Алина Кускова

Сила мечты

© Кускова А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

Первое утро второго полугодия

Лелька терпеть не могла одиннадцатое января, когда после замечательных зимних каникул приходилось окунаться в суровую школьную действительность. А перед этим бегать по магазинам в поисках школьных принадлежностей. Да еще с мамой, трепетно относящейся к школьной форме, которую она считала нужным покупать два раза в год – в августе и январе. Школьную форму Лелька тоже терпеть не могла. Почему все должны быть одинаковыми, как цыплята по осени?!

– Хочешь выделяться, – рассуждала Лелькина мама, – выделяйся умом и сообразительностью.

С этим Лельке как раз и не повезло. Не то чтобы она плохо соображала, нет, училась, как большинство – перебиваясь с троек на четверки. Школа у них была с гуманитарным уклоном и называлась гимназией. Родители мечтали, что в дальнейшем дочь поступит на филологический факультет и начнет строить карьеру переводчика художественной литературы, беря пример с мамы – Натальи Ивановны. Так было заведено в роду Васильевых: девочки росли, чтобы стать гуманитариями, мальчишки могли рассчитывать на будущее, связанное с техникой. Честно говоря, Лелька ни к чему не тянулась, ей было все равно, куда поступать после школы. К тому же учиться оставалось полтора года. Она рассчитывала, что за это время на нее снизойдет озарение, кем она хочет быть во взрослой жизни. Ну, если и не снизойдет, ничего страшного не случится. Пойдет по проторенной дорожке.

– Нужно приглашать для тебя репетитора, Лелька, – вздыхал папа Олег Дмитриевич. – Английский у тебя не хромает, а еле дышит.

Только не это, думала Лелька, собираясь на занятия. Бесполезная трата времени! Она лучше с книжкой вечер проведет, чем будет зубрить неправильные глаголы.

– Лучше всего, – подключилась к разговору мама, – чтобы репетитор был носителем языка.

– Да, – согласился папа, – так лучше.

– Ничего хорошего, – ответила им Лелька. – Я решила учить китайский. А носителя этого языка в нашем городе ни за что не найти!

– Китайский?!

Лелька улыбнулась, схватила сумку и пошла в коридор одеваться.

– В свете последних политических событий не такой уж плохой вариант, – услышала она голос отца.

– Китайскую литературу нельзя сравнить с англоязычной, – начала разубеждать его мама.

Чем закончился разговор, Лелька не услышала, потому что неслась по лестнице. Торчать на площадке в ожидании лифта было не в ее характере. Это Ира Смирнова, ее одноклассница, могла простаивать по десять минут на морозе возле Лелькиного подъезда, для того чтобы затем вместе потопать с подругой в школу.

– Привет! – обрадовалась она, увидев Лельку.

– Привет, – бросила ей Лелька сквозь зубы. – Считаешь меня иконой стиля?

– Лель. – Ира одернула торчащий из-под теплой зимней куртки серый шерстяной сарафан в крупную белую клетку. Такой же, как у Лельки! Один в один. – Ну, ты же знаешь. Моя мама позвонила твоей, та рассказала, что вы купили и где…

В Ирке Смирновой было много отличных качеств, но желание внешне копировать подругу Лельку бесило. Она опустила глаза на Иркину обувь. Хоть на ногах не то же самое! Уже легче.

– Мы с тобой теперь похожи, – радовалась Ира, искренне не понимая, отчего дуется подруга. – Я всегда хотела иметь сестру, ты же знаешь.

Лелька знала. Она сама росла единственным ребенком в семье, но у нее были двоюродные братья. Ире так не повезло, и она постоянно тянулась к Лельке. Они росли вместе, в одном дворе, ходили в одну группу детского сада, потом сидели за одной партой в классе. Привязчивость Ирки начала волновать Лельку совсем недавно, когда ей приспичило стать индивидуальностью. В пятнадцать лет у девчонок такое случается.

– Васильева, Смирнова! Вы прям как сиамские близнецы, – рассмеялась встретившаяся им в школе местная красавица Неля Захарова.

Не было в ней, по мнению Лельки, ничего особенного, кроме правильных черт лица и безупречного тела. Но мальчишки к ней тянулись, как магниты к холодильнику. Ну и разумеется, не было на ней серого сарафана в белую клетку! Захарова явилась на занятия в джинсах.

– Неля, – начав урок после традиционных процедур, обратилась к ней классная Марина Николаевна Царева, – мы со всеми родителями договаривались о вашем внешнем виде. Напомню тебе, что девочки обязаны ходить в юбках.

– Марина Николаевна, напомните, пожалуйста, это моим родителям. Вы же с ними договаривались, – слукавила Захарова.

Царева прекрасно знала, что поймать Нелькиных родителей невозможно. Оба вращались в киноиндустрии, жили в столице и наведывались к дочери, проживающей у бабушки в провинциальном городке, чрезвычайно редко.

– Мы с тобой после занятий поговорим, – не сдалась классная и перевела тему: – В этом полугодии у нас в классе пополнение.

– Надеюсь, не девочки, – хмыкнула Нелька, ловя при этом взгляды интересующихся ею мальчишек.

– Ой, а где они, новенькие? – закрутила головой Ира.

Лелька хмыкнула над незадачливой подругой. Та ждала свою первую большую и на всю жизнь любовь! Многие девчонки уже успели с двумя-тремя мальчишками повстречаться, а наивная Ира все ждала своего принца. И сидела с таким выражением лица, словно сейчас случится чудо, дверь откроется, и он зайдет, ведя под уздцы белого скакуна.

Дверь действительно открылась, только вместо принца зашел директор школы Иван Васильевич. Он пропихнул вперед себя невысокого очкарика в полосатом свитере и потертых джинсах, извинился, что отвлекает ребят от урока, и представил:

– Знакомьтесь, это Джек Паттерсон. Он прибыл из Великобритании к нам в класс по программе обмена. Как вы знаете, наша гимназия является партнером организации AFS – фонда «Интеркультура» России. По программе фонда к нам приезжают школьники из других стран, чтобы приобрести бесценный опыт для саморазвития, живя в другой стране и общаясь с ее жителями. Нам, в свою очередь, тоже необходим подобный опыт, ведь Джек – носитель языка, и общение с ним скажется самым благоприятным образом на вашем знании английского. Как рассказал мне Джек, в седьмом классе он делал реферат на тему стран Восточной Европы, благодаря чему многое узнал о нашей стране. Россия ему понравилась, и он захотел сюда приехать. Как видите, нет ничего невозможного, стоит только захотеть. Это вкратце, все остальное вы сможете узнать у Джека сами, общаясь с ним на русском и английском языках.

– А кто его родители? Чем занимаются? Как его отпустили? Кто еще с ним приехал? – послышались вопросы ребят.

– Насколько я поняла, – взяла инициативу в свои руки Марина Николаевна, когда директор вышел, – отец Джека занимается социальной антропологией, мама – медик. Есть еще старшая сестра, она художник. Все, начинаем урок, вопросы – на перемене.

Джек стоял и мрачно взирал на сидящих ребят, затем снял очки и нервно протер их рукавом свитера. «Ну, хоть что-то проявил человеческое», – подумала Лелька.

– Джек, – позвала его противным приторным голосом Нелька, – иди сюда!

И похлопала по свободному месту рядом с собой.

– С тобой же сидит Скворцов! – возмутилась Ира.

– Он заболел сразу после Нового года, – улыбнулась ей Нелька. – А кто не успел, тот опоздал.

Тюха Джек потопал к Захаровой.

Лелька усмехнулась, вот он, носитель языка! Серый, как ее сарафан, хмурый, как снежное утро, и печальный, как Дон Кихот. Нисколечко не похож на того, в кого можно запросто влюбиться и потерять голову. Впрочем, Лелька после двух неудачных попыток наладить отношения скептически относилась к парням. И уж точно это не про нее – влюбиться с первого взгляда.

Всем было понятно, что Захарова уже начала налаживать отношения с иноземным принцем. Пока учительница еще что-то говорила, за спиной у Лельки и Иры парочка тихо переговаривалась на смеси русского и английского языков. Однако Джек оказался не таким уж разговорчивым. Или это он стал таким молчуном под действием Нелиных чар? Стоило той только тряхнуть белокурыми локонами, как мальчишеские сердца замирали, а потом начинали стучать в такт ее сердцу, словно на свете больше не было другого ритма. И этот туда же.

– Везет же Нельке, – прошептала Ира, вздыхая.

– Тебе-то какая разница? – удивилась Лелька.

– Язык хотела подтянуть с «носителем», – покраснела та.

Лелька поняла, что подруга переживает из-за того, что в классе не осталось ни одного парня, равнодушного к Захаровой. Все они четко делились на тех, кто был в нее безнадежно влюблен, и на тех, кто еще на что-то надеялся. На фоне такой красавицы остальные девчонки проигрывали по-крупному и старались знакомиться с мальчишками из других школ.

Лелька Захаровой не завидовала. Ну, понятно, что красавица, даже учителя делают ей поблажки, втайне надеясь, что учат будущую звезду экрана. Неля не раз рассказывала о том, как каждое лето «отдыхает» с родителями на съемочных площадках. На ее страничках в социальных сетях висели ролики, где Захаровой как будущей актрисой можно было любоваться вдоволь. Она тоже шла по проторенной дорожке. Вот из-за этого Лелька ей не завидовала. К тому же все у Захаровой было какое-то ненастоящее, начиная с отношений с родителями, которых она звала просто по имени. И подруг у Нели не было, ни одной. Кому она доверяла свои тайны, неизвестно.

Правда, у Лельки в последнее время тайн никаких не было. Так что Ира как хранительница секретов простаивала зря.

На перемене Лелька заметила, как странно смотрит на пару Ира, и тоже стала за ними наблюдать.

Нелька уселась на учительский стол, Джек встал рядом с ней, словно ее паж, их окружили ребята. Они задавали вопросы, Джек отвечал, ему помогала Неля. Лелька не двинулась с места, ей и так было все ясно. Местное управление образования договорилось с международной организацией меняться школьниками из старших классов. В Великобританию уехал наш, взамен ему приехал Джек. В соседней школе ждали итальянца, он приехал еще первого сентября и остался на весь год. Ребята по обмену жили в семьях уехавших сверстников. Так что Джек приехал всего на полгода, после чего отчалит обратно с хорошими воспоминаниями и неплохим русским языком.

– Ты чего, Ир? – Лелька толкнула подругу, неотрывно смотревшую на Захарову.

– Как ты думаешь, – прищурилась та, – если я сделаю пластику, это изменит их отношение ко мне?

– Нет, – хмыкнула Лелька. – Ты на Захарову все равно не потянешь! Для полного сходства придется мозги полностью извлекать. Относись ко всему этому прохладно, твое от тебя не уйдет.

– Думаешь? – вздохнула Ира. – Тогда пойдем выйдем. Здесь ужас как душно!

– Точно, – согласилась с ней Лелька, – опять воняет захаровским дорогущим парфюмом.

В коридоре носились младшие школьники. У десятиклассников же бегать и орать по школе уже считалось неприличным. Девчонки встали у окна. Ира достала свой мобильный телефон и принялась показывать Лельке, какую интересную книгу она скачала. А Лелька смотрела в окно, где мела пурга. Школьный двор со всеми его тропинками медленно исчезал под мягкой шубой. Снег летел с такой силой, словно собирался за несколько минут погрузить все в глубокую зиму.

И вдруг она увидела его.

Наверное, это был мираж, какое-то потустороннее видение, возникшее в Лелькином воображении из-за отсутствия свежего воздуха. Прямо перед окном в школьном дворе стоял высокий парень. Его темные волосы запорошили снежинки, они налипли на его смуглое лицо и стали ярче оттенять своей белизной его черные глаза. Лелька рассмотрела нос с горбинкой, пробивающиеся усики над верхней губой. Сизые губы казались холодными, словно его поцеловала сама Снежная королева. Парень явно мерз в своей тонкой куртке и хлопчатобумажных брюках. Но все равно стоял на морозе и не спешил прятаться в теплом помещении. Он только сжимал и разжимал кулаки. И была во всем его облике такая обреченность, смешанная с решимостью, что Лельке захотелось хорошенько рассмотреть его черные глаза, чтобы узнать все его тайны. И она не отвела своих глаз, когда он посмотрел на нее. Через мутное стекло, припорошенное снегом, внезапно вдруг ощутила такую мощную энергетику, что непроизвольно отшатнулась назад.

– Ты меня слушаешь?! – возмутилась Ира. – Я кому тут все это рассказываю?

– Что? Ты о чем? – повернулась к ней Лелька.

– Я могу тебе скачать…

Когда Лелька снова посмотрела в окно, парня уже не было.

Звонок на следующий урок раздался, когда подруги уже сидели за партой.

Стайка возле учительского стола поредела, но Неля продолжала красоваться на фоне англичанина. Она посмотрела на подруг победоносным взглядом, взяла Джека под руку и повела его к парте.

– Отстаньте от человека, – фыркнула Нелька. – Чего пристали? Он и так вам уже все рассказал.

– Взяла над ним шефство, – усмехнулась Лелька. – Бедный Джек! Ему ни за что не выбраться из ее цепких лапок.

Так и получилось. Все остальное время Джек посвящал только Неле, которая завладела его вниманием целиком и полностью. С остальными ребятами контакт ему в первый день наладить не удалось. Еще бы! Неля этого не допустила – ситуация должна была оставаться полностью под ее контролем.

Уроки стали тянуться медленно, преподаватели рассказывали новые материалы, старались вызвать на откровенный разговор Джека. Все без исключения начинали урок с того, что спрашивали англичанина, почему он решил приехать в город. Как будто это был какой-то подвиг и всем иностранцам нужно ехать только в Москву. Возможно, из-за Захаровой Лелька отнеслась к Джеку необъективно.

– Знаешь, Лель, – повернулась к ней Ира, – в жизни есть и другие ценности!

Неожиданно выдала то, чего Лелька от нее услышать совершенно не ожидала.

– Поясни.

– Ну, в жизни вполне можно обойтись без любви.

– Ты что, – поразилась Лелька, – влюбилась в этого очкарика?!

– Он мне и даром не нужен после Захаровой, – пробурчала подруга. – Если у него не хватает мозгов понять, какая она…

– Не забывай, – улыбнулась Лелька, – что он представитель другой культуры. Они там все веками привыкли подчиняться королевам, вот он перед нашей и пал ниц.

– Тоже мне рыцарь!

Да, на рыцаря Джек Паттерсон не тянул. После уроков он не схватил Нелькину сумку зубами, преданно виляя хвостом, просто попрощался и ушел один.

– Ты куда?! – успела только крикнуть пораженная Неля.

– «Ты куда, Одиссей, от жены, от детей», – пропела классная, глядя на эту сцену. – Все свободны, кроме Захаровой. Неля, я все-таки поговорила с твоими родителями!

– И как вам только удалось? – поразилась Захарова.

– Ничего не поможет, – вздохнула Ира. – Нелька все равно своего добьется.

«Ну, так и подражай ей! – захотелось крикнуть Лельке. Но она сказала это про себя. – Будь настойчивей в своих желаниях! Будь собой».

Почему не сказала это вслух? Боялась обидеть подругу. Но чувствовала, что нужно будет когда-нибудь это сказать.

Они расстались около Лелькиного подъезда, Ире нужно было пройти еще два двора. Разговаривали по дороге мало – в рот набивались колючие снежинки. Даже головы не подняли, когда прощались друг с другом, снег метил прямо в лицо.

– Ну, иди! – недовольно пробурчала Лелька, утыкаясь на ходу в кого-то, – чего стоять-то?!

Она подумала, что это остановилась Ира, решив сказать подруге что-то суперважное. Как будто это нельзя сказать по телефону! Но кто-то стоял и отступать не собирался. Лелька подняла голову.

Это был тот парень с белыми снежинками на темных ресницах. Только сейчас они таяли и превращались в слезы. У него все лицо было мокрым от таких слез. Он смотрел на Лельку своими большими черными глазищами, а она думала, что внезапно наступила оттепель, и больше ему не холодно, и она этому отчего-то рада. Ей захотелось спросить, кто он, но губы, как назло, задрожали, пришлось их плотно сжать, чтобы не показать своего смятения. Парень прищурился, кивнул ей и отошел в сторону. А Лелька стояла, убирала с лица мокрые снежинки, вал которых так и не прекратился, и глядела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за поворотом.

Сердце глухо ухало в груди, и каждый его удар отзывался в голове. Кто он такой? Кто он? Лелька его раньше никогда не видела. Она готова поклясться в этом – пройти мимо и не заметить такого парня она б не смогла. Это не значит, что она подскочила бы к нему с выяснением личности, но знакомых девчонок бы о нем расспросила, вдруг кто-то что-то знает. Плохо, что он так быстро ушел. Но и хорошо, что он не мираж!

Вот только стало щемяще грустно при мысли о том, что он больше никогда не встретится на Лелькином пути. Она удивилась возникшему чувству. Раньше ей доводилось испытывать нечто подобное… Нет, нисколечко не подобное! Все было по-другому.

Они стояли с Игорем возле ее подъезда, когда он признался, что вчера вечером провожал Нелю Захарову из кино. Встретились случайно в кинотеатре… Он еще бормотал какие-то оправдания, только Лелька не стала их слушать, повернулась и ушла. Игорек «сдулся» после недели отношений, если так можно назвать их встречи и прогулки. Тогда Лелька ощутила чувство досады. Да, именно досады, не более того.

Второй ее роман случился на летних каникулах с соседом Женькой, приехавшим погостить к бабуле. Лелька до сих пор не сомневается, что если бы ему на глаза попалась Захарова, тот бы ушел за ней покорной овечкой. Или овцом? Нет, все-таки бараном! Когда он уезжал, было ощущение того, что больше ничего такого не случится. Ну и ладно, будет что-то другое.

И вот сейчас! Ощущение невосполнимой потери нахлынуло от пяток до затылка, хотя она ничего не теряла! Как такое может быть? Лелька не знала.

Глава 2

Ворон

На следующее утро подруги опять встретились у подъезда. Только на этот раз первой выскочила Лелька. Пока дождалась Ирину, она утоптала выпавший за ночь снег, помогая работе дворников. Хорошо еще, что мороз сбавил обороты, щеки не горели огнем, а ветер больше не обжигал, хоть и не унимался. Ира обиженно засопела, заметив, что Лелька надела брюки.

– Захарова для тебя икона стиля? – пробурчала она, напоминая Лельке ее же слова.

– На сарафан кофе пролила, – не соврала Лелька.

Она только умолчала, что сделала это специально. Предварительно безжалостно помяв все юбки, которые у них с Ириной были одинаковые. Конечно же, маме было некогда гладить, папа глажкой никогда не занимался, а Лелька честно призналась, что может прожечь дыру. Мама махнула рукой и позволила ей надеть то, что она надела – черные обтягивающие брючки с белой кружевной туникой. На этом черно-белом фоне ее рыжие волосы смотрелись настоящим огнем.

– В тебя вселился дух противоречия? – поинтересовалась подруга. – Или хочешь, чтобы Марина поговорила и с твоими родителями?

– Делать ей больше нечего, – усмехнулась Лелька. – Пусть с Захаровой разбирается! На мне сегодня корпоративные цвета. А дух противоречия вселился в меня уже давно. Только пока он подчиняется разуму и топает привычными дорожками.

– Тогда это не он, – обрадовалась Ира.

Пока они шли, Лелька постоянно оглядывалась, чувствовала на каком-то животном уровне, что за ними следят. Бывают такие необъяснимые моменты, когда открывается второе дыхание или третий глаз. У нее же открылся портал в новые ощущения.

– Кого-то ищешь? – заметила Ира.

– Я вчера встретила одного парня, – призналась Лелька. – Очень необыкновенного парня.

– Да ты что?! И что дальше? – приготовилась слушать подруга.

– И ничего.

– Издеваешься? – обиделась Ира, решив, что остальные подробности от нее скрыли.

– Нисколько, – пожала плечами Лелька. – Действительно – ничего.

– Но ты сегодня какая-то другая!

– Это заметно? – удивилась Лелька.

– На первый взгляд нет, – успокоила ее подруга. – Но на второй – от тебя можно ожидать бунта. Решила свергнуть королеву?

– Еще чего! – фыркнула Лелька. – У меня есть занятия поинтересней. Не забыла? После уроков будем переоформлять стенд с выпускниками нашей школы. Он огромный, по нему лучше всего ползать в брюках.

– Да, стенд – это интересно. Когда-нибудь и у нас будет встреча выпускников. Хотелось бы, чтобы Захарова укатила в другую страну… Жаль, что до конца занятий еще шесть уроков!

Первым был урок английского.

Лелька плохо знала язык даже в рамках школьной программы. Родители были правы, если она надумает поступать на филфак, знания нужно будет расширить и углубить до невозможности. До Лелькиной невозможности, потому что она вбила себе в голову, что учение иностранных языков дается ей с трудом. Оно и давалось ей с трудом.

Лелька сидела и слушала Джека. Его вызвали к доске и попросили рассказать о своей родине, а ребятам предложили потом рассказать о том, что они поняли. Лелька понимала только одно – носитель языка – это совсем не преподаватель по английскому. Понимала она мало, зато довольный Паттерсон заливался соловьем. И это несмотря на то, что Неля Захарова перед этим отказала ему в месте рядом с собой!

Пришла утром и пересела за другую парту, оставив Джека в гордом одиночестве. Он удивился, но ничего не сказал. Все поняли, что так Захарова отомстила ему за нерыцарское отношение. Он должен был вчера беспрекословно тащиться за ней и нести ее сумку! Бедняга Джек этого не понял или сделал вид, что не понял. К тому же его возле школы ждали опекуны – родители по обмену. Нет, получается, что это Неля бедная.

– Васильева! Чему ты улыбаешься? – поинтересовалась Марина Николаевна.

– Тому, что рассказывает Джек.

– А что он рассказывает? – склонила голову по-птичьи набок классная.

– Как хорошо ему жилось! Или я неправильно поняла?

– Правильно. Умеешь ты вывернуться ужом, – покачала головой учительница.

Действительно, опровергнуть Лельку было невозможно. Джек рассказывал про то, как ему хорошо жилось там, и он надеялся, что и здесь его тоже ожидает радушный прием.

– Нормальный парень, – подмигнула Лелька Ире. – Сядь с ним!

– С ума сошла?! – испугалась та.

– Захарову боишься?

– Никого я не боюсь.

– Так и сядь с парнем, который тебе нравится.

– Он мне не…

– Не ври, Ир.

На перемене Захарова сделала вид, что целиком и полностью поглощена разговором с Игорем Григорьевым. Да, да, с тем самым Лелькиным Игорем, который внезапно из категории безнадег перешел в лидеры. Впрочем, никакой он не Лелькин. Так, мимо проходил, как и она.

– Давай, подруга, – Лелька толкнула в бок Иру, – чеши к иностранцу! Учти, он долго один сидеть не будет. Обязательно найдется тот, кто не побоится Захарову. Например, я!

– Ты?!

Это тоже была договоренность преподавателей с родителями – ученики могут выбирать сами, где кому и с кем сидеть. В старших классах уже невозможно общаться с соседом по парте по указке учителей. Лелька сделала вид, что берет свою сумку…

– Я не верю, что ты на это способна – перейти мне дорогу. Но, Лель! Разве я смогу?

– Сможешь! Когда-нибудь пора начинать мочь! Пора начинать жить без оглядки на других. Большая уже девочка – почти шестнадцать лет.

– Думаешь?

– Я в тебе никогда не сомневалась.

Ира покраснела, схватилась за сумку и… застыла на месте.

– Джек, – повернулась к нему Лелька. – Понимаешь, моя подруга хочет подтянуть английский. Ты не против, если она сядет с тобой?

– Понимаешь, – кивнул он. – Я не против.

Лелька под злым взглядом Захаровой перетащила Ирину сумку вместе с ней назад. Она хотела сразу отвернуться, ободряюще кивнув, но заметила испуганные Ирины глаза. Огромные серые глаза, алые щеки, красные губы, выбившуюся из длинной русой косы прядь… Да Смирнова просто красавица! Особенно когда волнуется. Нужно будет ей обязательно сказать об этом, чтобы поднять ее самооценку. А то Захарова у всех девчонок в классе самооценку снизила до плинтуса.

– Очень приятно, – услышала Лелька у себя за спиной.

Она не стала смущать пару взглядом. Прозвенел звонок, начался урок истории. Историк притащился заранее, заставил развешивать карты. Он был пожилым и вредным, и методы внедрения знаний у него были еще дореволюционные: карты и даты. С ума сойти! Разве можно все эти даты сражений запомнить?! Лелька всегда их путала.

– Сегодня мы займемся Испанией, – проскрипел историк.

И в этот момент постучали. После чего дверь распахнулась, и появилась Марина Николаевна. Она извинилась и…

Когда он вошел в класс, Лелька оцепенела. Играли они с Ирой в детском саду в такую игру «Замри-отомри», у Лельки всегда оторопь хорошо получалась. На этот раз все вышло по-настоящему. Она застыла, глядя на этого парня, и сердце снова ухнуло и глухо забилось, тревожно, как птица в клетке. Хорошо, что не нужно было производить никаких действий, только смотреть ему в глаза и цепенеть от ужаса, что сейчас он посмотрит на нее. Как посмотрит? Как?! Вдруг никак – от этого становилось не только страшно, но и холодно.

– Это Максим, он будет учиться вместе с вами. Его фамилия, – Марина Николаевна подглядела в листок, – его фамилия Васко.

– Васко? – нахмурился историк. – Ворон по-ихнему. Тоже по обмену?

– Нет, Максим Васко перевелся из соседней школы по семейным обстоятельствам.

– Какой красавчик, – зашептались девчонки.

Мальчишки тоже разинули рты, кто-то двинул теорию про второгодника. Максим казался старше своих сверстников.

Нелька демонстративно встала и пересела на свободную парту, благо после новогодних праздников не все посещали школу и мест было предостаточно, чтобы кочевать.

– Марина Николаевна, – пропела она, – пусть Макс сядет со мной!

Кому она делала назло? Игорьку? Ирке? Джеку? Или всем сразу? Но выглядело это глупо и смешно. Особенно когда после этого Максим прошел мимо нее и расположился на самой последней парте. Одноклассники злорадно зашептались, а Захарова окрысилась:

– Он еще пожалеет.

А Максим ни на кого не посмотрел. Лелька после этого отмерла. Но сердце еще продолжило ухать, забивая своим стуком скрипучую речь историка.

Что было потом?

Ничего.

Он сидел один и ни с кем не общался. На переменах куда-то исчезал. Когда возвращался, утыкался в книгу. Но, как предполагала Лелька, видел там фигу, потому что отвечал невпопад, когда его спрашивали. О чем думал? Ей бы хотелось думать – о ком. Она оборачивалась, пытаясь прочитать на его лице хоть какие-то эмоции. Но оно было неприступным, каменным, взгляды – заинтересованные, злые, добрые – отлетали от него, как пушинки от одуванчика даже при слабом порыве ветра. Любые попытки заговорить с ним заканчивались неудачей. Макс отворачивался от несостоявшегося собеседника, и тот оставался в мучительном раздумье, стоит ли ему начинать разговор в следующий раз.

– Красавец и чудовище! – так окрестила его Неля, на чары которой он наплевал.

Девчонки тут же интерпретировали это по-своему: он красавец, она чудовище.

Лелька назвала его про себя Вороном. Есть такие умные сильные птицы, черные как смоль. Во многих сказках они положительные персонажи. Вот только не в ее истории. Конечно, были у нее порывы с ним заговорить! Как же так? Он должен ее помнить! Они разговаривали глазами, когда он стоял в школьном дворе под окном. А потом возле ее подъезда… Но Ворон упорно делал вид, что знать ее не знает и помнить ни о чем не собирается.

Лелька хотела отнестись ко всему этому наплевательски, но не смогла. Каждый день на протяжении целого месяца она ходила в школу только ради того, чтобы поймать его взгляд! Марина Николаевна отметила снижение ее успеваемости и тут же доложила об этом родителям. Те забили в колокола и снова начали искать репетитора. А Лелька смотрела на их старания с горечью. Не могла она признаться в том, что ей нужно лекарство от глупой влюбленности в непонятно кого.

О Васко узнали немного. Он жил с младшим братом и теткой, посещал соседнюю школу, там у него не сложились отношения с одноклассниками, и тетка перевела его посредине учебного года в другую школу. Судя по всему, и здесь ситуация не улучшилась. На общение со сверстниками и учебу Максим Васко наплевал. Его интересовали совсем другие вещи. Какие? Лелька была готова многое отдать, чтобы узнать, чем интересуется Ворон.

Случай представился в начале февраля, когда они с Ирой шли из школы. Ворон шел позади них. Из подворотни вышла незнакомая компания с явными намерениями затеять драку. Трое против одного. Лелька услышала свист и обернулась. Просвистел в морозном воздухе чей-то кулак, ударился об березу. Парень взвыл. Максим ловко увернулся, одновременно сбив с ног второго парня. Тот свалился на третьего. Тогда Ворон схватил первого за грудки и кинул на двух товарищей. На все это ушло несколько секунд. Все это он проделал четко, мастерски и быстро.

– Занимаешься борьбой? – прищурилась Лелька, когда он, отряхивая руки, проходил мимо. Не глядя на нее. Опять не глядя! – Борьбой занимаешься, Ворон?!

Он остановился и обернулся. Посмотрел на нее насмешливо черными глазами.

– Как ты меня назвала?

– Ворон.

Повернулся и пошел дальше.

– У него красивый голос, – прошептала Лелька.

– Ой, подруга, я тебе не советую в него влюбляться! Он какой-то тупой дикарь с кулаками.

– Поздно, Ир. Поздно.

На самом деле было ни поздно ни рано. Было никак. Лелька уже готовилась разочароваться в нем, вспоминая, что так наплевательски к ней не относился даже Игорь. Но Марина Николаевна любила на уроке устраивать посиделки. Двое учеников садились друг напротив друга и вели беседу на английском языке. Причем оценка ставилась общая за умение работать в команде.

В тот раз Марина Николаевна посадила Иру напротив Джека, а Лелька досталась Ворону. Именно досталась, потому что он вдруг заговорил на незнакомом языке. После привычных приветствий он внезапно взял ее руки в свои и произнес, не сводя с нее глаз:

– Рor favor, ayúdame, eres mi única salvación![1]

– Я не поняла, – призналась она.

– Ayúdame… Помоги мне.

– Хорошо. Я помогу. Только чем?

– Васильева! Не на том языке отвечаешь, – сделала ей замечание классная.

– Да, хорошо, – рассеянно ответила ей Лелька.

– Come live in my heart and pay no rent[2], – улыбнулся своими черными глазами Ворон и сжал ее ладошки.

Внешне он был сосредоточен и очень серьезен. Лелька поняла про сердце, но при чем тут рента? Именно в эту минуту она пожалела, что недостаточно хорошо знает английский, чтобы достойно ответить Ворону. Пробормотала: «Да, конечно», смутилась под его внимательным взглядом. Подумала о том, что он не так уж прост, этот дикарь с кулаками. И чтобы лучше понять, она готова отдать все самое дорогое, что у нее есть. А что у нее есть? Да ничегошеньки. Лелька мало заботилась о своем будущем, надеясь на то, что впереди у нее есть еще время, чтобы что-то изменить, получить или добавить. А оказалось, что время упущено. Сидит она перед парнем, который что-то говорит ей на двух языках, прекрасно зная родной, третий, и тупит.

Но с другой стороны, почему бы ему не сказать то же самое обычным образом?! Почему она должна догадываться?! Лелька сама себе ответила. Ничего обычного с Вороном не получится, потому что он сам необычный парень. И то, что он сейчас ей говорит, на самом деле очень важно. И родители правы, сто раз правы, ей нужно усиленно заниматься языками! Хотя бы ради того, чтобы знать, о чем он ей говорит.

Сидевший позади Джек тронул Ворона за плечо и тихо сказал:

– Do you believe in love at first sight…[3]

Ворон не дал ему договорить, резко передернул плечом и прошипел:

– Не твое дело!

– Васко! – тут же сделала ему замечание Марина Николаевна. – Говори не на родном языке!

А Лелька вдруг подумала: а какой язык у Ворона родной? Ей захотелось с ним поговорить! Но она продолжала сидеть и тупить самым наиглупейшим образом. Такая представилась возможность, а она ею не смогла воспользоваться.

– …Васко и Васильева получают по четверке, – подвела позже итог этой трогательной беседы Марина Николаевна. – И то исключительно благодаря Максиму. Оля, ты мало ему отвечала. Диалог в основном вел Максим.

А то она не знала! Уже сто раз пожалела, что сама бестолочь.

Лелька сидела грустная и на следующем уроке. Ворон от нее отсел, словно она сама его оттолкнула. А ей так хотелось, чтобы он остался! А потом бы они вместе пошли домой из школы, ведь он живет где-то рядом. Только вдвоем. И он рассказал бы еще что-то интересное. Почему еще? Да просто потому, что Лельке с ним и без слов интересно.

– Прикольно…

Из школы она шла с Ирой. Загребала свежий снег сапогом и думала о Вороне, который после уроков схватил свою сумку и скрылся в неизвестном направлении. Вот где он? Лелька всю окрестность просмотрела! Нет его.

– Прикольно, – сказала Ира. – Я не ожидала, что Максим знает английский и испанский.

– Это был испанский?

– Да, мне так Джек сказал.

– А он не перевел то, что сказал Ворон по-испански?

– Да я сама поняла, что что-то про помощь. Это же знакомое выражение «ayuda» – «помоги». Только он думал, что ты лучше его английский знаешь, потому и просил помочь. А оказалось, что сам неплохо им владеет. Странно, правда?

– Странно, – согласилась с подругой Лелька, уверенная в том, что помощь Ворон просил совсем по другому поводу.

Но трепаться с подругой на эту тему ей не хотелось.

Глава 3

День святого Валентина

Дальше опять скучно и нудно тянулся февраль. Лелька больше не общалась с Вороном. Марина Николаевна, узнав, что он неплохо владеет двумя языками, стала его сажать с другими ребятами. Даже Нельке Захаровой повезло! Та приложила максимум усилий, чтобы очаровать Ворона во время беседы тет-а-тет. Лелька весь тот урок английского отсидела как на иголках. Мало того, что получила тройку, так еще чуть не заработала косоглазие. Она наблюдала за тем, насколько равнодушен Ворон к Захаровой. Пыталась уловить хоть малейшее движение его рук, головы, взгляда в сторону Нельки. Зачем? Да чтобы разозлиться на него хорошенько и выбросить из головы! Если парень увлекся Захаровой, значит, это не ее парень. Это, как говорится, без комментариев. Только тупое создание может влюбиться в Захарову. А Лельке не нужен тупой парень. Пусть даже такой симпатичный, умный и гордый.

Но ничего крамольного не произошло. Ворон был равнодушен к Нельке! Лелька в который раз убедилась, что очаровать такого парня совсем не просто. «Ну и хорошо, – подумала она. – Пусть уж лучше никем не увлекается!» Ей бы очень хотелось узнать, о чем Захарова с Вороном говорили. Но они сидели далеко, и Лелька, сколько ни старалась, толком ничего и не услышала.

А потом он шел за подругами после школы. Медленно брел, потому что и Лелька еле плелась, чтобы продлить эту нечаянную прогулку. Ей пришлось сказать Ире, что она ногу подвернула. Та, охая и вздыхая, подхватила ее под руку и повела. Заметил ли ее уловку Ворон, Лелька не знала. Но очень хотела узнать, потому и обернулась. И сразу встретилась с ним взглядом! Словно он заранее ждал, что она обернется. И она обернулась по его желанию. Наваждение какое-то, испугалась Лелька.

В этот момент порыв ледяного ветра с колючим снегом обдал их с головы до ног. Лелька заметила, как зябко закутался Ворон в маленький воротник своей тонкой куртки. И волна жалости затопила ее сознание. Она ускорилась, стараясь быстрее дойти до дома, чтобы он тоже быстрее попал в тепло.

У Лелькиного подъезда расстались привычно. Ира пошла дальше, а Ворон прошел мимо, как будто не знал Лельку и не желал иметь с ней ничего общего. Но она чувствовала, что это напускная холодность и на самом деле она ему очень нравится. Девчонок трудно обмануть внешним безразличием, которое часто демонстрируют парни. Все равно их выдают какие-то мелочи. Что выдало Ворона? Лелька толком не могла определить. Она верила своим ощущениям.

Дома Лелька открыла шкаф и занялась поисками.

– Мам! У нас есть лишний теплый шарф?!

– Что значит лишний? – поинтересовалась мама. – Как ты собираешься его использовать?

– Подарю человеку, которому этой зимой очень холодно!

– У Иры нет шарфа? – забеспокоилась мама. – Подари мой белый, он очень элегантный.

– Нет, – замотала головой Лелька. – Этот человек не Ира.

– Ого, – прищурилась мама. – Кто же он?

– Наш новенький, – призналась Лелька. – Максим Васко.

– Понятно, – улыбнулась мама, – и как он? Симпатичный, умный, добрый? Вы подружились?

– Он хороший, – кивнула Лелька. – Нет, мы не дружим.

– Замечательно! – сказала мама. По какому поводу она обрадовалась, Лелька и не поняла. – Возьми папин новый мохеровый шарф, который я подарила ему на 23 февраля. Он постоянно ездит в машине, так что такая теплая вещь ему явно не нужна.

– Праздник, – пробормотала Лелька, – но до него еще больше недели!

– Действительно, – согласилась с ней мама, – не нужно ждать праздника, если человек мерзнет. Он приехал к нам с юга? Там совсем другой климат и мягкие зимы.

Лелька не стала рассказывать маме, откуда взялся Ворон, она и сама толком не знала. Поблагодарила за шарф, который спрятала в сумку. Он еле поместился туда, пришлось выложить учебник истории. Но это такая мелочь. Он же такой гордый, еще не примет подарок. И сляжет к концу зимы с простудой! Лелька решила, что эта мысль станет для нее хорошей мотивацией, чтобы не отступить в последний момент.

Случай представился на следующий день. После того как все побросали свои сумки в кабинете химии и вышли, чтобы преподаватель могла проветрить помещение, Лелька задержалась, подошла к последней парте, взяла сумку Ворона и осторожно сунула в нее теплый шарф.

– Вот и прекрасно, – подумала она вслух, – и ничего при этом говорить не надо! Если выложит, это будет его право. Я ничего не хочу ему навязывать. И навязываться не хочу.

Она все равно волновалась, как бы себя ни успокаивала, что ей будет все равно, даже если Ворону не понравится. Вот глупая, корила Лелька себя всю химию, еще бы варежки ему подсунула! А что, теплые варежки ему бы не помешали. И шапка. Она вспомнила, какие густые и кудрявые у него волосы, и решила, что без шапки Ворон прекрасно проживет. А вот без ее шарфа – вряд ли.

Когда закончился урок, все похватали сумки и пошли из класса. Лелька боялась посмотреть на Ворона, боялась встретить презрение и осуждение в его взгляде. Но больше всего ее бы убило его равнодушие!

Она могла бы не смотреть в его сторону вообще! Могла бы, но все равно повернулась. И снова он ждал ее взгляда. Словно передавал на телепатическом уровне: «Посмотри, обернись!» Она обернулась и посмотрела. Ворон стоял у своей последней парты, собираясь покинуть кабинет химии, с сумкой, из которой торчал ее шарф. Стоял и смотрел на Лельку. А потом одними губами сказал: «Спасибо!» Лелька развернулась и выскочила из кабинета.

В тот день она задержалась после уроков – готовила стенгазету к школьной встрече выпускников, которая должна была пройти в День святого Валентина. Когда Ворон вышел из класса, Лелька бросилась к окну. И увидела его через несколько минут. Он шел под порывами снежного ветра в своей тонкой куртке, широко расправив плечи. А его шея была укутана теплым Лелькиным шарфом.

– Наконец-то, – вздохнула подошедшая к Лельке Ира, – он утеплился.

– Ага, – довольно сказала Лелька.

– Ты ему еще и шапку подари, – посоветовала подруга.

– Как ты догадалась?! – поразилась Лелька.

Ей казалось, что никто ничего не заметил. Она так тщательно прятала шарф в своей сумке! И ему положила без свидетелей.

– Ну, откуда он еще у него мог взяться-то? У Захаровой для этого мозгов не хватит.

– Я ему и шапку подарю, – пробурчала Лелька.

– Он тебе хоть спасибо-то сказал?

– А тебе Джек часто это говорит? Ты с ним носишься как курица с яйцом.

У Иры действительно стали складываться отношения с англичанином. Правда, тот ровно относился ко всем девчонкам, даже к Захаровой. Так что девчонки в классе убедились в том, что чары красавицы явно преувеличены – парни не склонны, как пчелы, слетаться к ней на мед. У некоторых из них тоже есть мозги. Захарова опять вернулась к Игорю, они сидели вместе. Но она не оставляла попыток завоевать сердца новеньких парней. Кого конкретно, судя по всему, ей было все равно. Этим она хотела подтвердить свое право на первенство в выборе.

…Самой глупой затеей, которую проводили в гимназии 15 февраля, был сбор валентинок в один большой ящик. Его торжественно водружали утром на стол в коридоре перед учительской. И в течение двух перемен все желающие могли бросать туда свои послания. Только нужно было указывать класс, хотя бы намеком адресата и обязательно подписываться. Правда, подписываться тоже можно было намеком. Открыто мало кто кому в любви признавался даже в специально отведенный для этого день.

Ящик вскрывали на большой перемене, делили содержимое на классы, и там уже девчонки с мальчишками сами смотрели полученные записки. Конечно, в 10-м «А» классе большую часть валентинок получала Неля Захарова. Лелька даже не стремилась к ящику. Ничего никому не писала и ни от кого ничего не получала. Так уж сложилось. Хотелось бы ей получить валентинку? Наверное, да. Но если бы записка пришла от Игоря или еще кого-то, кроме Ворона, то точно – нет.

В тот день все было точно так же, как и во все остальные годы. 15 февраля поставили ящик, в который девчонки и мальчишки с видом заговорщиков бросали валентинки. Лелька с Ирой решили игнорировать этот процесс, занимаясь на переменах более важными делами. На большой перемене ящик вскрыли, разделили валентинки по классам. 10-му «А» досталось немного, но и этого хватило, чтобы там произошла «буря в стакане воды».

Пять валентинок, написанных разными почерками с неизменными ошибками, разумеется, адресовались Захаровой. Та, довольная и радостная, приняла их так, как королева принимает обычную корреспонденцию. Сухо поблагодарила написавших, спрятала валентинки в карман и принялась ждать еще чего-то.

Следующей валентинкой была записка от Джека! Он адресовал ее всем девчонкам класса, написав по-английски, какие они умницы и красавицы. Девчонки завизжали от восторга и кинулись его целовать! Джек важно подставлял им щеки и улыбался. Рядом с ним стояла надутая Ира… Лелька заметила, что подруга ревновала. Вот это новости! Она подтолкнула ее:

– Сделай ему чмоки! Ты чего? Он же и тебе писал эту валентинку.

– Думаешь? – прищурилась Ира. – А ты?

– Я его поцелую потом, если он захочет, – хмыкнула Лелька и посмотрела на Ворона, думая о том, как он отнесется к ее чмоку в щеку Джека.

Ворон сидел на своей последней парте и, казалось, отсутствовал в классе.

– Осталась последняя валентинка, – провозгласила Захарова, прерывая визг девчонок и довольное пыхтение Паттерсона. Она держала ее в руке, собираясь вскрыть. – Класс 10-й «А», адресована она N. Ну, понято же кому. – Нелька хищно улыбнулась.

– И что там пишут этой N?

– «If your heart was a prison, I would like to be sentenced for life», – прочитала Неля и тут же перевела: – «Если бы твое сердце было тюрьмой, я хотел бы быть приговоренным пожизненно».

– Кто это написал?! Кто написал такую банальщину?

– Совершенно не обязательно вам всем знать, – мстительно глядя на Лельку, произнесла Захарова.

– Нет, – вырывали девчонки записку, – нам интересно знать!

И вырвали. Обнародовали подпись, состоящую из двух букв: «МВ».

– Это неправда, – покачала головой Лелька.

– Отчего же? – хмыкнула довольная Нелька. – Смотри, валентинка написана им!

– Кем? Кем? – опять посыпались вопросы.

– А то непонятно, – усмехнулась Неля и едва кивнула в сторону Ворона.

– Офигеть…

Лелька была готова расплакаться! Ну, нисколечко она не верила Захаровой, которая скорее всего сама написала себе эту записку! На что она надеялась, действуя такими явными намеками?! На то, что молчаливый Ворон все это проглотит или не обратит внимания? Но как доказать, что Захарова сама написала это? Лелька не знала. Она повернулась и посмотрела на него, прося помощи отчаянным взглядом. Неужели это так?! После всего того, чего у них не было?! А могло быть!

Ворон тяжело вздохнул, поднялся и вышел из-за парты. Медленно подошел к Захаровой… Все замерли, всем было интересно, что же он сделает дальше. А он взял у девчонок валентинку и порвал ее, бросив кусочки бумаги на пол.

– Я бы написал «Te quiero»[4], – все так же медленно, но четко сказал он Захаровой. – И эти слова я бы написал не тебе.

Он не посмотрел на Лельку, но ей этого уже было и не нужно! Лучше бы никто не смотрел на нее в эту секунду, потому что по ее щеке скатилась предательская слеза. Она знала перевод этих слов! Лелька стала учить испанский, сначала взялась за туристический справочник. И там, как ни странно, эта фраза была одной из первых. Словно влюбиться она могла только в пылкого испанца! И только от него услышать эти слова.

Ворон ушел с уроков. Взял свою сумку и ушел, ничего никому не сказав. Он редко так делал, но делал. Классная сначала его ругала, грозила поговорить с родителями, потом вспомнила, что у Ворона из родных только младший брат и тетка, и умолкла.

Лелька еле отсидела до окончания занятий.

Но дома ее ждал тот еще сюрприз!

– Знакомься, Оля, – сказала мама, представляя ей старую толстую тетку, восседавшую в кресле в гостиной. – Это Анжелика Аркадьевна. Она будет заниматься с тобой английским языком по вторникам и субботам.

Тетка пожевала толстыми губами и улыбнулась:

– Время определи сама, детка. Мне удобно, как тебе удобно, я на пенсии.

– Ма! Зачем? – протянула Лелька. – Я же хотела изучать китайский!

– Китайский? – оживилась тетка. – Детка, а ты знаешь, сколько в этом языке иероглифов? Несколько тысяч. Их физически запомнить невозможно.

– Но китайцы же запоминают, – возразила Лелька, которую просто бесило обращение «детка».

– Далеко не все среди них грамотные.

– Значит, в изучении китайского языка есть какая-то система, – не сдавалась Лелька.

– Оля, – одернула ее мама, – не пререкайся с нами. Тебе нужно обязательно подтянуть английский! Поговорите с ней, Анжелика Аркадьевна. Оля умная и хорошая девочка. Это сначала она все воспринимает в штыки…

Мама еще что-то говорила, а Лелька думала, что такой толстой тетке никак не подходит имя Анжелика. Это насмешка судьбы – жить с такой внешностью и откликаться на такое имя. Когда мама ушла, Лелька спросила репетиторшу:

– Анжелика Аркадьевна, а вы были в Лондоне?

– Нет, детка, не была.

– А давайте туда смотаемся по-быстренькому?

– В каком это смысле?

– В смысле дополнительного образования. Поговорим с носителями языка. Они же его лучше нас знают, эти носители.

– Детка, у тебя, как я вижу, слишком большие запросы.

– А вы были в Испании?

– В какой ее части?

– В любой!

– Нет, не была. И не нужно мне предлагать туда ехать. Если не хочешь со мной заниматься, то хоть не дерзи.

Лельке стало совестно, и она призналась:

– Я хочу выучить испанский язык.

– Я могу подтянуть тебя, детка, только по английскому. Ну, разве что еще немецким немного позаниматься…

– Только испанский. Скажу вам по секрету от родителей, я хочу уехать в Испанию.

– Зачем?!

– Влюбилась. В эту страну.

– Ты там была?

– Нет. Но обязательно поеду. Я чувствую, что мне там понравится.

– А мне не нравится твое настроение, детка. Понимаешь, должен быть настрой заниматься и покорять языковые вершины.

– Я настроена на испанский. Можете мне помочь?

– Нет. То китайский, то испанский, ты бы определилась. Когда определишься, тогда меня и приглашайте.

– Анжелика Аркадьевна, – вздохнула Лелька, – только без обид! Вы здесь совершенно ни при чем.

– Не поймешь вас, молодежь, то одно им подавай, то другое. Сами не знаете, чего хотите.

Она грузно поднялась и пошла на выход.

– Уже договорились? – обрадовалась мама, решившая ее проводить.

– Договорились, – буркнула репетиторша.

– О чем же? – не унималась мама.

– Об испанском языке, – сказала та, – только без меня.

– Ольга! – прокричала мама, когда закрыла дверь за толстой Анжеликой. – Сейчас же говори, почему ты отказалась заниматься?!

– Сейчас начнутся санкции, – хмыкнула Лелька, плюхаясь на освободившееся кресло. – Мам, понимаешь, я буду учить испанский! Это серьезно.

– Серьезно? Так же как китайский? И как ты его выучишь за полтора года?!

– Я буду заниматься с его носителем, – прошептала Лелька, совершенно в этом не уверенная. – Te quiero, – произнесла она. – Видишь, я уже начала.

Глава 4

Гнездо Ворона

Снова потянулись однообразные дни, в которых не было Ворона.

Праздник 23 февраля отметили тем, что раздали мальчишкам новые авторучки и пригласительные билеты в кино. Джеку Паттерсону досталась целая куча подарков от одноклассниц с трогательными надписями «На память». Ира снова ревновала, говорила, что все равно он все эти безделушки оставит здесь. Не повезет же их с собой в Манчестер. На самом деле Джек с родителями и старшей сестрой жил неподалеку от этого города. Тем не менее он был рад стольким знакам внимания. И девчонки радовались, что смогли зацепить внимание англичанина, который чаще всего общался с Ириной Смирновой.

Конечно, девчонки втайне надеялись, что мальчишки ответят им подобным – подарят сертификаты в косметические магазины. А Лелька хотела бы получить цветы. Зачем ей косметика? Она только чуть подкрашивала реснички тушью и то забывала это делать, когда очень спешила на занятия. Волосы у нее были рыжие, а вот ресницы – длинные и темные, совсем как у Ворона. Она все чаще думала о нем.

А он не ходил в школу.

Лелька попыталась узнать через приятельниц, что с ним случилось, но ничего не узнала. Не ходит и не ходит, от такого молчуна можно чего угодно ожидать. Лишь бы не пропускал контрольные! На контрольные работы Ворон приходил. Усаживался за свою последнюю парту, что-то писал, решал, сдавал, а потом снова исчезал на несколько дней.

– Марина Николаевна, – как-то Лелька не выдержала и поинтересовалась у классной, – а куда делся Максим?

– Заболел, – бросила та, – видишь, в журнале у него одни пропуски по болезни.

– Заболел?! – искренне расстроилась Лелька.

Значит, ее теплый шарф ему не помог. Ворон все-таки простудился!

– Не он заболел, – сказала, пожалев ее, Марина Николаевна. – Его младший брат болеет. А Максим сидит с ним дома.

– Почему Максим? Ведь у них есть тетя?

– Полагаю, – нахмурилась классная, – тетя должна зарабатывать деньги им на жизнь, а не сидеть на больничном. Не на всяком предприятии это приветствуют. Тем более что она официально оформлена у них опекуном. Знаешь, Оля, а сходи-ка ты к ним в гости. И проведай Максима. Скажи, что пришла от меня. Позвони ему предварительно. У тебя есть его номер теле– фона?

– Нет.

Действительно, как же так оказалось, что у нее нет его номера телефона? Ведь она столько времени зря потеряла, а могла бы услышать его голос.

Марина Николаевна написала ей на листке номер его мобильного телефона. Лелька положила его в карман, как настоящую драгоценность. И решила дождаться вечера, чтобы позвонить из дома в спокойной обстановке. Хотя руки сами лезли в карман, теребили этот листок, а глаза сверлили телефон. Только мозг стоял на страже Лелькиных интересов – звонить нужно тогда, когда никто не помешает.

– Ты чего такая хмурая? – заметила Ира, сидевшая по-прежнему с Джеком позади Лельки.

– У Ворона брат заболел. Марина дала мне его номер телефона. Хочу позвонить, но…

– Позвонить? – скептически произнесла подруга и огляделась вокруг. – Столько лишних! Но ты же можешь послать ему эсэмэску.

– Точно, – обрадовалась Лелька. – Совсем у меня голова не варит. Элементарные вещи забываю.

– А знаешь, Лель, я сказала маме, что не буду больше носить серый сарафан!

– Почему?

– Потому что такой уже есть у тебя.

На Ирином лице была написана такая решительность, что Лелька поразилась. Откуда что взялось?

– Это бунт, – рассмеялась она.

– Еще какой, – согласилась подруга. – Джек сказал, – она наклонилась ближе, чтобы он не услышал, – что я яркая индивидуальность!

– Да он ни за что ни выговорит такое слово, – не поверила Лелька.

– Представляешь, выговорил! С моей помощью.

– Ир, я за тебя рада.

– Спасибо, Лель. Я тоже думаю, что у тебя все получится с твоим Вороном.

– Эх, разве ж он мой…

Но эсэмэску она послала. Написала немного, всего два слова «Как дела?». Глупее фразу придумать не смогла. Вариантов было множество, благо историк самозабвенно рассказывал новый материал и не сверлил глазами тех, кто его не слушал. Но из этого множества вариантов Лелька почему-то выбрала такой куцый и ни к чему не обязывающий вопрос. Даже если Ворон ей не ответит, то она не примет это близко к сердцу. Кого она обманывала? Себя!

Ворон ответил почти сразу. Написал: «Привет. Хорошо».

Лелька настучала: «Чем занимаешься?»

Ворон: «Варю морс. А ты?»

Лелька: «А я слушаю про Каталонию, которая мечтает отделиться от Испании. Ты был там?»

Ворон: «Нет, не был. Но очень хочу».

Потом, пока Лелька набирала ответ, написал еще: «У меня там отец». И тут Лелька действительно сглупила: «Поедешь к нему на летних каникулах?»

Ворон ответил: «Нет. Он не знает о моем существовании».

Лелька тут же настучала ему: «Извини». Но Ворон больше не ответил.

– Я все испортила, – сказала она Ире по дороге домой. – Он мне написал про отца, а я подумала, что его родители в разводе и… – Она махнула рукой.

– Кто в разводе? У него же одна тетка. Лель, временами я начинаю думать, что ты витаешь в каком-то другом мире. Фантастики начиталась?

– Мне нужно ему позвонить.

– Позвони и сходи к нему. Потом мне расскажешь, как он живет. Твой Ворон такой закрытый парень, никто о нем толком ничего не знает.

Позвонить ему оказалось гораздо труднее, чем настучать эсэмэску. Мало того, что пальцы начали внезапно дрожать и Лелька попадала не на те кнопки, так еще, когда пошли гудки, ее голос куда-то исчез. Пришлось откашливаться и возвращать потерю на место. Слова получились сиплыми и скукоженными, словно перед этим Лелька специально морозила горло.

Но ей показалось, что Ворон обрадовался звонку.

– Конечно, приходи! Никитос уже выздоровел. Только…

– Только что? – заволновалась Лелька.

– Только у него была ветрянка. Это такая детская болезнь, когда покрываешься красными пятнами, которые чешутся.

Разве могли остановить Лельку какие-то чесучие красные пятна?! Вот еще.

– Никитосу апельсины можно?

– Можно, – ответил Ворон, – но не нужно. Сама приходи.

И он продиктовал адрес.

Ворон жил совсем рядом с ней. Окрыленная, Лелька быстро оделась и отправилась почти бегом проведывать братьев. Но ее радость омрачила старуха, с которой она столкнулась возле двери в подъезде Ворона. Лелька уже тянула руку к звонку, когда та скрипучим голосом вдруг сказала:

– Теперь еще и девки бегают! Началось в колхозе утро! Говорила я Верке: зря вешаешь себе на шею такое ярмо, не потянешь, не кобыла. Не послушалась меня. И вот от нее один мужик сбежал, второй копытами двинул в обратную сторону, а теперь к пацанам девки начали бегать…

Лелька застопорилась. Кто ярмо? Она? Или старуха так сказала про Ворона с его братом? Испортила ей настроение. Лелька тряхнула рыжими волосами, стараясь избавиться от той, как от мрачного наваждения. Не бывает так, чтобы дети были ярмом! Или бывает?

Ворон открыл ей дверь. На причитающую старуху даже не взглянул. Помог снять пальто, повесил его и провел Лельку в комнату. Она сразу отметила скромную обстановку. Они уже сто лет назад сменили похожую стенку, аркой расширили дверное пространство, вместо побеленных у них были натяжные потолки со множеством лампочек. А здесь все так, как было в прошлом веке, да еще такая люстра доисторическая…

Ворон встал напротив нее, улыбнулся, чуть пожал ее пальчики.

– Холодные, – сказал он, согревая их теплыми ладонями.

– Где брат? – растерялась Лелька, решившая, что они вдруг сейчас начнут целоваться. – Где Никитос?

– Я здесь, – в комнату вошел с яблоком в руке низенький светловолосый мальчишка, его лицо и шея были в пятнах от зеленки. – Не боишься?

– Кого? – улыбнулась ему Лелька.

– Не кого, а что. Ветрянку подхватить не боишься? Я еще заразный буду почти весь месяц.

– Нет, этого не боюсь.

– Не этого нужно бояться в жизни, Никитос! – Ворон подхватил брата, как пушинку, и посадил на диван. – Я тебе сейчас мультики включу.

– А с ней что будешь делать?

– Какой любопытный братик, – усмехнулась Лелька и призналась: – Я совсем не умею общаться с малышней.

– Я не малышня, – надулся тот.

Ворон включил ему старенький телевизор…

Лелька подумала, что у них дома и у ее подруг в квартирах давно уже стоят плазменные… Действительно, воронятам не хватает средств, чтобы обновить все это. Но для некоторых бывает совершенно не важен быт. Главное, какие отношения в доме между людьми, а не какая модель телевизора. Лелька вот свой мало когда смотрит.

Ворон провел ее в другую комнату, судя по всему, это была комната братьев. Ничего лишнего: шкаф, спальные места, стулья, стол, заваленный учебниками и тетрадями, полки с книгами.

– Вот так и живем. – Он развел руками, слегка наклонив голову.

– Замечательно живете, если дружно, – сказала Лелька.

– Пока дружно, – согласился с ней Ворон. – Только от тетки второй хмырь ноги сделает, когда про нас с Никитосом узнает. Вот она. – Он взял фотографию со стола и показал ее Лельке.

На нем была изображена красивая молодая женщина. Светловолосая, с русой косой, совсем как у Смирновой, и большими синими глазами.

– Ей тридцать два. Три года с нами валандается, сразу взяла после того, как мать умерла. Ничего, что я с тобой так откровенно?

– Ничего, – вздохнула Лелька. – Мне о тебе все хочется знать.

– Зачем тебе это? – Ворон прищурился.

– Не знаю, – тихо сказала Лелька. Она была не готова ему сейчас признаваться.

– Ладно, – догадался он, сел напротив нее, – тогда расскажи, что там в школе делается.

– Тебе действительно про школу интересно? – удивилась Лелька.

– Действительно неинтересно, – признался Ворон. – Но мне нравится тебя слушать. У тебя голос приятный.

Лелька не стала с ним спорить, рассказала вкратце, что там происходит. Впрочем, без него ничего не происходило. Болото болотом, а не школьная жизнь.

– Я скоро приду на занятия, – кивнул Ворон ей ободряюще. – Чаю хочешь?

Лелька замотала головой:

– Нет. Наверное, мне пора.

Ворон остановил ее в коридоре.

– Когда я окончу школу, пойду работать. И заработаю на всю эту гламурную фигню.

– Тебе учиться нужно! Ты два языка знаешь.

– Я и учиться буду. Только позже, когда… – Он не договорил. – Никитоса тетя думает в Суворовское училище отдать.

– Это плохо? – испугалась Лелька.

– Плохо, когда мамка умирает, а ты сделать ничего не можешь. Все остальное как-то можно пережить.

У Лельки защемило сердце, и на глаза навернулись слезы. Она спрятала свое лицо у него на груди. Ворон сам притянул ее к себе и обнял.

– Ты хорошая девчонка, Лелька, – прошептал он горячим дыханием ей в затылок.

– Ты тоже, Ворон, – тихо ответила Лелька, – очень хороший…

А потом она сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Бежала, словно боялась, что он догонит ее, а она расплачется и покажет свою слабость. Рядом с Вороном Лельке очень хотелось быть сильной.

– И что у вас было? – поинтересовалась Ира, позвонив ей вечером.

– Не знаю, – призналась Лелька. – Свидание – не свидание, встреча одноклассников – тоже нет.

– Я тут с мамой поговорила, она его тетю знает. Ей всего-то чуть больше тридцати…

– Я видела ее фотографию, Ворон показал.

– Так вот, она взяла племянников, когда ее сестра умерла. И все ее жалеют, потому что мальчишки… Лель, это не мои слова! Это так мама сказала. Мальчишки – «оторви и выбрось!».

– Это как понять?

– Хулиганье. Ворон дерется лучше всех парней в округе, ходит на занятия по вольной борьбе. Есть у нас в подвале клуб такой полулегальный. А его младшего брата чуть не поставили на учет в детскую комнату полиции, он спер шоколадку в магазине.

– За шоколадку в полицию?!

– Ну да. Только не поставили, пожалели тетку. Та сказала, что будет его в Суворовское училище устраивать, а там анкета чистая нужна, без приводов в полицию. Прикинь, что с ним дальше будет?

– Это мамины слова, не твои.

– Мамины, – вздохнула Ира. – Честно говоря, я думаю, глупости все это. Ворон нормальный парень! Но я должна была тебе рассказать о том, что взрослые о них думают. Кстати, фамилии у братьев разные.

– Ну и что? Не все женятся раз и на всю жизнь.

– А у Ворона в свидетельстве о рождении вообще нет никакой записи про отца! Прочерк.

– Тоже мама сказала? – уныло поинтересовалась Лелька.

– Нет, здесь я подслушала ее разговор с твоей мамой.

– С моей мамой?! Что она еще ей наговорила?!

– Думаю, ничего хорошего. Что-то еще про плохую компанию. Лелька, не бери в голову, слушай свое сердце.

– Спасибо, Иришка! Замечательная ты подруга. Наговорила кучу гадостей и посоветовала слушать свое сердце.

– Может, я и не замечательная подруга, – обиделась та. – Зато честная!

– Ладно, – вздохнула Лелька. – Пойду к предкам, посмотрю, как они реагируют на сплетни.

– Это не сплетни, а факты. Иди. Потом мне расскажешь.

Лелька пошла на кухню, где мама накидывала на стол ужин, а папа сидел и читал газету. Вернее, пытался это сделать, потому что мама мешала ему своим разговором.

– Родители, – говорила мама, – решили скинуться по триста рублей на новые жалюзи. Старые уже пришли в негодность.

– Мы сдали деньги? – спросил папа. – А почему по триста? В прошлом году скидывались по сотне.

– В этом году цены выросли, и некоторые заплатить не смогли. К тому же у нас в классе, – мама посмотрела на присевшую Лельку, – новенькие. Один иностранец по обмену, не с опекунов же его брать. А второй… – она сделала паузу.

– Что второй? – зло прищурилась Лелька.

– Второй мальчик из неблагополучной семьи, – сказала мама. – Они там с хлеба на воду перебиваются.

– Неправда! – воскликнула Лелька. – Ничего они не перебиваются. У них яблок полно!

– А ты откуда знаешь? – отложил газету папа.

– Я проведывала Ворона, у него брат заболел, – прошептала Лелька, не привыкшая врать родителям.

– Ворона? Какого Ворона?

– Мам, это у него фамилия такая, – начала объяснять Лелька. – Васко – по-испански означает Ворон.

– Он испанец? – удивился папа.

– Нет, он обычный парень. Только у него отец испанец.

– Нет у него никакого отца, – отчеканила мама.

– Я знаю про прочерк, – возразила Лелька. – Только отец у него есть! И он живет в Каталонии!

– С чего ты это взяла? – изумилась мама. – По одной только фамилии?

– Ольга, – нахмурился папа, – ты связалась с дурной компанией?

– Мам, пап, ну поверьте мне, пожалуйста! Ворон очень хороший! Мало ли, что про него говорят. Ведь сплетничают.

– Действительно, – сказал папа, беря газету, – сплетничают наверняка. Я вот больше верю своей дочери.

– Спасибо, папка!

– А я верю людям, – не соглашалась мама. – На пустом месте говорить не станут. Но если ты такая заступница, что тебе мешает ему помочь?

– Чем? – не поняла Лелька.

– Помоги ему найти отца. Сколько молодой тетке с ними еще мучиться? Ей самой нужно устраивать личную жизнь.

– Найти отца? В Каталонии? Это же не в соседнем доме! И это их жизнь, зачем мне лезть…

– Вот и отступила, – укорила мама. – Испугалась трудностей.

– Нисколько. Я помогу Ворону найти отца, только если он сам этого захочет.

– Если он захочет, после чего захочешь ты, тогда скажи мне. Я подскажу способ, как узнать, где живет старший Васко.

Такой неожиданный поворот заставил Лельку хорошенько задуматься над маминым предложением. Ведь это посторонним людям легко рассуждать о том, как найти чужого отца. А если Ворон не захочет, чтобы его искали? Или его найденный отец не захочет видеть своего взрослого сына? Неприятных ситуаций может быть сколько угодно. А Лельке усугублять боль Ворона не хочется. Он уже потерял мать, теперь не хватает еще потерять отца. Вдруг того тоже больше нет на белом свете.

Но тогда Ворон найдет своих близких родственников. И они помогут ему продержаться еще год. После чего Лелька с Вороном вместе поступят в Московский университет. Ворон обязательно поступит, он упертый. Вон уже два языка выучил, а Лелька все еще не может осилить английскую болтовню в рамках школьной программы. Она попросит, чтобы он с ней позанимался. И незаметно подведет к разговору об отце. Может быть, мама права? Нельзя ничего не делать рядом с человеком, которому требуется твоя помощь.

Глава 5

Ветрянка

Весна ворвалась в Лелькину жизнь полновластной хозяйкой ее чувств и ощущений. Звенела капелью, радовала солнцем, воробьиным гомоном и вселяла огромную уверенность, что при таком прекрасном пробуждении мира невозможно быть несчастливой. Особенно по утрам, когда только начинается день, несущий Лельке долгожданную встречу с Вороном. Нет, они не встречались, как принято считать у девчонок. Но, видясь почти каждый день в школе, делали навстречу друг к другу маленькие осторожные шаги.

В прекрасное весеннее утро 7 марта Лелька решила встать пораньше, чтобы накрасить ресницы. Девчонок в классе должны были поздравлять мальчишки, среди которых будет Ворон. Лельке очень хотелось выглядеть в этот день необыкновенно. Но необыкновенно – это как? Она понимала, что не должна переборщить, но собиралась слегка подчеркнуть то, что у нее длиннющие ресницы. Лелька зашла в ванную, посмотрела в зеркало…

Люди, бойтесь своих желаний, иногда они имеют особенность сбываться!

Лельке захотелось в этот день выглядеть необычно? Что ж, она добилась этого и без накрашенных ресниц. Все ее лицо было покрыто красными пятнышками, они плавно переходили на шею и были разбросаны по всему телу.

– Ветрянка, – сказала мама, разглядев внимательно дочь.

– Ветрянка?! – обомлела Лелька. – А как быстро она пройдет?

– Ну, уж точно не к обеду, – нахмурилась мама и вызвала врача на дом.

Оказалось, что Лелька никогда раньше не болела этой детской болезнью. И то, что она все-таки переболеет ею в этом возрасте, хорошо. Взрослые переносят ветряную оспу гораздо тяжелее: с сыпью, температурой и различными осложнениями. А у Лельки никакой температуры не было. Шею можно было закрыть свитером. Но от лица в красных пятнах никуда не деться. Ей было ужасно обидно! В день, когда она хотела быть красивей всех, ей катастрофически не повезло.

– Никакой катастрофы нет, – сказала врач, осмотревшая Лельку. – Ерунда. Через пару недель и следов не останется. Только не расчесывай.

Но у Лельки ничего и не чесалось. Она чувствовала себя здоровой! Позвонила после обеда Ире, чтобы узнать, как прошло праздничное мероприятие в классе. Ира рассказала. Конечно же, Лельке больше всего хотелось узнать о Вороне. Подруга обрадовала тем, что он грустил. Грустил! Что еще нужно для больной девчонки, у которой рухнули все планы, и теперь она целых две недели не увидит того, на кого хотела бы смотреть каждую минуту своей жизни.

Прийти Ира отказалась. Она в детстве тоже не болела ветрянкой, и сколько Лелька ее ни уговаривала, что в пятнадцать лет эта болезнь проходит без осложнений, Ира не сдалась. Она совсем не собиралась болеть. Ну а Лельку изолировали от общества, чтобы она не перезаражала всю школу. Впрочем, это мог уже сделать Никитос, так что у ребят должен был выработаться иммунитет.

После разговора с подругой Лелька расплакалась. Родители были на работе, так что рыдала она без свидетелей. После чего пошла в ванную умываться и увидела в зеркале, что красные пятнышки превратились в пятна! Лелька взяла себя в руки и решила больше не страдать по этому поводу. У других людей горе гораздо глубже, чем у нее. А у нее так – ерунда, которая пройдет через две недели.

Но как она эти две недели проживет без Ворона?! Как?

Можно перечитать кипу литературы, пересмотреть кучу фильмов, спать днями и ночами напролет, высыпаясь на всю жизнь, а можно ничегошеньки не делать или заняться рукоделием… А еще лучше – заняться изучением языков, чтобы в следующий раз, оказавшись с Вороном в одной паре, говорить на равных.

Свободное время можно потратить на что угодно, но лучше провести его с пользой.

Лелька обложилась учебниками и принялась штудировать задания. Но вскоре лекарства, прописанные врачом, подействовали, и ее стало клонить в сон. Она так и уснула среди учебников, положив голову на стол. Вернувшиеся с работы родители испугались, увидев такую картину. Ведь раньше Лелька никогда особенной прилежностью не отличалась. А тут ребенок самостоятельно заучился до такой степени, что уснул на учебниках!

– Несомненно, – сказал папа, – ребенок больной! Ей нужно сделать углубленное обследование.

– Не знаю, как обследование, но я ей сделаю какую-нибудь вкусняшку на ужин, – улыбнулась мама.

Родители аккуратно перенесли Лельку в постель, где она проспала до позднего вечера. Она бы и дальше спала, как выразилась мама – ушла бы в ночь, если бы не позвонил телефон. Сонная Лелька подумала, что это звонит Ира, потянулась и буркнула что-то в трубку. Но оттуда раздался голос Ворона:

– Как ты? Разговаривать можешь?

– Могу, – изумилась Лелька и принялась зачем-то протирать глаза, как будто они могли помочь при разговоре с Вороном. – Со мной все в порядке.

– Я зайду к тебе завтра.

– Нет!

– Я не буду на тебя смотреть. Отчего девчонки придают такое большое значение своей внешности? Я позанимаюсь с тобой английским.

– Нет! Я боюсь, что ты заразишься и заболеешь.

– У меня уже была такая возможность. Но я болел ветрянкой в детстве. Так что эта зараза ко мне не пристанет. Завтра после трех я загляну.

Лелька в отчаянии еще несколько раз промычала: «Нет, ни за что, зачем, мне это не нужно». Но так как она понимала, что это ей не просто нужно, а необходимо – увидеть Ворона, то членораздельно эти звуки не произнесла. Ее сознание раздваивалось: одна его половина безумно хотела видеть Ворона и говорить с ним, вторая жутко боялась, что Ворон, увидев такую раскрасавицу, сразу потеряет к ней интерес. И невозможно было найти компромисс!

Лелька буквально выползла из постели и пришла на кухню, где сидели родители. Мама начала ее кормить, папа стал интересоваться Лелькиным самочувствием, углубляясь в детали.

– Леля, – сказала мама, после того как дочь поковыряла вилкой в полной тарелке, – завтра 8 Марта.

– Неужели, – вздохнула Лелька, – а то я не знала.

– У нас с папой билеты в театр, которые мы приобрели заранее почти полгода назад. Ты не обидишься на нас, если мы оставим тебя в этот вечер одну?

– Конечно, нет, мам. Ну, о чем ты!

– Я должна была убедиться, что ты не против. Что в это время ты не будешь страдать, разглядывая свое лицо, а займешься чем-то полезным.

– Отчего все так уверены, что для девчонок главное – их внешность? – пробурчала Лелька больше сама для себя. Ведь именно для нее внешность сейчас играла огромную роль в личной жизни. Эх! – Идите в театр, погуляйте в парке, там снег уже начал таять. Не думайте обо мне.

– Жаль, что к тебе не может прийти Ира, – посетовала мама. – Но ты можешь поговорить с ней по телефону.

– Мам, со мной все в порядке. И… Завтра ко мне придет одноклассник, чтобы позаниматься английским. Он не боится заразиться, потому что уже болел.

– Одноклассник? Какой молодец! Это очень хорошо, что есть ребята, которые занимаются с отстающими, – обрадовался папа.

– Я не отстающая, – возмутилась Лелька, – просто он хорошо знает языки.

– Как его зовут? – прищурилась мама.

– Какая разница!

– Собственно, никакой, – пожала мама плечами. – Просто ты не должна комплексовать перед ним из-за своей болезни.

– Я и не комплексую, – буркнула Лелька.

И не соврала, потому что она очень старалась не переживать из-за того, что Ворон может увидеть ее такой некрасивой. Лельке еще предстояло решить, чем прикрыть лицо, верить тому, что он на нее не станет смотреть, было неразумно. Вот об этом можно было поговорить с Ирой, только уже на следующий день.

Ночью Лелька долго не могла уснуть и ворочалась. У нее внезапно все зачесалось, она решила – это из-за того, что нервничает перед встречей. В голове роилась тысяча мыслей, самой страшной из которых была о том, что на Ворона внезапно снизойдет озарение, что Захарова в сто раз красивей Лельки, и он уйдет разочарованный. Глупость, конечно, но избавиться от этой мысли было нелегко. Лелька, которая раньше не особенно заботилась о том, как выглядит, внезапно захотела стать самой красивой.

Утром она позвонила подруге. Разбудила ее вопросом: «Что делать?»

Сонная Ира навскидку предложила пару вариантов. Первый – поставить между Лелькой и Вороном переносную ширму. Ира видела такую у своей бабушки, правда, та жила за Уралом, и ехать за расписанной райскими птицами ширмой было слишком далеко. Второй вариант заключался в том, что Лелька могла надеть шляпу с вуалью. Такая тоже имелась у Ириной бабули, только от длительного хранения шляпу в нескольких местах проела моль, так что ехать за ней тоже было бессмысленно.

– А ближе ничего нельзя найти?!

– Можно, – сказала подруга. – У меня есть большая детская панама. Она до сих пор мне велика…

Лелька поблагодарила подругу за «ценные» советы и поняла, что ей придется выкручиваться самой. Она пришла на кухню, где папа готовил для своих девочек праздничный завтрак. Он всегда баловал их в Международный женский день яичницей с помидорами и зеленым луком. Важно было не само меню, а то, что папа в принципе не умел готовить, но решался на это 8 Марта. Еще он дарил цветы. Но это когда его девочки садились за стол и брали в руки вилки…

Все-таки, как подумала Лелька, 8 Марта – хороший день.

– Пап, а где твоя лыжная шапка?

– Какая, доча?

– Та, что закрывает все лицо, оставляя только прорези для глаз.

– Ты собралась ограбить банк?

– Я собралась не испугать Ворона, – вырвалось у нее.

– Ворона?! – тут же подхватила зашедшая к ним мама. Она чмокнула папу и Лельку. – Кто это?

– Это тот мальчик из неблагополучной семьи, – подмигнул Лельке папа.

– Да уж, – протянула мама. – И он знает языки?

Лелька терпеть не могла вранье. Если ей доводилось врать, то потом совесть съедала ее днями и ночами.

– Да, это он, – подтвердила она. – И он хорошо говорит по-английски.

– У вас и Джек неплохо на нем общается, – сказала мама. – Почему бы ему с тобой не позаниматься?

– Мам, давай обсудим это в другой раз, – попросила Лелька.

– Девчонки мои! – отвлек от этой темы разговора папа. – Я приготовил вам сюрприз!

И он достал два букета роз.

Лелька с мамой рассмеялись.

Решение проблемы нашлось неожиданно – подсказала мама.

– Когда у меня по какому-то поводу болит голова, – улыбнулась она Лельке, – то я ее просто мою, чтобы вместе с водой ушел тот негатив, из-за которого она болит.

Лелька помыла волосы, высушила их. Длинная рыжая волна, пушистая и мягкая, «заключила» ее раскрасневшееся лицо в рамку и отвлекла внимание на себя. Ей действительно стало легче, больше заморачиваться по поводу того, какой она предстанет перед глазами парня, не хотелось.

– Полюбите нас черненькими, беленькими нас всякий полюбит, – улыбнулась ей мама, отвлекшаяся от принятия поздравлений по телефону.

Лельке ни с кем болтать по телефону не хотелось, она решила отключить свой мобильный. Но только рука потянулась за ним, как позвонила Неля Захарова. Вот уж от кого Лелька не ожидала услышать приятные слова в такой день!

– Я представляю, какая ты страшная, Васильева, – ничего приятного та говорить и не собиралась. – Красная и в зеленке. А если еще будешь чесать прыщи, то они навсегда останутся на твоем лице. Жаль, что тебя вчера не было в классе! Мальчишки подарили нам цветы. А Джек толкнул поздравительную речь, которую завершил словами: «Lovely weather for ducks!»[5] И жаль, что ты сегодня гулять не пойдешь. Наши в парке собираются: Джек, Игорек Серегин, Ворон…

– Нель, с праздником тебя! С Международным женским днем. И пусть твоя красота никогда не меркнет от ветрянки. И будь здорова.

– Оль, – смутилась та, – не злись. Я не хотела тебя обидеть.

– Верю, Нель. Ты позвонила, чтобы пожелать мне скорейшего выздоровления.

– Да, но у меня получилось иносказательно.

– Спасибо, Нель. Передавай нашим привет!

– Передам.

Захарова сделала свое черное дело – внесла сумятицу в душу Лельке. Сначала она боялась, что Ворон придет и увидит ее красные пятна. Теперь она стала бояться, что он не придет. Отправится в парк вместе с одноклассниками и будет там развлекать Захарову! Какая несправедливость. И несправедливо то, что Нелька сыплет английскими фразами, а Лелька ее плохо понимает.

После трех часов дня Лелькино настроение стремилось к нулевой отметке по уровню оптимизма. С каждой минутой после трех часов оно уходило в отрицательные значения, первым это заметил папа за обедом:

– Дочь, если ты расстраиваешься, что останешься одна, то только скажи. Мы с мамой никуда не пойдем!

– Действительно, – поддержала его мама, – мы останемся с тобой дома и все вместе посмотрим хорошую комедию.

– Не нужно, – качнула головой Лелька. – Я и одна отлично посижу дома – книгу почитаю.

– Но если вдруг заскучаешь, звони мне, – сказал папа. – Я поставлю свой мобильный на режим виброзвонка.

– Идите в театр и обо мне не думайте!

Лелька поняла, что грустить нельзя, иначе она испортит праздник родителям. После обеда она скрылась в своей комнате и взялась за чтение фэнтезийного романа, где все перемешалось в жуткую мешанину, но герои выжили, стали еще сильнее и спасли весь мир. А на столе пылились учебники, напоминая Лельке о том, что вечер еще не начался. И Захарова вполне могла соврать. Той в отличие от Лельки это было делать легко и просто.

– Закрой, пожалуйста, за нами дверь, – попросила Лельку мама.

Она вышла и обомлела. Мама была такой красивой!

– Всему свое время, – взъерошил Лелькину голову папа. – Ты тоже скоро из гадкого утенка превратишься в прекрасного лебедя.

– Спасибо, папка, порадовал, – усмехнулась Лелька.

– Не обращай внимания, – мама пригладила ее волосы. – Мужчины сегодня перетрудились, потому и говорят черт-те что.

– Почему обо мне во множественном числе? – не согласился папа, помогая маме надеть пальто. – Я здесь один…

И тут в дверь позвонили.

Лелькино сердце привычно ухнуло в пятки, затем подскочило до мозгов, не нашло там ничего общего и снова ухнуло в пятки. Если бы не молодой и почти здоровый организм, у Лельки бы точно подскочило давление до немыслимых высот.

Папа открыл дверь.

– Здравствуйте, – сказал Ворон ему.

– Здравствуйте, – сказал папа и отступил, давая Ворону возможность пройти вперед.

– С праздником вас. – Ворон протянул маме бордовую розу на длинной ножке. – И тебя. – Лельке достались маленькие белые кустовые розочки.

– М-да, – сказал папа. – Ворон?

Ворон кивнул.

– Очень приятно познакомиться, молодой человек, – сказала мама, забирая розу с собой.

– Мы опаздываем, дорогая. Оля, принимай гостя.

– Это были мои родители, если ты не понял, – хмыкнула Лелька, закрывая за ними дверь.

– Я понял, – кивнул Ворон и прошел в комнату.

Он был большой и сильный, а комната сузилась до размеров чуланчика, потому что все внимание Лельки сосредоточилось на Вороне, и только на нем. А в голове стучала мысль, звонко билась о стенки лба: «Только пусть не смотрит! Только пусть не смотрит на мое лицо!» Но он посмотрел.

– У Никитоса было круче, – заметил Ворон как бы мимоходом и добавил: – У тебя очень красивые волосы. Золотая медь.

– Скоро появятся и веснушки, – пролепетала Лелька. – Только пока эти пятна им мешают…

– Не обращай внимания.

Он прошел в ее комнату, увидел учебники:

– Too good to be true[6].

– Что? – не поняла Лелька.

– Ясно, – хмыкнул Ворон. – Совсем не понимаешь? А это: «Are you tired? Because you’ve been running through my mind all day»[7].

– Что-то про день сказал, – нахмурилась Лелька.

– Fortune and love favor the brave.

– Ой! Это просто: фортуна и любовь предпочитают смелых, – обрадовалась Лелька.

– Отлично, – улыбнулся Ворон, – не все так плохо, как казалось вначале.

– Если ты и дальше будешь цитировать мне Овидия, то блестящих результатов не жди.

– Ого! А я не знал, что это его слова. Хорошо сказал философ.

– Ну, не совсем же я троечница… Это любимая папина поговорка.

– Видишь, – Ворон посмотрел на нее своими черными глазищами, которые гипнотизировали ее, – мы сможем дополнять друг друга.

– Чаю хочешь?! – внезапно отмерла Лелька, которой больше всего на свете в этот момент хотелось подойти к нему близко-близко.

– Хочу, – кивнул Ворон.

Лелька отрезала Ворону огромный кусок пирога с грибами, который приготовила сама под чутким папиным руководством и наблюдением мамы. Налила горячий чай.

– Ты какой любишь? С лимоном?

– Все равно. Какой дашь.

Он был немногословен, Лелька уже привыкла к этому. Ворон красиво говорил только тогда, когда знал, что она ничего не поймет. Говорил, и его черные глаза смеялись, словно знали большую тайну и смогли ее удачно скрыть до следующего раза.

А потом они сидели рядом за столом перед открытым учебником английского языка. Лелька забыла, что болеет смешной детской болезнью, забыла про свою сыпь. А Ворон словно ничего этого не видел.

– Do you have a map ‘cause I’m lost in your eyes?[8]

– Здесь такого нет, – пробурчала Лелька, глядя в текст. – Откуда ты только все это знаешь, Ворон?

– Много читаю.

– А я думала, что ты еще много дерешься.

– Бывает. Только ради защиты. Я не конфликтный.

– Расскажи о себе, – попросила Лелька.

– Не хочу.

– Почему?

– Рассказывать нечего. Родился, вырос. Живу. Как живу, сама знаешь.

– А как дальше будешь жить? – не унималась Лелька.

– Заработаю денег и поеду в Барселону.

– Зачем? – поразилась Лелька такому внезапному признанию.

– Ты же спрашивала о мечте? – прищурился Ворон. – Я хочу встретиться с отцом.

– Ты этого хочешь, понятно. Я могу тебе чем-то помочь? Знаешь, Ворон… Максим, мне очень хочется тебе помочь. Ты же помогаешь мне!

Он усмехнулся.

– Помоги. Только как?

– Сама еще не знаю, – призналась Лелька. – Только обязательно помогу.

– Заметано, договорились. – Его глаза вновь улыбались. – I can’t taste my lips, could you do it for me?[9]

– Для тебя? – только поняла Лелька. – Да, обязательно сделаю!

Она и не знала, что пообещала. Ворон рассмеялся.

А потом поговорил с Лелькой на английском. Она старалась все схватывать на лету, но не все у нее получалось запоминать. Тогда Ворон признался ей, что не в учебниках дело. Да, он много читает. Но несколько лет назад, когда еще была жива мать, ездил в Великобританию по обмену, так же как к ним приехал Джек. Чужая страна лучше любого учебника. Это был самый удивительный год в его жизни. Он жил под Лондоном, мама с братом здесь… Лелька поняла, что эти воспоминания даются ему с трудом. Но обрадовалась, что он хоть что-то начал о себе рассказывать.

– А о чем мечтаешь ты? – спросил он ее неожиданно.

«О тебе», – хотелось сказать Лельке. Но она только пожала плечами.

– Поступить в университет, наверное. Это так важно для родителей.

– А что важно для тебя?

«Ты», – снова чуть не сказала Лелька.

– Я еще не знаю.

– У каждого человека должна быть мечта, – вздохнул Ворон. – Это помогает выбираться из трудностей.

Когда Ворон ушел, Лелька еще долго смотрела в окно. Текли ручьи, наступала весна, но еще очень рано темнело. Его фигура быстро растаяла в сумерках. Она стояла и думала, что влюбилась в необыкновенного парня. Самого необыкновенного парня на свете! И Лелька чувствовала, что тоже ему не безразлична. Иначе разве б он пришел к ней, такой больной и страшной… Ох! Она кинулась к зеркалу. Удивительно, но краснота пятнышек чуть отступила, делая Лелькино лицо не таким уж отвратительным. Да у нее вообще довольное милое лицо, как эти белые розочки, которые она поставила на подоконник. Ни при каких обстоятельствах нельзя ронять самооценку. И нужно верить в себя. И мечтать. Лелька поняла, что у нее появилась мечта – осуществить мечту Ворона. Ведь это так здорово, когда твой парень счастлив!

Глава 6

Драка

Мама действительно подсказала Лельке, куда нужно обратиться, чтобы начать поиски. Конечно, не в полицию, где этим делом заниматься не станут по причине отсутствия криминала, и не в частное детективное агентство, которое сдерет семь шкур. Наталья Ивановна познакомила дочь со своей одноклассницей, которая работала в городской газете. Лелька, когда оказалась в шумном помещении с многочисленными компьютерами и кипами бумаг, сначала не поняла, что именно здесь выходят городские новости.

– Извините, – сказала Зоя Владимировна, – у нас сегодня выпускающий день, вот все и носятся, чтобы к определенному часу успеть отправить газету в типографию.

– Ничего, – сказала мама, – мы подождем.

И Зоя отправила их в редакционный музей. Лелька первый раз в жизни увидела там старинную печатную машинку с чуть изогнутыми клавишами, представила, как нелегко было по ним стучать пальцами. Так близко она впервые видела орудие труда секретарей и журналистов. Смешно выглядели огромные фотоаппараты с массой принадлежностей. Для того чтобы сделать одну фотографию, нужно было разводить два раствора! Это было несравнимо с тем, что фото теперь можно сделать с любого телефона. Пожелтевшие фронтовые выпуски газеты с треугольниками писем оставили у Лельки неизгладимые впечатления, словно она сама прикоснулась к истории родного города.

– Да, мы пишем новостную историю нашего города, – сказала Зоя, когда вернулась к ним.

Они сели и поговорили.

Лелька рассказала о Вороне, о том, что у него есть мечта и ей очень хочется ему помочь. Мамина подруга внимательно выслушала, немного подумала и сказала, что обязательно поможет. Только для этого нужно будет подождать, пока она свяжется со своими коллегами-испанцами. Ведь городская газета есть в любом европейском городе, и журналисты помогают друг другу. Тем более, везде есть Интернет. Это тоже очень хороший помощник. Плохо, как сказала Зоя, что сам Ворон не знает точные данные отца – одного имени – Валерио Васко может оказаться недостаточно. Еще нужен год рождения и годы, когда мама Ворона и его отец учились в одном университете. После окончания которого Валерио уехал, а мама Ворона родила сына, но не стала искать отца, боясь оказаться навязчивой и ненужной.

Эту дату Лелька уточнила, позвонив Ворону по мобильному телефону. И обрадовалась, что он не дал «задний ход».

– Интернет вряд ли поможет, – сказала Лелька. – Ворон по нему уже сто раз искал. Если человека нет в социальных сетях, то его тяжело найти.

– Тогда нужно искать по закрытым базам, – обнадежила ее Зоя. – Не переживай, жди. Если узнаешь что-то дополнительно, обязательно позвони и сообщи.

Лелька ушла, оставив маму разговаривать с приятельницей о своем, о женском.

Она брела по набережной, залитой теплым весенним солнцем, и любовалась прохожими. В каждом ощущалась частичка весны: кто-то радостно напевал себе под нос, кто-то просто улыбался, кто-то довольно прыгал через лужи, появившиеся от растаявшего снега. Пришло время тепла – наступал апрель. Снега совсем не осталось, как и красных пятен на Лелькином лице. Зато теперь на нем проступали жизнерадостные веснушки. Когда-то Лелька, когда была маленькой и глупой, с ними боролась. Тайком брала у мамы тональный крем и замазывала эти солнечные поцелуйчики. Теперь она знала, что веснушки делают ее очень привлекательной. Откуда знала? Об этом ей сказал Ворон, когда заметил самые первые из них. Он назвал ее своей солнечной девочкой. Сказал это традиционно на английском, но Лелька все поняла. И улыбнулась ему солнечно, заряжая светом загадочную темноту его глаз.

– Привет, Оль! – услышала она рядом. – Совсем замечталась, одноклассников не замечает.

– Go bananas![10]

Лелька подняла глаза и увидела Иру с Джеком. Они тоже гуляли по набережной. Шли навстречу ей, взявшись за руки. И нисколько не смутились, когда увидели, что она посмотрела на их сомкнутые ладони. Лелька только сейчас осознала, как изменилась ее подруга. Из неуверенной девочки превратилась в девчонку со своими взглядами и привязанностями. Впрочем, привязанность у Иры была одна – Джек.

Как-то Лелька спросила Иру, а что будет, когда Джек навсегда уедет к себе на родину? Ира помрачнела, но сказала, что они окончат школу и позже встретятся. Зачем? Но подруга не стала отвечать на этот провокационный вопрос. Сказала, что не хочет торопить события и заглядывать в будущее. Пока живет настоящим и очень счастлива. Лелька тоже жила настоящим, так что ее поняла, и больше на эту тему они не говорили.

– Ты пойдешь на день рождения Захаровой? – спросила Ирина. – Нелька всех пригласила к себе на дачу есть шашлык. Даже Марину Николаевну.

– Не знаю, – растерялась Лелька. – Мне она ничего не говорила.

– Мне тоже, – улыбнулась Ира. – Но Джек сказал, что без меня не пойдет, и ей пришлось смириться. Пойдем вместе, отхеппибездуем ее хорошенько.

Лелька почувствовала, что не хочет никуда идти. Тем более без Ворона. Но Ира сказала, что Захарова его пригласила одним из первых. И Ворон при этом не отказался, а в свойственной ему манере промолчал. И тут Лелька подумала, что поспешила с выводами. Ире еще очень нужна ее помощь. Джек все равно не сможет не пойти, такая уж у него гуманитарно-миротворческая миссия. Иначе на него Марина Николаевна обидится. Да и другие ребята, которые совершенно ни при чем и в кознях Захаровой участия не принимают, его не поймут. Значит, с Джеком пойдет Ира. Отсюда следует вывод, что Лельке придется переться к Захаровой ради подруги и тащить за собой Ворона. Ничего хорошего!

– Я тебя очень прошу, – вздохнула Ира, наблюдая за сменой настроения на Лелькином лице.

А та думала, что планы на субботу, которую они с Вороном собирались провести вдвоем, рухнули.

Как и ожидалось, дача Захаровых располагалась за городом в охраняемом поселке, где все коттеджи разнились своими архитектурными излишествами, соревнуясь между собой вычурностью. Большой двухэтажный дом казался пустым и нежилым. Но когда такси подъехало к нему ближе, послышался шум во дворе. Ребята высыпали из машины, подождали, пока она уедет, чтобы перекинуться ободряющими фразами без свидетеля.

– Значит, договорились? – еще раз спросила Ира. – На провокации не поддаемся. Если кто-то один из нас захочет уйти, уходим все четверо.

– Так и сделаем, – кивнула Лелька.

Ворон промолчал, пожал плечами и пошел к воротам, чтобы позвонить. Джек улыбнулся и развел руками. Он, наверное, единственный из всех ничего плохого от Нельки Захаровой не ожидал.

– Может быть, – прошептала Ира подруге, – ничего страшного и не случится. Не такая уж Захарова стерва, тем более сегодня у нее день рождения…

Встретившая их Неля блистала красотой, отполированной в модных салонах. Стрижка, макияж, маникюр, пончо с облегающими брючками – она выглядела гораздо старше своих пятнадцати лет и, честно признаться, гораздо красивее Лельки с Ирой.

– Ребята, – проворковала Неля, получившая от Джека большой букет цветов, – как я рада вас видеть! Пойдем, Джек, я познакомлю тебя со своими родителями!

Она подхватила Джека за руку и увела за собой внутрь дома.

– И что мне делать? – разочарованно пробормотала Ира, глядя вслед Нельке с Джеком.

– Не обращать на нее никакого внимания, – посоветовала Лелька.

– Почему она одного его повела?!

– Но мы же все с ее родителями знакомы.

– Ворона они не знают!

– Еще не хватает им Ворона показывать как местную достопримечательность, – хмыкнула Лелька.

– Чао, бамбины, чего тушуетесь? Эй, Ворон, помоги-ка нам с мангалом!

Рядом с ними возник их одноклассник Мишка Жуков, он увел Ворона. Они вместе взяли часть мангала и понесли его устанавливать в летний домик. По всей видимости, строение из больших камней, сделанное под грот, специально предназначалось для приготовления еды. Там еще суетились ребята из их класса.

– Пойдем, – предложила Лелька Ире, – прогуляемся по территории.

Они пошли по дорожкам из красных и розовых плиток вдоль клумб и альпийских горок, которые только-только очнулись после долгой зимы и начинали наполняться проклюнувшейся весенней растительностью. Высокие туи и пихты, елки и сосны незнакомых пород уже радовали своей немеркнувшей зеленью. Девчонки подошли к небольшому искусственному пруду, возле которого возвышалась статуя какого-то древнегреческого бога в полураздетом виде.

– Я такую видела в Питере в Летнем саду, – прошептала восхищенно Ира.

– А чего шепчемся?

Лелька аж вздрогнула от этого вкрадчивого голоса! Она обернулась и увидела, что напротив была еще одна статуя. Облокотившись на плечо грека, возле нее стоял высокий смазливый незнакомец. Это он усмехнулся над подругами и теперь, пока они его разглядывали, продолжал хищно улыбаться.

Да, подумала Лелька, Захарова всегда умела находить мажоров, при одном виде которых уже тошнило. Странно ведь, по идее, любой нормальной девчонке должен был нравиться смазливый парень. Но в этом парне было что-то такое же отталкивающее, как в самой Неле. Конечно, поверхностная красота радовала глаз, но изнутри не исходило сияние, как от добрых солнечных людей. Наоборот, его голос, манера тянуть последний слог, жесты и мимика отталкивали.

– Владлен, – без перехода представился он, тряхнув напомаженным чубом сложной стрижки со сбритыми висками.

– Ира, – улыбнулась та. – А вы друг Нели?

– Я ее кузен. А твоя подруга – инвалид?

– Леля? Нет, с чего вы взяли?

– Я подумал, что она немая. Леля, с тобой все в порядке?

Какой же гадкий голос, поморщилась Лелька. Она фыркнула и принялась разглядывать статую, словно никого живее рядом с ней не находилось.

– Люблю общаться с умными симпатичными девчонками, – пел Ире тем временем кузен. – А то моя кузина, сами знаете, такая-я-я ду…

Ира довольно хихикнула. Лельке захотелось ее одернуть и напомнить, что Владлен и Нелька – одного поля волчьи ягоды. С другой стороны, Лелька решила, что она не нянька. И вдруг ошибается, и Владлен замечательный парень, и только ей одной не нравится, потому что у нее уже есть Ворон и больше никого-никогошеньки ей не надо.

– Сфоткай нас. – Владлен сунул Лельке в руки свой телефон.

Он стоял по одну сторону статуи, Ира, радостно улыбаясь, – по другую. Владлен рассказывал, что это бог войны Марс, который захотел передохнуть от сражений, сраженный красотой Дианы-охотницы.

– А где она, Диана-охотница? – спросила наивная Ира.

– Захаровы ее уже заказали, скоро привезут. Хочешь посмотреть?

– Конечно!

– Помолчите, – перебила их милую беседу Лелька, – я снимаю. Селфить будешь?

– А то, – подмигнул ей Владлен.

Когда фотосессия была благополучно завершена, Ира пошла рядом с Владленом, а тот ей рассказывал о второй статуе, похожей на Аполлона. Лелька хмыкала, нисколько вторая статуя на Аполлона не походила! Так, жалкая подделка. Тем не менее она тащилась следом за подругой, очарованной Владленом, и прикидывала, стоит ли ту останавливать или нет. Со стороны разговор Иры с Владленом выглядел совершенно безобидно, придраться было не к чему, но Лелька чувствовала в этом парне какую-то неестественность.

Они все-таки заговорили об этом. Случилось это после того, как Владлен на глазах у всех как бы в шутку поцеловал Ире руку за то, что она продолжила сказанную им цитату одного из классиков русской литературы. Лелька пропустила, в чем там было дело, она стояла рядом с Вороном, он держал ее руку в своей ладони и грел ее. А остальные ребята занимались жаркой шашлыка. Никто на них внимания, казалось, не обращал. И вдруг тут такая выходка Владлена!

– Ты чего? – прошептала Лелька подруге, подойдя к ней.

– А что? – та округлила глаза. – Я и не думала, что он…

– Опять шепчетесь? – Тут же рядом с ними оказался Владлен. – Девчонки, дуйте на террасу накрывать стол! Мужчины останутся следить за шашлыком.

И он подтолкнул Лельку с Ирой к дому.

– Пойдем, – пожала Ира плечами, – хоть дом посмотрим. Да и холодно уже.

На большой террасе в доме было тепло. Там возились девчонки, которыми руководила виновница торжества.

– Мама с папой сказали, чтобы мы все сделали сами, им некогда, они сценарий читают, – рассказывала она. – Я уже большая девочка и все могу. Главное, направить помощников в нужное русло. Самый важный человек в бизнесе – это руководитель. От взмаха его руки зависит деятельность всего подопечного коллектива. Так папа говорит. И еще он говорит, что у меня прирожденные задатки лидера. А таких людей на интуитивном уровне чувствуют все остальные. И таким людям легче добиваться поставленных целей. Другие-то уже знают, что это лидер и ему не нужно мешать двигаться вперед. Подумайте, девчонки, над этим перед следующими выборами.

– А кого будем выбирать?

– Первую красавицу школы.

– Нель, мы тебя и без твоего умничанья выберем…

– Спасибо, девочки! Я вам так благодарна! Я так рада, что вы ко мне сегодня пришли!

Еще бы, нахмурилась Лелька, кто бы этот здоровый стол тогда накрывал? Сама Захарова палец о палец не ударила.

– Васильева! Оля, не грусти, – улыбнулась ей внезапно Неля.

Лелька удивилась. С чего бы та подобрела? Не могла же она ошибаться в людях. Или могла? Решив, что Неля в свой день рождения изменила поведение и стала милой и приветливой, Лелька несколько расслабилась. Очень неприятно, когда постоянно ждешь удара в спину. Это напряжение, как перетянутая струна, может лопнуть в любой момент, сильно поранив тело и душу.

Когда стол накрыли, подоспел шашлык. Мальчишки внесли вкусно пахнущее мясо прямо на шампурах под торжественное улюлюканье девчонок. Лелька наконец-то встретилась глазами с Вороном, он ей подмигнул. Но пробираться через весь стол Ворон не стал, сел рядом с другой девчонкой. Джека Захарова посадила рядом с собой, протащив через всех, кто ей мешал. Немного подождали родителей Нели, но те не пришли. Тогда все накинулись на мясо, словно свора голодных псов.

У Лельки отчего-то испортилось настроение. Конечно, она понимала почему. Смотреть на то, как Ворон ухаживает за другой девчонкой, было противно. Нет, ничего такого, чтобы Лелька могла ревновать и переживать, не было. Ворон подавал, подкладывал, открывал… Но то, что он делал это все рядом с другой, выбивало Лельку из колеи.

Шашлык получился вкусным, несмотря на то что крайние куски неопытные мальчишки все-таки сожгли. Дружно решили, что в следующий раз исправят свои ошибки. Следующим разом наметили отметить на даче Захаровых начало летних каникул.

– И отъезд Джека! – торжественно провозгласила Нелька.

Сидевшая рядом с Лелькой Ира заметно взгрустнула.

– Но мы с ним еще не один раз увидимся, – обнадежила Неля. – Я буду часто ездить к тебе, – пообещала она.

Ира вздохнула, финансовое состояние ее семьи не позволяло совершать такие дорогостоящие поездки часто. Владлен неожиданно предложил не грустить и разразился речью о том, как ему приятно общаться с глубоко эрудированными девушками. Он посмотрел на Иру и послал ей воздушный поцелуйчик. Шутливый, ни к чему не обязывающий, но тем не менее поцелуй. Теперь уже Джек нахмурился и задумался. Ира не могла с ним поговорить, они сидели далеко друг от друга, как и Лелька с Вороном.

Впрочем, сидели за столом недолго. Быстро поели и решили задвинуть стол, чтобы освободить место для танцев. Лелька обрадовалась! Ей было неприятно так долго смотреть на то, как Ворон общается с другими, но не с ней. Конечно, он не ее собственность, но без него Лельке становилось реально плохо, словно ее физическое самочувствие целиком и полностью зависело от того, будет ли он близко или далеко. Словно какими-то невидимыми волнами они были окутаны и связаны друг с другом. И если расстояние увеличивалось, то нарастало ощущение того, что из организма уходили жизненные силы.

Первый медленный танец после трех быстрых, и как она только дотерпела, Лелька танцевала с Вороном. Они тихо кружились среди остальных ребят, никого не замечая вокруг. Лельке в этот момент безумно нравилось на Нелином дне рождении…

– Захарова весь день не отходит от Джека, – внезапно произнес Ворон, опуская ее с небес на землю.

Она уже и забыла о своей подруге! Огляделась. Неля танцевала с Джеком. Ира – с Владленом. Вроде бы все хорошо, только глаза у Иры грустные-грустные! И мокрые. И Джек всем своим видом показывал то «пионерское» расстояние, которое был готов держать при общении с Нелькой-охотницей. А та, разомлевшая от скорой победы, висла у него на плече и шептала ему что-то по-английски.

Лелька поняла – она должна что-то сделать. Но что? Жаль, что Марина Николаевна не пришла! Она бы обязательно помогла Ире и Джеку.

– Ну, не драться же с ней, – нервно повела плечом Лелька. – Закончится день рождения, и Ира с Джеком снова будут вместе.

– Думаешь? – прищурился Ворон.

– Я поговорю с ней, – вздохнула Лелька.

После танца она подошла к Неле и отвела ее в сторону.

Но разговора не получилось. Неля сразу же выпустила свои привычные шипы.

– Чего пристала? Кому нужен твой чокнутый Ворон?! Моя цель – Джек. И я его отобью.

– Не делай этого, Нель, – устало попросила ее Лелька. – Он дружит с Ирой.

– Дружит?! – рассмеялась Захарова. – Со мной у него будут более серьезные отношения. Я в отличие от тебя, Васильева, и твоей инфантильной подружки способна на большее. И не лезь к нам. Иди к своему нищеброду Ворону! Проследи, наелся ли он до отвала, а то ему снова придется голодать…

– Какая же ты, Захарова…

Лелька повернулась и ушла. Ну, в самом-то деле, не драться же с ней?! Тем более в ее день рождения. В ней клокотали ненависть и злость к этой беспринципной, эгоистичной, легкомысленной девчонке, которая даже представить себе не может, что будет с Иркой, если Джек переметнется к другой!

Но драка все-таки случилась.

Лелька не видела, кто бил, кого и за что. И как все это началось. Она лишь на пять минут отошла в сторону пруда, чтобы успокоить готовую разреветься подругу, а когда вернулась…

Посреди двора возле грота-кухни, сжав кулаки, напротив друг друга стояли Ворон с Владленом. А рядом с ними обливался кровью из носа Джек! Лелька не поняла, как такое могло произойти.

– Он что, споткнулся и упал?! – прокричала она, бросаясь к Ворону.

Тот отвернулся от нее.

Лелька кинулась к Владлену, требуя рассказать, что здесь произошло. Ирина бросилась помогать Джеку. Она развязала свой шарфик и принялась останавливать им кровь.

– Отвянь, – отмахнулся от Лельки кузен Захаровой. – Своего орла лучше спроси, почему он не промазал. Чем это ему англичанин помешал?

– Этого не может быть, – покачала головой Лелька.

– Ты гад! – набросилась на Ворона Ира. – Как ты мог его бить?!

На крики и шум выскочила Неля, за ней прибежали ее родители. Они устроили такой гвалт, что Лелька схватилась за голову. Она ничего не понимала! Все обвиняли Ворона! Говорили, что это он ударил Джека по носу кулаком. Ворон оправдываться не стал, показал, что это ниже его достоинства. Повернулся и ушел. Ушел с праздника, ставшего местом разборок и бед.

Захарова кричала на Иру, обзывала ее, отталкивала от Джека. Лелька не могла оставить подругу. Если бы она побежала за Вороном, Ира точно бы накинулась на Нельку, и произошло бы еще одно побоище.

Нелькины родители вызвали «Скорую помощь», причитая, что если у Джека перебит и сломан нос, то хулигану придется за все очень дорого и долго расплачиваться. Хулиганом они называли Ворона. Лелька не могла поверить в то, что Ворон мог накинуться с кулаками на Джека. Да, ему не нравилось то, что Джек позволял Захаровой себя уводить. Но драться?! Он же говорил, что применяет кулаки только в случае, когда нужно восстановить справедливость! Но здесь же было справедливо дать парню самому определить, кто из девчонок ему больше нравится. Какая бы Ира ни была хорошая подруга Лельки, если бы Джек захотел встречаться с Захаровой, она бы приняла его выбор. Тупой, глупый, но это выбор свободного в своих предпочтениях человека.

Потом Джека повезли в больницу. Ира все-таки села с ним в машину «Скорой помощи», а Захарова поехала со своим отцом на машине следом. Лельке пришлось напроситься к ним в салон, чтобы не оставлять подругу наедине с Нелькой. Она тогда еще подумала, что вечером, когда вернется, обязательно позвонит Ворону и попросит, чтобы он все ей объяснил. Наверняка должно быть какое-то вполне нормальное и адекватное объяснение его поступку!

Когда приехали в травматологию, все сотрудники забегали – узнали, что пострадал иностранец, да еще к тому же школьник, приехавший учиться по обмену. Вызвали его опекунов. Джеку сделали рентген, нос оказался не сломан, кровь остановили.

Он, очень бледный, лежал на кушетке, когда Ира внезапно наклонилась и поцеловала его в губы.

Лелька обомлела. Ира при всех его поцеловала!

Джек сразу же раскраснелся, и доктор заметил, что такое лечение нужно взять им на вооружение, раз оно помогает больным приходить в себя.

Опекуны Джека хотели вызвать сотрудника полиции, чтобы протоколом зафиксировать побои, но Джек понял и сказал, чтобы они этого не делали.

– Это случайность, – четко произнес он.

Но ему никто не поверил.

– Еще скажи, что ты споткнулся и упал! – возмутилась Нелька.

– Я споткнулся и упал, – так же четко произнес Джек. – И со мной уже все хорошо, duck soup[11].

– Хорошенькое дело! – не унималась Неля. – Ворон должен ответить за причиненный ущерб.

И Ворон потом ответил. Только не так, как бы хотелось Захаровой.

А в тот день все разъехались по домам с плохим настроением.

Нет, не все. Ира радовалась, что Нельке так и не удалось отбить у нее Джека. Он был ей благодарен за тот поцелуй на кушетке. Ответно поцеловал ее на прощание. Впрочем, расставание было недолгим.

Глава 7

Синдром ненужности

На следующий день Ворон не пришел на занятия.

Лелька весь вечер ему звонила, но он не поднимал трубку, а потом и вовсе отключил телефон. Она сначала сорвалась и выскочила на улицу, где было темно и холодно. Прошла вдоль своего дома, кутаясь в шарф от резких порывов холодного ветра. Лелька шла и вспоминала, как они вместе гуляли по улицам, как Ворон крепко и одновременно нежно сжимал ее ладони, а когда они мерзли, своим теплым дыханием отогревал их. Разве может такой сильный и нежный парень кого-то несправедливо обидеть? Она дошла до дома Ворона и остановилась.

Внезапно начался дождь. Он сначала моросил, а потом обрушился на нее ливнем. Лелька вымокла насквозь. Представила себя мокрой и нескладной и решила к Ворону не подниматься. К тому же он может и не выйти, а объясняться с его тетей Лелька не хотела. Постояла еще немного под ливнем, холодные струи которого начали течь по ее лицу так, словно это она обливалась слезами, и побежала прочь.

Дома мама принялась отпаивать ее горячим чаем и причитать. А Лелька вдруг заплакала. Ей стало жалко себя, Ворона, Джека, Иру. Зачем они только пошли на этот злосчастный день рождения! Ведь знали, что от Захаровой ничего хорошего ждать не приходится. Интуитивно Лелька чувствовала, что без Нели дело с дракой не обошлось.

Ворон не пришел на занятия и через день. А потом он пропустил еще пару дней. Целая неделя без него тянулась мучительно долго. Лелька сидела за партой одна, как обычно. Место Ворона было на самой последней парте наискосок. Когда Лелька чуть поворачивала голову, она могла его видеть. Раньше. Теперь же там был пустой стул, осиротевший без Ворона. И Лелька грустила.

После уроков ее оставила Марина Николаевна.

– Что с ним случилось, Оля? – спросила учительница.

– Не знаю, – ответила Лелька.

– Как же так? Не знаешь? Но мне казалось, что вы с Максимом дружили.

– Мне тоже так казалось, – пробурчала Лелька.

– Ты обижаешься на него, – кивнула Марина Николаевна. – Но когда человек обижается на другого, подспудно он сам чувствует свою вину. Понимает, что где-то сплоховал сам, раз допустил то, что его можно было обидеть. Что там произошло?

– Я не видела.

– Неля рассказывала, что Максим ударил Джека. Ты знаешь, что ему грозит привод в полицию с постановкой на учет? С таким эпизодом в биографии он не сможет поступить в солидный университет. А ведь у него есть все данные поступить на бесплатное обучение. Оля, ты должна воздействовать на Максима.

– Почему я?

– Потому что ты единственный человек, который смог достучаться до его сердца, – совершенно серьезно сказала учительница.

– Я? – обомлела Лелька.

– Ты. Максим после трагического стечения обстоятельств в жизни семьи замкнулся. Ему не удавалось наладить отношения со сверстниками. А вы в последнее время были очень дружны. Сходи к нему и постарайся уговорить его посещать занятия. А с Джеком, как я думаю, они разберутся сами. Джек на него зла не держит, хоть и не рассказывает мне, что случилось у Захаровых.

– А родители Захаровой что говорят? Валят все на Ворона?

– На Ворона? Нет, они тоже ничего не видели. А свидетели молчат, боятся навредить твоему Ворону. Вот лишнее доказательство того, что ребята его уважают.

Лелька пообещала Марине Николаевне сходить к Васко. После этого разговора решила, что да, сходит еще раз, только непременно поднимется на этаж и позвонит в квартиру! Даже если никто не откроет, сядет на коврике у двери и будет ждать.

Действительно, у Ворона есть все данные для того, чтобы поступить в приличный вуз! Он ведь готовится! Не выпячивает свои знания, к доске выходит неохотно, но контрольные и диктанты пишет на «отлично».

Пока она беседовала с учительницей в классе, Ира ждала подругу в школьном дворе. Когда Лелька вышла, сразу увидела испуганное Иркино лицо и довольную физиономию Захаровой, уже отходившей от ее подруги.

– Чао, бамбины! – прокричала Нелька присказку своего кузена и побежала вперед.

– Чего это она? – нахмурилась Лелька.

– Ее распирало от удовольствия рассказать мне о том, что Джек получил удар от Ворона в тот момент, когда Владлен отвернулся.

– Откуда он отвернулся? – прищурилась Лелька.

– Нелька раскололась! Я так и знала, что Джек с Вороном не конфликтовали. Ворона зацепил Владлен, он назвал меня толстой курицей, у которой уводят петуха. И еще какие-то гадости говорил, злорадствовал. Ворон попросил его заткнуться. Тот начал еще больше. Тогда Ворон предупредил, что ударит его. Зря предупредил, между прочим. Нужно было сразу бить!

– Ворон предупредил, кузен отвернулся, а Джек не успел, – поняла Лелька.

– Да, так и было.

– Почему они тогда молчали?!

– Потому что Джек не станет смешивать Ворона с грязью, а захаровский кузен еще неизвестно, что бы выкинул!

– Это тебе Захарова рассказала?

– Нет, она подтвердила то, что рассказал мне Джек.

– Какой хороший мальчик твой Джек, – хмыкнула Лелька. – Спасибо ему огромущее! Я побежала!

– Ты куда? За Захаровой? Да ну ее!

– Я к Ворону! – прокричала Лелька, нисколько не сомневаясь в правильности своих действий.

И чего она только ждала столько дней? Неужели где-то в глубине души у нее сидел червь сомнений в том, что Ворон может поступить несправедливо?!

Лелька прибежала к дому Ворона и остановилась у подъезда, чтобы отдышаться, перед тем, как подниматься наверх. Но подниматься не пришлось, Ворон сам вышел ей навстречу. Конечно, он этого не планировал, такие планы были у Судьбы, это она своей хозяйской рукой столкнула их нос к носу.

– Привет! – бросилась к нему Лелька.

– Привет, – буркнул Ворон, отступая от нее.

Обошел и пошел дальше, словно встретил не ее, а надоедливую соседку, требующую не включать на полную громкость музыку по вечерам.

– Подожди! – не смирилась с таким поведением Лелька. – Ворон! Подожди.

Это было волшебное слово. Лелька знала, что ему нравится, когда она его называет Вороном.

Он замедлил шаг, и это дало возможность Лельке обежать его и заскочить вперед, перекрыв ему дорогу.

– Я знаю, что тогда случилось! Я знаю, ты не виноват! Вернее, виноват, драться нехорошо, но…

Ворон дослушал ее, мрачно хмыкнул, обошел и пошел дальше.

– Да стой же ты! – разозлилась на него Лелька и обеими руками схватила за куртку на спине.

– Порвешь, – удивился Ворон.

Но остановился.

– Конечно, ты виноват, – с жаром принялась ему доказывать Лелька. – Разве можно кулаками решать проблемы?! Понятно, что порой хочется врезать таким людям, как захаровский кузен. Но получается – себе дороже. Подожди!

Ворон остановился и молча наблюдал за тем, как эмоционально Лелька пыталась сказать то, что можно было высказать всего лишь тремя словами. Об этом она догадалась чуть позже, стоя перед ним и глядя в его бездонные и темные от печали глаза.

– Я тебя понимаю.

– Что? – прищурился Ворон так, словно получил укол в сердце.

– Я тебя понимаю, Ворон, – повторила Лелька. – На твоем месте я бы тоже ему врезала. И не стала бы предупреждать!

– Драться нехорошо, – усмехнулся он.

– Нехорошо ссориться со своими друзьями и девчонкой, которая тебя лю…

– Которая что? – напрягся Ворон, и в его глазах появились огоньки надежды.

– Которая тебя ищет и ждет!

– Знаешь, моя мама всю жизнь любила моего отца. А он даже не знал, что я родился. Я злился на него и спрашивал, как она может его любить?! Она отвечала, что, когда любишь человека, любишь со всеми его недостатками.

– У тебя нет недостатков, – прошептала Лелька.

Ворон прижал ее к себе, плотнее укутал в шарф, пряча от промозглого ветра, решившего неожиданно взять себе в помощники мокрый снег.

– Я тебя провожу. – Он обнял ее и повел домой.

– Ты идешь на тренировку? – догадалась Лелька.

Ворон кивнул.

– А на занятия в школу завтра придешь? Ворон! Марина Николаевна тебя просит прийти. Тебе наставят прогулы, снизят оценки. Зачем? Нам ведь нужно поступать в университет. Ты позанимаешься со мной еще немного, чтобы мы поступили на один факультет?

Черные глаза Ворона смеялись. Его хорошее настроение выдали мелкие лучистые морщинки у глаз.

– Так ты придешь завтра в школу?

– Приду, – пообещал Ворон.

Он довел Лельку до дома, открыл дверь в подъезд, посмотрел, как весело она взбегает по лестнице, и исчез.

А Лелька кинулась к окну! На радостях она забыла договориться о вечернем звонке! Ведь мобильный телефон у Ворона лежал в отключке, как его соперники. А стационарного аппарата у них не было.

Но оконные рамы, заклеенные чьей-то заботливой рукой на зиму, не поддавались. Сколько Лелька ни дергала за фрамугу – бесполезно. Она лишь посмотрела, как он уходит вдаль, и решила дожить до завтрашнего дня. Просто дожить до следующего утра, когда увидит своего Ворона.

– …Есть такой синдром ненужности, – рассуждала на следующее утро Неля Захарова, по-королевски восседая на парте Ворона. Стайка мальчишек и девчонок ее внимательно слушала. – Так вот, у Ворона такая проблема – он чувствует себя никому не нужным. У него же ничего нет! Он ничем не может заинтересовать привлекательную девчонку…

Она сложила одну длинную ногу на другую и покачала ею, демонстрируя всем свои новые туфельки.

– Он ничего собой не представляет, – продолжила Захарова, нахально усмехаясь вошедшей в класс Лельке. – Пустое место. – Она похлопала ладонью по его столу. – Потому и накинулся на первую попавшуюся девчонку, которая его похвалила за какую-то мелочь. Только им ничто не поможет. Его придется хвалить и хвалить, и когда-нибудь это ей надоест. Но он ее бросит первым. Ведь у него болезнь – синдром! Ему жизненно необходимо чувствовать себя ненужным. Страдание – его фишка. Из-за его страданий ему многое сходит с рук, вернее, с кулаков…

Она замолчала, потому что в класс вошел Ворон. Ребята отпрянули от нее, разошлись по своим местам. Лелька обрадовалась, привстала… Она уже успела сесть за свою парту.

– Васко, – обратилась к Ворону Захарова, не меняя позы, – надо же, какая честь! Почтил нас своим присутствием. Где пропадал? Оттачивал боевые приемы?

Ворон сжал кулаки и приостановился.

Всего одно мгновение, которое показалось Лельке вечностью.

Через одно мгновение его сумка полетела на соседний с Лелькой стул и мягко опустилась рядом, словно никогда его не покидала. После этого Ворон развернулся и вышел.

– И что это было? – поразилась Захарова. – Васильева! Он что, с тобой теперь будет сидеть?!

– Нет, Нелечка, с тобой, – язвительно поддержали Лельку девчонки. – Просто спал и видел, как бы сегодня с тобой за одну парту сесть. Только промахнулся…

И они захихикали. Лелька тоже улыбнулась. Взяла сумку Ворона и спрятала ее под парту, освободив стул. Когда он пришел и плюхнулся рядом, посмотрела на него с нескрываемым восхищением. Еще бы! Решиться на такой смелый поступок, как сесть с девчонкой, которая ему нравится, – не каждый из мальчишек способен. Тем более Лелька знала, какой ценой это досталось Ворону с его патологической замкнутостью. Ворон чуть обернулся к ней, и по его губам пробежала тень улыбки. Все-таки переезд на соседнее с Лелькой место дался ему не так уж легко.

А когда в класс пришли Ира с Джеком, Лелька поняла, почему Ворон сидел хмурый. Место Джека было как раз за ним. Джек со всеми поздоровался, ребята отозвались, одновременно все глядя на Ворона.

– Здравствуй, Ворон, – сказал Джек, протягивая тому ладонь. – All’s well that ends well[12].

– Идущий на смерть приветствует тебя, – усмехнулся Ворон и пожал протянутую ему руку.

Нельзя было сказать, что все ребята в классе свободно выдохнули и только одна Захарова изошла от гнева красными пятнами. Конечно, были те, кому Ворон не нравился, они промолчали. Но общий гул одобрения все равно прошелся по классу.

Ира тоже приветливо поздоровалась с Вороном, чем обрадовала Лельку несказанно. Ведь невозможно жить спокойно, когда рядом твои самые близкие люди дуются друг на друга. Пусть даже причина уважительная, по которой они так поступают. Все равно, как говорила Лелькина мама, худой мир лучше хорошей войны.

И только сидя впереди Иры с Джеком, Лелька вполне осознала смысл сказанных слов про то, что тыл должен быть надежным и крепким. Правильно, если бы вдруг кто-нибудь из них решился ударить, то он бы ударил в спину.

Дело с дракой замяли. Марина Николаевна после уроков поговорила с Вороном, а Лелька прождала его в школьном дворе. Конечно, мимо нее Захарова не смогла пройти равнодушно.

– Подожди меня, Игорюша, – сказала она своему сопровождающему и подошла к Лельке. – Ждешь его? Веришь в его непогрешимость? Зря. Он тебя все равно предаст. Они всегда предают!

– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулась Лелька.

Но Неля не ответила на ее вопрос и продолжила:

– Твой Ворон пусть скажет спасибо моим родителям, которые не стали обращаться в полицию. Его пригласили в приличное общество, а он повел себя как хулиган. В следующий раз… – Она прищурила глаза.

– Следующего раза, Захарова, не будет, – отрезала Лелька. – Забирай ее, Игорюша!

И отвернулась от этой парочки.

А из школы уже выходил Ворон. Лелька пошла с ним, не стала сразу заговаривать, пока он хмурился и морщил лоб.

– Ты тоже в меня веришь? – внезапно спросил Ворон.

Лелька могла спросить, что именно он имеет в виду. Но подумала, что ответ на этот его вопрос должен быть обязательно уверенным. Ведь так она и думала! Потому и призналась:

– Я всегда в тебя верила.

Он повеселел, словно от ее слов зависело его будущее. Взял ее руку и повел за собой.

Шагал Ворон всегда уверенно. Один его шаг равнялся двум Лелькиным, и ей пришлось подпрыгивать, чтобы успевать за ним. Но Ворон ничего не замечал, он о чем-то задумался. Но Лелькину руку не отпускал, только время от времени сжимал ее крепко. Наверное, тогда ему что-то совершенно безумное приходило в голову, так отчего-то подумалось Лельке.

– Давай уедем с тобой в Испанию! – внезапно предложил Ворон.

– В Испанию? – обескураженно переспросила Лелька.

Хорошо, что не поинтересовалась зачем.

– Там хорошо, там море и солнце. И отец. Правда, я ему не нужен…

И Лелька вспомнила, что Захарова говорила про какой-то синдром. Не нужен? Так вот в чем его проблема! Видно, действительно, есть такой синдром. Только неправда, что он не вылечивается! Самого обреченного и обездоленного человека можно вылечить любовью и заботой.

– Поедем, – сказала Лелька.

– Ты правда согласна?! – поразился Ворон.

– Зачем тогда предлагал? – улыбнулась Лелька.

– Ты необыкновенная девчонка, – прошептал Ворон и снова крепко сжал ее ладошку.

Конечно, Лелька могла бы сказать, что у них еще нет загранпаспортов и без разрешения родителей их все равно никуда не отпустят. Она бы могла сказать много умных глупостей по этому поводу, но не стала, потому что знала, у Ворона была мечта – поехать в Испанию. У ее мамы раньше тоже была мечта, только немного банальная – поехать в Париж, увидеть который и умереть. Ну, это образное выражение.

Мама съездила, увидела Париж и благополучно вернулась обратно. Минус от той поездки был один: она на протяжении долгого времени рассказывала всем о Париже, повторяясь по тысяче раз. А потом она захотела в Калькутту. Сейчас у нее такая мечта. Лелька с папой ей не перечат. Если человек хочет мечтать, как сказал папа, то не мешайте ему это делать. Мечта – это двигатель прогресса. Вот и Ворон съездит в свою Испанию, успокоится и захочет в Калькутту. И Лелька с ним поедет! Ей все равно, куда ехать, только бы быть всегда рядом с ним.

– Почему не говорят «увидеть Калькутту и умереть»? – задала риторический вопрос Лелька, задумываясь о своем.

– А ты знаешь, Лель, что до Питера можно добраться электричками?

– От нас до Питера электричками?! Не может быть.

– Один пацан как-то доехал зайцем от Ленинградского до Московского вокзалов. Мы раньше там жили, Никитос в Питере родился. На вокзале пацана поймали и вернули обратно. Так и до Сочи можно добраться на электричках. И тоже бесплатно.

– Питер – это здорово. Но нет, – замотала головой Лелька, понявшая, к чему он клонит. – До Испании так не получится. На границе поймают.

– И вернут обратно, – грустно заключил Ворон. – Я накоплю и поеду, – решительно сказал он. Тогда Лелька крепко сжала его ладонь. – Накоплю, и мы с тобой поедем, – исправил он.

– Тебя что, Марина сильно напрягла?

– Почти, – усмехнулся Ворон.

– Да не обращай на нее внимания, – посоветовала Лелька. – Она так всегда делает. Ей же нужно провести профилактическую беседу!

– Она попросила с тобой позаниматься языками, – внезапно признался Ворон. – Ты знаешь, Лель, она в тебя тоже верит.

– Ты уже занимаешься…

– Только английским.

– Хорошо, давай и испанский подтянем!

– Когда поедем туда, мы должны будем всех понимать.

– Конечно…

Если у человека есть мечта, то не мешай ее осуществлению. А у нее, подумала Лелька, какая есть мечта?! Хочется ли ей на самом деле ехать в далекую страну, бросив родителей, чтобы быть там с Вороном неизвестно где, перебиваясь с хлеба на воду…

О, она уже стала думать словами Захаровой!

Родителей, конечно, жалко. Они столько для нее сделали! Но Ворон ей дороже, и она ему нужнее. Если бы раньше Лельке сказали, что она будет так думать, она бы рассмеялась в лицо говорившему.

Они остановились возле ее подъезда. Но Ворон по-прежнему не отпускал ее руку. Стоял и думал, глядя на Лельку. И она думала. Думала, что сейчас закроет глаза и представит, что этого парня никогда не было и больше не будет в ее жизни. Что тогда она почувствует?

Лелька закрыла глаза и представила: Ворона нет, и не было, и никогда больше не будет. И провалилась в темноту. И глаза открывать сразу расхотелось. Зачем, если Ворона нет и не было?!

А он был, крепко сжимал ее ладонь, прощался.

– Нет, – спохватилась Лелька, – до свидания! До вечера.

– До завтра, – нахмурился Ворон. – Я обещал тетке, что вечером ей помогу…

– Хорошо, – кивнула Лелька. – До завтра. Только ты мне позвони!

– Не без этого, – улыбнулся Ворон и наклонился к ее лицу.

Осторожно поцеловал в губы застывшую Лельку, словно целовал хрупкую статуэтку, готовую рассыпаться под напором чувств. А потом подтолкнул в сторону подъезда, потому что на Лельку напал ступор. Когда к ней наклонился Ворон, Лелька подняла глаза. И увидела окно кухни, в которое смотрела мама.

– Ты целовалась с Вороном? – обыденным голосом поинтересовалась мама, когда Лелька пришла домой.

Лелька пожала плечами. К чему озвучивать и без того уже известный факт?

– Даже не знаю, – призналась мама, – как на это реагировать! Вроде бы взрослая дочь, но еще такая маленькая. Несовершеннолетняя. Ты уверена в этом парне?

– На все сто процентов, мам. Он необыкновенный парень! Он такой, такой… особенный. И мне с ним очень хорошо. И мы хотим поехать в Испанию, – зачем-то добавила она.

– Все ясно. – Мама развела руками. – Дочь влюбилась. А я к этому совершенно не готова!

– Что у нас не готово? – зашел в квартиру папа. – Лелька, ты бежала по лестнице так, что я за тобой не угнался. Что с ужином? Будем готовить его вместе?

– Да, – сказала мама, – будем вместе… готовить…

И сделала круглые глаза, такие, какие она обычно делала, когда узнавала большущую тайну.

– Кстати, – сказал папа, – я встретил Ворона. Или как его там… Максима Васко. Хороший парень.

– Хороший парень? – зацепилась мама. – Чем хороший?

– Как чем? – удивился папа. – Занимается с нашей Лелькой языками.

Фраза прозвучала так двусмысленно, что Лелька испугалась. Кому хочется, чтобы твою личную жизнь обсуждали родители?!

Но они ушли на кухню и стали разговаривать на другую актуальную тему – стали спорить, в какой вуз Лельке нужно поступать. Она первый раз в жизни во время такого спора вздохнула облегченно.

Глава 8

Каравелла Никиты Гладышева

Весна стремительно вступала в свои права, не давая холоду ни малейшей возможности вернуться и захватить в плен цветущие тюльпаны, гиацинты и едва пробивающуюся зелень травы. Осины все еще держали свои молодые листочки в почках, когда березы открылись листвой солнцу и ветру, показав, что ничего их не сломит на пути к лету, к радости, к щебетанью птиц и птенцов. Кое-где в тенистых местах еще оставался снег, но мартовские ручьи уже высохли. Апрель стремился к приятному завершению, давая дорогу теплому маю, полному надежд и радостных ожиданий.

Но такова жизнь – бок о бок вместе с радостью идут неприятности. Мелкими или крупными они становятся только после того, как человек, их получивший, на них отреагирует. Лелька знала, что бы ни случилось, – она самый счастливый человек на свете, потому что у нее есть мама с папой и Ворон. Нет, сначала она ставила Ворона, а уж потом родителей. В последнее время он занимал все ее мысли. А что родители? Любовь к ним вложена в Лельку безоговорочно. И к счастью, она взаимная.

Чего нельзя было сказать о Вороне – мамы рядом с ним не было, а отец жил слишком далеко. Лелька часто забывала, что Ворон помимо тети еще живет с младшим братом. Он редко попадался ей на глаза, хотя учился в одной с ними школе. Пятиклассники всегда старались обходить старшеклассников стороной. А Никита к тому же никогда не хвастался своим старшим братом. И Ворон мало рассказывал о брате. Лелька знала, что отцы у ребят были разные, только мать одна. Но братья дружили, их сплачивало общее горе. Куда делся отец Никиты, Лелька не знала. Ворон говорил, что он пропал после того, как брат родился.

В тот вечер Лелька с Вороном собирались гулять в парке, где обычно тусовались ребята, желавшие научиться играть на гитаре. Их компания, в которой неизменно присутствовали Ира и Джек, собиралась в беседке. Мальчишки разучивали гитарные аккорды, девчонки сидели рядом и подпевали несложные песни. Лелька на такие посиделки не наряжалась. Она надевала джинсы с кроссовками, футболку и куртку и ждала Ворона. Он всегда заходил за ней после семи часов.

Но в тот вечер Ворон пришел раньше. Когда Лелька открыла ему дверь, то сразу поняла – что-то случилось.

– Что случилось?!

– Ничего страшного, – попытался успокоить ее Ворон. – Только я думаю, что Никитос пропал.

– Как это пропал? – всполошилась Лелька. – Как он может пропасть?!

– Не вернулся из школы.

Пятиклассников отпускали раньше, Лелька прикинула: Никита должен был прийти домой в два часа дня. В два! А сейчас уже седьмой час.

– Может быть, он задержался где-то, играя с мальчишками в футбол? – предположила Лелька.

– Нет, – покачал головой Ворон, – я обошел все окрестности, Никитоса нигде нет. А его друзья сидят дома и зубрят домашнее задание.

– Тогда…

Лелька не понимала, чем она может помочь! Но она должна была это сделать, потому что неприятность… ах, только бы это была мелкая неприятность, случилась у самого близкого ей человека.

– Знаешь, Макс, – сказала она, беря его холодную ладонь в свои теплые руки, – мне однажды так от мамы досталось! Я пришла из школы раньше и спряталась в шкаф. Мама прибегала на обед, чтобы покормить меня супом, а мне суп есть ужасно не хотелось. Я хотела испугать ее совсем немного и потом выйти из своего убежища. Но мама сильно испугалась, принялась звонить друзьям и знакомым, а потом бросилась меня искать по городу. Я не знала, что делать! Меня искали два часа, пока Нелька Захарова не сказала, что видела, как я заходила в свой подъезд. Мама прибежала домой и увидела, как я выхожу из шкафа… Уф, мне тогда досталось! И я тоже училась в пятом классе.

– Ты думаешь, он где-то прячется? – хмуро спросил Ворон.

Лелька пожала плечами.

– Скорее всего. Ну, не украли же его, чтобы взять у вас выкуп!

– Да, с нас взять нечего, – усмехнулся Ворон.

– У всех свои жизненные ценности, как говорит мой папа.

– Правильно он говорит, – вздохнул Ворон. – Только, видимо, ты права. Он где-то прячется. Суть в том, что у тетки появился новый мужик. Он военный, настроен на ней жениться и увезти к месту службы, на Крайний Север. Поговорил со мной, я сказал, что к отцу поеду. А Никитоса тетка с мужиком решили в Суворовское училище отдать.

– Вот гады, – в сердцах вырвалось у Лельки.

– Нет, он неплохой человек. Да и тетка – нормальная женщина. У них должна быть своя личная жизнь, это я понимаю. А вот Никитос не понял.

– Все равно, – не сдавалась Лелька, – нельзя так с ребенком! Он же еще маленький, чтобы его куда-то там отдавать.

– Василий говорит, что сам прошел через Суворовское училище, которое его сделало сильным, решительным и крепким. А сейчас в Суворовские училища сирот берут только после пятого класса.

Лельку передернуло от этого страшного слова «сирота».

– Его нужно обязательно найти, – сказала она, хватая свою сумку. – Ворон, ну, чего ты стоишь?! Побежали!

– Куда, Лель? – Он развел руками. – Я уже весь город обегал! Да и тетка с Василием бегают, Никитоса ищут.

– Значит, он обиделся?

– Получается, что так.

– А что обиженные люди делают?

– Что? – не понял Ворон.

– Они убегают от тех, кто принес им боль, на край света! Во всяком случае, я бы именно так и поступила. Где у твоего брата край света?

– Откуда я знаю, – пробурчал Ворон, но пошел за Лелькой, которая уже доставала ключи, чтобы закрыть дверь квартиры со стороны лестничной клетки.

– Давай рассуждать логически, – предложила она.

– Никитос и логика – понятия не совместимые, – хмыкнул Ворон.

– Ничего, мы что-нибудь придумаем.

Лелька ничего не могла придумать с ходу, но когда выскочила на улицу и оказалась на остановке общественного транспорта, замерла на мгновение. В этот момент ее осенило.

– Ты брату рассказывал про то, что до Питера можно добраться «зайцем» электричками?

– Не помню, наверное.

– Значит, рассказал!

– Лель, ты понимаешь, что он мог уехать в любую сторону? Не только в Питер.

– Если бы я была на его месте, то рванула бы в Питер! Там же в гавани есть корабль с алыми парусами! А это – мечта.

Ворон запрыгнул в подошедший автобус и протянул руку Лельке. Народу было немного, они сели. Ворон набрал номер тети и стал ей говорить о том, куда они собираются поехать. Тетя с Василием в это время находились в полиции и требовали, чтобы от них приняли заявление о пропаже ребенка. Полицейские уговаривали их успокоиться и подождать.

– А если он поехал на перекладных в Сочи? – прищурился Ворон, стоя перед расписанием электричек.

– Я не могу этого объяснить, – обескураженно сказала Лелька. – Но я чувствую, что Никита поехал в Питер!

– Ладно, тогда пошли на перрон.

В принципе пересадок можно было делать не так много, чтобы благополучно доехать до Северной столицы. Первая – в Твери. Ворон с Лелькой сели в электричку, следующую до Твери. Ворон переживал. Лелька видела, как у него при упоминании о брате «играют» желваки. Она подумала, а ведь это и ее вина тоже, что братья так редко общались друг с другом. Утро и день Ворон проводил в школе, а вечером они ходили с Лелькой в кино, на школьные капустники, на представления любительских театров, просто гуляли по парку. Все дело заключалось в том, что им двоим никто третий не был нужен. Он был лишним! Третий ведь всегда – лишний. И Никита это понимал, не лез к старшему брату, жил своей жизнью. И вдруг в этой жизни случился взрыв! А старший брат оказался занят. А ведь ближе, чем Ворон, никого у Никиты не было. Лелька это поздно поняла. Но ей простительно, у нее никогда не было ни сестер, ни братьев. Но простит ли ее Никита?

– О чем задумалась? – спросил Ворон, обнимая ее за худенькие плечи.

– Сам тоже думаешь, – попыталась улыбнуться она ему.

– Да, – признался он. – Думаю о том, что был Никитосу плохим братом, раз он со мной не поделился своими неприятностями.

– Наверное, отправка в Суворовское училище была для него целой бедой. Это ведь тоже потеря. Тебя. Я бы на его месте…

Лелька не договорила. Замолчала, не стала дальше продолжать, что если бы она потеряла Ворона, то жизнь бы для нее остановилась навсегда. Она бы просто умерла, даже живя и ходя в школу. Она сидела, прижавшись к Ворону, который опять стал звонить близким, смотрела в окно на пробегающие мимо лесные пейзажи. Лелька думала, что нет ничего на свете страшнее того, чем потерять самого дорогого человека. Ничего не нужно в жизни! Только пусть Ворон будет всегда рядом с ней. Пусть его сильная рука крепко держит ее маленькое плечо и чувствует, что это опора ему во всем. Моральная такая опора, которая в несколько десятков раз крепче физической. Вот сейчас они едут на край света! На край света, по мнению Никиты, который находится в его родном Питере. А на самом-то деле это только для одних он край света, для других это – встреча с мечтой. И пусть обстоятельства складываются не лучшим образом, пусть им противостоит целый мир, они будут верить в свою мечту, которая обязательно исполнится. Исполнится, потому что их двое, а дышат они и живут как единое целое.

Ворон поцеловал Лельку в макушку. И у нее снова обнаружилась совесть. Она принялась шептать ей о том, что Лелька в который раз думает только о себе и Вороне, а про его брата разнесчастного совсем забыла. И это было правдой. Рядом с Вороном или вдали от него, лишь только выдавалась свободная минутка, Лелька все равно думала о них. Но ведь если они вдвоем – сила, то это хорошо для всех их близких!

Лелька уткнулась в грудь Ворону, и он обнял ее крепче. Так, словно никогда не хотел потерять. И это чувство было таким ошеломляющим, что у Лельки перехватило дух.

– У нас все получится, – сказал Ворон. – Мы его обязательно найдем.

– У нас все получится, – эгоистично повторила Лелька.

Но это только ее мысли упорно двигались в одном направлении. Самой же Лельке пришлось побегать в разных. Она металась по перрону в Малой Вишере, всматриваясь в лица детей, пугая их родителей. Ворон бегал в другой стороне перрона и тоже смотрел только на детей. Когда они встретились, то оба развели руками. Никиты здесь не было. Электричка ушла полчаса назад, чтобы дождаться следующую, нужно было прождать столько же. Возвращаться они не хотели. Только вперед! Лелька отчаянно верила в то, что Никита доедет по Питера, а уж там они его обязательно найдут.

Ворон подсказал Лельке, чтобы она позвонила своим родителям и осторожно, стараясь не вываливать на них прозу жизни, объяснила, где находится и почему. Лелька вздохнула. Она совсем забыла про родителей! Почему так всегда получается, что любящие тебя люди в самую последнюю минуту узнают, где ты и что делаешь?

– С ума сошла?! – заволновалась мама. – Какая Малая Вишера?! Ольга! Ты где?!

– Бесплатно доехать электричками до Петербурга? – грустно рассмеялся папа. – Дочь, ты молодец. Встретимся в детской комнате полиции. Только попроси офицера не оформлять протокол до приезда твоих родителей.

Почему так всегда получается… почему так всегда получается…

Дорогие родители! Так всегда получается, потому что вы не доверяете своему повзрослевшему, пытающемуся набивать собственные шишки ребенку. Детям нужно доверять! Как нужно доверять тем, кто по-настоящему любит.

– Мам, пап, – проговорила Лелька в трубку, – да не волнуйтесь вы так. Со мной Ворон.

– Ворон?! – хором повторили родители и замолчали.

Наверное, поняли, что их маленькая дочь больше не такая маленькая.

Нет, не поняли. Но их оправдывало то, что они старались понять.

– Ольга, – прокричала мама, – в Бологом живет тетя Тамара! Помнишь, это твоя троюродная тетка?! Моя двоюродная сестра. Сейчас я звоню ей, а потом перезвоню тебе.

– Ну, хоть до Бологого мы будем одни, – улыбнулся Ворон.

И они пошли за билетами на электричку.

Конечно, можно было поехать «зайцами», контролеры заходили не всегда. Но для Ворона это был принципиальный момент. Он не хотел быть «зайцем» по жизни и ничего не хотел на халяву. У него словно стальной стержень стоял внутри – не гнулся, не прогибался под чужое настроение. Лелька понимала его с полуслова. Раз Ворон сказал, что они пойдут за билетами, значит, они так и сделают.

В одной электричке ее разморило, она положила голову ему на плечо и уснула сладким сном. Ворон сидел, боясь ее потревожить… страшно сказать, сколько часов. Только наступила ночь, и они едва успели на последнюю электричку.

А в Бологом их действительно ждали: тетя Тамара с мужем Александром. У них была серебристая иномарка, дядя Саша сказал, что быстро домчит ребят до дома, где их покормят и уложат спать, но Лелька с Вороном объяснили, что очень хотели бы так сделать, ведь оба очень устали. Но тогда Никита потеряется насовсем.

– А у нас был такой случай, – рассказал по дороге в Питер дядя Саша. – Моя одноклассница, будучи малолеткой, вдруг обрела навязчивую мечту – увидеть, как ночью на Неве разводят мосты. И что вы думаете?! Сбежала из дома, чтобы посмотреть.

– Посмотрела?

– А то! Продрогла и заболела после этого. Но все равно мечту свою исполнила. Знаете, кем она сейчас работает? Ни за что не отгадаете.

– Кем? Кем же?

– Капитаном дальнего плавания. Одна из первых женщин-капитанов. Только не по Неве плавает, по океану. Давно ее не видел.

– Оля, ты совсем большая стала, – тетя Тамара обрадовалась ребятам. – Очень похожа на папу.

– Значит, счастливая будет, – подмигнул Лельке дядя Саша.

– Я уже счастливая, – улыбнулась она.

Опять забывая о Никите! Ну что с этим поделаешь?

– Вы не переживайте за мальчишку, – успокаивал их дядя Саша. – Я этот народец хорошо знаю: чуть что не так, сразу в бега. А бежать куда? Правильно, от вас – в Питер! А от нас – в Москву. Найдем мы вашего Никиту в два счета.

– Саша в полиции работает, – уточнила тетя Тамара.

– Только можно протокол никакой не оформлять?! – испугалась Лелька.

– Ничего такого, – кивнул тот. – Сейчас только ориентировку скину нашим дежурным ребятам.

– Не надо, – сказал Ворон твердо. – Мы сами его найдем.

И столько было в его голосе уверенности, что дядя Саша пожал плечами.

– И то правда. Что мы, сами мальца не найдем?!

Машина быстро ехала по темному шоссе, в салоне играла веселая музыка, тетя Тамара переговаривалась с Лелькой, сидевшей на заднем сиденье с Вороном. Лелька отвечала. А Ворон уснул. Теперь он положил свою голову на Лелькино плечо, и она боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его сон.

– У тебя очень хороший друг, Оля, – сказала тетя Тамара. – Раз тебе с ним не страшно преодолевать такие расстояния, то он надежный.

– Да, – прошептала Лелька, – он надежный.

– В человеке, Оля, это самое важное качество.

Лелька улыбнулась, она знала, что ее Ворон – самый лучший в мире парень.

Все-таки дядя Саша посоветовался по телефону со своими товарищами. Когда они заехали в город, он сразу повез их на набережную.

– У нас в Питере, – объяснил он, – каждый год в День выпускников вечером проходит каравелла с алыми парусами. Народу собирается на набережной – не протолкнуться.

– Сегодня разве такой день? – засомневалась Лелька.

– Нет, – усмехнулся дядя Саша. – Зато сегодня ночью – репетиция. Я не знаю, какого цвета будут паруса на этой каравелле, но она точно пройдет, когда поднимут мосты. Сейчас буду искать место для парковки автомобиля, а вы идите. Там уже люди собираются. Не так много, но они есть. Займите хорошие места. А ваш малец в таком месте сам найдется.

Ворон взял Лельку за руку и повел вперед. Чуть позади них заспешила тетя Тамара.

Вид набережной с горящими фонарями и темной гладью воды казался сценой из фантастического фильма. Громады домов теснились над рекой, которая раскрывала свои объятия для кораблей. Шум расходящихся мостов под плеск волн и возгласы восхищения завораживал.

– Четвертый час ночи, – прошептала Лелька. – Кто бы мне вчера сказал, что сегодня ночью я буду стоять рядом с тобой и смотреть, как над Невой расходятся мосты, я бы не поверила. Падаю от усталости и восхищаюсь этой красотой!

И снова она забыла…

– Ой! Вон он! – прошептала Лелька, показывая глазами на одинокую фигурку, вцепившуюся в парапет. Мальчишка, не отрываясь, смотрел на расходящиеся мосты, задирая любопытное лицо под свет фонарей.

– Никитос, – прошептал изумленный Ворон. – Это он! Убью…

– Макс, – укорила его Лелька. – Это же Никита. Мы его нашли! Ворон, иди к своему вороненку, – пошутила она и подтолкнула его вперед.

– Нашли? – спросила подошедшая тетя Тамара. – Неужели уже нашли?

– Тише, теть Тамар, – попросила ее Лелька, – пусть братья сами разберутся.

И они разобрались.

Ворон подошел к Никите и обнял его за плечи. Лелька знала, что это самый трогательный знак признательности и близости, который Ворон себе позволял показать при чужих людях. Никита всполошился, дернулся, но поднял глаза и посмотрел на старшего брата. Боднул того головой в бок и прижался к нему.

А в это время показалась каравелла. На ней были не алые паруса, но и без них она была прекрасна! Величественная и в то же время легкая, словно воздушная, она гордо скользила по волнам, рассыпая вокруг себя разноцветные брызги счастья и удачи. На ее палубе стояли моряки, они махали руками и кричали что-то хорошее, радостное. До Лельки слова не долетали, но она видела, как реагируют на них братья. Они стояли к ней спинами, но Лелька точно знала, что Ворон с Никитой улыбаются, потому что уныло смотреть на такое фееричное зрелище нельзя. Только глупые равнодушные люди могут не понять всей красоты и трогательности этого момента и поругать их за то, что они проделали длинный путь. И Никиту нельзя ругать за то, что он бросил все и устремился к своей мечте. С другой стороны, конечно, с Никитой нужно серьезно поговорить, ведь он столько хлопот доставил взрослым. Ну, пусть они это и делают потом.

– Мне кажется, – улыбнулась тетя Тамара, глядя на братьев, – один из них обязательно будет капитаном дальнего плавания.

После прохода каравеллы дядя Саша отнес сонного Никиту в машину. Остальные дошли сами. Ребят отвезли в Бологое, где расположили по комнатам, предварительно отмыв и накормив до отвала. Только Никита сразу уснул, и его будить не стали. А на следующий день дядя Саша отвез их на вокзал, где взял билеты на поезд.

Лелька не знала, досталось ли Никите за побег или нет. Ворон ничего не говорил, а она не стала спрашивать. Только по дороге из школы Ворон обронил фразу, что брат стал интересоваться кораблями и нахимовцами. И возможно, его отдадут в Нахимовское училище. Только для этого нужно закончить полугодие хорошо, потому что троечников в Нахимовское не берут. Так что Никитос серьезно взялся за учебу, чтобы исправить свою единственную удовлетворительную отметку.

– Правда, – нахмурился Ворон, – Василий говорит, что экзамены мальчишки сдают в общем потоке. Пятиклашек только потом распределяют, кого в какое училище отправить. Но он обещал, что поможет Никитосу стать капитаном.

– Все-таки училище, – пробормотала Лелька.

– А что тут сделать? – пожал плечами Ворон. – У тетки хороший мужик, правильный. Она с ним будет счастлива. Мы не хотим им мешать.

– Мы?! – поразилась Лелька. – Только не говори, что ты тоже сбежишь смотреть на каравеллы! Я больше этого похода по электричкам не выдержу!

– Я от тебя никуда не сбегу. – Ворон пожал ее руку. – Я всегда буду рядом с тобой, даже если буду очень далеко. It is not in the stars to hold our destiny but in ourselves[13].

Лелька не поняла, что на самом деле означала эта фраза. Что-то про любовь. Ей было достаточно того, что Ворон останется рядом с ней. Это было эгоистично? Любовь сама по себе штука довольно эгоистичная. Разумеется, Лелька знала, что в первую очередь нужно отдавать, отдавать, желая любимому человеку только хорошее. Она была готова отдать Ворону свое сердце! Только с одним условием – чтобы он всегда был рядом.

Лелька тогда не знала, что любовь не терпит никаких условий. Она либо есть, либо ее нет. И уж если она есть, то жертвовать одним девичьим сердцем не достаточно.

Глава 9

Иллюзия мечты

А вскоре пришло время прощаться с Джеком. Полгода истекло, время пролетело быстро. Приближалась пора жары и солнца, но подруг скорое лето не радовало. Ира ходила мрачная, глядя на нее, грустила и Лелька.

– Он обязательно вернется, – говорила она задумчивой Ире. – Окончит свою школу, получит аттестат и приедет в Россию, чтобы поступить в Университет дружбы народов. Папа говорит, что в Москве есть такой вуз, где учатся иностранцы.

– Вряд ли он приедет дальше учиться к нам, – вздохнула Ира. – У них там тоже хорошее образование. Джек говорит, что лучше нашего.

– Тогда он вернется, когда окончит свой хороший вуз. Приедет иностранным специалистом, чтобы работать на каком-нибудь совместном предприятии. Вы там и встретитесь!

– Ладно, Лель, не напрягайся, – отмахнулась Ира. – Я понимаю, что была его девушкой на полгода. Я себя к этому морально все эти полгода готовила.

– Нет, – не согласилась Лелька. – Джек не такой, чтобы все забыть!

– Конечно, он особенный. Но только я в сказки не верю с шести лет. Мне всегда мама говорила, что подарки в новогоднюю ночь Дед Мороз приносит, залетая через форточку. И приоткрывала ее в моей комнате каждую новогоднюю ночь. А утром, действительно, рядом со мной оказывались подарки. Так вот, однажды я не стала спать и всю ночь прождала, когда Дед Мороз залетит в мою форточку. И что ты думаешь?

– Не залетел, – усмехнулась Лелька.

– Удивительно, – хмыкнула Ира, – как ты догадалась?! Зато пришла мама и положила коробку в яркой упаковке. Родители потом долго не могли понять, почему меня эта коробка не интересует.

– Ну, сравнила Джека со сказочным персонажем!

– Сравнение тут ни при чем. Все дело в мечте, которая стала не явью, а вымыслом. Поэтому я больше ни о чем не хочу мечтать.

– Так нельзя, – замотала головой Лелька. – Нельзя ни о чем не мечтать! Это противоестественно.

– Ладно. Тогда о чем мечтаешь ты?

– Хочу, чтобы мы с Вороном поступили в один институт и больше никогда не разлучались. Нет, это мое желание. А мечта, – тут Лелька задумалась. – Мечта должна быть красивой и очень-очень притягивающей. Мне над ней еще нужно подумать.

– Подумать над мечтой?! Лелька, ты сумасшедшая! Нет, я предпочитаю реальную жизнь.

А в реальной жизни Джек пригласил всех друзей к своим опекунам-волонтерам на небольшую вечеринку. Ира засуетилась, стала интересоваться у Лельки, в чем та пойдет к Джеку. Лелька многозначительно хмыкнула, и Иру больше этот вопрос не интересовал.

– Я надену голубое платье, которое нравится Джеку, – решила она.

Лелька улыбнулась и ничего не сказала. Подумала только, если бы она надевала только то, что нравилось Ворону, то ей бы пришлось целыми днями ходить в джинсах и кроссовках.

С Вороном они стали встречаться чаще, только в большинстве случаев Ворон теперь приходил с братом. Спрашивал по телефону у Лельки:

– Ничего, если с нами в киношку сходит Никитос?

– Ничего, – отвечала Лелька. – Только если он не будет плеваться попкорном и бить ногами по сиденьям впереди сидящих.

Никотосу покупали ведро попкорна, и он сидел молча, словно его рядом с Вороном не было. Они обычно садились так: Лелька, Ворон и Никитос. Она стала привыкать к его присутствию. Поначалу было очень неприятно, потому что Лелька видела у Никитоса в глазах неприкрытую враждебность. Пришлось советоваться с родителями, что ей делать. Папа сказал, чтобы она не обращала внимания на мальчишку, с возрастом это пройдет. А мама посоветовала не ждать, а подружиться. Ведь у них двоих был общий друг – Ворон, и они оба были ему дороги. Лелька так и стала поступать. Нужно заметить, что это далось нелегко. Все равно младший брат ревновал старшего.

Правда, в этот вечер Лелька надеялась, что Ворон придет без Никитоса и им удастся побыть наедине. А то в последнее время даже поцеловаться нельзя! Никитос не отходил от брата ни на шаг. Лелька даже думала, что он шантажирует Ворона очередным побегом. Ворон пришел без брата, привычно взял ее за руку, и они пошли к Джеку.

Паттерсон жил в обычной панельной многоэтажке. Его опекунами – приемными родителями тоже были обычные люди, работающие на предприятиях их небольшого города. Обстановка в квартире не колола глаз роскошью, зато у Джека была своя комната с музыкальным центром, большим плазменным телевизором и хорошим компьютером. Что еще нужно для счастья мальчишке…

Видимо, все-таки Джеку нужна была Ира. Они вместе открыли входную дверь, вместе встретили ребят, повели в гостиную, усадили за стол, накрытый как на праздник. Только позже к ребятам вышли родители и все перезнакомились. Взрослые недолго сидели с детьми, потом ушли, дав ребятам пообщаться непринужденно в домашней обстановке, где Джек прожил целых шесть месяцев.

– Знаете, друзья, – сказал Джек, – мне повезло! Мне повезло, потому что я смог лучше говорить на русском языке, который изучаю с седьмого класса. Повезло, потому что я встретил вас и убедился не на словах, а на бизнесе, что такое русское хлебосольство…

– На деле, а не на бизнесе…

– На деле, – повторил, улыбаясь, Джек. – Я вернусь к себе и все расскажу. Кто-то захочет поехать вместо меня. Примете?

– Конечно! Приезжайте всем городом!

– I am not quite happy about your idea[14], – сказала Неля.

Без нее и это мероприятие не обошлось.

– I’d be more than happy to help[15], – возразила Лелька.

– Это все, что ты можешь сказать, Васильева? – хмыкнула Нелька.

– We’re born alone, we live alone, we die alone. Only through our love and friendship can we create the illusion for the moment that we’re not alone[16].

– Ого, Лелька, ты делаешь успехи, – обрадовался за нее Джек.

А Ворон обнял Лельку за плечи и промолчал. Но она чувствовала, как он доволен своей ученицей. Пусть большую часть занятий они целовались, но все же Лельке удалось подтянуть английский.

– И эта иллюзия прекрасна! – внезапно продолжила тему Ира. – Ребята, давайте сфоткаемся на память!

– Тебе-то это зачем, – пробурчала недовольная Захарова. – Он тебя будет помнить вечно. Лет через пятьдесят Джек сырыми промозглыми вечерами будет собирать свое многочисленное потомство и рассказывать, как когда-то в юности встречался с русской девушкой. После чего долго и мучительно станет вспоминать твое имя.

– Нет, – услышал ее Джек. – Я не хочу помнить всю жизнь.

– Правильно, – обрадовалась Неля. – И не помни! Уехал и забыл.

– Я хочу видеть всю жизнь, – улыбнулся тот и подмигнул Ире.

– Ну ты силен – сразу на всю жизнь, – засомневались ребята, которым было интересно, как расстанутся эти двое. И расстанутся ли…

Все пошли фотографироваться. Сдвинули стол к окну, убрали стулья, позвали взрослых. А тут как раз пришла Марина Николаевна. Она принесла Джеку цветы, но когда тот растерялся, вспомнила, что хотела подарить этот букет его опекунам, которые дали кров такому замечательному парню.

С цветами разобрались и стали устраиваться возле дивана. Девчонок на него посадили, мальчишек положили на пол. Ворон и еще несколько ребят, в том числе и сам Джек, встали позади дивана напротив своих девочек. Марину Николаевну посадили посредине, а родители встали по краям. Здорово так получилось! Ждать не стали, принялись щелкать и делать своими мобильными телефонами «селфи».

После чего застыли в недоумении, кто же будет фотографировать компанию? Кинулись разбираться с фотоаппаратом, выясняя, может ли камера сработать самостоятельно. Разобрались, снова заняли свои места. Застыли на десять секунд, во время которых раздались два щелчка.

Потом самые любопытные подключили камеру к компьютеру и стали любоваться тем, что получилось. Получилось неплохо, глаза никто не закрыл, рога никто никому не подставил, язык никто не показал.

– Премиленькая такая компания, – резюмировала Лелька перед уходом. – Ир, ты идешь?

– Остаюсь, – прошептала подруга, боясь в очередной раз вызвать зависть и колкости Захаровой. – Нужно же помочь убрать со стола. И…

Они стояли в коридоре, когда сюда же пришли Неля с Джеком.

– Джек, – спросила Неля, – ты когда улетаешь? Я приеду в аэропорт тебя проводить.

Джек помотал головой.

– Нет.

– Что нет?! – возмутилась Захарова. – Мы же с тобой друзья! Я надеюсь, что ты пришлешь мне приглашение, когда я стану совершеннолетней! К вам тяжело взять визу.

– Я приглашаю Иру, – сказал внезапно Джек, приобнимая подругу. – Мы будем видеться часто.

– Часто? – обомлела от нежданного счастья Ира. – Сколько раз в год?

– Потом подумаете, – поспешила оборвать ее намерения огласить все планы Лелька. – Сами все решите. А нам пора. Правда, Нель? Тебя же ждут.

– Меня всегда кто-то ждет, – фыркнула та и ушла, громко хлопнув дверью.

– Вот отчего она такая? – пожала плечами Ира. – В младших классах была обычной нормальной девчонкой. Неужели это актерская слава делает человека таким несносным?

Вопрос, конечно, был риторический. Слава была ни при чем, тем более Нелю на улицах никто не узнавал. Вторая девочка третьего плана – вот кто она. Такие, недооцененные, люди повышают самооценку кардинальным способом: хотят нравиться всем. И не только хотят, но и навязываются.

Лелька с Вороном ушли вместе со всеми ребятами. Лельке было очень интересно узнать, о чем Ира договорилась с Джеком. Но она понимала, что полезет не в свое дело, если будет расспрашивать. Захочет Ира, сама расскажет. Впрочем, после того что она увидела сегодня, стало ясно – Джек с Ирой намерен встречаться и дальше. Это семья Ворона себе не сможет позволить поездки по Европе. А уж Иришкины родители найдут деньги, чтобы отправить дочь пару раз в год к Джеку. Или он приедет еще раз сюда. Мог бы приехать на каникулы. Гостиницу ему брать не нужно – поселится к любому из ребят из класса, ему все будут рады. Лелька думала, что такой хороший парень не сможет предать, забыть ее подругу. Ворон, конечно, в сто раз лучше. Нет, в тысячу раз лучше… Как хорошо, что он никуда не уезжает! Лелька бы этого не пережила. А Ира молодец, хорошо держится. И теперь у нее есть своя мечта. По сравнению с Ириной Лелькины мечты и не мечты вовсе, а какие-то легко исполнимые желания. Почему для того чтобы мечта стала мечтой, ее нужно выстрадать?! Это несправедливо!

– Ты же от меня не уедешь? – нахмурила брови Лелька, когда они шли по темной улице. – Я буду бояться ходить одна. Я всего буду бояться, и мне будет плохо. Мне будет очень плохо без тебя, Ворон.

– While there is life, there is hope[17].

– It is sad to be alone[18], – ответила Лелька.

Ворон рассмеялся, схватил ее в охапку и закружил. Лелька закрыла глаза и тоже рассмеялась. Им настолько было хорошо вместе, что никого не хотелось видеть. И говорить ни о чем больше не хотелось. Они молчали, словно боялись лишним нечаянным словом спугнуть свое счастье. А потом Ворон поставил Лельку на землю и поцеловал.

– Понимаешь, Максим, как важно встретить в жизни именно твоего человека? Есть легенда о половинках, которые ищут друг друга, но я в нее не верю. Вдруг она найдется, эта половинка? Только она уже не будет моей. Ведь когда одну половину яблока прикладываешь к другой, все равно одного целого не получается. Остается большая трещина. Я верю в то, что нужно искать своего парня, который станет частью тебя. Ты – моя часть. Ты – часть меня, я – часть тебя, и, как ни прикладывай, трещины не будет. Ты понимаешь меня?

– Смутно, – признался Ворон. – Но в целом твоя теория меня устраивает.

– А меня нет! – раздался поблизости голос Никитоса, который вдруг выступил из темноты. – Я тут жду, жду, а вы целуетесь!

Лельку взяла досада! Такой хороший вечер, серьезный разговор о том, как важны они друг для друга, поцелуй… А этот мелкий свинтус все испортил.

– Я обещал ему сходить на лодочную станцию, – признался Ворон.

– Зачем? – удивилась Лелька.

– Никитос тренируется, накачивает мышцы, – улыбнулся Ворон.

– Мне в училище это пригодится, – заявил тот, сунул руки в карманы ветровки и пошел вперед, в сторону лодочной станции.

– Ты же не будешь против того, чтобы покататься на лодке?

– Конечно, нет, – хмыкнула Лелька, в душе готовая убить его младшего брата.

Ну что за надоедливый человечек!

А там Лельке неожиданно понравилось. Во-первых, действительно лодочная станция уже начала работать, а значит, можно было брать лодки напрокат. Во-вторых, на реке было так хорошо, так хорошо и красиво, что Лелька невольно залюбовалась отблесками фонарей по бегущим волнам. Словно это огромные светлячки скользили по воде для того, чтобы им всем было светло и приятно.

Никита сел за весла и приготовился грести. Ворон помог Лельке перебраться в качающуюся лодку, после чего запрыгнул сам. На удивление, Никита быстро погреб против течения.

– Мы почти каждый день тренируемся, – сказал Ворон.

Лелька поняла, что Никита смирился с тем, что ему придется уехать в Нахимовское училище. По его насупленному виду нельзя было понять, нравилось это ему или нет. Но готовился он к отъезду основательно.

– Я уже пять раз подтягиваюсь на перекладине, – с гордостью сказал он Лельке.

– Это мало или много? – шепотом спросила она у Ворона.

– Для него это много.

Ворон очень любил своего брата и хотел проводить с ним больше времени. Лелька немного злилась, временами – много злилась, но ничего не меняла. Понимала братьев, которым предстояла разлука.

Пока мальчишки разговаривали о такелаже и парусах, Лелька вела ладонью по темной воде с переливами от фонарей. Они плыли близко к берегу, речка была небольшой и неглубокой. Вода приятно холодила руку, покалывая ее, мимо проплывали другие лодочники, некоторые плыли и целовались. А Лелька отчего-то вдруг подумала, что счастлива. Даже сейчас, когда этот маленький проныра от них не отстает. Даже сейчас, когда Ворон разговаривает не с ней, а с братом. Пусть даже он не станет обращать на нее внимание совсем! Лелька не рассердится. Она знает, что есть такой парень с фамилией Ворон, который согласился принять ее теорию о неполовинках и готов стать частью ее самой. Он уже и так стал самой большой и важной частью ее жизни. Наверное, это и называется любовью. Только они пока таких слов друг другу не говорили. Им сейчас не важны слова.

Ворон с ней, Ворон – ее, и этого вполне достаточно для счастья.

Бедная Ира, как жаль, что ее Джек уезжает. Лелька бы такого не перенесла.

Глава 10

Te quiero

Какой-то мудрец сказал, что судьба дает человеку ровно столько испытаний, сколько он может перенести. Ира перенесла отъезд Джека. Только пришла к Лельке и поплакала немного. Рассказала, что Джек обещал звонить каждую неделю. Уже сегодня позвонил и спросил, собирает ли она свой большой чемодан, куда влезет много-много голубых платьев. Его девушка должны быть самой красивой, когда он познакомит ее со своей родней. Ира кинулась за чемоданом, раскрыла его и расплакалась. Но плакать в одиночестве было горько, и она пришла к подруге.

Лелька умела утешать. Но в тот день утешение потребовалось ей.

– У нас радость, – сказала мама, вернувшись вечером домой с работы. – Ты сегодня еще не видела Максима? Можешь ему передать, что его отец нашелся. Зоя позвонила мне и сказала, что он в Барселоне! И он очень хочет увидеть сына.

– Ура! – прокричала Лелька. – Я Ворону об этом обязательно скажу!

– И еще вам нужно зайти к Зое, чтобы забрать у нее координаты Валерио Васко.

– Мы обязательно зайдем к Зое Владимировне.

Лелька была сама не своя от радости. Теперь, когда у Ворона нашелся отец, он обретет большую уверенность и поверит, что в жизни всегда есть место счастливому случаю. Впрочем, это не тупое везение, спасибо маме за подсказку! Спасибо Зое за поиски!

– Спасибо, Лель, – услышав приятную для него новость, Ворон прищурился и крепко пожал Лелькины ладошки.

Они сидели вечером у нее дома и разучивали русские поговорки, переделывая их на английский лад. Лелька решила сразу не вываливать на Ворона ценную информацию. Подождать полчаса. И вот эти полчаса истекли, и Лелька выпалила про отца.

– Завтра же пойдем в редакцию и возьмем координаты твоего отца. Напишешь ему письмо? А вдруг он есть в социальных сетях?

– Нет, там его нет. Я уже искал. Лучше позвонить, – нахмурился Ворон, и на его лице заиграли желваки.

Лелькина радость сдулась как надувной шарик. Она отчего-то решила, что эта новость так обрадует Ворона, что он опять станет ее кружить. Но Ворон воспринял новость спокойно, чуть настороженно. Ах, она же забыла сказать, что старший Васко ждет сына! Но и после этого Ворон не сильно обрадовался. Лелька смирилась с тем, что ей не удастся раскачать его в сторону безудержного веселья. Впрочем, веселье и Ворон – две вещи совершенно не совместимые. Для того чтобы вызвать его удивительно притягательную улыбку, нужно очень хорошо постараться.

В этот вечер Ворон не улыбался. Когда уходил домой, обнял Лельку и погладил ее по голове, чмокнул в затылок и пошел.

– Может быть, погуляем?! – запоздало предложила она ему.

– Потом, – тяжело вздохнул Ворон. – Сейчас мне надо подумать.

Лелька закрыла за ним дверь и пожала плечами. О чем тут можно думать?! Нашелся отец! Он будет рад увидеть сына. Летом наверняка приедет в гости. Как же это здорово! Конечно, Ворону придется к нему привыкать. Еще один новый человек в его жизни. Но он сильный, он справится, и Лелька ему в этом обязательно поможет.

На следующий день после школы они зашли в редакцию, где Зоя Владимировна похлопала Ворона по плечу, тем самым поздравив его, и вручила листок с адресами. Ворон вяло бросил: «Спасибо», развернулся и вышел. Лельке пришлось за него отдуваться и выслушивать от Зои о том, как она искала Валерио Васко.

Ворон ждал ее на улице. Нервно сжимал листок бумаги.

– Там есть адрес скайпа, – сказал он Лельке. – Я поговорю сегодня с твоего компа?

– Конечно! О чем речь.

Лелька знала, что дома у Ворона есть ноутбук, но Интернет не подключен – тетка экономила каждую копейку.

Он проводил ее до дома и пообещал прийти вечером.

Вот тогда-то и возникла у Лельки какая-то подозрительность. Отчего Ворон такой хмурый? Что он вчера надумал? Неужели решил обидеться и не встречаться с отцом? А сегодня специально взял адрес скайпа, чтобы, глядя отцу в лицо, сказать о том, что тот ему не нужен, раз когда-то Ворон был не нужен своему отцу. Это девчонки более покладистые и мягкие, парни жестче и холоднее душой. Если он так задумал сказать, то Лелька должна его переубедить. Как ни считай, а отец всегда единственный у человека, как и мать. И когда отец протягивает руку и говорит, что рад видеть, нельзя кидать ему в лицо прежние обиды. Людям свойственно ошибаться. Вот если Лелькин папка сделает что-нибудь неправильное, не станет же Лелька на него обижаться…

Нет, ей тяжело судить, она выросла в полной семье, где все любили и любят друг друга.

Ворон пришел, как обычно, словно собирался только позаниматься с Лелькой, после чего пойти с ней погулять. Лелька сама ему напомнила после занятий, что он хотел поговорить с отцом по скайпу. Принесла ноутбук, включила скайп…

– Не буду тебе мешать, – сказала Лелька, пожимая его ладонь. – Пойду на кухню маме помогу. Только ты сразу его не отвергай. Мало ли какие причины были у человека? У взрослых в жизни столько всего случается! Они же, как маленькие дети, элементарных вещей не понимают и все думают, что играют в игрушки.

Ворон ничего не сказал, кивнул и подвинул ноутбук к себе.

Лелька пришла к маме.

– Ну, как он? – спросила мама. – Поговорил с отцом?

– Сейчас говорит. Я вышла, чтобы не мешать.

– Правильно сделала, доча. Твоему Ворону сейчас предстоит принять самое верное решение в своей жизни.

– Какое? – удивилась Лелька.

– Как какое? Ему выбирать придется: ехать туда или оставаться здесь.

– Нет, – замотала головой Лелька. – Он туда не поедет. Он здесь останется, со мной.

– Не будем раньше времени это обсуждать, – вздохнула мама. – Но когда он тебе об этом скажет, вспомни, что, кроме тебя, у него еще есть младший брат и тетя, которая выходит замуж.

– Выходит замуж?

– Уже все соседи говорят, что наконец-то приличный мужчина сделал ей предложение и она его приняла.

Лелька хмыкнула, у них в городе новости моментально разлетались по сарафанному радио. Тетя Ворона выйдет замуж? Вот и хорошо! У него тоже будет полноценная семья.

Она еще немного посидела с мамой, когда из ее комнаты вышел Ворон, мрачнее черной тучи.

– Что, Максим, – спросила у него мама, – не дозвонился?

– Поговорили, – буркнул он и пошел к двери.

– Я с тобой! – прокричала Лелька и кинулась за ним следом.

Хорошо, что он не стал говорить про то, что думать лучше одному, без свидетелей. Лелька бы все равно увязалась, только б чувствовала себя позабытой-позаброшенной. Но на улице Ворон взял ее ладошку в свою руку и повел в парк. Лельку распирало от желания узнать, как там прошла беседа.

– Он завтра мне сам позвонит по мобильному телефону, – нехотя признался Ворон. – К себе зовет.

– К себе?! – обомлела Лелька. – Но ты ведь не поедешь!

– Поеду, – передернул плечами Ворон.

– Поедешь, чтобы посмотреть как там и что? – допытывалась Лелька, у которой внезапно похолодели ладони.

Кровь сразу отхлынула от кончиков пальцев и от сердца, и оно повисло в груди пустым насосом, готовым вот-вот перегореть и взорваться.

– Посмотрю, – кивнул он.

Больше Лелька ни о чем не стала спрашивать. Зачем? Если захочет, сам расскажет.

Но через пару дней все рассказала Захарова.

Лелька как раз зашла в класс одна, Ворон отчего-то ее не встретил. Обычно они вместе ходили в школу.

– Да, да, точно вам говорю. – Нелька сидела на парте в привычной позе – нога на ногу – и делилась сплетнями. – Тетка его в посольство повезла. Не знаю, один он поедет или с ней… А, вот и Васильева! Что, Васильева, сбегает от тебя твой мачо в Испанию? От одной уже удрал иностранец за тридевять земель, теперь вторая остается без принца. Хотя какой из Ворона принц?! Так, нищеброд.

– А моя мама слышала, что у его отца двенадцать бензоколонок…

– А я слышала, что у Ворона отец – депутат в местном собрании и очень влиятельный человек…

– А у нас говорят, что за Максимом его испанский папаня выслал целый самолет.

– Врут, Ворон сам к отцу поедет и там останется жить, – хмыкнула Нелька. – Вот Васильева точно знает, что там у Ворона. Да, Оля?

Ничего Лелька толком не знала!

– Понятно, – протянула Нелька, глядя на ее расстроенное лицо, на котором яркой малиновой краской была написана вся правда. – Ворон ей не доверяет, вот ничего и не говорит про себя!

И как ни странно, Лельке это показалось правдой.

Как можно что-то скрывать от любящего тебя человека? Как можно держать в неведении того, кто на все готов ради тебя? Как можно не доверять после всего того, что у них было?! Лелька сидела одна за партой и на каждом уроке накручивала себя. Зато довольная Захарова хихикала на весь класс. И от того, что она права, делалось очень больно. Лелька едва сдерживалась, чтобы слезы не брызнули из глаз.

– Я вам, девочки, вот что скажу, – продолжала Нелька на перемене. – Все эти Васко и Паттерсоны – журавли в небе. Чуть что случилось – сразу разлетелись в разные стороны. В нашем положении главное, чтобы хоть какая-то синица осталась в руках, а то придется сидеть в гордом одиночестве и вытирать сопли рукавом.

Синица, он же Игорек, помрачнел. Судя по всему, «хоть какой-то синицей» он быть не хотел. Взял свою сумку и отсел от Захаровой назад, туда, где раньше сидел Ворон.

– Захарова, – девчонки не заметили, как в класс зашла Марина Николаевна. – Ты рассуждаешь как маленькая старушка. Молодость дана для того, чтобы совершать безумства в погоне за несбыточной мечтой. А синиц можно прикормить и в более поздние годы, никуда они не денутся. Сами будут стучаться в окно и клевать пшено из протянутой ладони. Человек только тогда по-настоящему живет, когда умирает от любви. Надеюсь, все поняли про переносный смысл этого слова?

Девчонки рассмеялись, расселись по партам.

– Что касается Максима Васко, – сказала Марина Николаевна, садясь за учительский стол, – то он действительно уезжает. Вчера приходила его тетя, мы с ней поговорили. Отец выслал ему деньги на билет…

– В один конец! – торжествующе добавила Захарова, глядя на Лельку.

– Неля, – оборвала ее Марина Николаевна, – а ты почему сидишь одна? Раньше я никогда за тобой одиночества не замечала.

Игорек демонстративно отвернулся и принялся смотреть в окно.

– Сейчас ко мне Свиридов сядет. Вань, садись! – тоном королевы, разрешившей своему пажу приблизиться к ней, сказала Неля.

– Мне и здесь хорошо, – пробурчал тот со своего места.

– Па-а-а-адумаешь, – фыркнула Неля. – Колесников, тебе сказочно повезло!

Но не повезло самой Неле. Никто из мальчишек не сел с ней ни на этом уроке, ни на следующем. Да и девчонки стали избегать ее общества.

– Не завидуй, Нелька, – подошла к ней Ира после уроков. – Зависть – непродуктивное чувство, она тянет назад. Лучше смотри на нас и говори себе: «И я так смогу. И у меня будет такая огроме-е-е-енная любовь, потому что я изменюсь и начну уважать людей и их чувства».

– Очень надо меняться, – неуверенно сказала Нелька, быстро схватила свою сумку и выбежала из класса.

– Я первый раз увидела в ее глазах слезы, – развела руками Ира. – Значит, с ней еще не все потеряно в смысле взаимопонимания.

– А у меня потеряно все, – вздохнула Лелька. – Abismo.

– Ой, вот только не надо страдать, пока еще ничего не известно! Кстати, что это за слово?

– Бездна по-испански. Abismo.

– Ты с ним еще и испанский учила?! – поразилась подруга.

– Узнала некоторые слова и выражения. Ир, он давно готовился к переезду, только я не замечала. Не хотела замечать, вот и не замечала. Он мне говорил, что хотел увидеть отца, но я думала, что это отец к нему приедет. А если это правда? А если Ворон уедет от меня навсегда?!

– Будет слать эсэмэски каждый день, как Джек, – улыбнулась Ира. – А я решила подать заявку, чтобы меня включили в список AFS-обмена. Марина Николаевна сказала, что у меня из-за отличных знаний английского языка большой шанс попасть в Великобританию на осенний триместр. Это, конечно, не полгода, но тоже здорово.

– Конечно, это здорово… Ир, я его отъезда не переживу.

– Сначала поговори с ним, а потом уже страдай.

– Я страдаю потому, что он от меня скрыл свой отъезд!

– Потому и скрыл, что ты заранее страдаешь. Парни не любят, когда возле них девчонки канючат. Будь сильной и терпи.

– Хорошо тебе говорить…

– Я не только говорю, но и делаю.

Лелька только сейчас заметила, как изменилась подруга – стала более уверенной. А она совсем растаяла, как снежинка на теплой ладони. Нужно найти в себе силы, чтобы стать кусочком льда.

Лелька ничего не стала говорить Ворону, потому что он все рассказал ей сам. Да, отец прислал деньги на дорогу, скоро он вылетает, да берет все документы, в том числе и из школы. Попробует жить там, в Барселоне. У отца небольшая сеть заправочных станций, ему нужны помощники. Ворон будет учиться и работать, чтобы обеспечить себя и младшего брата деньгами. И для того, чтобы приехать к Лельке.

– Ты не вернешься, – всхлипнула она. – Тебе там понравится, и ты меня забудешь.

Вместо слов Ворон целовал ее макушку и гладил по волосам. Улыбался.

– Это предательство! – кипятилась Лелька. – Ты меня предаешь! Оставляешь!

– Я не могу больше сидеть на шее тетки. Мне придется начать зарабатывать. Понимаешь?

А она не понимала. Ведь можно начать зарабатывать и здесь, рядом с ней!

Он не спорил, в последнее время он часто не сводил с нее взгляда, словно старательно запоминал каждую черточку ее лица, чтобы там, в далекой Испании, смотреть на огромное море и видеть зеленые Лелькины глаза.

– Я не поеду тебя провожать! – кричала она, стараясь вызвать в нем гнев и поссориться.

Уж лучше расстаться, поссорившись.

Но Ворон молчал и улыбался.

Конечно, Лелька поехала в аэропорт. Ворона и его тетю вез на автомобиле ее отец. Сам предложил, чтобы те не мотались по электричкам, а доехали с комфортом.

Стоял жаркий день – начиналось лето.

Лето начиналось, обжигая солнцем, поражая голубым небом и расцветая городскими клумбами. Лето начиналось, а Лельке казалось, что ее жизнь заканчивается. Лишь только шасси самолета оторвется от земли, Лелькино сердце не выдержит и разорвется, рассыпавшись кусочками жгучего холодного льда. Как она будет без него?!

– Учи языки, Лелька, – говорил ей Ворон, когда их наконец-то перед самой регистрацией на посадку оставили одних. – Учи иностранные языки, Лель. Учи хорошо, чтобы я мог обо всем поговорить со своей умной девочкой. А мы будем говорить долго и много. Смотреть на море и говорить. Обязательно будем, когда встретимся в следующий раз…

– Не уезжай, – просила Лелька. – Хоть бы пошел дождь и твой рейс отменили! Пожалуйста, не уезжай от меня…

– Я не могу не ехать. Он мой отец, понимаешь? Я ждал этой встречи шестнадцать лет!

– Хоть бы хлынул ливень, – тупо твердила Лелька, надеясь на чудо.

А потом она стояла и смотрела, как он уходит…

Ворон ушел, не оборачиваясь.

– Поедем домой, – позвал Лельку папа.

– Еще немного, па, – попросила она, подбегая к огромному окну, откуда было видно летное поле.

– Хорошо, тогда я пойду и куплю нам чего-нибудь перекусить.

Он ушел, а Лелька стояла и смотрела, как на небе собираются тучи. Большие и темные, они быстро заполнили собой голубое пространство, и внезапно полил дождь. Сильный и мощный, как шторм. Потоки воды потекли по окну.

Но рейс не отменили. Самолет, в котором сидел Ворон, вырулил на взлетную полосу и поехал в ливень, закрывающий дорожку. А по Лелькиному лицу потекли потоки слез. Она плакала молча, держа ладони на поддерживающем ее плачущем стекле. Все. Это все. А ей так хотелось, чтобы конец их любви был счастливым!

Когда, кроме слез – ее и дождя, – не осталось больше ничего, Лелька услышала слабый писк эсэмэски. Заторможенно достала телефон – вдруг это папка…

– True love has no happy end, true love – has no end at all, – прочитала она.

И подняла глаза, чтобы найти человека, который смог бы ей это перевести! Перевести то, что отправил ей Ворон! Очень нужно – немедленно! Для нее это жизненно необходимо – как глоток чистого воздуха. Но вокруг были отстраненные лица чужих людей, которым не было никакого дела до Лелькиной любви. И тогда она поняла, что сама знает перевод.

«У настоящей любви нет счастливого конца, у настоящей любви нет конца вообще», – вот что написал ей Ворон.

И когда закончился скорый летний дождь, смывший ее обиду и непонимание, осталась солнечная ясность того, что разлука – это не причина для грусти. Впереди – целая жизнь, в которой они с Вороном уже нашли друг друга. И Лелька ответила ему:

– Te quiero.

Примечания

1

Пожалуйста, помоги мне, ты мое единственное спасение (исп.).

2

Приходи жить в мое сердце и не плати аренду (англ.).

3

Веришь в любовь с первого взгляда (англ.).

4

Я люблю тебя (исп.).

5

У природы нет плохой погоды (англ.).

6

Не верится, что это правда (англ.).

7

Ты устала? Потому что ты крутишься в моих мыслях весь день (англ.).

8

У тебя есть карта, а то я потерялся в твоих глазах? (англ.)

9

Не могу попробовать на вкус свои губы. Можешь это сделать для меня? (англ.)

10

Сходить с ума (в позитивном ключе) (англ. молодежный сленг).

11

Плевое дело (англ. молодежный сленг).

12

Все хорошо, что хорошо кончается (англ.).

13

Наша любовь не на звездах, а в нас самих. У. Шекспир (англ.).

14

Я не в восторге от вашей идеи (англ.).

15

Я с удовольствием помогу (англ.).

16

Мы рождаемся в одиночестве, живем в одиночестве и умираем в одиночестве. Лишь благодаря любви и дружбе мы можем на мгновение создать иллюзию того, что не одиноки. Орсон Уэлс (англ.).

17

Пока живу – надеюсь (англ.).

18

Грустно быть одной (англ.).

Content

Алина Кускова
Сила мечты

Глава 1 Первое утро второго полугодия

Глава 2 Ворон

Глава 3 День святого Валентина

Глава 4 Гнездо Ворона

Глава 5 Ветрянка

Глава 6 Драка

Глава 7 Синдром ненужности

Глава 8 Каравелла Никиты Гладышева

Глава 9 Иллюзия мечты

Глава 10 Te quiero

Примечания