Стражи: Gelidus Corde (СИ)

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

========== Пролог ==========

Вселенная — кладезь самых невероятных вещей. По старинным легендам во вселенной существовало два правителя, противоположных по силам и уравнивавших состояние мира. Но эти правители, которых обычно называют Высшими Богами, влюбились в богиню. Она же любила лишь одного из них, что послужило раздором между Высшими Богами. В итоге, во время борьбы один из них погиб, а убийца был заключен под стражу. Богине пришлось стать правительницей Вселенной и взять себе имя Время. Богиня знала, что носит ребенка одного из Высших Богов. Она верила: дитя принесет в этот мир свет.

Так и случилось. Когда мальчик родился, в небе загорелись звезды, появились день и ночь, символизирующие павших Высших Богов. Место, где жили мать и сын, перестало быть Темницей Снов и превратилось в величественную Колыбель Времени. Вселенная засияла.

Мальчик рос и создавал все новые чудеса: растения, животных. Однако ему всегда было мало. Так, уже юноша, а не мальчик, с помощью Чаши Судеб — инструмента, позволяющего управлять всеми процессами во вселенной — создал остров для двух братьев, являвшихся хоть и блеклыми, но отражениями личностей и сил Высших Богов. С того момента сын Высшего Бога и Времени стал Вселенной — величественным царем мироздания.

Братья, жившие на острове, получили имена Михаил и Люцифер, что означало День и Ночь на рунической записи. Они были слабее Высших Богов, Времени или Вселенной, поэтому их просто называли Богами без каких-либо уточнений. Михаил и Люцифер, охваченные общей идеей, смогли создать двух людей — первых в своем роде — Адама и Еву. Имя Адама означало «первое творение», а Ева — «единственная в своем роде». Ева и Адам любили друг друга, они ждали ребенка. Однако Адама охватывали сомнения день за днем: Михаил и Люцифер тоже любили Еву. У Адама и Евы родилась дочь, Лилит, у нее были черные, как вороное крыло, волосы и темно-синие глаза — сходство с Люцифером было очевидно. Адам не выдержал предательства и ночью, сразу после рождения дочери, вырвал Еве сердце, а сам спрыгнул с острова. Там, где он приземлился, появилась Земля. Михаил и Люцифер, дабы спасти Еву от неминуемой гибели, оторвали по половине своих сердец и вложили ей в грудь. Более Евы не существовало. Была лишь Катерина — «одинокая». Катерина стала ненавидеть свою дочь, прокляла ее — Лилит не могла иметь детей, а также мать сделала так, чтобы ее прикосновения обжигали кожу девочки, а воздух острова отравлял ее. Тогда Люцифер самоотверженно объявил, что найдет место, лучшее для Лилит. Так появился Ад, а остров стал Раем. Катерина же плакала на острове, и каждая ее слеза, падавшая на Землю, создавала одного человека.

Когда на Земле появилось живое, то Адам, злой на всю Вселенную, нашел в себе силы создать низших — существ, которые могли уничтожать эту самую жизнь. Ими стали вампиры, оборотни, маги, фейри и прочие магические существа. Тогда Люцифер и Михаил создали Совет, состоящий из представителей низших существ и лучшего стража. Совет управлял стражами — защитниками человечества. Долгое время стражей было пятеро, у каждого по одной силе — огонь, вода, земля, воздух и эфир, утерянный со временем. В итоге, стражей стало четверо, и у них было по две силы: огонь и земля или вода и воздух. Паре с одинаковыми способностями было судьбой уготовлено быть вместе до самой смерти.

Такие истории я слышал от бабушки все детство. Когда-то я считал, что это всего лишь выдумки пожилой женщины, но когда моя судьба настигла меня, то я резко изменил свое мнение. Меня зовут Александер, и я страж в семнадцатом поколении. Моя семья одна из самых древних, до сих пор существующих на нашей планете. Основная задача нашего рода — управление водными и воздушными стихиями, в чем мои потомки были невероятно хороши: кто-то мог поднять целое озеро, а кто-то с помощью смерча унести дом. В общем, мы очень крутые.

Однако моя история началась далеко от всего, что связано со стражами. Моя мать, Карен, несмотря на упорство своих родителей, так и не проявила свои способности, что означало отсутствие у нее гена стража, который обычно являлся доминантным. Поэтому мои бабушка с дедушкой нехотя, но все же разрешили ей выйти замуж за настырного, но покладистого рыбака Кая Бьёрна. Через год мой дедушка погиб, сгорев дотла в собственном доме, что совершенно разделило нас. Мама не общалась с бабушкой пять лет, как следствие, в первый раз я встретился с ней в три года. Честно говоря, ничего не помню о той встрече, но бабушка всегда говорит, что еще тогда увидела во мне будущего стража (хотя, она, скорее всего, лукавит). Моя счастливая детская жизнь обычного ребенка длилась до пяти лет. Одним зимним днем, когда я играл с друзьями, я так разозлился, что, ударив ногой по кромке озера, заморозил его до самого дна. Можно не уточнять, что дети разбежались от страха, а родители утаскивали их с пляжа как можно быстрее. Благо, что тогда никто не пострадал, но сплетни быстро разбежались по городу, и люди испуганно шушукались по углам. Моя мать не могла позволить папе узнать о том, кто я и что сделал, поэтому она нашла единственный выход: попросить бабушку Айну стереть память целому городу. Магия забвения доступна любому стражу, ведь она защищает наш секрет, другое дело — очистить воспоминания такого количества людей. Однако бабушка Айна в то время была лидером, ведь дедушка погиб, что давало ей невероятную мощь. Благодаря ее заклятию, обо мне и моем поступке забыли все, даже мой отец. Из-за этого маминого решения я стал сиротой и переехал жить к бабушке Айне, где я бы смог тренироваться и развивать свои силы, чтобы однажды стать невероятным ледяным стражем.

***

Четвертое января 2008 года стало самым главным событием в моей жизни. В тот день мне исполнилось десять лет — это возраст полного расцвета сил стража.

Мой день тогда начался как обычно: в пять утра и с пробежки в пятнадцать километров. По возвращении бабушка была на кухне и готовила мне завтрак. Яичница сама поднималась с плиты, скатывалась в подлетающую тарелку, а потом уже мягко приземлялась на стол. Кофе сам наливался в кружки, а ножи сами резали хлеб и намазывали его маслом. Так выглядело нормальное утро стражей воды и воздуха. Наконец, все было готово, и бабушка села за стол. Она никогда не говорила много, а особенно во время еды. Хотя ей было уже шестьдесят лет, она выглядела младше: волосы еще были светлые, но не седые, морщины были еле заметны, а голубые глаза пронзительно глядели из-под нахмуренных бровей. Это магия стражей сохраняла ее молодой, ведь пока новое поколение стражей не появится, предыдущее не может быть слабым и, тем более, не должно умереть.

— Хватит смотреть! Ешь, пока не остыло! — сказала она скороговоркой.

Я быстро умял яичницу и начал пить кофе с бутербродом.

— Ты сегодня пробежал быстрее на десять минут, молодец, — похвалила бабушка, занося время в таблицу моих успехов. — Сейчас примешь душ, и пойдем к пляжу для продолжения тренировки.

Я лишь кивнул и отправился мыться. Через несколько минут я натянул свою футболку и куртку, но лишь для вида, потому что ледяные стражи не могут замерзнуть, как огненные не могут перегреться.

Хотя утро было раннее, люди уже могли быть на улице, поэтому вероятность того, что нас застанут за магией, была высока, так что бабушка наложила на нас скрывающие чары. Мы направлялись к бухте, где расположены знаменитые скалы Зубы Дьявола. Как и ожидалось, в такую рань на берегу никого не было.

— Ну что ж, приступай! — строгий голос пожилой женщины прозвучал неподалеку.

Я пошел в воду. Уверен, что для обычного человека она была бы ледяной, но я не чувствовал этого холода. Когда вода стала доставать мне до колен, я сосредоточился. Меня окружали мои стихии: вода и воздух. Нужно было лишь протянуть руку, так бы я заполучил все.

Я замер: размеренное шипение небольших волн; тихий шелест облаков, перекатывающихся через горы; косяк рыб, проплывающий за многие километры от меня; скрип старого флюгера на покосившейся избушке. Я слился со стихиями.

— Заморозь, — бабушка прошептала это лишь губами, но я смог услышать.

Хотя я полностью стал водой и воздухом, я не чувствовал прилива сил, о котором мне всегда говорила бабушка. Я выдохнул.

«Соберись! Представь, что энергия — это мяч, который ты должен бросить!» — думал я.

Еще один вдох и выдох.

«Растворись в этом чувстве».

Вдох. Выдох. Мне показалось, что воздух вокруг меня сжался, а потом резко расширился — так случалось каждый раз.

«Ничего не вышло, снова», — с негодованием подумал я и медленно открыл глаза.

Сердце ёкнуло. Вся бухта была покрыта льдом. Он был повсюду, даже забирался на скалы, а замерзшие капли застыли в воздухе, легко поворачиваясь на ветру. Я не мог пошевелиться и не только оттого, что был шокирован, просто мои ноги были заперты в ледяном плену. Я слегка обернулся и взглянул на бабушку. Даже отсюда я видел, что она улыбается и тщательно скрывает слезы счастья и гордости, но от новоявленного стража воды и воздуха ничего не скрыть. Я улыбнулся ей в ответ. Наконец-то.

— Бабуль, заморозить-то я заморозил, а вылезти отсюда как? — крикнул я с широченной улыбкой.

Она в первый раз так искренне смеялась в ответ.

***

С этого момента прошло уже шесть лет. Я возмужал, повзрослел и стал красавцем (это чисто мое мнение). После заморозки бухты все пошло на лад. Шторм? Ничего страшного! Я с легкостью его остановлю! Ливень? Меня больше не тревожит! В общем, не жизнь, а сказка.

Сейчас мне шестнадцать, что также является одним из самых важных периодов жизни стража: тогда мы встречаем остальных. Процесс довольно занимательный, хотя долгий. Суть его такова: посредством снов ледяной страж встречает огненного стража противоположного пола. Они общаются во снах, тренируются, обмениваются техниками, становятся друзьями. Дальше их ждет встреча друг с другом в реальной жизни. После этого аналогично с помощью снов стражи уже встречаются вчетвером, ну, а далее сходятся по стихиям, рожают детей и одновременно защищают человечество от всякой нечисти.

В теории все именно так, но на деле вместо встречи с огненной стражницей я уже три чертовых месяца с моего дня рождения смотрел свои непотребные сны о зомби, убийцах, погонях и прочей лабуде. Сомневаюсь, что это она мне шлет такие «невероятные» сны. Фигня какая-то.

Нагрузка на моих тренировках не изменилась, но теперь это все занимало меньше времени — это давало мне шанс заниматься своими делами, что я успешно и делал: смотрел тв. Бабушка этого терпеть не могла, но и препятствовать мне тоже, так что ей приходилось жить с этим, ведь она не желала переместить телевизор из своего рабочего кабинета, где она разбиралась со своими задачами лидера.

— Поскорее бы уже пришло новое поколение стражей! Я так умаялась! — в очередной раз жаловалась бабушка.

— У тебя же завались жизненной энергии и здоровья, пока ты страж, так что не ври, — буркнул я из кресла.

Она что-то недовольно сказала себе под нос и снова уткнулась в бумаги. Я сказал чистую правду, бабушка Айна совершенно не походила на старушку, даже близко не выглядела на свои шестьдесят шесть. Чаще всего ее путали с моей матерью, и эта легенда нас устраивала. Я вздохнул и снова начал переключать каналы в поисках чего-то стоящего.

— А как у тебя дела со сном? — учтиво спросила бабушка, не отрываясь от дел.

— О, мы с этой стражницей уже таким занимаемся! — протянул я.

Она удивленно подняла на меня голову.

— Сарказм, — проронил я.

— Не волнуйся, — вымолвила бабушка, вернувшись к делам. — Уверена, что ей просто еще нет шестнадцати. Возможно даже, что она слабее тебя, и пока у нее не хватает сил, чтобы выйти на связь.

Я кивнул. Так себе утешение, конечно, но мне же нужно хоть во что-то верить.

***

С такими мыслями прошло еще два месяца. Естественно, что бабушка вместе с вышестоящим Советом начала волноваться. Она даже навела справки: огненный страж уже был знаком с ледяной стражницей. Бабушка меня постоянно утешала, мол, все еще впереди, время еще есть. Я же становился лишь угрюмее от ее попыток меня утешить. Все чаще я уходил из дома по ночам и устраивал штормы. Почему я так злился? Наверное, я просто не хотел снова быть слабым и ничтожным.

Сегодняшняя ночь не была исключением, поэтому я улизнул из дома и отправился в бухту, где шесть лет назад впервые проявил свою магию. Ночь была ясной — на небе можно было рассмотреть все звезды; гребни волны были легко подсвечены звездным сиянием. Я шел по берегу босиком, угрюмо размышляя.

«Я должен всем показать, что я смогу стать лидером стражей, потому что именно мой род уже пять поколений выигрывает у огненных оппонентов, но если окажется, что из-за какой-то слабачки я пролечу, то все зря! — остервенело размышлял я, замораживая сырой песок подо мной с каждым новым шагом. — Чертова девчонка! Почему она просто не может уже присниться мне?!»

Я продолжал идти по побережью, пока под ногами не захрустел снег и лед.

«Черт! Заморозил все в июне! А все из-за нее!» — я со всей силы ударил ногой по земле.

Однако ледяная корка даже не пошла трещинами. Я цыкнул и забил на это. Если что, народ повернет это все как аномальные заморозки. Я пошел дальше. Стараясь успокоиться, я вслушивался в звуки волн и шелест деревьев на ветру, когда вдруг услышал шаги.

«Совсем недалеко, — промелькнуло у меня в голове. — Надо уходить».

Я быстро начал срезать пляж, направляясь к дороге, когда меня окликнули.

— Эй! Это ты сделал?

Я проигнорировал вопрос и, вызвав на помощь воздух, стал невидимым. Уже практически ступив на дорогу, я обернулся посмотреть, чтобы узнать, кто меня окликнул. На пляже стояла девушка. Мое сердце замерло.

«А если я сплю, а это стражница?» — подумал я и, спрятавшись за кусты, начал за ней наблюдать.

Ветер доносил мне ее тихое мурлыканье какой-то мелодии, пока она шла по замороженному пляжу.

— Он стучал ногой… Интересно, зачем? — разговаривала девушка сама с собой.

В следующий момент она со всей силы ударила ногой по земле, как это делал я. Ледяная корка треснула и разлетелась на миллионы маленьких кусочков, запутываясь в темных волосах девушки. Вода отступила от берега, а меня отбросило волной воздуха назад. Я приземлился не очень удачно, но, когда я смог встать, на берегу никого не было, а ледяные осколки падали на землю небольшими снежинками.

— Что за чертовщина? — я вышел из-за кустов и направился к кромке воды.

Там, где была девушка, образовалась обгоревшая воронка, а весь лед просто растаял. Я наступил на обожженное место и провалился во тьму…

***

— Ха… Ха… — мое тяжелое дыхание разрезало спертый воздух спальни.

Мое тело было покрыто холодным потом, а сам я лежал на полу с рассеченным лбом. Видно, когда я падал с кровати, ударился о тумбу.

Бабушка со скоростью света влетела в мою комнату. Она еще не ложилась и была жутко испугана шумом из моей спальни. Сперва я не понял, чего пугаться, но когда я взглянул на комнату, то все стало ясно: она вся была заморожена, кроме кровати, на которой были прожженные следы ног.

Похоже, что я мог быть спокоен, сны наконец-то пришли, а огненная стражница была отнюдь не слабачкой.

Комментарий к Пролог

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 1 ==========

В первый раз в своей жизни я был совершенно счастлив и уверен в себе. Я не сомневался в своих силах и точно знал, что ради победы в борьбе за лидерство я готов как минимум отдать свою руку, поэтому дополнительные тренировки были обычным пустяком. Их количество, кстати говоря, было увеличено мной лично, потому что я видел, насколько сильной была та безымянная стражница огня. С нашей последней встречи прошла неделя, но меня это не волновало, так как это означало то, что у меня будет больше времени на занятия и магию. Естественно, что такой настрой радовал бабушку Айну. Помимо физической подготовки, я много читал об истории стражей, изучил новые приемы с использованием моей магией. Особенно хорошо мне удавалось создание ледяного щита и ударной воздушной волны.

Чем я еще занимался? Ну, я усиленно пытался вспомнить, как выглядела та девушка, но кроме темных волос в голову ничего не шло. Именно поэтому я старался как можно больше спать. Изматывающие тренировки иногда усыпляли меня на шестнадцать часов. Меня это устраивало, потому что в случае разных часовых поясов такой распорядок давал мне возможность встретить эту стражницу. Но пока что мое насилие над самим собой ни к чему не привело.

Время от времени к бабушке приходили люди из Совета, чтобы поговорить о предстоящей передаче полномочий новому лидеру, также они узнавали о моем состоянии и успехах. Несмотря на их частые визиты, я лишь слышал, что они заходили в гости, но не видел. Совет вообще являл себя только стражам, действующим в данный момент времени. А еще, если стражи заявлялись в Совет всей гурьбой, то, вернувшись в свой мир, они забывали лица членов Совета, обстановку там и помнили лишь приказы и общие указания. В общем, Совет — скрытные перцы.

Близился июль, я был уже в несколько раз сильнее, чем раньше, мышечная масса также выросла. Мои успехи были головокружительными. Благодаря этому, я позволил себе расслабиться в один из вечеров и завалился смотреть телевизор у бабушки в кабинете. Она уже отправилась спать, так что я бы ей не мешал. К моему глубокому разочарованию, по телевизору показывали сплошной шлак, поэтому я смотрел невнимательно, расслабив мозг. Вся эта ситуация была хорошей почвой для сна, что случилось незамедлительно.

***

Я открыл глаза. Я снова был в бухте с Зубами Дьявола, видневшимися вдали. Волны мягко наплывали на берег, облизывали песок, отчего тот темнел. Я медленно поднялся на ноги. В небе ярко сияла Луна невероятно огромных размеров.

«Сразу ясно, что сон, ведь в жизни такого не бывает», — подумал я.

Я взглянул на берег. Около самой кромки воды сидела та стражница. Лунный свет мягко играл в ее темно-русых волосах, отливая золотом на отдельных прядях. Ее глаза были закрыты, а голова опущена вниз, но на губах можно было заметить слабую улыбку. Не обращая внимание на холод, она была одета в майку и шорты, ноги были босыми. Я не торопясь подошел к ней. Она немного повернула голову и открыла один глаз. Он был светло-коричневый с мелкими золотистыми вкраплениями, которые были отлично видны даже при этом освещении.

— А, это ты, — сказала она и снова отвернулась.

«Несносная девчонка!»

— Что значит я? Мы не виделись уже неделю! — я старался не выдать свое недовольство, но, скорее всего, я провалился.

Она усмехнулась, подтянула ноги к груди и положила голову на колени. Два карих глаза внимательно рассматривали меня.

— Неделя — не срок. Где мы? — она обвела взглядом бухту.

Я нетерпеливо вздохнул:

— На острове Сенья, конкретнее в бухте, знаменитой своими видами и горами, — я показал ей на Зубы Дьявола.

— Djevelens Tenner? Забавно, но мне кажется, что дьявол все же посещает дантиста, поэтому его зубы выглядят более лицеприятно, — она рассмеялась.

— Знаешь норвежский? — я поднял брови в удивлении.

— Это сон, здесь все возможно, — она снова повернулась к Луне.

«Со стороны и не скажешь, что это могущественная огненная стражница, скорее, школьница, не более», — анализировал я.

— Да, я уже старшеклассница, — девушка кивнула мне.

— Ты читаешь мои мысли? — я отшатнулся от нее.

— Хм… Не знаю, слышу какие-то обрывки фраз, но чаще просто слова. Вот только что я услышала, что ты назвал меня «странной» и «ужасающей». Грубо, знаешь ли, — она воззрилась на меня с неким укором.

Я лишь нервно сглотнул, а потом повернулся к воде. Кажется, еще минуту назад я был одет в домашнюю одежду, но вот я уже сижу в плавках, а ледяная вода легко омывает мои голые ноги. Я резко подскочил:

— Что за?!

Она запрокинула голову назад и громко, звонко рассмеялась:

— Я просто проверяла, сон ли это, — она продолжила смеяться.

— А другого способа не нашла?! — я был не из стеснительных, но сейчас я весь покраснел, а на моей светлой северной коже румянец был виден особенно четко.

Я закрыл глаза, сосредоточился и представил свою любимую футболку и домашние штаны. Открыв глаза и осмотрев себя, я был доволен результатом: одежда была на мне.

— Без футболки ты мне нравился больше, — сказала эта несносная девчонка и недовольно отвернулась.

Между нами снова повисло неловкое молчание. Наконец, я решился его прервать:

— А ты вообще откуда?

— Угадай, — бросила она мне вызов, даже не повернувшись.

Кожа с легким загаром, темные волосы, карие глаза…

«Да откуда угодно! Черт, как же она бесит!» — вспылил я.

— Не знаешь? — она снова взглянула на меня. — Россия. А ты, похоже, норвежец, раз я говорила по-норвежски. А ты откуда русский знаешь?

«Русская… Обычно, оттуда приходят лишь ледяные стражи, наверное, ее семья эмигрировала в прошлом», — сделал я очередное умозаключение.

— Ау! Русский откуда знаешь? — она помахала рукой у меня перед носом.

Я поймал ее за руку и отбросил в сторону.

— Сама же сказала, что это сон, и все возможно, что тогда спрашиваешь? — я немного повысил голос, но она не выглядела испуганной.

— Да, моя оплошность, признаю, можно было и не кричать.

Мы снова замолкли.

«Что за черт? Почему мы все время молчим? Надо наладить с ней контакт, чтобы стать лидером, иначе все мои старания пойдут коту под хвост», — размышлял я.

— А твоя семья — эмигранты? — поинтересовался я.

— Мамина семья вообще имеет итальянские корни, но уже несколько поколений она проживала в России. А папа — коренной русский. Твоя?

«Теперь понятно, итальянские корни, поэтому и огненный страж».

Я задумался над ее вопросом. Кого назвать моей семьей: бабушку Айну или мать с отцом?

— Основной род — норвежцы, а так иногда были британцы, немцы, русские. Моя бабушка Айна — норвежка, а дедушка Джонатан — британец, — спокойно разъяснял я.

— Бабушка с дедушкой? А родители где? — она смотрела на меня, и ее глаза будто прожигали в моей голове две дырки.

Я снова сглотнул:

— Их нет, в пять я их потерял, — я понурил голову.

Так как я страж, то мои воспоминания остаются яркими на всю жизнь. Я все еще помнил страх в глазах матери и отца, как мама отказалась от меня.

— Сочувствую, — прошептала она.

— А твои родители наверняка тебя холят и лелеют? — спросил я злорадно.

Ее глаза потемнели, кажется, она злилась:

— Нет, что ты! — она повысила голос и начала жестикулировать. — Это я о них забочусь, ведь иначе никто не положит свежие цветы на их могилу!

Последние слова она выкрикнула, и ветер разнес их по всей округе, они начали отдаваться эхом. Вода около ее ног забурлила. Я быстро вынул ступни из воды, но волдыри, будто я вылил на себя кипяток, уже покрыли мою кожу. Я недовольно цыкнул.

— Ты что творишь, женщина?! — я встал на ноги, а она за мной. — Контролируй себя, мать…

Я остановился, не закончив фразы. Она плакала, закусив нижнюю губу, но взгляд все еще был обжигающим и страшным.

— Не то выражение, прости, — я попытался улыбнуться, но улыбка быстро сползла с моих губ.

Похоже, она не на шутку разошлась. Песок под ее ногами задымился, вода начала испаряться. Деревья, растущие на кромке пляжа, начали быстро разрастаться, их ветки тянулись ко мне.

«Как я мог забыть, что у огненных стражей еще и силы земли?» — задавался я вопросом, пока отражал ее удары ветками деревьев.

Хотя ее атаки были сильными, я умудрялся отразить каждую из них, что меня, конечно, радовало. Однако скорость ее атак была умопомрачительной, я даже ни разу не смог ей ответить. Наконец все кусты я порубил на салат, а земля под ней почернела и потрескалась от сильного перегрева. Она остановила свой почему-то пустой взгляд на мне. Золотые крапинки в ее глазах блеснули в мою сторону, а потом резко стали немного бледнее. Девушка упала на колени. Я, конечно же, хорошо воспитан, но она только что нападала на меня, так что я не торопился ей помогать.

— Как тебя… — говорила она одними лишь губами.

Я приблизился к ней поближе:

— Чего ты бормочешь?

— Как тебя зовут? — сказала она внятно.

— Тебе полное имя? — я почему-то несколько опешил из-за этого вопроса именно в данный момент.

— Без разницы.

— Александер Кай Бьёрн Йенсен, — медленно сказал я, чтобы она все поняла.

— Два имени и две фамилии? Круто. Буду звать тебя Сашей, — девушка подняла на меня голову и лучезарно улыбнулась.

«Снова меня сбило с толку ее поведение», — подумал я.

— Что за «Саша»?

— Так твое имя сокращают в России. Мне так проще будет, — она отряхивала свою одежду от пыли и порубленных мной кустов. — Что ж, похоже, меня сейчас разбудят. Так что пока.

Она развернулась и пошла вдоль берега. Я догнал ее и развернул к себе, схватив за плечо:

— А тебя-то как звать?

Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Кетерния, Кетерния Люсент, — ответила она.

— Люсент… Излучать свет по-латински? — задумался я.

— Если ты так говоришь, то да, мне-то откуда знать? — она пожала плечами.

Я вспомнил, что моя рука все еще была на плече у Кетернии, поэтому я быстро отдернул руку и засунул ее в карман.

— Когда в следующий раз увидимся, я тебя точно побью, огненная стражница! — воскликнул я, самодовольно улыбаясь.

— Боже, какая бурда только не приснится, — сказала она и приложила руку к голове.

— В каком смысле? — мурашки побежали у меня по спине.

— Ты мне второй раз уже снишься. Откуда у меня в голове только этот бред с норвежским, латинским, этим островом и тобой! Такой офигенный сон про магию, но откуда у меня, блин, эти знания. Надо завязывать с тв и интернетом, — рассуждала она.

Мои брови медленно поползли наверх, рот приоткрылся, а краска явно ушла с лица. Я весь застыл от удивления.

— Чего замер? Даже плод фантазии у меня во сне каким-то бревном вышел. Боже, вот подфартило! Адьос! — она растаяла в воздухе.

***

— Аа! — я резко подскочил в кресле, выпутавшись из этого кошмара.

По телевизору шли помехи, весь дом казался страшным и мертвым.

«Какого черта? Она ничего не знает?» — я схватился за голову в ужасе.

— Да уж, вот так подфартило…

Комментарий к Глава 1

*Djevelens Tenner (норв.) - Зубы Дьявола

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 2 ==========

После этого сна я больше не смог уснуть, а если и засыпал, то мне снились кошмары, которые заставляли меня проснуться. Поэтому, когда бабушка вышла из своей комнаты и направилась на кухню, я уже ждал ее там, позавтракав без нее. Она подозрительно посмотрела на меня и спросила:

— Что, трудная ночь?

— Типа того. У меня есть вопросы о снах и стражах в общем, — ответил я, обхватив кружку с кофе ладонями.

— Задавай, — произнесла она, пока готовила себе завтрак.

Я немного помолчал, наблюдая за ее действиями. Мне не давало покоя то, что Кетерния была без понятия о том, кто она. Я подумал, что лучше начать с более нейтральных вопросов, чтобы не заставлять бабушку нервничать сразу.

— Мм… А как общаются стражи? Они ведь все говорят на разных языках, — я отхлебнул кофе.

— Раньше было лишь два способа общения: говорить на одном языке, который знаком всем стражам, раньше это был французский, а потом английский, или же говорить на языке стражей. Но с языком стражей есть небольшая проблема, так как он становится известен только после формирования команды, когда уже выбран лидер. Однако частенько возникали проблемы с общением, поэтому Совет решил наложить на всех стражей, что будущих, что прошлых, заклинание, что позволяло нам говорить на любом языке, если этого требовала ситуация. А что? Во сне стражница говорила по-норвежски? — бабушка села напротив, попивая чай.

— Да, а я говорил по-русски. Просто я раньше этого не знал и был немного удивлен своими невероятными языковыми познаниями, — я неловко улыбнулся. — А кто может управлять сном? В плане там выбора местности, одежды, погодных условий?

— Кто угодно, это же общий сон, — бабушка снова вернулась к плите. — А как зовут стражницу? Или ты еще не знаешь?

Я немного замялся:

— Кетерния Люсент. Я говорил с ней по-русски, так что она явно русская, — просто ответил я.

Бабушка повернулась ко мне:

— Русская? Ни разу не слышала, чтобы там появлялись огненные стражи, обычно всегда ледяные и одни из самых сильных.

— Да, я тоже был удивлен, — мой шок был настолько большим, что я всю ночь изучал перепись последних десяти поколений стражей в поисках огненных из России, но все безуспешно. — Но вообще она сказала, что ее мама имеет итальянские корни, может поэтому?

— Скорее всего, иного объяснения быть не может, — бабушка помешивала свою яичницу в сковороде. — Будешь есть?

— Нет, спасибо, я уже поел.

— Как хочешь.

Воцарилось молчание. Бабушка ела, а я пил свой кофе, размышляя о том, что же мне делать с этой безмозглой стражницей. Почему она ничего не знает о себе? Может, ее родители умерли раньше, чем смогли рассказать о семейной судьбе? Слишком много вопросов без ответов.

Наконец бабушка поела и начала пить чай. На лице у нее в последнее время стало намного больше морщин, ведь новые стражи на подходе, а она уйдет на покой. Она задумалась о чем-то, а потом спросила:

— Как еще раз фамилия стражницы?

— Люсент, что зна…

— Излучать свет, твоя бабушка умнее, чем кажется, — она подмигнула мне. — Никогда не слышала о такой семье стражей, возможно, фамилия была изменена, но, в любом случае, я наведу справки в Совете, аж самой интересно.

«Больше тянуть нельзя, надо спрашивать», — заключил я.

— Бабушка, а может быть так, что страж не знает, что он страж? — осторожно задал вопрос я.

В бабушкиных голубых глазах отразилась тревога:

— Вообще, такое возможно, если семья пытается «спасти» свое чадо от этой участи, но я уже давно не слышала о таких семьях. Кажется, такое в последний раз было в средних веках, но ребенок все равно стал стражем, — разъяснила она.

«Что же получается? Ее родители хотели оградить ее от этой судьбы?» — размышлял я.

— Ты же не намекаешь, что Кетерния ничего не знает? — бабушка была проницательна, как никогда.

Я тяжело сглотнул и кивнул. Бабушкино лицо выражало только одну эмоцию — страх. Она резко встала и, подхватив меня под руку, повела куда-то.

— Куда мы идем? — я даже не пытался вырваться: бесполезно.

— Туда, где нет лишних ушей.

Мы спустились в подвал дома, куда меня никогда не пускали. Там было темно и пахло сыростью и плесенью. Я совершенно ничего не видел, но бабушка уверенно ориентировалась в этом темном пространстве. Вдруг что-то в ее руке озарило комнату. Глаза не сразу привыкли к свету, но, в конце концов, я рассмотрел кинжал. Он был не длиннее предплечья. Рукоять практически вся состояла из камней, предполагаю, что драгоценных, лезвие же было, похоже, сделано из серебра, на нем было что-то выгравировано, но из-за яркого света надпись было невозможно разобрать.

Бабушка затолкала меня в какую-то небольшую комнату и воткнула кинжал в потолок: он начал играть роль светильника.

— Что происходит? — спросил я шепотом.

— Люди из Совета не должны узнать, о чем мы будем сейчас говорить, — ответила бабушка. — Ты уверен, что она ничего не знает о себе?

Я не понимал скрытности бабушки, но ее серьезность заставила меня быть таким же.

— Да, она даже сказала, что не понимает, как ей может такой бред сниться. Она точно ничего не знает, — утвердительно кивнул я.

Бабушка нервно вздохнула.

— Лучше пока что ничего не говорить людям из Совета, — тихо сказала она.

— Почему? — поинтересовался я.

— Как я уже сказала, некоторые семьи пытались спасти своих детей от участи бытия стражем, поэтому ничего им не говорили, не развивали их магию. Но стражами они все равно становились, если такова была их судьба. Другое дело, если эти стражи новички вообще ничего не могли сделать, то Совет их уничтожал: этому миру не нужны слабые стражи.

— Уничтожал? Убивали? — я уставился на бабушку в удивлении.

— Да, но это половина беды. Если же эти стражи проявляют талант, то их воспитывают люди из Совета. Эти воспитанники если не сходят с ума, то становятся бесчувственными убийцами, — повествовала бабушка.

«Убийства? Сошедшие с ума?» — у меня это в голове не укладывалось.

— Откуда ты все это знаешь? Вряд ли Совет сам рассказал тебе об этом? — спросил я.

— Естественно, что Совет никому ничего не говорил, но я знакома с такой воспитанницей. Вивьен Мерсье, а после замужества Леруаморо. Она еще в молодости демонстрировала параноидальные наклонности, но позднее совершенно сошла с ума и совершила самоубийство, оставив своих пятерых детей и тирана-мужа одних.

Бабушка замолчала. Я тоже ничего не говорил, слишком много на меня навалилось всего лишь из-за новенькой стражницы. Я задал вопрос:

— Что нам в таком случае делать?

Бабушка Айна посмотрела на меня. Ее глаза будто светились голубым изнутри.

— Есть только один выход: натренировать ее самим и не дать Совету узнать о том, что она ничего не знает о себе.

Я лишь неуверенно кивнул.

***

В той каморке бабушка предложила мне создать общий сон, куда она сможет проникнуть и поговорить с Кетернией. Для меня это прозвучало достаточно убедительно, и я согласился.

Вечером мы собрались в кабинете для того, чтобы претворить наш план в жизнь.

— Я подожду, когда ты уснешь, и проникну в твой сон, тебе ничего не надо делать, кроме как спокойно спать. Понял?

Я кивнул.

— Хорошо, тогда давай засыпай.

Пытаться уснуть под наблюдением бабушкиных глаз — нелегкая работа, но почему-то не прошло и десяти минут, как я уже провалился в свое сновидение.

***

Я снова был в той бухте. В отличие от прошлого сна, сейчас был день. Солнце ярко светило в голубом небе, на котором не было ни облачка. Ветер мягко шелестел в кустах, которые я вчера порубил, но это сон, тут может ничего не меняться. Я не сразу заметил Кетернию. Она стояла в воде, на ней было белое платье, которое влеклось ветром назад. Она повернула голову в мою сторону и улыбнулась.

«Она выглядит добрее сегодня, хорошо, для разнообразия. А она даже симпатичная», — размышлял я, наблюдая за ней.

— О, это ты! Привет! — она узнала меня и махнула рукой.

Я немного замешкался, раздумывая ждать бабушку или нет.

— Ничего, сама придет, — убедил я сам себя и направился к воде.

— Заходи, водичка отличная! — крикнула Кетерния, продолжая улыбаться.

Я хотел снять обувь, но потом вспомнил, что это сон, и представил, будто я уже босой. Это сработало, и я ступил в воду. Удивительно, но она была теплой.

«Чего я удивляюсь? Она ведь огненный страж, который не может контролировать свои силы», — думал я.

— Как дела, Саша? — она внезапно оказалась прямо передо мной.

Я отступил назад:

— Не называй меня так, этот русский эквивалент мне не нравится!

— Александер — слишком длинно, а Алекс — пафосно. Ты выглядишь добрым Сашей, а пафоса в тебе нет ни грамма. Так что Саша будет в самый раз. Ответишь на вопрос?

Ее слова сперва показались мне мутными, а потом…

— Что значит не пафосный? Я что, не брутальный? На мужчину не похож? Ты глянь на мой пресс! — я поднял футболку.

Она нагнулась, положила руку мне на живот и, «шагая» пальцами, посчитала мои кубики. Каждое ее прикосновение обжигало.

— Теперь я заценила его полностью, спасибо!

— Что? Полностью?! Ах ты! — я плеснул в нее водой.

Она отскочила в сторону. Продолжая преследовать ее и обливать водой, я услышал легкое покашливание с берега. Это была бабушка Айна.

«Черт, как неловко-то, веду себя, как дитя малое, так еще и бабушка увидела», — проклинал я сам себя.

— Саша, а кто это? — спросила Кетерния, указывая на мою родственницу.

— Это моя бабушка Айна. И не зови меня так, кому сказал!

Мои последние слова явно не достигли ушей этой безумной девушки, потому что она уже бегом пустилась на берег к бабушке. Я поторопился за ней.

— Здравствуйте, меня зовут Кетерния! Приятно познакомиться! Саша упоминал Вас и сказал, что Вы норвежка, — девушка пожимала руку моей бабушке.

— Приятно, да, Александер не соврал, — ответила бабушка, мягко улыбаясь.

— А можно вопрос, откуда Вы в моем сне? К Саше я уже привыкла, а Вас вижу впервые. Я схожу с ума? — вопрос Кетернии повис в воздухе.

— Милая, давай сядем, и я с Алек… С Сашей тебе все объясним, — сказала бабушка спокойно.

Девушка неуверенно кивнула.

***

К моему удивлению, история о стражах заняла совсем немного времени, видно, бабушка была умелым рассказчиком. Еще больше меня удивило, что Кетерния никак не реагировала на это повествование. Я уже подумал потыкать ее палкой на наличие признаков жизни. Благо, что она хотя бы моргала.

— Ну, тебе все понятно? — спросила бабушка Айна, явно обеспокоенная состоянием своей собеседницы, а точнее его отсутствием.

— Ага, походу шизофрения, — ответила девушка. — Мне же сейчас надо свернуться в клубочек и плакать?

Я не удержался и засмеялся. Бабушка, в свою очередь, гневно посмотрела на меня. Я быстро отвернулся, пока она не заметила моей улыбки.

— Это естественно, что ты не веришь нам, но Саша попытается тебя переубедить, заставит поверить, — спокойно говорила бабушка.

Кетерния посмотрела на нее:

— Каким образом?

— Он будет тебя тренировать во сне, а результаты тренировок ты будешь видеть в настоящей жизни, тогда ты поверишь нам? — предложила бабушка Айна.

Девушка с недоверием посмотрела на женщину, раздумывая над условиями.

— Ладно, в таком случае поверю, — кивнула Кетерния.

Мы с бабушкой одновременно выдохнули с облегчением.

— Что ж, тогда завтра начнете…

— Стоп, стоп! Я не собираюсь тратить все свои сны только на ваши безумные тренировки, так что раз в неделю у меня будет выходной, когда мы с вашим внуком будем просто развлекаться, — очень уверенно заявила девушка.

Я уже мысленно сжался в комок, готовясь к бабушкиному типичному ужасающему голосу, которым она всегда отчитывала меня, но ничего не произошло.

— Так и быть, будь по-твоему, тогда завтра начинаете тренировки, — согласилась бабушка Айна. — До свидания, Кетерния, мне уже пора.

Бабушка кивнула головой в знак прощания, девушка ответила тем же. Наконец, женщина растворилась в воздухе. Я посмотрел краем глаза на Кетернию, она выглядела грустной.

«Надо что-то сказать», — решил я.

— Что ж, я думаю, что мне тоже пора, а ты не унывай и все хорошенько обдумай, ладно? — попросил я.

— Ладно, — девушка слабо улыбнулась.

Я пожал плечами и отправился в сторону дороги, собираясь с силами, чтобы проснуться. Мои ноги начали растворяться, а я уже слышал бабушкин голос из реального мира.

— Стой! Мы же завтра увидимся? — воскликнула девушка в последний момент.

— Конечно, — заверил я, улыбнулся и покинул бухту.

Комментарий к Глава 2

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 3 ==========

Я открыл глаза и увидел бабушку. Она сидела в кресле напротив, прямо как перед сном. Ее лицо озаряла яркая улыбка.

— Чему радуешься? — я зевнул, потягиваясь и протирая глаза ото сна.

— Увидела вас вдвоем и сразу вспомнила молодость с ее весельем и беззаботностью, — бабушка повела рукой в воздухе, будто пытаясь поймать воспоминания. — Но все это в прошлом, теперь ваша очередь быть стражами. Для этого тебе надо ее натренировать.

— И какую программу тренировок я должен ей составить? Такую же, как у меня? — спросил я, поднимаясь с кресла и разминая затекшие ноги.

Бабушка ненадолго замолчала, размышляя над ответом на мой вопрос.

— Нет, такую сложную ей еще пока рано. Уменьши нагрузки примерно в два-три раза. Приступайте сразу же завтра, потому что времени на учебу не так много.

Я прошелся по комнате. Теперь я стал учителем Кетернии, прямо как бабушка была моим. Первым желанием было не уменьшать нагрузку, но потом я вспомнил, как мне было тяжело, хотя я знал, ради чего были все усилия, а этой стражнице будет еще хуже: ей будет казаться, что это просто игра ее воображения, очень яркий сон. Бабушка прервала мои размышления:

— Ты должен рассказать ей больше о стражах. Устои, обычаи, правила — все, чему я тебя учила.

— Понял. А как быть с силами? Как я должен ее тренировать управлять огнем и растениями? Я в этом ничего не смыслю, — допытывался я.

— Да, я тоже не знаю, как это делать, но не думаю, что ощущение от магии огня и земли как-либо отличается от нашей. Наверное, ей нужно делать то же, что тебе в десять лет. Разведи костер, а она пусть пытается почувствовать свою стихию для начала. Дальше пусть пытается зажечь спичку и так далее по возрастающей, — предположила бабушка.

Я кивнул.

— Знаешь, я никогда не слышала фамилию Люсент среди стражей, — сказала бабушка задумчиво.

Я не знал, что сказать на это. Могла ли Кетерния получить свою силу без гена стража? Не найдя ответа на свой вопрос, я спросил у бабушки:

— А часто появляются стражи вне семей?

— Такое бывало раньше, когда существовала мифическая сила «эфир». В те времена у каждого было лишь по одной силе: вода, воздух, огонь, земля или эфир. Тогда стражи выбирались не по происхождению, а по достоинству их души. Силы, выше Совета, выбирали каждого представителя энергии отдельно. С утратой пятой силы семья и наследственность стали играть главную роль. Однако это все лишь старые легенды, которые мы рассказываем нашим детям и внукам перед сном. Я же не знаю никого из людей вне рода, ставших стражами, — разъяснила она.

— Тогда выходит, что ее семья в любом случае связана с Советом и нашим долгом, — заключил я.

Бабушка утвердительно кивнула.

— Может, в Совете есть записи о ее семье? — я высказал свою догадку.

— Я как раз об этом думала. Сегодня же утром отправлюсь в библиотеку Совета, чтобы найти генеалогическое древо ее семьи, может, тогда мы сможем прояснить ситуацию.

Наконец я осознал, что мы только что обсуждали все это у бабушки в кабинете, где нас могли легко услышать.

— Бабушка, люди из Совета могли сейчас все слышать? — заволновался я.

— Нет, Gelidus Corde защищал эту комнату от любых вмешательств, — успокоительно сказала пожилая женщина.

— Ледяное сердце? — я вопросительно поднял брови.

Бабушка указала на потолок. Прямо около люстры был воткнут тот самый кинжал, что освещал наш путь в подвале. Сейчас он не светился, но его каменная рукоять и серебряное лезвие отражали свет, оставляя яркие блики по всей поверхности потолка.

— Магический кинжал? — неуверенно спросил я.

— Именно, он достался мне от твоего деда. Один из самых древних артефактов, которые все еще существуют. Когда станешь стражем, я тебе его отдам, и ты выяснишь все его способности, — пообещала бабушка, легко ловя кинжал. — А сейчас иди. Приготовь завтрак, а потом отправляйся на тренировку!

Я еще раз взглянул на чарующий кинжал и вышел из комнаты.

***

Пока я готовил завтрак, в моей голове кишел полный бардак. Кетерния, не знающая о себе ровным счетом ничего; Совет, убивающий таких, как она; предстоящие тренировки. Почему это все навалилось на меня? Я, конечно, не ищу легкой жизни, но, будь она обычной стражницей, мы бы с ней быстро развили наши способности во снах, встретились в жизни и дальше все по списку, пока не попали бы в Совет, где нас бы объявили стражами и назвали бы нового лидера. Таков был мой план, а сейчас все рушилось на глазах, будто песок проскальзывал сквозь пальцы. Я налил себе кофе и сел за стол.

«Может, в этом есть и плюсы? Я смогу развиваться во время ее обучения, может, даже узнаю слабости огненных стражей, что будет мне на руку в достижении лидерства нашей команды. Время, проведенное с ней, может быть, тоже мне понравится, и в старости я буду, как бабушка Айна, вспоминать эти похождения с улыбкой на лице», — размышляя так, я даже приободрился и был готов к активной деятельности в реальной жизни.

После завтрака я отправился в душ, а потом, свободно одевшись, вышел на улицу. На дворе было лето, которое в Норвегии было не жарким, но достаточно теплым. Именно поэтому я не мог отправиться куда-либо для своих тренировок. Для этого я использовал наш задний двор. Бабушкин дом был самым крайним в деревушке, скрытым от лишних глаз деревьями, росшими вдоль участка, что было весьма удобно. Я встал посреди двора. Трава под моими ногами была сырая: я чувствовал это с помощью энергии стража, обитавшей в моем теле. Ну, что ж, пора начинать тренировку.

Я посмотрел на траву, а потом поднял свой взор на линию горизонта: капли последовали за моим взглядом. Легкое движение рукой — вода вихрем взлетела вверх. Еще одно — капли незамедлительно стали снежинками. Я сосредоточился на ветре, гуляющем вокруг. Качнул головой — воздушный поток подхватил ледяные кристаллы и закружил их вокруг меня. Мягкий удар ногой — снежинки резко упали на землю.

«Для разминки неплохо, а теперь попробую что-нибудь серьезнее», — задался целью я.

Я поднял руку, и снежинки последовали за мной. Я представил, как они соединяются, уплотняются и становятся острыми, как лезвия. Я открыл глаза — три небольших острия парили на уровне моих плеч. Взмах рукой — они с невероятной скоростью прилетели в ствол дерева. Я вернул их обратно. Я повторил это несколько раз, пока не сделал это за полсекунды.

За тренировкой время пролетело незаметно. Когда я закончил, был уже поздний вечер. Я отправился в дом, принял душ и завалился в комнату составлять план тренировок для Кетернии. Бабушки еще не было дома, скорее всего, поиски семьи Люсент заняли больше времени, чем мы рассчитывали. Но о бабушке я не особо волновался: она - лидер стражей, так что справится.

Я чувствовал ответственность за Кетернию, ведь теперь я должен был научить ее всему, но почему-то я совершенно не мог сосредоточиться на серьезных вещах: меня отвлекала каждая мелочь. В итоге, составив хлипкое расписание, я завалился на кровать и лежал, рассматривая потолок. Мои мысли блуждали по всем событиям последних дней. Наконец, устав от бессмысленных мыслей, я закрыл глаза, ожидая встретить Кетернию по ту сторону реальности.

***

Перед тем, как оказаться снова в бухте, я провалился в другой сон. Я был на крыше здания. Вокруг было много снега — зима. Я оглянулся вокруг, но никого не заметил. Внезапно я начал куда-то падать, темнота затягивала меня в другой сон. Единственное, что я услышал — тихий шепот:

— Я отдам тебе все, и ты будешь жить…

Все исчезло.

***

— Эй? Саша, ты живой? — Кетерния трясла меня за плечи.

Я медленно открыл глаза. Кетерния нагнулась надо мной, яркий солнечный свет создал ореол вокруг девушки, будто она горела, как свеча.

— Моргаешь — значит, не умер, — выдохнула девушка.

Она отодвинулась, и я сел, опираясь на руки.

— Все та же бухта? — задал я риторический вопрос.

— Ну, как видишь, — она поднялась на ноги и отряхнула колени от песка.

Я последовал за ней. Я был сбит с толку коротким сновидением, но это не повод лежать на пляже без дела. Я внимательно осмотрел стражницу. Она была одета не по-спортивному, поэтому я представил на ней майку, бриджи и удобные кроссовки для бега. Через секунду подобающая одежда появилась на девушке.

— А ты и раздеть силой мысли можешь? — спросила она с хитрой улыбкой.

Я задумался над этим вопросом, так как актуальность голых женщин для мужчин была неоспорима.

«Чертова девчонка, сбивает с цели», — заключил я.

— Сегодня бежим пять километров, а потом попрактикуемся в магии, — отрезал я и отправился к дороге.

— Пять километров? Да я и один не пробегу! — восклицала Кетерния, догоняя меня.

— Ты сама говорила, что это сон, и все возможно, так что побежишь, как миленькая, — настоял я.

Она цыкнула позади и прошептала себе под нос «придурок». Я ухмыльнулся.

Мы бежали эти пять километров около часа. Кетерния не соврала, что не пробежит. Два раза мне приходилось хватать ее за руку и буквально тащить за собой, чтобы она пробежала это несчастное расстояние.

«Слабачка, дура безмозглая», — злился я каждый раз, как девушка давала слабину.

Наконец, с грехом пополам, мы вернулись на пляж. Кетерния просто упала лицом в песок и не двигалась.

«Надеюсь, что эти тренировки не убьют ее, а то будет неловко», — подумал я ненароком.

— Я соберу сухих веток и разведу костер, — кинул я и ушел к кустам.

Кетерния промычала что-то невразумительное в ответ. Собрав достаточно сухих палок, я вернулся к месту, где она лежала.

— Поднимайся, — я схватил ее за плечи, помогая встать.

— Ты, изверг, как тебя мир только терпит? — спросила она, с трудом садясь.

Я не смог сдержать самодовольной улыбки. Я разложил ветки и, представив спички, наколдовал коробок себе в руку. Уже собираясь зажечь одну из них, я остановился.

— Чего замер? Зажигай, а то здесь прохладно, — прокомментировала мои действия Кетерния.

Я посмотрел на нее:

— Может, ты попробуешь?

— Боже, ну давай спички! — воскликнула она. — Сам будто растаешь, ледяной мальчик.

Она попыталась вырвать спички, но я убрал руки от нее.

— С помощью сил, — я кивнул на костер.

— Опять ты с этим безумием. Я, конечно, уважаю пожилых людей, но у твоей бабушки не все дома, так она и внука своими байками травит, — выпалила Кетерния.

Похоже, я не сдержал злобы, и она заметила мою недовольную гримасу.

— Ладно, что мне делать? — вздохнула она.

— Я зажгу спичку, а ты попытайся сосредоточиться на огне, почувствовать его, а дальше просто махни рукой, чтобы огонь перекинулся на костер, — изложил я.

Девушка кивнула. Я провел спичкой по коробку, пламя вспыхнуло. Кетерния начала сверлить огонек взглядом, потом начала тяжело дышать. Кажется, она даже не моргала. Пламя было уже около моих пальцев, когда я задул спичку.

— Эй! Ты чего? У меня почти вышло! — возмутилась девушка.

Я рассмеялся:

— Больше было похоже, что ты скорее лопнешь, чем зажжешь костер.

Она показала мне язык и демонстративно отвернулась. Я быстро сосредоточил кислород вокруг веток, а потом бросил свежую горящую спичку в костер. Пламя разгорелось мгновенно.

— Даже я развожу огонь лучше тебя, — пошутил я.

— Да, мистер умник, со спичками каждый дурак его бы поджег, — пробурчала Кетерния.

Мы замолчали, греясь около костра. Небо стремительно темнело, начали появляться первые звезды. Я посмотрел на Кетернию. Она смотрела в небо с мечтательным выражением лица, свет от костра мягко отражался от ее волос и лица, а в глазах загорались яркие золотые пятнышки. Она выглядела так спокойно, умиротворенно, казалась симпатичной обычной девушкой, с которой можно было бы сходить в кафе или на прогулку. На стражницу она не была похожа никаким образом.

— Хватит пялиться, — произнесла Кетерния.

— Я не пялюсь, просто жду твоих вопросов, — бросил я.

Она повернулась ко мне. Костер ярко осветил ее темные глаза, которые, кажется, могли прожечь что-нибудь, в отличие от их бездарной хозяйки.

— Твоя бабушка упомянула какой-то Совет. Она член этого Совета? — поинтересовалась девушка.

— Нет, бабушка просто лидер стражей. Она ближе всех к Совету, может обратиться к ним за помощью, но вмешиваться в их дела и решения не имеет никакого права. Совет выше стражей, можно сказать, что его члены управляют нашими действиями. В общем-то, это все, что мне известно. Больше стражи узнают, когда вступают на службу, — ответил я.

— Да, твоя бабушка упомянула об этом. Когда стражи первый раз посещают Совет, то они узнают, кто станет новым лидером, так?

Я кивнул.

— Значит, твоя бабушка невероятно крутая и сильная, раз ее назначили главой, — отметила Кетерния.

— Не совсем так. Во время первого Совета лидером был назначен мой дедушка Джонатан, но после его смерти бабушка, как супруга, заняла его место, — пояснил я.

— Все равно, твоя бабушка выглядит сильной, — повторилась девушка.

Я снова утвердительно кивнул.

— А если твоя бабушка умрет, упаси господь, конечно, то кто тогда займет ее место? — допытывалась Кетерния.

— Когда бабушка умрет, то мы уже вовсю будем стражами, — просто ответил я.

— А если еще нет?

— Тогда оставшийся страж огня и земли займет ее место, — подумав, ответил я.

— Я-ясно, — протянула девушка.

Мы снова замолчали ненадолго. Кажется, ей необходимо было переварить информацию, которую она только что получила.

— А брак? — наконец спросила она.

— Что брак?

— Мне обязательно будет выходить замуж за тебя? — неловко поинтересовалась девушка.

Я засмеялся во весь голос. Мне было так смешно, что я аж начал плакать от смеха.

— Хах… Рассмешила, — преодолев смех, сказал я. — Я женюсь на ледяной стражнице, а ты выйдешь за огненного стража — так заведено с самого начала создания стражей.

— Фух… Я уж боялась, что мне достанется такой придурок, — выдохнула она.

«…сокровище достанется другой», — я услышал голос Кетернии в своей голове.

Похоже, я только что прочел ее похабные мыслишки. Я ухмыльнулся.

— Что, опять смешно? — съязвила она.

— Нет, просто шутку вспомнил, — ответил я.

Между нами повисла тишина, но она совсем не была неловкой. Было такое ощущение, будто мы хорошие друзья, выбравшиеся на пляж, чтобы посмотреть на звезды и погреться у костра.

Через некоторое время я почувствовал затягивающее чувство: я скоро проснусь. Я поднялся на ноги и помог Кетернии сделать то же самое.

— Похоже, на сегодня все, — сказала она.

— Да, завтра продолжим тренировки. Пробежим еще пять километров, может, покачаем руки, пресс, залезем на скалу… — я выкладывал свой план действий.

— Знаешь, я не пробегу завтра еще пять километров и, тем более, не смогу выполнить все то, что ты сейчас перечислил, — высказалась девушка.

— Хм, и что ты предлагаешь? — засомневался я.

— Завтра будет обещанный мне свободный день. Будем развлекаться! — воскликнула Кетерния воодушевленно.

Я посмотрел на нее с недоверием.

— Ну, чего ты? Не ломайся! Если разок повеселимся, ничего не случится! — умоляла она.

— Ох! Ну ладно, ладно! Согласен! — сдался я.

— Ура! — девушка аж подпрыгнула от счастья, а потом схватилась за ноги. — Чертовы пять километров.

Я рассмеялся и махнул рукой:

— До завтра!

— Да, жду с нетерпением! — откликнулась Кетерния.

Мы одновременно растаяли в воздухе, оставив бухту пустой.

***

Я открыл глаза и увидел потолок своей спальни. Внизу было слышно, как бабушка готовила себе завтрак. Я поднялся, легко улыбаясь.

— Интересно, что задумала эта бесстыжая девчонка?

Комментарий к Глава 3

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 4 ==========

Я спустился вниз, чтобы помочь бабушке с готовкой.

— Доброе утро, — сказала она, когда я вошел в комнату.

— Доброе.

Воцарилась обыденная тишина. Кажется, наша жизнь начала возвращаться в привычное русло, мы с бабушкой не мешали друг другу заниматься своими делами. К сожалению, это чувство было ошибочным: мы должны были разобраться еще с кучей вещей до того, как наша рутина вернулась бы в норму. Одна из таких задач — разобраться с Кетернией.

— Бабушка, ты узнала что-нибудь про ее семью? — спросил я осторожно.

Женщина вздрогнула.

— Gelidus corde, — прошептала она.

У бабушки в руке появился тот самый магический кинжал. Она легко метнула его в дверь. Лезвие мягко погрузилось в деревянную поверхность. От кинжала по всей комнате прошла голубоватая волна энергии — мы были защищены.

— Никаких упоминаний о ее семье я не нашла, более того, библиотекарь отказывалась мне помогать искать книги, — рассказывала бабушка.

— Но ведь это странно, так? — я поднял на нее вопросительный взгляд.

Женщина утвердительно кивнула.

— Я буду продолжать поиски, попытаюсь получить доступ к старым свиткам Совета.

— Да, хорошо, — задумчиво ответил я.

Некоторое время мы молча завтракали, думая о своем. Я думал о бабушкиной библиотеке с легендами и историями о стражах, может быть, там будет упоминание семьи Люсент? Хотя, сомнительно, если никто не слышал о ней в Совете. Покончив с завтраком, я пошел помыть посуду. Краем глаза я заметил, что бабушка подошла к двери, чтобы забрать кинжал. Думаю, это было правильным действием, ведь Совет мог что-то заподозрить, если бы мы надолго скрывали наши дела от них. Когда он был извлечен из двери, волна энергии стремительно вернулась обратно в оружие: нас снова могли услышать.

— Как дела на тренировках? — поинтересовалась бабушка, подключившаяся к мытью посуды.

Я задумался, как рассказать ей все, чтобы не вызвать подозрений.

— Ну, она слабее, чем кажется. Бегает медленно, а колдует… — я с улыбкой вспомнил, как она чуть не лопнула, пытаясь разжечь костер. — Очень феерично.

Похоже, бабушка поняла, что я имел в виду, и улыбнулась в ответ.

— Ничего, вместе вы добьетесь невероятных успехов. Что планируете делать сегодня?

Я снова замялся. Нужно ли Совету знать, что мы будем проводить один свободный день?

— Мы решили, что сегодня узнаем друг друга получше, тогда наше поколение стражей будет сплоченнее, — ответил я, посчитав этот ответ достаточно убедительным.

— Развлекайтесь, детишки, пока есть время, — посоветовала бабушка.

Закончив с посудой, мы разошлись по делам, когда я вспомнил важный вопрос, волновавший меня.

— Бабуль, а мы можем читать мысли других стражей в команде?

Женщина посмотрела на меня непонимающе.

— Нет, никогда не слышала о таком. А что?

— Нет, ничего! Я просто спросил, — заверил я ее.

Наверное, она тогда просто прошептала те слова обо мне, а я, не расслышав их полностью, подумал, что прочел ее мысли.

***

Остаток дня я провел с ужасной мигренью. Казалось, будто моя голова взорвется, забрызгивая все кровью и моими мозгами. Представлять такую картину мне показалось забавным. Но как бы я ни веселился, голова трещала по швам, словно кто-то стучал по ней молотком. В конце концов я не вытерпел и решил принять душ. Кто-то бы, может, принял таблетку, но я терпеть их не мог, а ледяной душ всегда неплохо освежает и просветляет голову. С таким позитивным настроем я направился в ванную. К моему глубочайшему сожалению, мне не помог даже душ.

«Что за черт? Когда эта боль уже прекратится?» — злился я, оборачивая полотенце вокруг пояса.

Расстроенный и больной я собирался покинуть ванную, когда краем глаза заметил, будто в зеркале что-то блеснуло. Я вернулся в комнату, протер запотевшую поверхность своей грязной футболкой и посмотрел на свое отражение. Внезапно мигрень усилилась, я обхватил голову руками и стиснул зубы, стараясь не закричать.

«Когда же это закончится?!» — отчаянно подумал я.

— Я отдам тебе все… — услышал я далекий шепот, исходящий из зеркала.

Я с трудом разогнулся, чтобы увидеть, что там происходит. Зеркало затянуло серой дымкой, в которой можно было с трудом разглядеть ту же заснеженную крышу здания и тяжелые свинцовые тучи, грозно нависшие над землей. Кажется, прямо из зеркала на меня летели хлопья снега, а сильный ветер завывал над головой.

— Я отдам тебе все, и ты будешь жить… — прошептал кто-то из зеркала.

«Прям как в моем сне», — успел подумать я, когда все резко исчезло.

Не только видение испарилось из зеркала, но и головная боль закончилась, будто ее и не было. Я взглянул в зеркало, где увидел свое бледное лицо с ясными голубыми глазами, встревоженно взиравшими на человека в отражении. Я приблизился к зеркалу, желая узнать, что за видение я только что видел, но вдруг услышал громкий треск. В тот же момент зеркало треснуло, в каждом сегменте паутины из трещин отражалось мое испуганное лицо.

***

Это происшествие должно было выбить меня из колеи, но этого не произошло. Сам не знаю, почему, но я был совершенно спокоен, будто ничего вовсе не произошло. Я даже соврал бабушке, что сам случайно разбил зеркало. Когда я пришел в комнату, то подчистую забыл о видении, словно кто-то наложил на меня заклятие памяти. Но это уже не могло меня тревожить, сейчас меня занимало другое.

«Время идет так медленно, будто стрелки часов вообще не двигаются», — размышлял я, держа свой будильник над головой.

Я считал каждую секунду в ожидании встречи с Кетернией. Что меня так взволновало? Ну, я никогда раньше не проводил время с ровесниками. В школу я не ходил, получая образование дома, а остальное время усердно тренировался.

«Но это совершенно ничего не значит, я же иногда выбирался с соседними парнями в горы, не думаю, что «развлечения» Кетернии сильно отличаются от этого», — убеждал я сам себя.

«Но ты никогда не общался с девушками», — напомнил назойливый голос в моей голове.

Я резко перевернулся на живот, отбросив бесполезный будильник в сторону.

«Я не знаю, что она вообще может придумать… Чем занимаются русские в свободное время?» — задумался я.

Откровенно говоря, единственное, что я знаю, это любовь русских к водке, медведям и то, что у них есть матрешки. Но развлечения? Это тайна, окутанная мраком.

Я посмотрел на стакан воды, стоящий на прикроватном столике. Я шевельнул пальцем на руке — и жидкость с легкостью покинула стакан, зависнув над моей головой. Тогда я раскрыл ладонь — водяной пузырь разлетелся на отдельные капли. Я легко подул на них — по комнате залетала небольшая «стайка» снежинок. Я дал шанс воздушному потоку делать свою работу и просто наблюдал за незатейливым полетом резных льдинок.

«Успокаивает, — заключил я. — Теперь я больше похож на себя: сосредоточен и спокоен, но этого все еще мало».

Я глянул на окно: оно затряслось под напором ветра с улицы. Я любил такие вечера, когда шел снег, и ветер завывал снаружи, но сейчас лето, поэтому дождь тоже подойдет. На улице послышались первые падения тяжелых капель. Я умиротворенно вздохнул:

«Так-то лучше, теперь я готов ко всему».

Я закрыл глаза и практически мгновенно провалился в сон, забыв о всех тревогах и невзгодах.

***

Я открыл глаза. Надо мной было бесконечное голубое небо и яркое солнце, а сам я лежал на мягком песке. Волны ласково омывали мои босые ноги. Я приподнялся, всматриваясь в родную бухту, казалось, будто что-то было не так.

— Саша! Ты пришел! — я услышал радостные крики Кетернии неподалеку. — Вставай! Нам нужно столько сделать! — девушка потянула меня за руку.

Я обернулся на нее и посмотрел с самым угрюмым выражением лица, каким только мог. Она поежилась.

— С-Саша? — заикаясь, сказала она.

— Ты что с бухтой сделала, женщина? — я указал Кетернии на пальмы и два шезлонга, заменившие привычные каменные пейзажи с примесью хиленьких кустов.

Она нахмурилась и грозно уперла руки в боки.

— А что тебе не нравится? Ледяному мальчику не знаком отдых на жарких курортах? Ну, так хоть раз попробуешь, раз я позволяю, а без меня у тебя бы и шанса не было!

Она показала мне язык. Я аж вздрогнул.

— Знаешь, жара — это не про ледяных стражей, — сдерживаясь, сказал я.

— Нет проблем, — девушка зажмурилась.

Через секунду около шезлонгов появился холодильник со льдом, наполненный разной газировкой и мороженым.

— Так лучше? — поинтересовалась она.

— Шикарно… — случайно сболтнул я. — То есть, ну, хоть так.

Я поднял руки над головой в наигранном жесте недовольства. Она хмыкнула:

— Старый хрыч.

Она побежала по пляжу, взяла мороженое и села в свой шезлонг.

— Ты идешь, ворчун? — махнула она рукой, радостно улыбаясь.

Я вздохнул и легко побежал к ней.

Мы долгое время молчали, наслаждаясь отдыхом. Несмотря на жару, я чувствовал себя расслабленно и умиротворенно. Кетерния ела мороженое, подобрав под себя ноги. Она наблюдала за морем, иногда поворачивая лицо к солнцу. Когда девушка в очередной раз опустила голову на колени, она заговорила:

— Я тут поняла, что совершенно ничего о тебе не знаю. Это нормально для стражей?

— Нет, просто для этого еще не было времени… — начал оправдываться я.

— Сейчас есть. Итак, вопрос-ответ? — предложила она.

Я кивнул.

— Хорошо, я начинаю. Когда у тебя день рождения?

— Четвертого января, — ответил я, но она все еще смотрела на меня с ожиданием. — Девяносто восьмого, — закончил я.

— Уу! Ты такой старикан! У меня одиннадцатого августа того же года, — заявила Кетерния. — Твой вопрос?

«Ей еще пятнадцать? Тогда понятно, почему она не выходила на связь так долго. Стоп, вопрос?.. Что можно спросить у девушки?» — панически думал я.

Кетерния же терпеливо ждала моих слов.

— Цвет.

— Какой любимый цвет? — девушка почесала голову. — Я вообще все люблю, но, наверное, бирюзовый и фиолетовый — самые любимые, потому что они соединяют в себе разные цвета. Твой?

— Синий, естественно, — фыркнул я.

— Хорошо хоть, что не голубой, — прокомментировала она.

Я кинул в нее подушку, которую наколдовал секунду назад. Она вернула мне ее обратно.

— Любимая музыкальная группа?

Я замялся:

— У меня не было времени, чтобы слушать музыку, поэтому нет таковой.

Она открыла рот в удивлении:

— Я, конечно, предполагала, что ты невежда, живущий на краю мира, но чтобы настолько!

— А твоя какая?

— В последнее время Imagine Dragons, — просто ответила девушка, разворачивая очередной рожок мороженого. — Небось не слышал о таких?

— По тв как-то говорили об их концерте, но больше я ничего не знаю, — подтвердил я ее предположение.

— Я дам тебе послушать как-нибудь, — пообещала Кетерния.

Почему-то ее слова меня порадовали, может, мы будем друзьями, когда станем взрослыми стражами. Я вспомнил, что моя очередь задавать вопрос:

— Любимый фильм?

«Тут я уж точно не проиграю ей», — загордился я.

— «Мстители», наверное, — ответила она. — Скорее первая, чем вторая часть, так как во второй было меньше красавчиков. Хотя, Ртуть…

— Фу, держи свои развратные мысли при себе, я тебе не лучшая подружка, — поморщился я.

— А жаль, — вздохнула она. — Ты был бы красивой девочкой!

Я снова кинул в нее подушку — она поймала ее на лету.

— Твой-то какой любимый фильм? — напомнила Кетерния.

— «Назад в будущее».

— О, я тоже люблю эту трилогию, но первый фильм самый крутой, часто его пересматриваю! — воодушевленно сказала девушка.

Похоже, на сегодня разговор об интересах был закончен: Кетерния встала с шезлонга и потянулась.

— Знаешь, раз ты не любишь жару, то у меня есть еще одно отличное предложение, — сказала она.

— Какое? — я был заинтригован.

— Поплаваем вместе? — она широко улыбнулась.

Я замер.

«Плавать. С девушкой», — мой мозг не справлялся с образами, которые всплывали у меня в голове.

— Ну же, не ломайся, дурью ты не майся! — нараспев сказала она, протянув мне руку, чтобы я встал.

«Черт», — успел подумать я перед тем, как направиться к воде.

Кетерния, как и я, уже освоила магию этого места, поэтому как только она ступила в воду, ее одежда превратилась в милый раздельный купальник. Я зажмурился и тяжело вздохнул.

«Соберись, ты же мужик», — напомнил я сам себе.

Через несколько минут Кетерния уже вовсю плескалась в прохладной морской воде, а я мялся на месте.

«Я больше так не могу. Вода, повсюду вода, вокруг ее тела», — паниковал я мысленно, понимая, что краснею.

Девушка обернулась на меня с интересом.

— Хах! Чего это ты весь красный?

Я покачал головой и медленно пошел к ней с закрытыми глазами. Мне нужно было срочно найти объект, на котором можно будет сосредоточиться.

«Грейпфрут? Стоп, что?! Тактильные ощущения — то, что нужно», — решил я.

На дне мягкий золотой песок, который проваливается у меня под ногами. Мои волосы щекочут мне лоб и щеки, солнце сильно печет мне голову. Руки погружаются в воду и хватаются за…

— Ааа! — я от шока я упал в воду.

— Боже, что ты такой пугливый? — Кетерния рассмеялась. — Это была всего лишь моя рука! — она помахала своей ладонью прямо перед моим носом. — Видишь, просто рука.

Даже осознав, насколько глупо это было, я покраснел. Девушка нагнулась ближе, изучая мое лицо.

«Чертовка, отойди», — грозился я мысленно.

Внезапно она схватила меня за щеки и потянула их в сторону.

— Ты никогда девушек не видел? И не гулял с ними?

Я усиленно мотнул головой, обрызгав Кетернию.

— Не волнуйся, девочки не кусаются. Тем более я, — она потянула меня за руку и потащила дальше в море, где было глубже.

— Почему особенно ты? — справился я со своим смущением.

— Ну, ты же сам сказал, что мне судьба быть с огненным стражем, а тебе — с ледяной стражницей, так что ты меня совершенно не интересуешь в этом плане, — Кетерния дружелюбно улыбнулась.

«Да уж, она права. Чего я так разволновался?» — подумал я и успокоился.

Достигнув места, где она не не могла нащупать ногами дно, Кетерния нырнула и поплыла вдоль него. Я последовал за ней. Когда мы выплывали, девушка развлекалась, ударяя ладонями по поверхности воды и создавая тем самым облачка пузырьков, цеплявшихся к коже под водой. Похоже, это ее действительно веселило, а меня волновало и заставляло нервно вздрагивать каждый раз, но будто бы кому-то было дело до моего состояния.

Мы плавали очень долго, а когда уставали, то я помогал нам держаться на воде с помощью подводных течений. Я начал входить во вкус этого развлечения.

— Что это там? — внезапно Кетерния указала на пещеру внутри скалы, окружающей бухту.

Я пожал плечами: это место уже не было моим родным, Кетерния его изменила.

— Сплаваем? — предложила она.

— Почему нет? — согласился я.

Мы молча продолжили наш заплыв. Та пещера была неподалеку, но подводные течения увеличивались с нашим приближением к ней. Даже я, полностью сосредоточив свои силы на том, чтобы вода вокруг нас была спокойна, с трудом справлялся со своей задачей. Казалось, будто под водой кто-то был.

— Вау! — восхищенно воскликнула Кетерния, когда мы заплыли в пещеру, а точнее, в подводный грот.

Вода в нем светилась ярким голубым светом, отбрасывая невероятные блики на стены, похожие на драгоценные камни. Я не заметил, как Кетерния вылезла на маленькую кромку земли и дотронулась до стены.

— Знаешь, это напоминает мне аметист, — она обернулась ко мне.

Почему-то в тот момент я обратил внимание, насколько девушка была красива. Голубой свет мягко освещал тонкий овал лица, припухлые губы, небольшой нос и заставлял глаза Кетернии ярко сиять золотом. Я выдохнул — эхо разнеслось по всей пещере.

— Эй! Тут кто-нибудь есть? — крикнула девушка, сложив руки рупором.

— …кто-нибудь есть? …есть? — ответило ей эхо.

— Здорово! — Кетерния снова прыгнула в воду и подплыла ко мне.

Все это было очень красивым и притягательным, но мои мысли закрывала какая-то пелена — я не мог ясно думать о чем-либо. Вдруг мы услышали тихое пение. Я взглянул на Кетернию: казалось, что она не слышала его.

— Слушай, ты нехорошо выглядишь, может, вернемся сюда в следующий раз? — девушка потрясла меня за плечо.

Меня не волновали ее действия, я слышал только тот прекрасный голос.

«Надо уплывать, здесь может быть опасно», — пытался сопротивляться я.

Вдруг под нами мелькнула тень и, схватив Кетернию за ногу, уволокла под воду. Около меня неожиданно оказалось две невероятно красивые девушки. Одна была голубоглазой блондинкой невероятной красоты. Другая была рыжей с золотыми глазами. И все было бы отлично, если бы у них не было хвостов.

«Мемозины», — подумал я, паникуя.

Потом я заметил, что у рыжей за спиной были крылья.

«Черт! Одна из них сирена», — паника стремительно заслоняла мое здравое мышление.

Это были русалки, мемозина была более или менее безобидна, но вот сирена с легкостью могла утопить даже меня, стража воды и воздуха. Но именно в этом и была проблема: у нас были одинаковые стихии. Водяные фейри прервали свое пение.

— Какой милый страж, — прошипела сирена, проводя пальцем по моей груди. — Что мы сделаем с ним, сестрица Аелла?

— Сперва поиграем, а потом утопим его, как ту девушку, — ответила блондинка.

Плохо быть мужчиной, русалки с легкостью могут тебя околдовать.

«Что делать? — в ужасе размышлял я. — Они же говорили о Кетернии? Она ведь не могла утонуть», — надеялся я.

Я сосредоточился на воде, я искал присутствие Кетернии, но ничего не ощущал. Русалки тем временем, хихикая, схватили меня за руки и потащили на дно. Сирена возобновила свою песню, которая, вероятно, перекрыла мне доступ к кислороду. Это немного рассеяло туман, я взмахнул рукой и направил все силы на сирену. Водяной поток оттолкнул ее от меня, но она быстро оправилась от этого и стремительно поплыла на меня. Я сосредоточился на холоде, снеге, льде и резко открыл глаза. Хвост сирены покрыло плотной коркой льда. Ее сестра, Аелла, бросилась помогать русалке, стремительно опускавшейся на дно из-за невозможности плыть.

«Это мой шанс», — подумал я.

Я быстро поплыл в сторону выхода, когда вспомнил о Кетернии. Я резко остановился и создал вокруг себя непроницаемую стену из воздуха.

«Кетерния, где же ты?», — напряженно думал я.

А после услышал ее сердцебиение. Я прямиком поплыл к самому дну мимо водорослей. Я думал, что опоздал, и Кетерния утонула из-за моей беспечности, но, похоже, что я прибыл слишком рано. Стражница парила в миллиметрах от дна, состоящего из драгоценных камней, а русалки, пытавшиеся подплыть к ней, получали не самый радушный прием. Кетерния заставила пламя гореть под водой и отражала им любые удары.

«Я не знал, что огненные стражи такое умеют», — удивился я.

Кетерния гневно посмотрела на меня и указала на свою шею.

«Дышать не могу», — я будто услышал ее голос.

Я выдохнул остатки воздуха и поймал два пузырька, увеличил их: один отправил ей, а другой оставил себе. Кетерния легко поймала его правой рукой и «надела» на голову.

— Так-то лучше, — сказала она и ухмыльнулась.

Я услышал движение позади себя, но я бы не успел увернуться от летящей на меня русалки. Вместо этого водоросли легко увеличились в размерах и поймали ту злополучную блондинку мемозину, напавшую на меня ранее. Я подплыл к Кетернии, и мы встали спиной к спине.

— Пахнет боевиком, чувствуешь? — пошутила девушка.

Я искренне рассмеялся.

Русалки все прибывали и прибывали, но мы с Кетернией легко отражали их удары: она запутывала их в водорослях или обжигала огнем их чувствительную кожу, а я замораживал. Наконец все недруги болтыхались на самом дне. Кетерния облегченно вздохнула.

— Хорошая работа! — воскликнула она и протянула руку, чтобы дать мне пять, но в следующее мгновение она повалилась ко мне на руки.

Похоже, она отключилась из-за перенапряжения. Я начал стремительно поднимать нас наверх, оставляя дно позади, когда к нам подплыли несколько мерроу мужчин и женщин. Их красные накидки с перьями легко развевались из-за морских течений. Мужчина-мерроу указал на Кетернию и предложил понести. Я покачал головой и поплыл дальше, но эти русалки не отставали, сопровождая нас. Я уже мог видеть слабый свет поверхности воды, но моя энергия заканчивалась: силы не бесконечны. Тогда одна из русалок схватила меня за руку и быстро поплыла наверх. Ее братья и сестры сделали то же самое, подталкивая меня и Кетернию к воздуху. С их силой мы достигли поверхности воды за считанные секунды. Я тяжело вынырнул и сделал глубокий долгожданный вдох: до этого я держался только на своих силах воздуха.

— Кетерния, мы выплыли, — прошептал я радостно.

Но девушка не ответила. Я с ужасом нагнулся к ней, пытаясь почувствовать ее дыхание, но ответом мне была оглушающая тишина. Я опоздал.

Комментарий к Глава 4

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 5 ==========

— Нет, нет, нет! Такого не может быть! — воскликнул я и наклонился к груди бездыханной девушки, желая услышать сердцебиение.

Тишина.

— Держись, пожалуйста! — я понимал, что говорил фразами из жалких фильмов, но главным было спасти Кетернию.

Я положил ладонь ей на грудь и начал искать постороннюю воду у нее в легких. Мои руки предательски тряслись. Найдя жидкость, я повел рукой наверх — вода вытекла у девушки изо рта. Мое сердце билось с невероятной скоростью, будто за нас двоих. Я направил кислород к органам Кетернии, заставляя ее дышать. Я замер, болезненно ожидая заветных ударов. Но сердце все равно не билось. Незаметно по моим щекам начали течь слезы. Казалось, будто я не просто потерял стражницу огня из-за своей небрежности, а упустил что-то жизненно важное. Я бережно притянул тело девушки к себе.

«Нельзя так просто сдаваться!» — возразил я.

Я продолжил пускать воздух в ее легкие, одновременно делая ей массаж сердца. Но, похоже, что даже это было бессильно против смерти.

Все тщетно.

Я сдался.

Я держал бездыханное тело девушки на руках, как сокровище, стараясь сохранить ее.

В толпе мерроу, окружавшей нас все это время, началось шевеление. Кажется, кто-то пытался пробиться сквозь плотную завесу из тел русалок. Ко мне стремительно подплыла очень худенькая и щупленькая мерроу. Она была молода, но на лице ее была многовековая печаль. Русалка была тяжело больна: кожа неестественного желтоватого цвета натянулась на костях, как при анорексии у человека, а практически прозрачные зеленые глаза горели последним огоньком жизни. Русалка подплыла к Кетернии и легко погладила ее по мокрым волосам, мелодично и успокаивающе шепча что-то на языке мерроу. Я не мог ничего сделать, только смотреть. Больная русалка нагнулась ко лбу Кетернии, который был мертвенно бледен, и поцеловала девушку. По толпе мерроу прошел удивленный шепот. Внезапно два тритона подплыли к больной русалке, желая подхватить ее под руки, но она прошипела что-то и покачала головой. Тритоны вернулись обратно в толпу. Слезы в моих глазах застыли. Русалка легко подцепила застежку своей алой накидки и расстегнула ее. Трясущиеся руки девушки накинули красную ткань на Кетрению и ловко застегнули ее у нее на шее. Русалка обратила свой глубокий и печальный взор на меня.

— Спасибо, — прошептал я, зная, какую невероятную жертву совершила эта юная мерроу.

Русалка кивнула.

— Ах… — услышал я тихий вздох у себя на руках.

Это вздохнула Кетерния, вцепившись в мое плечо, не желая отпускать меня. Слезы облегчения снова потекли из моих глаз, легко приземляясь на стражницу в красной накидке юной мерроу. Я снова обратил взор на русалку. Казалось, будто ей стало лучше, она даже начала улыбаться, но это был мимолетный обман. Сняв накидку, любая мерроу теряет свой хвост и силу русалки, становится обычным человеком, но если умирающая русалка сделает это, то вернется к своим истокам. Так же случилось и с ней. Умиротворенная улыбка русалки растворилась в мягком свете, исходящем от ее тела, мягкая волна ударилась о нее, унося последние мечтания и желания русалки в открытое море. Я выдохнул. Кажется, теперь я плакал о юной и самоотверженной мерроу, пожертвовавшей своей жизнью ради обычных стражей.

***

Как только юная мерроу слилась со своей стихией, все русалки уплыли, оставив меня и Кетернию одних. Она еще не очнулась, но ее дыхание было ровным, а сердце громко билось в груди. Я же не мог пошевелиться: окаменел от волнения, страха за девушку. Мысли не укладывались в голове, как бы сильно я ни старался с ними собраться. Кетерния пошевелилась у меня на руках, прошептав что-то. Я посмотрел на нее.

— Ты жива, слава богу, ты жива, — шептал я.

«Но какой ценой», — напомнил я сам себе.

Мертвенно бледная кожа вернула свой привычный живой оттенок, а щеки горели слабым румянцем; темные пряди волос выбивались из-под яркой накидки, напоминая паутину; длинные ресницы отбрасывали тень на скулы; на полуоткрытых губах играла слабая улыбка. Незаметно для себя я приблизился к ее лицу, разделяя с ней вдохи и выдохи. Когда я понял, что расстояние слишком маленькое, то криво ухмыльнулся, как бы пытаясь оправдать свой поступок, но в итоге все равно покраснел.

— Идиот, — шикнул я сам на себя, взвалил Кетернию на плечи и тяжело поплыл к берегу, проклиная любовь девушки к еде.

Когда я вынес ее на берег, солнце в нашем сне уже садилось за горы, поэтому я легко представил костер с пледами. Я положил стражницу у огня, снял с нее накидку мерроу, бережно сложил ее подле нас. Подхватив полотенце, появившееся у моих ног, я начал аккуратно протирать спутавшиеся волосы девушки, слушая звуки ночных зверей, только начинавших просыпаться. Мои мысли были очень далеко, а руки работали на автомате, повторяя одни и те же движения снова и снова. Кетерния зашевелилась и пробурчала что-то невразумительное, потирая глаза. Я моргнул, возвращаясь в реальность.

— Ты что-то сказала? — спросил я, не зная, что еще можно спросить у человека, который был мертв еще полчаса назад.

— Я что, заснула? — повторила девушка, потягиваясь и зевая.

«Заснула? — я замер. — Она что, не помнит, что ее настигла внезапная смерть? Почему? Может, из-за русалки? Или, может, потому, что это сон?»

Похоже, мое паническое замешательство было написано у меня на лбу.

— Чего случилось? Отчего такое волнение? — забеспокоилась девушка.

— Нет, просто ты уснула в той пещере, а я не хотел тебя будить и тащил на себе до сюда. Это не паника, а смертельная усталость, — соврал я. — А тебе бы надо меньше есть, — съязвил я для убедительности.

Кетерния внимательно смотрела на меня, пытаясь уловить малейшие признаки лжи. Она расслабилась и протянула руки к костру: поверила. Я подошел к ней и накрыл ее пледом. Мы с ней молчали, всматриваясь в загоравшиеся звезды.

— Здорово мы победили тех русалок, — внезапно улыбнулась Кетерния, радостно посмотрев на меня.

Я не смог удержаться и улыбнулся в ответ.

— Да, ты была на высоте, я прям не ожидал, что непутевая девчонка, которая еще вчера не могла зажечь даже спичку, сегодня устроит такой махыч.

— Похоже, такое происходит со мной только в моменты опасности, — заключила Кетерния, сильнее закутываясь в плед и наклоняясь к огню.

Я утвердительно кивнул.

— А еще когда ты превращаешься в злобную фурию, — пробубнил я.

— Ой, заткнись, — она швырнула в меня камушком. — Сам-то хорош, купился на чары сирены и еще одной русалки. Но, скорее всего, ты просто засмотрелся на их грудь, извращенец!

Я рассмеялся и кинул камушек в ответ.

— Какие у тебя познания! Знаешь, как выглядят сирены. А вторая, кстати, была мемозиной — ближний бескрылый родственник сирен.

Я решил деликатно проигнорировать колкость Кетернии о груди русалок, потому что внешний облик тоже является частью их чар.

— Похоже, твои силы относительно бесполезны против существ водной стихии, — заключила девушка, выслушав мою краткую справку о мемозинах.

— Да, то же самое касается и тебя: фейри огня или земли будут с тобой наравне, и только ледяные стражи смогут дать им достойный отпор, — подтвердил я.

— Получается, друг без друга мы бесполезны, — девушка легла на землю, рассматривая звездное небо.

Я промолчал, тем самым соглашаясь с ее мыслями. Кетерния повернула голову в мою сторону, и ее взгляд упал на красную накидку. Стражница повернулась на бок и схватила рукой легкую алую ткань.

— Красивая, откуда она здесь? — Кетерния внимательно рассматривала накидку, проглаживая рукой перья на капюшоне.

— Когда ты заснула под водой, у меня уже не было сил тащить твою тушу наверх, поэтому мне помогли мерроу.

Кетерния непонимающе взглянула на меня.

— Это тоже русалки, но под водой они живут с помощью вот такой накидки. Если они ее снимут, то станут людьми и смогут жить простой жизнью человека на земле. Когда у мерроу отнимают такую накидку, то русалка больше не может вернуться в океан, — объяснил я.

— Ты что, ее отобрал? — девушка удивленно глянула на меня.

— Нет, конечно, кто я по-твоему? — возмутился я.

— Извращенец, — просто ответила Кетерния. — Тогда как ты ее заполучил? Неужели в тебя влюбилась одна из этих мерроу и подарила тебе свою накидку в знак того, что уже готова иметь от тебя детей?

Я тяжело сглотнул ком в горле, вспомнив о самопожертвовании юной мерроу.

— Нет, одна из русалок отдала накидку своей мертвой матери, чтобы ты не захлебнулась, пока я тащил тебя до берега, — приврал я.

«Ненавижу врать», — сокрушенно подумал я.

— Да, видно, я крепко спала, раз совершенно не помню этого. Может, надо вернуть накидку? — заволновалась Кетерния, проводя рукой по мягкой ткани.

— Не думаю, можешь оставить себе, — заверил ее я.

Она не подала вида, но глаза девушки загорелись, а рот растянулся в еле заметной улыбке.

— Получается, эта накидка позволит мне плавать под водой? — восторгалась Кетерния.

— Нет, так могут только мерроу, — разрушил ее мечты я.

— Жаль, зато она очень красивая!

Кетерния села и аккуратно застегнула накидку на шее, а потом натянула капюшон на голову.

— Мне идет? — спросила она, расправляя перья на новой одежде.

— Да, — я слегка ухмыльнулся.

Стражница широко улыбнулась.

— Тогда передай своим знакомым русалкам при встрече огромное спасибо!

Я завидовал ее энтузиазму.

Кетерния скинула капюшон и вернулась к бесконечному звездному небу. Я же смотрел на девушку, каждый раз убеждая себя, что она живее всех живых.

— Сегодня мы здесь дольше обычного, — она прервала тишину.

— Время здесь течет по-другому, так что мы, наверное, можем оставаться тут днями, а в реальности это будут часы, — заключил я.

— Скорее всего, — вздохнула Кетерния.

Так мы с ней просидели до первых солнечных лучей, предвещавших рассвет. Звезды начали расплываться на светлеющем небе, и казалось, будто взор золотистых глаз Кетернии пытается уловить все звезды до последней. Наконец, когда ласковый утренний свет упал нам на глаза, Кетерния легко поднялась на ноги и поправила накидку у себя на плечах.

— Похоже, мне пора, — сказала она и грустно улыбнулась, идя вдоль берега по кромке воды.

Я шел рядом, ожидая своего исчезновения из сна. Со временем мы с Кетернией начали медленно растворяться в воздухе. Вдруг девушка остановилась, приподнялась на цыпочки и крепко обняла меня за шею. Сперва я сильно удивился, а потом обнял ее в ответ.

— Было здорово, как-нибудь повторим, — прошептала девушка мне в ухо. — И не надо так сильно волноваться обо мне.

Она отстранилась от меня, широко улыбнулась и побежала прочь по берегу. Только красная накидка летела за ней, переливаясь в солнечных лучах.

***

Я открыл глаза. Солнечный свет пробивался в мою комнату, и световые пятна мягко играли по стенам. Я приподнялся на руке и достал будильник, который отшвырнул ранее.

«Одиннадцать утра, нехило я поспал», — я протер глаза и встал с постели.

В доме царила тишина, я окликнул бабушку, но мне никто не ответил. Я был один. Улыбаясь этой свободе, я направился в ванную. Даже стоя под прохладным душем, я не смог избавиться от своих тревог о Кетернии.

«Она же умерла. Она точно не дышала, а сердце не билось, — размышлял я. — Может, это из-за русалки? Она могла отдать ей искру жизни или просто заставить ее жить?»

Я облокотился спиной о стену.

«Я держал ее труп, я не мог ошибиться, она была мертва! — паниковал я. — А что, если она покинула сон и не проснулась, умерла?»

Я сжал кулаки.

«Надо найти, как с ней связаться, и узнать, все ли с ней хорошо», — решил я.

Я вернулся под струю воды, желая смыть мыло, но вода не шла. Я оглянулся: все вокруг было покрыто льдом. Я отодвинул занавеску: вся комната походила на морозилку.

— Черт, — пробурчал я.

Я сосредоточился, представляя, как лед медленно тает, превращается в воду и стекает в трубу. Лед мгновенно слетел со стен, полетел в ванную и растворился во вновь пошедшем потоке воды. Я выдохнул.

— Нужно отдохнуть, — заключил я, заворачивая полотенце на поясе и выходя из ванной.

Быстро сделав кофе, я направился к бабушке в кабинет, желая посмотреть тв и расслабиться. Я начал щелкать пультом в поиске интересного канала и внезапно остановился на музыкальном, где как раз играл ролик группы Imagine Dragons, о которой говорила Кетерния. Я прикрыл глаза, пил кофе и наслаждался приятной музыкой. Когда песня закончилась, я встал, желая заварить себе еще кружку бодрящего напитка. Выходя из комнаты, я бросил взгляд на бабушкин массивный стол. На нем лежал толстый фолиант, украшенный камнями: на обложке было по-английски написано «История и генеалогия стражей». Я знал эту книгу, потому что только так я мог ознакомиться с миром магии. Но помимо этого, автором этой книги был мой дедушка — Джонатан Йенсен. Бабушка всегда относилась к фолианту с особой заботой и иногда, когда я не видел, брала его в руки и плакала по погибшему мужу.

Сейчас же книга лежала на столе без чехла, что было необычно. Я поставил пустую кружку на стол, сел в бабушкино кресло и взял толстый фолиант в руки. Закладка в книге лежала на главе о стражах огня и земли. На десяток страниц был представлен полный список семей. Я аккуратно вел пальцем по перечню, пока не дошел до буквы «Л». Просмотрев колонку несколько раз, я не обнаружил фамилии Люсент. Тогда я решил почитать о семье Леруаморо: второй огненный страж, по словам бабушки, был носителем этой фамилии. Я открыл страницу, где начиналась история этой семьи. Их генеалогическое древо занимало целый разворот, прямо как наше. В самом низу страницы располагалось пять имен: четыре женских, написанных дедушкиной рукой, и одно мужское — бабушкиной. Имя было выведено красными чернилами: Себастьян Стефан Рафаиль Леруаморо; и он был старше меня на год. Я посмотрел на женские имена и года их рождения: Зое (1989), Лилиан (1990), Надия (1993) и Регина (1995).

«Это же надо, целых четыре старших сестры! — я ухмыльнулся. — Наверное, его отец очень сильно хотел сына, раз даты рождения так близко».

Я перелистнул страницу и прочитал заголовок:

— «Артефакты семьи Леруаморо».

Первые пару абзацев рассказывалось об уже утраченных предметах, поэтому я пропустил этот текст и перешел к истории семейного кольца этой семьи. Оно, как и наш кинжал, называлось по-латински Igneus Serpens Tentator Ring, что означало «Кольцо огненного змея-искусителя». Сбоку на странице были изображения перстня с разных ракурсов. Казалось, что змея, обрамлявшая кольцо, прожигала меня своими красными глазами прямо из книги. Я нервно сглотнул подступивший к горлу ком и вернулся к чтению.

«Издревле кольцо носят мужчины семьи Леруаморо и используют его в качестве сургучной печати. Но, помимо этого, перстень служит накопителем излишек энергии хозяина и, в случае, если страж будет ранен или ему понадобятся дополнительные силы, кольцо вернет силу владельцу. Известно, что украшение имеет и другие возможности, но семья Леруаморо предпочитает сохранять их в секрете», — прочитал я и задумался.

Потом я резко перешел на историю нашей семьи и нашел страницу о Gelidus Corde — бабушкином кинжале. В тексте также говорилось о том, что этот предмет может спасти жизнь обладателю, вернув жизненную энергию. Я отложил книгу в сторону.

«Может, у Кетернии тоже есть свой артефакт, о котором она не знает? Возможно, именно поэтому она выжила и не почувствовала прикосновения смерти?» — предполагал я.

Я встал с кресла и подошел к книжному шкафу. Изучив корешки книг, я выбрал парочку из них, которые рассказывали о всех артефактах стражей. У всех предметов было одно общее свойство: сохранение жизненной энергии и ее восстановление у раненного стража.

«Да! Другого объяснения и быть не может, ведь обычная мерроу не может спасти не то что стража, даже обычного человека. Возможно, Кетерния, не знавшая о своих силах, всю жизнь накапливала силу в какой-нибудь артефакт, и он ее спас», — убежденно рассуждал я.

Единственное, что меня беспокоило — я не видел при ней никаких предметов или украшений. Размышляя об этом, я не заметил, как пролетело время и начали сгущаться сумерки. Я быстро убрал все книги и пошел на кухню, чтобы приготовить еды, когда услышал негромкий хлопок из бабушкиного кабинета — она вернулась домой. Действительно, через минуту бабушка вошла на кухню. Она выглядела измотанной.

— Привет, — кивнул я, не отрываясь от готовки.

— Привет, — женщина вздохнула и села за стол. — Поделишься едой с бабушкой?

— Конечно.

Мы замолчали, пока еда готовилась. Я достал две тарелки и положил на каждую по куску мяса и картошки.

— Приятного, — сказал я.

Бабушка кивнула в ответ.

Мы снова заговорили только после еды.

— Как провел время? — спросила бабушка, заваривая чай.

— Хорошо, мы с Кетернией отлично отдохнули, поплавали вместе, — ответил я, умалчивая о внезапной смерти стражницы.

— Здорово, я рада за тебя, — устало ответила бабушка.

После ужина бабушка ушла к себе в кабинет и не выходила оттуда. Я расценил ее поведение как обычную усталость, да и с ней такое иногда бывало, и вернулся в свою комнату, где еще долго лежал в кровати, ожидая сна. Я вспомнил, что хотел связаться с Кетернией, но забыл об этом, зачитавшись книгой, поэтому наша встреча в мире грез была единственным выходом. Я закрыл глаза.

Комментарий к Глава 5

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 6 ==========

Я снова очутился в знакомой бухте. Кетернии нигде не было видно. Ледяные когти страха впивались в мое сердце: я боялся, что она ожила лишь во сне, но пытался подавить нарастающую панику, прогуливаясь по берегу в ожидании ее появления. Вопросы роились в голове, требуя ответов, которых у меня не было. Я сел на валун и смотрел на бескрайнее море.

«Ее долго нет. Может, она не очнулась, умерла во сне, а я остался здесь один», — я обхватил голову руками, запутываясь пальцами в волосах.

Почему-то я не думал о том, что будет со мной, если она действительно умерла, что предпримет Совет, ведь наша команда стражей не будет полной без нее. Все это меня не волновало. Я надеялся, что с ней все хорошо, что она вернется сюда и снова улыбнется мне, потянет плавать или безуспешно будет пытаться зажечь костер.

— Пожалуйста, пусть с тобой все будет в порядке, — умолял я.

— С кем? — послышался знакомый голос.

Ее шаги я услышал издалека: мягкий песок тихо шуршал, пока она бежала ко мне, а ветер запутывался в длинных волосах. Я почувствовал ее приближение и обернулся. Она стояла надо мной, тяжело дыша. Кетерния словила волосы рукой и заправила за уши, вопросительно смотря на меня. Мое сердце пропустило удар, я забыл вздохнуть, будто я не верил, что она придет, вернется ко мне.

— Что-то случилось? — тихо спросила она.

«Слава богу, она жива!» — я облегченно вздохнул.

— Нет. С чего ты взяла? — соврал я, но она не поверила и с подозрением посмотрела на меня. — Не совсем.

— Да, скорее «совсем», чем «не совсем», — она указала на камень, на котором я сидел.

Твердую поверхность покрывали кристаллы льда, поднимавшиеся наверх, пытаясь захлестнуть меня. Наверное, так я пытался защититься от всепоглощающего страха за девушку. Кетерния положила руку на камень, и лед вокруг ее ладони начал стремительно таять. Я поднял на нее удивленный взгляд.

— Я немного тренировалась, — ответила девушка и слегка покраснела. — Так отчего такой грустный?

Она села со мной спиной к спине, догадываясь, что я не из тех людей, кому легко говорить с глазу на глаз. Я молчал, а девушка не торопила меня.

«Значит, ее все-таки защитил какой-то артефакт», — окончательно убедился.

— Кетерния, а у тебя есть какой-то необычный предмет, который остался от твоих родителей? — осторожно спросил я.

Она тяжело вздохнула.

— У меня осталось много их вещей, среди которых куча всего необычного: мой отец реставрировал антиквариат.

Похоже, ей было тяжело говорить об этом, но с каждым словом девушка казалась все спокойнее, будто непосильная ноша, обременявшая сердце, куда-то исчезала, когда она рассказывала о своих родителях.

— А украшения или оружие были? — поинтересовался я.

— Да, много. Иногда, когда папа брал меня на работу, мне разрешалось играть со старыми кольцами, колье, браслетами, которые были подделками, поэтому я могла делать с ними что угодно, даже забирать домой.

Я не видел лица Кетернии, но мне кажется, что на ее губах играла еле заметная улыбка.

— А ты носишь что-то из таких вещей с собой? — задал я главный вопрос.

— Нет, я не очень люблю украшения, — просто ответила она, пожав плечами.

Было глупо спрашивать это, но я не удержался:

— А оружие?

Она покосилась на меня.

— Нет, конечно! Я кто по-твоему? Гопник, который хочет отжать мобилу с помощью старого ржавого клинка?

Я хмыкнул.

— Для такого промысла лучше взять перочинный нож, — продолжала разглагольствовать девушка.

Дождавшись окончания ее словесного поноса, я уточнил:

— И что, даже серьги не носишь?

— Ношу, но только дешевую бижутерию, она выглядит современно, — ответила девушка.

Мы замолчали.

«Неужели ничего нет? Как она тогда спаслась?» — задумался я.

— Это ты так приуныл из-за того, что не знал, ношу я украшения или нет? Чувствительный ты парень, — промолвила девушка и поднялась на ноги. — Хватит хмуриться — морщины будут!

— Мужчины, в отличие от женщин, с возрастом выглядят только лучше, — парировал я, последовав за стражницей и оставив свои терзания на потом.

— Ну, тебе лучше знать, — девушка забирала непослушные волосы в высокий хвост. — Сегодня у нас по плану тренировка?

Я кивнул.

— Давай тогда тренироваться.

Кетерния быстро побежала вперед.

— Помни, что тебе еще пять километров так бежать! — крикнул я, догоняя девушку.

— Нет, сегодня пробежим десять, — она повернулась, показала язык и побежала еще быстрее.

— Как ребенок, — я прибавил скорости, чтобы догнать ее.

Наконец я смог действительно улыбнуться: она жива и никуда не денется.

***

Кетерния смогла пробежать десять километров, а потом еще и сделать пару-тройку подходов других упражнений.

— Что это с тобой? — поинтересовался я, когда мы перешли к упражнениям на балке, где нужно удерживать равновесие.

— Я же сказала, что тренировалась, — ответила девушка, стоя на одной ноге и умудряясь удержать на голове две книги, а на них еще и стакан, наполненный водой.

«Здорово она так тренировалась», — отметил я, косясь на нее.

Закончив тренировку и сильно устав, мы легли на прохладный песок, наслаждаясь закатом и думая о своем. Солнце медленно приближалось к линии горизонта, окрашивая синее небо в розовые и рыжие цвета. Туман начал спускаться с гор, предвещая прохладную ночь. Когда последние лучи коснулись верхушек скал, на другом конце небосклона начали загораться яркие звезды.

— Ты видел, когда солнце практически село, то на стыке красного и синих цветов мелькнул зеленый? — спросила Кетерния.

Я повернул голову в ее сторону и встретил взгляд ее золотисто-коричневых глаз.

«Интересно, долго она так пролежала, пялясь на меня?» — подумал я, перед тем как дать ответ.

— Да, видел, а что?

— Ничего особенного, просто красивый цвет, вроде и зеленый, но не яркий, приятный глазу. Закатное небо красиво, оно всегда разное, — говорила девушка, смотря мне в глаза.

— А чем плох рассвет? — я сглотнул, стараясь не отводить взгляд.

— Оно, рассветное небо, однообразно, хотя многие и считают рассвет красивее, ассоциируя его с началом, рождением. Но заря, как и новорожденный, ничем не отличается от других: проста и ничем не запятнана, а каждый закат уносит с собой радости и невзгоды дня. Так же происходит во время смерти человека: он забирает воспоминания, эмоции — в общем, все, что успел пережить за свою жизнь.

— То есть рассвет пуст? — уточнил я.

— Пуст, но не безнадежен, — девушка немного улыбнулась.

Кетерния посмотрела на меня еще некоторое время, заглядывая в глаза, будто ища там что-то, а потом, вздохнув, повернулась лицом к звездному небу. Я последовал ее примеру.

«Может, тоже блеснуть умом? — подумал я. — Нет, лучше рассказать ей что-то полезное».

— Знаешь, бабушка никогда не уточняла, как стражи попадают в Совет, — начал я. — Но мне всегда было это интересно, поэтому я читал много книг в поисках ответа на мой вопрос.

— И как, успешно? — спросила девушка, показав тем самым интерес к моему рассказу.

— Сперва я не находил ничего, что могло бы выдать их местоположение, но в одном из дневников наших предков я нашел упоминание о звезде, — я указал пальцем на небо. — Видишь самую яркую звезду?

— Ага, — ответила Кетерния.

— В дневнике было сказано, что стражей переносят туда, где эта звезда, которая на самом деле — маяк, указывающий нам путь, — продолжил я.

— От второй звезды направо и прямо до утра, — прошептала девушка.

— Откуда эта фраза? — спросил я.

— Просто из детской сказки.

Мы снова замолчали. Кетерния, как обычно, наблюдала за звездным небом. Я же, в свою очередь, краем глаза косился на нее, сам того не замечая.

— А Совет хороший или плохой? — внезапно спросила девушка, повернувшись ко мне.

Я быстро отвернулся, почувствовав, что краснею.

«Чего я смущаюсь? Я же не специально пялился», — отругал я сам себя.

— Странный вопрос, я не знаю ответа на него, — искренне ответил я.

— Ну, сам-то как считаешь? — она продолжила буравить меня взглядом.

— Наверное, Совет чист, прямо как ты сказала о рассвете, — произнес я.

— Значит, он так же пуст, — заключила девушка.

Я хотел возразить ее словам, но передумал, не зная, что можно сказать в защиту Совета. Частенько слова девушки заставляли меня задуматься о том, что раньше меня никогда не волновало.

— Знаешь, что я бы хотела сейчас увидеть? — Кетерния сменила тему, уловив мое замешательство.

— Что? — поинтересовался я, поднимаясь на локтях.

— Вчера все было достаточно скомкано, поэтому я не увидела толком, как ты колдуешь, — вымолвила девушка.

— Всего-то, — я сел поудобнее.

Кетерния пододвинулась ближе, сев по-турецки.

— Готова? — спросил я, оглянувшись на нее.

Она кивнула, ожидая чудес.

Я поднял и сложил ладони лодочкой, представив, как вода из залива заливается в них. Мгновенно жидкость струей поднялась от поверхности и полетела ко мне в ладони. Я взглянул на Кетернию: ее глаза горели, а на губах играла улыбка. Ее воодушевленное настроение передалось мне — я радовался магии, будто в первый раз, как ребенок. Я подкинул воду в воздух, расставив пальцы на одной ладони в разные стороны и сжав другую в кулак, — капли замерзли и крутились на месте, удерживаемые моими силами. Я повернулся к девушке и легко подул на свободную ладонь. Льдинки закружились в вихре вокруг нас двоих, оставляя нас наедине друг с другом. Я потер руками — капли превратились в снежинки, сверкавшие в ночном свете. Кетерния поворачивала голову, осматриваясь. Она потянулась к вихрю и поймала пару снежинок в руку.

— Не таят! — воскликнула она, рассматривая незатейливые ледышки.

— Пока я их контролирую, они не растают, — ответил я, улыбаясь ее детской наивности, резко поднял руки в верх — снежинки взвились высоко в небо, опустил вниз — они мягко приземлились нам на головы, путаясь в волосах, как в паутине.

Я положил руки на землю, улыбаясь девушке.

— Ну как? — я очень хотел ее впечатлить.

— Волшебно, — она протянула руку и вынула снежинку из моих волос, я напрягся. — Твои силы намного интереснее и органичнее моих.

Девушка положила ледышку на свою ладонь и вперила в нее свой взгляд. Я почувствовал, как моим замораживающим способностям оказывается сопротивление, было такое ощущение, что меня стараются сжечь изнутри, оставить без воздуха и воды. Я прерывисто вздохнул, отзывая свои силы — снежинка в руках девушки вспыхнула легким огоньком.

«Ее силе трудно противостоять», — подумал я, наблюдая то, как девушка поддерживает пламя в своих руках, заставляя его продолжать гореть, хотя там ничего не было.

— Твои силы тоже отличные, — искренне сказал я, завороженно наблюдая за Кетернией.

— Спасибо, — ответила девушка, сжимая огонек в ладошке, заставляя его исчезнуть. — А ты ведь можешь, как и я, создавать свою стихию из ничего?

Я кивнул и заставил воду появится в моей ладони без внешнего источника.

— А ты думала, что только ты это можешь?

— Ну, мало ли, — она улыбнулась. — А знаешь, чем твои силы на порядок лучше моих?

Я поднял бровь в немом вопросе.

— Вода и воздух нужны для жизни, а огонь и земля не так необходимы. Разве что использовать растения, как источник пищи.

— Огонь греет, — возразил я.

— Тепло нужно человеку не всегда, — парировала девушка.

Я замолчал, не желая спорить, но я считал, что каждая из сил — единственное и неповторимое оружие для защиты людей от нечисти. Кетерния, поняв, что разговор закончен, легла на землю и закрыла глаза.

«Наверное, задремала, — подумал я. — Как лирично, сон во сне».

Я лег рядом и смотрел на небо, наблюдая за перемещением звезды Совета по небосклону. Когда наступила заря, я смотрел на восходящее солнце и соглашался с Кетернией о пустоте рассвета, единственное, что он приносил с собой — новый день, который ты проживешь, но только закат, пережив с тобой это время, унесет все невзгоды прочь.

— Осознал пустоту рассвета? — спросила девушка.

К своему удивлению, я не заметил, как она проснулась.

— Да, я понял твои мысли, — утвердительно кивнул я.

Мы по привычке пошли по кромке воды в ожидании расставания.

— Спасибо за еще один хороший сон, — девушка снова обняла меня, и на этот раз я отделался лишь легким румянцем.

Волосы девушки приятно пахли морем и песком. В нескольких прядях запутались снежинки, которые я наколдовал.

— Пока, — прошептала Кетерния.

Девушка отстранилась и растворилась в воздухе до того, как я осознал, что произошло, а точнее, не произошло.

Почему снежинки не растаяли?

***

Я распахнул глаза, стараясь привыкнуть к яркому полуденному солнцу, светившему в комнату. Резко поднявшись на локтях, я остановился: голова закружилась из-за слишком долгого сна. Мысли перемешались, я не мог думать трезво. Собравшись с силами, я поднялся и прямиком направился к бабушке в кабинет. Я проигнорировал ее и чей-то еще голоса, которые можно было услышать из-за двери.

«Наплевать, — подумал я. — Важнее рассказать ей о «смерти» стражницы и о ее новых способностях».

Резко дернув ручку двери, я получил мощный энергетический удар и отлетел к противоположной стене коридора. Рамки с дедушкиными зарисовками и нашими фотографиями полетели на пол, разбиваясь вдребезги.

— Что за черт? — прошипел я и протянул руку к затылку: на пальцах оказалась кровь.

Я поднялся, не желая более даже пытаться открывать эту дверь, и пошел в ванную, чтобы обработать рану. Оказалось, что это была небольшая ссадина, совершенно не серьезная. Я вернулся к злосчастной двери и перевел взгляд на стену, куда я был впечатан несколько минут назад. Похоже, я немного пробил деревянную обшивку на стене.

«Но это не моя вина», — заключил я и начал собирать упавшие картины.

Внезапно я услышал хлопок, и бабушка открыла дверь, укоризненно смотря на меня.

— Ты чего-то хотел? — спросила она.

Я прошел в кабинет, закрыл за собой дверь и положил рамки к бабушке на стол, потом, схватив Gelidus Corde, метнул его в дверной косяк. Меня одолевала тревога, я рвался быстрее все рассказать, избавиться от тяжелой ноши. Единственным моим желанием было успокоение нервов, чтобы мне сказали, что все это плод моего воображения, и можно жить дальше, продолжать стремиться к своей цели. Женщина удивленно посмотрела на меня, а я взял стул и подтащил к ее столу.

— Садись, мне нужно тебе многое рассказать, — сказал нетерпеливо я.

Бабушка проследовала к своему креслу, села и внимательно слушала мой рассказ о гибели Кетернии и ее чудесном спасении.

— Да, скорее всего, ее спас артефакт, но и накидка мерроу позволила девушке чувствовать себя лучше в воде, — мои предположения об артефакте подтвердились.

— Но у нее нет ни оружия, ни украшений, — возразил я.

Женщина нахмурилась и потерла виски: похоже, у нее болела голова. Она вздохнула.

— Когда я была еще в твоем возрасте, на одной из встреч с огненным стражем мы разговорились об артефактах. Тогда Стефан еще не был так скрытен и противен, поэтому рассказал, что в некоторых семьях артефакты не утеряны, а у них просто нет физического обличия, — рассказывала бабушка, внимательно смотря мне в глаза.

— Тогда это просто силы стражей, разве нет? — спросил я.

— Не совсем. Это может быть что угодно: цвет глаз, кожи, расположение родинок, родимые пятна, — перечисляла женщина. — Даже состав крови. Такие артефакты сильнее всех, потому что объединяют семью общими отличительными признаками.

— Ты считаешь, что семья Кетернии обладает таким артефактом? — я напрягся.

Женщина продолжала смотреть на меня, не отвечая на мой вопрос.

— Бабушка? — позвал я ее.

— Советую посмотреть на ее левое запястье, — кинула женщина.

Я замер, стараясь вспомнить, видел ли что-либо на левой руке Кетернии, но воспоминания ускользали, были размытыми.

Бабушка улыбнулась, ее взгляд наконец-то смягчился.

— Когда думаешь о чужих артефактах, то их внешний вид ускользает от тебя, пока ты не увидишь их в живую, — объяснила женщина.

Я кивнул, оставляя осмотр запястья девушки до следующей встречи.

— Ты хотел что-то еще спросить? — поинтересовалась бабушка.

— Сегодня во сне она попросила меня показать свою магию, и я создал снежинки, — начал я. — Они застряли у нас в волосах, со временем мои растаяли, я не вкладывал в них энергию.

Женщина сосредоточенно смотрела на меня.

— Но потом, когда Кетерния уходила, я заметил, что снежинки в ее волосах не растаяли, — спокойно закончил я и посмотрел в глаза бабушки.

Установилась мертвая тишина, единственное, что разрезало ее — напольные часы, тикавшие в углу кабинета. Я был напряжен, ожидая «приговора». Кажется, бабушка о чем-то усиленно размышляла, но в то же время ее взгляд казался потерянным.

— Бред, — наконец сказала она.

— Я собственными глазами видел.

«Зачем я отказываюсь от успокоения, которого так хотел?» — задался вопросом я.

— Скорее всего, ты сам не заметил, что вкладывал остаточную энергию, — прервала бабушка мои возражения.

— Я бы почувствовал! — снова воспротивился я, злость от недоверия бабушки затмевала мой разум.

Женщина покачала головой.

— Когда дело касается других стражей, то наши энергии могут не восприниматься как обычно, мы можем не чувствовать их применение, потому что между стражами всегда происходит обмен частицами сил.

Я непонимающе уставился на родственницу, успокаивая неожиданный приступ гнева.

— Заметил, что теперь лучше переносишь жару? — спросила бабушка.

Я вспомнил, что жаркий климат, созданный Кетернией во сне, действительно не особо меня заботил.

— Кетерния отдает тебе крупицы своей энергии, а ты отдаешь ей, получается равный обмен, который позволяет совершать такие маленькие чудеса, — разъяснила бабушка Айна.

Женщина достала спичку из коробка, лежащего у нее на столе, поднесла руку к головке спички, и та вспыхнула. Я ошарашенно уставился на нее.

— Я научусь делать также? — спросил я.

— Да. Такое своеобразное равенство сил позволяет сохранять мир в команде стражей, по факту, мы должны постараться, чтобы навредить друг другу, — бабушка провела рукой над пламенем, и оно потухло.

Я молчал, окончательно успокаиваясь.

— Это все новости? — спросила женщина.

— Да, а ты куда-то торопишься? — поинтересовался я.

— Произошла небольшая стычка людей с вампирами, так что Совет приказал мне и Стефану нейтрализовать угрозу, — просто ответила бабушка.

— Хорошо, тогда я пойду позавтракаю, удачи в нейтрализации, — я махнул рукой и отправился к двери.

Я был откинут в книжный шкаф, как только дотронулся до дверной ручки. Бабушка рассмеялась, кажется, будто от смеха она выглядела еще моложе.

— Не пытайся войти или выйти из комнаты, если ее охраняет Gelidus Corde, — посоветовала бабушка, выдергивая кинжал из косяка.

«Как я мог забыть об этом?» — недовольно думал я, потирая голову, снова принявшую на себя удар.

Я выпутывался из фолиантов, свалившихся мне на голову, стараясь подняться. Когда мне это удалось, я как ни в чем не бывало собирался выйти из комнаты, но бабушка схватила меня за ухо, как маленького, и оттащила к беспорядку, что я учинил.

— Сперва уборка! — командным голосом сказала она.

— Но завтрак… — тихонько надавил на жалость я.

— Уборка! — женщина сказала это своим самым строгим голосом так, что я аж сжался в комок.

Бабушка отошла от меня, а потом исчезла с громким хлопком.

— Ладно, ладно… — буркнул недовольно я, собирая упавшие книги.

Комментарий к Глава 6

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 7 ==========

Закончив с уборкой книг, я отправился в чулан, где нашел гвозди и молоток, и клей. Вернувшись в злосчастный коридор, я брал картины по очереди и склеивал рамки, потом вбивал гвоздь, если было нужно, и вешал их на стены. Такие действия успокаивали, позволяли мне расслабиться. Одна фотография пострадала больше всех: стекло и рама разлетелись вдребезги, даже склеивать было нечего. Со старой цветной фотокарточки на меня смотрели три человека: молодая бабушка с дедушкой, которого я знал только по таким снимкам, и маленькая девочка, которой было не больше пяти лет. На фоне был виден Биг-Бен. Этой девочкой, конечно же, была моя мать. Я перевернул фото: сзади уверенным мужским почерком было написано: «Я с моими милыми Айной и Карен в Лондоне. 30 марта 1984».

«Дедушка написал», — сделал я очевидное умозаключение.

Я снова вернулся к снимку, но не смотрел на маму, не желая вспоминать ужас в ее глазах. Мой взор был обращен на дедушку Джонатана, счастливо и добродушно смотревшего со снимка. Бабушка всегда говорила, что мы с ним похожи, но мне казалось, что она просто пыталась отрицать мою связь с родителями — не знаю, ради меня или себя. Красивый мужчина на фотографии выглядел лет на двадцать пять, наверное, даже меньше, но ему тогда уже было тридцать три года. Он был таким же бледным, как и я, но волосы были намного светлее, а глаза были не голубыми, а светло-сизыми. Невозможно было отрицать, что наши черты лица были похожи: скулы, широкий нос, пухлые, немного женские губы, но все равно мне казалось, что нас с этим человеком разделяет не только поколение, но и судьба. Я вздохнул, отложил фото, несущее в себе частичку прекрасного прошлого, и повесил остальные картины и снимки. Завершив это, я вернулся в чулан, положил взятые ранее вещи и нашел рамку, подходящую по размеру для фото. По пути я заглянул на кухню и поставил чайник, желая выпить кофе и избавиться от мигрени из-за долгого сна. Вставив памятный снимок в новую оправу, я обнаружил, что по своей невнимательности взял рамку, которую можно только поставить, без отверстия под гвоздь. Я вздохнул, мой взгляд упал на бабушкин стол, где не было ничего теплого и семейного. Фотография идеально смотрелась на нем. Я ненадолго замер на месте, мечтая, что когда-нибудь в будущем у меня тоже будут такие снимки, несущие счастье, ностальгию, воспоминания.

«Но там не будет Кетернии», — подумал я, холодок пробежал по коже.

Я пошел на кухню: чайник громко возвещал, что уже закипел. Я ухватился за его рукоять, предварительно обморозив ее, и залил чашку с кофе кипятком. Далее я нашел старый батон в хлебнице и, отрезав себе два куска, сделал бутерброд. Такой завтрак не был шибко полезным, но был вкусным и быстро приготовляемым. Я снова мысленно вернулся к левому запястью Кетернии, усиленно думая, что же такое было у нее на нем. Воспоминания продолжали ускользать, тогда я сосредоточил всю свою энергию на этом моменте. Казалось, что силы просто покинули меня. Я отпустил воспоминание, но силы ко мне не вернулись, как и то, что было у Кетернии на руке. Я вздохнул, оседая на стуле от слабости.

Подняться я смог только через час, когда мои силы хотя бы немного восстановились. Помыв посуду, я глянул на график моих тренировок: я отстал от него на несколько дней. Делать ничего не хотелось, а тем более, бежать полумарафон, но я взял себя в руки и отправился переодеваться.

***

«Только так ты станешь лидером стражей, только так ты заставишь бабушку гордиться», — убеждал я сам себя, завязывая шнурки на кроссовках.

Вдруг я сорвался на бег. Сперва я думал, что умру минут через десять и придется возвращаться домой, отстав от графика еще на день, но чистый воздух сделал свое дело, и с каждым километром сил у меня только прибавлялось. Я делал глубокие вдохи, не сбивавшие мой темп. Во время такой пробежки я обогнал кучу спортсменов, недовольно взиравших мне вслед. Я же только улыбался всему: солнцу, небу, горам и морю, которое окружало нас. Выглядел я, наверное, как душевнобольной, однако меня это не волновало: сердце вырывалось из груди от счастья, а душа рвалась ввысь, к солнцу.

Из-за такой эйфории я сам не заметил, как оказался в бухте с Зубами Дьявола. Я остановился и оглянулся, казалось, что вот-вот появится Кетерния, и мы пойдем тренироваться или развлекаться, но на месте девушки оказались резвые норвежские ребятишки, не боящиеся холодной воды.

«Я тоже ее не боюсь», — подумал я, пробегая мимо детей и показывая им язык.

Они ринулись за мной со смехом и криками, желая догнать меня и показать язык в ответ. Я тоже смеялся, ощутив себя совершенным ребенком, свободным от каких-либо проблем.

Вернувшись домой после пробежки, я почувствовал такой прилив сил, что, казалось, был готов пробежать еще столько же. Хорошо, что здравый смысл переборол надежды, и вместо дополнительных нагрузок я направился в душ смывать пот и расслаблять напряженные мышцы.

Остаток дня и вечера я провел у телевизора, бездумно переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного. Часов в девять я отправился на кухню и сварил себе макароны на меня и бабушку: вдруг она вернется и будет голодна.

Она вернулась поздно вечером — такого никогда не бывало. Я услышал хлопок, а потом бабушка медленно начала спускаться вниз. Сейчас она выглядела старой, как и подобает женщине за шестьдесят. Я молча поставил ей на стол макароны, политые томатной пастой, и горячий ромашковый чай. Женщина кивнула в знак благодарности и приступила к трапезе. Я терпеливо сидел, не желая тревожить бабушку и не понимая, почему вдруг седых волос на ее голове стало больше. Когда она взяла в руки чай, я спросил:

— Как работа?

Она устало вздохнула.

— Происходит какое-то сумасшествие.

— Что случилось? — я отпил своего чая.

Женщина помолчала некоторое время.

— Когда Совет сказал нам, что стычка между вампирами и людьми небольшая — они преуменьшили в несколько раз, — начала рассказывать бабушка. — Испанский клан вампиров вообще никогда не хвастался своей уравновешенностью или разумностью, но в последнее время они были добропорядочными, слушались Совета. И только сегодня мы поняли, как Габриэль, лидер клана, контролировал подчиненных: исключал самых буйных, оставляя их без еды и поддержки. Сохранившие свое положение вампиры присматривали за предателями.

Бабушка поднесла чашку ко рту и сделала глоток.

— Такие отщепенцы объединились, убили своих охранников и отправились в ближайшую деревушку. Не желая умирать, они убили четыре сотни человек, даже младенцев, что у вампиров считается высшим грехом.

Я смотрел на бабушку в ужасе: картины убийства детей мелькали в моей голове одна за другой. Я представил, как ту ребятню с пляжа зверски убивают, разрывая тонкую кожу, высасывая кровь. Я поставил чай на стол: кажется, больше я не хотел его пить. Похоже, бабушка поняла мое настроение. Она нервно ворочала кружку в руках.

— Когда мы прибыли туда, то были повержены в ужас, прямо как ты сейчас: повсюду были окровавленные тела. Мы прошлись по деревне, ожидая найти живых. Ты не представляешь, как мы обрадовались, когда несколько из них зашевелились. Однако радость быстро улетучилась: вампиры-отщепенцы сделали из многих людей вампиров. В это время был день, они обрекли их на сгорание заживо, — я никогда не видел бабушку такой сожалеющей и подавленной. — Если бы мы только успели раньше, эффект можно было бы предотвратить…

Одинокая слеза скатилась по щеке женщины — я понял, почему она поседела так быстро.

— Чт… Что было дальше? — я с трудом прочистил горло.

— Стефан среагировал раньше меня и поджег деревню, сжигая трупы и новообращенных, — скорбно ответила бабушка.

Установилась гробовая тишина. Мне было трудно дышать, представляя это зверство. Я хотел сказать, что сжигать их было неверным решением, но осознал, что новообращенные с безумными создателями во главе не принесли бы ничего хорошего.

— Мы нашли этих ублюдков, — вновь заговорила бабушка. Я вздрогнул: никогда прежде я не слышал от нее оскорблений в адрес других. — Стефан заточил их в каменный плен. Так, мы вернули их в логово клана, где эти изверги были сожжены под солнечными лучами по приказу Совета. Покинув вампирский клан и оставив им предупреждение, мы вернулись к деревне, потушили пепелище и создали там свежее поле. Никто никогда и не узнает, что будет ходить по кладбищу, — бабушка со стуком опустила чашку на стол.

От этого движения я вздрогнул, внутри меня будто что-то оборвалось.

— Мы вместе создали хитрое стирающее память заклятие: если человек вспомнит об этой деревне, то эти мысли сразу улетучатся, — добавила бабушка. — Никто даже не будет знать, что случилось с этими людьми.

Мы замолчали в память об ушедших невинных жертвах.

Через некоторое время, когда мы с ней вместе мыли посуду, я спросил:

— То заклятье работает по принципу чужих артефактов?

Бабушка кивнула в ответ.

***

Когда я направлялся в спальню, чтобы лечь спать, бабушка позвала меня к себе. Войдя в ее кабинет и прикрыв за собой дверь, я почувствовал, как мимо уха стремительно пронесся кинжал, заставив мои волосы качнуться из-за воздушного потока. Я вздрогнул. Бабушка сидела за своим столом и держала в руках ту самую фотографию. Даже от двери было заметно, что в глазах у женщины блестели слезы.

— Бабуль, — я очень редко к ней так обращался, только в детстве.

Она подняла голову, протерла глаза тыльной рукой и, указав на стул, сказала:

— Садись, мне нужно быть честной с тобой до конца.

Я послушно сел и обратил свои глаза к опечаленной женщине.

— Спасибо, что поставил эту фотографию сюда: она напомнила мне, что нужно всегда быть искренней с родными.

Я кивнул, принимая благодарность. Почему-то говорить мне совершенно не хотелось, только слушать.

— Случай с вампирами не единичный, — начала бабушка. — Наверное, ты заметил, что последнее время я слишком сильно устаю.

Я моргнул, подтверждая ее подозрение.

— За последнюю неделю было еще два подобных случая. Например, у берегов Карибского моря русалки потопили пятнадцать невиновных рыбаков, утащив их на дно и зверски съев.

— Это были иары? — спросил я.

— Нет, обычные мемозины.

— Но ведь они относительно безобидны, могут утопить, но никогда не едят человечину — это ведь отрава для них, — возражал я, думая, что бабушка ошиблась.

— Именно так и случилось. Они, съев людей, незамедлительно погибли сами, нам оставалось только избавиться от тел, — заверила меня бабушка.

Я выдохнул, представляя сгнившие рыбьи хвосты, раздувшиеся тела, посиневшую кожу и скрюченные пальцы мертвых водных фейри.

«Ужас…» — промелькнуло у меня в голове.

— Это еще не все, — добавила бабушка. — Буквально вчера стая оборотней превратилась вне полнолуния и убила парочку охотников, гулявших по лесу. Отступники были наказаны, но людей это не вернет. Все эти случаи — какое-то безумие.

Я поморщился: я знал, что бытие стража — работа не из приятных, но бабушка всегда утешала меня, говоря, что смертельные случаи происходят редко, чаще всего все довольно безобидно. Похоже, сейчас все изменилось.

— А как на это реагирует Совет? — спросил я.

— Нам ничего точно не говорят, но похоже, что у членов Совета есть какой-то план решения этих проблем, но они как-то затягивают его анонсирование, — ответила бабушка.

— Ты мне это все рассказала, чтобы мы с Кетернией больше тренировались, ведь так?

Бабушка кивнула.

— Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди, поэтому мы со Стефаном сошлись во мнениях, что будущим стражам нужно быть готовыми ко всему.

Я понял, что количество тренировок действительно надо будет увеличить. Женщина внимательно меня изучала, но, похоже, она рассказала все.

— Я пойду спать, — кинул я и поднялся со стула. — Спокойной ночи!

— Спокойной, но не забудь о левом запястье, — ответила бабушка за секунду до того, как я выдернул кинжал из двери.

— Не забуду, — я положил оружие на тумбу и покинул комнату.

Лежа в кровати, я долго не мог заснуть: мысли о буйствах нечисти мешали расслабиться. Все эти зверства походили на массовое помутнение рассудка. Даже рассматривая обращение оборотней, ведь они не убивали людей уже несколько веков. А мемозины? Они сами себя отравили. И что делает Совет? Ничего! Кормит бабушку и огненного стража легендами о скором разрешении проблемы.

«Значит, он также пуст», — вспомнились мне горькие слова Кетернии о Совете. Теперь, мне казалось, что она была права, даже не зная всего, что разворачивается сейчас.

Я перевернулся на живот, уткнувшись в подушку. Я сосредоточился, представляя, как дождь смывает грязь с улицы, так же и моя энергия очищала голову от неутешительных размышлений.

«Дальше будет только хуже», — отметил я, проваливаясь в сон.

***

Открыв глаза, я несколько раз моргнул, стараясь привыкнуть к тьме, которая царила в бухте. Кетерния еще не пришла, было подозрительно тихо. Я оглянулся, наблюдая за кустами: они не колыхались, и залив был подозрительно спокоен, словно все здесь вымерло.

Внезапно на меня сзади напрыгнули — я быстро среагировал, создав ледяные кинжалы позади себя, и метнул их в нападавшего, а точнее, нападавшую.

— Чего ты такой агрессивный? — прошептала Кетерния, ее губы легко касались моего уха при каждом слове.

Девушка спрыгнула с моей спины, встала передо мной, держа в руках кинжалы.

— А если бы я так же тебя каждый раз приветствовала? — оружие стремительно растаяло, и вода потекла по ее ладоням.

Я смог выдавить из себя одностороннюю ухмылку, которая, скорее всего, выглядела жалко и неубедительно.

— Нечего так нападать на людей! — отругал я девушку.

— Я думала, что ты меня услышал, — обиженно сказала она, вытирая воду о свои штаны.

Стараясь забыть о глупости Кетернии, я представлял, как солнце встает и начинает освещать землю.

— Эй, зачем это? — спросила девушка возмущенно.

— Нам нужно тренироваться.

— И так можно, — Кетерния щелкнула пальцами, и вокруг нас закружились огоньки.

Я дотронулся одного из них, ожидая обжечься, но этого не произошло.

— Они не обжигают, — пояснила девушка. — Ну что, бежим?

Я кивнул, и мы отправились по нашему уже привычному маршруту. Огоньки полетели за нами, освещая нам путь. В такой полутьме кошмары реальности отступали, позволяя думать о ненавязчивых мелочах.

— Сегодня бежим двадцать, — вспомнил я, когда мы пробежали восемь километров.

— Хорошо, но с чего такие резкие скачки? Почему сегодня не пятнадцать? — поинтересовалась Кетерния, протирая лоб тыльной стороной руки.

— Бабушка посоветовала повысить нагрузку для скорейшего прогресса, — пояснил я и прибавил темп.

Почему-то мне не хотелось рассказывать стражнице обо всех ужасных происшествиях последних дней.

«Это ее испугает, ведь она не знает, с чем мы столкнемся, когда станем полноценными стражами», — думал я.

Закончив пробежку, я понял, что Кетерния вымоталась, поэтому мы присели отдохнуть на полчаса, попивая воду и наслаждаясь ночной прохладой. За то время, пока мы бежали, на небе разгорелись звезды, освещая нам путь — стражница убрала несколько огоньков за ненадобностью. Я смотрел на нее: даже не верится, что буквально через пару лет мы будем взрослыми. Я женюсь на ледяной стражнице, а Кетерния выйдет замуж за огненного стража. Они будут жить во Франции: не думаю, что страж семьи Леруаморо согласится жить в России. Я пытался представить Кетернию взрослой девушкой, уверен, она вырастет красавицей. Я улыбался своим мыслям, но каким именно? Я не пожелал ответить даже себе. Стражница повернулась ко мне и улыбнулась.

— О хорошем думаешь?

Я кивнул, бросая улыбку в ответ.

— Пошли тренироваться дальше, — я поднялся и отправился к балке для удержания равновесия. — Сегодня попробуем подраться, — сказал я и кинул Кетернии деревянную палку для боя.

Она поймала ее налету и залезла на балку, встав в стойку. Я последовал за ней.

— Ты уверен в этой идее? — спросила она, хитро улыбаясь.

— А ты думаешь, что сможешь надрать мне зад? — ответил я вопросом на вопрос.

— Кто знает.

Кетерния сделала пару шагов в мою сторону, высматривая мои слабые места. Я знал, что у нее хорошее чувство равновесия, но если она подпрыгнет, то, вероятнее всего, упадет с перекладины, так что, удар по ногам — идеальное решение. Девушка замахнулась и направила свой удар по моим ребрам, но я с легкостью схватил ее оружие до того, как оно смогло достигнуть своей цели, и развернул девушку, заставляя ее обойти меня. Она заметно качнулась, но равновесие удержала. Я не стал ждать ее следующего хода: сделав шаг вперед, я нацелился на ее грудь, а потом резко переместил удар под ноги. Как я и думал, она не ожидала подставы и свалилась с перекладины в песок.

— Молодец, не думала, что ты меня так обманешь, — укоризненно сказала Кетерния, залезая на балку.

— В жизни все нечестно, — бросил я.

На этот раз я решил, что атакую первым, но повторить трюк не получится, поэтому я просто бежал на нее. В такой ситуации она не знала, куда деться, и присела на корточки, я, легко перепрыгнув девушку, просто столкнул ее. Однако она тоже была не промах: положив свою палку как турник, она повисла не ней, не упав. В следующий момент она зацепилась ногами за перекладину и со всей силы ударила меня по ногам. На этот раз упал я. Кетерния встала на руки и отпустила перекладину, легко приземлившись на землю.

— Не стоило меня недооценивать, — загордилась она.

Мы оба вернулись на место поединка.

— Ну что, контрольный? — спросил я, отводя руку с палкой за спину: азарт боя захлестнул меня.

— Ага, — она повторила мою позу.

Мы начали бежать. Никто из нас не знал: кто пригнется, а кто прыгнет, может, мы столкнемся? В ее глазах горела решимость и желание показать свою крутость — прыгать собиралась Кетерния. Я прижался к земле, проскальзывая под девушкой. Она пыталась задеть меня палкой. Кетерния хитрая, но я хитрее: легко вышиб оружие из ее руки и схватил левую руку девушки, легко направляя ее тело за пределы балки. Своей палкой я зацепился за перекладину, чтобы избежать падения. Девушка повисла, держась за мою руку и поджав ноги.

— Технически, я все еще не упала, — улыбнулась она.

Ее лицо было напряжено: похоже, она окончательно вымоталась. Я перевел взгляд на ее левую руку и заметил там символ, но разглядеть я его не успел: Кетерния отпустила мою руку и спрыгнула на землю.

— Так уж и быть, сегодня ты победил, но когда-нибудь я стану сильнее тебя и…

— Надерешь мне зад? — закончил я, приземляясь рядом с ней.

— Именно!

Я рассмеялся:

— Надежда умирает последней!

— Гордись, пока можешь, — буркнула Кетерния.

Мы с ней отправились на наше излюбленное место, чтобы, как обычно, встретить рассвет. Однако сегодня я перешел сразу к сути вопроса:

— Кетерния, а что у тебя за символ на левом запястье?

— Это родимое пятно такое, — девушка показала мне свое запястье.

Родимое пятно выглядело как трискель*, окруженный кольцом. Пока я смотрел на символ, я быстро зарисовал его пальцем на песке, боясь забыть о том, как он выглядит.

— И давно оно у тебя? — спросил я, пытаясь уловить каждый завиток символа.

— С рождения.

— Красивое, — сказал я.

— Да, ты прав, — Кетерния взглянула на звезды.

Я посмотрел на песок, где нарисовал ее родимое пятно. Сейчас то, что было изображено, совершенно не имело смысла, но я точно был уверен: это тот же самый символ.

Внезапно я услышал громкий всплеск воды: на камни неподалеку залезли две мерроу. Русалки скинули капюшоны своих накидок и, негромко говоря о чем-то, расчесывали волосы в ожидании рассвета, прямо как мы. Скорбь по юной мерроу снова нахлынула на меня.

«Надеюсь, что море ласково распорядилось с твоим духом», — пожелал я с надеждой.

— Это такие же русалки, как те, что подарили мне накидку? — спросила Кетерния, прерывая мои размышления.

Девушка указала на русалок.

— Да, думаю, что они даже из той же группы.

— Подойдем? — предложила девушка.

— Не стоит им мешать, — отказал я. — А где твоя накидка?

— Хранится дома в теплом и укромном месте, — ответила Кетерния.

Я кивнул.

Сегодня, как только первые солнечные лучи коснулись поверхности залива, мы с Кетернией уже шли по берегу, прощаясь друг с другом и строя планы на следующие тренировки. Под конец она легко обняла меня и пропала. Я с нетерпением побежал к месту, где нарисовал символ. Исчезая, я внимательно всматривался в незамысловатые линии, желая запомнить их. Бухта растворилась, как и рисунок артефакта.

Комментарий к Глава 7

*Трискель - символ, означающий “бег времени”, ход истории и вращение светил.

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 8 ==========

Я приоткрыл правый глаз и сразу же закрыл: слишком ярко. Собравшись с силами, я привстал. Голова гудела меньше, чем вчера, но каждое движение сопровождалось легкой болью. Я направился в душ, думая о Кетернии, тренировках и прочих бытовых мелочах. Спокойствие и умиротворенность полностью овладели мной и с легкостью прогнали тяжелые события реальности из моей головы. Весело насвистывая и думая о чудесной погоде, я позавтракал, легко улыбаясь самому себе.

Вскоре бабушка спустилась на кухню и застала меня за чаем.

— Доброе утро, как спалось? — ненавязчиво спросила женщина.

— Хорошо, тебе?

Бабушка лишь кивнула в ответ: достаточно, чтобы выспаться.

— Увидел символ у Кетернии на руке? — спросила она.

Я вздрогнул, осознав, что совершенно забыл об артефакте.

— Нет, пока не удалось, сегодня точно рассмотрю, — соврал я, отпивая чай.

«Надо же быть таким тупицей, ведь я бы в любом случае забыл вид символа, когда проснулся, — морально наказывал я сам себя. — Сегодня лягу спать за столом с листом бумаги и ручкой, чтобы записать его в реальности».

Бабушка снисходительно посмотрела на меня, раскусив мою ложь в два счета. Не выдержав ее взгляда, я вылетел из комнаты, не допив чай.

***

Пытаясь отвлечься от своей наиглупейшей ошибки, я полностью посвятил себя тренировке — бежал, пока не иссякли силы.

«Тренироваться так — бесполезно», — думал я, схватившись за свой бок.

Такая бездумная пробежка привела меня в горы. Воздух на высоте был чище — дышалось легче. Я тяжело сел на землю, всматриваясь вдаль. Сегодня море штормило, было видно даже отсюда, как волны с грохотом обрушивались на скалы, облизывая их и вновь опускаясь в пучину. Я поджал колени к груди и положил голову на них. Сердце все еще билось в бешеном ритме, а дыхание не хотело приходить в норму. Такая нагрузка приятно очистила разум.

— Последнее время я постоянно на взводе, проблемы так и обрушиваются мне на голову, — сказал я тихо, позволяя ветру унести мои слова.

«Но только не с Кетернией», — возразил я сам себе.

Тяжело признавать, но с ней мне действительно было спокойно, будто все невзгоды отходят на задний план, а она окутывает меня своим теплом, заставляя улыбаться жестокой судьбе.

«Она не может защищать меня от внешнего мира вечно», — с негодованием и грустью подытожил я, поднимая голову с колен.

Я опустил руки на землю, зарываясь пальцами в пожухлой траве.

«Холодает. Совсем скоро нельзя будет бегать в одной майке и шортах: люди будут глазеть», — размышлял я, пытаясь отвлечься от мыслей о девушке.

Я перевел свой взгляд на небо: вдалеке виднелись грозовые тучи. Буря обещала быть серьезной. Вода потемнела и стала похожа на чернила. Блеснула первая молния — ветер принес мне крики ребятишек, бывших на берегу и разбегавшихся по домам, чтобы спрятаться от непогоды, закутавшись в теплые пледы или объятия родителей.

«Везет им», — завидовал я.

Тяжелые свинцовые облака, рассекаемые Зубами Дьвола, продолжали надвигаться на бухту.

«Такая погода мне по душе», — я улыбнулся, поднимаясь на ноги и разминая конечности.

Когда первые капли упали в залив, я уже бежал дальше, черпая силы из шторма. С каждой минутой ливень усиливался, застилая остров непроглядной пеленой. Мне же было плевать: я был наедине со своей стихией. Сверкнула молния.

— Один, два, три, четыре… — прогремел гром.

«Чуть больше километра», — заключил я и продолжил бежать, желая приблизиться к самому краю земли.

Я глянул вниз: высота была немаленькой. Адреналин захлестнул меня, и я продолжил восхождение, приближаясь к центру бури и к краю, который так манил своей опасностью. С каждым шагом идти становилось все труднее — я полагался на свою магию. Молния снова разрезала небосклон, ударяясь в море; гром прогремел тотчас.

«Совсем близко», — подумал я, все больше предвкушая конец своего путешествия.

С еще большим усердием я продолжил забираться по скале, пригнувшись к земле, хватаясь руками за камни, главное — удержаться. И вот, этот момент: я встал в полный рост и раскинул руки. Подо мной расстилалось бескрайнее черное море, бушующее и пытающееся захлестнуть берег. Тучи нависали прямо надо мной; я протянул руку вверх и дотронулся до грозового облака. Дождь стремительно стекал по моему лицу, мешая смотреть. Я улыбался, ощущая себя на вершине мира. Опасность меня не пугала, я чувствовал себя безгранично свободным. Я глянул вниз.

«Если я прыгну, то не выживу даже с помощью моих сил?» — раздумывал я, все больше наклоняясь над пропастью.

Яркая вспышка осветила меня, оставляя мимолетную тень на мокром камне, незамедлительно грянул гром. Я отклонился назад, спасая себя от неминуемой гибели, и сжал кулаки, закрыв глаза. Мой слух сосредоточился на реве бури, порывах ветра. Я сделал глубокий вдох и выдох, отчетливо представляя то, что хотел сделать, и разжал кулаки. Я медленно распахнул глаза, позволяя себе насладиться моментом.

Буря замерла.

Ливень застыл в воздухе, капли кружились на месте, поблескивая слабым светом. Облака не двигались, а море остановилось на пике шторма, будто живая статуя. Такое состояние природы нельзя было удерживать слишком долго, иначе люди увидят, поэтому я наслаждался каждой секундой, запоминая каждую мельчайшую деталь.

«Грандиозно!» — восторженно и счастливо подумал я, улыбаясь подчиненной стихии.

Потом я резко расслабился, позволяя моим силам рассеяться и вернуть природе ее былое величие. Мгновенно все ожило, и буря разразилась с новой силой.

Я легко спускался с горы, улыбка озаряла мое лицо, а глаза горели из-за адреналина: все тревоги ушли.

***

Когда я вернулся домой, бабушки там не обнаружил, поэтому я кинул мокрую одежду в стирку, а сам переоделся в чистую. Спустившись на кухню, я заваривал чай; хлопок из кабинета бабушки — она вернулась. Потом раздались легкие шаги из коридора на втором этаже, затем торопливые — по лестнице вниз. Женщина легко вошла на кухню, прикрыла дверь и сразу воткнула в нее кинжал. Поняв все, я сел, приготовившись слушать.

— У меня мало времени, нужно срочно вернуться в Совет, — начала бабушка. — Я, как и обещала, нашла кое-что о семье Люсент в старых записях библиотеки.

Я насторожился: эта информация была мне до смерти интересна.

— Там было написано буквально пару строчек, которые гласили, что семья Кетернии была исключена из наследников гена стражей из-за неповиновения приказам Совета.

— Исключена? Как они убрали ген? — в голове были одни вопросы.

— Исключение возможно простым отнятием магии, но сам ген невозможно убрать из человека, — спокойно ответила бабушка.

— Как тогда вышло, что Кетерния стала стражницей? — задал я очевидный вопрос.

Женщина замолчала, раздумывая над ответом.

— Семей стражей осталось не так много, а в такие времена ген мог пробудиться насильно, без вмешательства Совета, — предположила бабушка.

«Значит, всему воля судьбы? Возможно, если бы не было такого огромного количества случаев с нечистью, она бы не стала стражницей, а была бы обычным человеком», — размышлял я.

Внезапно бабушка встала, вынула кинжал из двери и сказала:

— К ужину не жди, я буду поздно, так что ложись спать, — затем женщина покинула комнату, и я услышал повторный хлопок: она ушла в Совет.

После занятий вечерней рутиной я, желая подольше побыть во сне, вернулся в комнату раньше, удобно оборудовал стул, взял ручку, положил на стол лист и сидел, ожидая, когда же, наконец, смогу уснуть. Из-за сегодняшней энергетической измотанности мне не пришлось долго ждать, и я сразу же провалился в долгожданный мир сновидений.

***

— Приве-ет! — прокричала Кетерния над самым моим ухом.

Я повернулся к ней. Девушка была одета в удобную спортивную форму, в руках у нее были две деревянные палки для тренировок, одну из которых она кинула мне. Я поймал ее на лету.

— Предлагаю сегодня сразу начать с тренировки боя, — сказала Кетерния и направилась к балке, ловко запрыгивая на нее. Я последовал за ней, начиная разрабатывать стратегию сражения.

«Чего это она так торопится? Неужели так сильно хочет меня победить?» — задумался я. Однако такой настрой девушки меня порадовал.

— Сегодня снова три раунда, — бросил я и встал в стойку, готовый атаковать.

Девушка стремительно двинулась на меня, сразу было видно, что в этот раз она не собирается прыгать, как и я. Легко спрыгивая, я схватился рукой за балку и перевернулся, сшибая ошарашенную Кетернию с ног.

«Легкая победа», — самодовольно подумал я.

— Один — ноль, — прокомментировал я, протягивая девушке руку помощи.

Начался второй раунд. Стражница двинулась на меня, открываясь моим ударам, каждый из которых она с легкостью отражала, успевая отталкивать меня к краю балки.

«Нужно срочно что-то делать, иначе она меня тупо столкнет», — размышлял я, ища лазейку в защите Кетернии.

Я решил, что повторю вчерашний трюк, когда заставил ее обойти меня. Я направил свой удар ей по ребрам и, когда она отразила его, схватился за ее палку и развернул ее. Похоже, что только этого она и ждала, поэтому спокойно выпустила из рук свое оружие, лишив меня опоры. Я с грохотом упал на землю.

Один — один, — едко сказала она, самодовольно улыбаясь, искорки в ее глазах так и сверкали.

«Хороша, чертовка, — я гордился ей. — Надеюсь, что ученик не превзойдет учителя».

Я вернулся на поле боя.

— Следующий решает все, не проиграй, — сказал я, возвращая улыбку.

Она кивнула.

Пришло время третьего раунда. Мы оба медлили, не зная, как начать, ведь мы уже знали все уловки друг друга. Я внимательно смотрел на стражницу: она тяжело дышала. Наверное, падая, она ударилась ее ведущей рукой — правой. Но и я не остался без ранения: приземление на спину давало о себе знать, отдаваясь жгучей болью в шее. Было ясно, что мы будем бить по слабым местам друг друга, поэтому я был рад: в шею ударить довольно трудно. Мы сделали легкие шаги навстречу друг другу, я обрушил на руку Кетернии серию тяжелых ударов — у нее на лбу появилась испарина, и ей пришлось перехватить палку другой рукой, более слабой. Это был хороший знак, знак победы. Я шел на нее, а она отходила, пытаясь отразить мои бесконечные удары, что плохо ей удавалось. Мы приблизились к самому краю, Кетерния переминалась на носочках, стараясь удержать равновесие и не упасть. Мне было жалко смотреть на ее беспомощность.

— Давай ты сама спрыгнешь, и мы на сегодня закончим, — великодушно предложил я.

— Сдаться? — глаза девушки загорелись огнем, под стать ее стихии. — Да никогда!

Она налетела на меня, закидывая палку мне за голову. Мы тяжело обрушились на балку, шея неприятно хрустнула. Я приподнял голову, испытывая обжигающую боль, Кетерния лежала на мне и внимательно рассматривала меня своими пронзительными глазами.

— Прости, — сказала она и перевернулась.

Я в последний момент успел схватиться руками за балку, не желая упасть. Кетерния висела на моей шее в прямом смысле.

— Если падать, то вместе, — она улыбнулась.

Я больше не мог удерживать нас обоих и разжал руки. Мы упали на землю. Я придавил Кетернию, не имея сил подняться: шею жгло огнем. Девушка закинула руки наверх, убирая свое оружие от моего ранения. Я прерывисто дышал, даже не задумываясь о том, как мы с ней лежали. Девушка что-то тихо сказала себе под нос, а потом мою шею обдало приятной прохладой: стражница наколдовала пакет со льдом и держала его у моей шеи, облегчая боль. Я обмяк, тяжело дыша и шепча по-норвежски какие-то слова благодарности Кетернии в шею. Она утешительно и ласково гладила меня по голове, мурлыкая какую-то незамысловатую мелодию, напоминавшую колыбельную.

Я не знаю, сколько времени мы так пролежали, но, когда я открыл глаза, солнце в нашем сне уже давно село, уступая место луне. Мне пришлось подняться, потому что по моей шее текли небольшие ручейки воды, попадая за шиворот и капая на Кетернию. Я приподнялся на локтях, заглядывая девушке в лицо и не испытывая никакого смущения. Она открыла свои глаза, до этого прикрытые, и внимательно всматривалась в мое лицо, усиленно ища там что-то. Она попыталась что-то сказать, но, прочистив горло, смогла выговорить:

— Тебе лучше?

Я повернул голову в разные стороны и убедился, что боль ушла.

— Да, спасибо, что оперативно оказала помощь, — кивнул я в благодарность.

На скулах у Кетернии загорелся яркий румянец, а на лице появилась улыбка, которую она пыталась спрятать.

— У меня выбора не было.

Я вопросительно вскинул бровь.

— И почему же?

— Ты меня пришпилил к земле, пришлось помогать, — румянец еще больше покрыл ее щеки.

Я осознал всю ситуацию, торопливо стараясь подняться с девушки, но руки затекли, поэтому я снова обрушился на Кетернию, замерев в сантиметре от ее лица. Девушка хитро улыбнулась.

— Быстро ты.

Кетерния легко приподнялась, сократив расстояние между нами. Я широко открыл глаза, понимая, что делать такое нельзя, ведь мы уже связаны судьбой с другими людьми. Паника и желание, чтобы это произошло, захлестнули меня — я замер. Девушка легко чмокнула меня в нос. Я резко перевернулся, покраснев от головы до пят. Кетерния легла на бок, сладко улыбаясь.

— А ты чего ожидал?

— Н-ничего, — торопливо ответил я, поднимаясь на ноги.

«Действительно ли ничего?» — раздумывал я, подходя к воде, и умыл лицо, стараясь заставить румянец спасть.

Девушка последовала за мной, присаживаясь около самой кромки воды.

— Как рука? — спросил я, опускаясь на землю подле нее.

— Жить буду, — сказала стражница и отвернулась в сторону.

Ожидая такого ответа, я схватил ее за правую руку и осмотрел повреждения: предплечье было покрыто ссадинами и синяками от моих ударов, а запястье опухло, видно, девушка повредила именно его. Я быстро наколдовал травяную мазь, которой бабушка мазала все мои ранения, и начал втирать ее в нежную кожу Кетернии. Девушка ерзала от боли, время от времени недовольно шепча ругательства.

«Как не по-женски», — отметил я.

Закончив с обработкой ранений, я создал бинт и начал наматывать его на запястье, от этого стражница громко цыкнула и выдернула руку. Я ухватил ее выше локтя и притянул обратно, желая закончить обработку. Я совершенно не обращал внимания на недовольное лицо Кетернии, повернутое в мою сторону. Завязав неаккуратный узел, я отпустил девушку. Она ощупала руку, убеждаясь, что я хорошо поработал.

— В этом случае, обычно, говорят спасибо, — напомнил я, рассматривая стражницу.

Девушка чертыхнулась, превозмогая свою гордость:

— Спасибо, — кинула она глухо, уткнувшись взглядом в море.

Я лег, закинув руки за голову и сморщившись из-за слабого отголоска боли. Непреодолимое желание разозлить девушку охватило меня.

— Это прозвучало неискренне, — я слабо ухмылялся.

Кетерния прошептала что-то о моей назойливости:

— Спасибо, — прозвучало лучше, чем в первый раз, но я решил идти до конца.

— Не расслышал, прости, — я приставил руку к уху в театральном жесте и ухмыльнулся, стараясь сдержать смех.

Стражница гневно вздохнула, резко приблизила ко мне свое лицо и прокричала:

— СПА-СИ-БО!

Я довольно улыбнулся.

— Чтоб тебя, — процедила она сквозь зубы.

Кетерния скрестила руки на груди и плюхнулась на песок, присоединяясь ко мне. Долгое время мы просто молчали, не зная, как преодолеть эту неловкость после заботы друг о друге. Я разглядывал звездное небо, вслушиваясь в тихое дыхание воды, шумевшей подле наших ног. Эта тишина очень умиротворяла и убаюкивала, заставляя забыть обо всех целях и задачах. Но мне такая роскошь не позволена: я должен нарисовать этот символ с ее руки. Я сосредоточился, желая частично совместить реальность со сном, чтобы мое тело дома повторило мои действия здесь. Потратив на установление связи несколько минут, я добился успеха, но не известно, надолго ли мне хватит сил, поэтому надо было поспешить.

— Слушай, а можно мне еще раз взглянуть на символ на твоем левом запястье? — торопливо сказал я Кетернии.

Она повернулась ко мне, подняв бровь, но протянула руку. Я легко перехватил ее тонкое запястье и начал зарисовывать символ на песке, попутно не теряя связи с реальностью. Я старательно выводил каждый завиток, не упуская ни единой детали. Закончив, я отпустил руку стражницы и разорвал связь, почувствовав себя обессиленным.

— А чего тебя так интересует мое родимое пятно? — спросила Кетерния.

— Да просто, символ занятный, — я прикрыл глаза, стараясь восстановить силы.

Стражница была удовлетворена ответом, поэтому через несколько минут я услышал ее расслабленное дыхание, показывающее, что она задремала.

«Вот дурная, как можно спать во сне?» — возмущался я.

Однако, сам того не замечая, тоже задремал. Сон во сне — очень странное дело. Сновидений нет, но приятное чувство спокойствия присутствует. Мы лежали так очень долго, потому что, когда я открыл глаза, солнце уже показалось на горизонте. Почему-то я чувствовал себя паршиво, будто меня куда-то затягивало, однако это никак не было связано с расходом энергии. Я обратил взгляд на спину девушки: она лежала на боку. Ее волосы растрепались и смешались с песком, а лицо выражало безграничное спокойствие.

«Такая безмятежная и тихая, не то, что в жизни», — подумал я, улыбаясь мирному сну девушки.

Я мягко и аккуратно дотронулся до плеча Кетернии, желая разбудить, но она не сразу открыла глаза. Я повторил действие — она нехотя проснулась. Ее сонные глаза уставились на меня, а брови поднялись от удивления.

— Чего? — спросил я, желая узнать причину такой реакции.

Внезапно чувство, что меня куда-то уносит, усилилось, я нахмурился, сопротивляясь ему.

— Саш, ты…

Я не услышал, что сказала Кетерния дальше, и исчез из сна, оставив ее одну.

***

Я открыл глаза, рвано вдыхая спертый воздух спальни. Надо мной стояла бабушка, встревоженная чем-то.

— Что? — испуганно прошептал я, боясь сказать громче.

— На собрании Совет издал указ о скорейшем вступлении новых стражей в свои права.

Я сглотнул ком в горле, понимая, что Кетерния не готова к такому, ей еще далеко не то, что до вступления, а даже до моего уровня в десять лет. Бабушка кивнула, улавливая мои мысли.

— Через два дня у вас будет генеральная проверка…

— Что… — бабушка подняла руку, прерывая мою речь.

— Вы будете сражаться со мной и со Стефаном, чтобы выяснить ваш уровень и передать результаты в Совет.

Мою голову оккупировал животный ужас, я вспомнил рассказ бабушки о судьбе таких, как Кетерния.

— Что, — я тяжело сглотнул. — Что мне делать?

— Все возможное, чтобы ее тайна не раскрылась, — мрачно сказала бабушка, покидая мою комнату.

Хлопок. Она снова отправилась в чертов Совет.

«Какого черта они так торопятся?» — беспочвенно разозлился я.

Я повернулся на стуле, оперся локтями на стол и обхватил голову руками, не находя выхода или решения из сложившейся ситуации. Я прикрыл глаза. Тревога, страх, боязнь потерять ее затопили мои мысли.

Я откинулся назад, вспоминая все яркое, незабываемое, веселое, что произошло со дня нашей встречи. Ее смех, укоризненный или мягкий взгляд, ее радость каждой мелочи, будь то победа в сражении или жертвенная накидка русалки, ее восторг от простой магии, ее упорство, глупый сарказм, глубокие мысли…

«Я боюсь за нее. Боюсь. Боюсь…» — повторял я отчаянно.

Я решительно открыл глаза, не желая сдаваться раньше времени.

«Я хочу сохранить это все, не позволить так просто исчезнуть, — я посмотрел на рисунок символа. — Маленький, но все же успех», — горько подумал я, забирая лист и покидая комнату.

Комментарий к Глава 8

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 9 ==========

Остаток ночи я провел у бабушки в кабинете, перерывая книги по артефактам и огненным стражам. Во-первых, я искал родимое пятно Кетернии, а во вторых, — магические приемы, которым я должен был ее обучить. И если о приемах я уже насобирал информации на несколько листов формата А4, то о символе не нашел ничего. Я откинул ненужные книги в сторону и снова подошел к шкафу, рассматривая корешки томов в поисках хоть чего-то стоящего. Выудив с полки еще парочку исторических произведений, я вернулся за стол, открывая по пути пыльные обложки и перелистывая хрупкие страницы. Снова ничего.

— Чтоб его, — тихо выругался я.

Все, что говорится в книгах, было мне известно. Трискель — течение времени. Круг — символ вечности, жизни. В целом можно было сказать, что родимое пятно означает «вечное течение жизни». Возможно, но ведь это артефакт, а ни слова о нем я так и не нашел. Совершенно ни черта! Я достиг своей точки кипения, сметая все книги со стола, мне наплевать на их ценность.

— К чему это все: поиски, погони за несуществующими призраками, если ответов нет?! — злился я.

Каждый знает, что гнев — чувство, которое быстро затухает, если не подливать масла в огонь. Поэтому я искал то, что заставит это чувство разгореться сильнее, отвлечет меня от страха за Кетернию. Я обратил свой взор на памятную фотографию, которую я недавно починил. Девочка с фото смотрела на меня с искренней радостью, будто ее ничего не заботило.

— Это только тогда ты была честной, а сейчас ты обманываешь саму себя! — я схватил рамку и сжал ее с силой так, что костяшки пальцев побелели. — Забыть сына, как чертов, сука, мусор! — я швырнул ненавистный снимок на пол, позволяя стеклу предательски треснуть.

Этот звук в момент остудил мой пыл, давая понять, какую глупость я натворил. Я наклонился, поднимая многострадальный снимок с пола — стекло разбито, но рамка цела. Сейчас дедушка Джонатан смотрел на меня скорее с бесконечной жалостью, чем с весельем.

«Что я за самодур», — унижал я сам себя, собирая осколки, разлетевшиеся по всему кабинету.

Закончив с уборкой, я поставил фотоснимок на место, вспоминая, ради кого я тружусь.

— Бесстыжая девчонка, — ухмылялся я, расставляя книги по полкам.

Несмотря на вспышку гнева, я все еще надеялся, что хотя бы смогу обучить Кетернию магии, смогу спасти ее. Поглощенный этими мыслями, я не заметил, как бабушка вернулась из Совета, поэтому легко вздрогнул от тихого стука в дверь.

— Можно? — бабушка заглянула в комнату.

Я кивнул. Женщина осмотрела взглядом корешки книг, которые лежали на столе, ожидая моего изучения. Я заметил, что бабушка выглядела еще более усталой, поношенной, будто груз на ее плечах стал еще больше.

«Потом он станет моим, — подумал я, возвращаясь к пыльным страницам с заклинаниями. — Нашим…» — поправил я себя.

Бабушка поняла, чем я был занят, и взяла фолиант, оказывая мне помощь в исследовании. Мы молчали; было слышно, как скрипят ручки и тикают часы. Такая тишина редко устанавливалась между нами. Хотя мы были родными, но чаще мы воспринимали друг друга скорее как ученика и учителя, а не бабушку и внука. А сейчас наше молчание было теплым, семейным, приятным: так собираются родственники по вечерам и занимаются своей рутиной. Однако у нас это была не такая рутина, да и мы не такие, чего уж врать.

Громадная стопка книг на столе быстро уменьшалась, и больше исписанных листов откладывалось в сторону. Я отложил ручку и откинулся в кресле, расслабляясь. Бабушка же начала убирать тома, ласково проглаживая каждую обложку: она очень ценила книги и меня этому научила. Собрав драгоценные листы в стопку, я быстро проглядел записи.

— Совершенно никакого представления, как этому учить, — обреченно сказал я, обращая взгляд, молящий о помощи, к бабушке.

Она по-доброму улыбнулась и снова села напротив.

— На месте разберешься, думаю, Кетернии это будет понятнее.

«Помощи ждать неоткуда», — я потер переносицу, избавляясь от остатков напряжения.

Мы снова погрузились в молчание, но оно было другим. Казалось, будто бабушка что-то хочет сказать, эта информация давит на нее, но почему-то она ничего не говорила.

— Что-то случилось? — наконец-то спросил я, чувствуя нешуточное беспокойство, одолевавшее меня слишком часто последнее время.

Голубые глаза тяжело посмотрели на меня, будто сожалея о чем-то.

— Что-то не так с проверкой? С Кетернией что-то случилось?! — мой пульс болезненно ускорился, а голова закружилась.

«Нужно начинать пить успокоительное с этой девчонкой…» — промелькнуло у меня в голове.

Женщина покачала головой.

— Нет, с Кетернией все хорошо, — она грустно улыбнулась.

— Тогда что? — страх сразу прошел, я успокоился.

— Помнишь истории о добрых феях? — у бабушки на глазах навернулись слезы — такого никогда не бывало, кроме моментов, когда женщину одолевали счастливые воспоминания о муже, который ушел и никогда не вернется.

Я же не понимал, как глупые сказки о фейри из Благого Двора могли вызвать такую реакцию. Я помнил эти рассказы с детства: мне их рассказывала еще «та женщина». Повзрослев, я узнал, что чудесные и волшебные фейри существуют на самом деле. В детстве я был этому безумно рад, а сейчас равнодушен.

— Помню, — просто ответил я.

— Думаю, это в прошлом, — бабушка снова взглянула на меня с глубокой печалью и жалостью.

Я молчал. Почему-то я понял, что имела в виду бабушка. Последнее время плохие новости буквально поселились в этом доме и никак не желали покидать его.

— Что случилось? — я снова откинулся в кресло.

— Теперь нет разницы — Благой или Неблагой двор. Они в равной степени убийцы, — бабушка подтвердила мои опасения.

Дальше говорить не было никакого смысла. Я прикрыл глаза, желая спрятаться от суровой реальности, но такого не бывает. Честно говоря, я был сыт по горло всеми этими аномалиями, безумными убийствами, бессмысленными событиями. Только Кетерния оставалась лучом света в этом чертовом царстве тьмы: она пока ничего не знала.

«И чем дольше она не знает, тем лучше», — сокрушенно думал я.

Я открыл глаза: серость и безысходность мира никуда не делись.

«Все это мне уже осточертело», — подумал я, поднимаясь из кресла.

Бабушка даже не шелохнулась, будто ее это отчаяние уже охватило полностью. Она поняла, что ей от него не сбежать. Я вспомнил Кетернию.

«А мы сбежим, если не вчетвером, то вдвоем», — я подхватил лист с символом.

— Вот родимое пятно с запястья Кетернии, — я протянул рисунок бабушке.

Женщина аккуратно взяла бумажку в руку, чтобы не помять. Она внимательно изучала мою корявую закорючку, которая должна была запечатлеть вид артефакта. С каждой минутой бабушка все больше хмурилась, будто старалась вспомнить что-то важное. Наконец, она вернула лист мне.

— Мне кажется, что я видела подобное где-то, но не помню, где именно, — бабушка потерла висок: она всегда так делала, когда вспоминала что-то важное.

Женщина сокрушенно покачала головой.

— Прости, не могу вспомнить, но если что-то придет в голову, я обязательно скажу.

Я кивнул и пошел к выходу из кабинета. Подойдя к двери, я повернул голову и сказал:

— Иди поспи, бабуль, дерьмово выглядишь, — я ушел, тихо притворяя за собой дверь.

***

Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать, поэтому, положив записи для тренировок с Кетернией, я покинул дом.

У меня не было особой цели, но в итоге я пришел к другой части пляжа, где было мало людей. Я устало лег на землю, всматриваясь в небо. Погода стремительно портилась: приближался конец лета. Тяжелые облака медленно плыли по небосклону, птицы, свободные от всех забот и волнений, залетали в них, исчезали, а потом резко появлялись в совершенно другом месте. Я впервые обратил внимание на это: я вообще редко наблюдаю за миром вокруг, только последнее время я почему-то все чаще обращаю свой взор в небо. Наверное, я жду помощи. Но от кого?

Я тяжело вздохнул и поднял руки над головой, рассматривая свои ладони на свету. Много мелких шрамов. Откуда они? Сам не помню, наверное, во время тренировок получил. Я легко опустил руки на лицо, закрывая глаза и просто слушая. Крики чаек, шум моря, хлопанье крыльев.

«Совсем рядом», — с интересом подумал я, приподнимаясь.

Действительно, одна из наивных птиц подлетела совсем близко ко мне и села на сырой камень. Ее пустые глаза с интересом наблюдали за мной: что же я сделаю? Я не шевелился. Чайка легко подпрыгнула ко мне, собираясь клюнуть. Я поднял руку, отпугивая птицу, а точнее, еще птенца: оперение было слишком пушистым. Чайка испуганно отпрыгнула назад, расправляя крылья и собираясь взлететь, но коварный ветер был против нее. Бедную птицу отнесло назад, птенец не мог совладать с таким воздушным потоком. Я легко махнул рукой, помогая бедняжке своими силами. Чайка стремительно взмыла ввысь, скрываясь из виду.

— Так испугалась меня, а я ей помог, — я улыбнулся наивности птенца.

Я снова упал на землю, но теперь мои мысли оккупировала предстоящая тренировка. Я не понимал, каким образом должен был обучить Кетернию всему, что она должна знать. Я не знал, когда нужно остановиться, потому что не понимал ее магию. А что, если все выйдет из-под контроля? И Кетерния спалит все к чертям прямо на проверке? Или еще что-нибудь хуже? С ней одно беспокойство. Тревога. Страх. Волнение…

Начал накрапывать дождь. Я поднялся, собираясь вернуться домой.

— …Счастье. Веселье. Свобода, — закончил я, покидая это тихое безлюдное место.

***

Дома бабушки не было: на кухне лежала одинокая записка, в которой говорилось, что ужин в холодильнике. И больше ничего. Я тряхнул головой — такая ситуация немного надоела. Я был не голоден, поэтому направился прямиком наверх. Глянув на часы, я понял, что было слишком рано для сна.

— Тогда скоротаем время.

Я забежал в комнату и схватил несколько мишеней, нарисованных мной пару лет назад. Открыв окно и впустив ветер в комнату, я мысленно приказал ему подхватить листы и приближать их ко мне время от времени. Такая тренировка была моим вторым любимым развлечением помимо телевизора. Одна из мишеней приблизилась ко мне, я поднял руку, метнув в нее ледяным осколком. Думаю, что я придумал эту игру, завидуя другим детям, игравшим друг с другом в войнушку с палками. Честно говоря, я выглядел как дебил, носясь по дому туда-сюда и атакуя листы бумаги, но зато весело. Я торопливо пробежал вниз по лестнице, обернулся и метнул пару льдин во «врагов», а потом я эффектно запутался в ногах, останавливая свое падение в миллиметрах от пола. Я рассмеялся и быстро понесся через гостиную на кухню, где меня ждали еще пару листочков.

— Пиу, пиу! — воскликнул я, налетая на злобную бумагу.

Эпичное падение слоу-мо под стол, легко выскользнул и понесся по коридору снова к лестнице. Поскользнулся на половике, открыл дверь в комнату, забежал. Мишени летели за мной, не отставая ни на шаг. Я стремительно развернулся и хлопнул в ладоши — бумага прошла через водяную завесу и упала на землю от тяжести.

— Как всегда невероятен! — я радовался, как придурок.

Я подобрал покалеченные мишени и, забрав из них влагу, аккуратно положил в ящик стола. С разбегу упал на кровать и позволил себе заснуть.

***

Кетернии еще нет.

— Ну и хорошо, успею все оборудовать, — воодушевленно говорю я.

Где-то за час я смог полностью преобразить пляж в удобное место для боя. Что может быть лучше, чем хорошая драка для отработки магии? Правильно, ничего. Оценивающее оглядев свою работу, я довольно кивнул и похвалил сам себя:

— Молодец, Саша.

Я наколдовал себе прохладную колу, шезлонг, потрясные очки и расслабился, наслаждаясь одиночеством. Я подавился напитком:

— Как я себя только что назвал?!

«Чертова девчонка! Я Александер, пусть впредь так меня и зовет», — озлобленно думал я.

— Если мне не послышалось, то ты назвал себя Сашей, — Кетерния стояла позади, развязно опираясь на ствол дерева, услужливо выросший для нее.

— Послышалось, — огрызнулся я.

Девушка довольно хмыкнула и подошла ко мне.

— Как шея?

«Пытается поддеть меня, чертовка, — моя гордость задета. — Но это хороший стимул».

— Отлично, благодаря тебе.

Кетерния отсалютовала с самым самодовольным выражением лица, на которое она была только способна.

— Как рука? — поинтересовался я в ответ.

— Нормально, спасибо, что спросил, — ухмыльнулась она.

Девушка глянула на поле, созданное мной для усиленных тренировок.

— Что это за нововведения? — спросила стражница о результате моей работы.

— У меня для тебя две плохие новости, одна хуже другой, — я встал рядом с Кетернией.

— Удиви меня, мистер Плохие Новости, — она посмотрела на меня краем глаза.

— Совет решил устроить проверку новых стражей, — я загнул один палец. — И она через два дня! — я загнул второй палец и лучезарно улыбнулся.

Кетерния молчала, внимательно рассматривая меня.

— И ты считаешь, что я не готова?

Я пожал плечами.

— Нам придется сразиться с бабушкой, а потом со Стефаном.

— Кем?

— Стефан — огненный страж, оставшийся в нынешнем поколении.

Девушка нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Он отец моего будущего мужа?

Резкая смена темы. Улыбка ненароком сползла с моего лица.

— Ну да.

— То есть я ему не только зад набить должна, но и понравиться, — девушка тяжело вздохнула.

Я смотрел на нее и не понимал, почему мне вдруг стало так погано. Я ведь знал, кто такой Стефан Леруаморо, но только сейчас полностью осознал.

— Хах, обязанности слишком быстро нагоняют нас? — Кетерния печально посмотрела.

— Да, — я отложил грустное осознание реальности подальше: сейчас другая цель.

— Так… И какой план?

— Я помогаю выучить тебе как можно больше приемов, а дальше уже будет твоя задача.

Девушка кивнула в знак согласия, и мы направились на новое тренировочное место. Кетерния легко завязала волосы в высокий хвост и повернулась ко мне, ожидая инструкций.

«С сегодняшнего дня все будет совершенно по-другому», — грустно подумал я.

— Ты понимаешь суть магии? — начал я.

Кетерния кивнула.

— Тогда опиши, как ты себя чувствуешь, — предложил я.

Стражница щелкнула пальцами, и вокруг нас начали летать огоньки.

— Будто отдаю частицу себя, — просто ответила девушка и снова щелкнула пальцами — из земли начали расти розы. — Представляю, что хочу увидеть, и это появляется.

Кетерния хлопнула в ладоши — все исчезло. Я одобрительно кивнул.

«Она может хоть что-то», — отметил я.

— Это, конечно, хорошо, но этого мало, — я незаметно крутанул ладонью.

Шквал ледяных кинжалов обрушился на стражницу, она не успевала их отражать. Я сокрушенно вздохнул и смилостивился. Магия растаяла, а девушка стояла с исцарапанными руками и смотрела на меня.

— Не стоит злиться, это просто доказывает, что у тебя мало сил, — я подошел к Кетернии и посмотрел на царапины.

«Ничего серьезного», — я легко стер кровь с одного из ранений.

— И что мне нужно сделать, чтобы это изменить? — девушка говорила решительно, взирая на меня из-под полуопущенных ресниц.

Сейчас она выглядела так по-взрослому, что я аж засмотрелся на секунду. Дурочка, плававшая совсем недавно со мной, куда-то исчезла, осталась серьезная девушка. Я улыбнулся ей.

— Ты расцениваешь магию, как инструмент, а нужно как часть себя.

Кетерния продолжила смотреть на меня с непониманием. Я вздохнул и почесал голову.

«Как это можно так просто объяснить?»

— Помнишь, ты успешно колдовала, когда была на адреналине, на эмоциях?

— Да, — стражница кивнула.

— Какие чувства были тогда?

Она снова задумалась, хмурясь и закусывая губу. Такое ее состояние сильно отличалось от обычного: она слишком тихая.

— Мне просто хотелось надрать тебе зад, — наконец ответила она.

— Но ты ведь не думала, что и как ты будешь делать?

Она неуверенно кивнула.

— Именно это чувство тебе и нужно поймать, — заключил я.

Я сел на землю, а Кетерния так и осталась стоять, думая о смысле бытия. Ну, или о чем-то другом, по ней сложно понять. Когда я осознал, что молчание затянулось, то взял инициативу в свои руки.

— Пока ты пытаешься уловить эту тонкую грань, мы начнем изучать приемы.

— Хорошо, давай.

Я обошел Кетернию, вспоминая список, и встал позади девушки.

— Ты позволишь? — я аккуратно взял ее за руки.

— Будто тебе нужно мое разрешение.

— Ты права, не нужно.

«Нужно», — предательски подумал я.

— Научу тебя делать щит. Расслабься и расставь руки так, будто поддерживаешь стену перед собой, — я переместил ее ладони в нужное положение. — А потом начинай представлять, как из-под твоих пальцев вырастает большой щит.

Кетерния вздохнула, расслабляясь. Мы стояли в тишине. Я чувствовал слабые колебания энергии, которые посылала непутевая стражница, но их было мало, чтобы сделать хоть что-то. Я нагнулся к ее уху; ее волосы щекотали мне щеку.

— Сосредоточься, представь, что бросаешь мяч, — шептал я.

Кетерния прерывисто вдохнула, резко сжала и разжала кулаки. По спине побежали мурашки. Выдох.

Внезапно воздух громко затрещал — неистовое пламя взметнулось вверх, закрывая меня и Кетернию от возможных опасностей. Жгучий огонь продолжал расти. Мы одновременно следили, как он накрыл нас куполом. Багряные отблески танцевали на нашей коже. Кетерния запрокинула голову и встретилась со мной взглядом.

— Ты только что освоила следующий урок, — одобрительно улыбнулся я.

«Горжусь тобой, — счастливо подумал я. — Может, у нас еще есть шанс».

Пламя продолжало реветь над нами, но мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Ее золотистый взгляд зачарованно смотрел на меня, она прерывисто дышала.

«Что она видит в моих глазах? То же, что я в ее?» — задавался вопросом я.

Яростное пламя опасно приблизилось к нам: становилось жарковато. Мы прижались друг к другу еще сильнее. Лед и пламя. Я облизнул губы, борясь с высокой температурой. Только ли с ней? Глаза стражницы потемнели, затуманились. Я начал медленно наклоняться к лицу Кетернии, забыв совершенно обо всем. Я слышал стук ее сердца, девушка приоткрыла рот, вдыхая обжигающий воздух.

Сантиметры.

Миллиметры.

Огонь коснулся моего локтя, опалив кожу. Я болезненно цыкнул. Магия разрушилась. Я вернулся в реальность. Купол растворился в воздухе, леденяще шипя. Я неловко выпустил руки Кетернии и прочистил пересохшее горло. Стражница пару раз ошеломленно моргнула, а потом, немного покраснев, сказала:

— Думаю, с этим я освоилась, перейдем дальше.

Девушка осторожно отошла подальше и наколдовала себе бутылку воды. Я опустился на землю, совершенно опустошенный.

«Как мне теперь с ней общаться?» — я запустил руку в волосы.

Кажется, я сам разрушил дружбу, которая только начала зарождаться.

«О чем я вообще думал?» — сокрушал я сам себя.

Мое самобичевание было прервано тихими шагами стражницы. Легкая рука легла на мою голову. Девушка гладила меня по волосам, шепча успокаивающие слова. Она села рядом и протянула мне бутылку воды. Я благодарно взглянул на нее, пытаясь понять: чувствует ли она себя так же, как я? Мы с ней молчали, сидя рядом. Похоже, нам обоим было ужасно неловко, стыдно. Она слегка толкнула меня плечом. Я повернулся к ней, Кетерния же продолжала смотреть на море.

— Забудем об этом? — тихо предложила она.

Это будет верным решением, у нас с ней разные судьбы. Такая ситуация получилась случайно, мы в этом не виноваты.

«Кого я обманываю? Верное решение? Да черта с два! И виноваты в этом мы сами», — возмущался я.

Хочу ли я забывать?

Нет.

— Да, забудем, — так же тихо ответил я.

«Лицемер».

Мы замолчали, как бы забывая. Эта гробовая тишина еще раз доказывала, что я обманывал не только ее, но и самого себя.

— Давай тогда продолжим обучение? — Кетерния поднялась на ноги.

Я последовал за ней, впрочем, как и всегда: она впереди, а я пытаюсь ее догнать.

***

Остаток тренировки был настолько же успешным, сколь и начало, только неловких моментов не было. Кетерния делала огромные успехи, что повышало ее шансы на победу над Стефаном. Но, к сожалению, уже после обучения было понятно, что этого мало. Стражница все еще не могла победить не то что опытного стража, но даже меня.

Устав, мы с ней сели на землю, привычно наблюдая за звездным небом. Кетерния махнула рукой и наколдовала небольшой огонек, летавший над нами. Долгое время было слышно лишь его тихое шипение, шепот волн и наше дыхание. Тишина усталости? Думаю, что нет. Просто нам все еще неловко, хотя мы и пытались забыть.

— Почему Совет принял такое решение? — спросила Кетерния.

Я не хотел ей говорить все ужасы, происходившие в реальности. Я хотел защищать ее от правды как можно дольше.

— Нынешние стражи уже начинают сдавать позиции, поэтому нужно узнать, на какой стадии развития находимся мы.

Сильно соврал? Не то чтобы.

— Ясно.

Мы снова замолчали. Одинокий огонек сделал еще пару кругов вокруг нас, создавая причудливые тени.

— Я ведь должна буду победить не только Стефана, но и твою бабушку? — Кетерния взглянула на меня.

— Думаю да, скорее всего. А что, это тебя волнует?

— Не знаю, смогу ли я победить ее, — ответила девушка с сомнением.

Я с жалостью посмотрел на нее.

«На нее столько свалилось: я, долг, жених. Все и сразу», — с сожалением подумал я.

— Не волнуйся, завтра основательно потренируемся, и у тебя все получится, — я утешительно улыбнулся.

Кетерния не вернула улыбку. Я и сам понимал, что мои слова ничего не стоят. Именно поэтому я чувствовал себя погано: я ни в чем не уверен, все может обернуться против нас. Целый мир против нас. Мы как тот птенец чайки, только нам никто не поможет взлететь. Мы сами должны расправить крылья и все преодолеть. Но как это сделать? Никто не знает.

— Помнишь, мы играли в вопрос ответ? — стражница снова заговорила.

— Угу, — я все еще был погружен в свои мысли.

— У меня есть вопрос, — Кетерния наконец-то посмотрела на меня.

Ее глаза сверлили во мне дыру без смущения или неловкости — она была серьезна. Я ждал, когда она начнет игру.

— Чего ты боишься больше всего на свете? — ее вопрос повис в воздухе, отдаваясь эхом в моих ушах.

«Потерять тебя», — шептало подсознание.

Я замялся:

— Это сложно, я… Я даже и не знаю ответа.

— А ты подумай, — Кетерния настаивала.

Перед глазами пронеслись все детские травмы. Слезы. Страх. Одиночество. И единственная надежда и цель — лидерство в команде стражей.

«Когда я забыл об этой цели?» — задумался я.

Сейчас эта задача ушла на задний план. Теперь я боялся не просто потерять Кетернию, я боялся остаться в одиночестве. Я не хотел, чтобы все эти яркие моменты поблекли и смотрели на меня с фотографий, стоящих на столе. Я не хотел прятаться от мира, снова ненавидя мать. Я хотел смотреть в небо и видеть простор и свободу. Я хотел совершать глупости. Я хотел любить. Я хотел жить.

— Я боюсь одиночества. Оно убивало меня, а теперь у меня есть жизнь, — искренне ответил я, смотря Кетернии в глаза.

Девушка небрежно протерла глаза тыльной стороной руки.

«Я заставил ее плакать?» — недоумевал я.

— Я боюсь того же. Каждый день я живу, боясь, что во сне мы не будем тренироваться, что ты лишь плод моей фантазии. Тогда, я, наверное, сойду с ума…

Слеза скатилась по щеке девушки. Я протянул руку и аккуратно стер одинокую каплю.

«Она так беззащитна. Я всегда буду рядом, чтобы помочь ей», — поклялся я.

— Ты привнес в мою жизнь магию, свет, радость. Я снова свободно дышу, — прошептала Кетерния, кладя свою ладонь поверх моей.

У меня сперло дыхание, а к горлу подступил предательский комок. Думаю, этот момент я запомнил на всю жизнь. Эту ночь, когда вокруг нас летал огонек, мелькая, прямо как слабая надежда, теплящаяся в наших сердцах. Две безжизненные души без семьи и радости. Это в прошлом. Теперь мы — птицы, ждущие своего времени, чтобы расправить крылья и взлететь в небо.

Мы легли на землю, взявшись за руки и смотря друг на друга. Я понял, что она видела в моих глазах — надежду на спасение. Мы одновременно уснули, утомленные тренировкой и безумными душевными страданиями.

Нас разбудили первые солнечные лучи, ярко лившиеся по земле и отражающиеся от бесконечной глади воды.

— А вот и пустой рассвет, — я мягко улыбнулся сонной Кетернии.

Девушка встала, не расцепляя наших рук.

— Нет, сегодня в нем есть надежда на лучшее, — лучезарная улыбка осветила лицо стражницы.

Через несколько минут мы с Кетернией шли по кромке воды, собираясь расстаться до следующей ночи. В первый раз в жизни я чувствовал себя так легко и спокойно. Обняв девушку и исчезая, я продолжал улыбаться будущему, каким бы ужасным оно ни было.

Комментарий к Глава 9

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 10 ==========

Мое приподнятое настроение оставалось со мной на протяжении всего утра, пока я повторял новые приемы для Кетернии. Естественно, я их и так знал, но это было просто поводом. Поводом отвлечься.

«И неэффективным», — я откинулся в кресле, безжизненно опуская руку с листами.

Я раз за разом, снова и снова возвращался к нашему «почти поцелую». Что бы произошло, если б я поцеловал ее? Она бы ответила? Дала бы мне пощечину и возненавидела?

— Этого мне узнать не дано, — я потер переносицу, желая скрыть свой румянец.

Я снова вернулся к бессмысленному рассматриванию листочков. По идее, сегодня ночью мы будем изучать приемы на атаку, а не защиту. Какой я сделал из этого вывод?

— Кетерния меня покалечит — это раз, — я загнул один палец. — Больше подобного не случится.

Я загнул второй палец.

Я резко встал, безразлично кидая листы на кресло.

«Это же просто нереально! Нужно отвлечься, реально отвлечься», — я встряхнул головой, покидая кабинет.

Я спустился на кухню. Было бы неплохо потренироваться, но в это время я только и буду думать о наших занятиях. Думать о нас — вообще плохо. Нужно думать о нас по отдельности.

— Черт, снова о нас, — недовольно пробубнил я, подходя к столу.

Вчерашняя записка никуда не делась: бабушка не была дома. Я быстро скомкал ненужный кусок бумаги и кинул его в мусор. Мне было стыдно, что я больше думал о Кетернии, чем о бабушке. Но проблема была в том, что для Кетернии я мог сделать хоть что-то, а для бабушки? Ровным счетом ничего. Я тяжело вздохнул, заглядывая в холодильник в поисках еды для меня. Я поставил тарелку с макаронами в микроволновку. Размеренно завтракая ужином, я думал о бабушке.

«Действительно, чем я ей могу помочь? В Совет меня не пустят, а решать проблемы с нечистью я пока не могу, — я ловко засосал макарошку. — А какой еще от меня толк? Убраться в доме? Прополоть задний двор?»

Я откинулся на стуле, выглядывая в окно. Да, двор действительно выглядел дерьмово. Быстро покончив с трапезой, я забежал в чулан искать садовые перчатки. Конечно же, я ничего не нашел. Ничего удивительного: мы не садоводы-практиканты. Я обреченно вздохнул и отправился на улицу. Погода испортилась, обычный человек надел бы свой самый теплый джемпер, но не я. Я нагнулся к траве, всматриваясь в землю: старые растения лежали плотным сухим слоем.

«Что ж, приступим», — я начал вырывать ненужные сорняки и пожухлую траву.

Откровенно говоря, я больше порезался, чем преуспел в этом, кажется, незамысловатом деле. Сразу было видно: я далек от этой стихии. Но раз уж я взялся, то продолжил. Не знаю, сколько я провозился, но казалось, будто целую вечность. Весь этот мусор я легко сгрудил в неприглядную кучу с помощью своей силы. Усталость сморила меня, поэтому я сел на землю, расслабляясь и вдыхая свежий воздух. Облака быстро бежали по небу, приглушая солнечный свет. Я запустил пальцы в газон, а точнее в то, что от него осталось. Внезапно я вспомнил, что мы можем частично перенимать силы других стражей. Я поднял старую травинку, которую я не заметил во время спонтанной уборки.

«Попытка не пытка», — подумал я с надеждой.

Я прикрыл травинку второй ладонью и думал, как она зеленеет, становится свежей, будто только что выросшей. Ничего не изменилось.

— Досадно, — я отбросил мертвое растение в сторону, поднимаясь с земли.

Я вернулся к груде старой травы и поднял руки в вверх, собираясь убрать эту гадость. Как раз в тот момент, когда мусор полетел на свое законное место, задняя дверь дома открылась. Я обернулся. Бабушка вышла на улицу и рассматривала результат моего рабского труда. Я подбежал к ней.

— Как тебе? — я довольно улыбнулся, ожидая похвалы.

Женщина взглянула на меня и улыбнулась, легко потрепав меня по волосам. Хотя она и улыбалась, ее глаза оставались грустными и усталыми. Я встал справа от нее, смотря вперед. Так я пытался показать, что поддерживаю ее, пусть только и морально.

— Проверка точно завтра? — я разрядил обстановку.

Бабушка прочистила горло:

— Да, мы со Стефаном придем к вам в сон сразу после его начала.

Мы снова замолчали. Ветер глухо завывал нам в спину. Бабушка глубоко вздохнула и повернулась ко мне.

— У меня для тебя есть одна отличная новость, но сначала давай потренируемся.

«Отличная новость… Неужели бабушка что-то узнала о Кетернии? Или еще что-то лучше? Однако что может быть лучше?» — думал я.

— Да, давай, — мы разошлись в разные стороны.

Сейчас задний двор не казался таким просторным, как при уборке. Места для какого-нибудь маневра было очень мало, поэтому единственной возможной стратегией был ближний бой.

— Ты готов, Александер? — спросила бабушка.

Я кивнул. Мы оба побежали. Я махнул рукой — земля под бабушкой намокла. Как только она наступила на мокрую траву, я быстро заморозил женщину. Зря. Бабушка коварный и опытный противник. Она заставила лед расти и подняла саму себя высоко над землей, обрушивая на меня удары, защиты от которых не было. Я быстро создал щит, разгоняясь и дотрагиваясь рукой до полупрозрачной скалы. Лед треснул и посыпался на меня дождем из осколков. Переждав опасную волну, я поднял взгляд наверх. Бабушка парила над землей, не высовываясь из-за деревьев, чтобы нас не обнаружили.

«Круто быть полноценным стражем», — завидовал я.

— Я опытнее тебя, помни, Александер! — женщина махнула рукой, создавая смерчи, двигавшиеся на меня.

— Черт! — я побежал, стараясь высчитать оптимальную стратегию.

Резкий разворот. Я поднял руку, посылая ударную воздушную волну. Смерчи разлетелись в разные стороны. Мне было некогда отдыхать, бабушка обрушила на меня очередной ледяной дождь.

«Нужно как-то незаметно ее атаковать, обхитрить, — отчаянно думал я, удерживая атаки щитом. — Как лишить ледяного стража магии?»

Я ухмыльнулся своей гениальности. Мой план был невероятным. Я бегал по газону, выискивая, где под землей больше всего воздуха. Естественно, я маскировал свои намерения за ударами и атаками. Наконец, нужное место было найдено. Я сосредоточился, привлекая бабушкино внимание. Женщина подлетела ко мне, создавая вихрь.

«То, что надо. Главное, чтобы сил хватило», — я стоял на земле, ледяные кинжалы резали мою кожу, крутясь в воздушном потоке.

Я услышал громкий треск.

«Удалось!» — я улыбнулся и хлопнул в ладоши, посылая кусок земли в бабушку.

Женщина действительно не ожидала атаки. Ее отнесло в другую часть двора.

— Прости, — крикнул я отчаянно.

«Для победы мне нужно кое-что еще», — подумал я.

Бабушка начала выпутываться из-под комьев земли. Кажется, она разозлилась. Я стремительно создал ледяные кинжалы и метнул их в верхушку дерева. Лапы ели обрушились на женщину, накрывая ее колючим куполом. Я заморозил дерево, не давая бабушке выбраться, и подбежал к поверженной противнице.

Бабушка искренне и громко смеялась. Я не видел на это причины, но до чего же заразительно она хохотала. Я не сдержался и поддержал ее веселье.

— Как я могла забыть, что все мужчины этой семьи хитрецы? — я помогал бабушке подняться из-под дерева.

— В смысле? — спросил я.

— Твой дедушка также всегда побеждал меня, но только он был в несколько раз амбициознее! — бабушка снова засмеялась и, казалось, стала моложе. — Во время первой битвы он взорвал наш дом с помощью газа, все ради победы.

Я рассмеялся.

— Победил?

— Да, я согласилась стать его женой тогда, — бабушка вытерла выступившие на глазах слезы.

Я поддерживал ее, и мы вернулись в дом.

«Интересно, почему мы никогда так вместе не веселились? Думаю, нам было бы так намного легче переживать любые жизненные преграды», — думал я, ожидая, когда бабушка вернутся из кабинета.

Женщина спустилась на кухню, держа в руках какой-то сверток. Она аккуратно положила его на стол и села напротив меня.

— Что это? — с интересом спросил я.

— Сейчас узнаешь, — бабушка бережно разворачивала черную шелковую ткань.

Перед моими глазами лежала книга с темной кожаной обложкой, на которой был…

— Символ с руки Кетернии? — я потянулся к тому.

Бабушка отбила мои загребущие руки.

— Это слишком старая книга, будь аккуратен.

Я осторожно притянул к себе книгу, обернув ее шелком. Золотой знак с обложки переливался в свете кухонной лампы. Я открыл книгу — перед моими глазами предстала красивая витиеватая надпись: «Легенда о появлении стражей». Я тяжело сглотнул комок, подступивший к горлу, и перевернул страницу.

Пусто.

— Что за фигня? — я наклонил книгу так, чтобы бабушка могла увидеть. — Она пустая!

Бабушка улыбнулась, в ее глазах играли озорные искорки веселья.

— Книга открывает себя только состоявшимся стражам и то, если захочет.

Я захотел швырнуть бесполезную книгу на стол, но сдержался, аккуратно возвратив ее бабушке.

— И что это значит? Что там написано?

— Я не могу тебе сказать, на мне заклятье неразглашения.

«И какой в этом смысл?» — гневно подумал я и свел брови на переносице.

— Но зато этот символ принадлежит создателям нашего мира стражей, — сказала бабушка.

Я поднял глаза, непонимающе взирая на женщину.

«Создателей мира? И что бы это значило?» — вопрошал я.

— Другое дело — не известно, что этот символ делает у Кетернии на запястье, — вторила бабушка моим мыслям.

— И что мне делать с этой информацией? — я откинулся на стуле.

— Любое знание — сила, — бросила женщина.

Я глянул на время и поднялся, желая отправиться спать.

— Поздравляю с победой и удачи на последней тренировке, я надеюсь, что у Кетернии все будет хорошо, — сказала бабушка мне вслед.

Я лишь кивнул и ушел в свою комнату, погружаясь в мир грез и мечтаний.

***

Неподалеку мягко шуршала вода, ласково загребая берег пляжа, а чайки разговаривали о чем-то с завывающим ветром. Мне не хотелось открывать глаз, мне было так хорошо и спокойно, зачем портить эту идиллию реальностью?

— Соня, вставай, последний день тренировок, — раздался ласковый шепот над моим ухом.

Я приоткрыл один глаз и сразу же зажмурился: солнце слепило. Кетерния лежала на боку слева от меня; она слабо улыбалась, а в глазах играли золотистые вкрапления. Я с трудом сел, потирая голову.

— И долго я так пролежал?

— Не, полчаса где-то, — девушка зевнула и перевернулась на живот.

Я посмотрел на нее некоторое время, усиленно заставляя мой мозг работать.

«Нам нужно тренироваться, а не прохлаждаться, это мы всегда успеем потом», — убеждал я сам себя.

Успеем ли?

Я поднялся и протянул руку Кетернии.

— Вставай, сегодня должен быть самый продуктивный день.

Девушка нехотя взялась за мою руку и встала рядом со мной. Мы с ней бодро направились к полю, которое я создал вчера.

— Будем практиковать боевые приемы. Вообще, у них нет какой-либо классификации или даже правил. Чаще всего, у каждого стража появляется своя техника боя, отличная от любых предыдущих, — рассказывал я.

— Получается, я всему учусь сама? — спросила Кетерния с надеждой в голосе.

«Неужели я плохой преподаватель?» — подумал я расстроенно.

— Ты только не думай, что ты плохо учишь, — начала девушка, будто читая мои мысли. — Просто я всегда думала, что магия — свобода, а тут оказывается…

Она мило надула щеки. Я рассмеялся.

— Так оно и есть, когда станем настоящими стражами, то сможем творить все, что нашей душе будет угодно…

— …а сейчас нужно учиться? — закончила Кетерния.

Я кивнул.

Мы разошлись в разные стороны, отсчитав десять шагов от центра, а затем развернулись друг к другу.

— Сейчас давай попробуем подраться так, как можем и хотим, а потом обсудим, — крикнул я.

Девушка показала палец вверх и лучезарно улыбнулась, одобряя мою идею. Я слегка покраснел.

«Сплошной энтузиазм, чего не предложи», — подумал я.

Я начал отсчет на пальцах: три, два, один…

Кетерния побежала на меня, создавая в руках огненные шары и кидая их в меня. Я легко увернулся, создав ледяной щит. Девушка продолжала атаковать меня.

«Она хочет из меня барбекю сделать, что ли?» — возмутился я.

Я побежал на нее, игнорируя ее магию. Она подпрыгнула. И зря. Я махнул запястьем, сшибая ее с ног воздушной волной. Кетерния упала, но быстро развернулась, посылая на меня стебли растений, выросших у ее ног. Растения обвили мои лодыжки, стараясь уронить меня, но я быстро среагировал, заморозив противные стебли. Кетерния цыкнула позади, направляя на меня огненный столб. Эта атака сшибла меня с ног, прожигая футболку и касаясь кожи. Я выскочил из-под огня и повернул ладонь. Пара смерчей устремилась на девушку, мешая ей ориентироваться в пространстве.

«Она хороший противник, просто опыта мало», — подумал я, забегая на девушку со спины и обрушивая на нее шквал изо льда.

Я видел Кетернию через смерч, как расплывчатый образ, словно она была под водой, стараясь выплыть на поверхность. Но сама она этого сделать не могла — это плохо для нее обернется. Я ждал, когда же девушка соберется, вырвется и атакует в ответ. Однако этого не происходило. Я слышал ее дыхание, становившееся все более и более рваным: она устала.

«Нужно ей помочь», — отчаянно подумал я и ворвался в смерч, рассеивая магию.

Я легко подхватил девушку. Она тяжело дышала мне в грудь, вцепившись в меня. Ее кожу покрывали небольшие порезы.

«Это из-за меня», — сокрушенно подумал я, сильнее обнимая Кетернию.

Мы стояли так некоторое время, просто слушая море и сбивчиво дыша.

«Ничего “такого” больше не случится, ведь это бои», — укорял я свою наивность.

Кетерния что-то промямлила мне в футболку.

— Ты что-то сказала? — я отпустил девушку, всматриваясь ей в глаза.

— Прости, я не могла собраться. Такое чувство, будто все силы покинули меня, — извинялась она, стараясь не смотреть на меня.

Мне было ее так жаль: она не научилась нормально контролировать свою магию.

«Но что же нам тогда делать? Ей нельзя провалиться», — паниковал я.

— Давай ты покажешь мне все же какие-нибудь приемы? Может, что-нибудь, что поможет мне быть более собранной, — Кетерния взглянула на меня: в ее глазах была мольба.

— Хорошо, — мы отошли друг от друга на небольшое расстояние. — Чтобы быть сосредоточенной, просто контролируй дыхание. Можешь считать вдохи и выдохи или просто считай про себя от одного до ста и обратно.

Девушка внимательно слушала меня. Наверное, будь у нее в руках блокнот, она бы даже записывала.

— Можно еще опираться на какое-нибудь воспоминание, которое заставляет испытывать сильные эмоции, — продолжил я.

— Ага, ясно. Думаю, с этим я смогу справиться, а теперь покажи мне приемы, — заключила девушка.

Она снова была такой же серьезной, как и вчера.

«Взрослая незнакомка», — ненароком подумал я.

— В общем-то, все, что ты делала, было очень даже неплохо, но ты забыла о том, что нужно сочетать защиту с атакой. Ты только наступала, а сама оставалась беззащитной, — объяснил я.

Я взглянул на нее: полное сосредоточение.

— Наши атаки, которые нужно знать, визуально похожи. Например, ты направила на меня огонь, как копье, я могу так же с водой, воздухом или даже льдом, — я свел ладони и наглядно продемонстрировал свои умения.

Она повторила, создав огненный и растительный эквивалент этой атаки.

— Молодец, — похвалил я, слегка потрепав ее по голове.

«Прямо как бабушка меня сегодня», — отметил я.

Еще пару часов мы с Кетернией разучивали приемы, разрабатывали стратегии боя, возможные в той или иной ситуации. Она неплохо справлялась, планы ей удавались особенно хорошо: каждый имел какой-нибудь элемент неожиданности. Наконец, когда я почувствовал, что девушка поняла всю теоретическую часть, я решил повторить сражение.

— Если поймешь, что больше не можешь сдерживать мою атаку, то просто скажи, а не изматывай себя, — посоветовал я, не желая, чтобы Кетерния поранилась.

— Да, ты тоже так делай в случае чего, — она лучезарно улыбнулась.

— Сколь самонадеянно! — я ухмыльнулся в ответ.

«Вот такую Кетернию я знаю», — обрадовался я.

Мы снова разошлись в разные углы.

— Раз, два, три! — посчитала Кетерния и побежала на меня.

Она снова наколдовала огненный шар в руке, собираясь обрушить его на меня. Я собрался с силами, чтобы дать ей достойный отпор. Желая сделать шаг назад для более устойчивой стойки, я понял, что растения уже обвили мои ноги, мешая двигаться.

«Хитра чертовка», — ухмыльнулся.

Кетерния кинула шар на меня, ожидая, что я упаду, но прогадала. Я хлопнул в ладоши, создав одновременно воздушный щит и атакуя стражницу ледяными кинжалами. Растения на моих ногах треснули от холода, и я ринулся на Кетернию, наколдовав лед у нее под ногами. Она поскользнулась, пытаясь убежать. Воздушная волна пришпилила ее к земле, остервенело обрушиваясь на девушку. Она оттолкнулась ногами, вылетая из-под потока, и ударила ногой по земле, заставляя площадку расколоться пополам.

«Нихрена себе», — подумал я, отпрыгивая от раскола.

Кетерния недовольно цыкнула, начиная двигаться на меня. Я сделал так же, разбегаясь и готовясь к прыжку. В моих руках полыхала чистая энергия ледяного стража, обжигая пальцы жгучим холодом, у Кетернии была такая же, только огненная. Мы прыгнули. Наши энергии обрушились друг на друга, откидывая нас в стороны. Я неудачно упал, приземлившись на локоть. Стражница по другую сторону раскола тоже тяжело поднималась. Я вскочил на ноги настолько быстро, насколько смог. Кетерния не отставала.

— Я думаю, это финальная атака, — крикнул я.

— Ага, ты уж постарайся не сильно ударить в грязь лицом, — ответила Кетерния, самодовольно улыбнувшись.

Я рассмеялся.

Мы смотрели друг на друга, вычисляя стратегию. Плохо, что мы хорошо друг друга знаем, поэтому нам трудно победить друг друга. Я сжал кулаки, не желая показывать выбранную атаку. Кетерния так еще не умела. Она свела ладони вместе и вытянула руки, собираясь снова сбить меня огненным столбом. А я что? У меня такая же атака.

Пламя в руках девушки стремительно начало разгораться, желая вырваться и спалить все до основания. Я атаковал раньше, сбивая настрой стражницы. Она нахмурилась, заставляя огонь сжигать лед, безумно летевший на нее. Ее силы медленно начали пожирать мои, но я не сдавался. Шаг вперед, еще один. Я сокращал расстояние между нами, переходя расселину по импровизированному ледяному мосту. Между нами остался метр. Кетерния тяжело дышала, ее руки дрожали от напряжения. Я резко усилил свою атаку, сшибая девушку с ног. Она упала, но почему-то продолжала удерживать мои силы в узде.

«Какого?..» — не понимал я.

Внезапно один из моих ледяных кинжалов ударил меня, рассекая лоб. Я сразу же прекратил атаку, стоя в замешательстве.

— Как ты это сделала? — воскликнул я, подбегая к Кетернии.

— Не знаю, само как-то вышло, — оправдывалась девушка, безумно смотря то на меня, то на свою руку.

«Неужели она освоила частичку моих способностей быстрее, чем я ее? — вопрошал я, смотря на девушку пустыми глазами, не осознавая происходящего. — Что я могу сделать в этой ситуации? Она ведь не должна так делать, если даже со своими способностями обращается еле-еле».

— Это ведь неправильно, так? — спросила Кетерния, будто прочитав мои мысли.

Я внимательно посмотрел на нее: встревоженная, испуганная, не знающая, что ей делать. Именно так она выглядела в моих глазах сейчас.

«А я ведь обещал всегда ее защищать. Как мне защитить ее от самой себя?» — подумал я.

— Да, ты не должна так уметь делать, как минимум, пока не станешь полноценным стражем, — честно ответил я.

— И что мне делать? Это само происходит, я не контролирую ничего! Что я могу? Я ведь ничего не знаю… — девушка паниковала, начиналась истерика на нервной почве.

Я взял ее лицо в ладони и приложил ее лоб к моему. Она удивленно моргнула: похоже, она действительно была на грани срыва.

— Ничего не бойся, не нервничай, я всегда рядом, — тихо шептал я, разделяя с ней вдохи и выдохи. — Просто не используй эту силу завтра — это может вызвать подозрения.

Кетерния прерывисто вздохнула, закусив губу.

— Поняла? — я искал ее взгляд.

— Да, — решительно прошептала она в ответ.

Я отпустил ее, поежившись от прохладного ветра.

«Она так согревает», — сокрушенно думал я.

***

Мы с ней снова сидели на берегу, болтая о всякой ерунде, будто ничего и не случилось. Кетерния выглядела значительно лучше, спокойнее.

«Если ей хорошо, то и мне хорошо», — подумал я и смутил сам себя.

— Тупица, — буркнул я.

— Ты про кого? — девушка повернулась ко мне.

— Да так, про себя, — кинул я, не желая заострять внимание на этом вопросе.

Мы с ней снова замолчали. Меня обволакивала умиротворяющая тишина, царившая в этом месте. Такое редко можно было встретить в реальности.

«Может, это из-за Кетернии? — предположил я и отмахнулся от этого предположения. — Нельзя все сводить к ней одной».

Я смотрел в бесконечное звездное небо, когда Кетерния наконец-то легла рядом со мной. Я повернулся к ней, кажется, между небом и ее глазами не было никакой разницы. Она улыбнулась мне.

— Как ты считаешь, теперь я смогу победить Стефана? — спросила девушка.

— Думаю, если обхитришь его, то победа будет у тебя в кармане, — ответил я.

— Честно? — Кетерния взглянула на меня с надеждой.

— Честнее некуда! — я улыбнулся ей.

Она довольно кивнула и легла на спину, подложив руку под голову. Понаблюдав за ней еще чуть-чуть, я задремал.

Рассвет разбудил меня своими мягкими лучами, заставляя прикрывать глаза ладонью. Я встал и аккуратно разбудил Кетернию.

Мы шли по кромке воды, прощаясь. Старались говорить о пустяках, но понимали, что уже следующей ночью нас ждут испытания, от которых зависит наше будущее.

«А больше всего ее», — отметил я.

Кетерния обняла меня, продолжая шептать всякую чепуху о России. Я рассмеялся.

— Удачи нам с тобой завтра! — воскликнула стражница и вырвалась из моих объятий, исчезая в прозрачном утреннем воздухе.

— Хах, удачи, растяпа, — кинул я в пустоту и растворился, оставляя любимую бухту до следующей ночи.

Комментарий к Глава 10

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 11 ==========

Я не хотел открывать глаза, зная, что сон закончился. Однако было поздно, ночные чары рассеялись, и мой мозг начал активно работать, заставляя меня жить. Я прерывисто вздохнул, поднимаясь с постели. Серый свет заливал мою комнату — она стала похожей на склеп. Я вышел в коридор. Там такая же картина. Я только сейчас заметил, что наш дом такой темный и наводящий тоску и беспокойство. Было ли так всегда, или это только из-за моих мыслей? Не знаю.

Я быстро заскочил в ванную, не желая останавливаться: движение отвлекало меня. Я не позавтракал, вышел из дома без куртки. Кому это важно? На улице все равно холодно и идет дождь. Кто пойдет в такую погоду гулять? Отчаявшиеся. Я засунул руки в карманы, направляясь в мое место.

Лето уже отступало: вся растительность, что была у нас на острове, пожухла и была готова умереть. Кусты походили на пауков, поджавших свои лапки, стараясь сохранить остатки листвы как можно дольше. Горы напоминали старых великанов, уставших крушить деревушки и доживающих свой век. Ветер поднимал остатки лета и уносил их к морю, бушевавшему в этом черно-белом мире.

Я шагнул на безлюдный берег, вдыхая влажный и холодный воздух. Шелест волн ответил мне сухим приветствием. Это не то место, куда я шел. Я продолжил свой путь вдоль кромки воды, позволяя моим мыслям разлетаться в разные стороны. Наконец, я достиг той пустынной части пляжа, где еще совсем недавно безвозмездно помог чайке. Сейчас птицы не летали: ветер был слишком сильным. Люди сидели дома, попивая горячее какао и греясь около обогревателей. Здесь я был один. Я опустился на землю, вглядываясь в небо и прикрывая глаза от этого противного серого света.

Я отпустил свои мысли на волю.

Бесконечное море волнений охватило мой разум, шумя и схлестываясь, вызывая все больше и больше страхов. Каждую секунду в моей голове проносились видения: как Кетернию раскрывают, как ее пытают, как она сходит с ума… Я сжал кулаки, касаясь костяшками пальцев основания скалы, скрывавшейся под тонким слоем песка. Вспышка боли мгновенно пронеслась по всему телу. Такое незначительное ранение, порезанные костяшки, нельзя считать чем-то стоящим. Кетернии будет больнее.

«Мне тоже будет больно», — я тяжело сглотнул ком, подступивший к горлу.

Море оглушительно ревело, путая мои мысли. Может, оно пыталось меня утешить? Я открыл глаза и, привстав, посмотрел на мир, лежащий у моих ног. Бескрайняя морская гладь, переходящая в такое же небо, в вышине которого клубились облака, заворачивающиеся в замысловатые формы и облизывающие вершины старых великанов. Только Зубы Дьявола резали это великолепие, будто острые кинжалы. Я упал на землю, рассматривая серебряное бесконечное небо.

Сегодня тот день, когда все может повернуться против нас. Конечно, мы можем и выиграть. Но я, как и любой человек, склонен думать о плохом больше, чем о хорошем. Облако рассекла одинокая чайка, боровшаяся с надвигавшейся бурей. Что нам делать? Я зажмурился, не зная ответа на свой вопрос. Я услышал, как птица легко выпорхнула из дымки и понеслась прямиком к морю, рискуя разбиться. Я незаметно повернул рукой, заставляя ветер помочь ей. Молниеносно падение несчастной завершилось: она смогла взлететь. Я прерывисто выдохнул, не замечая, насколько напряжен я был.

«Вдох, выдох, вдох, выдох…», — считал я, находясь на грани сна и реальности, впитывая в себя все великолепие и непредсказуемость стихии.

***

Не знаю, сколько времени я так пролежал, балансируя на задворках моего разума и обрыва, где существует только всепоглощающая пустота. Холод стремительно сковывал мои конечности, когда я открыл глаза. Погода стала еще хуже — ветер швырял море на берег и пригибал растения к земле. Я тяжело поднялся и медленно пошел по пляжу, останавливаясь время от времени, чтобы вдохнуть спокойствие, так нужное мне в будущей битве.

«Главное, чтобы она не натворила дел», — подумал я, горько улыбаясь.

Волнение давило на меня слишком сильно, будто прижимало к земле, не давая поднять взгляда в желанное небо. Это чувство вылилось в крик, отдавшийся эхом по всей пустынной бухте. Я стремительно побежал вперед, пытаясь отогнать страх, забыть ее улыбку, уничтожить все, что меня отвлекало.

«Как так можно?» — думал я, ускоряясь.

Ледяная вода намочила мои ноги, заставляя меня замереть. Я посмотрел вдаль, расправляя плечи. Все волнения отступили, будто их и не было. Где-то там Кетерния также волновалась, боялась и грустила. Она никогда не сдавалась.

«И я не буду», — я резко развернулся и побежал по сырой земле.

Мир не изменился: он был все таким же серым, но теперь в нем была надежда, она теплилась в уголке моего сознания, согревая меня и заставляя двигаться вперед. Наконец-то я облегченно вдохнул.

***

Дом был все таким же пустым и холодным. Ели, росшие по периметру, создавали ощущение клетки. Одна из верхушек у дерева отсутствовала. Я ухмыльнулся, вспоминая свою абсолютную победу. Ключ со скрипом повернулся в замочной скважине — этот звук эхом отразился от стен пустого дома. Я прошел на кухню, понимая, что бабушка была здесь совсем недавно. На столе лежала одинокая записка.

— Ушла в Совет. Поешь, пожалуйста. Удачи в сражении. Люблю, бабушка, — тихо прочитал я и засунул бумажку в задний карман штанов.

Бабушка никогда прежде не писала и не говорила таких слов: она действительно волновалась. Я заглянул в холодильник. Уже через несколько минут я ел заботливо сваренную картошку с тушеным мясом. Бабушка вообще не отличалась талантом к готовке, я и то лучше разбирался в этом, но сейчас она действительно постаралась: еда вышла вкуснее, чем обычно. Сам того не заметив, я перебрался к телевизору и включил первый попавшийся канал. Каковы были шансы, что это будет именно музыкальный канал? Конечно, ничтожно малы. А какова была вероятность, что будет играть песня Imagine Dragons? Почему-то эта музыка так меня заворожила, что я даже забыл о еде. Мелодия не была слишком сложной, но текст был определенно хорошим. Я рассеяно положил кусок мяса себе в рот.

«Само спокойствие и непринужденность», — подумал я и растворился в песне.

Я встал, когда телевизор начал показывать с помехами, грубо прерывавшими вещание.

«Все дело в буре», — заключил я и выключил бесполезный ящик.

Я шел по тихому коридору, скрипучей лестнице, половицы которой прогибались под моим весом. В полутьме я помыл тарелку, не желая включать свет — пусть мои демоны будут поблизости. Я заскочил в ванную, умылся и отправился прямиком в комнату. Старая деревянная дверь легко поддалась, и я замер на пороге, не решаясь сделать шаг.

«Пути назад не будет», — промелькнуло у меня в голове.

Я решился.

Теперь в этой комнате были только я и мои страхи, кружившие над моей головой, словно стервятники, пока ночь не прикрыла мой разум пеленой сновидений.

***

Это был первый раз, когда меня будто рвало на части, пока я пытался проникнуть в наш сон. Я хотел кричать от боли, но не мог: воздуха не было. Я облегченно вздохнул, почувствовав приятный летний ветерок, присущий только нашей бухте. Мгновенно открыв глаза, я нашел ее. Она сидела на камне, поджав ноги и дрожа всем телом.

«Как я когда-то», — с грустью подумал я.

Оглянувшись, я понял, что бабушка и Стефан еще не пришли. Моментально преодолев расстояние между нами, я импульсивно обнял Кетернию. Ее спина расслабилась, она облокотилась на меня и положила руки поверх моих. У меня в груди щемило, казалось, будто сердце жгло изнутри. Стражница хотела что-то сказать, но я аккуратно приложил палец к ее губам, заставляя замолчать. Я нагнулся к ее уху и начал шептать слова утешения. Она прикрыла глаза; ее длинные ресницы трепетали, будто она спала и видела яркий сон. Я перешел на норвежский, обнимая девушку сильнее. Кетерния начала мурлыкать какую-то мелодию, напоминавшую колыбельную. Моя душа в этот момент была готова улететь, оставить этот мир, главное, чтобы эта минута продлилась как можно дольше.

«Я не хочу ее отпускать», — думал я, прикрывая глаза.

Волосы Кетернии разлетались от ветра, опутывая нас, будто паутина. Мелодия осколками рассыпалась по округе, воздух будто дрожал. Может, это я заставлял его вибрировать? Я услышал звонкий всплеск. Мы одновременно открыли глаза: русалки запрыгнули на нагретый солнцем камень, слушая колыбельную Кетернии. Там были мерроу, сирены, мемозины… Я не считал, сколько их было. Они вели себя тихо, пытаясь уловить мелодии. Стражница стала напевать ее громче; колыбельная эхом разносилось по округе, отражаясь от горящей водной глади и стальных гор, устремлявшихся в сапфирово-синее небо. Постепенно сирены и мемозины подхватили напев, помогая Кетернии. Вскоре мерроу в алых накидках присоединились к этому хору. Девушка подняла на меня золотистый взгляд, полный счастья. Она лучезарно улыбнулась, я ответил ей тем же. Казалось, будто это мгновение было сшито из тонких нитей магии. Все здесь светилось изнутри: русалки с их блестящими хвостами, вода, отражавшая солнечные лучи, высокое небо и Кетерния, пылавшая ярче всех.

«Никогда не отпущу», — подумал я и вновь прикрыл глаза, позволяя очарованию момента поглотить меня.

— Кхм, — послышалось откуда-то справа.

Мы оба вздрогнули, и это никак не было связано с ветром, резко поднявшимся в бухте. На услужливо выросшей скале сидел мужчина лет сорока. Темные волосы были безукоризненно уложены, редкая седина золотилась на солнце. Идеальные черты лица явно привлекали женщин, а легкая щетина делала его еще более мужественным. Презрительная ухмылка играла на губах, будто высеченных умелым скульптором. Под строгим черным костюмом, сшитым, похоже, на заказ, виднелись мышцы, наработанные годами упорных тренировок. Вальяжная поза выдавала высокомерность человека; на среднем пальце левой руки блестел перстень, о котором я забыл, как только отвел взгляд.

«Артефакт», — подумал я, возвращаясь к лицу.

Глаза цвета зимней ели пристально наблюдали за нами, злорадно веселясь от того, за каким делом он нас застал. Он мне сразу не понравился.

— Как я посмотрю, вы отлично спелись, — сказал мужчина чарующим баритоном.

Кетерния легко оттолкнула меня рукой, выпутываясь из моих объятий. Холод и страх сковал мое сердце.

«Остановись, вернись», — хотел сказать я, но промолчал.

Я услышал негромкий треск, будто что-то замораживали. Из-за скалы, на которой сидел раздражающий фактор, вышла бабушка, одетая в удобную для сражения одежду. Она слегка касалась камня рукой, покрывая его тонким слоем льда. Она остановилась только у головы мужчины.

— Зачем же ты так, Стефан? Мы были такими же, — укоризненно сказала она, взирая на огненного стража сверху вниз.

Самодовольная улыбка мужчины стала еще шире.

— Всяко бывало, Айна, но так — никогда, — он резко поднялся на ноги, и скала ушла под землю, словно ее и не было.

Стоя рядом, бабушка со Стефаном выглядели комично: он был очень высоким, наверное, даже выше меня, а она была ниже его на полторы головы.

«Но при этом она руководит», — отметил я, гордясь бабушкой.

Я глянул на Кетернию, стоявшую поодаль и рассматривающую Стефана. Похоже, он ей тоже не понравился. Внезапно она подалась вперед, протягивая руку.

— Кетерния Люсент, — сказала она уверенно, будто ее кто-то подменил.

Страж иронично поднял бровь, но ответил на рукопожатие.

— Стефан Рафаиль Леруаморо.

Они замерли, пристально смотря друг другу в глаза.

«Они сейчас друг друга уничтожат», — подумал я.

Бабушка считала так же.

— Что ж, раз все знакомы, давайте начнем объяснять правила.

Однако Кетерния, быстро и безразлично бросив широкую ладонь Стефана, повернулась к бабушке.

— Извините, мы с вами еще не знакомы. Люсент Кетерния, — стражница повторила приветствие, протягивая руку.

«Умничка, — похвалил я. — Их первая встреча должна была состояться только сейчас».

Бабушка умело ответила на приветствие, одарив Кетернию дружелюбной улыбкой, содержавшей, кажется, в себе больше тепла, чем все огненные силы Стефана.

— Айна, твой внук, похоже, совершенно не воспитан, даже не поздоровался! Это, наверное, потому, что я прервал столь важное занятие, — укоризненно заметил Стефан, глядя на меня свысока и улыбаясь все той же противной улыбкой, которую мне хотелось стереть с его лица.

Я замер, борясь с желанием врезать ему. Я не собирался иметь с ним ничего общего.

«Но надо», — обреченно вздохнул я и приблизился к мужчине.

От него повеяло дорогим одеколоном. Я сухо пожал ему руку.

— Александер Кай Бьёрн Йенсен.

«А костюм-то действительно сшит на заказ», — отметил я фамильную эмблему рода на лацкане пиджака.

Мужчина заговорщически мне подмигнул, на самом деле показывая так свое презрение. Я постарался выдернуть руку из его хватки как можно приличнее, не показывая свое искреннее отношение. Наше знакомство сопровождалось гробовой тишиной со стороны Кетернии и бабушки. Даже русалки замерли, не двигаясь. Только море шелестело, напоминая, что время неумолимо идет вперед.

Как только я отошел от него, русалки затрещали, активно беседуя о чем-то. Зря они это сделали.

— О, Айна, ты только глянь, какие у нас сильные экземпляры, создавшие живых существ в своем сне! — Стефан притворно удивился и хлопнул в ладоши.

Он уверенно направился к водным фейри. Кетерния громко вдохнула и сжала кулаки. Я лишь смотрел, что собирается делать огненный страж.

— Они как живые! — Стефан приблизился к мерроу, наклоняясь к самому лицу прекрасной русалки.

Она не шевелилась, не разрывая зрительного контакта. Утробное шипение угрожающе поднималось из самых глубин ее тонкого тела, заставляя воздух колыхаться. Драки было не избежать. Стефан довольно улыбнулся и, громко и презрительно рассмеявшись, отошел в сторону.

— Что ж, давайте начнем, чего мы зря время тянем, — сказал он и вновь хлопнул в ладоши, заставляя камни, на которых лежали русалки, уйти на дно морское.

Кетерния вздрогнула, костяшки ее пальцев побелели от силы, с которой она сжала руки. Я лишь болезненно прикрыл глаза, когда фейри погрузились в пучину.

«Таковы правила», — безуспешно убеждал я себя.

— Нам ведь не нужны лишние глаза, не так ли? — спросил Стефан, злорадно улыбаясь.

Я глянул на бабушку: она отвела взгляд в сторону, лишая нас поддержки.

***

Пока бабушка разъясняла нам правила, Стефан ходил по пляжу, внимательно изучая каждый кустик, песчинку, камешек. Что он пытался там найти? По тем усилиям, которые он прилагал — не иначе как золото. Мы с Кетернией пытались внимательно слушать, но краем глаза всегда улавливали фигуру самодовольного стража, мешавшего нам сосредоточиться.

— Мы начнем с битвы между разными стихиями, то есть — Стефан и Александер, я и Кетерния, — бабушка активно жестикулировала, похоже, перемещения ее соратника мешали ей не меньше, чем нам.

Кетерния подняла руку, желая задать вопрос.

— А ограничение по времени есть?

— Можешь не поднимать руку, — бабушка улыбнулась такому ребяческому поступку молодой стражницы. — Бой идет до момента, пока противник не окажется на земле или не сдастся. Это будет означать победу.

Кетерния кивнула, нервически закусываю губу, которая и так уже пострадала за сегодняшний сон.

— Ух ты! — притворный возглас удивления раздался со стороны камней.

Мы все повернулись в сторону Стефана; бабушка смотрела на него особенно укоризненно. Мужчина тоже глянул на нас, было не понятно, что за мысли роились у него в голове.

— Вы продолжайте, я больше не буду так удивляться, — лживо извинился он и продолжил рыться в груде камней.

Бабушка обреченно вздохнула:

— Советую тебе перестать переворачивать здесь все с ног на голову и подойти к нам, помочь мне объяснить правила.

Хотя эта просьба и казалась вежливой, в ней чувствовалась сталь, а глаза действующего лидера стражей были действительно ледяными. Я улыбнулся краешком рта, радуясь такому поведению родственницы.

Стефан недовольно направился к нам. Его походка была размашистой и ленивой — полностью отвечала его самомнению. Его шаги были тихими и скользящими. Он напоминал хищника, крадущегося за добычей. Мужчина встал подле бабушки, испепеляя нас своими изумрудными глазами.

— Айна хочет сказать, что игра, — он особенно акцентировал последнее слово, — по факту, без особых правил и ограничений. Сперва боремся с представителями разных стихий, потом с одинаковыми. Ясно?

Бабушка безучастно стояла, слушая его речь. Мы утвердительно кивнули. Кетерния заломила себе руку за спиной, вцепившись в нее ногтями.

«Она так боится», — сочувствовал я.

Движение юной стражницы не ушло от цепких глаз Стефана, и он лукаво ухмыльнулся. Я холодно посмотрел на него. Он даже не обратил внимание.

— Есть только одно «но», о котором Стефан не сказал… — начала бабушка.

— О, точно! — страж встрепенулся и поправил свой и так идеальный пиджак. — Никаких артефактов, это строго запрещено.

Я не удержался и покосился на Кетернию, которая еще не знала, что это такое. Она снова кивнула, очаровательно улыбнувшись.

«Актриса», — подумал я, сдерживая смех.

Бабушка долго смотрела на нас с чертовкой, изучая нашу реакцию. Потом она, положив руку на плечо Стефана, отвела его в сторону. Кетерния повернулась ко мне и беззвучно указала на ухо. Я бы сделал это и без ее намеков. Освободив силы, я пытался подслушать разговор стражей, но женщина умело заблокировала мою магию. Я недовольно покачал головой. Кетерния разочарованно развернулась, снова прикусив несчастную губу. Бабушка со Стефаном вернулись. Он выглядел огорченно: похоже, его гордыня была уязвлена, что не могло меня не порадовать. Приметив радость, мелькнувшую на моем лице, огненный страж моментально оправился:

— Что ж, пусть веселье начнется! — он раскинул руки в стороны, плотоядно улыбаясь.

***

Мы разделили пляж на две равные части: на одной остались я и Стефан, другую заняли Кетерния и бабушка. Я глянул краем глаза на юную стражницу: ее губа начала кровоточить, а ногти оставили явные полумесяцы на ладони. Она свела брови и внимательно смотрела за каждым движением бабушки, ожидая любой подлости.

«Не бойся», — сострадающе подумал я.

Кетерния встрепенулась и посмотрела на меня, ободряюще улыбаясь. Я кивнул ей в ответ.

— Не отвлекайся, юнец, так можно и пострадать, — прошептал Стефан бесцеремонно.

Я перевел взгляд на него, не желая отвечать на колкость.

«Хорошо, что сейчас я смогу сбить его спесь», — обрадовался я.

— Начинаем на счет «три»! — бабушкин голос, усиленный магией, разнесся по всей бухте. — Раз!

Я встал в удобную стойку. Кетерния свела брови еще сильней.

— Два!

Я оценил возможности противника, отмечая вальяжную позу Стефана, совершенно не годную для боя. Кетерния прикусила губу, задумываясь о стратегии, которую она применит.

— Три!

Я побежал на Стефана, направляя на него воздушную волну. Мужчина легко пригнулся, пропуская мою атаку.

— Нужно быть быстрее, — он стряхнул мнимую пыль с пиджака и ринулся на меня, безумно ухмыляясь.

Он быстро сыпал ударами, орудуя огненным хлыстом. Я успевал отскочить за секунду до того, как яростное орудие с шипением ударялось о землю. Выбрав политику отступления, я старался найти его слабое место. Заметив, что техника его ударов повторяется, я проскочил мимо него и ударил ледяными кинжалами в спину. Стефан молниеносно создал каменный щит — блестящие осколки бессильно упали на землю. Безвыходность положения давила на меня, заставляя искать новые пути к победе. Я вспомнил, как мы с Кетернией дрались, ударяя по больному.

«Главное — ранить его, остальное детали», — я побежал вокруг мужчины, поднимая песок с земли.

Несколько таких смерчей были направлены на моего противника.

Внезапно я услышал крик. Я не удержался и глянул на соседнюю часть пляжа. Кетерния отражала быстрые атаки бабушки, но не могла ответить; похоже, один из ударов достиг цели: у юной стражницы на руке был глубокий порез, сочившийся кровью.

— Не отвлекайся, — услышал я шепот над своим ухом и пригнулся в самый последний момент.

— Не стоило напоминать, — бросил я, распрямляясь.

Стефан прищурился, а потом резко начал наступать на меня. Я с трудом успевал уворачиваться. Решив повторить трюк, я практически проскочил под рукой мужчины. Именно, что практически. Стефан легко приподнял меня за руку, обжигая кожу там, где его пальцы обхватывали мое запястье.

— Похоже, что ты просто слабак, — прошипел он, приближаясь к моему лицу.

Борясь с желанием плюнуть ему в рожу, я заморозил его руку, заставив его вскричать от боли. Резко развернувшись, я ударил его ногой в спину, усиливая атаку воздушной волной. Противник упал на колени, тяжело дыша.

— Я не стану бить того, кто стоит на коленях, — сказал я брезгливо.

Плечи Стефана содрогались, будто от рыданий. Я медленно обходил его, не понимая такой резкой смены настроения.

— Лучше бы ты ударил! — Стефан шарахнул рукой по земле, заставив ее разверзнуться.

Я пошатнулся, теряя равновесие.

«Я не думал, что умру так», — промелькнуло у меня в голове.

Падая в расселину, я ухватился за камень, удачно выступавший на отвесной скале. Снизу веяло жаром. Я мгновенно вспотел, понимая, что долго такого не выдержу. Пламя начало подниматься, мои безуспешные попытки создать щит ничего не давали.

— Советую забираться скорее, если хочешь выжить, — услышал я сверху.

Стефан действительно наслаждался сложившейся ситуацией. Я быстро полез наверх, царапая ладони и руки. Пламя полыхнуло, опалив мою спину.

«Я ему отомщу», — подумал я.

Густая свежая кровь текла по предплечью, оставляя алые дорожки. Пот застилал мне глаза, заставляя останавливаться и протирать его краем футболки, уже промокшей насквозь.

«Ему конец, он за все ответит, этот самодовольный мудак», — поклялся я.

Заветная поверхность, окрашенная голубыми и фиолетовыми предзакатными цветами, повеяла на меня прохладой. Я сделал последнее усилие, хватаясь за край пропасти, ведущей в самые недра ада.

— Куда это мы собрались? Моли о пощаде, — Стефан наступил на мои пальцы своим лакированным ботинком, хищно отражавшим языки пламени, вырывавшиеся из расщелины.

Я цыкнул, смотря в бессердечные глаза-изумруды.

«Я не сдамся», — злился я.

Огонь лизнул лодыжку, оставляя на ней след из волдырей. Я отчаивался. Я понурил голову, прикрыв глаза.

«Борись…» — услышал я тихий шепот.

Я резко посмотрел на Кетернию. Она подмигнула мне, лучезарно улыбаясь. Она вся была в порезах. Бабушка обрушила на нее гигантскую волну. Я хотел кричать. Убить Стефана и спасти Кетернию. Внезапно вода, окружавшая стражницу, разлетелась в разные стороны, сшибая бабушку. Женщина неудачно приземлилась, замерев на одном колене. Чертовка пригвоздила ее стеблями к земле. Бабушка, пытаясь их заморозить, обожглась.

Кетерния победила.

— Опять ты смотришь на других, — Стефан схватил меня за лицо и развернул к себе; он сильнее наступил на мою руку, заставляя вскрикнуть от боли. — Не забывай, что она предназначена моему сыну.

Я прищурился, рассмеявшись ему в лицо:

— О, я это прекрасно знаю.

В следующую секунду я моментально заморозил его ногу, испортив его ботинки. Он отпустил мое лицо, хватаясь за поврежденную конечность.

— Ах ты, сукин сын, — вскричал он, совершенно обезумев.

Стефан двинулся на меня, создавая свой хлыст. Я легко увернулся от удара, отпустив одну руку. Быстро создав ледяные кинжалы за спиной у мужчины, я отпустил их. Противник упал в собственную ловушку, зависнув над пропастью. Я забрался на поверхность, не обращая внимания на острую боль от ожогов и разодранных ладоней.

— Это моя стихия, на что ты рассчитывал? — Стефан легко выбрался, стоя позади меня.

— На это, — прошептал я и обрушил на него весь залив.

Гремящий вал накрыл на нас обоих, сшибая огненного стража с ног. Целебная вода охлаждала мои ранения, заливая бухту. Я создал воздушный пузырь, внимательно наблюдая за Стефаном, бесполезно боровшимся с бурным потоком. Наконец, он смог встать на землю. Он начал размашисто грести руками, стремясь к заветному воздуху.

«Не так быстро», — подумал я и ухмыльнулся.

Поверхность воды покрылась толстой коркой льда с кристаллами, острыми, как ножи. Стефан пытался зажечь свой хлыст или вызвать растения ему на помощь, но все безуспешно. Я расчетливо замораживал все, что он пытался использовать.

«Выкуси это», — я начал медленно опускать лед, ограничивая движения Стефана.

Я чувствовал, как этот ублюдок выпускал из легких последний запас кислорода.

«Ты свое заслужишь», — мрачно радовался я.

Мужчина метнулся ко дну, поднимая руки вверх.

«Какая жалость! Не может разжечь огонь под водой», — продолжал злорадствовать я.

Вот оно. Стефан встал на колени. Ледяные кинжалы порезали ему щеку. Алый призрак растворился в воде, будто его и не было. Страж лег на песок, поднимая золотистое облако.

Я победил.

Я упал на колени, расслабляясь. Вода хлынула назад, на законное место. Ледяные капли падали с моих волос, закрывая обзор.

«Я так устал», — лениво подумал я.

Ладони жгло: море сделало свое дело. Я глянул на ожоги, покрывавшие лодыжки — болеть будет сильно.

Стефан начал громко кашлять, выплевывая воду. Его костюм был окончательно испорчен, как и туфли. Его волосы, до этого тщательно уложенные, падали на лоб иссиня-черными прядями. Я заметил, что рука, на которую он опирался, слегка дрожала.

Я услышал топот и повернул голову в его сторону. Кетерния резко налетела на меня, обнимая и хватая мое лицо руками. Она выглядела как размытое видение, ярко сиявшее у меня в сознании. Я знал, что она что-то говорила, но не мог разобрать. Ее золотистые глаза жадно и обеспокоенно смотрели в мои. За ней стояла бабушка, одобрительно кивнувшая мне. Кетерния увидела мои ладони и начала что-то пылко тараторить, но это все равно не имело для меня никакого смысла. Главное, что ее руки мягко касались моих, а пряди волос щекотали нежную кожу запястья. Я улыбнулся. Она снова меня обняла.

— Слава богу, все хорошо, слава богу… — услышал я ее шепот, обдавший жаром мое ухо.

Я обнял ее в ответ, не в силах сказать хоть слово. Девушка, почувствовав это, прошептала:

— Все хорошо, твоя последняя атака была просто потрясной.

Я услышал, как бабушка помогла Стефану встать и подвела его к нам. Я аккуратно отстранил Кетернию, не желая пасть очередной жертвой насмешек. Огненный страж, похоже, оправился. Хотя на его лбу отчетливее прорезались морщины, прибавляя ему пару лет, они также заставляли его выглядеть мужественнее. И еще более самодовольно.

«Куда уж больше-то», — я закатил глаза.

Его волосы лежали в беспорядке, обрамляя лицо темными прядями. Было ощущение, что он только что вылез из постели очередной модели, а не дрался. Он высушил свой костюм, но былое величие ткани уже не вернуть. Хотя бы это радовало. Он вперил в нас свои прожигающие зеленые глаза, но промолчал.

— Давайте подведем итог первого сражения и перейдем ко второму, — предложила бабушка. — Стефан, начни, пожалуйста.

Мужчина помолчал некоторое время, не сводя взгляда с меня.

— Александер сдал. Хотя он и не показал себя достойным противником в начале боя, но в конце показал смекалку, которая в будущем будет отличным подспорьем для члена команды стражей, — его голос звучал хрипло, но твердо; казалось, будто его самолюбие ненадолго отступило — Стефан говорил серьезно.

Я лишь вежливо кивнул, не собираясь оказывать ему почести своей благодарностью. Кетерния слегка улыбнулась, закусывая губу.

— Кетерния, несомненно, сдала. Она отлично овладела техниками дальнего и ближнего боя, легко смогла найти мои слабые места и завоевать бесспорную победу, — резюмировала бабушка, одобрительно смотря на юную стражницу.

— Спасибо, — благодарно ответила Кетерния.

— Что ж, раз все решено, то мы можем приступать ко второй части марлезонского балета, — старое доброе высокомерие снова заступило на службу, заставляя Стефана безумно ухмыльнуться.

Кетерния обеспокоена глянула на меня краем глаза. Я лишь неловко улыбнулся.

***

Мы с бабушкой встали друг напротив друга и по сигналу начали бежать, атакуя. Женщина метала в меня кинжалы, поднимаясь в воздух, чтобы уворачиваться от моих ударов. Похоже, мы оба устали. Глухая боль отдавалась в мышцах с каждым движением, казалось, будто я скоро упаду. Бабушка тяжело наступала на ногу и постоянно морщилась от боли. Я хотел скорее закончить эту битву: слишком сильным было желание посмотреть за Кетернией и Стефаном. Мы с бабушкой отчетливо слышали, что они о чем-то говорили, попеременно жестоко атакуя друг друга. Я старался не отвлекаться от битвы.

«Болит нога, значит», — отметил я бабушкину слабость.

Я легко махнул рукой, оббегая женщину и создавая дюжину песочных смерчей. Бабушка успела отразить лишь часть, тяжело падая на землю. Ее лоб покрывала испарина. Светлые волосы выбились из хвоста, ореолом обрамляя голову женщины. Она внимательно смотрела на меня своими голубыми, ледяными глазами. Я разбежался и создал сильнейшую воздушную волну, направив ее на песок. Бабушка жертвенно закрыла глаза. В следующий момент женщина лежала на земле, улыбаясь закатному небу.

Я подошел к бабушке, бережно помогая ей подняться.

— Ты победил, молодец, — похвалила она, опираясь на меня всем телом.

Мы подошли к месту, за которым начиналось поле боя Кетернии и Стефана. Я осторожно усадил бабушку на землю и сам сел подле, внимательно наблюдая за сражением.

Стефан снова дрался хлыстом, пытаясь задеть Кетернию. Однако она ловко уворачивалась и отражала удары палкой, обитой камнем.

«Похоже, не зря мы тренировались на балке», — отметил я, довольно улыбаясь.

Девушка выглядела тонкой и легкой, как прутик, но высокому Стефану не удавалось задеть ее. Их драка была похожа на замысловатый танец. Они долгое время вальсировали молча, не желая, наверное, говорить при нас; были слышны лишь шипение хлыста мужчины и звон оружия Кетернии. Наконец, мы с бабушкой услышали их диалог.

— Не считаешь ли ты, что неправильно увлекаться другим мужчиной, когда ты уже обручена? — спросил Стефан, обрушивая на Кетрению свой хлыст — она легко отразила удар.

— Мы с вами не переходили на «ты», — Кетерния направила палку на ноги противника; он подпрыгнул. — Вы путаете любовь и интерес. Саша интересен мне как друг.

Ее слова лишили меня воздуха на секунду.

«А чего ты ожидал, придурок?» — корил я сам себя.

Стефан незаметно щелкнул пальцами, опутав ноги девушки стеблями. Она застыла, не имея сил противостоять силам мужчины.

— В такой ситуации нет понятия любви, — он приблизился к ней, похожий на кобру, готовую полакомиться мышкой.

Кетерния постаралась ударить его палкой, но он мгновенно остановил ее. Девушка поморщилась, Стефан обжигал ее кожу. Однако она не пыталась выпутаться.

«Что ты делаешь, дуреха? Атакуй, заставь его пожалеть», — отчаянно думал я.

— Наши мнения, похоже, расходятся, — прошипела Кетерния, сжигая путы на своих ногах.

В следующую секунду она успешно ударила противника по ногам, заставив его упасть. Создавая огненный шар, стражница со всего размаха врезала им в грудь мужчины, не успевшего установить щит. Его отнесло на несколько метров, костюм прожгло насквозь, но тело он успел защитить.

— Это хорошо, что ты бойкая, таких особенно весело сломить, — пугающе сказал Стефан, поднимаясь на ноги.

В его зеленых глазах угрожающе загорелись искорки безумия, присущего всем бессердечным людям. Он расплылся в дьявольской улыбке, поправил остатки пиджака и развел руки в сторону, заставляя оружие исчезнуть.

— Ну что ж, давай посмотрим, на что ты способна.

Кетерния отбросила оружие и внимательно смотрела на противника. Я был уверен, что это была ловушка. Стражница тоже об этом догадалась и не торопилась атаковать.

— Чего же ты стоишь? Победишь меня — весь мир у твоих ног, — Стефан не удержался и рассмеялся шутке, которую ему рассказали его тараканы.

— Весь мир мне не нужен, — Кетерния встала в упор, собираясь бежать.

Не думаю, что, разбежавшись, она бы могла выиграть хоть что-то. Просто так сбить взрослого мужчину с ног у нее бы не вышло.

«Что же ты задумала?» — мучился я.

— Не суди так скоро, девочка, — Стефан глянул на Кетернию, подмигнув.

Она побежала, поднимая за собой целые пласты земли и песка, которые незамедлительно летели на стража. Естественно, он с легкостью отражал их, стоя в самой вальяжной позе и притворно зевая. Наконец стражница поравнялась с противником, стараясь сшибить его огненным копьем.

«Зря», — успел подумать я.

Стефан легко ухватил Кетернию за волосы — она вскрикнула. Ее сосредоточенность была утеряна, причем окончательно. Мужчина поднял ее на уровень своего лица, придерживая за шею.

Я резко подскочил, готовый бежать на помощь.

— Стой, где стоишь, парень, — Стефан глянул на меня, заставляя содрогнуться от ужаса: еще никогда я не видел столь пустого и безумного взгляда, будто у его обладателя нет души.

Бабушка сидела на месте, не показывая признаков волнения.

«Почему она не поможет, не остановит?» — я был готов закричать.

Я медленно перевел взгляд на сражавшихся. Кетерния стояла на кончиках пальцев, стараясь вызвать хоть какую-то магию себе на помощь. Ее лицо покраснело: он перекрывал доступ кислорода.

— Видишь, как легко обрести власть над слабым, ничтожным человеком, — Стефан нагнулся к ее лицу, создавая в своих руках огненный шар. — Давай проведем эксперимент: кому ты понравишься, когда от твоего лица останется сплошной ожог?

Брови Кетернии взлетели от ужаса, а глаза забегали в поисках спасения. Я побежал к ней, но меня сшибла невидимая волна: бабушка ограничила мои действия, я был заперт. Я бил в невидимую стену, смотря в глаза девушки. Она молча умоляла меня о помощи. Однако она все еще не плакала.

— Последние слова? — прошептал Стефан, держа огонь в паре сантиметров от лица стражницы.

Он ослабил хватку, давая ей шанс говорить. Кетерния медленно перевела взгляд на своего мучителя.

— Бездушный.

Стефан горько усмехнулся, приближая шар к лицу девушки.

— Нет! Не смей, ублюдок! — я бил по стеклу, пытаясь вырваться.

«Лучше сгорю я, чем она», — я уперся головой в преграду, прекращая попытки ее разбить.

Я беспомощно ждал, когда услышу ее крик, когда от меня останется лишь оболочка: душа навсегда исчезнет, оставив бренное тело.

Вместо этого я услышал грохот, подобный самому сильному грому.

Я поднял взгляд и оцепенел. Стефан замер точно так же, забыв о своей цели. Даже бабушка, до этого бывшая бесчувственной и немой, приоткрыла рот, сдерживая возглас удивления и благоговения. Кетерния лишь улыбалась, понимая, что ее маневр удался.

Вся бухта складывалась пополам — великаны рушились, как карточный домик, а залив, на секунду замерев, хлынул на нас неконтролируемым смертельным потоком.

— Удачного плавания, — прошептала Кетерния, ударяя Стефана в грудь в самый последний момент.

Я и бабушка, будучи под защитой, не боялись этого, но я восхитился великолепием мгновения. Весь наш сон переломился, закрывался, будто прочитанная книга. Бесконечное небо исчезло, словно его и не было. Солнце больше не светило в нашем любимом пристанище. Вершины гор грозно нависали над нами, сбрасывая тяжелые глыбы нам на головы. Пляж стал морем, изучавшим новую территорию, как кровожадный хищник. Весь мир перевернулся с ног на голову. И это сделала она.

Я всмотрелся в мутную воду, стараясь почувствовать ее сердцебиение. Я заметил водоворот из песка и камней, круживший под водой.

«Ты отличный учитель», — послышалось у меня в голове, будто прямо из эпицентра подводной бури.

Я видел ее смутные очертания: волосы, кружившиеся за водным потоком, руки, расправленные в полном сосредоточении на магии. Она походила на ангела мщения. Стефана нигде не было видно.

«Разве что он с ней в вихре!» — осознал я, напрягая слух и зрение.

Сбивчивое сердцебиение действительно доносилось прямо из этой магической ловушки. Бабушка поднялась и встала рядом со мной.

— Она великолепна, — прошептала она, слишком шокированная, чтобы сказать что-то еще.

Наконец, мир остановился. Горы впились в новое море, угрожая упасть в него. Песок со дна морского, удерживаемый стражницей, заменял нам небо. Буря в воде утихомирилась. Кетерния действительно парила над самым дном, пришпилив Стефана корнями растений к самой земле.

Она победила.

Сперва я не заметил ничего необычного, если бы не бабушка, указавшая на голову девушки. Вокруг нее был воздушный пузырь, позволявший ей спокойно дышать под водой. Мое сердце пропустило пару ударов.

«Что же ты наделала, дуреха», — сожалел я.

Девушка посмотрела на меня и поняла свою фатальную ошибку. В следующий момент мир с треском раскрылся, будто Кетерния сломала корешок новой книги. Море хлынуло назад на свое законное место, а дряхлые великаны с грохотом уперли свои головы в небо, блеснувшее последними лучами солнца.

«Хоть бы он был в отключке», — подумал я.

Бабушка мгновенно сняла барьер, я, побежав к Кетернии, наклонился над бездыханным Стефаном. Бабушка, догнавшая меня, потрогала его пульс. Легкий кивок — жив. Не нужно было быть гением, чтобы понять: он лежал без чувств. Казалось, второе плавание выбило из него остатки молодости. Он походил на мужчину на грани старости, измотанного своей работой.

Я глянул на Кетернию, стараясь не обнять ее и не заорать, что срок годности ее мозгов давно вышел. Мой глубокий вздох ярко продемонстрировал мой настрой. Кетерния виновато пожала плечами. Бабушка, поколдовав над Стефаном, подошла к нам.

— Он не очнется минут пятнадцать, — рассеяно ответила она на наши любопытные взгляды. — А теперь, Александер, скажи, как ты смог это сделать, когда я сдерживала тебя всеми моими силами?

Я опешил, приоткрыв рот от удивления. Мне хотелось сказать правду, но, глянув, на Кетернию, я понял, что лучше от правды никому не будет.

— Я просто очень постарался, — я попытался изобразить непринужденную улыбку.

Бабушка нахмурилась, смотря мне в глаза. В следующую секунду моя щека горела огнем: женщина дала мне пощечину. Я стоически выдержал удар, зная, что сделай это действительно, я бы полностью заслужил это наказание. Однако Кетерния не снесла этого и выскочила передо мной, заслоняя меня от бабушки.

«Она думает, что бабушка снова меня ударит», — грустно подумал я.

— Это не он! — воскликнула Кетерния и быстро оглянулась на Стефана, проверяя не очнулся ли он.

Ее сбивчивые объяснения только еще больше запутали бабушку. Женщина ей не верила, покачивала головой и все отрицала.

— Этого не может быть, Александер определенно тебе помог, — отрезала бабушка, пресекая дальнейшие разговоры и собираясь подойти к бездыханному Стефану.

Я в любом случае оказывался виноватым, даже когда Кетерния пыталась сказать правду.

— Подождите, — сказала девушка сухо. — Пожалуйста.

Бабушка внимательно посмотрела на юную стражницу. Та закрыла глаза и делала глубокие вдохи и выдохи, собираясь с мыслями. Казалось, будто время остановилось. Вдруг, откуда ни возьмись, перед Кетернией появилась капля воды, кружащаяся на месте. Женщина изумленно охнула, отступая на шаг. Чертовка расслабилась, заставляя магию рассеяться.

— Ты знал, — прошептала бабушка. — И говорил мне ранее, а я не верила.

Взгляд женщины рассеяно глядел по сторонам, похоже, она потеряла связь с реальностью на несколько мучительных секунд.

— Поговорим об этом дома, — сказала она наконец. — А ты ничего этого не упоминай и не делай так больше.

Она указала на Кетернию. Девушка с готовностью кивнула, закусывая губу. Бабушка нервно поправила хвост, растрепавшийся из-за всех событий, произошедших сегодня.

«О чем мы будем говорить?» — нервничал я, пока бабушка будила Стефана.

Мужчина с тяжелым вздохом проснулся, резко поднимаясь с земли. Он выглядел как потрепанный жизнью бездомный, но при этом сохранял свою гордость. Именно поэтому он не принял протянутую бабушкой руку помощи, а встал самостоятельно, хотя и не с первого раза. Его затуманенный взгляд не сразу нашел нас с Кетернией, но, сосредоточившись, он заметил нас и улыбнулся. Я не знал, как расценить эту улыбку: может, у него сотрясение мозга или у него такое от рождения. Черт его знает. Мы встали напротив старого поколения стражей, ожидая вынесения приговора.

— Александер сдал без каких-либо недочетов, — сказала бабушка, будто все еще не пришедшая в себя.

Стефан долгое время молчал, переводя взгляд с меня на Кетернию и обратно.

— Кетерния сплоховала в начале, но потом приятно удивила меня, — он подавился смешком. — Молодец, девчонка, сдала.

Мы кивнули, не желая радоваться перед ним. Хотя о какой радости может идти речь, если Кетерния натворила такое.

Мы не могли покинуть сон, пока он не закончится натуральным образом, поэтому я направился к берегу залива и плюхнулся на песок. Я сосредоточил свой взгляд на горизонте, который вот-вот должны были покрыть крупицы ярких звезд. Я услышал шаги позади себя, но не обернулся, узнав обладателя такой походки. В следующую секунду Кетерния села подле меня, тоже смотря на звезды. Эта гробовая тишина нас не угнетала. Стражница написала что-то на песке и толкнула меня в плечо:

«Прости».

Я легко стер надпись, аккуратно выводя вроде как незнакомые буквы русского языка на влажном песке:

«Не волнуйся».

Она долгое время просто смотрела на надпись, а потом нарисовала рядом смайлик. Я слегка улыбнулся и вернулся к ночному небу.

Бабушка и Стефан о чем-то беседовали, но нам с Кетернией было все равно. Мы оба понимали, что бабушка не расскажет ему о силах девушки.

«Если только он уже не знает», — промелькнуло у меня в голове, но я быстро отбросил навязчивую мысль.

Так мы просидели до первых рассветных лучей, которым я сегодня был рад: наконец этот кошмар закончится. Кетерния задремала у меня на плече, поэтому я слегка потряс ее. Ее сонные глаза несколько раз моргнули и сфокусировались на мне.

— Доброе, — прохрипела она.

На ее шее явно виднелись следы от пальцев Стефана. Мои ладони походили на кровавое месиво, а ноги были в болезненных волдырях. Это лишь внешние ранения. А скоро ли Кетерния сможет перестать истерически кусать губу и хватать ртом воздух, будто его вот-вот отнимут от нее. Не знаю.

Мы встали и направились к старшему поколению стражей. Беседа между бабушкой и Стефаном, похоже, была на пике своей горячности. Женщина активно жестикулировала и хмурила брови, а мужчина ее попросту игнорировал, рассматривая свои ногти. Ну да, костюм-то уже не поправить. Мы остановились в паре метров, не желая мешать диалогу. Я не мог услышать их разговор: бабушка заблокировала мои способности. Зато мы с Кетернией отчетливо услышали, когда бабушка со всего размаху дала Стефана пощечину.

«Определенно сильнее, чем мне», — отметил я довольно.

Звук удара разнесся по округе, передаваемый от одного великана другому. Все мы замерли, лишь бабушка тяжело дышала. Стефан аккуратно потер рукой щеку и подошел к нам.

— Au revoir! J’espère que votre vent sera toujour arrière (До свидания! Надеюсь, что ваш ветер всегда будет попутным), — бросил Стефан, снимая перед нами воображаемую шляпу.

Затем, легко кивнув головой, блеснул зеленью змеиных глаз и, коварно улыбнувшись, исчез из сна. Бабушка незамедлительно последовала за ним.

— До свидания, Кетерния, — прошептала она, растворившись в воздухе.

Мы стояли вдвоем. Я не заметил, как стражница взяла меня за руку. Я поморщился от боли, она ослабила свою хватку. Похоже, мы еще немного побудем вместе.

— Как считаешь, мы скоро увидимся снова? — спросила Кетерния, когда мы с ней шли по кромке хрустальной воды.

Я удивленно глянул на нее.

— Конечно, уже следующей ночью, — ответил я уверенно.

Девушка покачала головой, улыбаясь.

— Сомневаюсь, но буду надеяться.

Я не понял ее слов, считая это просто усталостью от сражений. Она должна была быть вымотана сильнее всего. Волосы стражницы золотились в утреннем свете, а глаза сияли, будто янтарь. Только синяки портили ее красоту. Я вдохнул морской воздух.

Пришло время покинуть сон, вернуться домой.

«Разве не это мой дом?» — подумал я, обнимая Кетернию.

— Пока, — ласково прошептала девушка, растворяясь утренним туманом.

Я прикрыл глаза.

Комментарий к Глава 11

Всех с Хэллоуином!

https://pp.vk.me/c627825/v627825886/1feb6/vyQN5CqZrg4.jpg

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 12 ==========

Тишина успокаивала мои нервы. Солнечные лучи прорезали комнату своими лезвиями. Золотые пылинки кружились в медленном замысловатом танце, то опускаясь, то медленно поднимаясь. Я внимательно следил за каждым их движением. У меня не было сил встать. Я просто слушал тишину и вспоминал. Мы с Кетернией виделись уже практически целый месяц. За этот, кажется, небольшой период времени мы прошли от ненависти до дружбы. Я не осмелился продолжить дальше. В моей голове мелькали все еще яркие картины наших тренировок, ночных посиделок у воды. Я слышал ее голос, рассказывающий мне о прекрасных вещах.

Я легонько подул на пылинки, создавая небольшой вихрь серебряных снежинок, похожих на алмазы в солнечных лучах. Я отчетливо увидел ее лицо, когда показывал ей свою силу. Эту смесь детского восторга и взрослого восхищения. Я улыбнулся, приподнимая руку и закручивая непослушные льдинки. Казалось, будто в этой комнате я был не один, словно Кетерния лежала рядом. Я не удержался и обернулся — пусто. Я обреченно вздохнул.

«Не ожидал же я действительно увидеть ее там», — подумал я.

Похоже, что ожидал. Ее призрак всегда был где-то поблизости. Я снова повернул ладонь и почувствовал резкую боль, пронзившую конечность. Ранения неприятно напоминали о себе. Я нехотя поднялся. Ноги коснулись долгожданной прохлады старого дерева. В доме было тихо, бабушка еще не вернулась. Я нашел аптечку в ванной и обработал все ранения. Ожоги на ногах не были такими серьезными, как я думал. Зато глубокие порезы на руках обещали оставить болезненные и нелицеприятные шрамы.

«Надеюсь, что обойдется», — подумал я, убирая старую аптечку на место.

Мне хотелось выйти на улицу, прогуляться до любимого пляжа, но я помнил, что бабушка хотела поговорить со мной о силах Кетернии. Я прошел в кабинет и устроился поудобнее в потертом временем кресле. Я включил телевизор, но сегодня была профилактика: черные, серые и белые полосы нервно дрожали на экране, пронзительно рассекая тишину неприятным жужжанием, в которое иногда врывались отрывки слов, случайно улавливаемые антенной. Я запрокинул голову, стараясь расслабиться под навязчивое шипение. Со временем, я уверен, мне бы это удалось. Однако мои попытки были прерваны громким хлопком. Я повернулся в кресле и выключил телевизор.

Бабушка устало села в кресло, опрокинув голову на руки. Я тихо сел перед ее столом, мечтая побыстрее разобраться со всей этой чепухой. Женщина не поднимала головы, мы сидели молча. Наконец, бабушка с трудом подняла на меня свой пронзительный ледяной взгляд, который, кажется, заглядывал в самую душу. Она быстро метнула Gelidus Corde в дверной косяк.

— Рассказывай, — хрипло сказала она, не отрывая от меня глаз.

Я, внезапно потерявший дар речи, тяжело сглотнул ком, подступивший к горлу. Мой рассказ не вышел долгим: я просто повторил то, что говорил ей раньше. Она лишь изредка кивала, будто отмечая что-то важное для себя.

— Ну, а вчера она сотворила этот воздушный пузырь, — закончил я, образно проводя рукой в воздухе — завершающий аккорд.

Женщина, продолжая буравить меня взглядом, слегка нахмурила брови и задумчиво потерла переносицу. Я обратил внимание, что бабушка сильно постарела с момента моей судьбоносной встречи с Кетернией. Седые волосы хищно блестели в ее аккуратной прическе, морщины были видны отчетливее. Да и вообще, от нее начало веять чем-то старческим — прекрасным, но при этом мимолетным.

«Чем ближе мы к нашей судьбе, тем больше время нагоняет бывших стражей», — горько подумал я.

Возможно, что уже через полгода бабушка не сможет сама ходить. Я содрогнулся: не представлял ее такой.

— Есть только один выход, — сказала бабушка, прокашлявшись, — стереть ей память.

Я оцепенел. Моя голова моментально опустела: мысли в ужасе разбежались.

— Стереть память?.. Ей? — с трудом вымолвил я.

Женщина грустно посмотрела на меня и взяла мою руку в свою.

— Она забудет не все, а только то, как применять чужую магию, — бабушка попыталась успокоить меня.

Безуспешно.

— Какого хрена? — взорвался я: хватит держать себя в глупых рамках. — Я не собираюсь этого делать!

Я разъяренно вырвал свою руку, будто женщина была ядовитым растением. Огоньки в бабушкиных глазах потухли.

— Пойми, так нужно сделать, — тихо и отчаянно прошептала она.

— Не собираюсь! — я махнул рукой, сшибая все со стола.

Осколки брызгами разлетелись по полу.

— Я не буду этого делать, даже если весь Совет придет за нами! Стражи — команда, я постою за нее, защищу!

Бабушка стоически выдержала мой приступ гнева, даже не вздрогнув.

— Сказал о команде, но защищать собираешься сам, — лишь тихонько сказала она, когда я остервенело вытащил кинжал из косяка и покинул комнату, громко хлопнув дверью.

***

Ледяной воздух приятно охлаждал голову, впиваясь иголками в оголенную кожу. Я не смотрел по сторонам, целенаправленно шагая в сторону пляжа. Сегодня было еще холоднее, чем вчера, но зато буря не намечалась.

«Это только пока», — злился я.

Каждый мой шаг оставлял корку льда, мгновенно разраставшуюся по полотну дороги. Остатки растений неприятно съеживались от холода, стекавшего по моим рукам. Я был готов заморозить весь мир, только это бы никак мне не помогло. Заветный песок звонко хрустел под ногами. Каждая волна, старавшаяся лизнуть мои ноги, леденела, не достигая цели. Пляж медленно превращался в мертвое и безвольное царство, где ничто не пошевелится без моего на то разрешения.

Сокровенный уголок выглядел под стать моему настроению: угрюмо, неприступно и непреодолимо одиноко. Я тяжело рухнул на землю, отпуская свои мысли на волю. Это место стало для меня своеобразным убежищем, только тут я мог вдоволь предаваться унынию, не стесняясь чужих глаз. Однако сейчас я лишь молча и безразлично замораживал всю округу. Я перевел усталый взгляд на пляж, по которому только что прошел. Казалось, будто зима пришла несколько раньше, чем было обещано.

«Как я могу забрать чужие воспоминания?» — возмущался я, запуская пальцы в легкий песок.

Северный ветер рьяно разбрасывал мои волосы, попадавшие в глаза. Волны на море становились все выше, их шепот перешел на рев дикого животного.

«У меня нет на это никаких прав, я не Бог», — продолжал я, не желая соглашаться с несправедливостью жизни.

Свинцовые облака медленно клубились в небе, закрывая вершины грозных Зубов Дьявола. Я нагнетал обстановку, безучастно промораживая землю.

— Я не хочу отнимать у нее ничего, тем более воспоминания, — сокрушенно прошептал я.

Ветер громко засвистел, скользя по горам. Море, словно чернила, безумно вылетало на берег, оставляя свой след на грязно-бежевом песке. Мелкие кусты, росшие на границе пляжа, безжизненно и покорно прижимались к земле. Громада облаков заплыла в бухту, создавая ощущение ночи. Первые капли звонко упали на каменных великанов, покрывая их незатейливым узором.

Я не обращал внимание на разыгравшуюся непогоду, хотя еще несколько минут назад сам хотел устроить бурю. Сейчас все было неважно.

Жидкие бриллианты свирепо рушились на землю, разбиваясь вдребезги. Случайные солнечные лучи прорезали толстую пелену туч, золотя бухту в последний раз. Ветер завыл сильнее, поднимая одинокие песчинки и закручивая их в вихри. Первые тяжелые градины заливисто обрушились в гремящую воду, следующие запутались у меня в волосах, словно в паутине.

Я растянулся на мокрой земле, прикрывая глаза. Я остался наедине с мыслями и чувствами.

«Зачем мне стирать ей память? Это же лучше для нашей команды, что у нас есть такой сильный страж», — рассуждал я.

Холодные капли слезами скатывались по лицу, затекали за шею, приятно охлаждая горящую кожу.

«Хорошо ли это для меня?» — внезапно спросил я сам себя.

Градины мягко ударяли по телу, отскакивая в стороны или собираясь в складках одежды.

«Действительно, если она будет слишком сильной, то как я смогу стать лидером?» — отметил я.

Я сжал кулаки, болезненно впиваясь ногтями в тонкую и чувствительную кожу ладоней — недавно зажившие порезы мгновенно лопнули, окропив мокрый песок алыми брызгами.

«Что мне дороже? Быть лидером? Или… — я тяжело сглотнул ком, подступивший к горлу. — Или быть рядом с ней? ..»

Шум дождя усиливался, мешая мне сосредоточиться. Сквозь закрытые глаза прорвалась яркая вспышка, через несколько секунд прогремел гром. Казалось, будто мир раскололся от этого звука. Я упрямо зажмурил глаза, отгораживаясь от внешнего, ненужного мне сейчас.

— Что мне важнее? — прошептал я.

Для меня все затихло, хотя буря продолжала бушевать, запуская свои призрачные крючковатые пальцы в самое сердце родного острова. Тяжелый выбор обременяющим грузом висел на душе, не давая дышать.

Кетерния или лидерство?

Девушка, которая мне никогда не будет принадлежать, или доказательство собственной силы?

Грохот бури с силой обрушился на меня.

Я сделал выбор.

Сердце противно саднило. Я поднялся с земли — вода тонкими серебряными струйками стекла с моей одежды. Ледяные капли иголками пронзали кожу, а гром заставлял меня вздрагивать от каждого удара, пока я шел домой.

***

Дверь дома привычно скрипнула, когда я вошел внутрь. Каждый мой шаг оставлял мокрое пятно на идеально чистом полу. Ступени лестницы лениво прогибались подо мной, вода градом катилась по ним вниз. Путь по залитому светом коридору показался мне вечностью. Я толкнул мощную деревянную дверь. Тепло комнаты приятно обняло меня, но сомнения о правильности моего выбора все еще сковывали мое сердце льдом. Такое не согреешь так просто.

Бабушка оторвалась от бумаг, выжидающе смотря на меня. Я сел напротив стола.

— Я согласен, — предательски сорвалось с моих губ.

Женщина отложила документы в сторону и сцепила руки в замок, одобрительно кивнув.

— Тогда мне стоит объяснить тебе процедуру, — просто сказала она.

Я промолчал, упрямо смотря на ее руки: я не мог взглянуть ей в глаза. Боюсь, что теперь я даже себе не смогу смотреть в глаза.

— Обычно полноценные стражи стирают память с помощью магии, без прикосновений, но ты так еще не можешь, поэтому тебе надо будет обнять ее или взять за руку, — начала женщина. — Это позволит тебе установить полный контроль над ее воспоминаниями.

Я методично расковыривал ладони, заставляя кровь тонкими струйками стекать на штаны.

— Чтобы проникнуть к ее воспоминаниям, тебе нужно очистить голову от всего постороннего, представляя, будто ты открываешь книгу и читаешь страницу за страницей, — бабушка обратила на меня испытывающий взгляд, но я не поднял головы. — Далее тебе нужно будет найти моменты, когда она применяла такую магию и стереть их все.

— А если я сотру не все? — тихо спросил я.

— Тогда она со временем вспомнит, а нам этого не надо, — холодно сказала бабушка.

Я кивнул.

— После удаления воспоминаний ты должен представить, как закрываешь книгу, и медленно разорвать контакт, — закончила бабушка.

Гробовая тишина, разрезаемая механическим тиканьем часов, повисла в комнате. Багряные пятна сплошь и рядом покрывали мои джинсы, выдавая мою слабость.

— Ты понял?

— Да, я сделаю это сегодня вечером, — стальным, будто не моим голосом ответил я, поднимаясь со стула.

Бабушка снова принялась внимательно читать бумаги, не желая, видно, более говорить на эту тему.

Я покинул кабинет, тихо притворив за собой дверь.

***

В глазах все помутнело, но я упрямо пошел в душ, желая согреться, растопить лед, засевший в груди. Однако даже пламя не смогло бы унять мою боль.

Я стоял под обжигающим потоком, уперев руки в стены. Розоватая вода скапливалась в ванной, перед тем как исчезнуть в водостоке. Комната наполнилась беловатой дымкой, мешавшей мне ясно видеть. Мышцы неприятно саднило: я слишком долго так простоял. Однако этого было мало. Я хотел сгореть заживо, но такой роскоши себе я позволить не мог. Я отнял руки от стены, стирая кровяные подтеки с кафеля.

«Нужно отвечать за свои слова», — наказывал я сам себя за свое решение.

Я повернул старый кран, выключая воду. Грязная и мокрая одежда с грохотом полетела в стирку. Я замотал полотенце на бедрах, другим вытирал волосы. Я подошел к зеркалу, стерев пар с серебряной поверхности. Из зазеркалья на меня смотрели все те же голубые глаза на бледном лице, обрамленном мокрыми золотистыми волосами. Все тот же я, но при этом совершенно другой. Навязчивая идея разбить зеркало пронеслась в моей голове — я поднял кулак. Сердце пропустило пару ударов. Рука бессильно опустилась, и я резко развернулся и вышел из ванной.

Быстро преодолев расстояние до своей комнаты, я рывком открыл дверь. Темнота окутала меня со всех сторон, я наспех оделся, не желая включать свет, и лег в кровать.

«Сегодня все точно закончится, — сожалел я, глядя в непроницаемую темень. — Оказывается, ей стоило все это время бояться не Стефана, а меня».

Я горько ухмыльнулся. Поздно что-либо менять. Игра окончена, и я в ней проигравший.

Я закрыл глаза, заставляя себя заснуть.

***

Тишина непривычно давила на меня.

«Угнетающая тишина, неправильная», — подумал я, резко поднявшись и открыв глаза.

Пылинки снова незатейливо вальсировали, а солнечные лучи любознательно заглядывали в окна.

Я у себя в комнате.

Я молниеносно вылетел из помещения.

«Как считаешь, мы скоро увидимся снова?» — услышал я вопрос Кетернии у себя в голове.

Кабинет был пуст, я ринулся к лестнице, поскользнувшись на половике и чуть не упав.

«Конечно, уже следующей ночью», — мой ответ эхом прозвенел в ушах.

На кухне пусто. В гостиной никого. Я в отчаянии вернулся наверх, чтобы проверить ванную. Пусто.

«Сомневаюсь, но буду надеяться», — легкий шепот Кетернии приговором обрушился на меня.

Я слетел вниз, бабушка зашла через главную дверь и снимала обувь. Я стремительно подбежал к ней, вцепившись женщине в плечи.

— Я… — мой голос сорвался. — Мы не увиделись, мне ничего не приснилось.

Женщина широко открыла глаза и приоткрыла рот от удивления. Силы мгновенно покинули меня. Я упал на пол.

«Что с тобой? Где ты?» — я запустил руки в волосы, пытаясь собраться с разбегавшимися мыслями.

Образы один за другим наводнили голову, заползая в самые сокровенные уголки сознания. Первобытный страх сковал каждую частичку моего тела, я был готов хоть сейчас сорваться в Россию, чтобы найти ее. Бабушка села рядом, прижимая меня к себе. Она делала так только в детстве, когда я сильно плакал.

«Но ведь я не плачу?..» — отрешенно подумал я, не понимая, что соленые теплые ручейки, спускавшиеся по щекам, — слезы.

Не знаю, сколько времени мы так просидели. Мои ноги затекли, когда бабушка заставила меня встать. Она, бережно подхватив, повела меня в комнату. Мне было все равно. Мир разрушился, остались только руины. Женщина осторожно уложила меня на кровать, прикрыв одеялом. В следующую секунду дверь закрылась с тихим ударом. Хлопок. Бабушка ушла. Я остался один, совершенно один. Я закрыл глаза, предаваясь сладостному забвению.

Минуты тянулись часами. Кошмары преследовали меня, я пытался вырваться из их паутины, но лишь сильнее путался в хитрых нитях.

— Кетерния… — отчаянно шептал я, пытаясь дотронуться до ее образа, возникавшего в моей голове.

Картинка рассыпалась на миллионы осколков, оставляя меня в одиночестве. Почему я был ледяным стражем, а не огненным? Почему мне так холодно? Я метался по кровати, замораживая стены и мебель. Душа рвалась наружу, к солнцу. Я не знал, что оно уже давно село.

Я был на грани безумия, когда громкий лающий хлопок ворвался в мои кошмары, заставляя меня подскочить на кровати. Резкий свет озарил комнату, походившую на холодильник для мяса. Бабушка обеспокоенно подбежала ко мне, беря мое лицо в свои руки.

— Александер, ты меня слышишь?

Я поднял взгляд на нее. Ставлю все, что я выглядел дерьмово.

Кивок.

— Совет не смог найти ее, — сказала бабушка, всматриваясь в мои пустые глаза.

Я опустил голову. Теперь точно конец. В ушах неприятно зашумело, я захотел исчезнуть.

— …Но они почувствовали ее по силе, — тихий голос прорвался сквозь пелену отчаянья. — Она где-то там, сейчас ее ищут, как только найдут — сообщат.

Я лишь снова кивнул. Теплый огонек надежды снова разгорелся где-то на задворках сознания. Я упал на кровать, не имея сил и желания двигаться.

— Я разбужу, когда узнаю что-нибудь, — бабушка укрыла меня и поцеловала в лоб. — Спи.

Выключатель щелкнул, погружая комнату в успокаивающую тишину; бабушка прикрыла за собой дверь. Забавно, что мы становимся настоящей семьей только в моменты опасности. Я перевернулся, вдыхая ледяной воздух спальни.

«Лучше забыться», — решил я и, сопротивляясь, преодолел кошмары, засыпая с тяжелым сердцем.

***

Первые рассветные лучи разрезали ледяные пары. Но разбудило меня не это. Это была гнетущая тревога, заставившая меня покинуть уютный склеп и выйти в светлый пустой коридор. Тихий разговор на французском, слышимый из-за двери бабушкиного кабинета, привлек мое внимание. Я подошел к комнате вплотную, прислушиваясь к словам. Желая расслышать больше, я приложился ухом к теплому дереву. Дверь предательски скрипнула и приоткрылась. Разговор мгновенно прекратился. В комнате было непривычно жарко.

Стефан вальяжно сидел на стуле перед бабушкиным столом. Сегодня на нем был темно-зеленый костюм, черная рубашка с золотыми запонками в виде змей, ярко блестевших под светом ламп. Безукоризненная прическа и надменный взгляд. Однако сейчас за внешним лоском пряталась усталость: он искал Кетернию целую ночь.

Я кивнул, не желая здороваться.

Мужчина внимательно посмотрел на меня изумрудными глазами. Кажется, он даже пожалел меня, но это была лишь секундная слабость. Стефан поднялся, поправил костюм и сказал бабушке:

— Au revoir, Aina. (До свидания, Айна).

Мужчина исчез с громким хлопком, заставив меня вздрогнуть. Я осторожно сел на еще теплый стул. Бабушка не начинала разговор, я тоже молчал. Я моргал на каждое тиканье часов, будто сам стал старым механизмом с самими простыми задачами.

— Они нашли ее, — наконец сказала бабушка.

Узел волнения легко развязался, позволяя мне дышать свободно. Я поднял на нее взгляд.

— Где? — мой голос прозвучал сухо и неправдоподобно, механизмам вообще трудно разговаривать.

— Она была дома, спала, если быть точной, — просто ответила бабушка.

— Но почему вы сразу туда не отправились? — возмутился я.

Бабушка улыбнулась и покачала головой.

— Они ее там не нашли. Сперва помощники Совета заглянули во все окна ее квартиры, но не учуяли ее.

«Учуяли?» — я насторожился: такое могла провернуть только нечисть.

— Тем временем мы со Стефаном разделились и облетели весь город. Такое чувство, будто ее сила забилась в каждый переулок, парк и фонарный столб. Под утро Стефан вернулся к исходному пункту. Кетерния тихо спала у себя в кровати.

— И как это понимать? — я был сбит с толку.

Бабушка лишь пожала плечами.

— Совет предполагает, что во время сражения вы потратили слишком много энергии, которая освободилась и разлетелась по округе.

Я поднял бровь.

— Помнишь вчерашнюю бурю? — продолжила женщина. Я кивнул. — Это твоих рук дело. Вы просто перестарались.

Я задумался, пытаясь связать тот ливень со сражением. Выходило, откровенно говоря, так себе.

— В таком случае весь остров покрыт моей силой? — спросил я.

— Да, Стефан это почувствовал, как и я. Твоя энергия даже мешала нам нормально перемещаться, но сейчас все улеглось.

— А что случилось из-за Кетернии?

— Пара пожаров, — бабушка начала с плохого. — А несколько парков разрослось до размеров лесов, но Совет это все замял.

Я горько улыбнулся: это в ее стиле. Мы замолчали, каждый думал о своем. Я был практически спокоен, однако один навязчивый вопрос так и вертелся на языке.

— Когда мы с ней увидимся?

Бабушка сощурилась, вокруг ее сапфировых глаз образовалась тонкая сеть морщин, которую я видел впервые.

— Совет принял решение, что вам пора встретиться в реальности, но вам обещан один последний совместный сон. Когда он случится — неизвестно, скорее всего, сразу после полного восстановления сил.

Бабушка смерила меня многозначительным взглядом: она не забыла о том, что я обещал сделать. Нельзя брать свои слова назад.

— Хорошо, я понял, — я легко встал со стула, намереваясь покинуть кабинет.

— Не стоит так волноваться, Совет всегда помогает стражам, — бросила бабушка мне вслед.

Я тихо закрыл дверь, оперся на стену. Вчерашние страхи казались страшным сном, но даже сейчас я чувствовал ужас, дышавший мне в затылок.

***

Я думал, что мы с Кетернией встретимся на следующую ночь, но этого не произошло. Я старался как можно меньше времени проводить дома, уходя на пляж или бесцельно бродя по пустынным дорогам. Ночи были для меня сплошным мучением: я засыпал с надеждой, что снова увижу ее, а просыпался в холодном поту. После каждого такого сна приходилось размораживать комнату.

Когда пошел пятый день нашей разлуки, бабушка тактично намекнула мне за завтраком, что неплохо было бы мне начать собирать чемодан. Я лишь отмахнулся от нее и ушел на улицу. На шестой день я начал методично выбирать футболки, пока рассвет не заглянул ко мне в окна.

Так прошла неделя. Никакого намека на встречу с Кетернией я не получал, поэтому жизнь вернулась в привычное русло: я много тренировался, мало спал и смотрел телевизор или собирал вещи в свободное время.

Утром девятого дня я покинул дом, намереваясь пробежаться. На улице было приятно прохладно, а народу не было. Размеренное дыхание и четкость движений заставляли меня расслабиться и забыть о Кетернии хотя бы на некоторое время. Сделав гигантский крюк, я свернул на пляж, мечтая пройтись по воде.

Залив встретил меня приветливым шепотом волн. Я быстро скинул кроссовки и ступил в ледяное море, охлаждавшее кожу. На пляже были туристы, с любопытством и ужасом смотревшие на меня. Действительно, не каждый решится в такой холод надеть только футболку и практически ходить по льду. Бедные люди застегнули куртки. Я лишь ухмыльнулся, шлепая по жидкому стеклу, разбивавшемуся от каждого удара. Добравшись до заветного места, я растянулся на песке, наслаждаясь приятным морским бризом.

За эти девять дней я многое осознал. Теперь я был уверен, что мое решение о Кетернии было единственно верным: скорее всего, именно из-за своих аномальных способностей она временно «исчезла». Я тяжело вздохнул, падая на песок. Кроме того, я понял, что чем скорее я попаду в Санкт-Петербург, тем лучше. Там я смогу лично следить за Кетернией, чтобы она не натворила дел. Я глядел в бесконечное небо, хваставшееся своей сияющей синевой. На душе неприятно ныло. Это было еще одно открытие — без нее я с трудом живу.

«Полужив, полумертв», — мрачно подумал я.

Я расслабился, отпугивая мысли о Кетернии: от них только больнее. Да и вообще жизнь в последнее время была не особо радостной. Бабушка практически все время проводила в Совете или в России, следя за чертовкой. Последний раз мы говорили два дня назад. Она уведомила меня, что у остальных стражей не возникло таких проблем с силами. Это не очень-то волновало меня, но лишь упрочило мою решимость в отношении стирания памяти. Вот и все, больше я ее не видел, только получал записки, что она ушла. Иногда мне казалось, что Стефана я видел чаще, чем бабушку. Он действительно был ежедневным гостем, но, услышав мои шаги, всегда исчезал, облегчая тем самым мою жизнь. Ну, и свою.

Я сел, отряхивая ноги от песка. Пора было идти домой. Туристы уже ушли с пляжа, но оставили мусор.

«Свиньи», — недовольно подумал я, поднимая руку.

В следующую секунду весь этот шлак перелетел в урну. Я довольно кивнул и спокойно вышел на дорогу, оставляя море позади.

***

Вечером я закончил собирать чемодан, услужливо выданный бабушкой. Я положил туда совершенно все вещи, но так и не смог заполнить даже половины пространства. Это было ярким доказательством того, что моя жизнь скучна и пуста. Единственной надеждой было светлое будущее.

«Надеюсь, я накоплю вещей», — подумал я, захлопывая тяжелую крышку чемодана.

Ложась спать, я даже не надеялся встретить Кетернию, я просто не чувствовал этого. Не было магии, поэтому я, посмотрев телевизор до поздней ночи, направился спать. Бабушки не было, скорее всего, она снова была на дежурстве. Это мне никак не мешало, поэтому я спокойно заснул в пустом и холодном доме.

Звон дождя по крыше разбудил меня раньше обычного. За окном все было серо-фиолетовым, но меня это не волновало. Приятное чувство умиротворения затопило мои мысли, мешая мне трезво думать. Казалось, будто вот-вот произойдет что-то. Я подскочил, подверженный некому импульсу. Я быстро сбежал по лестнице, проскочил кухню, в которой сидели бабушка и Стефан.

«Кому это важно?» — счастливо подумал я, выскакивая на улицу.

Ледяной воздух охладил сонную голову, усиливая это невероятное чувство. Капли дождя серебром падали с неба, запутываясь в моих волосах, звонко падая на землю.

«Неужели?» — восхищался я.

Смех случайно сорвался с моих губ, разлетаясь по округе. Ливень заглушил разговор Стефана и бабушки, вышедших на порог. Они с интересом наблюдали за мной.

«Да, сегодня мы увидимся», — я раскинул руки, сливаясь со своей стихией.

Безграничный восторг, эйфория с головой захлестнули меня, мешая дышать. Мне казалось, что даже присутствие Стефана — великая награда. Я побежал, легко огибая дом. Я не обращал внимание, что бежал босиком по мокрому асфальту. Сейчас главное то, что мы увидимся. Сердце билось с невероятной скоростью, пытаясь выпрыгнуть из груди, но я непреклонно стремился вперед. Ливень вторил моему настроению и звонко обрушивался на остров, смывая грусть и отчаяние: для них больше нет места. Я смутно помнил, как забрался на гору, однако чувство непередаваемой свободы переполняло меня, заставляя улыбаться, как дурака, кричать от радости и просто жить.

Я вернулся домой под самый вечер. Стефана не было, а бабушка, к моему удивлению, сидела в кабинете. Она лишь странно глянула на меня, когда я зашел поздороваться. Тень улыбки мелькнула на ее губах, но глаза выдали ее с потрохами — искорки веселья так и сияли, отражая бесчисленный свет ламп. Я ухмыльнулся в ответ и побежал в комнату, мгновенно падая на кровать и засыпая с молитвой на губах.

«Кетерния, Кетерния, Кетерния…»

***

Родной шепот волн, привычное шуршание теплого песка, палящее солнце.

— Я дома, — воскликнул я, стремительно открывая глаза.

Кетерния нависла надо мной, с интересом рассматривая меня.

— Ну, я рада, что ты наконец-то нашел свое место в обществе, — она сверкнула улыбкой.

Я обхватил руками ее лицо и слегка сжал щеки, заставляя девушку выглядеть очень забавно.

— Ты не представляешь! Я чуть не умер, чертовка!

— Я фоже, — ответила она, смешно приподняв брови.

Я рассмеялся.

— Я себе места не находил, — продолжил я, отпустив ее и сев. — Думал, что ты исчезла!

Кетерния учтиво кивала, не прекращая улыбаться. Я замолчал и внимательно посмотрел на нее: русые волосы искрились золотом, а глаза горели счастьем. Я, наверное, выглядел так же.

— Закончил? — спросила она, прикрывая глаза рукой от солнца.

Я приподнял бровь, не понимая, к чему это она. В следующую секунду девушка легко обхватила меня за шею и притянула себе. Она молчала. Я бережно обнял ее в ответ. Она словно драгоценный и хрупкий камень: ее нельзя разбить. Не имею ни малейшего понятия, сколько мы так просидели, но я чувствовал себя в безопасности, наконец-то целым, а не жалкой половинкой.

Единственное, что омрачило этот чудесный момент — мое обещание. Я аккуратно отстранил девушку, ища ее взгляда. Она посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц. Я заметил, что на шее красовались желто-фиолетовые синяки, не успевшие зажить за десятку дней. Я провел по ее шее мимолетным движением руки.

— Они уже не болят, — спокойно ответила она, невольно вздрогнув от прикосновения.

Я сжал руку в кулак.

— У меня для тебя две новости… — начал я.

— Две плохие новости, одна хуже другой? — процитировала она меня.

Я горько улыбнулся.

— На этот раз одна хорошая.

Кетерния кивнула, готовая слушать.

— Завтра я улетаю в Санкт-Петербург, — просто сказал я.

Девушка замерла, несколько раз шокированно моргнув. Похоже, такое было трудно переварить.

— Что? — она с сомнением глянула на меня.

— Я, самолет, Россия, Санкт-Петербург, — я с большим трудом подавил смешок: ее челюсть отвисла практически до самой земли.

— Серьезно? Серьезно?! — она аж подскочила, осознав все, что я ей сказал.

Я лишь кивал, а она восторженно сыпала вопросами, на которые у меня не было ответов.

— Где ты остановишься?

— Не знаю, — я пожал плечами.

«А, действительно, где?» — подумал я.

— А жить на что будешь? — продолжала девушка, расхаживая по кругу.

— Без понятия, — я потянулся, упав на землю.

«Это надолго», — отметил я.

Пока Кетерния шептала себе что-то под нос, словно безумная, я размышлял о том, как мне объяснить нужду в стирании ей памяти. Это определенно будет неприятный разговор, который не принесет нам обоим ничего хорошего.

«Это неважно: пока она рядом, мне нет дела, ненавидит ли она меня или… Или?..» — я сам испугался от мысли, проскользнувшей у меня в голове.

— Все, я спокойна. Говори плохую новость, — стражница села рядом со мной и закусила губу.

Я испуганно посмотрел на нее, непроизвольно краснея, и быстро отвернулся, стараясь взять себя в руки.

— С тобой все хорошо? — она приблизилась ко мне, стараясь заглянуть в глаза.

— Все просто прекрасно, — соврал я, прикрываясь от девушки рукой, будто от прокаженной.

Я нервно прокашлялся, собирая остатки мозгов в жалкую кучку. Мои тараканы упорно носились с поднятыми руками и кричали то слово, которое я чуть было не сказал.

— Так… Плохая новость… — я запустил руку в волосы.

Кетерния внимательно наблюдала за мной, улавливая каждое неловкое движение.

— Это как-то связано с моими силами? — спросила она тихонько.

Я поднял на нее удивленный взгляд. Она рассеянно кивнула.

— Так и знала, тебе, наверное, сказано что-то сделать с этой магией, — догадалась она.

— Да, но… — начал я.

— У тебя все на лбу написано, не стоит врать, лучше расскажи, что тебе сказали сделать и действуй, — просто кинула она, слегка нахмурившись.

Я тяжело вздохнул, боясь реакции девушки.

— Я должен стереть тебя память о том, как использовать эту магию.

«Все, ставки сделаны, ставок больше нет», — я прикрыл глаза, ожидая приговора.

— Ясно, это все? — спокойно спросила она.

Я уставился на нее, не понимая ее равнодушия.

— Это ведь твоя память, это неправильно! — воскликнул я, протестуя вместо нее.

Кетерния легко схватила меня за руку. Ее золотые глаза внимательно глядели на меня, словно прожигая меня насквозь.

— Если так надо, то я готова, — ее голос успокаивал меня, мягко обволакивая мысли.

Я легко сжал ее руку, понимая, что ее самоотверженность направлена на спасение нас обоих.

— Нам нужно будет ммм… — я почувствовал, как румянец мгновенно появился на щеках: я прикрыл глаза рукой.

«Вот черт!» — я не мог собраться.

— Успокойся, чего нам нужно будет? — Кетерния тихонько рассмеялась, убирая мою руку и глядя на мое лицо.

— Короче, нужен близкий физический контакт, — выпалил я, всматриваясь в космос ее глаз.

— Насколько близкий? — девушка подвинулась ко мне еще ближе — я достиг своей точки кипения.

Я быстро поднялся, сжимая руки в кулаки.

«Да что со мной такое?» — негодовал я, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос.

— Думаю, хватит объятия, — сказал я прерывисто, не смотря на девушку.

Кетерния ловко встала с земли и отряхнула штаны.

— Хорошо, только можно мы последний раз поплаваем, там и сотрешь память? — она улыбнулась, а хитрые искорки в ее глазах блеснули на солнце.

Я кивнул.

***

Через несколько минут мы со стражницей легко спрыгнули в бирюзовую воду, проплыли пару метров и вынырнули, тяжело дыша. Мы направлялись на глубину, где на дне был только золотой песок и рыбы. Девушка бодро плыла рядом, заныривая и кидая в меня пучками водорослей. Все это сопровождалось веселым смехом и громкими визгами, когда я кидался в ответ или начинал топить ее. Казалось, будто мы оба совершенно забыли, что я должен был вот-вот сделать. Я молился, чтобы этот прекрасный и светлый момент никогда не заканчивался. Жаль, что так не бывает.

Мы достигли желанной глубины — море было невероятно спокойным и прозрачным, словно стекло. Рыбы, проплывающие по дну, блестели, будто драгоценные камни. На секунду мы с Кетернией засмотрелись на это великолепие, не обращая внимание на окружающий мир.

— Ну, ты готов? — внезапно заговорила она, хитро улыбаясь.

Я прищурил глаза в подозрении: от нее можно ожидать чего угодно.

— Допустим, готов, — осторожно ответил я.

— Вот и чудненько! — воскликнула девушка и, легко обняв меня, утащила нас под воду.

Прохладная голубизна воды, шум песка, перекатывавшегося по дну из-за течений. Юркие косяки рыб, ухватывающие солнечные лучи. Тучи пузырьков. Синева неба над головой. Я знал, что Кетерния удерживала нас под водой, поэтому просто наслаждался величием подводного мира. Волосы девушки разлетелись в беспорядке, колыхаясь от малейшего движения, а солнечный свет, прорывавшийся сквозь толщу воды, играл на ее коже золотыми пятнами. Чертовка улыбнулась, упуская парочку драгоценных пузырьков кислорода. Я смотрел на нее, не имея сил отвести взгляд. То самое слово эхом играло в голове, заставляя пульс болезненно ускоряться. Кетерния приподняла бровь и озорно глянула на меня:

«Чего ты ждешь? Время не вечно!»

Действительно, у нее ведь может закончиться кислород. Я слегка ухмыльнулся, приближаясь к ней. Я осторожно опустил одну руку ей на поясницу, поддерживая ее; вторая легла ей на щеку. Она обняла меня за шею, слегка улыбаясь уголками губ.

«Что я делаю? Это ведь погубит нас обоих».

Ее взгляд затуманился, а зрачок практически заслонил радужку. Пара пузырьков устремилась к поверхности.

«Я делаю то, что давно хотел», — у меня в голове что-то щелкнуло.

Следующую бесценную каплю кислорода я легко поймал, мимолетно поцеловав Кетернию в губы. Через секунду я оторвался от нее, заглядывая ей в золотые глаза. Она была непередаваемо красива, словно русалка; она вся светилась. Даже не так. Она горела. Девушка запустила руку мне в волосы, притягивая мою голову к себе и выгибаясь мне навстречу. Я легко поддался. Кетерния слегка приоткрыла рот, позволяя мне поцеловать ее. Я обнял девушку обоими руками, сокращая расстояние между нами. Ее прикосновения обжигали, я медленно сгорал.

Наши силы вышли из-под контроля: море бурлило, закипая; волны с грохотом обрушивались на прибрежные скалы, разбиваясь на мелкие осколки. Кетерния слегка прикусила мою губу — парочка ледяных кристаллов поднялась со дна, царапая нас. Я легко перевернул девушку, защищая ее. Алые ленты устремились к поверхности, уносимые вечными течениями. Боль рассеяла часть тумана, напоминая о моем задании. Я сосредоточился, стараясь очистить разум. Кетерния провела языком по моей губе, я углубил поцелуй, вновь теряя контроль.

Я с невероятным трудом представил, как открываю красивую книгу в кожаной обложке, ярко блеснувшую золотой надписью «Кетерния Люсент». Ее воспоминания вихрем захлестнули меня, мешая дышать. Я быстро листал «страницы» ее детства, пока не дошел до нашей встречи. Я ненароком остановился на моменте, когда я учил ее огненному щиту. Я смотрел на себя и, наконец, понял, что она во мне видела. Мысли девушки в тот момент тихим шелестом отпечатывались в моем мозгу. В ее глазах я ярко сиял, словно упавшая с неба звезда, а в голубизне моих глаз она видела бескрайнюю вечность.

Я на секунду отвлекся, снабжая нас кислородом и сильнее обнимая Кетернию, которая, кажется, ничего не заметила и продолжала меня целовать — вокруг нас были миллиарды пузырьков, цеплявшихся за кожу и путавшихся в волосах; маленькие огоньки мелькали между ними, подсвечивая сцену.

Я вернулся к воспоминаниям, легко стирая все моменты магии: когда она сохранила снежинки в своих волосах — теперь они растаяли; она не отразила тот удар, а просто проиграла во время нашей тренировки. Я замедлился, просматривая ее битву со Стефаном. Меня заинтересовал их разговор, который нам не удалось тогда расслышать.

— Мой сын с нетерпением ждет, когда сможет увидеться со своей будущей женой, — говорил Стефан Кетернии, плавно наступая на нее. — Ты ведь понимаешь, что с этим мальчишкой тебе ничего не светит?

Я видел, как Кетерния перевела взгляд на мое с бабушкой сражение. Тяжесть ее чувств на секунду ударила меня. Горечь, отчаяние, желание бороться, злоба… Любовь?

— Я прекрасно все понимаю, как и он. Поэтому мы выполним наш долг, чего бы нам это ни стоило, — девушка обрушила удар на стража.

Смирение.

Мое сердце болезненно сжалось. Ее слова отрезвили меня, напоминая, кто я, а кто она. Нашу судьбу. Я быстро перевернул страницу, стирая ее воздушный пузырь. Теперь она больше не будет так колдовать. Я тяжело сглотнул, отстраняя от себя девушку, разрывая столь желанный поцелуй. Я оставил руки на ее талии. Я представил, как моя рука решительно вырывает последний лист воспоминаний Кетернии. Пути назад не было. Я действительно проиграл.

Безумная стихия мгновенно успокоилась, установилась звонкая и угнетающая тишина. Мы вынырнули и сделали долгожданный глоток воздуха. Взгляд Кетернии был несколько туманным, словно ее тело все еще помнило поцелуй.

«Только вот ты сама больше никогда его не вспомнишь», — я усердно поплыл к берегу, сбегая от боли и правды.

Я так хотел оставить все позади. Стражница радостно щебетала о том, как здорово, что мы поплавали вместе до того, как увидимся в реальности. Я не слушал, я больше не хотел слушать. Я как можно правдоподобнее попрощался с ней, исчезая из этого проклятого места, куда я больше никогда не хотел возвращаться. Такие воспоминания мне не нужны. Такие воспоминания меня сожгут.

***

Я быстро открыл глаза, не собираясь предаваться своим мыслям. Быстрые шаги и окончательные сборы. Скупой завтрак, приготовленный на скорую руку. Я даже не почувствовал его вкус. Бабушка спустилась на кухню и приоткрыла рот, собираясь задать волнующий ее вопрос.

— Я все сделал, больше она не доставит проблем, — я проскочил мимо женщины, взлетая наверх.

Холодный душ, соответствующий моему настроению. Удобная одежда. Никаких размышлений, никаких сожалений.

— Я переброшу тебя в аэропорт, — бабушка появилась на пороге моей комнаты, когда я застегивал полупустой чемодан.

— Спасибо, — просто кинул я, оглядывая голую комнату.

Здесь будто никто никогда не жил. Я выкатил чемодан, тихо прикрыл за собой дверь. Через несколько минут мы покинули дом с громким хлопком, оставляя мою прежнюю жизнь позади.

Аэропорт Осло встретил нас светлым вестибюлем, наполненным туристами. Никто и не заметил, как мы появились, всем плевать. Меня мутило: такие перемещения предназначены только для полноценных стражей. Бабушка принесла мне бутылку воды. До вылета час. Я прошел паспортный контроль, удивляясь тому, как в моих документах появилась российская виза. Приятная женщина пожелала мне удачного полета и сверкнула привычной ежедневной улыбкой, словно маской.

Бабушка не без помощи магии проскочила в зал ожидания, сидя со мной.

— С тобой все хорошо? — тихо спросила она.

Я глянул на родственницу, заботившуюся обо мне столько долгих лет. Ее волосы, уложенные в старомодную прическу, серебрились под лампами, а под глазами были синяки.

«Не стоит ее огорчать», — подумал я.

— Все отлично, просто грустно уезжать, — я практически не соврал: Норвегия — моя родина, а остров Сенья — единственный дом, куда я могу вернуться.

Женщина сочувственно пожала мою руку, такой бытовой жест. Она обняла меня, когда пришло время прощаться. Я махнул ей вслед, подавая посадочный талон и заходя в рукав. Уверен, что в этот момент она разрушила свою ледяную крепость и заплакала. Я расслышал громкий хлопок: исчезла.

«Пока, бабуль», — простился я.

Мне повезло сесть у окна и увидеть всю красоту мира. Я не боялся летать — это моя стихия. Неважно, что Кетернии не будет со мной рядом всю жизнь, я смогу взлететь один, я уверен. Я прикрыл глаза, подавляя отголоски боли, резавшей мое сердце ножом. Я не знаю, когда заживет эта рана. Может, никогда.

Прощай, Норвегия.

Комментарий к Глава 12

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

К тому самому моменту: https://pp.vk.me/c623120/v623120886/5b699/WdddEIzZ_Q4.jpg

========== Глава 13 ==========

Аэропорт Санкт-Петербурга встретил меня металлическим лоском и стеклянным неживым блеском. Другие норвежцы безразлично проходили паспортный контроль, не смотря вокруг. Однако здесь было прекрасно: совершенно другой мир, далекий от переживаний, которые я на время забыл, восхищаясь этим великолепием. К удивлению таможенника, я изъяснялся на идеальном русском с небольшим северным акцентом. Я и сам был удивлен, поэтому лишь неловко отшутился на вопрос о таких глубоких познаниях. Мой чемодан приехал на гусенице одним из первых, я легко подхватил его и отошел в сторону.

«Куда теперь?» — задался вопросом я.

Меня не снабдили никакой информацией о том, куда идти, где и на что жить. Я посмотрел на указатели, вглядываясь в незнакомые слова, которые через секунду стали так же понятны, как родной норвежский. Я пошел к выходу. Из-за стеклянных автоматических дверей несло теплом и летним солнцем, озарявшим чужой город. Я глянул на часы: почти четыре дня. Выйдя наружу, я обнаружил, что стою совершенно один. Внезапно около меня припарковался дорогой черный автомобиль с тонированными стеклами. Переднее слегка опустилось:

— Кидай чемодан в багажник и садись.

После этих слов стекло молниеносно закрылось. Я решил не перечить, понимая, что такую машину мог себе позволить только Совет. Быстро закинув багаж, я приоткрыл заднюю дверь.

— Садись быстрее, — прошипел голос.

Я сделал то, что было велено. Как только дверь захлопнулась с тихим щелчком, водитель выдохнул и снял темные очки. Он походил на мраморную скульптуру: высокие скулы, широкая челюсть, слегка заметные линии морщин, прямой античный нос, пронзительные темные и голодные глаза, коварная ухмылка, достаточно длинные волосы, аккуратно убранные в хвост. Весь этот аристократизм прошлого оттенялся строгим черным костюмом, вальяжно и беспорядочно надетым. Я сразу понял, что он — вампир. Хищный блеск в глазах, невероятная бледность и боязнь солнца. Тут даже ребенок бы догадался. Мужчина улыбнулся, блеснув клыками. Он завел машину и мягко тронулся в путь. Некоторое время мы ехали молча. Я успел оценить салон иномарки. Кожаные сидения кремового цвета, черные лаковые вставки под дерево и куча всяких кнопок на дверях, занавески на окнах. Несмотря на внешний лоск, этот автомобиль скорее напоминал элитный катафалк. Мужчина рассмеялся.

— Про катафалк хорошо сказал, — он обогнал пару машин и перестроился.

— Читаете мысли? — я нагнулся вперед, почему-то мне очень захотелось поговорить с этим вампиром.

— А ты не боишься? — карие глаза уставились на меня в зеркало заднего вида.

— А стоит?

Мужчина ухмыльнулся и включил тихую приятную музыку, разливавшуюся по салону, словно жидкое золото.

— Бостон, — кинул он.

— Александер, — представился я в ответ. — Это ваше имя?

— Нет, я не пользуюсь именем, предпочитаю кличку, — мужчина резко крутанул руль, обгоняя пару легковушек.

— И почему вы так себя называете? — эта нечисть вызвала во мне неподдельный интерес.

— Слышал о Бостонском чаепитии? Я был его участником, — объяснил вампир.

«Практически перед Войной за независимость», — отметил я.

— Ты прав, это случилось в 1773 году, — мужчина снова посмотрел на меня в зеркало. — Интересуешься, сколько мне лет?

Я кивнул.

— Мне 272 года, свечки на торт уже не помещаются, — улыбка-укус.

Я слегка ухмыльнулся и выглянул в окно. Мы все еще были за чертой города, но количество дорог и машин удивляло, да и громада домов угрожающе возвышалась впереди.

«Определенно не остров Сенья», — уныло подумал я.

— Первый раз в таком большом городе?

— Да, раньше не путешествовал никуда, — ответил я, отвлекаясь от серого вида.

— Я уже не чувствую холода или жары, но думаю, что тебе тут понравится: практически весь год либо дожди, либо снег и вьюга, а летом белые ночи, — вампир не отвлекался от дороги и говорил достаточно сухо.

— А вы здесь давно живете? — я уцепился за первый попавшийся вопрос.

— Не помню точно. Америку я покинул очень давно, потом была Испания, Франция, Италия, только затем Россия, — перечислял Бостон. — Когда живешь вечно, то не заботишься о времени.

— Испания? Значит, вы из клана Габриэля Монтойя? — я огорчился, вспоминая, сколько бед принесли члены этого гнезда бабушке.

Вампир презрительно цыкнул.

— Удивительно, что ты уже так много знаешь о нечисти. Хочешь быть лидером?

«Он умело ушел от ответа», — заметил я.

— Да, во всяком случае, я к этому стремлюсь, — подтвердил я.

Мы замолчали: я не знал, что еще можно спросить, а вампир, похоже, не горел желанием продолжать обременяющий разговор. Мы въезжали в город. Первые серые высотки заслонили купол голубого неба. Толпы людей куда-то бежали, спешили, кому-то звонили. Все это походило на муравейник, только очень неорганизованный. Мы медленно продвигались по проспекту, я устал от шума, криков, запахов выхлопных газов и людей, сновавших тут и там, норовивших угодить под колеса. На одном из бесконечных светофоров Бостон внезапно заговорил, прерывая мои невеселые мысли:

— Люди везде одинаковые: лицемеры, лжецы, эгоисты, воры и безумцы. Эти качества вы впитываете с материнским молоком. Единственное, что различает вас — желание жить. Этот город полон серых пальто, людей, живущих в гробах, некоторые вообще просто существуют, бессмысленно проживая день ото дня. Однако я был много где, и только здесь остались совершенно чистые алмазы, не омраченные деньгами и властью, — он некоторое время помолчал. — Такая же ситуация с кланами вампиров. Монтойя — крысы и подхалимы, ищущие власти и славы. Я давно покинул их, долго скитался, пока не встретил удивительную пару вампиров. Совершенно юная девушка, не больше пятнадцати лет, и мужчина под тридцать. Вампирша создала оппозицию Габриэлю, куда я с огромным удовольствием вступил. Мы соблюдаем правила, изданные Советом, но живем независимо, не образуем смертоносный и взрывоопасный улей.

Вампир резко замолчал и повернул налево, стараясь объехать пробку.

— Ты, кстати, знаешь название нашего клана, — Бостон испепелил меня взглядом.

«Неужели?..» — я догадывался, но не был до конца уверен.

— Да, Леруаморо, — вампир замолчал.

Все стражи прекрасно знали, что этот род берет свое начало от вампиров. Более того, бабушка как-то говорила мне, что прадед Стефана питался кровью и боялся света, хотя и был огненным стражем. Однако я всегда относился к этому со скептицизмом. Сейчас я услышал доказательство этой легенды.

— К счастью, мы никак не связаны с самими стражами этого генеалогического древа, — Бостон хмыкнул.

Я улыбнулся: вампиры очень чувствительны к огню.

— Значит, вы разбросаны по всему миру и никак не контактируете? — спросил я.

— Контактируем только по надобности, — вампир включил кондиционер: на улице было адское пекло.

Мы опять замолчали. Я глянул в окно. Мы все больше погружались в дебри каменных джунглей, оставляя бескрайний зеленый простор позади. Бостон перегнулся назад, открывая холодильник. Он ловко выудил оттуда стеклянную бутылку, наполненную алой жидкостью.

«Кровь», — сразу догадался я.

— Ты не против? — спросил Бостон, собираясь сделать глоток.

Я промолчал. Вампир жадно пил, его глаза на секунду блеснули красным, придавая ему сходство с хищником. Он осушил бутылку за пару секунд и кинул ее под сидение.

— Если хочешь работать днем, то нужно больше питаться, — просто прокомментировал он.

— А зачем вы выбрали такой распорядок? — мне были искренне интересны причины такого издевательства над своим телом.

— Я так в первый раз. Обычно я занимаюсь мелкими поручениями Совета, а недавно следил за огненной стражницей, которую потеряли из виду.

Боль молниеносно затуманила мое сознание, но быстро отступила под тяжелым взглядом мужчины.

— У этой девчонки такая тетя! Закачаешься, — Бостон плотоядно улыбнулся.

Я помню, она как-то упоминала, что живет с сестрой матери, но больше я ничего не знал. Мужчина резко развернул автомобиль, шины неприятно заскрипели по асфальту.

— Мы кое-что забыли, — вампир виновато улыбнулся.

Он вжал педаль в пол, и мы полетели по проспекту, проскакивая все светофоры, будто их и не существовало вовсе. Повезло, что никого не сбили. Мы замедлились через пару километров, когда подъехали к стеклянной высотке. На самом краю тротуара стояла девушка, отнюдь не похожая на члена Совета. Короткое платье практически ничего не прикрывало, а лицо было украшено слишком броским макияжем. У нее в руках была черная сумка, выглядевшая достаточно тяжелой. Она откинула волосы, увидев автомобиль. Заостренные уши. Фейри. Бостон слегка приоткрыл окно.

— Кинь в багажник.

— Извини, Бостон, мне приказано передать лично тебе в руки, — девушка улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов.

Вампир недовольно цыкнул, открывая окно до конца и протягивая руку. Я замер. Кожа мужчины мгновенно покрылась ожогами, покраснела и запузырилась. Девушка игриво передала ему сумку, рассмеявшись. Бостон отдернул конечность и схватился за руль. Фейри лениво облокотилась на окно, прикрывая солнечный свет.

— Буду ждать звонка! — она подмигнула ярко-желтым глазом. — Удачной поездки.

Девушка отошла от машины и растворилась в тени. Бостон нервно закрыл окно и развернул авто, разгоняясь. Ожог медленно заживал, но вампиру явно было больно, он постоянно морщился.

— Вы враждуете? — поинтересовался я, когда мужчина успокоился.

Вампир усмехнулся.

— Нет, между нами другого рода связь, — последнее слово он особенно акцентировал.

Я отвернулся к окну, слегка краснея.

«Связь, хах», — мне нравилась эта нечисть.

Через некоторое время мы выехали на улицу, в конце которой виднелось светло-желтое здание с колоннадой и золотым шпилем, на вершине которого блестел кораблик. Проехав еще пару минут, мы мягко затормозили около бежевого здания, украшенного искусной лепниной, балконами с резной балюстрадой. Многие окна были занавешены, другие заколочены изнутри. Только два последних этажа казались отремонтированными. Резные ворота были приветственно открыты. Бостон завернул во двор, выглядевший менее элегантно: кое-где проглядывала облупившаяся краска, парочка облезлых котов нежилась под солнцем на крыльце.

— Все, приехали, выходи, да я поеду, — бросил вампир, передавая мне сумку.

Внезапно у мужчины зазвонил телефон, он молниеносно ответил.

— Ты проводил стража до квартиры? — самодовольный голос из трубки показался мне знакомым.

— Сейчас день, вы предлагаете мне покинуть машину? — Бостон с силой сжал телефон.

— Да, — в следующий момент человек на другом конце закончил разговор.

Мужчина скрежетнул зубами, надевая очки.

— Когда достанешь чемодан, дай мне зонт, пожалуйста.

Я кивнул и выскочил из прохладного автомобиля. Теплый воздух ударил в легкие: слишком жарко для ледяного стража. Вытащив чемодан, я ухватился за лакированную деревянную рукоятку черного зонта. Под ним оказалась пара пустых пакетов с кровью.

«Чего еще стоило ожидать от вампира?» — подумал я, закрывая багажник.

Я открыл зонт, подходя к водительской двери. Бостон вылез оттуда, нещадно матерясь. Он быстро перехватил свой «щит».

— Тебе это не нужно.

Я хмыкнул. Вампир бодро подошел к крыльцу, на котором сидели те самые коты. Они принюхались к мужчине. Осознав, что он не может быть их добычей, животные убежали в другую сторону двора. Бостон выудил ключи из сумки, которую ему отдала фейри, и открыл тяжелую дверь подъезда. Внутри было прохладно и сыровато, где-то в подвале что-то методично капало. Но все недостатки затмевала роскошная обстановка: широкие лестничные пролеты с витиеватыми коваными перилами, старые барельефы, отливавшие желто-зеленым, стеклянная шахта лифта, отделанная черной изящной решеткой. Я, кинув чемодан, быстро взлетел по лестнице, заглядывая в окно, такое же старое и изысканное.

— Извини, я лучше в лифте поеду, — вампир закрыл зонт и вызвал кабину.

Громкий скрежет возвещал ее медленное прибытие, я спустился к мужчине, желая проехаться на этом великолепии. Бостон открыл стеклянную дверь, развел решетку, и мы влезли туда. Снова душераздирающий скрип.

«Раз, два, три, — считал я, кабину слегка тряхнуло. — Четыре».

Лифт, несмотря на старость, мягко остановился, выпуская своих пассажиров. На этом этаже все было начищено до блеска, перед нами возвышалась новая стена с единственной массивной бежево-золотой дверью посередине. Бостон протянул мне ключи. Я с легкостью нашел нужный: бронзовый и весь в завитушках. Два поворота, тихий щелчок — дверь открылась. Я вкатил чемодан и развернулся к мужчине. Только сейчас я заметил, что он ниже меня. Вампир протянул мне сумку.

— Здесь вещи, которые помогут тебе освоиться.

Я взял протянутую сумку и перекинул ремень через плечо. Мы замолчали: никто не знал, что говорить дальше.

— Не хотите войти? — из вежливости поинтересовался я.

Бостон рассмеялся.

— Никогда не приглашай вампира к себе в дом. Бывай, парень, — мужчина вернулся в кабину лифта.

Я посмотрел, как он прикрыл дверь и решетку. Поправив очки, вампир ухмыльнулся, обнажая клыки.

— Бабушке привет, — лифт с лязгом покинул этаж.

Я в недоумении постоял пару секунд, затем вошел в прихожую и отгородил себя от внешнего мира, захлопывая люк бежево-золотого бункера.

***

Просторная прихожая была обставлена всем необходимым, но белые и пустые стены неприятно давили на меня со всех сторон. Прямо напротив двери было окно, занавешенное легким белоснежным тюлем, затуманивавшим вид людной улицы. Симметрично слева и справа от меня располагались еще две двери: одна из светлого дерева, другая из стекла. Сняв обувь, я наугад пошел к последней. Ручка легко поддалась, и я вошел в гигантскую залу, занимающую целых два этажа. Зал для тренировок блестел дороговизной и новизной. В каждом углу были тренажеры, шведская стенка, навороченная стереосистема покоилась в дальнем углу. На окнах были жалюзи, подходящие к общему интерьеру комнаты. Под потолком были балки, явно выделяющиеся на фоне больших стеклянных вставок, сквозь которые виднелось голубое небо. Я сразу представил, как мы с Кетернией будем там тренироваться.

«Забудь, — отмел я такие мысли. — Пусть он с ней тренируется».

Я покинул зал, плотно затворив дверь. Подхватив чемодан и сумку, я зашел в комнату напротив. Меня встретил приятный мягкий свет, озаривший просторную гостиную. Два дивана, пара кресел, несколько пуфиков разных цветов и огромный телевизор. Последний особенно меня порадовал: уже сегодня я смогу расслабиться, посмотрев какой-нибудь фильм. Слева была широкая лестница, сиявшая металлом и стеклом. Чуть дальше была перегородка, за которой пряталась внушительных размеров кухня, объединенная со столовой. Пройдя по коридору, я обнаружил большую библиотеку, в книжных шкафах которой хранились знаменитые художественные произведения человечества и редкие тома, написанные стражами. Я погладил старые корешки пальцами. Весь этот интерьер насторожил меня: эта квартира не была похожа на временное место жительства.

Я вернулся в гостиную, взлетел по лестнице. Налево был коридор с тремя дверьми. Я подошел к дальней и дернул за ручку — она не поддалась. Следующая — то же самое. Последняя. Дверь легко открылась, пропуская меня в светлую просторную комнату. Шесть окон, балкон, выглядывающий на пересечение улиц, большая кровать, рабочий стол, небольшой телевизор, шкаф для одежды. Еще одна дверь. Я легко отворил ее и оказался в просторной ванной.

«Строгая и современная», — пришло мне на ум.

Белая плитка перемежалась с серой, напоминая шахматную доску; несколько мятных изразцов, заманчиво блестевших под мягким светом ламп. Я подошел к зеркалу, вглядываясь в свое отражение. Усталость, синяки под глазами. Я тяжело вздохнул. При входе я обратил внимание, что из ванной комнаты выходила еще одна дверь в соседнюю. Я безразлично дернул ее, заранее зная, что она не откроется. Я решительно покинул комнату, притворив за собой дверь.

Атмосфера простора этой квартиры уничтожала меня, поэтому я предпочел взять свои вещи и переместиться в свою спальню: там было уютнее. Расправившись с чемоданом, я с интересом набросился на сумку. Она была набита разными документами, но первым делом я схватился за черную коробку, выглядевшую невероятно дорого и привлекательно. Я открыл бумажную крышку, беря в руку новенький серебристый телефон. Телевидение давало мне представление об использовании таких девайсов, поэтому я мгновенно включил его. Экран ожил, высвечивая красный логотип. Загрузившись, телефон пиликнул. Я быстро пролистал экраны, заглянул в контакты. Там было имя бабушки, написанное по-норвежски, Стефан и Себастьян — по-французски, Кетерния — по-русски, Марисса — по-английски. Я сжал смартфон в руках. Вот моя судьба. Я прикрыл глаза, избавляясь от воспоминаний о поцелуе. Странно, что я так просто вспомнил об этом, ведь во время поездки на машине боль отступила. Ответ сразу стал ясен.

— Спасибо, Бостон, — прошептал я и отложил телефон в сторону.

Дальше я вынул ворох бумаг, ознакомление с которым заняло пару часов. Там был мой новый паспорт, в котором значилось, что я гражданин этой страны. Данная мера была понятна: иначе меня бы вышвырнули из России. Документы, в которых значилось, что квартира принадлежит мне, прописка, уведомление об уборке. Оказалось, что по ночам будет приходить вампирша, чтобы принести продуктов и начистить все до скрипа. Внизу была пометка, написанная размашистым каллиграфическим почерком и темно-зелеными чернилами: «Зайдет в ближайшее время, нужно будет пригласить ее в квартиру».

«Значит, всей бумажной волокитой занимается Стефан», — я взял следующее многостраничное чтиво.

Это оказался договор с банком, в котором значилось, что я владел золотой картой. В самом конце было три пустых места для подписи. Я поставил закорючку услужливо прикрепленной ручкой. После этого я взял пластиковую именную карту светло-голубого цвета. Естественно, радости моей не было предела, но я не имел никакого понятия, на что можно было потратить деньги. Я даже не знал, где тут находится магазин. Карточка легла рядом с мобильником. Остальные бумаги были тривиально просты и не несли никакой новой информации. Только последний лист полностью захватил мое внимание. Я положил сумку подле себя и впился глазами в сухой напечатанный текст. Это была карта, показывающая место жительства Кетернии. Внизу был указан ее мобильный телефон. Больше ничего написано не было, но я все равно продолжал отчаянно пялиться в лист. Я очнулся, когда из сумки что-то выкатилось. Я остановил падение предмета в сантиметрах от пола. Поманив вещь к себе, я рассмотрел ее внимательнее. Это был снежный шар, сделанный вручную, внутри которого располагалась моя родная бухта с Зубами Дьявола. Я легко встряхнул его, поднимая белый порошок со дна. Эта была просто безделушка, но я поставил ее на прикроватный столик. Мой взгляд задержался на шарике, но потом, тряхнув головой, я встал с кровати, убрал ненужные бумаги в сумку, подхватил телефон и вышел из комнаты.

Слева была еще одна балконная дверь, но я прошел мимо, входя в зал. Вдоль стены под самым потолком был широкий уступ, шедший по периметру комнаты. Я пошел по нему, осматривая все сверху. Оказалось, что у зала было ответвление, идеально подходящее для бега и стрельбы; в его конце были душевые. Я увидел лестницу, завершавшую балкон, и подошел к ней, взлетел по железным ступеням, открыл люк над головой и оказался на крыше. Там было невероятно жарко, но я, поборов себя, прошелся по серой кровле, гремевшей от каждого моего шага. На краю была резная решетка, прочно закрепленная. Оглядевшись вокруг, я оценил невероятный вид. Справа виднелось то желтое здание с корабликом на шпиле, впереди собор, купол которого отливал золотом, налево и сзади бесконечные ряды крыш домов. Теперь я почувствовал простор.

«Жару я тоже почувствовал», — недовольно подумал я, слетая вниз по лестнице в чудесную прохладу помещения.

***

В половину восьмого я спустился вниз на кухню, собираясь приготовить себе что-нибудь съедобное. Холодильник, как я и думал, был набит едой до отвалу. Я выудил пару яиц, колбасу и апельсиновый сок, когда мой телефон, лежащий в заднем кармане поношенных домашних штанов, завибрировал. Положив съестное на тумбу, я выхватил девайс, экран которого горел надписью «Бабушка Айна». Я провел по экрану, отвечая на звонок.

— Привет, бабушка! — я постарался сделать свой голос, как можно жизнерадостней, чтобы не заставлять ее волноваться.

— Александер, здравствуй, — тихий и спокойный голос, только за ним кроется что-то еще.

«Похоже, она действительно плакала, когда я улетел», — подумал я, переключив вызов на громкую связь и начиная готовить ужин.

— Как дела? — спросила бабушка после непродолжительно молчания.

Я быстро рассказал ей все о поездке с Бостоном, передал ей привет от вампира, на что она лишь сдержано поблагодарила меня; описал квартиру, стараясь не упоминать, что ее стерильная чистота сводила меня с ума.

— Знаешь, у меня даже закрались подозрения, что это будет наш штаб, — воодушевленно сказал я.

— Я этого и боюсь, — просто ответила женщина.

Я прекрасно понимал ее страх. Обычно такие квартиры строились там, где будет жить будущий лидер стражей, самый сильный из нас. Поэтому такая постройка в Санкт-Петербурге откровенно намекала на теории Совета о наших силах. Я предпочитал об этом не думать, пусть проблемы приходят со временем, сейчас их и так слишком много.

— А где квартира Себастьяна и Мариссы располагается? — спросил я, отводя бабушку от невеселых мыслей.

— Лондон. Говорят, что она даже больше той, в которой ты живешь сейчас.

Понятно. Бабушку волновало не мое место жительства, а их. Я нарезал колбасу и кинул в сковороду, где шкварчала яичница. Мы с бабушкой еще немного поговорили о моих впечатлениях о городе, новой жизни. Я убеждал ее, что все просто прекрасно.

— А карточку ты получил? — поинтересовалась женщина.

— Ага, только не знаю, куда тратить деньги, — я снова залез в холодильник, доставая овощи.

— Можно потратить их на отделку квартиры, покупку новой одежды, — предложила бабушка.

Я глянул на голые белые стены. Действительно, отделка этому жилищу бы не помешала.

— Да, думаю ты права, — задумчиво кинул я, прикидывая, что нужно будет приобрести.

— Александер, прости, что не переместилась к тебе в гости сегодня, — внезапно сказала бабушка, выдергивая меня из раздумий.

Ее голос, кажется, надломился.

— Не волнуйся, я сам справлюсь, — ответил я жизнеутверждающе.

— Хорошо, — я услышал громкий хлопок в трубке. — Извини, мне пора идти на задание, я позвоню тебе завтра. Доброй ночи.

— Пока, — тихо ответил я, когда в трубке уже раздавались гудки.

Я отложил телефон в сторону. Не сказал бы, что этот разговор меня обрадовал. Я быстро нарезал овощи; тяжелые мысли, отогнанные Бостоном, начали возвращаться, ввергая меня в апатию. Нож соскочил, и я порезал палец. В этот момент я услышал громкий звонок в дверь. Матюгнувшись, я рванул ко входу, облизывая палец от крови.

«Если это вампирша, то свежая кровь ничего хорошего не принесет», — истерично подумал я, вылетев в прихожую.

Не заглянув в глазок, я открыл дверь нараспашку. Кепка, из-под которой выбивались темные пряди, поношенная майка, олимпийка, кеды и джинсы, папка в руках.

— Похоже, вы звонили в фирму моей тети по дизайну квартир, — до боли знакомый голос.

Девушка подняла глаза, блеснувшие золотом. Я замер, не мог пошевелиться. Кетерния приоткрыла рот от удивления. Я не был готов увидеть ее сейчас. Мы стояли друг напротив друга, ничего не предпринимая.

— Саша? — спросила девушка тихо.

Я нервно сглотнул комок, подступивший к горлу.

— Кетерния, — прошептал я.

В следующую секунду стражница легко обняла меня за шею, руки непроизвольно обхватили ее за талию. Я падал, меня здесь больше не было. Я уткнулся в ее шею, вдыхая ее запах. Она шептала что-то, но я не разбирал слов.

«…мы выполним наш долг, чего бы нам это ни стоило», — ее фраза из воспоминаний отрезвила меня, резанув по сердцу.

Я выпустил девушку из своих объятий и заглянул ей в горящие золотом глаза. Кажется, что-то сгорело. И это была не только яичница.

Комментарий к Глава 13

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 14 ==========

Кетерния непонимающе смотрела на меня, но в моей голове эхом звенело одно лишь слово: долг. Я выпустил девушку из объятий, нервно вздрогнув.

— Проходи, — сухо сказал я, направляясь на кухню.

Стражница, опешив ненадолго, ринулась за мной, скинув обувь и кепку на ходу.

«Неужели это все Совет устроил? — вопрошал я, подбегая к догорающей яичнице. — Теперь я еще и не поем».

Я тяжело вздохнул и выкинул в помойку свой кулинарный шедевр. Девушка догнала меня и стояла позади, восторженно озираясь.

— Так… Это твой дом? — она укоризненно посмотрела на мой неудавшийся ужин и повела рукой, собирая запах гари.

— Совет подогнал, — ответил я, стараясь не смотреть на нее.

Кетерния легко проследовала к холодильнику, доставая свежую пару яиц. Я молчал, опершись на тумбу. Девушка легко растопила масло на сковороде и вылила желток и белок на нее. Далее она усилила огонь, щелкнув пальцами. Докинув колбасу, она повернулась ко мне.

— Через пару минут будет готово.

Я кивнул, забираясь в шкаф для посуды. Стражница тем временем дорезала овощи и свалила их в миску, которую я подкинул ей. Она заправила салат душистым маслом и посыпала приправой.

«Мы с бабушкой так никогда не готовили: времени не было», — подумал я грустно, принюхиваясь к великолепному запаху еды.

Через несколько мучительных минут я ел самую вкусную на свете яичницу. Из-за того, что ее приготовила Кетерния? Нет. Не знаю. Девушка налила мне и себе сока, но приготовленное есть не стала — взяла булочку. Ее взгляд, не переставая, испепелял меня, заставляя нервно ерзать на стуле. Вся эта ситуация была слишком нереальной, фантомной. Как мы могли ужинать за одним столом? Бред! Однако это было жестокой реальностью, сбивавшей с толку.

Покончив с ужином и загрузив (под руководством Кетернии) посуду в машину, мы сели на пуфики в гостиной. Молчание висело над нами, а время стремительно бежало вперед.

«А не пора ли ей домой?» — с глухой надеждой вопрошал я, поглядывая на часы.

— Как тебе в Питере? — она наконец заговорила.

— Неплохо. Непривычно, конечно, — ответил я вежливо.

«Куда делась наша непринужденная дружба?» — размышлял я.

Точно, я ее выцеловал. А она об этом не помнит. Тем лучше.

— Покажешь мне квартиру? — Кетерния снова взяла инициативу в свои руки.

Я кивнул, и мы пошли в зал. Стражница была в полном восторге от простора. Она даже поскользнулась, подлетая к стереосистеме. Я не удержался и рассмеялся, за что получил недовольный взгляд и удар мячом промеж глаз. Я побежал за ней, хватая две палки из корзины и кинув одну ей.

«Она ведь не помнит — значит, все может быть, как раньше», — понадеялся я, опрокидывая удар на нее.

Кетерния легко увернулась, ставя мне подножку и ударяя по спине.

«Хитрюга», — я ухмыльнулся.

Разворот, обманный маневр, разоружающий удар. Палка упала на землю с грохотом.

— Твоя взяла, — Кетерния мирно подняла руки вверх, улыбаясь мне в ответ.

Возможно, все действительно наладится.

Мы, весело перешучиваясь, прошли в библиотеку, где девушка бегло пробежалась глазами по полкам.

— Истории о стражах? — она указала пальцем на стеллаж.

Я кивнул, опершись на косяк и сложив руки на груди. Ее восторженность каждой мелочи поражала. Я думал, что она такая только во снах. Удивительно.

— Дашь почитать? — спросила она, выхватывая парочку томов.

Перед глазами всплыл документ, который я сегодня вечером подписывал. Его заголовок гласил: «Сохранение стражей и Совета в секрете».

— Если только здесь будешь читать, иначе меня казнят, — сказал я, выхватывая драгоценные книжки из ее цепких рук и возвращая их на законное место.

— Хорошая шутка. Я расценю это как приглашение вернуться, — ответила девушка, покидая комнату.

Мы взлетели по лестнице. Кетерния сразу же понеслась дергать за ручки дверей в жилом крыле. Ни одна из них не открылась. Девушка выглядела несколько обиженной.

— Думаю, они считывают хозяина по силам или духу, — предположил я, приглашая стражницу к себе в комнату.

Кетерния случайно задела меня, проходя внутрь. Это прикосновение обожгло меня.

— Здесь все такое белое, — кинула она, походя к балкону. — Какой вид! Исаакиевский! Я обязательно покажу тебе здесь все, как только мы разберемся с отделкой.

Я безразлично пожал плечами. Ее общество было неоднозначным: приторно сладким и болезненным.

— А там что? — девушка подошла к двери в ванную. — Ясно, а это что за дверь?

Я последовал за ней.

— Думаю, что за этой дверью вторая мужская спальня, — тихо сказал я. — Себастьяна.

Кетерния кивнула и тяжело сглотнула, медленно протягиваясь к ручке. Я замер: не знал, что мог сделать в этой ситуации. Остановить ее? Это глупо, ведь он будет ее мужем. Ее тонкие и бледные от волнения пальцы мягко обхватили серебристый металл. Замок приветственно щелкнул, она налегла на дверь, которая в итоге не поддалась. Девушка отдернула руку, словно от ядовитого растения. Она закусила губу и бегала глазами по безжизненной двери. Стражница была обезоруженной. Я не мог смотреть на это просто так. Легко обняв ее, я вывел ее из комнаты и усадил на кровать. Кажется, она даже ничего не заметила.

— Прости, кажется, я потеряла что-то важное у себя в голове, — рассеянная улыбка.

«Ага, и я у тебя это забрал», — мысленно ответил я.

— Ничего, бывает, — я аккуратно убрал волосы с ее лица.

«Снова в ту же яму?» — голос в моей голове никогда не унимался.

Девушка нахмурилась, собираясь что-то сказать, когда тишину разрезал очередной дверной звонок.

«Теперь это либо вампирша, либо Стефан — другого не дано», — я сбежал вниз, она следовала за мной.

Я зашел в прихожую и отодвинул обувь, мешавшую открывать дверь в дом. На этот раз, перед тем, как повернуть ключ, я глянул в глазок. Там стояла девушка, улыбнувшаяся мне. Я открыл дверь.

— Привет, я Евгения, я буду у вас убираться, — вампирша протянула руку через порог, но мгновенно отдернула ее: я ее еще не пригласил.

Кетерния по-ребячески выглядывала из-за моей спины, разглядывая гостью. Работница выглядело молодо и современно: рыжие короткие волосы торчали в разные стороны; зеленые глаза с хитрым прищуром; светлая кожа с каплями веснушек и самая обычная одежда.

— У нее клыки, — прошипела стражница из-за моей спины.

— Ага, а еще отличный слух. Впустите? — вампирша сверкнула хищной улыбкой.

— Можете войти, Евгения, — кинул я, уступая нечисти дорогу.

Гостья пожала мне руку, заглядывая мне за плечо. Я тяжело вздохнул и выудил Кетернию из-за спины. Чертовка не выглядела испуганной, скорее возбужденно-радостной.

— Кетерния Люсент, — она протянула слегка трясущуюся руку вампирше.

Евгения пожала руку стражнице, продолжавшей откровенно пялиться на вампиршу.

— Что ж, думаю, что сегодня я вам мешать не буду. Приходить буду еженощно. Будить вас не буду, — акцент на «вас»; глаза блеснули изумрудами.

«Евгения все поняла совсем не так», — подумал я, слегка покраснев.

Кетерния продолжала рассматривать рыжие волосы гостьи, не обращая внимания на неловкость ситуации.

— До свидания! — вампирша махнула рукой, переступая порог. — Зовите меня, кстати, Женя.

Я закрыл дверь, отрезая нас от пронзительных зеленых глаз. Я повернулся к стражнице, закусившей губу.

— Вампир… — прошептала она.

Я нагнулся к ней, стараясь расслышать ее бессмысленное бурчание себе под нос. Девушка вздрогнула и резко повернула голову, встречаясь со мной взглядом. Мы замерли. Моя голова раскалывалась. Ее глаза смотрели на меня так, словно она не знает меня вовсе. Зачем я мучаю себя? Она приоткрыла рот, глубоко вздыхая. Мне не хватало воздуха. Кетерния лучезарно улыбнулась, ее глаза заиграли жизнью.

— ВАМПИР! Саша, это ВАМПИР! — она прыгала от радости, а потом надела обувь, напялила кепку и схватилась за ручку двери, собираясь броситься вслед за вампиршей.

Я обхватил ее запястье за секунду до того, как эта безумная вылетела наружу. Я смотрел на нее, пытаясь найти хоть что-то. Чего-то в ней не хватало. Она обернулась на меня. Вот оно. Ярко сияет внутри, угрожая меня уничтожить. Стражница приоткрыла дверь. Я прислушался — Женя покинула подъезд. Я, поборов себя, отпустил руку Кетернии, убедившись, что ей ничего не угрожает. Девушка метнулась ко мне и обняла.

— Я приду завтра, заботливый ты мой, — ее тихий шепот заставил мурашки побежать по моей спине.

Стражница отсалютовала и понеслась вниз по лестнице, насвистывая какую-то незамысловатую и заразительную мелодию. Я облокотился на дверной косяк, слушая, как ее шаги медленно утихали. Я обреченно закрыл дверь, оставаясь наедине с собой.

Быстро убравшись и приняв душ, я понял, что слишком измотан, поэтому забил на бессмысленный просмотр тв и направился спать. Сжигаемый собственными мыслями, я долго ворочался с боку на бок, просыпаясь в холодном поту от кошмаров, заменивших мои сны с Кетернией. Успокоение мне приносил лишь тот снежный шар, умиротворяюще блестевший в ночном свете.

***

Солнечный свет пронизывал прохладный утренний воздух, залетевший в мою новую спальню. Я быстро одевался, пытаясь отогнать сонливость. Минут через пять горячая чашка кофе и прекрасный вид с балкона рассеяли остатки сладкой дремы. Я с умиротворением и легким огоньком надежды, теплившимся в глубине моей души, смотрел на красивый златокупольный собор. Людей на улице не было: слишком рано я проснулся. Все вокруг дышало чем-то неуловимым и прекрасным. Этот город начинал нравиться мне, как и обещал Бостон.

Сегодняшний день я бы предпочел провести один, тренируясь и привыкая к новой обстановке, но Кетерния уже обещала прийти, поэтому я просто терпеливо ждал ее прихода.

«Лучше бы она сегодня не пришла», — сокрушенно подумал я, спускаясь вниз.

Остановившись около телевизора, я предположил, что было бы неплохо глянуть что-нибудь, но в такой ранний час там точно был всякий шлак. Покинув чашку на тумбе, я прошел в библиотеку. Выбрав стандартную книгу по приемам борьбы, я сел на стул и закинул ноги на стол, усиленно вчитываясь в непослушные буквы, плясавшие по странице.

«Как мы теперь будем общаться?» — промелькнуло у меня в голове, заставив сосредоточиться на тексте.

Удар справа, перехват оружия, владение секирой, создание щита… Слова черно-белым вихрем крутились в моей голове, возвращая в наш сон.

«Долг, долг, долг…» — шептал мой разум.

Я откинул книгу и сел прямо, запуская пальцы в непослушные, слегка мокрые волосы. Почему это меня так волнует? Кетерния? Наши отношения? Ведь буквально через пару месяцев я встречу Мариссу. А чертовка… Это же просто глупое увлечение. Так ведь? Я положил голову на прохладный стол.

«А если это совсем не увлечение?» — я зажмурил глаза и сжал кулаки.

Дыхание сбилось, словно я пробежал полумарафон. Ей везет: она забыла. Мне тоже нужно забыться. Я легко покинул библиотеку и отправился в зал, заставляя себя выложиться по полной.

«Я ее забуду», — поклялся я, обрушивая очередной удар на манекен.

***

Резкий звонок в дверь заставил меня рывком подняться с мата. Я слегка покачивался от усталости. Я отворил дверь, заставляя Кетернию отшатнуться от удивления.

— Ну и видок, во снах ты выглядел попривлекательнее, — девушка проскочила мимо меня, снимая обувь.

— Ну, во-первых, привет, — я протер лоб тыльной стороной руки. — А во-вторых, ты тоже одета как-то не по погоде.

Стражница обернулась и показала мне язык.

— И тебе доброе. Я надела то, что не жалко испачкать.

Я поднял бровь в немом вопросе. Чертовка подошла ко мне и дала звонкий щелбан.

— Я же еще вчера сказала, что мы будем декорировать твою квартиру, дурень.

Я пару раз моргнул, борясь с навязчивым желанием закинуть ее на плечо и вынести из своей квартиры. Ее испытывающий взгляд был готов просверлить во мне дыру.

— Ну?

— Что «ну»? — ответил я, откидывая волосы со лба.

— Ты в душ собираешься? Я с таким человеком даже на улицу не выйду, — она осмотрела меня с головы до ног.

«Как же она нервирует», — театрально вздохнул я и отправился наверх.

— Я пока телек посмотрю, но ты поторопись, — крикнула она мне вдогонку.

Захватив полотенце, я быстро залез под холодные и сильные струи воды, смывая недовольство и усталость. Ее навязчивость, восторженность всему тревожила меня, заставляя стискивать зубы. По-настоящему, я и сам понимал, что мне от Кетернии не отвязаться, но желание отдалиться от нее постоянно было подле меня, напоминая, что нам с ней целоваться запрещено.

— Ты там скоро, Золушка? — ее слова были услышаны мной даже через шум воды.

«Пф, Золушка», — я быстро вылез из душа, накидывая полотенце на бедра.

— По телевизору ничего интересного нет, а в библиотеку я без тебя ни ногой, ведь иначе тебя накажут…

Ее голос глухо звучал из-за двери комнаты. Я потянулся к футболке, лежавшей на кровати, но остановился, решив подождать, что еще она мне скажет.

— Если ты не ответишь, то я вышибу эту чертову дверь, — смешливая угроза издевкой повисла в воздухе.

Я развернулся к двери.

«Если я хочу, чтобы все стало как раньше, то нужно стать прежним», — подумал я, положив руку на дерево, источавшее болезненное тепло.

— Значит, пора вернуть непринужденность и отбросить безумные чувства и бессмысленное волнение? — прошептал я, невольно улыбаясь.

— Ты что-то сказал? — шевеление из-за двери выдало ее положение.

Я резко открыл дверь, позволяя ей упасть в мои объятия.

— Нет, ничего важного, — я легко наклонился над ней, улыбаясь как можно очаровательнее.

Она в мгновение ока покраснела.

— Совсем одичал? Я даже не знаю, куда руки деть! Отпусти меня, — Кетерния пыталась вырваться, но безуспешно.

«Попалась», — я рассмеялся и разжал хватку.

— Не стоило меня торопить, — я улыбнулся, облокачиваясь на косяк.

— Да, я поняла, жду тебя внизу, — девушка слетела по лестнице, не оборачиваясь. — Извращенец!

Я прикрыл дверь и потянулся всем телом. Улыбка блуждала у меня на губах.

«Это будет трудно, но я справлюсь», — подумал я, одеваясь.

***

Я вальяжно спустился вниз, где сидела Кетерния, смотря в одну точку. Я щелкнул пальцами у нее перед глазами, стараясь быть как можно более естественным. Она вздрогнула.

— Теперь ты хотя бы одет.

Я рассмеялся.

— Пошли?

Она кивнула, и мы, взяв деньги, отправились на улицу. Несмотря на пекло, мы спокойно преодолели пару кварталов. Дома в этом городе были невероятные: где-то фасад был украшен витиеватыми узорами, с ангелами и скульптурами на балконах, а где-то — сдержанная кирпичная кладка с простыми, но запоминающимися орнаментами вокруг окон. Непривычно.

Кетерния торопливо шла возле меня, поглядывая в мою сторону.

— Что-то не так? — спросил я на очередном светофоре.

— Ты какой-то слишком веселый, — она следила за красным сигналом.

— Ты просто еще не так хорошо меня знаешь. Обычно я всегда такой: жизнерадостный и непринужденный. Нам еще только предстоит друг друга узнать, — я подмигнул ей.

«Что я творю?» — задался я вопросом, следуя за стражницей.

Я никогда не был настолько спокоен в общении с девушками. А тем более, в общении с ней.

«Но ведь так-то я ей не вру: я действительно всегда так общался с друзьями в Норвегии», — утешил я сам себя.

— Пришли, — оповестила она, останавливаясь около небольшого строительного магазина.

Я с облегчением вошел в прохладу помещения, озираясь по сторонам. Куча стеллажей с разными вещами для декора, более сложного ремонта. Кетерния приветливо махнула рукой кому-то. Я проследил за ее взглядом. Симпатичный продавец.

«А тут она про долг не помнит?» — ревниво подумал я, следуя за чертовкой.

Мы прошли через железные ограничители и рванули через ряды разного барахла. Кетерния приостанавливалась около каждого раздела, заглядывала в проход, качала головой и неслась дальше, как заведенная.

— Чего ты такой тихий? — она толкнула меня плечом, останавливаясь около ряда с красками.

— Просто задумался об обязанностях, — кинул я, пробегаясь глазами по бесконечным ведрам и флаконам, помеченным разноцветными полосками.

— Не думаю, что конкретно в этом месте стоит думать об этом, — сказала она, протянув руку на верхнюю полку и встав на цыпочки.

Я подошел сзади и легко взял тюбик, к которому она тянулась.

— Ты сегодня слишком близко, — прошептала она, разворачиваясь ко мне.

Я хитро ухмыльнулся. Кетерния покачала головой, слегка улыбнувшись.

— Я всегда думаю об обязанностях, — просто сказал я.

Она внимательно глянула на меня, но быстро вернулась к поискам нужных вещей. Стражница быстро пробежалась, хватая разные баночки и кидая их мне. Когда я понял, что в руках места уже не осталось, то сгонял за корзиной. Меня даже не удивило, что, когда я вернулся, на полу лежала уже куча кистей, бумажек и прочей ерунды, которая, видно, была нам очень нужна.

— Все, пошли дальше, — чертовка махнула в соседний отдел.

Я только и успевал носиться за ней, какое там о чувствах думать. Где-то через час Ее Величество соизволило направиться к кассам. Она, не раздумывая, встала в самую длинную очередь к тому продавцу.

«Как это бесит», — подумал я, всматриваясь в приторного парня.

Пришла наша очередь.

— Привет, Антон, — Кетерния очаровательно улыбнулась. — Как смена?

Я остервенело кинул наши покупки на ленту. Парень нервно вздрогнул, а стражница смерила меня непонимающим взглядом.

— Ну, так себе смена, слишком много казусов сегодня произошло, — Антон вернул милую улыбку чертовке.

Я подошел к ней, доставая карточку и готовясь отплатить. Кетерния собиралась сказать что-то еще этому парню.

— Ваша смена была бы намного лучше, если бы вы работали побыстрее и не флиртовали бы с чужими девушками, — холодно сказал я, смотря парню прямо в глаза.

Он даже вздрогнул и начал быстрее пробивать товар. Стражница незаметно толкнула меня в ребра, громко и недовольно вздохнув. Я протянул карточку, собираясь оплатить, когда этот несчастный, прокашлявшись, обратился к Кетернии.

— Это твой парень? Твоя тетя никогда его не упоминала, — легкий румянец заиграл на щеках у Антона.

Стражница аж подавилась и закашлялась. Я слегка похлопал ее по спине и приобнял за плечи.

— Мы только вчера встретились, — кинул я, забирая карточку, покупки и уходя из магазина под тихую ругань Кетернии.

Я отпустил ее, когда мы отошли от стеклянных дверей, из-за которых тот продавец мог видеть нас.

— Где твой мозг?! — стражница буквально кипела, казалось, что вот-вот от нее повалит пар.

— Нет, ну, а что я должен был сделать? Ты ведь уже занята, — я пожал плечами, словно мой поступок действительно ничего не значил.

Кетерния недовольно цыкнула, беря у меня второй пакет. Она торопливо шла по улицам в полной тишине, не собираясь отвечать на мои вопросы о городе.

«Похоже, я перегнул палку», — расстроенно подумал я, догоняя девушку у светофора.

— Извини, я не хотел тебя огорчить, просто не привык жить там, где так много людей, — неправильно сваливать все мои грехи на окружение, но лучше так, чем признать, что моя невыносимость — способ заглушить чувства.

Стражница искоса глянула на меня, закусив губу. Я виновато улыбнулся ей. Солнечные лучи мягко играли у нее в волосах, создавая золотой нимб вокруг ее головы. Машины, пролетавшие мимо, сметали ее волосы, добрасывая их назад. Ее глаза, еще секунду назад бывшие холодными и непреклонными, осветились ярким блеском, когда она ухмыльнулась мне в ответ.

— Честно говоря, это было достаточно весело, если не учитывать, что Антон — знакомый моей тети, — Кетерния уверенно переходила дорогу.

— Так твоя тетя действительно дизайнер квартир? — спросил я, услужливо пропуская ее вперед на узком тротуаре.

— Ну да, а этот магазин — ее любимая база для покупки всякой белиберды для ремонта, — подтвердила девушка, кивая мне в благодарность. — Я помогаю ей с работой летом и на каникулах, когда есть время и желание.

— Да, нас по факту свела твоя тетя, — улыбнулся я, зная, что все это устроил Стефан.

— Ахах, как же, разве что моя тетя — огненный страж-француз со слишком большим самомнением и безумием, от которого бегут мурашки по коже, — она звонко рассмеялась.

Я подхватил ее настроение, оставляя свою театральность позади: хорошего понемножку. Мы подошли к дому, завернули во двор, зашли в подъезд, поднялись на лифте и попали в мои отнюдь не скромные хоромы. Девушка скинула обувь, прошла в гостиную и устало плюхнулась в пуфик. Через несколько секунд я присоединился к ней, громко зевая. Мы просто лежали так, болтая о всяких мелочах.

— Когда начнем тренировки? — спросила она, приподнимаясь, чтобы начать разбирать сумки.

— Думаю, что завтра, а сегодня, раз ты так решила — украсим это бездушное место, — я пожал плечами.

— Поддерживаю, но сперва еда, — бросила девушка, рассматривая инструкции на обратных упаковках красок.

— Только если ты готовишь, а то я в этом деле так себе.

— Да-а, я заметила, — Кетерния глянула на меня, слегка улыбнувшись. — Можно заказать пиццу.

У меня глаза загорелись от счастья: такого я еще не делал. На острове Сенья вообще со всем таким туго было, да и бабушка всегда не одобряла такого рода еду.

«Наконец-то, свобода», — облегченно вздохнул я.

— Звонить? — стражница достала свой телефон.

Я восторженно кивнул. Через полчаса нам привезли самую вкусную еду на свете, которую я когда-либо ел.

«Кроме той яичницы», — незаметно промелькнуло у меня в голове.

Поглощая пепперони, мы разводили краски разных цветов. Кетерния бегала по комнате и тыкала в разные стены, говоря, какой краской будет лучше красить. Я лишь соглашался, потому что ничего не смыслил в этом. В конечном итоге мы стояли, одетые в самую странную одежду на свете и вооруженные валиками. Стражница включила подвижную музыку, и мы начали красить. Две стены в гостиной должны были олицетворять огненных и ледяных стражей, поэтому мягкий градиент от глубокого пурпурно-синего до мягкого голубого затопил одну из стен. Стражница пошла переключать песню, а я засмотрелся на нашу работу. Чертовка приблизилась ко мне сзади и мазнула кисточкой по щеке. Я с хохотом погнался за ней, перепрыгивая диван, спотыкаясь и падая на пуфик. Она громко смеялась, подходя ко мне.

«Ты еще получишь свое», — подумал я, притворяясь, что мне трудно встать.

Кетерния приблизилась, тогда-то я схватил ее, притянул к себе и измазал голубой краской ее руку от запястья до локтя. Она отбивалась, разрисовывая мне брови и волосы. Не стоит говорить, что после такой драки вся комната была просто в ужасном состоянии.

— Я давно так не смеялась, — сказала Кетерния сквозь слезы. — Хватит строить рожи! Хах, твои брови.

Она достала телефон и сфотографировала нас вместе. Мы сели на пол, не волнуясь о нашей одежде. Стражница улыбалась, а я продолжил смешить ее, комментируя фотографии.

— У меня идея, давай закончим стену огненных стражей и начнем делать третью, — она решительно поднялась и схватила новый валик.

Я думал, что теплые цвета не будут сочетаться с холодными, но Кетерния смогла подобрать все для полной гармонии. Наконец она подошла к третьей стене и в задумчивости стояла перед ней, оперев голову на кулак.

— Что мы будем делать с этой стеной? — спросил я, подходя к растрепанной и разноцветной чертовке.

— Давай оставим ее белой…

Я не выдержал и рассмеялся.

— Это и есть твоя грандиозная идея? Ничего с ней не делать?

Она дала мне затрещину валиком. Я схватился за ударенное место.

— За что?

— Дослушай сперва, одноклеточное, — она нахмурилась, занося руку для повторной атаки.

— Мне кажется, что ты можешь использовать этот валик как свое постоянное оружие. У Стефана хлыст, а у тебя валик!

Она снова ударила меня, начиная смеяться.

— Точно, синий валик! Виноват! — я убежал в сторону, готовый защищаться.

Она кинула свое орудие пыток, но, к моей удаче, промазала. Она недовольно цыкнула, смеряя меня самым надменным взглядом, на который была способна, и снова повернулась к стене. Я подошел к ней и положил локоть на плечо, облокачиваясь на нее всем весом.

— Ну, так что ты предлагаешь?

— Пусть каждый из нас четверых оставит здесь свою руку, а остальное пространство заполним совместными фотографиями, чтобы помнить все приключения. Мне кажется, что это будет выглядеть здорово, — задумчиво сказала она, недовольно сбрасывая мою руку.

Я глянул на нее. Мне показалось, что в ее словах проскочила некоторая грусть. Ее взгляд был сосредоточен на стене; она не отводила затуманенных глаз от белого полотна.

«Побочный эффект стирания памяти?» — заволновался я.

Кетерния повернулась ко мне, слабо улыбнувшись. Туман в глазах пропал, они снова ярко сияли золотыми звездочками.

«Показалось», — облегченно подумал я.

— Как идея? — спросила стражница.

Я ухмыльнулся.

— Отлично! Готовь свой валик!

Она треснула меня по голове, засмеявшись.

Через пару минут мы с ней выбирали цвета, которые предназначались для наших ладошек на стене.

— Я хочу фиолетовым, — сказала Кетерния, хватаясь за тюбик.

— Но ты ведь огненный страж, — протянул я, роясь в красках, пытаясь найти какой-нибудь красивый синий.

— И что? — она глянула на меня, приподняв бровь.

— Ну, тебе нужно какой-нибудь теплый цвет взять, — кинул я, выуживая синий, похожий на вечернее небо, когда солнце село, но еще не так темно, как ночью.

— Это расизм, — сказала Кетерния, все же откидывая фиолетовый в сторону. — И какой мне взять тогда? Я не люблю красный или рыжий, они слишком… Противные, что ли! И зеленых у нас немного.

— Возьми золотой, — я кинул ей бутыль; девушка легко поймала ее и засмотрелась на этикетку.

— Думаешь, мне по характеру подходит золотой? — она закусила губу, не отрывая взгляда от краски.

— Ты взрывная и злишься так, что, кажется, спалишь все вокруг. Поэтому я бы сказал, что твой цвет — красный, но в остальном ты — чистое золото, — она внимательно посмотрела на меня. — Светишься от счастья, сияешь на солнце, говоришь такие слова, от которых сразу светло на душе…

Закончив, я глянул на нее и замер, увидев ее взгляд. Слегка покраснев, я запустил руку в волосы, прикрывая предательский румянец.

— Ну, это чисто мое субъективное мнение, — промямлил я, выливая синюю краску на поддон.

Девушка некоторое время молчала. Я заметил, что она так и не отвела взгляд.

«Отвернись уже, боже! Надо же было сболтнуть», — корил я сам себя, готовясь опустить руку в краску.

Наконец, она вздохнула и отвернулась.

— Раз ты считаешь, что золотой мне подходит, то, так и быть, пусть будет золотой, — Кетерния, слегка покраснев, повторила мои действия.

— Ну, и куда конкретно будем ставить наши божественные ладони? — спросил я, держа чистую руку под грязной, чтобы на пол не капало.

— Просто вытяни руку и поставь, чего париться, — стражница быстро впечатала руку в стену, аккуратно наклоняя ее, чтобы краска легла ровно. — Готово!

Моя ладошка расположилась несколько выше из-за нашей с Кетернией разницы в росте, но выглядело неплохо. Мы, постояв несколько минут перед двумя сияющими пятнами краски, занялись поверхностной уборкой: глубокую очистку оставили на Женю. Через час усиленных трудов и тщетных попыток смыть краску с рук, мы стояли в прихожей. Кетерния надевала свои боты, широко зевая. Было уже достаточно поздно.

— Ты уверена, что сама дойдешь? — в который раз спросил я, чувствуя ответственность за дуреху.

Девушка снова зевнула, схватившись за косяк, пытаясь удержать равновесие.

«Сама женственность», — я не удержался и улыбнулся.

— Пфф… — она сдула пряди с лица. — Не нужно меня провожать, я же не маленькая.

Она снова села, нервно шепча что-то о том, как сильно она ненавидит завязывать шнурки. Я стоял и наблюдал за этим спектаклем с неподдельным весельем: такой я ее еще не видел.

— Хватит лыбиться! — Кетерния резко подняла ногу и поставила ее на тумбу.

Я расхохотался.

— Совсем как мужик.

— Цыц, я не люблю завязывать шнурки, — бросила она, закрутив какой-то непонятный морской узел вместо бантика.

Я приподнял бровь.

— Я вижу.

— А ты все говоришь, что золото, какое уж там.

Стражница посмотрела на меня: золотые искорки так и плясали у нее в глазах — она походила на настоящую чертовку. Волосы совсем растрепались, а голубые пятна краски, которую мы так и не отмыли, странно оттеняли ее лицо.

«Не так, чтобы совсем красивая, но даже сейчас что-то приятное в ней есть», — мимолетно отметил я.

— Ладно, я пошла, задумчивый ты мой, — Кетерния легко открыла тяжелую бежевую дверь, запуская прохладный воздух парадной в квартиру. — Завтра приду, будем тренироваться.

Она обернулась через плечо и улыбнулась.

— Спокойной ночи.

В следующую секунду она, хлопнув дверью, слетела по лестнице.

— Ага, спокойной, грубиянка.

Я лениво прошел в гостиную, глянул на стену, где все еще блестели следы наших рук, слегка улыбнулся и выключил свет. Быстро взлетел по лестнице. Комната. Кровать. Долгожданный сон.

***

Каждый день с Кетернией пролетал незаметно. Она приходила к десяти утра, готовила мне завтрак, а потом мы тренировались, пока не падали, совершенно обессилев. Дальше мы с ней смотрели телевизор: она пыталась приобщить меня к современной культуре. Мы с ней посмотрели пару фильмов, начиная от «Титаника», во время которого она ревела в три ручья, но при этом продолжала с остервенением поглощать попкорн. Тогда было неловко, я даже отодвинулся от нее подальше: вдруг это заразно? Она долго уговаривала меня посмотреть «Холодное сердце». Я слышал об этом мультике, но шуточки этой чертовки не давали мне спокойно приступить к просмотру. Наконец, когда мы посмотрели его, то Кетерния, напевая главную песню, завернула меня в голубое покрывало и приказала колдовать. Так и появились первые фотографии на нашей стене. Рыдающая Кетерния и я, косплеющий Эльзу.

— Шедеврально, — довольно сказала стражница, наклеивая последний снимок на стену. — Ты просто красавчик, думаю, что тебе стоит попробовать себя в роли Ледяного Джека — от поклонниц отбоя не будет.

— Кто это? — спросил с интересом я, потягивая ледяной апельсиновый сок через трубочку.

— Тебе еще столько предстоит узнать, мой друг, — Кетерния похлопала меня по груди и состроила участливую гримасу.

«Актриса», — я закатил глаза, слегка улыбнувшись.

Девушка выудила из холодильника бутылку воды и начала жадно пить. Я внимательно смотрел за ней: обычно после такого водопоя она выдавала какую-нибудь странную мысль из серии, что солнце светит больно плохо или воробьи летают косожопо. Я каждый раз собирался завести блокнот для ее невероятно умных изречений, но постоянно откладывал. Выхлебав всю бутылку, стражница посмотрела на меня и вздохнула.

— Ну, пошли дальше тренироваться?

Я приоткрыл рот, не ожидав настолько связного предложения.

— Ага, я вижу, чего ты ждал! — она кинула в меня пробкой от бутылки, улыбаясь. — Сегодня без моей философии: времени нет, а завтра тренироваться я точно не буду.

— Как так-то?! — я сделал вид, что расстроился, но по-настоящему мне была намного интереснее вторая ее фраза. — Почему завтра не будешь тренироваться?

Девушка слегка нахмурила брови, поглядев на меня с неким укором.

«Что на этот раз?» — возмутился я, не понимая, в чем виноват.

Кетерния резко подлетела ко мне, вытянула указательный палец и ударила по носу.

— Вспоминай.

Я вздрогнул.

«Что за смена настроений?»

Она потянулась в зал, не оборачивая головы. Я последовал за ней, выудив крышку из-под дивана: Женя отчитала меня, когда в прошлый раз обнаружила под диваном кучу попкорна. Я просто не хотел повторения скандала.

Войдя в зал, я обнаружил Кетернию, усиленно отрабатывавшую стойки и удары. Магией мы с ней в последнее время не занимались: мне не хотелось рисковать, ведь неизвестно, как ее силы отреагируют на стирание памяти. Бабушка говорила, что может произойти срыв, который будет трудно остановить, поэтому мы вернулись к старым добрым дракам на палках. Ляпота!

— Ты долго будешь в дверях жаться? Чем быстрее я надеру тебе задницу, тем скорее мы завалимся смотреть фильм, — сказала она, молниеносно рассекая воздух орудием.

— Ты сможешь победить меня только валиком, в остальном ты еще не дотягиваешь до моего уровня, — поддел ее я, подхватывая палку из стойки.

— Ага, еще посмотрим, — она повернулась ко мне и подмигнула.

Три широких шага, удар сверху. Она легко отразила удар, проскакивая у меня под рукой и собираясь атаковать спину. Пригнувшись, я подставил ей подножку, но она подпрыгнула в последний момент, ударяя палкой по моей ноге. Я, получив хоть и не слишком сильный удар, но поморщился, быстро поднимаясь на ноги.

— Видишь? Я уже могу тебя ударить, так что я не столь безнадежна, — Кетерния с силой опустила палку вниз, расслабляя мышцы.

Я внимательно рассматривал ее. Сегодня мы уже тренировались несколько часов и никак не могли победить друг друга, но закончили мы на том, что количество моих побед было больше, чем ее. Каждый проигрыш заставлял стражницу стараться еще сильнее, что меня радовало. Однако и уставала она быстро. Сегодня я три раза умудрился ударить ее по правому плечу и пару раз по ногам.

— Хватит разрабатывать стратегию. Будь я Стефаном, уже давно бы тебя прикончила, — она понеслась на меня, обрушивая серию остервенелых и быстрых атак сверху.

«Умно», — отметил я и, вытянув руку, заставил ее нагнуться, а сам, сгруппировавшись, перелетел Кетернию.

Ударил ее в подколенные ямки — ее ноги подкосились, и она, выпустив орудие из рук, упала на колени, не слишком сильно ударившись о пол. Я закинул ей палку на плечо.

— Голову с плеч, — прошептал я и молниеносно поднял ненужное оружие.

Она удивленно глянула на меня, округлив глаза от восхищения.

— Ты сделал сальто! Офигеть, научишь? — она быстро поднялась на ноги и отряхнула штаны.

— Тебе еще рано, вот подкачаешься, тогда и научу, — ответил я, самодовольно шагая к выходу.

Кетерния подняла палки и, поставив их на стойку, засеменила за мной.

— Серьезно? — ее глаза загорелись — так всегда бывало, когда она сильно радовалась чему-то.

— Ага, клянусь! — просто ответил я, выходя из зала и вытираясь краем футболки на ходу.

— Круто! — стражница распустила волосы и встряхнула головой. — Буду ждать.

Она захватила полотенце и унеслась обратно в зал, собираясь принять душ. Я, покачав головой, направился наверх.

Даже из-за шума воды я услышал громкий хлопок, но свалил все на форточку, которую эта чертовка так любила открывать, но просто ненавидела закрывать. Я решил проигнорировать это: никуда это окно не уйдет. Смыв остатки напряжения, я, вытираясь, вошел в свою комнату и сразу почувствовал неладное.

— Слишком пусто, — прошептал я, накидывая футболку и спускаясь вниз. — Кетерния?

Мне никто не ответил. Почему-то ледяной страх, как тогда, когда эта чертовка мне не приснилась, сковал меня. Я забежал на кухню, посмотрел в библиотеке, понесся в прихожую. Как я и думал, ее одежды и обуви там не было.

— Почему ты ушла? — спросил я пронзительную тишину, молоточком стучавшую у меня в голове.

Понимая, что там ее нет, я все же зашел в зал. Форточка в самом деле была открыта. Я подошел, чтобы закрыть окно, сходившее с ума от безумного питерского ветра. Схватившись за ручку, я заметил небольшую аккуратную бумажку, приклеенную к стеклу. Нетерпеливо схватив и развернув ее, я внимательно вчитался в простой и понятный почерк, столько отличный от корявого бабушкиного и каллиграфического стефанского.

— Приглашаю тебя на величайшую вечеринку столетия! — прошептал я, нахмурив брови.

Я замер, пытаясь понять, с чем связано торжество.

«Какое завтра число?» — задумался я и выудил телефон из кармана.

Дисплей ярко засветился, подсказывая, что сегодня десятое.

— Значит, одиннадцатое.

Я ударил себя по лбу, глупо улыбаясь.

— Вот дебил!

Комментарий к Глава 14

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 15 ==========

Естественно, что она так странно на меня посмотрела, когда я спросил, почему она не будет тренироваться завтра. Ответ очень прост.

— День Рождения. Как я мог забыть? — я прохаживался по комнате, думая, что я могу для нее сделать.

Мысли, как назло, разбегались в разные стороны. Я нервно запустил руку в волосы, расправляя непослушные светлые пряди, отросшие слишком сильно.

«Что ей можно подарить?» — судорожно задавался вопросом я.

Раньше у меня не возникало проблем, что подарить другому человеку: бабушка была рада только моим успехам в усовершенствовании навыков ледяного стража, а остальное ее мало волновало. Но Кетерния — другое дело. Она — напарница, союзница, подруга.

— Но я совершенно ничего не знаю о ее увлечениях, — сокрушался я.

В самом деле, мы знакомы уже два месяца, но никогда наши разговоры не заходили дальше музыки или кино, а чаще всего мы болтали о стражах, Совете и прочей фигне, связанной с долгом. Я устало вздохнул.

«Снова это глупое слово. Всего четыре буквы, а какую боль они причиняют», — я грохнулся на диван, вытягивая ноги и потягиваясь всем телом.

Пришло время устроить кардинальный мозговой штурм. Я подхватил услужливо оставленные девушкой листы бумаги и карандаш с журнального столика и приготовился составлять список.

— Музыка — Imagine Dragons — это ей точно понравится, — отметил я, ставя закорючку, лишь отдаленно напоминающую восклицательный знак. — Приготовить что-нибудь поесть… — я закусил карандаш, закидывая голову к белоснежному потолку, который стражница обещала расписать, когда придумает, что там будет смотреться лучше всего.

«Самому лучше не готовить», — я резко вычеркнул пункт, вспоминая, что повар из меня еще тот.

Отметил, что проще всего будет заказать что-нибудь готовое.

— Пицца сойдет, — я нарисовал маленький кружок, который, по идее, должен был напоминать это блюдо, но художник из меня еще хуже, чем повар.

Украшения пошли бодро: надуть шарики для меня не составит никакого труда, а украшение крыши показалось мне совершенно плевым делом. Картина ночного Петербурга и фонариков вокруг нас ярко светилась у меня в голове. Закончив разработку простых пунктов, я крупно написал: подарок. С этим у меня все еще были проблемы, поэтому я отложил лист и полез в интернет, заказывая сотню разноцветных шариков, пару гирлянд и прочей лабуды, которую девушка точно оценит. Пролистывая бесконечные страницы сайтов, с уверенностью советовавших «лучший подарок девушке», я бросил это дело, когда дошел до несколько смущавших объявлений.

«Подарки — явно не моя тема», — я ухмыльнулся и снова взял лист, чтобы сверить, что уже было заказано, а что оставалось на завтрашний день.

Я удивленно уставился на свою писанину. Половина написана по-норвежски, а половина — по-русски.

«Адаптация проходит успешно», — подумал я, пробегаясь глазами по пунктам.

С едой будет решено завтра, украшу квартиру с утра, атмосфера будет…

«А вообще, что она имела в виду? Может, мне нужно будет прийти к ней в гости, а тут вообще ничего готовить не стоит?» — внезапно задумался я.

Я взял телефон в руку и глянул на время: восемь вечера. Я зашел в контакты, нашел имя Кетернии и завис над значком звонка.

«Звонить или нет? Что мне ей сказать?» — нервничал я, но все же нажал на кнопку.

Первый гудок, второй. Кровь глухо стучала в висках.

«Какого черта я вообще волнуюсь? Всего лишь разговор», — я крепко сжал телефон в руке.

— Алло, это кто? — Кетерния спросила с привычной саркастично-вопросительной интонацией, я нервно облизал пересохшие губы.

— Это я, Александер, — глупо ответил я.

Было слышно, как у нее дома работает телевизор, а ее тетя кричит, что пора ужинать.

— Чего звонишь? — спросила девушка.

Я практически видел, как она отходит к окну и говорит с легкой улыбкой на губах, пока заходящее солнце играет у нее в волосах. Она нервно перебирает прядку, вечно выбивающуюся из любой прически. Ее глаза, не задерживаясь ни на чем, блуждают по расстилающемуся виду.

— А… Твоя записка. Мне к тебе приходить? — способность связно говорить была внезапно утрачена мной.

Она звонко рассмеялась с легкими придыханиями, отчетливо раздававшимися в телефоне.

— Если хочешь устроить мне праздник самостоятельно, то так и быть, я приду, но я бы это сделала в любом случае, — она говорила заговорщически, улыбка так и слышалась в ее словах.

— Окей, тогда я все устрою, — ответил я, немного переоценив свои божественные организаторские способности.

Девушка фыркнула:

— Чудненько, к какому часу приходить?

Я задумался на секунду, представляя, какое время будет лучшим для того, что в моей голове горело ярким пламенем.

«Здесь темнеет поздно летом», — отметил я препятствие, стоявшее у меня на пути.

— К девяти вечера, наверное, — предложил я. — Отпустят?

Девушка промычала что-то невразумительное в трубку:

— Я спрошу и напишу ответ. Это ведь твой мобильник?

— Ну, а чей еще? — поинтересовался я.

— Мало ли Стефан залетел на огонек, — кинула девушка. — Ладушки, я кушать, пока!

— Приятного, — ответил я за секунду до того, как эта грубиянка отключилась.

Я легко отбросил более не нужный телефон в сторону и встал с дивана, отмечая, что завтра у меня будет практически целый день на поиск идеального подарка.

«И украшение этой безумно большой квартиры», — подумал я, сонливо потирая глаза.

Последнее время я уставал сильнее обычного: общение с чертовкой жутко выматывало, да и тренировались мы с ней так, словно в последний раз. Я прошел на кухню и сделал себе бутерброд, отмечая, что выбор еды, представленный в холодильнике, изменился с момента появления Жени. Это значило, что она отлично выполняет свои обязанности, предписанные ей французским пижоном. Я приостановился около телевизора, раздумывая, стоит ли посмотреть фильм, который мы хотели глянуть.

«Без нее будет совсем не то», — подумал я и отправился наверх, предварительно захватив телефон.

Балкон моей комнаты встретил меня приветливой прохладой и злющим ветром, прижимавшим легкую ткань футболки к телу и заставлявшим волосы бесконтрольно летать по лицу. Я приподнял руку, останавливая бушующую стихию. Санкт-Петербург не был Норвегией, поэтому казался мне несколько непонятным. Но вечера здесь были приятнее и теплее.

Перистые облака мягко разлились по рдеющему небосводу, лениво перелетая с места на места. По расписанию включилась подсветка зданий. Исаакиевский собор (Кетерния мне все рассказала) тяжелой громадой золотого купола ярко выступал на персиково-розовом небе. Кораблик на шпиле Адмиралтейства легко парил в облаках, рассекая их, словно волны неспокойного океана. Я облокотился на кованые перила и глубоко вдохнул драгоценную вечернюю прохладу. Я знал, что вот-вот город оживет: большинство людей, уставших на работе, вернутся домой и будут проводить вечер за любимым сериалом или за ужином с семьей — именно тогда на улицу выйдут вампиры, фейри и прочая нечисть, которой так нравится жить в больших городах. Они пойдут в бары, клубы или просто завалятся к кому-то на квартиру и будут кутить, пока первые солнечные лучи не опалят их кожу. В такие моменты мне становилось страшно за людей, оставшихся на улице, не подозревающих, что этот бармен может легко осушить их самих, а та стриптизерша убить ради пьянящей капли жизненной энергии. Тогда же я радовался тому, что мне судьбой было уготовано стать стражем, защищать людей от ужасов мира нечисти. Я чувствовал себя нужным.

Я постоял еще немного, всматриваясь в людей, бегущих по улицам, а потом прошел в комнату, оставляя балконную дверь приоткрытой.

***

Солнечные лучи настойчиво били в глаза, мешая досматривать прекрасный сон. Я недовольно накинул подушку на голову, мечтая увидеть конец, но Морфей уже покинул эту комнату. Я лениво сел, потягиваясь и зевая. Спокойные сны казались мне даром свыше после наших с Кетернией приключений. Я торопливо поднялся, увидев время, и пошел принимать душ. Стоя под мягкими струями, я прогонял в голове каждую деталь, которую нужно было учесть, каждую мелочь, которую нельзя было упустить из виду. Я быстро слетел по лестнице вниз, вытирая волосы на ходу. Чашка кофе, яблоко в зубы.

«Опаздываю», — панически думал я, завязывая непослушные шнурки на старых кроссовках.

Проигнорировав лифт, я понесся по лестнице, не касаясь руками перил, и выскочил на улицу, распахивая зачем-то надетую толстовку. Несмотря на то, что было всего-то десять утра, солнце палило нещадно.

«В самый раз для дня рождения Кетернии», — подумал я, сверяясь с навигатором.

Через пятнадцать минут я добрался до пункта выдачи заказов, где мне вручили мои покупки. Продавцы, кстати, смотрели на меня, как на безумца.

«Естественно, какой еще дурак в августе накупит кучу новогодней мишуры и шариков», — я фыркнул, сдувая светлую прядь, мешавшую мне видеть.

Торопливо шагая обратно, я ненамеренно остановился около витрины ювелирного магазина. Золото, серебро, бриллианты, сапфиры, изумруды, янтарь… Эти безделушки приветливо сверкали из-за стекла, как бы нашептывая: «Ну же, купи нас». Слова Кетернии о том, что она редко носит украшения, всплыли у меня в сознании в самый нужный момент: когда я чуть не открыл дверь в этот магазин. Продавцы с разрушенной надеждой в глазах посмотрели на меня. Похоже, они уже были готовы окружить меня и начать задавать вопросы, ответов на которые у меня не было. Я вздохнул и пошел дальше по улице.

«Сперва все украшу, а потом подумаю о подарке, — зарекся я. — Нужно поторопиться и идти прямиком домой».

Но тут я, конечно, слукавил, потому что мороженое в небольшом ларьке с улыбчивой девушкой за прилавком смотрелось уж очень привлекательно. На деле оказалось, что оно было еще и вкусным.

Я завалился домой где-то через полчаса, когда около меня в том магазинчике образовалась толпа зевак, делавших ставки, сколько порций мятно-шоколадного мороженого я еще съем. Остановился я на двенадцати, а потом под шумок унес оттуда ноги: проблемы мне не нужны. Да и вообще, ледяные стражи могут съесть гораздо больше мороженого, особенно когда оно такое вкусное.

Резкий звонок прервал мои размышления о еде. Я, аккуратно поставив сумки на пол, с трудом выудил телефон из заднего кармана штанов.

— Привет, бабуль, — выдыхая, сказал я, наклоняясь к пакетам.

— Как настроение? Уже приготовил ей подарок? — бабушка лукаво рассмеялась, уже зная ответ по моему гробовому молчанию. — Мой подарок доставят сегодня вечером, когда стемнеет.

— Ты-то ей что даришь? — недовольно спросил я, распутывая, кажется, бесконечную гирлянду.

— Просто небольшой ножик. И в быту хорошо, и как стражу пригодится, — кинула бабушка. — Там еще будет подарок от Леруаморо.

Я поперхнулся и закашлялся.

«Даже они?!» — мое возмущение собственной тупостью и несостоятельностью достигло апогея.

— Не знаю, что они подарят, но что-то роскошное. Это в их стиле, — бабушка рассмеялась, угадывая мое настроение. — Ты бы думал скорее, а то так и день закончится, а Кетерния сделает вывод, что я плохо воспитала тебя.

— Не волнуйся, если что, то я все свалю на свою тупость, — бросил я в ответ на волнения бабушки о своей чести. — У тебя все хорошо?

Недолгое молчание в трубке было достаточно красноречивым: дальше последует ложь.

— Да, все отлично! Можешь не волноваться. Летнее обострение у нечисти, похоже, подошло к концу, так что мы со Стефаном сейчас занимаемся только бумажной волокитой в Совете и мелкими делами с дебоширами-оборотнями, — даже слишком радостно-успокаивающий голос бабушки выдавал вранье, но почему-то сегодня мне не хотелось обращать на него внимания.

— Понятно, я рад, — подыграл я. — Ты просто давно не звонила, я волновался. Больше не пропадай!

— Я думала, что буду мешать своей гиперопекой, — ответила бабушка с некой еле заметной грустью.

Я не согласился с ней и после пары минут разговора и просьбы поздравить Кетернию отложил телефон в сторону. Откровенное и ничем не прикрытое вранье бабушки обычно заставляло меня окольными путями выяснять, что происходит на самом деле, но сейчас я сидел запутанный в гирляндах, а шарики только ждали своего часа.

Я тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и успокаиваясь. Я прикрыл глаза, представляя, как шарики взлетают ввысь в потолок. Легкий ветерок ворвался в комнату через приоткрытое окно, прошелся по моим волосам, упрочив творческий беспорядок установившийся на моей голове. Я открыл глаза, довольно улыбнулся результату своих стараний: сотня разноцветных шариков парила под потолком, заставляя красочных зайчиков бегать по стенам.

«Хорошо быть стражем», — отметил я, хватая в охапку гирлянды и тяжело поднимаясь наверх, на крышу.

Солнце раскалило пласты металла до температуры, которая была привычна в Аду, но я смело пошел к ограждению, игнорируя нестерпимую жару. Я думал усилить ветер, но вовремя вспомнил, что все украшения попросту сдует с крыши, а этого мне хотелось меньше всего. Украшение заняло у меня около часа усиленного рабского труда, но результат меня порадовал. Конечно, все выглядело не совсем так, как я себе представлял, но и я не волшебник. Спустившись вниз, я проверил, подключил ли я все это безобразие к удлинителю и, убедившись в своей сознательности, пошел в комнату, намереваясь переодеться и выбрать наконец подарок, лежа в прохладном помещении, продуваемом ветрами со всех сторон.

Скинув футболку, я с облегчением плюхнулся на мягкую кровать, снова просматривая бесконечные интернет-страницы и сообщества в поисках недостижимого идеала. Все эти «подарки», как они их называли, были либо слишком тривиальными, либо глупыми и бесполезными. Я уже подумывал нарушить правила Стефана и подарить Кетернии копию «Истории и генеалогии стражей». Поднимаясь, чтобы найти книгу в бесконечных стеллажах, я случайно кинул взгляд на тумбу. Снежный шар с нашей бухтой заманчиво блестел в солнечных лучах, отражавшихся от окон соседнего здания. Я подхватил безделушку, всматриваясь в ту невероятную детализацию и любовь, с которой создатель делал свою тонкую работу. Подумав секунду, я улыбнулся, смыкая пальцы на прохладном стекле безделицы.

«Думаю, бабушка простит мне мое поведение», — я вышел из комнаты, радуясь своей гениальности.

***

С грехом пополам я упаковал снежный шарик в картон, оставшийся от гирлянд и предварительно покрашенный мной.

«Не самая привлекательная упаковка, но лучше, чем ничего», — обреченно вздохнул я, откладывая новоиспеченный подарок в сторону.

Я откинулся на спинку дивана, где просидел последние полчаса за неблагодарным занятием — упаковкой. Все это время мучительный зной с улицы назойливо действовал мне на нервы, не давая нормально дышать. Все-таки Норвегия была ближе мне климатически: эта неимоверная жара скоро меня доконает. Я лениво разблокировал телефон и глянул на время. Честно говоря, я надеялся, что уже было восемь вечера, но мои мечты разлетелись на мелкие осколки, что можно было бы увидеть на полу, если бы не жарища, из-за которой они растаяли. Короче говоря, было только полпятого вечера.

«И что мне делать до того, как она придет?» — я мучительно и недовольно вздохнул, проводя пальцем по экрану.

Меня привлекла иконка сообщения, горевшая в верхнем меню. Я кликнул на нее — передо мной предстала СМСка от Кетернии:

«Йоу. Я приду, моя Эльза. Жду от тебя самого ледяного подарка на свете. Лол».

Я с недоумением уставился на последнее сокращение, но проигнорировал его, уловив общий смысл послания. Сдержанно ответив на плачевный результат болезни мозга чертовки, я тяжко встал с дивана и поковылял на кухню за бутылкой холодного великолепия. Несмотря на ужасную погоду и кучу времени, я слегка улыбался, радуясь, что она все же придет.

«Было бы очень больно, если бы я все подготовил, а она проигнорировала мое приглашение, — подумал я, открывая дверь в зал. — Ей было бы больно. Физически».

Безразлично кинув бутылку на мат, я быстро разогрелся, растянулся и подошел к турнику, висевшему на шведской стенке. Пара подходов отжиманий, подтягиваний, и я уже погрузился в себя, лишь успевая считать, сколько раз сделал то или иное упражнение. Спустя некоторое время пот градом катился по спине, а волосы неприятно липли ко лбу, застилая обзор. Тихо выругавшись, я сгонял в общие душевые в угловом отделе зала и умыл лицо прохладной водой. Как раз в этот момент раздался звонок в дверь. Шипя проклятия себе под нос, я прошел в прихожую и рывком отворил ее. На пороге стояла девушка фейри, которая передавала сумку с документами Бостону. Два ядовито-желтых глаза с издевкой уставились на меня из-под жирно подведенных бровей.

— Снова ты! — девушка обнажила белоснежный ряд зубов в радостной улыбке, которая никак не отразилась в ее голосе. — У меня тут посылки для… — фейри схватила листик с указанием адреса и сощурила глаза, обрамленные ресницами, похожими на паучьи лапки, стараясь рассмотреть имя. — Для Кетернии Люсент.

Я задумчиво посмотрел на нее, не понимая, как такое вульгарное создание могло работать на Совет.

— Ее здесь нет, — просто ответил я, уже догадываясь, что это подарки, о которых мне говорила бабушка.

Фейри несколько раз удивленно моргнула, а потом снова глянула в бумажку, силясь понять, что ей нужно делать в такой ситуации. Ее лимонно-желтые глаза в панике пробегались по тексту, цепляясь за отдельные слова, которые она проговаривала себе под нос. Эта девушка начинала меня раздражать своей неорганизованностью.

«И тем, что впускает столько жары с этой чертовой улицы», — злобно подумал я, мечтая захлопнуть дверь у нее перед носом.

Наконец, ознакомившись с бумагой, она посмотрела на меня.

— Тут сказано, что можно отдать тебе.

Я облегченно вздохнул: это было невероятное испытание моего терпения. Взяв две коробки и расписавшись в листе, который с таким интересом изучала фейри, я уже собрался закрыть дверь и вернуться в зал, чтобы продолжить тренировку, когда эта женщина остановила меня своими словами:

— Постой, ты ведь ледяной страж? — она накрутила рыже-каштановую прядь волос себе на палец.

Я обреченно вздохнул, кивая в подтверждение ее гениальной догадки.

— Тогда к вечеру тебе станет легче. Увидимся! — она снова улыбнулась и подошла к лифту, после чего нажала кнопку.

Я притворил за ней дверь, останавливая противный сквозняк. Аккуратно положив подарки на журнальный столик и лишь слегка задержав взгляд на темно-зеленой коробке из приятной матовой бумаги с золотистым тиснением по краям, я подошел к открытому окну. Намек фейри был очень прозрачным, поэтому я глубоко вдохнул спертый и слишком тяжелый воздух. Несмотря на все мое чутье ледяного стража, я лишь слегка уловил этот мимолетный аромат — не удивительно, что я не почувствовал этого раньше.

«Вечером будет дождь», — пронеслось у меня в голове с предвкушением этой чудесной погоды.

Я еще немного постоял у окна, вдыхая и выдыхая это чудесное предчувствие. Мою идиллию нарушило воспоминание о гирляндах, которым определенно не понравится дождь. Легко взлетев по лестнице и отбив пару шариков, норовивших увязаться за мной, я пришел на крышу, продолжая проклинать солнце, которое все еще нещадно светило. Я, задумчиво оглядев украшения, встал прямо в центре этого адского пекла и выровнял дыхание. Сосредоточившись, я пошел вдоль проводов, проглаживая рукой на небольшом расстоянии от них. Воздух концентрировался вокруг бесконечных канатов гирлянд, создавая щит, предназначенный защитить их от долгожданного дождя. Закончив с этим нехитрым заданием, я спустился в гостиную, преодолев два лестничных пролета, и подошел к подарку от Леруаморо.

«Естественно, что это что-то невероятно дорогое», — подумал я, аккуратно встряхивая коробку.

Внутри что-то мягко и еле уловимо прошелестело, словно там была какая-то ткань. Я, слегка нахмурившись, сделал над собой усилие и положил подарок рядом с бабушкиным. Переключаясь обратно на тренировку, я отправился в зал, подхватил одну из деревянных палок, являвшихся излюбленным оружием Кетернии и меня, и усиленно упражнялся в ударах, пока совершенно не измотал себя и не понял, что совсем скоро придет чертовка, чтобы праздновать ее день рождения.

***

Я раскладывал только что принесенные пиццы на большущие тарелки, проклиная, что все самое прекрасное всегда обжигает. Я даже постарался не вносить никакого подтекста в эту мысль. Как раз в этот момент раздался долгожданный звонок в дверь. Я молниеносно бросил все дела и ринулся в прихожую. Не сдерживая улыбки, я отворил Кетернии дверь и замер, не в силах вымолвить ни слова. Знаете, есть такие назойливые и глупые программы по тв, где берут дурнушек, а потом делают из них принцесс? Кажется, чертовка стала их очередной жертвой. Довольно ухмыльнувшись и хмыкнув, она прошла мимо меня, скинула обувь, поставила на пол сумку, принесенную с собой, поправила распущенные волосы и уставилась в ответ. Я старался собраться с остатками здравого смысла, который был зверски смещен воспоминаниями о поцелуе, когда ее волосы также разлетались вокруг. Тяжело сглотнув, я сказал:

— Кажется, вы ошиблись квартирой…

Она звонко рассмеялась, запустив руку в непослушные волосы, отливавшие золотом под светом ламп.

— Для такой шутки ты слишком тормоз, — сказала она, по-дружески ударив меня по плечу.

Я, слегка вздрогнув от ее прикосновения, закрыл дверь и полностью повернулся к ней.

— Что за сумка? — я кивнул в сторону обоза, который она прихватила с собой. — Притащила сухой паек?

— Воспитания у тебя никакого, — укоризненно сказала она и прошла в гостиную.

Я последовал за ней, стараясь не смотреть на нее.

— Я воспитан, просто сейчас моим вниманием полностью завладела твоя сумка, — ответил я.

Кетерния глянула на меня через плечо, приподнимая бровь.

— Сумка? Серьезно? — она отвернулась и подошла к дивану. — Жаль, что день рождения не у сумки, а у меня.

Легкая обида сквозила в ее голосе.

«Почему я такой дегенерат?» — вопрошал я, заставляя чувствовать себя еще хуже.

— С днем рождения, — промямлил я, потирая шею.

— Что-что? Я не расслышала, — стражница сидела в своем телефоне, театрально игнорируя меня.

«Расслабься, это всего лишь Кетерния», — убеждал я сам себя.

Я подошел к девушке сзади и обнял ее.

— С днем рождения, Кетерния, — прошептал я ей в ухо, утыкаясь носом в волосы и вдыхая еле заметный цветочный аромат.

— Так и быть, твоя невоспитанность прощена, — она положила руку на мою; в ее голосе слышалась привычная мне спокойная и гостеприимная улыбка.

Я сильнее зарылся в ее волосы, стараясь запомнить это драгоценное мгновение, которое, возможно, больше никогда не повторится. Кетерния откинулась на спинку дивана, расслабляясь и прикрывая глаза. Выглядит по-другому, но все еще она. Даже красивое светлое платье и какие угодно украшения не изменят ее сути.

«Она как была чертовкой, так ей и останется», — ласково подумал я.

Не знаю, сколько бы мы так простояли и просидели, если бы я вспомнил, что пиццы стынут на кухне.

— Там еда стынет, — сказал я, нехотя отодвигаясь от стражницы.

Она мгновенно открыла глаза и широко улыбнулась.

— Чего же ты молчал?! — она подскочила и понеслась к столу, уселась на стул и сидела в нетерпении, словно маленький ребенок.

«Чего я волновался? Из нее эту дурь ничем не выбьешь», — я добродушно покачал головой и после отправился распоряжаться съестным.

***

Когда Кетерния умудрилась съесть третий кусок пиццы подряд, я понял, что девушкой ей никогда не быть.

— Не смотри так удивленно, я сегодня практически не ела, — возмутилась стражница, хватая еще один кусок пепперони.

— А чего так? — я налил ей соку, чтобы она не подавилась.

— Ну, с утра я хотела отпраздновать с тетей, но, к моему великому удивлению, у нее был… — Кетерния ненадолго замолчала, дожевывая еду и прикладываясь к стакану. - Ну, назовем его клиентом, хотя он явно оставался у тети на ночь.

Я задумчиво жевал кромку пиццы, слушая ее рассказ.

— Главное, что он выглядел так интересно, словно не из нашего времени.

Я напрягся, побаиваясь дальнейшего описания полуночного Дон Жуана. Кетерния снова попила и только собиралась вытереть рот тыльной стороной руки, как я подал ей салфетку.

— Это я еще невоспитанный? — поддел ее я.

— Ну, просто плохая привычка. Так вот. Забыла, о чем говорила, а все из-за тебя!

— Про клиента, который остался у твоей тети, — вежливо напомнил я.

— Точно, спасибо. Он словно из девятнадцатого века к нам пришел: одет в костюм, волосы где-то по плечи, да и черты лица такие правильные. Ну, я как его увидела, сразу сиганула в комнату, быстро оделась, написала тете записку, что переночую у подруги, покидала вещи в сумку и смоталась оттуда по-быстрому.

Тараканы в моей голове носились в разные стороны, сшибая все на своем пути.

«Бостон, неужели тебе настолько понравилась тетя Кетернии?» — проклинал я чертового вампира.

— Чего замолчал? — спросила стражница, попивая сок с самым невинным видом.

— Задумался просто. Так и что ты весь день шаталась по городу с этой сумкой? И к какой подруге ты пойдешь ночевать? — спросил я с неподдельным интересом.

— Не, я сумку кинула в офисе тети, а потом бегала по работе, опрашивала потенциальных клиентов о пожеланиях в дизайне, сроках и прочей ерунде. А про подругу… Ну, ты знаешь, она ростом под два метра, с широкими плечами, блондинка, с голубыми глазами, и, кажется, она живет здесь.

Я опешил, надеясь, что это всего лишь шутка.

— Ты серьезно? — с сомнением сказал я.

— Абсолютно, — Кетерния приступила к очередному куску пиццы. — Я посплю на диване. Не буду мешать?

Я уставился на нее, не зная, что ответить.

«Естественно ты будешь мешать! Я же не смогу спокойно спать! — мысленно возмущался я, попивая прохладную водичку. — Но, с другой стороны, она наверняка не пойдет домой, потому что там будет Бостон. Черт!»

— Да, я не против, — наконец сказал я.

— Ура, спасибо тебе огромное, — Кетерния с благодарностью глянула на меня, слегка улыбаясь.

Мы замолчали. Я с трудом справлялся с мыслью о том, что эта чертовка будет ночевать тут и что это ее совершенно не волнует. Она же просто продолжала уничтожать еду, не обращая на меня никакого внимания.

— Так, у меня есть два вопроса, — начала она, вглядываясь в мое лицо. — Первый — где мои подарки? Второй — где тортик?

Я улыбнулся.

— Подарки сейчас будут, но мой — позже, сейчас атмосфера не та, — просто ответил я.

— А чьи тогда? — она отвлеклась от еды.

— Узнаешь, — я хитро подмигнул ей, подогревая интерес.

— А тортик? — напомнила она.

— Ты все еще голодна? — спросил я, она довольно покачала головой из стороны в сторону.

Я поднялся и пошел к журнальному столику. Схватив аккуратный подарок бабушки, упакованный в деревянный футляр со сдержанным дизайном из витков плюща, и ту матово-зеленую коробку, я вернулся на кухню. Кетерния торжественно встала, поправила кремовое платье, скрестила руки за спиной и закусила губу, сдерживая улыбку.

— Ну, начнем с бабушкиного? — спросил я, выуживая деревянную коробку из-за спины.

— Серьезно? — девушка быстро схватила подарок и, хотя и не сразу, но догадалась сдвинуть верхнюю крышку.

Там, как и сказала бабушка, лежал небольшой кинжал, рукоять которого была также украшена тончайшим узором, запечатлевшим плющ. Серебряное лезвие отливало золотом, когда Кетерния наклоняла оружие под определенным углом.

— Это просто потрясно! — девушка схватила кинжал, собираясь швырнуть.

Я быстро подоспел и выхватил подарок из ее рук: со своей ловкостью она может саму себя порезать или меня.

— Во-первых, ты держишь его неправильно, во-вторых, швырять только в зале, — отчитал ее я.

— Весь кайф обломал, — пробурчала она недовольно. — Научишь потом обращаться с ним?

Я кивнул, облегченно выдыхая.

«Какое счастье, что обошлось без жертв», — подумал я.

Кетерния выудила бумажку, лежавшую в футляре. Она быстро пробежалась глазами по бабушкиному пожеланию. Когда она посмотрела на меня, то золотые искорки в ее глазах играли ярче обычного, а слезы скопились в уголках глаз. Девушка мимолетно и стыдливо стерла непрошеные слезы.

— Я потом обязательно поблагодарю ее, ладно? — спросила она.

Я кивнул.

— Готова к следующему подарку? — поинтересовался я осторожно.

— Всегда готова к подаркам, — стражница нетерпеливо выхватила коробку из моих рук.

Прогладив пару раз приятную матовую поверхность пальцами, она открыла коробку и быстро откинула несколько слоев тончайшей зеленой бумаги.

«Все такое зеленое. У них пунктик, что ли?» — промелькнуло у меня в голове.

— Ого, — выдохнула Кетерния, вынимая из коробки светло-золотое платье, сшитое словно на заказ. — Надеюсь, что это делал не портной Стефана.

«Конечно, чего можно было от них ожидать, — недовольно подумал я. — Хорошо хоть, что вообще вспомнили о дне рождения».

Чертовка приложила платье к груди и спросила:

— Как?

— Хорошо, тебе все золотое идет, — просто ответил я, останавливая слова похвалы, которые, кажется, были готовы сорваться с языка.

— Вот и чудесно, — девушка аккуратно положила ткань на руку.

Я подошел поближе к коробке, заглядывая внутрь.

— Тут еще записка, — я подхватил плотную бумагу, адресованную Кетернии.

— Дай глянуть, — она протянула руку, но я лишь подвинулся, позволяя ей прочитать послание вместе со мной.

«Хотя мы еще не знакомы, я буду рад, если ты примешь этот подарок. С шестнадцатилетием, Кетерния.

Себастьян Леруаморо».

Чертовка громко вздохнула, вцепилась в мою руку, за которую держалась, читая записку. Я никак не реагировал, ожидая ее реакции.

— Ну, так и быть, Себастьян, я приму твой подарок, хотя это не совсем в моем стиле, — наигранно сказала девушка, отходя от меня и бережно укладывая платье в коробку.

Несмотря на то, что волосы прикрывали часть ее лица, я видел легкий румянец, горевший у нее на щеках, и мимолетную улыбку, которой Кетерния улыбалась, смотря на ночное небо в наших снах.

«Неужели это она?» — настороженно подумал я.

Я никогда не знал, что магия, влюбляющая стражей друг в друга, настолько сильна. Больнее всего то, что я увидел ее проявление воочию. Я бросил записку в коробку, которую Кетерния затем аккуратно закрыла, откладывая в сторону к бабушкиному подарку. Она повернулась ко мне, не сдерживая довольной улыбки.

— Обязательно поблагодарю их, — просто сказала она.

— Не сомневаюсь, — я взял девушку за руку, не желая видеть ее улыбки из-за его подарка. — Пошли.

Я схватил свой подарок по пути и засунул его в карман толстовки. Мы взлетели по лестнице, я бережно пропустил Кетернию вперед на балкон в зале, открыл люк на крышу и залез первым.

— Закрой глаза, — прошептал я, протягивая ей руку и помогая подняться на крышу, отдававшую последнее тепло воздуху.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом. Девушка вдохнула прохладный вечерний воздух, приятно пахнувший надвигавшимся дождем. Темные облака летели по небосклону, окрашиваемые в розовые, персиковые, алые цвета заходящего солнца.

— Ты не смотришь? — прошептал я, аккуратно закрывая ей глаза руками.

Девушка покачала головой, слегка улыбаясь. Ее ресницы приятно щекотали мои ладони.

— Хорошо, тогда готовься, ведь сейчас ты увидишь уникальный закат, не такой как все, — тихо сказал я ей на ухо и убрал руки от ее лица.

В этот момент все шарики, вовремя перенесенные мной на крышу, взлетели ввысь разноцветным водоворотом, а гирлянды засияли красочными огоньками, отражавшимися от блестящей крыши, игравшими у нас в волосах. Кетрения восхищенно улыбнулась; солнце скрылось за зданиями, бросая последние лучи на Санкт-Петербург.

— Это волшебно, — прошептала девушка, повернувшись ко мне и заглядывая в мои глаза.

Одинокая слезинка катилась по ее щеке, я мимолетно стер ее рукой, легкомысленно обнимая девушку. Цветные зайчики играли вокруг нас, ветер грустно завывал, а потом на крышу обрушились первые капли дождя, путавшиеся у нас в волосах, растворявшиеся на коже. Где-то внизу заиграла красивая песня, рассказывавшая о том, что поздно говорить “прости”. Я уткнулся ей в волосы и тихо прошептал:

— С днем рождения, Кетерния.

Стражница лишь сильнее обняла меня, не давая мне оставить ее одну. Будто я собирался.

***

Мы с ней сидели на краю крыши, продев ноги в кованую решетку и болтая ими в воздухе. Легкий и непринужденный разговор между нами тонул в пелене дождя, не касавшегося более нашей кожи.

— Давненько мы не колдовали вместе, — сказала Кетерния, создавая пару огоньков, круживших вокруг нас в незамысловатом танце.

— Действительно, попрактикуемся потом, — задумчиво сказал я, ловя капли дождя на ладонь.

— Только после того, как ты научишь меня обращаться с кинжалом, — напомнила она, кладя голову мне на плечо.

— Да, только после этого, — спокойно ответил я, незаметно улыбаясь уголком рта.

Кетерния вздрогнула от холода. Я аккуратно отодвинул ее от себя, снял толстовку и отдал чертовке.

— Держи, тебе вредно мерзнуть, — бросил я.

— Спасибо, — девушка аккуратно надела ее на себя и снова положила голову мне на плечо. — Ты такой заботливый.

— Без этого никуда, — бросил я, приобнимая ее одной рукой.

Она залезла руками в карман толстовки и выудила оттуда подарок.

— Это мне? — на всякий случай спросила она, собираясь открыть коробку.

— Угу, только не ожидай чего-то шикарного, типа платья или украшений, — предупредил я.

Девушка торопливо открыла коробку и аккуратно, стараясь не уронить, вынула снежный шарик.

— Это же бухта! Наша бухта! — радостно воскликнула она, встряхивая безделушку.

— Ага, — буркнул я, убирая волосы с глаз.

Кетерния легко обняла меня, пряча лицо.

— Спасибо тебе за все: за праздник, подарок, за уникальный закат, — шептала она.

— Не за что, — тепло ответил я, обнимая ее в ответ.

Так мы с ней просидели бы до самого утра, разговаривая и просто находясь рядом, если бы именинница не задремала у меня на плече, сладко посапывая во сне. Я бережно поднял ее на руки и, пощадив, отнес спать в свою в комнату, после чего аккуратно уложил девушку на кровать и укрыл одеялом, выключив прикроватную лампу. Я, слегка улыбаясь, тихо притворил за собой дверь, спустился в гостиную, упал на диван и задремал, наслаждаясь прекрасными снами, где не существовало долга, омрачавшего мое существование.

Комментарий к Глава 15

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

Всех с 2016!

Наступил новый год, история уже успела перевалить за 1/3. Сейчас идут главы, где основой являются противоречивые отношения между персонажами, но я стараюсь не отходить от волшебного мира, в котором они живут, поэтому вплетаю в историю Бостона, фейри и других персонажей, которые будут появляться в будущем. Спасибо огромное за то, что продолжаете читать эту историю!

========== Глава 16 ==========

Я проснулся из-за шума, назойливо исходившего с кухни. С трудом открыв глаза, я сел, потер затекшую шею и потянулся всем телом, лениво зевая.

«Больше никогда не буду спать на диване. Даже ради своей самой большой любви не пойду на такие жертвы», — недовольно думал я, заваливаясь на кухню.

Кетерния уже вовсю хозяйничала, готовя нам завтрак. Я с любопытством смотрел за ней: она ловко нарезала свежие апельсины, приятно пахнувшие летом и солнцем, быстро и с силой выжимала их, пританцовывая под незамысловатую мелодию игравшую у нее в наушниках.

«Жаль, что ты не ледяная стражница», — безнадежно подумал я, устало подходя к ней, и схватил вторую половинку апельсина, чтобы помочь.

Стражница вытащила наушники и ласково улыбнулась, глядя на меня:

— Спасибо, что отнес меня в кровать, — легкий румянец заиграл у нее на щеках.

— Всегда пожалуйста, — ответил я, моя еще пару фруктов. — Ты надела мою футболку? — я приподнял бровь.

— Ага, когда я спустилась вниз, то обнаружила тебя, спящего в обнимку с моей сумкой, поэтому пришлось порыться у тебя в комоде, — бросила она, мешая тесто в миске. — Ты что будешь есть? Есть каша и блины.

— А что такое блины? — спросил я, не имея ни малейшего понятия об этом блюде.

Девушка притворно схватилась за сердце и оперлась на тумбу, тяжело дыша.

— Нелюдь, теперь будешь знать, что это, — ответила она, оправившись от своего припадка актерского мастерства.

Я пожал плечами, выливая сок в графин, услужливо вылетевший ко мне из посудного шкафа.

— И давно ты встала? — поинтересовался я, проводя рукой в воздухе — пара тарелок прилетела на стол.

— Где-то час назад, но я не хотела тебя будить, поэтому сидела в телефоне, — просто ответила она, доставая приборы и кидая их мне.

Зависнув в воздухе, они подлетели к тарелкам и легли на свои законные места.

— Тебе козырно, ничего руками делать не надо, — бросила она, переворачивая блин на сковороде.

— Именно, — охотно согласился я, поставив готовиться кофе.

Кетерния скинула очередной блин на тарелку и залила порцию теста в сковороду. В это время я молча резал хлеб, продолжая с интересом наблюдать за ней. Раньше мы с бабушкой тоже готовили завтраки вместе, но это никогда не было столь приятным занятием, как было сейчас. Я задумчиво откусил кусок хлеба, совершенно погружаясь в свои мысли.

— Кстати, тут тебе почта, — чертовка, ставя на стол целую тарелку с блинами, кинула мне пачку писем, перевязанную ленточкой. — Женя, видно, занесла ночью.

Я развязал аккуратный бантик и посмотрел разные конверты. Многие были просто рекламными объявлениями, поэтому я без зазрения совести кинул их в мусорку.

— Садись завтракать, — напомнила Кетерния, уже уплетавшая блины и кашу за обе щеки.

Я сел, продолжая сканировать почту. Два конверта были скреплены. Один из них, естественно, был зеленым, а другой выглядел так, словно внутри лежала какая-то официальная бумага.

«Неужели мне снова нужно будет подписывать кучу безумных договоров и соглашений?» — негодовал я.

— Чего там? — промямлила стражница, запивая еду соком.

— Да так, белиберда всякая, — слукавил я, отбрасывая письма на потом. — Приятного.

— Ага, тебе того же, — ответила девушка, намазывая хлеб маслом.

«Боже, сколько же ты ешь?» — ужаснулся я.

— Я могу съесть столько, сколько тебе и не снилось, — внезапно сказала она, довольно улыбнувшись и откусив бутерброд.

«Мда… Словно мысли прочла», — подумал я и, слегка улыбнувшись, попробовал первый блин в своей жизни.

***

После настолько плотного завтрака мы с Кетернией взяли наш кофе и завалились на диван, она включила какой-то канал, по которому крутили неназойливые музыкальные треки. Попивая обжигающий напиток, мы вели светскую беседу, строя планы на предстоящие тренировки. Несмотря на расслабленную атмосферу, разговор был с какой-то натяжкой, будто Кетерния хотела у меня что-то спросить, но не знала, как к этому перейти, ходила вокруг да около.

— Кажется, скоро обещают небольшое похолодание, ведь близится конец августа, — задумчиво протянула она, отхлебывая кофе и поглядывая на меня из-за чашки.

— Было бы неплохо, я уже устал от жары, — ответил я, не желая спрашивать напрямую, чего она хочет.

«Не буду облегчать тебе задачу, сама выкручивайся», — подумал я, отмечая, как она нервно теребила край моей футболки.

— Да… — выдохнула она, обхватывая чашку обеими руками. — Слушай, по поводу вчерашнего… — наконец начала она.

— Чего? — спросил я, внимательно изучая ее лицо, которое сейчас походило на маску, не показывавшую ее истинных эмоций и намерений.

— Я все-таки хочу позвонить твоей бабушке и Себастьяну, — на одном дыхании сказала она, а потом снова сделала глоток, не желая говорить далее.

Я постарался держать себя в руках.

«Адекватная человеческая реакция, а ты дебил», — отметил я, нехотя протягивая руку к телефону.

— Ну, кого будешь благодарить сперва? — безразлично спросил я, разблокировав телефон.

— Сейчас? — чертовка вздрогнула от ужаса. — Хорошо, давай твою бабушку.

Я быстро набрал номер и протянул телефон Кетернии. Она взяла гаджет дрожащей рукой, я отвернулся к окну, создавая ощущение одиночества, в котором она, наверное, почувствовала бы себя лучше. Пара длинных гудков — и бабушка взяла трубку, спрашивая, чего я хотел. Девушка быстро переориентировалась и сказала, что это не я звонил.

«Думаю, бабушка уже догадалась», — я не удержался и улыбнулся: такое милое смятение очень шло чертовке.

— Я хотела поблагодарить вас за подарок! Он чудесный, Саша даже пообещал научить меня пользоваться кинжалом, — воодушевленно говорила девушка, активно жестикулируя.

«Опять! Саша!» — почему-то именно сейчас меня это разозлило, но ранее я уже не обращал на это внимание, мне даже нравилось.

— Я рада, что подарок пришелся по вкусу, — говорила бабушка. — Не забывай, что тебе нужно многое наверстать в качестве стража, так что старайся и во всем слушайся Сашу.

Я был готов биться головой о стену. Чертово имя.

— Хорошо, — Кетерния кинула на меня радостный взгляд. — Еще раз спасибо! До свидания.

— Пока, Кетерния, — ответила бабушка и положила трубку.

Девушка устало сползла по дивану.

— Разговоры с малознакомыми людьми так выматывают, — бросила она, стирая холодный пот со лба.

Я рассмеялся.

— А ты попробуй быть проще, — я протянул ей руку, помогая подняться на место.

— Сам бы попробовал, — буркнула она, недовольно сдувая прядь со лба.

Я улыбнулся ее ребячеству. Легко взяв телефон, который она положила на диван, я пролистал список контактов, пока не нашел Себастьяна. Я с радостью подумал, что ее звонок мог бы разбудить его посреди ночи из-за разницы в часовых поясах, но я с разочарованием вспомнил, что разница совсем небольшая и что, наверное, в такое время он, как и я, уже бы во всю тренировался. Я нехотя протянул телефон Кетернии, но во время остановился.

«Черт, нужно ведь сохранять в тайне, что она страж-идиот. То есть новичок», — подумал я в панике, удерживая телефон, который девушка пыталась вырвать силой.

— Тащи свой телефон, — строго сказал я, убирая свой за спину.

— Это еще почему? — девушка возмущенно подняла бровь, не понимая наезда.

Я тяжело вздохнул.

«Иногда она просто невероятный тормоз».

— Мы должны создать видимость того, что ты страж со стажем в шесть лет, а не пару месяцев! — сказал я, удерживая остатки терпения и самообладания.

Она серьезно кивнула и выудила свой телефон. С необычным усердием она создавала новые контакты, копируя номера из моей телефонной книги. Когда она закончила и села, уставившись в телефон, я произнес тоном наставника:

— Ты не должна упоминать ничего о жизни стражей в своем разговоре. Поняла?

Она решительно кивнула.

— Только поблагодари, и на этом закончим, — продолжил я.

— А если он спросит, как, например, мои тренировки? — осторожно поинтересовалась она, вцепившись в телефон.

— Не спросит, — отрезал я.

— Не спросит? — несколько удивленно спросила чертовка.

— Именно, не спросит, — резко подтвердил я. — Давай, звони быстрее!

Она трясущейся рукой кликнула на иконку и приложила телефон к уху. Наверное, я бы мог услышать ее дикое сердцебиение, если бы она не скукожилась в позу личинки. Только адреналин в крови позволил мне сохранить спокойствие и не засмеяться. Опять гудки, много гудков. Спустя где-то минуту он наконец-то снял трубку.

— Кетерния, доброе утро. Что-то случилось? — чертов идеальный голос человека, всегда готового к неожиданному утреннему звонку.

Чертовка внезапно расслабилась и села, удобно развалившись на диване, легкий румянец слегка озарял ее щеки.

— Извини за ранний звонок, не хотела тебя разбудить, — ответила она непривычно спокойно, рассматривая край моей футболки, который недавно нещадно теребила в руках.

— Ничего, я уже проснулся, — ответил Себастьян вежливо. — Так что-то случилось?

Его дыхание на секунду сбилось, словно он продолжал тренироваться, несмотря на звонок своей будущей жены. Я недовольно выдохнул, не понимая всей прелести этого француза.

— Нет, все отлично, я просто хотела поблагодарить за подарок! Он чудесный! — Кетерния улыбнулась.

«Искренне», — с горечью подумал я, запуская пальцы в волосы и распутывая непослушные пряди.

— Это замечательно, что тебе понравилось платье, — с некой толикой теплоты прозвучало из трубки.

Установилась тишина. Я с любопытством глянул на Кетернию, которая покраснела, словно рак, и улыбалась, как умственно отсталая.

«Неужели со мной будет так же? Я тоже буду таким дураком, когда встречу Мариссу? Забуду чертовку, как наваждение?» — неутешительно думал я, всматриваясь в беспричинную радость, написанную на лице у огненной стражницы.

Себастьян снова заговорил, видно, не желая молчать в трубку, как эта полоумная:

— Как твои тренировки?

«Он спросил!» — с ужасом подумал я.

Кетерния испуганно глянула на меня и нервно прокашлялась. Я схватил лист со стола и пытался написать ей речь, но она все взяла в свои руки.

— Сейчас мы с Александером, — она никогда меня так не называла, — тренируемся физически. Раньше у меня были серьезные проблемы со здоровьем, поэтому такие занятия помогут мне стать сильнее.

Я с удивлением смотрел на нее: она преобразилась, стала более серьезной, прямо как тогда, во время наших последних тренировок во снах. Глупенькая Кетерния исчезла, на ее месте появилась разумная девушка, умело обманывавшая и уверенно державшаяся во время разговора с незнакомым человеком.

«Может, такова она в реальности?» — озадаченно подумал я, допивая кофе.

— Здорово, тебе это пойдет на пользу, — ответил Себастьян.

В трубке прозвучал еще один голос — женский, но я не смог разобрать слов, потому что Кетерния слишком громко вздохнула, мешая моим силам. Однако даже просто звук голоса Мариссы вызвал у меня мурашки, но не от радости или предвкушения чего-то знаменательного, а от чего-то пугающего и страшно ледяного. Я вцепился в кружку; костяшки пальцев побелели.

— Извини, Марисса проснулась, мы с ней пойдем завтракать, — бросил Себастьян.

— Да, конечно, идите. Приятного аппетита! Пока, — рассеянно-блаженно ответила Кетерния.

— Я рад, что ты мне позвонила, — с улыбкой в голосе ответил Себастьян. — Привет Александеру. До свидания.

Перед тем, как разговор закончился, я снова услышал этот голос на фоне. Кетерния отключилась и положила телефон на стол, радостно вздыхая.

— Это был лучший разговор в моей жизни! Никогда не чувствовала себя такой спокойной, — сказала она. — Тебе привет от Мариссы и Себастьяна.

Девушка глянула на меня.

— Саш? У тебя все нормально? — обеспокоенно спросила она, протягивая ко мне руку.

В это самое мгновение ужас, навеянный тем голосом, достиг своего пика. Дыхание участилось, словно я только что пробежал марафон, сердце неслось как бешеное. Я сжал кружку еще сильнее и отпустил страх, позволяя ему выйти наружу. Осколки от чашки разлетелись во все стороны, разбрызгивая остатки напитка повсюду. Кетерния закрылась руками, пряча глаза. Двери начали остервенело хлопать, словно пытались слететь с петель из-за ветра, поднятого моей силой, легкие занавески летали, вихрь приносил с улицы песок, залетавший в комнату. Страх застилал мне глаза. Я потерял контроль.

— Саша! Слышишь?! — Кетерния взяла мое лицо своими обжигающими руками; маленький порез у нее на щеке слегка кровоточил. — Александер!

Ее голос сорвался на крик, она дала мне звонкую пощечину, в мгновение ока остановившую меня. Я заглянул к ней в глаза: она была так испуганна, словно отражала мое состояние. Девушка быстро обняла меня, торопливо шепча что-то. Я будто вернулся к исходу нашей битвы со Стефаном. Тогда я чувствовал себя так же опустошенно, а она утешала меня. Сейчас я ни с кем не дрался, подле меня не было Стефана, не было угрозы потерять Кетернию…

«Почему же я тогда охвачен страхом?» — панически подумал я, безразлично опуская голову на хрупкое плечо Кетернии.

***

Она долго не хотела отпускать меня, удерживала в своих объятиях, пока мелкая дрожь, сотрясавшая мое тело, не пошла на убыль.

«Что это было?» — думал я, пытаясь собраться, отправить Кетернию домой и разобраться с этой чертовщиной.

— С тобой все хорошо? — спросила она снова, подавая мне стакан воды, который я выпил залпом.

— Да, все отлично, — в который раз соврал я. — Просто не выспался, а потом голова закружилась, вот крышу и снесло.

Она с подозрением глянула на меня, нервно кусая губу.

— Точно? — опять повторилась девушка.

— Точно, — я кивнул.

Она встала с дивана, подхватила свою сумку.

— Я в душ, а ты иди полежи, а то вдруг снова станет плохо, — посоветовала она, обеспокоенно смотря на меня.

— Хорошо, — устало сказал я, вздыхая.

Она подошла ко мне и бережно приложила руку ко лбу.

— Вроде как температуры нет, — прошептала она, отходя от меня и направляясь в зал. — Зови, если что.

Я кивнул и поплелся наверх, держась за перила. Я не мог заболеть, такое просто невозможно, но что-то со мной действительно было не так.

«Может, отравление?» — подумал я, падая на кровать.

Меня в самом деле немного мутило, а картинка плыла перед глазами. Все же такое состояние было больше похоже на истощение.

«Оно не мудрено! Столько сил разом выпустить», — недовольно подумал я, укрываясь краем покрывала.

Я прикрыл глаза на пару минут, пытаясь полностью восстановить контроль над энергией. Естественно, что я заснул. Меня разбудил легкий шелест одежды и щелчок двери. Медленно приподнявшись на локте, я обнаружил, что балкон был открыт, впуская приятный воздух, а я сам был бережно укрыт одеялом. Я обернулся к двери, которая была закрыта; на тумбе лежала аккуратная записка.

— Ушла домой. Позвони, как проснешься, я волнуюсь. К., — прочитал я.

Откидываясь на кровать, я понял, что хочу поспать еще хотя бы чуть-чуть. Вновь засыпая, я думал, как эта чертовка смогла открыть дверь ко мне в комнату.

Я окончательно проснулся лишь к вечеру. Глянув на время, я набрал Кетернию и сказал ей, что все отлично. Понятное дело, что она сперва мне не верила и грозилась прийти, но я постарался ее переубедить. После нашего выматывающего разговора я спустился вниз. Проходя мимо кухни, я захватил те скрепленные письма и поплелся в библиотеку. Я чувствовал, что ответ о моем состоянии был в одной из книг, стоявших на полках без дела.

Комната встретила меня приятной прохладой и тяжелой атмосферой знаний, всегда царившей в местах, где есть книги. Я кинул почту на стол, а сам подошел к одному из шкафов. Медленно проглаживая пальцем корешки книг, я пытался найти что-то нужное. Старые, новые, потрепанные, чистые, редкие, обычные… Мемуары, романы, дневники, записки, очерки, биографии, правила, кодексы… Много разных томов, но нужный я никак не мог найти. Бросив эту затею на время, я вскрыл зеленый конверт и достал письмо. Я пробежался глазами по привычному почерку Стефана. Первая часть его писанины была приторно вежливой: он интересовался, как у меня дела. Я не собирался отвечать на это, да и он, я думаю, не ждал моего ответа, поэтому я сразу перескочил на более интересную вторую часть письма.

«Совет планировал определить вас с Кетернией на обучение на дому с учителями, связанными с Советом, нечистью, но твоя бабушка настояла, чтобы вы оба продолжили свое обучение в обычной человеческой школе. Ее рвение мне глубоко не по душе, но ее доводы, представленные Совету, показались им достаточно убедительными, поэтому ты был определен в ту же школу, что и Люсент. Во втором письме все документы, необходимые для поступления. Легенду о своем переезде придумай сам».

Подписи не было, хотя она, в общем-то, не была нужна. Я отложил лист в сторону и заглянул во второй конверт. Куча всяких справок, правил и прочих документов, в которых я ничего не смыслил. На последнем листе значилось, что я должен прийти на медосмотр двадцать восьмого августа. Я откинулся на стуле, вглядываясь в потолок. Я не знал, что думать об этом решении Совета. У меня не было никакого понятия о том, каково учиться в школе.

«Но с ней, наверное, это не будет такой большой проблемой», — подумал я.

Просидев в библиотеке где-то час, внимательно ознакамливаясь со всеми документами и придумывая свою историю, я ушел оттуда, забив на поиски книги. Почему-то я решил, что Кетернии лучше пока не знать о моем переходе в ее школу.

***

Август пролетал незаметно. Кетерния стала ходить ко мне по вечерам, потому что утром была занята работой. Первое время единственным нашим занятием были тренировки, во время которых я учил ее обращаться с кинжалом. Без жертв не обошлось, даже моих. Однажды она, не рассчитав сил, практически попала мне в плечо, но я вовремя уклонился, отделавшись только неглубоким порезом. Иногда мне казалось, что ее первостепенной задачей является мое убийство. Спустя неделю таких занятий, когда половина августа была позади и началась дождливая пора, приятная нам обоим, мы начали просиживать вечера в библиотеке. Я рассказывал ей все, что знал, объяснял сложные правила и тексты, непонятные новичку. В этом она, к счастью, оказалась успешнее, чем в спорте.

После одного из таких уроков, когда Кетерния ушла домой, я убирал разбросанные по столу книги. Мои мысли были далеко, и я не обращал внимания на то, что делаю. Именно поэтому я уронил стопку книг, не донеся ее до шкафа. Тихо ругнувшись, я быстро подбирал тома, проверяя, чтобы с книгами все было нормально и никакие странички не загнулись. Одна из них привлекла меня. Я видел книгу у бабушки дома, но никогда не читал, не считая нужным.

Это был кодекс стражей, как его называли, но на самом деле названия, как и автора, у этой книги не было. Я торопливо открыл раздел, интересовавший меня. Кодекс часто дополнялся и корректировался, поэтому издание было новым, словно только что из магазина.

— Магия, влюбляющая стражей в своих партнеров, — прочел я заголовок, следя пальцем за строчкой.

Первостепенная информация сообщала только то, что я уже знал, но чуть дальше начались интересные заметки, привлекшие мое внимание.

— Страж, влюбленный в другого человека, стража, не являющегося суженым, нечисть, подвергается наиболее сильному воздействию данной магии. Чаще всего такие люди испытывают физическое недомогание, если находятся рядом с предметом своего незаконного воздыхания. Случаи смерти не зарегистрированы, — быстро прочитал я.

Обеспокоенно перевернув страницу, я обнаружил дальнейшие разъяснения, полностью совпадавшие с моими симптомами.

— Потеря контроля, головокружения, страх, паника… — в ужасе шептал я, пробегая глазами по тексту.

Я наконец все окончательно понял, нашел ответ на свой вопрос.

— Лечение: отказ от незаконной любви. В противном случае наступает магическое истощение, впоследствии потеря статуса стража, — прошептал я.

На этом раздел закончился. Я не двигался, уши словно заложило, а в голове был сплошной белый шум. Я догадывался еще тогда, что причина именно в том, что мне нравится Кетерния, но не хотел верить в это. Теперь все факты были передо мной, бесчувственные буквы прожигали глаза, а надежды рассыпались миллиардами осколков. Я уже знал правильный ответ. Медленно поднявшись со стула, я поставил книгу на место.

«Значит, я откажусь», — поклялся я, покидая библиотеку.

***

После этого жизнь пошла своим скучным и предсказуемым чередом: Кетерния приходила, я ее учил, она уходила. Я постоянно держал себя под контролем, думал о том, что говорил и думал. Иногда она смотрела на меня с некоторым подозрением в карих глазах, но ничего не говорила. Мы начали совмещать теорию с практикой, она пыталась колдовать, а я лишь показывал ей приемы с безопасного расстояния. Однажды после такой тренировки, когда я вновь победил ее, она заговорила со мной, сидя на мате:

— У тебя что-то случилось?

Я украдкой глянул из-за плеча, посмотрев ей в глаза.

«Прости меня, я не могу отказаться ради бытия стражем. Даже ради тебя я не могу этого сделать», — искренне ответил я в моей голове.

— Ничего, с чего такие подозрения? — кинул я, убирая не нужный более инвентарь.

— Не знаю даже, ты ведешь себя странно иногда, — ответила она, задумчиво отхлебнув воды.

Я замер на секунду, не зная, раскусила ли она меня полностью.

— Но мне, наверное, показалось, — бросила она, поднимаясь на ноги. — Я в душ.

Я кивнул.

«Думаю, ей повезло, что я стер ей память, — решил я, падая туда, где только что сидела она. — Она никогда не испытает ту боль, которую ощутил я, у нее не будет риска исключения из стражей… Ей очень повезло».

Отхлебнув воды, я оперся на руки и закинул голову к потолку. Теперь мои планы не выходили за пределы отношений учитель-ученик, но раньше я думал о чем-то большем. Кетерния показала мне много всего нового в этом мире, научила искать крупицу счастья даже в огромном океане страдания и боли. Я практически забыл, что мать меня бросила и предпочла не помнить обо мне. Я начал искать что-то хорошее в жизни, ставить какие-то цели помимо бытия стражем. Я думал о том, кем буду работать в мире людей, что станет моей «святой обителью». Сейчас все это казалось глупой детской мечтой, не имеющей никаких оснований на существование. Я тихо рассмеялся, понимая, что рассуждаю как старик.

— Чего смеешься? — спросила Кетерния, вытирая волосы.

— Просто вспомнил кое-что хорошее, — ответил я, поднимаясь на ноги.

— Поделишься? Или тайна? — поинтересовалась она, проходя в прихожую.

— Секрет, — ответил я, слегка улыбнувшись.

— Понятно, — девушка кивнула, надевая обувь.

Мы стояли в комнате в полной тишине. Я слышал, как девушка дышала, как билось ее сердце. Отпрянув от стены, я подошел к вешалке и снял ее ветровку. Кетерния поднялась, я помог надеть верхнюю одежду и снова отошел, словно не хотел подходить к ней слишком близко.

— Вот об этой странности я и говорила, — сказала Кетерния, поправляя волосы.

Я проигнорировал ее слова.

— У тебя волосы мокрые, — сказал я, рассматривая девушку с легким прищуром, размывавшим картинку в цветные пятна и блики.

Стражница провела рукой над головой, высушивая непослушные локоны.

— Все равно промокнут, на улице же дождь, — кинула она, хватая зонт, и вставила наушники в уши, по-хозяйски открывая дверь.

Я подошел к выходу, чтобы закрыться на замок после ее ухода, но она внезапно остановилась, продолжая удерживать дверь рукой.

— Прости, если чем-то тебя обидела, я не хотела, — прошептала она, не поворачиваясь ко мне лицом.

Я замер, понимая, что ее вины в этом нет. Я промолчал. Она кивнула:

— Ясно.

В следующую секунду она летела вниз по лестнице, не касаясь руками перил, и перепрыгивала через две ступеньки, торопясь уйти. Я знал, что сделал ей больно, но как исправить это, не становясь к ней еще ближе, я не знал. Я закрыл дверь с тяжелым сердцем, мягкий щелчок замка эхом разнесся по пустой квартире, напоминая мне, что я все еще один.

***

После этого Кетерния не приходила. Она написала мне, что сейчас завал на работе и нужно все закончить, пока не началась школа, но я был уверен, что основная причина не только в этом.

«Ничего не поделаешь», — пытался утешать я сам себя, когда проснулся утром двадцать восьмого августа.

На улице моросил мелкий дождь, а небо заволокли серые тучи. Именно о такой погоде я мечтал весь этот месяц. Кое-как позавтракав, я вышел на улицу, лениво направляясь на соседний остров. Времени у меня было еще много, поэтому я не хотел торопиться. Глубоко вдыхая влажный воздух, ловя капли воды, застревавшие в волосах, я вышел к главной площади города. Даже сейчас, в такую рань, тут были тучи туристов, сновавших тут и там, делавших снимки и стоящих в очереди в Эрмитаж.

«Она обещала сводить меня туда», — промелькнуло у меня в голове.

Я отмахнулся от навязчивой мысли и пошел дальше через сквер с фонтаном и скамейками. Парочка детей носилась по гравийным дорожкам, поскальзываясь на мокрой земле и падая в грязь или на траву. Родители не торопились отчитывать своих чад, снисходительно смотря на их невинное веселье. К остановке подошел автобус, высадивший несколько подростков, свободно расхаживавших без зонта. Милая пожилая женщина шла вдоль края тротуара, прикрытая от противной туманной мороси. Я быстро рванул на светофор, мигавший зеленым. Удачливо перебежав дорогу в последний момент, я дождался сигнала на другом переходе и пошел на мост, наслаждаясь морским бризом, напоминавшим Сенью. Я остановился посередине, вглядываясь в темную Неву, отражавшую серый унылый свет. Под водой что-то слабо блеснуло и понеслось дальше, к Финскому заливу.

«Русалка», — подумал я, продолжая свой путь.

Спустившись с Дворцового, я пошел по набережной, спустился к реке и протянул руку к прохладной воде. Слева от меня вода забулькала и запенилась, я подошел к другому краю небольшой пристани и заглянул в воду. Там, где я только что был, что-то захихикало и мгновенно скрылось под водой, блеснув на прощание зеленовато-желтым хвостом. Я улыбнулся и пошел дальше, оставляя водяных фейри позади. Пройдя еще пару кварталов по набережной, я свернул вглубь острова, рассматривая великолепные здания, ничем не уступавшие по красоте моему дому. Глянув на часы, я заторопился, понимая, что лучше не опаздывать в первый день.

Школа напомнила мне тюрьму. Снаружи здание выглядело скучно-серым, кое-где лепнина была покрашена в светло-коричневый, который заставлял здание выглядеть еще хуже. Я решился отворить тяжелую железную дверь только после того, как несколько раз глянул на табличку, подтверждавшую, что это действительно та самая школа. Внутри все казалось более цивильным, хотя два неприятно выглядящих маляров, стоящих около стены, не внушали мне доверия. Через секунду на меня вылетела женщина лет пятидесяти и спрашивала, куда и зачем я пришел.

— Я на медицинский осмотр, — повторил я второй раз, понимая, что женщина несколько глуховата.

Она гаркнула что-то и показала мне, куда идти, постоянно неодобрительно оглядывая меня.

«Боже, какая здесь атмосфера, — подумал я в ужасе. — Может, это школа для уголовников?»

Женщина провела меня по длинному коридору к толпе детей, беспорядочно разбросанных перед медицинским кабинетом.

— О, спасибо, что привели его, — ко мне подлетела приятная женщина небольшого роста, одетая в строгий костюм, она мило улыбалась. — Ты ведь новенький? Саша, так ведь?

Услышав это имя, я был готов развернуться и уйти, но я лишь скривился в улыбке и кивнул.

— Меня зовут Евгения Владимировна, — представилась женщина. — Я твой классный руководитель, а это твои одноклассники!

«Энтузиазма ей не отнять», — подумал я, поглядывая на ребят.

— Дети, поздоровайтесь! — в приказном тоне сказала Евгения Владимировна.

Пара человек услышала ее и лениво махнула мне рукой, не пытаясь изобразить хоть какую-то радость. Внезапно ко мне подлетел парень, закинул руку мне на плечо и, лучезарно улыбнувшись, сказал:

— Меня зовут Андрей, я помогу тебе тут освоиться!

Он был несколько ниже меня и уже в плечах. Соломенные волосы заслоняли его глаза, мешая рассмотреть их цвет, но в остальном было понятно, что он здесь один из самых привлекательных, что обязывает его быть со мной либо вежливым, либо грубым — другого не дано. Вероятно, оценив, что я выгляжу сильнее его, он выбрал первую стратегию. Андрей быстро повел меня к ребятам, громко представляя каждого и тихо шепча мне в ухо грязные сплетни, чтобы они не услышали.

— Это Полина, — он показал на симпатичную девушку, стоявшую подле парня, смотревшего на меня волком. — А этот бугай — Рома. Она крутит тут шашни со всеми, но никогда этого не признает. Он — ее главный спонсор, — прошептал Андрей, слегка наклоняя меня вниз.

По коридору кто-то бежал.

— Я пришла, я успела, — сбивчиво говорила девушка, опираясь на свои колени и пытаясь отдышаться.

— Да, Аюдалия, ты успела в последний момент, как всегда, — кивнула классная руководительница, делая пометку в журнале.

— Эта девушка местная разиня, — прокомментировал Андрей, поворачивая нас к Аюдалии.

Девушка гневно глянула на нас, убирая с лица темные пряди волос. Выпрямившись во весь небольшой рост, она прошла мимо нас, самодовольно хмыкнув. Почему-то это на секунду напомнило мне Кетернию, о встрече с которой я забыл. Аюдалия направилась в темный конец коридора, где, как оказалось, кто-то стоял. Андрей потащил меня за ней, прямо к тому человеку. Уже за несколько метров я понял, кто там стоял.

— Кетерния, — громко объявил Андрей, показывая на стражницу, к которой подошла Аюдалия.

Девушка глянула на меня, вынимая наушник из уха. Ее глаза на секунду блеснули золотом в слабом свете. Я тяжело выдохнул, старясь не отводить взгляд. Кетерния подхватила Аюдалию под руку и прошла мимо нас, не проронив ни единого слова.

— Она местная одиночка, еще и странная, — прокомментировал Андрей ей вслед.

Я резко скинул его руку, отходя к стене. Он, не поняв моего действия, встал рядом, продолжая рассказывать о классе. Я пропускал все мимо ушей, всматриваясь в силуэт Кетернии, которая даже не смотрела в мою сторону.

«Вот чертовка», — горько подумал я, проклиная самого себя.

Комментарий к Глава 16

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 17 ==========

Медицинский кабинет представлял собой комнату из худших фильмов ужасов: старые шкафы, готовые упасть в любой момент, рассыпав свое содержимое на противную молочно-белую плитку, древняя раковина, постоянно капавшая, шатающиеся деревянные стулья, все приборы, кажется, были старше моей бабушки. Медсестрой оказалась пожилая дама (я даже сперва подумал, что это женщина, встретившая меня, просто надела халат). Она плохо видела, от чего постоянно щурилась, и переспрашивала все по несколько раз. Я не знал, была ли у нее проблема со слухом или памятью.

— Где был летом? — грубо спросила она, просматривая мою голову.

— В Норвегии, я только недавно переехал, — я пожал плечами.

Ребята, мои новые одноклассники, тихо сказали что-то друг другу, не желая, чтобы я слышал.

— И зачем он приехал, ему там плохо было, что ли? — подсказал мне воздух.

«Все-таки народ здесь странный, недружелюбный», — подумал я, подходя к ростомеру.

Медсестра с трудом опустила планку мне на голову, кряхтя что-то о слишком высоких детях. Она с умным видом надела очки с толстенными стеклами и посмотрела на меня.

— Напомни, как тебя зовут? — спросила она.

«Мрак», — подумал я, с облегчением покидая медицинский кабинет одним из первых.

Девочки, мои одноклассницы, выглядевшие старше своего возраста, стояли в коридоре, что-то оживленно обсуждая. Однако Кетерния и Аюдалия все еще скрывались в тени, тихо разговаривая. Кетерния, одетая в темную толстовку и старые джинсы, сильно отличалась от девушки, к которой я привык.

— Симпатичный у нас новенький, — услышал я шепот Аюдалии, нервно перекатывавшейся с пятки на носок.

Я замер, опершись на стену и силясь услышать ее ответ. Голоса других одноклассниц мешали мне сосредоточиться, но я знал, что Кетерния не сводила с меня пристального взгляда своих карих глаз. Секундный вздох, выбивавшийся из общего гула:

— Ничего особенного.

Ее слова не должны были вызвать у меня никаких эмоций, но я все равно почувствовал привкус горечи, неприятно отозвавшейся гулом в ушах.

«Неужели она действительно меня ненавидит?» — подумал я, убирая волосы, лезшие в глаза.

— Эй, новенький! — ко мне подошла милая девушка, которую мне представили Полиной.

Она ненавязчиво обтянула футболку с откровенно большим вырезом, открывавшим достаточно груди, чтобы засомневаться в порядочности девушки.

— Как тебе в России? Нужна помощь, чтобы освоиться? — поинтересовалась она, ласково улыбнувшись и накручивая прядку русых волос на палец.

Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, как можно отшить человека, не интересного и не приятного тебе. Тяжело вздохнув, я приготовился поддержать непродолжительный разговор, состоящий из сплошных уловок и любезностей.

— Эй, Полина, твоя карточка, — Кетерния прошла мимо и впечатала медицинскую папку девушки ей в грудь.

Я благодарно глянул на стражницу, не обратившую на меня никакого внимания. Полина недовольно цыкнула, состроив противную гримасу, мгновенно стершую всю красоту с ее лица.

— Потом еще поболтаем, — кинула она, слегка схватившись за край моей рубашки.

Я нехотя кивнул. Облегченно выдохнув, когда вертихвостка отошла к своим подружкам, бросавшим на меня двусмысленные взгляды, не вызывавшие никакого доверия, я расслабленно опустил голову, не зная, сколько времени мне еще предстоит здесь оставаться. С другого конца коридора, который, похоже, вел к учебным кабинетам, шла Евгения Владимировна, держа в руках большую стопку учебников. Хрупкая на вид женщина, казалось, готова была упасть от тяжести ноши. Внезапно откуда-то вылез Андрей, любезно предлагая свою помощь, и, не дожидаясь ответа, выхватил книги из рук преподавательницы.

— Саша, подойди, поможешь отнести в библиотеку всякое барахло! — воодушевленно воскликнул парень, очаровательно улыбаясь учительнице.

Я медленно пошел к нему, радуясь заданию, которое избавит меня от всепоглощающей тьмы коридора и общества неприветливых одноклассников.

— Спасибо, — шепнул я, проходя мимо Кетернии.

Она ничего не ответила, но я знал, что она слегка улыбнулась, хотя и злилась на меня.

— Чего ты так долго? — возмущался Андрей, когда я наконец пришел ему на помощь.

— Ничего, ждать полезно, — кинул я, подхватывая две стопки учебников, удобно связанных тонкой веревкой и ожидавших, когда их отнесут на законное место.

Андрей, так же подхвативший свою часть ноши, пошел впереди, показывая мне путь. Остальная часть школы оказалась более приветливой, залитой белым светом ламп, изредка мигавших от перепадов напряжения.

— С электричеством здесь всегда были проблемы из-за кучи протечек, — пояснил Андрей, когда мы поднялись по широкой лестнице на четвертый этаж.

Библиотека оказалась небольшой комнатой, в которой размещался только стол библиотекаря. Сами книги располагались в соседнем зале, куда нам нельзя было ходить. К нам навстречу вышел мужчина лет тридцати, седина мелькала в его темных волосах, отливавших рыжиной. Потягивая крепкий кофе, мужчина торопливо заполнял бумаги, где отмечал, какие учебники мы сдали.

«Практически единственная адекватная фигура здесь, которую я успел встретить», — подумал я, передавая книги Андрею.

Мы провозились с этим заданием около часа, постоянно спускаясь вниз, чтобы принести еще партию учебной литературы. Парень не отвлекал меня своей беседой, но иногда бросал фразы, рассказывавшие о школе, классе. Однако его любимой темой была наша классная. Я не зацикливался на его словах, но улавливал основные нормы поведения, считавшиеся здесь приемлемыми. После его рассказа о школьной форме, которая тут была только формально, мы освободились от задания и медленно спускались вниз.

— Мы свободны? — спросил я, потягиваясь.

Парень кивнул, вглядываясь в тьму коридора, где, похоже, уже никого не было, кроме классной, стоящей около последней двери.

— Тогда пока, — бросил я, оставляя новоиспеченного одноклассника.

— Ага, покеда. До понедельника, — кинул Андрей, махнув мне рукой и направляясь в сторону Евгении Владимировны.

Я вышел на улицу и вздохнул полной грудью, подумав, что, возможно, Стефан был прав, что хотел определить нас с Кетернией на частное обучение на дому. Такая школа внушала мало доверия. Я лениво поплелся по тротуару, пропуская людей, прикрывавшихся зонтами от моросящего дождя. Погода совсем испортилась. Я поднял голову к небу, вглядываясь в серые облака, низко висящие над городом. Внезапно мне показалось, что в толпе впереди мелькнула Кетерния, идущая подле Аюдалии. Я ринулся вперед, расталкивая всех на своем пути. Не знаю, чем был вызван такой порыв, но я не мог противостоять желанию догнать ее и объяснить, почему я внезапно перешел в ее школу.

«Иначе она меня со свету сживет», — подумал я, пытаясь догнать их.

Подбежав к светофору, я понял, что упустил их из виду. Выудив телефон из кармана, я быстро набрал Кетернию. Естественно, что она не ответила, игнорируя мои звонки.

«Сам виноват», — подумал я, направляясь обратно домой.

Капли дождя скапливались на экране смартфона, мешая мне печатать сообщение чертовке. Я не собирался объяснять ей, почему стал так холоден, хотя это чувство лжи буквально скручивало меня изнутри, мешая дышать. Если бы она узнала, то ничего хорошего это бы не принесло никому из нас.

«Тем более, как бы я ей это сказал? Привет! Я, похоже, влюбился в тебя, поэтому, когда я услышал голос Мариссы, то чуть не умер. Такая любовь приведет меня к исключению из стражей. Давай ты перестанешь быть со мной милой?» — подумал я, озлобленно вытирая экран телефона.

«Ты пропустила много тренировок. Нужно поговорить», — напечатал я и отправил сообщение.

Ответ пришел незамедлительно, значит, она действительно игнорировала мои звонки, а не просто не слышала.

«Я тренируюсь сама. Иди к черту», — значилось в ее ответе, не содержавшем никакой привычной ласковости.

Я разочарованно убрал телефон в карман, понимая, что она слишком упрямая, но именно сейчас ее настроение имело основания. Обратный путь занял у меня намного меньше времени, потому что больше вид угрюмого города не интересовал меня. Я бодро шел по парку, скрываясь от дождя под редкой листвой деревьев, начавшей падать на землю. Сырость и запах сентябрьской прохлады витал в воздухе, приятно охлаждая голову. В каждом растении чувствовалось приближение осени. Но и это меня не заботило, все уходило на второй план, уступая место невеселым мыслям.

«Что делать с этой чертовкой?» — безуспешно думал я, оставляя позади безлюдный парк и очищающий дождь.

Ответа не было.

***

Остатки августа незаметно пролетали, словно листья с деревьев, сдуваемые ледяным ветром, поднявшимся в городе. Редкие солнечные лучи прорывались через плотную пелену седых облаков, запутывавшихся в шпилях и крестах соборов. По улицам невозможно было нормально передвигаться: повсюду сновали школьники от мала до велика, они бегали по книжным, расхватывая тетради и ручки, которые были нужны им для учебы. Удивительно, что мне на шестнадцатом году жизни пришлось заниматься тем же самым в первый раз.

«Это все было бы намного проще, если бы чертовка мне помогала», — подумал я, затряхиваясь домой с кучей учебников.

После той СМСки я больше не тревожил ее, не зная, что еще можно сказать. Она тоже молчала. Во время вечерних разговоров с бабушкой я лишь смутно намекал ей, что у нас с Кетернией произошел разлад, решение которому я не мог найти. Родственница упорно игнорировала все мои намеки, не желая помогать мне с такой глупой проблемой.

«Оно и понятно, я сам наломал дров, мне и разбираться», — устало отметил я, в очередной раз покидая дом.

Последний день лета был самым загруженным, я уже успел несколько раз вернуться домой, сбегать в магазин, два раза чуть не угодил под машину, потому что не смотрел по сторонам, а лишь тупо пялился в список дел. Слетев по красивой лестнице и с грохотом закрыв за собой дверь подъезда, я вновь окунулся в насыщенную жизнь обычных людей. Сейчас я направлялся за одеждой, чтобы купить что-то более или менее подходящее для школы. Пестрые витрины бесконечных магазинов на Невском мусолили глаза, мешая сосредоточиться. Заскочив в пару из них, я быстро вышел, вытесненный толпой обезумевших девушек. В торговые центры я даже не осмеливался заходить: там, наверное, нечем дышать.

Я лениво направился в сторону канала Грибоедова, надеясь, что там будет хоть какой-нибудь магазин, в котором будет меньше народу. Изморось медленно перерастала в сильный ливень, мешавший видеть, что происходит там, впереди. Люди, забывшие зонты дома, бежали в ближайшие кафе, ресторанчики. Пара подростков, насквозь промокших, пронеслась мимо меня, звонко смеясь. Под козырьками остановок скопились целые группы, скрывавшиеся от внезапного каприза природы. Я слегка улыбнулся их детскому поведению. Справа выросла громада Казанского собора, словно стремившегося обнять сквер, разбитый между колоннадой. Слева приветливо светилось теплыми огнями красивое здание с башней, державшей глобус на своей вершине, а в окнах были видны люди, искавшие нужную им книгу.

«Невероятный город», — подумал я.

Нигде прежде я не видел такой разной архитектуры, где на одной стороне дороги могла стоять покошенная деревянная лачуга, а на другой — дворец. Волшебно.

Бездумно шагая вперед, я набрел на небольшой магазинчик, выделявшийся на фоне остальных своей старой вывеской. Отворив тяжелую деревянную дверь, оповестившую о приходе посетителя мелодичным звоном, я прошел внутрь лавки. Похоже, это была старая комиссионка, в которой пахло старостью и пылью. Слева стояли бесконечные стеллажи с украшениями, приветливо блестевшими из-за мутных стекол. Я пошел направо, внимательно рассматривая одежду, опрятно разложенную на деревянных полках.

— Ищете что-то конкретное? — услышал я из-за спины.

Пожилая женщина небольшого роста, одетая в приятный наряд, словно сшитый для нее, внимательно смотрела на меня блестящими бесцветными глазами, которые, казалось, уже мало могли разглядеть в этом мире. Седые волосы, длиннее плеч, были распущены и завиты на старомодный лад. Хищный блеск ее перстней и сережек перекликался с ее внешней мягкостью и теплотой. Я прокашлялся, внезапно смутившись.

— Я ищу что-нибудь строгое, чтобы носить в школу, — моя просьба казалась глупой: такие вещи не ищут в подобных магазинах.

Женщина дружелюбно улыбнулась, обнажая ряд идеальных белоснежных зубов, и подошла к одной из полок. Она аккуратно перебирала рубашки, тщательно сложенные от самых светлых к самым темным. Перстни на ее руках звенели, стукаясь друг о друга.

— Я думаю, эти подойдут вам по размеру, — она передала мне пару из них.

Белые рубашки, приятные на ощупь, содержали в себе мелкую деталь, которая сразу мне понравилась: голубые перламутровые пуговицы на одной из них и темно-синяя кайма на воротнике другой.

«Отличное сочетание», — отметил я, перебирая ткань между подушечками пальцев.

— Вам разрешают носить синее? — спросила старушка, переходя к другой вешалке с пиджаками и строгими штанами, тщательно выглаженными заботливыми руками.

— Думаю, что да, но я, наверное, возьму костюмы двух цветов, — бросил я, предполагая, отчего женщина сразу задумалась об этом цвете, а не о каком-то другом.

Старушка кивнула, раздвигая вешалки и время от времени бросая на меня взор полуслепых глаз. Наконец она, выхватив нужные костюмы, провела меня в примерочную, где оставила меня наедине с одеждой, закрыв за собой занавеску. Удивительно, но ее костюмы идеально сидели на мне, словно были сшиты на заказ. В них я выглядел старше, серьезнее.

«И красивее», — отметил я, поправляя воротник рубашки.

— А можно мне еще какую-нибудь жилетку и пару галстуков, — сказал я, выглядывая из-за плотной карминовой занавески.

Женщина уже стояла снаружи, держа названные мной вещи. Кроме этого, она протянула мне красивую черную бабочку, вышитую темно-синими нитками, заметными только тогда, когда я наклонял украшение под определенным углом.

«Невероятно, улавливает мои желания на ходу», — подумал я, затягивая узел галстука.

В такой одежде было не стыдно даже появиться в Совете: слишком изыскана и строга она была.

«Не как у Стефана, конечно, но тоже вызывает желание стать аристократом», — отметил я, переодеваясь в свои старые поношенные джинсы и дырявую толстовку.

Я отодвинул занавеску и вышел из примерочной, захватив вещи с собой. Я, ведомый любопытством, проскочил через ювелирный отдел, заглядывая в пыльные витрины, хваставшиеся блеском изумрудов, сапфиров, рубинов… Многие вещи, казалось, были сделаны во времена, когда женщины носили пышные платья и корсеты, а мужчины устраивали дуэли, чтобы защитить свою честь. Я прошел к массивному деревянному столу, являвшемуся кассой. Старушка ласково мне улыбнулась:

— Все подошло?

— Да, все замечательно. У вас интересный магазин, — ответил я.

— Спасибо, — женщина аккуратно складывала мои покупки в бумажные пакеты, украшенные различными узорами, словно изображенными умелой рукой художника.

Я рассматривал женщину, пытаясь понять, как она угадывала мои желания. Она аккуратно выводила рукой наименования костюмов, покупаемых мной. Седые волосы, падая по сторонам ее лица, заслоняли ей желтый свет мозаичных люстр, качавшихся под потолком. Она убрала волосы за уши, показывая их легкое заострение, присущее эльфам. Я расслабился, поняв, что она — «своя». Расплатившись и взяв покупки, я поблагодарил женщину и направился к выходу.

— Удачного дня, страж! — прозвучало мне вслед.

«Этот город буквально полнится нечистью», — подумал я, выходя под ливень, остервенело бивший по асфальту.

Последний день августа самозабвенно рыдал, прощаясь с угрюмым небом и золотыми шпилями Санкт-Петербурга.

***

Первое сентября не вызывало у меня никаких эмоций, кроме смутного страха и волнения, покоившихся на задворках моего разума. Я проснулся в шесть утра, чтобы снять напряжение от бессонной ночи и потренироваться. Несмотря на все мои усилия, голова так и трещала спустя час бега по городу, который уже успел проснуться.

«А кто-то и не ложился», — отметил я группу людей, вываливавшихся из клуба.

Еще ночью на город упал легкий туман, но к середине дня погода обещала стать лучше, ну, во всяком случае, так обещали по телевизору. Однако я чувствовал, что сегодняшний день обещает быть дождливее вчерашнего.

Я расчесал волосы, постаравшись убрать их со лба, чтобы выглядеть старше и презентабельнее. Надев пиджак, я убедился, что взял все с собой, подхватил сумку и закрыл тяжелую бежевую дверь квартиры. Сегодня мне не хотелось идти в школу пешком, поэтому я вызвал такси, уже ждавшее меня у кованых ворот. Быстро запрыгнув в шикарный автомобиль, я назвал адрес и уставился в окно, рассматривая изящную лепнину на зданиях. Водитель, в отличие от Бостона, оказался неразговорчив, что только усиливало мою нервозность. Мы, к сожалению, слишком быстро подъехали к школе, в которую вереницей тянулись толпы школьников с цветами. Я протянул деньги и выскочил из такси, перешагивая через лужу, не желая испачкать обувь, которую подобрала мне женщина-эльф. Я безуспешно попытался проникнуть в школу, протиснувшись через толпу первоклашек, но меня бесцеремонно отодвинули к серой пыльной стене.

«Одни заморочки», — подумал я, вежливо удерживая дверь, чтобы пропустить напористых и испуганных детей вперед.

Наконец, когда в толпе появился просвет, я быстро заскочил в него, встретившись глазами с Кетернией, которая сделала тот же маневр, что и я. Она любопытно осмотрела меня, а потом взглянула на мое лицо, слегка сощурив глаза, чуть накрашенные тушью.

— Привет, — сказал я, с трудом успевая за ней, хотя она была одета в узкую юбку, которая, должно быть, сковывала движения.

Стражница лишь отмахнулась от меня рукой и взлетела по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

«Совсем не по-женски», — с негодованием подумал я, пустившись вслед за раздражающей чертовкой.

— Это бабушка настояла на моем переходе сюда, — оправдывался я, догнав ее на втором этаже, красиво украшенном шариками и разноцветной мишурой.

— Я поняла, — небрежно кинула она, заскакивая в комнату.

Я последовал за ней, но она властно остановила меня рукой, положив ее мне на грудь.

— Ты со мной и в туалет ходить будешь? — спросила она, приподняв бровь.

Я вышел за дверь, слегка покраснев.

«Неужели простила?» — подумал я, нервно закусив палец.

Спустя несколько минут стражница выскочила из туалета, затягивая высокий хвост, который она только что завязала. Пара золотисто-коричневых прядей, не убранных в прическу, обрамляли ее лицо, заставляя выглядеть моложе.

— Ты все еще здесь? — недовольно спросила она, поправляя юбку.

— Я ждал тебя, — подтвердил я.

— Зачем? Хочешь еще поулыбаться своим шуткам или вести себя со мной так, будто меня вообще не существует? — ядовито спросила она, ускоряясь, словно старалась сбежать от меня.

«Сколько можно?» — подумал я, догоняя ее девушку и хватая ее за запястье.

Она повернулась и смерила меня ледяным взглядом, обжигавшим своей злобой, затаившейся в золотых искорках ее глаз. Я не сдался и не отпустил ее руки.

— Извини, — выдавил я, удерживая чертовку подле себя.

— Нет, пока ты не объяснишь, что происходит, — прошипела она, приближаясь ко мне, словно стараясь разглядеть правду в моих глазах.

Я сокрушенно покачал головой:

— Не сейчас.

— А когда? — она нахмурилась.

— Позже, — ответил я, не уточняя, когда наступит это «позже».

— Тогда отпусти, — резко ответила она, собираясь вырвать руку.

— Это из-за бабушки, — внезапно сказал я, останавливая девушку.

Стражница с любопытством глянула на меня, пытаясь понять, лгу я или нет. Она была намного догадливее, чем казалась.

— И что же случилось? — спросила она, уперев свободную руку в бок и самодовольно глянув на меня.

«Ненавижу врать», — промелькнуло у меня в голове.

— В Совете что-то происходит, постоянно, когда я говорю с ней, она усталая, скрывает от меня что-то, умалчивает о работе, — ответил я, привирая лишь слегка.

Девушка с сомнением хмыкнула, но чуть-чуть смягчила свой гнев.

— Тогда стоило просто сказать, а не игнорировать меня, — ответила она, вырывая руку из моей хватки.

Она пошла вперед, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, иду ли я за ней. Она и так знала это.

— Пошли, нам на улицу, — сказала она через плечо, поправляя сумку.

Я следовал за ней, радуясь, что она поверила моей лжи.

«У меня вечно неверные тактики, — подумал я, удерживая дверь, чтобы Кетерния вышла в хмурый школьный двор, заполненный кучей народа. — Не стоит так резко менять настроение, а то мне только хуже от этого».

Мы подошли к нашему классу, перед которым гордо стояла Евгения Владимировна, время от времени говорившая с Андреем, стоящим возле нее.

— Он староста, — подсказала мне Кетерния. — Ему нравится Евгеша, поэтому он и взялся за эту должность.

Я кивнул, подтверждая свои догадки о его симпатии. К нам втихую подлетела Аюдалия, толкнувшая Кетернию плечом. Стражница повернулась к ней и поздоровалась, вливаясь в оживленную беседу. Даже когда началось мероприятие, они не прекратили трещать о чем-то, словно птицы на ветке. Я, засунув руки в карманы, огляделся вокруг, стараясь запомнить каждую деталь этого события. Дети и родители, учителя и учительницы, темная форма и красная рубашка нашей классной руководительницы, разноцветные шарики и белые ленты в волосах первоклассниц, пышные букеты и звонкий детский смех…

«С началом первого учебного года, Александер», — поздравил я сам себя, жмурясь из-за случайных лучей солнца, вырвавшихся из-за облаков.

Кетерния потянула меня за рукав пиджака, указывая на первоклашек, которые отпустили море шариков в бескрайнее небо, объятое тучами. Она слегка улыбнулась мне, как бы говоря, что я прощен. Я улыбнулся ей в ответ, заставив ее смущенно отвернуться.

«В этом вся чертовка», — ласково подумал я.

***

Как только стражница меня простила, школьная жизнь показалась мне лучше, чем виделась изначально. Даже угрюмые одноклассники слегка оттаяли в моем отношении и начали походить на живых людей, а не на оживших мертвецов. Но, в общем-то, говоря о Кетернии, нельзя было сказать, что я был окончательно прощен. В школе она со мной редко говорила, предпочитая проводить перемены с Аюдалией или за едой (это было на нее больше похоже), а на тренировки она забивала, заявляя, что у нее нет времени.

Естественно, что такое положение вещей не было идеальным, но это было бы очень даже неплохо, если бы не одна маленькая деталь. Уроки. Единственный предмет, где я считался чуть ли не божеством, случайно сошедшим на бренную землю, была физкультура. Учитель меня просто обожал, постоянно ставя меня в пример всему классу. Кетерния почему-то прогуливала эти уроки, ссылаясь на ужасную головную боль.

«Врушка», — постоянно думал я, пробегая очередной круг по гигантскому спортивному залу.

Однако главным были мои плачевные результаты по остальным предметам. Если еще математику и остальные точные науки я вытаскивал благодаря книгам, прочитанным мной в детстве и юности, то русский язык и литература были темным лесом, в котором я терялся, словно маленький мальчик в магазине со сладостями. Плюс, преподавательница меня ненавидела, не желая понять, что русский не мой родной язык.

«Он даже не второй», — злился я, сидя на последней парте и не слушая разглагольствования преподавательницы о сложноподчиненных предложениях.

Я уставился в окно, которое открывало мне вид на бесконечные серые и коричневые крыши домов, отражавших солнечные лучи. Город словно светился.

— Отвечать будет Александр, столь заинтересовавшийся улицей, — едко и самодовольно сказала преподавательница.

«АлександЕр! Как можно так коверкать мое имя?!» — возмутился я, уставившись на предложение, записанной мной.

— Ну, Александр, где тут придаточные предложения? — поинтересовалась учительница, улыбаясь своей противной улыбкой.

Я вздохнул:

— Что бы ни делал человек, его дела, даже самые выдающиеся, ничего не стоят, если он не выполнит своего долга перед родителями, — прочитал предложение я. — Его дела… Что? Даже самые выдающиеся.

По классу прокатился смешок, заставивший меня вздрогнуть.

— М-да, Александр, больше не буду тебя тревожить, — ответила женщина, не препятствуя смеху детей.

Со второй парты взметнулась рука Кетернии, которая с легкой улыбкой оглянулась на меня секунду назад.

«Чертовка, уже поздно спасать», — подумал я.

— Да, Кетерния, — учительница разрешила ей ответить.

— Его дела ничего не стоят, при каком условии? Если он не выполнит своего долга перед родителями, — пояснила стражница.

Я практически на сто процентов был уверен, что она сказала это с очень умным видом.

— Правильно! Учись, Александр, — упрекнула меня женщина и продолжила объяснять материал.

— Александер, — прошипел я недовольно, записывая очередное предложение.

Когда прозвенел спасительный звонок, означавший конец уроков, я вылетел из кабинета быстрее всех, желая избежать очередной порции насмешек. Кетерния догнала меня, когда я уже был на первом этаже.

— У меня есть замечательное предложение, — сказала она, вставая слева от меня.

— Неужели ты наконец-то решила потренироваться? — едко спросил я, открывая ей дверь.

— Нет. И не злись ты так, я же не виновата, что природа обделила тебя умом, — бросила девушка, кивнув мне в знак благодарности.

— Тогда в чем дело? — я пошел с ней, хотя мне было совершенно в другую сторону.

Девушка загадочно улыбнулась и убрала пряди волос, выбившиеся из пучка. Мы остановились перед светофором, ожидая зеленого света. Стражница обернулась ко мне, держа сумку обеими руками и качая ее из стороны в сторону, словно ребенок куклу.

— Я могу одолжить тебе мои записи прошлых лет и справочники, — сказала она, щурясь из-за палящего осеннего солнца.

— Спасибо, — ответил я, взяв сумку из ее рук и перекинув через плечо.

Она вопросительно посмотрела на меня, сверкая хитрыми золотистыми искорками в глазах.

— Тяжело, наверное, — пояснил я, следуя за девушкой.

Некоторое время мы шли с ней в тишине, слегка угнетающей меня. Но Кетерния, похоже, чувствовала себя отлично, улыбаясь солнечным лучам, словно кошка.

— Так мы сейчас к тебе домой? — я прервал неловкую тишину.

— Ну, а куда же еще? — спросила девушка, стряхивая невидимые пылинки со своей юбки. — Если ты волнуешься, что нам далеко идти, то это совсем не так.

Я покачал головой, совершенно не беспокоясь о расстоянии, которое нам предстояло пройти.

— А ты не волнуешься, что нас увидят вместе? — поинтересовался я, зная, как стражнице не нравится, когда я подхожу к ней в школе.

— Ну, вообще все слышали, как Евгеша попросила помочь тебе с учебой, так что это просто акт милосердия, — ответила она, широко улыбнувшись.

«Так вот, где собака зарыта», — подумал я, слегка ухмыльнувшись уголком рта.

Мы проскочили два квартала, а потом прошли через живописный и небольшой сквер, где посетителями были только мы и жирные голуби, недовольно курлыкавшие нам вслед. Мы вышли на оживленную набережную и, перейдя дорогу, свернули направо. Кетерния остановила меня, чтобы достать ключ из сумки. Ее дом выглядел так же красиво и изящно, как мой, но светло-желтая краска на стенах облупилась, обнажая кирпичную кладку. Мы вошли в небольшой двор-колодец, где стояло несколько дорогих машин. Стражница направилась к красивому подъезду, витражное окно над которым запечатлело белые лилии. Девушка спешно открыла дверь и впустила меня в теплый подъезд, не хваставшийся изысканностью, но имевший некоторый шарм. Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж, являвшийся последним, и свернули к единственной черной двери, блестевшей из-за солнца, лившегося через большие окна. Золотистая цифра шесть ярко выделялась на темном металле.

— Мы пришли, — сказала чертовка, поворачивая ключ и влетая в квартиру.

Она скинула обувь на ходу и показала мне, где кинуть ее сумку.

— Я дома! — крикнула она.

Я стоял, не зная, что мне делать, если я увижу тетю Кетернии. Какую роль мне играть?

— Да не жмись ты так, пошли! — она схватила меня за рукав и потащила на кухню, хваставшуюся самой новой техникой и блестевшую идеальной чистотой. — Вот тебе сок, а я пошла искать тебе книжки.

Чертовка передала мне стакан и ушла из кухни, оставив меня одного на неизвестной территории.

«Территории врага», — ухмыльнулся я.

Я сел на мягкий диван, стоящий рядом со столом и отхлебнул апельсинового сока. Я внимательно оглядел кухню, отмечая кучу всяких магнитов и сувениров из разных стран, расставленных тут и там. На холодильнике висела фотография. Я подошел поближе, чтобы ее рассмотреть. На снимке было пять человек, счастливо улыбавшихся. В правой части фотографии я увидел женщину, на которую Кетерния была очень сильно похожа. Миндалевидные глаза женщины лучились счастьем, а темные волосы отдувало ветром назад. Ее обнимал широкоплечий блондин с искорками в серых глазах, он держал за руку маленькую девочку, светившуюся беззубой улыбкой.

«Кетерния», — подумал я, с умилением рассматривая ее.

Слева стояла, как я предполагал, тетя стражницы. Она была ниже и моложе своей сестры, ее красота была менее яркой, но мелкие веснушки, рассыпанные по лицу, делали ее милой и запоминающейся, придавали ей некой хитринки. Ее обнимал рыжий мужчина, придерживавший широкую соломенную шляпу у себя на голове. Его я не знал. Я снова глянул на маленькую чертовку, рассмеявшись ее забавному выражению лица.

— Чему смеешься, парень? — услышал я знакомый голос у себя за спиной.

Если бы я держал в руках стакан с соком, то точно бы разбил его. Я медленно обернулся, предвкушая свой ужас. Напротив меня стоял Бостон, укутанный в одеяло, скрывавшее его от солнечных лучей, прорывавшихся из гостиной.

— Уф, поскорее бы солнце село, — сказал он, скидывая ненужный более щит.

Естественно, что он был практически не одет.

— У меня выходной, я могу свободно ходить в трусах, — прокомментировал он, прочитав мои мысли.

— Ты что здесь делаешь? — спросил я, зная ответ на свой вопрос.

Вампир развязно сел на стул, скрытый от солнца.

— Некоторое время я здесь живу, — ответил он. — Ты присаживайся, гостю не пристало стоять.

Я сел обратно на диван и вцепился в прохладный стакан. Вампир выглядел бодрее, чем в прошлый раз, но при этом сохранял свой шарм и американский аристократизм. Его волосы, не завязанные в хвост, были убраны за уши. Мужчина почесал подбородок, с интересом поглядывая на меня.

— А ты здесь какими судьбами?

— Кетерния привела, но это неважно, главное… — начал было я.

— Все законно, — прервал меня Бостон, закидывая ноги на стол и не стесняясь того, что был практически обнажен. — В правилах, изданных Советом, указано, что такие отношения имеют место быть, я внимательно изучил кодекс.

Вампир обворожительно улыбнулся, сверкнув острыми клыками. Я не нашел, что ответить. Он был совершенно прав, Совет разрешал такие отношения, пока люди не превращались в безвольных жертв, зависимых от своих хозяев.

— Ты хочешь сказать, что не пьешь кровь ее тети? — спросил я, наклоняясь через стол к мужчине.

Я отхлебнул сока, ожидая его ответа.

— Разве что менструальную, — вампир ухмыльнулся.

Я подавился, закашлявшись из-за его слов. Мужчина рассмеялся, внезапно перестав выглядеть столь угрожающе.

— Шучу, — успокоил он, — а может, и нет.

Я с опасением покосился на него, волнуясь, что Кетерния так долго отсутствовала.

— Чего смеешься? — на кухню вошла тетя Кетернии, одетая в рубашку Бостона.

Я отвел взгляд, понимая, что больше на ней ничего не надето. Она прошла и налила себе стакан воды, словно не замечая моего присутствия.

— Милая, у нас гость, — аккуратно заметил Бостон, ухмыляясь уголком рта.

Тетя Кетернии замерла, а потом медленно убрала стакан ото рта. Она мгновенно покраснела, а потом, сделала неуклюжий реверанс, запутавшись в своих ногах и чуть не упав.

— Не кланяйся, а иди оденься, — бросил Бостон, ласково смотря на женщину через плечо.

Она кивнула и унеслась из кухни, споткнувшись о порог и растянувшись на полу. Вампир убрал ноги со стола, готовый прийти на помощь непутевой возлюбленной.

— Ой, блять, — сказала она, резко поднявшись. — Со мной все хорошо, не надо мне помогать.

Она неловко махнула рукой. Бостон громко рассмеялся, я же не смотрел в сторону женщины, боясь увидеть лишнее.

— Тетя, ты чего полуголая ходишь! — воскликнула Кетерния, подбегая к женщине, еле стоявшей на ногах. — Сколько же ты выпила.

Девушка виновато улыбнулась мне, проходя мимо кухни, и потащила родственницу в ванную. Через секунду она сбегала в комнату, откуда, похоже, вышла тетя. Стражница тащила целый ворох одежды в ванную. Я чувствовал некоторое смятение, понимая, какую ситуацию мне пришлось лицезреть. Я снова повернулся к вампиру, улыбавшемуся глупости женщины.

— Ты не находишь, что это странная ситуация, когда вампир живет вместе со стражем? — спросил я приглушенно, не желая, чтобы Кетерния услышала.

— Ну, я же не со стражницей сплю, а с ее тетей! Тебе нечего волноваться, — подмигнул мужчина, внезапно направившись к холодильнику.

Я промолчал, слегка покраснев.

«Если бы ты спал с Кетернией, то Леруаморо стерли бы тебя в порошок. Ну, а я бы помог», — подумал я, отпивая еще соку.

Вампир достал яйцо, кефир и колбасу с сыром. Я прислушался, пытаясь узнать, что делает Кетерния. Я расслышал шум воды в душе и приглушенный разговор между родственницами. Стражница сетовала, что ее тетя слишком много пьет. Я снова «вернулся» на кухню, наблюдая, как Бостон ставит яйцо вариться, наливает в кружку кефир, чтобы тот согрелся.

— Знаешь, я бы хотел быть человеком, чтобы все вышло по-людски, — внезапно заговорил он, нарезая хлеб.

— Ты же и сам знаешь, что это невозможно, — кинул я, сочувствуя.

Он вздохнул, что ему совершенно не нужно было.

«Наверное, он привык так делать, чтобы тетя Кетернии ничего не заподозрила», — подумал я, отмечая его заботу.

— В этом мире столько грязи, что я и не надеялся, что встречу кого-то подобного, — с горечью сказал Бостон, не поворачиваясь ко мне. — Помнишь, когда мы встретились впервые, я сказал, что многие люди здесь живут в гробах и редко можно найти настоящие алмазы в этой серой массе?

Я кивнул, зная, что вампир уже прочел ответ в моей голове.

— Похоже, я, на свое несчастье, нашел один, только не знаю, сколько смогу оставаться рядом, — бросил он.

Его слова повисли в гробовой тишине. Он молча доделывал бутерброд, а затем, поставив его и кружку с кефиром на стол, снова сел напротив меня.

— Я не хочу быть вампиром, но знаю, что не будь я таким, у меня не было бы шанса встретить Аделию, — мужчина рассматривал свои руки.

«Так вот как зовут тетю Кетернии», — подумал я, обхватив прохладный стакан ладонями.

Я отметил, что даже в слабом освещении кухни у Бостона на коже блестят старые следы от пуль и глубоких порезов, полученных им, когда он еще был человеком. Серебряный полумесяц легкой рваной полоской выделялся на коже, открывая грустную правду. Вампир рассеянно потер шею, когда понял, куда я смотрю.

— Старая рана, — кинул он, неестественно улыбнувшись.

В коридоре что-то негромко звякнуло, словно ключи или колокольчик на сквозняке. Думаю, Бостон тоже услышал это, но, как и я, проигнорировал. Зря. Через секунду серебряный кинжал пролетел мимо вампира, порезав ему лоб. Лезвие влетело в разделочную доску, привезенную из далекой южной страны. Я взглянул в дверной проем, где стояла Кетерния. Ее грудь тяжело опускалась и поднималась, а глаза горели огнем, волосы совершенно растрепались. Бостон аккуратно протер лоб рукой и слизал с нее остатки крови. Порез уже зажил.

— Теперь ты убьешь меня, маленькая стражница? — спросил он, горько улыбаясь. — Это незаконно, ты знаешь?

Она покачала головой, успокаивая дыхание.

— Никто не собирался тебя убивать. Стоило просто сказать это, — она особенно выделила последнее слово, сказав его громче остальных, — раньше, тогда бы никто не пострадал.

Она осторожно подошла к разделочной доске и вынула кинжал, вытерев кровь краем футболки. Вампир ошарашенно уставился на девушку. Я тоже сидел, не зная, как реагировать на ее поведение.

«Зато я научил ее кидать кинжал», — порадовался я.

— Что ты сказала? — спросил Бостон, нервно рассмеявшись.

— Если бы ты сказал мне, что ты вампир, то я бы ничего тебе не сделала, — повторилась она.

Кетерния подошла к плите и взялась за горячую кастрюлю, в которой кипело яйцо.

— Это значит, что я могу и твоей тете сказать? — притворно-воодушевленно ответил вампир, снова искренне ухмыляясь. — И ты даже разрешишь мне пить ее кровь?

— Знаешь, в этой кастрюле всегда могут оказаться другого рода яйца, — сказала Кетерния, ласково улыбаясь в ответ.

«Что происходит?» — панически думал я, не зная, стоит ли мне оставаться здесь во время таких угроз.

Вампир расхохотался, опершись на стол, он даже утер слезы, подступившие к глазам от смеха. Я услышал, как стражница ухмыльнулась, сливая воду из злосчастной кастрюли.

— Ты в любом случае лучше ее предыдущих ухажеров, — сказала Кетерния, присаживаясь подле меня и отпивая сок из моего стакана.

Я хотел поднять руки в негодовании, но остановился, не зная, чем это может обернуться для меня.

«Может, мне тоже стоит страшиться кастрюли?» — в страхе подумал я.

— Я сочту это за комплимент, — ответил Бостон, откидываясь на спинку стула. — Итак, каковы твои условия?

Я переводил взгляд с девушки на мужчину, не понимая, как столь добрая Кетерния всегда превращалась во взрослую, сосредоточенную, серьезную и расчетливую незнакомку.

— Во-первых, ты не говоришь тете, что ты вампир, пока не поймешь, что серьезно настроен. Об этом, кстати, ты тоже должен будешь мне сказать. И, естественно, не пей ее кровь без крайней необходимости, — стражница загнула один палец.

— Даже мен… — я прервал вопрос Бостона, громко закашлявшись.

Кетерния с любопытством посмотрела на меня, но вскоре вновь переключилась на мужчину.

— Без проблем. Мы все равно пьем кровь из пакетов, я не собираюсь ослаблять Аделию, — пообещал вампир, поднимаясь и доставая зажигалку и картонную коробочку с привычными надписями о вреде курения с угловой полки.

Мужчина слегка ударил донышко пачки, схватил сигарету зубами и, стараясь не коснуться обжигающего пламени, поджег сигарету. Он сделал глубокую затяжку, выпуская дым через нос.

— Дальше? — спросил он, махнув рукой в воздухе, ожидая следующих указаний стражницы.

— Во-вторых, ты больше не куришь на кухне, — сказала девушка, нахмурившись.

Сигарета мгновенно сгорела до основания, грозясь обжечь вампира.

— Ох, горячо, — прошипел Бостон, стряхивая горячий пепел с бедра.

Небольшой ожог мгновенно затянулся, словно его и не было.

— Саша, собери дым, пожалуйста, — обратилась Кетерния ко мне, лишь на секунду переведя взгляд в мою сторону.

Я рассеяно поднял руку и сжал ее в кулак, очищая комнату от навязчивого запаха сигаретного дыма, щекотавшего ноздри.

— Что ж, справедливо, я согласен, — бросил вампир, самодовольно улыбаясь. — Ради твоей тети я пойду на все.

Стражница кивнула, вернув ему легкую улыбку.

— Тогда, я думаю, ты должен пообещать, что не бросишь ее, если со мной что-то случится, — внезапно сказала девушка, стирая остатки легкого веселья из своих карих глаз.

Я вопросительно посмотрел на нее, не понимая такого настроя.

— Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросил я, бесцеремонно вклиниваясь в разговор.

— Ты же сам говорил, что стражем быть опасно, поэтому я должна подстраховаться, даже если это будет ненадежный и развязный вампир, — ответила девушка, решительно заглянув мне в глаза.

— Вы же знаете, что я все еще здесь? — шутливо спросил Бостон.

Кетерния повернулась к нему, приподнимая бровь в немом вопросе; она слегка закусила губу.

— Ну, обещаешь? — повторила она.

— Мог бы поклясться на Библии, поклялся бы, — столь же серьезно ответил вампир, протягивая руку стражнице. — Можешь мне верить.

Она решительно пожала ему руку, как бы скрепляя их соглашение.

«Почему она вдруг задумалась, что с ней может что-то случиться? Возможно ли, чтобы Леруаморо ей угрожали?» — размышлял я, выпав из реальности на несколько секунд.

Вампир откинулся на стуле, убирая за уши мешавшие ему волосы. Кетерния же встала и подошла к раковине, где оставила яйцо остывать. Некоторое время в комнате был слышен лишь треск скорлупы и тихое дыхание девушки, иногда замиравшее.

— Знаешь, меня волнует один вопрос, — внезапно заговорила чертовка, не поворачиваясь к нам.

— Ну, и какой же? — Бостон задумчиво перебирал зажигалку в руках.

— Вы уже знакомы? — Кетерния повернулась к нам, опершись на тумбу.

Сердце екнуло где-то в горле, я виновато вперил взгляд в стол, не желая встречаться с ней взглядом.

— Да, но не стоит его винить за то, что он не сказал тебе об этом. Думаю, так было безопаснее для меня и для него, — ответил вампир, спасая меня из сложного положения.

Я буквально почувствовал обжигающий взгляд чертовки у себя на затылке.

— Он виноват во многом, но на него невозможно обижаться слишком долго, — необдуманно ляпнула девушка, слегка покраснев.

Я резко поднял голову, жадно ища ее глаза, но она отвернулась в сторону, глядя в окно. Мужчина ухмыльнулся уголком рта, хитро посмотрев на меня. Он словно говорил мне: «Смотри-ка, между вами что-то есть».

— Надеюсь, ваши отношения не такие, как с моей тетей, — пошутила она, снова садясь подле меня.

— Кто знает, кто знает, — протянул Бостон, обольстительно подмигивая мне.

Я лишь тяжело вздохнул и уткнулся лицом в руки, смутившись.

«С какими идиотами я общаюсь?» — подумал я, ища смысл там, где его нет.

— С очень сексуальными идиотами, — ответил вампир, поднимаясь со стула и потянувшись всем телом. — Что ж, нужно вызволять русалочку, пока она не утонула или еще что-нибудь похуже.

— Да, иди. Спасибо за разговор, — бросила Кетерния, слегка улыбнувшись.

— Всегда пожалуйста, — мужчина рассеянно махнул рукой, завернувшись в одеяло, все это время лежавшее на полу.

Он практически вышел из кухни, но его словно что-то остановило, заставило задержаться.

— От меня намного больше пользы, чем ты думаешь, маленькая стражница, — внезапно сказал он, бросив на нас многозначительный взгляд.

Он исчез, переместившись в ванную за долю секунды.

— Соскучилась? — услышал я его ласковый голос, когда он зашел в душ к тете Кетернии.

Дальше я решил не слушать.

— Что он имел в виду? — спросила Кетерния, испытывающе взглянув на меня.

Я лишь пожал плечами, не зная, что скрывает Бостон.

«Одни тайны и уловки. Никаких ответов», — вздохнул я, устало прикрывая глаза.

Комментарий к Глава 17

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

P.S. Бостон и похабные шуточки - одно целое.

Кстати, хотите экстру о прошлом Бостона?

Теперь, если я опаздываю с главой, просто смотрите примечания автора)

========== Глава 18 ==========

Тогда я недолго просидел у Кетернии. Мы втихую свалили из квартиры, когда звуки, доносившиеся из ванной, стали совершенно непотребными. Мы с ней вместе шлялись по вечерним улицам, заполненным машинами и толпами, спешившими домой. Около метро скопилась целая очередь, медленно двигавшаяся в жерло здания, из которого неприятно тянуло духотой и спертым воздухом. Почему-то именно сейчас нам больше нравилось молчать. Золотой диск солнца лениво катился по небу, легко поглаживая крыши домов своими лучами.

— Чем ты занимался все это время? — внезапно спросила Кетерния, отпивая кофе.

Мы заглянули в кафе по пути, а потом зашли в парк, где мы как раз сейчас и сидели, наблюдая за звоном воды в фонтане. Вокруг носились маленькие дети, опускали ладошки в мутную воду, брызгая друг друга.

— Не знаю, просто старался не умереть со скуки, — признался я, прищуривая глаза из-за яркого солнца. — А ты что делала?

Я повернулся к ней, внимательно всматриваясь в ее лицо, обращенное к Неве, переливающейся серебряной лентой.

— Я старалась забыть, что ты добрый, — кинула она, снова отхлебнув горячего напитка, распространявшего свой притягательный аромат вокруг.

— И, как я понимаю, неудачно? — ухмыльнулся я, делая глоток своего кофе.

— Ну, в общем и целом ты прав, но я очень старалась, — ответила она, убирая волосы за ухо.

Мы снова замолчали той тишиной, что заставляет почувствовать тепло и спокойствие.

«Мы словно и не ругались», — подумал я, не волнуясь о пути, который мне нужно будет избрать в конце концов.

Я снова глянул на стражницу, с любопытством смотревшую за двумя ребятишками, носившимися друг за другом. Мы с чертовкой знали, к чему приведет такая игра. Маленький мальчик тяжело дышал, убегая от своего брата, весело смеявшегося. Догонялки чуть было не закончились слезами и разбитым носом, но Кетерния ловко ухватила малыша за руку, останавливая его падение к нашим ногам.

— Ты чуть не упал. Играй аккуратнее, — спокойно сказала девушка, отпуская мальчишку.

— Извините, — пробормотал он, пускаясь вслед за братом, который еще недавно преследовал его.

— Ты просто его спасительница, — обратился я к стражнице, поднявшейся со скамейки.

— Не люблю, когда кому-то больно, — бросила она, потянувшись руками к солнцу. — Может, уже пойдем по домам?

— Так рано? — недовольно протянул я. — Я даже еще не допил.

— Ну, я хочу уроки сделать, — ответила она на мой протест, подходя к фонтану.

«Точно. Уроки», — недовольно подумал я.

Кетерния наклонилась к воде, вглядываясь в темное стекло. Наверное, она пыталась рассмотреть себя в нем. Я, оглянувшись, незаметно махнул рукой. Струя воды из фонтана полетела в Кетернию. Стражница не успела отклониться, и ее окатило с головы до ног. Она с раздражением отбросила мокрые волосы и протерла лицо о футболку, зло смотря в мою сторону.

«Зачем я это сделал?» — подумал я, пытаясь сдержать смех, готовый сорваться с моих губ.

— Я тебе сейчас шею намылю, — прошипела Кетерния, подходя ко мне.

Я расхохотался, вглядываясь в ее до боли знакомое лицо. Почему-то в глазах чертовки не было ни капли злости. Лишь задорные искорки горели дьявольскими огоньками. Она, догадываясь, сколь забавно выглядит, не сдержала предательской улыбки.

— Теперь мы можем идти, — сказал я, пытаясь стереть радость с лица, но безуспешно.

— Ага, вот только сейчас, — сказала Кетерния с раздражением.

Я не сразу понял, зачем девушка повела меня через безлюдную тропинку, над которой грозно нависали высоченные деревья с перешептывающимся в их кронах ветром. Стражница ушла немного вперед, оставляя меня позади. Она резко развернулась, раскинув руки в разные стороны.

— Получай!

Ветки деревьев охотно ударили меня по шее. Чертовка била несильно, просто дурачилась и мстила мне за мою глупую шалость, но в тот момент она выглядела так, словно могла свернуть горы, если это потребуется. Пряди, высушенные с помощью сил, слегка завились и переливчатым шлейфом преследовали хозяйку, убегавшую от моих воздушных ударов. Я надеялся, что никто сюда не придет, не потревожит наше веселье. Я ловко перехватил ветку, тянувшую ко мне свои крючковатые пальцы. Секунда — она уже заморожена. Я бегу на Кетернию, проскальзывая под расчетливыми ударами. Чертовка довольно улыбается, словно поймала меня в ловушку. Я тянусь к ней, чтобы бездумно перекинуть через плечо.

«Как же я скучал по этому», — промелькнуло у меня в голове за мгновение до того, как я повис в воздухе, объятый хитрыми путами.

— А ты хороша, — процедил я, сдувая осенний лист, норовящий залезть мне в рот.

— У меня был отличный учитель, — она улыбнулась мне, собственнически положив руку на ветки, державшие меня в плену.

— Теперь меня ждут пытки? — спросил я, рассмеявшись.

— Только если ты этого сам захочешь, — ответила стражница довольно, приближая свое лицо к моему.

Ее глаза горели живым огнем, а дыхание сбилось. Я вспомнил, сколь невероятной она была, когда дралась со Стефаном. Когда одержала победу.

«Тогда у тебя так же светились глаза?» — ненароком подумал я, и не думая отводить взгляд от той, кто мучил меня без оружия.

Мы услышали голоса людей, готовых повернуть за угол и увидеть нас. Ветки мгновенно исчезли, освобождая меня из ее плена.

— Побежали! — Кетерния схватила меня за руку и, заливисто смеясь, понеслась вперед, утаскивая меня за собой, не обращая внимание на любопытные взгляды, преследовавшие нас до самого выхода из парка.

***

Домой я вернулся только к десяти, когда на улице стемнело и тучи заволокли звездное небо. Мы с Кетернией еще долго гуляли, носились по книжным, ели, даже хотели сходить в кино, но она вспомнила, что дома ее ждет гора уроков. Я не знал, гуляли ли мы так долго из-за того, что у нее было настроение, или из-за того, что Бостон с ее тетей все еще были заняты.

«Наверное, тут виноваты оба эти обстоятельства», — подумал я, устало падая на диван.

Я был измотан и не только потому, что целый день носился с книгами и справочниками, которые девушка мне подсунула. Просто, кажется, разговор с Бостоном, слова Кетернии, отражавшие ее пессимистичный настрой, не приносили никакого успокоения или облегчения.

Почему-то я доверял Бостону, но видимых причин для такого доверия не существовало. Его отношения с тетей Кетернии действительно держались в рамках закона, но ведь никогда нельзя предугадать, что человек, а в данном случае — вампир, вытворит в тот или иной момент. Я отбросил размышления в сторону, стараясь сосредоточиться на насущных задачах.

Я тяжело поднялся с мягкого дивана и поплелся на кухню, чтобы сделать себе кофе и позаниматься русским в библиотеке. Занятия шли медленно и непонятно. Буквы плясали по странице, отказываясь складываться в слова и предложения. Я потер переносицу, стараясь сбросить сонливость, накатившую на меня. Я расслабился на стуле, уставившись в потолок. Внезапно слова вампира всплыли в моей голове, разгораясь с каждой секундой, заставляя меня задуматься об их смысле.

«Какую пользу он приносит, живя у Кетернии?» — задавался я вопросом.

Естественно, что вампир может защитить их, но от кого? Не думаю, что кто-то атакует будущую стражницу, тем более если она настолько сильна. Я потер затекшую шею и встал из-за стола. Догадка мелькала на задворках моего сознания.

«Сколько же книг написано про вампиров! — подумал я, выискивая нужный том. — И практически все в них ложь».

Старая книга с витиеватой надписью, словно сошедшей со средневековых страниц легенд о бравых рыцарях, была вся в пыли, будто ее никто никогда не читал. Корешок неприятно хрустнул, когда я открыл плотную обложку. «Справочник магических существ» значилось на титульном листе. Я пробежался глазами по оглавлению и перешел к нужному разделу. Всю ненужную информацию о вампирах я пролистал, и так зная ее наизусть.

— Вампиры предпочитают жить в одиночку потому, что так они лучше слышат мысли недоброжелателей. В кланах (или «ульях») данная способность притупляется, и вампиры становятся легкой добычей, — я внимательно вчитывался в текст, ведя пальцем вдоль строки.

Мое предположение походило на правду: за Кетернией следили до моего переезда, так почему бы им не следить сейчас? А нахождение Бостона поблизости не даст другим вампирам услышать мысли в доме стражницы.

«Так ли это?» — обеспокоенно подумал я, закрывая пыльную книгу, серое облако поднялось в воздух, и я закашлялся.

Поставив том на полку, я вернулся к столу и замер, положив руку на прохладное дерево, словно пульсировавшее под пальцами.

«Значит, они могут следить и за мной?» — я оглянулся, будто ощутив чей-то пристальный взгляд у себя на затылке.

В квартире стояла гробовая тишина, словно скрывавшая чье-то присутствие.

«Я бы услышал, если бы кто-то тут был», — утешил я сам себя, вздрогнув от ужаса, накатившего на меня.

Я вышел из библиотеки и подошел к окну в гостиной. Я всмотрелся в соседнее здание: его пустые окна, словно там никто не жил, старую крышу. Мурашки побежали по спине, заставляя меня потереть кожу, чтобы согреться и унять беспричинную дрожь.

— Ну, не может же такого быть! — я повернулся к окну спиной.

Я торопливо вернулся в библиотеку и просидел за учебниками до самого позднего вечера, стараясь забыть о своей глупой паранойе, словах Кетернии, Мариссе и неоправданном страхе, из-за которого сердце бешено билось в грудной клетке, будто пытаясь вырваться из заточения и спастись бегством.

***

Я устало упал на скамейку, желая отдохнуть после напряженной игры в баскетбол. С тех пор как с русским у меня все стало лучше, я предстал в образе всеобщего любимчика. Не то чтобы я хотел этого, но такой образ мне определенно шел. Хотя Кетерния постоянно говорила мне, что такими темпами мне недалеко осталось до голубка. Потом она всегда подмигивала и звонко смеялась.

«Чертовка», — подумал я, запуская пальцы в волосы.

Сегодня она снова прогуляла физкультуру, как и всегда. Сколько бы раз я ни спрашивал, стражница никогда не говорила мне причин своих прогулов. К тому же она отказалась сказать мне, где проводит целый час. Однако я был уверен, что она уходит из школы.

Я почувствовал, что кто-то смотрит на меня. Я посмотрел направо, где сидели освобожденные. Аюдалия мгновенно отвернулась, слегка покраснев, и уткнулась в учебник по истории, притворяясь, что невероятно заинтересована планом сражения, нарисованном на странице.

«Может, стоит спросить у нее?» — внезапно подумал я и придвинулся к девушке, заглядывая в книгу через ее плечо.

— Это, вроде, план Русско-Финской войны? — спросил я, вежливо начиная разговор.

— Я и без тебя знаю, — кинула девушка, дернув плечом и перебросив волосы, чтобы мне было ничего не видно.

«Зачем тогда пялилась на меня, если ведешь себя так грубо?» — озадаченно подумал я, собираясь отойти о нее.

— Ты меня бесишь, — вдруг сказала Аюдалия, не поднимая головы.

— И чем же? — раздраженно спросил я, замерев.

Одноклассница молчала, словно собиралась с мыслями. Я терпеливо ждал ее ответа.

— Ты разобьешь ей сердце, — спокойно ответила она, пронзив меня своими карими глазами с зеленоватыми кругами.

Впервые я умудрился нормально разглядеть подругу Кетернии. Девушка была симпатичной, с бледными веснушками на румяных щеках и прекрасными глазами, но темные синяки под ними делали ее похожей на панду, а между бровями, которые она часто хмурила, образовалась небольшая морщинка.

— Извини? — спросил я, удивившись ее словам.

— Я уверена, что общение с тобой принесет ей одну лишь боль, так что прекрати сейчас, пока не стало слишком поздно, — Аюдалия громко захлопнула книгу и кинула ее в сумку.

— С чего ты взяла? — поинтересовался я, чувствуя себя униженным ее безосновательными обвинениями.

— Просто знаю, — кинула девушка и заторопилась выйти из зала.

Я побежал за ней, желая узнать причину ее ненависти. Я легко поймал мяч, летевший в Аюдалию, и швырнул его ребятам, состроившим виноватые лица. Одноклассница не поблагодарила меня и вылетела за дверь. Я остался стоять в зале, словно пораженный молнией.

Кетерния пришла к кабинету, в котором у нас был следующий урок, словно ничего не произошло. Она подскочила ко мне, вскрикивая «Бу!» у меня за спиной, чтобы застать меня врасплох. Я слегка вздрогнул, чем вызвал ее улыбку.

«Почему я погублю ее?» — подумал я, ища глазами Аюдалию, словно специально прятавшуюся где-то.

— Ты уже был в столовой? — спросила стражница, отрывая меня от поисков и заглядывая мне в глаза.

— Не-а, — протянул я, все еще тщетно пытаясь найти ее подругу.

— Тогда пошли, — чертовка утянула меня за собой вниз по лестнице.

Мы быстро летели по ступенькам, спрыгивая с нескольких последних, будто нам было совсем не страшно упасть. Мы залетели в большущую столовую, где было куча людей, между которыми Кетерния ловко проскакивала и тащила меня за собой.

— Ты что будешь? — спросила она, вынимая откуда-то кошелек.

— Любую булку, — ответил я, удивляясь ее щедрости.

— Ладушки, — воскликнула она и скрылась в очереди.

Я повернулся к столу, около которого стоял, чтобы сесть. Пара зелено-карих глаз угрожающе уставилась на меня. Девушка схватила свой любимый учебник по истории и, намеренно толкнув меня плечом, вышла из столовой.

— Держи, вот твоя булочка, — стражница запихнула еду мне в руку.

Я глядел вслед Аюдалии.

— Фы фего? — поинтересовалась Кетерния, уже уплетая свою еду за обе щеки.

— Да так, ничего, — рассеянно кинул я.

***

Мне удалось поймать Аюдалию только через несколько дней. Это снова была физкультура, и нас поставили в пару, чтобы мы тренировались верхним и нижним волейбольным подачам.

— Что ты имела в виду тогда? — спросил я, отбивая мяч.

— Мои слова не нуждаются в пояснении, — грубо ответила девушка, со всей силы ударив по мячу.

Я с трудом поймал его до того, как он треснул меня по челюсти, как, похоже, она планировала.

— Я не собираюсь делать Кетернии ничего плохого, — сказал я, хрустнув пальцами.

— Я в этом сомневаюсь, — Аюдалия внимательно смотрела за моими движениями, ожидая подачи.

Я проигнорировал ее слова, обменявшись с ней парой ударов перед тем, как она снова заговорила.

— Она постоянно говорит о тебе, словно влюбилась, — бросила девушка, грустно улыбнувшись.

Я замер, ошарашенный ее словами.

«Такого не может быть», — подумал я, взвешивая все «за» и «против».

— Мы с ней просто друзья, — уверенно заявил я, словно и не думал ни о каких других возможностях.

Одноклассница смерила меня презрительным взглядом, отбив мою подачу.

— Прозвучало ужасно неубедительно, — фыркнула она. — Ты хотя бы себе не ври.

— Я не вру, — наивно запротестовал я.

— Ну-ну, — протянула девушка, остервенело кидая мяч в мешок.

Мы вернулись в общий строй, где нас распределили на команды. Мне повезло оказаться с Аюдалией, потому что так я смог закончить этот разговор, не дававший мне покоя.

— Если я и не вру, то я не собираюсь делать ей больно, — тихо сказал я, стоя позади девушки.

Я легко отбил мяч, летевший на меня, и забил очко. Освобожденные вяло захлопали успеху нашей команды. Парни одобрительно окликнули меня, я бросил улыбку им в ответ.

— Тогда докажи мне это, — прошептала девушка, перехватывая другой удар команды и передала мяч Андрею, прыгавшему на периферии моего зрения и указавшему на себя.

— Как мне это сделать? — все так же тихо спросил я.

— Верни ее. Она в Румянцевском, — сдалась Аюдалия, печально взглянув на меня.

Я, не раздумывая ни секунды, вылетел из зала, громко хлопнув дверью вслед крику преподавателя.

***

Большая удача, что охранники в этой школе похожи на старых бегемотов. Их шансы поймать меня были даже меньше, чем у нашей уборщицы. Я выскочил на улицу, не захватив куртку. Ледяной ветер быстро пробрался под тонкую ткань футболки, я глянул по сторонам, соображая, куда мне бежать. Я рванул направо, огибая безликих людей, торопящихся по своим делам. Кровь глухо стучала в ушах, а дыхание было рваным, словно я вот-вот задохнусь. Я подлетел к кованой решетке парка и забежал в приоткрытые ворота. Я догадывался, где она сидела, меня словно влекло в дальний безлюдный уголок, выходящий на Неву. Золотая, рыжая, красная, бордовая листва, еще не убранная в аккуратные кучи, шелестела под ногами, разлетаясь разноцветным веером. Я замедлил шаги, тихонько подходя к повороту. Она сидела на скамейке с бумажным стаканчиком в руках, от которого шел еле заметный пар, растворявшийся в ледяном октябрьском воздухе. Кетерния была замотана в свой гигантский шарф и дышала в него, чтобы согреться, ее глаза были прикрыты, словно она задремала. Я острожно пошел к ней, стараясь не потревожить ее.

— Я опоздала? — внезапно спросила она с легкой хрипотцой в голосе, словно у нее разболелось горло.

— Нет, я здесь не поэтому, — ответил я.

Девушка кивнула, ее глаза все еще были закрыты, а ресницы едва заметно трепетали.

— Садись, не стесняйся, — бросила она, слегка кивнув головой на свободное место.

Я, недолго помявшись на месте, сел подле нее. Вопросы стайками крутились в моей голове, каждый из них требовал немедленного ответа, но я сдерживал свое любопытство, пока она сама не захотела бы все рассказать мне. Я обессиленно запрокинул голову, вглядываясь в серое небо, которое сейчас так сильно напоминало мою родную Норвегию с ее горами и холодом, пронизывающим до костей. Я выдохнул облачко пара, улетевшее к низким облакам.

— Аюдалия… Она тебе все рассказала? — спросила Кетерния тихо, слегка приоткрыв глаза, но не поднимая на меня взгляда.

— Нет, она просто сказала мне вернуть тебя, — покачал головой я, убирая руки в карманы спортивных штанов.

Девушка грустно хмыкнула, отхлебнув чая. Ее волосы растрепались и высовывались из-под вязаной шапки, слегка покачиваясь на ветру.

— Когда мне было девять, родители осенью махнули на машине в Финляндию. Накануне я с ними очень сильно разругалась из-за какой-то глупой детской прихоти. Однако я помню, как мама утром поцеловала меня в лоб, перед тем как уехать, а папа потрепал по голове, слегка улыбнувшись, как умел только он, — тихо говорила стражница, глядя на темную Неву пустыми глазами.

Я не прерывал ее рассказа, догадываясь, чем закончится ее история.

— Они обещали приехать через два дня, а потом мы бы пошли в парк, как всегда делали осенью, чтобы собрать опавшие листья, найти желуди, может, даже каштаны, — девушка прерывисто вдохнула, слезы, стоявшие в глазах, мешали ей видеть, она вцепилась в стаканчик, словно он был ее спасательным кругом. — Но они не вернулись. Утром, когда я сидела на уроке, приехала тетя со своим женихом и забрали меня к себе домой. Тетя Аделия плакала, не переставая. Она говорила мне что-то об аварии, внезапных заморозках на дороге, что отец, который прекрасно водил машину даже в лютый мороз и стужу, не справился с управлением…

Девушка резко попила, словно стараясь проглотить комок, болезненно стоящий в горле.

— Тетя уехала в больницу, а я сидела дома, не понимая, зачем взрослые мне врут. Я думала, что они не могли умереть. Представляешь? — она спросила меня, не требуя ответа.

Я стыдливо отвел взгляд, не зная, что больнее: когда родители от тебя отказываются или когда любят, но исчезают, оставляя в одиночестве.

— Когда они вернулись из больницы, опознав тела, покореженные металлом, — Кетерния нахмурилась, первая слеза скатилась по ее щеке, оставляя за собой серебряную дорожку, — только тогда я заплакала, только тогда поняла, что их больше нет, что никто не пойдет со мной в парк, что никто не будет пить со мной чай по вечерам, никто не поддержит, никто не улыбнется, никто не защитит. Только тогда пришло осознание, что я осталась одна.

Девушка вздрогнула от внезапно налетевшего ветра. Я слегка махнул рукой, сметая ледяной воздух в сторону.

— Тогда, наверное, сломалась и тетя. Она отчаянно желала оставить меня у себя, потому что считала своим главным долгом заботиться обо мне. Однако ее жених… Он был, грубо говоря, против детей. И знаешь, что? — девушка посмотрела на меня, в ее глазах словно плескались боль и горе.

Я покачал головой, удерживая ее тяжелый взгляд.

— Она бросила его. Ради меня, — с сожалением сказала Кетерния, посмотрев на свои руки, покрасневшие от холода. — Отказалась от счастья, любви… Она отказалась от идеальной жизни, о которой всегда мечтала, а ей было всего двадцать один… Мы продали родительскую квартиру, причинявшую слишком много боли, и переехали на набережную, по которой когда-то так любили гулять вчетвером, всей семьей.

Девушка закусила губу, всматриваясь в Неву, терзаемую жестоким ветром. Мне так хотелось обнять стражницу, прижать к груди и не отпускать, убедить, что все будет хорошо, что я буду гулять с ней по набережной, защищая ее от дождя, колючего снега, или в парке, где я насобираю ей желудей и приносящих удачу каштанов, но я не мог ей врать. Как можно? Я ведь даже не был уверен в том, что смогу остаться с ней, что мои стремления мне позволят… Я начал понимать Бостона.

— Тетя несколько лет только и делала, что работала, забросив учебу. Я, как могла, помогала ей, стараясь скрасить ее жизнь, сосредоточенную на вечном и безумном труде, но этого всегда было мало, я знала. Пару лет назад она начала топить свое горе в алкоголе, притупляя ноющую в сердце боль, — девушка попила чаю, ее руки слегка дрожали. — Еще пару месяцев назад я думала, что выхода нет, что она утонет, от нее останется лишь пустая оболочка, а душа упорхнет. Я боялась этого одиночества, которое настигнет меня, я была в ужасе. Однако потом появился ты.

Кетерния краем глаза взглянула на меня и выдохнула облако пара, замершее в воздухе на пару секунд, а потом растворившееся в шепоте деревьев.

— Не знаю, что изменилось в моей жизни с твоим приходом, но я почувствовала, что надежда есть, даже когда все безнадежно. Я бросилась работать, помогать тете, заваливать ее новыми и интересными заказами, которые бы заняли все ее время; главное, чтобы она не успевала подойти к бутылке, — тихо говорила девушка, ее голос шелестел, словно осенние листья, летавшие у наших ног. — Мне удалось спасти ее, заставить забыться. Вскоре появился Бостон, с которым она снова начала искренне улыбаться. Но только потом я поняла, что она справилась со своей болью, а моя лишь углубилась. Как будто кинжал с каждым разом все сильнее и сильнее приближается к сердцу. Я задыхаюсь…

Девушка сделала последний глоток практически остывшего чая и поднялась на ноги. Она незаметно смахнула слезы, серебром катившиеся по щекам.

— Нам пора, мы опаздываем, — сказала она, словно только что не плакала, словно не была на грани помешательства.

Я пристально посмотрел в ее карие глаза, подсвеченные золотом и горем, поселившимся в душе.

«Твои страхи… Почему я не могу их забрать?» — отчаянно подумал я, резко поднимаясь на ноги.

Через секунду я прижал ее к себе, она безысходно уткнулась носом в мое плечо. Я знал, что она плачет, что ей больно. Я знал, что это не холод заставляет ее дрожать. Я знал, что ей нужен тот, кто спасет ее, кто вытащит из нее этот кинжал, терзавший душу. Кетерния вцепилась руками в мою футболку, сотрясаясь от рыданий. Я слегка погладил ее по голове, пытаясь утешить. Деревья тоскливо выли над нами, словно поддерживая стражницу, разделяя с ней ее горе, ветер мрачно свистел, унося черные воды Невы к заливу.

«Пусть сейчас это буду я. Сейчас я буду ее спасать, как она меня когда-то, но потом… — поклялся я, удерживая ее в своих объятьях, скрывая ее слезы от других. — Потом еще не наступило».

***

Было непростительно поздно, когда мы вышли из парка. Мы точно прогуляли два урока. Я крепко держал Кетернию за руку, защищая ее от октябрьского ветра, остервенело бившего в лицо. Мы шли молча, следуя линиям Петра, разрезавшим остров своей прямотой.

— Тебе следует начать ходить на физкультуру, — наконец сказал я, собравшись с мыслями.

Я обернулся назад, всматриваясь в лицо чертовки, бледным пятном выделяющееся на фоне ее темных волос и пестрого шарфа. Она покачала головой:

— Я… — стражница откашлялась. — Мне будет тяжело, я привыкла оставлять свое горе там, чтобы не беспокоить тетю своим подавленным настроением.

«Надеюсь, что ты не простудилась», — обеспокоенно подумал я, сжимая ее ледяную ладошку.

Мы остановились на светофоре.

— Боль легче всего забывается, когда ты отвлекаешься на что-то. Тренировки — мой способ, — бросил я, поглядывая на Кетернию, потиравшую красный от мороза нос.

— А от чего спасаешься ты? — поинтересовалась она, слегка приподнимая голову и всматриваясь в мое лицо.

«Я ведь ей не говорил», — вспомнил я, слегка нахмурившись.

— Не важно, — кинул я, продолжая идти, не отпуская ее руки.

— Уверен, что не хочешь поделиться? — спросила девушка, шагая возле меня.

Я сам не знал, когда буду готов рассказать и буду ли вообще.

— Пока нет, — кратко ответил я. — Не уходи от темы.

Девушка чуть улыбнулась. Легкий румянец расцвел у нее на щеках.

— Я вернусь на физкультуру только при одном условии, — она хитро глянула на меня, наклонив голову.

Я с любопытством приподнял бровь, замечая, что прежняя азартная она вернулась, не заставив себя долго ждать.

«Но кто же настоящая Кетерния? Та, что плакала в парке? Или та, что улыбается любой трудности, стоящей на пути?» — мимолетно промелькнуло у меня в голове.

— Ну, и что это за условие? — я загорелся неподдельным интересом.

— Я вернусь туда, если ты сможешь победить меня в бою, — задорно сказала она, приподняв указательный палец в воздух.

Я громко рассмеялся, закинув голову к небу. Вот она. Словно вся звенит жизнью.

— По рукам, чертовка, — улыбнулся я, всматриваясь в ее золото-карие глаза, горевшие дьявольскими огоньками.

Она подмигнула мне и рассмеялась, ткнув локтем в бок.

«Это все она», — отметил я, уже ведомый за ней.

***

Мы решили, что для пущего веселья можно будет сразиться прямо на физкультуре. Так, в случае моей победы, она бы сразу осталась на уроке и продолжила заниматься вместе с нами. Кетерния с энтузиазмом отнеслась к моей идее, представляя лица наших ошеломленных одноклассников.

К сожалению, возможность для поединка появилась лишь через неделю. Я притащил из дома две деревянные палки, к которым мы так привыкли. В раздевалке парни косо смотрели на меня, не понимая, почему я улыбаюсь, словно маньяк. Любое сражение, даже тренировочное, заставляло кровь бурлить, она закипала от адреналина, но сейчас, когда мы поспорили, я не мог дождаться начала битвы.

В зале было необычно прохладно: отопление еще не включили, а на улице было уже достаточно холодно. Я подошел к физруку и разъяснил ситуацию, попросив не мешать нам. Мужчина, доверявший мне как своему лучшему ученику, разрешил мне хоть на голове стоять, лишь бы от этого был выхлоп. Я лениво вернулся в строй и ждал, когда появится чертовка. Я точно знал, что Кетерния вошла в зал: все удивленно вздохнули и начали перешептываться, обмениваясь сплетнями и подозрениями, почему ярая прогульщица вернулась обратно.

— Ты готов? — спросила она, самодовольно улыбаясь и игнорируя одноклассников.

— К сражению я готов всегда, — бросил я, отвечая ей белоснежной улыбкой.

Она хмыкнула и прошла к колонкам, словно была здесь хозяйкой.

«Давненько мы не дрались, — вспомнил я, предвкушая что-то невероятное — Интересно, она действительно научилась чему-то новому?»

Стражница вернулась ко мне и хрустнула костяшками пальцев. Я кинул ей палку, а затем встал в стойку, готовый отразить любую ее атаку.

— Как всегда три раунда? — поинтересовался я, пока девушка убирала волосы в хвост.

— Одно сражение. Я иду ва-банк, — хитро бросила она, готовясь атаковать.

Я кивнул, сосредоточившись. Одноклассники, шумно обсуждая сложившуюся ситуацию, сидели на скамейках, внимательно наблюдая за нами.

— Три, два, один… — считал я, ритмичная музыка разлетелась по залу, отлетая от стен. — Начали.

Кетерния полетела на меня, замахиваясь. Ее удар должен был попасть мне по ногам, но я ловко подпрыгнул, уклоняясь. Разворот, я практически попал ей по ребрам, однако она юркнула мне под руку, ударив по спине. Боль волной прокатилась по телу, давая мне понять, что чертовка в самом деле тренировалась, причем усердно.

— Что, потерял сноровку? — спросила она, сверкнув карими глазами в мою сторону.

— И не надейся, — ответил я, атакуя первым.

Стратегия шаг за шагом строилась в моей голове — я знал, как можно было выиграть. Стражница, словно танцуя, осыпала меня серией слабых, но быстрых ударов, выгодных, если твой противник новичок, не умеющий давать сдачи. Я присмотрелся, найдя ее слабое место. Секунда — и я ударил ее под дых. Девушка ненадолго согнулась пополам, стараясь прийти в себя. Я вернул Кетернии ее же атаки: быстро, слабо, но выматывающе. Чертовка блокировала каждую из них, показывая усовершенствования в своих защитных приемах. Я, собираясь ударить ее сверху, получил жесткий отпор. Она остановила мою палку, удерживая ее своей. Стражница приблизила лицо ко мне:

— Не боишься проиграть? — было видно, что наша маленькая «игра» полностью завладела ее вниманием.

— Хах, — выдохнул я, сдувая светлую прядь, упрямо лезшую в глаз. — Нет, я уверен в своих силах, а ты?

Девушка громко выдохнула и толкнула меня локтем в грудь, заставляя отойти на пару шагов. Она устала, это было видно, но ее упрямство… Кетерния побежала на меня, сильно ударяя меня по плечу. Я поморщился, но мгновенно схватил ее за палку, так небрежно выставленную. Я потянул девушку на себя, догадываясь, что она не сможет удержать равновесия. Ошибся. Стражница ловко извернулась, удерживая свое оружие, — руку скрутила режущая боль. Я переборол себя и выставил свою палку ей под ноги, чтобы она споткнулась.

«Правила ведь все те же: упадешь — проиграешь», — отметил я, тяжело дыша.

Чертовка, смачно выругавшись, попалась в мой капкан, но устояла на ногах. Она повернулась ко мне, протерла лоб рукой и снова стала в стойку. Кетерния знала, что ей уже не выиграть: не стоило ей бросать тренировки со мной.

«Ты ведь сам виноват, что она тогда ушла», — промелькнуло у меня в голове.

Я покачал головой, отбрасывая ненужные мысли. Стражница снова рванулась в мою сторону, занося палку для решающего удара. Я уклонился за секунду до того, как был бы повержен. Я ухватил ее оружие и сильно дернул наверх, окончательно лишая девушку равновесия.

Деревянный стук эхом разнесся по залу. Песня закончилась. Одноклассники молчали. Кетерния упала. Я победил.

Стражница рвано дышала, уставившись в пол. Я протянул ей руку, желая прийти на помощь. Она нервно скинула мою руку.

— Я сейчас приду, — безжизненно бросила она и вышла из зала.

Я смотрел ей вслед, не зная, как реагировать на ее поведение. Аюдалия подняла голову от учебника и подошла ко мне. Ее пальцы бережно держали книжку около груди, словно какую-то реликвию.

— Ты странный. Ты это знаешь? — спросила она.

Я кивнул, будучи не в силах оторвать взгляд от двери, куда вышла Кетерния.

— Тогда вот тебе подсказка, — сказала одноклассница. — Она ушла, и я бы на твоем месте побежала за ней.

Я не дослушал ее слов, уже вылетев из кабинета.

«Куда ты снова делась?» — панически думал я, нелегально покидая школу во второй раз за месяц.

***

Я снова летел в парк, ожидая, что найду ее там. Я даже не заглянул, почувствовав, что ошибся.

«Куда? Подскажи, куда?» — я озирался вокруг, не зная, где пряталась Кетерния.

Я сосредоточился, отпуская ветер на волю.

— Найди ее, — шептал я, словно полоумный.

Нева шумела, несясь навстречу свободе. Чайки парили в воздухе, скрываясь в низких облаках и вновь выныривая. В белесой пелене летел самолет, рассекая пушистое молоко. Смех детей, шум листвы, шорох шин, музыка… Тишина. Я рванул через бесконечные улочки, проспекты, линии. Переулок, старая колымага, разбитые окна, ледяной ветер.

Кетерния стояла посредине старого двора, окруженного, скорее всего, нежилым домом. Ее волосы растрепались, окружая ее голову золотистым ореолом.

— Кетерния, — прошептал я, медленно приближаясь к ней.

Я чувствовал, как слезы чертят дорожки на ее щеках, падают на землю, разбиваясь на мелкие осколки.

— Я сейчас вернусь, я же сказала, — ответила она, стараясь подавить плач, рвавшийся из груди.

«Тебе так больно? Я уже забыл, насколько это больно», — с сожалением подумал я.

— Не стоит заставлять себя, если ты пока не готова, — аккуратно сказал я, остановившись в паре шагов от стражницы.

— Нет, я проиграла в честном бою, значит, я обязана вернуться, несмотря ни на что, — сурово сказала она, приобнимая себя руками, стараясь согреться.

Я промолчал, теряясь, не зная, что сказать. Я ведь этого и хотел? Я хотел помочь ей спастись, но стоило ли делать это так?

— Я просто боюсь, что не смогу удержать маску, — еле слышно сказала она, оборачиваясь ко мне; она горько и безысходно плакала. — Я веду себя как ребенок?

Я покачал головой, импульсивно подходя к ней вплотную.

— Перестань плакать, пожалуйста, — попросил я, осторожно стирая слезы с ее горящих огнем щек.

Она ласково наклонила голову к моей руке, лежавшей у нее на щеке.

«Остановись!» — истошно кричал мой разум.

Пальцы словно било током, в ушах беспокойно звенело, кажется, я практически перестал дышать.

«Зачем ты делаешь это со мной?» — отчаянно спросил я, зная, что случится.

Стеклянные слезы все еще катились из ее глаз, с нежностью смотревших на меня. Я бережно наклонился к ее лицу, сокращая расстояние между нами. Карие глаза, длинные ресницы, бархатная кожа, несколько незаметных веснушек, слегка вздернутый нос, приоткрытые губы, румяные щеки…

— Я… — я сглотнул ком, подступивший к горлу. — Можно?

Она тихо рассмеялась на мой глупый вопрос, мило сморщив нос и прикрыв глаза. Кетерния слегка кивнула. Я несмело коснулся ее щеки, ловя слезу губами. Ветер взревел над нашими головами, поднимая пыль в воздух. Я на секунду отдалился, вглядываясь в ее искренние глаза.

— Ты все еще можешь меня остановить, — выдохнул я.

Девушка покачала головой, румянец залил ее щеки.

«В омут с головой», — подумал я, вновь ловя соленую каплю, грозившую упасть с ее подбородка.

Стражница шумно вздохнула. Она закинула руки мне на шею. Невесомые снежинки пустились в медленный танец, окружая нас, водя хоровод. Я приблизился к ее губам, вспоминая наш первый поцелуй, небрежно стертый мной из ее памяти. Я разделил с ней мучительный вдох и выдох и воздушно поцеловал ее губы.

«Пытка», — пронеслось у меня в голове.

Кетерния требовательно потянула меня к себе, углубляя невинный поцелуй. Снежинки превратились в остервенелую метель, залетавшую к нам под футболки, застревавшую в волосах, колющую кожу. Стражница укусила меня за губу, несильно потянув ее на себя. Я обнял ее за талию, сокращая расстояние между нами. Чертовка тихо застонала, когда я несмело прошелся языком по ее зубам. Голова слегка закружилась, я приподнял ее, она обхватила мой торс ногами и запустила руку в мои волосы, не разрывая поцелуй. Пурга загорелась. Миллионы снежинок, ледяными осколками разрезавшие воздух, вспыхнули, словно спички.

Я утонул в ней, забыл самого себя. Ее ледяная ладонь залезла ко мне под футболку, медленно прохаживаясь по позвоночнику. Остатки ее солоноватых слез смешались в нашем поцелуе. Воздух трещал от напряжения, проскакивавшего между нами. Я, не раздумывая ни секунды, последовал за ней: засунул руки ей под футболку, гладя нежную кожу, горевшую огнем под моими прикосновениями. Кетерния вцепилась в мое плечо, я почувствовал еле ощутимую боль. Я слегка прикусил ее губу в отместку — почувствовал металлический привкус. Капля крови скатилась по ее подбородку, я, нехотя оторвавшись от губ стражницы, поймал жидкий рубин у нее на шее. Чертовка запрокинула голову, давая мне простор для действий. Я медленно и мучительно покрывал ее шею поцелуями, она прикрывала глаза от наслаждения, я терял рассудок из-за дурманящего запаха цветов, исходившего от кожи. Каждое мое прикосновение вызывало у нее мелкую дрожь, я нетерпеливо откинул ее волосы за плечо, она податливо наклонила голову. Мимолетное прикосновение языком, влажная дорожка, блестевшая в неестественном свете горящего снега, Кетерния исступленно вцепилась в мою спину, оставляя там мелкие царапины. Она рвано дышала мне в шею, пока я не мог оторваться от нее. Я поставил девушку на землю и на секунду остановился, всматриваясь в ее золотые глаза, затуманенные желанием. Кетерния вся светилась, словно была готова вот-вот вспыхнуть, стоило ей только прикоснуться ко мне. Или это я сгораю под ее губами? ..

«Что я делаю?» — промелькнуло у меня в голове, но я проигнорировал голос разума, отчаянно взывавший ко мне.

Чертовка властно и резко потянула меня к себе, насильно вырывая из раздумий, слегка прикусив мою шею, словно мстя за то, что я позволил себе отвлечься. Мы будто продолжали сражаться, но сменили оружие на более приятное. Я хмыкнул, наклоняясь к ней. Она податливо приоткрыла свои мягкие губы. Я выдохнул, вновь целуя ее, отдавая ей самого себя целиком и полностью.

«Пьяняще», — беспомощно подумал я, поддаваясь ее чарам.

***

Снежинки догорали, медленно падая на белоснежную землю…

«…Посредством снов ледяной страж встречает огненного стража противоположного пола. Они общаются во снах, тренируются, обмениваются техниками, становятся друзьями. Дальше их ждет встреча друг с другом в реальной жизни. После этого аналогично с помощью снов стражи уже встречаются вчетвером, ну, а далее сходятся по стихиям, рожают детей и одновременно защищают человечество от всякой нечисти…» — в моей голове вспылили давно забытые слова.

Огоньки замерзали, паря в ледяном воздухе…

К черту.

К черту такую судьбу.

«А, может, к чертовке?» — я вновь поцеловал ее, заставляя метель подняться вокруг нас, окружая непроходимой стеной, пряча от любопытных глаз.

Снег горел. Пламя леденело.

Комментарий к Глава 18

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

♥ Я ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ ЖДУ ОТЗЫВОВ! ♥

========== Глава 19 ==========

Я слышал, как седые облака летели по небу, словно опаздывая куда-то. Неподалеку шумела, переливаясь свинцом, Нева. Чайки отчаянно кричали, утопая в белесой вышине. Мимолетные снежинки со звоном падали на землю, укрывая ее пушистым одеялом. Старые чердаки выли от холода, а окна загорались маяками. Я увидел все это только сейчас. Каждая деталь словно врезалась в память, оставляла ожог в голове.

Петербуржцы, не ожидавшие резкой смены погоды, прятались по углам, словно бездомные животные от злого мира. Зато мы не прятались. Мы медленно шли по улице, не горя желанием возвращаться в школу. Кетерния держала меня за руку, не отпуская. Время от времени она ласково водила пальцем по моей коже, словно проверяя, настоящий я, или ей все это снится.

Нам не было холодно. Я прятал ее от злого ветра, острых льдинок, норовивших впиться в голую кожу. Я прятал ее от всего, что могло причинить ей боль или испугать. В ответ она согревала меня, ласково улыбаясь каждый раз, когда я смотрел на нее.

Почему-то все мои страхи словно сдуло зимним ветром, подхватило со снежинками и унесло ввысь, где мне было их не достать.

«Чего я боялся?» — спрашивал я сам себя, отмахиваясь от очередного ледяного потока, намеревавшегося обхватить нас своими крючковатыми лапами старика, удушить своей злостью.

— Ты замерз? — Кетерния внезапно заговорила, любопытно выглядывая из-за моего плеча.

Я заглянул в ее карие глаза с расширенными зрачками. Через ее бархатную кожу я чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Я мог бы затащить ее куда-нибудь и снова целовать, впиваясь в губы до крови. Я мог бы сбежать с ней, оставив все позади.

— Саш? — девушка тихо повторила свой вопрос, сжимая мою руку.

Впервые это имя показалось мне ласковым, а не глупым прозвищем, трепавшим мне нервы.

— Все отлично, не волнуйся. Главное, чтобы ты не заболела, — ответил я, думая, что было бы неплохо дать ей мою куртку или что-нибудь еще, но я, будучи только в футболке и спортивных штанах, не мог предложить ей ничего стоящего, чтобы согреться.

«Нужно возвращаться в школу», — подумал я, откровенно расстроившись этому.

Мы медленно шли по заснеженным тротуарам. Метель разыгралась не на шутку.

«К вечеру, наверное, по улице будет невозможно ходить», — пронеслось у меня в голове.

Я легко подхватил Кетернию, когда та поскользнулась на люке. Я заметил, что она была очень худой, практически невесомой.

«Ветер может легко сдуть ее, если я не буду удерживать ее на земле», — подумал я, улыбнувшись уголком рта.

Тонкие ветки высоченных деревьев, все еще украшенных пестрой листвой, были покрыты снегом. Машины медленно тащились по дороге, боясь, что они не смогут затормозить вовремя.

— Школа уже закончилась, — сказала чертовка, скользя подле меня.

Я глянул на электронные часы, висевшие на низком торговом здании.

— В самом деле, — ответил я.

— Я думаю, что Аюдалия принесла нашу одежду в раздевалку, чтобы нас не запалили, — протянула стражница, хитро поглядывая на меня.

Я улыбнулся ей. Мы с ней побежали, поскальзываясь, смеясь и выкрикивая всякий бред. Мы с хохотом перебежали на красный свет, пока машины сигналили нам издалека. Кетерния оторвалась от меня и побежала вперед по пешеходной линии, постоянно поскальзываясь и неприлично выражаясь. Она раскинула руки в стороны и кружилась, стараясь удержать равновесие. Снежинки мягко облетали девушку, испуганные моей силой. Я преследовал ее, чувствуя себя таким счастливым, словно тяжелый камень, висевший на сердце, внезапно испарился, оставляя упоительную легкость. Самые отважные люди, все еще сновавшие по улице, смотрели на нас как на полоумных, каждый раз шарахались, когда мы летели на них. Чертовка в очередной раз чуть не упала, но я вовремя успел, подхватывая ее и перекидывая через плечо. Она смеялась и слабо колошматила меня по спине, возмущаясь, что и сама может дойти. Однако я просто не хотел ее отпускать. Сейчас, когда она была так близко, когда я мог в любой момент поцеловать ее… Зачем мне было оставлять ее?

Мы осторожно подошли к школе, откуда валили толпы радостных учеников. Естественно, ведь уроки закончились. Несколько ребят играли в снежки, собирая снег с машин и швыряя друг в друга. Кетерния юркнула в дверь, я последовал за ней. Наша одежда и волосы насквозь промокли, поэтому мы, скрываясь от одноклассников, пробрались к нашим вешалкам окольными путями. Мне даже показалось, что я видел Аюдалию, улыбавшуюся нам с другого конца раздевалки.

— Эй, переодеваемся и встречаемся здесь через пять минут, — сказала Кетерния одними только губами и, подхватив свою одежду, унеслась в сторону женского туалета.

Я устало облокотился на стену, не зная, что должен был делать сейчас. В голове был сплошной бардак, мысли путались, я словно забыл самого себя.

«Зато вкус ее губ ты отчетливо помнишь», — с некой издевкой подумал я, отстраняясь от стены.

Когда мы выходили, нас практически поймала Евгения Владимировна, но Андрей, привычно следовавший за ней и заметивший нас, отвлек ее, увлекая в темноту коридора. Чем они там будут заниматься — их дело, мне судить не пристало.

Мы снова вылетели из школы, несясь навстречу снегу, залеплявшему глаза. Кетерния на ходу заматывала свой длиннющий шарф, я даже не потрудился застегнуть куртку, желая охладить пламя, затопившее вены. Мы выбежали на набережную и замерли, всматриваясь в живое зеркало, с шепотом бившееся о гранитные набережные. Девушка сморгнула с длинных ресниц растаявшие снежинки и посмотрела на меня, счастливо и открыто улыбаясь. Ее щеки раскраснелись от мороза, а волосы растрепались из-за бега. Кетерния всегда выглядела так просто, но по-родному; одна ее улыбка заставляла мое сердце трепетать, а мозг отключаться.

«Неужели это любовь?» — внезапно осознал я, рассеянно глядя как бы сквозь стражницу.

Чертовка ласково посмотрела на меня, немного сощурив глаза и мило поморщившись.

— Саша, мы ведь на вершине мира! — вдруг закричала она и схватила меня за руку, перебрасывая ее через свое плечо. — Давай покажем, кто здесь хозяин!

— В смысле? — неловко спросил я, но снова побежал за ней, не имея возможности вырваться из цепкой хватки.

— Народу ведь нет! Давай колдовать! — Кетерния заливисто рассмеялась, поднимая свою руку в воздух и выписывая ей невероятные фигуры.

Остатки листьев с ближайших деревьев полетели за нами, смешиваясь в разноцветный водоворот, переворачиваясь на ветру, шелестя. Я, поддавшись ее наивному порыву, положил свободную руку на розоватый гранит набережной. Камень промерзал до основания, покрываясь колючим льдом. Холод медленно стекал в воду, сковывая ее мертвой хваткой.

— Видишь! Это так весело! — девушка крутанула листву вокруг наших голов.

Я рассмеялся, поманив воду пальцем, — жидкость послушной змеей поднялась из реки, переливаясь серебром в мутном дневном воздухе. Я расставил пальцы — струя разлетелась на капли, замершие в воздухе.

— Побежали, — Кетерния снова рванула вперед, перебегая мост без светофора — машины тормозили с жутким скрипом шин. — Наколдуй лед!

Я сделал движение, словно прогладил ткань, чтобы убрать некрасивые складки. Тротуар покрылся тонким слоем голубого льда, будто торт с глазурью. Чертовка с разбегу налетела на скользкую поверхность и, вцепившись в меня, чтобы не упасть, скользила вниз.

«Мы ведем себя так безответственно», — подумал я, но почему-то этот факт меня ни капли не расстроил.

Стражница импульсивно обняла меня за шею, сокращая расстояние между нами. Я быстро наклонился и чмокнул ее в нос, а потом под ее громкие протесты посадил ее к себе на закорки и понесся по набережной, скользя по мгновенно создаваемому мной льду. Кетерния уткнулась своим холодным носом мне в шею.

— Почему с тобой все так легко? — тихо спросила она, не требуя ответа.

Я лишь слегка покачал головой, скрывая свою улыбку в воротнике зимней куртки.

Мы слишком быстро дошли до ее дома. Она остановилась перед входом в свой двор. Я даже и не надеялся, что она пригласит меня к себе, но чертовка, похоже, и не собиралась. Кетерния молча изучала меня, вглядываясь в мое лицо. Я выдыхал серебристые облачка, путавшиеся в бесконечных проводах большого города.

— Это ведь неправильно, так? — осторожно спросила она, выглядывая на меня из-под своих длинных ресниц, слегка покрытых инеем.

Я нервно кивнул, заходил желваками, чувствуя раздражение, которое вызвал этот вопрос у меня.

«Почему нельзя было оставить все, как есть?» — с толикой злости подумал я.

— Тогда тебе стоит рассмотреть, нужно ли тебе это все, — грустно бросила она, поправляя лямку сумки.

— Я уже все решил, — решительно сказал я, прожигая ее взглядом.

Я хотел продолжить возражения, но она нежно приложила палец к моим губам, останавливая поток моих протестов.

— Подумай еще раз, ты ведь мечтал не об этом, — настояла стражница, отодвигаясь от меня.

Она решительно повернулась на пятках и исчезла в темной подворотне, не оборачиваясь на меня.

— А пока нам лучше не видеться, — ее прощальный шепот противным эхом отразился от кирпичных стен.

Дверь подъезда громко хлопнула. Я устало закрыл глаза.

***

Я со всей силы ударил грушу. Костяшки неприятно свело. Я вернул ей равновесие и снова ударил, не обращая внимания на боль.

Я знал, что она права. Права во всем. Мне не нужна была любовь к ней.

«Любовь? Нет, какая там любовь», — спорил я сам с собой, противореча очевидным фактам.

Мне не нужна была любовь, но я хотел любить. Парадокс. Я остервенело ударил ногой по кожаной поверхности снаряда.

«Чтоб тебя», — злясь, подумал я.

Я злился на самого себя, ненавидел, что мне выпало быть ледяным стражем, что моя судьба была преподнесена мне на блюдечке с голубой каемочкой.

— Почему. Все. Так. Сложилось?! — я остервенело бил по груше на каждое слово, сказанное мной.

Я устало отошел к окну, стирая пот, застилавший глаза. Белый Петербург навязчиво светился жизнью. Толпы людей шли по узким тротуарам, меся коричневую жижу откровенно дорогой обувью.

«Противно», — я отвернулся от окна, не понимая, как раньше меня все это завораживало.

Я сделал себе бутерброд и завалился на диван. Глупая программа по тв не сильно меня увлекла, но заставила ненадолго забыться. Из пучины рекламы и фальшивых улыбок ведущих меня вызволил звонок. Я без лишних раздумий провел по экрану.

— Привет, бабуль, — бросил я, выключая звук телевизора.

— Здравствуй, Александер. Решил вашу проблему? — добродушно спросила женщина.

Я в ужасе приподнялся, не сразу осознав, о какой проблеме говорила родственница.

— Да, мы помирились, даже уже тренировались, — выдохнул я, с облегчением падая на спинку мягкого дивана.

— Я рада, — ответила женщина.

Дальше разговор тек в привычном русле: она рассказывала, как у нее дела, спрашивала о моих успехах и всяких мелочах, которые, скорее всего, случились со мной за последние дни.

— Это прекрасно, что до Санкт-Петербурга еще не добралась эта напасть, — небрежно бросила бабушка, не акцентируя внимания на своих словах.

— О чем ты? — заинтересованно спросил я.

— Да так, просто нечисть снова шалит, — отмахнулась женщина, сразу переключая разговор на другую тему.

«Опять она не договаривает», — вздохнул я, решив, что проще будет выудить информацию из Бостона.

Почему-то я устал от этого разговора, от обоюдного вранья. Я запустил руку в волосы, взъерошив их.

— Знаешь, — я прервал бабушку на полуслове, — я совершил огромную ошибку.

Мы замолчали: она думала, что я продолжу рассказ, а я ждал ее реакции.

— Александер, мы все совершаем ошибки, — спокойно говорила бабушка. — Я совершила столько ошибок когда-то.

— Ты жалеешь о них? — тихо спросил я, измученно прикрывая глаза ладонью.

— Нет, какие-то глупости оказались невероятной удачей, — возразила женщина.

— Моя перешла все возможные границы, — сболтнул я.

Я услышал, как бабушка тяжело вздохнула на другом конце трубки. Она собиралась сказать что-то еще, но я ее остановил.

— Забудь, не волнуйся, я все исправлю.

— Я знаю, потому что ты сильный, — со старческой мягкостью сказала женщина.

Я отбросил телефон в сторону, когда мы закончили нашу игру в ложь. Я изнеможенно потер переносицу, стараясь собраться с мыслями, найти выход из этого лабиринта, построившегося в моей голове.

«Но как мне найти его?» — отрешенно подумал я, оставаясь наедине со своими чувствами, мечтами, правилами и желаниями.

Я и все остальное. Неравный бой.

Как обычно.

***

Кетерния избегала меня в школе, бросая в мою сторону виноватые улыбки и грустные взгляды. Она оставила выбор на меня, словно ей было все равно.

«Или она уже все решила для себя?» — нервно подумал я, шагая по снежной улице в сторону ее дома.

Сегодня я должен был дать ей свой ответ. Я так решил.

«Только ответа у меня нет», — я тряхнул головой, сметая навязчивую мысль и снежинки с волос в сторону.

По-настоящему, я нашел столько плюсов в этих отношениях, которые делали меня счастливым, которые заставляли меня забыть о своем прошлом. Однако минусы прожигали лист, на котором я писал все эти дни.

«Я ведь хочу стать лидером стражей, я не собираюсь сдаваться, пока не проиграю им всем, пока не пойму, что слаб», — признался я сам себе.

Я торопливо перебежал дорогу на мигающий зеленый и снова встал в толпу, понурив голову.

«Но я продолжаю цепляться за нее, потому что не могу отпустить», — сокрушался я, все еще ища ответ на вопрос.

— К черту, — прошептал я и начал рассматривать здания, окружавшие этот людской муравейник.

Провода паутиной опутывали город, разрезая серое небо на кусочки мозаики. Я не торопился к ней, но все равно дошел слишком быстро. Передо мной открылась темная подворотня, в которой она, кажется, только совсем недавно скрылась, надавив на мой здравый смысл. Я выдохнул и прошел во двор. Подъезд, витраж с белыми лилиями. Я спешно набрал цифру шесть на домофоне, дверь сразу открыли, даже не спросив, кто пришел. Каждый шаг по лестнице отдавался глухим ударом в ушах, в горле пересохло.

«Что мне ей сказать?» — паника захлестнула меня.

Я подошел к двери, собираясь позвонить, но рука замерла в сантиметре от белой кнопки. Замок характерно щелкнул, дверь открылась.

— О, дорогой! Заходи, я всегда рад гостям, даже если они не ко мне, — Бостон, одетый в розовый фартук поверх своего костюма, поманил меня рукой внутрь.

Я, несколько опешив, прошел в квартиру. Вампир мгновенно закрыл дверь. Я, все еще не понимая, что происходит, машинально снял обувь и повесил куртку на вешалку, любезно предложенную мужчиной.

— М, а Кетерния дома? — осторожно спросил я, выходя из темной прихожей.

— Нет, они с Аделией ушли по магазинам, так что здесь только я и мой друг, — ответил вампир, исчезая на кухне.

— Твой друг? — я последовал за ним.

— Ну, ты мне, вроде, не враг, — кинул Бостон, копошась подле плиты.

Я рассеянно сел на диван, не зная, стоит ли мне уйти или же дождаться Кетернии.

— Уходить не стоит, скрасишь мой вечерок, поболтаем о ваших проблемах, — прокомментировал мои мысли вампир.

— Уже знаешь? — горько спросил я, устало оперев голову на кулак.

— У стражницы очень хорошее воображение и гостеприимный разум, — подтвердил вампир, помешивая что-то в кастрюле.

Я молча уставился мужчине в спину, не зная, что сказать.

— На твоем месте я бы забил на все и согласился быть с ней, — заговорил Бостон, залезая в холодильник. — Ты от этого ничего не потеряешь, только приобретешь.

— Я нарушу устав и потеряю свои силы, — возразил я, следя за слаженными и слишком быстрыми для человека движениями вампира.

Он с любопытством глянул на меня, завязывая свои волосы в хвост.

— С каких это пор любовь заставляет стражей терять их силы? — поинтересовался он.

— Предполагаю, что испокон веков, — разочарованно бросил я, махнув рукой.

Вампир рассмеялся, быстро нарезая овощи. Нож постоянно опускался на доску в опасной близости от пальцев мужчины. Но ведь ему не страшны раны.

— Такого никогда не было, да, и если хорошо скрываться от Совета, то можно избежать любых казусов с «нарушением устава», — вампир изобразил кавычки в воздухе.

— Тебе это откуда известно? — полюбопытствовал я.

— Я давно живу на свете и видел весь ваш Совет, стражей с изнанки, так что я отвечаю за свои слова, — необычайно серьезно ответил Бостон.

«Значит, такие отношения были и раньше?» — задумался я, вновь рассматривая фотографию на холодильнике.

— Но ведь это неправильно, — я тихо повторил ее слова.

— Какая разница, правильно или нет? — вампир отрегулировал пламя на плите и сел за стол.

Бостон задумчиво выудил сигареты из кармана фартука и закурил, нарушая одно из обещаний, данных Кетернии.

— Ты сможешь стать лидером стражей, даже можешь стать президентом, если хочешь, это никак не связано с твоими настоящими чувствами, — мужчина выдохнул змейку дыма.

— Это говорит мне человек, который совсем недавно жаловался на свою вампирскую судьбу? — с издевкой спросил я, вглядываясь в темные глаза мужчины.

— Хах, — он тихо рассмеялся, делая очередную затяжку. — Именно, что жаловался. Я решил бросить вызов судьбе, а она благосклонно наградила меня Аделией, даже твоей глупенькой стражницей. У меня впервые за триста лет появилась семья, я счастлив! Не скажу, конечно, что рад тому, что я вампир, но некая толика спокойствия и надежды поселилась во мне, хотя сердце и не бьется уже давно.

Я внимательно слушал его проникновенный монолог. Неужели он не черствый вампир, испещренный жестокостью времени?

— А ты, молодой, живой и отнюдь не вечный, боишься сделать ошибку, которая потом может обернуться величайшим счастьем твоей жизни, — вампир слегка ухмыльнулся, сверкнув клыками; кольца дыма кружили вокруг нас, наводя некий дурман. — Не тебе меня судить, парень.

Я понимал, что он всецело прав, как и Кетерния, как и бабушка. Правы все, кроме меня.

— Советую тебе еще раз пересмотреть свой ответ, а то ты ведь можешь разбить девочке сердце, — предупредил Бостон.

— Отцовские чувства играют? — горько спросил я, улыбнувшись краешком рта.

— Может быть, парень, может быть, — вампир затушил сигарету.

Я хмыкнул, утыкаясь лбом в сложенные ладони. Мы молчали, окруженные пронзительной гробовой тишиной, давившей со всех сторон, душившей. Я собирался с мыслями, искал ответ, бегая по путанному лабиринту возможностей. Я так хотел хоть на секунду отвлечься от этой бессмыслицы.

— Бостон, ты знаешь, что происходит среди нечисти? — внезапно вспомнил я.

Вампир вздрогнул под ледяным взглядом моих голубых глаз. Я понял, что он скрывал что-то, не желал рассказывать.

— Бостон, — с напором сказал я, желая получить ответ на свой вопрос.

Неожиданно вампир замер, словно хищник, учуявший добычу. Бостон молниеносно подскочил и втянул дымный воздух носом, стараясь уловить тонкий аромат чего-то или кого-то. Я махнул рукой, убирая мешавшие запахи. Не сразу, но я тоже почувствовал этот приторный запах.

«За нами кто-то следил?» — с опасением подумал я, заглядывая в окно.

Вампир что-то шептал себе под нос, но даже с помощью сил я не мог разобрать его слов. Запах внезапно исчез, оставив противное послевкусие, осевшее на кончике языка.

— Показалось, наверное, — тихо сказал Бостон, все еще не двигаясь, не желая спугнуть свою добычу.

— Я тоже почувствовал чье-то присутствие, — я развеял его сомнения.

Вампир медленно сел на стул, продолжая сосредоточенно всматриваться в пустоту.

— Сейчас я об этом не могу тебе рассказать, — начал мужчина, все еще не поворачивая головы в мою сторону. — Слишком много идет наперекосяк.

— В каком смысле? — я настаивал: я давно жду ответа на свой вопрос.

— Я же говорю, не сейчас! — рявкнул вампир, его клыки хищно блеснули в приглушенном свете, а глаза сверкнули кроваво-красным.

Я резко откинулся на спинку: никогда прежде не видел вампира в его настоящем виде. Правильные черты мужчины заострились, словно у только что умершего человека, а красота усилилась: она помогала завлекать жертв в смертельные сети. Бостон напоминал оживший мрамор — мощный, сильный и опасный.

— Не стоит так волноваться, — псевдодобродушно сказал я, бесшумно создавая пару ледяных кинжалов под столом.

Вампир отвернулся и прикрыл глаза, успокаивая свою истинную сущность.

— Можешь убрать оружие, я пришел в себя, — сухо сказал мужчина, переводя черный взгляд на меня.

Я сжал кулак, растворяя магию в тяжелом воздухе.

— Если хочешь что-то узнать, то спроси у русалок на пристани, — бесчувственно сказал Бостон. — Я расскажу тебе все, когда мы будем в безопасном месте.

— У русалок? — осторожно спросил я, не предполагая в них надежных информаторов.

— Вода, как и воздух, многое слышит, — задумчиво кинул вампир, поднимаясь со стула. — Они сейчас приедут, так что тебе лучше уйти, если не хочешь пересечься с ней раньше времени.

Я резко подскочил и торопливо пошел одеваться. Вампир нагнал меня через секунду, вновь примеряя на себя маску доброжелательного хозяина дома.

— За нами следят? — спросил я перед самым выходом.

Глаза вампира блеснули алым в темноте прихожей, я услышал, как он ухмыльнулся.

— А за кем не следят?

Я кивнул и слетел по лестнице, бросил дверь подъезда, врезался в вязкую темноту подворотни, завернул за угол. Мимо пронеслась машина, пара золотистых глаз прошлась по мне взглядом, но она бы все равно меня не догнала. Я ушел от ее дома, не оставляя ни следа.

Чернила бились о гранит набережной. Ветер остервенело бросал листья, качал пустые деревья.

«Значит, русалки, — подумал я, поставив себе новую цель. — А потом я подумаю над ответом».

Моя одинокая фигура растворилась в тумане, упавшем на город вместе с ленивыми осенними сумерками.

Комментарий к Глава 19

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

P.S. Глава небольшая, проходная, потому что дальше идут насыщенные событиями, экшеном и проч.

========== Глава 20 ==========

Я решил не откладывать поход к русалкам в долгий ящик и, тихо шагая сквозь тяжелый сумрак заснеженных улиц, отправился на Петровский остров, где карты показывали мне длинную пристань c пришвартованными частными лодками.

Серебристый туман укрывал воду, не успевшую замерзнуть за пару дней, мягким одеялом. Длинная асфальтированная дорога утопала в темноте Невы, лишь одинокий фонарь на ее конце горел, словно спасительный маяк. Небо было чистым, белесый месяц мерцал среди редких звезд. Не знаю, почему, но по спине пробежали неприятные мурашки.

«Чего я так испугался?» — задавался вопросом я, все еще не решаясь ступить на одинокую пристань.

Ржавые бока небольших посудин со звоном плескались о волны, пробегавшие рябью по темному стеклу. Я вгляделся в далекий кусочек света: там, кажется, что-то мелькнуло.

«Естественно, ведь я пришел к русалкам, там в самом деле должен быть кто-то», — подумал я, успокаиваясь и делая первый шаг.

Мелкий песок вперемешку со снегом громко шуршал под подошвой ботинок. Каждый шаг гулом отдавался в голове. Я опасливо оглянулся назад, почувствовав необычное дуновение ветра.

— Пусто, — облегченно выдохнул я в прохладу ночи.

Я осторожно пошел дальше, замирая из-за каждого шороха, неловкого плеска волны и шепота тумана, лениво ползшего на пристань. Преодолев половину пути, я замешкался и остановился. Силы подсказывали мне, что слева в воде кто-то есть. Я, пересиливая животный страх, подошел к краю дороги и заглянул в непроглядную черноту, проступавшую под молочным туманом. Мелкие пузырьки поднимались над водой, словно что-то было готово вынырнуть на поверхность, сделать глубокий вдох.

«Сомневаюсь, что это русалки», — промелькнуло у меня в голове.

— Шеловееек… — раздался тихий шепот у меня над ухом.

Я резко повернулся, готовый ударить того, кто подкрался ко мне со спины, но там было пусто. Я старался перевести дыхание, сердце билось с невероятной скоростью. Я боязливо посмотрел на воду: пузырьки исчезли, словно просто померещились мне. Я тяжело сглотнул ком, стоящий в горле. Мне уже не хотелось искать русалок, проще было бы выпытать все у Бостона.

«Ты не трус! Ты — будущий лидер стражей. Соберись», — приказал я себе, отклоняя любые пути к отступлению.

Я решительно пошел вперед, не замедляясь и не обращая внимания на ехидный шепот воды и звон камней на дне. Фонарь боязливо мигнул, погружая дорогу в темноту. Мурашки побежали по спине, я чувствовал, как на меня смотрят через непроглядную тьму, накрывшую меня своим колючим одеялом. Я зажмурил глаза, собираясь с силами. Миллионы ощущений захлестнули меня, успокаивая ласковым сиянием. В мутной воде определенно кто-то был, но я не чувствовал никакой энергии, будто это был какой-то неживой предмет. Неожиданно волна с грохотом ударилась о пристань, разбиваясь на мелкие осколки. Глухой удар какого-то тела об асфальт заставил меня в ужасе открыть глаза. Я медленно оглянулся через плечо, выхватывая женский силуэт в белесом лунном свете. Существо скрипуче напевало какую-то колыбельную, расчесывая волосы крючковатой рукой. Я тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты…

Мои слова прервала еще пара таких существ, с противным хлюпаньем заползшая на пирс. Въедливый запах гниения распространился в воздухе, я зажал нос рукавом, стараясь сдержать тошноту. Мутное облако закрыло лунный свет, мешая мне разглядеть нечисть. Я сделал резкий шаг назад, когда одно из созданий потянулось рукой к моей ноге. Я наступил на что-то неприятно хрустнувшее, леденящий ужас сковал мое сердце, когда я обернулся. Месяц вновь осветил пристань, позволяя мне разглядеть все. Я был окружен этими женоподобными существами. Я ненароком наступил на руку одной из них. Существо не почувствовало боли, хотя из ее конечности сочилась зеленоватая жидкость, и кость торчала из запястья. Сладковатый запах засел на кончике языка, живот скрутило. Создание подняло голову на меня, ее белесые глаза посмотрели на меня, сквозь зеленоватую сгнившую кожу проглядывал молочный череп, волосы были сбиты в узел: в них запутались различные рыболовные снасти; бесчувственная улыбка открыла ряд гнилых коричневатых зубов. Я отшатнулся, путаясь в собственных ногах.

— Фкуснооо… пахнееешь… — прошипела безногая женщина, подползая ближе.

Темный след шел за ней от самой пристани. Она исступленно тянула ко мне свою руку, от которой остались лишь желтоватые кости, покрытые тиной. Я собрался с силами и махнул рукой, отшвыривая создание обратно в воду. Громкий всплеск стал словно сигналом для других существ. Девушка, еще секунду назад расчесывавшая волосы, метнулась в мою сторону, направив свою когтистую ладонь на меня. Я отскочил, бросая в нее пару ледяных кинжалов, которые лишь замедлили ее. Два существа, связанные вместе рыболовной сетью, ринулись ко мне. Сиплые хрипы вырывались из прогнивших легких; я ударил их ногой, усиливая атаку силой воздуха. Смрад окружил меня, когда они упали, продолжая настойчиво двигаться в мою сторону на карачках. Опасливо обернувшись, я увидел, что путь к фонарю был отрезан другими созданиями, наступавшими на меня. Махнув рукой, я сбил пару из них — они с грохотом упали в воду, уносимые на дно сильными течениями, но их место заняли другие. Я тяжело вздохнул, молниеносно отражая удары существ, окруживших меня в плотное кольцо. Костлявые руки драли мою куртку, оставляя на ней мазутно-черные следы, источавшие загробный аромат. Голова кружилась от усталости и зловония, опутавшего мой разум, словно дурман.

«Соберись, они слабее тебя», — пытался убедить я сам себя, в очередной раз посылая одно из созданий на дно чернильной реки.

Одна из девушек, опасно приблизившаяся ко мне сзади, больно царапнула мою шею — кровь змейкой потекла по спине, оставляя алую дорожку. Я с силой ударил создание по лицу, впечатывая локоть в прогнившую кожу, сползшую вниз и оголившую кости. Ужас на секунду вновь овладел мной, забирая остатки здравого смысла и сознания. Я, не думая ни о чем, устало закрыл глаза, сомкнул ладони, переплетая пальцы.

«Интересно, лодки это переживут?» — безразлично промелькнуло у меня в голове.

Вода с ревом и грохотом, словно дикое животное, сомкнулась вокруг меня, закручиваясь и захватывая существ в свои мощные лапы. Нечисть пыталась уцепиться за что-нибудь, но они были бессильны против магии стражей. Я открыл глаза: серебряный лунный свет мягко озарял пристань. Я резко раскинул руки в стороны, сбивчиво дыша. Река вернулась в свои берега, заставляя посудины угрожающе переваливаться с боку на бок, грозясь потопить их. Глубоко вдыхая, я расправил одеревеневшие от холода пальцы и приготовился провести ими в воздухе, погребая созданий под ледяным пленом.

— Советууую не делааать этогооо, Страшшш… — прошипел кто-то, касаясь губами моего уха.

Я замер, боясь обернуться. Мысли вихрем пронеслись в голове.

— Просто опустии рукии вниссс, — чарующе нашептывал голос.

Почему-то я послушался и, расслабляясь и выпрямляясь, отпустил магию.

— Хорошиий маальчик, — создание глухо рассмеялось мне в спину и зашипело что-то своим сородичам, вынырнувшим из воды.

Существа прижали то, что осталось от их ладоней, к головам, словно пытаясь скрыться от этого шипения. Я медленно обернулся, чтобы посмотреть, у кого было такое влияние на этих чудовищ. Тщедушное детское тельце, волосы, покрытые тиной, ошметки одежды вперемешку с сине-зелеными кусками кожи, свисавшими с сероватых костей, покрытых паутиной трещин. Я перевел взгляд на лицо девушки, которая глядела сквозь меня своими белесыми глазами, в которых не было зрачков. Часть щеки у нее уже сгнила, оголяя челюсть и ряд зеленоватых зубов. Создание хищно улыбнулось, прищурив прозрачные безжизненные глаза.

— Онии теебя не троонут, — бросила девушка, с трудом шагая к фонарю, снова разгонявшему ночную тьму.

Я пошел вслед, продолжая смотреть по сторонам на случай, если существа решат напасть вновь. Девушка упала на хлипкую коробку, покрытую илом со дна реки. Я встал неподалеку, не решаясь подойти ближе.

— Кто вы такие? — наконец спросил я, разрезая густую тишину.

Существа в воде заволновались, шипя и хрипло смеясь. Девочка вновь шикнула на них, заставляя замолчать.

— Мы — утопленниицы, людиишки называают нас маавками, — сипло говорило создание, поправляя остатки своей юбки. — Ноо мы предпочитааем называаться паадальщицами.

Терпкий запах гнили долетел до меня, когда создание начало расчесывать свои волосы красивым гребнем.

— Извиини моиих подчиненныых, онии давноо не елии, — тихо говорила девушка.

Я устало сел на землю, подмяв под себя ноги.

— Я все равно не к вам пришел, мне нужны русалки, — кинул я, рассматривая свою куртку, которую необходимо было немедленно сжечь: по-другому от этих пятен и смрада не избавиться.

Падальщицы снова засмеялись в своей ужасной манере.

— Русаалок туут не обитаает, — объяснила мне девочка, улыбаясь своим прогнившим ртом.

— Но я видел их в конце августа, — возразил я, нахмурив брови.

— Их сдеесь никогдаа не бываает, потомуу что они боятсяа наас, — самодовольно прошипело создание, снимая кусок полупрозрачной кожи с коленки и бросая его в Неву. — В этоом годуу страашница огняа и землии постараалась, и они заплылии к нам в гаавань. Жааль, штоо уплылии не фсее.

Я поежился, когда тусклые глаза с ехидством посмотрели на меня.

— Ноо я думааю, штоо тебее нушныы иименно мы, феедь ты пришеел за информаацией, — протянула девочка, продолжая терзать свое тело.

Я кивнул и сглотнул ком, стоявший в горле.

— Что происходит в мире нечисти? — быстро спросил я, слегка отворачиваясь, чтобы не видеть, как очередной кусок плоти с противным склизким звуком отлипал от костей.

— Мноого чеего, нечиисть богаата на ноовые идееи, — рассеянно сказало создание.

— Я про странные события, когда русалки ели людей или оборотни обращались вне полнолуния, — пояснил я, разглядывая песок на асфальте.

— Этоо не полоожено знаать теем, ктоо ещео не стаал страашем, но я скаашу, еслии ты даашь мне равноцеенную информаацию, — задумчиво сказала девушка, возвращаясь к своим темным волосам.

Я с подозрением посмотрел на утопленницу, пытавшую выторговать у меня что-то.

— По рукам, — сказал я решительно.

— Штоо ш, нечиисть устаала от гнеета Совеета, они хотяят свобооды, как былоо рааньше, — прохрипела падальщица. — Они разруушат егоо изнутрии.

— Они? А вы не с ними? — поинтересовался я, понимая, что внутри Совета были предатели, спрашивать об этом не было резона.

— Мы на сторонее победиителеей, — голос девушки сипел.

— А кто лидер? — спросил я в надежде, что она ответит мне.

— Это дорогаая информаация, страаш, за нее нужноо буудет отдаать огроомную цеену, но у тебяя нет ничеего стоаль интереесного, так штоо я не отвеечу.

Я сжал кулак, бросая взгляд на мертвую девушку, смотрящую на меня свысока.

— Хорошо, что ты хочешь от меня за то, что уже сказала? — я поторопил ее, не желая более тут задерживаться, если от этого нет никакого толку.

Создание по-детски захихикало, что заставило меня вздрогнуть.

— Скажии, штоо не таак со страашницей? — существо уставилось на меня, скрестив руки на груди, сквозь которую проглядывали ребра, покрытые подводной зеленью.

— Ничего, обычная стражница, — непринужденно бросил я, стараясь скрыть свое волнение.

— Не стооит враать, — девочка повернула голову так, что у обычного человека бы давно сломалась шея.

Я сосредоточился, удерживая маску спокойствия.

— Она сильнее, чем кажется, — я резко поднялся на ноги, собираясь уходить.

Девочка хмыкнула, закрывая свои прозрачные веки. Месяц обливал ее своим светом — она казалась еще более мертвой.

Не чувствуя никаких преград, я торопливо пошел обратно. Моим единственным желанием было поскорее покинуть это место, наполненное одной лишь смертью.

— Совеетую обрааботать цараапину, страаш. Никогдаа не знааешь, что моошно подхватиить от труупа, — прошипела девочка мне вслед.

Фонарь мигнул и погас, я услышал громкий всплеск, но не обернулся, а побежал быстрее, оставляя позади падальщиц и запах гнили.

«Ужасное место», — подумал я, шагая по пустым, но светлым улицам.

***

Я устало доплелся до дома и отправился в душ, стараясь смыть запах, который, кажется, въелся даже в кожу и волосы. После мытья я несколько раз обработал порез, оказавшийся глубже, чем я предполагал. После этих ритуалов чистоты я бросился на кровать и, наконец, расслабился. Несмотря на всю мою усталость, сон, как назло, не шел.

Я встал с кровати и вышел на балкон. Ночь была в самом зените, сейчас все, кроме нечисти и тусовщиков, спали, ничего не боясь. Я облокотился на кованые перила и наклонился вперед, находясь на грани между падением и безопасностью. Такая возможность приятно охладила разум. Ветер с силой подул, словно стараясь вернуть меня в комнату, не дать совершить ошибки.

«Я и не собирался», — одним взмахом руки я успокоил внезапно взбунтовавшуюся стихию.

Я снова оглядел крыши, выделявшиеся зеркальными пятнами на фоне темных зданий. Звезды грустно подмигивали мне с небес. Я сел на холодный камень, обнял свои колени и положил голову на них.

«Неужели нечисть так сильно ненавидит Совет?» — задумался я.

Естественно, мы ограничивали их свободу, но все это было ради их же блага. Так ведь? Вампиры получали кровь из больниц, у оборотней были свои территории для вольной жизни, фейри становились частью общества, работали, а не прятались в своих мирах, словно затворники… Чего в этом плохого? Благодать!

«Но ведь вампиры — хищники, оборотни — дикие, а не домашние животные, а фейри — гордые воители», — вспомнил я.

Одинокие автомобили тихо шуршали шинами по дороге, покрытой тонким льдом. Я прикрыл глаза, вслушиваясь, дыша этим миром. Я знал, что где-то неподалеку плачет ребенок, а мама пытается его успокоить, напевая колыбельную; внизу, в баре, люди танцуют под ритмичную музыку; по Неве идет корабль, рассекая чернильную воду…

«Мы заперты так же, как и они, — с грустью подумал я, вырываясь из мира ощущений. — Мы не можем любить тех, кого хотим, мы не можем быть кем угодно, у нас одна лишь задача — сберечь людей».

Я вспомнил Кетернию, ее золотые глаза и жизнерадостную улыбку. Все это сейчас казалось таким далеким, недосягаемым. Я вытянул руку, открыв ладонь, — пара снежинок слетели с нее и унеслись к небу, крутясь на ветру.

«Мне нужно будет дать ей ответ, который будет устраивать нас обоих», — решил я, но понимал, что даже само слово «устраивать» было неуместным по отношению к чувствам.

Я осторожно встал и повернулся к двери, собираясь зайти в комнату, которая стала мне практически родной за последние месяцы. Я бросил последний взгляд на сияющий город.

«Похоже, нас ждут тяжелые времена», — мрачно подумал я, закрывая балкон.

***

Октябрь подходил к концу, и зима, похоже, полностью обосновалась в Санкт-Петербурге. Улицы затопило снегом, крыша в школе протекала, а ученики ходили в самой теплой одежде, какую только нашли в своих шкафах. По тв постоянно вещали о том, что температуры бьют все рекорды. Я надеялся, что не был причастен к этому ненастью, но все может быть.

Школа стала для меня сущим адом. Там повсюду была Кетерния. Хотя я и старался нигде не пересекаться со стражницей, но натыкался на нее везде, постоянно встречался с ней взглядом, видел ее улыбку… Она словно была солью, которая сыпалась мне на рану. Или это я сам ее сыпал, когда пытался отыскать чертовку в толпе?

«Сколько можно?» — возмущался я, когда снова любопытно выглянул из-за широкой спины одноклассника, чтобы посмотреть, как она записывает за учителем, заправляет волосы за ухо, рисует какие-то каракули.

Внезапно Кетерния подняла голову от листа и посмотрела в мою сторону. Она мягко улыбнулась — ямочки образовались на ее щеках. Я отвел взгляд, словно не пялился на нее все это время.

Меня бесила эта ситуация: каждый раз, когда я собирался с мыслями, придумывал очередной разумный, обоснованный отказ, я видел ее и терял голову. Думаю, что заговори я с ней в такой момент, то не связал бы и пары слов. Именно поэтому я шарахался от нее, как от огня.

«От огненной стражницы, как от огня», — я ухмыльнулся глупому совпадению.

Наконец урок подошел к концу, я начал собираться, небрежно бросая книжки в сумку. Она торопливо прошла мимо меня, унося с собой свой еле заметный цветочный аромат. Чертовка подбросила ко мне на парту клочок бумаги, вырванный из ее блокнота. Я с недоумением поглядел на листик, подхватил его и вылетел из класса, подгоняемый преподавателем. Я поискал глазами Кетернию в толпе, но она всегда умела скрыться от меня, когда хотела. Я развернул бумажку и понял, что написала ее не она. Резкие линии, выведенные мужской рукой второпях четко выделялись на желтоватой бумаге.

«Бостон», — догадался я, пытаясь разобрать его закорючки.

Спустя некоторое время я понял, что там написан только его номер и трудно читаемое слово «звони». Разочарованно вздохнув, я выудил телефон из кармана и, скрываясь от грозной уборщицы, захватил куртку и покинул школу.

Вампир долго не отвечал, повторяющиеся гудки мне порядком надоели, и я уже думал вернуться в школу, а с ним разобраться потом, но Бостон ответил.

— Александер? — развязно спросил он. — Конечно, ты. Кетерния хорошо справилась со своей задачей. Не хочешь заглянуть на огонек?

Я устало выдохнул:

— Куда идти?

***

Угрюмое здание на Миллионной улице выделялось на фоне остальных неоновой вывеской с надписью «Царство мертвых». Я улыбнулся черному юмору владельца заведения. Открыв тяжелую дверь из бордового стекла, я оказался в элитном баре, в который явно вложили кругленькую сумму. Старые зеркала в позолоченных рамах любопытно блестели на темных стенах; в части зала, где были столики и кожаные диванчики, висели изысканные люстры, словно украденные из ветхих особняков. Я прошел вглубь помещения, выглядывая за тяжелые плотные шторы, отделявшие элегантный зал от современного танцевального зала.

— Бостон, — тихо позвал я, понимая, что вампир бы услышал даже мой шепот.

Мужчина, неся коробки с алкоголем, вынырнул из служебного помещения. Он был одет в простую рабочую одежду, волосы — завязаны в тугой хвост.

— Присядь, а я пока рассчитаюсь, — бросил он, скрываясь за дверью.

Я сел на высокий мягкий стул подле стойки, поверхность которой была украшена вырезками из газет, посвященными различным историческим событиям. Внимательно почитав заметки о революции, я поднял взгляд на алкогольную стойку с зеркалом на задней панели. В этой роскошной темной атмосфере я выглядел как покойник со своей бледной кожей; я отметил, что в последнее время под глазами образовались фиолетовые мешки.

«Нужно больше спать», — подумал я, откидываясь на спинку стула.

— Определенно нужно, выглядишь мертвее меня, — кинул Бостон, внезапно оказавшийся за стойкой.

Вампир методично протирал бокалы, разглядывая их под тусклым светом антикварных люстр.

— Так что за срочность? — поинтересовался я, облокачиваясь на стойку.

Бостон медленно перевел свои темные глаза на меня, словно оценивая мой настрой.

— Поговорил с русалками? — вежливо спросил он, убрав последний бокал и с грохотом поставив коробку с дорогим виски возле меня.

— Ты про падальщиц? — поддел его я.

Мужчина самодовольно улыбнулся, обнажая белоснежные клыки.

— Думал, что это будет отличный сюрприз для тебя, — он пожал плечами, не скрывая своего откровенного веселья.

Я смерил его презрительным взглядом.

— Ну, прошу меня простить, — неискренне кинул он, расставляя бутылки на полку. — Узнал то, что хотел?

— Частично, мне бы хотелось узнать побольше, — намекнул я.

— Мы здесь ни при чем, — он особенно выделил первое слово, символизировавшее непричастность клана Леруаморо.

Я наклонил голову в немом вопросе — светлые пряди упали на глаза, мешая видеть Бостона.

— С чего такая уверенность? — спросил я.

Вампир посмотрел на меня через плечо:

— Просто знаю.

Я кивнул, понимая, что ему незачем врать. Я вновь уткнулся в газетные вырезки, пока вампир был занят своей работой. Меня привлекла одна фотография, запечатлевшая человека, подозрительно похожего на Бостона.

«Ничего удивительного, он ведь вампир», — отметил я, пробегаясь глазами по столетнему прогнозу погоды.

— Как тебе здесь? — внезапно заговорил мужчина, делая заметки на планшете.

— В этом баре? — я приподнял бровь, он кивнул. — Я словно попал в другое время.

Я пожал плечами, бросив взгляд на помещение.

— Здесь роскошно, — подытожил я, ерзая на стуле.

«К чему бы ему спрашивать что-то столь тривиальное?» — задумался я, вглядываясь в широкую спину мужчины.

— Я уже спросил у нее разрешения, но она настояла на разговоре с тобой, — вампир повернулся ко мне, безвыходно вздохнув.

— Ты о ком? — я внимательно посмотрел на Бостона.

Он казался вымотанным, синеватые вены явно проступали под кожей, серебряный полумесяц тускло светился на шее.

— Кетерния, — мужчина нервно запустил руку в волосы, распуская хвост.

Я махнул рукой, намекая, чтобы он продолжал.

— Я хочу жениться на Аделии, — наконец сказал он, серьезно смотря на меня.

Я замер частично от шока, частично от не понимая моей роли в этой свадьбе.

— Я должен дать свое благословение или что? — спросил я.

Вампир сухо рассмеялся. Казалось, будто все эти слова давались ему с огромным трудом.

— Типа того, — бросил он.

Я удивленно поднял брови, выпрямляясь на стуле. Бостон не сдержал легкой счастливой улыбки.

— Ну, что ж, я одобряю твое решение, — рассеянно, но искренне ответил я.

Вампир сверкнул клыками, довольно улыбаясь. Он выудил пачку из заднего кармана и закурил, выпуская дым блеклыми кольцами, уносившимися под потолок. Повисла тишина, заполнявшаяся лишь приглушенным шумом машин и глубокими затяжками вампира. Я отвел взгляд, обнаружив памятную стену на другом конце зала. Там были фотографии с разными людьми, почти все улыбались, кто-то сдерживал свои эмоции, попивая дорогущий алкоголь.

— Мне пора вернуться к бару, — Бостон резко разрезал вязкую тишину комнаты. — Кетерния зайдет к тебе утром тридцать первого, поможет одеться.

Я с любопытством посмотрел на вампира: мне одновременно хотелось, чтобы она зашла, но помощь в одевании представлялась мне не в слишком приличном ключе. Вампир рассмеялся, прочитав мои мысли. Я слегка покраснел, а потом встал со стула, понимая, что нужно поскорее уйти, пока он не задал главный вопрос.

— Ну, тогда до пятницы, — кинул я, решительно направляясь к двери.

Я уже схватился за прохладную металлическую ручку, когда Бостон окрикнул меня. Я оглянулся на вампира, опиравшегося на стойку.

— Ты уже дал ей свой ответ? — поинтересовался он, хищно прищуривая глаза.

Я криво ухмыльнулся и выскочил на мороз, оставляя достаточно красноречивый ответ на его вопрос. Я облегченно выдохнул, когда понял, что вампир не собирался следовать за мной, чтобы дать очередное наставление.

«Я и без него знаю, что слишком затянул с ответом, — подумал я, переходя пустую дорогу. — И я дам его совсем скоро».

***

Пятница пришла слишком быстро, я был к ней не готов. Проснувшись рано утром, я ушел на пробежку, чтобы унять шалившие нервишки. Октябрьский город досыпал последние часы, когда я несся по набережной, стараясь не сбавлять темп. Редкие автомобили медленно тянулись по пролезшим дорогам. Первые лучи солнца били мне в затылок, подсвечивая мои волосы золотом. Вернувшись к мосту, я поддался мимолетному желанию и сиганул вниз, приземляясь на воду, мгновенно замерзшую под моими ногами. Легкой поступью я направился к дому, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, насвистывая какую-то навязчивую мелодию. Представляя себя со стороны, я повеселел и домой заявился в отличнейшем расположении духа. Я практически забыл, что чертовка должна была в скором времени зайти ко мне и делать что-то с моей одеждой. Забив на это, я направился в душ, смывая пот после пробежки. И, конечно же, именно в этот момент в дверь позвонили. Позволив себе забыть о визите Кетернии, я повязал полотенце на бедра и слетел по лестнице вниз. Затормозив перед дверью, я быстро повернул ключ и открыл ее.

— Доброе… — протянула девушка, слегка покраснев и отведя взгляд.

Я с силой закрыл дверь у нее перед носом и вернулся в комнату, быстро надевая первую попавшуюся футболку и натягивая штаны. Я вернулся к двери и широко открыл ее. Кетерния не сдвинулась со своего места, но в этот раз не поздоровалась со мной, а просто юркнула в прихожую.

— Привет, — я неловко почесал затылок, смотря, как девушка раздевается и по-хозяйски вешает куртку на вешалку. — Сегодня прогуливаем школу?

Она смерила меня недовольным взглядом, а потом, не сдержавшись, слегка улыбнулась.

— Ага, а еще мне нужно тебя подобающе одеть, — бросила она, проходя в гостиную, я последовал за ней.

— Кофе будешь? — любезно предложил я, пытаясь завязать хоть какой-то разговор.

— Да, пожалуй, — кинула она, поудобнее устраиваясь на диване.

Через пару минут я присоединился к ней, передавая ей чашку с горьким напитком, который она так любила пить без сахара, но с молоком. Стражница задумчиво отхлебнула кофе и пристально посмотрела на меня, слегка улыбаясь уголками губ.

— Так, что именно ты должна сделать? — протянул я, развеяв неловкую тишину, которая, похоже, была таковой только для меня.

— Уверена, что Бостон рассказал тебе о своих планах, — начала девушка, продолжая сверлить меня своими золотистыми глазами, я кивнул. — Сегодня вечером он хочет сделать тете предложение в баре, где он работает и где они познакомились, поэтому мы должны прийти достойно одетыми. Со мной все ясно, но про тебя Бостон отозвался презрительно-оскорбительным словом, которое я бы хотела опустить.

Девушка улыбнулась, слегка наклонив голову. Я не смог не ответить ей ухмылкой, догадываясь, что мой стиль одежды не слишком отвечал атмосфере «Царства мертвых». Стражница замерла, вглядываясь в мое задумчивое лицо, я пристыжено отвел взгляд. Она кашлянула и поднялась с дивана, оставляя чашку на столике.

— У тебя есть смокинг или просто какой-нибудь приличный костюм? — спросила она с сомнением.

Я понимал ее неуверенность, потому что забил на ношение школьной формы сразу после первого дня, поэтому тот костюм остался незамеченным. Я кивнул и пошел наверх, зная, что она последует за мной. Любезно открыв перед ней дверь в мою комнату, я пропустил ее вперед.

— Садись, — я указал на кровать, Кетерния аккуратно села, стараясь не помять покрывало.

«Так по-женски, — промелькнуло у меня в голове. — Не замечал за ней таких черт».

Я открыл шкаф и выхватил синий костюм, стараясь не показывать его чертовке.

— Жди здесь, — небрежно кинул я и закрылся в ванной.

Надев рубашку, штаны и пиджак, все еще пахнувшие какими-то пряными травами из того магазина, я пытался справиться с бабочкой, когда Кетерния тихонько постучала в дверь.

— С тобой там все нормально? — глухо прозвучало из комнаты. — Я могу зайти?

Я открыл перед ней дверь, девушка быстро прошлась взглядом по мне, а потом посмотрела мне в глаза.

— Хорошо выглядишь, моя помощь здесь не нужна, — она мягко улыбалась, на щеках появились маленькие ямочки, заставлявшие ее выглядеть моложе.

— Вообще-то, мне нужна твоя помощь, Кетерния, — я приподнял черную бабочку, вышитую темно-синими нитками, переливавшимися под светом ламп.

Девушка бережно подхватила аксессуар, я немного нагнулся, чтобы ей было легче застегнуть бабочку. Стражница спокойно дышала мне в шею, заставляя немного покраснеть; ее длинные пальцы, созданные для какой-нибудь ювелирной работы, ловко поправили бабочку у меня на шее. Я выпрямился, вглядываясь в ее умиротворенное выражение лица, на котором покоилась еле заметная улыбка. Кетерния поправила воротник рубашки, приводя мой костюм в порядок. Она развернула меня к зеркалу, выглядывая из-за моего плеча. В отражении мы выглядели как полные противоположности, как, в общем-то, было и в жизни, но почему-то именно сейчас это показалось мне таким ничтожным.

— Ты выглядишь старше, — ласково сказала она, заправляя волосы за ухо в привычном жесте.

Чертовка исчезла из отражения, оставляя меня в одиночестве. Я повернулся, следуя за ней. Я знал, что еще секунда — и слова сорвутся с губ. Я знал, что они будут мало похожими на те, что я придумывал каждый вечер, успокаивая себя. Но Кетерния меня остановила, грустно оглядываясь на меня.

— Не стоит волноваться об ответе сейчас, — смиренно сказала она. — Дай его тогда, когда будешь точно в нем уверен.

«Это ты выглядишь взрослой, а не я», — ненароком подумал я.

Я тяжело сглотнул и проводил стражницу к двери, где она, быстро одевшись и довольно махнув мне на прощание, указала место встречи.

— Мы с тетей подъедем к бару к восьми, надеюсь, что ты уже будешь там, — сказала она, закрывая за собой дверь.

Я слегка улыбнулся.

«Я буду, обещаю», — поклялся я, повернув ключ с тихим щелчком.

***

Несмотря на то, что вечер был морозным, а снег падал на землю крупными пушистыми хлопьями, Миллионная улица была затоплена людьми, ждавшими своей очереди, чтобы пройти в бар. Оказалось, что это заведение было намного больше, чем один этаж с парой залов. Я, одетый в свое старое пальто, выглядевшее несколько более подходящим к такому мероприятию, глянул на часы.

«Они приедут только через пятнадцать минут», — нерадостно подумал я, взглянув на низкое зимнее небо с клубившимися седыми облаками.

Я бросил любопытный взгляд на толпу ожидавших.

«Сколько нечисти», — отметил я.

Справа от входа курила большая группа вампиров, громко смеявшихся над анекдотами из прошлого. Они выглядели так, будто только вышли из девятнадцатого века: слишком уж выделялись они в своих фраках. В очереди стояло несколько фейри, старавшихся скрыть свои уши за пышными кудрями или котелками, переносившими широкие улицы величавого Петербурга в США начала тысяча девятисотых. Пара женщин-фейри с любопытством глянули на меня, шушукаясь о моих силах, словно витавших в воздухе. Я перевел на них многозначительный взгляд, они сразу отвернулись, спрятавшись за своими веерами. Я снова вернулся к толпе, которая, похоже, начала веселиться уже вне здания. К моему великому удивлению, там затесалась пара высоких широкоплечих оборотней, стоящих с фейри и утонченной вампиршей, обращенной в юном возрасте. Такие группы были редкостью, но явным показателем того, что отношения между нечистью стали намного лучше, чем были ранее.

Я оглянулся на звук подъехавшей машины, в эту же секунду Бостон выскочил из бара, одетый в дорогущий смокинг, очень шедший к его античной внешности. Вампир открыл дверь такси и подал руку тете Кетернии в шикарном алом платье с вырезом, открывавшим ее ногу. Она со счастливой улыбкой приняла руку вампира и пошла с ним к двери, вежливо кивнув мне, когда они проходили мимо. Бостон же даже меня не заметил, полностью обратив все свое внимание на женщину, стоявшую подле него.

Я резко рванул к такси и повторил действия мужчины, но Кетерния лишь рассмеялась, не нуждаясь в моей помощи. Серое пальто оттеняло ее темные волосы, завитые в кудри и удерживаемые парой шпилек. Она выпрямилась, улыбнувшись мне.

— Долго ждал? — спросила стражница, хватая меня под руку.

Я покачал головой, вглядываясь в ее лицо, сиявшее радостью и счастьем, на щеках горел румянец из-за мороза. Я пропустил ее вперед, открывая дверь в «Царство мертвых». Она одарила меня благодарным взглядом. Я вступил в помещение, снимая верхнюю одежду.

Вечер начался.

Комментарий к Глава 20

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

Я снова опоздала, прошу простить!

========== Глава 21 ==========

Я не ожидал, что Кетерния наденет платье, а если такая мысль и закрадывалась ко мне в голову, то я предполагал, что золотое платье от Леруаморо идеально подойдет к сегодняшнему случаю. К счастью, она надела что-то из пятидесятых или шестидесятых годов прошлого столетия. Облегающий черный верх, открывавший аккуратные плечи и ключицы, подчеркивал ее красоту, которую она обычно прятала за удобными джинсами и растянутой футболкой. Стражница с искоркой в глазах повернулась ко мне, радостно улыбнувшись моей реакции. Ее золотистая пышная юбка, подсвеченная светом люстр, засияла. Девушка заправила темную прядку, выбившуюся из прически, за ухо.

— Хватит пялиться, — довольно прошептала она, уходя вглубь зала.

Я торопливо отдал свое пальто гардеробщику и рванул вслед за золотым призраком. Девушка поднималась по витиеватой лестнице, которую я не заметил, придя сюда в прошлый раз. Мы поднялись на второй этаж, отдаленно напоминавший королевские покои. Понятно, почему этот клуб был так популярен. Лоск антикварной мебели, люстры, украденные из разных эпох, темные деревянные панели на стенах и зеркала, объятые в старинные рамы. Кетерния обернулась, чтобы убедиться, что я все еще иду за ней. Краем глаза я заметил, что Бостон с Аделией скрылись в полузакрытой кабинке, в которой мы бы все точно не поместились.

«Естественно, так он все и задумал», — отметил я, радуясь за его счастливое лицо, когда вампир держал тетю Кетернии за изящную руку.

Мы со стражницей прошли вперед, проходя мимо плотных занавесок, откуда лилась тягучая, словно мед, музыка и тянулся дым от кальянов.

— VIP-зона, — одними губами пояснила девушка.

Я кивнул, мы повернули около небольшого бара с парой стульев и сели в два мягких кресла, стоящих подле гигантского затемненного окна. К нам моментально подлетел официант, вежливо поинтересовавшись, что мы будем. Кетерния заказала нам по соку, даже не заглянув в меню.

— Та-ак, — протянул я, — мы здесь будем просто сидеть и смотреть за ними?

— А у тебя есть еще предложения? — спросила она, на секунду переведя свои золотые глаза на меня.

— Ну, можно выпить что-нибудь посерьезнее, — отозвался я.

«С чего бы? Я ведь никогда не пил нормально», — я удивился своим словам.

— Видишь ту женщину в красном платье? — девушка указала пальцем на свою тетю.

— Ну, да. Твоя тетя, — растерянно бросил я.

Кетерния повернулась ко мне, заглядывая мне в глаза. От нее приятно пахло какими-то духами.

— Так вот, она сперва удушит меня, а потом тебя, не сомневаюсь, что Бостон тоже присоединится, — пояснила девушка, откидываясь на спинку кресла.

Я хмыкнул и отвел взгляд в сторону, изучая других людей, находившихся с нами в этом зале.

«Очень много нечисти», — подумал я, разглядывая женщину с неестественно зелеными глазами; она громко смеялась, придерживая дорогое колье на шее.

Мужчина напротив нее был вампиром, он пил вино, смешанное с кровью. Я прошелся взглядом по кабинкам. Та, где сидел Бостон с тетей Кетернии, была видна отлично.

«Навык сталкера, — заключил я, взглянув на девушку, сосредоточенно пьющую апельсиновый сок через трубочку. — Стоит, наверное, о чем-нибудь поговорить?»

— А твое платье… — она повернулась ко мне, приподняв бровь. — Купила?

Девушка улыбнулась и ласково погладила пышную юбку, расправляя мелкие складки.

— Тетя уже давно подарила, но повода надеть все никак не было, — пояснила она, закинула ногу на ногу, положила голову на руку, поставленную на широкий подлокотник, и внимательно изучала меня своими глазами.

Я нервно отвел взгляд, ища, на что можно было бы переключить свое внимание, но Кетерния продолжала рассматривать меня, я практически чувствовал ее взгляд на своем на лице.

— Вообще, мы можем пойти потанцевать, — внезапно сказала стражница.

Я резко посмотрел на нее, силясь найти подвох в ее предложении.

— Думаю, что ты что-то не договариваешь, — бросил я с сомнением.

— Ага, — девушка улыбнулась. — Нам нужно всего лишь проскочить в VIP-зону.

Я оглянулся на темные занавески, не выглядящие гостеприимно. В баре зазвенел колокольчик, и молодой вампир рванул в VIP-зал, выпуская в помещение тучи дыма и запах алкоголя, смешавшегося с ароматом дорогих духов.

— Ты в этом уверена? — переспросил я, не желая искать приключений хотя бы сегодня.

— Ну, смотри. Мы можем сидеть до одиннадцати вечера здесь, с умным видом потягивая сок через разноцветные соломинки, а можем рвануть и повеселиться, — пояснила она, махнув рукой в воздухе.

— До одиннадцати? — в ужасе повторил я, понимая, что минутная стрелка на часах, висевших около бара, только перевалила за пятнадцать минут девятого.

— Ага, у Бостона все по часам расписано, просто нам нужно будет попасть наверх, а это будет возможно только тогда, когда оттуда уйдут, — протянула она.

Похоже, наши перспективы на вечер ее тоже не радовали. Я еще раз взглянул на занавески и на Бостона, выглядящего настолько увлеченным своей возлюбленной, что, казалось, не заметил бы даже слона, прошедшего мимо. Я тяжело вздохнул и поднялся из кресла. Я протянул руку Кетернии, которую та вежливо приняла. Стражница поправила платье и мою бабочку, слегка сбившуюся набок.

— Притворись умным, — прошептала она, не сдерживая улыбки.

— Думаю, что этот совет больше для тебя, — ответил я.

Мы с ней медленно пошли по залу, стараясь не привлекать слишком много внимания, но мы — стражи, нечисть нас чует. Подойдя к плотным занавескам, мы на секунду замерли, а потом беспрепятственно вошли в зал.

«Еще бы нам кто-то помешал», — самодовольно подумал я.

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

***

В VIP-зоне оказалось темнее, чем снаружи, но повторяющиеся зеркала расширяли пространство, делали комнату светлее. Между ними стояли ветхие столики с вазами, наполненными высохшими цветами, в основном розами. Под черным потолком, украшенным лепниной, висела люстра, переливавшаяся драгоценным светом. По периметру было несколько закрытых кабинок, где прятались особенно зажиточные люди, а в центре комнаты был танцпол, на котором кружилась нечисть, одетая в дорогущие платья и костюмы, сшитые на заказ.

Кетерния требовательно потянула меня внутрь этой толпы, ловко ныряя между парочками, сливавшимися в безумном вальсе, слишком нечеловеческом и резком. Я опасливо оглядывался по сторонам, ощущая какую-то странную энергию, словно затопившую весь этот зал. Мое внимание привлек мужчина, лицо которого было скрыто в тени и клубах кальянного дыма. Он внимательно следил за нами, его глаза словно светились в этой болезненной полутьме. Внезапно он повернулся к девушке, сидевшей у него на коленях и наклонившейся к его шее; она беспардонно запустила руку ему в штаны, словно здесь не было людей, которые могли увидеть это.

— Ten cuidado, amable, no arañes, (Аккуратнее, милая, не царапайся) — прошипел мужчина.

Я не увидел, что произошло потом, потому что стражница потащила меня дальше. Мы остановились под самой люстрой, отбрасывающей хищные блики на наши лица. Кетерния с надеждой заглянула ко мне в глаза.

— Потанцуем? — спросила она и, не дожидаясь ответа, положила одну ладонь мне на левое плечо, а другой взяла меня за руку.

Я сориентировался и положил свою правую руку ей на талию, стараясь не примять золотистую юбку. Мы медленно и неумело закружились в танце, даже не стремясь попасть в ритм.

— Ты плохой танцор, — прошептала девушка, очаровательно улыбаясь.

— Ага, — смущенно бросил я, всматриваясь в ее счастливое лицо.

— Это был не вопрос, — она слегка покачала головой. — Покружи меня.

Я приподнял руку, юбка Кетернии разлеталась в разные стороны, а потом девушка вернулась в мои объятия, сокращая расстояние между нами. Медленная музыка перешла в более ритмичную, но все такую же спокойную, она словно накрывала мягким одеялом, а звон пианино, проступавший сквозь приятный голос, сводил с ума. Толпа будто перескочила через столетие: медленные движения сменились быстрыми, женщины задорно смеялись, когда мужчины отклоняли их назад или быстро поднимали на руки, кружа в танце.

— Просто лови ритм, — подсказала Кетерния и закружилась возле меня, быстро двигаясь под музыку.

Чертовка, кажется, была создана для танцев. Лицо стражницы раскраснелось, придавая ей еще больше очарования; отдельные прядки волос выбились из прически. Я подлетел к ней, схватил за талию и поднял в воздух. Девушка улыбнулась мне. Я ловко опустил ее вниз, задержав на руках на пару секунд дольше, и отклонил ее, удерживая за хрупкие плечи. Кетерния быстро поднялась и, танцуя, слегка пружиня на полу, увлекла меня за собой. Мы с ней словно летали, не касаясь пола, чертовка заставляла жизнь бить ключом. Я все еще не умел танцевать, но кому какое дело, когда нам так весело?

— Ты не безнадежен, — похвалила меня девушка, устало положив голову мне на грудь, когда мелодия стала медленной, успокаивающей.

Я вдохнул ее цветочный запах, такой привычный и родной. Кетерния сцепила руки у меня на шее, ее длинные пальцы ласково перебирали мои волосы. Она прикрыла глаза, ее ресницы еле заметно трепетали.

— Такая красивая, — выдохнул я ей в ухо.

Стражница довольно улыбнулась, не открывая глаз. Я приобнял ее за талию и, стараясь не потревожить девушку, медленно кружил нас на месте. Сейчас, когда нечисть перестала хаотично двигаться, я мог спокойно озираться по сторонам в поисках того, что не давало мне покоя. Многие кабинки были зашторены, не пуская любопытных глаз внутрь. Я прислушался, отсеивая ласковое бренчание гитары и тихое пение мужчины, звон бокалов и приглушенный шепот влюбленных. Тогда я нашел то, что искал. Два голоса: беспечный, ленивый испанский и самодовольный французский. Я повернулся в сторону, откуда доносились голоса, но все равно не мог расслышать, о чем они разговаривали. Я аккуратно отодвинул Кетернию, с возмущением посмотревшую на меня.

—Стой здесь, — одними губами приказал я и направился в сторону голосов, лавируя между парочками.

Та кабинка не была полностью закрыта — через узкую полоску между шторами я разглядел спину высокого молодого человека, не участвовавшего в разговоре.

— Yo prefiero mas el color sofocante, el frio es feo en su belleza, (Я больше люблю нестерпимую жару, мороз безобразен в своей красоте) — бросил один из говоривших.

— Totalement d’accord avec vous, Toro, (Полностью согласен с вами, Торо) — с улыбкой в голосе сказал второй, его голос звучал старше.

Я подошел еще ближе и остановился в паре шагов от кабинки. Бокалы зазвенели, а потом говорившие отхлебнули дорогого терпкого вина. Я был слишком поглощен разговором двух мужчин и не заметил фейри, подошедшую ко мне.

— Мальчик, не желаешь потанцевать? — она наклонилась ближе, дыша алкоголем.

— Вынужден отказаться, — вежливо ответил я, ожидая, что нечисть отойдет, но она лишь схватила меня за руку, пытаясь начать танцевать со мной.

— Ну, пожалуйста, милый, ты так вкусно пахнешь, — фейри вдохнула через нос и расплылась в пьяной улыбке. — Словно страж.

Разговор прервался на полуслове. Нечисть с силой потянула меня за собой; я оглянулся в сторону кабинки — плотные занавески колыхались.

«Черт», — подумал я, отпихивая надоедливую фейри от себя.

Она покачнулась, но устояла на ногах. Я рванул сквозь пеструю толпу, оставляя ее в одиночестве. Заиграла ритмичная скрипка, и народ снова начал активно двигаться, мешая мне пройти. Я грубо расталкивал окружающих, бросая торопливые извинения. Я знал, что они шли впереди. Я знал, кто говорил.

«Этот чертов…» — раздраженно подумал я и замер на месте.

Молодой парень, спину которого я видел сквозь занавески, слегка толкнул Кетернию, стараясь скрыться от меня. Она безразлично взглянула на него, а он обернулся на нее. Его лицо было скрыто за изящной черной маской. Я вгляделся в его глаза, стараясь понять, кто это был, почему он смотрел на чертовку так пристально, почему она не отрывала от него своего золотистого взгляда. Я резко двинулся к ним, парень опасливо глянул на меня, сверкнув зелеными глазами, и скрылся в толпе, оставляя нас позади. Я хотел броситься за ним, но Кетерния меня остановила, ухватив за рукав.

— Саша, что случилось? Кто это был? — обеспокоенно спросила она.

— Я… — я посмотрел на нее: ее глаза так ласково светились в полутьме, но словно не видели меня. — Я не знаю.

Ложь сорвалась с моего языка до того, как я смог себя остановить. Девушка рассеянно покачала головой, сплетая мои пальцы со своими. Ее будто здесь не было, она ушла вместе с тем парнем. Я повел ее к выходу из VIP-зоны, девушка даже не протестовала, ей было все равно.

«Когда ты со мной, такого никогда не происходит», — подумал я ревниво, резко откидывая штору.

Я потянул девушку вперед, когда нас окликнули.

***

— Что это вы там делали, юные стражи?

Молодой человек со смуглой кожей и карими глазами, сверкавшими из-под темных растрепанных волос, стоял возле стены, опершись на нее спиной. Он хищно улыбнулся, приближаясь к нам. От него словно пахло угрозой и невероятной силой. Мы отошли на шаг. Я заметил, что чертовка чуть сильнее сжала мою руку, и взглянул на нее: туман в ее глазах рассеялся.

— Ну так? — вампир повторил свой вопрос, рассматривая нас прищуренными глазами.

Я тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, чтобы дать вразумительный ответ, но Кетерния быстро сориентировалась:

— Туалет искали.

Она развернулась и гордо пошла в сторону бара, утащив меня за собой.

«Что с ней?» — подумал я, волнуясь.

— Сомневаюсь, что он повелся, — сказал я, вставая рядом со стражницей.

— Ну, не знаю, он может быть недоразвитым, — с надеждой протянула она.

Около бара стоял Бостон, светившийся счастьем. Он заказывал бутылку вина, раздавая указания рыжеволосому вампиру. Мужчина, почувствовав наше приближение, обернулся в нашу сторону.

— Как проводите вечер? — спросил он, заметив, что мы держимся за руки.

Кетерния села на стул, не отпуская меня.

— Сойдет, — ответила она.

Бостон с любопытством посмотрел на меня.

— Да, неплохо, — я слегка отвернулся, понимая, что, несмотря на все эти события, мы со стражницей танцевали и просто хорошо проводили время. — А вы?

— Мы… — Бостон прервался, заглядывая к нам за спины.

— Я все думал, — притворно заинтересованно говорил голос позади, — что же привело в «Царство мертвых» юных стражей… А это ты, Бостон.

Темноволосый юноша, от которого мы только что ушли, оперся на стойку перед Бостоном, внимательно изучил его, а потом вновь перевел взгляд на нас.

— Неужели ты теперь увлекаешься детьми? Сдаешь позиции, милый, — вампир слащаво улыбнулся. — Извините меня за грубость, я Габриэль Монтойя.

Я замер, осознавая всю сложность ситуации, в которой мы завязли. Габриэль протянул мне руку, я нехотя пожал ее.

— Александер Кай Бьёрн Йенсен, — ответил я.

— О, как приятно! Знаю вашу бабушку, достойная женщина, — вампир глупо восхищался, давая понять, что все его действия — ложь. — А вы, — он обратился к Кетернии. — Как вас зовут?

Стражница презрительно взглянула на него.

— Мне кажется, или тут где-то назойливая муха жужжит? — спросила она у меня, нахмурившись.

Я слегка улыбнулся, догадываясь, что ее поведение может довести нас до могилы. Габриэль заходил желваками и, игнорируя нас, повернулся к Бостону. Тот немного сжался: общество Монтойя явно не было ему по душе.

— Ох, Бостон, милый, у нас в клане так пусто без нашего американца, — Габриэль задумчиво прошелся ногтем по груди мужчины. — Не хочешь вернуться? Я тебе все прощу!

Бостон молчал, его уверенность в себе растворилась в авторитете Монтойя.

— Не, он не хочет, он занят, — устало протянула Кетерния.

Она махнула рукой и заказала коктейль у бармена, с любопытством наблюдавшего за развернувшейся сценой. Я оглянулся и понял, что внимание целого зала сосредоточилось на нас, лишь тетя Кетернии ничего не замечала, сидя в прикрытой кабинке.

— Кажется, я слышу женский голос, наверное, схожу с ума, — Габриэль со злобой глянул на Кетернию.

Она ухмыльнулась. Вампир снова вернулся к обхаживанию Бостона.

— В моей свите всегда есть место, ты ведь знаешь об этом? — Монтойя приблизился к лицу мужчины, намереваясь поцеловать его.

Бостон тяжело вздохнул и болезненно прикрыл глаза: если он сделает что-то не так, то безрассудный лидер клана может спокойно убить его.

«Нужно что-то делать», — подумал я и создал за спиной небольшой ледяной кинжал.

Габриэль сократил расстояние между ним и Бостоном, когда чертовка громко кашлянула.

— Кетерния Люсент, — она доброжелательно протянула руку, положив ее Габриэлю на плечо.

Я рассеял кинжал, не зная, что она задумала, но готовый подыграть в любой момент. Монтойя отвлекся от своей извращенной игры и повернулся к стражнице, пожимая ей руку.

— Вы решили заговорить, потому что волнуетесь за Бостона или я вам понравился? — хитро спросил он, удерживая хрупкую руку Кетернии своими цепкими пальцами.

— Что вы! Красивые испанцы! — она воодушевленно вздохнула, положив левую руку на сердце. — Я их никогда не видела и никогда не увижу.

Ее взгляд похолодел, и она с силой вырвала свою руку из цепкой хватки Габриэля. Он рассмеялся, блеснув клыками. В следующую секунду вампир схватил лицо Кетернии и насильно приподнял ее голову, заставляя девушку смотреть ему в глаза.

— Таких, как ты, — сквозь зубы процедил он, — я съедаю на завтрак.

Я молниеносно метнул пару кинжалов в вампира — они вошли ему в плечо. Пиджак пропитался вязкой кровью нечисти, но Габриэль не ослабил своей хватки, лишь недовольно цыкнул.

— А ледяных стражей я просто убиваю, вы ужасно невкусные, — медленно сказал он, его глаза сияли красным.

Я тяжело сглотнул, не зная, куда деть глаза от этого всепоглощающего взгляда. Бостон тем временем достал нож, слабо сверкнувший под светом люстр. Мужчина бесстрастно приставил его к горлу Монтойя, грозясь его перерезать.

— Есть границы, Габриэль, и ты их перешел, как только дотронулся до стражей, — осторожно сказал Бостон, отбросив страхи в сторону. — Твое положение в обществе не избавляет от исполнения законов, так что отпусти девчонку.

Габриэль довольно улыбнулся, запрокидывая голову. Алая дорожка потекла по его шее, заползая за воротник черной рубашки.

— Я всего лишь хочу научить ее хорошим манерам, милый, а вот ты только что ранил лидера целого клана. Как ты считаешь, сколько здесь из Монтойя? — протянул вампир, продолжая удерживать Кетернию, выглядевшую лишь слегка испуганной.

«Дело дрянь», — с опаской подумал я, приближаясь к нему.

— Даже если все, думаю, мы в состоянии вас задержать, — сказал я предельно тихо, создавая воздушную завесу между нами и залом.

— Я-то думал, что дерзкие ледяные стражи вымерли, сразу как появились, — бросил Габриэль, повернувшись ко мне лицом, он был лишь немного выше меня. — А тут выходит, что у вас осталась смелость.

Я мельком глянул на Кетернию, которая держала в руках аккуратный бокал с коктейлем, протянутый рыжим барменом. Стражница слегка кивнула, давая мне понять, что готова.

— Ага, и не только мы, — довольно бросил я, незаметно примораживая ноги Габриэля к полу.

Кетерния постучала его по плечу и, когда он повернулся, поднесла коктейль к его лицу, очаровательно улыбаясь.

— Выпить не хотите? — спросила она.

Вампир на секунду опешил.

— Только если ты предложишь мне своей крови, — он жадно обхватил руку стражницы, державшую бокал.

Она рассмеялась, хитрые огоньки плясали в ее глазах.

— Обойдешься, — она приблизилась к его лицу и в тот же момент подожгла коктейль.

Вампир опасливо отшатнулся, роняя бокал, языки пламени болезненно лизнули его глаза, и вампир взвыл от боли. Я, не жалея сил, ударил его по лицу, заставляя выпустить запястье Кетернии. Бостон уже схватил Аделию и ушел, чтобы в случае чего ее не задело. Стражница подлетела ко мне, готовая в любой момент атаковать.

— Вы так ошиблись, юные стражи, — угрожающе сказал Монтойя, протерев подпаленные глаза рукавом пиджака, затем он вынул кинжалы из плеча и швырнул их на пол.

Его кожа покрылась красными волдырями, но быстро восстанавливалась. Нечисть, находившаяся в зале, поднялась со своих мест, готовая вступить в бой. Я наколдовал кинжалы.

«Мы умрем, если сиганем в окно?» — размышлял я, рассчитывая наши шансы на победу в этой схватке.

Габриэль резко рванул ногой, разбивая ледяной плен. Он встал во весь рост, его сила, которой он славился среди всего волшебного мира, сделала воздух тяжелым, было трудно дышать. Я взял Кетернию за руку — это ограничивало нашу маневренность, но я точно знал, что с чертовкой ничего не случится. Один из вампиров, стоящих позади, резко метнулся на нас — его невозможно было разглядеть, но я его услышал и с силой швырнул три ледяных кинжала, припечатавших мужчину к стене.

— Не советую повторять это, — сказал я, создавая еще пару кинжалов.

Габриэль облокотился на барную стойку и задумчиво поглядел на нас.

— Это еще почему? Всех нас вы не успеете перебить, а если и прыгнете в окно, то мы вас догоним…

— И убьете? — внезапно заговорила Кетерния, убрав прядь волос за ухо. — Тогда вас ждет наказание от Совета.

Многие вампиры в этот момент отступили на пару шагов, испугавшись угрозы стражницы.

— Знаете, я слышал, что вас сжигают под солнцем, — напомнил я, наклонив голову вбок.

Еще несколько вампиров сели на место, притворившись, словно ничего не случилось, но некоторые продолжали стоять, желая отстоять свои права, а может, просто поглумиться над нами. Я обратил внимание, что группа фейри в углу с интересом наблюдала, что произойдет дальше, один из них достал сигару и собирался поджечь ее, когда Кетерния, легко махнув рукой, помогла ему. Вампиры обратили на это внимание, со страхом взглянув на огненную стражницу.

— Сейчас я предлагаю разойтись и забыть об этом инциденте, — сказала она. — Мы все были неправы, так что давайте не будем искать виноватых.

Я кивнул, поддерживая ее предложение. Остатки упорной нечисти с опаской взглянули на самодовольного Габриэля, получавшего искреннее удовольствие от этой ситуации. Лидер клана задумчиво кивнул им — они сели на места, продолжая веселиться как ни в чем не бывало.

Мы с Кетернией направились к выходу, догадываясь, что Бостон ждал нас наверху. Когда стражница прошла вперед, поднимаясь по узкой винтажной лестнице, Монтойя окликнул меня:

— Страж, ваши внеурочные занятия мы продолжим, когда вы станете частью Совета, — в его голосе чувствовалась ледяная ненависть и предвкушение будущей мести.

— Жду с нетерпением, — презрительно кинул я, бросая шторы, отрезавшие нас от того проклятого зала.

— А я-то как жду, — тихий шепот эхом донесся до моих ушей.

***

Третий этаж «Царства мертвых» напоминал обычный старый чердак, куда никто давно не заходил. Только одинокая старая люстра, висевшая под высоким потолком, выдавала комнату за нечто большее. В центре стоял красивый накрытый стол, за которым уже сидела тетя Кетернии. Бостон ухаживал за ней, подливая вино, когда она просила. Я заметил, как пристально он за ней смотрит, а она лишь смущенно отводит взгляд, ласково улыбаясь.

Мы с Кетернией остались стоять в проходе, не желая мешать им наслаждаться друг другом.

— С тобой все хорошо? — спросил я, внимательно смотря на сосредоточенную девушку.

— Я никогда не видела ее такой счастливой, — рассеянно бросила она, не отводя взгляда от влюбленных.

Я заметил, что шпильки, удерживавшие непослушные волосы стражницы, съехали с положенных мест. Я осторожно обошел девушку, встал у нее за спиной и вынимал невидимки одну за другой.

— Тебе грустно из-за этого? — тихо спросил я, проходясь пальцами по ее русым волосам, лежащим аккуратными завитками.

— Нет, что ты говоришь, — мягко возмутилась Кетерния, слегка нахмурившись. — Я рада за них, я могу быть спокойна, тетя теперь в безопасности, у нее есть Бостон, который, кажется, ставит ее жизнь выше своей.

Я бережно подхватил одну из прядей, блеснувших темным золотом в приглушенном свете, и заколол ее шпилькой.

— Однако есть какое-то «но»? — поинтересовался я.

Девушка слабо кивнула.

— Ты чего-то боишься?

Снова кивок.

Я, приведя ее прическу в порядок, развернул Кетернию лицом к себе.

«Почему она всегда такая разная?» — подумал я, вглядываясь в ее грустные глаза, приглушенно сиявшие в полутьме лестницы.

— Чего? — ласково спросил я, наклоняясь к лицу стражницы.

Кетерния сокрушенно покачала головой, словно стесняясь рассказать о своем страхе. Я легонько провел пальцем по ее бархатной щеке. Чертовка доверительно наклонила голову к моей руке.

«Как давно мы встретились, — осознал я, опечалившись. — И как мы изменились с тех пор».

— Не бойся, нас никто не услышит, — я махнул рукой, создавая звуковой вакуум.

Стражница усиленно покачала головой, болезненно закусив губу. Я поймал обоими руками ее лицо и заглянул ей в глаза.

— Верь мне, — уверенно попросил я, а потом устало соприкоснулся с ней лбом. — Пожалуйста…

Мой шепот разрезал нашу личную тишину, словно нож. Кетерния безысходно обняла меня и, встав на цыпочки, тихо сказала:

— Не оставляй меня никогда, пожалуйста…

Я бессильно обнял ее в ответ. Кровь стучала у меня в ушах, мешая думать. Я так боялся ее отпустить.

— Я не смогу тебя оставить, даже если ты меня попросишь, — сказал я, утыкаясь ей в шею, вдыхая ее запах.

— Спасибо, — благодарно ответила девушка, перебирая мои светлые пряди.

Мы были объяты легкой полутьмой, ласково, словно мать, укрывшей нас. Мы спрятались от всего мира, оставив даже Бостона с Аделией в одиночестве. Остались только мы.

***

Прошло совсем немного времени, когда медленная музыка вырвала нас из сладкой дремы, в которую мы окунулись наяву. Свет люстры был приглушен, а стол отодвинут к дальней стене.

— Присоединяйтесь, — окликнула нас тетя Кетернии, кружившаяся в вальсе с Бостоном.

Я нерешительно глянул на Кетернию, переминавшуюся с ноги на ногу.

— Пойдем? — спросил я, желая исполнять сегодня все прихоти девушки.

Она счастливо кивнула. Я подставил ей локоть и провел ее внутрь зала. Вампир осторожно закружил Аделию, заставляя ее платье разлететься огненным веером в стороны, затем он прижал ее к своей груди, слегка поцеловав в нос. Стражница смешливо показала мужчине язык, пока мы глупо и бессмысленно топтались на месте.

— Смотри сюда, — одними губами сказал Бостон, подхватывая Аделию и показывая, как стоит двигать ногами, чтобы ненароком не наступить на партнершу.

Женщина улыбнулась, поняв задумку своего возлюбленного.

— Кетерния, — позвал я ее, она искренне взглянула на меня, словно впервые увидела.

Я указал на Бостона с ее тетей. Мы с чертовкой неуверенно начали повторять движения за вампиром и Аделией. Неспешные шаги, красивые повороты, во время которых юбка Кетернии красиво переливалась золотым блеском, а волосы рассыпались по спине. Я осторожно отклонял ее назад, она доверяла мне, знала, что я не уроню ее. Бережно кружил, а потом заключал в свои объятия, согревая ее руки, вслушиваясь в беспокойное сердцебиение девушки.

— Они так влюблены, — я расслышал тихий шепот тети Кетернии, предназначавшийся ушам Бостона.

Вампир любяще улыбнулся, мимолетно целуя возлюбленную в губы:

— Мы тоже.

Я развернул нас в сторону, оставляя немного личного пространства для Бостона с Аделией. Медленная музыка переросла в известную песню, повествующую о юности.

— Забавно, что все так получилось, — прошептала Кетерния, привстав на цыпочки.

— Что именно? — с интересом спросил я.

Я услышал, как Бостон закружил Аделию, она звонко рассмеялась.

— Ведь он просто последил за нами, а потом тетя сама заявилась к нему в бар, — ответила Кетерния, выглядывая из-за моего плеча, чтобы увидеть, как вампир ласково обнимает женщину.

— Вот просто взяла и пришла? — спросил я.

— Она говорила, что ее сюда что-то настойчиво звало, словно тут она должна была найти новый смысл, — пояснила стражница, расслабленно положив голову мне на грудь.

— Видимо, нашла, — ответил я, приобнимая девушку, чтобы она не замерзла в прохладном помещении.

— Ага, — протянула она. — Это, наверное, судьба.

— Знаешь, а ведь не только она изменилась, я помню, как он забрал меня из аэропорта, — пояснил я, увидев вопросительный взгляд чертовки.

— И какой он был тогда? — я услышал неприкрытое любопытство в ее голосе.

— Циник, — просто бросил я, рисуя незамысловатые загогулины на спине у Кетернии.

Девушка промычала что-то невразумительное, слегка дернув плечом.

«Боится щекотки», — любяще подумал я, проводя рукой по ее позвоночнику.

— Сейчас он, как ты и сказала, поставил высшей целью сохранение жизни твоей тети, он так бескорыстно ее любит, — продолжил я, положив подбородок стражнице на голову.

Она лишь кивнула, соглашаясь со мной.

Песни сменяли одну за другой, оживляя это место, вдыхая в него жизнь; свет люстры мерк с каждой минутой, словно затухающие свечи, но никто из нас не обращал на это внимания. Мы были одновременно поглощены своими мыслями и друг другом. Бостон думал о том, какое будет лицо у Аделии, когда он сделает ей предложение. Он не боялся момента, когда расскажет ей, что он вампир. Она точно не отвернулась бы от него. Аделия же просто упивалась этим сладкими моментом всепоглощающей любви. Кетерния… Я никогда не мог прочитать ее эмоций по лицу, но сейчас она была бесконечно спокойна и счастлива, словно ее жизнь наконец стала такой, как она мечтала. А я обнимал ее и думал, что люблю ее больше всего на свете. В этом мы с Бостоном были похожи. Если любить, так отдавать себя целиком.

«Я люблю тебя», — признался я про себя, не желая тревожить девушку сейчас.

Я наконец нашел правильный ответ. Последние жалобные звуки пианино эхом отскочили от стен, и песня прервалась, погружая комнату в гробовую тишину, разрезаемую лишь нашими дыханиями. Я посмотрел на Бостона и понял, что пришло время, когда он встанет на колено и скажет заветные шесть слов, которые круто изменят его с Аделией жизнь. Мы встали в центр, где догорала люстра. Кетерния в предвкушении схватила меня за руку, переплетая наши пальцы.

— Милая, я должен тебе кое-что сказать, — вампир начал издалека.

— Давай, я готова, — тетя Кетернии довольно улыбнулась, держа Бостона за руку.

— Только никаких вопросов, хорошо, тетя? — попросила Кетерния.

Аделия несколько удивилась, но кивнула.

— Итак, когда мы встретились, ты была в жутком розовом фартуке и растянутых штанах. Тогда ты в третий раз пыталась пожарить мясо, но оно постоянно сгорало, — размеренно говорил Бостон, не сводя своих темных глаз со своей возлюбленной. — Именно тогда я подумал, что столь безнадежному повару просто необходим кто-то с таким невероятным талантом к готовке, как у меня.

Женщина рассмеялась, у нее в глазах стояли еле заметные слезы.

— Потом я ушел, но твой живой образ, когда ты после каждой неудачи начинала готовить вновь, выпив приличное количество алкоголя, стоял у меня перед глазами, но я думал, что это лишь глупое наваждение, — вампир рассмеялся. — А потом ты заявилась ко мне в бар, неудачно села на стул, упав с него и треснувшись головой. Пришлось напоить тебя за счет заведения. Весь вечер ты трепалась обо всем, чем можно. Мы начали с творчества Пушкина, а закончили цветом твоего белья.

Аделия слегка зарделась, чем сильно напомнила мне Кетернию.

— Этого можно было и не говорить, — сказала женщина притворно недовольно.

— Нет, про тебя нужно рассказывать все, — не согласился Бостон, погладив женщину по щеке. — А потом я дотащил тебя до дома, где ты наотрез отказалась отпускать мою шею. Пришлось ночевать, — вампир довольно улыбнулся. — А потом твоя постель стала моим новым домом, а ты сама — моим единственным лучем надежды, рассеивающим многовековую тьму, скопившуюся вокруг меня…

Аделия с непониманием посмотрела на Бостона. Он почему-то перестал говорить, принюхиваясь к прохладному воздуху. Я сделал так же, понимая, что что-то не так. Противный тяжелый запах тонкой струйкой тек по полу, будто ядовитая змея, готовая впиться в ногу. Бостон с опаской взглянул на меня, словно желая, чтобы я соврал, сказал, что это было не то, о чем он подумал. Я покачал головой, развеивая его призрачные надежды.

— Сможешь убрать? — торопливо спросил он, хватая Аделию за руку, его глаза блеснули алым, их озарил ужас.

Я попробовал, но силы словно исчезли, текли сквозь пальцы, я совершенно их не чувствовал. Наверное, испуг отразился в моих глазах.

— Блять! — вампир бросил нас, побежал к лестнице и молниеносно спустился вниз.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Кетерния, дергая меня за руку.

— Пахнет газом, — отрывисто пояснила ей тетя, тоже почувствовав его в воздухе.

Бостон мгновенно вернулся назад, он был зол и озирался вокруг, пытаясь найти выход. Его движения стали резкими, животными.

— Нас заперли, — процедил он сквозь зубы и потащил нас к лестнице.

Тяжелая решетчатая дверь на крышу была закрыта большим замком.

— Совсем нет сил? — спросил Бостон, тряхнув дверь на пределе человеческих возможностей.

— Нет, их словно высосали, — я бесполезно попробовал колдовать вновь, но замок даже не заиндевел.

— Черт, — раздраженно прошипел вампир. — Отойдите!

Его глаза блеснули красным, когда он со всей силы ударил по железным прутьям, несильно погнувшимся от его усилий. Он бил и бил, стараясь высвободить нас. Над нами словно нависли огромные песочные часы, каждая крупица которых раскаляла тяжелый воздух, заставляла сердце сжиматься.

— Он?.. — тихо спросила Аделия, которую бережно обнимала Кетерния.

— Не волнуйся, мы все объясним, когда выберемся, — пообещала стражница, посмотрев на меня.

В ее золотистых глазах плескался неподдельный страх. Бостон в последний раз ударил по двери, окончательно выбив один из толстых прутьев. Замок с грохотом упал на землю.

— Мы опаздываем, — обреченно прошептала Кетерния, держа тетю за руку и несясь по лестнице наверх.

Я догадывался, что значат ее слова, но не хотел этого. Только не сегодня. Этот день должен закончиться не так. Торопливые шаги Бостона эхом гремели позади нас.

— Впереди дверь! — крикнула тетя Кетернии.

Вампир с животным рыком рванул вперед, всем телом наседая на препятствие, не сдвинувшееся ни на миллиметр. Я подлетел к нему, стараясь хоть чем-то помочь. Кетерния замерла на месте, вслушиваясь в гробовую тишину здания.

— Совсем мало времени, — выдохнула она, подлетая к нам, помогая толкать бесполезную дверь. — Пожалуйста…

Мягкое белесое облако пара разлетелось в предвкушении зимнего мороза. Песчинки с громом осыпались на стеклянное дно часов. Мы все налегли на дверь, стараясь выбраться из ловушки, в которую нас поймали, словно крыс.

«Не может быть», — отчаянно думал я, снова взывая к силам, оставившим меня в столь неподходящий момент, но все было бесполезно.

Дверь со скрежетом поддалась, небольшая щель впустила на лестницу стужу, закружившуюся вокруг нас.

— Ну, давай же! — прошипел Бостон, по его рукам текли тонкие струйки крови, капавшей на пол с гремящим звоном.

Мы сразу услышали это звук. Грохот, не предвещавший ничего, кроме смерти. Вампир резко ударил по двери плечом, отворяя ее настежь. Бостон, двигаясь намного быстрее, чем мы могли видеть, вытолкнул нас на крышу, стараясь отнести к краю здания, чтобы спрыгнуть, спастись. Но нас было слишком много…

Я слышал, как снизу к нам подступала смерть: она ревела языками алого пламени, так болезненно подходившего к крови на руках Бостона. Стражница вытянула руку, словно пытаясь остановить бушующую стихию, но мужчина лишь горько улыбнулся.

«…ставит ее жизнь выше своей», — я словно услышал тихий голос Кетернии, когда почувствовал сильный толчок в спину.

Судьба Бостона была решена.

Я стремительно летел вниз, удерживая Кетернию в своих объятиях, а она исступленно цеплялась за руку тети. Эта секунда падения не была короткой, как говорится в фильмах, она была болезненно долгой, вырывающей сердце вместе с душой.

— Прости…

Звенящий шепот разрезал тишину зимней ночи, а после сильнейший взрыв объял здание, беспощадно сжирая всех, кто находился внутри. Огонь облизнул иссиня-чёрный небосклон, заставляя город сиять кровавым заревом…

Удар.

Кровь.

Боль.

Огонь.

Холод.

Бессилие.

Комментарий к Глава 21

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

С Днем Святого Бост… Валентина!

Сегодня порадую вас музыкой, под которую писалась глава, разворачивались события:

Все, что происходит в VIP-зале:

ZZ Ward – Til The Casket Drops

ZZ Ward – Save My Life

Elvis Presley – Love me tender

Появление Габриэля:

Butch Clancy – Russian Lullaby

Третий этаж:

Lana Del Rey – Once Upon a Dream

Kelly Clarkson – Because Of You

Fun. – We Are Young

Plumb – Cut

Взрыв:

Ruelle - Deep End

Ben Cocks – So Cold

P.S. В следующий раз будут рисунки и два важных обновления.

Спасибо, что остаетесь со мной!

========== Глава 22 ==========

Меня не существовало. Костлявые и старые пальцы успокаивающе прикрывали мои бесчувственные глаза, чтобы я не видел, не слышал, не чувствовал. Боль волнами текла по телу, путая мысли, не давая очнуться.

«Где я? Неужели дома?» — с бесполезной надеждой думал я, вспоминая бесконечные просторы Норвегии, ледяную воду, суровый ветер и невозможные белоснежные зимы…

Что-то обжигало затылок, оно касалось шеи и укрывало все вокруг меня. Легкие прикосновения, словно крылья бабочек, таяли на щеках. Я пытался вспомнить, почему я ничего не знаю, почему темнота стала моим новым домом и почему в ней нет ни единого луча золотого света, уничтожавшего все боли и горести.

— Почему?.. — я слышал, как мучительное слово эхом разнеслось в ледяной тишине.

А может, мне только показалось, что слышу. Я есть? Или меня нет?

«Это мой Ад, наверное, — с горечью подумал я, не чувствуя своего присутствия в мире. — Значит, я умер».

Эта мысль меня не испугала, а, скорее, успокоила. Мертвые не боятся. Они просто мертвы. Я отпустил боль, позволяя старухе сделать свое дело: она, наверное, мечтает выпить со мной чаю и спросить, много ли я грешил. Если бы я мог, я бы точно улыбнулся, но лишь слегка, чтобы не почувствовать привкуса едкого бессилия, привычного любому живому созданию. Я ждал лишь одного, когда вся моя жизнь пронесется перед глазами, чтобы я, хотя и тщетно, но попытался запомнить бабушку с ее строгостью, но внутренней добротой, чтобы чертовка в последний раз улыбнулась мне, а в ее карих глазах играло детское озорство, чтобы я увидел последней в своей жизни закат, который унес бы всю мою боль прочь, оставляя лишь голую душу…

«Жаль, что я так и не сказал ей, — устало подумал я. — Теперь уже и не скажу».

С моих губ, наверное, сорвался бы хриплый обреченный вздох, если бы я все еще мог дышать.

Я сидел в этой темноте и ждал, когда же я смогу уйти, когда она заберет меня, но она не торопилась, словно издеваясь. Я вглядывался в темноту, пытаясь найти себя. Жар, поселившийся у меня в голове, усиливался, я терялся в помехах, обрывках воспоминаний. Вот мы с бабушкой сидели на кухне и пили чай, мне лет двенадцать. В ушах что-то гремело.

«Сердце?» — слабый огонек надежды загорелся в моем сознании, но гром сразу же прекратился, вновь оставляя меня в одиночестве.

Воспоминание выцвело, словно старая фотография. Меня швырнуло в наш с Кетернией сон, когда мы сидели на пляже, а она рассказывала о Санкт-Петербурге, с ее губ не сходила мечтательная улыбка.

«Санкт-Петербург действительно такой, как ты и говорила», — подумал я, оставляя это мгновение позади.

Мне показалось, будто меня кто-то отчаянно звал, что-то обжигало мои щеки, но все погасло.

Я стоял в «Царстве мертвых», люстры не горели, зал выглядел заброшенным, я медленно поднялся по ветхой лестнице на второй этаж. Я заглянул за плотные занавески: внутри было много народа, одетого в разнообразные пестрые костюмы. Они все прикрывали свои лица масками, словно боялись быть узнанными. Их притворный смех и шушуканье мешали мне думать, я собирался уйти, оставить это проклятое место, но что-то меня остановило. Около дальнего зеркала стоял мужчина в строгом черном костюме. Я не мог вспомнить, кто это, но он казался таким болезненно знакомым. Мужчина нервно запустил руку в уложенные темные волосы, достававшие до плеч. Он повернулся, когда услышал мои шаги. Его губы растянулись в печальной, горькой улыбке, а в глазах светилась боль, которую он старался скрыть. Мужчина медленно отпил вина из своего бокала; его руки и белые рукава рубашки были покрыты кровью.

— С вами все нормально? — осторожно спросил я, боясь приблизиться к нему.

Мужчина горько хмыкнул и посмотрел мне в глаза.

— Тебе здесь не место, — его голос прозвучал глухо, словно из-под воды.

Я услышал навязчивый шепот, звавший меня по имени.

Это место начало разрушаться, обои клочьями слетали со стен, зеркала разлетались в серебряную пыль, кожа людей плавилась, словно у пластиковых кукол, поднесенных слишком близко к огню. Их голоса превратились в неразборчивый гомон. Мужчина задумчиво отхлебнул из своего стакана; его отражение в зеркале неприятно дрожало, будто было готово исчезнуть.

— Кто вы? — отчаянно спросил я, уносимый прочь, сметаемый неожиданно нагрянувшим пламенем.

Я почувствовал, как чьи-то холодные пальцы касаются моего лица, а голос бесполезно зовет меня к себе. Люстра с грохотом упала на пол, разбиваясь на блестящие осколки. Пламя коснулось ноги мужчины, но тот не обратил на это внимания.

— Передай, что мне жаль, — он отвернулся от меня, а затем пламя с ревом охватило его силуэт, утонувший в алом зареве.

Меня швырнуло назад в ту бесконечную тьму, но что-то изменилось. Я чувствовал, что стоит мне протянуть руку, и я либо вернусь, либо окончательно исчезну.

«Выбор за мной», — отрешенно подумал я.

Я был так близок, чтобы оставить это все, раствориться в приятной тишине.

— Саша, пожалуйста, умоляю тебя… — эти слова повторялись вновь и вновь, словно молитва. — Прошу… Просто вернись…

Я вслушался в них, вспоминая ее голос, обычно такой саркастичный или насмешливый, сладкую улыбку и звонкий смех, решимость и смелость, грусть и одиночество, любовь и радость…

Туман задрожал, я услышал, что мое сердце все еще бьется, рваное дыхание разрывает грудь, жизнь теплится в теле.

— Вернись… — ее дыхание мягко коснулось моего лица, растапливая пушистые снежинки.

Я сделал мучительный шаг вперед, покидая притягательный сон.

Я медленно открыл глаза, чтобы заглянуть в ее бледное лицо, обрамленное спутанными волосами, покрытыми замерзшей кровью. Ее слезы обжигали мою кожу, она осторожно коснулась рукой моей щеки, словно пытаясь убедиться, что я жив, что я с ней. Она облегченно выдохнула и бессильно упала на меня, сотрясаясь рыданиями, засевшими глубоко в груди. Я ласково гладил ее по спине, не имея сил подняться или сказать хоть слово.

Пожар совсем не согревал нас.

***

Казалось, что мы пролежали так несколько часов, но на самом деле только пара минут прошла с того момента, когда я выскользнул из когтей смерти.

— Тетя? — хрипло спросил я: едкий дым засел в горле.

— Ты спас ее, — благодарность растеклась в глазах Кетернии, когда она помогала мне подняться.

Светлые дорожки слез блестели на ее щеках. Про Бостона я не спрашивал, зная ответ. Тонкие руки девушки аккуратно обхватили меня за плечи, боль вспышкой пронеслась по телу. Стражница с опаской взглянула на меня.

— Все хорошо, — я неуверенно сел, опираясь на дрожащие руки. — Как мы выжили?

Кетерния обеспокоенно посмотрела на меня, убирая спутавшиеся волосы с лица. На виске у нее была запекшаяся кровь.

— Ты приостановил наше падение в последний момент, — кратко пояснила девушка.

Справа от нас застонала тетя. Ее красное платье раскинулось по промерзлой земле и напоминало кровь, растекшуюся вокруг.

— Нужно, чтобы ты стер ей память, — просьба Кетернии глухо повисла в воздухе, трещавшем от огня.

— Что? — мне показалось, что я ее не расслышал.

— Сотри ей память о сегодняшнем вечере, пусть думает, что Бостон не пришел… — слезы вновь катились по ее щекам. — Я не хочу, чтобы она жила с такой болью, не сейчас, когда она не знает ничего…

Стражница постоянно сбивалась, ее слова прерывались неловкими всхлипываниями, она утерла глаза руками, костяшки которых были сильно разбиты и кровоточили из-за каждого ее движения.

«Подложила свои руки мне под голову, чтобы я не так сильно пострадал», — рассеянно подумал я, дотрагиваясь до затылка, покрытого коркой запекшейся крови.

— Пожалуйста, Александер, — Кетерния посмотрела мне в глаза.

У нее на лице читалась мольба. Я ничего не ответил, лишь медленно поднялся на ноги, подошел к ее тете и взял женщину за ледяную руку. Я должен был быть измотан, но почему-то сил было слишком много — они захлестывали меня волнами, позволяя легко открыть книгу Аделии Люсент. Я быстро листал страницы, стараясь нигде не останавливаться, но все равно замер, когда увидел, как Бостон ей улыбался, как он менялся рядом с ней. Щемящая боль ударила в сердце.

«Кетерния права: ей не стоит знать об этом сейчас», — согласился я, переворачивая страницу на сегодняшний вечер.

Я быстро стирал драгоценные воспоминания, чтобы не остановиться, не пожалеть, не сохранить эту крупицу счастья, которая так ярко горела в душе у женщины. Беспощадно. Я одним мановением руки уничтожил чью-то чистую и прекрасную любовь. Теперь Бостон не умер, он просто не пришел, разбил ей сердце.

Я отпустил руку Аделии, позволяя ей безвольно упасть на холодную землю. Кетерния сидела возле меня, нервно закусив губу, отсветы пламени плясали у нее в волосах. Она вопросительно посмотрела на меня, словно не желая говорить о преступлении, что мы с ней совершили. Я кивнул. Тяжелый вздох облегчения сорвался с ее губ, стражница наклонилась над тетей, промычавшей что-то невразумительное. Я отошел к пожару, когда женщина очнулась: я не хотел чувствовать вину.

***

Кетерния ушла вместе с тетей, оставляя меня в одиночестве. Я не волновался, догадываясь, что чертовка вернется, чтобы сотворить очередное безумство. Я вглядывался в объятые пламенем окна «Царства мертвых», пытаясь узнать, остался ли хоть кто-то в живых.

«Наверняка, нет», — с горечью подумал я, вглядываясь в темные облака, сливавшиеся с черным дымом.

Я сразу услышал ее шаги: лед звонко трескался под ее ногами.

— Что ты придумала? — сразу спросил я, вглядываясь в нахмуренное лицо Кетернии.

— Пожар длится не больше десяти минут, — просто ответила она.

Я снова глянул на зарево, не веря ее словам: пламя не могло так быстро сожрать все здание.

«Наверное, огненным стражам видней», — отметил я, снова поворачиваясь к Кетернии.

— И?

— У тебя ведь тоже какое-то странное чувство, словно силы бурлят под кожей, пытаясь вырваться? — спросила она, слегка наклонив голову набок.

Я улыбнулся, догадываясь, куда она клонит.

— Ага, — в моем ответе прозвучало слишком много энтузиазма.

— Тогда я предлагаю войти внутрь и спасти всех, кого можно, — кинула она, подходя ко мне.

— Ты ведь хочешь убедиться, точно ли он умер? — я был уверен, что только это было ее истинным желанием.

Она вымученно улыбнулась и кивнула.

— Что ж, вперед, — я пропустил ее к заднему входу.

Пламя клочьями вырывалось из разбитых взрывной волной окон. Стражница осторожно прикоснулась к раскаленной ручке и отворила дверь настежь, выпуская жар на улицу.

— Уверена, что справишься с таким пожаром? — поинтересовался я, прикрывая лицо ободранным рукавом пиджака.

— К черту уверенность, — решительно ответила Кетерния и прошла внутрь.

Я незамедлительно последовал за ней. Тяжелая железная дверь с грохотом захлопнулась за нами. В комнате было невозможно дышать: все заполонил густой серо-коричневый дым. Я махнул рукой, уничтожая его. Стражница признательно кивнула и двинулась дальше, подходя к очередной двери, которая, по моим представлениям, вела в зал на первом этаже заведения.

— Там немного пламени, — пояснила Кетерния. — Живые есть?

Я прислушался, отсеивая ненужные звуки.

— Не больше двух, — неуверенно кинул я.

«Может, там есть вампиры», — отметил я, зная, что не услышал бы их.

Чертовка кивнула и резко рванула дверь на себя — та слетела с петель, с грохотом падая на кафельный пол. Я подхватил Кетернию за секунду до ее падения.

— Спасибо, — простодушно ответила стражница и вошла в комнату, объятую пламенем. — Я сдержу огонь, а ты найди выживших и выведи их отсюда.

Затем девушка встала в центре зала и прикрыла глаза. Огонь не уменьшался, но оставался только на тех местах, где пылал раньше. Я подлетел к столику, под которым лежали две бездыханные фейри. Я отчетливо слышал, как сбивчиво бьется их сердце, как трудно им дышать. Я осторожно вытащил их, позволяя бесчувственным телам опираться на меня. Я оставил их на кресле, ища выход. Пот крупными каплями покрывал мой лоб, я нервно стер его рукой и подбежал к главному входу, пытаясь открыть дверь, но ее словно кто-то приварил к стене.

— Черт, — тихо выругался я.

— Что там? — обеспокоенно спросила Кетерния.

Пламя хищно лизнуло мне руку, прожигая плотную ткань пиджака. Я зашипел от боли и недовольно посмотрел на чертовку.

— Не отвлекайся, — приказал я, подхватывая двух фейри и таща их к черному входу.

С трудом открыв дверь, я вышел на холодный ночной воздух, объятый пушистыми снежинками, и оставил женщин сидеть на асфальте, предварительно проверив, дышат они или нет. Такие походы пришлось сделать еще пару раз до того, как мы смогли перейти на второй этаж.

Запах дыма усиливался с каждым нашим шагом по лестнице, он жег глаза и горло. Я старался блокировать его, но было такое чувство, словно пожар пытался съесть нас.

— Как ты думаешь, почему не едут пожарные? — спросила Кетерния, проходя через тлеющие занавески в зал, где мы недавно потягивали сок через соломинку, а Бостон ворковал с тетей Кетернии.

— Не знаю, — я покачал головой, наклоняясь над очередным обгоревшим телом.

— Но ведь это центр города, да и такой пожар трудно не заметить… — задумчиво продолжила стражница, опасливо оглядываясь на безвольные трупы, окружавшие нас.

— Не знаю, — строго отрезал я, не желая продолжать этот разговор.

«Естественно, что они не приедут, ведь это все было подстроено», — заключил я, переворачивая мужчину на спину.

Я узнал в нем одного из тех оборотней, стоявших на входе перед баром. Я осторожно прикрыл его остекленевшие глаза.

— Все, пошли в VIP-зону, — приказал я, поднимаясь на ноги.

Стражница молниеносно обернулась, переставая удерживать пламя, взревевшее сразу, как почувствовало сладостную свободу.

— Нет живых? — страх почувствовался в ее голосе.

Я лишь покачал головой, проходя в пустой зал. Мы с Кетернией замерли на пороге, не смея идти дальше. Зал был не тронут огнем, казалось, что здесь могла все еще продолжаться вечеринка с гостями и алкоголем, но непривычная тишина неприятно давила на уши. Я вгляделся в дальнюю стену, на которой белел небольшой квадрат бумаги.

— Surprise! — тихо прочел я по-французски.

В следующую секунду раздался тихий щелчок, в этой тишине напомнивший грохот грома. Я молниеносно схватил Кетернию за плечи и уронил на землю, прикрывая своим телом. Взрыв разнес всю комнату: зеркала разлетелись в щепки, обои, пожираемые огнем, в момент превратились в пепел, зал стал склепом.

— Нужно уходить, — крикнул я.

Кетерния покачала головой, извернулась так, чтобы ее руки были направлены в сторону пламени.

— Убери кислород, — тихо прошептала она, утыкаясь мне в плечо. — А дальше я сделаю все, что нужно.

— Блять, — выругался я, собираясь с силами. — Задержи дыхание.

Я сжал руки в кулаки, сдерживая кислород в углах зала. Стражница быстро махнула руками, сшибая остатки пламени, не успевшего сориентироваться на изменение среды. Огонь погас, словно его и не было. Я расслабился, выпуская кислород в комнату.

— Нужно уходить, — прохрипел я, откашливаясь.

— Я не уйду, — решительно ответила Кетерния, с трудом поднимаясь на ноги. — Я не оставлю Бостона здесь, он такого не достоин.

Я сокрушенно покачал головой:

— Это же ловушка, как ты не понимаешь? Они пытались нас убить.

— Мне плевать, — отрезала чертовка. — Мы справимся со всем.

Она протянула мне руку:

— Ты со мной?

«Чтоб тебя», — подумал я, поднимаясь с ее помощью.

Мы, нигде не останавливаясь, рванули к лестнице, ведущей на третий этаж. Кетерния остановилась при входе в комнату. Огонь еще не проник в помещение, все внутри выглядело так, будто вот-вот Бостон и Аделия выйдут и будут вновь танцевать там, а мы с Кетернией присоединимся к ним. Девушка рывком оттолкнулась от стены и пошла к кованой двери, совсем недавно сломанной вампиром. Я пропустил стражницу вперед, чтобы, в случае чего, поймать ее. Справа раздался противный скрежет — обрушился пол третьего этажа.

— Нам следует поторопиться, — прохрипел я.

Кетерния не обернулась, будучи слишком напряженной. На стенах были следы от огня: взрыв точно прошел здесь. Стражница замерла перед последней дверью, не решаясь открыть ее.

— Давай я, — предложил я и открыл дверь на обдуваемую всеми ветрами крышу.

Я не сразу увидел его тело: всполохи огня и порывы ветра, смешанного с хлопьями колючего снега, скрывали его от нас. Я медленно подошел к стылому телу. Бостон лежал на животе, его спина полностью обгорела, покрылась волдырями. Позади Кетерния громко втянула воздух. Я осторожно перевернул тело на спину, вглядываясь в темные глаза вампира, безжизненно отражавшие все вокруг. Левая половина его лица превратилась в кровавое месиво, на скуле проглядывала кость. Я бережно прикрыл его глаза ладонью. Противный комок стоял в горле, мешая дышать, подступавшие слезы жгли глаза, я неряшливо стер их рукой: я должен был хотя бы казаться сильным.

— Мертв, — глухо кинул я, поднимаясь на ноги.

Девушка недоверчиво подошла ближе, нагибаясь над трупом. Она была на грани, ее руки нервно дрожали, а глаза бегали из стороны в сторону. Я взял ее за руку, давая понять, что я рядом. Она благодарно взглянула на меня и шмыгнула носом, отвернувшись на секунду.

— Нужно его забрать, — заключила она.

— Я знал, что ты это скажешь, но обратного пути нет, — ответил я, поднимая тело себе на плечи.

Кетерния посмотрела в сторону двери, откуда уже вырывалось пламя с нижних этажей. Все здание скрипело под собственной тяжестью, грозясь в любой момент разрушиться.

— Тогда прыгаем? — с опаской спросила она, выглядывая за край крыши. — Ты сможешь нас удержать?

— Надеюсь, что да, — неряшливо бросил я, хватая стражницу за руку.

— Что значит, надеешься? — в последний момент крикнула чертовка.

Мы быстро летели к земле, я цеплялся за невидимые путы воздуха, стараясь замедлить наше падение.

— Скорее, — прошептала Кетерния.

Я отпустил все свои силы, позволяя им поймать нас в свои объятия. Мы с грохотом упали на промерзший асфальт, но не пострадали. Нечисть, которая успела очнуться, с любопытством и ужасом глядела на нас.

— Вам нужно идти через переулки, — тихо посоветовал один из вампиров, удерживающий свою обгоревшую руку около груди.

Я ухватил Кетернию за руку и потащил ее прочь.

— Стой, — сказала она, останавливая меня. — Бегите, сейчас снова рванет!

В следующую секунду мы с ней скрылись в темноте улиц, лишь услышав, как остатки «Царства мертвых» громом обрушились на землю, погребая трупы под обломками здания.

***

Я не знаю, как мы смогли дотащить тело Бостона до моей квартиры. Удивительным было даже не то, что он оказался тяжелым. Главное: на улицах совершенно никого не было, словно город вымер, оставляя нас наедине с воющим ветром. Когда я поворачивал ключ в замке, чтобы впустить нас в квартиру, вдалеке раздалась сирена пожарных. Я закинул мужчину себе на спину и занес его в гостиную, после чего аккуратно положил на диван. Кетерния закрыла за нами дверь и бросила на пол обувь, которую сняла на полпути к дому. Ее бледная фигура в порванном платье и продранных колготках ярко выделялась на фоне освещенного дверного проема.

— Он выглядит спящим, — тихо сказала она, откашлявшись. — Ты уверен, что он мертв?

Я глянул на Бостона. Черты его лица утончились, сероватая кожа натянулась на костях, грозясь лопнуть, ожог на лице приобрел кирпично-багровый оттенок. Вампир действительно казался просто спящим.

— Может, стоит дать ему крови? — осторожно предложила девушка, нагибаясь над трупом.

Я с удивлением глянул на нее: никогда бы не подумал, что она решилась бы на такое. Девушка сковырнула запекшуюся кровь с костяшек. Алая капля стекла в приоткрытый рот Бостона. Он не подал признаков жизни.

— Может, ему нужно больше… — Кетерния сжала свою руку, заставляя кровь течь тонкой струйкой.

Я схватил ее за запястье, рывком поднимая на ноги.

— Не стоит, он точно мертв, — отрезал я, отводя стражницу прочь.

Кетерния безысходно вцепилась в мой пиджак, утыкаясь лбом в грудь. Она горько плакала, но пыталась не показывать мне этого, хотя я и так это знал. Я бережно обнял ее за плечи, она обвила меня своими тонкими руками, продолжая отчаянно плакать за нас обоих. Я тихо успокаивал ее, стараясь унять эту тупую боль, но ей нужно было лишь время.

— Иди в душ, тебе нужно согреться, — сказал я ей, когда она смогла хотя бы немного успокоиться.

— Что мы будем делать? — она словно не услышала меня и кивнула в сторону Бостона.

— Ты идешь в душ, а я буду думать, — приказал я, подводя ее к лестнице.

Стражница неуверенно кивнула и скрылась в темноте второго этажа. Я медленно подошел к дивану и сел на спинку, вглядываясь в соседнее здание, видневшееся из окна.

— Мне жаль, что все так вышло, — внезапно заговорил я, расстегивая бабочку, мешавшую дышать. — Все должно было закончиться иначе, но ты сделал все так, как должен был.

Я медленно перевел взгляд на безжизненное лицо Бостона, будто ждал, что он ответит мне что-нибудь или едко пошутит. Трупы не разговаривают.

— Она в безопасности, мы с Кетернией будем заботиться о ней, — пообещал я, поднимаясь с дивана и уходя наверх: я не хотел находиться с трупом друга в одной комнате.

Я слышал, как вода шумела в ванной, но сейчас мне было все равно. Я наскоро разделся и надел свою домашнюю одежду. Рассмотрев костюм, я понял, что ему место на помойке. Тем более, я бы сам не захотел надевать его после всего, что сегодня произошло. Я кинул его на пол и упал на кровать, измученно закрывая глаза. Я слышал, как она повернула кран, завернулась в пушистое полотенце и осторожно вошла в комнату.

— Возьми футболку и какие-нибудь шорты в шкафу, — сказал я, не открывая глаз.

— Хорошо.

Я слышал, как шуршала одежда, когда Кетерния надевала ее, я слышал все, хотя, наверное, мог бы и никогда более ничего не слышать. Стражница легла возле меня. Наши руки соприкоснулись: холодная, покрытая паутинкой шрамов, и теплая с тонкими пальцами. Она лежала рядом со мной, пытаясь выровнять дыхание.

— Ты придумал что-нибудь? — поинтересовалась она, тяжело сглатывая.

— Думаю, нам стоит подождать Женю, она наверняка поможет, — безразлично ответил я, прикрывая лицо рукой.

— Хорошо, — рассеянно ответила Кетерния, приподнимаясь на локтях. — Пошли на крышу?

Я открыл глаза, вглядываясь в ее усталое лицо, спутанные мокрые волосы и бесконечно грустные глаза. Я вымученно улыбнулся, схватил свою старую толстовку и надел на нее.

— Пошли, — мягко согласился я, хватая ее за руку и направляясь в сторону входа в зал.

На крыше было пронзительно холодно и тихо, только щелчки светофора прерывали драгоценную тишину. Мы сели около изящной решетки, свесив ноги над пропастью дороги. Кетерния положила голову мне на плечо и прикрыла глаза, глубоко вдыхая морозный воздух. Мы молчали, погруженные в собственные невеселые мысли.

— Тебе было страшно? — внезапно заговорила она, не изменившись в лице.

— Чего я должен был бояться? — спросил я, рассматривая иней на железных перилах.

— Тебе страшно было умирать? — уточнила она, приоткрыв глаза.

— Сперва, да, но потом я как-то смирился, — рассеянно сказал я, не понимая, с чего она заговорила именно об этом. — А тебе было бы?

— Если бы я умирала, чтобы спасти тех, кого люблю, то я бы переступила свой страх, — искренне ответила она, ловя снежинки в ладонь.

— Прямо как…

— Ага, мы с Бостоном в этом похожи, — закончила Кетерния за меня, поджигая снежинку.

Мы вновь замолчали, не зная, что еще можно было сказать. Я думал над той бомбой, что была подписана — действительно ли ее оставили для нас, или у меня развилась паранойя? Я хмыкнул, запрокинув голову к небу.

— Чего смеешься? — спросила стражница, проведя рукой по слежавшемуся снегу подле нее.

— Думаю, насколько же я глуп, — просто ответил я, продолжая вглядываться в грузные облака, заполонившие небосвод.

— Ты не глупый, — серьезно сказала девушка, потянув меня за руку, чтобы я заглянул ей в глаза. — Я бы не влюбилась в глупца.

Она слегка улыбнулась и снова положила голову мне на плечо, словно совершенно ничего важного не сказала. Я неловко отвел взгляд в сторону, на секунду забывая об ужасах сегодняшнего вечера.

— Я бы тоже.

— Не влюбился в глупца? — со слабой издевкой спросила она.

— Ага… — протянул я, выдыхая серебряное облачко дыма.

Вот так просто мы и сказали это друг другу, не обязывая самих себя на что-то большее, не ограничивая себя глупыми обещаниями.

«Как легко», — подумал я ненароком, прикрывая глаза от усталости.

— Можно я посплю? — сонно спросила Кетерния. — Ты ведь разбудишь меня, когда придет Женя?

— Не волнуйся, спи, — я не удержался и поцеловал ее в макушку.

Стражница обняла меня, погружаясь в глубокий сон, полностью захвативший ее. Я же, как и обещал, остался сидеть на страже, то есть, просто ждал, когда моя вампирша-уборщица заглянет в гости.

«Жаль, что это никак нельзя ускорить», — со скорбью отметил я, думая о теле Бостона, бездыханно лежавшем у меня в гостиной.

Город спал. Низкие облака медленно текли по небу в сторону Финского залива. Я оглянулся и увидел, что от пожара в «Царстве мертвых» остался лишь дым, разносимый по Санкт-Петербургу ветром. Снежинки вальсировали вниз, чтобы бережно укрыть землю белоснежным одеялом, звенящим под ногами от каждого шага. Я медленно перевел взгляд на стражницу, мирно спящую в кольце моих рук. Ее ресницы подрагивали, а облачка пара вылетали из приоткрытых губ. Почему-то мне стало очень больно, что-то щемило в груди, мешая дышать. Я нагнулся к ней и мимолетно прикоснулся губами к ее, не желая ненароком разбудить Кетернию: пусть спит.

«Что ты делаешь, придурок?» — корил я сам себя, отстранившись от чертовки.

Наверное, я сделал это из-за всего, что навалилось на нас сегодня. Смерть Бостона, наше падение, стирание памяти и неопределенность. Больше всего давила неопределенность: что мы будем делать дальше?

Я услышал тихие, будто кошачьи шаги внутри дома.

— Кетерния, проснись, она здесь, — я аккуратно потряс девушку за плечо.

Стражница мгновенно открыла глаза, полные страха, сразу исчезнувшего, стоило ей только увидеть меня.

— Она здесь? — спросила Кетерния, поднимаясь на ноги.

Я кивнул. Мы с ней мгновенно спустились в зал, слетели по лестнице, чтобы встретить Женю.

***

Гостиная была залита неестественным светом ламп, разгонявших темноту ночи. Женя стояла к нам спиной, склонившись над телом Бостона.

— Здравствуйте, стражи, — кинула вампирша, не оборачиваясь.

Мы промолчали, почувствовав неуютную атмосферу, царившую в комнате. Женя рассмеялась, жадно протягивая руку к телу.

— Не трогай его, — прошипела Кетерния, сжав кулаки.

Вампирша остановилась и презрительно посмотрела на нас. Ее вежливость куда-то исчезла.

— Вы теперь открыли тут мавзолей для падали? — спросила она, указывая на Бостона.

Едкий смех искривил ее губы.

— Вот Габриэль будет рад, что это ничтожество погибло такой глупой смертью, — воскликнула вампирша, мечтательно хлопнув в ладоши.

Я почувствовал, что воздух вокруг нас медленно нагревался.

— Мы хотели тебя попросить… — сдержанно начала стражница, пытаясь обуздать свой гнев.

— Дай угадаю, — Женя прервала ее, вновь нагибаясь к недвижимому лицу мужчины. — Вы хотите, чтобы я нашла кого-то, кто похоронит его?

— Да, — подтвердил я.

Вампирша рассмеялась, ее колкий смех эхом отскочил от стен.

— Кто из клана Монтойя будет помогать этим выродкам из…

Она не успела договорить, потому что Кетерния с силой впечатала ее в стену.

— Тебе стоит помолчать, — огненный шар загорелся у стражницы в руке.

Пламя грозилось лизнуть шею испуганной вампирши, но та не подавала виду, что боится стражницы.

— Сейчас ты, — медленно начал я, — позвонишь тому, кто может помочь.

Женя хищно оскалилась, Кетерния приблизила огонь к шее нечисти:

— И лучше не рыпайся.

Вампирша с ненавистью взглянула на стражницу, словно хотела ее убить, но не имела достаточно сил.

— Телефон, дай мне телефон, и я позвоню той фейри, что была влюблена в этого… — хрипела Женя.

— Поаккуратнее в выражениях, — ласково сказала чертовка, позволяя пламени подпалить короткую рыжую прядку заложницы.

— Как мы можем быть уверены, что ты не вызовешь кого-нибудь на подмогу? — осторожно спросил я, передавая вампирше телефон.

— Никак, — ответила та очаровательно.

«Придется поверить ей», — разочарованно подумал я, слушая гудки в ее трубке.

Кетерния крепко держала нечисть у стены, не давая ей сделать лишнего движения. Я никогда не видел чертовку такой жестокой, ее доброта и бесконечная жизнерадостность словно исчезла за мгновение. Голос в трубке был знакомым, значит, это действительно была та фейри. Женя дала ей пару указаний и демонстративно положила трубку.

— Готово, теперь я предпочту уйти отсюда, — протянула она, словно ей совершенно ничего больше не грозило. — Ах, да! Я увольняюсь.

Я слабо ухмыльнулся ее излишнему трагизму.

— Кетерния, отпусти ее, пусть идет, она ничего не сделала, — приказал я устало и отошел к окну, ожидая, что стражница беспрекословно послушается меня.

В следующую секунду раздался громкий крик, и запах горелой плоти разлетелся по комнате. Я молниеносно обернулся: чертовка держала в руках еще пару огненных шаров, она была готова швырнуть их в вампиршу в любой момент. Женя сидела на земле, вцепившись в шею.

— Обожгла меня, сука! — верещала она, сверкая красными глазами. — Тебе это так просто не сойдет!

Я быстро подлетел и схватил Кетернию в охапку, удерживая ее от глупых поступков. Женя метнулась к нам, собираясь ударить. Я лишь сдержано кивнул, отшвыривая нечисть воздушной волной к противоположной стене.

— Я отзываю приглашение, — процедил я сквозь зубы.

Вампирша сразу же покинула мою квартиру, не имея более права здесь находиться. Я глянул на Кетернию. Непутевая стражница потеряла сознание, ее кожа горела огнем, а я, слишком увлеченный сражением, заморозил ее.

— Черт, — небрежно выругался я, подхватывая ее легкое тело на руки.

Я отнес чертовку наверх и уложил в кровать, всю ночь сидел подле нее, меняя мокрые полотенца на лбу. Я спустился вниз только тогда, когда к нам пришла фейри, с которой я уже был знаком. Она неподдельно расплакалась, увидев бесчувственное тело Бостона. Я сухо пожалел ее, а потом, когда она отвлеклась, залез в карман его пиджака, вспомнив об одной важной детали. К счастью, фейри не заметила этого, вызывая машину, которая смогла бы отвезти Бостона в морг для нечисти.

— Завтра ближе к вечеру приходи сюда, — женщина написала адрес кладбища на клочке бумаги. — Сможешь проститься.

Я кивнул, закрывая дверь за нечистью. Я бессильно сполз по стене, усаживаясь на прохладный пол прихожей, и отложил записку в сторону, после чего вынул небольшую черную бархатную коробочку. Я медленно открыл ее, заглядывая внутрь. Кольцо хищно блеснуло под светом ламп. Я безнадежно закрыл футляр с украшением.

***

Зимнее солнце навязчиво светило мне в глаза, вынуждая проснуться, хотя я только недавно заснул. Я с трудом поднял голову от края кровати, на которой задремал, пока ухаживал за чертовкой. Она как всегда мирно спала, не обращая своего внимания ни на что вокруг. Я тяжело вздохнул и, заглянув в ванную, чтобы умыться, спустился вниз. Я целенаправленно готовил нам завтрак, чтобы потом отправить чертовку домой, а сам бы завалился спать.

«Поскорее бы», — с надеждой подумал я, отхлебывая свежий кофе.

Я ненароком бросил взгляд на диван, где остались кровавые подтеки. Вчерашний вечер не был сном. Кетерния торопливо спускалась по лестнице вниз. Ее волосы были беспорядочно разбросаны по плечам, а на лице отпечаталась подушка.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался я, отходя от дивана.

— Паршиво, — хрипло бросила она, залезая в шкаф с посудой.

— Я тоже, — поддержал я, снимая кашу с плиты.

Повисла непродолжительная тишина, пока мы попивали горький напиток.

— Она его забрала? — наконец спросила стражница.

Я кивнул, ставя на стол тарелку с хлебом. Кетерния же достала приборы и вкусные сдобные булочки, которыми всегда лакомилась, заглядывая ко мне в гости. Общую тишину нашей трапезы прерывали лишь любезные просьбы передать что-нибудь. Я поел быстрее и собирал свои тарелки в посудомоечную машину, когда в комнате раздались два синхронных хлопка.

— Дерьмо… — тихо протянул я, бросив взгляд на удивленную Кетернию.

Стражница мгновенно встала на ноги, догадавшись, что сейчас нас будут отчитывать.

В центре гостиной стояла бабушка, так сильно постаревшая за последние пару месяцев: морщины резко врезались в ее лицо, руки приобрели старческую костлявость, а седых волос стало в несколько раз больше. Стефан Леруаморо, напротив, цвел и пах, его персона высокомерно восседала на спинке дивана.

— Доброе утро, стражи, — самодовольно протянул мужчина, жмурясь, словно кот на солнце.

Я сдержанно кивнул, а Кетерния не подавала признаков жизни, молча стоя позади меня.

— Здравствуй, Кетерния, — серьезно сказала бабушка, а потом перевела взгляд своих ледяных глаз на меня. — Александер, объясняйся.

Я тяжело сглотнул, удерживая строгий взгляд женщины.

— Что именно? — я решил сыграть в дурачка.

— Не придуривайся, юнец, мы и так все знаем, просто от ваших слов зависит то, насколько сильно вас накажут, — Стефан улыбнулся, похоже, вся эта ситуация приносила ему невероятное удовольствие.

Я задумался, решая, как лучше представить ситуацию бабушке и этому самовлюбленному ублюдку.

«Уж по кому я совсем не скучал, так это по нему», — подумал я.

— Бостон собирался жениться на тете, — внезапно заговорила Кетерния. — Вчера он собирался сделать ей предложение…

Леруаморо рассмеялся.

— Твоя родственница настолько жалкая, что готова выйти за вампира? — резко спросил он.

Кетерния опустила голову вниз, стараясь справиться с гневом.

— Они все решили и были счастливы вместе, — я продолжил вместо чертовки. — В «Царство мертвых» мы пришли, чтобы засвидетельствовать их союз. Но случился взрыв, поэтому нам пришлось спасаться единственным возможным способом, — я чувствовал пронзительный взгляд Кетернии. — Бостон пожертвовал собой и столкнул нас с крыши.

Я внимательно посмотрел на бабушку, оценивая тяжесть нашего положения. Женщина оставалась беспристрастной.

— Ох, весело вам живется, — обронил Стефан, осматривая диван.

— Замолчи ненадолго, Стефан, — грубо попросила бабушка Айна. — Что произошло дальше?

— Мы вернулись в здание, спасли тех, кого могли, забрали тело Бостона и ушли оттуда, — скороговоркой пояснила Кетерния.

Я понимал, что она подливает масло в огонь своими словами, но ее было уже не остановить. Я лишь молча наблюдал, как Стефан становится еще более довольным, а бабушка словно леденеет от злости, которую она обычно прятала.

— Потом, когда пришла Евгения, мы попросили ее увезти тело Бостона, она позвонила своей знакомой, ну, и, в общем-то, все, — закончила чертовка, решительно глядя на взрослых.

«Нам конец», — безнадежно подумал я.

— Что ж, ваша позиция нам понятна, — сухо прокомментировала бабушка и кивнула огненному стражу.

— Но мы слышали нечто иное, милые юные стражи. Вы заявились вместе с Бостоном и твоей безответственной родственницей, — он кивнул в сторону Кетернии, — в «Царство мертвых», это соответствует вашей истории, но главное, что в это заведение закрыт вход всем неполноценным стражам.

Мужчина встал и медленно пошел по комнате, придирчиво рассматривая стены, которые мы красили вместе с Кетернией.

— Затем вы устроили потасовку, напав на лидера клана Монтойя, не забудем тот факт, что вы использовали магию против них, что выходит за все рамки нашего мирного совместного существования. Далее вы, как вы нам и сказали, спасли выживших, вытащили хладный труп вашего знакомого вампира и исчезли в ночи. Так?

Мы неуверенно кивнули, подтверждая его слова.

— Та-ак, а потом к вам зашла Евгения, вампирша, мило согласившаяся убирать в квартире у стража, чем они никогда не занимаются, и вы, милые мои, — он развернулся к нам, властно раскинув руки в стороны и хищно улыбаясь своей победе над нами, — угрозами заставили ее позвонить своей знакомой, а потом ты, Кетерния, атаковала ее, оставив безобразный ожог, который нескоро заживет. Я все верно говорю, Айна?

Бабушка решительно кивнула. Я тяжело сглотнул и взглянул краем глаза на Кетернию: она лишь побледнела, но держалась.

— А еще, вы испортили диван! Изверги! — Стефан подошел к нам вплотную.

Мужчина пристально изучал нас зелеными глазами, в которых не было ни капли милосердия или сочувствия. Он резко схватил Кетернию за подбородок, поднимая ее лицо к своему.

— Так чем же вы думали? — хищно прошипел он, силой удерживая девушку.

Я перехватил его руку и отстранил от Кетернии, не давая причинять ей еще больше боли.

— Так уже всем неполноценным стражам закрыт туда вход? — прошептал я, бесстрашно смотря мужчине в глаза.

«Я знаю ваш секрет», — подумал я, слегка улыбнувшись.

Если мужчина и понял мой намек, то не подал виду, лишь вырвал свою руку из моей хватки.

— Не стоит, Александер, — внезапно сказала Кетерния, гордо обойдя Стефана. — Можно попросить вас об одолжении, Айна? Наедине, если можно.

Я с недоумением посмотрел им вслед, а потом медленно перевел взгляд на Леруаморо. Стоило двери за ними закрыться, как мужчина схватил меня за грудки и с силой впечатал в стену; воздух вокруг трещал от огня, который Стефан пытался сдержать.

— Твои слова — пустой звук, — прошипел мужчина, приближая свое лицо ко мне.

Я раскрыл ладонь, отталкивая стража воздушной волной прочь от себя.

— Так все-таки там был тот, о ком я думаю? — поинтересовался я, готовый отразить его атаку.

— Тебе показалось, — Стефан метнулся ко мне, пригнувшись, и со всей силы впечатал кулак в мое солнечное сплетение, я упал на колени, пытаясь выровнять дыхание. — Пусть и дальше кажется.

Мужчина отошел к дивану, словно только что ничего не произошло, будто он не ударил человека, и начал сетовать на испорченную обивку. Я тяжело поднялся на ноги, желая атаковать его так, чтобы этот самодовольный мудак больше никогда не смог никому навредить, но в этот самый момент я услышал их шаги. Приняв наиболее непринужденную позу, я облокотился на кухонную тумбу.

— Спасибо за помощь, — признательно поблагодарила Кетерния.

— Я рада, что ты приняла здравое решение в такой ситуации, — ответила бабушка, не изменившись в лице.

Стефан с любопытством посмотрел на бабушку Айну и чертовку:

— Какое решение?

— Теперь Кетерния будет жить здесь, — сухо пояснила бабушка. — Я пойду открою дверь женской спальни.

Женщина ушла наверх, оставив нас с Кетернией вместе с этим извергом. Рой вопросов витал в моей голове, но я не решался их задать, пока Стефан был здесь.

— Кстати, Айна не знает, но я осведомлен, что вы проигнорировали ваш первый совместный сон, надеюсь, больше этого не повторится, — сталь прозвучала в голосе мужчины.

— Не волнуйтесь, мы сегодня же встретимся, — бросила Кетерния притворно любезно.

Я вновь вопросительно посмотрел на чертовку, но она продолжала игнорировать меня. Наконец бабушка спустилась вниз.

— Все готово. Чувствуй себя как дома, — сказала она. — Нам пора, Стефан, Совет зовет. До свидания, Кетерния, Александер.

Я махнул бабушке вслед, стражница лишь кивнула, затем раздался первый хлопок.

— Не шалите, детишки, — протянул Стефан, улыбнулся и растворился в воздухе.

Я выдохнул, расслабляясь.

«Пронесло», — с облегчением подумал я.

— Теперь ты здесь живешь? С чего бы? — спросил я, преследуя Кетернию, проследовавшую в мою спальню.

— Выйди, я оденусь, — сказала она, захлопнув дверь за мной. — Так будет безопаснее для тети, я смогу нормально развиваться как страж.

— Но ведь это не все? — догадался я, опираясь спиной на дверь. — Бабушка ведь сделала что-то еще?

— Черт, все-то ты знаешь, — недовольно кинула девушка. — Она стерла тете память о Бостоне.

Я резко развернулся и рывком отворил дверь. Кетерния спряталась за дверцу шкафа.

— Ты что, слов не понимаешь? — возмутилась она, при этом продолжая невозмутимо рыться в моих вещах.

— Это ты ничего не понимаешь! Стереть ей память о том, кто ее любил? — я случайно повысил голос.

Девушка пронзительно взглянула на меня, прожигая меня своими золотыми глазами.

— Тут вступаешь в игру ты, — спокойно говорила она. — Станешь лидером, вернешь ей память обо всем, мы ей разъясним все о нашем мире, и тогда мне не надо будет оставлять ее.

Я с удивлением посмотрел на Кетернию, пытаясь понять, шутит она или нет.

— Инвестируешь в будущее? — спросил я с мимолетной издевкой.

— Именно, — отрезала она.

Вся сложившаяся ситуация казалась мне сущим бредом, но стражница почему-то думала, что это здравое решение.

«Безумие», — отметил я.

— А теперь выйди, пожалуйста, — приказала девушка, выбрав понравившуюся ей футболку.

Я рассеянно направился к двери, когда внезапно вспомнил о кольце, которое сейчас словно прожигало мне карман. Я небрежно вынул коробку и положил ее на тумбу около кровати.

— Кольцо, что купил Бостон. Думаю, в будущем оно поможет твоей тете все вспомнить, — спокойно сказал я. — Сегодня вечером я иду на похороны. Ты хочешь со мной?

Мой вопрос повис в воздухе. Я слегка повернулся, ожидая ее ответа.

— Извини, я не могу, — голос Кетернии прозвучал сдавленно, словно она была готова заплакать.

— Хорошо, я понял, увидимся за ужином, — я прикрыл за собой дверь и ушел на крышу, желая подышать свежим воздухом.

Это утро было окончательно испорчено. Я резко скинул снег, осевший на кованых перилах, и облокотился на них, всматриваясь в панораму зимнего города.

«Похоже, что он действительно был там, иначе Стефан бы не завелся так», — заключил я, выдыхая серебряное облачко.

Внизу шумели бесконечные машины, стоявшие на светофоре на углу улицы, по тротуарам бежали пешеходы, торопившиеся по своим делам. Остатки солнца скрылись за мутными серыми облаками, предвещавшими скорый снег.

«Теперь Кетерния живет со мной», — грустно подумал я, осознавая, от чего она отказалась.

Я услышал, как хлопнула дверь моей комнаты: стражница уходила. Я не хотел спрашивать, куда. Сейчас мне хотелось побыть одному. Я вновь вернулся к своим невеселым размышлениям.

«Когда я стану лидером стражей, а если не стану? Если не смогу?» — в страхе задумался я, понимая, что не могу обещать Кетернии ровным счетом ничего.

Я тяжело выдохнул, устало наклонив голову вниз.

«Чертова жизнь стражей».

***

Фонари вдоль длинного проспекта смутно освещали дорогу, белоснежный снег хлопьями валил с неба, укутывая Санкт-Петербург. Я медленно шел по тротуару, разглядывая незнакомые дома. Забавно, как в таком городе уживались безобразная современность и изящное прошлое. Я поднял воротник пальто и нырнул в переулок, срезая пару шумных улиц на пути к кладбищу. Я повернул за угол обшарпанного дома, грозившего упасть от любого порыва ледяного ветра, вышел к высокому лесу, столь непривычному для глаз в большом городе. Высокие ели стонали, качаясь на ветру, поземка неслась по земле серебристой дымкой, заметая недавние следы. Я осторожно вошел в чащу, снег звонко хрустел под ногами. Я старался идти как можно тише, аккуратно отводя колючие лапы, преграждавшие мне путь. Цепь следов вела вглубь леса, я слышал, как шуршала их одежда вдали.

«Минут за десять догоню», — подумал я, прибавляя шаг.

Пурга свистела между верхушками высоченных елей, сметая свежий снег на землю. Я вглядывался в темноту, засевшую в углах бесконечных опушек, которые мне приходилось преодолевать. Впереди засияли огни: кто-то воткнул фонари в промерзшую землю. Я подошел к первому фонарику и слегка прикоснулся к запотевшему окошку — стекло покрылось витиеватым морозным рисунком. Так я двигался к месту захоронения, украшая каждое светлое пятно кружевом изо льда. Меня сразу заметили: силу стражей легко учуять. Фейри рассеянно кивнула мне, когда я подошел вплотную. Она была очень скромно одета, но сохраняла все атрибуты своего народа: похоронные цветы были нарисованы на ее бледных руках. Другие гости посмотрели на меня со страхом, смешанным с осуждением: как страж посмел прийти на похороны к вампиру? Я проигнорировал их, подойдя к Бостону. Он лежал на простых деревянных носилках, укрытый грубым зеленоватым покрывалом, защищавшим тело от снега. Его положили около глубокой свежей могилы, откуда несло необычным запахом сырости и болота. Лицо вампира ничем не украшали, оставили ожог видимым напоминанием того, что вампир умер за благую цель. Его темные волосы бережно расчесали и уложили так, как он всегда их носил, когда не убирал в хвост.

«Нам жаль, что ты нас покинул, — искренне подумал я, зная, что он все равно меня не услышит. — Я нашел кольцо, которое доказывает, насколько сильно ты любил Аделию. Я сделаю все, чтобы она этого более никогда не забыла. Надеюсь, что там ты найдешь покой и счастье, каких достоин. Прощай, Бостон».

Я отошел от носилок, не желая мешать нечисти проститься со своим другом. Я спрятался в тени деревьев, чтобы проводить Бостона в его последний путь.

— Пора начинать, — нерешительно сказал кто-то.

— Мы обещали, что дождемся Рафаиля, — строго ответила фейри, скинувшая покрывало с тела.

Мертвого вампира одели в старый мундир времен войны за независимость. В нем Бостон выглядел непривычно молодо, а может, это смерть омолодила мужчину? Я облокотился на ствол ели, вглядываясь в эту разрозненную толпу нечисти, объединенную единым горем.

«И я с ними, как и должно быть», — подумал я, прикрывая глаза от усталости.

Внезапно лес затих, словно кто-то остановил ветер, пургу и целую жизнь, кишевшую в чаще. Через мгновение возле могилы появился худой высокий мужчина, облаченный в синий камзол, достававший ему до колен. Длинные волосы незнакомца были убраны в строгий низкий хвост, завязанный черной лентой. Вся нечисть вокруг слегка преклонила голову в знак уважения. Я напрягся: та атмосфера, что кружила вокруг мужчины, так сильно напоминала Габриэля. Незнакомец украдкой оглянулся на меня, слегка кивнув. Я ответил на молчаливое приветствие, не желая грубить.

Новоприбывший вампир подошел к Бостону и преклонился над ним, по-отечески поцеловав его в лоб. Затем он поднялся и вытянул руку — ему незамедлительно подали бокал вина. Мужчина сделал жадный глоток и передал фужер следующему человеку. Каждый медленно отпивал бордовый напиток, пока очередь не дошла до меня. Фейри поднесла бокал к ели, под которой я стоял.

— Выпей за его покой, — посоветовала она и отошла.

Я сделал последний глоток, почувствовав терпкий вкус алкоголя, приятно согревшего меня.

— Felix qui quod amat, defendere fortiter audet, (Счастлив, кто смело берёт под свою защиту то, что любит) — проговорил худой вампир, когда я осушил бокал.

Его голос эхом разнесся над онемевшим лесом. В этот момент незнакомец словно растворился в воздухе, покидая похороны Бостона.

Нечисть осторожно спустила тело вампира на дно сырой могилы. Я видел, как быстро они закапывали его, скидывая мерзлую землю на некогда живого человека.

«Человека, — горько подумал я, развернувшись и медленно направившись к тропинке, по которой пришел. — Прощай, друг».

Фонари больше не горели.

***

Я опоздал на ужин, но, когда я пришел, Кетерния ждала меня за столом, читая книгу из библиотеки. Она слегка нахмурила брови, вчитываясь в неровный почерк автора.

— «Магия стражей земли»? — я с любопытством заглянул на обложку, проходя на кухню.

— Ага, занимательно, кстати, — промычала стражница, не отвлекаясь. — Ужин в микроволновке, просто погрей.

Я последовал ее совету и уже через минуту ужинал нормальной едой, а не теми полуфабрикатами, которыми мне приходилось питаться до этого.

— Как похороны? — спросила она, делая вид, что ей совершенно не интересно, но все равно выглядывала на меня из-за пыльных страниц старого фолианта.

— Достойно, — кратко ответил я, продолжая ужинать.

Мы помолчали, поглощенные своими скорбными мыслями.

— Я перенесла вещи, — сообщила Кетерния.

— Видел.

Ее верхняя одежда теперь разместилась на вешалках в прихожей, а на журнальном столике покоился ноутбук.

Мы вновь замолчали, не зная, как начать разговор, о чем говорить, чтобы не открыть старые раны.

— Извини, что не рассказала про сегодняшний сон, — тихо сказала стражница, она вцепилась в книжку так, что ее пальцы побелели.

— Ничего, еще сегодня наверстаем, — утешительно бросил я.

Чертовка сразу расслабилась, отложив книгу на стол.

— Хочешь, я расскажу, что мне приснилось? — спросила она, загадочно улыбаясь.

— Если Стефан так корил нас, то, наверное, что-то грандиозное, — протянул я, махнув вилкой в воздухе. — Рассказывай.

Девушка рассмеялась, сев по-турецки на стуле.

— Ничего подобного! Мне снилась дверь, — я приподнял бровь. — Но я решила, что без тебя туда не пойду.

Кетерния торопливо убрала за уши прядки волос, лезшие в глаза.

— Они там играли в шахматы, — добавила она, слегка наклоняясь ко мне.

— Чего ты так этому удивлена? Аристократы ведь, — фыркнул я, заканчивая ужинать.

Девушка слегка улыбнулась, ее мысли словно улетели далеко.

— Ага, а мы совсем не такие. Так? — в ее золотистых глазах горел какой-то испуганный огонек, она была сама не своя.

— Именно, — я кинул тарелку в посудомоечную и потянулся всем телом. — Может, покажем им?

Кетерния хмыкнула, хитро прищурив глаза.

— Еще спрашиваешь, — стражница встала рядом со мной, признательно глядя на меня.

Она легко обвила меня своими руками, глубоко вдыхая мой запах. Я погладил ее по растрепанным волосам. Девушка отпустила меня и направилась к лестнице.

— Встретимся там? — спросила она.

— В аду? — я улыбнулся.

— Ну, типа того, — чертовка скрылась на втором этаже.

***

Я уже и забыл, как странно ты чувствуешь себя во сне, словно можешь сделать все, что угодно. Я оказался в просторном зале, украшенном разнообразной лепниной, фресками и бесконечными колоннами, подпиравшими высокий свод.

— Жаль, что не наша бухта, — с грустью протянула Кетерния, появившаяся у меня за спиной.

«Как она права», — с сожалением подумал я, оборачиваясь к девушке.

У нее на губах играла нервная улыбка.

— Ну, тут тоже ничего, — я пожал плечами.

Стражница кивнула.

— Ни шагу назад? — спросил я, когда мы подошли к массивным белоснежным дверям.

— Только вперед, — решительно ответила чертовка.

Мы одновременно толкнули двери в наше будущее.

Комментарий к Глава 22

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

Бостон: https://pp.vk.me/c629121/v629121886/3a8d6/hXPF3RKdhB0.jpg

Аделия: https://pp.vk.me/c629121/v629121886/3a8cc/IgBkuOTi1qQ.jpg

(Никогда не поздно вступить ко мне в группу!)

Всех юношей с прошедшим 23 февраля!

Всем читателям ОГРОМНОЕ СПАСИБО за 40+

Я безумно рада, что вы все еще со мной!

Как и обещала, пара новостей:

1) Возможно, я напишу экстру про Бостона, чтобы рассказать его историю полностью, тк она заслуживает внимания, да и там много персонажей (знакомых и еще нет). Но это будет зависеть от моего свободного времени.

2) ГЛАВНАЯ НОВОСТЬ: для меня это, как и для моей беты, совсем не новость, но вся эта история в основном задумывалась как описание истории моих персонажей, просто чтобы я ее не забыла. И в планах у меня 3 тома. Я понимаю, что некоторые сейчас ужаснулись: “О чем думает это создание? Мы не будем так долго читать!” Ну, в общем-то, я пойму такой ваш отзыв и приму его, но в любом случае буду рада, если вы останетесь со мной до конца.

========== Глава 23 ==========

Мы оказались будто в лесу, сделанном из пушистых облаков. Мягкий туман медленно плыл вокруг нас, переливаясь голубым, фиолетовым, розовым и желтоватым. Сквозь дымку проглядывал смутный солнечный диск.

«Что это за место?» — спросил я сам себя, не желая прерывать тишину сна.

Кетерния осторожно запустила руку в облако — оно мягко обняло ее, оставляя на ее коже капельки росы.

— Конь на G5, — сказал приятный женский голос по-английски.

Я глянул на чертовку. Страх сковал мое тело: что случится, когда я встречусь с ней?

«Я вновь потеряю контроль? Лишусь своих сил?» — паникуя, думал я.

Почему-то я больше всего боялся, что не оправдаю ожиданий Кетернии, не смогу вернуть ее тете память, а потеря сил меня практически не волновала. Стражница вопросительно посмотрела на меня, как бы спрашивая: «Откуда этот голос?» Я осторожно подошел к одному из густых облаков.

— Слон на D6, — сказал болезненно знакомый мужской голос.

Я дал руку чертовке, чтобы не потерять ее в мутном тумане. Мы шагнули в голубоватое живое облако. Внутри было прохладно, воздух был свежим и невероятно легким. Наши шаги сбивали привычное течение марева, и я был рад, что они тонули в тихом шепоте ветра.

— Хороший ход, но глупый в данной ситуации, — вновь сказал женский голос.

Я сглотнул, приближаясь к краю мутной дымки.

— Думаю, ты не все просчитала, Марисса, победа будет за мной, — самодовольно ответил ей собеседник.

Я осторожно вышел из облака и замер. Кетерния присоединилась ко мне через секунду. Ее дыхание сбилось, а глаза панически бегали из стороны в сторону. Перед нами раскинулась широкая площадка, по полу которой тек молочный туман, клубясь и завиваясь в причудливые формы. Над нами раскинулось небо, солнце любопытно выглядывало из-за кучевых. В центре утопии стоял шахматный стол с серебряными и золотыми фигурами. За столом сидели двое. Девушка расположилась к нам спиной, ее короткие черные волосы слегка щекотали ее бледную шею. Напротив нее сидел высокий парень. Иссиня-черные растрепанные волосы прикрывали верхнюю часть лица юноши, позволяя увидеть лишь легкую улыбку, игравшую на губах, тонкую, словно прозрачную кожу, щеки с высокими скулами. Несмотря на то, что его лицо было изящным, с женскими тонкими чертами, было видно, что он был сильным противником: широкие плечи, сильные жилистые руки, покрытые паутиной синеватых вен, покоились на краю стола. Его руки лишь отдаленно напоминали отцовские: пальцы юноши были длинными, аккуратными, хотя и покрытыми сетью белых шрамов.

Стражница больно вцепилась в мою руку, она закусила губу, не сводя взгляда с парня. Я прекрасно знал, что это значит, понимал, что глупая магия целиком и полностью охватила ее, мешая трезво мыслить.

«Что же случится со мной, когда я увижу ее?» — думал я, вглядываясь в ее утонченную шею, узкие девичьи плечи.

Кетерния громко втянула воздух, словно только сейчас смогла дышать полной грудью. Зеленые глаза мгновенно поднялись на нас, в них проскочило еле заметное удивление, быстро растворившееся в любопытстве. Девушка повернулась к нам. Мое дыхание перехватило, но ничего не произошло, я будто просто увидел незнакомку, никаких магических взрывов или агонии, обычная встреча. Она была полной противоположностью Кетернии, она была серебром. Ее короткие волосы с высветленными прядями аккуратно обрамляли точеное лицо с правильными чертами. У нее были улыбчивые губы, которые сейчас растянулись в приветливой ухмылке, ледяные серые глаза и небольшая морщинка между бровями. Я невольно ответил ей улыбкой, отпуская руку чертовки.

Мы молчали, не двигаясь со своих мест, рассматривая друг друга.

— Я, — неуверенно заговорила Кетерния, уткнувшись взглядом в землю, — Кетерния Люсент.

Ее слова утонули в этой бесконечной тишине. Внезапно один из железных садовых стульев со скрежетом отодвинулся от стола.

— Потом доиграем, запомни положение своих фигур, — кинул юноша, направляясь к нам.

У него была столь же уверенная походка, как и у отца, но чуть более резкая. Он подошел к нам и сухо кивнул мне. Я с горечью заметил, что он выше меня. Юноша учтиво взял Кетернию за руку и поцеловал тыльную сторону ее ладони, словно чтобы подтвердить отличное знание манер.

— Себастьян Стефан Рафаиль Леруаморо, — представился он, сладко улыбаясь чертовке.

Кетерния слегка зарделась и сделала шуточный реверанс.

«Чертовы Леруаморо, всегда выводят меня из себя», — ревниво подумал я.

— Александер Кай Бьёрн Йенсен, — проговорил я, протягивая руку Себастьяну для рукопожатия.

В его глазах мелькнула толика презрения, но он мгновенно надел маску вежливости и пожал мне руку, проигнорировав тот факт, что я прервал его спектакль.

— Марисса, ты не хочешь познакомиться? — позвал страж девушку, все еще сидевшую за шахматным столом.

Стражница медленно поднялась и направилась к нам. Я сразу отметил, насколько она была худая и высокая, напоминала тонкое весенне деревце, которое только недавно начало цвести. На скуле у нее был небольшой шрамик, узкой белой полоской выделявшийся на желтоватой коже. Ледяная стражница подошла к нам вплотную и спокойно опустила голову, приветствуя.

«Неужели это британская сдержанность?» — подумал я с сомнением.

— Марисса Пёрл, — нежный голос, непривычный, в нем не было вызова.

Я вглядывался в ее серебряные слегка узковатые глаза и пытался найти то, что всегда находил в глазах Кетернии, но взгляд Мариссы был таким холодно-пустым.

«В нем нет жизни», — с грустью отметил я.

Мы снова замолчали, всматриваясь друг в друга. Я бросил взгляд на Кетернию — она словно растаяла, держалась уверенно, смело глядя в зеленые глаза Леруаморо.

«Она ищет в них то же, что и я? Или просто пытается понять, похож ли Себастьян на своего отца или нет?» — спрашивал я сам себя, вновь переводя взгляд на Мариссу.

Серые глаза ласково сверкнули.

— Может, выпьем чаю и поговорим? — предложила Марисса, счастливо улыбнувшись.

— Да, это то, что нужно! — воскликнула Кетерния и подлетела к ледяной стражнице, кажется, чертовка только этого и ждала.

«Неужели Себастьян так быстро надоел?» — с надеждой подумал я, улыбаясь детскому энтузиазму огненной стражницы.

Я пошел вслед за ними, прислушиваясь к тихим шагам Себастьяна, лениво идущего за нами. Он казался излишне спокойным и пока не показывал своего фамильного самолюбия.

Шахматный стол исчез с поляны, дым рассеялся, и мы оказались в изысканном саду. Повсюду цвели красивые цветы разных оттенков. Около одного из кустов с белыми соцветиями появился изящный стол, устланный легкой скатертью. Кетерния подошла к столу и уже собиралась сесть, когда к ней подлетел Себастьян, отодвинул стул и задвинул его, когда покрасневшая девушка неловко села.

«Позерство», — с издевкой подумал я, но все же помог Мариссе.

Наконец мы уселись. Кетерния нервно ерзала напротив меня, стараясь не коситься на Себастьяна, положившего голову себе на руку и говорившего с девушкой о его подарке.

— Ты уже примеряла платье? — очаровательно спросил юноша, внимательно разглядывая чертовку.

— Ну-у, — протянула она, поглядывая на меня и моля о помощи. — Да, и оно смотрится отлично.

— Не поможешь мне? — Марисса отвлекла меня, передавая чайник.

— Да, конечно.

Я осторожно разливал чай в дорогой сервиз, украшенный розами и золотой каемкой. Где-то вдали заливались трелью птицы.

«Неужели так будет всегда?» — с грустью подумал я, передавая чай огненным стражам.

Себастьян быстро взял обе чашки и, поставив одну перед Кетернией, отхлебнул из своей, задумчиво рассматривая чертовку.

— Неприлично так пристально следить за кем-то, — тихо сказала Марисса, отпивая душистый напиток.

Я слегка ухмыльнулся уголком рта.

— Не стоит волноваться о них, он — джентльмен, — добавила она через секунду, взглянув на меня краем глаза.

Я осторожно кивнул и уставился на кружевную скатерть. Тонкий белоснежный узор запечатлел все те же цветы, что мягко шелестели около нашего стола. Аромат чая витал в воздухе, смешиваясь с тонким запахом растений в саду. Любопытная пташка села на ветку прямо перед нами. Она заливисто запела, не пугаясь людей. Марисса слегка наклонила голову, рассматривая птаху; ледяная стражница выглядела очень юной. Любопытно посмотрев на Кетернию, я заметил ее улыбку, когда Себастьян осторожно поймал бьющееся жизнью тельце в свои ладони. Чертовка ласково погладила птичку, и в следующую секунду она выпорхнула, расправляя крылья и улетая к солнцу.

«Неужели мне одному здесь некомфортно?» — нервно подумал я, сжимая кулаки под столом.

— Что ж, я слышала, что вчера у вас что-то случилось, и вы поэтому не пришли, — внезапно заговорила Марисса, положив подбородок на скрещенные руки.

Ее серебряные глаза внимательно рассматривали нас с Кетернией.

— Вчера просто был плохой день, — расплывчато ответил я, отпивая чаю.

Чертовка пристально посмотрела на Мариссу, и я заметил знакомый взгляд, прожигающий людей насквозь.

— У нас вчера умер друг, — в этот момент Себастьян, как по заказу, с сочувствием посмотрел на огненную стражницу. — Мы попали в передрягу, поэтому нам было не до встречи с вами.

Слова Кетернии прозвучали излишне сухо, Марисса недовольно нахмурилась.

«Теперь понятно, откуда у нее эта морщинка», — отметил я, отпивая чаю.

— Ваш друг… — протянула ледяная стражница, поднимая пронзительные глаза на нас. — Кем он был?

Почему-то мне стало противно от этих бесполезных вопросов, которые она нам задавала.

— Какая теперь разница? Он умер, — отрезал я, серьезно посмотрев на черноволосую девушку.

Она задумчиво повела плечом, не обращая внимания на мои слова: она ждала ответа Кетернии.

— В самом деле, сейчас это уже неважно, — рассеяно бросила чертовка, убирая золотистую прядь за ухо.

Себастьян внимательно следил за этой незаметной борьбой. Казалось, будто от него не могла ускользнуть ни одна деталь, его зеленые глаза горели каким-то неестественным огоньком.

— Что ж, — Марисса поправила скатерть, смахивая с нее невидимые пылинки. Она полностью потеряла свое очарование. — Я слышала, что ваш друг был вампиром.

Мы промолчали, одновременно отхлебнув чаю. Кетерния многозначительно посмотрела на меня.

— Я сочту это за «да», — скрывая злобу, говорила Марисса. — Как вы могли!..

— Не стоит, Марисса, они многое пережили, не нам их судить, — попытался прервать ее Себастьян, откинувшись на спинку стула.

Ледяная стражница упрекающе взглянула на юношу, в ее глазах была такая же холодность, что у бабушки, когда та злилась.

— Именно нам их судить, Себастьян, — процедила Марисса сквозь зубы. — Ну так, что скажете?

Я посмотрел на Кетернию, оценивая температуру данного разговора. Чертовка словно была не с нами, ее пустой взгляд смотрел сквозь Мариссу, игнорируя факт ее существования. Я понимал, что стоит взять инициативу в свои руки.

— Он прав, — я сам не поверил, что сказал такое в отношении Леруаморо, — не тебе нас судить. Тем более, что мы уже отчитались перед моей бабушкой и Стефаном, а значит, и перед Советом.

Себастьян отрешенно улыбнулся моим словам, рассматривая свою руку. Марисса посмотрела на меня так, словно никогда не простит меня за эти слова. А мне было плевать, нельзя играть в свои хитроумные игры, быть эгоистом, когда люди вокруг скорбят. Кетерния пнула меня ногой под столом, она слегка наклонила голову вниз, но я видел ее благодарную улыбку и горящие угольки глаз.

«Всегда пожалуйста, чертовка», — мысленно сказал я.

— Возможно, это и не наше дело, однако мы отстаем от программы, заявленной Советом, а это уже наше дело, — напористо говорила ледяная стражница, чай в ее чашке замерзал. — Завтра мы непременно начнем тренировки, иначе мы совершенно ничего не успеем.

Внезапно Себастьян схватил злящуюся девушку за запястье, заглядывая ей в глаза.

— Марисса, куда же ты так торопишься? — заискивающе говорил огненный страж. — Мы никуда не опоздаем, если завтрашний сон посвятим более близкому знакомству, а уже после приступим к тренировкам.

От чая повалил обжигающий дымок. Марисса рассеянно кивнула, выдергивая руку из цепкой хватки Леруаморо. Парень, слегка улыбаясь, откинулся обратно на кресло; его глаза ярко блестели зеленью из-под челки.

«Неужели он нам сочувствует и помогает?» — сомневался я, пристально смотря на Себастьяна.

Он поднял зеленые глаза, горевшие лукавством, на меня.

«Черта с два», — отметил я отворачиваясь.

Остаток сна я молчал, делая вид, что рассматриваю прекрасные цветы, разносящие свой аромат по прохладному, словно утреннему, воздуху, но на самом деле я постоянно кидал взгляд на Кетернию и Себастьяна, которые, похоже, нашли общий язык. Они тихо говорили о музыке, кино, он рассказывал ей о Париже, а она ему о Санкт-Петербурге…

— Смотри, — Себастьян осторожно сорвал белый цветок с ближайшего куста.— Это — камелия.

Кетерния бережно взяла камелию из его рук и провела по перламутровым лепесткам, на которых блестела утренняя роса. Чертовка слегка улыбнулась.

— Он не пахнет? — с удивлением спросила она, не почувствовав запаха.

— Да, эти цветы не пахнут. Я слышал, что если они когда-нибудь обретут аромат, то девушка, в честь которой они были названы, ответит взаимностью своему возлюбленному, — пояснил он, наблюдая за реакцией девушки.

— Думаю, что это невозможно, — скептически ответила огненная стражница, приподняв бровь.

— Кто знает… Можно? — Себастьян подхватил цветок и заправил его в волосы Кетернии.

«Позер, — разозлился я и глянул на Мариссу, которая так же не сводила с них серебряных глаз. — А сама говорила, что это невежливо».

Я отвернулся, отрезая себя от этого слащавого зрелища. Я так устал сидеть в этом чертовом сне. Насколько же все было проще, когда мы с Кетернией были наедине в нашей бухте, где нас окружало стеклянное небо, шумливые волны, старые горы и буйные ветра. Мы были так далеки от этого счастья, спокойствия и бесконечной свободы.

Внезапно воздух задрожал, оглушаемый мерным боем старинных часов. Я поднял голову, ища источник звука.

— У нас тут такие настройки, что, когда приходит время проснуться, бьют часы, — сухо пояснила Марисса, поставив пустую чашку на стол.

— Домой? — осторожно спросила Кетерния, глянув на меня; в ее глазах сияли привычные огоньки.

Я кивнул, поднимаясь из-за стола.

— Что ж, спасибо за чай, — кинул я, когда чертовка встала возле меня.

Снобы вежливо кивнули, расплываясь в фальшивых улыбках. Вдруг Себастьян поднялся и тихо шепнул ледяной стражнице:

— Я сейчас вернусь.

Он подошел к нам и предложил Кетернии руку, та с сомнением приняла ее.

— Жаль, что вам уже пора идти, мы столько не успели обсудить! — воскликнул он. — Но, раз уж так вышло, я бы хотел вас проводить: здесь легко заблудиться.

— Не стоит, мы найдем выход, — отрезал я, встречаясь с зелеными глазами.

— Я настаиваю, — любезничал Леруаморо.

— Я вынужден отказать, — сурово сказал я, не отводя взгляда.

«Я не проиграю», — отчаянно подумал я.

Казалось, будто Себастьян совершенно не замечал моей неприязни, не видел, что я могу в любой момент прописать ему в челюсть, а лучше ударить под дых. Его маска вежливости выводила меня из себя.

— Да ладно тебе, Александер, пусть проводит, если ему так хочется, — спокойно сказала Кетерния, заглядывая мне в глаза.

Чего она хотела этим показать? Что этот Леруаморо ей понравился? Что она готова закрыть глаза на его сумасшедшего отца? Или что я ей больше не нужен?

Я отвернулся и быстро прошел через увитую плющом арку.

«Во снах нет выхода, нас некуда провожать, ты просто хочешь ее обмануть, заставить поверить себе!» — злился я, скрываясь в колючих зарослях дикого сада.

Их шаги позади обжигали мой слух, а разговор заставлял нервно сжимать кулаки. Милая незатейливая беседа текла словно весенний ручеек талой воды, прерываясь звонким смехом или тихим шепотом. Я вылетел на площадку, в центре которой расположился царственный фонтан, оставлявший разноцветные блики на ближайших кустах.

— С нетерпением жду, когда мы увидимся вновь, — счастливо сказал Себастьян.

— Да, я тоже.

Вода с треском замерзла, замирая в причудливых фигурах, разлетаясь мелкими осколками брызг.

«Ненавижу», — со злостью подумал я.

Я разжал ладонь, позволяя льду разбиться, рассыпаться в пыль.

***

Я открыл глаза и приподнялся на локтях. Было раннее темное утро, солнце еще не встало, а черные тучи, клубившиеся в небе, подсказывали, что сегодня его можно было и не ждать. Я бессильно упал на мягкую подушку, накрываясь одеялом. Эта бесполезная ночь совершенно выжала меня, я чувствовал себя измотанным.

«Хорошо, что сегодня выходной, не пойду никуда», — с облегчением подумал я, рассматривая белый потолок своей бездушной комнаты.

Мирный шум с улицы успокаивал мои нервы, распутывал жгучий клубок гнева, засевший в груди. Естественно, что я злился, только почему-то все еще не хотел признавать, что эта злоба вызвана глупой ревностью.

«Я ведь доверяю чертовке», — засомневавшись на секунду, отметил я.

Хотя с чего бы мне было ей верить? Из-за того, что ее я встретил раньше всех? А будь первой Марисса, все бы вышло по-другому? Я вспомнил о ледяной стражнице, которая должна была стать моей женой в будущем. Она была словно двужильна, играла в ангельскую доброту, а потом резко нападала из-за угла — ее поведение становилось поистине невыносимым. Казалось, что она вся в действительности состоит изо льда, и в ней нет ни капли жалости. На секунду я представил ее серые глаза и мягкую улыбку, которой она встретила нас. Какая Марисса была настоящей? Та, которая беспрекословно следует указаниям Совета, или спокойная, но милая девушка? Почему-то, когда разговор заходил о людях, я никогда не понимал, какие они были на самом деле. Наверное, дело было в том, что их слова, поступки и внешность всегда расходились, вводя меня в заблуждение.

Я услышал, как в глубине квартиры зашумела вода: Кетерния встала. Я перевернулся набок, задумываясь о магии, связывающей нас чувствами с другими стражами. Я помнил, как совсем недавно мои силы сошли с ума, стоило мне лишь услышать голос Мариссы, но сейчас не произошло совершенно ничего, словно прошлое было глупым сбоем системы. Все компоненты остались прежними: я, Марисса, Кетерния и Себастьян.

«Но ведь чертовка не реагировала на него так, как я на Мариссу, — отметил я, потерев глаза. — Значит, что-то не так именно со мной… Или с ней».

Я глянул на дверь: мне показалось, что я услышал ее торопливые шаги, но вода в дальней комнате все еще шумела.

«Может, она не любит меня на самом деле?» — бесконтрольно пронеслось у меня в голове.

В груди что-то болезненно кольнуло. Я со злостью скомкал одеяло. Это были бесполезные размышления: я не смог бы найти ответа, лишь причинил бы себе боль, но мой разум отказался повиноваться мне, заставляя вспоминать, как мило Кетерния болтала с Себастьяном, как хорошо они смотрелись рядом, как слащаво он себя вел… Я знал, что он лжет, каждое его движение словно шептало: «Вранье. Вранье. Вранье».

«Это он был в «Царстве мертвых». Кто же еще мог вызвать у меня такую жгучую неприязнь?» — с легким сомнением подумал я: не привык обвинять людей без должных доказательств.

Однако я был уверен, что он еще проявит себя, покажет свою истинную гнилую сущность Леруаморо, и тогда мне нужно будет быть рядом с Кетернией, чтобы она не почувствовала боли…

Я приподнялся на локтях, когда моя дверь еле слышно скрипнула. Кетерния, довольно улыбаясь, заглянула внутрь:

— Можно войти?

— Как ты всегда проникаешь сюда, чертовка?

Девушка пожала плечами, вопросительно уставившись на меня.

— Ладно, входи, — вздохнул я.

Стражница влетела в комнату, будто небольшое торнадо; она с разбегу залетела на кровать, утыкаясь лицом мне в ключицу. От ее мокрых волос приятно пахло цветами, я не удержался и схватил одну прядку, принюхиваясь к тонкому аромату.

«Она пахнет весной», — отчего-то подумал я.

Кетерния не двигалась, тяжело дыша мне в плечо. Ее рука собственнически обхватила мою грудь, комкая старую растянутую футболку.

— Что-то не так? — осторожно спросил я, прокашлявшись.

Чертовка усиленно покачала головой, щекоча мне шею растрепанными волосами.

— Точно? — повторил я, и она приподняла голову, заглядывая в мои глаза.

— Ага, все хорошо, — Кетерния перевернулась на спину, пристраиваясь подле меня.

Мы просто лежали рядом, уставившись в потолок. Стражница глубоко дышала около меня, рассеянно поглаживая пальцами мою руку. Ее глаза замерли на месте, она задумалась о чем-то, и слабая тень улыбки пробежала по ее лицу.

— Слушай, — она повернулась ко мне.

— Мм? — вопросительно протянул я, изучая ее лицо, словно увидев впервые.

— Может, покрасим потолок? — неожиданно предложила она.

— Сейчас? — я уставился на нее с неким укором.

— Нет, конечно, позже, — Кетерния подняла правую руку в воздух. — Мы сможем, например, нарисовать здесь созвездия из нашей бухты или просто голубое небо, слегка задернутое пеленой облаков…

Я наблюдал за ее мечтательными глазами и слушал такой воодушевленный голос, почему-то мне так сильно захотелось ее сейчас обнять, но я сдержался.

— Да, было бы здорово, — я поддержал бы ее любую, даже самую безумную, идею, если бы чертовка выглядела так, как сейчас.

Стражница радостно посмотрела на меня, а затем повернулась на бок, положив голову мне на плечо. Я ласково погладил ее по волосам, наслаждаясь ее обществом.

— Как тебе Марисса? — с любопытством заговорила она через несколько минут.

— Не знаю, она показалась мне странной, — нехотя ответил я, слегка нахмурившись.

— Себастьян сказал, что она ведет себя так только тогда, когда все идет не по ее плану, а в остальное время она — само очарование, — утешила меня Кетерния.

Его имя неприятно резануло мне уши, но я постарался проигнорировать это.

— А ты что о ней думаешь? — поинтересовался я.

— Ну, она очень красивая, ее глаза цвета зимнего неба, когда вот-вот повалит снег, — ответила чертовка задумчиво.

Я представил, как воздух становится ледяным, обжигающим легкие, поднимается шаловливый ветерок, разметающий залежавшиеся сугробы, жалобно скрипят голые деревья, перешептываясь друг с другом, а потом свинцовое небо словно раскалывается, снег затапливает землю, а облака светлеют, напоминают старое отшлифованное фамильное серебро, покоящееся за стеклом в антикварном шкафу…

— Да, думаю, ты права, — согласился я, приобнимая Кетернию.

— Я всегда права, — довольно отвечает она.

— Спорно.

Она шуточно ударила меня по груди, заставляя слегка рассмеяться. Затем мы замолчали. Я думал о сером небе, которое так любил рассматривать по вечерам в Норвегии.

— Себастьян… — тихо начала чертовка. — Ты считаешь, что он плохой?

Я замер, боясь разрушить ее представление о нем так сразу, уничтожить любую ее веру.

— Не знаю, подозрительный, хотя, наверное, не настолько безумный, как его отец, — ни капли не приврав, ответил я.

— Я подумала так же, — заключила она, прикрывая глаза; длинные ресницы отбрасывали тени на ее щеки.

Мне так хотелось спросить у нее, что она чувствовала по-настоящему. Может, мне стоило сдаться?

«Но ведь она не пришла бы к тебе, если бы влюбилась в Себастьяна», — убеждал я сам себя.

Мы пролежали так около часа, пока темные низкие облака медленно плыли по небу, уносясь к Финскому заливу. Там, в вышине, кричали чайки, ища что-то в тумане, а может, звали на помощь, потеряв самих себя.

— Слушай, — тихо обратилась ко мне Кетерния, заглядывая мне в глаза. — То, что ты сказал тогда… Оно в силе?

Я знал, что она имеет в виду, что хочет узнать.

— Пока ты этого хочешь — да.

Чертовка ласково улыбнулась, вновь удобно устроившись на моем плече.

— Ты ведь этого хочешь? — опасливо спросил я, боясь ее ответа.

— Ага, — сказала она, обнимая меня.

Солнечные лучи прорвались через пелену серых облаков, озаряя зимний город.

Комментарий к Глава 23

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 24 ==========

Мы с Кетернией провалялись в постели еще около часа, ненавязчиво болтая о всяких мелочах. Несмотря на непреодолимое желание полежать еще чуть-чуть, мы выползли из комнаты и перекусили сладкими булочками с кофе, прерываясь на обсуждение планов на сегодня. Я не уставал наблюдать, как довольно улыбалась чертовка, когда рассуждала о наших с ней слабых местах, о наших целях, о наших тренировках…

— Слушай, — обратился я к ней, поставив пустую чашку на стол и расслабленно откинувшись на спинку стула, — ты ведь рассказывала, что тренировалась сама, пока мы с тобой были в беспричинной ссоре.

— Ее причиной было твое вранье и скрытность, — недовольно ответила чертовка. — Да, было дело, но мне помогали.

Стражница пронзительно взглянула на меня, слегка закусив губу. Я прекрасно знал, кто помогал ей в этом, никто другой добровольно бы на это не пошел.

— Покажешь? — спросил я, озорно улыбнувшись.

Через пару минут мы стояли в зале; серый уличный свет с редкими проблесками солнечных лучей приятно освещал комнату, придавая ей некую непринужденную естественность.

— Ну, он говорил никогда не нападать, если знаешь, что противник в несколько раз сильнее тебя, — говорила Кетерния, обмениваясь со мной легкими ударами на палках. — Нужно держать защиту, пока враг не будет измотан.

— Странная позиция, а если ты будешь драться с вампиром? — я с легкостью отразил ее удар, напирая на девушку.

— В этом случае, по его словам, будет полезно применение магии. Огонь, конечно, лучшее решение против вампиров, но, думаю, лед тоже сойдет, — Кетерния пригнулась и направила палку к моим ногам, я подпрыгнул; оружие с характерным свистом рассекло воздух.

— Неплохо, — прокомментировал я, отходя на пару шагов. — Тоже его школа?

Стражница кивнула, сосредоточенно глядя на меня. Ее волосы растрепались, дыхание сбилось.

— Научил паре атак, но, похоже, только у него они действительно получались, — чертовка вновь полетела на меня, пригнувшись, чтобы избежать моей атаки, и со всей силы дала мне по ребрам.

«Останется синяк», — с досадой подумал я, потирая ушибленное место.

— А про нечисть он тебе рассказывал что-нибудь? — спросил я, обрушивая на Кетернию серию тяжелых ударов, она не успела отразить их все.

— Я завуалированно спрашивала об этом всем, но, скорее всего, он и так знал о моей непросвещенности, — девушка пожала плечами, безразлично взглянув на покрасневшие от ударов руки.

— Он много успел рассказать? — поинтересовался я, с жалостью поглядывая на стражницу.

— Я знаю все основы устройства этого мира, знаю, что оборотни живут в специальных резервациях, где могут свободно носиться каждое полнолуние, фейри делятся на Благой и Неблагой двор, — размеренно говорила Кетерния, делая выпад и резко ударяя меня, я с трудом увернулся. — Он рассказал мне немного об устройстве вампирских кланов, но… — девушка на секунду прервалась, ее глаза замерли на одном месте, безжизненно разглядывая что-то, что мне было не подвластно увидеть. — Он не успел.

Ее голос слегка надломился, на лице отразилась мимолетная печаль, мгновенно стертая моей следующей атакой.

«Нужно ее отвлекать, не дать ускользнуть», — подумал я, обрушивая на стражницу удары, которые та неожиданно умело останавливала, словно делала это всю жизнь.

— Тогда я расскажу тебе о вампирах, — рассеяно кинул я, оттолкнувшись от стены и оказавшись позади чертовки, та молниеносно развернулась, останавливая мою палку в миллиметрах от своего лица, а в ее глазах пылал неподдельный азарт, желание победить.

— Ну, расскажи, — прошептала девушка, подставив мне подножку — я пошатнулся, но устоял.

«Вот хитрюга», — подумал я, слегка ухмыльнувшись уголком рта.

— Солнце для вампиров губительно, только если они будут стоять под прямыми солнечными лучами, но в остальном они могут спокойно жить днем, попивая кровь время от времени, чтобы поддержать силы, — я вспомнил, как Бостон вез меня из аэропорта и спрашивал разрешения, чтобы выпить.

— Ага, а еще они отражаются в зеркалах, видны на фотографиях и не боятся чеснока, даже могут есть человеческую пищу, но потом у них будет неприятная встреча с фаянсовым другом, — протараторила Кетерния, направляя удар к моей голове, но я быстро остановил ее атаку.

— Он так и делал? — с удивлением спросил я, выкручивая руку чертовке, которая не намеревалась выпускать оружие.

— Ага, только он в нашем доме ел стряпню тети, — кинула стражница, вырываясь из моей цепкой хватки.

Она отошла на пару шагов, тяжело дыша. Солнечный свет, пробившийся через пелену густых облаков, причудливо заиграл у нее в волосах, заставил карие глаза сиять чистым золотом. Кетерния поправила хвост, слегка поморщившись из-за боли в ушибленных руках. Она не сводила с меня своего пристального взгляда, на ее губах блуждала коварная улыбка, которую она старательно сдерживала. Стражница любопытно подняла бровь.

— Продолжим?

Она снова сделала выпад, который я прежде не замечал за ней: быстро подбежав ко мне, Кетерния с силой шибанула меня по ребрам, заставляя схватиться за бок, а затем, заметив мое замешательство, с силой ударила меня кулаком в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, я упал на колени, жадно хватая воздух ртом. Палка с грохотом покатилась по полу.

— Подло, — с трудом сказал я, укоризненно глядя на девушку.

— Третье правило: если противник слишком силен для тебя, то все методы хороши, — ответила девушка, помогая мне подняться.

— Это не меняет того, что это низкий поступок, — сухо прокомментировал я, подхватывая укатившееся оружие и принимая устойчивую стойку.

— Ага, не меняет.

Я налетел на девушку, нанося обманные удары, чтобы вымотать ее.

«Бостон плохого не посоветует», — подумал я.

— Так, вернемся к теории, — сосредоточенно сказал я, продолжая атаковать Кетернию. — Кровь у вампиров лечебная, но с ней, главное, не переусердствовать, иначе начнется обращение. Оно бывает, к слову, двух видов: когда человек в сознании и когда его убивают.

— Убивают? — с придыханием повторила стражница, в последний момент ускользнувшая из-под моего удара.

— Да, потому что, будучи в сознании, человек испытывает невероятные муки, ему словно ампутируют все конечности без наркоза, во всяком случае, так это описывают в книгах, — чертовка с испугом взглянула на меня, направляя свое оружие мне на ребра.

«Добить хочет», — с опаской подумал я, боясь, что еще пара подобных ударов — и нужно будет ехать в больницу.

Я поставил ей подножку, заставив неловко грохнуться на колени, но девушка быстро поднялась, вновь обратив на меня внимательный взгляд своих золотистых глаз.

— Если же человека убивают, то он не чувствует боли по понятным причинам, а когда обращение заканчивается, то он словно просыпается ото сна, — размеренно говорил я, хрустнув костяшками пальцев.

— И кому может прийти в голову оставить человека в сознании, если он будет так мучиться? — спросила Кетерния.

— Мало монстров на свете? — ответил я вопросом.

Стражница слегка вздрогнула, снова налетая на меня со своими быстрыми, словно вспышки молний, ударами. Я отступал назад шаг за шагом, с легкостью уклоняясь от ее атак. Почувствовав, что уперся в стену, я молниеносно присел; палка Кетернии с противным хрустом срикошетила о бетонную поверхность, отлетая в сторону; я бросил свое оружие и обхватил чертовку за талию, поднимая ее в воздух. Девушка сбивчиво выдохнула какое-то ругательство, вцепляясь руками в мою спину.

«И как мне закончить нашу битву? Не стоит швырять ее на пол, наверное», — задумался я, удерживая Кетернию, которая перешла к активному сопротивлению.

— Габриэль ведь лидер Монтойя? — внезапно спросила она, ударяя меня коленом в грудь, но я продолжил удерживать ее, не давая выскользнуть из рук.

— Очевидно, что да, — бросил я.

— Интересно, — протянула Кетерния, замерев. — А что он сказал тебе, когда я вышла?

Я бы с удовольствием посмотрел на чертовку сейчас, но, к сожалению, для лицезрения мне были доступны только ее ноги, которыми она лениво болтала в воздухе, повиснув на моем плече.

— Он сказал, что продолжит с нами внеурочные занятия, когда мы станем частью Совета, — ответил я, только сейчас окончательно понимая, что вампир имел в виду.

— Это значит то, что я думаю? — Кетерния приподнялась, опершись руками на мою спину, и я безразлично позволил ей соскользнуть с плеча.

Девушка пристально посмотрела на меня, оказавшись на ногах, и ласково провела рукой по моему плечу.

«Разглашать свое членство в Совете? Как можно так рисковать? Может, он просто провоцировал меня», — с сомнением размышлял я.

— Саша? — тихо позвала стражница.

— Думаю, что это именно так, — подтвердил я, вглядываясь в обеспокоенное лицо девушки.

Чертовка слегка рассмеялась, прикрыв глаза на секунду.

— Мы с тобой, как всегда, большие молодцы, — иронично сказала она, устало поднимая свою палку и кидая ее в коробку. — Хорошо потренировались, думаю, что ничья.

Я улыбнулся, нагоняя ее около выхода из зала.

— Нет, победа, определенно, за мной, — я приблизился к ее слегка удивленному лицу и подмигнул.

Через секунду я вылетел из комнаты, уносясь прочь от разъяренной девушки, чье самолюбие я намеренно задел.

— Это мы еще посмотрим, — Кетерния ринулась за мной, но сразу же остановилась, схватившись за ноги, которым тоже немало досталось во время сегодняшней тренировки. — Но как-нибудь потом.

Я расхохотался, в душе понимая, что не будь чертовки рядом со мной, я бы никогда не смог так легкомысленно отреагировать на новость о том, что я сражался с одним из членов Совета.

«Без нее такого бы и не произошло», — отметил я, продолжая довольно улыбаться.

Жизнь определенно стала интереснее.

***

Вечером мы с Кетернией, проведя остаток дня в библиотеке за книжками, завалились смотреть телевизор, но, как назло, ничего стоящего не шло, поэтому стражница просто листала каналы один за другим, бегло просматривая очередное бредовое шоу или мыльную оперу. Мои мысли были далеко от кино, почему-то я задумался о том, что совсем скоро нам нужно будет лечь спать, а это означало, что я снова должен был терпеть Себастьяна и пытаться хотя бы слегка прислушаться к Мариссе. Кетернию это, похоже, совершенно не волновало.

— Слушай, может, до конца разъясним ситуацию? — спросил я, когда девушка устроилась поудобнее на моем плече.

— Какую из? — чертовка не отрывала внимательного взгляда от экрана, все еще тщетно пытаясь найти какой-нибудь захватывающий фильм.

Я успокаивающе перебирал рукой ее темные волосы, блекло отражавшие разноцветные всполохи экрана.

— С Себастьяном и Мариссой, — кратко пояснил я, всматриваясь в профиль стражницы.

Девушка выключила телевизор, откинулась на спинку дивана и взглянула мне в глаза.

— Я готова пожертвовать всем, чтобы ты стал лидером стражей, даже если мне для этого нужно будет отпустить тебя, — она говорила невероятно серьезно.

В груди что-то неприятно саднило, когда я слушал ее искреннее признание. У меня было такое чувство, словно у меня уже отбирают ее, хотя она все еще была рядом со мной, в кольце моих рук. Она ведь не могла так просто раствориться в воздухе.

— Тогда, получается, ты соврала? — я тяжело сглотнул, пронзая ее холодным взглядом голубых глаз.

Девушка горько ухмыльнулась, запрокидывая голову, она прикрыла глаза, рассматривая меня через длинные ресницы, отбрасывавшие причудливые тени на ее щеки. В этот момент Кетерния выглядела такой вымотанной, уставшей, будто несла бремя целого мира на своих плечах.

— Нет, я была абсолютно честна с тобой, — наконец заговорила она. — Я готова отдать, но кто сказал, что отдам?

Я приоткрыл глаза от удивления: неужели она настолько серьезно настроена?

«А я? Я действительно готов полностью забыть об ответственности и долге?» — спросил я сам себя, но не нашел ответа.

— Тогда как ты предлагаешь осуществить свою задумку? Мне никто не позволит быть лидером, если я свяжусь с тобой против правил Совета, — глухо поинтересовался я, осторожно взяв ее за руку.

— Из тебя хороший актер? — Кетерния хитро улыбнулась, переплетая наши пальцы, по коже словно пробежал электрический ток.

— Кто знает, я не люблю лгать, — ответил я, наклоняясь к ее лицу.

— Я тоже, но изредка мне это нравится, — тихо прошептала стражница, закусив губу.

— Изредка? — я приподнял бровь.

— Ага, например, сейчас я совру, что не хочу, чтобы ты меня поцеловал, — чертовка широко улыбнулась, в глазах снова играли привычные золотистые искорки, которые я так любил.

Я хмыкнул, сокращая расстояние между нами и целуя ее в мягкие губы, сохранившие сладкий привкус кленового сиропа. Я положил ладони ей на раскрасневшиеся щеки, на секунду отстраняя ее от себя. Я не давал себе отчета, насколько сильно подсел на этот наркотик — огонь словно проникал под кожу, растапливал лед, живший в моей крови, заставлял сердце болезненно трепетать. Все это скрывалось в ней. Видя Кетернию, слыша ее голос или быстрое сердцебиение, я забывал самого себя, мысли путались, а взгляд не покидал ее лица с золотыми глазами, окаймленными длинными пушистыми ресницами, всегда щекотавшими мне щеки, когда я целовал ее, аккуратный нос и приоткрытые розовые губы, которые одаряли меня теплой искренней улыбкой, когда мне было плохо. Я сам сделал ее своей путеводной звездой, она меня не принуждала. Я вновь наклонился к ней, жадно впиваясь в губы, она ловила мимолетные вдохи, стараясь перевести дыхание. Кетерния закинула руки мне на шею, запутывая пальцы в моих волосах. Время для нас будто сделало исключение, приостановилось, давая нам насладиться моментом. Я осторожно опустил девушку на диван, нависая над ней, и пристально смотрел на стражницу, запоминая каждую деталь, которую прежде не замечал: румянец, заливший ее лицо, лихорадочный блеск глаз и призрачную счастливую улыбку. Кетерния отвернулась, смущенно отводя взгляд. Я воздушно поцеловал ее в алеющую щеку и положил голову ей на плечо, уткнувшись носом в ключицу. Чертовка неуверенно положила руку мне на голову и, словно боясь спугнуть, нежно гладила меня по волосам. Ласковый шепот Кетернии и ее прохладные пальцы окутывали меня сладкой дремой, заставив вскоре провалиться в очередной безумный сон.

***

Прохладная вода щекотала мне ноги, приятно нашептывая что-то ветру. Я наивно подумал, что все наше настоящее было кошмаром, а сейчас я открою глаза и окажусь в нашей с Кетернией бухте. Я резко распахнул глаза и увидел светло-голубое небо с пушистыми облаками, даже его цвет отличался от синевы норвежского. Я поднялся с холодной сырой земли, усеянной серыми булыжниками, вытачиваемыми чернильными водами, горизонт был усеян молочным туманом, мешавшим разглядеть что-нибудь впереди. Известковые горы грозно возвышались над узкой полосой дикого пляжа.

— Александер, иди сюда! — я услышал далекий крик, принесенный мне ветром.

Я взглянул в сторону, прикрыв глаза рукой: солнечный свет ярко выделял женский силуэт, стоявший поодаль. Я рванул по пляжу, спотыкаясь о камни, звонко хрустевшие под ногами. Подбегая, я заметил, что это была не Кетерния. Марисса, одетая в красивое аккуратное платье, украшенное нежным цветочным узором, придерживала рукой широкополую белоснежную шляпу с ярко-красной лентой, боясь, что та слетит во время очередного порыва ветра.

— Привет, — слегка смущенно сказала она, когда я подошел к ней.

Стражница перебирала в руках ленту от пояса.

«Словно невинный ангел», — рассеянно подумал я, критично оглядывая девушку.

— Привет, где мы? — я ожидал вновь увидеть туманный неземной пейзаж.

— У нас есть еще одна традиция, — Марисса слегка прищурила серые глаза, всматриваясь в мое лицо. — Мы постоянно меняем обстановку, вчера просто вместе придумали какую-то утопию, ну, а сегодня Себастьян постарался. Мы на северном побережье Франции, городок Дьепп, если быть точной.

Я оглянулся, словно стараясь узнать местность, которую я, естественно, видел впервые.

— А где он сам? — спросил я, как можно более непринужденно засунув руки в карманы.

— Они с Кетернией наверху, — Марисса указала на отвесный склон, коричневатый камень которого был покрыт редкой зеленью.

Я взглянул в небо и увидел Себастьяна с чертовкой. Они стояли на самом краю, девушка помахала мне рукой, заливисто рассмеявшись.

— Так, значит, сегодня без тренировок? — поинтересовался я, медленно шагая рядом с Мариссой по пустынному пляжу.

Стражница любопытно посмотрела на меня из-под шляпы.

— Ага, я смирилась с вашей невероятной глупостью, — она сверкнула белозубой улыбкой.

Я ухмыльнулся, мы замолчали, вслушиваясь в крики чаек и мирный шум волн, перекатывавшихся на камнях. Подол платья Мариссы рвало в разные стороны резкими порывами морского ветра, алая лента огнем летела позади ледяной стражницы.

«Нужно заговорить с ней, иначе она подумает, что она мне неинтересна», — в смятении подумал я, всматриваясь в серо-коричневый песок, скрывавшийся под слоем гладких булыжников.

— Давай сыграем в игру, — предложил я, слегка наклонившись, чтобы встретить ее серебряный взгляд.

— Какую? — спросила Марисса с интересом.

— Вопрос-ответ, — просто ответил я, поднимая голову к небу.

Ледяная стражница рассмеялась, мило сощурив глаза.

— Пока что никто так со мной не знакомился, — объяснила она причину своего смеха. — Тогда ты начинай.

Я вспомнил, что только один человек прежде знакомился так со мной.

«И сейчас она, скорее всего, так же говорит с Себастьяном», — с легким уколом ревности подумал я.

— Так, — я вернулся к реальности, — какой твой любимый цвет?

Девушка удивленно посмотрела на меня, явно ожидая не такого простого вопроса, но она быстро сориентировалась, расправив непослушную юбку.

— Я очень люблю желтый, как лепестки у подсолнуха, — ответила Марисса, солнечные лучи мимолетно коснулись ее глаз, подсвечивая их. — А твой?

— Синий, когда ночь только наступила и загораются первые звезды, — ответил я подстать девушке.

Марисса довольно посмотрела на меня и остановилась подле кромки воды, пузырившейся промеж двух больших валунов.

— Расскажи о своем детстве, — попросила она, забираясь на каменную глыбу.

Я протянул ей руку, помогая взобраться на самый верх, откуда девушка смотрела на меня так тепло, словно вчерашний холод в ее взгляде был лишь немыслимым видением. Я оперся спиной о второй камень и опустил голову, рассматривая свои руки, покрытые тонкой сетью шрамов.

«Нужно ей рассказать», — почему-то подумал я и поднял взгляд на Мариссу.

— Моя мать оказалась обычным человеком, решила сбежать от родителей. Она вышла замуж за местного рыбака и уехала вместе с ним в более крупный город, чтобы он мог развивать свой промысел. В девяносто восьмом родился я, но мама не давала мне видеться с бабушкой, боясь чего-то, наверное, пагубного влияния. Впервые я встретил бабушку в три года, а в пять заморозил озеро у нас в городе, испугав всех в округе. Бабушка забрала меня с собой на остров Сенья, а всему населению и моим родителям стерла память, как того и желала мама, — спокойно говорил я, пристально смотря в глаза ледяной стражнице, которая искренне сочувствовала мне: в ее взгляде была печаль, а рука нервно теребила подол платья.

— Извини, я не знала, что у тебя была такая судьба, — сочувственно прошептала Марисса.

Я улыбнулся ей, внезапно почувствовав некую симпатию к ее спокойствию и кротости.

— Ну, а потом я припеваючи жил с бабушкой, она, конечно, очень строгая, но в то же время заботливая, — продолжил я, рассеивая неловкость, повисшую между нами.

— Да, именно такое впечатление Айна Йенсен на меня и произвела, — неестественно протянула Марисса, присаживаясь на нагретый солнцем камень.

Я рассмеялся, зная, что она храбрится. Девушка подхватила мой смех.

— Врешь, — сказал я, не сдерживая улыбки.

— Да, ты меня раскусил! — стражница, обезоруженная моими словами, подняла руки. — Когда я впервые ее увидела, то боялась слово лишнее при ней сказать: она выглядела очень строгой и неприступной, так что твои слова мне кажутся невероятными.

Я откинул назад челку, лезшую в глаза и мешавшую смотреть на Мариссу.

— Думаю, что для всех она разная, — просто ответил я.

Девушка кивнула, вновь одарив меня мимолетной улыбкой. Она собиралась спрыгнуть с валуна. Я подошел к ней и поймал ее за тонкую талию.

«Если бы это была Кетерния, то именно так я бы и поступил», — отметил я.

Марисса уперлась руками мне в плечи, возвышаясь надо мной; ее глаза приглушенно сияли, на щеках появились милые ямочки.

«Наверное, я смогу полюбить ее», — внезапно подумал я, опуская стражницу на прохладную землю.

Вдруг со стороны пролива, отделявшего Францию от Великобритании, подул резкий ветер, подхвативший шляпу Мариссы.

— Я поймаю, — пообещал я и, оставив девушку между камней, ринулся за легкой шляпой, красная лента которой извивалась змеей.

Я почему-то хотел именно догнать непослушную шляпу и принести ее Мариссе, как это делали джентльмены в старых романтических фильмах. Однако мне пришлось отказаться от этого глупого желания, когда алая лента коснулась поверхности неспокойной темной воды. Я быстро махнул рукой: ветер подчинился и подул в мою сторону, я схватил шляпу за край и, отряхнув от невидимой пыли, вернулся к девушке, стоявшей неподалеку и заливисто смеявшейся. Ее короткие темные волосы трепал бриз, а глаза сияли весельем.

— Никогда прежде не встречала стража, который бы предпочел делать что-то подобное без магии, будто он человек, — проговорила Марисса сквозь смех.

Я не удержался и тоже улыбнулся, понимая, что, скорее всего, выглядел ужасно глупо в ее глазах.

«Такое могло бы понравиться только Кетернии», — с грустью подумал я, неловко поглаживая атласную ленту.

— Извини, я поступил по-дурацки, — зачем-то начал оправдываться я, слегка покраснев от стыда.

Марисса прекратила хихикать и взглянула на меня.

— Что ты! Это же просто чудесно, еще никто для меня так не делал, — она признательно посмотрела на меня, восхищаясь моим поступком.

Я смущенно отвел взгляд: она слишком сильно напомнила мне чертовку сейчас. Марисса вновь тихо рассмеялась, поправляя растрепанные волосы. Я посмотрел на нее, стараясь вложить в этот взгляд всю нежность, на которую был способен.

«Если бы она была Кетернией, то я бы…» — размышлял я, рассматривая непривычные черты лица Мариссы.

— Можно? — спросил я, приподнимая шляпу.

— Да, конечно, — девушка кивнула.

Я поправил Мариссе волосы, стараясь лишь слегка касаться ее лица, и надел ей шляпу. Стражница завороженно посмотрела на меня из-под белоснежных широких полей. Я осторожно расправил алую ленту, позволяя ей свободно развеваться вокруг нас.

«Это игра», — подумал я, протягивая ей руку.

Марисса переплела наши пальцы, продолжая рассматривать меня своими серебряными глазами.

«Это неправда», — настойчиво шептал мой разум.

Мы с Мариссой медленно направились в сторону зеленеющих лугов, где виднелась деревянная лестница, уходящая на вершину гор, мрачно нависавших над нами.

«Всего лишь игра», — с горечью подумал я.

Карминовая змея оставляла огненный след позади нас, идущих рядом друг с другом.

— Теперь ты расскажи о своей семье, о детстве, — попросил я через несколько минут гробового молчания, всматриваясь в сизый горизонт.

— Папа обычный бизнесмен, а мамина семья пару поколений назад эмигрировала из Китая. Мою прабабушку, которая была последним действующим стражем до меня, звали Джия, что означает «красивая». Мои родители практически все мое детство проводили в Лондоне, но никогда не забывали обо мне, оставляя меня с бабушкой и дедушкой в нашем поместье. Детство для меня было золотой порой: я занималась рисованием, танцами, фехтованием, научилась играть на фортепьяно. Скучаю по тем временам, когда все было так легко и просто, — Марисса оперлась на мою руку, когда я помогал ей перелезать через россыпь крупных поросших мхом камней. — С рождением Тобиаса, моего младшего брата, родители окончательно обосновались в поместье, лишь изредка выезжая по делам, они целиком посвятили себя нашему воспитанию.

Я с интересом слушал ее историю, столь сильно отличавшуюся от моей.

— А магия? Как у тебя это случилось впервые? — я прикрыл глаза рукой, пряча их от пронзительного света.

Девушка указала на тонкую белую полоску на скуле.

— Когда я впервые использовала магию, я получила этот шрам. Я тогда сидела за столом, у родителей было дружеское чаепитие с партнерами по бизнесу, ничего не предвещало беды, но внезапно я чихнула — чай мгновенно заледенел, а дорогой сервиз с грохотом разлетелся на мелкие осколки, один из них долетел до меня. Тебе нужно было видеть гостей, у них в руках остались только изящные тонкие ручки от чашек, а замерзший чай упал на стол и начал медленно таять под солнечными лучами, — Марисса рассмеялась, представляя картину из прошлого. — Но лица! Я бы все отдала, чтобы снова увидеть их лица, мы с родителями всегда смеемся, когда вспоминаем это.

«Она не такая ледяная, какой казалась сначала», — с теплотой подумал я, пропуская ее вперед по лестнице.

Мы молча поднимались по, кажется, бесконечным выцветшим деревянным ступенькам, скрипевшим под каждым нашим шагом. Марисса изредка оглядывалась на меня и слегка улыбалась, вновь отворачиваясь. Я оглядывал каменистый пляж и пролив, оказавшийся не черным, а бирюзовым.

«Кетернии бы понравилось», — грустно подумал я.

— Мы пришли, — радостно объявила Марисса, выйдя на залитое солнцем зеленое поле, ограниченное тенистым лесом.

Я прислушался к заливистому щебетанию птиц, прятавшихся в листве старых деревьев, где-то в глубине рощи звенел ручеек; тихие шаги раздавались слева от нас.

«Наверное, они там», — разочарованно отметил я, поворачиваясь к Мариссе.

Ледяная стражница задумчиво оперлась на ствол отбившегося от сородичей дуба. Ее глаза пристально, но беззлобно смотрели на меня, будто пытаясь найти ответ на какой-то из вопросов, пытавших девушку.

— Знаешь, тебе не нужно бояться за нее, — спокойно сказала она, безрадостно улыбаясь. — Возможно, его отец не отличается добротой и состраданием, но Себастьян совершенно не такой.

Я удивленно посмотрел на нее, пытаясь понять, просто так ли она заговорила о Леруаморо.

— Какой он тогда? — спросил я, устало сев на землю.

— Он заботливый, всегда защитит и поможет, Себастьян ничего не боится, — Марисса внимательно посмотрела на меня, прожигая сталью, сверкнувшей в глазах. — Он точно сделает Кетернию счастливой.

Я не сдержал горький смешок. Ледяная стражница посмотрела на меня с недоумением.

— Не сомневаюсь, — искренне ответил я, закрывая глаза и падая на мягкую траву.

Марисса так и не сдвинулась с места, увлеченная собственными размышлениями, а я постарался забыть о ее правдивых словах, вслушиваясь в причудливую симфонию природы.

***

— Эй, соня, проснись, — ласковый голос Кетернии раздался над моей головой.

Я открыл глаза: чертовка нависла надо мной, лучезарно улыбаясь и заслоняя солнце, отчего ее силуэт ярко сиял на фоне голубого неба. Я ухмыльнулся ей, на секунду забывая, где мы находимся.

— Тебя даже ненадолго нельзя оставить, того и гляди уснешь, — шуточно возмутилась она, подавая мне руку помощи.

Я благодарно ее принял, с трудом поднимаясь на ноги, в голове слегка шумело.

— Ты тоже не безгрешна, — ответил я, всматриваясь в лицо стражницы.

Она была одета в простое зеленое платье, оттенявшее ее золотые глаза. В ее темные волосы были вплетены полевые цветы: ромашки, колокольчики, васильки, которые делали Кетернию похожей на фейри, готовую танцевать между старых деревьев, пока силы не покинут ее. Девушка подмигнула мне, просияв очередной улыбкой.

— Себастьян? — сухо спросил я, следуя за стражницей вглубь прохладной рощи.

— Он собрал, а потом помог вплести. Мне идет? — она с интересом посмотрела на меня, заранее зная мой ответ.

Я лишь сдержанно кивнул, боясь, что захочу ее поцеловать, медленно вынимая из золотящихся прядей нежные соцветия. Кетерния, словно уловив мой ход мыслей, слегка зарделась и прибавила шагу.

— Нас ждут около ручья, мы поболтаем о наших планах на ближайшие дни, а потом, я думаю, нам будет пора идти, — протараторила стражница, неловко спотыкаясь на крючковатом корне.

Я схватил ее за руку, предотвращая падение.

— Будь аккуратнее, — выдохнул я ей в ухо, отпуская.

Она с укором посмотрела на меня, у нее на лице было написано: «ты портишь всю конспирацию, дурень». Я приподнял бровь, раззадоривая ее еще больше.

— Ты тоже будь аккуратен, милый, — прошептала она, приблизившись ко мне, а затем незаметно махнула рукой: ветка ближайшего дерева дала мне сильную затрещину.

Кетерния показала мне язык и унеслась вперед. Я потер ушибленное место и бегом пустился за ней.

«Какой же она иногда ребенок», — радостно думал я, когда вылетел на удивительную опушку.

Горбатые дубы, уныло опустившие свои ветви к земле, пригрели на себе поросли украшенного розовыми цветами плюща. Слева, на скате небольшого холма, журчал ключ, в прозрачной воде которого мелькали небольшие серебристые рыбки, быстро путешествовавшие по зеленоватым камням. Над головой раскинулся причудливый купол из густой листвы, в которой прятались птицы, радостно щебетавшие о чем-то. Справа в тени размашистого дерева сидели Марисса и Себастьян, Кетернии нигде не было видно. Редкие пятна света попадали в их уютный уголок.

— Привет, Александер, — тепло отозвался Себастьян, непривычно выглядевший в простой рубашке поло и бежевых штанах.

— Да, привет, — несколько рассеянно отозвался я.

— Хорошо спалось? — спросила Марисса, добродушно посмотрев на меня.

— Извини, сам не понял, что уснул, — ответил я, с опаской оглядываясь вокруг.

— Ничего, — сказала ледяная стражница.

— А где?.. — начал я.

— БУ!

Чертовка вылетела из-за густых зарослей плюща, заставив меня нервно вздрогнуть. Увидев мое испуганное лицо, она не удержалась и засмеялась.

— Ты чего творишь, дурная? — возмущался я, стараясь ее приструнить, хотя самого распирал смех.

Марисса поддержала наш хохот, а Себастьян лишь улыбнулся.

«Наверное, он не способен смеяться», — с легким презрением подумал я.

— Хах, — Кетерния плюхнулась на землю, укрытую мягким мхом. — Давно так не смеялась.

— Да, это зрелище стоило того, — с видом эксперта ответила Марисса.

Кетерния дала пять ледяной стражнице, словно они вместе разрабатывали эту глупую шутку.

«Сдружились?» — удивленно подумал я.

— Все, успокоились, разберемся с делом, а потом страдайте, чем хотите, — озлобленно сказал я, садясь напротив них.

— Потом повторим, — прошептала чертовка Мариссе и обратила довольный взгляд на меня.

Я закатил глаза, надеясь, что мы по-быстрому расправимся с проблемами, которые нам нужно было обсудить.

— Что ж, пока они приходят в себя, я начну, — предложил Себастьян, спасая меня из глупого положения. — Сегодня днем нам пришло постановление Совета, в котором говорилось, что уже в конце декабря мы должны будем пройти последнюю проверку и приступить к исполнению своих обязанностей стражей.

«Так быстро? — обеспокоенно подумал я. — Куда они торопятся?»

— В связи с этим у нас на повестке дня две главные проблемы, — вступила Марисса. — Во-первых, нужно провести тщательную физическую подготовку, мы должны показать, что в бою полагаемся не только на нашу магию.

— А во-вторых, — вновь заговорил Себастьян, продолжая мысль девушки, — мы обязаны быть на высоте в использовании сил, поэтому с завтрашнего дня и вплотную до заключительного испытания мы должны выложиться на все сто процентов.

Парень многозначительно обвел нас своими изумрудными глазами, словно намекая, что мы маемся дурью, и только он среди нас трудится не покладая рук. Я вернул ему пристальный ледяной взгляд.

«Не ты один такой умный», — поддел я его мысленно.

Себастьян проигнорировал мои тончайшие намеки и перевел взгляд на Кетернию.

— Жаль, что нам более не удастся погулять во снах так, как сегодня, — с сожалением в голосе сказал он, чарующе улыбаясь.

«Ага, жаль, конечно, — зло подумал я, посмотрев на Мариссу, которая следила за мной. — Отлично, вам хорошо, и нам хорошо».

— Несомненно, но у нас еще вся жизнь впереди, — ласково ответила Кетерния, мило улыбнувшись.

Я презрительно фыркнул и поднялся с прохладной земли.

«Слишком хорошая актерская игра», — тщетно пытался убедить я самого себя.

Неожиданно воздух задрожал, разрезаемый хриплым боем антикварных часов.

«Слава богу, домой», — обрадовался я.

Марисса подошла ко мне, чтобы попрощаться, и осторожно взяла меня за руку, я невольно сжал ее, не зная, как еще я мог отреагировать. Тем временем Себастьян помог чертовке подняться, привлекая ее к себе. Мне казалось, что еще секунда — и я не сдержусь и ударю его.

— Не волнуйся, — еле слышно сказала Марисса, чтобы мог услышать только я.

Я взглянул в ее серебряные глаза, успокаивающе смотревшие на меня. Она наивно пыталась мне помочь в том, в чем ни черта не смыслила. Я проигнорировал ее слова и безвольно оглянулся на огненных стражей. Они стояли слишком близко друг к другу, Леруаморо бережно держал руки чертовки, она приветливо ему улыбалась, вглядываясь в его лицо. Юноша что-то спросил у нее одними губами, а может, я просто не услышал из-за стука сердца, гулом отдававшегося в ушах. Девушка кивнула в ответ. Себастьян наклонился к лицу Кетернии и мимолетно поцеловал ее в щеку. Его зеленые глаза самодовольно блеснули, когда он увидел мое лицо.

— К черту… — сорвалось с моих губ, когда мир растворился.

Комментарий к Глава 24

Простите, что меня так давно не было, загруженная неделя выдалась(

К слову, до конца осталось считанное количество глав)

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 25 ==========

Проснувшись раньше чертовки, я поднялся с дивана, укрыл ее пушистым пледом и ушел наверх. Бессильно упав на кровать, я забылся в бессонной беспокойной дреме.

Промозглое утро неприятно давило на меня, заставляя бессмысленно пялиться в потолок спальни. Кровать казалась неестественно большой и пустой.

«Я так устал», — повторял я вновь и вновь, не желая выходить, не желая притворяться, что я мирюсь со всем, что происходит вокруг.

У меня осталось лишь три истины: я доверял Кетернии, я понимал Мариссу, и я ненавидел Себастьяна. Я не желал ему смерти, но предпочел бы никогда более с ним не встречаться, что, конечно, невозможно. Казалось, будто мы все играли в какую-то замысловатую игру, которой управлял кто-то сверху, беспричинно дергал за ниточки, заставляя нас скорбеть по погибшим друзьям или прерывисто вздыхать, когда сердце замирало от переполнявших эмоций.

В последнее время я стал забывать о том, что меня волновало раньше: я перестал вспоминать о предательстве матери, не звонил бабушке, словно она для меня была чужим человеком, я стер из памяти все моменты, которые раньше бы заставили меня безудержно рыться в пыльных книгах, лишь бы найти ответ. Я мысленно перечислял вопросы и загибал пальцы:

«Почему Кетерния ничего не знала о стражах? Что не так с ее семьей? Как она выжила тогда? Ее странный артефакт, силы ледяного стража… Я, наверное, никогда не найду на них ответы, — неутешительно подумал я. — Разве что после смерти».

Я поднялся, но только потому, что больше не находил себе дел. Спустившись по холодной лестнице, я понял, что Кетернии не было дома: стояла мертвая тишина, даже шум улицы не пробивался через тонкие серые стекла. На кухонном столе лежала аккуратная записка:

— Ушла по делам, вечером расскажу, иначе ты меня убьешь, — прочитал я и, стараясь выглядеть как можно безразличнее, кинул бумажку в мусорку.

Есть не хотелось, поэтому я просто сварил себе кофе, который должен был прогнать хмурые мысли. Присев за стол, я с любопытством уставился на потрепанную книжку, утыканную разноцветными закладками, «Гордость и предубеждение» гласило на обложке. Бегло пролистав пожелтевшие от старости странички, я отодвинул роман в сторону. Я знал, о чем было это произведение, и было видно, что Кетерния зачитывалась им до дыр.

«Ну, или это не ее книга», — с издевкой подумал я, отхлебнув горький и слишком крепкий напиток: молоко закончилось, а в магазин мы не вылезали из-за постоянных тренировок.

Я отклонился назад и выглянул в окно, раздумывая, хочу ли я сегодня выйти из дома на прогулку до ближайшего супермаркета. Не думаю, что Кетерния бы додумалась купить съестного. Я вымыл кружку и подошел к журнальному столику, где еще вчера оставил свой телефон, который почти не использовал с тех пор, как стражница переехала сюда. Я не был уверен, что хочу позвонить бабушке, но был обязан. Я деревянными пальцами нажал на ее контакт и приложил телефон к уху, слушая противные механические гудки, разрезавшие устоявшуюся тишину квартиры.

— Доброе утро, Александер, — что-то никогда не менялось.

— Привет, бабушка, — отозвался я, падая на диван. — Как дела?

— Бывало и хуже, — кратко ответила женщина. — Надеюсь, что вы больше не прогуливали сны?

«Все еще корит меня за то, что я повел себя, как должно стражу», — измученно отметил я.

— Нет, исправно посещаем их, — я потер глаза.

Последовала непродолжительная пауза.

— Будь добр, расскажи, — ее голос стал мягче, но слова показывали, что стоит мне хоть что-то сделать не так — и я буду уничтожен.

— Пока мы только познакомились, вчера были во французском городке Дьеппе, а сегодня уже начнутся тренировки, — мои слова казались заученными.

— Я не совсем это хотела услышать, — снова холодок.

Я знал, что она хотела узнать о Мариссе. Брак был второй вещью по важности в жизни стражей. С каждым поколением мы вымирали, причины тому были разные, но все сводилось к одному — вдруг однажды стражей будет настолько мало, что не смогут найти даже четверых. Именно поэтому когда-то давно сотворили магию, опутывавшую нас связью, которую проще было назвать любовью, чем цепями: Совету нужны были дети с силами. Бабушка просто хотела узнать, испытываю ли я что-то к Мариссе, как и должен. Другое дело, что она всегда с легкостью узнавала, когда я лгу.

— Она хорошая, у нас много общих тем для разговора, — я кинул общие фразы, которые были бы справедливы для любого жителя нашей планеты, кроме всей семьи Леруаморо.

— Александер, я советую отнестись к этому серьезнее: Совет обеспокоен настоящим положением вещей… — она провела очередную лекцию, которую иногда рассказывала мне в детстве вместо сказок.

Я потер переносицу, чувствуя подступающую мигрень.

— Я серьезно отношусь к этому, бабушка, — вяло воспротивился я, рассматривая черные окна соседнего здания, наверное, сейчас все ушли на работу.

— Не достаточно, Александер, — возразила женщина, слегка повысив голос. — Тебе стоит осознать, что иные привязанности приведут тебя, если не в могилу, то к исключению из стражей.

Почему-то именно сейчас этот довод показался мне глупым: нас очень мало осталось, Совет, даже если там сидят одни Стефаны, не вышвырнет меня, имея хоть каплю здравого смысла.

— Я все прекрасно понимаю, — тихо сказал я, прикрывая глаза.

— Если понимаешь, тогда докажи, — с вызовом ответила бабушка.

— И что мне сделать, чтобы ты поверила, что я серьезен?

— То, что должно сделать приличному молодому человеку, — очевидный намек.

— Предложение? — надеясь, что ошибся, прошептал я.

— Именно, — чрезмерный восторг проступил в бабушкином голосе. — Если ты сделаешь Мариссе предложение, то Совет будет уверен во всех вас, никто не будет сомневаться, что вы с Кетернией не будете нарушать правила и искать погибели, если что-нибудь случится.

Похоже, «Царство мертвых» никак не выходило у нее из головы. У меня тоже, но я лишь видел кровавое месиво, бесконечные холодные трупы, смотрящие на меня своими безжизненными глазами, и мертвого Бостона, спасшего нас ценой своей жизни. Глупо было думать, что это событие заставит меня взглянуть на ситуацию по-другому: я не стыдился того, что послушал тогда Кетернию и спас нечисть, в которой еще теплилась драгоценная искорка жизни. Сравнивать этот поступок с необдуманной свадьбой было безумием.

«Эта новость уничтожит чертовку», — с горечью подумал я, понимая, что я к такому тоже не был готов.

— Нельзя с этим повременить? — осторожно попросил я, зная, что от судьбы никуда не денешься. — Мы едва знакомы.

Бабушка устало вздохнула. Наверное, ее слова не были искренними, скорее всего, Совет давил на нее, менял ее взгляды на мир.

— Декабрь крайний срок, — сталь сквозила в голосе бабушки. — Чтобы до последней проверки все решилось.

Это был приказ, его нельзя было нарушить.

— Это кажется трудным, но только так ты сможешь отпустить старые привязанности и двигаться дальше, — в утешение сказала она и, попрощавшись, положила трубку, так и не дождавшись моего ответа.

***

«Я ведь знал, что однажды это случится, — бессвязно думал я, шлепая по противной коричневой слякоти. — Почему я тогда так удивлен?»

Люди, словно муравьи, неслись по улицам, прикрываясь зонтами и постоянно поглядывая на дисплеи телефонов или дорогие часы, украшавшие запястья. Я проталкивался сквозь эту толпу: мне просто было необходимо выйти подышать, поэтому нехватка продуктов пришлась как нельзя кстати. Теперь у меня было оправдание моему желанию покинуть квартиру. Зеленый светофор замигал с характерными механическими щелчками, и я остановился, балансируя на краю тротуара. Мимо пронеслась машина, обрызгивая пешеходов грязью. Я незаметно поднял ладонь, останавливая воду в воздухе, резко опустил пальцы вниз — капли упали на асфальт.

— Мама, смотри! — я повернулся на звук.

Маленький мальчик, вцепившись в руку изнеможенной женщины, указывал на меня пальцем, удивленно рассматривая. Я бегло улыбнулся, накинул капюшон и ушел прочь от перехода. Ребенок смотрел мне вслед, продолжая тянуть мать за рукав пальто, но та, не обращая внимания на сына, торопилась перейти дорогу.

Александровский парк был совершенно пуст, несмотря на то, что осенние каникулы были в самом разгаре. Я упал на одну из скамеек вокруг фонтана, покрытых когда-то белой облупившейся краской. В черных ветвях, сквозь которые небо казалось церковной мозаикой, шумел ветер, приносимый с Финского залива. Меня не беспокоило, что кто-то увидел, как я использовал магию, тем более это был всего лишь маленький мальчик. Из всех обычных людей только дети иногда видят правду: клыки вампиров, острые уши фейри, хвосты русалок или даже магию стражей. Взрослые, даже если и заметят что-то подобное, объяснят это событие каким-нибудь пустяком: показалось, а может, ветер, фокус… Поэтому такая мелочь сейчас ушла на второй план, оставляя меня наедине со словами бабушки. У меня было время до последней проверки, чуть меньше двух месяцев. Потом все будет окончательно уничтожено, а я и слова против не смогу сказать, я не пойду против Совета, Кетерния мне не позволит. Я устало прикрыл глаза и вцепился руками в деревянную рейку.

«Почему все всегда идет против нас? Почему мы просто не можем жить, не обращая внимания на других? — бессмысленно думал я: ответов мне никто не даст. — Сегодня я расскажу чертовке о предложении. Интересно, что она скажет?»

Я разжал кулаки, чувствуя себя бессильным, слабым, ничтожным человеком. Скамейку покрыл серебристый иней, сползавший на землю около моих ног. Я изнуренно наклонил голову, уставившись на свои руки, слегка покрасневшие от мороза. Каждая царапина несла за собой маленькую историю. Вот эту я получил, когда упал с дерева, за эту нужно благодарить ржавый гвоздь, а эта парочка доказывала, что не стоит учиться магии атак без взрослых. Я тяжело вздохнул — белое облачко растворилось в прозрачном воздухе. Пара голубей слетела на мраморный парапет неработающего фонтана. Они, нахохлив серые перья, медленно шли по промерзшему камню.

«А если она скажет, что пришло время отпустить?» — пришло мне в голову.

Я отмахнулся от назойливой мысли, пытаясь себя убедить, что Кетерния никогда так не сделает. Я знал, что она любит меня.

«Но ведь она сама сказала, что готова отдать все, чтобы ты стал лидером стражей», — противный голос разума не унимался.

Я, раздраженно рыкнув, закрыл глаза руками, заставляя себя забыть обо всем. Я не видел, как улетели голуби, испуганные льдом, разрастающимся по деревьям и безжизненному фонтану; как ветер с остервенением поднимал снег с земли, поднимал метель; как темнели тучи, а затем пошел снегопад, спрятавший все вокруг под своей пустой белизной.

***

Зимний вечер окутал город совсем рано, поэтому, когда загорелись фонари, я открыл глаза и медленно поплелся домой, не желая заставлять ее волноваться обо мне. Моя одежда насквозь промокла.

«Не стоило колдовать», — расстроенно подумал я, когда поднимался по лестнице в подъезде.

Я быстро повернул ключ и прошел в прихожую. Раздевшись и оставив обувь сушиться, я проследовал в гостиную, освещенную приглушенным светом единственной лампы, стоявшей около дивана. Кетерния лежала, укрывшись пушистым пледом. У нее на лице лежала книга «Гордость и предубеждение». Я осторожно направился к лестнице, не желая ее разбудить.

— Привет, где был? — глухо спросила она, приподнимая том.

Я остановился и взглянул на нее.

— За молоком ходил, — я неряшливо пожал плечами.

— Мм. И где оно? — стражница с любопытством приподняла бровь.

— Не купил, — отметил я свой промах.

Кетерния рассмеялась, прищурив глаза.

— Тебе стоит пойти принять душ, а я пока высушу одежду и приготовлю что-нибудь поесть, — приказала чертовка, вставая.

Кетерния подошла ко мне, поправив неряшливый пучок, завязанный на затылке. От нее приятно пахло кофе и цветами; я замер, разглядывая ее лицо. Она неуверенно улыбнулась, не зная, с чем связано мое загадочное поведение.

— Все хорошо? — тихо спросила она, положив руку мне на плечо.

Я мгновенно притянул ее к себе, обнимая. Я вцепился в нее с такой силой, будто боялся, что она могла исчезнуть. Капли со звоном падали на пол. Чертовка обняла меня в ответ, уткнувшись лицом в грудь. Я вдыхал запах ее волос, упиваясь моментом. Стражница слегка сжала кулаки, скомкав мою насквозь мокрую футболку, облепившую спину — облачко тепла объяло нас, ласково согревая закоченевшие пальцы. Я поцеловал Кетернию в лоб и отстранился.

— Спасибо, — прошептал я и, взяв ее за руку, пошел с ней наверх.

Я рывком открыл дверь в комнату и провел ее внутрь. Я ничего не говорил, не желая разрушать приятную тишину, царившую в квартире. Я быстро скинул футболку и швырнул ее на пол, чертовка слегка зарделась и отвернулась, стараясь не смотреть на меня.

«Забавно», — промелькнуло у меня в голове, пока я расстегивал штаны.

— Мне обязательно при этом присутствовать? — с издевкой спросила она, прожигая меня своими золотыми глазами.

Я хотел сказать, что обязательно, но передумал.

— Найди, пожалуйста, мне какую-нибудь чистую одежду, — попросил я, скинув джинсы и стягивая носки.

Кетерния кивнула и повернулась к шкафу, усиленно роясь в моих немногочисленных вещах. Я зашел в ванную и включил воду. Я знал, что лучше было бы помыться под горячим душем, но холодный в данной ситуации подошел бы как нельзя лучше. Я залез в ванную и поймал на ладони несколько ледяных капель.

— Куда тебе положить одежду? — спросила Кетерния, нерешительно зайдя в комнату.

Я выглянул из-за занавески, задорно посмотрев на чертовку, мявшуюся около двери. Я указал рукой на тумбу около раковины, занавеска отодвинулась слегка больше, чем я рассчитывал. Меня обдало кипятком, когда Кетерния вылетела из ванной, хлопнув дверью. Я рассмеялся, понимая, что веду себя глупо: даже ради душевного спокойствия не стоило дразнить чертовку.

Выйдя из душа, я спустился на кухню, где для меня был сделан жалкий бутерброд и чашка чая.

— Всю душу вложила, — кинула Кетерния, выглядывая из-за книжки.

— Вижу, — я улыбнулся и принялся за еду. — Спасибо.

Девушка кивнула.

— Итак, куда ты сегодня ходила? — поинтересовался я после пары минут напряженного молчания.

Стражница отложила книгу и положила голову на руку, внимательно рассматривая меня.

— Сходила домой, взяла вещи, которые забыла в прошлый раз, — сухо ответила она.

— Как тетя?

— Я ее не встретила, она была на работе, — пояснила чертовка. — Но это и к лучшему: тетя считает, что меня отправили учиться за границу.

Я приподнял бровь в немом вопросе.

— В Норвегию, — Кетерния очаровательно улыбнулась.

Казалось, ее не волновало, что она обманывала свою тетю, хотя, она ведь разрешила бабушке стереть память родственницы о Бостоне.

— Чего принесла? — спросил я, отхлебнув теплого чая.

«Идеальной температуры», — рассеянно отметил я.

— Да, всякую мелочь: накидку русалок и твой подарок, — ответила она и поднялась из-за стола, чтобы убрать грязную посуду.

В груди приятно кольнуло. Я не собирался нарушать свое обещание, но решил рассказать ей чуть позже.

«Сегодня, но не сейчас», — словно молил я, подойдя к ней со спины.

— Посмотрим кино? — ласково спросил я, обвивая руки вокруг ее талии.

Кетерния положила голову мне на плечо, расслабленно прикрывая глаза.

— Можно, — прошептала она.

Мы вылезли из телевизора, когда было совсем поздно — мы бессовестно опаздывали на первую тренировку. Я, стоя около двери в комнату, думал повременить, не говорить ей, но она сама проскочила через дверь и упала на кровать.

— У тебя ведь что-то случилось? Ты совершенно не умеешь врать! — ее глаза ярко блеснули в темноте. — Рассказывай.

Я устало лег рядом с ней, нехотя переплетая наши пальцы. Если бы мы не были сейчас рядом, то, наверное, я бы не чувствовал себя так погано. Стражница махнула свободной рукой, заставив маленькие золотистые огоньки плавать под потолком, отбрасывая причудливые тени.

«Лучше сказать прямо, чем кружить вокруг да около», — безнадежно подумал я, стараясь не смотреть на Кетернию.

— Я должен буду сделать Мариссе предложение до последней проверки, — смело сказал я.

В нас ничего не изменилось, только гробовая тишина повисла в воздухе, а огоньки на секунду вздрогнули, словно отразив замешательство хозяйки. Я все еще не поворачивался к ней.

— Когда ты думаешь это сделать? — спросила она, слегка сжав мою руку, словно проверяя, не исчез ли я.

— Во время последней тренировки, — внезапно для себя самого ответил я.

— Что ж, тогда я буду рядом, пока время не придет, — тихо сказала чертовка.

Обрывистый выдох сорвался с ее губ: она тоже не умела врать, когда нужно было скрывать свои истинные чувства. Мы лежали в тишине, не зная, что еще можно было сказать, что можно было сделать, чтобы предотвратить необратимое. Темнота опутывала комнату, пожирая маленькие огоньки, дрожавшие на незаметном сквозняке, а может, они дрожали не поэтому? Я, хотя очень старался удержаться, но все же проваливался в сон, манивший меня своим спокойствием.

— Можешь засыпать, я еще недолго тут полежу и пойду к себе, — сказала Кетерния, свернувшись в клубок и положив голову мне на плечо.

Я хотел попросить ее остаться, но даже я понимал, что сегодня это было слишком для нас обоих. Я ласково обнял ее и закрыл глаза, глубоко вдохнув цветочный запах ее волос, запутавшихся в моих пальцах. Я был готов вечно так с ней лежать, не думая, не волнуясь, просто любя.

Я на секунду пришел в себя, когда она уходила. Кетерния нагнулась надо мной, образовав вокруг нас темный купол из прядей, заслонивший бледное свечение ночного города.

— Спокойной ночи, Александер, — прошептала она.

Мне показалось, что она мимолетно поцеловала меня в щеку. Тихий скрип кровати, торопливые шаги, металлический щелчок двери.

Я снова провалился в дрему.

***

Я не открывал глаза, пытаясь угадать, кто сегодня придумывал локацию для сна. Марисса? Тогда, наверное, это будет Англия с бесконечными туманами и красивыми ухоженными парками, может, мы даже побываем на каком-нибудь диком берегу Темзы, усеянном мелкими кустарниками и сухой некошеной травой. А вдруг меня окружат серые скалы Норвегии, устремленные высоко в небеса, может, я снова вдохну родной воздух, увижу любимые места?..

«А если сегодня декорации создавала Кетерния? Куда мы попадем? — с опаской задумался я. — Прямиком в Ад».

Я открыл глаза и удивленно оглядел местность.

«Точно не Англия и не Норвегия», — растерянно отметил я, перебирая мелкий золотой песок, нагревшийся под палящими солнечными лучами.

— Интересно, кто же автор данного шедевра? — с сарказмом сказал Себастьян, сидевший позади меня.

Он сложил руки над умирающим цветком — тот расцвел, повернув нежные розовые лепестки к свету.

— Не я, — сухо ответил я, поднимаясь с земли и прикрывая глаза ладонью.

Мы были на острове, сплошь окруженном лазурным морем, со стороны которого дул теплый ветер, совершенно не охлаждавший в такой зной.

— Я тоже тут не при чем, — протянула Марисса, спрятавшаяся в тени высокого желтоватого валуна, нависавшего над крутым узким берегом.

— Значит, сегодня ведет Кетерния, — Леруаморо встал, отряхнул штаны от прилипших песчинок и безразлично скинул с себя дорогую на вид жилетку.

«Это в самом деле Ад, — с ужасом подумал я, чувствуя, как по спине потекла капелька пота. — Это я проклял нас».

Я оглянулся, пытаясь отыскать чертовку взглядом, но ее нигде не было видно.

«Может, она все еще не уснула? — засомневался я. — Бред, кто тогда нашкодил с эти местом?»

— Знаете, вода сегодня очень хорошая, — ее голос прозвучал откуда-то сверху. — На этом острове есть одна интересная особенность: воздух раскаляется где-то до сорока градусов, а вот температура воды не поднимается выше пятнадцати.

Кетерния свесила босые ноги с камня, за которым пряталась Марисса. Девушка была одета в легкий топ и шорты, а глаза были скрыты солнечными очками. Она задорно улыбнулась, глянув на нас. Затем стражница спрыгнула с валуна — мы услышали громкий всплеск воды. Себастьян подошел к краю невысокого обрыва и с приятной ухмылкой заглянул вниз.

— Действительно настолько хорошо? — спросил он, протягивая руку Кетернии.

«Это должен был сделать я», — внезапно подумал я, отворачиваясь и скрываясь в тени рядом с Мариссой.

— Волшебно! — она приняла его помощь и встала рядом с Леруаморо. — Спасибо.

Капли воды с ее волос и кожи с шипением падали на раскаленный песок, мгновенно растворяясь в воздухе. Кетерния подошла к нам и облокотилась на теплый камень, внимательно рассматривая нас из-за цветных стекол.

— Не хотите искупаться? — поинтересовалась она, слегка приподняв бровь.

«Здесь что-то не так», — подумал я, взглянув на нее.

— Нет, нам сейчас нужно тренироваться, — сурово отрезала Марисса, взмахнув рукой — поднялся легкий ветерок, не принесший никакого облегчения.

— Для вас слишком жарко, — отметил Себастьян, наколдовав себе авиаторы и сменив костюм на майку и шорты.

Он, казалось, догадался, что задумала Кетерния, и поддерживал ее, несомненно, безумную идею. Я внимательно посмотрел на него: Леруаморо слегка опустил очки вниз и встретился со мной взглядом.

«Нет, он ничего не знает», — заключил я, отвернувшись от его пронзительных зеленых глаз.

— Ничего, мы справимся, — неуверенно сказала Марисса, выступая на самый солнцепек.

Буквально через пару секунд она вернулась в спасительную тень: мы не выдержим такой тренировки, даже если будем сидеть в тазиках со льдом.

— В таком случае у меня есть предложение, — бросила Кетерния, выжимая мокрые волосы.

— Какое? — я с любопытством глянул на нее, сохраняя серьезность в голосе: я хотел заставить ее понять, что любая самодеятельность может обернуться против нас.

— Я могу уменьшить температуру воздуха, но если сегодня мы потренируемся по-моему, — чертовка очаровательно улыбнулась, не сводя взгляда с Мариссы.

«Это конец», — подумал я с отчаянием.

— Что ты предлагаешь? — ледяная стражница клюнула на наживку.

Мне захотелось остановить их обеих, потому что атмосфера между ними накалилась, что никак не было связано с температурой. Себастьян, похоже, тоже это почувствовал и замер, напряженно смотря на двух стражниц.

— В последнее время нам с Александером не удается потренироваться в магии, поэтому было бы неплохо узнать наш уровень во время дружеских сражений, — Кетерния сделала особое ударение на «дружеских».

— Значит, сегодня вы, а завтра мы? — задумчиво спросил Леруаморо.

— Именно, — чертовка кивнула. — Что скажешь?

Она медленно сняла очки и испытывающе посмотрела на Мариссу: ничего дружеского в ее глазах не было.

— Нет, — отрезал я.

Три пары глаз удивленно посмотрели на меня. Золотистые как бы говорили: «У меня все под контролем, но мне это нужно». Зеленые светились противной самодовольной насмешкой, а серебряные лишь дружелюбно сверкали.

«Черт. Теперь я еще и изгой», — устало подумал я, запустив руку в волосы.

— Я это к тому, что было бы неплохо сегодня провести сражение между мной и Себастьяном, — оправдался я.

«К которому я не готов, но это мелочи», — промелькнуло у меня в голове.

Кетерния послала мне недовольный взгляд и слегка нахмурилась. Я за свои слова еще получу.

— Александер, не волнуйся, я уверена, что мы с Кетернией готовы к сражению в любое время, так что мы начнем, — успокоила меня Марисса, неожиданно взяв меня за руку.

Ее пальцы были ледяными. Девушка повернулась к Кетернии и улыбнулась:

— Какое оружие предпочтешь?

***

Мы с Себастьяном сели около валуна, чтобы быть судьями. Температура, как и обещала Кетерния, упала, а голубое небо заволокли грузные облака. Я устало положил голову на все еще теплый камень.

«Это явно не к добру», — подумал я.

Себастьян наколдовал себе чашку чая и держал ее в руках, задумчиво разглядывая стражниц, обсуждающих условиях сражения.

— Ты не хочешь? — скорее из вежливости предложил Себастьян.

— Нет, спасибо, — безразлично ответил я.

За все их сражение Леруаморо так и не притронулся к чаю.

— Один раунд. Падение — поражение, — кратко пояснила Кетерния нам, завязывая высокий хвост, чтобы волосы ей не мешали.

Чертовка сменила летнюю одежду на удобные укороченные штаны и мешковатую майку, Марисса последовала ее примеру.

— Какое оружие вы выбрали? — спросил Себастьян, который не мог слышать их разговора.

— Мы будем создавать его по ходу битвы, — кинула Марисса и встала напротив огненной стражницы.

Я видел, как в их глазах загорелся азарт предстоящего сражения. Где-то вдалеке сверкнула молния. Я подождал, пока они будут окончательно готовы.

— Начали, — громко сказал я, стараясь не вкладывать в эти слова своего волнения за них обеих.

Я знал, на что была способна Кетерния, но не знал, что может Марисса, что являло угрозу для них обеих.

Девушки медленно кружили по кругу, словно два загнанных диких зверя. Они оценивали возможности друг друга, искали слабые места. Марисса была немного выше Кетернии, но выглядела слабее: ее тонкие руки и осиная талия не внушали ощущения силы. Я был уверен, что такой вид обманчив. Скорее всего, она умело располагала своими возможностями, поворачивала их в свою пользу. У Кетернии было намного меньше опыта.

Чертовка молниеносно пошла в атаку, создав в своей руке подобие нашей палки с тренировок, только ее оружие покрывал тонкий слой камня, который, скорее всего, утяжелял удары, но и выматывал девушку быстрее, чем обычно. Марисса легко уклонялась от выпадов, приседая или отпрыгивая назад. Она выглядела сосредоточенной, но относительно спокойной. Кетерния забыла обо всех наставлениях Бостона: ее ослепила злость, и она нещадно тратила свои силы на бесполезные атаки.

Я глянул на Себастьяна, внимательно наблюдавшего за сражением. Он, похоже, подсчитывал их шансы на победу.

— У тебя хорошие удары, но слишком частые. Так ты долго не протянешь и проиграешь, — прокомментировала Марисса, когда чертовка отступила назад, чтобы перевести дыхание.

Кетерния криво улыбнулась.

— Спасибо, учту…

Марисса не дослушала саркастичной благодарности и швырнула в девушку пару десятков ледяных кинжалов, которые огненная стражница остановила за секунду до попадания в цель.

«Сосредоточься, ты ведь смогла победить бабушку и Стефана — сможешь победить и ее», — убеждал я сам себя.

Кетерния выпрямилась во весь рост и вновь оценивающе взглянула на Мариссу. Я не сразу понял смену ее настроения, но, вглядевшись в воздух, окружавший противницу чертовки, понял, почему ни один из ударов так и не достиг цели: Марисса создала воздушный щит, блокировавший любую атаку.

«Очень умно, — отметил я, растерявшись. — Кетернии будет трудно его пробить».

Марисса довольно ухмыльнулась, когда поняла, что ее гениальный план был раскрыт, но чертовка, похоже, даже не собиралась сдаваться в ближайшее время. Она демонстративно сжала руку в кулак, а затем резко раскрыла ее — из-под земли вырвались тонкие зеленые побеги, хватавшие Мариссу за запястья и лодыжки, отвлекая ее от настоящей задумки противницы. Кетерния в это время, мгновенно удлинив палку, побежала на Мариссу, которая, испугавшись удара ногой, создала прочный ледяной щит. Она недооценила смекалку огненной стражницы: та, быстро выставив вперед новоиспеченный шест, перемахнула через преграду и оказалась за спиной у противницы, скованной по рукам и ногам. Чертовка со всей силы ударила Мариссу в спину, надеясь, что та упадет на колени, и битва закончится, но девушка устояла, лишь глухо вскрикнув от боли.

«Умно, чертовка, ведь магический щит теряет свои свойства, когда ты попадаешь внутрь него», — я гордился ей.

Марисса резко заморозила удерживающие ее растения и швырнула в Кетернию с десяток водяных шаров, которые та умело ловила палкой, и лишь один попал в цель, разбившись о предплечье. Такие удары не наносили каких-то серьезных повреждений, но отлично тормозили противника: Марисса надеялась восстановить защиту.

«Не дай ей!» — мысленно вскричал я.

Чертовка, будто услышав мои слова, махнула рукой, поднимая песок в воздух, — бежевая буря обрушилась на ледяную стражницу, заставляя ее припасть к земле. Марисса резко расставила руки, разрушив атаку Кетернии ударной воздушной волной. Было видно, как разозлилась британка: ее глаза кидали недобрые молнии, а руки нервно сжимались в кулаки. Этого нельзя было сказать о Кетернии, сохранявшей бесстрастное лицо, редко озаряемое хитрой ухмылкой.

— Дай угадаю, ты занималась фехтованием, — предположила чертовка, ударив противницу по плечу.

Марисса полоснула Кетернию ледяным кинжалом по руке, оставив длинный алый порез.

— Не только, — коротко ответила она.

Огненная стражница зашипела от боли и перехватила оружие обеими руками, наседая на Мариссу, которой тоже пришлось наколдовать посох, трещавший под натиском Кетернии. Первая капля дождя приземлилась в остывший чай Себастьяна. Тот даже не обратил на это никакого внимания, он был абсолютно сосредоточен на битве.

— Знаешь, чем занималась я? — спросила чертовка, вокруг которой загорелись огоньки, готовые в любой момент ударить британку.

Ледяная стражница рассеянно покачала головой, оценила угрозу и создала несколько водяных шаров, чтобы обороняться.

— Чем? — наконец спросила Марисса, понимая, что битва не продолжится, пока не прозвучит этот вопрос.

— Танцами, — Кетерния не удержалась и звонко рассмеялась, поставив Мариссе подножку — она сильно качнулась, грозясь упасть, но устояла на ногах.

— Забавно, — шикнула она. — Что ж, хватит играть.

Британка подняла руки, обрушив на иссушенную солнцем землю тяжелую пелену ливня, в которой только она могла что-то увидеть. Кетерния была безоружна.

— Что там происходит? — внезапно спросил Леруаморо, пытаясь разглядеть стражниц.

Я прислушался: быстрые резкие удары, вскрики от боли, у Кетернии появилась еще одна рана — Марисса проткнула ей плечо одним из своих кинжалов, чертовка обожгла руку противнице, швырнув наугад пару огненных шаров.

— Обмениваются атаками, — ответил я на вопрос Себастьяна.

Юноша кивнул, продолжая бесполезно вглядываться в ливень.

Слева от нас раздался глухой удар тела о камень. Мы оба подскочили, пытаясь понять, кто пострадал.

«Марисса», — заключил я, пытаясь скрыть радость от сил Кетернии.

Кетерния медленно подходила к ледяной стражнице, держа в руках палку; вокруг нее летала огненная цепочка, заставлявшая капли дождя светиться золотом. Мариссу удерживали растения, мешавшие ей сдвинуться с места: она замораживала их, но новые стебли появлялись быстрее, чем она успевала колдовать, ее силы были на исходе. Она походила на бедную загнанную в угол мышь, которую вот-вот должен был убить кот.

— Ты можешь просто упасть на землю сама, — предложила Кетерния, в ее словах чувствовалось самодовольство, слишком сильное напоминавшее Стефана Леруаморо.

— Тогда победа за тобой? — тихо спросила Марисса, ее слова практически утонули в шуме дождя.

— Да, — удивленно ответила Кетерния, весь вызов пропал из ее голоса, осталось только искреннее удивление.

— Нет, — заявила Марисса, сталь чувствовалась в ее голосе.

«Неужели ты думаешь, что сможешь победить?» — с опаской подумал я: она была неизвестным противником: кто знает, какой туз она спрятала в рукаве.

— Тогда прости, но будет больно, — предупредила Кетерния, поднимая руки над головой — все огненные шары взмыли в воздух, собираясь сокрушить безоружную Мариссу.

Казалось, будто все замерло на месте.

— Ты должен ее остановить, — вдруг сказал Себастьян, но его слова были будто не для меня.

Я посмотрел на него. Темные волосы падали на зеленые глаза, выглядевшие болезненно пустыми, его дыхание сбилось, словно это он только что сражался. Он неожиданно рванул вперед, оставляя меня позади. Юноша мгновенно достиг Кетернию, уже сжавшую кулаки, чтобы ее удар был намного сильнее, чем все предыдущие. Себастьян сшиб девушку, они упали в грязь.

Казалось, что все закончилось.

Я беспомощно стоял в стороне, не зная, что мне нужно было сделать. Бежать к Мариссе? Но ведь битва не закончена. Я был готов рвануть к Кетернии…

Дождь замер. Капли крутились в воздухе, переливаясь под бледным светом дня. Я знал, что случится дальше. Я помнил, потому что сам когда-то так делал — останавливал бурю. Сильнейший ураган обрушился на Себастьяна и Кетернию, я видел, как он успел в последний момент прикрыть ее своим телом. Миллионы ледяных иголок вонзались в них, Марисса потеряла контроль, казалось, будто ее энергии не было предела.

«Нужно ее остановить», — я рванул в эпицентр бури, стараясь пробиться хоть к кому-то из них.

Я направил все свои силы против атаки ледяной стражницы, но все казалось бесполезным: она была могущественнее меня. А потом она заметила меня, пробивавшегося к безоружным огненным стражам. Меня отбросило оттуда, словно я был жалкой щепкой, швыряемой безумными волнами открытого моря.

— Марисса, ты победила, остановись! — отчаянный крик Себастьяна прорвался сквозь гром бури. — Пожалуйста!

Все затрещало, море с силой разбилось о берег, разлетаясь на серые брызги. Ледяная стражница опустила руки вниз, ее грудь часто поднималась под совершенно мокрой майкой, а черные пряди облепили бледное лицо, на котором ярко выделялись серебряные глаза. Я с трудом поднялся и подбежал к огненным стражам. Сильнее всего пострадал Себастьян: его спина была усеяна кровоподтеками от безжалостных ударов Мариссы. Он защитил Кетернию своим телом. Я протянул ему руку, и он принял ее, тяжело поднимаясь на ноги, его шатало.

— Спасибо, — кинул он, взглянув на меня с благодарностью, которой я еще никогда не получал со стороны Леруаморо.

Он помог подняться Кетернии, хотя явно делал это, превозмогая ужасную боль. Золотые глаза были пусты, чертовка словно исчезла куда-то.

— Александер, подведи итог, — строго приказала Марисса, переводя внимание на себя.

Она все еще сжимала кулаки, словно была готова в любой момент атаковать нас вновь. Я тяжело сглотнул, смотря в ее стальные глаза.

— Ты победила, — заключил я и вновь повернулся к огненным стражам.

Я не мог понять одного: Себастьян защитил Мариссу от атаки Кетернии или наоборот? Я не знал ответа, как и чертовка, но она была разбита, совершенно уничтожена. Она подняла глаза на Себастьяна.

— Я могла победить? — ее вопрос прозвучал глупо, ей не стоило спрашивать у него.

— Нет, — хрипло ответил Себастьян, покачав головой, и протянул руку к щеке Кетернии, по которой текла слеза.

Я не мог пошевелиться. Я не должен был. Это их дело.

Огненный страж осторожно стер блестящую дорожку, ласково прикасаясь к лицу чертовки. Теперь я увидел, что они друг другу подходят. Однако Кетерния ударила его по руке и залепила звонкую пощечину. След ее ладони алел на бледной скуле Себастьяна. Он удивленно посмотрел на девушку, во взгляд которой вернулась искра.

— За что?

— Стоило дать мне проиграть, а не бросаться защищать, — отчеканила она и ушла прочь, утирая слезы, водопадом катившиеся по ее щекам.

Я не бросился за ней: это сделал Себастьян. Ледяная стражница ушла к морю, чтобы успокоить его. Я остался один, и в моей голове была единственная мысль, за которой я прятал волнение о чертовке.

«Марисса сильнее нас всех».

Комментарий к Глава 25

СЕГОДНЯ В ГРУППЕ (https://vk.com/kkklavinia) вечер ОПРОСА! Буду рада, если вы придете.

https://pp.vk.me/c630218/v630218886/226e4/S9QRG7zkEs0.jpg

(— Что ты! Это же просто чудесно, еще никто для меня так не делал, — она признательно посмотрела на меня, восхищаясь моим поступком.)

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 26 ==========

Я проснулся позже, чем обычно, голова раскалывалась. На улице было по-зимнему противно: белоснежный снег превратился в коричневую грязь, цеплявшуюся за ногами. Я не хотел вставать, но чувствовал, что это было необходимо. Покинув комнату, я прислушался и сделал вывод, что Кетерния еще спала.

«Или она просто убивается в одиночестве», — промелькнуло в моей голове, но я быстро отмел эту мысль.

Я решил, что завтрак был излишним, да и нормальной еды в холодильнике не наблюдалось: только булки да йогурт стражницы, срок годности которого, скорее всего, истек еще на прошлой неделе. Я хотел потренироваться, но моя больная голова была против любой физической активности. Еще она не хотела смотреть телевизор. Библиотека стала моим спасением. Я достал с полок разнообразные книги о магии ледяных стражей. Все они были прочитаны мною ранее, но сейчас я чувствовал, что нужно было освежить свои воспоминания. Марисса использовала обычные, ничем не примечательные атаки, но все равно была сильнее нас всех. Что-то в ее умении вести бой было не так, она двигалась неправильно.

«Может, это как-то связано с тем, что она занималась фехтованием?» — задумался я, отклоняясь на спинку стула.

Это бы объяснило ее пружинящие резкие движения, но было что-то еще, скрытое за внешними проявлениями.

«Если узнаю, что это, то наверняка смогу ее победить», — все же сомневаясь, понадеялся я.

Оставив ненужные книги, я отправился наверх, чтобы проверить Кетернию. Она никогда так долго не сидела в своей комнате. Я быстро взлетел по лестнице и повернул налево, направляясь в темный угол жилого крыла квартиры. Я занес кулак над дверью, собираясь постучать, но та открылась до того, как я успел.

— Проходи, — буркнула стражница, укутавшаяся в одеяло.

Я постоял в дверях в замешательстве. В комнате царил беспорядок, словно совсем недавно здесь прошел торнадо. Повсюду были раскиданы книги, некоторые из них она явно стащила из нашей библиотеки; пол был усеян рисунками, записями, нелепыми заметками и списками дел. Около стены справа расположилась большая кровать, совершенно ничем не отличавшаяся от моей. На прикроватном столике холодно блестел снежный шар. Девушка завалилась на бок, внимательно рассматривая меня своими золотыми глазами. Я проигнорировал ее пристальный взгляд и продолжил изучать комнату. Напротив кровати стоял рабочий стол, над которым висела доска, украшенная фотографиями и потрепанным листком, приколотым кинжалом, что подарила бабушка Кетернии на день рождения. Я бегло взглянул на кусок бумаги. Это был план, первым пунктом значились тренировки, а вторым — мое становление лидером стражей.

«Она настроена серьезнее, чем я ожидал», — рассеянно отметил я.

Я развернулся и осмотрел стену около двери. Там стояли шкаф и комод, уставленный различными растениями, среди которых преобладали кактусы.

— Только недавно распустились, они у меня всегда цветут зимой, — пояснила девушка, проследив за моим взглядом.

На крючке, привинченном к двери, висела алая накидка мерроу.

«Это так похоже на нее, собирать все мелочи, оставлять все на память», — подумал я, слегка улыбнувшись.

— Чего не выходишь? — поинтересовался я, неловко переминаясь с ноги на ногу: я не знал, можно ли мне сесть.

— Читаю, — стражница выпутала из-под одеяла одну из рук и продемонстрировала том про магию стражей земли.

— С чего это ты переключилась на магию земли? Я думал, что у тебя в приоритете огонь, — сказал я.

Кетерния с трудом села и постучала рукой по кровати.

— Садись, не стесняйся.

Я залез на кровать и устроился рядом с ней, рассматривая доску с фотографиями.

— Я поняла, что стоит развиваться всесторонне, иначе я так и буду проигрывать, — просто ответила стражница через пару секунд установившейся тишины.

— Если ты думаешь, что твой проигрыш… — начал я.

— Я не думаю, что мой проигрыш значил что-либо для меня. Он скорее стал показателем того, насколько Марисса сильна, — перебила меня девушка, испытывающе смотря мне в глаза. — Мы смогли увидеть ее в деле, ты должен был найти что-то, что было бы ее слабостью, а потом натренироваться так, чтобы разбить ее и стать лидером.

— Ты считаешь, что это так просто? — я покачал головой, грустно смотря на нее.

Она не хотела признавать, что это сражение уязвило ее, может, даже необратимо покалечило.

«Чертовка никогда этого не признает», — с толикой уважения подумал я.

— Я не считаю, что это просто, — тихо заговорила она, отводя взгляд. — Я никогда не считала, что жизнь стража будет легка. С того самого момента, как ты появился в моих снах, я поняла, что у нас впереди только боль и сплошные испытания.

Я удивленно посмотрел на стражницу: золотые искры потухли, оставляя глаза пустыми и безжизненными, в голосе сквозила меланхолия.

— Это не так, в нашем будущем будут не только страдания, — возразил я.

— Может быть, но сейчас это не так важно, — продолжила Кетерния спокойно. — Сейчас мы не должны заглядывать так далеко. Для нас главным должно быть настоящее. И в этом настоящем я верю, что ты сможешь стать лидером.

Девушка внимательно посмотрела на меня. Она не перестала бороться. Когда моя мечта стала ее целью, все круто изменилось. Теперь в мои силы верил еще кто-то, кроме бабушки. Мы все верили.

«Я никогда не отступлю, даже если это будет стоить мне жизни», — поклялся я, откидываясь на мягкую кровать.

Стражница рухнула рядом со мной, еле заметно улыбаясь краешком губ. Это был наш общий проигрыш, открывший новый путь вперед.

***

Часа через полтора Кетерния ушла в магазин, выпросив у меня немыслимую сумму денег.

«Интересно, что она собирается на них купить? Разве что слона», — рассеянно думал я, спускаясь в зал.

Мне представилась отличная возможность потренироваться в одиночестве, и я не преминул ей воспользоваться. В просторной комнате было прохладно даже для ледяного стража: отопление в Санкт-Петербурге подавалось с хаотичными перебоями. Я подошел к корзине с палками и вытащил одну из самых тонких и длинных, она скорее напоминала копье без наконечника. Я занял устойчивую стойку и, откинув длинную челку, которую давно пора было постричь, сделал быстрый замах, рассекший прозрачный воздух с характерным свистом. Удар за ударом, выпад за выпадом, уклон за уклоном… Я вел бой с искусным невидимым врагом. Я был полностью сосредоточен, даже забыл, где нахожусь — светлый зал превратился в пустошь с потрескавшейся от долгой засухи землей, крошившейся под ногами, бескрайним небом, напоминавшим купол снежного шара. Я быстро ориентировал свое поведение, сменяя пейзаж каждые несколько минут. Горы, бурная река, ущелье, болото, лес… С каждой мнимой атакой я все больше и больше погружался в себя, вспоминая движения и действия Мариссы. Я представил ее перед собой: легко уклоняется от любой атаки, словно я всего лишь назойливая муха, жужжащая у нее над ухом.

«Что-то не так», — упрямо повторяю я, все больше наседая на воображаемый образ британки.

Я замахнулся и попал бы ей по плечу, но ледяная стражница ловко ушла от необратимого удара. Я замер, оторопев. Похоже, я нашел ответ.

«Тогда Кетерния могла несколько раз попасть по Мариссе, но… — медленно осознавал я. — Она не уклонялась, она опускала землю вниз!»

Это казалось нереальным. Я, бросив палку, вылетел из зала и ринулся наверх. Три широких шага — я оказался перед дверью в комнату Кетернии. Почему-то я даже не подумал, что дверь может не открыться мне, но, дернув за ручку, я услышал противный скрип старого замка. Дверь нехотя отворилась. Я подошел к комоду, уставленному кактусами.

«Не может быть», — повторял я, расправляя ладони над колючими растениями.

Разноцветные бутоны были полуприкрыты: близился вечер. Секунды медленно сменяли одна другую, казалось, словно где-то над ухом тикали часы. Минута, две, три… Ничего не происходило, я все еще стоял над комодом огненной стражницы, пялясь на кактусы, словно полоумный.

«Наверное, я в самом деле сошел с ума, — устало подумал я, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. — Нафантазировал себе что-то».

Я снова вернулся в зал, продолжая тренироваться, пока не услышал, как Кетерния заявилась домой. Я вышел в прихожую и взял тяжелые пакеты, которые она наверняка устала тащить сюда. Девушка быстро разделась и накинула на себя гигантский вязаный серый джемпер, в котором она выглядела очень уютно и по-домашнему. Однако она считала, что похожа в нем на мешок с картошкой. Я никогда не переубеждал ее.

— Тренировался? Молодец, — бросила она и, не дождавшись моего ответа, прошла мимо меня. — Разбери покупки, пожалуйста. Я сейчас приду.

Я направился на кухню и немало удивился тому, что девушка в самом деле купила нормальную еду.

«Только две булочки, — ухмыльнувшись, подумал я. — Так она долго не протянет».

Через несколько минут я услышал быстрые шаги Кетернии. Через секунду она подлетела ко мне, выхватила нужные продукты и, непринужденно напевая какую-то мелодию, начала готовить нам ужин. Я играл роль ассистента, подававшего ей всякие разные приправы или соусы. В остальное время мы молчали, но мне не казалось, что эта тишина была какой-то гнетущей, скорее приятной, доверительной. Наконец, когда по квартире разнесся волшебный аромат свежеприготовленной еды, Кетерния заговорила.

— Знаешь, что произошло? — она всегда так сообщала либо очень интересные новости, либо совершенную глупость; сейчас я поставил на последнее.

Я покачал головой.

— Кажется, я перестаралась с магией земли сегодня, — сказала девушка, всматриваясь в меня.

— В смысле?

— Да так, мелочь, просто кактусы не закрыли цветы на ночь, слишком много воздействовала на них своими силами, наверное, — она пожала плечами.

Это была не мелочь. Я приоткрыл глаза, понимая, что произошло.

— Все хорошо? Ты побледнел, — обеспокоенно спросила Кетерния.

Я махнул рукой, успокаивая ее.

«Это сделал я, — мысли вихрем крутились в голове, мешая мне сосредоточиться. — Если смог я, то Марисса в самом деле…»

Я откинулся на спинку стула и посмотрел в идеально-белый потолок.

— Марисса умеет управлять землей, — сказал я, прикрывая глаза.

— Я так и подумала, — безэмоционально ответила стражница. — Иначе она бы меня не победила.

Она самодовольно улыбнулась и продолжила есть.

«Марисса Пёрл будет лидером», — эта мысль прожигала меня, уничтожая всю мою жизнь.

***

Каждую ночь во снах мы встречались в новом месте, лениво тренируясь каким-нибудь приемам. Себастьян старался двигаться как можно меньше: его спина пострадала намного сильнее, чем нам сперва показалось. Он присоединялся к нам, когда мы шуточно дрались с помощью магии, но сразу же уходил, когда дело доходило до кулаков. Кетерния, которая все еще немного злилась на Леруаморо, практически всегда уходила с ним, бросая виноватую улыбку в нашу сторону. Она словно извинялась, что оставляла меня наедине с Мариссой. Мы с британкой почти не говорили, только дрались, обмениваясь давно знакомыми друг другу атаками. Никто не раскрывал своих особых умений, а я не показывал, что знаю о ее маленькой хитрости.

«Себастьян, наверное, тоже знает. Скорее всего, он сразу понял, что Кетерния проиграет тогда, и лишь искал подходящий момент, чтобы спасти ее, — я нехотя оправдывал его, хотя последнее время он действительно зарекомендовал себя достаточно неплохим человеком. — По сравнению со своим отцом».

Марисса швырнула в меня несколько ледяных кинжалов, заставляя меня обратить внимание на сражение, а не на раздумья. Она действительно ненавидела, когда все шло не по ее плану, даже если это был обычный бой.

— О чем ты думаешь? — спросила она меня, внимательно изучая меня взглядом.

— Ни о чем, — ответил я, поворачивая в воздухе ее оружие и думая, как бы швырнуть его обратно.

— А стоило бы, — неожиданно сказала она, опуская руки: перерыв.

— И о чем? — поинтересовался я, сев подле нее на скалистую поверхность полого холма.

Сегодня была моя очередь создавать сон. Почему-то, когда я почувствовал впервые эту власть над происходящим, то моя рука не поднялась нарисовать Норвегию. Казалось, будто я не хотел ни с кем делиться своими родными просторами, словно только Кетерния могла бы понять все очарование Зубов Дьявола, холодных ветров, небольшого острова в море… Именно поэтому в первый раз мы оказались на пустынном фантомном берегу, усеянном красивыми камнями, не источенными водой, ласково накатывавшей на сушу. Тогда Марисса спросила, где мы, и я лишь пожал плечами, тоскливо вглядываясь в безжизненный пейзаж. Сегодня я снова не решился отправить нас в Норвегию, я остановил свою руку с кистью, когда представил нас всех там, где должны быть только двое. Страх потерять укромное место пересилил меня. Повсюду были холмы, на которых тут и там росла трава, пробивавшаяся сквозь тяжелые каменные плиты, горизонта не было видно: пушистой дымкой по возвышенностям тек туман.

— Когда Себастьян поправится, тебе нужно будет с ним сразиться, — спокойный голос Мариссы вернул меня в реальность сна.

— Я знаю, — сухо ответил я.

Прохладный ветер приятно запутывался в волосах и уносил наши голоса вниз, где сидели Кетерния с Себастьяном.

— Ты не делаешь ничего, что обеспечит тебе победу, — серые глаза встретились с моими.

— Я тренируюсь, но вне снов, — изнеможенно протянул я, ложась на землю и прикрывая глаза: я не хотел видеть сталь.

Я слышал, что Марисса легла рядом со мной. Наши дыхания смешивались, белесые облачка мгновенно растворялись в воздухе, словно дым. Я знал, что Марисса не была плохой. Она всего лишь была сильной и знала себе цену, она становилась непоколебимой и совершенно ледяной, чтобы защитить себя. Именно поэтому я не злился на нее за то, что она так подло поступила с Кетернией, не рассказала мне о своих силах, не была собой… Я просто смиренно ждал нашей последней совместной тренировки, чертовка тоже ее ждала, словно приближения смерти. Марисса взяла меня за руку, переплетая свои холодные пальцы с моими. Наверное, так она извинялась за все, что сделала неправильно.

— Себастьян сильный, — прошептала ледяная стражница. — Он не сдастся так просто, он будет сражаться, пока не упадет без сил.

— В этом мы с ним похожи, — ответил я, вспоминая битву со Стефаном.

Ненадолго между нами повисла тишина, разрушаемая лишь свистом ветра и редким звонким смехом Кетернии.

— Нет, — тихо заговорила Марисса. — Ты совершенно другой.

Я удивленно открыл глаза и повернул голову в ее сторону. Короткие темные волосы разлетелись по ее лицу, на щеках играл еле заметный румянец, а в серебряных глазах светилось что-то, что я раньше там не замечал. Что-то теплое и бескорыстное.

— Какой я? — осторожно спросил я.

Британка слабо улыбнулась, будто вспомнила о чем-то любимом, но оставшемся в далеком и невозвратном прошлом.

— Ты не холодный.

Я рассмеялся и поднял наши руки в воздух. Ветер мгновенно спустился с неба, нашептывая нам свои секреты, молочный туман укрыл нас колким одеялом, оставлявшим капли воды на голой коже. Я бросил взгляд на ледяную стражницу, с которой я должен был связать свою жизнь. Теперь она искренне улыбалась, прикрыв глаза и вдыхая влажный горный воздух.

«Ты тоже не холодная», — ответил я ей про себя и расслабился, позволяя стихии полностью поглотить нас.

Мы поднялись с земли только через несколько минут, которые почему-то пролетели, словно пара секунд. Марисса отпустила мою руку и встала в нескольких метрах от меня. Снова вернулась стражница, а не девушка, у которой ветром унесло шляпу.

— Раз ты тренируешься, покажи мне, что ты действительно можешь, — строго сказала она, завязывая маленький хвостик на затылке.

Мне не хотелось сейчас драться с ней, но проще было согласиться, чем вновь разозлить ее. Я наколдовал ледяную палку: Марисса не любила, когда мы пользовались магией снов, создавая любой желаемый предмет. Лед в моих руках не таял, он лишь приятно холодил кожу.

— У вас одинаковое оружие, — отметила девушка, перебирая в руках ледяные кинжалы, которые она, кстати, умело метала.

— Мы много тренируемся вместе, поэтому сошлись в выборе, — безразлично ответил я, отводя палку назад и приготавливаясь начать бой.

Британка кивнула и встала напротив, изучая меня.

— Три, два, один… — начал я, наседая на опорную ногу.

— Начали! — поддержала ледяная стражница и ринулась на меня, швыряя кинжалами, которые я не успевал отражать.

Мы поменялись местами. Она осталась цела и невредима, а мои руки покрывали тонкие свежие царапины, слегка кровоточащие.

— Тебе стоит поработать над скоростью, — поучительным тоном сказала Марисса, создавая новые кинжалы, хищно блестевшие под серым светом.

Я проигнорировал ее слова и, быстро смазав капли крови, ринулся в атаку, откидывая девушку воздушными волнами. Британка создала прочный щит, укрывавший ее от любых моих атак.

«Нужно прорваться сквозь него», — подумал я и резко рванул в ее сторону, занося палку для удара.

Я незаметно сжал кулак — под ногами Мариссы образовалась тонкая корка льда.

— Ты думал, что я не замечу? — поинтересовалась девушка, метнув два кинжала в меня.

«Попалась», — победоносно подумал я, уклоняясь от ее оружия.

Она не сдвинулась с места, только продолжала закидывать меня кинжалами, когда я к ней подбежал, потому что верила, что ее щит не пробить. Однако это было не так. Я перенес удар на землю подле нее и со всей силы опустил палку — лед потрескался и взмыл блестящими кристаллами ввысь, уничтожая щит снизу. Я, на секунду замешкавшись, ударил ее по ногам, Марисса громко охнула, падая на колени. Она опустила голову вниз.

«Играет, как и с Кетернией», — понял я, вновь занося палку для удара, который должен был стать решающим.

Стражница остановила оружие в сантиметрах от ее лица. Пальцы девушки побелели, и я почувствовал, как ее сила уничтожает лед; палка трещала, рассыпаясь белой пылью.

«Она очень сильна, — с ужасом подумал я, когда в моих руках больше не было ничего для защиты. — Неужели у нее еще есть энергия?»

Я слышал, как Кетерния с Себастьяном поднимались по холму, чтобы посмотреть на наше занятие. Когда они показались неподалеку от нас, Марисса резко поднялась, ударяя меня рукой в живот. Мышцы противно скрутило, но я ответил, направив кулак в ее плечо. Девушка моментально его остановила, стараясь выкрутить мне руку, однако я сразу зарядил ей ногой по колену. Ледяная стражница пошатнулась: удары по коленям и локтям всегда были самыми болезненными. Она медленно подняла на меня свой стальной взгляд, а я лишь ухмыльнулся, еще больше раззадоривая девушку. Рывок, свист ветра и жгучая боль — по щеке потекла тонкая струйка крови. Я знал о таком приеме, но никогда сам его не применял. Марисса создала у себя на руках подобие ледяных перчаток, усеянных острыми льдинками, на нескольких из них алела моя кровь. Похоже, что у нее еще был туз в рукаве. Она сделала выпад, я уклонился, создал щит, который, я был уверен, не продержался бы долго под натиском Мариссы. Очередное неловкое движение — стражница практически достала до меня.

«Нельзя слишком далеко отходить от нее, иначе я верну ей преимущество», — подумал я, приседая, чтобы избежать ее атаки.

В общем-то, отходить было уже некуда: дальше холм шел вниз, а такое положение боя не привело бы ни к чему хорошему. Я на секунду оглянулся назад, оценивая свои шансы. Это стало моей ошибкой. Марисса грубо ударила по моему щиту, уничтожая сгусток воздуха. Я остановил ее жесткий удар палкой, которую успел создать в последний момент. Британка наседала на меня, старалась сломать мое оружие, но я вложил все свои силы в удержание обороны. В серебряных глазах не осталось жизни — только ярость сражения.

— Тебе стоит быть аккуратнее, — прошептала Марисса своим обычным добрым голосом, который никак не соответствовал ее внешнему виду сейчас.

Я удивленно посмотрел на нее, а затем она уничтожила мою палку, разлетевшуюся во все стороны дождем осколков. Стражница занесла кулак надо мной и резко опустила его. Я перехватил ее руку, чувствуя, как лед впился в кожу, царапал ее. Кровь звонко капала на темно-серый камень, превращаясь в замерзающие багровые пятна. Я сдерживал ее. Я знал, что смогу удержать ее удар.

— Думаю, что вам стоит прекратить, — повысив голос, приказал Себастьян, стоявший рядом с Кетернией, державшей его за руку.

Кап, кап, кап… Марисса медленно, словно нехотя, убрала свой кулак, ледяные перчатки растаяли. Кап, кап, кап… Стражница посмотрела на меня, в ее глазах начала загораться искра понимания. Кап, кап, кап… Она взяла мою ладонь и, противореча собственным принципам, наколдовала бинт. Британка осторожно обработала мои раны, которые точно будут выделяться бледными пятнами на моей коже.

— Видишь, тебе все же стоит тренироваться чуть усерднее, — бросила она, улыбнувшись и отворачиваясь от меня.

Туман застилал каменные холмы. Ветер шелестел в долинах. Карминовые капли потрескались от холода, окутавшего весь сон.

***

Наше сражение с Себастьяном состоялось только через полторы недели после этой маленькой битвы с Мариссой, которая в очередной раз доказала мне, что я слаб. Все это время я неустанно тренировался, совершенствуя свои навыки, находя новые приемы, которые бы точно обеспечили мне победу. Кетерния старалась мне не мешать, хотя я знал, что она волновалась и хотела быть рядом, чтобы помочь, провести тренировочное сражение. Я постоянно отказывался: сейчас победа не должна быть связана с Кетернией.

«Я должен победить сам», — решительно заключил я.

Мы с Кетернией уже появились во сне, сегодня она была главной. Пустынный пейзаж вокруг выглядел серо и неприглядно. В воздухе чувствовалось приближение дождя, но, наверное, мне мерещилось: стражница, зная о моей непреклонности к принятию хоть какой-то помощи, точно бы так не поступила. Девушка сидела на валуне, слегка наклонившись вперед, ее волосы были убраны в неряшливый пучок, она постоянно смотрела на меня с нескрываемым волнением.

— Ты как? — наконец спросила она.

— Нервничаю, — честно ответил я; камень под руками буквально горел, хотя солнца вокруг не было.

«Кетерния волнуется намного больше», — отметил я, прикрывая глаза и делая медленный вдох и выдох.

— Я не знаю, какой он, — продолжил я, понимая, чего ждала стражница. — Он может быть как его отец, тогда мне придется туго.

Девушка не ответила, я повернулся к ней. Она снова закусила губу, как всегда делала это раньше, и крепко вцепилась в камень, с каждой секундой раскалявшийся все больше и больше.

— Успокойся, — ласково сказал я, положив свою руку на ее: кожа Кетернии пылала. — Я выиграю.

Она подняла на меня свой золотистый взгляд и кивнула, одарив несмелой улыбкой. Марисса и Себастьян пришли через пару минут. Леруаморо был одет в простую черную футболку и удобные штаны, ничего в его поведении не выдавало волнения.

— Добрый день, — с энтузиазмом сказала Марисса, походя к нам.

— Ночь, Мари, ночь, — устало протянул Себастьян и махнул нам рукой в знак приветствия.

«Мари?» — мы с Кетернией удивленно переглянулись: он никогда раньше так ее не называл при нас.

Британка одарила француза пронзительным взглядом, который он проигнорировал.

— Что ж, пришла пора провести сражение между мальчиками, — девушка подошла к камню и села рядом с Кетернией. — Оружие?..

— По ходу сражения, — отрезали мы одновременно.

Чертовка удивленно посмотрела на нас, а потом, не сдержавшись, рассмеялась.

— Думаю, им стоит начать, пока мы не начали их путать, — небрежно предложила она, скрывая свое волнение за этими словами.

«Он не такой как обычно», — пронеслось у меня в голове, когда мы разошлись в разные стороны.

Сухая земля противно трескалась под ногами, дышать было невозможно.

— Вы готовы? — прокричала Марисса.

Мы кивнули.

— Начали! — поддержала нас Кетерния.

Поехали. Мы не сдвинулись с места, когда прозвучала команда к старту. Себастьян пристально следил за мной своими зелеными глазами.

«Настолько самоуверенный?» — с раздражением подумал я и ринулся на него.

Я быстро наколдовал палку, не желая показывать ему новые приемы, пока он не показал свои. Я остановился в метре от него, пытаясь понять, что с ним произошло. Его поведение — совсем не самоуверенность: его глаза панически бегали из стороны в сторону, словно он не был готов к сражению. Я быстро оправился от шока, занося оружие для удара. Я не мог рисковать. Я практически нанес удар, когда услышал громкий рокот. Себастьян взглянул на меня сверху вниз, кажется, на его губах играла мимолетная улыбка. Меня с силой отшвырнуло назад: вся земля вздыбилась, целые пласты с треском поднимались в воздух, почва разлеталась в разные стороны.

«Словно шторм», — в ужасе подумал я, уклоняясь от одного из комьев, пущенных в меня.

Я не ожидал, что он будет драться с помощью сил земли. Я думал, что он, как и отец, предпочитает огонь. Ошибочка вышла. Я, рискуя застрять на одном месте надолго, создал ледяной щит, мертво блеснувший под приглушенным светом пустыни. Уверен, что он слышал об этом приеме.

«Значит, он нападет сзади», — вычислил я и резко повернулся, останавливая толстые крючковатые ветви деревьев, вырвавшиеся из-под иссушенного солнцем грунта.

Ледяная палка была бесполезна против такого натиска, да я и не видел, где находится Себастьян. Я рванул в сторону, взмахивая рукой — корни замерзли, щит растворился. Я вслушивался в гул песчаной бури, устроенной Леруаморо, и пытался услышать его.

«Слева», — я пригнулся, над головой просвистели несколько каменных кинжалов.

Выпрямившись, я понял, что снова потерял его в этом бесконечном лабиринте.

«Нужно убрать завесу, иначе я ничего не добьюсь», — решил я, сосредотачиваясь.

Я раскинул руки в стороны, взывая к ветру, которого здесь, к сожалению, не наблюдалось — нужно было создать самому. Я стремительно повернулся вокруг себя, закрывая глаза. Несколько кинжалов проскользнули мимо меня, сшибаемые воздушным щитом.

«Мой ход», — триумфально подумал я, открывая глаза.

Я круто повернулся, расслабляя руки: с пальцев слетала энергия, образуя смерч, в центре которого был я. Это не шло ни в какое сравнение с укрощением шторма, создание торнадо было на порядок выше. Я взглянул наверх. Низкие облака, плывшие до этого по небу, увлекало внутрь, ко мне, воздух сразу стал прохладнее, дышать стало легче. Я прислушался: где-то за стеной из сошедшего с ума ветра сидели, затаив дыхание, Кетерния и Марисса, но я не слышал Себастьяна. Засомневавшись, я медленно опускал руки, сбавляя силу смерча. Я обвел взглядом окрестности: пусто.

«Не может быть, — быстро размышлял я, оборачиваясь. — Не мог же он исчезнуть».

Тихий треск — каменные осколки полетели в мою сторону, проскакивая через слабую завесу торнадо. Я резко поднял руку, создавая водный щит. Первые кинжалы, попадая в него, сразу замерли, заключенные в ледяной плен, но я чувствовал отголоски силы, заключавшейся в этих острых камнях. Себастьян спокойно вышел из-за остатков каменного щита, который я спутал со здешним валуном. На огненном страже не было ни царапинки, он выглядел совершенно бесстрастным, словно эта битва была для него обычным походом в ближайший магазин.

«Или все же нет?» — колебался я, пытаясь угадать настроение парня по его безэмоциональному лицу.

Тот холодно встретил мой взгляд и откинул волосы назад; в его руке что-то пузырилось с противным шипением, словно вода попадала в костер. Казалось, что все произошло за секунду: Себастьян стоял без оружия, в его руках появилась секира, звенящая огнем, а потом он легко, будто вообще не напрягаясь, побежал на меня, занося оружие для удара. Я отвел правую ногу назад, отклоняясь от его выпада. Лезвие рассекло воздух в сантиметрах от моего лица: Леруаморо был серьезен. Очередная атака — шаг назад. Я не хотел тратить свои силы на его разминку.

— Я думал, что ты будешь драться огненным хлыстом, — заговорил я, вновь отступая.

Себастьян бросил на меня беглый презрительный взгляд и сменил тактику, ударяя напрямик.

«Черт, я его разозлил», — не без удовольствия подумал я, сжимая кулаки.

Он слегка отклонился назад, готовясь к очередной серии молниеносных атак, но я был готов к этому. Свист, взмах рукой — перед Себастьяном появилась прочная преграда. Удар, снова взмах — новый щит. Огненный страж смотрел на мою защиту с неким недоумением в глазах: ее не было в обычных книгах по магии ледяных стражей. Было бы враньем сказать, что я не гордился своим изобретением.

«Поднимаешь песок, окутываешь водой и заставляешь заледенеть», — повторял я заученные действия, мешая Себастьяну достать до меня.

Казалось, что такой танец мог продолжаться вечно, но Леруаморо решительно прервал его, наколдовав пару огненных шаров, которые только и знали, что находить и уничтожать свою цель. Я с трудом успевал останавливать их, а Себастьян тем временем все ближе подбирался ко мне, равнодушно уничтожая мою систему защиты.

«Нужно срочно переходить в ближний бой», — решил я, понимая, что моя энергия не бесконечна.

Следующий удар его секиры я остановил своим моргенштерном, рукоять которого слегка хрустнула под натиском раскаленного оружия противника. Должен признать, что Себастьян был очень силен, мне стало понятно, почему он так торопился вступить в ближний бой. Его ни капли не удивило, что я дрался не палкой, наверное, он ожидал, что я изменю свою обычную тактику. Леруаморо наседал на меня, не обращая внимания на мои потуги дать отпор. Я пытался наколдовать пару кинжалов, чтобы вогнать их в спину стража, но моя попытка завершилась лишь противной царапиной чуть выше локтя.

«Черт, — подумал я, когда Себастьян ударил меня по ноге, заставив пошатнуться. — Неужели я снова проиграю?»

Я украдкой посмотрел в ту сторону, где сидели девушки. Они обе не двигались, внимательно следя за нашим сражением. Я видел, что Кетерния закусила губу от волнения.

«Я ведь не могу проиграть, так?» — спросил я самого себя.

Вдох. Выдох. Энергия стремительно текла по телу, ожидая моей команды. Я встал настолько устойчиво, насколько позволяла мне ситуация.

— Не стоит так напирать, — прошептал я, выпрямляя руки.

Искра удивления проскочила в глазах Себастьяна.

— Эта борьба слишком затянулась, не находишь? — спросил я, уже не дожидаясь ответа.

Я знал, что будет больно, когда призывал силы на помощь, но я надеялся, что успею себя защитить. Тонкая пленка воздушного щита медленно обволакивала мое тело, позволяя приготовиться к предстоящей боли. Стук сердца отдавался в ушах, мешая думать о чем-либо, кроме этой атаки. Я поднял голову и победоносно улыбнулся Себастьяну, на лице которого наконец-то отразилось что-то помимо холодного бесстрастия — понимание. Я дал волю своим силам — ледяной шар возник между нами, медленно поворачиваясь в воздухе. Такое оружие было очень трудно контролировать. Поэтому я отпустил.

Взрывная волна отбросила нас друг от друга, а осколки разлетелись в разные стороны, поражая нас обоих. Я, с трудом устояв на ногах с помощью щита, быстро разбивал моргенштерном бесконечные кристаллы льда. Себастьяну пришлось хуже: он точно не успел создать щит. Краем глаза я увидел, что ему снова досталось, по бледной коже текли тонкие дорожки крови, а его секира сверкала словно солнце, отражая последствия моей безбашенной атаки.

«Осталось только его окончательно сокрушить», — решительно подумал я и побежал в сторону Леруаморо, посылая все новые и новые ледяные кинжалы.

Я не заметил, как он наколдовал очередной плющ, вцепившийся в мою руку. Я с силой рванул вперед, оторвав растение от корней — кожу неприятно обожгло, на запястье горела алая полоска. Я проигнорировал боль и обрушил удар на Себастьяна, тот с трудом уклонился — зубья моргнештерна со звоном ударились о каменистую землю. Я критично оглядел противника, продолжая неустанно сыпать на него ударами.

«Он с трудом держится на ногах, похоже, что большинство ранений пришлось именно на них», — понял я и с силой зарядил рукояткой ему по колену.

Себастьян схватился за ногу, но сразу же выставил вперед секиру, полоснувшую мою грудь. Я чувствовал, как горячая кровь текла по коже: порез был достаточно глубоким.

«Нужно заканчивать, а то от нас ничего не останется», — отчаянно подумал я, отражая очередной удар Леруаморо.

Я не знал, что можно было сделать, мы были равны по силам, а применить очередную бомбу означало конец для нас обоих. Внезапно я вспомнил о нашем с Мариссой сражении. Я сосредоточил всю энергию на правой руке, позволяя ей оборачиваться вокруг запястья. Себастьян этого не замечал, продолжая сыпать ударами, которые все чаще достигали своей цели. В его зеленых глазах появился азарт сражения, отголоски ярости.

«Наконец-то», — с облегчением подумал я.

Следующий удар Себастьяна я отразил из последних сил, а затем сделал резкий выпад, вонзая ему в левое плечо тонкий кинжал, скорее напоминавший иглу. Парень дернулся, его дыхание остановилось от резкой боли, сковавшей тело.

«Победа», — заключил я и резко рванул руку назад.

Себастьян еле держался на ногах, казалось, что он вот-вот упадет. Страж огня и земли запрокинул голову и посмотрел на серый небосвод.

— Забавно, — тихо сказал он и слабо махнул рукой, падая на землю.

Его отвлечение сработало идеально: я даже и не понял, что так он решил закончить наш бой. Я сделал шаг в перед, не подозревая о его уловке. Глупый ход. Земля взорвалась, с силой отбрасывая меня назад, я глухо упал на россыпь камней. Боль мешала мне видеть.

«Может, я ослеп?» — несвязно думал я, стараясь подняться.

В ушах громко стучала кровь, я не чувствовал своих ног, медленно шагая в сторону, где, по моим представлениям, остался лежать Себастьян. Я не знал, что я хотел с ним сделать, но в безвольной руке сам по себе появился моргенштерн, звенящий яростной энергией, затопившей мое тело. Я не видел его, но слышал, как кровь вытекала из его плеча, как он рвано дышал.

— Ублюдок, — прошипел я, заставляя себя продолжать идти.

Шаг, еще шаг. Я услышал, как к нам бежали стражницы. Я не обращал внимания на их крики, потому что не мог разобрать, что они говорили, кажется, это была смесь английского и французского с русским.

«Я не знаю этих языков», — растерянно подумал я, нога дрогнула, и я упал на колени, все еще стараясь встать и уничтожить то, что осталось от Леруаморо.

— Александер, остановись, пожалуйста, — будто знакомый голос.

Меня кто-то обнял, удерживая от дальнейшего падения. Моргенштерн выскользнул из руки, разбиваясь на миллионы сияющих осколков. Я обнял девушку, больно вцепляясь в ее хрупкие плечи. Я боялся, что если отпущу ее, то она тоже рассыплется в пыль.

— Все хорошо, — шептала она, перебирая мои волосы на затылке, как делала это обычно.

Я совершенно забыл себя: не помнил, где нахожусь, кто находится рядом с нами. Мне нужно было избавиться от этой энергии, сжигавшей меня изнутри.

«Будь, что будет», — безразлично подумал я и отстранил девушку от себя, удерживая ее за плечи.

— Пожалуйста, поцелуй меня, — тихо сорвалось с моих губ.

«Мне это необходимо», — оправдывался я перед самим собой.

Она секунду помедлила, а затем неловко, словно впервые, поцеловала меня, лишь слегка прикоснувшись губами. Мне было этого мало, мне нужна была целиком она. Я крепко прижал ее к себе, углубляя поцелуй, она негромко простонала, скомкав мою футболку в своих руках. Девушка на секунду отстранилась, переводя дыхание.

Только тогда я понял, что все было совершенно неправильно. Ее руки были холодны, словно лед, она не пахла луговыми цветами, запах которых сводил меня с ума. Она пахла бушующим морем и небом. Я медленно открыл глаза и встретил мягкий серый взгляд, полный слабого упрека. Щеки Мариссы покрывал алый румянец, волосы растрепались от бега.

«Это была не Кетерния», — в ужасе подумал я, чересчур сильно сжав плечи британки.

— Прости, — нервно бросил я, резко поднимаясь с земли.

Я пошатнулся, грозясь вновь упасть, но Марисса подставила мне плечо, помогая мне твердо стоять на ногах. Я обвел взглядом недавно пустой пейзаж. Сейчас все было усеяно розовыми цветами, разносившими сладковатый удушливый аромат по пустоши.

— Как красиво… — внезапно прошептала Марисса, подхватив один из цветков себе на ладонь.

— Не стоит трогать олеандр: он ядовит, — послышалось позади.

Мы повернулись. Кетерния не выглядела злой, скорее обеспокоенной, но все ее внимание было сосредоточено на Себастьяне, сидевшем возле куста. По его плечу тек ручеек крови, который девушка тщетно пыталась остановить. Мы медленно подошли к ним, и ледяная стражница помогла мне сесть около Леруаморо, а сама махнула рукой, останавливая кровотечение.

— Спасибо, — поблагодарил Себастьян и прикрыл глаза.

Между нами повисла мучительная тишина, нарушаемая лишь редким шелестом веток с рдеющими цветами. Наконец Леруаморо приподнялся на руках, всматриваясь в мое лицо. В его глазах была пустота, которую я там и раньше замечал: казалось, будто его душа покинула тело, оставляя лишь бренную оболочку.

— Поздравляю, — сказал он и ухмыльнулся, напомнив своего отца.

Я лишь кивнул и закрыл глаза, проваливаясь в небытие.

Комментарий к Глава 26

В группе (https://vk.com/kkklavinia), как я и обещала, “экскурсия” по Питеру.

Я ужасный тормоз, простите, ребятушки.

До конца осталось 4 главы и эпилог (ориентировочно).

Экстра по Бостону уже в разработке.

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 27 ==========

Я долго не мог проснуться, балансируя на грани сна и яви, но я чувствовал ее ласковые прикосновения, когда она меняла мокрое полотенце у меня на лбу или, еле касаясь, обрабатывала ожоги и царапины. Я чувствовал вину, сжиравшую меня изнутри. Увидеть ее сейчас, ее добрую улыбку и мягкий взгляд карих глаз… Нестерпимо больно. Думаю, что она догадывалась о моих чувствах и не будила меня, чтобы нам не было противно от моих глупых извинений.

Я открыл глаза, когда Кетерния копалась внизу, гремя посудой.

«Наверняка готовит мне завтрак», — подумал я, с трудом поднимаясь на локтях.

В глазах помутнело, я вцепился в кровать, стараясь удержаться в вертикальном положении. Руки болели, свежие порезы саднили, грозясь вновь закровоточить. Я был разбит. Внизу загремела классическая музыка, которую она никогда прежде не слушала. Я, опираясь на стену, прошел в ванную и остановился у раковины, вглядываясь в свое отражение. Легкий загар, который я успел получить за это лето, исчез, возвращая моему лицу привычный оттенок. Усталость наложила свой отпечаток: под покрасневшими глазами залегли темные круги, а между бровями появилась морщинка, которой там раньше никогда не было. Я наклонил голову вниз, борясь с подступившим головокружением. Я вновь посмотрел на себя: светлые волосы, отросшие до скул, болезненная худоба и трясущиеся руки.

«Будто старик», — с горечью подумал я.

— Не думала, что ты страдаешь нарциссизмом, — я не заметил, как Кетерния зашла в комнату.

Я смотрел на ее отражение. Она была усталой, растрепанной и, казалось, совсем не спала, заботясь обо мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросила стражница, подходя ко мне вплотную, и, убрав мои волосы, положила руку на лоб.

— Лучше, — невнятно сказал я, стараясь удержаться на ногах.

— Что ж, жар спал, — констатировала Кетерния, схватив меня за руку и закинув ее себе на плечо как раз тогда, когда я начал клониться к блестящему кафелю. — Держу тебя, не волнуйся.

Девушка провела меня в комнату, усадила на кровать и села рядом, не смотря в мою сторону. Я чувствовал, что должен был сказать хоть что-то.

— Спасибо, — прохрипел я, вглядываясь в профиль Кетернии.

— Не за что. Уверена, что, будь я в такой ситуации, ты бы тоже заботился обо мне, — небрежно сказала огненная стражница, перебирая пальцами рукава растянутого серого джемпера.

Я захотел обнять ее, но не давал себе поддаться этой сиюминутной прихоти: я не хотел причинять ей еще больше боли. Не находя себе места, я упал на спину, рассматривая белый потолок. В комнате пахло лекарствами, этот запах мешал сосредоточиться — я махнул рукой, но ничего не произошло.

— Не-а, не получится, — Кетерния поднялась и открыла окно, впуская в помещение ледяной зимний воздух. — Марисса сказала, что у вас будет ужасный упадок сил, когда вы проснетесь, так что можешь даже не пытаться.

«Естественно», — бессильно подумал я, следя взглядом за девушкой, снова севшей на край кровати.

Между нами повисла тишина, прерываемая тяжелыми звуками музыкальных инструментов, размеренно игравших сложный отрывок сюиты, и свиста ветра, залетавшего в комнату.

— Ты злишься? — наконец-то спросил я, хотя не был готов услышать ответ.

Кетерния повернулась и внимательно посмотрела на меня:

— Я не могу злиться на больного.

— Духовно или физически? — я слегка улыбнулся, понимая, что веду себя как придурок.

Стражница фыркнула и рухнула рядом со мной, чтобы бессмысленно пялиться в потолок, как мы всегда делали, когда нам было скучно.

— Я бы предпочел, чтобы ты ударила меня: тогда, наверное, все станет как прежде, — предложил я, повернувшись на бок.

Кетерния с вызовом посмотрела на меня, села на кровати и занесла руку для удара, безумно улыбнувшись. Я содрогнулся, предвосхищая боль, но девушка лишь мягко потрепала мне волосы.

— Будем считать, что я ударила тебя морально, — заключила стражница, укрывая нас мягким одеялом.

Я закрыл глаза, почувствовав, как кровь стучала в ушах, мешая думать.

«Я тебя не понимаю. Почему ты не хочешь накричать на меня или хотя бы разозлиться?» — мысленно спрашивал ее я, понимая, что она мне никогда не ответит.

— Мы решили, что вам не стоит участвовать в боях до последней тренировки перед проверкой, — заговорила Кетерния. — Вы оба слишком измотаны, а у Себастьяна ударная рука в нерабочем состоянии. Да и ты тоже не выглядишь здоровым, так что будете прохлаждаться.

— А что будете делать вы? — спросил я, сжимая кулаки под одеялом.

— Мы не будем сражаться, — отрезала стражница. — Я настояла, чтобы каждый оттачивал свои умения сам или со своим партнером, так что ты и Марисса будете все время проводить вместе.

Показалось, что она тихо добавила: «К сожалению».

— Еще что-то? — поинтересовался я через несколько минут тишины: музыка выключилась.

— Заключительная тренировка будет двадцать третьего декабря, — Кетерния внезапно взяла меня за руку, заставив разжать кулак. — Ты должен победить.

Я открыл глаза, встречая ее взгляд, словно говоривший: «Ты ведь обещал победить, так что сдержи свое обещание». Я сжал ее руку в ответ.

— Я обязательно выиграю, — поклялся я и провалился в беспокойный сон, наполненный причудливыми призраками и туманом, окружавшим меня и стеснявшим дыхание.

***

Темные ноябрьские дни пролетали незаметно, унося с собой драгоценные крупицы нашего времени. Первые дни после моей победы мы не могли покинуть квартиру: моих сил с трудом хватало на душ, еду и вечерний просмотр какого-нибудь незатейливого фильма. Такой распорядок ужасно бесил меня, я ненавидел, когда не мог сделать того, чего хотел. Кроме того, мне казалось, что я сдерживал стражницу, мешая ей заниматься своими делами, но она игнорировала все мои предложения.

— Мне все равно некуда идти: в школе все уверены, что я в Норвегии, — постоянно отвечала она, безразлично пожимая плечами.

После таких слов я всегда еще усерднее тренировался, игнорировал боль и головокружение, приходил в зал и разминался с грушей — девушка каждый вечер обрабатывала мои сбитые костяшки, с каждым разом все больше и больше ругаясь себе под нос.

«Ради тебя стараюсь, дуреха», — думал я, смущенно отворачиваясь в сторону, когда она пронзительно смотрела на меня с немым упреком в карих глазах.

Во время одной из таких перевязок она внезапно заговорила со мной:

— До двадцать третьего декабря еще есть время. Зачем ты себя мучаешь?

Я закинул голову, заглядывая в лицо девушке, стоявшей надо мной.

— Я хочу стать сильнее, — четыре слова, которые преследовали меня с самого раннего детства.

Кетерния на секунду замерла, думая о чем-то.

— Глупо пытаться стать сильнее, если ты сломан, — казалось, будто эти слова были сказаны не мне.

— Я все же постараюсь.

Стражница резко захлопнула аптечку и поставила ее на полку, не собираясь отвечать на мои слова. Она решительно направилась к двери, но замерла в дверном проходе.

— Давай условимся, — говорила она, не поворачиваясь ко мне, — если завтра ты сможешь выиграть меня в рукопашном бою, то можешь тренироваться, пока конечности не отсохнут. В противном случае ты будешь паинькой и будешь слушаться меня.

— Согласен, — уверенно ответил я, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

Кетерния повернулась и улыбнулась мне через плечо, привычно сверкнув золотыми глазами, в которых плясали чертята.

На улице было темно: было раннее утро. Стражница уже была в зале, когда я вошел. Она сжимала и разжимала ладонь, заставляя маленький огонек, появлявшийся по ее приказу, гаснуть и загораться вновь.

— Начнем? — спросила она, встав напротив меня.

Ее руки были обмотаны марлей в несколько слоев. Я видел, как Себастьян показывал ей, как это нужно было правильно делать. Волосы Кетернии, отросшие с нашей первой встречи, были убраны в тугой хвост на затылке, чтобы не мешать ей во время сражения.

— Да, — я хрустнул костяшками, готовясь к битве.

Девушка ухмыльнулась так, как она всегда улыбалась раньше: сейчас я почти не видел ее искренней улыбки.

Кетерния ринулась на меня, со всей силы ударяя запястьем в солнечное сплетение. Я согнулся пополам, жадно хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

«Нужно сосредоточиться», — приказал я сам себе, выпрямляясь во весь рост.

Удар — блок. Подножка — прыжок. Выпад — пара шагов назад. Я впервые дрался с ней так: ее уровень сильно возрос с момента нашего последнего сражения.

«Не удивлюсь, что Леруаморо сыграл в этом свою роль, — подумал я, замахиваясь рукой для удара в грудь, но быстро перевел удар на ребра. — Оно к лучшему, теперь она может себя защитить».

Моя атака попала точно в цель, отшвырнув девушку в сторону, но стражница быстро подставила ногу, затормозив свое тело.

— Ты как-то вяло дерешься, — прокомментировала она, обрушивая на меня серию быстрых ударов, ни один из которых не достигал цели.

Она была совершенно права: каждое мое движение усиливало нарастающую боль, мешая драться серьезно.

«Нужно это исправить», — заключил я, приседая вниз, когда Кетерния намеревалась пришибить меня ногой.

Я резко поднялся и схватил ее за ногу, закидывая ее себе на плечо.

— Хорошая растяжка, — бросил я, ухмыльнувшись.

«Удар по ребрам, остановить нападение, выкрутить ее руку», — перечислял я, сосредоточенно следуя своему плану.

Каждая попытка Кетернии снять ногу с моего плеча заканчивалась тем, что я ударял стражницу еще больнее, еще изощреннее, заставляя ее морщиться от боли. Однако она не сдавалась, словно не понимая, что не одна она тренировалась последнее время — я тоже не сидел сложа руки.

— Эй, Александер! — позвала она меня и резко подпрыгнула, опираясь мне на плечо, и быстро перелетела через меня, оказавшись позади.

Чертовка со всей силы ударила меня в спину. Я сделал пару неловких шагов вперед, пошатнулся от неожиданности, но удержался на ногах. Я не повернулся к ней, вслушиваясь в ее движения.

«Сейчас», — понял я, рывком разворачиваясь к Кетернии, занесшей руки для решающей атаки, и молниеносно ударил ее в живот, направляя тело стражницы к земле.

Кетерния больно ударилась о пол, прикрыв глаза на мгновение. Я выпрямился и посмотрел на нее, пытаясь перестать испытывать к ней что-либо, но все было бесполезно. Всегда бесполезно. Я протянул ей руку:

— Давай, хватайся, Кетерния.

Стражница мягко улыбнулась, принимая мою помощь. Мы стояли напротив друг друга, не решаясь приблизиться. Я сделал решительный шаг вперед и заключил ее в объятия, прижимая к груди, перебирая ее волосы, убранные в хвост. Кетерния вцепилась в мою футболку, глубоко вдыхая, чтобы не заплакать.

— Успокойся, я тут, — шептал я, чувствуя, как ее плечи вздрагивают.

Мы простояли так всего пару минут, но казалось, будто прошло лишь несколько секунд. Стражница отстранилась и провела рукой по моей груди, высушивая предательские пятнышки слез, впитавшиеся в мою футболку. Я перехватил ее ладонь и поднес ее к своим губам, легко целуя ее пальцы, теперь тоже украшенные шрамами. Кетерния улыбнулась, смущенно вырывая руку.

— Дурень, — сказала она, разматывая бинты, и направилась к двери, зная, что я последую за ней.

— Ты проиграла, — радостно заявил я, нагнав ее.

— Мы же оба прекрасно знаем, что, даже если бы я победила, ты бы все равно поступал по-своему, — заявила девушка, упав на диван перед телевизором. — Я права?

Я лег около нее и положил ей голову на колени, чтобы она, как всегда, перебирала мне волосы, пока мы смотрели кино.

— Ага, — подтвердил я и довольно улыбнулся ей в ответ.

***

— Смотри, правильнее ударять так: ты затратишь меньше сил, а урон нанесешь больше, — Себастьян показывал Кетернии один из приемов, а она повторяла за ним.

Мы с Мариссой сидели поодаль и молчали, от скуки вслушиваясь в шуточные перебранки огненных стражей и шум прибрежных вод. С момента нашего с Себастьяном сражения прошел месяц, мы практически восстановились, но продолжали следовать плану о самостоятельных тренировках. Только вот если Кетерния и Леруаморо действительно занимались, то мы с Мариссой шарахались друг от друга как от огня.

«Точнее, она шарахается», — устало подумал я, перебирая пожухлую траву между пальцами.

За весь этот месяц я три раза пытался извиниться перед ней за тот глупый поцелуй, который, похоже, слишком сильно терзал ее: только я начинал говорить, как ее щеки покрывались лихорадочным румянцем, и она пыталась поскорее сбежать от меня, обычно спотыкаясь о камень или запутываясь в собственных ногах. Эта Марисса скорее напоминала девушку в цветастом платье и белой шляпе, но еще более несобранную. Когда британка уходила, я безразлично тренировал меткость своего удара, метая кинжалы в противоположное дерево или камень. Однако сегодня ледяная стражница не торопилась уходить, она лишь иногда поглядывала краем глаза на меня, а затем, прерывисто выдыхая, вновь отворачивалась в другую сторону.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросил я, вглядываясь в марево заката: солнечные лучи последний раз освещали берег реки, созданный Себастьяном.

Марисса медленно развернулась ко мне, убирая короткие волосы за уши.

— Да, хотела, — она подняла на меня свои серебряные глаза.

Я кивнул, показывая, что готов ее выслушать, но стражница продолжала молчать, внимательно рассматривая меня.

— Тот поцелуй…

— Мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя неуютно, — сразу прервал я ее, смело встречая ее взгляд.

— Это не совсем то, что я хотела услышать, — внезапно сказала она, мягко улыбнувшись, и пододвинулась поближе ко мне. — Я лишь хотела сказать, что ни о чем не жалею, что это было просто неожиданно, а не ужасно.

Марисса сбилась, слегка покраснела и сжала кулаки, собираясь с мыслями.

— Просто тогда мне показалось, что ты словно сошел с ума, а может, звал совсем и не меня, — меланхолия сквозила в ее словах.

«Я ведь тогда звал Кетернию», — словно извиняясь, подумал я.

— Но знаешь, даже если ты действительно звал не меня, я все равно была рада, что откликнулась на твой зов, — искренне продолжала Марисса.

Я удивленно посмотрел на нее, замечая, что в ней действительно что-то было не так, как обычно. Может, все дело было в ее выражении лица: таком открытом и добром? Или всему виной были ее теплые бесхитростные слова?.. Я взял ее за руку, больше не казавшуюся холодной.

— Я звал тебя, — я врал, но сам начинал верить в свою ложь.

Я нагнулся и мимолетно коснулся губами ее щеки. Только теперь я понял, за что мог полюбить Мариссу — за запах моря, смешанный с вышиной.

«Именно так ощущается спокойствие», — заключил я, обнимая ледяную стражницу, покрасневшую из-за моих слов.

Солнце село, погружая местность в голубоватую сумрачную дымку, предвещавшую приближение ночи. Где-то вдалеке ожили вечерним шумом леса, полнившиеся хищными птицами и стрекочущими насекомыми. Я смотрел за Кетернией и Себастьяном, лежащими на земле. Он показывал ей на звезды, рассказывая об их особенностях, а она завороженно слушала, не отрывая глаз от небес.

«— Эй, Кетерния, ты ведь любишь меня?

— Люблю».

— Вон там Сириус, видишь? — спросил Себастьян, создавая колечко из огня, чтобы девушка смогла увидеть звезду.

— Да, вижу, — Кетерния кивнула, улыбнувшись Леруаморо.

«— А ты меня, Саша?..»

Да? …или нет?

***

Двадцать первое декабря пришло слишком быстро. Казалось, что стоило сомнениям охватить меня, как я совершенно забылся в них, теряясь в самом себе. Я ничего не решил, старался думать о проблемах поменьше: подготовка к сражению была важнее. Каждую ночь мы с Мариссой дрались, пока не падали на землю, совершенно обессилев. Иногда побеждала она, иногда я — никто не знал, кто сможет победить в конце. Кетерния с Себастьяном тоже перестали праздно проводить время и начали драться, пытаясь найти слабые места друг друга.

«Он побеждает по всем показателям, она не сможет его сокрушить», — мрачно думал я, когда огненная стражница вновь и вновь проигрывала, сдаваясь под натиском Леруаморо.

Сегодня был последний день нашей с Кетернией свободы: последняя тренировка должна была состояться сегодня.

— Доброе утро, — девушка прошла мимо меня, убирая волосы в высокий хвост.

Она была одета слишком тепло для тренировки в здании.

— Доброе, — кинул я, взмахнув рукой — чашка с кофе прилетела стражнице в руки.

— Спасибо, — Кетерния села подле меня, отпивая горький напиток. — У меня есть предложение.

— Какого рода? — я очаровательно улыбнулся, но, встретив ее взгляд, вернул своему лицу серьезное выражение.

— Давай проведем последний день вместе за тренировкой, покажу тебе мой новый прием, — сказала она.

— Своеобразное прощание? — с горечью спросил я, надеясь, что Кетерния ответит отрицательно.

— Именно, — стражница встала и бесстрастно ушла из кухни. — Через пятнадцать минут на улице.

В сердце что-то кольнуло, когда она захлопнула за собой входную дверь. Ее недопитый кофе остался на столе, расточая свой чарующий аромат.

Мы ехали в сельскую местность, сплошь покрытую белоснежным снегом, не тронутым уборочными машинами. Кетерния, купившая по пути продуктов, которые почему-то тащил я, попросила остановить, когда мы достигли остановки в какой-то пустоши, где, казалось, не было ни души.

— Пошли, спрячемся от любопытных глаз, — стражница махнула рукой и юркнула на тропинку, скрытую тяжелыми еловыми ветками.

— Куда конкретно мы идем? — поинтересовался я, отмахивая от нас снег, скатывавшийся с деревьев.

— Я ищу одну опушку, путь к которой, я надеюсь, еще не совсем стерся из моей головы, — пояснила Кетерния, резко приседая. — Сюда.

Стражница съехала на ногах с небольшого уклона, открывавшего нам красивую низину, сплошь усеянную замершим кустарником, покрытым блестящими каплями льда. Старый коттедж, прятавшийся под горным навесом, выдавал то, что когда-то здесь все же жили. Кетерния уверенно шла вперед, утопая ногами в мягком снеге.

— Уберешь, пожалуйста, — попросила она, указав на лед, сковавший калитку дома.

— Вламываемся на чужую территорию? — спросил я, взмахивая рукой: прозрачная скорлупа с громким треском разлетелась в разные стороны.

— Не-а, это мой дом, — Кетерния открыла калитку, противно скрипнувшую от старости, и зашла на участок.

Огненная стражница подошла к двери и вставила ключ в ржавый замок, но дверь не поддалась.

— Вот черт, — девушка обозленно выдохнула и направила руку на дверь, через секунду та открылась, впуская нас в дряхлый дом, пропахший сыростью и плесенью.

Кетерния решительно пошла направо и занырнула в гостиную, стены которой были оклеены блеклыми цветочными обоями, в глубине комнаты располагался камин, а вокруг были приветливо расставлены кресла.

— Ты здесь?.. — начал я, озираясь вокруг.

— Не была уже шесть лет: тетя ненавидит это место, — пояснила девушка, взмахнув рукой — в камине запылал огонь, отбрасывавший причудливые пятна на стены.

Я облокотился на дверной косяк, внимательно следя за действиями Кетернии. Я был уверен, что никто другой с ней здесь раньше не бывал. Никто другой не знал ее истории целиком. Никому она так не улыбалась.

«Тогда почему меня охватывают сомнения?» — раздумывал я, когда стражница ударила меня по плечу.

— Пошли проведем бой, а дом за это время согреется, — сказала она, застегивая куртку и вылетая на улицу, где вовсю бушевала метель.

Я последовал за Кетернией, вставшей в центре пустоши и щелкнул пальцами, успокаивая непослушную стихию.

— Один раунд? — предложила девушка, разминая руки, укутанные в перчатки.

— Да, только давай сражение будет не для победы, — согласился я, потягиваясь.

— Для хвастовства? — Кетерния ухмыльнулась, вокруг нее запылали огоньки, шипевшие от случайно налетавших снежинок.

Я ответил ей улыбкой, узнавая свою чертовку.

«Забудь про свою», — прозвучало у меня в голове.

— Понеслась! — стражница ринулась на меня, рассекая сугробы огненными лентами.

Я пригнулся. Одна из полосок со свистом пролетела надо мной, чуть было не опалив волосы. Я откинул руку в сторону, создавая моргенштерн, ледяная рукоять которого сверкнула под приглушенным серым светом, пробивавшимся через тяжелые облака. Я поднял оружие, защищая себя от ее хлыстов. Кетерния набрасывалась на меня с беспорядочными ударами, совершенно не продумывая стратегию.

«Дух захватывает», — с восхищением подумал я, когда стражница, нанеся очередную атаку, отпрыгнула в сторону и закрутила огненные ленты в смертоносный вихрь, несшийся на меня.

Я воткнул моргенштерн в землю, оттолкнулся ногами и перелетел пару метров, твердо приземляясь на ноги.

— Приготовься, я атакую, — предупредил я и рванул к Кетернии, со звоном отражая причудливо закручивающиеся огненные ленты.

Девушка сомкнула ладони в молитве, когда я оказался перед ней, и я, не задумываясь о своих действиях, ударил моргенштерном по ее ребрам — оружие срикошетило, содрогаясь из-за встреченного препятствия. Каменный щит, существование которого я не заметил, рассыпался серой пылью, опустившейся на белоснежный снег.

— Слушай, Александер, — обратилась Кетерния ко мне, сбегая из моей западни и посылая мне в спину пару кинжалов, разлетевшихся в разные стороны, когда они касались воздушного щита.

— Почему ты так меня зовешь? — внезапно сорвался я, швыряя в нее ледяными осколками.

— Так я ничего не чувствую, — еле слышно ответила стражница и кинулась на меня, образуя вокруг своего тела плотный огненный вихрь.

Кетерния со всей силы столкнулась со мной, смыкая свои руки на рукояти моргенштерна, грозившего растаять из-за ее напора. Я отчетливо слышал, как с ее щек падали редкие слезы, с шипением растворявшиеся в ее пламени.

— Пообещаешь мне кое-что, Александер? — девушка подпрыгнула, оттолкнувшись ногами от моего оружия.

Описав в воздухе дугу, она легко приземлилась за моей спиной.

— Что? — настороженно спросил я, чувствуя приближающуюся опасность.

— Когда будешь делать Мариссе предложение, то не смотри на меня! — ее голос сорвался на крик.

Я резко повернулся, пытаясь остановить ее внезапную атаку, но пылающее оружие, напоминавшее несколько кинжалов, спаянных вместе, со скрежетом рассекло рукоять моргенштерна. Я замер от удивления, а Кетерния, не теряя ни секунды, приблизила свое оружие вплотную к моему лицу, пробивая все мои щиты, словно их и не существовало вовсе. Я опустил взгляд на нее, боясь пошевелиться. Ее глаза пылали изнутри, стражница тяжело дышала, пытаясь справиться с гневом и бессилием, смешавшимися в ее разуме. Ее кулак с кинжалами дрожал.

— Хорошо? — слезы, которые она прятала до этого, градом катились по ее щекам, собираясь на подбородке и падая на снег. — Хорошо?! Скажи, что хорошо! Умоляю!

Ее руки бессильно упали, оружие превратилось в горстку пепла, улетевшую к небу.

— Пожалуйста, — шептала она, словно безумная.

Я рванул вперед и прижал ее к себе. Наверное, я это сделал не потому, что хотел защитить ее, скорее, я пытался убедить себя, что я не видел ее слез, не слышал рвавшихся из груди рыданий, не чувствовал, как содрогаются ее плечи… Я притворялся, что все это было страшным кошмаром.

— Хорошо?.. — отчаянно спросила она, поднимая свое лицо ко мне.

«Это последний раз, клянусь», — пообещал я, отбрасывая все доводы разума, забываясь в золотых глазах Кетернии.

Я приподнял ее лицо за подбородок и легко, словно и вовсе не касаясь, поцеловал ее. Я заметил, как она удивленно приоткрыла глаза и нервно выдохнула мне в губы. От нее пахло цветами, поздней весной. С ней я был одновременно свободен и заперт. Кетерния приподнялась на носках, тянулась ко мне, словно подсолнух к солнечному свету.

«…Я очень люблю желтый, как лепестки у подсолнуха», — воспоминания о словах Мариссы отрезвили меня, я моментально разорвал наш поцелуй.

Огненная стражница понимающе улыбнулась, но в ее глазах сквозила бескрайняя грусть, словно она догадалась, о чем я подумал. Кетерния отошла от меня, рассеянно кивнув, и медленно пошла к дому, оставляя меня в совершенно пустом бесцветном мире.

***

Мы остались ночевать в ее старом доме, обогретом с помощью ее сил. Мы молча поужинали, сидя в полутьме, озаряемой лишь парой плавающих по комнате огоньков. Ближе к полуночи мы поднялись наверх, а до этого по привычке смотрели кино с ноутбука Кетернии. Фильм был интересным, но я почему-то никак не мог на нем сосредоточиться, поэтому совершенно ничего не запомнил. Кетерния завела меня в гостевую комнату, не хваставшуюся какой-то особенной мебелью, кроме кровати, комода и старого зеркала, мертво блестевшего в ночной тьме. Я устало лег на кровать, не расправляя ее. Я рассеянно смотрел в потрескавшийся и затянутый паутиной потолок, задумавшись о Норвегии. Этот дом очень сильно напоминал мне о нашем с бабушкой древнем коттедже, лестница которого противно скрипела, а замки проржавели от старости. В груди что-то неприятно сдавило.

— Знаешь, моя старая кровать оказалась мне мала, — сказала Кетерния, внезапно появившаяся в дверном проеме.

Она выглядела бледнее, чем обычно, я заметил, что она слегка дрожала, переминаясь с ноги на ногу.

— Так что я пойду спать на диван, — стражница вздохнула и развернулась, собираясь покинуть комнату.

— Подожди, — я поднялся с кровати и осторожно подошел к ней.

— Комната твоих родителей, почему ты не пойдешь туда? — ранее Кетерния заглянула туда и вновь притворила тяжелую деревянную дверь.

Девушка горько усмехнулась.

«Дурак», — обозлился я сам на себя и, схватив стражницу за руку чуть выше локтя, решительно направился вглубь коридора, игнорируя протесты Кетернии.

Я резко открыл дверь и завел нас в безжизненную комнату ее родителей. Казалось, что стражница даже прекратила дышать, она загнанно смотрела на давно знакомые предметы: несколько фотографий, покрытых толстым слоем серой пыли, рабочий стол отца, где покоились потертые глазные лупы, пинцеты, отвертки, горстка старых монет и чертежи, подписанные размашистым каллиграфическим почерком. Кетерния вцепилась в мою руку, а затем закрыла глаза, медленно вдыхая и выдыхая спертый воздух.

— Я сейчас приду, — пообещал я, выскакивая из комнаты за своими вещами.

Девушка лишь кивнула, не открывая глаз. Схватив свою сумку, я торопливо пошел назад, боясь оставлять ее там одну: я не знал, до чего ее может довести такое свидание с прошлым. Кетерния держала в руках одну из фотографий, она закусила губу, сдерживая жгучие слезы, собиравшиеся в уголках ее глаз. Я заглянул через плечо стражницы и разглядел старый выцветший снимок: мама Кетернии в белоснежном свадебном платье держала за руку своего новоиспеченного мужа, довольно улыбавшегося в камеру.

— Надо спать, — внезапно сказала Кетерния, с грохотом опустив фоторамку на тумбу.

Через пару минут мы с ней лежали спиной друг другу, стараясь уснуть. Я слышал, как тяжело вздыхала Кетерния, перебирая в руках край одеяла.

— Оружие, которое ты использовала, это какой-то кастет? — заговорил я, стремясь вырвать ее из мрачных мыслей.

— Катар, индийский кинжал для ближнего боя, но держишь ты его как кастет, — пояснила девушка, ложась на спину.

— Себастьян посоветовал? — я перевернулся и слегка коснулся ее руки.

— Нет, я сама нашла его в книгах. Мне бы очень хотелось сражаться чем-нибудь другим, может, копьем, но я намного сильнее в ближнем бою, — объяснила Кетерния и щелкнула пальцами, рассеивая мелкие огоньки по комнате.

Я замолчал, не зная, что еще можно было ей сказать. Она, похоже, тоже не горела желанием продолжать этот бессмысленный разговор. Тишина медленно копилась в темных углах, опутанных легкой паутиной, колыхавшейся от любого ветерка. Я чувствовал, что совсем скоро засну.

«Вот так просто отпускаю свое счастье?» — прозвенело у меня в голове.

— Александер, — сонно заговорила Кетерния, испепеляя меня своими золотыми глазами. — Ты так и не ответил тогда.

Я повернулся к ней, выдохнул, отбрасывая все свои сомнения прочь:

— Хорошо, я не буду смотреть.

Кетерния мимолетно улыбнулась, затем кивнула, словно одобряя мое решение, и повернулась ко мне спиной.

Все закончилось.

***

Мы сидели вокруг костра: мы решили, что еще одна тренировка нам не нужна.

— Лучше расслабимся, поговорим по душам, — предложил Себастьян, развалившись на земле и заломив руки под голову.

— Тебе бы только болтать, — слегка раздраженно сказала Марисса, отпивая сок из пакета: Кетерния запретила посуду, аргументировав это тем, что так веселей, но британке явно было не так хорошо, как предполагала огненная стражница.

— Да просто кровь в жилах стынет, Мари, — развязно ответил Леруаморо, слегка безумно улыбнувшись. — Завтра последняя проверка, а потом мы станем настоящими стражами.

— Смотри от радости не помри, — Кетерния швырнула в парня зефиром, но тот поймал его и съел.

Где-то в лесу, окружавшем нас, заухала сова, проснувшаяся для ночной охоты.

— А ты, Александер, что думаешь? — спросил Леруаморо, нагло приподняв бровь.

Я встретил его довольный взгляд. У меня не было никакого желания вступать с ними в дискуссию: мне нужно было придумать, как сделать предложение Мариссе.

— Я тоже этого жду, — холодно ответил я, вперив взгляд в костер.

Леруаморо усмехнулся, а затем заговорил с Кетернией, продолжавшей невозмутимо поедать зефир.

— У тебя все хорошо? — внезапно спросила Марисса, осторожно дотрагиваясь до моей руки.

Я сдержал дрожь от ее прикосновения и кивнул, успокаивая ее.

Наша последняя ночь перед сражением была в самом разгаре: на фантомном небе горели беспорядочно разбросанные звезды, в глуши леса бесшумно двигались хищники, ища добычу.

«Марисса, я верю, что…» — бесполезно начинал я, не зная, во что я верил, я даже не мог представить, какова будет наша с ней жизнь.

Я бросил взгляд на Кетернию с Себастьяном: он что-то прошептал ей, внимательно посмотрев ей в глаза, а затем она в шутку ударила его, рассмеявшись.

— Марисса, — тихо заговорил я, обращаясь к девушке, грустящей подле меня. — Как ты думаешь, мы когда-нибудь сможем так же?

Ледяная стражница удивленно посмотрела на меня и засмеялась, совершенно теряя свою маску.

— Ты так серьезно это спросил, — пояснила она свой смех. — Конечно сможем, как только все уляжется, я уверена, мы будем счастливы.

Огненные стражи не услышали ее слов, приглушенных резким порывом ветра, принесшего с собой несколько осенних листьев, с шорохом опустившихся на землю. От слов Мариссы на душе стало так легко, словно все ошибки, что я допустил и что висели камнем на сердце, внезапно растаяли, как туман под первыми лучами солнца. Я взял девушку за руку, переплетая наши пальцы. Мне показалось, что по коже пробежал холодок, давший понять, что это правильно. Мы пересели поближе к огненным стражам.

— Вы решили вступить в наше общество безнадежных идиотов? — поинтересовалась Кетерния, отодвигаясь от Себастьяна, беспомощно тянувшего руки к ней.

— А что такое? — спросила Марисса, устроившаяся у меня на груди, я обнял ее, не поднимая глаз на Кетернию.

— Я просто провоцирую ее: она скрывает какой-то прием, — пояснил Леруаморо, лениво зевнув.

— Будь осторожен, ее новая техника убийственна, — предупредил я, наконец-то искренне улыбнувшись Себастьяну, к которому теперь почему-то не чувствовал ненависти.

— Я уже понял, — Леруаморо откинул темную челку назад. — Она просто чертовка.

Сердце глухо забилось.

— Сам-то, — буркнула огненная стражница и отвернулась от нас, опустив взгляд на свои руки.

Установилась доверительная тишина: мне впервые казалось, что мы будем отличной командой.

«Конечно, мы никогда не достигнем идеала, но все-таки мы можем неплохо поладить», — думал я, упираясь лбом в затылок Мариссы.

Слева раздался шелест голых веток, плачущих горькими алыми слезами, уносившимися ветром вдаль. Марисса задумчиво перебирала пальцами, создавая маленькие вихри, приносившие долгожданную прохладу. Себастьян прикрыл глаза, словно задремав, на его губах блуждала таинственная улыбка.

— Ребят, а кем бы вы стали, если бы не были стражами? — внезапно заговорила Кетерния, поднимая на нас свой золотой взгляд, в котором, казалось, танцевали огоньки.

Себастьян мгновенно открыл глаза и внимательно посмотрел на девушку.

— Я бы, наверное, приняла бразды правления родительским бизнесом, — предположила Марисса, разрушая неловкую тишину, повисшую между нами после вопроса Кетернии.

«В самом деле, а что бы я делал? Был бы рыбаком? Тогда, наверное, родители бы не бросили меня…» — задумался я, почувствовав легкий укол старой боли.

— Это то, что тебе бы оставили, а сама бы ты чего хотела? — глаза Кетернии болезненно горели в полутьме.

Британка напряженно вздрогнула в кольце моих рук, словно испугалась чего-то.

— Думаю, что меня бы заставили стать каким-нибудь посредником между Советом и нечистью, чтобы я хотя бы сохранил статус семьи, — размеренно говорил Себастьян, слегка нахмурившись. — А так… Может быть, я бы играл на скрипке…

Уголки его губ слегка поднялись, словно он представил то, что его мечта сбудется. Мы с Мариссой удивленно посмотрели на парня, но он уже закрыл глаза, словно этот разговор ему наскучил.

— Тогда я бы хотела свою цветочную лавку, — ответила Марисса, ее щеки покрылись стыдливым румянцем.

Леруаморо рассмеялся, но ничего не сказал. Мне не показалась ее мечта чем-то плохим: хорошо иметь хоть что-то, что может быть для тебя счастьем, пусть это и цветочный магазин. Я поднял голову и встретил взгляд Кетернии, который словно спрашивал: «А ты, Саша, чего же ты хочешь?» Я улыбнулся.

— Я бы в любом случае стал стражем, я ничего другого не умею, — жизнерадостно сказал я, не стыдясь своей никчемности.

— Позер, — Марисса ткнула меня локтем, рассмеявшись моей глупости.

— Слабак, — протянул Себастьян, приоткрыв один глаз.

Кетерния кивнула, вновь уставившись на огонь, будто она просто собрала какую-то необходимую информацию.

— А ты, Кетерния? Кем бы ты стала? — спросила Марисса, которой, похоже, стал действительно интересен этот разговор.

Огненная стражница повернула голову в нашу сторону и лучезарно улыбнулась, позволяя этой ухмылке отразиться в тлеющих глазах.

— Я бы стала пустым рассветом, чтобы потом стать обжигающим закатом.

Эти слова были для меня, только для меня. Я не удержался и громко рассмеялся, с горечью почувствовав, что к глазам подступали предательские слезы: я понял, почему я любил ее. Марисса и Себастьян непонимающе посмотрели на нас. Кетерния лишь хмыкнула и подсела поближе к Леруаморо, продолжая незаметно улыбаться.

«Либо я сделаю это сейчас, либо я никогда не решусь», — заключил я, отпуская все, что держало меня позади, стирая старые привязанности — я стал рассветом.

— Марисса, — позвал я ее.

— М? — протянула девушка, оборачиваясь ко мне лицом.

Я заметил, что ее серебряные глаза, обрамленные длинными иссиня-черными ресницами, светились блеклым золотом костра. Я глубоко вздохнул.

— Ты выйдешь за меня?

Пламя в костре на секунду встрепенулось, громко треснув. Я не смотрел на нее. Марисса замерла, пытаясь осознать мои слова.

— Я все правильно поняла? — никакого удивления в ее голосе ну звучало: это ведь в любом случае наше будущее.

— Да, естественно, что не сейчас, — торопливо продолжил я, не давая ей и слова вставить. — Может, когда станем полноценными стражами или когда у нас появится лидер… В общем, когда ты захочешь.

Себастьян сел, пристально наблюдая за нами. Я только на секунду бросил взгляд в их сторону, заметив лишь ее переплетенные пальцы с побелевшими костяшками.

— Извини, ты меня просто немного ошеломил, — говорила Марисса, все больше и больше краснея и сбиваясь. — Думала, что ты сперва поговоришь с моими родителями…

«Поторопился», — расстроенно подумал я.

— Но, — я встретил пылающее серебро ее глаз, — знаешь, к черту! Да, конечно, да!

Маска тщеславия и излишней холодности окончательно рассыпалась, обнажая настоящую Мариссу: искреннюю и прекрасную.

«Как зимнее небо…» — пронеслось у меня в голове.

Я резко обнял Мариссу, вновь почувствовав тот запах бескрайней свободы, моря и небосвода. Девушка уткнулась мне в шею, я почувствовал, что мне на плечо капали ее слезы, которые она прятала от других.

— Поздравляю, — безразлично кинул Себастьян, резко поднимаясь на ноги и уходя в лес.

Почему-то я не удержался. Она вся дрожала, темные, золотившиеся от света костра пряди рассыпались по плечам, прикрывая лицо, но она обернулась, решительно встречая мой взгляд. Огоньки исчезли, погасли, словно последние лучи закатного солнца, облизывающие хладеющую землю. В ее глазах не было слез, лишь ночная тьма. Я хотел что-то сказать, оправдать себя, но Кетерния покачала головой и поднялась с земли.

— Поздравляю, — механически повторила она, догоняя Себастьяна, ждавшего ее между темных деревьев.

Я не почувствовал, как мое сердце захлебнулось: я был мучительно спокоен.

«Теперь ты можешь стать рассветом, как и я», — подумал я на прощание, слушая захлебывающийся от счастья шепот Мариссы и не смотря вслед двум огненным стражам, одиноком удалявшимся в темноту.

***

Воздух был ледяным. Я открыл глаза, резко поднимаясь на старой постели. Кетернии рядом не было. Я торопливо спустился вниз, захватив по пути свои вещи. Я заглянул в гостиную, украшенную беззвучием нежилого дома.

«Пусто», — рассеянно подумал я, бросив сумку к входной двери.

Я ринулся на кухню и уперся рукой в ветхий косяк, неприятно скрипнувший под моим весом.

— Доброе утро, — сказала Кетерния, задумчиво держа кружку в руках. — Давай завтракать, а то я хочу вернуться в квартиру пораньше.

Я замер, слегка приоткрыв рот. Она выглядела как обычно: растрепанные темные волосы, перемежавшиеся с подсвеченными золотом прядями, в беспорядке падали на аккуратные плечи, ее взгляд скрывал в себе легкую издевку, а на губах блуждала призрачная улыбка.

«Почему она ведет себя как ни в чем не бывало?» — промелькнуло у меня в голове, когда я садился за стол.

Я бегло осмотрел завтрак: яичница, бутерброд и крепкий свежезаваренный чай, налитый в сколотую чашку в крупный красный горошек.

— Не тормози, — напомнила девушка, пристально смотря за мной.

Я осторожно откусил бутерброд, чувствуя себя не в свой тарелке. Она даже бровью не повела, продолжая пялиться на меня.

— Все хорошо? — спросил я, встречая ее взгляд.

Кетерния слегка улыбнулась — золотые искорки сверкнули в ее глазах.

— Все прекрасно, просто слегка волнуюсь, — ответила она, опершись локтями на стол, пара темных прядей упала ей на лицо. — А ты-то как? Все хорошо прошло с Мариссой?

Я облегченно выдохнул от ее слов: она все та же чертовка.

— Думаю, что лучше некуда, но я в таких делах не силен, — не сдержав улыбки, сказал я.

— Ты ни в чем не силен, — с шуточным презрением сказала Кетерния.

— Ну-ну, кажется, я все еще веду по количеству побед?

Девушка показала мне язык, откинувшись на спинку стула.

— А как у вас с Себастьяном? — спросил я через несколько минут, отправив грязные тарелки в раковину.

Кетерния протяжно вздохнула, с грохотом опустив кружку на стол и потянувшись всем телом.

— Нормально. Я думаю, что он лучше, чем хочет казаться, — она подняла руку вверх, заслоняя свет от лампы. — Мы с ним сработаемся.

Стражница улыбнулась мне и поднялась на ноги, собираясь выйти из кухни.

— Допивай чай, я жду тебя на улице, — сказала она, взглянув на меня через плечо.

Я сел обратно на стул, обхватив горячую чашку обеими руками. Я не мог сдержать улыбки.

«Мы оба будем счастливы, — беспрестанно повторял я сам себе, словно мантру. — Мы все будем счастливы».

Через несколько минут я вышел на крыльцо, вдыхая зимний воздух, пронзающий легкие мелкими иголками. Кетерния сидела на перилах, вглядываясь в покрытые инеем деревья, росшие по краям опушки.

— Поехали? — воодушевленно спросил я, поравнявшись с ней.

— Ага, — Кетерния подхватила свой рюкзак и бодро зашагала по свежему снегу, хрустевшему под ногами.

Мы поднялись на холм и нырнули под деревья, возвращаясь к безлюдной дороге. Мы подошли к расписанию автобусов и, убедившись, что нужно будет подождать, сели на скамейку, укрытую козырьком остановки. Кетерния рылась в телефоне, просматривая последние новости — ее новая привычка.

— А когда вы планируете свадьбу? — спросила она, подняв глаза на проехавшую мимо легковушку.

Я замялся, потому что не задумывался об этом раньше.

— После того, как станем стражами, когда выберут лидера, наверное, — кинул я, выдыхая серебристое облачко.

— Так скоро? — резко спросила Кетерния, но затем, успокоившись, продолжила. — Я ведь правильно понимаю, что сегодняшнее сражение — подспорье для поиска лидера нашей команды?

— Не совсем, это скорее только тренировка: настоящая битва будет уже на территории Совета, где нас будут оценивать все его члены.

Девушка нахмурила брови, думая о чем-то.

— Это хотя бы будет после твоего дня рождения? — наконец спросила она.

— Конечно, — уверил ее я и спросил с легкой издевкой. — А ты помнишь, когда мой день рождения?

Кетерния повернулась ко мне и испепелила пронзительным взглядом.

— Да, четвертого января.

Я отвернулся, ошеломленный серьезностью в ее голосе.

Остальное время мы молча ждали автобус, лишь иногда спрашивая друг друга о времени. Поездка тоже состоялась в полнейшей тишине, нарушаемой лишь переговорами пожилой пары на переднем сидении.

Домой мы вернулись к обеду, но желания есть совершенно не было. Кетерния, быстро раздевшись, направилась к лестнице, не сказав мне ни слова.

— Ты же хотела потренироваться, — напомнил я, преследуя ее.

Стражница замерла, медленно повернулась ко мне и устало улыбнулась.

— Мне нужна другого рода тренировка, — пояснила она, откинув волосы за плечо. — Удачи тебе сегодня, Александер.

Она кивнула и медленно поплелась наверх.

— Мы сегодня больше не увидимся? — удивленно переспросил я.

— Ага, извини, но мне нужно сосредоточиться, — кинула она, исчезая в сумраке второго этажа.

— Тогда тебе тоже удачи, Кетерния, — прошептал я ей вслед и ушел в зал, где и провел остаток вечера, тренируясь до изнеможения: я должен был одержать победу.

***

Я лежал на земле, усеянной спелой ярко-зеленой травой, по краям долины желтели каменные глыбы, подогретые высоким солнцем.

— Это гора? — Марисса сидела неподалеку.

Ее короткие волосы были убраны в небольшой хвостик, на правой руке сверкнул браслет.

— Похоже на то, — ответил Себастьян, вглядываясь в горизонт.

Я поднялся на ноги и подошел к ним, потирая затекшие запястья. Несмотря на то, что солнце висело прямо над нашими головами, оно совершенно не грело, а грубые порывы ветра заставляли ежиться от холода.

— Кетерния опаздывает? — поинтересовался Себастьян, пристально взглянув на меня.

В его взгляде промелькнуло что-то недоброжелательное.

— Я не опаздываю, это вы торопитесь, — чертовка появилась около нас.

Руки стражницы были замотаны бинтами.

«Так ей будет удобнее обращаться с катарами», — отметил я, откинув чересчур длинную челку со лба.

— Чудесный вечер, новые стражи в полном составе! Знаменательный момент, да, Айна? — Стефан Леруаморо подошел поближе к нам, в его руках была резная трость, рукоять которой была увенчана головой змеи.

— Доброй ночи, — бабушка вышла из-за мужчины, ее было совершенно не узнать: седые волосы были стянуты в хвост на затылке, когда-то пронзительные голубые глаза подслеповато смотрели на нас, лицо было испещрено морщинами, а руки старчески дрожали.

Я тяжело сглотнул: я никогда не представлял себе бабушку такой, в моей голове она всегда была сильной, уверенной и невероятно строгой.

— Мне приятно видеть вас всех вместе, однако времени на пустые разговоры у нас сейчас нет, — размеренно говорила женщина, сцепив костлявые пальцы.

Стефан следил за ней, словно ожидая, что она не устоит на ногах, и ему нужно будет ее поймать. Только сейчас я заметил, насколько глава семьи Леруаморо постарел: несмотря на весь лоск и самодовольство, седина плотно засела в его волосах, кожа облепила череп, еще больше заостряя черты лица мужчины. Я посмотрел на Себастьяна. Он был очень похож на отца, но что-то мягкое сохранялось в его лице, делая юношу добрее на вид.

— Сегодня будет контрольное тестирование ваших сил, поэтому вы должны выложиться на полную, — объясняла бабушка, по очереди смотря на нас. — Завтра вас примут в Совете, так что это ваш предпоследний сон вместе. Надеюсь, что вы покажете все, на что способны.

Женщина отошла в сторону и села на ледяной стул, наколдованный ею за мгновение. Прежние привычки остались при ней: она сидела с идеально прямой спиной, словно внутри у нее был железный стержень, удерживающий ее от падения.

— Да, детишки, мне даже и добавить больше нечего, — Стефан поправил свой пиджак и оперся на трость, наклоняясь поближе к нам. — Удачи.

Его улыбка была скорее похожа на оскал, но мы все равно сказали спасибо, внутренне содрогнувшись.

«Интересно, Себастьян тоже чувствует себя не в своей тарелке?» — подумал я, посмотрев на юношу, выглядевшего необычайно спокойным и собранным.

Затем я встретился взглядом с Мариссой, ободряюще улыбнувшейся мне, она тоже не казалась обеспокоенной или нервной. Кетерния же стояла ко мне спиной, я лишь слышал, как она нашептывала себе что-то под нос.

«Хотя бы она нервничает, а то я уж думал, что один такой», — с облегчением отметил я.

— Давайте начнем. Тот, кто первый упадет на землю, будет считаться проигравшим, — напомнила бабушка, когда около нее сел Стефан. — Начнут огненные стражи.

Мы с Мариссой сели на землю, развернувшись лицом к раскинувшейся долине. Себастьян прошел в ее центр, а Кетерния, немного задержавшись, встала поодаль от него.

— Удачки! — крикнула она, рассмеявшись.

По ее поведению было видно, что она что-то задумала.

— Тебе тоже, — ответил парень, взмахнув рукой — секира блеснула красным.

— Начали! — скомандовала бабушка, заставив свой голос звучать громче.

Огненные стражи кивнули и медленно пошли по кругу, оценивая друг друга. Резкие порывы ветра заглушали звук их аккуратных шагов, у меня в ушах стучала кровь: волнение накрыло меня с головой.

— А чей это сон? — спросил Стефан, не обращаясь ни к кому конкретно.

Мужчина пристально смотрел за противниками, чересчур долго выжидающими действий друг друга.

— Кетернии, наверное, — ответила Марисса; я заметил, что она сцепила руки в замок.

Стефан лишь ухмыльнулся.

Наконец Кетерния замерла, я не видел ее лица, только прямую спину и руки, слегка разведенные в стороны. Через секунду Себастьян бросился на нее, занося секиру над головой — ее лезвие полыхало огнем. Его удар пришелся на то место, где до этого стояла Кетерния, но она быстро отошла: она шагала по ступеням из корней, выраставших по ее желанию. Огненный страж последовал за девушкой, поднимаясь над землей. Они вновь замерли, не зная, что делать дальше: такая позиция была неудобна для сражения.

— Как ты думаешь, кто победит? — шепотом спросила Марисса, когда Себастьян метнул в чертовку несколько каменных кинжалов и спрыгнул вниз.

— Не знаю, — откровенно ответил я, не отвлекаясь от битвы.

Себастьян с силой ударил по корням деревьев, державших Кетернию в воздухе — девушка мягко приземлилась на землю, уперевшись в нее руками. Она подняла взгляд на противника, в ее глазах горела решимость.

— Давай закончим поскорее, — предложила стражница, выпрямляясь во весь рост; я заметил, что воздух вокруг ее ладоней накалился.

— Я не против, — Себастьян безразлично пожал плечами и подкинул в воздухе секиру, покрывшуюся тонкими чешуйками камня.

Чертовка улыбнулась его словам.

— Что ж, тогда понеслась! — ее крик эхом разнесся по долине, когда она с силой ударила ногой по земле, выжигая все растения.

«Что ты делаешь? Лишаешь себя сил земли?» — я отчаянно пытался понять ее стратегию.

Леруаморо на секунду замер, но затем легко ринулся на девушку, призывая по пути каменные глыбы, лежащие по краям котлована. Он остановился за пару шагов от нее, ударив секирой по земле. Я видел удивленное лицо Кетернии в тот момент. Я боялся, что она все же проиграет. Марисса рядом громко вздохнула, приподнимаясь и внимательно смотря за грудой камней, которая обрушилась на огненную стражницу. Себастьян тяжело дышал, казалось, что даже ветер успокоился, почувствовав, насколько напряженная битва разворачивалась в этой долине.

«Она же успела поставить щит?» — в панике подумал я.

Себастьян распрямился, поднимая оружие с земли. Каменный плен, созданный им, стоял как вкопанный. Я с горечью подумал, что он победил, но, похоже, он сам так не считал. Легким взмахом руки он сотворил несколько огненных шаров, неровно полыхавших под вновь поднявшимся ветром. Страж взмахнул рукой, обрушивая пламя на камни, но то, вместо того, чтобы раскалить их, исчезло внутри, затягиваемое Кетернией.

— Неужели… — Марисса внимательно смотрела за сражением.

Себастьян, совершенно не удивившись, кивнул, неровно улыбнувшись, и развернулся, отходя подальше от каменной горы. Не успел он сделать и пары шагов, как глыбы разлетелись в стороны и, не касаясь земли, превратились в пыль. Кетерния была невредима, но измотана: ее грудь часто подымалась, а руки дрожали.

— Спасибо, что помог, — кинула чертовка, откидывая пряди, выбившиеся из хвоста.

— Всегда рад, — Себастьян развернулся как раз тогда, когда огненные ленты, пущенные Кетернией, должны были настигнуть его.

Выставленная им секира громко звенела, отражая бесконечный дождь ударов, контролируемый Кетернией, которая сама стояла в стороне.

— Настолько измотана?.. — случайно сказал я вслух.

Марисса бегло обернулась на меня.

— Себастьян очень хорош в магии земли, его блок было невероятно трудно пробить. Я сомневаюсь, что она сможет победить, — торопливо сказала ледяная стражница, вновь сосредоточившаяся на битве.

Я посмотрел на Стефана и бабушку, безразлично следивших за сражением, словно они уже знали, кто победит.

— Бум, — это было единственное слово, прошептанное Кетернией, но именно оно заставило меня вновь внимательно смотреть за их боем.

Себастьян сдерживал Кетернию, напиравшую на него с катарами. Ее оружие ярко светилось в опускавшейся на землю мгле. У меня настолько обострились чувства, что, казалось, я мог услышать, как по сражавшимся тек пот. Это противостояние было невероятным, только с виду казалось, что они вовсе не сражаются. Чертовка наконец поняла, что, просто напирая на Себастьяна, который был в несколько раз сильнее ее, она ничего не добьется. Резко извернувшись, девушка рассекла катаром воздух около груди Себастьяна. Пронзительный грохот огласил округу: разбился каменный щит Леруаморо. Кетерния ухмыльнулась, вновь замахнувшись оружием, которые бы прямиком угодило стражу в грудную клетку. Однако Себастьян успел остановить катар рукоятью секиры.

— Не выйдет… — прошептал я, поднимаясь на ноги; через секунду ко мне присоединилась Марисса, хватая меня за руку.

Казалось, время замедлилось: Кетерния и Себастьян замерли, выжидая того, что хоть кто-то из них даст слабину. Я услышал этот звук за пару секунд до самого события.

— Смогла? — Марисса тихо выдохнула.

— Да, она сломала его секиру, — подтвердил я ее опасения.

Рукоятка оружия Себастьяна разломилась, разлетаясь каменной пылью в стороны. Катар полетел в лицо юноши, но замер в миллиметрах от его лица, удерживаемый рукой Леруаморо. По запястью огненного стража потекла алая струйка крови, искрившаяся под светом замысловатого кастета. Кетерния зло посмотрела на противника и ударила второй рукой, которую он тоже поймал. Мы видели, что ему было ужасно больно: лезвие кастета не просто разрезало, но и жгло кожу.

«Как ты выпутаешься из этой ловушки?» — подумал я, видя, что чертовка все больше и больше злилась.

Тогда она заставила катары исчезнуть и отпрыгнула в сторону, словно догадавшись о намерениях Себастьяна. Тот даже не взглянул на свои руки, лишь устало прикрыл глаза, будто все это ему смертельно надоело, громко вздохнул и отбросил руку назад, двигаясь на Кетернию. Она же непонимающе уставилась на него, пока его запястье не обвила змееподобная плетка с тонким лезвием на конце, со свистом рассекшая воздух около лица стражницы. Девушка отскочила, на ходу перестраивая свою стратегию, жаль только, что Себастьян мешал ей думать. Каждый новый его удар все чаще достигал цели, рассекая кожу Кетернии. Она пыталась его остановить, но все попытки оказывались тщетны.

— Бесполезно, инициатива в его руках, — Марисса слегка опустила взгляд, словно ей было жаль, что именно такой исход ожидал эту битву.

«Возьми себя в руки, Кетерния, ты сможешь», — наперекор мыслям всех, кто наблюдал за сражением, взмолился я.

Я не знал, услышала ли она мои слова или просто решила собраться с силами, но в следующую секунду ее катар впервые остановил плеть.

— Надоело, как же чертовски надоело, — прошипела она, резко ударив Себастьяна другой рукой.

Тот не успел увернуться — на его правом боку расцвел карминовый порез. Кетерния, увидев, что противник отвлекся, вновь нанесла удар, который Себастьян с трудом успел отразить. Огненные ленты, всколыхнувшиеся в воздухе, ринулись на помощь хозяйке, дождем обрушиваясь на огненного стража. Когда очередная лента пронеслась мимо его руки, слегка задевая запястье, Себастьян зачем-то посмотрел в нашу сторону, словно ища поддержки.

«Или одобрения», — подумал я.

Сделав это, парень замер, удерживая Кетернию новым каменным щитом, а затем со всей силы ударил ногой по земле. Громогласный грохот, поразивший долину, заставил меня, Мариссу и бабушку прикрыть уши: чересчур чувствительный слух стал нашим врагом.

— И это все? — с издевкой спросила Кетерния, когда звук стих, словно ничего и не было.

— Не-а, — радостно ответил Себастьян.

С его словами вся долина рухнула вниз: гигантские каменные глыбы текли в пропасть, образовавшуюся под нами, земля уходила у сражающихся из под ног, но только Леруаморо не выглядел испуганным. Кетерния, летевшая вниз по склону, старалась удержаться на ногах, чтобы не проиграть в этой битве по такой глупой причине, Себастьян же следовал за ней, с легкостью и грацией перепрыгивая с одного куска скалы на другой. Услышав, как они достигли дна, мы выглянули с нашего безопасного островка, но из-за пыли, поднявшейся внизу, ничего не было видно.

— Что там внизу происходит? Может, рассеять пыль? — предложила Марисса, силясь разглядеть дно, где продолжалось сражение.

— Не стоит, кто-то поднимается, — запретила бабушка.

Я удивленно глянул на нее: шагов не было слышно. Тишина разъедала то, что осталось от долины. Мы молча сидели, не смея двигаться.

«Кто поднимется? Кетерния? Она бы уже давно предупредила нас, что идет… Может, она ранена?..» — размышлял я, не желая признавать, что чертовка могла проиграть.

Наконец мы услышали тихие шаги, каждый из которых сопровождался странным щелчком. Это строились ступени. Себастьян поднялся из пучины, созданной его бесконечными силами. На нем было несколько ушибов, неглубоких царапин, которые не представляли угрозы его здоровью. Однако из его левого плеча торчал осколок катара, словно сросшийся с воспаленной кожей Леруаморо: он даже не пытался его вынимать, понимая, что это доставит ему больше боли. Парень медленно поднялся на последнюю ступень, образовавшую небольшую площадку. Его глаза неясно горели зеленым в ночной полутьме, падение которой я резко ощутил только сейчас.

— Ну? — Стефан требовательно спросил, впиваясь взглядом в вымотанного сражением сына.

Себастьян устало взмахнул правой рукой, заставляя пыль опасть. На дне кратера была каменная могила, плиты которой словно были сшиты друг с другом.

«У нее нет возможности использовать пламя…» — я пораженно смотрел на огненного стража, столь бесчеловечно поступившего со своим противником.

— Она не сможет вырваться оттуда: я ее серьезно ранил, — голос Себастьяна охрип, словно он надышался дымом.

Все замерли в ожидании приговора, который должна была объявить бабушка.

— Ну, Айна, говори быстрее, стоит спасти огненную стражницу, — нетерпеливо напомнил Стефан, переплетая пальцы на рукоятке трости.

— Давайте подождем минуту, — мягко предложила бабушка, слегка наклонив голову и улыбнувшись. — Разве ты не чувствуешь, Стефан? Она все еще борется.

Себастьян непонимающе моргнул, не ожидая такого ответа.

— Она… — прошептала Марисса, не веря своим глазам, устремленным в небо.

Я поднял голову. Казалось, будто все звезды разом соскользнули со своих мест и понеслись к земле, оставляя за собой золотисто-белые хвосты. Нас окружил пронзительный свист, усмиривший ветер своей силой. Горящие осколки со звоном разбивались о землю, истлевая в грязи. Некоторые из звезд рассыпались на мельчайшие объятые пламенем песчинки, падавшие на землю, словно огненные снежинки…

— Не жжет, — удивленно прошептала Марисса, не желая нарушать волшебную атмосферу, окутавшую это место.

Однако щадило только нас: Себастьян вздрагивал от каждого прикосновения пламени, но он не сопротивлялся, скорее был заворожен. Его глаза были широко открыты, словно пытались запомнить каждый огонек, разрывавший небеса.

— Магия… — я услышал его шепот, прорвавшийся сквозь свист падающих звезд.

— Нет, это просто сила огня, — Кетерния сидела на противоположной стороне кратера.

Казалось, будто она сама горела: ее волосы полыхали от темных прядей до испепеляюще-золотых, а отсветы огня бросали на кожу причудливые тени.

Себастьян кивнул в ответ на ее слова и медленно раскрыл ладонь, позволяя нескольким осколкам упасть в нее. В следующее мгновение они превратились в тонкий, словно лед, цветок мака, сиявший красными лепестками.

— Почему он бездействует, ведь она сильно ранена? — спросила Марисса, но ее слова не требовали ответа: если она смогла разрушить каменную гробницу, то с ней бесполезно бороться.

Я взглянул на Кетернию, и именно в этот момент она повернулась ко мне и подмигнула, тяжело поднимаясь. Она сделала первый шаг над пропастью, но под ее ногами моментально появились каменный плиты, прожилки которых светились, когда стражница наступала на них.

— Это очень красиво, — зачарованно сказал Себастьян, продолжая рассматривать звездную пыль.

— Спасибо, — ответила чертовка, подходя ближе к Леруаморо.

Я увидел, что у нее на спине был большущий порез, сочившийся кровью, с шипением обрушивавшейся на раскаленные камни. Девушка перебирала пальцами, собираясь с силами.

— Закончим по-быстрому? — предложила она, когда у нее в руках оказались катары, хищно сверкавшие в ночи.

Себастьян не ответил, но сразу же перевел взгляд на чертовку. Его глаза в момент потеряли живой блеск, поселившийся в них на несколько минут. Он резко рванул на девушку, замахнувшись секирой, остановленной кастетами. Сноп искр разлетелся в разные стороны, осветив лица противников.

«Осталось чуть-чуть, я верю в тебя, чертовка», — с надеждой подумал я, заметив, как тряслась левая рука Леруаморо.

Кетерния ударила ногой по колену Себастьяна, отвлекая его. В следующую секунду ее катар вошел в рану на его плече, откуда уже торчало отломленное лезвие. Огненный страж закричал от боли, острые каменные кинжалы летели в спину Кетернии, но она, словно услышав мимолетный свист, бесстрастно приподняла бровь — огненные ленты рассекли последнюю надежду Себастьяна.

Звезды прекратили свое волшебное падение. Поле сражения тлело, источая горький аромат костра.

— Прости, — огненная стражница с силой рванула катар из плеча Себастьяна, секира с мертвым звоном упала из его рук; девушка создала небольшой огненный шар, паривший над левой ладонью. — Бум.

Себастьян упал на землю с глухим звуком: небольшая бомба взорвалась, даже не задев Кетернии, создавшей свой незаметный каменный щит.

Бабушка незамедлительно поднялась со стула, за ней последовал Стефан, выглядевший разочарованно, на его скулах ходили желваки.

— Кетерния победила, — громогласно объявила бабушка, ее лицо оставалось непроницаемым, но глаза ярко сияли. — Знаешь, Стефан, а она может дать тебе фору, ты тогда всего лишь устроил шоу с хлыстами, а Кетерния обрушила на нас небеса.

Мужчина ничего не ответил, лишь слегка улыбнувшись, не понятно, из вежливости или из-за воспоминаний.

— Спасибо, спасибо, спасибо… — беспрестанно повторяла огненная стражница, не обращавшая на нас никакого внимания, я хотел помочь ей, но почему-то остался стоять подле Мариссы, не решаясь мешать огненным стражам.

Кетерния подошла к Себастьяну и села подле него, легко проведя рукой над его плечом — она рассеяла осколок катара, исчезнувший из его раны золотистыми искрами.

— Я полежу? — спросила Кетерния у Леруаморо, он одобрительно кивнул: все равно он не мог подняться из-за боли.

Чертовка легла рядом с ним и, подняв руку, показывала ему на созвездия, поочередно называя их.

— А вон там — Сириус, видишь? — она описала огненное кольцо вокруг звезды.

Себастьян кивнул, на секунду замерев, по его щеке потекла одинокая горькая слеза поражения и отчаяния, которую он старался скрыть от нас, особенно от отца, но она все равно серебрилась под мутноватым светом звезд. Кетерния осторожно взяла его за руку, переплетая их пальцы.

— А вот это…

***

Кетерния и Себастьян игнорировали нас около получаса, продолжая лежать рядом. Под ними образовалась огромная лужа крови, темно светившаяся в ночи, но их, похоже, это не волновало. Когда они, наконец, поднялись, Марисса и я подбежали к ним, помогая дойти до площадки, где сидело старшее поколение стражей.

— Вам нужно обработать раны, — сказала бабушка, строго смотря на огненных стражей.

— Да, давайте мы вам поможем, — Марисса протянула руку Кетернии.

— Мы сами справимся, спасибо, — поблагодарила огненная стражница, игнорируя Мариссу.

Себастьян лишь кивнул, придерживая левую руку.

— Хорошо, тогда мы можем начать? — нетерпеливо спросил Стефан Леруаморо, который даже не подошел к сыну.

«Наверное, его проигрыш задел эго главы семьи», — задумался я.

— Да, раз так, то, пожалуй, начнем, — согласилась бабушка, вновь присаживаясь на свое кресло. — Кетерния, не восстановишь ландшафт, пожалуйста?

Чертовка кивнула и прикрыла глаза, сосредотачиваясь. В следующее мгновение долина, ушедшая под землю, взмыла ввысь, каждый камень находил свое родное место, трещинки в скалах обрисовывали прежний рисунок — все стало как прежде.

— Удачи, — сказала Марисса, идя впереди.

— Тебе тоже, — она улыбнулась на мои слова.

Мы вышли на центр и стояли напротив друг друга, ожидая команды. Звездное небо затянули еле заметные туманные облака, гонимые свирепым ветром. Я глубоко вздохнул, выравнивая свое дыхание.

«Я готов к этому сражению. Главное — взять инициативу в свои руки», — убеждал я сам себя.

— Начали! — на этот раз команду дал Стефан.

Водный щит мгновенно вырос вокруг меня, пока я бежал на Мариссу, не изменявшую своей привычке метать кинжалы в противника. Я отбросил руку назад, формируя моргенштерн, приятно холодивший разгоряченную кожу. Я не побежал прямиком на ледяную стражницу, а, мимолетно воткнув рукоять в землю, обогнул девушку, занося оружие для удара. Марисса мгновенно развернулась, пуская иглообразные кинжалы в мою сторону, но я вовремя уклонился, пригибаясь к земле. Лед, пустивший корни там, куда я воткнул рукоять моргенштерна, прошел под щит Мариссы, впиваясь ей в ноги.

«Сейчас», — решил я, ударяя по невидимой преграде — я услышал, как по ней пошли трещины.

Марисса нервно выдохнула, понимая, что ее защита вот вот падет, она сделала небольшой шаг назад и избежала моего удара.

— Что за… — выдохнул я, когда меня отшвырнуло назад: остатки щита Мариссы превратились в мощную ударную волну, послевкусие которой в виде ледяного ветра продолжало атаковать меня.

«Небось использовала силу земли… — понял я, ныряя под ледяными порывами, пока Марисса восстанавливала свою защиту. — Если не прорвусь сейчас, то точно проиграю».

Я резко вогнал моргенштерн в землю, создавая плотный ледяной щит.

«Ну же, Марисса, давай, иначе ты не сможешь меня ранить», — молился я, стараясь контролировать силу, собравшуюся в кончиках пальцев.

Я услышал ее тихие шаги, каждый из которых приближал ее к проигрышу. Я затаил дыхание, не выглядывая из-за щита. Я был поглощен звуками, стараясь предугадать, откуда она атакует.

«Она может попытаться перепрыгнуть щит, но тогда она с легкостью напорется на кинжал, который я выставлю, — думал я, понимая, что она не сворачивает, чтобы обойти преграду. — Что она сделает?»

В эту секунду в щит воткнулся широкий кинжал, сиявший мутным серебром. Его лезвие задело мое ухо, оставляя тонкий порез. Я дернулся в сторону, легко скидывая щит, словно тот был невесомой вуалью. Сила сорвалась с моих пальцев, создавая прозрачный шар, с грохотом разорвавшийся десятком ледяных кристаллов. Я успел воздвигнуть воздушную защиту, а Марисса не сориентировалась — один из осколков вошел в ее левую ладонь. Ледяная стражница ошеломленно посмотрела на ранение и попыталась вынуть занозу, но та лишь крепче засела в руке, разрастаясь маленькими иголками под кожей. Когда она посмотрела на меня, то я понял, что перестарался: в серебряных глазах словно собиралась буря.

«Черт», — подумал я, когда Марисса налетела на меня с тем мощным кинжалом, в котором я узнал чинкуэда.

Я с трудом успевал останавливать удары стражницы вновь созданным моргенштерном, трещавшим под жестким напором. Марисса подняла чункуэда в воздух, намереваясь атаковать сверху: я поставил блок и решительно посмотрел на нее, как бы показывая, что угадываю все ее движения. Однако это было обманкой. Ледяная перчатка с силой вошла в мой левый бок, заставляя меня согнуться пополам. С пальцев-кинжалов хищно капала кровь, замерзая по пути к земле. Я хватал ртом воздух, стараясь защититься от ударов за слабым воздушным щитом.

«Дело дрянь, я просчитался», — панически думал я, ища выход.

Я знал, что так можно было сделать с самого начала, но риск был чересчур велик: Марисса управлялась с дикой стихией лучше меня, но другого пути не было. Я рассеял моргенштерн и, взмахнув рукой, создал куполообразный щит, призванный защищать меня несколько минут. Внутри было тихо, звон оружия не прорывался внутрь. Я видел только размытый силуэт Мариссы, ударявший по ледяной скорлупе вновь и вновь. Я повернулся туда, где, по моим представлениям, находились все остальные. Стефан, наверное, сейчас показушно зевал, бабушка внимательно смотрела за сражением, но я почему-то уже не знал, что могла делать Кетерния. Раньше она бы точно поддерживала меня, не отрывала взгляда от битвы, но сейчас…

Мое сердцебиение медленно успокаивалось, пока я думал об этих вещах: такую магию сложно было создать в чересчур возбужденном состоянии. Наконец, когда я слышал только свои мысли, энергия со звоном потекла по телу, впиваясь в кожу, оставляя мягкое покалывание после себя. За одно мгновение я остался практически пуст: все силы вышли. Я понял, что добился того, чего желал, когда Марисса перестала бессмысленно атаковать мой щит и устремила взгляд в небо. Я коснулся льда, разрушая укрытие. Воздух снаружи был угнетающе прохладным, по всей низине гуляли ветра, сражаясь друг с другом. В небе раздался первый удар. Буря началась…

— Ты стал сильнее, — сказала Марисса, отрывая взгляд от неба и поворачиваясь ко мне. — Но ведь теперь мне осталось только захватить этот шторм, сил-то у тебя нет.

Первая капля с громогласным грохотом упала на иссушенную землю.

— Наверное, — я пожал плечами.

Марисса ринулась на меня, беспорядочно метая кинжалы. Я же просто отступал, танцуя между каплями дождя, резавшими кожу. Я почувствовал, когда британка начала свои попытки захватить бурю, но я знал, что пока что ей это не удастся: она не решится вложить всю себя в это.

— Черт, — выругалась Марисса, когда ледяное лезвие, упавшее с небес, порезало ее щеку.

— Подожди, это еще только начало, — посоветовал я, раскидывая руки.

— А вот он, Айна, стоит Джонатана, — услышал я слова Стефана, прорвавшиеся сквозь треск бури.

В этот самый момент море, разлившееся за пределами долины, прорвалось сквозь толщу горы. Безумные волны, подбадриваемые ветром и неровностью ландшафта, шли на Мариссу. Через мгновение беспросветная чернота небес раскололась, обрушивая на нас дикий снегопад, перемежавшийся с тяжелыми градинами, раскалывавшимися при ударе о землю. Марисса пыталась остановить стихию, отбросив в сторону оружие. Я слышал, как она шептала молитву, чтобы безумное море остановилось, но стражница все еще не была готова отдать все свои силы.

Я создал слабый воздушный щит, способный удержать меня на месте, когда вода настигла меня, поднимая со дна камни и заставляя их кружиться в беззвучном вальсе. Марисса, чем совершенно меня не удивила, устояла на ногах, уперевшись руками в водную стену, которая огибала ее и шла дальше, встречаясь с другим течением.

«И что дальше? Если так и буду бездействовать, то мы не сдвинемся с мертвой точки», — подумал я, смотря, как сквозь мелкую брешь в воздушном пузыре сочилась вода.

Оценив количество моей энергии, рассеянной в воздухе, я понял, что мог забрать небольшую часть себе, что могло помочь мне победить. Тогда я сделал первый шаг — воздушный щит медленно прорывался сквозь толщу воды. Я шел к Мариссе, скрежетавшей зубами от усилий, которые она вкладывала в удержание щита вокруг себя: мои силы пытались подавить ее.

— Трудно сдерживать? — спросил я, входя в воздушный пузырь, созданный британкой.

Она медленно обернулась: серебряные глаза затопила ярость, которая практически трещала молниями в воздухе, окружавшем нас.

— Ты славно потренировался, Александер, — процедила она сквозь зубы, медленно, палец за пальцем, отпуская водную стену.

Я уже хотел ее поблагодарить, когда метательный кинжал пронесся мимо меня и утонул в жидкой синеве.

— Просто замолчи, — прошептала Марисса.

Я заметил, насколько она была измотана и изранена: все руки были расцарапаны градом и пронзительным дождем, волосы выпали из хвоста и лежали беспорядочным иссиня-черным ореолом вокруг чересчур бледного лица, ее губы дрожали, но в глазах оставалась сталь, помогавшая ей держаться на ногах. Будь я на ее месте, я бы давно рухнул на землю, не имея сил продолжать сражение, но она боролась.

— Ма… — что-то треснуло во мне, вызывая волну теплых чувств к ледяной стражнице, которые до этого дремали, скрываясь за желанием победить.

— Заткнись!

Ее крик разрезал морскую пучину, небосвод осветили молнии, а гром заставил воздух дрожать. Призрачные узды, которыми я сдерживал бурю, дрогнули в моих руках, стремясь ускользнуть. Я собрался и создал моргенштерн, слабо звеневший у меня в руке. Марисса с трудом остановила первый удар — шипы резанули ее руку, оставляя алеющий след; воздушный пузырь дрогнул, грозясь лопнуть. Я вновь замахнулся, целясь ей в плечо, но она ударила меня ногой в живот, заставив жадно вздохнуть, траектория сбилась. Незаметные стилеты, иглообразные кинжалы, сверкнули около моего лица, однако я успел уклониться: они лишь срезали часть моей челки. Я ошибался, что Марисса была плоха в ближнем бою, она ничем не уступала мне. Каждый ее удар был расчетлив и выверен многолетней практикой, каждый шаг напоминал о ее навыках фехтования — британка стала бесчувственным механизмом, существовавшим для сражений. Я все же был человеком.

«Где ты, девочка в шляпе с алой лентой?» — подумал я.

Марисса удивленно замерла, останавливая лезвие стилета в миллиметрах от моей груди. Мой моргенштерн треснул еще две атаки назад, а на создание щита у меня не было сил; я выглядел столь же потрепанным, сколь была она. Болезненное сердцебиение стучало в ушах, а, может, это были звуки камней, летавших по дну нового моря.

«Может, назвать его морем Разбитых Надежд? Или Неудавшейся Любви?» — подумал я, устало прикрывая глаза.

Когда отдаешь все силы безумной стихии, то не стоит так долго злоупотреблять ее добродушием: она сожрет тебя, когда у тебя не останется сил сопротивляться. Это грозило и мне. Но Марисса почему-то не двигалась.

— Я все еще тут, просто мне нельзя проиграть, — сдержанно ответила она, продолжая держать кинжал дрожащей рукой.

Я не знал, что тогда сказал свои мысли вслух.

— Да, мне тоже, — с тоской вымолвил я, позволяя остаткам энергии покинуть мое тело, после такого я нескоро восстановлюсь.

Марисса сочувственно улыбнулась, когда маленькая, с трудом парящая в воздухе бомба с грохотом взорвалась, уничтожая воздушный пузырь и раскидывая нас в разные стороны. Я был уверен, что на поверхности этот взрыв вызвал лишь еле заметное волнение.

Море сомкнулось надо мной, уничтожая любую надежду на драгоценный вздох. Я, борясь с яростными и беспорядочными течениями, плыл к мутному свету, но каждое движение отдавалось режущей болью в пораненном боку.

«Если выплыву, то что дальше?» — думал я, цепляясь за остатки сознания, ускользавшие из-за недостатка кислорода.

Красная змейка взвилась ввысь, обгоняя меня, я устало прикрыл глаза и вытянул правую руку, стараясь почувствовать ветер на кончиках пальцев, но через секунду я понял, что оказался в западне: толстая корка льда уже покрыла море.

«Море Моей Глупости», — раздраженно подумал я, пытаясь создать хоть какой-то пузырь с воздухом, но, казалось, что вся магия вытекла из меня, я остался ни с чем.

В этот самый момент лед резко начал опускаться на меня, притягивая ко дну. Я уперся в шершавую поверхность ладонями, напоминая буре, что я был ее создателем, но даже в ней уже не осталось моей энергии. Мое преимущество растворилось в силах Мариссы. Я расслабился, позволяя стихии нести меня туда, куда ей приспичит. Я вслушивался в то, как на дне росли ледяные иглы, призванные проткнуть меня, но сил сопротивляться не осталось. Наконец, когда первое острие коснулось моей спины, пуская кровь в свободное плавание, ледяная корка с грохотом треснула, растворяясь серебряной пылью, иглы исчезли, позволяя мне чудом приземлиться на ноги.

— Все еще не проиграл, хах, — выдохнул я, борясь с дрожью и кашлем.

Иногда, когда стражи чересчур истощают свои силы, они ничем не отличаются от людей.

— Александер, это можно предотвратить, — голос Мариссы прорвался до меня сквозь гомон бури.

Я устало поднял глаза в небеса: британка парила в воздухе, удерживая над головой всю воду, что еще недавно омывала низину. У нее уже были силы, присущие настоящему стражу. Я не дышал, понимая, что через несколько секунд это море обрушится на меня.

«Тогда я точно не удержусь на ногах», — смиренно подумал я.

Я бы хотел утешить себя, что сделал все, что мог, ради этой победы, но эти несказанные слова были бы ложью. Я запрокинул голову к небу, прикрыл глаза и медленно улыбнулся.

«Она же всегда улыбалась», — промелькнуло у меня в голове.

Я понимал Себастьяна: казалось, будто горькие слезы уже жгли глаза. Я слышал, как вздохнула Марисса, медленно ослабляя хватку.

— Слышь ты, придурок! — Кетерния кричала так громко, словно старалась разбудить мертвых. — Возьми себя в руки, черт возьми!

Я повернулся в ее сторону и успел разглядеть только ее растрепанную фигуру, когда вода рухнула на меня, стремясь сломать, как все вокруг ломало меня всю жизнь: страх родителей, чрезмерная холодность бабушки, правила Совета… Я понимал, что Кетерния не хотела, чтобы я проиграл, не борясь. Лучше потерпеть поражение тогда, когда ты до последнего отдавал себя сражению.

Я сжал кулаки.

«Соберись! Представь, что энергия это… — я оборвал свою мысль. — Нет, энергия — это ты сам, этот шторм…»

Я глубоко вдохнул, впуская в легкие воздух, образовавшийся вокруг меня.

«А теперь уничтожь бурю», — приказал я сам себе.

Я разжал кулаки. Море разлетелось в разные стороны, исчезая в воздухе, растворяясь во тьме; тучи, клубившиеся в поднебесье, грозно задрожали, швыряя молнии. Я стоял внизу на отсыревшей земле, стараясь выровнять дыхание, услышать что-то, помимо собственного сердцебиения.

— Да-а, все равно проиграл, а так старался, — легкая ирония промелькнула в моем голосе, когда я повернулся к Мариссе, замахнувшейся перчаткой для решающего удара.

Уже падая, я швырнул в нее небольшой кинжал, прибереженный мной до последнего — он лишь слегка задел ее щеку.

Земля была чересчур холодной, а воздух казался тяжелым. Я медленно потянулся рукой к челке. Марисса достала лишь ее, что, в общем-то, было неплохо, все равно я отрастил себе слишком длинные волосы. Я засмеялся, а потом посмотрел на нее, замершую надо мной в нерешительности.

— Это было весело, так ведь?

Марисса победила.

Комментарий к Глава 27

Во-первых, я прошу прощения у всех, кто ждал (надеюсь, что такие были). У меня были экзамены, выпускной, поступление… В общем, дела житейские.

За это время я успела начать “Бостонское Чаепитие” (https://ficbook.net/readfic/4539957) и пересчитать то, сколько глав осталось до конца в Gelidus Corde. Открытием стало то, что осталась только ОДНА ГЛАВА, а затем ЭПИЛОГ.

Во-вторых, данная глава писалась очень долго (вот прям с мая по июль, когда было время), однако такая длительность в основном была из-за количества битв. Я уже морально выдохлась их прописывать (хотя потом люблю их перечитывать), так что если вы богаты идеями о сражениях, то, пожалуйста, напишите мне их в сообщения/вк/отзывы…

А еще глава длинная, самая длинная из всех, которые были написаны.

Мне было бы очень приятно узнать ваше мнение о моей истории, так что не стесняйтесь писать отзывы :3

========== Глава 28 ==========

Небо было необычайно чистым для зимнего дня: светило солнце, и лишь редкие облака проносились в далекой синеве. Я проснулся совсем недавно, но, не чувствуя голода, решил пойти на крышу, чтобы спокойно все обдумать.

Почему-то проигрыш меня не заботил, хотя должен был, ведь я столько сил вложил, чтобы стать хоть чуточку сильнее Мариссы… Однако сейчас это все казалось таким далеким и ничтожным, что не вызывало даже слабого разочарования. Я думал о другом: о том, что было раньше, когда я еще не встретил Кетернию, когда не пришло время становиться стражем. Был ли я счастлив, живя с бабушкой? Я не знал ответа, потому что не помнил толком своей жизни с родителями. Только сидя на одинокой крыше, запорошенной обледеневшим снегом, я понял, что больше не злился на мать. Казалось, что вся ненависть, что сидела во мне раньше, была смыта мягкими волнами прибоя. Я усмехнулся своим мыслям, садясь на самый край и свешивая ноги.

«Или я просто повзрослел», — решил я, прикрывая глаза.

Сейчас я был обычным человеком: силы возвращались ко мне чересчур медленно. Я раскрыл ладонь, подставляя ее мягкому зимнему ветерку, игравшему в волосах. За все время, что прошло с нашей встречи с Кетернией, я сильно изменился, но не мог оценить, в лучшую или в худшую сторону. Казалось, что мое беспрестанное желание стать лидером стражей медленно меркло под ярким светом чувств, ранее пылавших во мне. Думая о Кетернии, я с трудом понимал, почему все же полюбил ее. Может, все дело было в ее веселости? Наивности?

«Доброте?..» — закончил я, кладя голову на перила, ограждавшие меня от падения.

Металл приятно охлаждал разгоряченную кожу, помогая привести мысли в порядок. В данный момент от моих чувств к чертовке не осталось ничего, кроме бескрайней благодарности и дружеской симпатии, не переходившей границы дозволенного. Стоило мне закрыть глаза и попытаться представить ее, как воспоминания размывались, я не мог разглядеть золотых глаз или улыбки. Зато Мариссу я представлял с легкостью, от мыслей о ней мое сердце на секунду замирало, чтобы вновь продолжить биться сильнее. Однако то, почему я любил британку, было для меня не меньшей тайной. Это как любить родину, где каждый камень кажется тебе добрым знакомым, а горы мудрыми великанами, объятыми ледяным морем… Воспоминания о Норвегии тяжело давили на меня, вызывая приступы сладкой ностальгии. Все же Санкт-Петербург не стал для меня домом.

«Как и для Кетернии эта квартира», — внезапно вспомнил я ее слова.

Так мои беспорядочные мысли перетекали одна в другую, молниеносно сменяя тему моих раздумий.

— Чего сидишь, киснешь? — я не услышал ее шагов.

Я слегка повернул голову в сторону Кетернии, одетой в вязаный джемпер, у нее на голове красовалась теплая шапка, из-под которой выбивались растрепанные волосы. Я мягко улыбнулся ей, стараясь стереть с ее лица обеспокоенное выражение.

— Не кисну, просто думаю. А ты чего? — спросил я, подвинувшись, чтобы она смогла сесть рядом.

Стражница вздохнула, шмыгнув носом.

— Себастьян звонил, поздравил с победой, — ответила она, а затем посмотрела на меня. — Передал тебе «привет».

Я удивленно поднял брови.

— Серьезно?

— Не-а.

Я рассмеялся, а она лишь улыбнулась. Мы замолчали, Кетерния перебирала растянутые рукава джемпера, время от времени открывая рот, словно собираясь сказать что-то, но затем отворачивалась.

— Поздравляю тебя, ты устроила невероятное шоу, — я похвалил ее, бросив лишь мимолетный взгляд в сторону девушки.

— Да, спасибо. Похоже, у меня останется шрам на спине, — похвасталась Кетерния, нервно поправив шапку. — Ты тоже хорошо себя показал, только в следующий раз не сдавайся так просто.

— Я запомню, — пообещал я.

В небесах резко поднялся ветер, приносящий свинцовые облака с Финского залива.

— Похоже, ночью будет буря, — сказал я.

— Думаю, что мне бурь и штормов на всю жизнь хватило, — огненная стражница пожала плечами. — Даже не верится, что уже сегодня мы отправимся в Совет.

В ее голосе прозвучала какая-то мимолетная грусть, хотя она тщательно пыталась ее скрыть.

— Да, — протянул я, вытягивая руку навстречу первой снежинке, слетевшей с поднебесья. — Какие планы на будущее?

— Попытаюсь объяснить все тете, верну ей кольцо, что хотел подарить Бостон, поселюсь во Франции и запру себя на замок, — перечислила чертовка. — Твои?

— Я не одобряю твое будущее, думаю, что все сложится иначе, — возразил я.

— Кто знает. Так что насчет тебя?

— Свадьба, борьба за лидерство, надеюсь, что много приключений, а потом счастливая жизнь где-нибудь в Норвегии… Ну, или в Англии, — ответил я.

— Ха, и это у меня планы плохие? — Кетерния вздохнула. — Я сюда, вообще-то, поднялась с одной лишь целью.

Я повернулся к ней, но так и не встретил ее взгляда, который она прятала, рассматривая свои пальцы.

— Зачем же? — с чрезмерным безразличием спросил я.

— Я бы на твоем месте позвонила Мариссе, — Кетерния поднялась и отряхнула штаны от снега. — Думаю, что ей будет очень приятно.

Затем чертовка проследовала к люку и скрылась в нем, махнув рукой на прощание.

Я откинулся на спину, замявшись лишь на пару секунд, вынул телефон из кармана и, найдя номер Мариссы в контактах, нажал «позвонить». Несколько долгих гудков заставили меня сомневаться в адекватности этой затеи.

— Алло, Александер? — ее голос звучал несколько глухо через телефон; я резко поднялся, стараясь собраться с мыслями.

— Привет, да, я. Я хотел поздравить тебя с победой, ты бесспорно обошла нас всех, — торопливо говорил я, вцепившись в телефон.

— Спасибо огромное, — радостно ответила она. — Знаешь, а ведь это было действительно весело.

— Что? — я уже забыл, что спросил у нее в конце нашего сражения.

— Ну, драться с тобой, у тебя очень интересный подход к бою, — казалось, что Марисса засмущалась, говоря мне это.

— Э, спасибо, — неловко ответил я, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке. — Как вообще настроение и дела?

Я внутренне проклинал себя за этот вопрос, но слова уже слетели с языка.

— Волнуюсь, Себастьян постоянно маячит по комнате, как загнанный зверь. Ему, кажется, звонил отец, и после этого разговора он сам не свой. А я стараюсь успокоиться за книжкой. А как там у вас ситуация? Ты уже чувствуешь себя лучше?

Меня встревожили слова о Себастьяне, но я не придал им никакого значения.

— У нас все спокойно, — я сжал кулак, но никаких сил и в помине не было. — Все еще безобразно очеловечен.

Я услышал, как Марисса рассмеялась — на моих губах промелькнула улыбка.

— Чего читаешь?

— «Историю и генеалогию стражей», — не сразу ответила британка.

— Ищешь что-то конкретное? Я эту книгу уже, кажется, наизусть знаю, — я ненавязчиво предложил свою помощь.

— Нет, просто листаю, чтобы не присоединиться к Себастьяну, — легкий смешок сорвался с ее губ.

Мы замолчали, я слушал ее дыхание, отдававшееся в телефоне легким треском, и успокаивался.

— Слушай, после того, как побываем в Совете, может, съездим в Норвегию? — не подумав, предложил я.

— С удовольствием, — ответила Марисса, я практически видел, как она лучезарно улыбнулась, позволяя радости отразиться в глазах.

— Отлично, а какие фильмы ты любишь смотреть?

***

Я отправился спать намного позже Кетернии: мы с Мариссой слишком долго разговаривали. Во время нашей беседы я понял, что у нас действительно есть что-то общее, помимо одинаковых сил.

Я откинулся на подушку, когда выяснил, что моих восстановившихся сил с трудом хватало на создание прохладного воздуха в комнате.

«Хорошо, что в ближайшие дни мне не понадобятся силы», — с радостью подумал я, закрывая глаза.

***

Мы оказались в Париже, который я раньше видел только на картинках. Нас окружали узкие улочки, мощеные серым камнем. Небольшие дома в пару этажей казались мертвыми: никаких намеков на жизнь в них не наблюдалось.

— Это же не Совет? — с легким опасением спросила Кетерния.

— Нет, наверное, — я растерялся.

На углу улицы был указатель, буквы на котором расплылись словно воск от огня. В воздухе витал легкий запах кофе и свежей выпечки, с которыми я всегда ассоциировал этот город.

— Ты слышишь? — Кетерния прикрыла глаза. — Скрипка.

Я замер — прекрасная мелодия отозвалась вдалеке.

— Думаю, стоит идти на звук, — решил я, поворачивая направо и уверенно шагая в сторону очередной улочки, похожей на предыдущую как две капли воды.

Кетерния, стараясь не отставать, иногда замирала, безуспешно вглядываясь в номера домов, которые менялись, стоило нам только отойти. Наши шаги эхом отлетали от кирпичных стен, растворяясь в ночном воздухе.

— Мы не ходим кругами? — поинтересовалась Кетерния, указывая на дом, около которого заставила цвести розы еще три улицы назад.

Я тяжело сглотнул, этот город все больше и больше угнетал меня.

— Похоже на то, — я развернулся, собираясь следовать в другую сторону.

Не успел я сделать и двух шагов, как к скрипке присоединилось пианино.

— Рыдания и дождь, — прошептала Кетерния.

Я удивленно посмотрел на нее, следуя за звуком. Каждое движение давалось мне все труднее: ноги словно вязли в каменной кладке, а в голове стоял противный гул, мешавший ясно мыслить. Кетерния, похоже, тоже была настороже, она постоянно оглядывалась, когда где-то вдалеке слышались шаги. Я бы тоже волновался из-за них, но то место, откуда лилась музыка, интересовало меня больше, чем фантомная поступь.

— Страашно…

— Ты что-то сказала? — я повернулся к Кетернии, но та лишь испуганно покачала головой и подбежала ко мне, создав катар в правой руке.

Мы шли очень долго, постоянно утопая в лабиринте бесконечных улиц. Когда небо стало совершенно черным, словно вместо него там была пустота, фонари, незаметно развешенные по домам, начали слабо тлеть, едва освещая дорогу.

— У тебя тоже какое-то противное чувство? — спросила Кетерния, закусывая губу.

— Агаа, страашница…

Девушка вскрикнула, рассекая густую тьму катаром, но там ничего не было. Эта манера говорить показалась мне отдаленно знакомой.

— Наверное, это очередная проверка, — ответил я, стараясь сохранять видимость спокойствия, но сердце в груди билось чересчур быстро.

— Мне не нравится эта проверка, — огненная стражница подняла несколько огненных шаров на ладони, но те мгновенно потухли, стоило им только коснуться темноты, простиравшейся впереди. — У тебя совершенно нет сил, а моих такими темпами надолго не хватит. Если это проделки Совета, то они уже мне ненавистны.

Ее «если» засело у меня в голове, выстукивая противный навязчивый ритм.

«Если, если, если, если… — повторял я. — Если не Совет, то кто? Тот, кто пытается его уничтожить?»

Страх сковал мое тело, заставляя опасливо обернуться, словно ожидая, что за спиной будет стоять какая-нибудь нечисть, готовая убить меня. Однако позади было все также пусто и безжизненно, как и раньше. Я глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь.

«Просто нужно идти вперед, не обращая внимания на звуки», — уверил я сам себя.

Именно в этот момент заливистое пианино прекратило свою игру.

— Думаю, нам стоит бежать, — с дрожью в голосе, которую я никогда прежде не слышал, сказала Кетерния, смотря прямо на меня.

— С чего бы? — я упорно подавлял страх.

— Смеелый страаш, — что-то из темноты прошептало мне прямо в ухо, мимолетно касаясь своей конечностью моего плеча.

Кетерния мгновенно резанула тьму подле меня, но там, как и прежде, ничего не было.

— Вот с чего, — резко сказала чертовка и, схватив меня за руку, понеслась дальше по улице, не обращая внимания на навязчивый шепот.

Эмоции, с которыми я умудрялся бороться еще несколько минут назад, хлынули через край, позволяя всепоглощающему ужасу поселиться в моей голове. И, как бы я ни старался, это чувство никуда не уходило, лишь привлекало своих старых знакомых: панику и глупость.

— Бульвар, — возглас Кетернии прорвался в мою голову, заставляя обратить внимание на смену обстановки.

Деревья, росшие по краям, были усыпаны лампочками, ярко подсвечивавшими зеленые кроны. Однако каждое новое дерево становилось все желтее, пока последняя пара не оказалась совершенно голой, словно человеческий скелет. Скрипка заиграла с новой силой, пианино лишь изредка вмешивалось в холодящую музыку.

— Куда дальше? — спросила Кетерния скорее у себя, но я посчитал, что мой совет был ей необходим.

— Нам направо, — сперва мне показалось, что я сказал это наобум, но, когда по моему совету мы вышли к красивому замерзшему фонтану, я понял: что-то будто говорило мне, куда нужно было свернуть.

Наконец мы вышли к парку, тщательно разбитому на дорожки, перемежавшиеся с газоном, деревья угрожающе шелестели из-за невидимого ветра.

— Эйфелева башня!

Я бы очень хотел разделить восторг Кетернии, только противное чувство засело в голове, намекая, что лучше бежать. У подножия памятника стояло пианино с прислоненной к нему скрипкой. Музыка прекратилась.

— Стоит позвать остальных? — осторожно спросила огненная стражница, неуверенно смотря на музыкальные инструменты.

— Не думаю, — ответил я, приближаясь к пианино.

Я резко открыл крышку и обрушил кулак на клавиши, но не услышал ни звука.

— Саша, — я обернулся на Кетернию.

Вокруг нас образовалась стена из тьмы, теснившая нас к бушевавшей Сене. Кетерния метнула несколько огненных шаров в непроходимую черную вуаль, но те лишь с шипением утонули в ней.

— Нужно прыгать, — сказал я, перелезая через парапет и наклоняясь над водой.

— Чертовски плохая идея, — прошептала Кетерния. — Хотя, чего я теряю?

Она первая сорвалась вниз, я же замер, оглянувшись вокруг. Я уже не знал, был ли этот кошмар испытанием. Я шагнул вперед и полетел в пропасть.

— У каждого стража есть свой секрет,

Упрятанный в сердце скелет…

Противный напев окружил меня, отдаваясь грохотом в ушах. Остальных слов песни я не услышал: они утонули в звоне колоколов. Внезапно я упал на землю, неудачно приземлившись, — я поморщился, почувствовав боль в ноге.

«Ничего серьезного», — с надеждой убедил я сам себя.

— Пришли, — заключила Кетерния, подходя к двери небольшого трехэтажного домишки, около которого мы оказались.

Окна здания приветливо горели, на подоконниках были выставлены горшки с цветами, по стене вился плющ. Небольшое крыльцо, украшенное искусной росписью, выцветшей от старости, вело к не менее прекрасной входной двери, над которой висел фонарь со свечой.

Чем дольше я осматривался, тем хуже мне становилось. Казалось, будто я медленно терял рассудок. Мелкая дрожь гуляла по телу, усиливая страх и тревогу, поселившиеся в голове.

— Александер, сядь, — огненная стражница совладала с собой, подавив ужас; ее слова были приказом, который мне не хотелось нарушать.

Я тяжело опустился на землю, облокотившись на стену домика, который словно задрожал от моего прикосновения.

— Что-то не так, — прохрипел я, внезапно не имея сил говорить нормально.

Кетерния задумчиво кивнула, не сводя глаз с окна третьего этажа. Именно в той комнате был таинственный скрипач, который потерял своего пианиста. Я рвано вдохнул тяжелый воздух, распалявший легкие.

«Что дальше? Я здесь умру?» — безразлично спросил я сам себя.

— Я схожу проверю, что там. Сиди здесь, зови меня, если что, — вновь приказала чертовка. — Я не дам тебе умереть.

Последние слова растворились в звуке ее шагов, ставшем чрезвычайно громким. Я устало прикрыл глаза: даже держать их открытыми казалось чересчур сложным занятием. Голова раскалывалась, боль пульсировала по всему телу, и я никак не мог понять, почему.

«Может, все дело в том, что я заболел, будучи человекоподобным стражем?» — лениво подумал я.

Я с трудом приоткрыл глаза и огляделся вокруг, но меня встретило буйство красок, раздражающих зрение.

— У каждого стража есть свой секрет,

Упрятанный в сердце скелет.

Один скрывает в себе…

Я вновь не расслышал продолжения, резко схватившись за голову, которую, казалось, рвало на части, череп трещал под напором сумасшедшей какофонии. Я понимал, что кричу, но не слышал этого. Безумный поток мыслей кружился в моей голове, эхо песни звучало на периферии, заставляя вслушиваться в каждое слово.

«У каждого…, — удар сердца. — …стража есть…»

Я растянулся на земле: под щекой чувствовалась прохлада камня.

— Я схожу с ума, — шепот сорвался с моих губ, а может, это был крик или не высказанная мысль.

В следующее мгновение все оборвалось, я хрипло дышал, пытаясь подняться, но руки предательски дрожали. Именно тогда я понял, что такое истинная боль. Остро нахлынувшее чувство разжигало пожар в груди, я вцепился в футболку, ожидая увидеть на своих руках кровь, но там ничего не было. Тело не слушалось, я хотел кричать, но не мог, словно жизнь оставляла меня.

«Меня ли?» — вопрошало мое воспаленное сознание.

Внезапно эта боль оборвалась так же резко, как и началась. Я широко открыл глаза, вытер руками слезы, катившиеся по щекам. Грузно сев и облокотившись на стену, я попытался отдышаться, но времени, похоже, не было: наверху что-то громыхнуло, а затем раздались быстрые шаги по лестнице. Я постарался встать, что удалось мне не без труда.

Кетерния в один прыжок преодолела крыльцо, молча схватила меня за руку, подбежав ко мне, и понеслась прочь от дома. Я не сопротивлялся: гримаса ужаса словно сковала лицо огненной стражницы.

— Господи, Саша, нужно быстрее, — раздраженно шипела девушка, сворачивая в очередной переулок.

Каждый шаг, отдалявший меня от музыкального дома, возвращал мне толику сил, которые были всецело направлены на побег от того, чего так боялась Кетерния.

«Или кого», — поправил я сам себя, споткнувшись о поребрик.

Через несколько минут я запутался, сколько поворотов направо и налево мы сделали, а где наткнулись на тупик. Казалось, будто этот Париж был гигантским лабиринтом, меняющимся каждый раз, когда мы находили дорогу к выходу.

— Стой, нужно отдохнуть, — я резко потянул Кетернию за руку, а затем привалился к стене, переводя дыхание.

Стражница чертыхнулась, но, увидев, как дрожали мои ноги, замерла на месте.

— Что там было? — мой вопрос повис в воздухе, словно был лишь риторическим.

Лицо Кетернии было непроницаемой маской, но все скрываемые эмоции горели в глазах, которые звенели напряжением, страхом и скорбью, смешанной с легким сумасшествием.

— Что там было? — увереннее повторил я, ставя акцент на каждом слове.

Стражница вздрогнула и медленно сглотнула, руки непроизвольно сжались в кулаки.

— На третьем этаже небольшая комната с пианино, свет приглушен, Себастьян и Марисса…

Ее слова были бесчеловечно оборваны нагнетающим грохотом, раздавшимся неподалеку от нас.

«За углом», — я отлип от стены и, стараясь не упасть, поплелся к концу улицы.

— В сторону!

Я метнулся к зданию в самый последний момент, когда взрыв с оглушительным грохотом разнес ближайший дом. Уши заложило, глаза слезились от поднявшейся пыли, легкие обжигало огнем. Кетерния вынырнула из облака, у нее на лбу зиял небольшой порез, сочившийся кровью.

— Бежим, — шепнула она, протягивая мне одну руку, а в другой удерживая катар.

Мы без разбору неслись по улицам, уворачиваясь от взрывов, следовавших за нами по пятам. После очередного поворота мы вновь оказались подле Эйфелевой башни, красиво подсвеченной в беззвездной ночи.

— Тупик, — рвано выдохнула Кетерния.

Все улочки, куда мы могли бы свернуть с этой площади, уже были взорваны: ядовитый черный дым клубился над руинами домов, облизываемых пламенем.

«Нужно срочно найти выход», — подумал я, впиваясь взглядом в окружение.

Эйфелева башня в самом деле выглядела потрясающе.

— Полезли наверх, — предложил я.

— Ты осмелишься залезть в лифт в такой ситуации? — Кетерния недоверчиво посмотрела на меня.

— У тебя достаточно сил? — проигнорировал я ее вопрос и побежал к ближайшей «ноге» памятника.

— Саша, черт тебя подери, не убегай просто так, — стражница последовала за мной, воровато оглядываясь по сторонам.

Мы остановились около подножия.

— Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я создала пару лиан, и мы забрались наверх? — Кетерния бросила на меня пристальный взгляд.

— Именно, — я пожал плечами.

— Тогда держи, — девушка протягивала мне катар, перестававший пылать обжигающим огнем; я уставился на нее в недоумении. — Если что, атакуй первым, хотя ты и сам в курсе.

Я принял оружие и обхватил прохладную каменную рукоятку, кастет был приятно тяжелым. Я замахнулся и со свистом рассек воздух. Краем глаза я заметил, что тьма, что преследовала нас раньше, начала вытекать из переулков.

— Пока ты колдуешь, скажи, что там было, — я услышал, как Кетерния прервалась и еле слышно выругалась. — Ведь что-то случилось с Мариссой?

Вопрос непосильным грузом повис в воздухе, ответа на него уже не требовалось: пронзительная тишина была чересчур красноречива.

Чернильная тьма медленно подползала все ближе к нам, пузырясь и противно шипя, вдалеке вновь раздалась скрипка. Я принял оборонительную позицию, чувствуя, как катар с готовностью звенел в руке.

— Она ранена? — спросил я с невероятной холодностью и спокойствием.

Кетерния снова промолчала.

«Не может быть…» — ошарашенно пролетело у меня в голове, но снаружи я был похож на непоколебимую бесчувственную статую.

По рукам прошлась мелкая дрожь, я уставился в землю пустым взглядом, внутри у меня ничего не существовало, все обратилось в прах, тлен, ничто…

— Саша! — Кетерния вылетела передо мной, разрезая смолистую фигуру сверкающим катаром.

Тьма с противным шипением опала на землю, но ее место сразу занял новый силуэт; движениям этой мертвой армии вторила скрипка. Я знал, что произойдет в следующий момент.

— Саша, сейчас не… — стражница встала передо мной, готовясь вновь ударить врага.

— Я знаю, — это был чужой голос, голос незнакомца. — Продолжай создавать лианы, я справлюсь.

Я сделал уверенный шаг вперед и, стоило монстру подойти ко мне, всадил катар в то место, где у человека было сердце: у чудовища там была пустота.

— Но… — Кетерния воспротивилась на секунду, однако, увидев мой ледяной взгляд, вернулась к Эйфелевой башне.

Я спокойно выдохнул, когда более не чувствовал присутствия стражницы рядом со мной. Горькое осознание реальности грубо придавливало меня к земле, но я не хотел чувствовать потерю: я должен был защитить чертовку и себя.

«Хоть кто-то выйдет из ада живым», — подумал я.

— И это будем мы, — грубо рявкнул я, разбежался и с безразличием рассек сумрачные фигуры, открывшие свои безобразные рты, чтобы начать свою заунывную песню.

Несколько черных капель их крови окропило мои руки и лицо, но это лишь раззадорило меня.

— У каждого стража есть свой секрет,..

Я проскользнул в самую гущу тьмы, вдыхая спертый воздух сражения. Силы вновь вернулись ко мне, они рвались наружу, стремились уничтожить этих уродов, однако я держал их в узде, позволяя лишь слегка обморозить кастет.

— Упрятанный в сердце скелет.

Я мысленно повторял слова песни, пока кромсал очередное чудовище, разлетающееся чернильной жижей.

— Один скрывает в себе убийцу,

Боясь огорчить свою сестрицу… — я замер, вслушиваясь в эти строчки; в этот момент одна из теневых фигур ринулась в мою сторону, но алая лента пролетела сквозь нее, выжигая всю чернь.

Я махнул рукой в благодарность Кетернии. Я знал, о ком были эти две строчки. Я хотел уничтожить его.

«Заморозить», — хладнокровно подумал я.

— Саша, двигайся сюда, я соорудила наш подъемник! — крикнула стражница, я обернулся в ее сторону и заметил, что огненные ленты с трудом сдерживали натиск врагов, о которых я забыл на некоторое время.

Я рванул к ней, на ходу разрубая бурлящую темноту, пытавшуюся отрезать наш путь к отступлению. В тот момент, когда сумрачная стена разлетелась передо мной, зловещее пение продолжилось.

— Другой может остаться один,

Когда проиграет Совету старшин.

Я замер, внезапно ощутив силу этих слов, врезавшихся в память, пылавших на черепе свежим ожогом. Эти строчки были обо мне.

— Сколько можно, а? — Кетерния вылезла передо мной, обрушивая бесконечные удары на монстров, чьи разинутые рты беззвучно смеялись над моей слабостью. — Двигай давай, я их отпугну.

Я рассеянно кивнул и побежал сквозь удачно образовавшуюся трещину в тьме. Эйфелева башня сияла: отсветы огня чертовки играли бесконечными искрами на темном металле.

— Быстро, вставай в петлю, — девушка прорвалась ко мне.

Я видел, что она была на пределе.

— Иная страшится забвенья семьи

И ляжет за память о ней костьми, — я крепко вцепился в лиану, отбросив в сторону катар.

— Не слушай, — успокаивающе сказала Кетерния, заглянув ко мне в глаза.

Я только сейчас заметил, что она приняла основной удар на себя: вся в ранах, руки тряслись от недостатка сил…

— Держись! — она выдавила из себя улыбку.

Мы взмыли вверх за секунду до того, как монстры обрушили свои туманные руки на башню. Краем глаза я увидел, что нас тянули наверх каменные глыбы, летящие вниз.

— Надо прыгать! — крик девушки с трудом прорвался сквозь свист ветра.

Я сиганул первый, цепляясь руками за одну из бесконечных перекладин. Кетерния, слегка опоздав, успела схватиться лишь одной рукой. Я, все еще чувствуя себя незнакомцем, молча помог ей, притягивая поближе к себе.

— Куда дальше? — стражница уселась на железной балке, крепко держась.

До вершины было далеко, но единственным возможным путем туда был лифт. Я глянул вниз: тьма медленно обволакивала Эйфелеву башню, пожирая ее; земли уже не было видно.

— Пошли в лифт, — я перелез на соседнюю балку, а затем спрыгнул на площадку, огни на которой горели особенно ярко. — Давай, я тебя поймаю!

Кетерния неуверенно переползла поближе ко мне, а затем взглянула вниз, борясь со страхом.

— Точно поймаешь? — неуверенно спросила она.

Мое сердце на секунду сжалось.

— Точно.

Она прыгнула, протянув мне руку. Я успел схватить ее в последний момент, она зависла на высоте ста метров над землей. Я потянул ее на себя, крепко обнимая. Ее трясло, но она была первой, кто выпутался из объятий, кто побежал к лифту. Почему она вела себя так по-взрослому?

Мы зашли в угрюмую красную кабину, еле освещенную угасающей лампой. Кетерния схватилась за поручень, смотря вниз.

— Как скоро они нас настигнут? — спросила она, когда двери с грохотом захлопнулись.

— Минут десять от силы, — я рухнул на пол.

Лед растаял, чувства прорвались наружу. Я очень хотел зарыдать, крича от боли, но не мог, пока Кетерния была рядом и смотрела на меня таким взглядом — полным сочувствия и жалости. Меня не надо было жалеть. Мне нужно было лишь знать правду.

— Она умерла? — я постарался скрыть дрожь в голосе.

Стражница резко выдохнула, вцепляясь в поручень и закусывая губу.

— Он ее убил? — я ненавидел ее молчание.

Кетерния посмотрела на меня так, словно была загнанным зверем. Почему она молчала? Адская смесь привкуса разрушенной жизни и отчаяния от молчания стражницы заставила меня резко встать на ноги и, преодолев расстояние между нами, заглянуть в глаза той, кто боялся сказать правду.

— Говори, что ты видела, — я удивился злобе в своем голосе.

Лифт противно заскрипел, разрушая тишину. Кетерния, до этого старательно прятавшая взгляд, подняла его на меня. В ее глазах застыли слезы.

— Он. Убил. Мариссу, — процедила она сквозь зубы.

Каждое слово, будто хлыст, резало сердце, врезалось в память, уничтожало что-то во мне.

«Я его убью», — подсказывал правильный ответ мой разум.

— Убью, уничтожу, сотру в порошок, заморожу до смерти, — шептал я, отходя от Кетернии.

Кабину тряхнуло.

— Это он все устроил? — не было нужды спрашивать. — Где этот ублюдок? Почему он не вышел сразиться? Он — жалкий трус! Нет… Он — убийца!

Я чувствовал, что медленно сходил с ума.

Лифт остановился, Кетерния вышла первая, даже не оборачиваясь на меня. Тогда я не понимал, что ей было не менее тяжело. Оказавшись на обзорной площадке, я сразу создал моргенштерн, готовясь сражаться.

— Монстры его рук дело, — внезапно сказала чертовка, потирая запястья.

Я безразлично пожал плечами, а затем, не понимая, что творю, со всей силы обрушил моргенштерн на лифт, опасно покачнувшийся от удара.

— Ты что творишь? — Кетерния вцепилась в мою руку, стараясь остановить меня.

— Вниз все равно дороги нет, — она отпустила меня.

На третий удар лед просочился в крепления, заставив их трещать под тяжестью ноши.

— Падай, блять!

Лифт сорвался вниз, отрезая нас от земли. Грохота падения не было слышно: он утонул во тьме.

— У каждого стража…

— Надоели! Я все это слышал! — я показательно заткнул уши.

Кетерния не пыталась более меня утихомирить: она делала вид, что чересчур занята своими катарами. Темнота подползала все ближе и ближе. Внезапно Эйфелева башня наклонилась, грозясь упасть. Я схватился за перекладину, а стражница вогнала кастеты в землю.

— Последняя прячет в себе ураган,

В ее имени спрятан проклятый клан.

Кетерния замерла, услышав эти слова. Они завершали песню. Они были о ней. Впервые за целый сон я открыл глаза, чтобы увидеть правду, которую я искал, только встретив чертовку.

«Но о которой я забыл», — с горечью подумал я.

Ее ураганом были силы ледяного стража, воспоминания о которых я стер когда-то давно, словно в прошлой жизни. Она ничего не знала о стражах, ее силы были тайной, ее семья была исключена Советом… Кетерния всегда таила в себе секреты, о которых и сама не знала.

— Кетерния, ты… — начал я, но монстр, прорвавшийся к нам, остановил мой вопрос.

Я резко атаковал его моргенштерном, обрушивая удар на голову, но чудовище упало вниз: катары отрезали его ноги.

— Я ничего об этом не знаю, — она предупредила мой вопрос, вставая в полный рост.

Я лишь кивнул. Песня шла по кругу, скрипка играла на фоне, напоминая, кто здесь был кукловодом, а кто — жалкими марионетками. Черный туман все прибывал, переливаясь через перила, бурля темнотой, молча крича. Эйфелеву башню качало.

— Мы долго не протянем, — подтвердила очевидное Кетерния, пока мы стояли спина к спине, атакуя квинтэссенцию ужасов.

Я обрушил моргенштерн на пол, замораживая его.

— Сейчас нужно будет подняться над землей, — крикнул я, когда ледяные иглы выросли из площадки, протыкая врагов.

Кетерния стояла на корне какого-то растения, она отбросила катары и атаковала врагов чистой стихией: сжигала, удушала лианами.

— Мы здесь умрем, — выдохнула она, когда очередная волна чудовищ была повержена.

Противный привкус поражения, краха и безысходности плясал на языке. Я покрепче обхватил рукоять моргенштерна. Плана не было, но я не мог такого позволить.

— Нет, не умрем, — процедил я, хватаясь за стражницу, когда башня вновь наклонилась. — Он уже убил ее. Ему мало?

Я не мог называть ее имени. А он был недостоин такой чести.

— Но я не вижу выхода! А просыпаться мы, видно, не намерены! — Кетерния с трудом удерживала меня: если бы она отпустила, то я бы упал прямиком в безликую тьму.

Бескрайняя пустота охватила меня, напоминая, что мне, в общем-то, больше нечего терять: все, что мог, я уже утратил. Я мог умереть. Но не мог оставить бабушку одну, оставить Кетернию умирать в одиночестве или вновь видеть, как жизнь вытекает из того, кто тебе близок, не мог оставить его поступок безнаказанным…

— Ты мне веришь? — крикнул я, с трудом выдыхая.

— Верю, — она не замялась ни на секунду.

— Отпускай!

— Что? Ты спятил?! — скрипка на секунду сбилась. — Я тебя не отпущу! Никогда, даже не проси!

Мне нужно было повзрослеть: она не должна была сегодня справляться со всем одна. Стражи не бесчувственные роботы, но мы должны проглатывать боль, прятать ее в самый угол сердца, не позволяя ей мешать нам быть стражами. Я не смог этого сделать, но я был уверен, что это я смогу провернуть. Нужно всего лишь вернуться в наши сны, вспомнить, как мы обнимали друг друга на прощание, а затем растворялись, исчезая из нашей бухты.

— Нет, не держи нас обоих, — спокойно ответил я, отрешившись от своей боли.

— Обоих? — толика сомнения мелькнула в золотых глазах.

Я метнул ледяной кинжал в монстра, приближавшегося к Кетернии, а затем кивнул, подтверждая ее опасения. Мы смотрели друг другу в глаза, пока она медленно отпускала железку, удерживавшую нас на вершине падавшей башни.

— У каждого стража есть свой секрет,

Упрятанный в сердце скелет.

Один скрывает в себе убийцу,

Боясь огорчить свою сестрицу;

Другой может остаться один,

Когда проиграет Совету старшин.

Иная страшится забвенья семьи

И ляжет за память о ней костьми;

Последняя прячет в себе ураган,

В ее имени спрятан проклятый клан.

Я крепко обнял ее, когда мы полетели вниз, не издав ни звука: умирать нужно с честью. Терпкая тьма мягко приняла нас в свои объятия, но в следующую секунду пронзительная боль, словно от тысячи иголок, вгоняемых под кожу, пронеслась по телу. Я не выпустил Кетернию из объятий, ее слезы жгли мое плечо, пока я молился.

«Мы проснемся, нам пора домой, нас там ждут. Мы проснемся, нам пора домой, нас там ждут…» — повторял я, пока не потерял себя в беспросветной черноте, убаюкивающей меня болью и страданием.

— Проснемся… — услышал я шепот Кетернии, когда все окончательно померкло.

***

Ночью был шторм. Балкон был открыт нараспашку, а занавески промокли насквозь из-за метели.

Марисса умерла двадцать четвертого декабря.

Я не хотел двигаться. Я не хотел жить.

Я знал, что это он позволил нам спастись из сна, великодушно отпустил, позволил сбежать. Он собирался наблюдать, как мы, словно жалкие крысы, будем бежать, прятаться, спасаться… Это была его игра с самого начала.

Я зажмурился, прогоняя слезы. Я должен был оставаться сильным. Я не смог защитить ее, я не смог защитить Кетернию, я сломался, оставляя нашу защиту от кошмаров на стражницу огня. Я — слабак.

Сейчас, к сожалению, я был обязан поддаться его игре: мы должны были на время исчезнуть из вида, хотя бы на пару дней, иначе наши силы было не восстановить.

«Я должен стать сильнее, — подумал я. — Нет, раньше я должен был стать сильнее, а сейчас я должен повзрослеть, принять всю ответственность и тяжесть ноши стража».

Тогда я поднялся, не позволив себе даже вздохнуть из-за боли, достал потрепанную временем сумку и беспорядочно закинул в нее несколько вещей. На душ времени не было. Я вышел в коридор, как обычно темный: дизайнер квартиры упустил этот момент из виду.

«Раз, два, три — лишь три двери», — я тяжело сглотнул, подходя к комнате Кетернии.

Ручка поддалась не сразу: замок словно проржавел. Кетерния сидела на кровати, смотря вперед пустым взглядом. Я посмотрел на объект ее внимания. Большой лист, приколотый бабушкиным кинжалом поверх фотографий и старого списка дел, в котором основным пунктом было мое становление стражем, был украшен единственным словом, написанным размашистым почерком: «смирись».

— Нам надо уехать, — сказал я, смотря на девушку.

— Ты хотел сказать «сбежать»? — я не ответил. — Себастьян только этого и хочет.

Его имя заставило меня сжать кулаки.

— У нас нет сил…

— Они мне не нужны, без них я прожила дольше, чем с ними. Причем без них я жила спокойнее.

— Тогда он убьет тебя, — безжалостно отрезал я.

Кетерния взглянула на меня.

— Ему не привыкать, он ведь «скрывает в себе убийцу».

Я с трудом сдерживался, чтобы не вытащить ее из кровати силой.

— Если он убьет тебя, то твоя тетя останется совершенно одна, — я честно не хотел этого говорить, но только эти слова заставили стражницу вздрогнуть.

— Тогда я тем более не поеду: мне нужно защитить ее.

Я хотел закричать на нее, но вовремя остановил себя, понимая, что так я бы ничего не добился. Она привычно заправила прядь за ухо.

— У тебя нет сил ее защитить, а без тебя он ее не тронет, — я медленно проговаривал каждое слово. — Твоя тетя не его цель, а вот мы с тобой — да. Уедем, и он отведет взгляд от Санкт-Петербурга.

Кетерния медленно встала из постели. На запястьях виднелись фиолетовые синяки, а под волосами скрывался порез с запекшейся кровью.

— Выйди, пожалуйста, я оденусь.

***

Раньше мне казалось, что Санкт-Петербург был мои спасением от всех волнений, что остались на острове Сенья. Но сейчас, когда мы ждали прибытия нашего самолета, я мечтал оказаться дома, в Норвегии. Я понимал, что ничего более не заставит меня забыть о собственной ничтожности, о всех ошибках, что я совершил, о смерти Мариссы, но дом все равно казался мне спасением.

Мы с Кетернией не говорили друг с другом. Лишь один раз, когда я предупредил ее, что до самолета оставалось пять часов, я сказал:

— Ты можешь поспать, тебе станет лучше, — она действительно выглядела измотанной.

— Я не могу спать, — коротко ответила она.

Стражница боялась, что Себастьян залезет к ней в голову. Я же мечтал, чтобы мы встретились там, во снах, но все равно не решался задремать хоть на секунду.

Ожидание заставило меня думать только об одном: что предпримет Совет?

***

Самолет мягко приземлился на посадочную полосу. Пассажиры аплодировали, радостно смеялись и переговаривались о местах, которые они смогут посетить в Осло. Мы же с Кетернией молча собирали багаж. Я позвонил бабушке, когда мы стояли на паспортном контроле, но трубку она не взяла. Я заволновался, но предположил, что она может быть в Совете.

— Знаешь, чего хорошего в жизни стражей? — мне очень захотелось взбодрить Кетернию.

Она подняла на меня вопросительный взгляд.

— Совет за все платит и разбирается с визами, — я улыбнулся.

Стражница отвернулась, но я заметил мимолетную ухмылку, мелькнувшую у нее на лице.

Зимняя Норвегия напоминала сказку, а тогда особенно: канун Рождества. Все было укрыто снегом и украшено гирляндами, в магазинах были оборудованы невероятные витрины, которые хотелось рассматривать часами, но у нас не было на это времени. Мы уверенно шли в сторону автобусной остановки, откуда через пятнадцать минут мы должны были уехать на Сенью.

— Здесь холодно, — сказала Кетерния, дыша на руки, чтобы их согреть. — Но я примерно такое и ожидала.

Я ухмыльнулся и снял с шеи шарф, затем протянул его стражнице.

— Замотай, я-то не замерзну.

Она буркнула «спасибо» и закрыла шарфом все лицо.

На остановке было много народу: все хотели сбежать из столицы к своим родственникам на праздники. Мы с Кетернией спрятались под крышу, метель разыгралась не на шутку.

— Так странно, я немного боюсь говорить по-норвежски, хотя знаю, что могу, — стражница поправила шапку, съехавшую на глаза.

Я рассмеялся:

— А представь, каково мне было говорить по-русски.

Я резко остановился, не понимая, почему мне стало так легко. Я все еще чувствовал непреодолимую скорбь, но спокойно смеялся.

«Что это значит?» — спросил я сам себя, когда внезапно услышал отдаленно знакомый голос, словно из прошлого.

— Хорошо, что автобус еще не пришел, Элиас, иначе мы бы расстроили папу своим опозданием.

Я не сдержался и вышел из-под козырька, ища женщину, сказавшую это.

— Саша, ты куда? — Кетерния последовала за мной, не понимая, что со мной происходило.

Женщина стояла на самом краю тротуара, смотрела на дорогу в ожидании нужного автобуса. Рядом с ней был мальчик, лет десяти, не больше. Он не застегнул куртку, а на белокурой голове не было шапки — снег путался в волосах.

— Мам, смотри, они снова не тают, — мальчишка поднял ладонь, чтобы мама увидела блестящие снежинки.

Она обеспокоенно схватила ребенка за руку.

— Элиас, ты, наверное, замерз, — она присела, заглядывая ему в глаза.

Я увидел ее лицо и не смог дышать.

— Не-а, — Элиас заливисто рассмеялся.

— Саша, что произошло? — стражница выглянула из-за плеча.

— Мама… — непроизвольно выдохнул я.

Она не изменилась. Голубые глаза, как у бабушки, добрая улыбка, светлые волосы, мягкий голос… Она была такой же, как я ее запомнил. До того, как она решила оставить меня. Мама подняла взгляд на нас, Элиас тоже повернулся в нашу сторону. Его глаза были серыми. На секунду во взгляде женщины мелькнуло понимание, даже скорбь, но все было в мгновение ока стерто заклинанием.

— Мам, кто это? — Элиас показал на нас пальцем.

Женщина замялась: стертые воспоминания были готовы вернуться, когда Кетерния выступила передо мной.

— Мы — бродячие фокусники и за такую магию со снежинками можем взять тебя в труппу, когда подрастешь, — говорила чертовка по-норвежски, улыбаясь ему, моему младшему брату. — Но сейчас, не подскажете, который час, пожалуйста?

Мама блаженно улыбнулась, потеряв меня из виду — она не вспомнила.

— Пять тридцать, — ответила она, возвращая Кетернии улыбку.

— Спасибо, — поблагодарила стражница, развернулась ко мне, взяла под руку и увела.

Одна единственная слеза скатилась по моей щеке. Я столько в жизни упустил: настоящую семью, совместные выходные, рождение брата… Я понял, что я не ненавидел мать все эти годы, я лишь тосковал, чувствовал обиду за то, что она стерла меня из своей жизни. По-настоящему, я любил ее.

Я был рад, что Кетерния ничего не спросила, хотя знал, что ей было любопытно: я никогда не рассказывал ей, что произошло со мной.

«Но рассказал Мариссе», — с грустью подумал я, когда поднимался в автобус.

Мама с Элиасом все еще стояли на остановке. Я смотрел в окно, как их силуэты растворялись в серой дымке метели. Я никогда бы не смог быть рядом с ними, потому что только так я мог защитить хотя бы их…

***

Остров Сенья встретил нас ледяным ветром и снежным бураном, сквозь который невозможно было ничего увидеть. Автобус не шел по жилым кварталам, поэтому мы плелись вдоль дороги. Я старался отгонять снег, как мог, но коварные снежинки все равно залетали за шиворот.

— Далеко еще? — спросила Кетерния, догоняя меня.

— Нет, мы почти пришли, — вдалеке я уже видел плотно растущие деревья, скрывавшие наш задний двор от любопытных глаз.

Я ускорился, предвкушая, что наконец-то смогу оказаться дома, где мне рады. Я повернул налево, быстро преодолел тропинку к крыльцу и постучал в дверь: звонок был сломан уже очень давно. Я услышал, как бабушка спускалась по скрипучей лестнице, затем прошла по коридору и повернула замок. Дверь медленно открылась.

— Привет, бабуль, — я никогда ее так не называл.

— Александер, что ты здесь делаешь? — бабушка включила свет в прихожей, пытаясь разглядеть нас.

Я ужаснулся. Мы виделись всего лишь несколько дней назад, но сейчас бабушка выглядела совсем старой. Ее глаза подслеповато вглядывались в наши лица, морщины исполосовали лицо, а руки стали сухими и худыми. Она выглядела намного старше своих лет.

— И Кетернию привел, здравствуй. У вас что-то произошло? Зачем вы приехали?

— Добрый вечер, — стражница вежливо поздоровалась, но не стала отвечать на вопросы.

Я боролся с желанием обнять бабушку, которая больше не выглядела, как могущественный лидер стражей.

— Похоже, что действительно что-то произошло, проходите внутрь, — строго сказала она, пропуская нас в дом.

Я сразу пошел наверх, шепнув Кетернии, чтобы она следовала за мной. Бабушкин кабинет остался прежним: много книг, массивный стол для работы, заваленный кипой бумаг, и мой любимый телевизор, отодвинутый в угол.

— Используй Gelidus Corde, пожалуйста, — попросил я, вдыхая запах дома.

Женщина посмотрела на меня с подозрением, но все же извлекла кинжал из верхнего ящика и метнула его в косяк двери — голубая волна энергии прошлась по стенам. Кетерния решила не задавать лишних вопросов по поводу этого события.

— Рассказывайте, почему вы здесь? Как все прошло в Совете? — бабушка Айна села за стол, руками указывая нам на стулья.

— Ты ничего не знаешь? — я ошарашенно посмотрел на нее.

«Неужели никто ничего не сказал? И Совет тоже не знает?» — мысли вихрем плясали в голове.

— Мариссу убили, — отрезала Кетерния, мрачно смотря на бабушку.

Женщина удивленно сжала руки, слабо выдохнула и медленно прикрыла глаза, слегка побледнев.

— Поясни, пожалуйста.

Я хотел рассказать, что именно произошло, но Кетерния меня прервала.

— Саша ничего не видел, ему было плохо. Наверное, потому что он растерял все свои силы. Мы оказались в каком-то странном Париже, думали, что это очередное испытание, о котором вы нас не предупредили, но, чем дальше мы шли, тем четче понимали, что все это — кошмар. Мы долго плутали, но затем вышли к дому, откуда раньше слышалась игра на скрипке и пианино, — девушка прервалась, непроизвольно сжав кулаки и тяжело сглотнув. — Я поднялась наверх. Там была комната, где находились Себастьян и Марисса. Они танцевали и говорили о том, что пришла пора прощаться, что это последний совместный танец. Я не хотела их тревожить и уже собиралась уходить, когда почувствовала неладное: Себастьян использовал силу…

Она остановилась. Мне казалось, что меня в этой комнате не было, столь отрешенным и потерянным я был.

— И Себастьян убил Мариссу? — бабушка держалась лучше, чем я.

— Проткнул кинжалом, если быть точной, — сказала Кетерния, подняв взгляд. — Он заметил меня, когда тел… Марисса упала на пол: я собиралась бежать, но ступенька скрипнула.

Я посмотрел на бабушку, ожидая ее ответа, но она замерла, ее глаза слезились, а на щеках выступали багряные пятна — она сдерживала рыдания.

— Еще что-то? — женщина рвано выдохнула, собираясь с силами.

— Там… — я прокашлялся, стараясь сбить хриплость. — Монстры, что там были, пели песню про нас.

Бабушка Айна вопросительно посмотрела на меня.

— У каждого стража есть свой секрет,

Упрятанный в сердце скелет.

Один скрывает в себе убийцу,

Боясь огорчить свою сестрицу;

Другой может остаться один,

Когда проиграет Совету старшин.

Иная страшится забвенья семьи

И ляжет за память о ней костьми;

Последняя прячет в себе ураган,

В ее имени спрятан проклятый клан.

Я вновь напел ее, понимая, насколько много магии заключено в каждом слове. Закончив, я спрятал лицо в ладонях, скрывая подступившие слезы.

— Себастьян, ты, Марисса и Кетерния, — перечислила женщина, устало прикрывая глаза.

На несколько долгих мгновений установилась мучительная тишина, сквозь которую я слышал тиканье часов, прерывистое дыхание бабушки и стук сердца Кетернии.

— Господи, мне так жаль, — я впервые слышал, чтобы бабушка обращалась к Богу. — Безумство, видно, передалось по наследству… Да и отец такой… Теперь вас осталось трое…

— Трое? Но мы ведь еще не стражи! Я читала, что если один из тех, кто только готовится обрести силу целиком, умирает, его место занимает другой… — Кетерния вскрикнула в отчаянии, она тоже плакала.

— Жаль, господи, мне жаль, но вы уже стражи, — бабушка облокотилась на стол. — Скажи, Александер, когда к тебе вернулись силы?

Я моргнул, не понимая, почему она это спросила.

— Когда мы начали сражаться с монстрами.

— Марисса тогда уже умерла?

— Да, — я все еще ничего не понимал.

— А как они вернулись?

Я постарался вспомнить:

— Все разом, мгновенно.

— Да, вы точно уже были стражами тогда.

Я резко встал, встречаясь со слабым взглядом женщины.

— Объясни.

— Сядь, пожалуйста, — я последовал ее совету. — После проверки вы становитесь стражами тогда, когда начинается новый сон, вам не нужно официальное подтверждение: это последнее испытание, когда вы сражаетесь по одинаковым стихиям, по максимуму использует ваши силы, делает вас настолько могущественными, что вы становитесь стражами без посвящения. Кроме того, Кетерния права, что вместо Мариссы появилась бы другая девушка, если бы вы были еще на стадии подготовки. Помнишь я рассказывала тебе, что, когда дедушка умер, мы все стали сильнее, а особенно я? — я кивнул. — Если умирает один из стражей, то его силы переходят к остальным членам команды, но становятся окончательно вашими тогда, когда они вам нужны. Так и произошло с тобой. Силы Мариссы стали твоими, когда ты начал сражаться. А, значит, вы были стражами в тот момент. Кроме того, посмотри на меня, вернувшись домой после вашего испытания, я обратилась в старуху: я больше не ледяной страж.

Остатки ужаса, преследовавшего нас во сне, настигли меня и сейчас, заставляя панически оглядывать комнату, словно спасение было где-то поблизости.

— Почему Совет ничего не делает? Им плевать? — Кетерния задала вопрос, который давно плясал у меня на языке.

— Я не могу ответить, я не знаю, что у них на уме, — бабушка сокрушенно покачала головой.

— Но ведь они нас даже не защищают!

Отчаянный крик стражницы так и отдавался в тишине комнаты, спрятанной от любопытных ушей кинжалом.

Через несколько минут я поднялся, не имея более сил сидеть дома.

— Пойдем, я покажу тебе, где можно отдохнуть, — сказал я Кетернии проходя мимо.

Я вынул Gelidus Corde из косяка и пропустил чертовку вперед, прикрыв за ней дверь.

— У меня есть последний вопрос, — я развернулся к бабушке, выжидающе смотревшей на меня. — Когда он убил ее, я словно почувствовал эту боль лично, до этого я был в бреду. Это нормально?

— Нет, — бабушка вздохнула. — Это значит, что на тебя было наложено столько магии, влюбляющей вас в друг друга, что ты буквально был связан с Мариссой.

Сердце пропустило удар.

— Именно поэтому я все еще могу смеяться?

Женщина удивленно посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

— Просто магия ушла и забрала твои ненастоящие чувства к бедной девушке. Если бы ты ее действительно любил, то такого бы не случилось, — я не мог пошевелиться: эти слова грубо резали душу. — Тебе пора, Кетерния ждет за дверью.

Я молча положил кинжал на стол и вышел из комнаты, торопясь сбежать. Нигде мне не было места.

***

Я не остановился, когда Кетерния меня окликнула. Я мечтал убежать прочь. Туда, где меня никто не увидит, никто не осудит… Место, где нет правых и виноватых, где мой крик утонет в бескрайней вышине. Я летел туда, не обращая внимания на серебряные облака, напоминавшие о Мариссе.

Промерзший песок хрустел под ногами и попадал в обувь, но я не останавливался: не мог. Волны шептались подо льдом, словно спрашивая друг друга:

— Это тот страж? Он снова вернулся к нам?

Я упал на колени перед кромкой воды. Предательские слезы жгли глаза, уничтожая все во мне.

— Обман, все это было обманом! — я кричал, не сдерживаясь: плевать, если какой-нибудь чрезмерно любопытный прохожий увидит меня здесь.

Я ударил рукой по льду, выпуская силы.

«Ее силы», — мне резко перестало хватать воздуха.

Вода, словно дикий зверь, выпущенный из клетки, вырвалась из ледяного плена и с жутким остервенением набросилась на берег, разбилась о скалы.

«Все это время я ошибался, вечно врал самому себе. Я был ослеплен магией, хотя считал себя сильным, умным, мечтал быть лидером. Вздор, глупость, ерунда! Невозможно управлять кем-либо, когда ты не можешь защитить близких, причиняешь им боль своими поступками…» — рыдания рвались наружу, сердце заходилось в безумном ритме.

Небо разверзлось, выпуская на волю снег, ледяными иголками несшийся к земле.

«Я не спас Мариссу, не увидел настоящего Себастьяна и все это время разбивал сердце Кетернии, которая, в отличие от меня, всегда оставалась собой, она не верила в Совет, чертовка боролась со всем в одиночку, пока я предавал свои идеалы, уничтожал чувства, которыми так дорожил, выворачивал душу наизнанку», — я поднялся на ноги и вновь бросился бежать: лишь бы не думать, не чувствовать…

Я спотыкался и вновь поднимался, укромное место, где я всегда прятался раньше, манило меня к себе. Я продолжал идти к нему, хотя знал, что его тишина совершенно уничтожит меня, вина съест изнутри. Это была безысходная мука, невыразимая скорбь.

«Я хочу забыться, хотя бы на пару минут…» — я рухнул на землю и широко открыл глаза, цепляясь взглядом за каждую снежинку пролетавшую мимо меня, падавшую мне на щеки, путающуюся в волосах.

Зубы Дьявола ножами резали низкие облака, волны разлетались калейдоскопом серых брызг, стоило им обрушиться на скалы. Ветер завывал унылую песню, пытаясь меня утешить.

— Предал себя, предал Кетернию, подвел Мариссу, дал слабину, был слеп, глуп, наивен… — каждое слово ударяло все сильнее, впиваясь в память, выжигая счастье.

Я ненавидел себя. Я окончательно сломался. Слезы ручьями текли по щекам, замерзая на морозе.

— Беспомощен, — горько выдохнул я, закрывая глаза: серый цвет убивал меня.

Казалось, будто я умер, опустошил себя, убил все надежды, окунулся в бескрайнее отчаяние с головой.

Я перестал существовать.

Буря набирала обороты, заглушая мои рыдания, несвязный шепот в моей голове и шаги человека, чья душа, я уверен, сияла ярче, чем солнце.

— Зимой наша бухта тоже неплохо выглядит, — я не открыл глаз, зная, что это была Кетерния.

Стражница осторожно легла рядом со мной, ничего больше не говоря. Я хотел, чтобы слезы перестали литься, чтобы она не видела меня таким, но ничего не мог поделать, и от этого становилось только поганее. Я знал, что она смотрела на меня краем глаза, что она тоже плакала, но не пыталась этого скрыть: она была искренней. Может, она старалась взять часть моей скорби на себя?

— Не стоит брать вину только на себя, ведь я тоже не заметила, что с Себастьяном что-то не так, — наконец заговорила Кетерния, я мечтал, чтобы она замолчала, но не остановил ее. — Я рассказала твоей бабушке не все, было бы странно, если бы я вдавалась в детали, но он вел себя с Мариссой не так, как ведут себя с человеком, которого хотят убить.

— Большой опыт в таком поведении? — не удержался и грубо спросил я.

— Нет, конечно, но он был нежным, ласковым: не таким, как обычно. Когда он сделал это, то, увидев меня, испугался, его руки дрожали, словно он сделал то, чего делать не хотел.

— Ты оправдываешь его? — я резко поднялся.

— Отнюдь, я просто пытаюсь понять его мотивы, — девушка спокойно выдержала мой взгляд. — Знаешь, в начале, когда я только узнала, что буду стражем, мне было страшно, но ты был рядом со мной, поддерживал меня всеми силами. Теперь страшно тебе, ты сам не свой, я не имею права тебя винить, ведь ты по-настоящему влюбился в Мариссу и потерял ее так скоро…

«Если бы ты знала, что было причиной тех чувств», — вина давила на меня тяжелым грузом.

— Я клоню к тому, что, какие бы ошибки ты не совершил, как сильно не разочаровался в себе, я буду рядом, чтобы унять твой страх или напомнить, какой ты, настоящий ты, — Кетерния выдохнула, собираясь с мыслями. — Поэтому я выследила тебя, чтобы ты не убивался в одиночестве, чтобы мы кричали о несправедливости жизни вместе. Так легче, Саша.

Внутри меня все смешалось. Сердце заходилось от ударов, продолжая тонуть в боли и беспредельной скорби, я так хотел обнять ее, рассказать все, что утаивал в себе: мое детство, искренние чувства к ней и фальшивые к Мариссе, но я не сказал ничего из этого.

— Спасибо.

Кетерния кивнула и осторожно переплела наши пальцы, позволяя льду и пламени смешаться друг с другом. Наконец-то сердце успокоилось.

***

Вскоре мы вернулись домой, я так и не решился поговорить с Кетернией. Бабушка ждала нас на кухне с ужином. Мы ели в тишине: стражница казалась чужеродным телом в нашем доме, разговор никак не завязывался. После еды, когда посуда была помыта, а чай был выпит, я обратился к бабушке:

— А можешь меня постричь сегодня, пожалуйста? — казалось, что от этих слов тяжелый груз упал с сердца женщины.

— Конечно!

Уже через десять минут я сидел посреди комнаты и с нетерпением ждал, когда длинные волосы уйдут в прошлое.

— С чего такая спешка? — Кетерния сидела неподалеку и давила лыбу. — Еще немного и ты бы мог стать членом какой-нибудь рок-группы из семидесятых.

Я рассмеялся, за что получил затрещину от бабушки.

— Не дергайся, а лови волосы, чтобы ничего не пришлось убирать, — я недовольно вздохнул, но все равно улыбнулся Кетернии.

Около получаса единственным звуком, что был слышен в нашем доме, был звон ножниц, резво отрезавших мою длинную светлую челку.

— Говорят, что стрижка помогает избавиться от прошлого, — шепнула Кетерния так, чтобы услышал только я.

Я моргнул, подтверждая, что я с ней согласен. Бабушка уже не могла услышать слов чертовки.

— Готово, — объявила женщина, отходя от меня.

— По шкале от одного до десяти, насколько все плохо? — я глянул на Кетернию.

— Ну, где-то на… — она сделала вид, что задумалась. — На единичку, причешись и все будет отлично.

Стражница внезапно замерла, взглянув на бабушку, и ретировалась из комнаты, не сказав ни слова. Я посмотрел на родственницу: ее плечи еле заметно тряслись, а руки впились в столешницу. Я в нерешительности поднялся и обнял бабушку, почувствовав, что это то, что было нужно нам обоим. Женщина вцепилась в меня, словно боясь, что я растворюсь в воздухе. Через пару минут бабушка отодвинулась, к ней вновь вернулась отстраненная манера, к которой я так привык.

— Знаешь, сейчас ты очень сильно напоминаешь мне Джонатана, — она вздохнула. — Раз теперь ты уже страж, то пора бы отдать его тебе.

Женщина положила Gelidus Corde на стол.

— Теперь он не появляется по моему желанию… За всю свою жизнь и я, и твой дед передали в него колоссальное количество энергии, используй с умом.

Я взял кинжал в руку и почувствовал, как мелкая дрожь побежала по коже: я словно сросся с оружием.

— Он всегда рядом с тобой, рассеянный в воздухе. Взмахнешь рукой — он сразу вернется.

Я кивнул, заставив Gelidus Corde исчезнуть.

— Спасибо, я сохраню его.

Бабушка снисходительно улыбнулась и собралась уходить из комнаты, бросив на ходу одну единственную фразу.

— Будет лучше, если он сохранит тебя.

***

Вокруг было темно, я цеплялся за странные выступы, с которых постоянно соскальзывали мои руки. Впереди тлел жалкий огонек, к которому я так отчаянно стремился, но стоило мне приблизиться к нему, как он улетал прочь, продолжая дразнить издалека.

— Тебе помочь? — голос Мариссы раздался позади, я резко развернулся, стараясь не упасть.

Два дорогих кресла, украшенных кровью. Два человека: убийца и убитый. Сердце остановилось, стоило Себастьяну улыбнуться мне, когда голова Мариссы безвольно упала с плеч и покатилась по полу, превращаясь в обглоданный временем череп. Уступы вторили ее превращению, мертво смеясь надо мной…

***

Я резко подскочил на кровати, мне не хватало воздуха, одежда липла к телу из-за холодного пота. Я поднялся на ноги и открыл окно, впуская пронзительный ледяной ветер в комнату.

«Надо успокоиться», — я вышел в коридор, тихо спустился по лестнице, не желая разбудить Кетернию, спящую на диване в гостиной, и зашел на кухню.

Вода действительно помогла привести мысли в порядок: я понял, что это был просто кошмар, и Себастьян был лишь плодом моего воспаленного сознания. Я налил себе еще стакан и пошел в гостиную, только чтобы убедиться, что стражница спала.

— Кошмары? — ее голос встретил меня еще до того, как я успел шагнуть в комнату.

— Ага, — честно ответил я, садясь на подлокотник, противно скрипнувший подо мной. — У тебя?

— Тоже, именно поэтому я предпочитаю бодрствовать, хотя стоило бы поспать.

Мы замолчали, я продолжал сидеть подле нее, потому что не хотел возвращаться в обитель ужаса.

— Когда у меня в детстве бывали кошмары, первой ко мне всегда приходила мама, она старалась меня успокоить, но получалось у нее не всегда, — размеренно говорила Кетерния. — Тогда приходил папа. Обычно он разбирал антиквариат допоздна, говорил, что ночью просыпаются истории вещей. Именно поэтому он отправлял маму спать, брал меня под руку и вел к себе в кабинет, где я выбирала три вещи, а он рассказывал мне про них все, что знал. «Смотри, гравировка на кольце намеренно поцарапана: брак был неудачным, размер небольшой, значит, женское. Похоже, что кто-то в семье бедной Жозефины изменял. Я думаю, что это был муж, ведь его жена точно была дурна собой, красавице никогда не подарили бы такое дешевое кольцо», — Кетерния сделала вид, что показывает мне старинное украшение. — Когда закачивалась третья история, все кошмары уходили прочь, и папа вновь укладывал меня спать: теперь мою голову могла занимать только Жозефина и ее муж-изменник.

Девушка вздохнула, укутываясь в одеяло.

— Жаль, что сейчас такое не сработает…

— Да, — с грустью подтвердил я ее сожаления.

«Меня в детстве спасали от кошмаров? Или я сам справлялся?» — спросил я сам себя.

— Та женщина на остановке, твоя мать, — я боялся, что она заговорит об этом. — Расскажешь о ней?

Слова практически слетели с языка, но я остановил сам себя: я не хотел рассказывать ей сейчас.

— Однажды, — пообещал я.

— Что ж, мне не к спеху. С Рождеством, кстати! — в темноте мелькнула белозубая улыбка Кетернии.

— Тебя тоже.

И вновь тишина повисла между нами. Я не знал, о чем еще можно было поговорить, но очень хотел сказать хоть что-нибудь.

— Саш, дай руку, — стражница притянула меня к себе. — Я решила, что все же стоит поспать и не только мне. Спокойной ночи.

— Спокойной, Кетерния.

Я неловко лежал около нее, пока не услышал, что ее дыхание выровнялось. Только после этого я позволил себе закрыть глаза.

Кошмаров больше не было.

***

Солнечные лучи проникли в гостиную, подсвечивая все золотом. Мне всегда казалось, что солнце особенно ярко сияет зимой. Кетерния мирно сопела в кольце моих рук.

«Если все, что я чувствовал к Мариссе, было ложью, то я все еще люблю чертовку?» — спросил я сам себя, внимательно вглядываясь в ее лицо.

Я знал ответ, но моя совесть не позволила бы мне быть честным с самим собой, я не мог поверить в эти чувства после смерти британки.

Огненная стражница нахмурилась, промычав что-то невразумительное, затем она потянулась, ударив меня кулаком по лицу.

— Доброе утро, — сказал я, позволяя растянуться предательской улыбке.

— Доброе, — девушка перевернулась и вновь уткнулась лицом в подушку.

Я лег на спину и рассматривал старый деревянный потолок, украшенный замысловатыми узорами.

— Вставайте, надо завтракать, — бабушка спускалась по лестнице.

Я подскочил с дивана, мягко потряс Кетернию, продолжавшую бурчать какой-то бред себе под нос, и пошел на кухню. Поставив чайник и стащив кусок хлеба, я упал на стул, чувствуя себя необычайно спокойным. Бабушка копошилась рядом, стараясь сделать яичницу. Кетерния все не шла и, хотя беспокоиться не было смысла, я все равно вернулся в гостиную. Я сразу понял, что что-то произошло: уже знакомый ужас застыл на лице у чертовки, склонившейся над телефоном; ее руки тряслись, она уже успела прокусить губу до крови.

— Что? — тяжело спросил я.

Было ясно, что Себастьян бы долго не прятался, он бы точно дал о себе знать в скором времени, но почему-то я был уверен, что у нас в запасе было хотя бы пару дней. Похоже, что это было не так.

— Час… — прошептала стражница, поворачиваясь ко мне лицом, в ее глазах стояли слезы. — У нас всего один час, чтобы вернуться.

Она показала мне телефон — я сразу узнал ее дом на фотографии, подписанной: «Остался час». Тетя Кетернии была в опасности, как и предполагала чертовка, а я ей не поверил. Меня словно парализовало на секунду: мысли вихрем неслись в голове в поисках решения.

«Что делать? Я снова подвел ее. Должен же быть выход? Она меня не простит, если с тетей что-нибудь произойдет», — я рванул на кухню.

— Бабушка, как ты перемещаешься в пространстве? — женщина слегка вздрогнула, испугавшись.

— Объявился? — это слово красноречиво говорило о том, что бабушка предполагала такой исход и тоже считала наш визит ошибкой. — Сосредоточься, собери энергию и швырни ее в то место, что представляешь в голове.

— Это все? — Кетерния влетела в комнату, застегивая кофту на ходу, она была бледнее мертвеца.

— Нет, это будет мучительно больно и затратно в плане энергии пока вы еще не побывали в Совете и не получили…

— Сейчас не до этого! Просто скажите как это сделать! — огонь на плите с шипением охватил чайник. — Мне нужно домой! Сейчас же!

Бабушка еле заметно поморщилась: она ненавидела, когда ее перебивают.

— Возьмитесь за руки, так вас скорее всего не разбросает по всему свету, и отправьте энергию туда, куда вы хотите, — сумбурно объясняла женщина, попутно расставляя нас так, как это требовалось. — А затем просто представьте, что здесь вас уже нет и все.

— Чудесно, ты готов? — Кетерния посмотрела на меня, я неуверенно кивнул, вспоминая ее квартиру, а точнее только кухню, где когда-то давно говорил с Бостоном.

— Надеюсь, что у вас все будет хорошо, — бабушка с грустью проводила нас взглядом.

— Мы еще… — я отправил силу прочь и, казалось, тело уже само не хотело оставаться на месте.

Я вновь оставил Норвегию позади.

***

Вокруг меня бы сплошная холодная тьма, я не мог дышать. Я вытянул руку и нащупал лед — глухой грохот — я вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух. Я переместился в Неву, лишь слегка промахнувшись: дом Кетернии возвышался на набережной.

— Кетерния! — крикнул я, не замечая чертовки рядом с собой.

Я нырнул под воду, рассеивая энергию: ее не было поблизости.

«Может, она не промахнулась», — с надеждой подумал я, заставляя воду вытолкнуть меня на лед, скрипящий под ногами.

Снег медленно несся к земле. Во дворе было пусто, ни одно окно не горело живым светом. Витраж над дверью подъезда выглядел мертвым. Я прикоснулся к замку, промораживая его насквозь — дверь легко открылась, жалобно скрипнув. Внутри было тепло, капли с моей одежды с грохотом падали на ступени, пока я бежал наверх, надеясь, что Кетерния будет там. Черная дверь слабо отражала серый свет, лившийся через окно. Золотая цифра шесть выглядела зловеще одинокой. Я осторожно прикоснулся к ручке, но дверь открылась сама. Я в нерешительности сделал шаг вперед, создавая в руках несколько ледяных кинжалов, источавших слабый голубоватый парок. Я хотел позвать Кетернию, но сам остановил себя: я не знал, кто ждал меня в полутьме. Я прислушался, «заглядывая» в каждую комнату, но везде было пусто.

«Чересчур тихо», — настороженно подумал я, проходя на кухню.

Я сел на диван, осматривая комнату, словно видел ее впервые. Ничего не изменилось с того разговора между мной, Бостоном и Кетернией, но странный привкус витал в воздухе. Я взглянул на холодильник и замер: около той самой фотографии была записка:

— Крыша, — слово эхом отлетело от стен, отдаваясь грохотом в ушах.

Я не знал, был ли отдельный выход туда, поэтому просто открыл настежь окно на кухне, вынул сетку и выглянул наружу. До карниза было метра три, а до земли четыре этажа. Я не боялся высоты. Я встал на отлив окна и сосредоточился, позволяя силам вырваться наружу. Воздух задрожал вокруг меня, когда я прыгнул, лед стремился поймать меня, но ветер справился без него — я глухо приземлился на заснеженную крышу. Тяжелые свинцовые тучи грозно нависали над нашими головами, снег осколками обрушивался на землю, заметая следы, завывания ветра вторили ему.

— Я ее не трогал, она неудачно переместилась, — Себастьян сидел на корточках подле Кетернии, лежащей без сознания; ее грудь мерно подымалась.

Ярость волной поднялась во мне, я занес кулак для удара, но, взглянув Леруаморо в зеленые глаза, замер. Я искал внутри него человека, но увидел лишь непреодолимую боль. Страж поднялся, отряхнув черный плащ, чему-то рассмеялся, а затем повернулся ко мне.

— Неужели даже не спросишь, почему? — он пытался меня раззадорить.

Я молчал, думая, как можно спасти Кетернию.

— Да, я бы тоже не спрашивал, просто бы убил, — Себастьян взглянул на меня с мольбой, его руки тряслись; казалось, что он сходил с ума. — Я бы с удовольствием умер, но не могу.

Он был совершенно безумен.

— Ты не хочешь закончить все до того, как она проснется? — Леруаморо кивнул в сторону стражницы. — Она любит вмешиваться, а это может обернуться плохо для нас всех.

— Ты… — мое сердце сковал холод, под которым клокотала лава.

— Я — убийца. Что ты с этим сделаешь? — садистская ухмылка расплылась у него на лице.

Я чувствовал, как силы иголками впивались в кожу, моля, чтобы я их отпустил, но его поведение казалось мне странным.

«Что с ним?» — спросил я сам себя.

— Не мешкай, Александер, — Себастьян поднял левую руку, вызывая пламя. — Мне не терпится начать…

Тогда я размахнулся, посылая в него воздушную ударную волну. Он не сдвинулся с места, лишь слегка покачнулся. Улыбка не сходила с его лица.

— Что, никак не отреагируешь?

Я сглотнул, понимая, что произошло: каждый унаследовал силы Мариссы. Себастьяну, похоже, подчинялся воздух.

«Драться только водой?» — я пытался построить стратегию, но не мог, один вид Леруаморо заставлял мурашки бежать по спине.

— Ты сошел с ума? — я не знал, почему спросил именно это, а не накричал, обвиняя в убийстве.

Огненный страж опешил и опустил руку вниз. Его глаза бегали из стороны в сторону, а бледность словно впиталась в кожу.

— Нет, совсем нет… — шептал он.

Кетерния пошевелилась. Нужно было действовать сейчас. Моргенштерн сам появился в руке, отдавая приятной тяжестью. Я побежал на Себастьяна, нашептывая заклинания — земля порастала ледяными кристаллами, словно луг цветами. Я замахнулся, не обращая внимания на то, что противник даже не пытался защищаться. Удар пришелся по правому плечу, а иглы воткнулись в ноги. Но Себастьян продолжил стоять, внезапно повернувшись ко мне. Моргенштерн разбился, разлетаясь на мельчайшие осколки, смешивавшиеся в воздухе со снежинками. Иглы не достигли цели. Я купился на каменный щит, спрятанный за воздушным.

— Неплохо, — Себастьян схватил меня за левую руку и вывернул ее.

Хруст, долгая секунда без боли, но затем вся кисть запылала огнем, я пытался сдержать крик. Я замахнулся правой рукой, отправив туда всю энергию — ледяная перчатка легко вошла в плечо Леруаморо, впиваясь в мясо.

— Ты же знаешь, что я не убью Кетернию? — огненный страж, слегка поморщившись, посмотрел мне в глаза и вынул мою руку из плеча. — Мне нужен был только ты.

Пламя охватило меня, я попытался отойти, но стебли с шипами заставили меня прирасти к обледеневшей крыше. Я с трудом удерживал водяной щит, но и он был готов треснуть в любой момент…

Снег запылал, собираясь в вихри. Я выглянул из-за плеча Себастьяна, сосредоточенного только на мне: огонь с каждой секундой приближался к груди, намереваясь выжечь мое сердце. Она была там, глаза чертовки горели злобой и ненавистью.

— А я не прочь убить тебя, — голос Кетернии рассек треск огня.

— А-а, —Себастьян только успел обернуться, когда она вонзила катар ему в спину и провернула.

— Тебе лучше присесть.

Его руки ослабли, а ноги подкосились, он действительно мог упасть в любую секунду, но что-то его остановило. Я рухнул на землю, кожа шипела от огня. Стражница вскрикнула: Себастьян вонзил в ее руку шип, разъедавший кожу.

— Умри, — бесстрастно прошептал я, метнув Gelidus Corde в него, но парень мгновенно прикрыл сердце ладонью.

Я знал, что этот кинжал уничтожал плоть, замораживал людей заживо: рука Себастьяна только вступила в этот болезненный процесс.

— Как жаль, что ты умрешь, — медленно выговорил Леруаморо, поднимая правую руку.

Я не понял, когда упал на спину. Не сразу осознал, что грудь была выжжена насквозь. Не почувствовал, что тепло, окружившее меня, было моей же кровью. Я потерял себя.

— Ну, здравствуй, — рыжеволосый мужчина, возвышавшийся надо мной, заглянул в блокнот, что держал в руках. — Александер Кай Бьёрн Йенсен. Меня зовут Кристофер Хайд, я — смерть. Ты можешь звать меня мистер Хайд, а лучше вообще никак меня не зови.

Я попытался заговорить, но не смог.

— А, ну, конечно. Ты умираешь, у тебя осталось буквально минут семь, — смерть сверился с часами. — Семь минут и тридцать четыре, тридцать три… Ну, ты понял. Знаешь, меня прокляли: во всем виновата пошлость Лондона и та прекрасная демоница… И вот, один теперь сидит в тюрьме, а на меня повесили вас, стражей. Вы, кстати, мрете последнее время как мухи, вот в течение часа умрете вы все, а мне только души собирать…

Я отдаленно слышал, как Кетерния сражалась с Себастьяном, но ничего не видел. Я постарался приподняться, но мое тело будто весило тонну.

— В прошлый раз, когда ты умирал около того борделя, я следил за тобой издалека: ты был в лучшей форме и мог выбирать, жить тебе или умирать. А сейчас ты бесславно закончишь свои дни, как и все стражи. Ах! Тебе, я смотрю, очень интересно сражение, что разворачивается на крыше. Ну, смотри, парень уже на грани, а девушка будто сошла с ума, она продолжает атаковать его, даже рыдая. Женщины! — мистер Хайд упал на землю рядом со мной и продолжил тараторить. — Так-так, ты держись, у тебя еще пять минут. О! Девушка, как там ее, а, Кетерния Люсент. Чертовы Люсент! Она поняла, что ты умер. Неужели у нее есть туз в рукаве? Ого!

Свинцовые облака заиграли отсветами молний. Далекий треск эхом разнесся по Санкт-Петербургу, затем я отчетливо услышал, как что-то сорвалось с крыши.

«Или кто-то», — мысли медленно текли в голове.

Я рвано вдохнул, чувствуя, что кровь бурлит в горле.

— Все, один уже упал, умрет через десять минут. Это в вас плохо, стражи, даже на грани смерти пытаетесь регенерировать. Будь ты человеком, давно помер бы уже. Мгновенно, я бы сказал. Так-с, Люсент идет к тебе, а она сильна, раз после такого держится на ногах…

«После чего?» — кричало мое сознание, утопая в предсмертной агонии.

— Смотри-ка…

Кетерния нависла надо мной. Ее лицо было багровым от крови, украшенной дорожками от слез. Ее трясло, она занесла руку надо мной, на ней не было двух пальцев. Я кричал, но она не слышала, я пытался вырваться, но она не видела, я умирал — это все, что она знала.

— Не плачь, я рядом…

— Пф! — смерть отошел в сторону, исчезая из виду.

Я не чувствовал, как ее руки касались моих плеч, но я видел, как она жмурила глаза, стоило ей увидеть мою рану.

— Знаешь, я его убила, — она наклонилась ко мне, заглядывая в глаза.

Обжигающие слезы упали ко мне на лицо, согревая в последний раз.

— У тебя осталась минута, — я не знал, где стоял мистер Хайд, но его голос отчетливо прозвучал у меня в голове.

«Я столького не сказал ей», — в отчаянии зашептала моя душа, рвавшаяся из тела.

По небу плыли тяжелые свинцовые тучи, заснеженную крышу залило алой кровью, снег белоснежным одеялом укрывал нас, а ветер завывал, скорбя по нам. Стражница умирала со мной.

— Я отдам тебе все, и ты будешь жить… — вдруг прошептала она.

Я внутренне содрогнулся, вспоминая эти слова, что преследовали меня, когда мы только встретились. Эта крыша, это небо, этот шепот…

— Ну, сколько можно-то? — слова смерти утонули в резком грохоте, который словно разрушал все вокруг.

Лицо Кетернии на несколько секунд осветилось белоснежным блеском, исходившим от ее рук. Она искренне улыбалась мне, продолжая плакать.

— Точно, так правильнее всего, — прошептала она, ее глаза закатились.

Сердце глухо забилось в груди.

— Чертовы стражи!

Все померкло.

***

Мягкий снег медленно таял на щеках, стекая за шиворот. Ветер шумел над головой, заставляя мои волосы слабо трепетать. Я не решался открыть глаза. Я только слушал. В какой-то из квартир в доме бегал ребенок, задорно хохоча, во дворе хлопнула дверь машины, по набережной шелестели шины, меся коричневую грязь, Нева глухо билась о гранитную набережную, подо льдом плавало несколько рыб, шарахавшихся от мусора, расположившегося на дне, деревья звенели сосульками, украшавшими их ветви… Все жило. А я? Я жил? Я нерешительно сжал пальцы, чувствуя, как тепло от движения медленно расползалось по руке. Я глубоко вздохнул — легкие обожгло холодом. Я позволил себе открыть глаза. Небо было все таким же, как и раньше, — серым. Снег продолжал укутывать землю. Я коснулся ладонью груди. Сердце билось, даже следа от ранения не осталось. Я продолжал жить. Я оглянулся и почувствовал, что плачу, глупо улыбаясь.

— Кетерния, — она лежала рядом, я мягко коснулся ее плеча.

Она безвольно упала на спину, ее глаза остекленели, а лицо было белее снега. Я отшатнулся назад, вновь забившееся сердце отдалось болью, а ушедшая агония вернулась, затмевая сознание. Я не понимал, что произошло. Казалось, будто лихорадка охватила мое тело, заставила меня помешаться и потерять остатки рассудка за секунды. Душа глухо кричала от боли. Я впал в забвение, более не контролируя себя.

— Пошли домой, Кетерния, — мои руки подхватили ее безвольное тело, ноги на секунду подкосились, но силы, клокотавшие внутри, помогли мне. — До дома так далеко, пешком не дойду… Может, полетим? Мы, ледяные стражи, умеем так делать… Ты главное не бойся, я удержу тебя.

Я подошел к краю крыши и взглянул вниз. Даже сквозь туман, поработивший голову, я разглядел окровавленное тело на тротуаре. Я резко оттолкнулся от земли, почувствовав необычайную легкость. Будь я собой, я бы не поверил, что действительно летел, но это было реальностью. Облака обволакивали нас приятной прохладой, а ветер насвистывал навязчивую мелодию, засевшую в голове. Под нами текла Нева, громко возмущавшаяся нашей глупости.

— Вас могут увидеть, — гремела она.

Я блаженно улыбнулся, притягивая Кетернию поближе к себе. Мгновение, и нас уже было не видно.

— Хорошо быть настоящим стражем, так? — спросил я, но не получил ответа. — Ты так молчалива. Замерзла, наверное? Тут я не помощник… Ну, ничего, вот уже и наша крыша.

Я постарался приземлиться, как можно мягче. Каждый шаг оставлял на снегу окровавленный след. Я слегка кивнул головой — люк в квартиру с грохотом распахнулся.

— Смотри, тут так тепло…

Я аккуратно опустил ее вниз, а затем спрыгнул сам, вновь подхватывая ее на руки. Я не обращал внимание на то, что ее кожа была холодна, как лед, а сердце не трепетало в груди. Я сбежал вниз по лестнице и подошел к дивану. Слабые пятна крови все еще проступали на обивке. Я бережно положил девушку на него и сел на пол подле нее.

— Ну, грейся, как только тебе станет лучше я заварю чаю, мы сядем прямо тут и будем смотреть кино вместе. Ты что еще не видела? — я встал на ноги, думая взять ее ноутбук, чтобы найти очередной фильм. — А, потом скажешь.

Я вновь сел рядом с ней, ожидая, когда она откроет глаза и улыбнется. Так прошел час. Помешательство медленно отступало, возвращая мне власть над разумом. Однако я бы хотел, чтобы оно никуда не уходило, а позволило мне остаться в сладком неведении. Я отвернулся от стражницы. Я должен был признать.

— Кетерния умерла, — слеза скатилась по щеке.

Я окончательно сломался. Все рыдания, что я прятал внутри, вырвались наружу. Я больше не мог молчать. История о моих родителях, то, что я стер из памяти Кетернии, любовь к Мариссе — я все рассказывал трупу той, кого любил. Сердце рвалось на части.

— Ты ведь обещала быть рядом, — я повернулся к ней и схватил ее, в отчаянии притягивая к себе.

Тяжесть смерти окружила меня. Сам я ее не боялся: я ждал этого покоя, когда сердце остановится, а разум перестанет в исступлении звать на помощь. Я верил, что каждый, кто умирает, находит свое место, будь то Рай или Ад, а, может, даже Чистилище. Наверное, Марисса уже встретила Кетернию в Эдеме, а Себастьяна занесло прямиком в Преисподнюю. Только я остался здесь и ждал, когда смерть вернется за мной, заявив, что все это — предсмертные видения. Но время текло, а я все еще чувствовал, как бьется сердце, как холодна Кетерния… Я все еще жил. Если бы ко мне сейчас кто-нибудь зашел, то он бы точно отправил меня в лечебницу.

«Или убил», — мысль о смерти ублажала сознание.

Наверное, будь Кетерния жива, она сказала бы мне жить. Нет, даже приказала бы, мило нахмурив брови. Но она умерла, больше она никогда не будет ругаться на меня.

Я ждал чуда, как тогда, во сне: приплывут мерроу, одна из них пожертвует собой и спасет чертовку… Такого бы никогда вновь не произошло, хорошего должно быть понемножку.

Каждая минута, что я цеплялся за Кетернию, все больше и больше стирала меня нового: того, кого создала огненная стражница. Я возвращался в начало. Ведь, чтобы ожить, стоило вернуться на старт?

Усталость съедала тело, глаза предательски слипались, хотя я пытался запомнить все черты ее лица, каждую бледную веснушку, даже самый мелкий шрам на руке. Я прятал от себя обрубки ее пальцев: моя Кетерния была идеальной.

Наконец я больше не чувствовал в себе никаких сил: долгожданный сон забирал меня в свои объятия. Я сомкнул веки, оставляя ее одну.

— Прощай, — прошептал я, отпуская бездыханное тело и сползая на пол.

Морфей уже творил свои чары, не позволяя ослепительному свету жизни разбудить меня от безмятежного сна…

Комментарий к Глава 28

Ну, все, господа.

Завтра вас ждет эпилог, где в примечаниях я укажу всю информацию по поводу продолжения.

Кстати, завтра будет ровно год, как я запостила Пролог на фикбуке.

Можете заглянуть ко мне группу: https://vk.com/kkklavinia

Спасибо за 58+

Как всегда буду рада вашим отзывам! <3

========== Эпилог ==========

Лавина — это снег, ставший огненной печью.

Она ледяная, но все пожирает.

«Человек, который смеется» Виктор Гюго

Вода с шипением уходила в трубу, пока я намыливал голову. Даже обычный душ после всего, что случилось, казался манной небесной.

С тех событий прошла неделя. Я не мог с полной уверенностью сказать, что мое помешательство отступило, но, во всяком случае, мне так казалось. Каждую минуту я вновь и вновь вспоминал тот день, который начался так, как я бы хотел провести всю свою жизнь: дома с той, кого люблю, а закончился разрушением всего, что было для меня важно и дорого.

Долгое время Совет прятался в тени, не откликаясь на сообщения бабушки. Казалось, что их совершенно не заботило то, что стражи практически вымерли. Они вышли на связь лишь через несколько дней после происшествия.

— Все под контролем, — вот, что сказала одна из их безвольных марионеток.

Контролировали они все откровенно дерьмово, хотя не мне было судить других людей.

Похороны Мариссы состоялись лишь несколько дней назад, когда ее тело нашли в лондонской квартире, где она жила с Себастьяном. Я был на них. Ее семья, что не была связана с миром стражей, была убита горем. Я их понимал. Уверен, что это были не последние слезы, что они пролили по своей дочери.

День тогда был ясный, ни одно облако не омрачало небосвод. На свежую могилу, вырытую в промерзшей земле, я принес подсолнух, ведь она любила эти цветы. Я не молился, как делали другие: я извинялся, раскрывая все карты перед ней. Я не мог врать мертвым. С кладбища я ушел первым: в Санкт-Петербурге меня ждали дела.

Даже среди людей шла молва, что на набережной Васильевского острова, где жила Кетерния, произошло массовое убийство: столько было крови. Я молча соглашался со всеми, кто заговаривал об этом, так оно и было — не было смысла лгать.

Я переключил воду, обдавая себя кипятком.

Мои силы восстановились не сразу. Бабушка пояснила мне, что даже тогда, на крыше, я был слабее Себастьяна. Оно было ясно, он ведь меня убил. Объяснение тому было одно: незапланированное перемещение. Останься мы тогда в Санкт-Петербурге, все могло бы обернуться иначе…

Я отбросил эту мысль в сторону — она бы точно привела к тому, что я бы вновь погряз в собственном сознании, ища виноватых. Я вздохнул.

Семья Леруаморо молчала. Стефан никак не отреагировал на то, что его сын был убийцей, хотя, как говорила бабушка, Совет несколько раз допрашивал его, пытаясь выведать информацию. Единственное, что я знал наверняка: одна из сестер Себастьяна была разбита этим известием. Скорее всего это была та, которую он боялся огорчить, как пелось в той праведной песне.

Слова, сказанные в ней обо мне, частенько преследовали меня в кошмарах и наяву, но я не верил, что действительно проиграю Совету. Я научился видеть правду так же ясно, как иногда видела ее Кетерния: бездействие не показывало власть, оно лишь открывало глаза на трусость и безразличие к стражам. Однако проигрыш не пугал меня так сильно, как я страшился одиночества. Иногда я не мог пробыть наедине с собой даже минуты: былые страхи опутывали сознание и затуманивали чувства. Я знал, что со временем это пройдет, я снова смогу заглядывать в глаза ужасу, не пригибаясь к земле. Но пока что это было невозможно.

Я выключил кран и оперся на стену, смотря, как вода капала с моих волос. Мне не хотелось выходить, но паника из-за одиночества уже начала терзать душу. Я встал в полный рост и потянулся рукой к занавеске.

— Так, я не смотрю, вот, даже глаза закрыла, ты забыл полотенце. Держи!

Она швырнула его в меня и исчезла из ванной так же резво, как появилась. В воздухе чувствовался слабый запах цветов, который всегда источали ее волосы.

— Спасибо! — крикнул я вслед чертовке и завернулся в мягкое полотенце, проследовав в свою комнату.

Это был наш секрет. Я поклялся, что никому не расскажу, как Кетерния Люсент вновь начала излучать жизнь. Это было то, что даже Совету не стоило знать. По правде, ни я, ни она не могли объяснить того, что произошло. Однако, когда Кетерния ожила, в комнате пахло тяжелой густой магией, в которой, казалось, можно было запутаться, стоило лишь прикоснуться. Именно поэтому мы должны были молчать: не стоило привлекать лишнего внимания к чертовке.

— Ты чай будешь? — крикнула она мне снизу.

— Да, пожалуйста, — ответил я, натягивая домашние штаны.

Посланнику Совета мы соврали, что выбрались оба. К нашей легенде было не придраться: мы вторили друг другу так, словно являлись одним человеком. Только бабушка слегка сомневалась в нашей «правде», но у нее не было никаких доказательств.

Кетерния чудесным образом ожила, как и зачем, меня не волновало. Главное, что она была рядом со мной, прогоняя кошмары по ночам.

Мне также было не интересно, как она тогда исцелила меня. Может, ее всегда сопровождали боги, ведь она «прячет в себе ураган».

«Без разницы», — равнодушно подумал я, ища чистую футболку.

Снизу раздался дверной звонок. Я замер, вслушиваясь в шаги Кетернии.

— Я открою, не волнуйся, — сказала она, зная, что я все прекрасно услышу.

Я улыбнулся: она выведала все мои привычки. Она повернула ключ в замке. Я натянул футболку и взъерошил еще мокрые волосы.

Что-то разбилось. Сердце бешено заходило в груди, я вылетел из комнаты и рванул вниз по лестнице. Меня пугала тишина, последовавшая за этим резким звуком. Жуткие картины рисовались в голове. Я не мог потерять ее снова. Я ворвался в прихожую, замирая на месте.

Кетерния стояла перед настежь открытой дверью. Возле ее ног рассыпались осколки ее любимой фиолетовой чашки, которую она купила на барахолке. Свежий чай разлился по полу, источая приятный домашний аромат. Я медленно поднял взгляд наверх: девушка сжала кулаки и отставила ногу назад, готовясь ударить незваного гостя.

На нем были темные штаны, порванные в нескольких местах, грязно-бордовая кофта, а сверху был накинут черный плащ, пропитавшийся кровью. Иссиня-черные волосы были безукоризненно уложены. Он улыбнулся, обнажая зубы, в зеленых глазах играла фамильная черта: самодовольство.

— Простите, что без приглашения, — сладко сказал Себастьян Леруаморо, швырнув в меня Gelidus Corde.

Конец

Content

Стражи: Gelidus Corde (СИ)