Орайя.

- Что ты здесь делаешь? - крикнула она, едва не рыдая.

- Не знаю, - честно ответил я.

- Как?.. - Орайя замолчала, глядя на меня с ненавистью. - Впрочем, без разницы. Я хотела попасть на твою территорию, но ты ускользнул, и вот, мы здесь. Нравится?

- Не очень. А здесь - это где?

- Не твоё дело. Ты уже видел нечто подобное?

- Подобное...

- Ну... - Орайя обвела рукой всё вокруг. - Белый домик, сад, лес. Видел?

- Видел... - задумчиво произнёс я. И тут меня осенило: - Да, видел. Но в том домике жили злые и грязные дети.

- Кто тебя туда привёл?

- Не понимаю... Я оказался там сам...

- Нет, ты не мог оказаться там самостоятельно - ты не Продавец мечтаний. Ну, вспоминай, ты должен был увидеть кого-то ещё. Может, парня или девушку... другого ребёнка, не живущего в домике. Взрослые не играют в эти игры. Ну... - зеленоглазая запнулась. Кажется, она хотела назвать меня по имени, попросить, а не потребовать, но Орайя не могла позволить себе такой тон по отношению ко мне.

- Дети... - медленно произнёс я. - Дети... Я видел некрасивую девушку с кривыми зубами. Её звали... Алария.

- Алария, сука... - прошипела Орайя, стискивая кулачки. Она долго молчала. Дыхание вырывалось из её груди с яростным хрипом. Дети не должны испытывать такой ярости. Их взгляд не должен быть таким жестоким. - Что ты делал в том саду? - выдавила, наконец, зеленоглазая. - Ты что-то обещал ей?

- Перестроить домик, - кивнул я.

- И ты согласился?

- Да. Домик очень красивый... И детям в нём плохо... Если построить новый...

- Хрен там построить новый, - буркнула Орайя. - Значит, она выбрала тебя, как Представителя и теперь меняет твой разум. Эта сука никогда ничего не делала своими руками. Но причём здесь вообще ты? Откуда она тебя вытащила? И зачем вообще полезла куда-то за пределы нашей реальности?

- Не знаю, - пожал я плечами. Последние пару минут меня интересовала исключительно земляничная полянка.

- Антон! - рявкнула девочка. - Посмотри на меня!

Я послушался. Орайя стояла в странной позе. Будто бы она хотела обхватить меня руками. Не обнять, а схватить.

- Иди ко мне, - сказала она.

Я сделал шаг, второй...

Всё исказилось. Я смотрел на Орайю свысока. Посмотрев на свои руки, я понял, что стал взрослым. Мысли о сладкой землянике исчезли.

- Молодец, - сухо произнесла девочка. - Теперь ты здесь, не только твоё Отражение... суррогат Отражения Аларии. Слушай меня внимательно. Ты не должен слушать её, понял? Не слушай, не соглашайся... Делай то, что хочешь ты и только ты.

- Где я? - пробормотал я. Мысли с трудом ворочались в голове. Это было что-то вроде шока. Орайя, полянка, руины, - всё стало нереальным. Осталась только боль людей, чьи останки покоились на дне воронки.

- Ты у меня дома... В моём Отражении.

- Кто ты?

- Продавец мечтаний. Или, вернее, дочь Продавца.

- Что...

- Заткнись, - оборвала меня девочка. - И слушай. Не играй по её правилам, чужак. Эта сука обрекла тебя на гибель. И не только тебя, всех нас... Наверное, её целью была именно я - она хотела устранить конкурента до Войны. И... что бы ни произошло... никогда не иди на её поводу. Понял меня? - голос Орайя сорвался. Она всхлипнула и, не выдержав, разрыдалась.

Я шагнул к ней. Не зная, что делать, опустился на колени, обнял. Орайя пыталась вырваться, но я держал крепко, баюкая её голову на своём плече. Наконец, она перестала вырываться и уткнулась мне в шею, исходя рыданиями.

- Тихо, - шептал я. - Всё будет хорошо...

Что за глупость... Но ничего другого я придумать не мог.

Моё сердце рвалось на части. Я чувствовал, как вздрагивает от рыданий девочка в моих объятьях, чувствовал её боль... Всё вокруг было несправедливостью... Маленькие девочки не должны ненавидеть... не должны плакать... с такой безысходностью.

Наконец, Орайя успокоилась. Утирая слёзы кулачком, отстранилась.

- Может, объяснишь мне? - спросил я.

- Там. Не в Отражении. Ты уже должен был выспаться. Сейчас я принесу тебе воды и всё расскажу, хорошо?

- Хорошо.

Жёлтое пятно лампочки и холод. Чёрт возьми, почему так холодно?

- Ты валялся без сознания две недели, - сказала Орайя, входя в комнату. В руках она несла миску с разведёнными концентратами. - Уже середина ноября, а отопление работает из рук вон плохо.

- Мне кажется, мы должны поговорить, - произнёс я, с трудом разлепив губы.

- Именно. Но сначала поешь.

Когда я доел, Орайя села на угол моей кровати и, глядя куда-то в сторону, начала говорить:

- Капитан и остальные уехали на поиски деревни. Дня через три должны вернутся. Это о насущных делах. А вот на счёт Отражения... - Она тяжело вздохнула. - Как я уже сказала, я, как и Алария, Продавец мечтаний. Последняя из нашего клана, уничтоженного кланом... да ты всё равно не знаешь. И, надеюсь, не узнаешь, ты ещё не совсем... исправлен.

Продавцы мечтаний - это нечто вроде теневых Владык этого мира. Именно мы сделали мир таким. В руках Про... в наших руках были самые передовые технологии. Которые не принадлежали людям для их же блага... как считалось до войны. После опытов над людьми мы научились пользоваться ментальной энергией. Левитация, телепортация, телекинез - всё это для нас обычные вещи, так что гипноз, которому я тебя подвергала, для Продавца - обыденное дело. Я, кстати, ещё и телепат, но стараюсь не читать людей. Видимо, какой-то клан научился ещё и перемещаться между параллельными мирами... Да, быть может, наша Нейя (Земля, если думать по-русски - я понял это буквально в тот момент) и не похожа на ту, на которой жил ты, но... Время не зря называют четвёртым измерением.

Как я уже говорила, то, что произошло здесь несколько десятков лет назад - наших рук дело. Сейчас существует одиннадцать кланов Продавцов, но деление на кланы весьма условно - предок у нас один. Миром, пусть и из тени, может управлять только старший потомок одного из кланов. Поэтому, когда... серый кардинал, как ты его называешь, старится и готовится к уходу из этого мира, между избранными потомками кланов начинается борьба. Можно драться самому, но так же можно выбрать Представителя. И именно Представителем Аларии стал ты, чужак. Думаю, в этом нет ничего удивительно - именно её отец довёл наш мир до такого, возможно, она решила выйти из игры, не жертвуя своей жизнью. Это очень свойственно Продавцам - загребать жар чужими руками. Свергнуть Владыку нельзя - он каким-то образом может управлять наследством Предтечи. Но управлять им можно... К тому же, из-за войны количество кланов резко сократилось, что, определённо, выгоднее другим... в борьбе за то, чтобы стать последним. И кому какое дело, что мир практически уничтожен?

- Подожди... - прервал её я. - Меня выбрали Представителем?

- Именно. Теперь тебе придётся бороться вместо Аларии с другими Представителями и настоящими Продавцами. Если ты откажешься... В общем, тебе придётся согласиться воевать, тогда у тебя появится хотя бы шанс выжить... выжить и привести Аларию к власти. Думаю, она не случайно выбросила тебя рядом с нами. Вероятно, именно она подстроила то нападение, из-за неё погиб наш стрелок. Я чувствовала, что что-то здесь не так. Мы взяли тебя, хотя я этого и не хотела. Ты выжил, научился стрелять...

- Так это было тренировкой?

- Да. И сейчас тебе придётся убивать. Меня среди прочих. Когда умрёт серый кардинал, мне тоже придётся вступить в борьбу - я не собираюсь выбирать Представителя.

- Я не хочу тебя убивать, - пробормотал я. Голова кружилась от количества обрушившейся на меня информации. Всё это выглядело бредом. Но я уже месяцы живу в этом бреду. И, кажется, выбора у меня просто нет.

- Я знаю, - тихо сказала Орайя, в первый раз за всё время разговора посмотрев на меня. Она поднялась с кровати. - Спи.

Я закрыл глаза. Кажется, это снова гипноз...

Но перед тем как заснуть, я вспомнил свой последний сон. Вспомнил боль и страдания. Ненависть, страх и презрение. Но в тот момент, когда я обнимал Орайю... я... мне...

Кажется, я чувствовал тепло, направленное...

Конец первой части.

Часть вторая. Смерть Владыки

Глава первая

- Что мы имеем? - с бритвенно-сухой улыбкой на тонких губах произнёс Ирийстин.

- Много чего, - буркнул Аролинг. Находясь на чужой территории он чувствовал себя неуютно. И его собеседник, глава третьего клана, делал всё, чтобы его потенциальному (скорее даже будущему) противнику было ещё неуютней. К Аролингу приставили охрану, больше похожую на конвой, а комнату отвели в подвале, рядом с камерами заключённых. Ирийстин издевался над ним открыто, демонстрируя откровенно королевские замашки. Даже сейчас во время встречи, специально оттянутой на неделю, глава третьего клана принимал гостя сидя в кресле, больше смахивающем на трон, Аролинг же ютился на трёхногом табурете. О том, чтобы предложить ему выпить, Ирийстин, кажется, даже не подумал.

- Подробней, друг мой, подробней, - насмешливо произнёс глава третьего клана, делая небольшой глоток янтарной жидкости, наполняющей стакан на два пальца, и жмурясь от удовольствия.

"Издевается, сука", - раздражённо подумал Аролинг. Вслух же он сказал:

- Не хотелось бы утомлять тебя, друг мой, излишними подробностями, позволь мне перейти сразу к делу.

- Подробности не излишни. Видишь ли, я совершенно не слежу за вашей блошиной вознёй. Слышал только, что объявилась Орайя, и нас снова стало двенадцать.

Аролинг выругался про себя. О том, что кто-то мог выжить из девятого клана, восемь лет назад уничтоженного третьим, он и не думал. Этот гад Ирийстин знал куда больше, чем хотел показать. И, видимо, сейчас решил выведать всё, что знает его потенциальный противник. Что ж, уловка простенькая, но у Аролинга сейчас просто нет выбора, ему придётся выложить все карты на стол, и, возможно, этот ублюдок выложит что-то ещё о наследнице сгинувшего клана.

"Или он готовил этот козырь все восемь лет?", - мелькнула у наследника восьмого клана мысль. Он едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Впрочем, это лучше обмозговать потом. Изобразив неприятную ухмылку, Аролинг заговорил:

- Нергиол, глава первого клана, хочет выйти из игры. По его словам у него нет ресурсов для ведения схватки. Он выставит Представителя, по его словам обычного вояку с островов, которого будет очень просто устранить. Я думаю, он лжёт, и вояка доставит много проблем.

Хамайя из четвёртого клана так же выставляет Представителя. Думаю, это будет профессиональный убийца, не зря под попечением четвёртого клана целая школа. Но, как и в случае с первым кланом, хороший воин вряд ли сможет участвовать в политических и экономических играх.

Енион, конечно же, выставит Представителя. Вернее, выставит его мамаша, не отправит же Стера своего пятилетнего сына воевать за трон. По слухам, Представителем станет любовник Стеры, бывший военный, а сейчас мэр Хосна. Это более серьёзный противник: под его командованием гарнизон с достаточно современной техникой. Думаю, он воспользуется правом взять телохранителей.

Корвел, Хаггиор, Силия и, думаю, Орайя будут драться сами. На Орайю можно наплевать, вряд ли она что-то выставит кроме своего врождённого дара к гипнозу. ("Мне хочется так думать"). Силия из десятого клана так же не представляет ничего серьёзного - девчонка хочет спасти мир, сделать жизнь людей проще... В общем, эту семнадцатилетнюю дуру спокойно устранит кто угодно. Корвел из одиннадцатого и Хаггиор из двенадцатого кланов - противники более старые и более серьёзные, но и они не доставят много проблем. Корвел, говорят, ещё больше свихнулся на расчленёнке, ему нравится только убивать, и власть его не интересует. Хаггиор... остаётся Хаггиором. Деньги, власть, бабы и всё это любой ценой. Его спокойно можно будет подловить на этом.

Вот, собственно и всё. О том, что будут делать неизвестные мне главы расположенных на дальнем юге седьмого и восьмого кланов, я ничего не знаю.

- Ты забыл об Аролинге из шестого клана, - улыбнулся Ирийстин. - Не говоря уже обо мне и Аларии.

Аролинг как мог развалился на своём табурете и после непродолжительной паузе заговорил:

- Я буду драться сам, Ирийстин из третьего клана тоже. А Алария... до меня дошли весьма странные слухи о том, что за неё будет драться Представитель, причём, вытащенный из какого-то отсталого параллельного мирка. Видимо, это результаты давления других кланов: за то, что её отец сделал с нашим миром, ей вообще хотели запретить участвовать в борьбе. Вот она и решила выставить Представителя, который, скорее всего, отдаст концы ещё до начала игры, ведь он заброшен куда-то на материк, как выразилась эта кривозубая сука "Для тренировки".

- Так ты встречался с Аларией? - неприятно усмехнулся Ирийстин. Его горбоносое благородное лицо выражало презрение с лёгкой долей отвращение и насмешки сразу.

- Она посетила меня, - уклончиво ответил Аролинг. Он с трудом сдерживался, чтобы не подскочить и не вмазать по отвратной роже своего собеседника. - И предложила альянс. Я, конечно же, отказался.

- И приехал ко мне, чтобы в свою очередь просить помощи. - Улыбка, не сходящая с лица главы третьего клана, стала настолько приторно-отвратной, что на бесстрастном дотоле лице его собеседника появилась, наконец, злость. Продолжая улыбаться, Ирийстин вытащил из грудного кармана портсигар и закурил, выпустив дым в сторону некурящего Аролинга, что вызывало у того короткий приступ кашля. Когда круглое лицо наследника шестого клана приобрело пунцовый оттенок, Ирийстин, наконец, заговорил: - Ты, как и многие другие, не понимаешь сути борьбы. Гибель Представителя либо избранного Претендента означает конец игры, не стоит об этом забывать. Я думаю, что у Орайи куда больше шансов доставить мне неприятности, чем, скажем, у Представителя Стеры. Пусть у него есть армия, пусть он может вторгнуться с ней на материк, громя наши поместья, но при этом он остаётся пузатым пятидесятилетним пропойцей, который давным-давно не держал в руках шпаги. Убить его не составит труда. Орайе же нечего терять и, если она выжила, она прошла великолепную тренировку под названием "жизнь". То же и с Представителем Аларии. Тем более, он сейчас путешествует вместе с Орайей, я узнал это из верных источников. Но я не боюсь и их.

Теперь же на счёт твоей просьбы о помощи...

- Предложении союза, - прошипел Аролинг.

- Просьбы о помощи, - оскалился Ирийстин. - Называй вещи своими именами, дорогой родственничек. Зачем мне альянс с тобой? Тащить тебя за собой, чтобы потом ты нанёс удар мне в спину? Неужели ты настолько глуп, считая, что я соглашусь на это? Думаешь, я решу, что это может быть выгодно для меня? У меня самого достаточно сил и средств, чтобы победить в борьбе. Альянсы нужны слабым. Таким как ты или Силия. Сильным не нужна ничья помощь. Как ты думаешь, почему число кланов сокращается после каждой борьбы? Во время первых войн, сотни лет назад, их число достигало пятидесяти, а сейчас всего двенадцать, если считать Орайю за клан. После каждой войны слабаки исчезают, а сильные остаются. Но и сильные могут ослабеть. Или их можно уничтожить, как я сделал это с девятым кланом. Ариол сорок три года назад одним махом уничтожил девять кланов с материка, развязав войну, чуть не угробившую весь этот мир. Такой же будет и твоя судьба, а так же судьба твоего клана. Слабым суждено быть сожранными. И я сделаю это с тобой и всеми другими. Для этого наш дальний предок и придумал борьбу, чтобы через сотни лет остался один достойный. И им станешь не ты. Мне даже немного жаль тебя. Ты тешишь свои надежды, предлагаешь альянсы, но я тебя уничтожу. Ты понял меня?

- Ублюдок, - прохрипел наследник шестого клана, буквально давясь от ярости. - Что ты о себе возомнил?!

- Я возомнил себя теневым властелином этого мира, ни больше, ни меньше. И я сам стану им, пройдя по трупам таких, как ты. И по твоему, кстати, тоже.

Аролинг вскочил со своего табурета и бросился на Ирийстина. Но его руки остановились буквально в паре сантиметров от горла противника. Воздух загустел около Ирийстина, превратившись в некое подобие стекла. Аролинг попробовал отступить, но не смог. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, как муха, попавшая в янтарь, только дёргались его напряжённые мышцы, да лицо приобретало всё более неестественный пунцовый оттенок.

Продавец мечтаний из третьего клана осклабился и повёл правой рукой. У Аролинга перехватило дыхание.

- Ариол протянет ещё пару месяцев, - насмешливо произнёс Ирийстин. - Ты торопишься, родственничек. И неужели ты забыл, что меня прозвали мастером левитации и телекинеза?

- Сука...

Глава третьего клана рассмеялся и повёл рукой. Аролинг упал на колени, заходясь в приступе кашля.

- Вот так ты и должен был предстать передо мной, - сказал Ирийстин, - на коленях. Через несколько месяцев встретимся. И, надеюсь, ты будешь умолять меня о пощаде в такой же позе. Или ты выберешь Представителя? Это ненадолго продлит твою жизнь, но всё же...

- Да пошёл ты...

- Пойдёшь ты. До встречи... глава шестого клана.

Ирийстин щёлкнул пальцами. В комнату вошли два охранника. Они подхватили Аролинга под руки и вывели за дверь.

- Ничтожество, - произнёс Продавец мечтаний, одним махом допивая бренди. Он перевёл взгляд на бар. Початая бутылка медленно поднялась с места, подлетела к нему и, наклонившись, наполнила стакан. - За победу, - провозгласил Ирийстин, чокаясь с левитирующей бутылкой. - Скорую победу...

***

Аролинг вошёл в выкупленное им купе и, зашвырнув свой дорожный баул на нижнюю полку, уселся рядом.

Наконец, можно расслабиться.

Раздался последний перед отправлением гудок, и люди, толпящиеся на перроне, потянулись к воротам станции. Тяжело вздохнув - вставать было лень - глава шестого клана поднялся, чтобы закрыть окно. Когда поезд тронется, количество сжигаемого топлива будет увеличено, и клубы дыма и гари загадят абсолютно всё, что находится за паровозом. Чёртовы паровозы... А как удобно было ездить на монорельсах. Аролинг был тогда ещё совсем мальчишкой, но хорошо помнил, как ездил в гости к отцу на другой конец материка. Это путешествие тогда занимало всего лишь сутки. Сейчас, чтобы добраться до ставшего для него после войны родным острова, надо было двое суток ехать на поезде, а потом ещё почти день плыть на корабле. Путешествие на дирижабле, конечно, прошло бы быстрее, но Аролинг не слишком любил этот транспорт, считая его недостаточно надёжным. К тому же, крушение дирижабля почти наверняка окончится его смертью, а рисковать сейчас наследнику шестого клана не хотелось.

Раскрыв сумку, Продавец мечтаний достал из неё бутылку вина и мобильный телефон довоенной конструкции. После секундного раздумья, он решил всё-таки сначала выпить. Вытащив пробку зубами и сделав пару глотков прямо из горла, Аролинг набрал номер и приложил трубку к уху. Крепкое сладковатое вино в это время взрывалось в его рту великолепным цветочным букетом.

Не дождавшись ответа, наследник шестого клана сбросил звонок, ругнулся и ещё раз глотнул вина. Внезапно ему хотелось чего-то покрепче, лучше какой-нибудь горькой настойки. Сходить в вагон ресторан что ли? Нет, позже, после такого важного сейчас телефонного разговора, а пока надо довольствоваться тем, что есть.

Конечно же, Аролинг покинул владения Ирийстина в тот же день. Он вёл себя как обиженный ребёнок, кричал на всех, поскандалил с охраной, требуя к себе уважения. А сам в это время скрывал удовлетворение и ликование. К счастью, никто не раскрыл его игру, хотя актёром Аролинг был не лучшим. Впрочем, к удовлетворению примешивалась доля злости на главу третьего клана, так что играть было не так сложно. Сейчас же остаётся только приехать домой и ждать, когда проклятый Ариол отбросит, наконец, копыта. И уж тогда начнётся настоящая игра.

Телефон зазвонил, когда Продавец выпил уже практически половину бутылки.

- Да! - рявкнул Аролинг, прикладывая телефон к уху.

- Зачем ты звонил? - раздался в трубке тихий женский голос.

- Всё прошло успешно. Ирийстин остался тем же самовлюблённым ублюдком. Он надеется на свои деньги и способности. Причём, телекинезом он владеет куда хуже, чем в молодости, я с лёгкостью мог сбросить его хватку. А языком стал чесать ещё больше. Думаю, он не составит серьёзной конкуренции кому-либо.

- Хорошо, - после короткой паузы сказала его собеседница. - Надеюсь, Антон справится.

- Антон?

- Мой Представитель. Он сейчас на границе территории третьего клана.

- Ты отдала ему приказ устранить Ирийстина?

- Нет. Думаю, всё получится само собой. Хватит об этом по телефону. Через четыре дня я приеду к тебе в гости, чтобы Ирийстин узнал о нашем союзе и начал готовить удар. Впрочем, повторяю, по телефону об этом не будем. - Алария некоторое время молчала, а после спросила: - Как твой отец?

- Думаю, ему осталось не больше недели, - сухо ответил Аролинг. - Зря он тогда не стал играть сам, а выбрал Представителя.

- В таком случае он умер бы сорок семь лет назад.

- Это было бы куда лучше, чем смотреть, как он мочится в кровать и пускает слюни. Всё-таки ему уже за девяносто. Я его ошибки не допущу.

- Хочешь умереть молодым? - насмешливо спросила Алария.

- Нет, не хочу. Сейчас пятьдесят - это уже старость. Думаю, лучше нам действительно поговорить при личной встрече.

- Отключаюсь.

Аролинг сунул замолчавший телефон в карман и приложился к бутылке. Алария, эта сука, так и не обмолвилась и словом о том, что её Представитель путешествует вместе с Орайей. Скорее всего, они союзники. Наследница второго клана сделала из своей пешки настоящую тёмную лошадку этой игры, причём, все считают, что он бесполезен и не знает ни правил игры, ни своей цели. Конечно, Аролинг и не надеялся на чистую игру со стороны Аларии, но не думал, что она предаст его сразу. Прав был отец, когда говорил, что со вторым кланом лучше не связываться. С тех пор прошло сорок три года, и ситуация не изменилась. Что ж у Аролинга тоже есть парочка припрятанных козырей...

Продавец мечтаний одним махом допил вино и, отставив пустую бутылку, вышел из купе. Надо найти вагон-ресторан и надраться до чёртиков.

Война уже началась, хоть это и против правил.

Глава вторая

Антон, расслабившись, сидел у входа и лениво наблюдал за бело-чёрной свалкой, распростёршейся перед ним. Именно свалкой: снег, выпавший позавчера, едва прикрывал чернеющие развороченные остовы боевых машин. Унылый и отвратный вид, навевающий тоску.

Ещё большую тоску вселяло осознание факта, что ему, возможно, придётся участвовать в деле, которое сделает эту чёртову свалку совершенно необитаемой. К тоске примешивалось беспокойство за остальную команду, которая должна была приехать уже три дня назад.

В довесок Антон испытывал лёгкое смущение перед встречей с Капитаном. Совершенно ясно, что спать с ней он больше не будет. И плевать, что Орайя не оказала ему ни единого знака внимания, да и сам он, вспоминая короткое оскорбление, произнесённое девушкой, никак не проявлял своих чувств. Это бездействие раздражало его. И опять-таки навевало тоску, причём, куда большую, чем всё остальное.

В общем, настроение у землянина было не ахти.

Слабый влажный ветерок обдул лицо Антона, забрался ему под полы куртки и засел там, вызывая дрожь. На улице было не так уж и холодно, градусов пять мороза, но землянин поежился, ругаясь сквозь зубы. Если ветер мокрый, скорее всего, пойдёт снег, а на равнине это просто ад. Антон вспомнил, как позавчера мир на несколько часов превратился в белый хаос, плотный и влажный. Как снег залеплял ему глаза, таял, стекая за шиворот, пока он из жестяного резервуара набирал в плошки воду, ставшую будто густой из-за навалившего туда снега, который уже не успевал растаять. А какая потом была холодная вода... От неё ломило зубы, ныло нёбо, но разогреть её всё не получалось - сломались электрические плиты.

Вспомнив это, Антон ещё раз выругался. Не известно ещё сколько времени жрать холодные консервы и размоченные в прохладной воде белки вперемежку с сухарями.

Ветер усилился, в воздухе закружились первые крупные снежинки. Уже через пару минут снег пошёл так плотно, Антону не удавалось ничего разглядеть на расстоянии десяти шагов.

Может, из-за этого и задержалась остальная команда? Попали в снегопад и застряли, в дне или двух пути отсюда. Возможно, снежный фронт пришёл с запада, и команда застряла ещё раньше. Вполне вероятно. Или?.. Нет. Об этом лучше не думать.

Но, появившаяся за спиной, Орайя будто продолжила мысль землянина:

- Вероятно, они погибли.

- Почему ты так думаешь? - раздражённо буркнул Антон, одёргивая полы своей куртки.

-Мало ли что может произойти на равнине.

"Да, - угрюмо подумал Антон. - Мало ли что может произойти в этом сраном мире". Он уже думал об этом. И начинал думать всё чаще и чаще. Но каждый раз отметал эту мысль. Такого просто не могло произойти. Капитан, Авер, Крог - все они профессионалы...

Но мало ли что может произойти на равнине...

- К тому же, - продолжала бывшая Продавщица мечтаний, - Капитан никогда не опаздывает. Никогда.

- Но ты же не предлагаешь уйти? - нервно хихикнув, спросил снайпер.

- Пока нет. Но через пару дней придётся. Мы не сможем здесь перезимовать.

"Да, не сможем. Еды осталось на две недели, отопление едва работает, плиты не работают вовсе. Мы умрём здесь. Но на равнине мы умрём куда быстрее. Работорговцы, какие-нибудь мутанты...". Антон передёрнул плечами, загоняя эту мысль поглубже. Нет. Капитан вернётся. Должна.

- Что, холодно спать одному? - с кривой усмешкой буркнула Орайя.

Антон покраснел. Не от смущения, от злости.

- Иди к черту!

Зеленоглазая фыркнула и, развернувшись на пятках, ушла. Снайпер раздосадовано уставился ей в спину. Почти в спину...

"Ну почему она так себя ведёт? Чувствую себя будто в восьмом классе... Может, за волосы её дёрнуть?". Антон улыбнулся сам себе и снова уставился в окончательно побелевшую из-за снегопада равнину. Нет, на улице ловить нечего... Да и разве он пропустит возвращение машины, даже находясь в помещении? Рассудив так, Антон всё-таки посидел ещё пару минут на улице, а после, поднявшись, зашёл в бункер.

Ему жутко хотелось найти Орайю, но, кажется, она сегодня не в духе. Она вообще редко бывала в духе. За последние дни Антон перекинулся с ней едва ли десятком фраз.

Но, когда стрелок улёгся на свою кровать, Орайя нашла его сама. Зеленоглазая заглянула к нему в комнату и раздражённо буркнула:

- Есть хочешь?

- Угу, - промычал Антон. Есть он хотел сильно, но чёртовы холодные концентраты и не менее холодная тушёнка с застывшими белыми кусками жира уже не лезли в глотку. Но когда ещё Орайя сама предложит ему что-нибудь...

В столовой было ещё холоднее, чем в спальне. Или, быть может, виной тому ожидание холодной еды. Антон уселся на жёсткий (и весьма холодный) стул и, закутавшись в куртку, принялся наблюдать за тем, как его единственная соседка готовит ужин. Процесс этот не занимал много времени - девушка просто размяла два сухаря, раскрошила белки, замешала их с водой и кинула сверху по две ложки тушёнки. Но, наблюдая за этими нехитрыми действиями, снайпер совершенно забыл о своей злости.

- Чего пялишься? - буквально рявкнула Орайя, поворачиваясь к Антону.

- Смотрю, как ты готовишь, - пожал тот плечами, едва сдерживая улыбку. - Ты прямо шеф-повар.

- Жри! - рыкнула девушка, бросая на стол алюминиевую тарелку с торчащей из неё ложкой.

Землянин взял тарелку. Улыбку, всё ещё лезущую ему на губы, быстро согнал запах ужина, а после и вкус. Пресная и холодная "каша" встала комом в глотке, но Антон продолжал засовывать в рот ложку за ложкой. Воспоминания о первых неделях здесь поблекли, но не исчезли из памяти. А значит, он будет радовать тому, что у него хотя бы есть что поесть.

Едва запихав в себя половину ужина, Антон доел мясо, чувствуя во рту комки жира. Его в очередной раз чуть не вырвало, но он проглотил всё. Жир - чистые калории, а он и так сильно похудел за последние дни.

Украдкой глянув на Орайю, снайпер увидел, что она смотрит в полупустую тарелку с не меньшей ненавистью, чем он. Но, посмотрев, девушка вновь принялась есть. Тяжело вздохнув, Антон отодвинул чашку. Доесть эту бурду он был не в силах.

- Сожрёшь за завтраком, - буркнула Орайя. Впрочем, её голос немного смягчился.

- Конечно, - тяжело сглотнув, хмыкнул Антон. - Не думаю, что до утра оно сильно остынет.

- Скоро будешь радоваться и этому.

- Возможно. Но пока что-то радости нет.

Орайя угрюмо покосилась на Антона, потом заглянула в тарелку и с миной отвращения отодвинула её от себя. На дне тонким слоем желтела размазанная тюря.

- Доем за завтраком.

- Расскажи мне про Продавцов, - торопливо попросил землянин, когда девушка поднялась из-за стола, намереваясь уйти. Ему сильно не хватало общения. Особенно с Орайей.

- Не слушай эту суку Аларию, больше тебе ничего не надо знать.

- И всё-таки.

Орайя тяжело вздохнула и снова села за стол.

- Что тебе рассказать?

- Давай сначала.

- Нас прозвали Продавцами мечтаний давным-давно, - медленно проговорила она. - Наверное, ещё с тех пор, когда здравствовал прародитель, разделивший после свою семью на кланы. Предтеча - личность легендарная, поэтому не знаю, какие из слухов о нём правда, а какие - ложь. Знаю точно, что он жил давно, жил долго, имел кучу детей и кое-какие способности. Особенно он был силён в гипнозе. Наверное, именно из-за этих способностей он и взобрался так высоко. Все передовые технологии были в его руках и руках его большой семьи, любая крупная сделка проводилась только с разрешения кого-то из семьи, не говоря уже о войнах или перемириях. Но Предтече этого было мало. И тогда при помощи технологий он начал продавать мечты. Гипнозом он заставлял одного человека полюбить другого, убийства и подкупы помогали взобраться желающим по служебной лестнице, клонирование возвращало близким потерянных родственников. Не бесплатно, конечно. Человек, чью мечту исполнили, обязался служить прародителю до конца жизни, выполнять любое его задание. Отец говорил мне, что это помогло прародителю стать теневым Владыкой планеты. Я думаю, что этот ублюдок окончательно свихнулся и возомнил себя богом.

Новейшие лекарственные препараты и сложнейшие операции помогали продлевать Владыке жизнь, но вскоре он почувствовал, что его время пришло. И тогда он разделил свою семью на несколько десятков кланов и вручил каждому клану по какой-то одной технологии. Какие-то обладали разработками в медицине, другие новейшим оружием, кто-то развил в себе паранормальные способности, ну и так далее. Каждый клан получил по сфере влияния - равной доле земли. Причём, равной практически во всех смыслах - экономическому, по населению, количеству армии, а никак не по площади. А после он объявил, что за его трон будет вестись война. Что всю его мощь и влияние получит только один - победитель войны. Предтеча создал свод правил, запрещающие или разрешающие те или иные вещи во время войны, но над всеми этими правилами главенствовало одно - остаться должен только один. И когда-нибудь, поверь, это случится, когда падут все кланы и останется только один победитель. Но, как ты понимаешь, вряд ли у него будет столько же могущества, сколько когда-то было сосредоточено в руках Владыки. Возможно, эта война и будет последней... Я бы этого хотела.

Объявив о начале первой войны, Предтеча исчез. И началась резня. Отец говорил, что первые войны были самым кровавыми. Гибли сотни ни в чём не повинных людей. Кланы, тогда многочисленные, имеющие десятки слуг и подчинённых, вырезались под чистую. После каждой войны количество кланов сокращалось, пока их не осталось девятнадцать. Так вышло, что многие из кланов уже имели по нескольку мощнейших технологий, а у каждого наследника были сильно развитые сверхъестественные способности. Каждый из этих девятнадцати кланов имел в своих руках огромную мощь, любая следующая война могла окончиться апокалипсисом.

И тогда отец Аларии, новый Владыка, сделал свой ход. Отец говорил мне, что эта война была начата для того, чтобы устранить конкурентов. Ну что ж, кроме конкурентов, Владыка устранил большую часть населения, отбросил развитие науки назад на сотни лет и лишил кланы практически всего, что они имели. В руках у некоторых осталось кое-какие оружие и другие технические разработки, но даже для нас, одного из сильнейших кланов, электрическая плита стала чем-то запредельным. Я уже не говорю о странном тонком ящике, показывающем картинки, или железных неживых людях, которыми можно было управлять на расстоянии. Мне о них рассказывал отец. Но это, по крайней мере, лучше, чем жрать приготовленную на костре человечину.

А потом глава третьего клана, Ирийстин, вырезал всю мою семью. Если бы не отец, отправившим меня на какой-то странной капсуле к своим знакомым, я бы уже была мертва.

Как я понимаю, сейчас действующий Владыка при смерти: иначе тебя, Представителя, здесь бы не было. Значит, вот-вот начнётся новая война. Мне плевать, чем кончится эта грёбаная война, я знаю, что, скорее всего, сдохну. Но я заставлю Ирийстина выпустить себе кишки. - Орайя на миг замолчала, едва сдерживая гнев. После, тяжело выдохнув, она перевела взгляд на Антона. - Что ты ещё хочешь знать о Продавцах мечтаний?

- Пока, думаю, достаточно, - прочистив горло, ответил снайпер. - Но я хочу уточнить: если Алария перебросила меня сюда, выполнив мою... мечту... то я должен служить ей до конца своей жизни?

- Ты не подписывал Контракт, - покачала головой зеленоглазая. - Хотя, я толком не знаю, что это за Контракт. Знаю, что для этого нужна кровь. Но, думаю, тебя, скорее всего, убьют во время войны, если, конечно, Алария не найдёт лучшего Представителя. Если же ты, хоть я в это ни капли не верю, выиграешь для неё в войне... Скорее всего, она убьёт тебя сразу после того, как завладеет местом Владыки. Но так у тебя есть хотя бы шанс прожить дольше.

- Весело...

- Все Продавцы - жадные и безжалостные ублюдки.

- И даже ты? - хмыкнул Антон.

- Возможно. На этом всё?

- Нет. А как происходит передача власти? То есть, ну, после победы, как все технологии переходят в доступ новому Владыки?

- Я ни разу не побеждала в войне, - презрительно усмехнулась Орайя. - Так же, как и кто-то из моих знакомых.

- Ясно.

- Теперь всё? Или согреть тебе постель перед сном?

Антон мрачно уставился на Орайю. Её лицо выражало такое презрение, что становилось не по себе.

- Не думаю, что такая змеюка, как ты, может хоть что-то согреть, - прошипел снайпер, поднимаясь из-за стола. - Спасибо за отвратный ужин, перед сном я его сбевну.

- Ублюдок...

Антон выскочил за двери, едва увернувшись от брошенной его собеседницей тарелки. Тем не менее, всё её содержимое оказалось на куртке.

- Это тебе на завтрак! - рявкнула Орайя.

"Ну и как тут оказывать какие-то знаки внимания? - раздосадовано подумал Антон, очищая куртку. - И почему я, чёрт возьми, так из-за неё переживаю?"

"Понятно почему, - ответил он сам себе. - Но почему именно её?"

В любом случае он пойдёт ночевать к Капитану, когда она вернётся. Орайю лучше забыть.

Антон прошёл в свою комнату и тяжело улёгся на кровать.

Он в дерьме. По уши. И погружается всё глубже и глубже. Скоро он захлебнётся.

Сначала Антон попал в другой мир. В одних трусах, без пищи и оружия. Потом он встретил команду Капитана, его выходили и покормили, дали одежду и работу, но загнали в долги. Что-то начали творить с его головой, но что - чёрт знает. Потом смертельно ранили, но Алария исцелила его раны. А сейчас он сидит в холодном помещении, его тошнит от отвратного ужина, а Капитана с командой так и нет. К тому же, скорее всего, за ним скоро начнут охоту, а девушка, которую он любит, становится ему врагом. В довершении всего, вряд ли ему удастся дожить до весны.

Чёрт возьми, а ему казалось, что жить на Земле - плохо. Да он не знал, что такое жить по-настоящему плохо.

"Ничего, - уверенно сказал себе Антон. - Скоро всё исправится. Вернётся Капитан, она поможет. Да, сегодня она вернётся. И, чёрт возьми, я пойду ночевать к ней, а не буду пускать слюни на эту злюку".

Но ни сегодня, ни через четыре дня машина с командой так и не вернулась.

***

"Ты потерялась, крошка?" - широко улыбаясь, спросила красивая женщина в странных очках и военном кителе.

"Иди к чёрту, ведьма!" - рявкнула Орайя, подбирая с земли камень и делая вид, что бросит его.

Женщина в очках рассмеялась.

"Хочешь есть?"

Её боевой настрой как ветром сдуло. Чувство голода усилилось стократно. Она не ела нормально с тех пор, как Кейн узнал, что её отец мёртв. Тогда он просто выбросил её на улицу.

"Ну, крошка, чего же ты молчишь?"

"Хочу..."

"А ты что-нибудь умеешь делать? Мыть полы, например? Видишь ли, мне нужна смышленая девочка, которая умеет мыть полы и посуду. Если ты это умеешь, то я не только тебя покормлю, но и оставлю у себя в команде".

"Я умею всё, - сумрачно ответила Орайя. - Но ты должна дать мне обещание".

"Обещание? - высокая женщина снова рассмеялась. - Ты нравишься мне больше и больше! Какое тебе дать обещание?".

"Ты научишь меня убивать".

Орайя проснулась. Она тяжело заворочалась в постели, стараясь получше закутаться в одеяло. Было очень холодно.

Так она встретила Капитана. Грязная и оборванная девчонка, которая шесть месяцев побиралась на окраинах какого-то грязного городишки, несколько раз едва не попавшись людям с дубинками и ножами, которые убивали бродяг и тащили их на скотобойню. А если ми попадались женщины, то вне зависимости от возраста, перед убийством их насиловали всем скопом. До того дня ей казалось, что она выплакала все слёзы. Но в тот день Орайя поняла, что это не так. Она рыдала, когда пухленькая и мягкая девочка, которая назвалась Эменой, принесла ей горячий суп с мясом.

Капитан сдержала своё обещание, научила её убивать. Орайя любила её как мать. А сейчас она исчезла, и бывшая Продавец мечтаний, бывшая нищенка, а сейчас наёмная убийца снова готова была заплакать.

Как же холодно...

Если бы Антон...

"Нет! Только не он! Меченый сукой Аларией, похотливый засранец. Наивный как ребёнок болван...

Симпатичный и целеустрёмлённый, очень неглупый и уверенный в себе парень. Высокий, сильный. Добрый...

Нет.

Безжалостный убийца...

... и любовник Иваллы".

Она видела, как Антон блюёт и рыдает, пуская сопли и размазывая их трясущимися руками. А после берёт винтовку и безжалостно отстреливает людей, как будто они жестяные банки, по которым он стрелял, когда тренировался. Она помнила его глаза. Серые, стальные, нечеловеческие.

Эта сука Алария хорошо над ним потрудилась.

Но почему Орайя всё время думает о нём? Она читала о любви, но, кажется, это не было любовью. В основном она испытывала гнев или раздражение, когда видела его. Больше всего её бесил его взгляд. Похотливый, масляный, обшаривающий её тело вдоль и поперёк...

Или ей так кажется? Не похотливый и масляный, будто на кусок мяса смотрит, а тёплый, ласковый и вожделеющий?.. Так ведь и есть, просто она пытается думать о нём плохо...

Единственная выжившая из девятого клана. Орайя. Безжалостная убийца, поклявшаяся отомстить за свою семью. И Представитель второго клана. Пришелец из другого измерения. Безжалостный убийца. Отличная пара. Она думала об этом постоянно. И понимала, что это невозможно. Она должна убить его. Или он убьёт её.

Орайя никогда не отличалась мягкостью. Наверное, стоит поблагодарить за это отца. В тот день, когда ей исполнилось восемь, отец впервые взял её с собой в подвал. Там её ждал сюрприз, но не тот, которого она ждала. Не тот, которого достойна восьмилетняя девочка.

Отец пытал человека, подозреваемого в связи с третьим кланом. В тот день Орайя узнала, почему у отца содраны костяшки пальцев, а одежда покрыта кровью, когда он возвращается из подвала. И сейчас он делал это при ней. Маленькая девочка рыдала, умоляя отпустить её. Но отец сказал, что она должна воспитывать в себе твёрдость. "Если мне не повезло с наследником, это не значит, что я не буду воспитывать тебя", - так тогда сказал отец. Орайя возненавидела его в тот день. Но каким он на самом деле был ублюдком, она поняла куда позже, уже после его смерти. Впрочем, он умер вечером того же дня. Человек, которого глава девятого клана пытал на глазах своей дочери, действительно оказался шпионом Ирийстина, но это выяснилось слишком поздно.

Антон слишком сильно походил на него. Нет, не внешне, внутренне. Даже в восемь лет Орайя очень хорошо чувствовала внутреннюю суть людей. Но у Антона ещё был шанс остаться человеком, а не превратится в жестокого тирана, не задумывающегося о методах.

"Не надо было его оскорблять, - подумала Орайя. - Я, чёрт возьми, уже далеко не ребёнок. И мне тоже хочется... И почему-то именно с ним".

Но он спит с Капитаном. Орайю вновь обуяла злость. Антон ждёт Иваллу, как собачка, а сам постоянно пялится на неё.

Продавец мечтаний повернулась на бок. Каждый раз, когда она вспоминала об Ивалле, она начинала злиться. Стоило только представить, как Антон целует её, тискает её большую грудь, как они голые...

Орайя выругалась и ударила кулаком в стену. По сравнению с Капитаном она выглядит как ребёнок. Небольшая грудь, довольно узкие бёдра...

Нет, об этом лучше не думать. Антон на неё пялится, значит, всё хорошо, ведь так? У неё есть шанс?

Но почему тогда он выбрал Капитана?

"Потому что ты отвергла его ещё до того, как он сделал тебе предложение. Ты боишься его с самого первого дня. Боишься... но уже не ненавидишь... глупая дура!"

И его взгляд поменялся с тех пор, как он побывал в её Отражении. Так будто он знает о них что-то такое, чего не знает она.

Орайя ещё раз выругалась.

- Чего материшься? - буркнул кто-то из коридора.

Орайя вздрогнула и сжалась в комок. Тоже не спит. В горле у девушки пересохло, сердце учащённо забилось. Как всегда, когда она встречалась с ним, когда обращалась к нему. Именно поэтому Орайя и избегала ставшего дня неё таким близким чужака.

- А ты чего шаришься? - прошипела она в темноту.

- Отлить ходил, - хмыкнул снайпер из коридора. - А ты чего не спишь?

- Холодно.

Антон некоторое время молчал, а после, кашлянув, неуверенно сказал:

- Может, ляжем вместе? Я без всяких... теплее просто будет.

- Иди к чёрту, животное!

Орайя сжалась от своего крика. "Дура, вот дура...". Она услышала, как Антон хмыкнул и зашагал в свою комнату.

***

Антон проснулся от того, что кто-то пытается залезть к нему под одеяло.

- Кто это?! - просипел он, вскакивая. Уже через секунду он получил ощутимый тычок под дых.

- Я, - буркнула тёмная фигура голосом Орайи. - Двинься... Так будет теплее, - добавила она после паузы.

Снайпер улыбнулся и двинулся к стене, чувствуя, как тёплое стройное тело прижимается к его боку.

- Отвернись!

Глава третья

- Альянсы нужны слабым, - шамкал Нерлиод, уставившись своими тусклыми глазами в потолок. От умирающего Продавца мечтаний несло плесенью и застарелой мочой. - Сильные обязаны справляться сами, иначе они сами становятся слабыми...

"Кажется, я где-то это слышал", - раздражённо подумал Аролинг, отхлёбывая из большой кружки. Резкое и холодное пиво приятно разлилось по его рту. Наследник шестого клана подержал напиток во рту и только потом проглотил. Он любил пиво. И плевать, что на улице мокрый снег и слякоть, нет ничего лучше холодного светлого пива. Оно даже немного улучшило его настроение.

Ненадолго.

- Этот сукин сын Харвист растоптал наше величие, сделал нас слабыми... - продолжал ныть Нерлиод, пуская слюни из беззубого рта. - Это был его заговор именно против нас, против нашего величия, нашей силы. Ариол был лишь пешкой, книжным червём. Всё это Харвист, ублюдок, приведший к власти своего брата-нюню, чтобы править за его спиной, сваливая в случае чего всю вину на брата. Так и вышло. Мир рухнул, Ариола запомнят как чудовище, если вообще будет, кому запоминать. А всё Харвист... он хотел уничтожить нас... Хорошо, что этот ублюдок сдох... он хотел убить нас...

"А как же другие семь исчезнувших кланов и сотни миллионов людей в придачу?", - хмыкнул про себя Аролинг.

- Если бы ты не выбрал такого дерьмового Представителя, возможно, ты бы сейчас дёргал за верёвочки, привязанные ко всем сильным мира сего.

Старик повернул голову и уставился на Аролинга. Наследник шестого клана непроизвольно сжался в своём кресле. Он уже и забыл этот взгляд. Забыл, как боялся этого человека на протяжении всей своей почти пятидесятилетней жизни. Маразм ещё не совсем свёл Нерлиода в могилу.

"У него остался только этот взгляд".

Но Нерлиод ошибался.

- Не разевал бы ты свою грязную пасть, сынок, - прохрипел Нерлиод. Слюна разлеталась из его рта во все стороны, текла по подбородку, пачкая белоснежные подушки. Вытаращенные глаза глядели в никуда с жуткой яростью. Но в них была не только ярость. Ум, гордость и хитрость светились в них так же, как и двадцать лет назад. Аролинг не видел такого взгляда у отца уже несколько месяцев, с тех пор, как он окончательно слёг. - Да, чёрт возьми, я пускаю слюни и не могу самостоятельно сходить в туалет. Но я старше тебя и умней. И я уже не говорю, что ты родился благодаря моему непосредственному участию, - старик издал сухой смешок. - Выбрать Представителя не было ошибкой. Ошибочно думать, что ты справишься сам. Особенно, если ты такое дерьмо. - Глава шестого клана отвернулся от сына и снова уставился в потолок. Его глаза продолжали яростно поблёскивать, но становились всё тусклее и тусклее. - Прежде чем идти объявлять об участии в войне, надо взвесить все шансы, просчитать все возможности. Если бы я рискнул и решил бы сам выступить от нашего клана, то, вероятней всего, погиб. Но дело не только в этом, - Нерлиод снова сухо рассмеялся. - Я никогда не боялся смерти, чёртов ты червяк. Но если бы я погиб, то оставил после себя клан, главой которого стал бы пятилетний сопляк, не способный даже самостоятельно одеться. - Старик перевёл взгляд на Аролинга. - Кто бы тогда управлял кланом? Кто бы воспитывал тебя, а, сынок?

- Сам бы как-нибудь справился, - огрызнулся Аролинг. Он знал, что неправ, но лекции отца всегда ему не нравились. Особенно на следующий день, когда отец требовал пересказать всё, что он говорил, а если Аролинг ошибался хоть в одном пункте, Нерлиод его порол. Спина и зад наследника шестого клана до сих пор носили следы этих наказаний.

- Кажется, я не слишком-то преуспел в твоём воспитании, - разочарованно произнёс Нерлиод. - И ты так ни черта и не понял. Сколько лет твоему старшему сыну?

- Ты знаешь, что у меня нет детей!

- Вот именно, нет детей. И что же будет, когда ты погибнешь? Наш клан перестанет существовать. Особенно, если он достанется твоей старшей сестре.

- Ты виноват, что воспитал её такой, - рыкнул Аролинг. - Пока я учился, она развлекалась. Когда я вёл дела клана, она устраивала оргии. Когда...

- Сколько тебе лет?! - рявкнул старик. Ярость придала ему сил, он даже умудрился сесть на кровати, но тут же тяжело упал на подушки. Но это, кажется, разозлило его ещё больше. - Сколько тебе лет, ублюдок!? - закричал он ещё громче. - Шестнадцать?! Ты - наследник клана! Ты должен управлять им! Ты обязан оставить после себя наследника и воспитать его! Но ты ничему не учишься! Ты решил вступить в борьбу самостоятельно! И когда ты сдохнешь, клан перейдёт к твоей сестре! И она разрушит его окончательно! Ты говоришь, что было бы лучше, если бы я участвовал в войне сам?! Да, мать твою, было бы гораздо лучше! Я хотя бы не знал, какому тупому дерьму оставляю свой клан!

Нерлиод замолчал, тяжело дыша. Аролинг перевёл дыхание и трясущейся рукой поднёс ко рту стакан, но тот оказался пуст. Продавец мечтаний расплескал его себе на одежду и даже не заметил этого. Вспышки ярости, преследовавшие отца всю жизнь, всегда пугали его. Особенно после того, как он сломал Аролингу - ещё совсем ребёнку - левую руку во время одной из таких вспышек. Это было как раз в тот день, когда убили выбранного им Представителя.

- А теперь слушай меня внимательно, - с трудом проговорил Нерлиод, отвлекая сына от мрачных воспоминаний. - Я поставил на тебя, поставил на будущее нашего клана. И ты должен сделать то же самое. Выбери достойного Представителя, найди жену, пусть она нарожает тебе как можно больше детей, чтобы было потом из кого выбрать себе наследника. Если ты вступишь в борьбу сам, наш клан погибнет. Даже если ты выиграешь.

- Даже если я выиграю?

- Да, чёрт побери, - в тускнеющем голосе отца вновь прорезалось раздражение. - Если ты выиграешь, ты не сможешь хоть сколько-нибудь сильно влиять на жизнь клана. Он достанется твоей сестре, и это приведёт к гибели десятков, сотен людей, находящихся в нашей власти. Смысл борьбы не в том, чтобы какой-то высокомерный ублюдок вроде тебя смог несколько десятков лет наслаждаться правлением. Должен остаться один клан, сильнейший. Поэтому выбери Представителя...

- Ты уже говорил это! - буркнул Аролинг.

- И скажу ещё двадцать раз подряд, пока смысл этих слов не дойдёт до тебя! Иногда отступление означает победу, только в далёком будущем. Взвешивай всё. Выбирай будущее, а не скоротечное правление. Делай так, как сделал я в своё время. У тебя нет шансов, ты туп, как пробка, но ум иногда приходит с годами. Поэтому воспитай хоть одного ребёнка. Даже нынешний Владыка сделал это, и эта малолетняя сука Алария куда умнее тебя. Даже этот чванливый кусок дерьма Ирийстин имеет наследника, способного привести свой клан к величию. У тебя же есть только самоуверенность, больше ничего. Альянс с Аларией, хитрой и жестокой сукой, которой я не доверил бы и выносить свой ночной горшок - она бы утопила меня в нём - твой худший выбор. Ты же пускаешь её в свой дом, думаешь, что сможешь подставить её в нужное время, но ты ошибаешься. Она перешагнёт через тебя, а ты этого и не заметишь. Иногда хорошо иметь своего худшего врага при себе, но только не в том случае, когда враг умнее и дальновиднее тебя в сто раз. Почему, чёрт возьми, почему она не моя дочь?..

Голос старика затих. Аролинг выпрямился в кресле, сжимая кулаки. Он был в ярости.

- Наше величие растоптали, - дребезжащим голосом проговорил глава шестого клана. - Это был заговор против нас, нашего величия...

Аролинг поднялся с кресла, кривя нос. От кровати отца несло. Кажется, он обделался во время своей речи.

"Величие, будущее, - раздражённо думал наследник шестого клана, выходя из комнаты отца. - Мне плевать на них. И плевать на тебя, обделавшийся старикашка. Тебе осталось жить несколько дней. Если бы ты был в лучшем состоянии, ты бы вынудил меня послушаться. Но ты скоро умрёшь. Настало моё время.

Величие? Будущее? Наследники? Мне плевать на них, плевать на то, что будет после меня. Я хочу править. Я!".

***

Аролинг проснулся. Он не знал, что разбудило его. Тяжело усевшись в кровати, он угрюмо посмотрел на служанку, пускающую во сне слюни на подушку.

Голова трещала, весь рот изнутри будто покрывала зловонная плёнка, желудок неприятно сжимался. Чёрт, вот это он напился вчера... Иначе не стал бы тащить в постель кого попало.

- Эй, - буркнул он, толкая служанку в бок. Она была кем-то из новеньких, он даже не знал её имени. - Эй!

Служанка открыла глаза и села, даже не стараясь прикрыться. Впрочем, был ли в этом смысл? Продавец мечтаний угрюмо уставился на её короткий курносый нос, покрытый большими коричневыми веснушками, которые можно было разглядеть даже в полутьме, и маленькие тёмные глаза. Далеко не красавица, и это мягко сказано, да и на вид за тридцать. Но фигура отличная, как у древних статуй, стоящих в кабинете отца. "В моём кабинете", - с лёгким злорадством подумал Аролинг.

- Что прикажет мой повелитель? - произнесла служанка, изображая улыбку на тонких губах. От неё несло перегаром и кислым потом.

"Мой повелитель? Значит, точно перепил". Наследник шестого клана попробовал вспомнить, что он делал прошлым вечером, но так и не смог.

- Открой шторы, - буркнул он.

Эротично потянувшись, его вчерашняя любовница поднялась с кровати и, покачивая бёдрами, прошла к окну. Когда тяжёлые шторы раздвинулись, в спальню проник тусклый серый свет, в котором Аролинг различил несколько синяков на бледной коже служанки. "Мой повелитель", да? Давненько он не играл в эти игры...

- Прикажете меня выпороть? - произнесла веснушчатая, изображая на губах раболепную улыбку. - Или сначала завтрак?

Аролинг пожевал губами. Он чувствовал возбуждение, но похмелье слишком мучило его.

И тут раздался телефонный звонок. Так вот что его разбудило. Продавец мечтаний завалился на живот, свешиваясь с кровати, и принялся шарить в сваленной в кучу одежде. Наконец, трубка оказалась в его руках.

Алария.

- Вон! - рявкнул Аролинг.

- Разрешите одеться, - пробормотала служанка.

- Вон!

Служанка выскочила из комнаты голой.

Аролинг тяжело уставился ей вслед. Переведя дыхание, он прижал трубку к уху.

- Да.

- Отцу стало ещё хуже, - сухо произнесла Алария. - Я приеду позже. Начинай подготовку.

- Как будто... - начал наследник шестого клана, но трубка уже пикала ему в ухо короткими гудками. - Как будто тебе есть до него дело, - раздражённо буркнул Аролинг, бросая трубку на кровать. - Как будто ты не рада, уродливая сука.

В дверь постучали.

- Открыто, сама же знаешь! - рявкнул наследник шестого клана, прикрываясь одеялом. - Одевайся!

Но в дверь заглянула другая служанка.

- Господин Аролинг, ваша сестра... - пробормотала она, но тут же её голова исчезла, и в комнату ввалилась Олигия. Как всегда пьяная, с бутылкой вина в руке, в растрёпанной дорожной одежде. Её куртка была расстёгнута, грудь практически вываливалась из огромного выреза блузки.

- О, братец, я одета, - заплетающимся языком произнесла Олигия, глупо хихикая. - Даже больше, чем хотелось бы. - Пошатываясь, она добрела до кровати и тяжело плюхнулась на свой аппетитный зад, расплескав вино на простыни, собственную одежду и практически вывалившуюся из-под блузки грудь. Лифчиками Олигия всегда пренебрегала. - Выпьешь?

Аролинг принял из её рук бутылку и сделал большой глоток. Он не очень любил вино, но теперь оно казалось даже вкусным. Впрочем, у его сестры был хороший вкус на выпивку. Он приложился к бутылке ещё раз и прополоскал рот, избавляясь от дерьмового похмельного привкуса.

- Этот старый козёл, наконец, сдох? - буркнула Олигия, отбирая у брата бутылку. - Я приехала на его похороны, а не для того, чтобы он рассказывал мне, какое я говно. - Она присосалась к бутылке.

- Нет, пока жив, - сказал Аролинг, наблюдая, как сестра пьёт. Она была чертовски красива. В свои пятьдесят она выглядела едва ли на тридцать пять, и, скорее всего, выглядела бы ещё лучше и моложе, если бы не алкоголь и наркотики.

Олигия поперхнулась вином.

- Твою мать, - хрипло буркнула она, вытирая подбородок. - Просто не буду к нему соваться. Служанки говорят, что он ещё может орать.

- О, ещё как может.

- Чтобы старый козёл быстрее сдох, и мой любимый младший братик быстрее взошёл на трон! - Хохотнув, Олигия глотнула из бутылки и протянула её брату. - Любимый младший братик, - повторила она, и теперь Аролинг едва не подавился. Наследница шестого клана насмешливо наблюдала за тем, как её брат вытирает с подбородка вино и слюну. - А у меня новости получше, - сказала она. - Какой мне попался сосед по купе. Как он меня трахал... - Олигия гортанно рассмеялась. - Я пищала так, что не спал весь вагон.

- Угу, - помычал Продавец мечтаний, отводя взгляд. Его сестрица всегда была шлюхой.

- А куда ты это пялишься, братик? - насмешливо спросила Олигия, поправляя блузку, что ещё больше обнажило её и без того почти открытую грудь. - Младший братик, кажется, подрос?

- Иди к чёрту.

- Дай-ка гляну, - старшая сестра Аролинга наклонилась и сорвала с него одеяло. - Так я и думала, - произнесла она сквозь смех. - Инцест - дерьмовое дело, а, братик? Впрочем, не впервой.

Она разорвала на груди блузку и склонилась над Аролингом, влажно чмокая губами. Аролинг перевёл дыхание и отпил ещё вина.

Не впервой. И, кажется, далеко не в последний.

И как сказать Нерлиоду, что как минимум двое из четырёх детей Олигии от него?

Впрочем, старик скоро умрёт... И сейчас не до этого.

***

Веснушчатая служанка вытащила из-под кровати дешёвенькую деревянную шкатулку с замком, выполненным в форме сердца. В шкатулке лежал ворох писем, адресованных реально существующему человеку, но так и не отправленных, надушённый мужским одеколоном накладной воротничок и флакон этого одеколона. Содержание писем было исполнено любви и тоски, а этот воротничок и одеколон принадлежали адресату. Служанка ненавидела эти письма, но каждый день перечитывала, содрогаясь от отвращения, хотя на её глазах стояли слёзы тоски. Её тошнило от резкого запаха одеколона, но она по нескольку раз за день прикладывала воротничок к своим губам, после чего аккуратно брызгала плотную накрахмаленную ткань из флакончика и не менее аккуратно складывала предмет своего лживого фетиша в шкатулку.

Письма читали. Они лежали не в том порядке, в котором она веснушчатая оставляла их. Но беспокоиться нечего. Её легенда безупречна. Особенно если учесть, что она не была легендой. Три чёртовых года она прожила в доме этого чванливого ублюдка, три года делала вид, что любит его, спала с ним, а после его свадьбы уволилась, конечно же, получив лучшие рекомендации. Веснушчатая так ненавидела этого человека, что даже не хотела вспоминать его имени. Да и оно теперь не важно. Этот человек был одним из приближённых Аролинга, и она легко устроилась на работу в этом поместье.

С миной отвращения служанка вывалила содержимое шкатулки на свою кровать. Аккуратно проведя ногтём в месте, где днище соединялось со стенкой, она услышала щелчок. Осторожно надавив на дно, она вытащила его. Под двойным дном лежал тонкий мобильный телефон и плоский бутылёк с бесцветной жидкостью. В бутыльке не хватало нескольких капель. Но сегодня ей нужен только телефон. Служанка набрала номер и прижала мобильный к уху.

- Да.

- Госпожа Алария, дело сделано. Это оказалось даже проще, чем я думала - этот ублюдок, подвыпив, полез трахаться, а другие служанки его избегают - любит руки распускать. Сейчас он трахается со своей сестрой.

- Меня не интересуют сексуальные наклонности Аролинга, - сухо сказала Алария. - Сколько препарата ты использовала?

- Три миллилитра.

- Значит, он сдохнет примерно через месяц. Ты молодец. Тебя ждёт очень большая награда.

- Благодарю гос... сука... - сказала веснушчатая коротким гудкам, раздающимся из телефона.

"Я надеюсь на очень большую награду, - угрюмо подумала она, собирая содержимое шкатулки. - Очень надеюсь. В первую очередь я перестану служить вашей долбаной семейке".

Алария лжёт слишком часто, но только не ей, нет.

Нельзя лгать собственной матери, пусть она и из простых людей, а не потомков Предтечи.

Глава четвёртая

- Вряд ли они приедут, - повторила Орайя, пристально вглядываясь в снежную пустыню. Последние три дня она составляла компанию Антону и так же как он по несколько часов просиживала у входа в бункер, наблюдая за степью.

- Должны, - в который раз тихо произнёс Антон. Каждое следующее "должны" он произносил всё менее уверенно и более тихо.

- Никому они ничего не должны, - презрительно буркнула зеленоглазая. - Кроме смерти, ей задолжали все мы. И Капитан с остальными, кажется, свой долг ей уже отдали.

Землянин выругался. Потом ещё раз. Он знал, что Орайя права. Знал, что им нужно уходить, пока есть хоть какие-то съестные припасы, пока не ударили сильные морозы, пока по равнине ещё можно передвигаться, не утопая по пояс в снегу. Но он просто отказывался верить в то, что остальная часть команды погибла, и надеялся на их скорейшее прибытие. Но опоздание на неделю...

- Еды хватит дней на десять, - сказала Орайя. - Если экономить, то хватит недели на две с половиной - этого должно хватить до какого-нибудь поселения. Одежда, оружие, одеяла - всё есть. По дороге, быть может, удастся найти дрова.

- А если не найдём? - уныло спросил Антон. Спорить сил у него уже не оставалось.

- Уж дрова-то найдём. Значит, завтра выходим?

Снайпер вжал голову в плечи. Завтра? Уходим? Куда-то в белую неизвестность, в пустыню, заваленную грудами железа. Кто здесь вообще мог жить? Звери? Люди? Мутанты? Антону представились караваны работорговцев, за которыми по пятам следуют враждебные хищные твари. Он одёрнул себя, вспомнив о том поле боя, по которому он шёл в конце лета. Оно даже не было заселено хоть сколько-то крупными тварями, не говоря о мутантах и работорговцах, но мрачные мысли всё равно лезли в голову.

- Может, послезавтра? - неуверенно предложил землянин.

- Или завтра, или никогда, - жестко сказала Орайя.

Антон сглотнул и неуверенно кивнул. Завтра, так завтра.

- Хочешь есть? - спросила Продавец мечтаний более мягким голосом.

- Нет.

- Надо поужинать.

- Не хочу! - сорвавшись, рявкнул Антон.

Он резко поднялся и зашёл в бункер. Глаза слезились, и землянин злобно растёр выступившие слёзы. Убивать других людей нелегко, но в тот день у него не было выбора. Смириться со смертью людей, которых уже считал своей семьёй, оказалось куда сложнее. Возможно, пройдёт много времени, прежде чем это произойдёт. Чёрт возьми, он так не переживал о своей настоящей семье. Отце и матери, которые безвозмездно давали ему кров, любили его... Брате, с которым так часто дрался в детстве, но всё равно любил. Нет, он горевал о горстке убийц и контрабандистов, ободравших его как липку, прежде чем взять в команду.

Но самым тяжёлым было признать, что команда дирижабля, скорее всего, далеко не последние его потери. И мысль о том, что Орайя, возможно...

Антон ворвался в свою комнату и от злости несколько раз пнул койку. Привинченная к полу кровать никак не среагировала, зато заболел отбитый большой палец правой ноги. Злобно выматерившись, Антон упал на кровать и закутался в одеяло.

На душе было погано.

***

Орайе не спалось. Она как всегда злилась на Антона. Причину злости объяснить она не могла. Нет, конечно, Продавец мечтаний ревновала его к Капитану, но Капитан уже... Смерть Иваллы и остальных заставляли Орайю грустить, но после потери семьи ей, кажется, уже ничего не страшно.

А Антон...

Орайя вздрогнула. Она больше ни разу не осмелилась идти спать к нему. Нет, он даже не попробовал поцеловать её, хотя девушка и была не прочь... в глубине души. Если бы Антон попробовал в ту ночь что-нибудь сделать, она бы его ударила и, проклиная, убежала, после чего не разговаривала бы с ним как минимум пару дней. И, скорее всего, так же кусала бы одеяло, яростно выискивая предлог, чтобы снова подойти к чужаку.

Зеленоглазая наёмница села в кровати. Надо идти. Надо. Они последний день спят в помещении. Поцеловать себя она не даст, но чувствовать, как он её обнимает, его горячее дыхание на своей коже...

Орайя встала с кровати. И столкнулась с Антоном нос к носу в коридоре.

- В туалет? - буркнул чужак. Его крупный силуэт едва различался в темноте - не далее как вчера полетели все лампы в коридорах.

- Д... да... нет.

- Так да или нет?

- Нет. Я...

- Замёрзла?

- Да.

- Иди. Я сейчас.

Орайя послушно вернулась в свою комнату. Легла в кровать и, завернувшись в одеяло, прижалась к стене. Девушка совершенно не знала, что делать.

Антон тихо вошёл в комнату, нырнул под одеяло. Он улёгся на самый край кровати, спиной к Орайе. Продавец мечтаний выругалась про себя. Если снайпер даже не рискует к ней приблизиться...

- Волнуешься? - тихо спросила Орайя, придвигаясь к землянину и обнимая его правой рукой.

- Ты о завтрашнем выходе?

- Да.

Антон тихо хмыкнул.

- Конечно, волнуюсь. Идём хрен знает куда, зимой, практически без припасов... Даже не знаю, что лучше - сдохнуть здесь, в бункере, или где-нибудь в заснеженной степи.

- Мы не умрём...

- Да ну? Я, конечно, не хочу умирать. Но... Чёрт возьми, у меня складывается впечатление, что мы вдвоём против целого мира. Как муравьи, которых огромный человек может раздавить, а может и мимо пройти. Но что-то не верится, что он пройдёт мимо. Будто он уже увидел меня и готовит лупу. Капитан и остальные... не справились, имея дирижабль, а мы идём за ними пешком...

- Мы идём не за ними, - угрюмо сказала Орайя. - Мы идём на восток. Если Ивалла и остальные не справились на западе, нам там и вовсе нечего делать.

Антон долго молчал, раздумывая. Зеленоглазая слушала его сопение. Это было глупо, но оно её возбуждало.

- Я думал мы идём искать команду, - выдавил, наконец, стрелок.

- Это слишком рискованно. Надо идти в другую сторону. Я думала оставить им записку с указанием направления, и если они выжили, то смогут нас найти. Ивалла никогда не бросает своих.

- Да, это разумно, - задумчиво проговорил Антон. Он некоторое время молчал, а после тихо спросил: - Будем спать?

- Конечно, завтра утром в дорогу, - хмыкнула Орайя.

- А. Спокойной ночи.

- И тебе.

Орайя закрыла глаза и поближе придвинулась к чужаку. Мысль о том, что, возможно, он хотел предложить что-то другое, возникла слишком поздно. Девушка снова выругалась про себя. Вот дура... Но Антон тихо сопел, не делая никаких попыток что-то предпринять. Чуть не плача, Орайя уткнулась в спину чужака. И неожиданно он повернулся и сгрёб её в объятья. Первым порывом девушка хотела вырваться, но уже через мгновение она прижалась губами к его губам.

Антон повёл носом и, что-то пробормотав, засопел. Он уже спал.

***

- Антон! Ты слышишь меня? Антон!

Некрасивая девушка с кривыми зубами бродила рядом. Антон слышал, как хрустят опавшие ветви под её ступнями, как шелестят ветви, которые она раздвигала, пробираясь по лесу.

Алария. Так её зовут. Антон помнил это.

И Алария искала его, но он не хотел, чтобы нашла.

- Нет, нет, нет... - шептал Антон, зажимая уши. Он, согнувшись, сидел в кустах, дрожа от страха. Мальчик знал, что Алария не найдёт его, если он сам не захочет, но ему всё равно было страшно.

- Антон! Антон! Отзовись! Ты же не заблудился, Антон? Мы должны вместе построить дом.

- Нет, нет, нет... - снова зашептал мальчик.

Некрасивая девушка прошла мимо, но Антон не спешил выбираться из укрытия. Если надо, он просидит здесь хоть бесконечность.

Он не знал почему, но это было правильно. Как будто кто-то ему подсказал... но кто?

Лишь когда её шаги затихли, Антон выбрался из кустов. Ему очень хотелось есть. Внимательно глядя под ноги, он поплёлся по лесу. Кроме заячьей капусты и земляники здесь ничего не росло, но это было не так уж и плохо. И очень вкусно. Особенно земляника.

Сам того не заметив, Антон выбрался на большую поляну. Она была ярко освещена, а в траве краснели настоящие заросли земляники. Но не она привлекла его внимание. Посреди поляны мальчик увидел яма. Секунду подумав, Антон направился к ней. Быть может, там есть что-то интересное...

Ему в лицо подул ветер. Он нёс странный и неприятный сладковатый запах. Тяжёлый, страшный. Но Антон продолжал идти. Он должен был посмотреть, что там.

Там были трупы. Десятки, быть может, сотни. Где-то глубоко, в пяти или шести метрах под ним. Тощие, голые. Женщины, дети, старики. Над ними летали мухи, в их ранах и пустых глазницах копошились черви.

Но не все они были мертвы. На дальнем конце ямы сидели трое детей. Антон хотел их окликнуть, чтобы предложить земляники, но что-то сдержало его. Когда он присмотрелся повнимательней, ему стало дурно.

Они ели женщину. Двое глодали её рёбра и жевали сухие мешки грудей, а третий объедал её лицо. Антон видел их тощий сутулые спины и вялые движения. Они напоминали ему червей. Паразитов.

"Они умрут, - понял Антон. - Рано или поздно".

Поняв это, он развернулся и тихо ушёл. Землянику он съест сам.

***

Ему снилась Орайя. Она горячо дышала и тихо постанывала, а он яростно тискал её грудь. Было холодно, чертовски холодно, мёрзла спина и ноги. Неужели они уже вышли в дорогу? Это же будет только завтра, завтра, завтра... Нет, этого не будет вовсе. Ивалла, Крог, Эмена, Авер и Корос вернутся, и им никуда не надо будет идти. Нет! Они уже вернулись и, посмеиваясь, ждут, когда Антон и Орайя проснутся. Эмена готовит горячий завтрак, а Крог чинит отопление... Всё будет хорошо.

Антон с трудом разлепил глаза.

"Ничего не будет хорошо, - пришла первая мысль. - Никто не вернулся, а мы умрём в степи".

"А что я, собственно, делаю?", - мелькнуло следом.

Орайя действительно постанывала во сне, а Антон наяву сжимал её грудь, затолкав руку в ослабшую шнуровку её рубахи. Во сне они затолкали одеяло под ноги, потому и было так холодно.

- Твою мать, - прошептал снайпер, вытаскивая руку. Хорошо, что зеленоглазая не проснулась, иначе ему пришлось бы плохо. Ладонь будто до сих пор ощущала тепло её кожи. "Что я как девятиклассник", - угрюмо подумал Антон. Но...

Никаких "но". Землянин ухватил одеяло за край и укрыл им Орайю. Рот Продавца мечтаний был приоткрыт, её щёки полыхали. Так, будто...

Антон выматерился. Кажется, слишком громко. Орайя открыла глаза. Полусонно улыбнувшись, она придвинулась ближе, обнимая чужака, её губы придвинулись так близко, будто она хотела его поцеловать. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Это было невыносимо. И Антон не сдержался. Он подался вперёд и поцеловал Орайю. Зеленоглазая неуклюже ответила на поцелуй...

Наслаждение длилось несколько секунд. Потом губы девушки будто помертвели. За этим последовала смачная оплеуха, тычок кулаком в солнечное сплетение и град ударов коленями. С тихим вскриком Антон подался назад, кровать неожиданно закончилась, и он, запутавшись в одеяле, грохнулся на пол.

- Грязный... грязный... животное! - задыхалась сверху Орайя. - Во сне! Грязный ублюдок!

Антон что-то мычал, перед глазами плыло. Дыхание и не собиралось восстанавливаться, а во время падения он нехило приложился головой о пол. "Нет, - мрачно подумал он. - Я умру не от холода в степи под ворохом снега, а прямо сейчас, запутавшийся в одеяле. И убьёт меня симпатичная мужененавистница, в которую я каким-то невообразимым образом влюбился".

Орайя спрыгнула с кровати, наступив ему на ногу. Антон, едва делающий первые болезненные вздохи, приготовился к очередной порции проклятий. Конечно, терпеть он не собирался, но не бить же её? Просто придержать, пока не успокоится, надо только встать...

Но зеленоглазая атаковала первой. Её руки схватили одеяло и принялись его терзать. Вместо плотной занавесы ткани перед Антоном появилась едва видимая в полутьме ножка кровати.

"Сейчас она меня убьёт".

Орайя вцепилась в его голову и принялась осыпать неуклюжими поцелуями закрытые глаза, лоб, щёки.

- Антон, ты в порядке? - буквально рыдала девушка.

Антон открыл глаза и с лёгким удивлением уставился на перепуганную мордашку зеленоглазой.

- То бьёшь, то целуешь, - буркнул он.

- Да иди ты...

Орайя отпустила его и начала вставать, но землянин, выпутав руку из одеяла, схватил её за плечо.

- Не уходи.

- Я... - девушка поперхнулась. - Я...

- И я, - сказал Антон, садясь.

Он наклонился и поцеловал Орайю. Зеленоглазая не отвечала пару секунд, но потом, будто проснувшись, страстно впилась в его губы своими. Антон целовал её, неуклюже распутывая шнуровку её рубахи.

Девушка на миг отстранилась, глядя мутными глазами на него. Её щеки вновь раскраснелись, язык возбуждённо облизывал влажные губы, грудь яростно вздымалась и опадала.

- Ты... - она сглотнула. - Ты останешься со мной? Ты бросишь Иваллу? Ответь!

- Да, - искренне шепнул Антон, целуя Орайю в щёку. - Да, да, да... Я люблю тебя, глупышка.

- Я бы тебя снова избила, - хихикнула девушка. - Если бы не знала, что это правда. - Она вновь возбуждённо рассмеялась, когда снайпер справился, наконец, со шнуровкой. - И я, кажется, тоже тебя люблю, - с трудом выдавила она.

Антон оторвался от её груди, полубезумно посмотрел Орайе в глаза, а потом поцеловал. А после им было так хорошо, как никогда раньше. Это был пик счастья, будто они долго вместе взбирались в гору, а после остались на вершине, взирая на всё то, что они прошли во время подъёма.

Глава пятая

Настроение было пасмурным. Погода - ещё хуже. Тяжёлые свинцовые тучи, движущиеся с востока, медленно затянули всё небо. Воцарились сумерки, посыпал мелкий редкий снег.

Поёжившись, Антон с лёгкой тоской посмотрел на медленно исчезающий из вида чёрный на фоне снега металл бункера. Сталь, полутьма и холод помещений их временного укрытия начали казаться ему чем-то родным. Тем, что осталось позади. Впереди его ожидала полная неизвестность, заполненная жутким холодом и снегом. Но ни сожаления, ни страха не было.

Рядом шла Орайя. Её сосредоточенный взгляд упирался куда-то в горизонт. Узкое лицо девушки было напряжено, тонкие губы сжаты, правая рука лежала на рукояти шпаги. Кажется, Продавец мечтаний не ждала ничего хорошего от предстоящего путешествия. Антону же было плевать на то, что его ждёт. Он обязан был выжить и спасти Орайю, остальное по боку.

Утром чужак предложил Орайе остаться ещё на день, но девушка отказалась, повторив своё "или сегодня, или никогда". Поворчав, снайпер в который раз перебрал свои пожитки и выволок полупустой рюкзак к выходу. Глядя на его мрачное лицо, Орайя улыбнулась и нежно поцеловала землянина в нос. Антон ответил ей коротким поцелуем в губы и буркнул "Пошли".

Уходя, они оставили короткую записку, гласящую "Ушли на восток". Ни других слов, ни подписи оставлять смысла не было: те, кому адресовалась эта записка, и так поймут. Если же её найдёт кто-то чужой, на кой им имена ушедших на восток незнакомцев.

Снайпер думал о том, что было бы, если бы он нашёл такую записку. Ему представлялся желтый от времени кусок бумаги с поблёкшими чернилами. Что бы он сделал? Плюнул? Или из любопытства сам двинулся на восток за неизвестными ему людьми? Наверное, это интересно - шагать вот так по чьим-то следам, думая о том, какие невзгоды претерпевали путники, прошедшие здесь годы назад.

"Возможно, кто-то так же пройдёт и по нашим следам... Главное, чтобы они не нашли наши не погребённые кости".

Антон тяжело шагал по сугробам, погружаясь в снег по колено, и мысленно перебирал свои вещи. Винтовка, восемьдесят шесть патронов, нож, два одеяла, две зажигалки, огниво, компас и ещё какая-то мелочь, пригодная в путешествии. Из еды у них осталось восемь банок тушёнки и три с половиной брикета концентратов, они лежали в сумке у землянина. Орайя тащила свою шпагу, три метательных ножа и тесак, который больше пришёлся бы по руке мяснику, чем худенькой симпатичной девушке. Ещё она несла одеяла, посуду, запасную одежду - две пары портянок и кофту - нитки и иглу. И это на переход, длина которого неизвестна. Тушёнки, если очень сильно экономить, хватит на пару недель, концентратов на три. Возможно, им удастся поохотиться и найти дров... Но это слишком мало.

Слишком.

В полдень на привал остановиться не удалось. Снегопад усилился, а развалины танковой армии, мимо которой путники двигались уже пару часов, оказались слишком плохим укрытием.

- Дальше, - коротко сказала Орайя, кивая оперевшемуся на гусеницы танка снайперу.

Её дыхание даже не сбилось, а Антон уже с трудом передвигал ногами. По сравнению с тем Антоном, что жил в своей однокомнатной квартире, он стал куда выносливей и порядком отощал, но идти по глубокому снегу оказалось слишком тяжело. Рюкзак, ещё три часа назад казавшийся таким жалким, превратился в гору, опустившуюся ему на плечи. Железные банки неприятно упирались в ссутуленную спину, винтовка норовила запутаться в ногах, а сапоги из-за налипшего снега превратились в два неуклюжих кома. Он замёрз, чертовски замёрз, так сильно, что превратился в ледяную фигуру.

- Дальше, - повторила зеленоглазая.

Антон выругался про себя и отлепил свой ледяной зад от промёрзшего железа.

- Дальше, - прохрипел он. - Дальше, мать твою, дальше.

Укрытие нашлось лишь через полтора часа. Такой же холодный и мрачный бункер, как тот, что они покинули утром.

- Здесь и заночуем, - хрипловато сказала Орайя. - Снегопад только усиливается, а я чую деревья.

Землянин кивнул. Если Продавец Мечтаний что-то почуяла, значит, так оно и есть. Лёгкое раздражение по тому поводу, что уж бурю-то можно было почувствовать и раньше, Антон подавил. По крайней мере, они начали поход, пусть и прошли, по его прикидкам, не больше шести-семи километров. Да и чем этот чёртов бункер хуже прошлого? Даже, пожалуй, лучше: если верить Орайе, здесь есть чем топить. От одного воспоминания о горячей еде у чужака потекли слюни.

- Наберу дров, - буркнул он, сбрасывая с плеча рюкзак. - Куда идти?

- Около трёхсот шагов на восток. Я пока разгребу от снега проход.

Мысленно застонав, Антон сверился с компасом и, зарядив на всякий случай винтовку, поковылял в указанном направлении. Как только чужак выбрался из-за бункера, хоть немного укрывавшего их от разгорающейся бури, он сразу понял, что дальше продолжать путь действительно смысла не было. Первый же порыв ветра впечатал в его лицо ледяную кашу мокрого снега, которая, тая, потекла по лицу и шее. Задубевшие щёки отозвались неприятным покалыванием. Матерясь на чём свет стоит, Антон забросил за спину винтовку и как мог ускорил шаг.

Но триста шагов всё равно длились бесконечно долго.

Белая пелена впереди, с боков и сверху. Если бы не компас в правой руке, то Антон не нашёл бы бункер, отойдя от него даже на два десятка шагов. Холодная мерзость под ногами, которую и снегом-то называть не хотелось; она затягивала ноги не хуже густой и глубокой грязи, забирая остатки сил.

"Как в болоте, - подумал снайпер, с трудом переставляя ноги. - Но болото не прилипает к ногам... Сколько, чёрт возьми, я ещё раз буду превозмогать себя, чтобы сделать шаг?". - "Четыреста шестьдесят девять раз как минимум, - насмешливо ответил он сам себе. - Тебе ещё обратно идти. И, быть может, даже не раз".

Антон выругался.

Хотелось просто лечь и умереть. Говорят, что, умирая от холода, человек чувствует лишь сонливость. Хорошая смерть. Никакой беготни, никаких Продавцов Мечтаний и борьбы за власть. Просто - тихая, спокойная смерть.

Но позади осталась Орайя. Эта сумасшедшая наверняка отправится за ним, почуяв что-то неладное. У неё нет компаса, и она наверняка потеряется - почуять деревья она смогла, а сможет ли найти бункер? Он не может оставить её одну. И, чёрт возьми, как ему хотелось выломать все кривые зубы этой суке Аларии за то, что притащила его сюда.

Впрочем, если бы не она, он бы не узнал Орайю.

Антон ещё раз выругался и, стиснув зубы, продолжил шагать.

Спустя несколько часов, а может, и дней, стрелок увидел перед собой чёрные на фоне снега заросли. Побродив по ним пару минут, он понял, что деревьев здесь нет, только кустарник. Потом, представив, как бы тащил за собой бревно, и как бы резал ветви ножом, даже обрадовался. Чтобы сразу же расстроиться - если из-под снега удалось бы выкопать поваленное дерево, его можно было бы стесать до сухого, с ветками такой фокус не пройдёт. И что, чёрт побери, делать?

Сплюнув, землянин сел на корточки и принялся копаться в снегу. Но ветви, извлечённые им из-под снежного покрова, оказались слишком тонкими, чтобы можно было надеяться на сухую сердцевину. С живыми кустами всё, наверняка, будет ещё хуже.

Издав какой-то нечленораздельный звук, выражающий то ли ярость, то ли отчаянье, Антон снова запустил руки в снег. Всё равно мокрый от снега "сушняк" растопить будет проще. По крайней мере, он на это надеялся.

Вскоре он перекопал приличное количество снега, а у плотной кучки кустарника, немного сопротивляющегося ветру, скопилась здоровая охапка веток. Руки, занемевшие от холода, немного разогрелись, да и сам Антон почувствовал себя немного лучше, даже чуток вспотел. Зато лицо, никак не защищённое от ветра, окончательно превратилось в ледяную маску.

Работать было достаточно легко - к его кожаным перчаткам снег не лип, и стрелок даже порадовался, что выбрал их, а не куда более тёплые рукавицы. Пусть даже кожа перчаток принадлежала какому-то бедняге. К тому же, ветви обламывать в них было куда удобней, и хворост лежал не бесформенной грудой, а довольно аккуратной охапкой толщиной больше обхвата.

И всё равно этого не хватит даже до конца дня, не говоря уже о том, чтобы поддерживать костёр во время ночёвки. Подумав, Антон ещё немного покопал снег, но практически ничего не нашёл. Жутко хотелось курить, но сигареты остались в рюкзаке. Да и он не смог бы зажечь спичку в такую погоду. Пару раз матюгнувшись, землянин принялся резать ножом прямые ветви живого кустарника. Мысль о том, что их можно будет просушить над костром, пришла к нему уже тогда, когда возле первой кучи хвороста лежали две такие же, а группка кустов порядком поредела. Довольный собой, Антон полез в карман, намереваясь связать охапки дров, чтобы те не рассыпались.

И понял, что забыл бечеву в рюкзаке.

Его вопли и ругань ещё долго прорезались сквозь завывающий ветер.

***

Война приближалась, Орайя чувствовала это всё более и более явно. Как буря, накрывшая их посреди Северных пустырей, битва за трон Властелина будоражила каждого из Продавцов Мечтаний. Если раньше Орайя чувствовала своих собратьев и врагов одновременно только в моменты сильнейшего эмоционального потрясения, теперь они красными пульсирующими пятнами вонзались в её мозг, стоило ей закрыть глаза. Единственная оставшаяся в живых из девятого клана видела их будто на запомненной ей ещё в детстве карте мира. И каждый из них пришёл в движение, хотя и многие пытались показать, что они затаились до смерти Владыки.

Мощными волнами расползались на юге силы тамошних кланов. Кого они назначили первоочерёдной целью? Друг друга? Или, сплотившись, они нанесут удар по северным кланам, чтобы после перегрызться между собой?

Северяне...

От приступа головной боли Орайя застонала и открыла глаза, возвращаясь в этот мир. Пытаться достучаться до Аларии нет смысла - она засела у смертного одра своего отца, слишком хорошо защищённого от ментальных атак. Очередная попытка достучаться до неё будет стоить нескольких дней непрекращающихся головных болей и полного отсутствия ментальных сил. Но она всё равно попытается достучаться ещё раз. Антон - Представитель наследницы второго клана, и Алария претендует на него. Она хочет пожрать его суть, превратить в собственную марионетку.

От этой мысли у зеленоглазой сжались зубы. Она смотрела чужаку в спину, когда он уходил, чувствовала его усталость, его боль, но ничем не могла помочь. И не сможет, пока он не поймёт, что болен.

Пришелец из другого мира, практически ничего не знающий о Продавцах Мечтаний, их законах, их битве. Но он сумел адаптироваться. Пусть пока Антон похож на котёнка, едва открывшего глаза, но он справится. Орайя чувствовала его силу... И испытывала боль, когда понимала, что Алария уже сделала с ним, и что ещё хотела сделать. Но бесполезный на первый взгляд чужак смог справиться с ней, не пустить её в самые сокровенные глубины своей сущности. А значит, сможет многое.

Но мысли об Антоне вновь вызвали лишь эмоции, к делу никак не относящиеся. Его хищная улыбка, угрюмый взгляд из-под лобья, поворот головы... Её сердце сжималось, а тело тяжелело. Хотелось упасть ему в руки, стать слабой, чтобы он, он защитил её. А после... И с каждым разом эти мысли Орайе удавалось отогнать с большим и большим трудом. А если подумать о том, что они могли зародить новую жизнь, нового наследника девятого клана...

Эта мысль немного отрезвила Орайю. Нет, пока она не забеременела, иначе почувствовала бы. Но это может произойти после любого соития. "Надо закончить войну как можно быстрее, - решительно подумала Продавец мечтаний. - Но сначала надо сделать так, чтобы Антон перестал быть Представителем Аларии".

И она знала, как это сделать.

Отбросив одеяла, Орайя поднялась с холодной кровати, но практически сразу легла обратно - слишком тяжёлой оказалось головная боль.

"Мы спасёмся... любимый".

***

Антон вернулся уже к вечеру. Он настолько устал, что, войдя в бункер, упал на пол, и не смог встать даже с помощью Орайи. Но зато с собой он принёс три охапки хвороста, которые напоминали теперь передвижной сугроб.

Это день был адом. Не меньше двух часов он потратил на то, чтобы кое-как ободрать несколько подходящих по длине веток, связать полученным "лыком" достаточный по размерам "плот" и крепко привязать к нему отцепленный от винтовки ремень. Ещё с полчаса заняли испытания "плотов" и починка оторвавшихся веток. И не меньше часа он добирался до бункера, посекундно оглядываясь, чтобы удостовериться, не потерялась ли одна из охапок дров, каждая из которых, между прочим, тоже кое-как была перевязана ободранным "лыком".

Но он сделал это. Добыл дрова. Скоро будет тепло. Скоро можно будет поесть горячей еды...

Антон открыл глаза. Что-то было не так. Лампа над головой не светила, но, несмотря на сумерки, в помещении было достаточно тепло. Снег с его ног порядком подтаял и растёкся лужей, хотя в бункере должно быть ничуть не теплее, чем на улице. Но здесь довольно тепло... И что это, чёрт возьми, за запах?

- Тушёнка разогрелась, - ласковым и немного виноватым голосом произнесла Орайя. - Я нашла примусы и керосин...

Вопли и ругань Антона ещё долго отдавались эхом в пустом бункере.

Глава шестая

- Стера, душа моя!

Стера улыбнулась, но враждебный взгляд не смогла смягчить даже обворожительная улыбка. Ещё большую напряжённость выдавали её жесты, а присутствие коренастого одноглазого детины говорило о том, что она опасается. Возможно, именно поэтому здесь, в великолепном тронном зале пятого клана, не присутствовал наследник - Енион. Сама регентша сидела на небольшом и скромном стульчике справа от кресла наследника. И это удавалось ей с трудом - за последние пять лет она порядком растолстела, и объёмный зад уже не помещался на сидении стула. Прекрасная когда-то грудь первой красавицы среди Продавцов Мечтаний обвисла, а милое тонкое личико буквально пропало за толстыми щеками и слоями безвкусного макияжа.

- Чем могу быть обязана, Ирийстин? - убрав, наконец, приторную улыбку с лица, спросила Стера. Её второй подбородок буквально трясся от ярости.

- Ну-ну, - рассмеялся глава третьего клана. - Я так долго ехал на поезде, потом плыл на катере до Хосна, а ты вместо того, чтобы предложить мне хотя бы вина, спрашиваешь, какого чёрта я сюда явился?

- По-прежнему не доверяешь дирижаблям? - презрительно спросила регентша пятого клана, не обращая внимания на слова Ирийстина.

-Увы. У каждого есть свои фобии...

Стера вспыхнула, проследив взгляд Продавца мечтаний, направленный на пустое место в кресле главы клана.

- Мой сын ужинает, - с трудом подавляя ярость, произнесла Стера. - Как только трапеза закончится, он выйдет поприветствовать... брата.

- Ты хотела сказать - врага, - снова рассмеялся Ирийстин.

- Возможно.

Глава третьего клана закатил глаза и пожал плечами.

- Стера, душа моя, мы с тобой не враги. Конкуренты, возможно. Но враги? Я не угрожаю жизни ни тебе, ни твоему сыну. Не буду отрицать, я сделаю всё, чтобы убить твоего Представителя. Но что грозит тебе? И уж тем более твоему сыну. Я либо выиграю и стану властелином, либо погибну. В любом случае, на поле боя мы с твоим сыном... прости, я хотел сказать с главой пятого клана Енионом... никогда не встретимся. И ты по-прежнему считаешь меня врагом?

Эти слова не успокоили Стеру. Даже наоборот, казалось, разозлили ещё больше и вселили куда большие опасения.

"Чёртова истеричка, - презрительно подумал Ирийстин. - Как курица вцепилась в своего сына и старается обезопасить его от всего. Даже от самой жизни. Если она не найдёт этому сопляку хорошего воспитателя-мужчину, то моим детям нечего бояться пятого клана... нет, пятый клан погибнет, похороненный бесхребетным и боящимся всего на свете маменькиным сынком.

В одном ей не откажешь - моим словам она не верит, и правильно делает... Впрочем, правильно ли? Я ей не лгу. И если это поможет сделать её ещё более подозрительной..."

Глава третьего клана с трудом удержался от смеха. Ситуация доставляла ему истинное удовольствие.

- Ты прав, - произнесла, наконец, регентша. Но выражение её лица говорило о том, что она имеет диаметрально противоположное мнение. - И, конечно же, ты явился сюда не для того, чтобы покушаться на мою жизнь или жизнь моего ребёнка. Но зачем тогда ты вообще здесь появился? Вынюхать что-то о моём Представителе?

- Ты мне не доверяешь... - воодушевлённо начал Ирийстин, но его фраза прервалась коротким и лёгким приступом кашля. - Чёртова погода, - пробурчал он, ударяя себя кулаком в грудь. - Продуло.

- Так что тебе надо? - буквально рявкнула Стера.

С трудом подавляя улыбку, глава третьего клана состроил суровую мину.

- Мой отец говорил о том, что пятый клан не отличается особой гостеприимностью, но уж настолько...

- Принесите ему стул и вина! А ты, братец, говори!

Ирийстин дождался, когда ему принесут мягкое кресло и бокал с вином, но так и не произнёс ни слова. Наконец, устроившись поудобней, он, смакуя, наполовину опустошил бокал, и только после этого произнёс:

- Ты спрашиваешь, зачем я здесь? Так вот, отвечу: я хочу предложить тебе временный альянс. До тех пор, пока мы не уничтожим Аларию, Аролинга и... Орайю.

Глаза регентши буквально вылезли из орбит, губы затряслись, а взгляд метнулся к пустовавшему креслу главы пятого клана.

- Орайя... жива?

- О, ещё как. И сейчас бродит где-то на границе моих владений с Представителем Аларии. И если война затянется, и она сможет прожить достаточно... Теперь-то ты понимаешь всю опасность? Наследники четвёртого клана, чьи ментальные способности так велики, что они способны вывернуть человека наизнанку, притом оставив его в живых, по-прежнему поддаются гипнозу даже на расстоянии? Я прав? Вижу, что прав. Ты проверяла это. И ведь с твоим сыном работали обычные гипнотизёры, что же говорить о наследнице девятого клана? К тому же, ты должна знать по чьей просьбе и за чьи деньги я уничтожил девятый клан. Твой покойный муж боялся за своего будущего наследника. Неужели ты не испугаешься? Я просто хочу помочь... конечно же, не бескорыстно. Так ты согласна?

Стера не думала ни секунды.

- Каковы твои условия?

***

- Мои условия? Беспредельная преданность, конечно же.

- Не говори чепухи, - раздражённо рявкнула Хамайя. В позе главы четвёртого клана, читалось напряжение. Она боялась. И, чего уж говорить, ситуация доставляла Ирийстину истинное удовольствие. Хамайя в отличие от Стеры была тощей и гибкой, в её теле читалась кошачья грация, а узкое высокоскулое лицо всегда носило хищное выражение. Хищное и волевое. Возможно, поэтому у неё до сих пор нет нормального мужика. Как и в пятом клане. Последним наследником мужского пола был дед Хамайи. Но, глядя на лицо наследницы четвёртого клана, Ирийстин понимал, что она доставит ему проблем не меньше, чем любой мужчина. Возможно, это даже лучше, чем иметь такого сына, как Енион. Глава третьего клана с содроганием вспомнил того капризного толстого увальня, развалившегося в кресле наследника Стеры. Нет, он не конкурент его сыновьям. Он был выгодным противником: Стера была готова сделать для своего сыночка всё. И Ирийстин воспользуется этим. А после этим воспользуется его наследник.

- Я знала, что Орайя жива, но на неё мне плевать, - продолжала глава пятого клана. - Так же как и на Представителя Аларии. И, чёрт возьми, я только обрадуюсь, если война затянется на несколько лет, и Орайя воспроизведёт на свет ублюдка, ни мне, ни моим будущим детям он опасности представлять не будет. Но Аролинг... Что задумал этот ублюдок?

- Он был у меня в гостях, - улыбаясь, ответил Ирийстин. - Предлагал союз. Я, конечно же, отказался. Думаю, он связался с Аларией... Пронимаешь, чем это грозит?

***

"Нет, она не понимала, - сказал сам себе Ирийстин, укладываясь в постель. - Не понимала ни черта. Конечно, Хамайя, как лучший медиум, думала только об Аролинге, чьи способности в сопротивлении ментальным силам самые высокие. Но, думая как справиться с этим ничтожеством, она потеряла суть нашего договора. Что ж, это её проблемы, и моя выгода. Я смогу использовать её так, как захочу".

Две встречи прошли великолепно, и глава третьего клана вернулся домой в отличном расположении духа. Он заручился поддержкой двух кланов, таким образом натравив их на двух своих основных противников - Аларию и Аролинга. Стера сделает всё, чтобы устранить Орайю, и, походя, уничтожит Представителя Аларии. Хамайя будет рвать свои жилы, чтобы убить Аролинга. Конечно, можно было бы пустить всё на самотёк. Регентша и так бы узнала о зеленоглазой гипнотизёрше, а тощая мужененавистница из пятого клана всеми силами постаралась бы устранить главу шестого, представляющего опасность только для неё. Но такие вещи лучше не пускать на самотёк.

А до смерти Владыки остаётся всё меньше и меньше времени... Шпион Ирийстина докладывал, что отцу Аларии осталось жить не больше месяца. К тому времени уже наступит зима, и самым северным кланам придётся туго, они будут просто вынуждены перегрызться между собой... или заключить союз, что куда менее вероятно.

"И тогда я нанесу удар, один-единственный, и уничтожу почти всех конкурентов. Война будет короткой и лёгкой... для меня, и только для меня". Ирийстин рассмеялся. Его смех перешёл в лёгкое покашливание, но он даже не обратил на это внимание, хотя кашель от простуды не мучил его уже с неделю, ещё со времени посещения им Хамайи. Но с такой отвратной погодой так легко заболеть...

***

Аролинг тяжело уселся на кресло главы шестого клана. Теперь оно принадлежит ему по праву. Но радости это не приносило никакой. Нет, дело было не в гнёте ответственности, который должен был возлечь на его плечи. Что стоит ответственность за один клан, когда он решил править всем миром? Дело даже не в грусти по усопшему отцу. Пусть сестра плачет. Нет, Аролинг и сам всплакнул на похоронах, вспоминая того большого, умного и сильного мужчину, которым отец был почти пятьдесят лет назад, во времена детства тогда ещё наследника шестого клана. Но это было слишком давно, и продолжалось слишком мало времени. Когда Аролинг подрос, он понял, что отец - требовательно чудовище, когда же Нерлиод слёг в постель и понял, что уже не встанет, всё стало ещё хуже. Наверное, дело было в том, что уходила настоящая эпоха. Умер Нерлиод, и вот-вот умрёт Владыка - два старейших Продавца мечтаний. Наверное, отец чувствовал то же самое, когда смотрел на руины этого мира, когда-то бывшего сытым и богатым.

"Настало время молодых", - попробовал подбодрить себя Аролинг, но вышло не то чтобы хорошо. Вернее, вообще не вышло. Быть может, лучше сходить к Олигии? Наверняка, она сейчас пьёт. Или уже трахается с кем-то из прислуги, поморщившись, понял глава шестого клана. Он не хотел видеть свою любимую сестру в чужих объятьях. Когда-то он даже ревновал, пока не понял, что это бесполезно - она никогда не будет принадлежать только ему. В любом случае, он был единственным, к кому она возвращалась каждый раз, и Аролинг забывал все её прегрешения. Тем более, и сам не был безгрешен. Тогда сходить к служанкам? Та веснушчатая весьма сноровиста, да и терпит всё, не подавая виду, что ей неприятно. Кажется, он ей даже нравится... Нет, тем более нет. Нечего заводить отношения с простолюдинками. Да и Олигия просто убьёт служанку, стоит ей почувствовать, что брат ходит к ней с большим удовольствием. А Аролинг не хотел терять игрушку.

Грудь Продавца мечтаний сдавил кашель. Выругавшись, Аролинг сплюнул мокроту прямо пол. Наверное, продуло во время похорон, погода-то отвратная. Глава шестого клана подавил приступ кашля и дёрнул за верёвочку для вызова служанок. Когда-то он очень сильно, ещё в детстве, хотел сделать это. Нет, у него в комнате над изголовьем кровати висела своя, но то была всего лишь верёвочка для вызова слуг, а эта являлась звонком самого главы шестого клана. Аролинг тогда забрался на отцовское кресло и подёргал за шнур, но вместо служанок, которым он, как глава шестого клана, хотел заказать мороженного, прилетел отец и с такой жестокостью выпорол его, что Аролинг потом ещё две недели спал на животе и обедал стоя. А отец ещё не меньше месяца повторял, что это место надо заслужить. "Или дождаться, пока я сдохну, - добавлял иногда Нерлиод, - но это не значит, заслужить, понял меня?". Аролинг не понимал. Сейчас - да. Но был уверен, что, по мнению отца, он простого дождался его смерти, а никак не заслужил то, чтобы зваться главной клана. Плевать. Ему не нужно этот грёбаное кресло, ему нужен весь мир.

Служанка, та самая, веснушчатая, пришла быстро. Неуверенно улыбаясь, она поклонилась и пробормотала:

- Чего желает господин?

- Глинтвейна... Того, с большим количеством пряностей, как любил мой отец, на кухне должны знать.

- Мне принести глинтвейн раздетой?

Аролинг на миг задумался.

- Нет. Просто принеси вина и можешь быть свободна.

Служанка разочарованно надула губки и ушла. Аролинг на миг почувствовал укол совести, но сразу забыл об этом. Тем более, мина у служанки вышла вовсе не миленькая - лицом не вышла. Вот когда дует губки Олигия...

"Выпью и схожу к ней, - решил Аролинг, - вышвырну того, кого она притащила в постель, и сам возьмусь за дело".

Глинтвейн оказался не особо вкусным, слишком много в него добавили пряностей, что придавало излишнюю терпкость и даже горечь. Но грел напиток хорошо, и Аролинг потянулся к бокалу, чтобы сделать второй глоток. И тут же как на зло зазвонил телефон, от чего Продавец мечтаний чуть не поперхнулся.

- Да! - раздражённо рявкнул он в трубку. - Кто это? - добавил он, отпивая из бокала вино, хотя и так прекрасно знал, кто ему звонит.

- Ты раздражён... - своим обычным вкрадчивым голосом сказала Алария. - Что-то случилось?

- То же, что скоро случится с твоим отцом.

- Соболезную.

- Лжёшь.

- Соблюдаю правила приличия.

- Зачем звонишь?

- Сказать, что всё идёт по плану. В ответ на обещание устранить Орайю Стера отравила Ирийстина медленно действующим ядом. Кажется, она уже и бороться не хочет, ждёт следующей войны, когда её драгоценный ребёнок, наконец, сможет сражаться сам.

Следующий глоток глинтвейна показался даже сладким.

- Это хорошие новости, - почти весело сказал Аролинг. - Первые хорошие за сегодня. Но дело в другом - ты нашла Орайю? И, как я понимаю, твой Представитель потерялся?

- Просто гуляет, - после короткой паузы ответила Алария. - Я найду его и сделаю так, что Орайя погибнет, можешь не волноваться. Это всё. - Наследница второго клана бросила трубку, а Аролинг рассмеялся.

- Ты думала, что только у тебя везде есть информаторы? - спросил он у пикающей короткими губками трубки и, залпом допив глинтвейн, от чего у него вышибло слезу, поднялся с кресла.

- Орайя, ты просто умничка, что связалась со мной, - добавил глава шестого клана в пустоту.

Глава седьмая

Орайя тяжело выдохнула и, резко вздохнув, зажмурилась. Мир как всегда утратил краски, посерел, будто все предметы вокруг превратились в тени. Угловатые очертания бункера, оставшиеся позади, небрежно брошенный на кровать ворох одеял, едва заметные банки консервов. Но эти тени были чёткими, а тьма, окутывающая невидимое глазу, отступила. Теперь она смотрела сквозь ставшие прозрачными стены, видела даже то, что находилось сзади - её черепная коробка тоже превратилась в тень. Поля с пологими холмами простирались, сколько видело её внутреннее зрение. Эта спокойная и мягкая картина прерывалась лишь угловатыми вкраплениями разбитой боевой техники.

Но краски утерял не весь мир. Деревья выделялись на общем сером фоне тусклыми расплывчатыми пятнами. Живые существа светились поярче. А где-то вдали пульсировали и багровели сущности Продавцов мечтаний. Но этих цветных пятен было слишком мало.

Поначалу Орайе не нравилось, что, закрыв глаза, она продолжала видеть. Потом её начало это развлекать. Она протягивала свои прозрачные руки, стараясь достать что-нибудь издали, но, понимая, насколько ничтожна длина её рук, убирала их. Тогда ей начинало казаться, что она - забежавший в огромную человеческую комнату муравей, который решил своей лапкой ухватить с противоположного конца комнаты большой кусок сахара. Это забавляло её. Повзрослев, последняя выжившая из девятого клана поняла, что способность видеть сквозь расстояние - весьма полезная способность. Она могла убегать от людей, охотиться, всегда знала, где можно спрятаться. Возможно, именно поэтому она и выжила. Гипноз тоже помогал выжить, но для некоторых людей - одним из которых был Антон - требовалось соблюдение многих правил: тактильный, визуальный и даже слуховой контакты, и, обязательно, время. Даже на троих слабо сопротивляющихся гипнозу людей могло уйти не меньше минуты, а это порой слишком много. Поняв это, Орайя возблагодарила природу за то, что кроме гипноза ей досталось ещё и внутреннее зрение.

Сегодня она ненавидела это своё свойство.

Антона собирались убить, а она была слишком далеко, чтобы помочь ему.

Выругавшись, зеленоглазая подхватила с земли свою шпагу и бросилась бежать по рыхлому свежевыпавшему снегу, местами проваливаясь чуть ли не по пояс.

Слишком медленно.

***

Буря продолжалась три дня, ещё сутки шёл густой снег. За это время они съели две банки тушёнки и лишь десятую часть концентратов. Конечно, концентраты - лучше, чем ничего, но только, наверное, Орайя могла представить, как Антону хотелось сладкого. Чёрт с ним со сладким, сжевать бы хоть кусочек сухаря... О свежем мясе снайпер даже думать не хотел. Не хотел, но думал. О мясе, фруктах, овощах, мучном, рыбе, грибах, каше. О сладком, кислом, остром. Об алкоголе, чае, кофе. Антон с удовольствием попробовал бы сырую крысу, если бы они здесь водились. Чужак даже представил, каковы на вкус змеи, и долго размышлял об этом. Об этом и ещё много о чём. Но только не о концентратах и тушёнке.

Антон, ругаясь, шёл по свежевыпавшему снегу. Хоть бы лыжи достать или снегоступы... Может, попробовать сплести их из свежего кустарника?

Причиной, по которой он сегодня вышел в дорогу, снова было топливо. Греть даже закупоренное помещение пятью примусами оказалось весьма расточительно. Керосина у них ещё осталось прилично, но Орайя предложила оставить его на дорогу - разогревать пищу на примусе куда лучше, чем на костре, да и не топить же найденную ими палатку дровами. Поэтому Антон вызвался сходить за дополнительной порцией хвороста, чтобы хватило на сегодня. На этот раз он захватил с собой достаточно бечевы, а винтовку напротив брать не стал: ни людей, ни крупных животных в округе Орайя утром не почувствовала.

Чужак приостановился и вдохнул поглубже. Сегодня было достаточно тепло, но снег таять даже не собирался. Возможно, если бы он немного подтаял, а за ночь подмёрз, завтра можно было бы шагать по снежной корочке... Или она бывает только весной?

"Лучше сделать снегоступы", - решил Антон и зашагал дальше.

Группка кустов, где он собирал дрова в прошлый раз, показалась ему слишком убогой и редкой, а вот следующая, темнеющая на фоне снега и ярко-голубого чистого неба в нескольких страх шагов западнее, выглядела вполне прилично. Пожалуй, она даже больше походила на небольшую рощицу. Поразмыслив, землянин зашагал сквозь порядком прореженный кустарник. Орайя всё равно почувствует, что он пошёл дальше, и не будет беспокоиться, если он задержится.

Спустя триста или четыреста метров Антон понял, что рощица не такая уж и маленькая, и расстояние до неё куда больше, чем он предполагал. Километр? Два? Пусть даже и два, он всё равно успеет вернуться к обеду. Опасности никакой - вчера Орайя похвасталась, что почувствует кого-то или что-то враждебное за десяток километров. А других Продавцов по её словам она могла чувствовать на любом расстоянии. Во время этого разговора они лежали рядом, под одеялами, придвинувшись друг к другу, и их руки не лежали без дела... Ускорив шаг, Антон отбросил эти мысли. По крайней мере, до возвращения в бункер.

До леска он добрался примерно через полтора часа, порядком подуставший и разозлившийся. Передохнув и покурив, он углубился в рощу, выискивая подходящие деревья.

Лесок оказался довольно жидким, с чахлыми и кривыми молодыми деревьями. Будь у него топор, можно было бы срубить пару деревьев, напоминающих берёзу, и смело идти обратно. Но топора не было, а кромсать ножом стволы с диаметром в двадцать-тридцать сантиметров слишком хлопотно. Впрочем, если найти деревца потоньше...

- Ага! - весело сказал Антон и зашагал к группке деревьев, которые можно было бы обхватить рукой. Остановивших около них, он достал нож и принялся кромсать ствол. Работёнка, конечно, была неблагодарная, но через минуту он сломал искромсанный ствол и обрезал тонкие ветви. Переведя дыхание, чужак взялся за второе дерево.

Шорох за спиной он услышал слишком поздно.

***

"Это Аролинг... Чёртов ублюдок Аролинг! Он выдал меня этому ублюдку Ирийстину...".

Орайя бежала по снегу, выбиваясь из сил. К горлу подступал комок, который невозможно было проглотить, а из глаз уже почти хлынули слёзы. Это было... это было... неправильно!

Да, виноват Аролинг. Иначе, почему она не почуяла три красных человеческих всполоха, подобравшихся так близко? Наверняка, Аролинг сдал их Ирийстину, решив убить сразу двух зайцев - устранить Орайю и лишить Аларию Представителя. Насколько зеленоглазая помнила, наследники третьего клана владел лишь телекинезом, но мало ли как он мог развить свои силы... Ведь девятый клан всегда был лишь гипнотизёрами, и никакого внутреннего зрения ни у кого никогда не проявлялось...

Орайя застонала сквозь зубы, стараясь ускориться. Но черта деревьев, за которую ушёл Антон, приближалась слишком медленно. До неё было ещё не меньше восьмисот шагов.

Раздался выстрел. Потом второй. Третий.

Орайя приостановилась. Антон увидел их, увидел и... Он ведь такой отличный стрелок. Всё хорошо. Сейчас она догонит его, и они посмеются вместе...

Он не взял с собой винтовку.

Сердце тяжело ударило в груди и замерло.

- Антон!!!

В ответ послышался лишь ещё один выстрел.

***

Что-то навалилось на него сзади, выбивая из равновесия и буквально впечатывая лицом в деревцо. Антон, вскрикнув от неожиданности, пробороздил левой щекой по гладкой коре и врезался лицом в холодный снег. Чужак хотел закричать, но в рот набился снег, от чего мгновенно заломило зубы. Антон дёрнулся, но нападавший крепко прижал его к земле, одновременно выкручивая правую руку с зажатым в кулаке ножом. Антон дёрнулся ещё раз, но снова без какого-либо толка.

И тогда его охватила паника. В глазах потемнело. Снег, запечатывающий рот и нос, не давал дышать, а ему надо было вздохнуть, срочно. Антон замычал сквозь набившийся в рот снег и бессмысленно задёргался, стараясь уже не высвободиться, а просто вздохнуть, увидеть что-то. Он забыл о враге, напавшем со спины, забыл о ноже, о вывернутой в суставе руке, которая отдавалась болью при каждом движении. Его полностью поглотил дикий животный страх, от которого он готов был потерять сознание.

"Я умру, умру прямо сейчас...".

- Да не дёргайся ты, - пробурчал человек, сидящий на его спине. - Хуже будет. Мы всего лишь хотим очистить твои карманы.

До Антона практически не доходил смысла этих фраз. Он вот-вот готов был отключится от боли в руке и головокружения.

- А я бы поел свежего мясца, - угрюмо сказал кто-то ещё.

- Я бы тоже не отказался. - Это уже третий голос.

- Если содержание его карманов не сможет выкупить его жизнь, то придётся забить его на мясо. У тебя же не пустые карманы, парень?

- Пустые. Какого хрена он вообще здесь делает? Вещей у него нет. Может, рядом есть его напарники? Говорю, режем его, разделываем и по-быстрому убегаем.

- Да, мясо - лучшая добыча. Сейчас зима, оно не пропадёт.

- Хорошо. Ну что, парень, мне жаль, но большинство есть большинство. К тому же, я бы тоже не отказался от свежей печёнки. Дай-ка свой нож...

"Сейчас меня зарежут, как свинью, - безразлично подумал Антон. - Разделают и съедят. А я просто хочу вдохнуть хоть немного воздуха... Хоть каплю воздуха".

И именно в этот момент в его голове что-то сдвинулось. Серые круги, витающие перед глазами, окрасились в красный цвет. Головокружение прошло, боль в руке исчезла. Кажется, хватка противника немного ослабла. Или?..

Мир окрасился кровью.

Кто-то, посмеиваясь, говорил о том, что добыча сама приготовила дрова для костра. Кто-то угрюмо бурчал, что желудок съест он и только он. Кто-то, хмыкая, заявлял, чтобы второй сам жрал эту гадость.

Мир поглотила кровь.

- Да, не дёргайся, говорю! Хуже будет.

- Какой нервный барашек, хи-хи...

Спокойно слушая, как хрустит его рвущаяся одежда, Антон начал подниматься. С ужасным звуком его правая рука выскочила из сустава. Он стряхнул что-то, всё ещё цепляющееся к его спине, и переложил нож из обвисшей хлыстом правой руки в левую.

Идиотский смех затих. На него смотрели три перепуганных бородатых лица. Двое стояли в десяти шагах перед ним, третий, как тому и было положено, валялся у него в коленях. Грязные, оборванные людишки. Отребья. Людоеды.

И они посягнули на его жизнь?

- Вы лишь глупые дети, заселяющие этот разрушенный мир, - сказал Антон. - Глупые и непослушные. А непослушных детей наказывают.

- Это псих, - пробормотал тот, что сидел на заднице, практически уткнувшись носом в колени чужака. - Пристрели его! Быстрее! Драный! Стреляй!

- Да он же один...

- Стреляй!

- ... а нас трое.

- СТРЕЛЯЙ!

Антон заткнул его ударом ножа в шею. Кровь хлынула ему на штаны, окрашивая их в цвет этого мира. Красным стал снег под его ногами. И это было правильно. Ему надо пройти по дороге, залитой кровью, чтобы привести её к победе.

Он бросился к двум оставшимся противникам. Один из них, видимо, обладающий лучшей реакцией, бросился бежать, оставив на земле своё кремневое ружьё и рюкзак. Второй доставал неуклюжий четырёхствольный пистолет. Пинком Антон впечатал неуклюжую бандуру в лицо людоеда. Тот непроизвольно нажал на один из курков. Пуля ушла куда-то вверх. Землянин пнул бородатого бродягу куда-то в бороду, тот завалился на землю, нажимая на второй курок. Антон воткнул нож ему в правое плечо, и пистолет оказался на земле. Выбросив нож, чужак поднял его и хладнокровно выстрелил вопящему о пощаде бородатому в лоб. Быстро найдя глазами третьего нападающего, стрелок хорошенько прицелился и пустил пулю тому в спину. Не помогли ни деревья, ни петли, которые беглец выписывал. Он завалился вперёд так, будто его пнули в спину и припал к дереву, цепляясь за него руками.

Но это было не всё. Бросив пистолет и подняв нож, Антон спокойно добрался до постанывающего противника и воткнул нож ему в затылок. Хладнокровно вытерев нож о рукав поверженного противника, чужак вернулся к основному месту драки и убедился в том, что первый из нападавших мёртв. Облегчённо переведя дыхание, Антон сел на снег. Орайя приближалась к нему, он это чувствовал.

"Вот и хорошо", - подумал он и потерял сознание.

***

Орайя стояла на залитом кровью снегу и буквально чувствовала, как шевелятся её волосы. Стоило ей закрыть глаза, и картина становилась ещё хуже. Три человеческих тела уже погасли, их можно было отличить от земли только по форме. Антон же полыхал красным не хуже Продавца мечтаний. Слишком рано. Когда он станет Представителем, а это случится только после смерти Владыки, его цвет станет именно таким. Но Владыка жив, а Антон...

"Неужели Алария исковеркала его настолько? Кто он? Что было бы, если бы она закончила его преображение? И в кого она пытается его превратить?"

Ни единого ответа. Лишь одно предположение, но оно слишком безумно, чтобы быть правдой.

Орайя с ужасом смотрела на побоище, учинённое таким ласковым Антоном, её любимым, и не верила своим глазам. Ей нужна была помощь... Что если... Нет. Она сделает так, что Антон не сможет быть Представителем. И тогда уже будет не важно, что с ним сотворила Алария. Он станет её, Орайи, телохранителем, и больше никем.

Орайя ещё раз закрыла глаза и увидела, что ярко-красный свет Антона немного угасает. Когда он стал человеческим, зеленоглазая услышала тихий стон мук. И только сейчас вспомнила, что даже не посмотрела, что случилось с Антоном. Она бросилась к нему, помогла сесть.

-Рука... - прохрипел чужак.

Орайя прикоснулась к его правой руке и охнула. Она видела вывихи, но этот был просто чудовищным: рука выбита из плеча, разорваны связки. Как будто он проболтался на дыбе не менее нескольких дней. Что они творили с ним? Или... Он сам сделал это.

- Ты что-нибудь помнишь? - спросила глава несуществующего девятого клана.

- Нет.

Антон лгал. В его глазах стоял страх. И боялся он самого себя. Но поделиться этим с Орайей не хотел. Скрипнув зубами, зеленоглазая попробовала проникнуть к нему в мысли, чтобы хоть как-то облегчить его переживания, но это оказалось так сложно, что она бросила попытки.

- Если я не хочу, ты не сделаешь это, - слабо улыбнулся Антон. - У меня должны быть свои секреты, не думаешь?

- Сейчас будет больно, - немного раздражённо сказала Орайя и резким движением вправила ему руку.

Антон валялся без сознания достаточно долго. За это время зеленоглазая успела забрать у трёх бродяг всё более или менее ценное, побрезговав только полосками вяленого мяса неизвестного происхождения. Улов был не густой: четырёхствольный пистолет с небольшим количеством пороха и двумя десятками пуль, два ножа, миниатюрный топорик, горсть сухарей и небольшой полупустой туесок с пшеном. По-крайней мере сегодня можно будет сделать кашу.

Возвращаясь, она услышала, что Антон с кем-то разговаривает. Но внутренний взор нашёл лишь его самого. Прислушавшись, Орайя различила слова:

- ... детей не надо наказывать, если их наказать, кто будет жить в маленьком белом домике?

Приблизившись, Орайя поняла, что Антон находится в полубессознательно состоянии. И это было хуже всего.

Переведя дыхание, она села рядом со стрелком и закрыла глаза.

"Аролинг...", - позвала она в пустоту.

Глава восьмая

Рука опухла и неимоверно болела, но Антон хотя бы мог ей шевелить. Впрочем, особых улучшений всё равно не наблюдалось.

Около трёх дней он провёл в полубессознательном состоянии, не понимая, когда бодрствует, а когда спит. Ему снилась семья, команда дирижабля и белый домик. Алария всегда была где-то рядом. Она ходила, звала его, но Антон прятался, он хорошо научился делать это. Он ещё раз сходил к яме, надеясь, что те дети уже умерли, но их стало только больше, а от первой их жертвы остались лишь кости. Теперь четверо сосали и грызли пустые груди другой женщины, а самый старший, лет двенадцати, появившийся (или оживший?) недавно, трудился меж её раздвинутых ног, его лицо кривилось в отвратительно гримасе вожделения. Антон пытался найти оружие, чтобы убить их, но ничего подходящего в лесу не нашлось. Решив, что сделает это позже, он спрятался в лесу. Присутствие Орайи, как наяву, так и в бреду, сильно ему помогало.

А может, сон о белом домике был явью, а бункер - сном. Он иногда просто не понимал разницы.

Потом его куда-то тащили. Чужие люди, бородатые и жестокие. Но рядом была Орайя, и Антон не сопротивлялся.

Окончательно придя в себя, чужак понял, что находится в палатке, и за её пределами слышатся голоса. В горле пересохло, он сильно замёрз, а в руке нарастала пульсирующая боль.

- Орайя...

Зеленоглазая появилась сразу. Она пролезла под полог палатки, обдав Антона холодным воздухом, и впилась в его губы страстным поцелуем.

- Вообще-то я пить хотел... - пробормотал снайпер, когда девушка оторвалась от него.

- Я знаю. Просто я волновалась за тебя.

Стрелок слабо усмехнулся. Орайя чуть ли не впервые выражала свои чувства вслух.

Зеленоглазая дала ему напиться. Напиток имел странный вкус и бодрил.

- Что это?

- Привезли... союзники.

- Союзники?

- Да. Об этом позже. Пока что закрой глаза и расслабься, мне нужно заглянуть тебе в голову.

Стрелок послушно закрыл глаза. Его самого беспокоило то, что он видел в полубреду-полусне. Кроме того, Орайя недвусмысленно стянула с него одеяло и забралась сверху.

- Так нам будет легче, - прошептала она ему на ухо. - Так... мы... сольёмся... станем... ах... едины...

С союзниками Антон познакомился чуть позже. Это были четыре высокорослых мужчины, поведением похожие друг на друга, как близнецы Корос и Дерек, хотя братьями они, судя по всему, не являлись. И, как и близнецы, они оказались наёмными убийцами. Наверное, это их и роднило. Они походили на хищников, затаившихся в ожидании добычи. Мрачные и суровые, с холодными глазами, почти всё время, пока Антон с помощью Орайи обходил их новый лагерь, они занимались оружием. Стрелок заметил мрачные взгляды, направленные на него, но значения им не придал. Если они союзники, значит, и Орайя, и эта четвёрка преследует одну и ту же цель, так что, пока эта цель не достигнута, их можно не опасаться.

С Орайей им удалось поговорить только вечером, перед сном.

- Это люди Аролинга, главы шестого клана, - шептала она на ухо Антону, чтобы их не услышали. - Они прилетели сюда вчера на небольшом дирижабле. Сейчас он спрятан в том леске, где тебя прихватили разбойники. Мы должны будем вернуться сюда... Ладно, об этом потом. У нас... вернее, у Аролинга есть план. Он хочет устранить двух противников одним ударом. Ирийстина, на границе владений которого мы находимся, и Аларию. Или, вернее, тебя. Скорее всего, он планирует убить и меня, но, надеюсь, до этого не дойдёт... надеюсь, мы этого не допустим, но нам придётся постараться.

Мы можем безоговорочно доверять этим людям только до того времени, пока ты не убьёшь Ирийстина.

- Я?

- Да, ты. Ты - основа нашего плана.

- Плана Аролинга.

- Нет. Нашего. Не перебивай. По правилам войны человек, убивший противника до того, как умер прошлый Владыка, не может участвовать в войне. Без разницы, кем будет убийца и убитый - главой клана или Представителем, больше в игре он участвовать не будет. Ты практически Представитель Аларии... - губы Орайи дрогнули. - Нет, судя по тому, что я видела у тебя в голове, ты Представитель Аларии на сто процентов, а Ирийстин - глава третьего клана. Таким образом, Аролинг планирует устранить Ирийстина и Аларию, а я... вытащить тебя из этой войны. И победить. Вместе с тобой. Я понимаю, что шансов мало, но...

- Это лучше, чем быть вынужденными убить друг друга, - договорил за неё Антон. - Это гораздо лучше. Да и кто сказал, что шансов нет совсем?

- Я хочу быть с тобой. Хочу... - Орайя тяжело сглотнула, не договорив.

- Я хочу того же, - прошептал стрелок, целуя девушку в лоб.

- Да. Я знаю. Сейчас нам надо добраться до Ирийстина. Он, конечно же, засечёт нас при приближении, но, надеюсь, всё пойдёт так, как запланировано. Насколько я слышала от Аролинга, глава третьего клана - самовлюблённый засранец, слишком самоуверенный, чтобы принять нас хоть за какую-то угрозу для него. На это и расчёт. После удачного завершения дела нам вместе с... союзниками надо будет вернуться сюда и лететь на дирижабле в поместье шестого клана. Аролинг всячески выражает свои добрые намеренья, утверждая, что пока мы не враги, но я ему не доверяю. Пусть даже его люди не получили приказа убить нас немедленно после дела, но, в любом случае, глава шестого клана будет использовать нас до тех пор, пока мы ему нужны. Или просто подставит. Так что нам не стоит возвращаться сюда с... союзниками. А пока отдыхай, за следующие две недели нам надо преодолеть почти сотню миль.

Отдых Антону действительно был нужен. На следующий же день они отправились в дорогу. Убийцы Аролинга, прибывшие на небольшом дирижабле, привезли лыжи, и Антон искренне благодарил их за это. Двигаться на лыжах даже с одной палкой было куда проще, чем пешком. Да и вряд ли он смог бы пройти хоть сколько-то значительное расстояние на своих двоих. Но и на лыжах он едва мог двигаться. За этот день они прошли едва десять миль (местная мера длины, чуть меньше двух километров). Убийцы молчаливо выражали своё недовольство, они вообще оказались неразговорчивыми ребятами, но ничего поделать не могли. Напиток из каких-то витаминных концентратов отличной бодрил, но и он не мог наполнить силами истощённое ещё прошлой раной тело Антона.

За следующие пять дней им удалось преодолеть почти семьдесят миль. С каждым днём стрелку становилось всё лучше, но улучшения не были такими значительными, какими могли бы оказаться, если бы раненому дали отлежаться. Возможно, дай Орайя ему три или четыре дня, они бы смогли двигаться быстрее, но зеленоглазая была непреклонна. Возможно, она вела себя так из-за убийц Аролинга, которые зачем-то сильно торопились. Антона это злило, и последние два дня он объявлял стоянки намного раньше, чем того требовалось. Благодаря этому у него оставались силы, чтобы заняться с Орайей любовью вечерами.

Но хуже всего - даже хуже усталости, ежедневных переходов и молчаливых убийц - Антону докучала правая рука. Он плохо помнил то, что произошло с ним в лесу... Нет. Он помнил всё. Но воспоминания будто бы заволокло тем самым кроваво-красным туманом, что застилал его глаза во время драки. Стрелок плохо представлял, как он смог вывихнуть себе руку, и не понимал, почему в тот момент не чувствовал боли. Но совершенно чётко знал - виной этому то, что Алария делала с его разумом. Орайя не слишком-то распространялась на этот счёт, но Отражения Продавцов мечтаний были чем-то большим, чем просто игрой подсознания. Орайя не рассказывала, чем на самом деле является Отражение, что там делал Антон... Или, вернее, что с ним делала Алария, когда он посещал её Отражение. Уж точно что-то не слишком хорошее. И как это могло повлиять на его болевой порог? За эти дни чужак пытался несколько раз подступиться с этими вопросами к Орайе, но та либо уходила от ответов, либо делала вид, что ничего не слышит.

Утром одиннадцатого дня Антон почувствовал себя достаточно свежим, чтобы пройти хоть пятьдесят миль. Это было хорошо, но он прекрасно понимал, что это лишь иллюзия. Опухоль спала незначительно, но сегодня он хотя бы смог поесть правой рукой, не думая о том, что приём пищи это такая изощрённая пытка мазохиста.

- Придётся убить Ирийстина ложкой, - попробовал пошутить стрелок за завтраком. - Ещё пара дней и я смогу её нормально держать. А ещё через пару даже убью ей таракана, если ему не посчастливиться встретиться со мной.

- Тебе придётся взять пистолет, - сухо отрезала Орайя. Шутить она была не настроена. - Думаю, у людей Аролинга найдётся что-нибудь подходящее. Попробуешь стрелять левой рукой.

- Это неудобно.

- Выхода нет. Сегодня мы должны пройти двадцать миль. Мы окажемся на границе Туманного леса. В его центре и стоит поместье Ирийстина.

- Поместье? Большое?

- Я бы даже сказала замок. Большой замок середины Железного века.

Антон кивнул. Он знал, что здесь эпохи делились по материалу, из которого делалось оружие: Каменный, Бронзовый, Железный, Взрывчатый, Атомный. Середину железного века можно было приравнять к XV-XVI веку на Земле.

- Наверняка напичканный всякой электроникой, - буркнул чужак. - Я бы хотел посмотреть на настоящий средневековый замок. Я и на исторический ради этого пошёл, хотя родители хотели сделать из меня юриста. Когда... - он замолчал. Орайя "ушла в себя", как он это называл - закрыла глаза и состроила физиономию, будто одновременно хотела что-то рассмотреть, услышать, понюхать, пощупать и попробовать. Иногда это выражение её лица веселило Антона, но сегодня он почувствовал беспокойство.

И он был прав.

Орайя раскрыла глаза и коротко сказала:

- Нас засекли. Ирийстин начал действовать.

***

Простуда, свалившая Аролинга с ног неделю назад, не хотела отступать. Он умирал, и прекрасно понимал это. Его семейный доктор, один из лучших на материке, перепробовал все варианты лечения, но толку от этого не было никакого. Аролинг приказал перепробовать все противоядия, которые у него хранились, но и они ничем не помогли, по словам доктора лишь усугубив отравление. Продавец мечтаний знал, что его отравили, но не знал, кто именно. Но отравитель, несомненно, сделал это по приказу Аларии. Кто же ещё мог действовать так грязно? Наверняка, она планировала это с самого начала, усыпив бдительность Аролинга мнимым союзом.

Сегодня доктор был ещё более мрачным, чем всегда.

- У вас вот-вот откажет половина внутренних органов, - жёстко сказал он, ставя капельницу.

- Вот-вот - это когда? - прохрипел Аролинг.

- Не знаю. Через неделю. Завтра. Через час. Не знаю. Слишком непредсказуемо действие яда.

- Это точно яд?

- Вы же сами убедили меня в этом, - довольно сердито сказал доктор. - Теперь я в этом не сомневаюсь. Что-то очень... специфическое и медленно действующее. Яд начал действовать задолго до того, как вы заболели. Впрочем, сейчас он с ужасной скоростью разрушает почти все функции вашего организма. А может, это и не яд. Возможно, он уничтожил ваш иммунитет, и вы сейчас умираете от самой обычной простуды.

- Меня это не слишком интересует. Кто-то ещё болеет?

- Да. Слышал, что ваша служанка заболела, но к ней я, конечно же, не ходил.

- Служанка? Которая?

- Не знаю, - доктор дёрнул плечом. - Я случайно слышал разговор других слуг. Попросить, чтобы вызвали больную?

- Да.

Её притащили через пять минут. Две другие служанки поддерживали её с двух сторон.

- Конопатая, - прохрипел Аролинг, закрывая глаза. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она умирала от той же болезни. - Сколько? Сколько тебе заплатила эта сука? И сколько мне осталось, тварь?

В ответ послышались рыдания. Они продолжались достаточно долго, но, наконец, затихли, чтобы смениться воплями и проклятьями.

- Эта кривозубая сука сказала, что я заражусь от вас и дала противоядие! Но оно не подействовало! - кричала веснушчатая. - Не подействовало! Спасите меня, я всё расскажу...

- Убить её, - сухо сказал Аролинг, поняв, что та ничего не знает. - Да так, чтобы помучалась перед смертью. И позовите доктора.

- Половым путём? - переспросил тот, когда выслушал главу шестого клана. - Вряд ли. Возможно, она выпила яд вместе с вами, а противоядие не подействовало. Или противоядие тоже оказалось ядом.

- Хорошо... - Слова доктора успокоили его. По крайней мере, Олигия вне опасности.

- Что-то ещё? - раздражённо спросил доктор. "Я медик, а не посыльный, - послышалось в его слова. - Не будь ты главой клана, полудохлый идиот, я бы и пальцем не пошевелил".

"Но я глава клана", - сказал сам себе Аролинг.

- Вызовите мою сестру. Мне надо поговорить с ней, пока я в сознании.

- Слушаюсь.

"И слушайся, грёбаный коновал".

Олигия пришла к нему через четверть часа. Сестра как всегда была пьяна. Но сегодня выпитое её не веселило, наоборот, в выражении её лица читались страх и подавленность.

- Как ты, братишка? - тихо спросила она, дохнув на Аролинга вином. Раньше ему это нравилось, но сейчас раздражало. - Может, развлечь тебя?

- Нет! - каркнул глава шестого клана своим простуженным горлом. Рука Олигии, уже стягивающая с его поясницы одеяло, остановилась. Во взгляде сестры застыл страх. - Нет, - повторил Аролинг мягче. - Нам надо поговорить.

- Говори, - сказала Олигия, чуть не плача.

- Нам нужен сильный наследник. Отец... отец говорил мне, но я его не слушал... или не слышал. Твои... наши дети... они должны быть сильными. Найди им хорошего воспитателя. И выбери для следующей войны сильнейшего. Такого, которому не буду нужны альянсы. Альянсы нужны слабым. Но, если у него не будет такого же, как он, сына... - Аролинг закашлялся. Он открыл рот, чтобы продолжить, но не стал говорить. Его остановил взгляд Олигии.

Она смотрела на него с жалостью и презрением. Так, как он несколько недель назад смотрел на отца. Сестра его не слышала.

- Выбери Представителя, если я умру до начала войны, - сказал глава шестого клана после паузы. - И воспитай наших детей. А теперь иди.

Когда дверь за Олигией закрылась, Аролинг устало закрыл глаза. День, может, неделя - вот сколько он протянет. Переживёт ли он Владыку? Ему хотелось на это надеяться. Если сестра не успеет выбрать Представителя, то их дети останутся сиротами. А если Представитель не дай боги выиграет... то лучше бы их миру и вовсе не существовать.

Он не слышал, как Олигия закашлялась, выйдя из-за дверей.

Глава девятая

- И что будем делать? - нервно спросил Антон, сжимая и разжимая пальцы левой руки. Он не чувствовал в своих движениях никакой уверенности, что раздражало его. Если бы правая рука... Но правой рукой он едва может держать ложку, и о стрельбе нечего даже думать.

- Их десять, - сухо сказала Орайя. - Шансов немного. Так что остаётся только надеяться на то, что Ирийстин приказал взять нас в плен.

Антона немного разозлили слова зеленоглазой. Он понимал, что шансов мало, но спокойно дожидаться, пока его возьмут в плен, он не хотел.

- И что, будем сидеть и ждать, надеясь, что нас не убьют? - раздражённо высказал свои мысли чужак.

- Нет, конечно. Будем драться. А когда людей Аролинга убьют, будем надеяться, что нас приказали взять в плен.

Стрелок выругался и отставил тарелку.

- Доешь, - посоветовала Орайя. - Возможно, это твой последний завтрак. Я предупрежу людей Аролинга.

Убийцы отреагировали на слова зеленоглазой как и полагалось профессионалам - спокойно закончили завтрак и начали готовить оружие. У каждого было по винтовке, полуавтоматическому пистолету, кортику и короткому ножу. Один из них протянул вышедшему из палатки Антону свой пистолет, две полные обоймы и непромокаемую коробку с четырьмя дюжинами патронов.

- Вот предохранитель, снимаешь и стреляешь. Кончатся патроны, нажмёшь сюда, и обойма выскочит. Когда вставишь запасную обойму, снова надо будет снимать предохранитель. В обойме восемь патронов. Потренируйся.

Прежде, чем тренироваться, Антон рассмотрел своё оружие. Пистолет, как пистолет. Чем-то он напоминал не единожды видимые им в голливудских фильмах "стволы", но надеяться на бесконечную обойму, из которой можно стрелять минут пять, не перезаряжая, смысла, конечно же, не было. Никаких заводских меток на пистолете Антон не увидел, и поэтому назвал его просто - Чёрненький.

Нервно хихикнув над собственной сомнительной шуткой, землянин принялся стрелять по дереву, стоящему в десяти-одиннадцати метрах от их лагеря. Стрельба с левой руки оказалась не таким уж и простым делом, но Антон довольно быстро приноровился к небольшой отдаче и тому, что надо целиться левым глазом, и последние пять патронов во второй обойме легли достаточно кучно. А вот с перезарядкой обойм дела обстояли куда хуже - Антон слишком медленно и неуклюже орудовал левой рукой, пока сама обойма была зажата - а вернее, едва держалась - в правой. Впрочем, во время боя ему вряд ли дадут выпустить все три обоймы, чтобы пришлось этим заниматься. Но и такую вероятность исключать не стоит.

Орайя и головорезы тем временем свернули лагерь. Стрелок чувствовал себя неуютно в их компании. Нет, чёрт возьми, не потому, что они готовы были убивать, он и сам уже стал убийцей. Просто они безропотно готовились принять свою смерть, а Антон в могилу не стремился. И ещё больше не хотел, чтобы там оказалась Орайя.

Когда приготовления были закончены, зеленоглазая снова закрыла глаза, выискивая противников.

- Они в восьми милях, - сказала она, закончив.

- Не торопятся, - заметил тот, что дал Антону пистолет. - Возможно, у нас есть время занять более выгодную позицию. Или даже устроить засаду. Они могут отслеживать наше передвижение?

- Не знаю, - пожала плечами Продавец мечтаний. - Будем считать, что могут - как-то ведь они нас засекли.

- Возможно, с помощью датчиков, - предположил Антон, но эта его фраза вызвала лишь презрительное фырканье от людей Аролинга, а Орайя лишь недоумённо на него посмотрела.

- Датчики - дело прошлое, - пояснил тот же головорез, видимо, он был главным. - Большая часть поместий Продавцов была уничтожена во время войны. Заводов по их производству тоже не осталось. Быть может, несколько сохранилось у Владыки, но у Ирийстина вряд ли.

- Этот замок был поместьем третьего клана ещё до войны, - сказала Орайя, видимо, чтобы защитить Антона.

Убийца пожал плечами.

- Летним домиком, а не поместьем. Я был здесь ребёнком ещё тридцать лет назад - мой отец был главным телохранителем господина Нерлиода, они тогда делили сферы влияния после войны. Тогда этот замок был красиво обставленной гостиницей. Возможно, какая-то система охраны и присутствовала, но никак не в десяти милях от леса. А от опушки до замка ещё с десяток миль.

- Да, многовато, - признал землянин.

- Но ведь как-то они нас засекли, - упорствовала Орайя. - И я с полной уверенностью могу сказать, что это не способности Ирийстина - большая часть участвующих в войне Продавцов и Представителей могут чувствовать друг друга только после смерти Владыки.

- Разведка, - во второй раз пожал плечами убийца. - А пока мы тут разговариваем, люди Ирийстина приближаются. Здесь есть какое-нибудь подходящее место?

Орайя на несколько секунд закрыла глаза.

- Да, есть. В двух милях к юго-востоку отсюда небольшой каменистый холм. Там есть, где укрыться.

- А устроить засаду?

- Только в лесу.

- Тогда идём к холму. А ты, однорукий, если отстанешь, ждать тебя никто не будет.

- Хорошо, - буркнул Антон. Он уже надевал лыжи.

Вела их Орайя, и, возможно, именно поэтому землянин, орудующий одной лыжной палочкой, отстал от замыкающего головореза всего лишь метров на пятьдесят. Работая в основном ногами, он ещё и порядком запыхался - слабость снова дала о себе знать. Впрочем, чтобы нажимать на курок не потребуется больших усилий. А на вершине холма можно отдохнуть...

Но сначала на холм, достигающий в высоту около пятидесяти метров, пришлось взбираться. И однорукий Антон проклял всё, пока, фактически, вползал на заснеженный и довольно крутой склон короткими неуклюжими шагами, время от времени скатываясь назад. Взобравшись на вершину, он осторожно повалился на левый бок и некоторое время лежал так, стараясь привести в порядок дыхание. И первое, что он увидел, поднявшись, были две винтовки, направленные на него из-за камней.

- Свои, - пробурчал Антон, поднимая левую руку. - Сдаюсь.

- Быстрее, - раздражённо сказал один из убийц.

Землянин добрался до груды камней, где засели союзники. Возможно, когда это был памятник типа Стоунхенджа, иначе как бы большие плоские камни оказались на вершине этого холма, так далеко от скал? Но никакого порядка в их нагромождении практически не было. Ну, если не считать почти круглую площадку в центре, да и то частично заваленную рухнувшими обломками. Сейчас на это площадке были свалены их вещи и холодное оружие людей Аролинга, а на груде палаток лежала Орайя с закрытыми глазами.

Пока зеленоглазая выискивала врагов, а головорезы занимали более выгодные позиции, Антон с любопытством изучил несколько камней. Он искал на них хоть какие-нибудь свидетельства того, что над ними работали люди, но не обнаружил ни единого следа от зубил или кирок. Складывалось впечатление, что эти камни точили исключительно вода и ветер. Впрочем, вполне возможно, что их вытирали шкурами с песком... но в этом случае объём работ, проделанных древними, был просто устрашающим.

"Возможно, сейчас эти камни спасут нам жизнь, - угрюмо подумал Антон. - Могли ли древние предположить, что эти плоские поваленные камни послужат убежищем для полудюжины убийц? Чёрт возьми, возможно, в этом и было их предназначением в древности, и кровь не в первый раз зальёт склоны этого холма".

- Они всё ещё идут к месту нашей стоянки, - сказала Орайя, наконец, открывая глаза. Видимо, каждый следующий транс давался ей с большим и большим трудом - её лицо осунулось, а под глазами появились чудовищные чёрные круги. - Идут медленно, у нас ещё часа полтора-два.

- По-прежнему не торопятся, - задумчиво проговорил главный головорез. - Значит, ищут. Они идут цепочкой?

- Да, достаточно широкой. И, кажется, разбились на две группы.

- Значит, не знают, сколько нас, - рассудил убийца. - Иначе шли бы одним отрядом. И уж точно не могут отслеживать наши передвижения. Это не датчики.

- А я теперь почти уверен, что датчики, - покачал головой Антон. - Что-то вроде сигнализации. Это когда...

- Я знаю, что такое сигнализация, однорукий. То есть, ты думаешь, что они просто засекли, что кто-то прошёл через барьер, но не знаю, ни где пришельцы находится, ни сколько их? Хм... возможно.

- Думаю, Ирийстин знает, сколько человек нарушили границу, - сказала Орайя, гримасничая как при головной боли. Хотя, скорее всего, именно головная боль и докучала ей. - Вернее, думает, что знает.

- И сколько же? - с любопытством спросил головорез, впервые прекратив наблюдение за местом, откуда они пришли, и повернулся к Орайе.

- Двое, - ответил за девушку Антон и усмехнулся. - Мы с Орайей.

На губы головореза выползла неприятная усмешка.

- А вот это первая хорошая новость за сегодня, - сказал он.

***

Сегодня утром Ирийстин получил два письма. Первое его обрадовало, а второе и обрадовало, и рассмешило. Всё утро он перечитывал их и каждый раз смеялся. Наконец, к обеду глава третьего клана сел писать ответы, время от времени прерываясь на шампанское, которое вытащил из своих погребов ещё утром. Ирийстин, не стесняясь, праздновал победу. Война практически окончена, ещё не начавшись.

Первое письмо было зашифрованной депешей от его шпиона в поместье Аролинга.

"Сегодня ночью после продолжительной болезни Аролинг скончался. Причиной смерти послужил яд, который главе шестого клана подсыпала служанка, нанятая, предположительно, Аларией. Противоядие найти так и не удалось. К тому же, существует определённая вероятность того, что яд вызывает болезнь, передающуюся половым путём. Сексуальные наклонности бывшего главы шестого клана ни для кого не являются секретом, и действительно перед тем, как отправить это письмо, я слышал, что Олигия жалуется на плохое самочувствие и кашель. У Аролинга всё тоже начиналось с кашля.

Болезнь главы шестого клана протекала достаточно медленно, и я взял на себя смелость немного усугубить положение дел. Надеюсь, Олигия так же обратится ко мне, как к семейному доктору. Дожидаюсь ваших приказов по поводу действий с ней.

В качестве представителя своего старшего сына она выбрала начальника личной охраны, Зара. Человек Зар преданный, но слишком старый - он служил ещё прошлому главе клана, причём, Нерлиод нанимал его ещё во времена своей молодости. К тому же, Зар в последнее время много пьёт и проигрывается в карты, так что я попробую найти рычажки давления, которых у него не может не быть.

На этом всё".

И ни слова об оплате и премиальных за "усугубление положения дел". Видимо, не влезли в депешу, такое уже случалось. Ирийстин был щедрым хозяином, но семейный доктор шестого клана был весьма щепетильным в этом отношении человеком. Не говоря уже о его тонкой душевной организации и графоманских наклонностях, за которые Ирийстин не раз проклинал его: каждая зашифрованная депеша, которая должна быть предельно чёткой и сжатой, превращалась в письмо поэта к возлюбленной. Но сегодня даже это не могло разозлить Ирийстина.

"Усугубляй, дави. 5000+5000. +15000, если Зар будет наш или мёртв", - написал глава третьего клана в ответ.

Второе письмо пришло по самой обыкновенной электронной почте, ещё сохранившейся в некоторых кланах. И было оно ещё более забавным и радующим, чем первое.

"На твоей территории со дня на день должен появиться мой Представитель и глава девятого клана Орайя, - говорилось в нём. - С мелкой сучкой делай, что хочешь. Но если хоть волос упадёт с головы моего Представителя, и мне придётся вступать в игру самой, я залью весь твой сраный лес напалмом.

Об оплате за оказанную услугу поговорим при личной встрече".

Никакой подписи не стояло. Так же не удалось людям Ирийстина вычислить, откуда оно было отправлено. Но и так ясно, что написала его Алария.

"Кривозубая тварь потеряла своего Представителя, - думал глава третьего клана, смакуя шампанское. - Кривозубая тупая тварь в панике и простит о помощи. А я, чёрт возьми, уже устранил одного из своих самых сильных противников, ещё двух взял в клещи, а четвёртый и пятая, судя по этому письму и сигналу датчиков у границ, идут мне прямо в руки. Ну, разве это не знамение свыше?"

Конечно же, он принял угрозу Аларии всерьёз. Наследница второго клана была дочерью своего отца, и она сделает всё, чтобы победить. Даже если ради этого придётся во второй раз уничтожить этот мир. Но до этого дело не дойдёт. Тем более, Алария сама назначила ему встречу. Либо она придёт ему в руки... либо он уничтожит её Представителя и обвинит в его смерти саму Аларию. А уж Орайя, которую он пока убивать, конечно же, не собирался, сделает всё, чтобы отомстить за своего чужака. Ну, не могут же они не трахаться? Иначе с чего бы им путешествовать вместе так долго? Молодые думают только об этом.

Ирийстин ещё раз рассмеялся - смех перешёл в короткий сухой приступ кашля - и, придвинув клавиатуру поближе, начал писать, всё ещё покашливая:

"Дорогая моя Алария, с твоим Представителем ничего не случиться, а ненавистную нам обоим Орайю мои люди устранят уже сегодня. Предлагаю встретиться на нейтральной территории, координаты мои люди приложат в письме".

Дописав, Ирийстин залпом допил шампанское и снова рассмеялся, даже не замечая, что его смех носит истерические нотки.

Глава десятая

Первым людей Ирийстина заметил Антон. Они появились в белой снежной пустыне, изрезанной чёрными мазками деревьев, с трёх сторон, осторожно переползая от дерева к дереву в своих белых комбинезонах. Возможно, не заметь Антон, как шевельнулись ветви кустарника, они бы добрались до самого подножья холма и заняли удобные позиции за деревьями, прикрытыми склоном холма. Но стоило чужаку увидеть одного, как ему будто открыли глаза. Трое приближались в лоб на расстоянии пяти-шести шагов друг от друга. Ещё четверо плотными парами подползали под острыми углами, беря холм в клещи. А вот троих других Антон не видел, наверное, они зашли в тыл, время на это у них было - прошло уже три часа с того времени, как шестёрка обороняющихся заняла позиции на холме.

- Я вижу семерых, - шепнул стрелок главному головорезу.

- Где?.. Нет, не показывай. Подстрели одного и буди свою подружку.

Антон тяжело выдохнул и, тщательно прицелившись, пустил три пули в центрального противника. Первая вошла тому в бедро, вторая прошла мимо, а третья угодила куда-то в область поясницы. Раненый взвыл и задёргался, орошая снег кровью.

- Стоять! - рявкнул Антон. - Стоять, или я буду стрелять! - Вспомнив, что уже пристрелил одного, как-то неуклюже добавил: - Снова буду стрелять.

Противники замерли. Двое центральных лежали, как на ладони, а вот четверо других были вне досягаемости для его выстрелов. Землянин надеялся на то, что их заметили наёмники, иначе дело будет худо. А ещё оставалась троица, зашедшая сзади. Надежда была лишь на Орайю, но Продавец мечтаний, утомлённая слежкой, не желала просыпаться даже от вопля Антона. Землянин довольно грубо толкнул её ногой, но девушка не проснулась и лишь что-то пробормотала и заворочалась.

- Может, поговорим? - подал голос один из людей Ирийстина.

- Может, я тебя застрелю? - заорал в ответ Антон. Он не знал, что делать, и подсказать было не кому. Оставалось только тянуть время.

- Стреляй! - согласился переговорщик. - И тогда моих людей ничто не остановит. Мы знаем, что вас двое. Нас семь. Сдавайтесь.

- Щас, ага! - рявкнул Антон совершенно по-русски, хоть и на чужом ему языке, и человек Ирийстина истолковал его слова неправильно.

- Благоразумный выбор. Выходите с поднятыми руками, оружие держите на виду.

Вместо ответа стрелок пустил в одного из ползущих слева две пули, но промахнулся.

- Это была ирония, кретин! Я не собираюсь добровольно идти на убой, и моя напарница - тоже!

- Не время иронизировать. Нам приказано взять вас живыми. Но если вы не сдадитесь сейчас, мы не будем сдерживаться. Если сломать тебе пару рёбер или отрезать ногу, ты же не умрёшь?

- Да пошёл ты!

- Неправильный ответ! Даю вам три минуты. Время пошло.

- Вижу их, - прошептал главный.

- Я двоих.

- И я.

- У меня пусто, - нервно шепнул союзник, держащий тыл.

- Сейчас появятся, - зашипел Антон. - Он дал время не нам, а тем троим, что обходят нас. И если они это сделают...

- Буди подружку.

- Не могу!

- Буди!

Землянин бросил короткий взгляд на Орайю и ещё раз толкнул её ногой. Но девушка продолжала лежать без чувств с выражением муки на лице. Ругнувшись, Антон пробежал глазами по подходам к холму. Раненый замер и перестал завывать, остальные выжидали, троих всё ещё не было видно. А время шло.

- Стреляем, пока нам не зашли в спину, - сказал Антон и выпустил в одного из центровых три оставшихся патрона.

Головорезы подчинились беспрекословно. Сухо затрещали их полуавтоматические винтовки, послышался вопль одного раненного, но он довольно быстро замолчал. Чужак, упавший за камни, трясущейся левой рукой пытался сунуть обойму в пистолет, но у него всё не выходило. Наконец обойма с щелчком вошла в пистолет, и Антон выглянул из-за камней в поисках противника. По центру лежали уже два трупа, ещё два слева. Но остальных пяти противников не было видно.

- Где они?

- Зашли под холм, - коротко сказал головорез, держащий правый фланг.

- Моих нет.

- Их не двое! - рявкнул переговорщик своим.

- Да что ты! - насмешливо заорал Антон. И уже тише, обращаясь к главному из людей Аролинга: - Что будем делать?

- Если они ничего не предпримут, мы в жопе, - сухо описал обстановку тот. - Мы в атаку не сунемся, иначе нас перестреляют. Они тоже. Остались ещё те, кто сзади.

- Нас больше. И мы можем обойти их слева.

- Когда твоя подружка проснётся, будет больше, - покачал головой головорез. - И я своих людей в атаку не отправлю, пока не буду знать, где находятся противники. Я не вызывался охранять вас ценой собственной жизни.

- Твою мать.

Антон в третий раз толкну Орайю, но та, застонав, лишь перевернулась на другой бок. Ситуация была идиотской. И если бы не опасность, землянин бы посмеялся. Но сейчас смеяться никакого желания не было. Скорее хотелось плакать.

Прошли пять минут напряжённого ожидания. Каждый ждал, что первый шаг сделает противник, но никто не торопился. Антон лихорадочно вертел головой, вслушиваясь в дыхание союзников, и яростно тормошил Орайю, но толку от этого по-прежнему было мало. Если бы...

- Вижу! - коротко сказал головорез, обороняющий тыл.

Антон ползком рванул к нему, но, видимо, слишком высоко поднял голову - нападающие открыли огонь. Землянин рухнул на утоптанный снег, больно ударившись больной рукой, и ужом пополз вперёд. Автоматные очереди на миг затихли. Стрелок уже почти подполз к камням, как перед его глазами возникла тень. Антон инстинктивно откатился вбок, и в то место, где он лежал секунду назад, вонзился штык.

- Они!.. - рявкнул землянин, но все уже всё поняли.

Заорал главарь союзников. Обороняющий тыл головорез булькал, захлёбываясь собственной кровью, обильно льющейся из перерезанного горла. Трещали автоматы нападающих. Орайя спокойно спала на груде палаток. Два человека в белом стояли посреди их лагеря. Антон, перевалившись на спину, пытался встать, опираясь на зажатый в левой руке пистолет. Это был миг спокойствия. Всё будто замерло, и лишь откуда-то из другого мира доносился звук автоматных очередей.

А потом время вновь понеслось вскачь.

Один из нападающих рванул вперёд, метя штыком Антону в живот. Землянин выставил вперёд левую руку, совершенно забыв, что опирается на неё. Он повалился на спину, беспорядочно паля из пистолета. Автоматная очередь вспахала снег рядом с его правым боком. Нападающего шатало, но он продолжал идти вперёд, наступая на Антона. Когда до землянина осталось пять шагов, он прыгнул. Второй бросился к Орайе, но его остановил главарь головорезов, выпустивший в его живот три выстрела.

- Снял одного! - завопил обороняющий правый фланг убийца. - Сня!..

Автоматная очередь выбила из валуна, за которым головорез прятался, рой осколков и срезала его. Антон увидел, как тот упал, разбрызгивая из простреленной головы кровь и серое вещество. Сам землянин лежал на спине, его правую руку пронзала дикая боль, жутко болел живот, а воздух никак не хотел войти в его лёгкие. Нападающий, падая, угодил коленкой ему прямо в солнечное сплетение, но не торопился добивать агонизирующего землянина. Его автомат бесполезно валялся рядом, а короткий штык едва не вошёл Антону в глаз, пока тот дёргался, придавленный массой тела противника. Стрелок, наконец, вдохнул и закашлялся, уткнувшись в бок противнику. Его пронзённую дикой болью правую руку что-то вымочило, но он не понимал что, он вообще не понимал практически ничего. Сквозь туман боли, запечатывающий его глаза и уши, сквозь податливую и неуклюжую тяжесть навалившегося на него противника до стрелка доходили лишь глухие автоматные очереди и короткий лай винтовок.

- Ещё один сзади! - орал кто-то.

- Мой! Держи последнего!

"Мой, - тупо подумал Антон. - Нет, мой вот этот". Он с трудом столкнул с себя труп, походя отметив, что плечо и лопатка того буквально изорваны сквозными ранениями. Значит, он всё-таки попал. Это хорошо. Стрелок глубоко вздохнул и, опираясь на больную правую руку, поднялся в полный рост.

- Ложись! - заорал на него кто-то, но Антон не послушался. Он видел противника, залёгшего буквально в пятнадцати метрах ниже по склону холма. Стрелок направил на него пистолет и несколько раз нажал на курок, но тот не желал стрелять. Его правую щеку что-то ожгло, но он не обратил на это внимания. Отбросив пистолет, Антон наклонился и поднял автомат. Этот стрелять захотел, но первая очередь ушла вправо. Его что-то дёрнуло за правое предплечье, но землянин, держа оружие в вытянутой левой руке, спокойно прицелился ещё раз и выпустил вторую длинную очередь. Если бы это был удар мечом, автоматчика бы перерезало пополам. Сейчас он только несколько раз дёрнулся и упал лицом в снег.

Слева и чуть сзади ещё доносились выстрелы, и Антон повернулся туда, размышляя о том, почему противник перенёсся в диаметрально противоположную сторону. Лишь через несколько секунд до его затуманенного мозга дошло, что он стоит спиной к своей прошлой позиции. Рассмеявшись, стрелок пошёл к залёгшему между камней главарю союзников. Его шатало, как пьяного, а правый рукав совсем промок. Но это было мелочью. Антон кое-как добрался до камней и, встав на плоскую вершину одного из валунов, начал выискивать последнего оставшегося противника.

- Ложись! - рычал главарь союзников, но Антон снова его не послушал.

Всё вокруг было слишком нереальным. Он будто спал. Но разве можно чувствовать во сне такую смертельную усталость? Кто знает. Мир плыл перед его глазами, ускользал от его понимания. Лес под холмом будто ожил, то приближаясь, то удаляясь. Белый снежный покров изгибался, как море во время шторма. Прицел прыгал, ходя то вниз, то вверх. Рука дрожала так, будто Антон только что боролся на руках со штангистом.

Но противник, чей автомат выглядывал из-за изрешеченного пулями ствола, был неподвижен. Антон глубоко вздохнул и нажал на курок. Короткая очередь выбила из дерева щепу. Вторая попала прямо в автомат начавшего высовываться противника. Тот взвизгнул, роняя оружие, но его раскрытый в крике рот запечатала третья очередь. Стрелок несколько секунд наблюдал за противником, ожидая, что тот поднимется. Он даже не понимал, что человек, оставшийся без половины головы, вряд ли вступит в бой. Кто-то тормошил землянина за плечо, но Антон лишь отмахнулся и выпустил в лежащего на снегу автоматчика последние патроны из магазина, а после тяжело уселся прямо на снег.

- Ты чёртов больной идиот, - говорил кто-то ему на ухо. - Надо перевязать тебе руку, пуля-то, кажется, навылет прошла. Подружка-то твоя проснётся? Хотя, пусть уже спит...

Антон мысленно потянулся к Орайе, даже не понимая, что делает, и легонько подтолкнул её. Зеленоглазая проснулась мгновенно, будто и не спала всё это время. Её глаза расширились, когда она увидела Антона, потом быстро пробежали по площадке, лишь на сотую долю секунды останавливаясь на валяющихся вокруг телах, а после снова вернулись к Антону.

- Сколько я спала?

- Около часа, - хмыкнул головорез. - Но самое главное это то, что ты спала последние пятнадцать минут.

- Чёрт возьми. Антон, сильно ранен?

- Ранен? - переспросил землянин, недоумённо оглядывая себя. Вся правая половина его тела была залита кровью, но он не мог определить чужой или своей. Правая рука ныла, как обычно.

- Правое предплечье, - это главарь союзников. - Но не сильно. Думаю, других раненых нет.

Антон огляделся и кивнул. Усталость, в этот момент навалившаяся на его тело, будто раздавила его.

- Я посплю, - пробормотал он, укладываясь прямо на снег.

В полусне он слышал, как его оттаскивают на палатки. При этом главарь союзников восторженно называл его чёртовым больным идиотом, но Антону было плевать. Он просто хотел спать.

Глава одиннадцатая

В дорогу вышли ночью. Шли на лыжах, в темноте, едва различая дорогу между деревьями, которые начали появляться всё чаще и чаще. Шли медленно, но целеустремлённо, не сбиваясь с выбранного пути.

Антон, проспавший до самого заката, всё равно чувствовал сонливость. Впрочем, не он один - Орайя, продолжающая отслеживать врагов, с жуткими мешками под глазами и впавшими щеками выглядела просто чудовищно. Оставшиеся в живых люди Аролинга держались лучше, но и они, кажется, сильно устали. По крайней мере, ни один из них не торопил Антона, едва передвигающего лыжи в конце их укоротившейся колонны, как они это делали раньше.

После полуночи на небо набежали тучи, закрыв ущербный диск луны, и в лесу наступила просто непроглядная тьма. Резко похолодало, пошёл мелкий колючий снежок. После короткого совещания решили остановиться здесь, в трёх милях от опушки Туманного леса. Остаток ночи провели в одной палатке, сгрудившись у единственного примуса.

Орайя время от времени проваливалась в неспокойную дрёму. Проснувшись, она уходила на несколько секунд в себя, говорила, что они в безопасности, и снова проваливалась в сон. Кажется, она уже плохо различала, в каком из трёх состояний находится. Антон обнимал её левой рукой и баюкал, надеясь, что это хоть как-то поможет. Сам он не мог сомкнуть глаз ни на мгновение, несмотря на чудовищную усталость и слабость. Наверное, дело было в волнении. Убийцы спали по очереди, по три часа каждый.

Едва рассвело, они, кое-как закусив разогретой тушёнкой и влив в себя по две кружки горячего витаминного напитка, свернули палатку и двинулись дальше. Погода только ухудшилась, задул холодный ветер. Намечался первый настоящий зимний мороз, и Антон решил, что это дурное предзнаменование. Он редко бывал суеверным, но сейчас в нём будто что-то сломалось. Возможно, дело было в лихорадке, которая накатывала на него приступами слабости, сковывая движения и затуманивая мозг.

До опушки добрались через два часа, замёрзшие, уставшие и злые. В том, что здесь стоит вторая линия сигнализации, никто не сомневался. И действительно, едва они вошли в лес, Орайя сказала, что из замка вышел отряд. По выражению её лица Антон понял, что они обречены.

- Восемнадцать человек, - коротко сказала Орайя. - Пока движутся плотным отрядом. Довольно быстро. Будут здесь меньше, чем через два часа.

- Попробуем поводить их за нос? - хрипло спросил главный головорез, который отказался представиться даже ночью. Его подчинённый одобрительно заворчал.

- Конечно, - кивнула Орайя. - Возможно, снег успеет замести наши следы.

- Тогда двинули.

И они "двинули". Со всей скоростью, на которую были способны. Пройдя несколько сот метров по прямой, резко свернули налево, огибая довольно большой овраг, и пошли дальше в том же направлении, удаляясь от замка. Орайя хотела добраться до замка по широкой дуге, но её план провалился: после следующего сеанса внутреннего зрения она резко остановилась, а после и вовсе опустилась на колени.

- Что случилось? - резко спросил главный головорез, останавливаясь.

- Они идут нам наперерез.

- Отслеживают движение?

- Думаю, да.

- Чёрт возьми.

Антон тоже опустился на колени, наслаждаясь каждой секундой отдыха. Ему было плохо, куда хуже, чем утром. Он угрюмо уставился на свою левую трясущуюся руку. Вряд ли он сможет метко стрелять. Землянин несколько раз сжал её в кулак, стараясь унять дрожь, но у него не вышло. Тяжело вздохнув, он завалился на спину и уставился в серую хмарь неба, сыплющую на него мелким снегом.

- Надеюсь, нас всё ещё хотят взять в плен, - сказал Антон вслух. - А вот вас, ребята, вряд ли пощадят. Думаю, вам нет смысла погибать зазря. Бегите.

- У нас есть чёткое задание, - пробурчал головорез. - Сопроводить вас до замка Ирийстина и помочь убить его.

- Думаю, найдётся кому сопроводить нас до замка Ирийстина, - хмыкнул землянин. - И, надеюсь, те ребята сделают это куда быстрее, чем вы. Ну, или убьют - какая вам-то разница? Вы можете подождать нас дня три у дирижабля - бежать нам всё равно больше некуда. Если у нас получится, полетим к Аролингу. Если нет, скажите, что нас убили в стычке, как и тех двух ваших.

- Антон прав, - тихо сказала Орайя. - Уходите. Мы немного отдохнём и попробуем отвести погоню как можно дальше от вас.

Главарь союзников думал недолго. Он кивнул своему напарнику и завернул лыжи назад.

- Мы будем ждать вас три дня, - сказал он на прощание.

Они снова остались вдвоём.

Антон лежал на спине, чувствуя, как на его лице таят снежинки. На миг ему даже стало хорошо. Не надо никуда идти, не надо бороться. Просто полежать некоторое время на спине, подождать, и другие люди решат за него, будет ли он жить или нет. Он находил в этом даже некоторую прелесть. Он будто бы вернулся на то поле, заваленное разбитой техникой.

Наверное, землянин на некоторое время задремал, потому что, открыв глаза, он увидел, что Орайя лежит рядом с ним. Сейчас Антон вспомнил, что хоть его жизнь уже ему и не принадлежит, от него зависит жизнь двух нечужих, в общем-то, для него людей. Как считать чужими людей, рядом с которыми он проливал кровь?

- Надо отвести людей Ирийстина, - напомнил Антон Орайе, лежащей с закрытыми глазами на его левом плече.

- Без толку, - пробормотала та. - У преследователей снегоходы, и половина из них уже отделились от общего отряда. Мы как дичь на охоте. Причём, дичь не слишком-то скоростная.

- Зато зубастая, - буркнул стрелок, садясь. - Когда они будут здесь?

- Минут через двадцать. Можно я просто отдохну, хорошо?

- Конечно.

Антон проверил пистолет и положил себе на колени. Он снова собирался убивать. И это уже не казалось ему таким плохим занятием. Возможно, их захотят взять живыми. Что бы он сделал ещё несколько месяцев назад? Конечно же, отложил пистолет и поднял лапки кверху. Человеческая жизнь бесценна, думал он тогда. Сейчас же он собирался отнять парочку таких бесценных жизней и не чувствовал никаких угрызений совести по этому поводу. Не дичь и не хищник. Скажем так, всеядное. Крыса, зажатая в угол. "Хреновый из меня моралист", - угрюмо подумал землянин.

Он услышал рёв снегоходов задолго до того, как они появились в поле зрения. Наверное, пара головорезов скоро услышат такой же рёв и поймут, что они обречены. Орайя знала с самого начала, что люди Ирийстина движутся на снегоходах, чего же она хотела добиться, отправив людей Аролинга подальше? Боялась, что их с Антоном может зацепить шальная пуля? Или надеялась, что они вдвоём смогут справиться с девятерыми? Скорее первое, чем второе.

Или, быть может, она просто хотела побыть с ним наедине последний раз в жизни.

Когда первый снегоход появился за деревьями, Орайя даже не открыла глаз, хотя и не спала. На её лице появилось выражение какого-то удовлетворения. Наверное, так бы вёл себя человек, больной неизлечимой болезнью, узнав, что ему осталось жить сутки. Что ж, они действительно отмучились.

Снегоходы приближались большим полукругом. Антон увидел, что за спинами людей Ирийстина торчат длинные винтовки, похожие на те, из которых в фильмах BBC стреляют в животных шприцами с катализатором. Что ж, это вселяло надежду на то, что их не будут убивать. Поэтому Антон спокойно поднялся на ноги и, выставив вперёд левую руку, принялся методично отстреливать противников.

Это продолжалось тридцать секунд. Но Антону казалось, что прошла целая жизнь. Или три, если считать по убитым им людям. Стрелок выпустил одну обойму и почти расстрелял вторую. Потом в его грудь и правое плечо вошли два шприца, и он умиротворённо повалился на снег. Сон поглотил его ещё до того, как щека коснулась холодного снега.

***

Единственным звуком, раздающимся в этой небольшой комнате, было тихое неровное дыхание Владыки. Множество аппаратов, поддерживающие его жизнь последние четыре месяца, работали совершенно бесшумно. Он даже попросил выключить электрокардиограф, жалуясь на его неровный писк.

- Я и так чувствую, что моё сердце бьётся неровно, - бурчал Владыка. - И уж точно почувствую, когда оно остановится.

Последнее время он вёл себя, как большой ребёнок. Возможно, из-за того, что Алария была рядом.

Она плохо помнила отца. Дома он появлялся очень редко. Наверное, виной тому была война, которая началась, за пятнадцать лет до её рождения, но не окончившаяся, по большому счёту, до сих пор. А когда появлялся, уделял дочери слишком мало времени. Отец игнорировал её дни рождения, посылая подарки через мать. Позже Алария поняла, что эти подарки делает сама мама. Это случилось в тот день, когда отец спросил, сколько же ей лет, а получив ответ, раздражённо сказал "Я думал, что больше" и приказал вывести её из комнаты. Наследница второго клана сказал тогда себе, что никогда его не простит. Но простила, когда в поместье появился странный человек с обожженным лицом и сказал, что отец хочет её видеть. Тогда Алария узнала, что отец лежит при смерти уже несколько месяцев, и лишь аппараты, доступные ему как Владыке, поддерживают жизнь в его старом теле.

Та встреча была худшей за всё время. Алария представляла себе, как плюнет ему в лицо или влепит пощёчину, но вместо этого встала на колени у его кровати и разрыдалась.

- Нечего плакать, - сказал тогда отец сдавленным от собственных слёз голосом. - Ищи Представителя. Мне осталось не больше полугода.

И Алария начала искать Представителя. Отец пустил её в подвал Владыки - место, откуда он управлял этим миром. Алария впервые в жизни видела столько сложной техники, но отец, кровать которого она тогда толкала перед собой, презрительно сказал, что большая её часть бесполезна или не работает. Но работающих приборов хватило, чтобы Алария нашла себе Представителя, а после перевезла сюда отца, которому стало хуже, и подключила к аппаратам жизнеобеспечения.

А после у неё появилось слишком много дел. Она моталась практически по всему миру, заключая пакты и предавая своих союзников. Но всё равно, несмотря на все разъезды, наследница второго клана провела за эти месяцы с отцом куда больше времени, чем за всю жизнь до этого. И она была благодарна ему за это.

Каждый день в подвале она проходила мимо двери, в которую мог войти только новый Владыка, чувствуя её близость и понимая, что она ещё слишком далеко. Ариол ни разу не провёл её туда, несмотря на все уговоры.

- Ты должна заслужить это, - повторял он каждый раз, грустно улыбаясь.

И Алария решила, что заслужит.

Сегодня утром он вызывал её по коммуникатору, хотя не делал это никогда раньше. Войдя в его комнату, Алария тихо приблизилась к кровати и села на стул, стоящий в изголовье. Владыка дремал, и наследница второго клана видела, какой же он на самом деле старик. Ей было жалко отца.

Он проснулся неожиданно. Просто открыл глаза и посмотрел на неё уставшим взглядом.

- Сколько, как думаешь, мне осталось? - спросил Владыка.

- Пара недель. Так говорят приборы.

- Слишком долго, - покачал головой отец. - Тебе ведь надо, чтобы?..

- Не говори так!

- Нет, скажу. Ты знаешь, что делать в нужный момент.

- Но... - Алария замолчала, тяжело сглатывая вставший в горле комок.

- Это приказ Владыки, - жёстко отрезал отец. - Именно поэтому я и вызвал тебя сейчас. Я чувствую, что клубок событий скручивается. Я видел во сне, как умер Аролинг. И вижу, что вот-вот наступит время для других смертей. - Он на миг закрыл глаза и замолчал. - Ты должна пообещать мне кое-что.

- Что угодно.

- Не говори так никогда. Никто не может сделать, что ему угодно, даже Продавец мечтаний. Ты должна пообещать мне, что закончишь эту войну.

- Конечно...

- Ты не поняла. Я хочу, чтобы ты закончила войну. Навсегда. Чтобы после смерти следующего Владыки власть пришла в руки его наследника. Единственного наследника, слышишь меня? Другой войны этот мир не выдержит.

- Но...

- Никаких но. Тебе необходимо вырезать всех. Всех! Семью, детей, бастардов. Я знаю, что ты уже начала это. Шестому клану крышка, девятый и десятый кланы погибнут, если убить их глав, но не надо ограничиваться шестым, девятым и десятым кланами. Ты меня поняла?

- Конечно, - прошептала Алария.

- Умница.

Владыка замолчал, но Алария видела, что он хочет сказать что-то ещё. Она не стала его торопить, надеясь, что он начнёт сам. Так и случилось.

- Я проклятый Владыка, - сказал отец с горькой усмешкой. - По крайней мере, таким я запомнюсь, если этот мир выживет. Но, чёрт возьми, почти никто не знает, что этот убогий агонизирующий мир, где царит каннибализм, обязан своей жизнью мне. - Владыка тяжело перевёл дыхание. - Грёбаный Харвист со своими интригами. Они хотели использовать ядерное оружие. Я не дал им. Вывел из строя все боеголовки. Грёбаные сепаратисты. Они хотели свободы, хотели уничтожить кланы Продавцов мечтаний. Глупец, который выдал им правду, мой старший брат, к счастью погиб во время войны. В противном случае, я бы сам уничтожил всю ту провинцию, где он прятался, водородными бомбами. Я спас этот сраный прогнивший мир, но потомки всё равно будут проклинать меня. И знаешь что? Я заслужил это, не справившись со своими обязанностями. Пожалел их в своё время. Пожалел, просто, по-человечески. Не стал убивать сепаратистов, уничтожать их общества, надеясь, что Харвист одумается, перебив пару кланов. Но он не одумался. Не знаю, чего он хотел. Но мы уничтожили этот мир. Потому что были людьми. Ты должна отречься от этого слова, перестать даже считать себя человеком, перестать допускать человеческие ошибки, особенно те, что допустили мы. Поэтому ты должна перестать быть человеком своевременно, а именно - когда взойдёшь на трон. Запомни это, дочка. Пообещай мне.

- Обещаю, - тихо прошептала Алария.

- Вот и хорошо. Теперь я могу умереть спокойно. Я вызову тебя. А пока иди.

Алария встала со стула и, поцеловав отца в щеку, вышла из его комнаты.

"Я и так уже перестала быть человеком, - подумала она. - А значит, я выполню твою последнюю просьбу, отец. И очищу этот грязный мир, как очистил ты, пусть это и была всего лишь твоя оплошность".

Глава двенадцатая

В лицо Антону летела белая поверхность снега. Удар был таким резким, что землянин дёрнул головой...

... и очнулся.

Сознание вернулось резко, будто он окунулся в прорубь. Хотя, скорее он ударился левой щекой о бетонную стену, но такое соприкосновение вряд ли бы вернуло ему сознание.

Землянин сидел на жёстком стуле посреди большой богато обставленной комнаты. Впрочем, судить об обстановке ему было довольно сложно - голову будто сжимал обруч, держащий её в одном положении, и Антон видел только то, что стояло перед ним. Хотя никакого обруча не было. Так же он не мог шевелиться, несмотря на то, что не чувствовал никаких оков. Ощущение было таким, будто его поместили в огромный кусок стекла. Наверное, так же себя ощущают люди, угодившие под снежную лавину - не пошевелить ни рукой, ни ногой. Впрочем, он мог дышать. И напрягать мускулы, хотя это ничего ему не приносило.

Слева слышалось мычание и сопение. Голос, конечно же, узнать было нельзя - рот пленника запечатывал кляп - но Антон понял, что это Орайя. А кто же ещё? Но отчего-то землянин знал, что если бы рядом сидел кто-то другой, он бы это почувствовал. В комнате находился ещё один человек, но на глаза стрелку незнакомец пока не появлялся.

Не зная, что делать дальше, Антон просто принялся разглядывать то, что находилось в поле его зрения. Впрочем, рассматривать особо было нечего. Вышитый золотыми нитями гобелен, помост с креслом, скорее напоминающим трон, да туалетный столик напротив кресла. На столике стоял прибор неизвестного названия, но понятного назначения - над его раскрытой крышкой висела голограмма, изображающая окровавленного рыцаря на коне и девушку в золотой короне, протягивающую рыцарю белую розу. 3Д-фильмами, значит, развлекаемся. Или голофильмами? Как их здесь называют?

Орайя, которая трепыхалась всё менее и менее активно, вскоре совсем затихла. Человек, стоящий позади, по-прежнему никак себя не проявлял. Антон, разглядевший все подробности картинки и сделавший вывод, что средневековье здесь не слишком-то отличалось от земного, откровенно заскучал.

- Я в туалет хочу, - солгал он, чтобы хоть что-то сделать.

- Не хочешь, - возразил стоящий позади человек. Это был мужчина с высоким приятным голосом. - Ты... гм... справился за полчаса до того, как тебя сюда привезли.

- У меня рука болит.

- Не болит. Тебя накачали обезболивающими. Рана, кстати, была сильно инфицирована. Её обработали и зашили. Со связками дела обстоят похуже, но в течение следующих нескольких дней тебе окажут профессиональную медицинскую помощь. Будешь как новенький. Если доживёшь, конечно. - Собеседник стрелка хихикнул.

- Хотелось бы дожить, - мрачно сказал Антон.

- Продолжительность твоей жизни напрямую зависит от продолжительности жизни Владыки и поведения Аларии.

- И на какое время ставки?

Мужчина снова хихикнул.

- Две-три недели. Но я бы не стал расстраиваться - ты проведёшь их в комфорте. Медицинская помощь, хорошая еда, теплая и мягкая постель. Наверное, в последний раз всё это было у тебя на родной планете?

- Я бы предпочёл поспать на твёрдом, но умереть от старости, - пробурчал Антон. Во время разговора он яростно старался пошевелиться, но безрезультатно.

Третий смешок.

- Ну, это же лучше, чем замёрзнуть насмерть.

- Весомый довод, - согласился стрелок. - И всё же лучше умереть от старости.

- Тебе это не светит.

- Я уже догадался, спасибо.

И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием пленников и, однажды, коротким приступом сухого кашля мужчины. Антон предполагал, что это Ирийстин, но уверенности не было.

- Как фильм? - спросил землянин после пятиминутного молчания.

- Так себе, - презрительно бросил его собеседник. - Вообще не очень люблю начало Железного века. Но хорошие фильмы я уже почти все пересмотрел, и это всё равно лучше того дерьма патриотически-пропагандистского толка, что сейчас снимают на островах. К тому же, они снимают на доисторическую чёрно-белую плёнку. Без звука! Это ужасно. Но хуже всего сценарии. Рыбачка-морячка-крестьянка, провожающего своего парня на войну с другими островами или дикарями-людоедами с материка... Ужасно, ужасно. Но, увы, хороших новых картин мы не увидим ещё долгое время.

- Даже если ты выиграешь войну?

Мужчина рассмеялся.

- Да, я Ирийстин, ты правильно догадался, - сказал он. - И, увы, культура не будет сильной стороной моих реформ. Но кто знает?

- Действительно. Может, уже покажешься? До смерти хочется тебя увидеть.

- Почему бы и нет? Я уже достаточно вас изучил. - Антон услышал мягкие шаги. - И, надо признаться, я немного разочарован. Обычный дикарь, которого вряд ли отличишь от обитателей материка, убил столько моих людей... Кстати, скольких?

Антон краем глаза увидел движение Ирийстина, но не смог его рассмотреть, пока он не уселся на кресло. Глава третьего клана был высоким сухощавым мужчиной с сединой на висках и козлиной бородкой песочного цвета.

- Не уверен, - честно признался стрелок. Он плохо помнил события последних двух дней. - Шесть? Семь? Да, чёрт возьми, я настоящий Терминатор.

- Кто? - с любопытством поинтересовался Ирийстин, щуря глаза.

- Терминатор. Герой одной из наших... картин. - Антон кивнул на 3Д-плеер. - Правда, снятой на обычную плёнку, но со звуком и цветом.

- У вас такого нет? - с не меньшим любопытством спросил Продавец мечтаний, постучав пальцем по крышке плеера.

- Почему же, - делано оскорбился землянин. - Некоторые отсталые племена всё ещё пожирают своих сородичей, а в странах, добывающих нефть, но имеющих слабую центральную власть, вовсю идут войны. Но, пожалуй, ты прав, ТАКОГО у нас нет.

Ирийстин выдавил улыбку. Кажется, Антон его разозлил, хотя пленник даже и не хотел добиться такого эффекта. Злить человека, в чьей власти находишься, по меньшей мере глупо. Но сделанного не вернуть. И ему осточертел этот бессмысленный разговор.

Однако Ирийстин всё ещё жаждал поболтать.

- Когда я узнал, что Алария приволокла себе Представителя из какого-то захудалого параллельного мирка, я сильно удивился. И продолжаю удивляться. Ты... слишком обычный. Да, неплохо стреляешь... но этого ведь недостаточно. И я вообще не понимаю, как ты выжил на материке с такими манерами. Расскажи мне о себе.

- Что ты сделал с Орайей? - раздражённо буркнул Антон, игнорируя просьбу Ирийстина. Он не надеялся, что Продавец мечтаний ответит, но тот снова расплылся в улыбке.

- С ней всё в порядке. Просто рот запечатан кляпом и завязаны глаза. Меня не так просто загипнотизировать, но она каким-то образом отслеживала передвижения моих людей, и я решил не рисковать. И, продолжая разговор: ты же слишком обычный. Вцепился в юбку. Это делает тебя слабым. Неужели Алария так просчиталась?

- Я хочу на неё посмотреть. Сними...

Глава третьего клана рассмеялся.

- Наручники? Обруч? Цепи? Верёвки? - он снова хихикнул, но на этот раз его смех снова прервался сухим кашлем. - Это моё искусство, как Продавца мечтаний, - сказал Ирийстин, утирая мизинцем выступившую слезу. - Вот, смотри.

Он щёлкнул пальцами, и Антон почувствовал, что может шевелить головой. Он повернулся налево и увидел Орайю. Кроме кляпа и повязки на глазах её никаких оков на ней не было. Так же, как и на нём. Но ни она, ни он не могли пошевелиться.

- Хочешь ещё фокус? - Ирийстин снова щёлкнул пальцами, и стул Антона опрокинулся. - Нравится?

Землянин, у которого перехватило дыхание, лишь захрипел.

Кажется, ситуация была безвыходной.

***

- Клубок... скрутился, - тихо сказал Владыка.

Алария тяжело вздохнула, стараясь сдержать слёзы.

- Поэтому ты меня и вызвал?

- Да. Пришло время прощаться, дочка. Прости меня... за всё. За то, что был таким плохим отцом. За то, что был таким плохим правителем, и оставил тебе... это кладбище. Прости. А теперь отключай питание.

Алария утерла выступившую слезу. Наклонившись, она поцеловала отца в щёку. Одновременно наследница - пока ещё наследница - второго клана протянула руку к выключателю прибора, поддерживающего сердцебиение Владыки, и нажала на него.

- Я счастлив, что умираю в кругу семьи. Спасибо тебе, дочка. Я люблю тебя.

Когда полоса, показывающая сердцебиение Владыки, стала прямой, новая глава второго клана разрыдалась.

- И я люблю тебя, отец.

***

Мир изменился.

В лицо Антону будто плеснули красной краской. Или, скорее, кровью. Кровь разливалась перед его глазами, поглощая его, проникала внутрь. И этими двумя кровоточащими ранами были Орайя и Ирийстин.

- Владыка... мёртв... - едва слышно прошептал глава третьего клана.

Антону было плевать на Владыку, на Ирийстина, на всё. Главным было то, что давление, сдерживающее его, ослабло.

Он откатился от стула и вскочил на ноги. Надо было действовать, пока есть возможность. Пока Ирийстин сидит с отвисшей чуть ли не до груди челюстью и таращит глаза куда-то в пустоту. Орайя тоже совсем затихла и, вроде бы, расслабилась. Но Антон чувствовал себя превосходно. Не считая, конечно, крови, которая застилала его зрение.

"Что, чёрт возьми, происходит?".

- Владыка... мертв! - более осмысленно произнёс Ирийстин. Кажется, к нему возвращалось сознание.

Антон обругал себя за медлительность и бросился к нему. Плевать на всё. У него есть шанс. И он им воспользуется.

Землянин насел на Ирийстина и сжал его горло руками. Слишком слабо. Правая рука не болела, но плохо его слушалась. А в глазах Ирийстина будто бы разгоралась жизнь.

Лихорадочно оглядевшись, Антон увидел лишь ретранслятор. Он схватил его левой рукой, с неудовлетворением отмечая его слишком маленький вес, и вмазал им в лицо Ирийстину. Плеер, конечно же, сломался, но Антону удалось оглушить уже почти пришедшего в себя Продавца мечтаний. Землянин выбросил бесполезный ретранслятор и схватил туалетный столик. Тот оказался достаточно тяжёлым. И ещё более тяжёлым был удар, который Антон обрушил на голову главе третьего клана. Глаза Ирийстина закатились, но землянин этим не удовлетворился. Он ударил Продавца мечтаний ещё трижды, а четвёртый удар направил углом крышки стола. Угол вошёл в сломанную уже кость, в Антона брызнула кровь. Его чуть не врывало, когда он увидел разбрызганные по полу мозги Продавца.

- Он мёртв! - крикнула Орайя. Она уже вытащила изо рта кляп и сорвала с глаз повязку. - Надо бежать!

- Угу, - промычал официальный Представитель главы второго клана Аларии.

- Мы на втором этаже! Выбивай стекло, быстрее!

Антон схватил перепачканный кровью и мозгами столик и подбежал к окну. Стекло украшала великолепная мозаика, изображающая... Неудавшийся историк не успел её изучить, зашвырнув столик в окно. Когда стекло со звоном, который, наверное, услышали на опушке Туманного леса, разлетелось на осколки, он чувствовал куда больше угрызений совести, чем во время убийства Ирийстина. Но ведь древняя мозаика никому ничего плохого не сделала?

На ногах землянина к счастью были ботинки, и он очистил раму от осколков. Но стоило ему высунуться из окна, как его решимость прыгать порядочно поубавилась: очищенная от снега брусчатка находилась метрах в шести-семи под ним. А семь метров - это уже смертельная высота. И это если не считать осколки стекла, разбросанные на дорожке.

- Быстрее! Они идут сюда! - буквально визжала Орайя, засовывающая ножку своего стула за ручки двери, как засов.

Антон не стал уточнять, кто это - они, и, закрыв глаза, сиганул из окна, стараясь отпрыгнуть от груды осколков как можно дальше. В животе поселилась ноющая пустота. Землянин не знал, сколько это продолжалось, но он успел представить себя со сломанными ногами и подумать о том, что в школе надо было лучше учить физику. Если бы он знал физику, то смог бы посчитать, какое время находился в полёте...

Но ему повезло. А вот человеку, выбежавшему, видимо, на звук разбивающегося стекла, нет. Антон рухнул на него, потом ударился о землю. И вскочил, целый и невредимый. Паренёк, на которого он упал, лежал без сознания. А может, и мёртвый. Но больше всего Антона сейчас интересовала его одежда - на улице было чертовски холодно, а на нём не было ничего кроме чего-то, сильно напоминающего робу больных из голливудских фильмов. То есть лёгкой белой рубашки и коротких штанов. На кой хрен ему тогда оставили ботинки? Запаха грязных порток испугались? Или полы в замке такие холодные?

Плевать.

Рядом приземлилась Орайя. И почти сразу поднялась. Наверное, умела группироваться лучше, чем Антон.

- Бежим!

- Подожди.

Стрелок расстегнул куртку жертвы своего падения и, стянув её, бросил Орайе, потом шапку. Оружия у парня, к сожалению, не оказалось. Но и так сойдёт.

- Бежим! - второй раз рявкнула Орайя, натягивая куртку. На это раз Антон сопротивляться не стал.

А в замке нарастала паника.

Заключительная глава

Антон прыгнул на высокого мужчину, бегущего по дорожке, из-за угла. Сбил его с ног, два раза ударил головой о брусчатку и вырвал из его ослабевшей руки пистолет.

- Веди к снегоходам! Быстро!

Очумевший слуга Ирийстина с помощью Орайи поднялся на ноги и, опираясь на неё, повёл их по тропинке. Антон шагал слева, держа пистолет в вытянутой левой руке. Ствол немного отличался от того, что дал землянину человек Аролинга, но предохранитель он нашёл без труда. Оставалось только надеяться, что в магазине достаточно патронов. Орайя подсказывала, когда остановиться, а когда бежать. Несколько раз они прятались, пропуская сновавших по двору людей. Но этот фокус проходил не всегда.

Им навстречу кто-то выбежал. Не разобравшись, Антон выстрелил. Жертва оказалась девчушкой лет двенадцати. Она рыдала от боли и корчилась на земле, когда они проходили мимо. Стрелок старался не смотреть на неё, но увидел, что кровь, льющая из раны, имеет чёрный оттенок. Он прострелил девчонке печень, а это значит, что она, фактически, обречена.

Немного оклемавшийся пленник решил подёргаться, но Орайя быстро его успокоила, заломив ему пальцы на правой руке. Слуга Ирийстина пискнул, но успокоился. Он провёл их мимо двух каменных зданий, завернул за третье. Там, у резных деревянных ворот, стояло двое охранников с винтовками в руках. Они возбуждённо переговаривались.

- Эй, Негл, что... - крикнул один из них, но, увидев Антона и Орайю, замолчал и начал поднимать винтовку.

Антон не дал ему закончить движение двумя выстрелами. Охранник рухнул на землю. А вот второй успел выстрелить, но промахнулся. Стрелок выпустил в него оставшиеся в обойме три патрона. Попал только в плечо и ногу, но вопящий от боли и корчащийся на земле охранник и не думал предпринимать каких-либо враждебных действий.

- Орайя, кинь запасную обойму, она у него на поясе.

Поймав обойму, Антон перезарядил магазин и навёл пистолет на пленника.

- Где снегоходы?

- Вот здесь, - пленник кивнул на закрытые резные ворота. - Ключ от сарая у этого, - второй кивок в сторону трупа. - А от ворот у этого.

- Возьми ключи и открой сначала гараж, а потом ворота.

Человек Ирийстина послушался беспрекословно. Когда он кинул на Антона затравленный взгляд, землянин увидел в нём страх. А чему удивляться? Он чёртов Представитель кривозубой суки Аларии. Убийца детей.

Но сейчас надо думать только о спасении. А у девчонки, если здесь так хорошо с медициной, есть шанс... Хоть бы был.

- Ты первый, - стараясь унять дрожь в голосе, произнёс стрелок и ткнул в открытые ворота гаража.

В не отапливаемом гараже стояло два десятка снегоходов. Здесь было так же холодно, как и на улице, а на полу лежал снег, и Антон, совершенно забывший о морозе, только сейчас почувствовал, насколько сильно замёрз.

- Раздевайся, - резко приказал Антон пленнику, передавая пистолет зеленоглазой.

Тот послушался. Пока землянин одевался, Орайя держала пленника на мушке. Одевшись, Антон почувствовал себя более или менее сносно. Он забрал пистолет у Орайи и снова навёл его на человека Ирийстина.

- Пощадите... - пробормотал тот, трясясь от страха и холода.

- Я и не собираюсь тебя убивать, - сказал Антон и выстрелил. - Но и позвать своих не позволю.

Человек заорал, хватаясь за простреленную коленную чашечку. Что ж, неприятно, бегать он уже не сможет, но это куда лучше, чем печень.

- Они и так сбегутся на выстрелы, - проворчала Орайя. - Ты умеешь управлять этими штуками? - Она кивнула в сторону снегоходов. - Я нет.

- Сейчас узнаем. В любом случае, пешком по зимнему лесу мы бы от них не убежали.

К счастью, местные машины ни капли не отличались от земных. Разве что в мелких деталях, на которые сейчас обращать внимание не было времени. Антону пару раз доводилось кататься на снегоходе, и он быстро справился с управлением. Орайя села ему за спину, и землянин повернул ручку газа. Объехав лежащего без сознания пленника, он прибавил газу. Холодный ветер выбил из глаз слёзы. Чудом не врезавшись в валяющийся в окровавленном снегу труп охранника, Антон приостановился около тела, сунул Орайе его винтовку, и направил снегоход по хорошо наезженной в сугробах тропе.

***

- Быстрее! - кричала Орайя ему на ухо.

- И так!

- Быстрее! Они рядом!

Антон заскрипел зубами, но надавил на газ.

Это было рискованно, чудовищно рискованно. Они уже два или три раза чуть не врезались в деревья и раз проскочили через не слишком густые, к счастью, заросли кустарника.

Погоня длилась уже около часа. Антон не рисковал гнать, едва они съехали с широкой наезженной тропы на более узкую, засыпанную тонким слоем снега. И поплатился за это.

Орайя крикнула, что за ними выехали одиннадцать снегоходов уже через десять или пятнадцать минут после их бегства. Погоня разделилась на три отряда, и за беглецами ехало три снегохода. И явно за их рулями сидели куда более опытные ездоки. К тому же, их на снегоходе сидело два человека.

- Быстрее! Они догоняют!

Антон выругался и повернул газ до упора.

- Готовь пистолет! - крикнул он.

- Что?!

- Пистолет!

Послышались выстрелы. Землянин выругался, но обернуться не рискнул.

Они не уйдут, а значит, надо драться.

Походящее место нашлось довольно быстро. Антон выехал на небольшую лесную полянку и резко сбросил газ, одновременно поворачивая вбок. Снегоход остановился. Орайя вцепилась в куртку стрелка, едва не свалившись с сидения.

- За снегоход!

Но Орайя уже поняла его план. Она запрыгнула за снегоход, бросила Антону пистолет, а сама взялась за винтовку. Землянин поймал пистолет левой рукой - в правой росла боль - и, высунувшись из-за укрытия, дважды выстрелил наугад. Конечно же, мимо, но он увидел преследователей. В ответ прозвучала автоматная очередь.

- Этот ублюдок стреляет на ходу, - хмыкнул Антон, подмигивая Орайе. Девушка улыбнулась в ответ и выпрыгнула из-за снегохода.

Антон услышал два выстрела, потом вопль и треск снегохода, врезавшегося в дерево. Орайя упала рядом и победно улыбнулась.

Рёв снегоходов преследователей стих. Антон выпрыгнул из-за укрытия и выпустил остаток обоймы в готовящихся к стрельбе противников. Попал в одного, выбив того из седла. Во второго промахнулся, и тот ответил нескончаемой автоматной очередью.

Землянин валялся на снегу, слушая, как пули рвут железную обшивку снегохода. Если одна попадёт в бензобак, им не поздоровится. Большого взрыва, конечно, не будет, но им и маленького хватит.

Орайя поняла это одновременно с ним.

- Есть патроны?

- Нет.

- Плохо. Выкатываемся с разных сторон. Я попробую его снять.

- Хорошо.

- На счёт "три". Раз, два... ТРИ!

Антон покатился по снегу. Оказавшись вне укрытия, он рванул к деревьям, держа направление к снегоходу убитого им ездока. Автоматчик дёрнул стволом в разные стороны, видимо, думая, в кого стрелять, и направил автомат на Орайю, залёгшую в снегу и начавшую стрелять. Он успел выпустить короткую очередь и упал лицом вниз. Орайя тоже хороший стрелок.

- Есть! - заорал Антон. Он чувствовал только злую радость. Забылась даже убитая им девочка, чьё лицо стояло перед ним всю погоню. Они спаслись. - Орайя, ты... Орайя!

Орайя лежала, уткнувшись лицом в снег, и под её правым боком растекалось красное кровавое пятно.

- Орайя!!!

***

Он брёл по степи, проваливаясь по колено в снег. Снег, набившийся в ботинки, уже почти не таял. Но ему было плевать на это. Он оголодал, замёрз и хотел умереть. Но смерть упорно не шла к нему.

Это продолжалось уже три дня.

Орайя умирала долго. Она не приходила в сознание, лишь изредка стонала, от чего на её губах пузырилась кровь. Антон рыдал, стискивая её левую ладонь, и не знал, как помочь. Он перевязал её рану бинтами из аптечки, найденной на снегоходе. Вколол ей шприц какого-то препарата, название которого не мог прочитать из-за слёз. Но всё было без толку.

Когда кровь перестала пузыриться на её губах, Антон отрезал себе прядь её волос, поцеловал любимую в щеку и сел на снегоход. Похоронить её он всё равно не мог.

Бензин кончился на исходе дня. Его больше никто не преследовал, хотя Антон был бы рад, если б кто-нибудь догнал его. Так он мог бы присоединиться к Орайе. Но баки у всех вездеходов одинаковые, а преследователи, видимо, оставили часть горючего на обратную дорогу.

Этой же ночью кто-то сжёг весь лес. Антон долго стоял и глядел в небо, с которого сыпались снаряды с напалмом, и сжимал в кулаке прядку волос. Это был подходящий похоронный костёр для Орайи, кто бы его не зажёг.

Лес догорал ещё долго. Антон видел огненное зарево даже следующей ночью, когда, свернувшись в клубок, валялся на снегу и ждал смерти от холода. Но погода подвела. Задул влажный и по-весеннему тёплый ветер. Потом пошёл снег. Антон пустился в дорогу, лишь в тот момент, когда чуть не превратился в сугроб.

Лес становился всё реже. Кажется, землянин возвращался не в ту сторону, откуда они пришли. Но ему, в принципе, было плевать. Всё равно с дирижаблем один он бы не управился. Да и куда ему теперь лететь?

Правая рука вновь начала болеть. И дело было уже не в рваных связках. Ныла рана на руке. Антон раз снял куртку, чтобы посмотреть на неё, но больше не рисковал. Края раны распухли и почернели, от неё дурно пахло. Вскоре запах стал ещё хуже, и правый рукав насквозь промок от гноя. Но это было радостной вестью. Возможно, он скоро присоединиться к Орайе.

Вечером четвёртого дня Антон наткнулся на людей. Это был большой лагерь, со множеством машин, рядом с которыми стояли платки и полыхали костры.

Антон бросился на сторожей с воплями, надеясь, что его застрелят, но те лишь оглушили обессилившего путника и поволокли куда-то. Его забросили в самую большую палатку, стоящую у внушительной машины или, скорее, танка.

- Кто это? - с интересом спросил бородатый мужчина, с аппетитом поедающий кус зажаренного мяса.

У Антона свело живот от голода. Но вслед за голодом появилось отвращение. На столе рядом с бородачом лежала человеческая берцовая кость.

- Не знаю, - буркнул один из сторожей. - Пришёл из леса, пытался напасть. Я бы его сразу к остальным отправил, но рожа у него больно знакомая.

Людоед внимательно уставился на Антона. Землянин тоже мог поклясться, что видел где-то татуировку на его лице. Она изображала морду какого-то ящера.

- У тебя хорошая память, Ном, - сказал, наконец, людоед. - Это человек женщины, которая известна под прозвищем Капитан. Антен, кажется?

- Антон. А ты Хаз. И ты, кажется, не ешь человеческое мясо.

Второй работорговец, пуская слюни, трясущимися руками хлебал суп.

- Умница, я Хаз, - изменившимся, бесцветным голосом сказал он. - И я ем человеческое мясо, просто некоторые чистоплюи вроде Капитана этого не знают. Надо будет заломить за тебя цену побольше, она ведь перестанет с нами работать после этого... Но ты один. И что же ты потерял в этом зимнем лесу? И где Капитан?

- Не знаю.

- Странно. Капитан всегда держится за своих людей. - Хаз на миг задумался от чего его пустые глаза выцвели ещё больше. - Что ж. Мы с Капитаном переделали множество дел, и много помогали друг другу. Так что, ты нам человек не чужой. Покормите его. Кашей, я думаю. А в ближайшем городе, где мы встанем, наконец, на чёртову зимовку, мы попробуем связаться с Капитаном и потребовать выкуп. Она ведь ещё жива, Антон?

- Не знаю.

- Что ж, в любом случае мы сможем продать тебя в рабство, парень ты крепкий. И чем это пахнет?

- Он, кажется, ранен.

- Обработайте и перевяжите. А теперь дайте мне поесть. Эй, парень, будешь себя плохо вести, пойдёшь на обед.

Но Антон уже его не слышал. Впервые за последние три дня он спал.

***

Он сидел, свернувшись в клубок, и плакал.

Так плохо Антону не было никогда. Зеленоглазая девочка лежала рядом с ним и смотрела в небо невидящими глазами.

- Вот ты где, - ласково сказал кто-то рядом.

Подняв зарёванное личико, Антон увидел некрасивую кривозубую девушку.

- Она умерла, - обиженно сказал он.

- Конечно, умерла. Но мы можем её оживить. Вернее, я могу её оживить.

Антон встрепенулся. В нём снова проснулась надежда.

- Оживить? Как?

- Ты должен мне помочь, помнишь? - хитро улыбнулась некрасивая девушка.

- Помню. Что мне надо сделать?

- Ты знаешь. Помоги мне захватить вон тот белый домик, где живут злые дети, которые бросали в тебя камнями. И тогда я оживлю эту прекрасную зеленоглазую девочку. Ты ведь её любишь?

- Да.

- А тех детей любишь?

- Нет.

- И сделаешь всё, чтобы Орайя снова была с тобой?

Орайя... окровавленный снег... Слёзы.

- Да.

- И ты знаешь, кто я?

- Алария, - жёстко сказал Антон, поднимаясь.

- Умница. И ты же знаешь, что я буду обладать практически божественным могуществом, когда стану Владыкой? Я клонирую Орайю. Со всеми её воспоминаниями. Если этот клочок волос, который ты сжимаешь в руке, принадлежит ей.

- Что мне надо сделать? - повторил вопрос Антон.

- Ты знаешь, - повторила свой ответ Алария и бросила на землю нож.

Антон подобрал его и пошёл к белому домику.

Он вышел из домика через четверть часа. В его руке был зажат окровавленный клочок волос Орайи.

Дети были мертвы. Теперь ничто не помешает ему восстановить этот домик. Но сначала придётся отнести трупы в ту яму.

"И сейчас у меня есть нож... Я вырежу всех этих уродов в яме. И плевать, что потом я не смогу выбраться оттуда".

Конец второй части.

Часть третья. Шутка Предтечи

Глава первая

- Раб спокойный, уравновешенный, покорный. Крепкий. Может выполнять тяжёлую физическую работу. Хорошо дерётся, но для хозяев не представляет никакой опасности. Одна проблема - не ест человечину.

- Мясо не проблема. Да и тяжёлые работы выполнять ему не придётся. Меня интересует одно - не сильно ли он меченый? А то знаю я ваши методы воспитания.

- Лицо, как видите, чистое...

- Да что мне лицо, по лицу вы никогда не бьёте. Спину показывай.

- Эй, повернись!

Я послушно встал и, глядя куда-то в землю, повернулся спиной к покупательнице. Теперь можно было поднять глаза, но смотреть на рожи своих приятелей по несчастью не хотелось. Меня от них тошнило.

- Рубаху-то сними.

Я стянул лохмотья, едва прикрывающие мою спину.

- Раз... три... пять, - сосчитала покупательница. Её голос был хриплым, пропитым. - Значит, действительно покорный.

- Эти шрамы он получил за драку с другим рабом, - солгал Ном, скрещивая дрожащие руки на груди. - За порчу товара надо платить, не так ли?

- Конечно. Сколько ты за него хочешь?

- Двадцать.

- Оч-чень смешно, торгаш. Пять, не больше.

- Вы посмотрите, какие мышцы. И покорный. Вы берёте его для определённых целей, госпожа?

Короткий хриплый смешок.

- Для каких целей женщины моего возраста и достатка берут смазливых и покорных молодых рабов?

- Может, ему снять штаны? Вы посмотрите...

- Содержимое его штанов будет интересовать меня дома, когда он вымоется и выведет вшей. Пять.

- Быть может, шестнадцать?

- Пять. И ни кредитом больше. Я что, похожа на дуру?

Дальше я не слушал. Ном всегда назначал цену в три-четыре раза выше. Так что, если моя покупательница накинет хотя бы пару тысяч кредитов, то мне придётся стать рабом для сексуальных утех тощей, судя по уведенным мною ногам, сорокалетней бабы с прокуренным голосом.

Я с трудом подавил ярость. Это становилось всё сложнее с каждым разом. Впрочем, кроме дрожи в руках меня ничто не выдавало - взгляд мой блуждал по полу клетки и грязным ногам других рабов. Не смотреть в глаза хозяевам - вот первая наука, которую я здесь выучил. И цена была достаточная. Пять ударов плёткой никому не покажется малой ценой, ведь так? Кому-то хватало и одного. А притворяться не так уж и сложно.

Капитана мы, конечно же, не нашли. Караван был в трёх городах, и ни в одном из них не удалось найти следы Капитана и команды. В четвёртом наш караван остановился на зимовку. Спустя две недели, из фургона Хаза (работорговец отправился в мир иной через три дня после того, как меня подобрали) меня перевели в фургон для рабов и посадили на цепь. Мне было плевать. Всё то время я просто лежал или сидел, уставившись в одну точку. Впрочем, когда меня посадили на цепь, практически ничего не изменилось. Только еда стала хуже, да и комфорта поубавилось.

Глухая тоска не покидала меня до сих пор. И, наверное, не покинет ещё долго. Иногда она отступала. Иногда возвращалась. И никогда не уходила насовсем.

Более или менее я оклемался только к середине зимы. Тогда мне начали докучать вши, соседи и холод. Соседями моими были самые крепкие рабы, все мужчины - их держали отдельно от других. Фургон, где я жил, представлял собой клетку, обшитую фанерой и шкурами. Помещение было поделено на два квадрата, в центре которых стояло по буржуйке, так что тепла всем рабам доставалось одинаково. То есть практически нисколько.

Каждый раб сидел на цепи, причём, их длина была такова, что никто не мог дотянуться до соседа, только если бы кто-то не решил лечь на живот и подержаться за руки. Можно было сесть или лечь, но длины не хватало даже для того, чтобы сделать шаг. Живой товар имел обыкновение портить друг друга, и наши хозяева исключали всякую возможность. Трижды в день нас выводили в туалет. Во время прогулок можно было минут пять размяться. Под дулами винтовок, конечно же. Раз в две недели меняли солому, на которой мы спали. Одеяла, вонючие и завшивевшие, не меняли, иначе пришлось бы включать их в нашу стоимость, а кому из клиентов охота переплачивать? Кормили отвратно. Чаще всего мясом - многие старики и дети не пережили зимы. Порой мне приходилось ждать каши без мяса по три-четыре дня.

Мои соседи постоянно ныли и пытались подраться. И то, и другое не имело никого смысла и, думаю, даже цели. Просто нам было чертовски скучно. И мы ненавидели друг друга. Иначе и быть не могло. Посади на цепь в замкнутом помещении полдюжины здоровых мужиков, лиши их всего, кроме возможности спать, жрать и мочиться, и ты узнаешь, что такое ненависть. Пустая и бессмысленная, тупая и всепоглощающая. Но она поддерживала в нас жизнь. Возможно, только благодаря ей мы помнили, что всё ещё остались людьми. Меня не любили больше всего - ведь я некоторое время сидел в фургоне Хаза.

Раз в две недели нам приводили двух женщин. Хозяева понимали, что взрослым мужикам надо хоть как-то снимать напряжение. Женщины были немолодыми, некрасивыми и потасканными до такой степени, что я даже не испытывал к ним чувства жалости, только отвращение. Они просто ложились и ждали, когда один из рабов закончит своё дело, а после переходили к другому. Жестокости к ним не проявляли, иначе этот жест доброй воли мигом бы пресекли. Я ими не пользовался, даже когда вспомнил об естественных надобностях. А вот соседи ждали этого дня, как второго пришествия, будто им приводили тех девушек, которыми пользовались Ном и его новый заместитель. Впрочем, самые молодые и симпатичные девственницы оставались на продажу. Те женщины, что были просто красивыми, но порченными, тоже. Я немного им завидовал - условия их проживания были куда лучше.

Когда наступила весна, мы двинулись к более крупным городам. Перед выходом работорговцы закупили в обоз должников, детей, проституток и преступников да поймали несколько бродяг. В итоге нас стало около восьми десятков под предводительством двадцати двух погонщиков. В клетки посадили женщин и детей, а мужиков приковали цепями к длинной железной трубе, конец которой прицепили к фургону, и заставили шагать. Тех, кто не мог идти, пускали на мясо. Кроме мальчиков понежнее, их оставили для особых клиентов. Таких было три, и мои напарники по цепи чуть ли не каждую ночь доставали их угрозами о том, что они бы сделали, попадись эти "петушки" им в руки. Дальше угроз дело не заходило - не позволяла длина цепи. Ночами нас сгоняли под большой тент, выдавали одеяла и располагали группками около буржуек под неусыпным наблюдением вооружённых погонщиков. Впрочем, до драк дело не доходило - мы слишком уставали за день и просто валились на землю. В те дни я хотя бы высыпался: мне было плевать даже на вшей и клопов.

Это продолжалось до середины апреля. Мы с черепашьей скоростью двигались то по великолепным прямым дорогам, положенным ещё до войны, то по слякотной равнине, когда навстречу попадались города или асфальт становился непригодным для ходьбы. Гусеничные вездеходы могли пройти везде.

Первые дни я пристально прислушивался к разговорам погонщиков. Но об игре за трон никто не разговаривал. Единственные новости, связанные с Продавцами мечтаний, были о том, что кто-то уничтожил замок местной шишки Ирийстина, а соседнюю шишку Аролинга вместе со всей семьёй выкосила какая-то болезнь. Причём, Продавцами мечтаний их никто не называл. Поэтому я отбросил мысли о том, чтобы рассказать, кто я такой. Что-то могли знать Ном с заместителем. Но если они что-то и знали, то запросто могли продать меня не Аларии, а кому-то другому. Так что я отбросил эти мысли и просто шагал. Я чувствовал других Представителей и Продавцов, знал, что, кроме умершего Аролинга и убитого мной Ирийстином, погиб ещё один Продавец, но кто - не знал, только то, что это кто-то из заправлявших на материке.

Ещё одной новостью была странная эпидемия, выкашивающая целые регионы на юге. Но юг был далеко, и особого внимания этому не уделяли. Беспокоились только за то, что поток рабов с юга уменьшится.

Наконец, обоз добрался до города под простым названием Северный.

Город этот располагался на границе довольно населённых прибрежных районов материка и являлся настоящим центром торговли людьми. Сюда стекались обозы со всех диких центральных регионов. Работорговцы с юга встречались с оружейными баронами с севера, и начиналась торговля. В Северном была железная дорога и настоящий аэропорт для дирижаблей. Сам город был грязным и поганым, с чудовищно переполненной канализационной сетью, выплёскивающей своё содержимое на улицы чуть ли не каждый день. Люди были не лучше. Забитые и грязные в трущобах, чванливые и самодовольные в центре. Местные шишки, щеголяющие во фраках и цилиндрах, будто спустились сюда со страниц учебников истории, параграфы которых были посвящены Викторианской Англии. Женщины пестрели пышными платьями и зонтами. По дорогам разъезжали кэбы. Вокруг бегали оборванные мальчишки с газетами. Те, что жили в трущобах, скорее напоминали американских негров того же времени. Думаю, они имели столько же прав и свобод. Единственное, что отличало эту "Викторианскую" эпоху от земной, это оружие, подходящее скорее по времени к Первой Мировой. Да землянки большей частью построенные из дюралюминия.

На рабском рынке нас разделили на пять частей. Дети в одну кучку, женщины делились на два класса в зависимости от красоты и молодости, мужчин тоже разбили на две части. Та половина, что повыше и покрепче продавалась для легальных смертельных боёв. Другая, где, к счастью, был и я, для работ. Ростом-то я вышел, но Ном, оглядев меня, сказал "Слишком тощий". В первую очередь скупались бойцы, женщины и дети. Детей чаще брали повара, служанки или франты с сальными глазами. Надеюсь, многим удалось попасть в слуги. Впрочем, попасть к педофилу, наверное, всё же лучше, чем на бойню. Женщин по три-четыре за раз покупали бордели. Впрочем, повара их тоже брали. Девственниц, стоящих поодаль, покупали в основном местные "джентльмены". Бойцов тоже скупали партиями. Да и нас, в принципе, хотя и менее охотно. Строители, уборщики отхожих мест. Чернорабочие, в общем. Но это лучше, чем стать обедом.

Что ж, мне придётся работать не руками. Меня хотят отмыть и вывести мне вшей. Быть может, нормально покормят. Я даже почувствовал некоторую радость. Пока прийти в себя. А потом уже можно будет думать и о побеге.

- Семь? - возопил Хаз, отвлекая меня от воспоминаний. - Да это грабёж!

- Вообще-то, я сказала шесть с половиной.

- Семь, и ни кредитом меньше. Ищите других дураков.

- Хорошо. Шесть восемьсот.

- Восемьсот двадцать пять.

- Нет, просто шесть восемьсот. Спина меченая. Значит, не такой он уж и смирный. Да и я люблю гладкую кожу.

- Эх, если бы не моя доброта... Идёт. Но деньги вперёд.

- Отсчитаю, не беспокойся. Расковывайте.

Удары по оковам отдались болью в моей правой ноге. Но это была боль блаженства. Я с трудом удержался, чтобы не наклониться и не начать чесать коросту, обхватившую мою ногу чуть выше щиколотки. За такое вполне можно было схлопотать затрещину. Поэтому я просто повернулся к своей хозяйке и уставился на носочки её туфель. Меня так и подмывало на неё посмотреть, но мне каждый раз удавалось опустить непроизвольно поднимающийся взгляд. Так что я лишь рассмотрел тощие ноги до середины икр да низ кружевного подола.

- Подними взгляд, парень, - сказала покупательница.

Я послушался, стараясь сделать так, чтобы мой взгляд выглядел затравленным, а не ненавидящим. Узкая талия, тонкие руки, плоская грудь, которую не мог увеличить даже лифчик, стиснувший её мелкие титьки, задирая их чуть ли не до ключиц. Острый подбородок, вздёрнутый нос и тонкие губы. Далеко не красавица. Лицо, впрочем, довольно молодое. Наверное, ей лет тридцать-тридцать пять. Но я и не надеялся, что для сексуальных утех меня купит сочная двадцатилетняя красавица. Да и не нужен мне был никто, кроме Орайи.

Рядом с ней стоял кряжистый бородатый мужичок с двуствольным пистолетом на поясе. Он смотрел на меня немного враждебно. Бывший любовник?

- Как тебя зовут? - спросила моя новая хозяйка, закурив папиросу, вставленную в мундштук. У меня потекла слюна. В нашем обозе курили только погонщики, а за окурки, брошенные на пол, драться я брезговал. Клиенты же дымили, не прекращая. Чёрт возьми, я был готов убить за сигарету.

Но, кажется, она что-то спросила?

- Раб, госпожа, - пробормотал я, вспомнив вопрос. Душить в себе гнев было всё сложнее.

- Нелва. И я спрашивала твоё настоящее имя.

- Антон, госпожа Нелва.

- Нелва. Не госпожа, просто Нелва. Антен? Слишком долго. - Она на миг задумалась. - Будешь Нел, по моему имени. Так как тебя зовут?

- Нел, г... Нелва.

- Вот и молодец. Фим, вызывай мне кэб. Сам проведёшь его до дома. И дай ему папиросу, а то он подавится слюной.

***

Фим оказался неразговорчивым мрачным типом.

- Давай за мной, - сказал он, когда я выбросил свою выкуренную до самой бумаги папиросу в кучку мусора. - И держись от меня подальше, хорошо? От тебя воняет. - Вот и всё, что он мне сказал за следующие полтора часа.

В ответ я оскалил зубы и, покачиваясь, зашагал за ним, стараясь не отстать. Первая за несколько месяцев папироса вскружила голову не хуже бутылки бренди. Эх-эх-эх, а от выпивки-то со мной что теперь будет? Усну после третьей стопки, как старшеклассник?

Фим уверенно прокладывал себе дорогу, не стесняясь отпихивать благородных мужей с дороги, да ещё и поругиваться с некоторыми. Клейма на нём я не видел, но почему-то был уверен в том, что он раб. Впрочем, не все хозяева ставят на своей собственности лейблы. Некоторым нравится гладкая шкура.

Я держался за широкой спиной своего провожатого, но мне, к счастью, толкаться не приходилось - мне самому уступали дорогу. И дело наверняка было в запахе и грязи, покрывающей моё тело. Это я с напарниками давно привык к этому делу, а вот изнеженные городские жители такое видели только на рабском рынке. Даже некоторые рабы кривили носы при моём появлении, чего уж говорить о господах и их дамах. Но до оскорблений и насмешек дело не доходило, по крайней мере, напрямую, вполне ведь возможно, что меня выкупили на свободу. Я даже сам раз видел такое не далее как два дня назад. Парня выкупили, чтобы тут же прилюдно отхлестать до полусмерти кнутом, а после повесить - он оказался серийным убийцей и насильником.

Мы выбрались с торговых рядов, и дышать стало легче. Я даже почувствовал какие-то запахи, хотя был уверен, что слизистая моего носа напрочь атрофирована. Окликнув Фима, я остановился у чахлой берёзки, росшей у обочины, и, сорвав несколько почек, принялся их нюхать. У меня на глазах даже выступили слёзы. Пошло? Чёрт возьми, понюхайте несколько месяцев мужиков, которые не мылись с прошлого года, и запах коровьего навоза покажется вам амброзией - нет существа более вонючего, чем человек.

Фим смотрел на меня с пониманием и лёгкой насмешкой. Я заметил, что на его шее висит кулон с двумя буквами. Значит, я был прав.

- Пошли, - сказал я, размяв в руке берёзовые почки.

Мы минули несколько кварталов, застроенных двух и трёхэтажными домами. Видимо, здесь обитал средний класс. По дороге я получил несколько дюжин оскорблений и пару засохших конских яблок в спину: детишкам плевать, раб я или выкупленный свободный, они видели только грязного заросшего бомжа. Я не обиделся и даже побегал за одним, грозясь заразить его вшами и коростами. Пацаны с хохотом разбегались от меня, а моя жертва, оказавшись в углу, даже напугалась и разрыдалась, и я оставил погоню. Фим ухмылялся сквозь бороду, ожидая меня, хоть я его об этом и не просил. Быть может, он не такой уж и угрюмый парень.

За этими кварталами была широкая дорога, отделяющая их от парка, а за парком, судя по виднеющимся шпилям и башенкам, располагались богатые районы. Фим не пошёл напрямик через парк, а свернул на дорогу. Вскоре я понял причину: на каждой аллейке стояли таблички, на которых изображались перечёркнутые ошейники. Судя по тому, что некоторые из прогуливающихся господ вели на поводках собак, то ошейник относился к домашним животным иного вида.

Огибать парк пришлось чертовски долго. Нас чуть не задавил жутковатого вида автомобиль, обдав чёрным угольным дымом. За рулём сидел пьяный молодой парень, рядом с ним была подпитая девушка, а на заднем сидении такая же весёлая парочка, увлечённая друг другом. Им явно было не до клаксона. За их придурковатую езду мы получили порцию ругательств и полупустую бутылку вина. Бутылка разбилась о дорогу, и я долго стоял рядом с лужей и нюхал.

- Дома выпьешь чего-нибудь, - сказал Фим, закуривая. - Нелва - добрая хозяйка, если будешь стараться, конечно.

- Я просто хочу понюхать хоть что-то кроме дерьма, - покачал я головой.

- И понюхаешь, и выпьешь... Пошли.

- А папиросу можно?

- Конечно.

Фим протянул мне папиросу и спички. На этот раз он старался не морщить нос. Впрочем, ему не слишком-то удалось.

Мы обогнули парк и зашагали по богатому району. От главной улицы отходили множество мелких дорожек, ведущих к огороженным поместьям. Район пересекала небольшая речка, и я с трудом удержался, чтобы не спрыгнуть в неё с моста. Если бы не перспектива обещанной ванны, я бы так и сделал. Жандармов здесь ходило множество. Город вообще был ими заполнен, да и может ли быть по-другому в работорговческом городе? Так что бежать смысла не было никакого - одинокого грязного мужика поймали бы в миг. Да я и не собирался убегать - ванна, бритва и чистая одежда отбивали всякое желание. Ну а потом будет видно.

Едва мы пересекли речку, Фим свернул к одному из поместий. Здесь дома были ещё богаче и больше. Так что трёхэтажный особняк Нелвы с садом и беседкой выглядел вполне себе скромненько.

Встретил меня мрачный тип лет пятидесяти и три ведра еле тёплой воды.

- Облейся и в баню, - сухо сказал цирюльник. - Фим, ты свободен.

- Я помогу, - пожал плечами мой сопровождающий.

- Тебя вызывала Нелва, хочет, чтобы ты подобрал ему кое-какую одежду на первое время.

Фим пожал плечами и ушёл, а я принялся поливаться водой, стараясь смыть с себя как можно больше грязи. Вышло не очень хорошо, учитывая, что раздеваться мне не разрешили. Старик угрюмо наблюдал за чёрными потоками воды, уходящими в зеленеющую траву.

- Да, парень, - буркнул он, не уточняя.

Когда вода приобрела скорее коричневый, чем чёрный оттенок, старик повёл меня в баню. Здесь было достаточно жарко, видимо, баню начали готовить ещё до того, как меня купили. Нелва не собиралась уходить с рынка без покупки, а значит, мне чертовски повезло. Я подумал о том, что до сих пор мог сидеть на цепи и содрогнулся.

- Одежду в печку.

Я разделся и сунул свои лохмотья в печь, а сам, повинуясь команде старика, который уже вооружился ножницами, уселся на скамью. Мои лохмотья шипели и потрескивали, и я представлял, как от жара лопаются и горят вши. Их я ненавидел, наверное, даже сильнее, чем работорговцев и клопов.

Цирюльник тем временем потыкал ножницами в колтун на моей голове, потом в бороду и, покачав головой, буркнул:

- Бесполезно. Мойся пока, я зайду через полчаса.

- Не охота ковыряться во вшах? - хмыкнул я.

- А кому охота? Давай, мойся, воду не жалей. Потом, как побрею, ещё раз помоешься.

Когда цирюльник вышел, я дал волю чувствам. То есть откровенно разрыдался, поливая на себя горячей водой и нюхая мыльную пену. Впрочем, возможно, это мыло ело мои глаза.

Я ещё мылся, когда пришёл старик. Он выудил меня из железного бака с горячей водой, в котором я сидел, и принялся стричь мне бороду и волосы. Когда на моей голове практически ничего не осталось, он взялся за опасную бритву. Я сидел, наблюдая в зеркало, как моя голова превращается в бильярдный шар, и отдирал размокшую язву на ноге. Было больно, текла кровь, но я всё равно продолжал счищать коросту, с удовольствием наблюдая, как в ней едва шевелятся паразиты.

- Когда подсохнет, забинтуем и продезинфицируем, - буркнул цирюльник. - Готово. - Он шлёпнул меня по лысине. - Умеешь пользоваться?

Я уставился на протянутую бритву и покачал головой.

- Эх... Где-то у меня... - что-то бормоча что-то себе под нос, старик вышел в предбанник. Вернулся он через пять минут, держа в руках безопасную бритву. - Вот. Она туповатая, но пах и подмышки я тебе брить не буду.

- Спасибо.

- Мойся и брейся быстрее. В предбаннике одежда, а девчонки уже почти приготовили ужин.

- Хорошо.

Но я всё равно не торопился. Но, несмотря на все усилия, так и не избавился от запаха целиком. Впрочем, мне могло казаться - когда месяцами нюхаешь немытые тела, всё начинает вонять.

Наконец, голый как младенец, я вылез из бани. Одевшись в коротковатые штаны и рубаху, вышел на улицу. Чистый воздух перехватил дыхание. Я стоял и дышал, чувствуя, как прохладный вечерний ветерок бродит под свободной одеждой. Впрочем, дело было не только в чистом воздухе и ветерке - я просто не знал, куда мне идти.

Выручил меня Фим, вышедший из чёрного хода с тремя собакам на поводке. Он махнул мне рукой, и я зашагал к нему. Собаки при моём приближении глухо рычали, от чего мне было немного не по себе. Но после того как Фим сказал "Свой" и дал меня обнюхать каждой, рычание прекратилось, а один волкодав даже подставил свою лохматую башку, чтобы я её почесал. Что я и сделал. Собак я люблю. Только не тех, что бегали около нашей колонны.

- Заходи, - буркнул Фим, протягивая мне папиросу со спичками. - Все уже собрались. Жрать-то хочешь?

- А ты как думаешь? - хмыкнул я, затягиваясь.

- Там ветчина и сыр, но сильно не налегай - фаршированная репа почти готова. А, тебя же ещё Старик должен перебинтовать...

- Успеет, - пробормотал я, едва не захлёбываясь слюной.

- Нет, сначала надо к Старику. Иди. Вторая дверь налево. А там Старик покажет.

- Старик - это цирюльник?

- Да. Он же дворецкий, он же эконом... Только зови его Гин.

- Хорошо.

Я сунул папиросу в предложенную Фимом пепельницу и вошёл в коридор. В указанной комнате меня ждал Гин - видимо, Нелва не очень-то любила длинные имена - с полоской марли и мазью настолько вонючей, что я почуял её ещё в дверях.

Старик перебинтовал мою ногу и повёл на кухню. Здесь я, стараясь не захлебнуться слюной от запаха съестного, познакомился с остальными. Полную повариху звали Кро, а двух довольно приятных близняшек-горничных Шел и Гел. Полное имя имел только садовод он же охранник, он же первый любовник Нелвы Киирос, единственный свободный в нашей компании. Сейчас он был женат, и жил в своём доме, но эту неделю ночевал здесь - весенний сад требовал много работы.

- Нелва уже ужинает, - щебетала Кро, расставляя тарелки. - Но обещала зайти и принести выпивку. Надо же отметить появление новенького.

Близняшки, не слишком стесняясь обсуждать меня вслух, захихикали.

Нелва пришла уже под конец ужина. В её правой руке была початая бутылка бренди, а в левой мундштук с почти потухшей папиросой.

- Гин наливай всем. А ты, Кро, сбегай в кладовую и возьми ещё пару бутылок. Нел, ну-ка поднимись.

Я послушно встал. Нелва критически рассмотрел меня, ощупала мышцы на руках и груди, а после запустила руку в штаны. Но ощупывала она больше мою тазовую кость, чем тот орган, которым мне предстояло зарабатывать себе на хлеб. Впрочем, не скажу, что мне не понравилось.

- Нет, будем стучаться костями. Фим, ты сегодня со мной, а ты, Нел, набирайся сил и мяса. С волосами, кстати, тебе было лучше.

- Отращу ещё, - стараясь изобразить смущение, сказал я.

Нелва как-то горько усмехнулась и, схватив Фима за руку, увела его, оставив початую бутылку.

С выпивкой разговоров только прибавилось. Я скормил оставшимся сказку про белого бычка, то есть о тяжёлой деревенской жизни и жутких работорговцев, перебивших половину моей деревни, а другую уведших в плен, и выслушал такие же "оригинальные" истории от других. Горничные, хихикая, спрашивали, было ли у меня когда-нибудь двое за раз, и я, тупо улыбаясь, отвечал, что нет, подумывая о том, что было бы не плохо, ведь я не святой, а Орайя умерла уже давно, да и девчонки ничего так себе...

А после была третья стопка бренди, и я, распаренный, обожравшийся и уставший, уснул, свалившись со стула.

***

Следующие три дня я только и делал, что отсыпался, менял повязки на ноге и ел. Мой живот раздулся, как барабан, несмотря на то, что ослабевший желудок не слишком-то хорошо принимал пищу. Но я всё равно ел. Мне важен был вкус еды. Сыр, ветчина, хлеб, репа, мясо, рыба. Это было настолько вкусно после одной и той же каши, что я не мог остановиться. Впрочем, когда Кро дала мне какую-то укрепляющую настойку, всё встало на свои места, и я стал ходить в туалет всего по два-три раза в день.

К счастью, Нелва оказалась действительно щедрой хозяйкой и не ограничивала меня. Мне на шею повесили такой же кулон, как и других, потом привезли одежду более подходящую моей комплекции. Я радовался каждой мелочи.

Планов побега я пока не строил, просто хотел отдохнуть и набраться сил. И занимался только этим, день за днём отшивая близняшек, на что они, в конце концов, порядком обиделись. Мне было плевать. Нелва меня пока не трогала, таская себе в постель Фима, что меня тоже устраивало.

Но конец приходит всему. И я убедился в этом в очередной раз.

***

Это было как глухой удар. Мне в лоб будто вбили гвоздь, и кровь заструилась, заливая глаза.

Я проснулся и резко сел в кровати, задыхаясь.

Это были Продавцы мечтаний или их Представители. И они уже близко.

Глава вторая

Три красных пятна. И чертовски близко, пожалуй, в десяти или двенадцати километрах от Северного. Один Продавец двигался с северо-востока, другой с юга, а третий с юго-запада. Пока они замерли, но ближе к вечеру снова начнут движение. Это продолжалось уже два дня.

Чёрт возьми, неужели это я их привлёк? Или это обычное место разборок? Я же практически ничего об этом не знаю...

- Эй, Нел, заснул?

Я открыл глаза. Напротив стоял немного удивлённый Фим. Я закрыл рот, утёр от смеси слюны и пережёванного хлеба подбородок и положил ложку в тарелку с супом, к которому за всё время ужина так и не притронулся. С отвращением посмотрев на тарелку, я отодвинул её от себя.

Вспомнив, что Фим всё ещё стоит передо мной, сказал:

- Задумался.

- Ты, может, болеешь чем? - с участием спросил раб. - Знаешь, припадки бывают...

- Нет-нет, всё нормально, просто задумался.

- Смотри. А то лицо у тебя было какое-то...

- Как у больного, - подсказал я. Мне уже говорили об этом рабы из нашего фургона. Когда Орайя уходила в себя, она выглядела сосредоточенной. Я же сидел с открытым ртом и пускал слюни. Поэтому-то я и старался не делать это на людях, да и вообще прибегал к этому способу слежки редко. Тем более, Продавцов или Представителей вблизи раньше никогда не чувствовал, а почувствовать их на расстоянии и вблизи - две большие разницы.

Но теперь дело приняло другой оборот, и мне просто необходимо было знать об их передвижениях.

- Да-да, именно так, - неуверенно хихикнул Фим, возвращая меня к жизни. Вообще-то, не был он ни каким угрюмым мужланом. Думаю, ему куда больше подошла бы более утончённая внешность. То, как он себя вёл во время нашей встречи, было лишь маской, которую он одевал при незнакомых людях.

- У меня бывает, - сказал я и снова с отвращением уставился на свою тарелку с супом. Аппетита не было совершенно, но мне надо поесть. Возможно, следующего...

Я оборвал эти мысли. Нет. Никогда. Если бы Продавцы нашли меня ещё пару-тройку месяцев назад, я бы просто сдался. Но сейчас я собирался драться. Ведь в кожаном мешочке, который я на второй день в караване выклянчил у Хаза, лежала прядь волос. Я всегда хранил его у сердца, а шесть дней назад, раздеваясь в бане, сжимал в кулаке, чтобы потом подложить под чан, в котором мылся. Сейчас этот мешок был при мне - Нелва, в отличие от многих других рабовладельцев, разрешала иметь своей разумной собственности личные вещи, иначе мне пришлось бы прятать его до сих пор.

Но даже мысли о том, что мне надо выжить любым способом и воскресить Орайю, не могли заглушить злость и ненависть к себе. Мне снова придётся убивать.

- Послушай, Фим, - медленно проговорил я, пододвигая к себе тарелку. - В особняке есть какое-нибудь... какие-нибудь... средства самообороны.

Фим снова вытаращил глаза.

- Ты что?..

- Нет-нет, ничего такого. Не собрался я бежать. И убивать никого не хочу. Просто... просто на всякий случай. Вдруг ночью кто залезет.

- Так у нас собаки есть. Они никого чужого не пустят. Да и жандармы же по ночам усиливают патрули. Тут знаешь, сколько воров? Да ещё беглые иногда появляются. Но к нам никто никогда не залезал.

Я слабо усмехнулся. Если учесть способности Продавцов Мечтаний, собаки - слабая надежда на спасение. Да и жандармы вряд ли чем-то помогут. Даже если вдруг решат остановить кого-нибудь из этой троицы.

- И всё-таки?

- Ну... у меня есть двустволка, я иногда с ней хожу по двору, чтобы воров лишний раз отпугнуть. Но патроны только с песком и солью. И ещё двуствольный пистолет, но у него давно спусковой механизм сломан.

- А патроны?

- А на что мне патроны, если пистолет не стреляет?

Я чуть не проломил себе лоб ладонью. Как это называлось... Дома? Нет, не дома. Там. В другом мире в другое время. Я уже и не помню...

Твою мать! Да такое вооружение... путешествуя по центральным районам материка, я даже предположить не мог... Возможно, в этом мире всё-таки остались какие-то крохи порядочности? Или хоть кто-то достойный не ненависти, а сострадания?

Нет, жёстко сказал я себе. Если бы в этом мире остались хоть крохи порядочности, на моей шее не висел бы кулон с клеймом хозяйки.

- И всё равно я не понимаю... - снова начал Фим, но я прервал его, покачав головой.

- Это просто маразм. Я же с юга, помнишь? Мне просто неуютно находиться в месте, где нет оружия. А раньше спросить я не решался. Ты уже узнал меня, но заподозрил, что я собираюсь бежать. Что бы ты подумал раньше?

- Угу, - неуверенно протянул Фим. Выражение, поселившееся на его откровенно бандитской роже, при этом было презабавное. Полное отвращение к насилию и испуг. Непонимание и горечь. И в довершении ко всему жалость. Ко мне, наверное. Я чуть не рассмеялся.

- Всё нормально, - солгал я, улыбнувшись. - Не волнуйся. - "Тебя-то я в обиду не дам, рохля".

Фим улыбнулся в ответ и, кажется, совсем расслабился. Он быстро доел суп и отправился к своим любимым волкодавам. Я же остался сидеть и тупо смотреть в тарелку с остывшим супом.

От мрачных мыслей меня отвлекла Кро.

- Уже в курсе? - спросила она. - Или суп не очень?

Я вздрогнул и поднял голову. Толстуха-повариха вошла в кухню совершенно не слышно.

- Ты на счёт чего? - вскинул я брови. Второй вопрос лучше было проигнорировать - женщины везде одинаковые, а я как-то здорово зацепил одну, когда сказал, что её печенье, приготовленное специально для меня, "нормальное".

Блин, и что я сегодня по Земле хандрить начал?

- Ну, Нелва приказала приготовить чего-нибудь повкуснее и достать хорошего вина. Так что сегодня, скорее всего, к ней идёшь ты - для Фима она давно таких приказов не давала.

- Нет, не в курсе, - хмыкнул я и криво усмехнулся. - Тогда действительно не буду доедать. Если там, конечно, действительно будет что-то вкусное.

- Засранец, - ничуть не обиженно сказала Кро и погрозила мне пухлым кулачком.

- Как есть. Слушай, Кро, Фим попросил меня проверить двустволку, там что-то со спускным механизмом, а сказать, где она стоит, забыл.

- Никогда этот бородатый пень не следил за оружием, - слегка ворчливо сказала повариха. - Северянин, что с него взять. Да ещё и в рабстве с самого детства. Уж сколько я ему говорила... Я сама-то тоже с юга. Уже думала, что мне с ружьём по саду придётся ходить, а то этот даже солью ни в кого не выстрелит. - Кро замолчала, тяжело дыша от своей тирады. Мне казалось, что она любит Фима. - А ружьё в кладовке. Знаешь, где она?

- Да. А... сколько у меня ещё времени? Ну...

- Не слишком-то горишь желанием с доской ночевать? Успокойся, Фим говорил, что она вполне умела. А на счёт времени... Фрукты... рыба... С полчаса. Но если понадобится больше, могу сказать, что вино тёплое, и я поставила его в холодную воду.

- Думаю, не понадобится. Но всё равно спасибо.

- Да не за что. А если хочешь нормальную бабу - близняшки...

- Спасибо, - прервал я Кро и вылез из-за стола.

Двустволка оказалась такой рухлядью, что я даже представить себе не мог. И дело было не в возрасте. Я и не такие древности видел в том посёлке, где мы вечность назад собирались перезимовать, за ней просто никто не ухаживал. Кое-как найдя шомпол и масло, я смазал ствол, проверил спусковой крючок... И дальше мои познания в таких древностях заканчивались. Проверить ружьё в деле возможности не было никакой, поэтому я просто зарядил его и поставил коробку с солевыми патронами - которых оказалось всего шесть - поближе.

Всё. Я сделал, что мог. Солью с песком, конечно, не убить, но, как мне кажется, заполучить такой заряд было удовольствием ниже среднего. Вспомнились мультики и фильмы, где незадачливый воришка... Но я сразу отмёл эти воспоминания. Я не на Земле. Мягкая постель и хорошая еда заставили меня позабыть об этом. Раскис я. Но теперь надо браться за ум. Вспомнить, что от моих рук погибло уже очень много людей. И погибнет ещё больше. Иначе нельзя. Иначе Орайя не будет со мной.

Возможно, мне удастся раздобыть на кухне нож получше. Но это уже ночью. Теперь главное - не пропустить момент, когда красные пятна в моей голове не начнут двигаться.

Управился я за десять минут, но возвращаться на кухню или в свою комнату не торопился. Меня мучали угрызения совести. Но... если мне действительно придётся спать с Нелвой... в чём я не сомневался... я сделаю это. После, когда Орайя будет жива, я покаюсь ей в этом. И, надеюсь, она меня простит. У меня просто нет другого выхода.

Не зная, куда идти, я вышел в сад. Здесь я столкнулся с самым ласковым волкодавом и посидел с ним. Болтал всякую чушь и чесал его за ушами. Мне даже стало практически хорошо, и я не заметил, как стало темно. А меня уже звала Кро.

Отряхнувшись от шерсти, я поскоблил собаке лоб и отправился мыть руки. Кро, которая уже отнесла наверх блюда и вино, посоветовала мне ополоснуться серьёзней. Я намылил подмышки, а после надухарился из предложенным поварихой лосьоном. "Прямо, как перед первым свиданием", - усмехнулся я про себя и зашагал к лестнице, ведущей на третий этаж.

Дверь в комнату Нелвы оказалась открыта. Конечно же, здесь я ни разу не был. И убранство меня поразило. Огромная кровать с балдахином, великолепные шторы, сейчас раздвинутые, открывали стеклянные двери, за которыми был виден огромный балкон. Да, чего-чего, а денег у Нелвы было много. Я даже на миг задумался о том, что было бы неплохо вот так жить здесь, катаясь, как сыр в масле. Трахать тощую бабу, потом вполне симпатичных горничных. Есть. Пить. Мыться. Бриться. Ну, разве не мечта?

Конечно же, я бы никогда так не сделал. Даже если бы не появились трое Продавцов. Это не для меня. Именно поэтому я не хотел жить на Земле.

- Никогда такого не видел у себя в деревне? - с хрипотцой и лёгкой издевкой спросила Нелва.

Я впервые обратил внимание на свою хозяйку. Она сидела на краю кровати рядом с маленьким столиком, на котором горели три свечи в вычурном подсвечнике.

- Н-нет.

- А я уже думала, ты остолбенел от моей красоты...

- Эт-то тоже.

Прямо заикание на меня какое-то напало. Впрочем, я же обычный деревенский парень, который попал в рабство. Всё нормально.

И Нелва подтвердила мои мысли.

- Вы, деревенские, не умеете делать комплименты, - сказала она, томно вздохнув.

- А-ага...

Всё-таки голос у неё был довольно эротичный. Если нравятся хрипловатые голоса, в которых угадывалось обещание... всего. Мне, пожалуй, даже понравился. Но кроме голоса у Нелвы было не слишком-то много достоинств. И я вполне мог рассмотреть их в неверном свете заката и свечей. На моей хозяйке был какой-то невесомый пеньюар, под которым угадывалось стройное, но излишне худое, тело. Маленькая грудь, впрочем, ни капли не обвисшая. Гладко выбритые ноги, чем не могли похвастаться ни Орайя, ни Капитан.

В общем-то, не всё так уж и плохо. Особенно, если у тебя уже пять месяцев никого не было. Но я всё равно дёргался всё сильнее.

- Так и будешь там стоять?

Я извинился и, приблизившись, сел на кровать.

- Вина? - спросил я, вспомнив о том, как надо ухаживать за женщинами, пусть и это были ухаживания из второго полугодия девятого класса, когда мне едва исполнилось пятнадцать. Но тогда я пытался подпоить девчонку постарше себя и у меня ничего не вышло. Сейчас же... Может, напиться? Алкоголь обычно притупляет чувство вины. И стимулирует другие... гм... чувства.

- Конечно. По бокалу. Остальное потом - не люблю, когда партнёр слишком пьяный. А тебе хватает и трёх стопок.

- Ну, я немного окреп...

- И всё же не будем рисковать.

Вот и не выгорело.

Я наполнил бокалы. Мы чокнулись и пригубили вина. Оно оказалось весьма и весьма хорошим, хотя я и не очень люблю сухие вина.

- Дай мне кусочек груши.

Определить, где на тарелке груши, а где яблоки, в полутьме было не так-то просто - все кругляши оказались примерно одного диаметра, а шкурки у них были счищены. Сейчас не сезон, так что фрукты наверняка хранили в воске или тому подобной чепухе. Да и на ощупь груши отказались такими же дубовыми, как и яблоки. Но я, под тихий хрипловатый смех Нелвы, взял с каждого края тарелки по кусочку и определил их по нюху. Отдав грушу, я сунул в рот яблоко. Я так давно не ел свежих фруктов. Пусть даже яблоко оказалось не таким уж и вкусным.

Нелва, откусив от дольки небольшой кусочек, некоторое время наблюдала за мной, а после бросила объедок в тарелку и залпом выпила бокал. Я всё понял и поступил так же.

- Раздевайся...

Я послушался. После некоторое время стоял, думая, что делать дальше - оглушить её или всё-таки... "всё-таки" победило.

Нелва ответила на поцелуй страстно и умело. Я буквально сорвал с неё пеньюар, стиснул грудь...

Это было как в том сне. Мои глаза залила кровь.

Я остановился, разинув рот, и заглянул к себе в голову. Один продавец был совсем рядом, в километре, двое других тоже оказались достаточно близко, но всё же куда дальше. Точнее я определить не мог из-за красной аварийной лампочки, которая поселилась у меня в мозгу.

- Не успели, да? - мрачно спросила Нелва. - Так и знала, что надо было вчера. Ничего, может, потом.

- Что? - ошарашено пробормотал я, выходя из неё.

- Привет от Аларии, - усмехнулась моя несостоявшаяся любовница.

Наверное, у меня было глуповатое выражение лица. Нелва снова усмехнулась.

- Попросила, значит, дать тебе отдохнуть, - продолжала она, играя пальцами со своим левым соском. - И сказала, что есть ещё неделя... Решила, значит, себе оставить? Не пойдёт, не пойдёт...

- Так...

- А ты что, серьёзно думал, что я купила такого тощего хлыща для себя? Нет, парень, тебя заказала Алария. Или ты не в курсе, что мы во владениях второго клана?

- Угу, - угрюмо сказал я.

- Да-да, - передразнила меня Нелва. - Мне просто было интересно, чем же ты заслужил такую честь оказаться Представителем Аларии. И теперь вижу, что не через постель. Деревенский парень, ха!

- И что делать? - мрачно спросил я.

Чёрт возьми, я даже немного расслабился. Ненадолго, правда. Если сюда движется стразу трое моих противников, значит, Алария что-то задумала. Скорее всего, использовала меня как наживку. Но, по крайней мере, она должна была мне хоть как-то помочь... Или нет?

- Она ещё что-нибудь передавала? - спросил я. - Ну, кроме привета?

Нелва вздохнула и поднялась с кровати. Покачивая худыми бёдрами, она подошла к небольшому шкафчику, стоящему у кровати, и открыла его. Рассмотреть ничего было нельзя, и моя хозяйка включила свет.

От удивления я даже присвистнул. Автомат, причём, выглядящий очень современно. Два пистолета той же модели, что была у людей Аролинга, "Чёрненькие". И, конечно, снайперская винтовка, совсем как та, что мне когда-то дал Авер.

- Смотри сам, я в этом не разбираюсь, - томно вздохнула Нелва.

Кивнув, я поднялся с кровати. И только сейчас вспомнил, что всё ещё голый. Быстренько натянув исподнее и штаны - краснея при этом, как мальчишка - я подошёл к шкафу. Здесь пахло маслом и железом, и я почувствовал прилив адреналина. Я рвался в бой. Хотел стиснуть в руках оружие, заглянуть в прицел, найти цель... и нажать на курок. А ведь ещё с час назад не хотел никого убивать...

"Во что ты превратился, Антон? Не ты такой, жизнь такая, да? Чёрта с два! Семена упали в благодатную почву. Всё-таки ты - убийца.

А разве я в этом сомневался?".

Я быстро провёл инвентаризацию. Двести патронов к автомату, шесть дюжин к пистолетам и полсотни к снайперке. Я никогда не был так силён. Возможно, удастся раздобыть ещё что-нибудь у противников, не идут же они сюда с пустыми руками?

- Алария больше ничего не передавала? - спросил я, методично заряжая магазины.

- Быть может, танк? Или дирижабль? Нет, конечно!

- Хорошо. Одевайся и собери всех. Спрячьтесь где-нибудь в безопасном месте.

- Ты что, их тут встречать собрался?! - буквально взорвалась Нелва.

- Здесь безопасней всего. Если я выиграю, Алария покроет расходы.

- Хотелось бы...

Нелва всё ещё сомневалась. Но времени уже не было.

- Быстро! - рявкнул я. - Собирай! И пусть Фим возьмёт свою двустволку, я её зарядил. Лучше вообще покиньте поместье.

В глазах моей "хозяйки" появился испуг. Она быстро оделась и выбежала из комнаты. А я, наряженный, как Рембо, пошагал на выход. Мой первый противник остановился на безопасном расстоянии, видимо, планируя штурм поместья. Что ж, это даст возможность подготовиться и мне.

Глава третья

Ночь была великолепной. Яркая луна освещала зеленеющий сад, прохладный весенний ветерок едва шевелил ветви фруктовых деревьев. Отличная погода. Даже не хочется умирать.

Но кому-то придётся. И, надеюсь, среди тех троих, что умрут сегодня, не будет меня. К счастью, среди их числа точно не будет домочадцев Нелвы: они смылись вместе с собаками из поместья четверть часа назад от греха подальше.

Я сидел на крыше особняка и через оптику следил за дорогой.

Один выстрел, и кровь зальёт эту великолепную свежую зелёную травку. Я уже почти видел эту картину. Это было... отвратительно. И - великолепно. Стоит мне один раз нажать на спускной крючок, и я стану кем-то вроде художника. Творца, воспевающего смерть. Воина.

Кажется, я становлюсь параноиком. Возможно, так думают маньяки-убийцы. И мне тошно от этого. Но именно такие мысли витали в моей голове. Я - чудовище. Но сегодня нельзя оставаться человеком. Иначе Орайя так и не будет воскрешена.

Я помнил белый домик с залитым кровью полом. Помнил полную трупов яму. Я иногда видел себя в ней во сне. Я сидел и ждал, но никто не торопился вызволять меня оттуда. Это значит, что я должен выбраться сам.

Красная лампа в моей голове начала приближаться, разрастаясь и становясь всё более яркой. Я невольно стиснул зубы от резкого приступа головной боли. Это плохо. Если так и будет продолжаться, то я вряд ли смогу стрелять, как следует. Другие точки были уже близко. Быть может, стоит их подождать? Или убивать всех по мере их приближения? Или всё-таки надеяться на то, что они перережут друг друга, и после попробовать свалить победителя?

Я стиснул зубы. Как получится, так и получится. Не от меня это зависит.

Головная боль немного отступила, и я начал искать цель. К сожалению, я видел только общее направление. В поле зрения появились сразу четыре человека - два жандарма и два джентльмена в высоких цилиндрах. Кто-то из них был моим противником. Или нет? Я же чувствую только общее направление... Нет, точно. Больше никого на таком расстоянии нет. И в кого стрелять?

Я облизнул пересохшие губы и прицелился в дальнего из джентльменов. Надо дождаться, пока они разминутся с жандармами. Или нет? Они смогут зайти в спину, и у меня не будет такого обзора. Возможно, за это время появятся другие Продавцы, и мне придётся сражаться сразу с двумя...

Что важнее - жизнь двух незнакомых мне жандармов или жизнь Орайи?

Думаю, нет смысла отвечать на этот вопрос.

Я нажал на спуск. Громыхнувший в тишине прекрасной ночи выстрел был настоящим кощунством. Джентльмен, в которого я целился, дёрнулся и тяжело повалился на бок, в прицеле я видел, как его висок превратился в чёрную дыру.

И тут раздался вопль, которого я никак не ожидал:

- Крыша! Он на крыше! За башенкой!

Из-под пол плаща второго джентльмена появился автомат, а жандармы схватились за свои пистолеты. Послышались выстрелы. Я успел ответить, но попал левому жандарму только в плечо, однако этого хватило, чтобы он упал.

А после...

Я выругался, вскочил и рванул по крыше. Взрыв, раздавшийся позади, толкнул меня в спину смесью горячего воздуха и черепичной крошки.

У них гранатомёт! И их больше, чем четверо!

Вновь залаял автомат, стуча по крыше пулями. Я был как на ладони в ярком свете луны, но остановиться не мог. Если гранатомёт перезаряжается быстро...

А перезаряжался он быстро.

Второй взрыв швырнул меня плашмя на черепицу. Граната ударила слишком низко, и меня не зацепило, но, ослеплённый и оглушённый взрывом, я действовал чисто рефлекторно. А что хочется делать, когда рядом громыхает? Конечно же, упасть и закрыть голову.

Я поднялся и, пошатываясь, рванул дальше по крыше. В ушах пищало, как после рок-концерта, перед глазами плыло, будто я напился. Отличное сочетание. Снова замолотил автомат.

Придётся прыгать на балкон. И надо сделать это как можно быстрее.

"Аларии придётся серьёзно раскошелиться", - зачем-то подумал я.

Я добежал до балкона. Прыгать придётся метров с четырёх, но мне...

Предугадывая моё действие, граната просвистела над перилами и взорвалась где-то в спальне Нелвы. А у меня там основной запас патронов и автомат со вторым пистолетом...

Я спрыгнул с крыши и повалился на гладкий мрамор балкона. Снова зазвучали выстрелы, видимо, до этого стрелки перезаряжали оружие. Но на этот раз я был в относительной безопасности. Дыхание вырывалось из моего горла с хрипом, будто я пробежал не меньше пары километров, спина начала болеть. Я пощупал лопатку и увидел на ладони кровь. Значит, осколки черепицы оказались не такими безобидными.

Четвёртый взрыв приняла стена под балконом. Стрелок из гранатомётчика никудышный...

Я ползком рванул в спальню. Здесь уже разгорался пожар - горели гобелен за кроватью и балдахин. Шкафчик с оружием тоже разгорался. Я подскочил к нему, схватил автомат и два заряженных магазина и бросился прочь, опасаясь, что патроны начнут стрелять от жара.

Алария разорится. Если, конечно, решит выплатить неустойку.

Я забросил за спину винтовку и взялся за автомат, решив, что от него сейчас больше толку. Тридцать патронов в магазине лучше, чем три. Да и сейчас придётся вести обычную перестрелку, вряд ли мне дадут найти укрытие, из которого я мог бы орудовать винтовкой.

Вот ты, Антоша, и влип. По самое не балуйся.

Я сбежал по лестнице на первый этаж. Громыхнул ещё один взрыв, но не так близко. Мельком выглянув из окна, я понял, что им нападающие высадили ворота.

- Что здесь происходит?! Бросьте оружие! Это полиция!..

Настоящие жандармы подоспели. Вот идиоты... Снова загавкал автомат. Послышались вопли. И на некоторое время воцарилась тишина.

Если остальные жандармы не такие придурки, то они явятся сюда целым взводом. Или вообще решат не соваться и придут, когда всё успокоится. Я понадеялся на второе. Хватит уже лить кровь ни в чём не повинных людей, как бы я не ненавидел их за то, что они превратили других людей в домашних любимцев или кормовую базу.

И тут снова два приступа жестокой головной боли, один за другим. В радиусе километра появились ещё два Продавца мечтаний. Значит, они решили не отсиживаться. Что ж, возможно...

Ещё две автоматные очереди. Зазвенели выбитые стёкла. Стреляли только окнам, видимо, надеясь, что я высунусь. Ну, сейчас-то я точно так не сделаю. Я отбежал внутрь огромной прихожей и спрятался за лестницей. Ждать у дверей слишком...

Взрыв!

Дверь разлетелась на цепки, дерево загорелось. А по дорожке бежали три человека, причём, два из них были в форме жандармов. Но я же одного... Ага, форма на плече изорвана, но крови нет. Бронежилеты... Твою-то мать! Хотя бы первому в голову попал.

В темноте комнаты меня не заметить. Если я начну...

Снова автоматные очереди, причём, теперь автоматы были и у жандармов. Я рефлекторно ответил на огонь, выдавая своё местоположение. Попал, конечно, но в грудь. Жандарм, который уже был моей целью, будто столкнулся с быком - он отлетел назад и закричал. Наверное, это чертовски больно...

Но когда тебе попадают в ухо, наверное, больнее.

Оглохший на правое ухо я завопил от боли и снова нажал на спусковой крючок, расстреливая все оставшиеся в магазине патроны длинной очередью. Кровь кипятком стекала по моей щеке, но куда более сильный жар разливался внутри уха и в виске. Я снова заорал от боли и, продолжая вопить благим матом, бросился прочь от лестницы, на ходу перезаряжая автомат. Моя автоматная очередь заставила нападающих скрыться, только тот, в которого я попал, всё ещё валялся на земле, едва шевелясь. Жизнь-то ему бронежилет спас, но по рёбрам получил он не хило.

Теперь все мои мысли о гуманизме и даже "художниках смерти" испарились из головы. Я просто хотел убить того гада, который отстрелил мне правое ухо.

Не знаю, тот ли гад запрыгнул в разбитое очередью окно, но я отреагировал куда быстрее, чем он. И сейчас я знал, что стрелять надо в голову. На лбу нападающего будто включились три кровавых фонтана. Он так и застыл в окне, а после завалился назад, но ноги остались торчать над подоконником вместе с полами плаща.

А по полу хлестнула очередь. Мою левую икру рвануло, но я уже выпрыгивал из того же окна, ступая прямо по трупу, не выказывая никакого уважения к мёртвым. "Жандарм" всё ещё был на дорожке, он стоял на четвереньках и мотал головой, как конь. Я успокоил его ещё одной короткой очередью, попав в затылок.

Я свернул к саду, оборачиваясь через плечо. Оставшийся в живых жандарм уже целился в меня из окна. Не успевая повернуться, я выстрелил из автомата перед собой, и это сработало - тот на миг пригнулся, что позволило мне скрыться в деревьях. Оглядевшись, я понял, что на третьем этаже уже полыхает настоящий пожар. Замечательный опознавательный знак для приближающихся врагов. Или жандармов. Что, интересно, хуже? Выгородит ли меня Нелва, когда меня схватят представители власти? Или они будут стрелять на поражение, мстя за погибших товарищей?

Свалившись под яблоню, я перевёл дух. На миг закрыв глаза, понял, что первый Продавец мечтаний всё ещё находится в том же направлении, откуда и пришёл. Скорее всего, именно он был гранатомётчиком. Или с ним ещё кто-то есть...

Мои мысли прервал до боли знакомый резкий выстрел снайперской винтовки. Вот это дерьмо. Но... стреляли не по мне?

Я на миг выглянул из своего укрытия, но ничего не увидел. Матерясь на чём свет стоит, короткими перебежками рванул от дерева к дереву. Связываться со снайпером мне совершенно не хотелось.

Второй выстрел. И за ним последовал вскрик. Но это был крик боли и ярости, а никак не предсмертный вопль. Я сплюнул на землю и бросился к центральной дорожке. Жутко захотелось курить. Возможно, дело в дыме, запах которого разносился уже по всему саду. Запах моей крови, свежей травы, дыма и пороха. Возбуждающая смесь. Я снова почувствовал себя настоящим воином. "В жопу раненым бойцом". Спина и ягодицы саднили пуще прежнего, что немного отвлекало от глухоты и боли в правом ухе. Впрочем, не то, чтобы сильно.

Луну закрыла туча, резко потемнело. Что ж, тем хуже для снайпера и хуже...

Я в кого-то врезался и покатился по земле. Тьма была хоть глаз коли, но я рассмотрел погон жандарма. Противник оказался снизу, и мне удалось упереть ему в кадык свой автомат, прижимая к земле. Вот тебе и...

В мой полуоткрытый рот уткнулся каблук ботинка. Рот сразу наполнился кровью. И я немного отвлёкся от автомата, поражённый гибкостью "жандарма". Теперь правая икра согнутой ноги моего противника оказалась на уровне моей груди. Коротким усилием "жандарм" повалил меня на спину и, тяжело кашляя, навалился сверху.

Но в этот раз я отреагировать успел.

Дуло моего автомата уткнулось в бок противника, и я нажал на спускной крючок. Послышались глухие выстрелы. "Жандарм" задёргался на мне, ослабевая хватку, и закричал. Видимо, ему действительно больно. Но мне было наплевать. Мой рот наполняла кровь, жутко болела спина, а в голове нарастала просто чудовищная боль. И я был очень зол.

Я сбросил своего противника с себя и встал на колени перед ним. Два коротких удара прикладом по голове, и он затих. Лоб жандарма стал абсолютно плоским, из рассечённой в нескольких местах кожи потекла чёрная кровь, но ноги продолжали дёргаться. Хотя, скорее, просто дрожать мелкой дрожью. Но скоро и её не станет.

Я поднял голову. Уже вышла луна? Нет. Просто разгорелся пожар. А мне так хотелось курить. Я обшарил карманы поверженного противника и нашёл сигареты и зажигался. Глубоко затянувшись, повалился ничком на землю и уставился на языки пламени, выглядывающие из огромной двери на балкон. А такая была кровать...

Ещё один выстрел. И снова вопль. Истеричный. Кажется, на этот раз гранатомётчика зацепило неслабо. Бронежилет ведь не может прикрыть всё тело.

Мне было плевать. Я просто лежал и курил.

Прогремел взрыв. Где-то далеко. За ним почти сразу последовал ещё один выстрел снайперки. У меня в голове осталось два огонька, и я понял, что на сей раз снайпер действительно попал.

"Вот и хорошо", - вяло подумал я, закуривая вторую.

Лишь когда уголёк окурка обжог мне пальцы, я немного пришёл в себя. Быстро затушив сигарету, я поднялся на ноги и, согнувшись, побежал вглубь сада. Кроны деревьев, конечно же, ещё не слишком густые, но здесь мне удастся спрятаться от снайпера. А может, и подловить его.

Идиот. Не воин. Просто - идиот. Устал он, всё у него болит. Если делать так каждый раз во время боя, то мне точно не выжить. А уж курить, когда где-то рядом есть снайпер... Пусть он и разбирался с другим Продавцом, его позиция запросто могла открывать обзор и на двор поместья Нелвы. Такое, конечно, маловероятно, но... Лучше спрятаться.

Я на миг закрыл глаза. Обе красные точки были очень близко. Буквально в паре сотен метров. И я ровно посередине. "А ведь после этой ночи останется только четыре, - подумал я. - Всего-то треть". Аролинг, Ирийстин, неизвестный мне Продавец ещё зимой, сегодняшний и... Орайя. И трое других в одном котле. Среди них я. Что ж, попробуем выжить, хоть я и единственный из пострадавших.

Продавец тоже начал своё движение. Ко мне, конечно. Видимо, решил по-быстрому разобраться со мной, а после встречать последнего. Что ж, в поместье есть, где спрятаться со снайперской винтовкой. Я потянулся за спину...

И понял, что винтовка осталась там, где я убил "жандарма". Остановившись, как вкопанный, я понял, что теперь у меня только один выход.

Я рванул противнику навстречу в надежде, что он меня не почувствует, ведь для этого надо сосредоточится.

Сад кончился быстро, очень быстро. Я не знал, где и когда появится снайпер, и держал палец на спусковом крючке. Я быстро пробежал открытое расстояние и понял, что приближаюсь к воротам поместья. Если Продавец...

Тёмная фигура вынырнула из-за стены. Всего лишь на миг. Но мне этого хватило. Автоматная очередь срезала его и перемолола кусок стены, а после в магазине кончились патроны. Противник выстрелил, но скорее не прицельно, и скрылся за стеной. Я выхватил пистолет и со всей скоростью, на которую был способен, выбежал из ворот, ожидая выстрела. Но его не последовало.

Я остановился и уставился на своего противника. Он лежал на земле. Его дыхание выходило из груди с хрипом. Рядом валялась винтовка. Он даже не пытался её поднять.

И тут он заговорил.

- Ан... Антон... это правда ты?

Шокированный, я открыл рот. Я узнал голос.

- Авер!?

В ответ мне раздался тихий смех.

- Я... хорошо тебя учил... Скольких ты убил?

- Авер! - заорал я не в силах сдерживать чувства.

- Да, это я. Ск... ладно, не важно... Прости... прости меня за всё. Хамайя... не важно...

- Где Капитан? - рявкнул я. - Где все?

Авер долго молчал. Я слушал его прерывистое дыхание и уже не думал, что он ответит, но Представитель заговорил неожиданно твёрдым и ясным голосом:

- Мертвы. Я убил их. Всех. Капитан знала, кто мы. Я, ты, Орайя. А ведь даже я ничего про тебя не знал, думал, что Орайя просто бесится - она везде искала ваших собратьев... Я поклялся не убивать, а сам поднял руку на друзей. Капитан хотела вынудить меня выйти из игры и помочь вам... Но я не мог. Я должен был сделать свой вклад... Вклад... - голос Авера стремительно слабел, но он всё-таки смог договорить: - Я хотел сделать так, чтобы в этом мире больше не стреляли. И Хамайя пообещала сделать так. Ради этого я убил Капитана и готов был убить тебя. Прости меня.

Я подошёл к нему и устало опустился на землю рядом. Авер всё ещё цеплялся за жизнь, но он был обречён. Так же выглядела Орайя прежде чем...

- Ты убил её? - едва слышно спросил Авер.

- Нет! Мы...

- Любили друг друга... знаю... и Капитан сильно злилась по этому поводу...

- Ты не имеешь права говорить о Капитане! - рявкнул я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Хорошо, что стена отбрасывала на нас тень, и я не видел Авера в свете разгорающегося пожара.

- Знаю... - прошептал Авер. - Я...

Он замолчал. И больше не смог выдавить ни слова. А ещё через минуту его дыхание затихло.

Я закрыл Аверу глаза и устало поднялся с земли. Только что умер человек, которого я считал другом, если не братом. Предатель, уничтоживший почти всю мою "семью". Но моё сердце невыносимо болело. Даже после того, что он сделал с Иваллой и остальными... будь у меня возможность не убивать его...

Возможно, именно поэтому я не с первого раза услышал приказ бросить оружие. Когда до меня дошло, я просто встал как вкопанный, проклиная себя за идиотизм.

Оставался ещё третий Продавец.

- Брось пистолет! - снова раздался позади нервный женский голос.

Я послушался.

- Повернись!

Пожар разгорелся достаточно сильно, чтобы я смог рассмотреть своего противника детально. Да и расстояние между нами едва ли превышало пять метров. Напротив стояла девушка в миленьком платье с замечательным вырезом и прекрасным коротким подолом выше колен, открывающей отличные стройные ноги, затянутые в чулки. Но в вытянутых руках она держала миниатюрный револьвер. Всё в её позе выдавало крайнее напряжение.

- Откровения безжалостных убийц, - постаравшись хихикнуть, сказала она. - Как это мило!

Она боялась. Очень. Но на курок можно нажать и из страха.

- Ты права, - медленно проговорил я. - Мы безжалостные убийцы. А ты нет. Но ты ведь пришла убивать, я прав?

- Заткнись! Я не такая, как вы!

Я выдавил из себя самую поганую ухмылку, на которую был способен. И это испугало её. Я видел, как расширились её большие глаза, как она прикусывает свою нижнюю губу. Девушка была красива. И... сразу вызывала симпатию. В ней совершенно не чувствовалось того, что делает человека даже не убийцей, а способным убивать.

- Ты не выстрелишь, - сказал я, всё ещё ухмыляясь.

- Проверим?!

- Ты сейчас в обморок упадёшь.

- Заткнись!

Я пожал плечами и начал медленно опускать руки.

- Подними!

- Чёрта с два! - рявкнул я и рванул к своей противнице.

Что-что, а реакция у неё была хорошая. И, чёрт возьми, я чуть не остановился, когда она неожиданно начала взлетать. Продавцы могут многое, значит, и левитация не исключение. Но я всё равно успех схватить её за лодыжку и рвануть вниз. Девушка вскрикнула и повалилась на землю, а я вырвал у неё из рук револьвер и уселся сверху.

- Я же говорил, что не выстрелишь, - прошипел я, наводя на свою противницу револьвер. - А вот я выстрелю.

В глазах девушки стояла мольба, но она молчала. Сильная. И добрая. Я видел это в её больших глазах. Она действительно никогда не стала бы убивать. Даже меня.

Что ж, когда-то я и про себя думал, что не способен на убийство.

- А вот я... выстрелю, - повторил я.

Раздались два хлопка. Тело подо мной напряглось и, мгновенно расслабившись, замерло.

Глава четвёртая

Я выбрался из богатых районов Северного уже глубоко за полночь, не встретив ни единого жандарма. Видимо, местные стражи правопорядка решили не лезть в такие серьёзные разборки. Что ж, я их прекрасно понимаю.

Изодранный, уставший и голодный, я трусцой бежал по широкой дороге. Двигаться даже в таком темпе из-за кровопотери было тяжеловато, но я кое-как справлялся: всё-таки за последние месяцы моя спортивная форма сильно улучшилась, хотя работорговцы её и порядочно подпортили. Но тащить это тщедушное тело оказалось довольно легко.

Миновав два пологих холма, я свернул с основной дороги на побочную, обогнул ещё один приличных размеров холм и сразу очутился в густом лесу. Наверное, он был очень живописным, но я всё ещё не мог расслабиться - от места пожара меня отделяло едва ли больше восьми километров. Поэтому, едва пересилив себя, я как мог быстро зашагал дальше.

Но до прекрасного лесного озера с небольшой деревянной пристанью добрался лишь к рассвету. Здесь было слишком холодно для человека одетого в штаны и рубаху. Значит, придётся терпеть ещё и холод.

Напившись прямо из озера, я встал на колени и принялся разбирать свои трофеи. Револьвер, два "Чёрненьких", автомат и снайперская винтовка. Неплохо. А вот с патронами дела обстояли куда хуже. В револьвере осталось только пять, к полуавтоматическим пистолетам у меня было три полных обоймы, автомат и вовсе оказался практически пустым, а в обойме снайперки нашлось только четыре патрона. Скрепя сердце я решил бросить автомат и винтовку. Во-первых, из-за малого количества боеприпасов. Во-вторых, если держать оружие на виду, могут возникнуть проблемы с властями, в этих местах порядок более или менее поддерживается. В-третьих, они слишком много весили, их приходилось тащить за спиной, что, ввиду специфики моих ран, было удовольствием ниже среднего. Поэтому я разрядил снайперку и забросил её вместе с автоматом как можно дальше в озеро, чтобы они не попали в руки кому не следовало. Детям, скажем, или бандитам.

Жутко хотелось лечь, но спина и зад саднили так, что я не решил не рисковать. Поэтому я снова встал на колени спиной к озеру, не став ложится на живот - это сильно снижало радиус обзора. Скрипя зубами, я поправил залезшую на глаз повязку и потуже её затянул, что вызывало новый приступ боли там, где ещё несколько часов назад у меня было ухо. Не загнило бы... Да и отсутствие волос на голове сильно раздражало - я даже не мог прикрыть рану. Вместе с присохшим к спине и заднице рубахой и штанам я, наверное, напоминал бандюгана, угодившего в переделку. Впрочем, почти так оно и было.

Стоило мне немного расслабиться, и усталость снова о себе напомнила, причём, десятикратно. Хотелось просто улечься и заснуть, и если бы не боль, я бы так и сделал. Но я продолжал стоять, хотя чувствовал себя идиотом.

И, как оказалось, идиотом был не я один.

Она появилась уже после рассвета в утреннем тумане, поднимающимся от озера. Шла медленно, пошатываясь, как от усталости. Скорее всего, так оно и было. Её глаза смотрели куда-то мимо меня, насколько я мог это различить в тумане.

- Я уж думал, ты не появишься.

- Стоишь на коленях? Вымаливаешь грехи?

- Не могу сесть на задницу.

- Я принесла из своего номера аптечку. И немного денег.

- Деньги сейчас самое важное. Ты так и не сказала, как тебя зовут.

Девушка на миг перевела взгляд на меня и снова уставилась куда-то в пустоту.

- Силия.

- Ну, а я Антон. Бинты-то дашь?

Силия снова пристально на меня посмотрела. Я увидел ожог на её правой щеке, впрочем, не очень сильный - первая пуля прошла довольно далеко, я начал отводить ствол ещё до того, как нажал на курок. Но всё же этого хватило, чтобы нежная кожа на щеке покраснела. Второй выстрел я и вовсе пустил в воздух. А после поднялся и начал собирать оружие. Я слышал шорох за спиной, но опасности не чувствовал.

- Встретимся у озера, - сказала мне тогда Продавец мечтаний и объяснила, как сюда добраться.

- Зачем? Беги лучше. Я могу и передумать.

- Я пришла сюда, чтобы заключить перемирие с Аларией.

- Ничего об этом не слышал.

- Значит, я заключу перемирие с её представителем. Встретимся на рассвете. Я в гостиницу.

Не знаю, почему, но я поверил ей. Не ждал ловушек, не думал, что с ней заявится целая толпа жандармов. Просто поверил. Идиот. Или, быть может, я просто устал и хотел поверить хоть кому-то.

И вот, мы здесь.

- Бинты, - повторил я.

Силия продолжала на меня смотреть. И только спустя пару минут покачала головой:

- Я помогу тебе, но позже, сейчас слишком темно.

- Ну, хорошо, - пробурчал я.

Девушка шагнула ко мне, но остановилась, будто вспомнив, что убийцам доверять нельзя.

- Дашь мне мой револьвер?

- Конечно. - Я вытащил местный аналог нагана и бросил девушке под ноги. Патронов там, конечно же, не было. Всё-таки я не полный идиот, хоть и такой доверчивый.

- Не надо. Я просто хотела проверить.

Я коротко хохотнул и сморщился от боли, что вызвало ещё большую резь в ухе. Вернее, там, где оно было.

- Он всё равно пустой, - зло сказал я, осторожно прикасаясь к повязке. Тряпка застыла колом из-за засохшей крови.

- У меня есть другой, - безразлично пожала плечами Силия и приподняла юбку.

Твою мать, ну где ещё девушке со стройными ножками хранить миниатюрные револьверы? Конечно же, в крохотной кобуре, прицепленной к аппетитной ляжке поверх чулка. Несмотря на усталость, я почувствовал острое желание. Наверное, дело было в несостоявшемся сексе с Нелвой. Или остатках адреналина в моей крови. Ну, или просто невероятной привлекательности самой Силии. Спасибо, что хоть юбку поднимала с одного края и не выше, чем следовало. Иначе, я бы наплевал на раны и все останки своей порядочности.

Силия подошла ко мне и уселась рядом, обхватив колени и положив на них голову. Так мы и сидели в тишине, пока первые лучи солнца не прошили редеющий туман. Надо сказать, что замёрз я до такой степени, что зубы начали выбивать дробь. Зимой я частенько мёрз, но тогда я не страдал от кровопотери, да и вши заставляли забыть о холоде. Сейчас же во время любого приступа дрожи раны доставляли куда большее неудобство, чем обычно.

Наконец, когда солнце-таки появилось, и стало более-менее тепло, Силия что-то пробормотала и взялась за аптечку.

- Сначала спину, - сказал я, решив, что худшее надо оставить напоследок.

Продавец мечтаний замерла и неожиданно залилась краской, что заставило гореть и моё лицо. Она была просто прекрасна, если не считать мешки под глазами от недосыпа.

- Снимай рубаху, - медленно произнесла она, наконец.

- Если бы это было так легко. Придётся тебе. Только отдирай медленно.

- Готов?

- Готов. Да, вот так. Медленней. Угу, вот так не очень больно, продолжай. А, чёрт! Медленней! Мне же больно!

- Извини...

- Ничего. Это я истерик. Продолжай.

Наконец, рубаха была снята. Ощущение было такое, будто мне со спины содрали кожу. Но это даже принесло облегчение. Я чувствовал, как ветер обдувает мне спину и сушит выступившую кровь.

- Что там? - угрюмо спросил я.

- Ничего серьёзного, - после паузы ответила Силия. - Мелкие порезы, ссадины и синяки. Сейчас обработаю перекисью. Но тебе надо будет сменить рубаху...

- Лучше бы мне найти сменное ухо.

Силия обработала мне спину перекисью, потом протёрла влажной тряпкой и ещё раз дезинфицировала. Перекись шипела на порезах, вызывая своеобразную щекотку. А мне до ужаса захотелось спать. Так, будто бы я оказался в безопасности. Дома, например, или на больничной койке.

Из сонливости меня вывел голос Силии:

- А штаны у тебя в крови из-за спины?

И снова краска бросилась мне в лицо.

- Со штанами сам справлюсь, - сказал я. - Глянь только, ничего не торчит?

- В смысле?

- Ну, хвост. Или пулемёт. Осколки есть?

- Да. Два. В правой...

- Это не важно. Просто дёргай.

После двух коротких вспышек боли я почувствовал просто неописуемое облегчение. Я ощупал штаны и понял, что кроме этих двух осколков их ничего не повредило, всё-таки более плотная ткань помогла. Я даже рискнул сесть, и это было не так больно, как ожидалось. Тяжело выдохнув, я сказал:

- Теперь ухо.

- Ухо? - слабым голосом переспросила Силия.

Я повернулся к ней. Девчонка совсем побледнела, я бы даже сказал, позеленела. Боится крови и решила участвовать в этом дерьме. Ну не дурочка? Не могла выбрать Представителя? Впрочем, если бы она выбрала Представителя, я уже был бы мёртв. Вряд ли он стал бы миндальничать, слушая, как я разговариваю с умирающим Авером, а просто выстрелил.

- Давай я сам, - тяжело выдохнув, сказал я.

Силия протянула мне полупустой бутылёк с перекисью и бинт.

- Спирта нет?

- Есть, наверное. Хочешь размочить повязку? Больно, наверное, будет...

- Угу, размочить. Только глотку. Принеси, пожалуйста.

На бутылочке со спиртом были лишь две надписи. Одна гласила "Спирт", а вторая "75/100". Крепковато, конечно, но процедура предстояла не из приятных. Я подошёл к озеру, глотнул из бутылька и сразу опустил голову в воду, чтобы напиться. Семидесятипятипроцентный спирт оказался пойлом не из лучших. У меня перехватило дыхание, а желудок чуть не вывернулся на изнанку. Но я справился с ним и глотнул ещё. А после осторожно набрал в ёмкость воды по горлышко и выпил, так же запивая пойло из озера. Эффект был просто устрашающим - я окосел сразу же.

Чувствуя, как в желудке горит огонь, я опустил голову в воду, вымачивая повязку. Холодная вода пронзила моё ухо болью, но я терпел, шипя и матерясь. Предположив, что повязка намокла достаточно, я вытащил из воды голову и принялся терзать узел. Я стремительно пьянел, но боль немного притупилась, потому каждое движение практически не вызывало мук. Ну, до тех пор, пока я не начал отдирать тряпку от правого уха.

Конечно же, я хотел выглядеть мужественно. Собирался скрипеть зубами, но не издать ни единого стона. Но когда повязка с кусочками моей кожи и комками спёкшейся крови оказалась у меня в руках, я рыдал и завывал от боли. Распуганные моими воплями птицы носились по округе. Силию, кажется, вырвало. А я, заткнувшись, тупо пялился на своё отражение в озере, чувствуя, как на меня снова накатывает отступившее было опьянение. У меня осталось меньше половины ушной раковины. Чёрт, фактически, ничего кроме мочки у меня и не осталось. И сейчас эти остатки обильно кровоточили. На скуле красовался короткий ожог. Что ж, пара сантиметров влево, и моя красота пострадала бы куда больше.

Совершенно опьянев, я кое-как обработал ухо перекисью и завалился на живот спать. Силия тормошила меня, говорила, что надо перевязать рану, но я её не слушал, слишком уж устал и натерпелся боли.

***

Этот белый домик носил куда меньше следов разрушения, чем виденные мной ранее. У него были выбиты стёкла, часть шифера валялась на земле, разбитая. Стены покрывала копоть. Но ни пожара, ни костей, ни воронок от бомб я не видел. Пожалуй, я бы даже здесь остался, но прядь волос, сжатая в моём кулачке, жгла мне руку.

И не только она.

Я обернулся, но было уже поздно. Лишь шорох кустов и качание веток выдавали то, что за мной кто-то подглядывал. Кто-то недобрый. Как и этот сад. Если там, где стоял я, следов запустения практически не было, то дальше он превращался в дремучий мрачный лес. Наверное, в таких лесах живут оборотни и лешие, а заправляет им Баба Яга или Кощей Бессмертный. Ну, или как минимум волки-людоеды. Плохой лес. Но хуже всего то, что в этом лесу не было ни волков, ни оборотней. Здесь жили люди. Грязные и злые, они убивали и ели друг друга. Плохой лес - плохие люди. Мне самое место рядом с ними.

Но я был пятилетним ребёнком, и поэтому, тяжело переведя дыхание, покрепче сжал кулак и зашагал по тропинке к дому.

Когда я уже подошёл к крыльцу, входная дверь открылась. Меня встречала симпатичная девочка примерно моего возраста. Её аккуратное платьице было испачкано в паутине, а в правой руке девочка сжимала метлу.

- Как ты здесь оказался? - строго спросила она. При этих словах она сделала такой жест, будто я был нашкодившей кошкой, а она хотела прогнать меня метлой.

Но я справлялся куда лучше, чем раньше. И знал, что это не сон, а Отражение... мира? Возможно. И я узнавал девочку, стоявшую передо мной, хоть на и была на двенадцать лет младше своего прототипа.

- Я не знаю. Это ты, Силия?

- Да.

- А это твоё Отражение?

- Да.

- Можно войти?

На этот раз перед очередным "Да" последовала пауза, но Силия посторонилась, пропуская меня в дом.

Здесь вовсю кипела работа. Маленькие дети трудились как настоящие взрослые, клея рваные обои и делая уборку. Детей было немного, всего четверо. И они были счастливы. Хорошо одетые и румяные, они с удовольствием трудились, восстанавливая дом. Они поприветствовали меня, а после снова взялись за работу, лишь изредка обращая на меня любопытные взгляды.

- Хочешь чаю? - спросила Силия.

- Хочу, - кивнул я.

Девочка, уже куда-то подевавшая метлу, протянула мне выщербленную чашку, от которой поднимался пар. При этом она пристально смотрела мне в глаза, и я впервые заметил, что её левый глаз цвета стали, а правый весенней листвы. Я протянул левую руку, чтобы взять чашку, но сразу отдёрнул её, испугавшись. Мою ладонь покрывала кровь. Правая рука была испачкана кровью по локоть. Красной оказалась даже прядь волос в моей ладони.

- Хочешь вымыть руки? - спросила Силия.

- Нет, - мотнул я головой. - Это моя расплата.

- И ты уверен, что хочешь этого?

Я раскрыл ладонь и посмотрел на прядь волос.

Орайя.

- Да.

Силия поставила чашку с чаем и строго на меня посмотрела. Хорошая девочка, правильная. Такие становятся отличницами, а после, презрев престижную работу, идут в учителя или врачи. Я бы хотел быть похожим на неё.

Но я хорошо помнил, как дети, забившиеся в дальний угол другого белого домика, умоляют меня о пощаде. Я убил их всех. Они даже не сопротивлялись, а я как мясник резал им глотки. Те, что в яме, старались защищаться, но были слишком слабы. Впрочем, их-то я не жалел совершенно. Закончив, я просто уселся на трупы и уставился в пустоту.

Как я оказался здесь? Просто перешёл в другое Отражение? Куда более симпатичное, чем то, где я собирался остаться навсегда.

Но в моей руке лежала прядь волос. И только ради этого я хотел жить.

- Ты страдаешь, - сказала Силия.

- Возможно. - Я попробовал улыбнуться, но мне хотелось плакать.

Чтобы успокоиться, я одёрнул рубашку, и неожиданно на пол упал нож, покрытый запёкшейся кровью. Работающие в доме дети ахнули и испуганно уставились на меня, бросив все дела. Но кроме испуга в их взгляде было и нечто другое. Я бы назвал это враждебностью, если бы эти дети не были такими добрыми.

- Он другой, - строго сказала одна из девочек. - Ему здесь не место.

- Пусть идёт в лес, - добавил мальчик. - Там...

- Нет! - твёрдо прервала его Силия. - Антон добрый. Просто он запутался. - Она перевела взгляд на меня. - Давай выйдем, чтобы не пугать их.

Мы вышли на крыльцо и сели на ступени.

- Это не первое Отражение, которое ты видишь, - сказала Силия.

У меня перед глазами стояла залитая кровью комната, яма с трупами и воронки, полные костей.

- Третье. Но, пожалуй... - я не договорил. - А что вообще такое - Отражение?

- Ты уже догадался, но, если хочешь, я скажу тебе. Отражение мира. Нашего мира. Такого, каким мы, Продавцы мечтаний, его видим, к которому будем стремиться на месте Владыки.

- Значит, ты стремишься к этому? К уютному домику, где живут добрые и хорошие люди, а убийцы вроде меня бегают по лесам, убивают и жрут друг друга?

- Пока - да.

- Но это же...

Неправильно? А что правильно? Запуганные и одинокие люди на огромном кладбище? Пустой, залитый кровью, дом, в который заселятся те, кто выжил после резни? Если вообще кто-то выжил.

- Что - это же? - спросила Силия. Строгий взгляд её разноцветных глаз вновь обратился ко мне.

- Это лучшее, что я видел, - признал я. - Хоть это и неправильно. Это - зло. Но меньшее из тех, что я видел раньше. Возможно, я бы даже согласился погибнуть ради такого Отражения, но...

Но к моей ладони прилипла прядь волос. И я никогда её не выброшу.

Силия поднялась с крылечка и отряхнула подол.

- Если не будет Аларии, то смысл в тебе, как в Представителе пропадёт. - Она на миг замолчала. - А эта прядь?..

- Очень важного мне человека, - сказал я.

- Понятно... У тебя ещё есть время подумать, Антон. Я впущу тебя в домик.

- Я подумаю.

Глава пятая

- Одежда или смерть! - рявкнул я, выскакивая из кустов и тыча в прохожего пистолетом.

Но вместо поднятых кверху лапок я услышал поток брани и чуть не получил в брюхо порцию свинца, пущенную из обоих стволов двустволки. Несмотря на то, что патроны были заряжены дробью, меня не зацепило. А вот кустам слева пришлось несладко. Выругавшись, я выстрелил в землю и снова ткнул пистолетом в свою жертву.

- А за такое можно и жизни лишиться, - зловеще сказал я.

Впрочем, теперь у прохожего желание рыпаться пропало совершенно: перезарядить ружьё, находясь под моим прицелом, он, конечно же, не успел бы. Повинуясь моему жесту, он бросил на дорогу разряженную двустволку, рюкзак и начал стаскивать ботинки. Смотрел он при этом зверем.

- Вернёшься через пятнадцать минут, - сказал я, когда моя жертва осталась в одних трусах. - Заберёшь всё, что я оставлю. И, кстати, можешь обуться.

Несмотря на такую щедрость, мужик ещё раз меня обматерил. Я заткнул его ещё одним выстрелом, пущенным в землю. Бедняга бросился бежать навстречу закату, сверкая голыми ляжками и матерясь на чём свет стоит. Картина была презабавная.

Когда его спина исчезла в наступающей полутьме, я быстро переоделся, свалив свою одежду в кучу. Ну, не садист же я отправлять мужика в город в одном нижнем белье. Быстро перерыв рюкзак, я вытряхнул то, что мне не было нужно (в том числе и шкуры с отличной отделкой, хотя, могу ручаться, стоили они прилично) и закинул его за спину. Подумав, разрядил револьвер и бросил его поверх одежды. Наверняка он покроет ущерб, который я нанёс прохожему. Завершив все дела, я свернул с дороги.

Найти наше с Силией укрытие оказалось не так просто. Если бы не красный фонарь, мерцающий в моей голове, я бы бродил ещё очень долго. Впрочем, мы того и добивались. Наконец, разорвав рукав своей новой куртки о ветвь, я выбрался на небольшую лесную полянку.

- Чего так долго? - недовольно спросила меня Силия.

- Меня вообще-то чуть не убили, - пробурчал я в ответ. Такое безразличие немного раздражало.

- Я слышала выстрелы, но ты остался жив, я видела.

- А если бы меня смертельно ранили?

- У меня бы было на одного противника меньше, - пожала плечами девушка.

"И ты вряд ли пережила бы следующего", - хотел сказать я, но промолчал. Она и так прекрасно это знала.

- Я есть хочу, - немного капризно сказала Продавец мечтаний.

- Посмотри, какая у меня новая куртка и штаны, - похвастался я, игнорируя её нытьё. Если она за меня не очень-то беспокоилась, так пусть потерпит. Веду себя, как ребёнок? Возможно. Но мне это даже нравилось. Иногда можно и повалять дурака. По крайней мере, пока я нахожусь в относительной безопасности. И когда рядом сидит симпатичная девушка, которую можно немного подоставать.

- Убожество, - прокомментировала Силия. Кажется, она приняла эту игру. Что ж... это... Даже не знаю, как к этому относится.

- Я знаю. Но это лучше, чем ободранная и окровавленная одежда. Сейчас поищу еды.

Силия захлопала в ответ в ладоши. Наверняка она тоже ничего не ела уже сутки, а привычки голодать не заимела. Впрочем, даже если ты привык жить впроголодь, сутки без еды протерпеть не так уж и легко.

Я вытащил из рюкзака всё содержимое, которое счёл полезным ещё на дороге. Его оказалось не так уж и много: две банки консервов, полупустая коробочка с бульонными кубиками, буквально каменные сухари, небольшая коробочка, которую я принял за аптечку, и бутылка, от которой здорово несло сивухой. Помимо этого к рюкзаку был прицеплен небольшой котелок, на моём новом поясе красовался здоровенный охотничий нож, а в кармане куртки была мятая пачка папирос и кремневая зажигалка.

- Надо набрать дров, пока не очень темно, - сказал я, закуривая. В пачке торговца шкурами было с десяток папирос, да ещё три остались в наследство от "жандарма", а вот его зажигалке пришёл конец - кремень кончился. Ну, ничего, теперь живём.

- А нас не заметят?

- Спускаемся к озеру, - кивнул я, поразмыслив. - Только не к пристани. По дороге найдём дрова.

К озеру мы спустились уже затемно. Я тащил в руках приличную охапку дров, среди которых было и две рогатины, Силия тоже помогла, как могла. Могла она, впрочем, немного. Постоянно ныла, что испачкалась, набрала сырых веток... Но, думаю, она старалась изо всех сил. Просто была слишком домашней девочкой.

Мы нашли небольшой обрыв, где никто бы не смог увидеть костёр, и было достаточно сухо, и я принялся разводить костёр. На растопку пошла разорванная пачка из-под папирос, и процесс шёл ни шатко, ни валко. Наконец, когда ветки загорелись-таки с одной стороны, я повесил над костром котелок с водой.

- А ты умеешь готовить? - спросила меня Силия, до этого с любопытством за мной наблюдающая.

- Не очень, - признался я. - А ты?

- Я нет. Я же Продавец мечтаний! У меня в поместье... - она на миг замолчала, а после паузы с тоской сказала: - Наверное, я его больше не увижу, да?

- Надо было выбрать Представителя, - пожал я плечами и сразу же одёрнул себя. Нужно было попробовать успокоить девчонку...

Но Силия ответила неожиданно твёрдо:

- Я знала, на что шла. И никого не могла послать умирать за себя.

"Дура. Впрочем, если бы Алария была бы такой же благородной, я бы сейчас сидел у себя в квартире и учил какой-нибудь предмет. Или пил пиво с друзьями. Или занимался сексом с девушкой. Но я был бы куда несчастней, чем даже сейчас. Почему? Потому что я - идиот".

Удивительно, но я не мог вспомнить лиц своих друзей, а у меня их было достаточно. Даже имена будто растаяли в моей памяти. Семью ещё помнил... но когда-то и они растворятся где-то в отдалённых уголках моего мозга. Если я доживу до того момента.

- Я тебя понимаю, - сказал я вслух. - Но ты не должна... В общем, не ной. У тебя ещё есть шанс.

- Да, есть. Если я убью Аларию, и ты мне поможешь.

- Ты же только что не хотела рисковать чужой жизнью.

- Я буду с тобой рядом. И наши шансы выжить будут равными.

Я нервно хихикнул и закурил. Последние две фразы, произнесённые Силией, звучали, как какое-то мрачное признание. Или предложение, но не просто о сотрудничестве, а... Впрочем, скорее всего, виноваты в этом весело потрескивающий костерок, прохладный воздух, наполненный запахом озера и леса, и лунная дорожка на поверхности воды.

- Проверю консервы, - пробурчал я.

- А с ними может быть что-то не то?

- Ну, если ты любишь человечину...

В свете костра я различил, как исказилось лицо Силии.

- А ты умеешь их различать? - слабым голосом спросила она. Кажется, её вот-вот стошнит.

- Попробую, - пожал я плечами.

- Ты будешь их есть?!

- Попробую различить.

На самом деле я не знал, как отличить консервированную свинину от консервированной человечины. Поэтому надеялся, что в банках окажется курица или рыба. С первой банкой мне повезло - там была рыба, а вот во второй оказалось мясо. Но, поковырявшись в ней ножом, я увидел, что больше половины банки заполнено свиной шкурой.

- Свинина и... - я принюхался. - Рыба. Не знаю, какая.

- Сайра, - сказала Силия, понюхав. - Никогда не ел консервированную сайру?

- Ну, - я немного смутился. Вот тебе и отдельное поместье с поварами и няньками. - Быть может, и ел. Моя семья жила достаточно... небедно, а эти консервы довольно... дешёвые.

- Значит, ты отдашь мне всю банку? Если ты такое не ел...

- Хрен тебе. За последние полгода я ел такое, что тебе и не снилось.

- И что же? - продолжила подначивать меня Силия.

Я задумался. Ничего экстремального в моём желудке не было - ни червей, ни кору, ни траву, как некоторые рабы я не ел. Хотя...

- Крыс, например, - сказал я, чувствуя какую-то идиотскую гордость. - Сырых крыс. И, поверь, они были куда вкуснее, чем каша, которой меня пичкали работорговцы.

Вообще-то, единственная съеденная мной крыса, была худшим, что я ел в жизни. От неё пахло помойкой и мертвечиной вместе взятыми, а мяса в ней оказалось так мало, что я, фактически, сосал шкуру, жилы и кости, а не ел. К тому же, меня почти сразу вырвало, несмотря на голод. Но ведь хорошей еды я с тех пор, как мы покинули ту деревню, не видел, если не считать короткого проживания у Нелвы. Так что, я почти и не соврал.

- Ужас, - со смесью отвращения и жалости выдохнула Силия.

Ну вот, меня пожалели, первый раз за столько времени, и я совершенно расцвёл. Иногда хочется, чтобы тебя пожалели, пригрели и приласкали... Я нервно сглотнул. Пока достаточно жалости.

Я подбросил в костёр ещё дров. Вода в котелке совершенно не желала закипать.

- Не можешь вскипятить воду? - спросил я, чтобы не сидеть в тишине.

Силия насмешливо улыбнулась.

- Могу подняться с ней повыше, и она вскипит. Хочешь?

- Это бесполезно, физику я немного знаю. Температура останется той же... там что-то из-за давления... М-да. Совсем немного.

- Ах, вот оно как...

Я потыкал палкой в костёр и заглянул в котелок. От него только-только начал идти пар. Уф, ну и долгое же это дело...

И тут я вспомнил то, что меня давным-давно беспокоило.

- Ты знаешь других Продавцов?

- Не всех, - покачала головой Силия.

- Я знаю ещё меньше. Можешь рассказать всё, что знаешь?

Девушка на миг задумалась.

- Да, это будет полезно, - сказала она. - Сейчас осталось шестеро. Шесть Продавцов и Представителей мертвы. Это Аролинг, Ирийстин, Орайя, Хаггиор и Представители Хамайи и Ениона. Из оставшихся двое сейчас пытаются сварить похлёбку, а ещё о двоих с дальнего юга я ничего не знаю - они такие же тёмные лошадки, как и ты. Предполагаю, что они достаточно сильны, с ними большое сопровождение и, судя по всему, действуют сообща. О Нергиоле я знаю только то, что он не стал выставлять Представителя. Так что я могу рассказать только о Корвеле. Он... он просто чудовище. У него нет детей, а своих пятерых жён он убил.

- Синяя борода... - пробормотал я, кроша бульонный кубик, чтобы хоть чем-то заняться.

- Не знаю, кто это. Но это и не важно. Думаю, он сейчас где-то недалеко. Как я поняла, Алария связывалась этой весной со всеми, кроме южан. И всем предлагала союз, предлагая заманить других в ловушку. Я согласилась только потому, что у меня не было другого шанса прожить хоть сколько-то долго. Думаю, Корвел не повёлся на эту удочку и выжидал выжившего, чтобы попробовать заключить с ним союз против южан.

- Ясно... А он опасен? Опасней южан?

Силия грустно усмехнулась.

- Не его сейчас надо опасаться. И существует вероятность того, что он заключит союз с южанами против тебя.

Моя челюсть чуть не ударилась о землю.

- Меня? - недоверчиво переспросил я.

- Ты всегда был тёмной лошадкой. Но все думали, что Алария взяла в качестве Представителя чужака, чтобы никак не претендовать на трон. Такое бывало, когда Властелины проводили плохую политику, их дети выбирали в качестве Представителей людей, практически неспособных сражаться. Был даже случай, когда сын бывшего Владыки выбрал преступника, приговорённого к смертной казни. Но после всё изменилось, ещё осенью. Аролинг умер от странной болезни, Представитель Ениона сломал шею, свалившись с лестницы. А Ирийстина и Орайю убил...

- Я не убивал Орайю! - рявкнул я.

- Хорошо, ты не убивал Орайю. Но Ирийстина убил ты?

- Мне повезло, что ваш Владыка помер как раз в тот момент, когда я сидел лицом к лицу с Ирийстином, и этот ублюдок отрубился.

- Это знаешь только ты. К тому же, Орайя умерла, когда ты был рядом. Из аутсайдера ты сразу превратился в опасного противника. А сейчас, когда при твоём непосредственном участии умерли ещё двое... Думаю, тебя как минимум опасаются. А это значит, что теперь тебя попробуют устранить в первую очередь. И меня вместе с тобой. Но я готова рискнуть.

Вот так дела... Я закрыл глаза и вслушался в себя. Три красные пятна двигались. И все три в нашем направлении, но уже куда быстрее, чем раньше. Скорее всего, Силия права. А это значит, что нам каюк.

Стоп! Три красных пятна? Я сказал об этом Силии. Она на миг ушла в себя, а после грустно улыбнулась:

- Владения Нергиола были на пути у Корвела. Судя по всему, он погиб сегодня.

Значит, нас осталось пятеро.

Вода, наконец, закипела. Я высыпал в котелок раскрошенный бульонный кубик, а после и свинину. Всё-таки рыбу можно будет съесть и так, а вот застывший жир после времени, проведённого в том бункере, я и в рот не возьму.

- Думаю, тебе лучше держаться от меня подальше, - мрачно сказал я, размешивая ножом бульон.

- С тобой у меня есть хоть какой-то шанс выжить.

- Думаю, Алария найдёт способ убить тебя.

Силия рассмеялась.

- Она меня не чувствует. Мы, Продавцы, чувствуем друг друга во время игры либо во время сильного эмоционального всплеска. Я слишком-то в последнее время не переживала, а Алария в игре не участвует.

- Это хорошо, - задумчиво произнёс я.

Да, я задумывался о том предложении, которое мне сделала Силия. Но каждый раз отвергал, понимая, что мне плевать на этот мир. Мне была нужна только Орайя, а для этого...

Но убить Силию я не смогу. А значит...

- Если ты станешь Властелином, ты сможешь клонировать человека?

- Да, думаю, смогу. А кого ты хочешь клонировать?

- Орайю.

Силия широко распахнула глаза.

- Так вы?..

- Да, мы. И если ты поклянёшься, что воскресишь её, я сделаю всё, чтобы ты стала Властелином.

- Значит, вот какую ты ставишь цену за победу в игре? - глухо спросила моя собеседница. - Плевал ты на нас, плевал на этот мир, на всё. Алария обещала тебе то же самое? Да, думаю, это было именно так. Что ж, тогда и я согласна.

Я кивнул. Суп закипел, и я снял котелок с костра. Ложек у нас не было, так что теперь придётся ждать, когда суп остынет, чтобы пить его через край.

- Ты называешь войну игрой, - медленно произнёс я, поняв, что меня беспокоит в словах Силии.

Девушка пожала в ответ плечами.

- А это и есть игра. Кровавое развлечение, которое выдумал наш предок, чтобы выяснить, кто из Продавцов сильнее. Раньше в неё именно играли. Вооружались и пытались убить как можно больше врагов, не используя ни влияния, ни других людей. Сейчас, когда кланов осталось мало, ставки стали слишком высоки, и это уже больше напоминает настоящую войну. У нас есть способности, но их иногда бывает недостаточно, к тому же, они не равнозначны. Предсказания Ениона не слишком-то помогут ему бою, а с моей левитацией можно только сбежать, да и то не из замкнутого помещения. Впрочем, я уверена, что и сейчас Корвел играет. С другой стороны, ему доставляет удовольствие процесс убийства, на трон ему плевать.

- Понятно, - медленно протянул я и закурил. На душе было погано.

- Ты должен понять, - усмехнулась Силия. - Наши способности передаются из поколения в поколение, но когда-то они были получены искусственным путём. Тот факт, что ты можешь вламываться в чужие Отражения, хотя раньше это считалось невозможным, то, каким я тебя видела, означают, что Алария провела над тобой серьёзную работу. Думаю, она хочет сделать тебя Продавцом мечтаний, когда победит.

Глава шестая

Да, чёрт побери, мне было о чём подумать. Весьма и весьма хорошо подумать.

Наше неторопливое путешествие располагало к раздумьям. За нами, скорее всего, велась охота, а мы с Силией спокойно ехали в карете, запряжённой тройкой.

Нет, мы не взяли её в аренду. Мы её купили. На какие шиши? Ну, "немного денег", что взяла с собой Силия, оказались пятью тысячами кредитов. Не говоря уже о том, что глава десятого клана имела право выписывать чеки на любую сумму от крупнейшего банка северного побережья.

Вот только вспомнила она это на пятый день пешего путешествия. Что ж, наличность (которую Силия выделяла очень скупо) хотя бы помогла не сдохнуть с голоду по дороге, а я чуток прибарахлился - взял ещё патронов и ружьё. Да и, если подумать, то ограбление - или бартер, я настаиваю на этом - тоже было необходимо. И силы подкрепили, и моя новая одежда не вызывала ни у кого подозрений.

Что ж, теперь я был одет во фрак, мою голову закрывала аккуратная повязка, а в ящике под моим сидением лежали не только пистолеты, но и автомат, снайперская винтовка и десяток гранат. Патронов было столько, что хватило бы на небольшую войну. Я даже почти почувствовал себя в безопасности.

Если на миг забыть о двух мрачных южных кланах и садисте-Корвеле.

Силия что-то щебетала, попивая чай из небольшого фарфорового бокала. Не дать, не взять парочка из викторианской Англии отправилась в небольшое путешествие... нет, не по Великобритании, а, скорее, по какой-нибудь колонии. Только вместо недружелюбно настроенных туземцев и львов нас ждала опасность похуже. Игра.

- ... Вот так мы путешествовали с родителями, - закончила свой рассказ Силия. - А ты куда-нибудь ездил со своими родными?

Я перевёл взгляд на неё. Воспоминания о Земле будто выветрились из моей головы за последнее время. Да и не нужны они были.

- Нет, - сказал я. - Ничего не могу припомнить. Мы жили... очень неплохо. Но родители всегда были слишком заняты. А потом я отправился учиться в другой город.

- Учиться? В настоящем университете?

- Да. А что тебя так удивляет?

- У нас не осталось ни одного университета. Только в крупных городах вроде Северного есть школы для богатых. Но... я всегда была слишком ценна... Особенно, когда не стало моих родителей.

- Мне жаль.

- Я привыкла. И, если честно, в моей истории про наше путешествие было очень много лжи. Я тогда была слишком маленькой, чтобы запомнить хорошо. Но лучше что-то придумать, чем пытаться вспомнить то, чего вспомнить не можешь. - Силия принуждённо рассмеялась.

- Возможно, - кивнул я и отвернулся.

Мои нервы совсем расшатались. Хотелось приобнять Силию, сказать что-нибудь утешительно, поцеловать... Наверняка кучеру будет плевать, чем мы здесь занимаемся. Неужели мы стали бы первой его парой, которая решила развлечься на прогулке в карете? Но... оставалась Орайя. И я не знал, согласится ли Силия.

Причём, вторая причина на этот раз имела для меня решающее значение.

- Ты такой молчаливый, - вкрадчиво произнесла глава десятого клана. От её тона меня чуть не передёрнуло. Слишком он был... личным... даже эротичным...

Я совершенно помешался. Вот она, любовь всей моей жизни. Стоило появиться одной смазливой... нет, не просто смазливой, очень красивой, девушке, и я распустил слюни. А ещё она добрая, по-детски наивная...

Но ведь я не передумаю воскресить Орайю? Конечно, нет. Так почему бы...

Я постарался затолкать эти мысли как можно глубже.

Пауза уже порядком затянулась, и я, кашлянув, буркнул:

- Голова болит.

- От моей болтовни? Или попросить кучера ехать помедленней?

- Нет, - энергично замотал я "больной" головой. - Это... ухо. Очень сильно болит ухо.

Силия тяжело вздохнула и, поставив недопитый чай на столик, откинулась на сидение. Девушка выглядела немного грустной. О чём она думает? Что я использую её деньги, чтобы вооружиться и добраться до других участников? Или что я безмозглый чурбан, способный только убивать и хлестать из горла поганый самогон?

"Или она использует тебя как пушечное мясо, - сказал кто-то внутри меня. Не в первый раз сказал. - Она не умеет убивать... или просто трусит. А трусы могут быть подлыми. И она использует тебя как оружие, чтобы создать свой мирок для избранных. Ты нужен ей ещё больше, чем она тебе. Ты можешь воровать, убивать, чтобы достичь своей цели...

Но ты едешь рядом с ней и пускаешь слюни. Раздвинутые ноги будут отличным способом приковать тебя, превратить в размазню, который будет повиноваться любому взмаху пальчика. А после погибнет, устранив других, что резко повысит её шансы на выживание".

Нет, эти мысли посещали меня не часто. Но и не уходили насовсем. Разучился я доверять людям полностью, во всём ожидаю подвоха.

- Ты всегда такой задумчивый и угрюмый? - нарушила установившуюся тишину Силия.

- Да. Наверное. Я не следил за своим выражением лица. Не привык думать перед зеркалом.

Моя слабая попытка пошутить всё же вызывала улыбку на лице последней из десятого клана. Но эта улыбка мгновенно стала кокетливой.

- Уж, не обо мне ли ты думаешь, Представитель?

Я нервно сглотнул слюну. Но лгать не стал.

- О тебе.

- Представляешь меня...

- Нет. Думаю, стоит ли тебе доверять. Извини, если обидел.

-... предательницей, решившей тебя соблазнить и пустить вперёд как пушечное мясо? - продолжала Силия. - А почему ты сказал нет, если я угадала? - Кокетства на её лицо уже не осталось.

Я покраснел. Конечно же, каждый думает в меру своей испорченности. И я испорчен до такой степени, что Содом и Гоморра радостно разворачивали передо мной свои объятья. Не погибнуть бы под пламенем, падающим с неба... или, скорее, от токсикоза.

- Ты уверена, что нас стоит ехать именно туда? - спросил я, чтобы перевести тему.

- А у тебя есть другие варианты?

Вот и весь разговор.

Я на миг закрыл глаза, а после развернул карту. Мы уже почти добрались до границы "развитых" земель. Дальше только деревни, мелкие городки. Людоеды и работорговцы.

Но даже в этих практически незаселённых землях была своя пустыня. На и без того практически пустой карте она сверкала большим белым пятном. Прямо как самая южная оконечность материка. Береговая линия, впрочем, была начерчена хорошо, видимо, её копировали со старых карт.

Я тяжело вздохнул и свернул карту.

Других вариантов не было. Красные пятна в моей голове двигались именно туда, к бывшей столице материка, а не к нам, как мне показалось раньше. Силия говорила, что там, скорее всего, и расположено логово Владыки. И что заключительная битва всегда проходит именно в столице. Не рановато ли для заключительной битвы? Нас всё ещё пятеро... Или несколько десятков, если считать возможное сопровождение других игроков. Каждого слугу и убийцу можно считать другим Продавцом... нет, они ещё опасней. Простой человек может убить меня с лёгкостью, но его смерть не выведет из игры конкурента.

И тогда получается, что время заключительной битвы пришло. Надо просто добраться до столицы первым, окопаться там. И ждать. Ждать, пока другие участники не сунутся в расставленную ловушку. Возможно, Корвел, который сейчас ближе всех к разрушенной столице, тоже придёт туда не один. И тогда у нас вообще не будет шансов.

Быть может подождать, пока другие Продавцы перегрызутся? А что если южане убьют Корвела и будут ждать нас? А после, одержав верх, просто кинут монетку, выбирая? Такое маловероятно, кто откажется от места владыки на самом финише... Но если они решат драться только в тот момент, когда врагов уже не останется, у меня от этого шансов не прибавится.

У нас.

Да. Я почти согласился с предложением Силии. Она импонировала мне куда больше Аларии. И я даже не буду спорить с ехидно-презрительным голосом в моей голове, в первую очередь из-за внешности. Но и кроме внешности было кое-что. И Силия тоже обещала воскресить Орайю. Пусть её мир - кукольный домик посреди враждебного леса, это лучше, чем тотальный геноцид.

Я тяжело перевёл дыхание.

- Сколько нам ещё ехать?

- Точно не знаю, - пожала плечами Силия. - Неделя, полторы. Да и какая разница? Если нам решили устроить ловушку, мы всё равно в неё попадём - мы окажемся в столице последними.

Что ж, мы оба мыслим в одном направлении.

***

Когда карета остановилась, я почуял неладное. В последнее время я во всём его чуял.

Но на этот раз не ошибся.

Молча выхватив из кобуры под фраком пистолет, я сделал Силии жест пригнуться и осторожно выглянул из окна.

Нет, это не были люди других Продавцов. И даже не разбойники. Наверное, это можно назвать бегством.

В месте, где мы остановились, основную дорогу пересекала другая, проложенная уже после войны. Две жалкие вытертые в траве колеи. И по ним шли люди, десятки, сотни людей.

Они выглядели жалко и пугающе одновременно. Оборванные женщины и мужчины, дети, в основном подростки, малышей ни одного не видно. Так же, как и стариков. Не увидел я и вездесущих собак, хотя живо представлял этих тощих облезлых шавок, снующих туда-сюда и бессмысленно лающих. Людей сопровождали лишь тощий скот. Быки и чудовищно затасканные и грязные лошади были запряжены в телеги, коровы плелись рядом. Там, где не хватило животной тягловой силы, её заменили люди. Бородатые, грязные мужики, едва тянущие свою ношу. Преждевременно постаревшие от работы женщины и слишком молчаливые подростки тупо шагали рядом.

Телеги до отказа были завалены домашним скарбом и съестными припасами. Впрочем, припасов могло бы быть и больше. Но ни стариков, ни детей на телегах я не видел. Даже беременных баб, хотя здесь их должно быть навалом - местные женщины рожают практически ежегодно. Единственными ездоками оказалась дюжина мужиков, вооружённых арбалетами или, в лучшем случае, допотопными винтовками. Видимо, среди беженцев были лишь те, кто мог шагать самостоятельно.

Вопросы о стариках, маленьких детях и беременных женщинах отпали сами собой. Мне стало дурно, несмотря на то, что я, казалось бы, привык уже ко всему. Но я ошибался. От мысли о том, что сделали с теми, кто не смог продолжать путь, мне сделалось ещё хуже.

Зачем пропадать дармовому мясу? А припасов у них и без того немного... Вот только почему трупы не разделывают, а просто везут на телегах?

Два наших охранника, ехавших вместе с кучером, поначалу напряглись, но теперь спокойно переговаривались, кидая презрительные взгляды на беженцев.

- А вон та ничего, - расслышал я. - Тощая только... Но, ручаюсь, за пару банок тушёнки на всё пойдёт.

Кучер и второй охранник рассмеялись.

- Да её тебе за пару банок насовсем отдадут, - хмыкнул кучер.

- На кой хрен мне такая тощая? Кормить её ещё. Нет, дома меня жена ждёт, а так перепихнуться...

- Думаю, можно обойтись и без этого, - холодно произнёс я. Мне хотелось пристрелить всех троих.

Слуги мигом напряглись. Женатый охранник что-то промямлил, но я так и не понял - что. Видимо, при начальстве (не хотелось мне после рабства называть себя "хозяином") он оказался не таким уж и бойким.

- Что здесь происходит? - спросил я.

- Беженцы, - пояснил кучер.

- Я вижу, что не божьи коровки. Откуда?

- С востока, - продолжал играть в кэпа кучер. - Там эпидемия. Болезнь какая-то. - Да он издевается. - Поголовно народ мрёт. Говорят, что это из-за людоедства. Мол, съели заражённого трупа, и понеслась. А в тех краях молодых жрут, не разбираясь, от чего они умерли. Да и старичьё тоже, но всё же поменьше - болеет старичьё больше и мясо жёстче. Но сейчас, говорят, приходится терпеть, чтобы самому не заболеть. Вот видите, господин, даже собак пожрали.

- А коров с лошадьми оставили, - хмыкнул я.

Кучер презрительно фыркнул в ответ, будто он знал какую-то прописную истину, а я нет. Что, конечно же, говорило о моём невысоком уровне интеллекта. Я взбесился ещё больше.

- На лошадях пахать надо, - сказал наконец извозчик. - А без молока и телячьего приплоду как жить? Если их сожрать, то всё, хана совсем.

- Ясно... - медленно проговорил я. Злость немного спала, я понял, что действительно сморозил глупость. - Они не нападут?

- Вряд ли, - на сей раз отвечал менее разговорчивый охранник. - Побоятся последствий. Да и понимают, что с их дерьмом против автоматов особо не попрёшь.

- И всё-таки не подъезжайте ближе. Я скажу, когда можно будет ехать.

Неожиданно в гуще людей послышались крики, началась какая-то свара. Через полминуты три здоровых мужика вытащили тощую полуголую девчонку из толпы и с какой-то обыденной жестокостью забили её дубинами, словно корову на бойне. Убедившись, что она мертва, мужики забросили её тело на телегу с трупами.

Перед тем как погибнуть, та тянула к ним трясущиеся руки, умоляя отпустить. Знакомо трясущиеся руки. Уж не эта ли болезнь убила Хаза и подкосила Нома? В таком случае у меня для него плохие новости.

А беженцы всё тянулись со своей черепашьей скоростью, не обращая внимания на произошедшее. Я подумал о том, что мой рабовладельческий караван, вероятно, двигался с той же скоростью ползущего ребёнка. Но как тяжело держать даже такой темп, когда ты устал и голоден. Я нервно подумал о том, что если беженцы решат ещё и остановиться здесь на привал, то лучше будет сматываться отсюда как можно скорее.

Но этого, к счастью, не произошло. Протянулись мимо последние телеги, загруженные орущей домашней птицей, прошло последнее стадо коров, за которыми тянулись козы и овцы, проволокли ноги охранники, замыкающие мрачную процессию. Мне показалось, что они переговариваются и смотрят на нас. Но напасть так и не решились.

- Трогай, - сказал я, когда арьергард беженцев оказался в нескольких сотнях шагов от основной дороги.

А сам забрался в карету. Ощущения были гадостными.

Усевшись, я обнаружил, что Силия тоже выходила из кареты. У неё было подавленное выражение лица. У меня, наверное, тоже.

- Несчастные люди, - прошептала девушка. - Я обязательно помогу им, когда окажусь на троне.

Я горько усмехнулся.

- Нет. Они и есть те, кто останется за стенами твоего кукольного домика.

Глава седьмая

Последним населённым пунктом нашего путешествия был тот самый городок, в котором я когда-то был с командой Капитана. Мне казалось, что это было не просто очень давно или в другой жизни. Это... это была другая эпоха. Где все ещё оставались живыми, а мои руки не пятнала кровь. В ту эпоху я верил в лучшее. Сейчас же...

С другой стороны, для местных жителей практически ничего не изменилось. Прошёл всего лишь один год, вряд ли его можно назвать хорошим в нынешних условиях, но и ничего слишком плохого не произошло: не разразилась последняя для человечества война, из космоса не свалился метеорит. Люди продолжали жить. Эпоха сменилась лишь у единиц, но для общей массы это ничего не значило. У кого-то убили друзей, кто-то потерял семью. Кого-то съели. Друзья или соседи. А может, и собственные дети.

Впрочем, последнее случалось всё реже - мясные прилавки с человечиной опустели, а говядина и свинина взлетели в цене до небес. Вшивая крыса стоила на рынке чуть дешевле, чем живая курица раньше. А дело в том, что эпидемия, бушующая на юго-западной оконечности материка, по слухам была вызвана каннибализмом. Не знаю, правда ли это, но то, что людей - пусть и временно - перестали забивать на мясо, меня радовало. Быть может, после этого что-то сдвинется в голове этих людей... Или, если слухи правдивы, эпидемия - акт возмездия, высшая справедливость. Будто сама природа взбунтовалась против людей. И они это заслужили.

Опустела бойня. Тощими голыми скелетами пронзали небо виселицы - теперь даже от преступников избавлялись другим способом. С южной окраины города поднимался столб дыма. Жгли одежду из человеческой кожи, кресла, картины. Жгли консервы, разрубая банки пополам, чтобы не прикасаться к опасному мясу. Жгли трупы. И не только местных жителей. Беженцы, потоком устремившиеся из охваченных эпидемией районов, искали убежища в городах. Но их встречали ограды из колючей проволоки и рой пуль. Не было смысла умолять. Не было возможности подкупить жандармов. Возможно, именно благодаря этому в этом городе эпидемия ещё не вспыхнула, хотя по дороге мы уже миновали два опустевших поселения, где остались только бродячие собаки и кошки.

Судя по всему, именно сюда и двигались те беженцы, которых мы встретили по дороге. Не для того, чтобы задержаться, а чтобы сжечь трупы.

Я устало наблюдал из окна гостиницы за тем, как местные "шерифы" избивают двух детей, решивших пробраться в город. Судя по виду, дети были деревенскими, и один из них очень нехорошо кашлял. Кашель, вроде бы, не преследовал Хаза, но жандарм мог и не знать признаки начинающейся болезни. Злости я не чувствовал. Каждый хочет выжить. Сейчас не время для жалости, если оно вообще такое время когда-то было в этом мире. Быть может, мальчишка всего лишь гриппует. Если же нет...

Надеюсь, его труп тоже сожгут.

Когда один из представителей власти достал револьвер, я отвернулся от окна. Два сухих хлопка, разнёсшихся по округе заставили меня вздрогнуть. Вот и ещё для кого-то завершилась целая эпоха.

Силия сидела за столом, тупо глядя в тарелку с тушёной свининой. Она сидела так уже с четверть часа, и даже выстрелы не заставили её изменить позы. Пахло блюдо аппетитно, но Продавец мечтаний даже не притронулась к нему. После того нашего разговора Силия вообще мало ела. Глава десятого клана ушла в себя. И я ей не мешал, надеясь, что в это время в её Отражении что-то меняется, назревает новый, лучший план.

Хотя, скорее всего, девчонка просто поняла, что благоденствие для хороших людей не значит благоденствие для всего мира. И всё равно я был готов поддержать её. Потому что она поняла это. Пусть даже ничего не сможет сделать. У неё будет шанс исправиться. Если выживет, конечно.

Я уселся напротив девушки и принялся набивать рот. Вряд ли что-то сможет лишить меня аппетита в последнее время. И вряд ли я когда-нибудь ещё отведаю такой деликатес как тушёная с морковью и репой свинина.

- Хочешь выпить? - спросил я, откупоривая бутылку вина.

Силия подняла на меня глаза и, сразу опустив их, кивнула. Но я успел заметить в её взгляде боль.

Я разлил вино по бокалам и залпом выпил свой. Силия лишь чуть-чуть пригубила, но я, не стесняясь, снова наполнил свой бокал. Сегодня можно и напиться. В дорогу только завтра. До развалин столицы ещё неделя пути. А мы уже безвозвратно опоздали - южные кланы заняли центр столицы, Корвел остановился в дне пути, не рискуя соваться туда в одиночку. Скорее всего, он будет ждать нас. Попробует заключить перемирие или что-нибудь в этом духе. Я не против. Другого шанса победить у нас не будет.

- Ты... - неожиданно произнесла Силия. - Ты...

- Я - что? - тихо спросил я. Не хотел бы обижать девчонку. И тогда не хотел, а сейчас тем более.

- Ты действительно думаешь, что мой план настолько ужасен?

Я улыбнулся. Выпил вина. И только тогда заговорил, тщательно выбирая слова:

- Твой план не ужасен. Я не психолог и не знаю, что тебя заставило выработать его. Возможно, дело в том, что ты просто маленькая брошенная всеми девочка, которая боится внешнего мира. Я не против. Я даже не против того, чтобы хорошие и добрые люди жили в твоём домике. Потому что другие люди - плохие. Это убийцы, работорговцы и людоеды. Трусы и рабы, забывшие о свободе. И последние ничуть не лучше первых. Возможно, они действительно заслуживают того, чтобы жить в гетто. Нет, не возможно, они это заслуживают. И я даже не говорю, что они не виноваты в том, кем они стали. Даже прошлый Владыка в этом не виноват. Сделанного не вернуть.

И я поддержу тебя. Всем сердцем поддержу. Убью ради тебя того, кого надо убить. Чтобы твой план пришёл в действие. С чего-то надо начинать. Пусть это не идеальный мир. Пусть. И он никогда не станет идеальным, пойми. Алария не сможет выжечь всю заразу калёным железом. Орайя смогла бы пустить всё на самотёк, чтобы потом, когда не останется ничего, начать сначала, но вряд ли ей бы удалось. Ты не сможешь сделать мир для добрых людей. Но если хотя бы один из десяти людей будет счастлив, это лучше, чем десять несчастных из десяти. Поэтому я с тобой. Поэтому и...

Я осёкся. Нет. Сейчас точно не лучшее время говорить о том, что Силия мне нравится.

Я кашлянул и глотнул вина.

- ... и потому что ты куда лучше Аларии. И, уверен, всех остальных.

На губы Силии выползла горькая усмешка.

- Всего лишь лучше женщины, которая решила выжечь всё калёным железом и маньяка-убийцы.

- Ты хорошая, - быстро сказал я. - И добрая. И я верю тебе. Просто...

- Просто абсолютного добра не бывает, - всё ещё улыбаясь, сказала Силия. - И я не та, ради кого можно бросить этот мир на колени перед Аларией.

- Ты та, перед кем я хочу бросить этот мир на колени.

- Но не ради.

- Ради! - резко сказал я. - И ради тебя, и ради Орайи. И ради вот тех двух пацанов, которых вместо того, чтобы впустить в город, накормить и пригреть, пристрелили.

- Ты же сам сказал, что это невозможно. Не со мной.

- Всё возможно, - буркнул я. - Но не сразу.

- И потом будет невозможно, - покачала головой Силия. Её взгляд будто бы был устремлён в никуда. - Не со мной...

- Да я лично вытащу двух пацанов из какого-нибудь вшивого села и сделаю так, чтобы они жили нормально. Пусть это свинство по отношению к другим, но я это сделаю. Иначе вообще ничего не изменится. И я сделаю это с тобой!

Я думал, что Силия продолжит спор, который я уже проиграл. Но она только кивнула и тихо произнесла:

- Хорошо...

Я сжал руки в кулаки. Ну почему всё так? Почему? Почему я должен обижать девушку, которая мне нравится? Что, чёрт возьми, со мной, с ней, со всем этим миром? Что?

Ради чего?

Ответ лежал во внутреннем кармане моей куртки. Но сейчас он был неважен.

- Давай отдохнём, - сказал я вслух. - Сегодня напьёмся. Останемся здесь на день или на два. Сходим по магазинам. Просто поживём, как нормальные люди. Давай?

Силия улыбнулась. Грустно, но теперь в её улыбке не было боли.

- Давай. - Она протянула руку и чокнулась со мной бокалом. - Я хочу новое платье, правда, не уверена, что выберу здесь что-то подходящее.

***

Силия всё-таки выбрала прекрасное зелёное платье с кружевами и приятным, но не слишком глубоким вырезом.

Но сначала мы валялись в одной кровати и пили шампанское. Потом стреляли в тире - он был единственным развлечением здесь. Я всё-таки снял у местного фельдшера с уха повязку, но снова замотал голову - вид у меня был тот ещё. Силия смеялась и говорила, что я похож на ободранную собаку. Впрочем, так оно и было.

Платье выбирали долго. Силия показывалась мне то в одном, то в другом, выпивала шампанское и снова шла переодеваться. Когда, наконец, платье было выбрано, я, уже полупьяный, требовал, чтобы она купила чулки, и Силия долго выбирала их, показывая мне результат. Я забыл обо всём и откровенно пялился на неё. Силия была не против.

А после, уже вечером, мы вернулись в гостиницу. Заказали мяса и ещё шампанского. Долго ужинали и разговаривали ни о чём. Я рассказывал анекдоты и смешные истории из жизни. Силия смеялась, искренне. Кажется, она забыла о нашем разговоре.

- Это первое моё свидание за долго время, - сказал я, когда мы уже отправлялись спать. - Если это...

- Можно, - тихо произнесла девушка. - Это можно назвать свиданием. И я ждала его последние пару недель, но ты на редкость сильно любишь...

Я прервал её, схватив за руку. Но Силия продолжила:

- На редкость хорошая у тебя выдержка. Так лучше?

- Да. Я... боялся, что ты...

- Поцелуй меня.

И я её поцеловал. Так нежно, как мог. Мои руки жадно залезли в вырез, Силия боролась с завязками на платье. Одна грудь Силии выпрыгнула из выреза, и я впился в розовый сосок губами. Потом забрался под юбку, стащил чулки. Силия застонала, когда мои губы начали ласкать её. Новое платье наконец-то оказалось на полу, мы упали в кровать. Я целовал женщину, которая мне нравилась, забыв обо всём. И в тот момент это было правильно.

Силия тяжело дышала, когда я тискал её грудь и ласкал бёдра. Впилась зубами в подушку, когда я вошёл в неё. Стонала. Надеюсь, она была счастлива. Я - был.

Потом мы осторожно ласкали друг друга и пили шампанское. А после повторили. Силия стала моей. Моей женщиной, моей любовницей. И я стал её мужчиной. И это было важнее всего остального. Всего мира.

Уже окончательно опьяневшие, мы ещё долго не спали, лаская друг друга всеми способами, которые я вспомнил. Нам было хорошо. А после мы заснули, голые, обнявшись в одной кровати.

Но когда я проснулся, Силии нигде не было. Её вещи лежали на месте. Все, кроме того зелёного платья и чулок, которые мы купили вместе. На столе была записка "Я была счастлива. Теперь твоя очередь".

- Дура... - прошептал я.

Я искал её следы долго. Бегал по городу, с трудом сдерживая слёзы, выспрашивал. На меня смотрели как на умалишённого, но некоторые всё равно старались помочь. И я, наконец, нашёл следы. По крупицам. У мальчишки, продающего прошлогоднюю подгнившую капусту втридорога, у двух баб, стирающих бельё у ржавой водопроводной трубы, у подслеповатого жандарма, собирающегося домой с ночного дежурства. Следы вели на окраину города. Раньше это была бойня, теперь же бывшие мясники сжигали здесь трупы.

- Красивая молодая девушка, да, - говорил могильщик, оттирая со щеки серый пепел. - Видел. Дурёха. Пришла на рассвете, мы как раз работать начинали. Долго стояла. Она такая нарядная была... я думал муж у неё умер или ещё кто... А она взяла и в голову себе пальнула из револьвера, когда у нас трупы закончились. Мы уже расходиться хотели, а тут новая работа... Может, она заболела? Но я что-то не слышал, чтобы у нас кто-то...

- От неё хоть что-то осталось? - прервал я его. Голова была как чугунная. Мысли ворочались с трудом.

Сердце превратилось в кровоточащий кусок мяса.

- Ну, кровищи было... и мозгов. Но мы всё убрали и сожгли. Больные нам тут не нужны.

Вернувшись в гостиницу, я понял, что она забрала не только платье. В сумке не оказалось ни одной расчёски. На каждом из платьев не было ни одного волоска. Ни одного ногтя на туалетном столике. Наверное, она долго убирала их. А я, чёртов урод, спал. Пьяный. Счастливый.

Я рыдал, сжимая в руках записку. Перечитывал. Даже старался убедить себя, что это лишь дурной сон. Но тогда вся моя жизнь - сон, паршивый сон.

Что заставило её сделать это? Не знаю. Вариантов много. Скорее всего, виноват я. И я не буду отрицать своей вины.

Сегодня закончилась ещё одна эпоха. Маленькая, но такая человеческая, не смотря ни на что. Надеюсь, Силия действительно думала, что так будет лучше. Надеюсь, она умерла без больших сожалений.

А я уже вряд когда-нибудь ли смогу стать счастливым. В этом ты была не права, Силия. Но виноват в этом только я.

Глава восьмая

Лето обещало быть жарким. Кажется, только начинался май. А, быть может, шла уже его середина - я совершенно запутался во времени. Но пекло по-июльски.

Или уже июль, а последние восемь месяцев не были вечными?

Нет, кажется, всё-таки ещё май. Слишком зелёная трава. Слишком хорошо она пахнет. Этот запах не перебивает даже смрад железа и смерти, расползшийся по всему полю.

Я бывал здесь. Недавно. Шёл в одних трусах по голой равнине, мёрз и умирал от голода. Но тогда я чувствовал себя гораздо лучше. Я был другим человеком, а этот мир казался мне абсолютно мёртвым. И как плохо, что я оказался не прав.

- Дальше не поеду, - сказал проводник, останавливая лошадь. - Опасно.

- Хорошо, - безразлично ответил я и спрыгнул с повозки. Сумка, которую я взвалил на спину, оказалась очень тяжёлой.

- Деньги? - предположил возница.

- Конечно. Половина от суммы.

Хозяин повозки оскалил жёлтые зубы. Наверное, не рассчитывал, что я захочу платить. Или не думал, что у меня есть с собой деньги - сумасшедшие учёные, уходящие изучать развалины столицы, обычно не имели при себе наличность.

Я хорошо изучил вопрос, прежде чем нанимать проводника в той мелкой деревне.

Поэтому вместо кошелька достал из-за пазухи пистолет и всадил вознице в лоб пулю. Его голова резко дёрнулась назад, и уже через секунду он свалился с козел, из-под его плаща выпал жутковатого вида обрез.

Обчистить дурачка, едва отвезя его от населённых мест - и, следовательно, конкурентов - дело обычное. Бородатый остался бы в наваре в любом случае - моя сумка внушала уважение, настолько большое, что я уже дважды убивал решивших покуситься на неё. Что я вооружён, никого не останавливало. Или, быть может, в этих местах не верят в огнестрельное оружие, весящее меньше килограмма?

Унылый старый мерин, запряжённый в телегу, безразлично наблюдал, как я оттаскиваю тело его хозяина от телеги. Кажется, звук выстрела его нисколько не испугал. Животина выглядела настолько тощей и облезлой, что я должен был представляться ей благодетелем. Таковым я и стал, напялив кляче на голову мешок с зерном. Когда я отпущу животину, он вдоволь отъестся травы. Если его никто не сожрёт. Впрочем, в эти края дикие животные, которых и так было очень мало, предпочитали не соваться. Наверное, боялись запаха железа.

Я дождался, пока мерин доест и стегнул его удилами. Животина послушно двинулась вперёд, но не слишком быстро. А я никуда и не торопился.

По моим прикидкам до столицы было с полдня пути. Как раз доберусь к окраине затемно. Конечно, скрывать место своего проникновения в город смысла не имеет, но ночь даст мне больше шансов не быть пойманным или напороться на засаду - время покажет. А при приближении на расстояние менее километра красное пятно в голове становилось слишком большим, чтобы точно определять место расположения противника.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Да, он всё ещё двигался в моём направлении, по большой дуге огибая город, если так пойдёт и дальше, он прихватит меня в паре километров от границы высотной застройки. Корвел, как я понимаю - две точки Продавцов с юга всё ещё находились рядом. Возможен очередной альянс. И, надеюсь, он закончится так же, как и два предыдущих. Если же Корвел решил, что я безжалостный убийца... ему тем более нет смысла убивать меня сейчас. Лучше действовать вместе. Если судить по тому, что о нём рассказывала Силия, он был мне подходящей парой.

Медленный шаг мерина немного ускорился. Не знаю, что тому послужило. Быть может, то, что железа вокруг только прибавилось.

С каждым километром тускло блестящих на солнце обломков становилось всё больше и больше. Запах травы совсем перестал чувствоваться. Осталась лишь вонь. Электроды, железо, солярка, - всё это лежало здесь мёртвым грузом. Чудовищные танки и пушки, обвалившиеся окопы и колючая проволока, стальные бункеры и бетонные ограждения. Мёртвое оружие, которое использовали давно уже умершие люди. Оно осталось на поверхности, даже не заросшей травой за эти годы. Костей же практически не было видно. Скорее всего, большая их часть сейчас покоилась в остовах боевой техники. Но мне казалось, что земля будто бы приняла их, укрыла слоями земли и травой. Простила. Боевая техника такого не заслуживала.

Возможно, я становлюсь параноиком. Война - нормальное состояние человечества, стоит вспомнить мой родной мир. Люди по-другому не могут, да и я - тоже. Но на всё есть понятные причины. Вера, деньги, влияние. Отомстить за поражение, сломать систему, защитить Родину. Люди всегда находили в этом смысл, их притягивало это. Она даже находили в войне долю романтики. Ну, до того, как на своей шкуре не узнавали, что это такое.

Здесь же... Местные владыки управляют горстками людей, и никому из соседей нет до них дела. Деньги превратились в пыль, но даже эта пыль стоит дороже человеческой свободы и жизни. Свобода - меньше семи тысяч кредитов. Если ты болен и немощен, то ты стоишь лишь пятьдесят кредитов за килограмм живого веса.

Жизнь - лишь пуля, угодившая в цель. А это и вовсе ничто. Даже денежная пыль весит в этой жизни больше.

Каждый стал сам за себя. Кто выиграл от этой войны? Владыка? Не знаю. Знаю только проигравшего, его называют "человечество". Наверное, так бывает всегда. Осталась лишь одна сила. Лишь один смысл. И один победитель.

Оружие. Оно всё ещё что-то стоит. Им можно заплатить за свою свободу. Выторговать свою жизнь. Но цена этого бартера одна - чужая смерть.

И я готов заплатить её. Тем более, разменной монеты у меня не мало.

Кажется, я задремал. Или вечер оказался куда ближе, чем я думал, а огромные частично обвалившиеся иглы зданий выросли как из-под земли. До столицы было ещё с десяток километров, но я решил не рисковать и остановил коня...

Да он сам остановился. Значит, я действительно подремал. Что ж, следующая ночь обещает быть бессонной, так что сон лишним не будет.

Я спрыгнул с козел и стащил с повозки свою сумку. Потом длинный футляр, в котором лежала винтовка. Поразмыслив, я решил пока не забирать винтовку: оружия у меня слишком много на одного, а в ночной темноте из снайперки особо не прицелишься. Возможно, если доживу до утра, то пожалею об этом. Тем более мне сейчас не нужен лишний бесполезный груз. Да и за ней можно будет вернуться, если другое оружие станет бесполезным.

Вот сейчас я точно выглядел, как Терминатор. На поясе нож, два пистолета и четыре запасные обоймы к ним. В руках автомат. За плечами сумка с запасными патронами и дюжиной гранат. Ещё пяток гранат рассованы по карманам.

Самому бы, блин, не подорваться...

В первую очередь я отпустил коня. Разрезал все ремни, которые его держали, и для скорости кольнул его в круп ножом, даже не подумав, что могу за это поплатиться. Но мерин взбрыкнул довольно вяло и, тихонько заржав, лёгкой иноходью поскакал прочь, обогнув повозку. Впрочем, от него я и этого не ожидал. Наверное, даже глупая скотина понимала, что отсюда лучше убраться подальше.

Поглядев некоторое время мерину вслед, я снова повернулся к городу. Винтовку, наверное, лучше не...

- Привет.

- Ага, - угрюмо сказал я в ответ. Даже в сгущающихся сумерках я видел, что мужчина, стоящий напротив меня, улыбается. И что в его руках нет оружия. Уверен в себе? Ну что ж, подождём, что он предпримет.

- Ты под прицелом, - подтвердил мои опасения улыбчивый. - Так что дёргаться не стоит.

- Я неподвижен, как статуя. И даже ещё не подвижней.

- Молодец, - оскалился ещё шире мой собеседник. В его улыбке было что-то... страшное. Безумное.

- Ты Корвел?

- Нет, я Предтеча. Конечно, Корвел. Значит, вытянул кое-какую информацию из двух своих подстилок, прежде чем убить их?

Я пожал плечами, а Корвел заржал. Наверное, у меня всё на лице было написано, и безразличный жест оказался слишком деланым. Что ж, теперь я хочу убить тебя лично. За оскорбление Орайи и Силии. И за то, что наслаждался их смертью и моей болью.

- Ты злобный псих, - сказал наконец глава одиннадцатого клана. - Ты убил их, но страдаешь. Ты мне нравишься. И я хочу убить тебя. Посмотреть, что у тебя внутри, взглянуть на твоё прогнившее сердце и воспалённый мозг. Но позже. Пока у нас есть другая проблема.

- Мы оба опоздали на встречу Продавцов мечтаний?

- Ты никуда и не торопился. Знаешь, что мне нравится? Я чувствовал тебя, когда умирала Орайя. Когда ты убивал Представителя Хамайи. Чувствовал вас с Силией, когда вы трахались, а её и ещё раньше. Но совершенно не почувствовал, как ты её убиваешь. Сделал это, пока она спала?

- Типа того... - прошептал я.

Корвел снова заржал, но теперь мне на его смешки плевать. Не чувствовал Силию, когда она решила... Нет, не так. Силия решила покончить с жизнью давно, тогда Корвел её почувствовал. И когда она шла умирать, она была совершенно спокойна. Дурёха... решила, что всем так будет лучше. Убедила себя в этой глупости.

- Что ты предлагаешь? - спросил я, всё ещё едва шевеля губами от шока.

- Нет-нет-нет, сначала я скажу, что я разузнал. Надо всё делать по порядку. Как будто свежуешь тушу. Видишь ли... Главы седьмого и восьмого кланов - дети. Одному лет шесть, другому около двенадцати. - Корвел хихикнул. - Не знаю, почему их опекуны не выбрали Представителей... Наверное, хотели преподать урок. Мол, вот, детишки, не стоит лезть во взрослые игры, иначе убьют. - Снова гогот. - А охраняют их по полдюжины человек каждого. В Игре нельзя иметь больше шести телохранителей, таков закон, который никто никогда не нарушал, иначе какое может быть веселье. Поэтому у меня их было восемь, но сейчас осталось только пять - информация стоила жизни троих. Зато одного мои ребятки подстрелили. Так что против нас одиннадцать человек, а не четырнадцать. Не так уж плохо, да? Ты будешь моим шестым телохранителем, Представитель Аларии. Пойдёшь тихо-тихо за тремя моими ребятами, я следом, а потом ещё один мой человек, который будет держать тебя на мушке. Я, видишь ли, тебе не доверяю. Ну как, согласен? Если нет, то дальше распинаться не вижу. Пуля в лоб и все дела.

Я пожал плечами. Откажусь - застрелят, соглашусь - застрелят. Но когда начнётся бой, у меня появится хотя бы один шанс всадить в голову этого ублюдка пулю. Или не сразу в голову, а, скажем, в колено. Чтобы было больно, но не смертельно. Потом во второе колено... сменить обойму...

Неожиданно я рассмеялся. Мои ноздри уже наполнял запах крови. Я ждал её. И мучительная смерть - всё, что заслужил Корвел. А после настанет время других.

Корвел тоже принялся хихикать.

- Веселишься? - спросил он, отсмеявшись. - Это хорошо. Ты мне даже почти понравился. Но ответа от тебя я ещё не слышал, а моё терпение не безгранично.

- Я согласен.

- Вот и славненько. Ребята, опускайте стволы! Теперь слушай дальше. Пойдём прямо сейчас, ночью. Закрепились южане в хорошем месте - в центральных кварталах, так что идти нужно будет долго. Никаких особых приспособлений у них нет, только оружие, так что можно не опасаться быть снятым снайпером с прибором ночного виденья. А вот у меня такой прибор есть. Поэтому ты сейчас возьмёшь свою винтовку и дашь мне. Ну, а когда же мы доберёмся до места назначения... Начнётся веселье. Все детали плана я тебе не говорю, потому что я тебе всё ещё не слишком-то доверяю. Хотя, ты мне нравишься всё больше и больше. Я чувствую в тебе ярость. Ты же любишь убивать, да? Но ты всё не правильно делаешь, убивать надо медленно. Вот тогда убийство доставляет удовольствие.

Я пару секунд помолчал, раздумывая, закончился ли у Корвела словестный понос. Поняв, что он договорил, я оскалился и сказал:

- Не волнуйся, я убью тебя медленно.

- Ты мне угрожаешь? - делано ужаснулся глава одиннадцатого клана. - Одно моё движение, и ребята тебя снимут.

- Не снимут, - покачал я головой. - Ты здесь один. Иначе какое тогда веселье?

Корвел радостно захихикал в ответ. Я оказался прав.

Но стрелять в него всё равно не стал, хотя и мог. Сейчас мне нужен даже такой союзник.

Глава девятая

Темень была хоть глаз коли. Если бы Корвел постоянно не бормотал что-то себе под нос, я бы потерял его. Впрочем, заткнись он хоть на минутку, я был бы менее зол и более собран.

Но Корвел и не думал затыкаться, а говорил так быстро и так упоённо, что лишь изредка мне удавалось вставить в его словестный поток усталый вздох и порцию мата.

- Война - это война. А то, чем мы занимаемся, никакая не война, так, сплошные игрульки.

- Я знаю.

- Знаешь? Что ты знаешь? Ни черта ты не знаешь. Предтече нужна была новая кровь. Свежая кровь. И сильная. Так ты думаешь? А вот хрен тебе. Выдумщик Предтеча был, будь здоров.

Сначала он создал суперкомпьютер, в который записал Правила. Правил куча, и почти все они совершенно идиотские. Весь смысл в том, чтобы наложить огромное количество ограничений и заставить Продавцов убивать друг друга собственноручно. Начинается всё с Продавцов и Представителей, а заканчивается тем, какое оружие можно использовать в войне. С теми, кто правила нарушает, случаются всякие неприятности. Например, сломанная шея, как это было у Представителя первого клана, как там звали его хозяина... не помню. Но пытаться использовать ядерное оружие не стоит, этот урок я хорошо усвоил. Да и нельзя ему было Представителя брать - сам ещё драться может. Вот и вылетел из Игры, а следующая будет ещё хрен знает когда. Кстати, по слухам. - При этих словах я вздрогнул. - Его островок залили напалмом. Но я сейчас не об этом.

Ну, а когда Правила учли почти всё, что можно было учесть, Предтеча сделал ручкой и сказал: "Развлекайтесь!". Поговаривают, что он сам записал себя в компьютер для веселья. Но это дурость. Думаю, он до сих пор глушит бренди где-нибудь на пляже в обществе юных красоток. Если не сдох, ведь даже мы не вечны.

И Продавцы начали развлекаться. Но тихо, чтобы Потребители иллюзий, ну то есть обычные людишки, не шибко замечали. А если и замечали, то дело быстро прикрывали. В итоге каждый из Продавцов, выживший в первой войне, начал уделять много времени воспитанию своих детишек. Тренировки, учёба... понимаешь. На одних деньгах войну, в которой приходится сражаться самому, не выиграть.

И Продавцы стали сильными, как и завещал Предтеча. Ведь он добился всего сам, значит, его наследник должен сделать то же. Великолепные убийцы, инженеры, политики, мафиози, кого только не было. И они убивали друг друга как какие-нибудь древние гладиаторы на арене. Цвет нации уничтожал сам себя, количество кланов сокращалось.

Пока не остались только мы. Я, ты, Представитель, и два ребёнка. Алария не в счёт.

И ты думаешь, что всё это ради того, чтобы выбрать достойнейшего? И одним из этих достойнейших станет ребёнок? Или кривозубая сука с сухой вагиной? Или я, уж точно не лучший представитель рода человеческого, пусть и модифицированного?

Не нужен был Предтече сильнейший. Он просто хотел посмеяться. Ткнуть своих потомков рожей в кровь и говно и сказать: "Вы - ничтожества, такие же люди, как и Потребители иллюзий". Ну, только денег и возможностей побольше, да убить нас потруднее.

Думаю, если он реально заключил себя в Компьютер, он сейчас надрывает свой электронный животик, наблюдая как мы, черви, копошимся во всём этом дерьме.

- Думаю, доля правды в твоих словах есть, - буркнул я.

- Ага. А как тебе такое - Предтеча не смог убить своих детей, которые претендовали на его трон. И дело, конечно, не в родительских чувствах. Другие даже его бы растоптали, если бы объединились. И тогда он ушёл с арены, оставив другим разбираться друг с другом, пока не останется только один. А уж с одним-то он справится.

- В таком случае он слишком затянул с возвращением. Или ему нравится править помойкой.

Корвел неприятно захихикал. И, к счастью, заткнулся.

Мы прошли по развалинам столицы уже пять или шесть километров. Иди было довольно легко - даже когда развалины чудовищных по высоте небоскрёбов перегораживали дороги, мы без труда находили обходной путь. Но такое случалось редко.

Не знаю, шёл бы я здесь днём, город наверняка поразил бы меня больше. А так мы едва плелись по идеально прямой дороге, заваленной редким мусором и иногда исковерканной буйно распространившейся растительностью парков и аллей. При том, что здесь было более чем просто зелено, животные по дороге не встречались. Только крысы. Да и то мало, вряд ли спустя двадцать с небольшим лет после войны здесь можно много чем поживиться.

Так что мои опасения по поводу племён мутантов или дикарей не оправдались. Здания тоже не выглядели слишком обветшалыми и не грозили свалиться нам на головы в любую секунду. Я совершенно не понимал, почему здесь так пусто.

Решив, что словестный понос Корвела лучше, чем неизвестность, я высказал свои мысли своему спутнику. Но глава одиннадцатого клана не разразился длительным и жутким рассказом, он просто хихикнул и, бросив "Пошли", свернул к одному из зданий. Однако, изучив в свете фонаря стену и вывески, он направился к другому. Так продолжалось ещё с четверть часа, и лишь седьмое по счёту здание удовлетворило его.

- Пошли. Только вперёд не лезь.

- Вот на это и не надейся, - хмыкнул я.

Поколдовав какое-то время над замком, но ничего не добившись, Корвел выпустил в стеклянную дверь очередь из автомата. В ночной тишине звук был оглушительным. Я зашипел на него, чтобы вёл себя тише, но он лишь захихикал. Кажется, Продавец мечтаний был уверен, что его выстрелы не привлекут никакого внимания. Поразмыслив и прикинув расстояние до центра города, я понял, что топать нам, скорее всего, ещё до следующего вечера, и мысленно обозвал себя идиотом. А после и Корвела, который предпочитал бродить по темноте, хотя у самого был фонарик. Впрочем, нас могли поджидать на подходе, а светящийся фонарь ночью - отличная мишень.

Мы прошли по обширному вестибюлю и, следуя указаниям стрелок, начали спускаться в подвал. Миновав две таблички "Вход воспрещён!", два коридора и три лестничных площадки, мы оказались у мощной железной двери, назначение которой я понял сразу. Слишком уж походило на бомбоубежище.

- Это ядерное бомбоубежище, - подтвердил мою догадку Корвел. - Оно многоуровневое, но мы слишком глубоко спускаться не будем. Да, думаю, оно и не понадобится.

Он явно знал, что делать. Набрал какой-то код на всё ещё работающем магнитном замке, потом отвернул ручку, и дверь раскрылась.

Первое, что я почувствовал, это смрад. Его сложно описать. Чудовищный, тяжёлый, он выбивал слёзы и вызывал тошноту. Так будто в замкнутом непроветриваемом помещении сгнили сотни, а то и тысячи...

Я тяжело сел на пол.

- Закрой дверь, - буквально простонал я сдавленным голосом. Глаза слезились, горло сдавила тошнота.

- Понял? - хихикнул Корвел. - Ничего, это ещё цветочки. - Он закрыл дверь. - Пошли повыше.

Мы поднялись на первый этаж. Корвел напился из фляжки и благодушно предложил воду мне. Когда я закончил, он допил остатки и выбросил фляжку.

- Покурим?

- Угу...

Мы закурили. Мой спутник курил торопливо, делая частые мелкие затяжки. Нет, он не выглядел испуганным или шокированным, хотя испытать шок было можно, даже зная о том, что в этом подвале. Скорее всего, на него повлиял только запах.

- План был проще простого, - сказал Корвел, закуривая вторую сигарету. А я уж было решил, что он не расскажет о том, что здесь произошло. Зря, значит, надеялся. - Дать ядерную тревогу, загнать большую часть бунтующего населения в подвалы, а после отрубить в убежищах внешнюю вентиляцию, которая отрубается только в случае реального ядерного удара, а во внутреннюю пустить газ. Простые планы хорошо работают. - Он на миг замолчал, будто раздумывая. - Это грязная и плохая смерть. И так умерли десятки миллионов человек. Я помню.

Я тогда был ещё сопляком вроде тебя. Я знал, что я сильнейший мира сего, но мне нравилось ходить на митинги и швырять в жандармов камни и бутылки с горящей смесью. Я знал, что это затеял брат Владыки, но мне просто нравился процесс. Тем более, я был в курсе, что в случае ареста меня обязательно отмажут, а чувство опасности... Ну, ты и сам знаешь, что это такое. Тогда уже порядком пахло жареным - погромы, мародёрство, убийства, изнасилования, массовые драки... Для усмирения бунтов к столице шла гвардия, единственная часть регулярной армии, что ещё не полностью вышла из-под контроля и пыталась сохранять хоть какое-то подобие порядка. Впрочем, и у этих ребят потери превышали тридцать процентов, за счёт дезертиров в основном. Это было смешно. Напоминало человека, который залатывает бреши в уже утонувшей лодке. Да и сам он уже к этому времени утонул.

Когда дали тревогу, я участвовал в самом большом шествии за свободу. Конечно же, к тому времени оно уже превратилось в бойню. Не знаю, кто первым открыл огонь, наши или жандармы. Знаю, что улицы буквально тонули в крови. На моих глазах убили троих моих друзей из университета. И Найю. Мы с ней не трахались, хотя могли бы. Были друзьями. Пока. Я подумывал на ней жениться, понимая, что другую такую не найду никогда. Ей оторвало гранатой руки, а вместо лица и груди было сплошное месиво из мяса, костей и грязи. Дура, она заслонила меня. А может, просто хотела убежать. Кто знает. Потом я делал это со всеми своими жёнами. И это было справедливо, все они были хуже Найи.

Когда Найя погибла, я впервые перепугался до усрачки. Понял, что меня никто не отмажет. Что смерть - это насовсем, и никакая возможность предугадывать будущее на тридцать секунд вперёд мне не поможет, потому что смерть была везде. Тогда я побежал. Не знаю, куда. Топтал кого-то, в кого-то стрелял из подобранного по дороге пистолета. Нас почти заперли два батальона полиции. Началась тотальная резня. Мы одурели от страха, а жандармы одурели от крови и безнаказанности.

И тут прозвучала тревога. И все будто отрезвели. Или, скорее, опьянели, но то было уже другое опьянение. Все побросали оружие и бросили бежать в убежища. Началась давка. Не знаю, сколько людей тогда подавили, меня, как ты видишь, среди них не было. Я сидел на балконе третьего этажа и орал на всех. Я не верил, что Владыка даст использовать ядерное оружие, чувствовал какую-то ловушку, шестое чувство у меня будь здоров. Но меня никто не слушал. И очень скоро я остался практически один.

Остались лишь брошенные машины и несколько идиотов вроде меня. Но они начали мародёрствовать, а я пошёл к бункерам, чувствуя, что что-то не то. К счастью, мои тридцать секунд меня не подвели. Я увидел горы трупов. Они умерли тихо, мгновенно. Газ куда тяжелее воздуха, и он быстро оседал в бункерах. Почти вся столица погибла. Все предместья. Все, кто были в других городах.

А потом разразилась бойня в предместьях столицы. Других путей к восстановлению порядка оставшиеся гвардейцы не видели. Но озверевшего народа с вооружёнными дезертирами было куда больше. Гвардию и её соратников раздавили, а оставшихся Владыка успокоил ковровыми бомбардировками. И это было правильно. Так выжил хоть кто-то... - Корвел нервно хихикнул, но теперь в его идиотском смехе читалось чёрное отчаянье. - Я шёл пешком четыре дня, пока меня не нашли люди отца. По пустой столице, в которой оголодавшие собаки, вчерашние домашние любимцы, обгладывали кости своих бывших хозяев. По предместьям, сухим и жарким от раскалённого железа. Отец сказал, что я повредился в уме, и я был с ним согласен. Посттравматический синдром, слыхал про такую штуку? Мне хватило мозгов не проводить свои эксперименты до тех пор, пока он не умер. Хотя мне хотелось.

И вот я вернулся сюда. Целый и невредимый. Практически... Знающий, что уж теперь-то мне можно творить всё, что заблагорассудится. Но то, чего я хочу, я уже никогда не сделаю. Владыку я не выпотрошу. Найю не верну. Но счастье не бывает полным, это я хорошо знаю.

Почему же сюда не ходят выжившие... А они ходили. Открывали бункеры, заходили туда. И дохли. А то и выпускали заразу - каким бы тяжёлым не был газ, запуск вентиляции при попутном ветре ничего хорошего не принесёт. Сейчас-то всё нормально, газ на самом дне, плещется над бетонным полом... Но люди сюда больше не ходят. Боятся Тихой смерти. - Корвел хихикнул уже практически по-старому и поднялся с пола. - Что-то я расчувствовался. Ну, ничего, ты так долго не проживёшь, чтобы рассказать это хоть кому-то. А мне теперь просто нравится убивать.

Я угрюмо кивнул и тоже поднялся.

Мы вышли на улицу. Немного посветлело: поднялась луна. Пусть она и была порядком ущербной, дорогу различать стало куда проще.

Впрочем, далеко мы не ушли. У Корвела на поясе что-то пикнуло и загорелось красным.

- У нас гости, - оскалился Продавец мечтаний. Он взял прибор в руки буквально в тот же миг как раздался писк. И уж точно не выглядел удивлённым. - Четверо. В четырёх километрах отсюда. - Он сплюнул на землю и выругался. - Долго с тобой проболтались, а то я такое место для засады нашёл... Но здесь немногим хуже. - На губы Корвела выползла улыбка. - Убивать беззащитных неинтересно. А вот сегодня будет веселье.

Я кивнул. Мою челюсть сводил звериный оскал.

Во мне снова проснулся убийца. И он был голоден.

Глава десятая

Меня трясло. Не от страха. Впрочем, то, что я чувствовал, нельзя было назвать предвкушением битвы или жаждой крови. Эти чувства мог испытывать человек, а я уже, кажется, перестал быть им. Напряжённая струна, взведённый курок, - что угодно, но не человек.

Корвел залёг где-то слева, у небольшого мостика, переброшенного даже не через речушку, а какой-то мелкий ручей, который почему-то не замуровали в трубу и не пустили под землёй. Экологи сраные... А дорога какая ровная - там, где начинается мост, даже шва никакого нет, не то что там... в прошлом...

Тридцатисекундная фора Продавца даст ему преимущество. Для битвы это буквально вечность. А мне приходится трястись у себя в укрытии, надеясь увидеть хоть что-то в кромешной тьме. Приближались бы к нам Продавцы мечтаний, я бы хоть почувствовал направление. Но телохранители были обычными людьми, а их, как и во время драки в поместье, я не ощущал совершенно. Оставалось только надеяться на то, что Корвел не просто так сказал мне смотреть в этом направлении. Впрочем, убийцы вполне могли появиться со спины, и пока они буду разбираться со мной, глава одиннадцатого клана спокойно всех перестреляет.

"Нет, - твёрдо подумал я. - Он так не сделает. Пока. А вот когда мы начнём штурмовать лагерь в центре города...".

Я лежал в одной позе уже довольно долго, но мышцы и не думали затекать. Позиция у меня была достаточно удобной - я засел в обломках какой-то бронированной машины, стоящей на правой обочине дороги как раз перед мостом. Наверное, её использовали против демонстрантов. Интересно, спаслась ли команда? Вряд ли. У "мирных" жителей в руках оказались не только коктейли Молотова, а кое-что посерьёзней. Или, быть может, эту машину разбомбили свои же. Возможно, её захватили бунтари. Я буквально видел, как они бросаются под колёса бронированный машины, лезли на её борта, как муравьи... Или это водитель старался раздавить как можно больше людей, а те спасались?

Не важно. Сейчас ко мне приближались четыре человека. Они передвигались бесшумно, как тени, прижимаясь к стенам и стелясь по дороге. Не знаю, как я их заметил. Возможно, мне просто повезло. Или из-за проснувшихся боевых инстинктов, которые мне вживляла Алария. Плевать. Вряд ли я стал полноценным Продавцом мечтаний - у меня не было Отражения. Но я мог бродить по Отражениям других Продавцов, значит, меня вряд ли можно считать обычным человеком. Кто же я тогда?

Совершенно не к месту я подумал о том, что не хотел бы оказаться в отражении Корвела.

А после мысли ушли. Струна готовилась лопнуть, курок пришёл в движение, но пока ещё не коснулся капсюля патрона.

Затараторил мелкокалиберный автомат Корвела. Очередь срезала сразу двух убийц. Я тоже нажал на гашетку, секундой позже союзника. Очередь прошла низко, срезая третьего телохранителя, хотя я собирался стрелять в корпус. Но мои руки меня будто бы не слушали. Вторая очередь хлестнула по асфальту рядом с одним из двух уже мёртвых убийц. И тут труп весьма прытко вскочил на ноги и рванул к ближайшему укрытию - череде припаркованных к обочине автомобилей. Корвел проводил его короткой очередью, но та пришлась телохранителю в торс. Пошатнувшись, он нырнул за один из автомобилей.

Бронежилет...

Я на всякий случай выпустил ещё одну длинную очередь и сменил магазин. Пока стрелять было не в кого, но, может, мне удалось остудить кому-нибудь пыл. Разве что попробовать попасть в вопящего от боли убийцу, которому я прострелил обе ноги, но с моей позиции это было практически невозможно - его прикрывал невысокий бордюр, отделяющий автостраду от пешеходной дорожки. Первый, кого подстрелил Корвел, оживать не собирался. Кажется, ему снесло очередью полголовы. Четвёртого, единственного не пострадавшего из всей компании, вообще пока не видно. Шустрый. И под огонь не попал, и спрятаться успел.

Я нервничал. Наконец, обычное человеческой чувство. Смесь запахов пороха и крови будто отрезвили меня. Я перестал быть машиной, нажимающей на курок. Но сейчас больше всего мне хотелось убивать, чтобы не быть убитым. Обычный инстинкт самосохранения. Вот только он толкал меня не к бегству или поиску укрытия. "Нападай, - шептал он. - Нападай. Первым. Убей. Всех".

Я выругался сквозь зубы и осторожно приподнял голову. Ничего. Продолжая тихо материться, я перекинул автомат за спину и пополз задом. Когда ступни упёрлись в стену, я тяжело перевёл дыхание и, вскочив, перепрыгнул через разворочанный борт местного БМП. Прокатившись по борту, я свалился на асфальт, ушибив локти и колени. Автоматная очередь запоздало застучала по броне моего укрытия. Корвел тоже открыл огонь, но, скорее всего, вникуда.

Ещё раз ругнувшись, я встал на корточки. Достал две гранаты и положил перед собой. "После того, как вы выдернете чеку, до взрыва останется четыре секунды, так что советую избавляться от этих штук как можно быстрее", - со смехом сказал мне продавец. Что ж, проверим, работают ли местные ГОСТы. Я взял одну гранату и выдернул чеку. Обливаясь потом и моля всех богов, которых знал, подождал пару секунд и зашвырнул её так далеко, как мог. Вторую бросил сразу.

Всё получилось. Первая граната взорвалась в воздухе. Послышался звон уцелевших стёкол. Через три секунды раздался второй взрыв. И одновременно с ним заработали сразу два автомата. Полу-оглохший, я сжал в руке третью гранату и осторожно принялся выбираться из-за своего укрытия.

- Стой! - рявкнул Корвел, когда я уже почти вышел из-за него. - Перебрасывай! В машины!

Я послушал.

- Левее! - заорал Корвел, когда звук взрыва стих. И, как только я бросил гранату, довольным голосом завопил: - В яблочко!

Громыхнуло в четвёртый раз, но немного приглушённо, раздался протяжный крик. Но даже слушая вопли умирающего, я не торопился выбираться из своего укрытия. Лишь когда Корвел постучал по другому борту бронированный машины, я осторожно вышел на дорогу.

- А ты опасный гадёныш, - скаля зубы в довольной ухмылке сказал Корвел. - Есть ещё такие подарочки?

- Шесть штук, - буркнул я, лишь через секунду осознав, что для собственной же безопасности лучше было бы солгать.

- Хватит. А я уже думал, что мы окажемся в патовом положении: самый шустрый засел вон там, и прекрасно контролировал всю дорогу.

Я проследил направление. На секунду мой взгляд остановился на том, что когда-то было двумя людьми - вторая граната угодила прямо между раненым мной и убитым Корвелом телохранителями. Когда же я увидел, куда указывает Продавец мечтаний, то понял, что безнадёжно промахнулся по автомобилям, за которыми прятался дважды подстреленный Корвелом противник. Третья граната взорвалась, в принципе, недалеко от них, а вот четвёртая угодила в канализационный люк. Ну, по крайней мере, там что-то догорало.

- Я знал, что ты промахнёшься по машинам, - сказал Корвел. - И скорректировал бросок так, чтобы этот гад не заподозрил, что я целю в него.

- А что с другим?

- Осколок от первой гранаты немного подпортил ему причёску.

Я скривил губы в ухмылке.

- Да, да, уходим отсюда, - перебил меня глава одиннадцатого клана, едва я открыл рот. - Надо поспать. Эти четверо так, пробный ком. Помни, что осталось ещё семь, и они ждут нас.

- Угу...

***

Мне снилась Орайя. Она сидела рядом, прижимаясь к моему правому плечу.

Мы сидели на крыльце, пахнущем свежей смолой, а перед нами располагался красивый сад, где росло множество цветов, названия которых я не знал, и фруктовые деревья. И не только. Ещё там были дети, но я их не видел. Кажется, они играли в прятки.

- Где мы? - тихо спросил я у Орайи.

- Ты знаешь, - раздался голос слева.

Силия.

- Но...

- Нет, - сказала Силия. Она осторожно сняла с колен ребёнка, с которым играла, и поднялась с травы. - Это не твоё Отражение. Это всего лишь сон.

- Это одно и то же, - резко сказала Орайя. Я почувствовал, как она сжимает мою правую руку.

- Не совсем, ты же знаешь. Зачем тогда спорить? Только чтобы уязвить меня?

- Так я всего лишь сплю? - тихо спросил я.

- Нет! - ответили хором мои собеседницы. Мои любовницы. Мои...

- Твой персональный гарем? - презрительно спросила Орайя. - Не раскатывай губу. Мы здесь вдвоём только потому, что это сон. В жизни тебе придётся выбирать.

- И...

- Да, - кивнула Силия. - Мы примем твоё решение. Я - приму.

Орайя промолчала. Она знала, какое я приму решение. Самое трусливое, но и самое сложное одновременно. Я просто не мог отказаться ни от одной, ни от другой. Но мне казалось, что она тоже согласна, пусть и не так безропотно, как Силия.

Я осторожно высвободился из объятий Орайи и спустился с лестницы. Трава была мягкой и сочной. Я видел крохотные кустики земляники с яркими красными ягодами. Сорвав одну, я почувствовал вкус.

Во сне, кажется, так...

- Тебе всегда снились цветные сны, - сказала Орайя. - И ты всегда будто бы жил в них, чувствуя запахи, вкусы и прикосновения. Это что-то вроде гипноза. Когда ты был маленьким, ты ел во сне мороженное, а не просыпался в тот момент, когда должен был почувствовать его вкус. Ты научился обманывать свои чувства воображением. Наверное, поэтому тебя и выбрали... И я знаю, что ты возненавидишь эту мою привычку читать твои мысли. Но доверять тебе я больше не смогу, никогда не смогу. И никогда не прощу.

- Я прощу... - прошептала Силия.

Из яблочной рощи выбежали двое детей, мальчик и девочка, близнецы. Они смеялись. Будто бы не заметив меня, они пробежали мимо и углубились в лес...

Я вздрогнул, вспоминая лес Силии, но лишь на миг. Я чувствовал, что это другой лес. Светлый и безопасный. В этом лесу можно было увидеть, как лиса выводит на прогулку своих детёнышей, столкнуться с оленем и пробежаться до ближайшего дерева за шустрой белкой. Волки и медведи здесь тоже водятся. Но риск есть всегда.

- Так будет? - тихо спросил я. - Это возможно?

- Это всего лишь сон, - прошептала Силия.

- Это почти одно и тоже... - добавила Орайя.

- Это что же такое нам сниться? - ехидно спросил Корвел, грубо тыча меня носком сапога в плечо.

Я сел и вытер лицо. Оно было мокрым от слёз.

- Бабайка приснился?

- Иди к чёрту, - буркнул я, вызвав у Корвела приступ гомерического хохота.

Отсмеявшись, Продавец мечтаний вышел в прихожую. Вернулся он через несколько секунд. Мне на колени упал какой-то чёрный свёрток, пахнущий кровью и дымом.

- У меня такой же. Воняет, да?

- Угу, - кивнул я, с лёгким отвращением сбрасывая бронежилет на расправленную кровать. Но никакое отвращение не помешает мне надеть его сегодня. Отвращение - ничто по сравнению с жизнью.

- Ты спал, как младенец, и я решил сходить один, - сказал Корвел. - Хорошая мысль всегда запаздывает.

Как оказалось, пока я спал, Продавец мечтаний успел ещё многое. Он распотрошил мою сумку, сожрал две банки тушёнки и разбросал вещи. На тушёнку мне было плевать, а вот валяющееся тут и там оружие беспокоило.

- Ничего я не взял, - буркнул Корвел. - Только проверил, работает ли. И ничего не испортил.

- Надеюсь, - сухо сказал я.

- Завтракай, - распорядился Продавец. - Только быстрее, до вечера надо дойти до центра города. А это почти десять миль.

Двадцать километров ... не хило... Но идти по ровной дороге будет легко.

- Успеем, - кивнул я, садясь за стол и начиная потрошить ножом железную банку. Открыв её, я сковырнул жир и принялся наполнять рот холодным мясом.

Ночью мне не очень-то удалось разглядеть квартиру, где мы решили укрыться. Да и не слишком-то хотелось - я уже готов был заночевать прямо на лестничной площадке: мы обошли два дома в поисках открытых квартир. Но, когда мои глаза уже закрывались сами собой, нам посчастливилось.

Жители этого дома убегали в спешке. Потому и дверь не закрыли. Я увидел разворочанный шкаф в прихожей, две брошенные сумки. Люди убегали, спасаясь от ложной ядерной тревоги. Спасались, чтобы умереть.

Мой взгляд наткнулся на фотографию. Симпатичная семья, двое маленьких детей, все улыбаются. Фон - небольшой водопад. Если бы не немного странная одежда, я бы сказал, что это обычная земная семья на отдыхе.

Надеюсь, такая же счастливая семья на Земле сейчас завтракает за кухонным столом, а не валяется грудой костей в бункере-могильнике.

Я открыл было рот, чтобы сказать об этом, но Корвел, как всегда меня прервал:

- Меня сейчас беспокоит другое. Все Продавцы мечтаний, кроме четверых, мертвы. Даже те, чьи Представители давно погибли. Хамайю изнасиловал и убил собственный телохранитель. Стера с сыном сгорели в пожаре. Это произошло три часа назад, перед рассветом.

Я пожал плечами и продолжал жевать. Не скажу, что меня обрадовало это известие. Но и расстроить не расстроило. Прямо скажем, мне было плевать.

Я высказал эту мысль вслух.

- Ты кретин? - сухо поинтересовался Корвел. - И даже не пробуй отрицать. Ты что, не понимаешь, что победитель этой Игры станет единственным наследником Предтечи?

Вилка повисла где-то на середине пути от банки к губам. Из раскрытого рта вываливалась тушёнка.

Это был конец.

Глава одиннадцатая

- Хмурый ты какой-то, - сотый раз за день сказал Корвел. На его губах бродила кривая ухмылка.

Я злобно зыркнул на него и в сотый раз промолчал. Этому ублюдку нравилось смотреть на то, как страдают люди. Да, в своё время ему пришлось тяжело. Но... я его не жалею.

- Может, помочь тебе избавиться от этого бремени? - вкрадчиво продолжал мой спутник. - Или ты сам пустишь себе пулю в лоб? Как я понимаю, то, что ты увидел в Отражении Аларии, тебе не очень-то понравилось.

Я уже думал об этом. Вернее, не переставал думать. Разрушения, которые ближе к центру города стали куда сильнее, располагали к мрачным мыслям. Алария хотела доломать и без того разрушенный мир. Сломать его, и начать сначала. Если вообще хотела хоть что-то начинать.

А я ведь раньше даже и не задумывался об этом. Так серьёзно не задумывался. Убить врагов, спасти Орайю... А что будет с миром - плевать. Сорок-пятьдесят лет хаоса, а после придёт кто-то другой. Определённо, лучший. Не может же настолько не везти этому миру.

Первой на эти мысли меня натолкнула Силия. Сейчас же, когда я узнал, что эта Игра последняя, я понял, что на моих плечах лежит ответственность за весь этот мир. И моя спина не выдерживает. Позвоночник трещит, плечи опускаются, и я начинаю задумываться о том, нужна ли мне эта ноша.

Но опустить руки всегда проще всего. А я...

Слишком люблю Орайю? Да, люблю. Но это не помешало мне спать с Силией. К ней я тоже испытываю... чувства. Странные, замешанные на жалости и симпатии, заботе и лёгком презрении к глупой девчонке. Но достаточно сильные. Возможно, это тоже любовь. Я несу ответственность за них обоих. За их смерть и их жизнь.

Но эта ответственность не снимает с меня долг перед этим, чужим для меня, миром. Возможно, я не войду в историю этого мира - если вообще найдётся кто-то, кто решит её написать - как злодей, приведший к власти худшего Владыку. Но разве это освободит меня от мук совести?

Готов ли я ради Орайи сравнять этот мир с землёй?

Я нервно закурил и медленно произнёс:

- Возможно, если бы твоё Отражение предложило мне лучшее развитие событий, я бы и пустил себе пулю в лоб. Но что-то я сомневаюсь в том, что ты хоть ненамного лучше Аларии.

Корвел расхохотался. Грустно. Я слышал раньше грустные смешки, но грустный хохот впервые.

- Ты видел дерущихся детей? - спросил он. - Не просто так, из-за игрушки или обид? Дерущихся по-взрослому, чтобы убить, а не пустить кровь из носа. Каждый вечер они сходятся стенка на стенку, а после драки, уже утром, расходятся, утаскивая своих раненых и залечивая раны. Днями они стараются починить то, что сломали ночью, но у них это не получается. Они разговаривают на недетские темы, обсуждают свободу и равноправие, закон и порядок. Но тихо. Так, чтобы не услышали другие дети, из другой ватаги. Они не понимают, что дерутся за одно и то же. Но эту драку не остановить. Слишком много ненависти в этих детях, слишком много крови они пролили.

- Не очень-то позитивно.

- Этот мир будет уничтожен, - покачал головой Корвел. - Не думаю, что двое детишек могут предложить что-то лучше. Может быть, они думают о больших леденцах, растущих на деревьях или розовых кроликах. Но по мне так все дети эгоисты, так что думают они только о себе. Не лучший выбор.

- А я думаю, что этот выбор получше двух других, - буркнул я, тупо глядя на тлеющий уголёк сигареты. Какую по счёту за последние пять часов? Двадцатую? Я кашлянул и, морщась, выбросил окурок. Перед смертью не накуришься.

Корвел снова коротко хохотнул.

- Почувствовал, наконец, свою ответственность. Не волнуйся, телохранители детишек помогут тебе от неё избавиться. А если не смогут они, то это сделаю я.

- Приятно слышать. Ты так заботишься о других. Пожалуй, я проголосую за тебя.

- О, это замечательно. Но у нас ничья, два голоса против двух. Нужно сократить число тех, кто против.

Мы шли прогулочным шагом по заваленной битым стеклом и ржавым железом улице. Везде - на дороге, лужайках, деревьях, в окнах - виднелись проплешины бушевавших полсотни лет назад пожаров. А ведь красивый был город...

Спустя два квартала мы наткнулись на груды человеческих костей. Большая часть принадлежала детям. Раздавленные и переломанные, они белели у выломанных дверей большого административного здания.

- Те, кто погиб в давке, - сухо прокомментировал Корвел. - Паникующим людям не до благородства. Первыми всегда гибнут старики, женщины и дети.

Прозвучало это на редкость цинично. Я почувствовал злость. Чёрт возьми, а достоин ли этот мир жизни? Быть может, куда лучше будет сравнять его с землёй? Достойны ли жалости умирающие от неизвестной болезни людоеды? Да, они были вынуждены стать каннибалами, но годы самой острой нужды давным-давно прошли.

Достойны ли дикари, привыкшие пожирать своих родичей, ненависти?

Нет ответов. Как всегда. Такие важные вопросы, и ни одного даже бесполезного и ненужного ответа.

Как найти путь, который станет желанной золотой серединой?

Отречься? Не любить и не ненавидеть? Эдак можно перестать быть человеком. Даже таким ущербным, каким стал я.

Помогать всем и каждому? Всем не поможешь. Не всем нужно помогать. Не все достойны помощи.

Помогать лишь достойным? Этого хотела Силия. И это снова тупик, она сама это доказала, убив себя.

- Соберись, - тихо сказал Корвел. - Мы уже близко. А я не собираюсь штурмовать их лагерь один.

Я будто бы отрезвел. Или наоборот. Моё состояние резко изменилось. Слух обострился. Внимание повысилось. Ноздри наполнил желанный запах крови. Той, что должна пролиться.

Достоин ли я помогать этому миру?

- Три четверти мили, и первая засада. Два снайпера.

Я коротко кивнул и окинул взглядом улицу. Прямая, как стрела. Широкая. Укрытий множество, машины в основном, но вряд ли они помогут. Придётся положиться на те тридцать секунд, что есть у Корвела.

Пискнул прибор на поясе Продавца.

- Мы входим в зону поражения снайперских винтовок. Ну да на равнине нас бы уже пришили. Сможешь пробежать тысячу двести метров так, чтобы в тебя никто не попал? - Я покачал головой. - Значит, надо что-нибудь придумать.

Я чуть не рассмеялся.

- А у тебя не было плана?

- Ну, ты, вроде, у нас снайпер. Я интересовался своими противниками, - снова ответил Корвел на незаданный мной вопрос. - Так есть предложения? - И через несколько секунд: - Гранатомёта у меня нет.

- Я ещё даже об этом не подумал, - буркнул я, признавая, что мысль была - или будет - неплоха. Или будет, но уже не будет. Кретинизм какой-то...

Неожиданно меня посетила другая мысль.

- Останется Алария, - буркнул я. - В любом случае останется. Это...

- Последняя Игра, - обрезал Корвел. - Если выиграешь ты, это и так ясно. Если выиграю я, я её пришью, её местоположение мне известно. Думаю, если победит кто-то из пацанов, его телохранители сделают то же самое. Она засела в цитадели Владыки. Это самое безопасное место в мире - Компьютер закрыл его, и никто не сможет отрыть двери, но только до тех пор, пока не определится победитель. Тогда её жизнь не стоит и ломаного гроша. Если победителем не станешь ты.

- В этом случае она стоит ещё меньше.

- Вряд ли Компьютер даст тебе убить Владыку.

- Чёрт.

- Думай, как устранить снайперов. Я ничего путного в ближайшие тридцать секунд не придумаю. А предсказывать поступки других людей очень тяжело, и я уже чертовски устал... Это тоже самое, что нырять в воду. Ты знаешь, что нырнёшь, но даже не предполагаешь, что на тебя вот-вот накинется акула. А в этом случае может быть уже поздно.

- Тогда не напрягайся...

Мне в голову тоже не шло ничего путного. На скорости не выиграть. Если даже снайперы промахнутся десять раз подряд и начнут перезаряжать винтовки, тысячи двести метров - слишком тяжёлая дистанция для бега, это я ещё со школы помню. Рассчитывать на двадцать промахов ещё более глупо. И не факт, что у снайперов есть только винтовки.

- Может, обойдём?

- Всё-таки ты идиот, - тяжело вздохнул Корвел. - И кого я заставляю думать? Направление нашего движения известно, пацаны его видят, и у них есть рации. Начнём обходить, место следующей ловушки скорректируют, а у нас позади останутся два снайпера. Или ты думал, что мне хватило датчиков на то, чтобы заставить ими весь город? Я бы столько не унёс.

- А...

Я потянулся за сигаретой, но сразу отдёрнул руку. От никотина меня уже тошнило.

- Они знают только примерное направление движения, - высказал я неожиданно пришедшую мне мысль. - Мы уже достаточно близко, и видны им как две здоровые красные лампочки, так?

- Ну.

- Мы можем постепенно отклоняться от курса, и до поры до времени никто этого не заметит.

- И?

- Как часто у вас расположены станции метро?

- Каждые полмили... - Корвел скривился. - Не думаю, что туда стоит лезть. Крысы доставляли беспокойство ещё во времена расцвета. А в метро бежали сотни тысяч людей. Оно тоже служит хорошим укрытием от радиации.

- И что бы беженцы там жрали? - невольно удивился я. - Зачем бежать в ловушку?

- Не знаю. Крыс. Друг друга. Вот что пили бы - это вопрос куда более значимый. Воды в туалетах на всех бы не хватило. А водопровод отрубился уже на второй день после... акции.

- Опустим. Одна проблема - в метро тоже пускали газ?

- Скорее всего. Нет, точно пускали.

- Тогда нужно что-то другое...

Корвел рассмеялся.

- Почему?

- Мы умрём от газа.

- Нет, у нас двухуровневое метро. Нижний уровень дублирует верхний, одно метро просто не справились бы. Можно пройти по верхнему.

- Значит, враждебно настроенных мутантов и одичавших людоедов там нет. Крыс тоже не должно быть...

- Крысы могли выжить. Даже десятка хватило бы на то, чтобы расплодиться на человечине. Сейчас их должно быть меньше... Но выбора, кажется, у нас нет. Двинули. До лагеря детишек две мили. Так что, когда минуем первую засаду, надо будет двигаться как можно быстрее.

- Зачем? Мы сами устроим засаду.

Станция метро располагалась в сотне метров от нас. Двери были открыты нараспашку, лестницу и мрамор у турникетов усыпали кости, переломанные и раздавленные. Давка здесь была ещё хуже, чем в убежищах.

Но хуже было то, что на костях виднелись чёткие следы зубов.

- Ты не передумал? - мрачно спросил Корвел, подсвечивая фонариком вглубь метро, куда не доходил дневной свет.

- Передумал. Почти. Но мы окажемся в сотне метров за спинами засады... А крысы могли передохнуть... Ёпт! - взвизгнул я на полуслове. - Это что за тварь?!

- Крыса. В городах они размером с кошку. Валим?

- Она не такая умная, чтобы привести товарок, - твёрдо сказал я. - А я не такой шустрый, чтобы уворачиваться от пуль.

- Может, поднимемся на ближайшее здание и будем прыгать с крыши на крышу? - неуверенно предположил Продавец.

- Я не думаю, что смогу перепрыгнуть улицу.

- Это самоубийство.

- Не такое верное, как идти на пули. Мы же в любом случае идём прямёхонько в ловушку, не так ли?

Корвел тяжело перевёл дыхание.

- Тогда пошли.

Наступая на кости, мы перепрыгнули через турникеты. За ними действительно была ещё одна лестница, ведущая вниз. Корвел увеличил мощность и диаметр освещения на фонарике. Зря. Мы вспугнули ещё парочку крыс. И увидели просто невообразимое количество костей.

Они валялись везде. На лестнице, за турникетами, у туалетов. Торговые автоматы были повалены и разбиты, костей у них было ещё больше. За еду и напитки дрались.

- В метро пустили газ позже?

- Вполне может быть. Но могли и просто забросать баллонами сверху - как ты видел, двери не закрыты.

Я содрогнулся.

- И кто же на такое способен?

- Роботы, кто же ещё. У Владыки было десятка два новейших. Им пришлось обходить город долго. Возможно, кто-то всё-таки спасся.

- Но не здесь...

Воздух был спёртым, но дышать было можно. Вентиляция работала. А крысы на дали сгнить всем трупам.

- Газ ведь ушёл... - пробормотал я.

- Если я не увижу то, что будет со мной через тридцать секунд, мы убегаем.

Я облегчённо вздохнул. Всё-таки без Корвела я бы не справился. Не факт, что с ним справлюсь.

Мы спустились к путям. И здесь валялись кости. На путях, в вагонах, в дверях. Я заметил множество скелетов крыс. Когда им стало нечего жрать, они взялись друг за друга прямо как люди. Это внушало определённую надежду. Тем более, сейчас еды здесь нет совсем.

- Еда ещё есть на поверхности, - буркнул Корвел. Кажется, мы мыслили в одном направлении. Или я собирался озвучить свои мысли. - А здесь гнёзда. Мать твою... Спускаемся?

Я закурил и кивнул. Тошнота от никотина прошла. Руки дрожали. Всё-таки неизвестности я боялся больше, чем людей.

Мы спрыгнули на пути и зашагали к туннелю. Пятно света казалось жалким и крохотным. А вокруг лишь тьма... Корвел светил в разные стороны, что вызывало раздражение и неуверенность в каждом следующем шаге, но бояться было нечего - метро оказалось монорельсовым, а пол покрывал ровный слой диэлектрика.

Успокоившись окончательно, я обо что-то запнулся и грохнулся на локти. Послышался треск. Испуганный, я коротко вскрикнул и, схватившись за автомат, перекатился, готовясь открыть огонь в пустоту, но влетел во что-то твёрдое. Рыкнув уже от злости, я нажал на курок, надеясь отпугнуть напавших на меня крыс (а кого ещё?). Звук выстрелов раскатом прозвучал в тоннеле.

- Да не пали ты, идиот, - хихикнул Корвел. - Это всего лишь скелеты.

- Не мог предупредить? - пробурчал я, поднимаясь.

- Я слежу только за собой.

"Врёт", - угрюмо решил я.

Мы продолжили движение, но на этот раз глава одиннадцатого клана светил нам под ноги. Вскоре мы наткнулись ещё на кучку скелетов, а после не видели ни одного.

В полной темноте я совершенно потерял счёт времени. Мы могли находиться в тоннеле пять минут, а могли и запросто пропустить станцию. Я понимал, что это невозможно, но логика упорно отступала перед страхом темноты. Я заставлял себя думать, что мы не проведём в метро более двадцати минут, но страх не желал отступать. Возможно, Корвел знал расстояние, которые мы прошли, но я не хотел спрашивать - опять начнёт издеваться.

Если, конечно, он сам не испытывает этого беспричинного страха перед тьмой.

Впрочем, у страха была и парочка причин. Я пять или шесть раз слышал шорох, а однажды Корвел умудрился поймать в круг света крысу. Я успел заметить лишь буквально бесконечный отвратительный розовый хвост и красные глазки. Попав в круг света, крыса запищала и убежала. Её писк чуть не заставил меня броситься вперёд, очертя голову.

- Кажется, наши друзья зашевелились, - сказал Корвел спустя вечность. Или двадцать шагов. Чувства времени не возвращал даже счёт каждого шага. - Вторая засада была через тысячу метров после первой. Теперь ближе.

- Они обеспокоились, что не засекли нас? - предположил я, кляня себя на чём свет стоит. Эту возможность я не учёл. И о метро мог подумать не один я. - Что будем?..

- Бежать! - рявкнул Корвел, и свет фонарика рванул вперёд.

Я побежал за ним.

- Крысы! - взвыл Продавец мечтаний, хотя и я не собирался спрашивать. - Быстрее!

И я побежал со всей скоростью, на которую был способен. Тридцати секундная фора у нас есть... Но бежать в полной тьме, ориентируясь лишь на свет фонарика, прыгающий впереди, тяжело. Да и сумку за плечами никто не отменял.

Интересно, крысы бегают быстрее людей?

Проверять не хотелось. Тем более, когда эти крысы размером с кошку.

А после в свете фонарика мелькнули кости.

И я запнулся о скелет.

У меня вышибло воздух из лёгких, колено пронзила боль. Я с трудом поднялся на ноги и захромал дальше. Корвел убежал уже далеко. Кажется, он действительно следил только за собой. Я застонал и бросился вперёд, но тут же напоролся на следующий скелет, и снова свалился.

На миг охватившая меня паника отступила. Сквозь звуки моего тяжелого дыхания пробился шорох лапок. Они уже близко.

Крысы - паразиты ещё худшие, чем люди. Их надо давить.

Я сорвал с пояса гранату и рванул чеку. Раскрыв рот так широко, как мог, швырнул гранату за спину.

Взрыв чуть не разорвал ушные перепонки и на миг осветил тоннель. Возможно, крысы пищали, но я не слышал ни звука. Только перед глазами стояла картинка, как их тельца разлетаются от взрыва. Даже замолотивший протяжными очередями по рельсам автомат Корвела звучал едва ли громче стука зубов. Я видел, как в свете фонарика дёргаются крысы. Потом фонарик дрогнул, освещая Корвела, и я увидел несколько тварей, вцепившихся в сапоги Продавца мечтаний.

Я швырнул за спину вторую гранату. В меня ни одна мразь пока не вцепилась. Вряд ли я убил всех крыс... Но лучше подстраховаться. Быть может, удастся напугать их на достаточно долгое время.

Свет!

Я почувствовал, как из правого уха потекла кровь. Это была именно кровь, не пот. Я чуял её запах даже сквозь гарь.

И, что самое удивительное, за короткую вспышку взрыва, я запомнил расположение всех скелетов и теперь бежал, перепрыгивая их.

Корвел уже выбрался с путей. Света фонарика, по крайней мере, я не видел. Матерясь, но не слыша себя, я бежал вперёд, яростно озираясь по сторонам.

Мне в лодыжку что-то вцепилось, но со следующим шагом я сбросил тварь, хотя чуть не потерял равновесия. Долго так продолжаться не может.

Оно и не продолжалась. Следующая крыса спереди прыгнула мне на пояс. Я сшиб её ударом приклада.

А света фонарика всё не было...

Неужели Корвел меня кинул?

Сразу три крысы. И все они атаковали спереди. Я упал, сбрасывая их с себя, прокатился по гладкой поверхности диэлектрика и вскочил на ноги. Падать было нельзя, иначе меня загрызут. Но сейчас это было правильно. Инстинкт подсказывал мне.

А после, наконец, слева появился свет фонаря. Корвел освещал участок рельса, чтобы я знал, где выбраться на платформу.

Глава двенадцатая

- Быстрее! - сказали губы Корвела. Писк в ушах заглушал всё.

Я одним прыжком вскочил на платформу, и мы вместе бросились к выходу. Крысы встречались дважды, но разбегались при нашем появлении. Твари чувствовали, что здесь им ничего не светит.

Впереди замаячил свет. Мы перемахнули через турникеты. Я сорвал с пояса ещё одну гранату и зашвырнул её на лестницу. Она ударила прямо в грудь спускающегося человека и, упав на ступени, взорвалась.

"Минус два, - промаячил мне Корвел. - Два сверху".

По нижним ступеням хлестнула автоматная очередь. Это не мой союзник.

Вторая.

Значит, мы в ловушке. Позади крысы, впереди как минимум один автоматчик и, возможно, снайпер.

Сплюнув под ноги, я дал очередь, а после принялся швырять вверх по лестнице гранаты. Одна, вторая... Вторая взорвалась на поверхности. Сорвав автомат с плеча, я перезарядил магазин, выбросив начатый. Корвел сделал то же самое. Кивнув ему, я рванул к лестнице.

На середине первого пролёта меня встретил тяжёлый удар в грудь. Я свалился и покатился вниз. Корвел перепрыгнул через меня. Он хлестнул по выходу автоматной очередью, но, кажется, без толку - наверняка снайпер засел в доме.

А я блевал у основания лестницы. Шевелиться не хотелось совершенно. Кажется, пара рёбер у меня сломана. Я стонал и проклинал себя, но очередной приступ рвоты остановить было невозможно.

Прошептала вторая автоматная очередь. Хоть услышал...

Не знаю, сколько я стоял на четвереньках, но мне таки удалось подняться. Отдышавшись, я вытер рот тыльной стороной ладони и заглянул наверх. Корвела нет. Сжав кулаки, я вытащил из внутреннего кармана предпоследнюю гранату.

И тут же раздалась автоматная очередь. Ей в ответ сухо протрещал выстрел из снайперской винтовки. Закрыв глаза, я всмотрелся во тьму. Одно красное пятно совсем рядом. Корвел жив. И два, практически слившиеся в одно, поодаль, довольно близко.

Снова очередь. Теперь она стучала непрерывно. Решив, что это знак действовать, я бросился вверх по лестнице. Надежда на то, что снайпер решил, будто убил меня.

Что ж, пора его разочаровать.

Солнечный свет резал глаза, но дело уже шло к вечеру, а я немного привык к освещению, пока валялся под лестницей. Рядом с выходом из метро в конвульсиях дёргался автоматчик, у него не было обеих рук, но он всё ещё был жив. Жалости я не почувствовал. Просто обогнул его, чтобы не поскользнутся в крови.

Корвел методично крошил из автомата окно четвёртого этажа дома, стоящего напротив станции метро. Я вытащил предпоследнюю гранату и зашвырнул её туда. Последнюю бросил в соседнее и сбежал вниз по лестнице. Раздались взрывы, уже более явственно. Левое ухо, обрубленное наполовину, возвращало чувствительность. А вот правое, увы, нет. Но это не самые мои большие проблемы.

Из укрытия меня позвал Корвел. Автомат висел у него за спиной, а сам он светился довольной улыбкой.

- Три! - проорал он и показал мне три пальца.

- Я слышу! - возопил я в ответ.

Устало положив лицо на прохладную ступеньку, я закрыл глаза. Чудовищно хотелось спать.

***

Мы разобрали оставшееся вооружение и наскоро перекусили.

- Думаю, они знают, что мы можем отслеживать их движение, - бурчал Корвел, перебирая свой автомат. - Глупо было бы думать, что не знают. Поэтому, скорее всего, засядут где-нибудь и будут сидеть, не высовывая носа.

- Или постараются перехватить по дороге.

- Я бы на это не надеялся. Что у тебя?

Я угрюмо уставился на остатки своего вооружения.

- Два пистолета с шестью обоймами, автомат с двумя полными магазинами, нож. Патроны в коробках. Гранат больше нет. Винтовку потерял, наверное, в метро.

- Не хочешь сходить? - усмехнулся Корвел.

Я покачал головой и усмехнулся в ответ. Соваться в метро было глупой затеей. Но мы живы... и на том спасибо.

- Что у тебя? - буркнул я вслух.

- Автомат, полтора магазина. Три ножа. Это всё.

- Датчики движения.

- Не самое лучшее наше оружие сейчас, - покачал головой Корвел. - К тому же, последний стоит в пятистах метрах от их лагеря. Подобраться слишком близко в прошлый раз не вышло.

Я кивнул, открывая и закрывая рот. Всё-таки слух понемногу возвращался и к правому уху. Хотя, уверен, слышать им я буду хреново до конца своих дней. Или дня...

- Бросаем всё, кроме оружия, - сказал я. - Идём налегке, как можно быстрее. Патронов хватит, чтобы убить пять человек. Даже более чем.

- И надеемся на мои тридцать секунд... - медленно произнёс Корвел. - Боюсь, они могут знать о моей способности. Тогда они решат устранить тебя в первую очередь, чтобы после загнать меня в ловушку.

- Беспокоишься обо мне? - усмехнулся я.

- Боюсь, что без тебя мне не справится.

Я снова ухмыльнулся.

- Двинули? - предложил Корвел, поднимаясь с асфальта.

- Конечно.

Мы зашагали вперёд. Прямо в пасть расставленной нам ловушки. Навстречу смерти.

Впрочем, мы шли к смерти ещё с прошлого вечера. Или я делаю это уже почти год?

Мой спутник неожиданно остановился и посмотрел на меня.

- Ничего личного, парень, - сказал он. - Но я тебя грохну, как только мы устраним телохранителей пацанов.

- Я в этом не сомневался. Ты, кстати, можешь не переживать, я сделаю то же самое.

- Просто хотел, чтобы ты знал, что ты мне нравишься. И мне будет чертовски жаль.

- Тоже не думаю, что убью тебя с удовольствием. Хотя сволочь ты редкостная.

- Да и ты не ангел, дружочек.

Вот так. Да, мы не ангелы. Мы - убийцы. Пусть я не выбирал... почти не выбирал свою судьбу, а Корвел понёс тяжелую психологическую травму. Можно винить кого угодно. Но прежде всего - нас самих.

- Тысяча метров, - сказал Корвел спустя пять минут.

- Снайперы?

- Вряд ли. Скорее, спецы в ближнем бою. Настоящие телохранители, а не наёмные убийцы.

- Значит, можно не прятаться.

И мы не прятались. До тех пор, пока до лагеря не осталось триста метров, а перед нами не открылся вид на площадь, заваленную битой боевой техникой и баррикадами из машин и мебели.

Корвел махнул мне рукой и свернул в один из домов крайних.

- Вот тот дом, - кивнул он в сторону большого здания, стоящего напротив площади. - Старое здание парламента. Теперь там музей. Ну, был музей. Резиденция Владыки там, в подвале. Позавчера утром ребятишки сидели на третьем этаже. Боюсь, в здание соваться не стоит - многие проходы заминированы. Четыре килограмма им разрешено... по два на каждого. Таково правило. Что делать - я не знаю.

- Выманить? - предположил я.

- Как? Штурм... тоже бесполезен. Я не знаю, что делать. Да и не думаю, что совладаю со специалистом в ближнем бою. Всё-таки резать беззащитных - это одно, а вот... А ты?..

- Тоже не думаю, что смогу справиться в профессионалом в рукопашной... - Ну, не считать же трёх убитых мной в лесу бродяг профессионалами? - Блин, ты не мог раньше сказать?

- А смысл?

Я пожал плечами. Действительно.

- Ладно, - тяжело вздохнув, сказал Корвел. - Идём на штурм, иначе мы тут до посинения будем стоять. Я иду первым, чтобы распознать, где мины. Ты - следом.

Я кивнул. Продавец думал о штурме раньше, просто сейчас, поняв, что других вариантов нет, решился. Не хотел подставляться под удар...

Но выбора действительно нет.

Мы рванули по площади, перебегая от одной кучи мусора к другой. По нам начали палить из автомата. Не слишком активно, и не очень прицельно, да и как в этом хаосе прицелишься. Наверное, стреляли для виду, чтобы мы не скучали. Сомневаться не приходится, они сделали ставку на ближний бой.

- Бомба у входа, - сухо сказал Корвел.

Мы уже приближались. До дверей оставалось метров двадцать открытого пространства, и надеяться на то, что по нам не будут стрелять прицельно, было бессмысленно. Если есть шанс не ввязываться в бой, зачем его упускать?

- Бежим к окну.

Я кивнул.

- Три, - рыкнул глава одиннадцатого клана и побежал. Я за ним.

На ходу Корвел выбил одно окно автоматной очередью. Значит, туда. По нам стреляли, но двадцать метров - это всего лишь три секунды. Но и они покажутся вечностью, когда ты как на ладони.

И всё-таки мы справились. Корвел запрыгнул в окно, ломая животом торчащие осколки стекла. Елозя на пузе, он ввалился внутрь музея. Я запрыгнул на подоконник, опёрся плечом о проём. Конечно же, напоролся на осколок, но боли не почувствовал. Обычный порез.

Корвел, матерясь, вытаскивал кусок стекла из ляжки. Его штаны потемнели от крови.

- Главная лестница чистая, - сказал он. - А вот служебные - нет.

Я кивнул. И мы снова будем на открытом пространстве. Неплохо, неплохо. Но не для нас.

- Сколько их?

- Один держит лестницу. Больше ничего не знаю. По крайней мере, через двадцать секунд мне бы прострелили башку из автомата. Жаль, что нет гранат.

- Есть, - сказал я, глядя на растяжку, стоящую за дверьми. - Давай ты.

- Ну, конечно же, кто же ещё...

Он справился. Не знаю, правда, сколько в его вероятном будущем было смертей - ковырялся Продавец мечтаний долго.

- Давай свой бронежилет, - сказал Корвел, когда граната оказалась в его руке.

Не споря, я стянул свою защиту.

- Я бегу, ты швыряешь, - сказал Продавец, роняя тяжёлую гранату мне в ладонь и забирая мою защиту себе.

Я кивнул.

Корвел прикрыл свою голову бронежилетом и рванул к лестнице. Я - следом. Продавца мечтаний смело с лестницы автоматной очередью, но я заметил, откуда стрелял автоматчик. Грана без чеки полетела туда.

- Назад! - крикнул я скорее себе, чем своему спутнику - он валялся на лестнице и стонал - и рванул вниз.

Упал. Съехав на заднице по последним четырём ступенькам, повалился на пол и скорчился. Корвел свалился на меня сверху, и только тогда раздался взрыв. А за ним - протяжный предсмертный вопль, но и он скоро стих.

- Добудем ещё гранат? - спросил я, садясь.

Корвел что-то промычал в ответ. Выглядел он плохо - лоб был рассечён, локти покрывали наливающиеся синяки.

- Кажется, кости треснули, - простонал Продавец.

- Просто ушибы, - солгал я. - Руками шевелить можешь?

- Немного.

- Давай свой автомат.

Мы поднялись по лестнице, миновав скорчившееся тело автоматчика. Его оружие не выглядело боеспособным, и я бросил его рядом с телом владельца.

- Коридор налево. Чистый.

Мы свернули. Коридор был достаточно широким, с красной ковровой дорожкой.

- Приготовься, - шепнул Корвел, тяжело падая на пол.

Я знал к чему. Присел и навёл автомат на резную дверь в конце коридора.

- Давай.

Автомат залаял в моих руках, превращая открывающуюся дверь в щепки, а человека, осторожно выглядывающего из неё, в решето. Я высадил целый магазин, перезарядил и выпустил второй, целясь сантиметрах в двадцати над землей, прежде чем Продавец сказал "Хватит".

Бросив бесполезный автомат, я взял тот, что принадлежал Корвелу.

- Кажется, они не знают о твоей способности.

- Возможно, - пожал плечами мой спутник. - Какая разница? Остался один... Так, теперь внимательно. Автомат мелкокалиберный, но в нём сорок восемь патронов. Перезаряди магазин... Теперь вперёд.

И снова я переступаю через труп. С разорванной патронами головой и изодранной одеждой, под которой виднеется бронежилет. И снова я не испытываю угрызений совести. Но я, по крайней мере, не стал плевать на труп, как это сделал Корвел. Слабое утешение.

Под ногами красная дорожка, по бокам экспозиции. Каменный век, железный, ядерный... Я будто иду сквозь эпохи.

Я упорно веду Аларию к победе... Что ж, так тому и быть. Пусть лучше мы с Орайей станем свидетелями гибели этого мира, чем она пройдёт без нас. Лучше спасти кого-то одного, чем потерять абсолютно всех.

- Последняя дверь... Стреляй...

Прямые коридоры плохо располагали к пряткам. Просчёт? Или уверенность, что?..

Я нажал на спусковой крючок, уже понимая, что происходит, и, вспоминая, что не надел бронежилет.

А после всё случилось одновременно.

Корвел подался вперёд. Из-за двери вынырнул человек. Очередь прошила ему руку и голову, но он успел сделать своё дело. По полу запрыгала брошенная граната. Я направил ствол на неё, подаваясь вперёд и вниз...

Взрыв...

Хуже всего было то, что я не потерял сознание. Не отключился от болевого шока. Не умер, в конце концов.

Моё лицо заливала кровь. Левый глаз застилала алая пелена, а в правом навсегда поселилась тьма. Автомат валялся где-то под ногами, а из моей правой руки хлестала кровь. Боль была жуткая. Но я, усевшись, хладнокровно вытащил из-за пазухи специально приготовленный ещё пару дней назад жгут и принялся затягивать им правую руку выше локтя.

Корвел всё ещё был жив. Но его не спас даже бронежилет - половины правой ноги у него не было, а всё, что было ниже пояса, превратилось в сплошное месиво.

- Зачем ты спас меня?

- Я бы... всё равно... с тобой не справился... если бы не руки... а-а... как больно... добей...

- Женщины, которых ты убивал, умирали быстро?

- ... сука... я спас...

- Спас меня? Это поступок куда худший, чем медленное убийство ни в чём неповинных женщин.

Корвел коротко хохотнул.

- ... больно... когда всё кончится... спустишься в подвал... вон там... он чистый... с-сука... больно...

Я ждал. Ждал, пока он не скончался. Перед смертью он подался вперёд, будто собираясь сказать что-то важное:

- Алария... чувствую... Аларию... красное... - Корвел замер. И тихо шепнул: - Найя...

Я закрыл его глаза и поднялся на ноги. На поясе ещё висел пистолет, и я взял его в левую руку. Когда я подходил к двери, раздался выстрел. Но стреляли не в меня.

Ногой распахнув дверь, я перемахнул через распростёртый на полу труп. И остановился.

В центре комнаты стоял пацан лет двенадцати. У его ног валялся ещё один ребёнок с простреленной головой. Маленький сжимал руками ноги большого.

Кажется, оставшийся в живых Продавец не ожидал меня увидеть. Глядя на меня широко раскрытыми глазами, он начал наводить на меня пистолет. Но я оказался быстрее.

- Ты же умирал...

Я подскочил к нему. Парень отшатнулся назад, но руки убитого им ребёнка помешали ему, и он повалился на пол. Я упал на него сверху.

- Пощади!

"Он тоже просил об этом".

На миг в моих глазах потемнело. Сердце останавливалось. Мне жутко захотелось выстрелить себе в висок. Левую руку сковала невероятная тяжесть... тем проще было её опустить.

Я ударил мальчишку в лоб рукоятью пистолета. Раз, потом второй, третий... Я задыхался, едва удерживаясь о того, чтобы не пустить себе пулю в голову.

Но продолжал бить.

Глава последняя

Кажется, я умирал. Наверное, когда-то я бы просто лёг и умер. Но сейчас всё по-другому. Я знаю, что такое цепляться за жизнь. И если я ещё могу передвигаться и мыслить, значит, я ещё поборюсь. Пройду ещё хоть шаг. Сделаю вздох. Сожму пистолет левой рукой и выстрелю. В кого - не важно. Но не в себя, как бы мне этого не хотелось, и дело было не в гипнозе предпоследнего в этом мире Продавца мечтаний. Я слишком много пережил, чтобы сделать это.

Упасть и ждать - то же самое, что нажать на курок. Только медленней. И куда более трусливо. Можно клясть злую участь, недругов, что угодно. Только не себя. Но когда ты стреляешь в себя, ты осознаёшь, что это ты отказался от борьбы. Признаёшься себе в собственном бессилии. В том, что в твоей смерти виноват именно ты.

Но если я способен сделать хоть шаг, значит, я не бессилен.

И я продолжу идти.

Пошатываясь, я спускался по витой железной лестнице. Впечатление было такое, будто я очутился в плохоньком фильме ужасов: тьма впереди, стук шагов, звуки моего прерывистого дыхания. Капающая на железо ступеней кровь. Полутьма, затемнённые углы, где мог прятаться кто угодно. Но прятаться уже было не кому. Разве что Алария решит застрелить меня... но за это я скажу ей только спасибо.

Я старался не смотреть на свою правую руку, но прекрасно знал, что с ней. И когда успел разглядеть всё в деталях?

Она была изуродована. Буквально до неузнаваемости. Бурый исковерканный обрубок, который просто не мог принадлежать человеку. Не мог быть моим. От него пахло горелой плотью, как от плохо прожаренного куска мяса. Да это и был плохо прожаренный кусок мяса - кисть изуродована, пальцев нет, осталась только одна фаланга от большого.

"Отстрелялся", - мелькнула короткая мысль. Да, наверное. Никакой уверенности в левой, сжимающий пистолет, руке не было. Впрочем, стрелять мне уже не в кого. Да, когда-то я отбивался левой рукой. Но даже тогда я не чувствовал себя настолько уставшим. И не подведёт ли меня моя боевая ярость? Противники Аларии мертвы, я уже перестал быть Представителем и стал... кем?

Что произошло с лицом, мне даже думать не хотелось. Правый глаз, который всё ещё заполняла кровавая пелена, не желал ничего видеть. От прикосновения к скуле всю правую половину лица пронзала боль. Кажется, её покрывала корка, основным компонентом которой была кровь. А уж что смешивалось в этой корке - кость, грязь или плоть - мне было плевать.

Я зашипел сквозь зубы. Не от боли, боль ушла мгновенно, едва напомнив о себе. Наверное, это случилось ещё в тот момент, когда я размозжил голову того Продавца мечтаний рукоятью пистолета. От злости. На себя. На Орайю. На дуру Силию. Но больше всего на неё. Ту, кого я, вероятно, встречу в конце этого туннеля. На последнего Продавца мечтаний, оставшегося в этом уродливом мире.

Лестница кончилась. Я оказался в тускло освещённом помещении, выбравшемся откуда-то из времён холодной войны. Мотки проводов, красные лампочки и железо, железо, железо... Здесь всё пахло железом. Наверное, когда-то это помещение было бомбоубежищем, но задолго до того, как этот мир канул в бездну войны, уничтожившей её.

- Это маскировка. Он ещё не ожил.

Знакомый голос. Хотя, разве я ожидал встретить кого-то другого?

- Давно не виделись, - сказал я, не поворачиваясь к Аларии. - Поти год... девять месяцев, да?

- А как же те дети, которых ты убил? Разве не по моей просьбе ты сделал это? Разве не я приказала тебе их убить?

- Я имею ввиду - не виделись наяву.

- Отражение - тоже явь. Оно так же реально, как я или ты. И действия, совершённые там, отражаются на этом мире. И... - она на миг замолчала. - Посмотри на меня!

Я послушно повернулся. Всё равно ничего другого не оставалось.

Алария, новая Владычица, стояла в непринуждённой позе. На ней было всё то же нейтральное платье, что и первой встрече, на Земле. Лицо искажала та же усмешка, хотя сейчас она выглядела скорее победоносной. Так почему же я решил, что выражение её лица не изменилось? Правильно. Она улыбалась, не разжимая губ, чтобы не показывать свои кривые зубы.

Вот он - новый Владыка. Некрасивая девушка, стесняющаяся принять себя такой, какой она есть. Признаться себе в своём уродстве. Пусть не моральном, хотя бы физическом.

- ... и ты принял мой вариант развития событий, - закончила Алария, глядя мне прямо в глаза.

Да, глаза у неё что надо. Почти как у Орайи.

- Всё ещё хочешь воскресить её? - Усмешка на её лице стала горькой. Неужели ревнуешь, Владычица? - Или ту смазливую сучку Силию? А, быть может, обеих сразу? Может, и мне найдётся место в этом личном гареме из Продавщиц мечтаний? Тебе, ничтожеству с захудалой планетки? Хватит тебе гарема из трёх представительниц силы этого мира? - Алария уже почти кричала. Её и без того некрасивое лицо теперь было по-настоящему уродливым. Зубы блестели в хищном оскале, рот искривился.

- Сомневаюсь, - тихо сказал я.

Я и не надеялся, что мои слова успокоят её. Но Алария замолчала.

- Я могу дать тебе всё, - как-то жалко, умоляюще, прошептала она. - Власть над этим миром. Ч-чёрт, я уже дала тебе всё. Я уже почти сделала тебя Продавцом мечтаний, последним, после меня. Мы... мы сможем... Я нарожаю тебе детей, маленьких, красивых деток, которые пойдут в тебя... И мы будем править...

Она продолжала что-то говорить. А у меня в голове будто что-то щёлкнуло.

"... чувствую... Аларию...".

- Я согласен, - сказал я.

Алария замолчала на полуслове. Её лицо с приоткрытым ртом выглядело глупо. Будто она не верила в то, что услышала.

- Я согласен, - повторил я. - Только скажи: Продавец мечтаний может быть Представителем другого Продавца?

Она поняла. Слишком поздно. Её взгляд метнулся куда-то в угол, но тело движется куда медленнее, чем взгляд.

А стрелять с левой руки и без боевого безумия оказалось не так уж и тяжело. Тем более между нами был едва десяток шагов. Голова Аларии дёрнулась назад, в виске расцвёл кровавый цветок, стену за ней забрызгало кровью и мозгами. Она рухнула на пол, дёргаясь и хрипя, но на предсмертную агонию не было похоже. Это с пулей в виске!

Я шагнул ближе. Так и есть. Рана затягивалась. Да и чему удивляться? Регенерация, пожалуй, единственное, чего я не видел в этом цирке уродцев. Я выстрелил ещё раз, снова в голову. Они же не бессмертны, иначе прошлый Владыка всё ещё пытался бы править этим миром, а я сейчас сидел бы на паре, сидел за компьютером или прогуливался с друзьями по парку.

Я выпалил в Аларию всю обойму. Взял пистолет в зубы, наплевав на сломавшийся клык, перезарядил и продолжил стрелять. До тех пор, пока от головы неудавшейся Владычицы не осталось практически ничего. Только тогда упрямая плоть перестала шевелиться и срастаться.

Последнее красное пятно в моей голове погасло. Я не видел его раньше, потому что оно сливалось с двумя другими.

А после...

Он ожил.

Свет разгорался медленно, освещая все убогие детали интерьера, жуткое месиво, которое минуту назад было головой Аларии. Меня.

Нового Владыку.

Последней открылась дверь. Невзрачная дверь с надписью "Вход запрещён! Только для служащих!".

Я рассмеялся. Наверное, я давно так не хохотал. Судьбы мира решаются неизящными убийствами, а дверь от дворца Владыки - лишь вход в чулан, где стоят швабры и вёдра.

Но ни швабр, ни вёдер за дверью не было. Жертвами неизящных убийств оказались сильнейшие мира сего - Продавцы мечтаний. А дверь вела в зал Владыки, который был лишь верхушкой айсберга, уходящего вглубь на сотни метров.

Продолжая хохотать, я швырнул пистолет на пол и, покачиваясь, зашагал к двери. Когда я переступил через порог, мир не сгорел, небеса не рухнули.

Прямо как в прошлый раз.

Я хохотал, шагая к обычному компьютерному креслу, стоящему напротив двух дюжин экранов. Вот он - Трон. Таков он. Символы не нужны. Не нужны короны, мантии и огромные кресла, в которых так удобно греть задницу. Или наоборот, сидеть, чувствуя бремя, лёгшее на плечи. Я никогда его не чувствовал.

Я...

Я?

Я!

Мой утихший было смех вновь стал громогласным.

Память возвращалась. И смех становился всё более и более искренним. Я рухнул в кресло и ещё долго хохотал.

Я обманул всех. Даже эту чёртову машину, которая пускает к себе лишь последнего из заключивших Соглашение. Я, Ариол, бывший глава второго клана, отец Аларии, единственный, кто стал Владыкой два раза подряд. Последний Владыка. Единственный наследник Предтечи.

Я!!!

Алария не знала, что я Продавец мечтаний. Думала, что оказалась в безопасности. Но Компьютер открыл входную дверь в её убежище, иначе война не кончилась бы никогда. А Игр без победителей не бывает.

Моя левая рука легла на клавиатуру. Да. Я сделал это в Отражении. Очистил этот мир. И я действительно стремился к этому. Значит, план придёт в действие.

Острова - лишь подобие рухнувшей цивилизации. Крохотные макеты. Но для того, чтобы начинать работать с материком, надо их уничтожить. Сейчас даже макет мог сломать будущий настоящий мир. Но с моим участием этого не произойдёт. На островах работают агенты, провоцирующие высадку на материк. Высадку, не подготовленную и обречённую на провал. Она поможет объединить прибрежные города в альянс, который позже вырастет в государство.

В это время вирус, штаммом которого Алария услужливо заразила несколько деревень, наложит табу на людоедство. Распространяется вирус не только через мясо, но и воздушно-капельным путём, но дикари, заселяющие материк, считают, что всё из-за человеческого мяса. Тем более, когда каннибализм пойдёт на спад, эпидемия резко ослабеет. Конечно же, благодаря противоядию, тонны которого стоят сейчас в специальном помещении. Лишь время от времени будут разгораться отдельные очаги эпидемии в местах, где проживают особо упёртые людоеды. Табу на человеческое мясо - второй шаг к возрождению цивилизации.

Пришелец из другого мира... Ты спас меня. И каждый попался на удочку. Быть может, кто-то подозревал меня... Ну и что?

Всё началось с того, что я обнаружил записи Предтечи и взломал их. Пока длился этот процесс, людишки, лишённые присмотра, взбунтовались. И мой чертов братец повёл их. Он посадил меня, неагрессивного домашнего ребёнка, большую часть времени проводившего за книгами, на трон, а сам решил уничтожить Продавцов. Возможно, он хотел уничтожить других Продавцов и сесть на трон сам. А может, просто хотел сделать так, чтобы этот мир принадлежал людям. Сначала мне было наплевать, чем он занимается, а когда я вмешался, было уже слишком поздно. Что ж, эта жертва оказалась не напрасной. Я научился делать Продавцов мечтаний.

И открыл новый мир. Такой же, как и наш. Где так же живут потомки Предтечи. Возможно, и сам Предтеча, кто знает.

А после надо было всего-то вызвать свою нелюбимую дочь, и она сделала всё за меня. Я показал ей мир, который так походил на мир моей молодости... Я так скучал по нему. Не видя родителей, не отказывая себе ни в чём, учась на историка только в знак протеста, я был не счастлив. Я скучал. Но это был лучший мир. И я его просрал. Освежить в своей памяти нечто давно потерянное было так приятно... Конечно, я мог сбежать туда. Но это... это была другая Земля, не моя. А я слишком обязан жителям этой планеты, слишком много задолжал им. Поэтому Антон, имеющий со мной родственную связь, попал сюда. Да и он сам хотел этого. Мы так с ним похожи...

Похожи? Чёрта с два! Я сделал его таким! Я поселил в него часть своего сознания ещё тогда, в детстве, когда ему было шесть лет. Я помню тот момент. Его отец что-то рассуждал о власти, хотя по сравнению со мной он лишь мелкая сошка.

В тот же день я узнал, что жить мне осталось недолго - разрушенные наркотиками и алкоголем внутренние органы начали отказывать.

После мне оставалось только показать Антона Аларии. А самому всё это время переписывать своё сознание в готовящегося к отправке Антона. Дать ему способности, которые помогут мне выиграть в войне. Боевое безумие, конечно, не регенерация, но регенерация вызвала бы слишком много подозрений. Да и сейчас я смогу вживить себе любую способность, стать идеальным Продавцом мечтаний. Предтеча решил уйти. Я - останусь. Конечно, я не буду бессмертным - те органы, что когда-то были повреждены рано или поздно откажут. А меня уже прошили несколько пуль, от которых я должен был умереть...

Но всё по порядку.

Алария, эта дура, поверила. И даже уверилась, что должна сделать Антона равным. Ведь он так похож на её отца в молодости. И она влюбилась в него, на что я и рассчитывал. Впрочем, кое-какие химические реакции мне пригодились, но они были не обязательны. Я подсунул ей "технологию выращивания Продавцов" - обычный нейростимулятор, который должен был разблокировать спящие пока в Антоне способности. Но Алария и не пригодилась. Когда я обнаружил Орайю, то понял, что пора действовать. И я начал.

Отправил своё новое тело, которое всё ещё думало, что оно это Антон с Земли, в пустыню, место моего позора как Владыки, туда, где протекала самая кровопролитная битва Великой Войны. Я посчитал это символичным, начать оттуда, где всё рухнуло. В это время моя копия в старом теле морочила голову компьютеру Предтечи и дочери. Да и вообще всем. Так же Алария по моему приказу подстроила битву дирижабля Капитана с другими ловцами удачи. Они остановились на ремонт, и им потребовался новый человек. Конечно, никто не заберёт бродягу в пустыне просто так. Так же новый я получил кое-какую тренировку и оказался на виду у одного из опаснейших противников - Представителя Хамайи, Авера, который уже следил за Орайей... под присмотром моей ученицы Иваллы. Что нужно бабе, которая не может завести детей? Для меня это просто. Я - Продавец мечтаний.

А тем временем девчонка ещё и разблокировала мои способности. Алария начала подсовывать мне мою же идеологию, решив, что это её мысли, а не мои.

А после тренировка, начало войны, в которой меня считали аутсайдером...

И вот я здесь. Пусть и привлёк к себе слишком много внимания в самый разгар Игры. Я победил.

Но была во всём этом и ложка дёгтя.

Я щёлкнул переключателями.

Материки. Выжженные радиоактивные пустыни других материков. Огромный ледяной щит, занимающий большую часть северного полушария. Не я один облажался во время своего владычества, да, Предтеча? Мне хотя бы не пришлось выдумывать новую историю и скрывать следы своего позора, запирая человечество на единственном выжившем материке-заповеднике и горстке островов, не загаженных радиацией.

Я устало рассмеялся. Эйфория от победы ушла.

А Антон нет. На душе было погано. Слишком. Он всё-таки не растаял бесследно, как я этого хотел.

Нет... не так...

Ушёл Ариол. Старый и уставший. Раскаивавшийся. Он утонул, растворился в Антоне, оставив лишь воспоминания. Владыка не был злым человеком, хоть он и ожесточился к старости. Он ушёл быстро. Едва вспомнив, кто он такой, оставив лишь след от своих эмоций. Ариол не хотел жить после всего, что он сделал.

Оставив неудобно печатать левой рукой. Надо бы восстановить правую. А после взяться за этот мир. Кем стать? Новым Мессией? Или остаться Серым Кардиналом?

Или... лучше оставить всё, как есть? Развеять противоядие, чтобы предотвратить эпидемию. И пустить пулю в висок. Я ведь последний Продавец мечтаний, больше никого не будет, это место умрёт. Пусть люди живут так, как им заблагорассудиться. Продавцы Мечтаний не принесли счастья этому миру, быть может, у Потребителей иллюзий получится сделать это самостоятельно?

Я перевёл взгляд на пистолет. Это будет быстро. Я могу заглянуть на тридцать секунд вперёд, как Корвел. Несколько команд на клавиатуре и...

Нет. Кажется, я говорил себе, что это не выход. Этот поступок нельзя будет назвать самопожертвованием, как бы мне этого не хотелось. Скорее это предательство - пустить всё на самотёк, когда действительно можешь помочь. Я не предам их. Всех живущих здесь. И всех умерших.

У меня впереди куча работы.

Но сначала...

Я вытащил из внутреннего кармана локон.

Сначала надо воскресить Орайю. После, когда этот мир хоть немного придёт в порядок, Силию. Всё-таки она не могла вычистить все следы, ведь в кровати спал я. На моей подушке осталось несколько волосков слишком длинных, чтобы принадлежать лысому мужику.

Компьютер содержит все воспоминания Продавцов. И не только. Это называется отпечаток личности. Не знаю, как он это делает, но я разберусь. Они возродятся теми, кем были за секунду перед смертью.

Не знаю, смогу ли остаться с кем-то из них двоих. И захотят ли они остаться со мной. Но... мне всё равно. Я хочу, чтобы хороших людей в этом мире стало больше. И я люблю их. Не знаю, кого больше. Да это и не важно. Быть может, мы сможем создать новую семью Продавцов мечтаний, кто знает.

Всё-таки...

Я, надеюсь, новый мир будет лучше старого. А новый Антон...

...останется человеком.

Наверху ещё лежит тело шестилетнего мальчишки, который не пожелал драться с товарищем. Я дам ему шанс вырасти.

Вчерашний сон не был сном. Вчера ночью я, Антон, стал Продавцом мечтаний. Я заглянул в своё Отражение. Планы Ариола не сбудутся, я придумаю что-нибудь другое. И его частица во мне рада этому.

А это значит, что этому миру ещё есть на что надеяться.

Надеюсь и я.

Конец

Content

Башунов Геннадий Алексеевич
Продавцы Мечтаний

Часть первая. Воздушный Наёмник

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Заключительная глава

Часть вторая. Смерть Владыки

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Заключительная глава

Часть третья. Шутка Предтечи

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава последняя