Николай Леонов, Алексей Макеев

Гуров против Гурова

Глава 1

Требовательный звонок в дверь застал Павла Николаевича уже отходящим ко сну.

Лежа в кровати поверх застеленного одеяла в привычной шелковой пижаме оливкового цвета и удобно устроив очки на самом кончике носа, Павел Николаевич бог знает в который раз перечитывал любимый роман Достоевского «Братья Карамазовы» и чувствовал, как веки его непроизвольно тяжелеют. Сладко зевнув, он закрыл книгу, не забыв при этом «заложить» нужное место крохотным календариком с изображением Александрийской колонны, снял очки и аккуратно разместил все это на прикроватной тумбочке. Потянулся. Зевнул еще раз. И юркнул под одеяло. Настенные часы показывали половину девятого вечера. За окном еще только-только начинало смеркаться. Но Павел Николаевич, выйдя на заслуженную пенсию пятнадцать лет назад, уже привык засыпать в это время…

И вдруг звонок!

Нахмурившись, он неохотно выбрался из-под одеяла и, с трудом сунув скрюченные старческим артритом ноги в тапочки, шаркающей походкой направился в прихожую. Звонок в дверь повторился.

– Иду я. Иду, – буркнул себе под нос старик, но, прежде чем открыть дверь, приложился к «глазку».

Просторная лестничная площадка, рассчитанная всего на две квартиры, была ярко освещена. Подслеповатому взору Павла Николаевича предстали трое мужчин. Один из них, самый высокий и статный, держался чуть впереди остальных. К тому же он единственный был облачен в темно-синий стильный костюм. Густые, черные как смоль волосы аккуратно уложены на косой пробор. Чуть позади него располагался мужчина пониже с изящными усиками и небольшими, уже посеребренными сединой бакенбардами. На нем была белоснежная рубашка с туго повязанным под воротником розовым галстуком. Глаза скрывались за темными дымчатыми очками. И наконец, третий мужчина, коренастый, коротко стриженный крепыш, выглядел куда менее представительнее, чем его товарищи. На нем были простенькие потертые джинсы и легкая серая куртка-ветровка, надетая поверх такой же серой футболки. Большие глаза навыкате, чуть сплюснутый нос и плотно прижатые к голове уши придавали ему сходство с бойцовской собакой.

Павел Николаевич насторожился. Ни один из трех визитеров не был ему знаком.

– Кто там? – откашлявшись и постаравшись придать голосу побольше решительных ноток, спросил он.

– Полиция, – мужчина в костюме выудил удостоверение из внутреннего кармана пиджака и выставил его перед «глазком» в развернутом виде. – Главное управление уголовного розыска. Полковник Гуров. Откройте, пожалуйста.

– Главное управление?.. – озадаченно протянул Павел Николаевич, еще секунду поколебался, но затем все же открыл дверь. – А вам не кажется, что уже поздновато для визитов?

– К сожалению, для таких визитов, как наш, время самое подходящее, – со вздохом ответил мужчина в синем костюме и первым переступил порог квартиры, цепким взглядом окидывая прихожую. – Качанов Павел Николаевич, если не ошибаюсь?

Хозяин квартиры согласно кивнул и машинально растянул губы в нелепой улыбке:

– Да. Это я.

Ответной улыбки не последовало. Напротив, брови полковника еще резче сошлись над переносицей.

– Как я уже сказал, моя фамилия – Гуров. Лев Иванович. Старший оперуполномоченный уголовного розыска. Со мной двое сотрудников нашего отдела: капитан Дроздецкий и капитан Маргулин.

Оба подчиненных молча вошли в квартиру, и тот, который был в темных очках, мягко прикрыл за собой дверь. В прихожей стало тесновато, и Павел Николаевич невольно отступил на пару шагов назад. Задел плечом вешалку. Болезненно поморщился. Он все еще пребывал в недоумении.

– Ну… Очень приятно, господа… Однако… Я не понимаю. Какова цель вашего визита?

Мужчина, представившийся Гуровым, вновь скользнул рукой во внутренний карман пиджака, но на этот раз вместо служебного удостоверения выудил совсем другой документ:

– У нас имеется ордер на обыск, Павел Николаевич. Можете ознакомиться.

– Обыск?.. – трясущимися от волнения руками взял бумагу старик. Развернул ее, но очень долго не мог сосредоточиться на содержании. Лицо его сделалось бледным как мел. – Обыск у меня дома?.. Как так? Почему?.. Я не понимаю… На каком основании?

Полковник протянул руку и осторожно дотронулся до старческого иссохшего плеча хозяина квартиры. Качанов вздрогнул.

– Успокойтесь, Павел Николаевич. – Голос звучал сухо и официально. В нем не было и намека на сострадание. – Скорее всего тут произошла какая-то ошибка…

– Определенно. – Старик поднял глаза на старшего оперуполномоченного. – Конечно, это ошибка…

– Наверняка. Но не реагировать на сигнал мы не можем. Вы должны нас понять…

– Какой сигнал?

– Давайте сделаем так, Павел Николаевич, – вздохнул полковник и слегка развернул Качанова таким образом, что тот оказался спиной к выходу. – Вы успокоитесь, примете какое-нибудь лекарство, если вам необходимо. От сердца или от давления… Затем мы присядем, и я все вам объясню. На самом деле против вас выдвинуто серьезное обвинение, но мы надеемся, что общими усилиями нам удастся разобраться в ситуации.

– Обвинение? Против меня? Но как же это?..

Мужчина в розовом галстуке снял очки и, обогнув старика, твердым шагом направился в гостиную. Второй оперативник остановился в нерешительности. По левую руку от него располагался проход в кухню, по правую дверь – в смежную комнату.

– Начни с комнаты, Жора, – посоветовал полковник. – А ты займись спальней, Андрей. Мы же пока побеседуем с Павлом Николаевичем в гостиной. Проходите, Павел Николаевич.

Качанову ничего не оставалось, как подчиниться. Сыщик из УГРО лично проводил его до стоящего по центру комнаты стола и усадил лицом к окну. Сам занял место напротив. Спокойно забрал из рук Павла Николаевича ордер. Тот не стал сопротивляться, лишь растерянно оглянулся на скрывшегося в его спальне мужчину в розовом галстуке и чуть дрожащим голосом спросил:

– Мне стоит позвонить адвокату? Да?

Полковник все же позволил себе скупую улыбку.

– Пока в этом нет необходимости. Скажите, Павел Николаевич, вам знаком человек по имени Тимур Заварзин?

– Я… Нет… Не припоминаю.

– Так «нет» или «не припоминаете»? – нахмурившись, уточнил оперативник. – Это существенная разница, Павел Николаевич. И это важно.

– Почему вы меня спрашиваете о каком-то… Заваркине?

– Заварзине, – поправил полковник. – Дело в том, что этот человек совершил ряд грабежей. Его жертвами были антиквары. Возможно, вы слышали по телевизору…

– Не слышал! – Качанов хотел было подняться, но пристальный взгляд полковника буквально пригвоздил его к месту. – Я вообще не смотрю телевизор, не воспринимаю всю ту чушь, которую сейчас несут с экранов.

– Понимаю. Но сейчас не об этом, Павел Николаевич. Вчера нам удалось задержать Тимура Заварзина. При допросе он указал на вас, как на организатора всех совершенных им грабежей.

– Что?! О чем вы?..

– Заварзин утверждает, что это именно вы давали ему наводку на антикваров, и после того как он проворачивал дело…

– Это бред! – Теперь у Качанова тряслись не только руки, но и синеватые, чуть выпирающие вперед губы. На лбу проступили две продольные вены, монотонно пульсируя. Казалось, старика того и гляди хватит удар. – Что вы такое несете? Как вы смеете?! Я – уважаемый человек, пенсионер… Я отдал этой стране…

Но полковник остался невозмутим. Спокойно убрал в карман ордер на обыск и откинулся на спинку стула. Достал пачку сигарет и, ударив ногтем большого пальца по ее нижней части, ловко выбил одну сигарету. Однако прикуривать не торопился.

– Успокойтесь, Павел Николаевич. Следствие разберется. Вам точно не нужно принять какое-нибудь лекарство?

– Да идите вы к черту со своими лекарствами! Ничего мне не нужно! Я хочу позвонить своему знакомому. Он – юрист. Адвокат…

– Что ж, пожалуй, вы правы, – миролюбиво произнес сыщик, разводя руками в стороны. – Если с адвокатом вам будет спокойнее, то, конечно, звоните. Только хочу предупредить вас, Павел Николаевич… Мне по опыту известно, что только люди, которым есть что скрывать, бросаются за помощью к адвокатам. И отношение к ним со стороны следствия становится совсем иным. Автоматически…

– А мне плевать!

Качанов тяжело поднялся из-за стола, но добраться до телефонного аппарата так и не успел. Появившийся на пороге спальни оперативник в розовом галстуке преградил старику путь. Теперь, когда на нем не было дымчатых очков, Павел Николаевич смог рассмотреть небольшой шрам, пересекающий правую бровь под углом в сорок пять градусов.

– Взгляните, товарищ полковник! – Капитан опустил одну руку на плечо Качанову. На пальцах другой небрежно болтались золотые часы. – Вещь из квартиры пострадавшего Игнатушкина.

– Та-ак… – Старший оперуполномоченный встал, и его колючий взгляд сфокусировался на хозяине квартиры. – А вот это уже интересно… Очень интересно, Павел Николаевич. Боюсь, что теперь вам придется проехать с нами в Управление и связаться со своим адвокатом уже оттуда.

– Это не мое, – чуть не плача, протянул Качанов и затравленно оглянулся. – Я никогда не видел этих часов. Не знаю, откуда вы их взяли…

– Пройдемте в машину, Павел Николаевич, – жестко подхватил старика за локоть полковник.

– Мне поехать с вами, товарищ полковник? – вызвался оперативник в розовом галстуке.

– Нет. Продолжайте обыск, капитан.

– Выбери любую карту. – Крячко присел на краешек стола напарника и веером разложил перед ним колоду. – Любую, какая тебе больше понравится.

– Отвали, Стас!

– Ну, тебе трудно, что ли? – не унимался Крячко. – Больше пары минут это не займет. А фокус потрясающий. Меня Конь научил. Тащи карту! Только мне не показывай. Запомни и клади обратно в колоду.

– Стас! – Гуров оторвался от изучения документа и слегка отодвинул его в сторону. Однако убирать в общую папку не спешил. – Какие еще фокусы? Ты разобрался с делом на Ждановской?

– Да разобрался, разобрался. Там дело-то… яйца выеденного не стоит. Два «баклана» сели перекинуться в картишки. Один только что с зоны откинулся, второй его вроде как встречал. Выпили крепко, поностальгировали по прошлому, а потом решили перекинуться в «буру». Сначала все тихо-мирно было, а потом тот, что с зоны вышел, решил старого кореша на «бабки» кинуть. Сам-то он на нулях после отсидки был. Оно и понятно…

– Слушай, у тебя у самого жаргон, как у закоренелого «урки», – неприязненно поморщился Гуров.

– Я рассказываю историю так, как мне ее Конь поведал. – Крячко поудобнее расположился на столе, вынул из кармана пачку сигарет. – Так что скажи еще спасибо, что я опускаю нецензурную лексику.

– Спасибо, – улыбнулся Гуров.

– А то ты сам никогда с Конем не общался. – Станислав зажал сигарету зубами, слегка пожевал фильтр и только после этого щелкнул зажигалкой, прикуривая. К потолку потянулись густые сизые клубы дыма. – Ну и вот… Решил, значит, этот товарищ картишки передернуть, а второй его финт заметил, начал предъявы кидать… Слово за слово. Сцепились они. Дружбе уже конец… Тот, что с зоны, – Бугаев его фамилия, кстати, – финку вытащил и попер как баран на новые ворота. А второй, не будь дураком, хвать стул и по «кумполу» кореша. Но перестарался – попал в висок и убил. А самое смешное, Лева, что после содеянного Ломов – это фамилия второго – даже в бега податься не попытался, затаился в подвале того же кабака. Конь пытался его прикрыть: дескать, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, моя хата с краю, но я Коня раскрутил быстро. Ты мои методы убеждения знаешь. Сдал он мне Ломова как миленький. Я вызвал бригаду, Ломова взяли и сюда, в Управление, привезли. Сейчас лейтенант Алябьев снимает с него показания. Я ему это дело поручил. Но там все просто, Лева. Там и стажер справится. Ломов сопли по лицу размазывает и ни от чего отпираться не собирается… А Конь мне прикольный карточный фокус показал. Я тебе и пытаюсь его продемонстрировать. Выбери карту, Лева.

– То есть ты за два часа раскрыл дело об убийстве? – уточнил Гуров.

Он разогнал рукой повисшую в воздухе дымовую завесу и, взяв со стола чашку остывшего кофе, одним глотком осушил ее. Взглянул на наручные часы. Полковник рассчитывал освободиться сегодня пораньше. У жены в театре намечалась премьера, и она недвусмысленно дала понять своему благоверному, что сильно обидится, если тот не придет ее поддержать. Впрочем, Гуров и сам прекрасно понимал, что в последнее время уделяет Марии не слишком много внимания. Это упущение необходимо было исправить.

– Я раскрыл его меньше чем за час, – гордо возвестил Крячко. – А потом почти сорок минут потратил на то, чтобы разгадать хитромудрый фокус с картами.

– И разгадал?

– Куда там! Я пригрозил Коню арестом за укрывательство. Он проникся ситуацией, раскрыл секрет фокуса и пообещал никогда больше не допускать ничего подобного. Так ты будешь тянуть карту, Лева?

Гуров нехотя взял первую попавшуюся. Они с Крячко уже так долго работали вместе, что полковнику было понятно: напарник все равно так просто не отвяжется. Выбранной картой оказался валет червей. Гуров коротко взглянул на нее и положил на прежнее место.

– Запомнил? – хитро прищурился Станислав.

– Запомнил, запомнил.

Карта Гурова скрылась в общей колоде и смешалась с остальными. Крячко несколько раз перетасовал колоду, но дальнейшие действия произвести не успел, так как на столе зазвонил внутренний телефон. Лев снял трубку.

– Товарищ полковник! – бодро и жизнерадостно прозвучал голос дежурного. – К вам посетительница. Некая Елена Устьянцева.

– По какому вопросу?

– Говорит, что хочет заявить о преступлении.

– Ясно. Пропустите ее.

– Слушаюсь.

Крячко тем временем небрежно погасил сигарету в пепельнице, в последний раз перетасовал колоду и стал по одной выкладывать карты на стол, бормоча что-то себе под нос.

– К нам человек. С заявлением. – Гуров опустил трубку на аппарат. – Завязывай с фокусами, Стас, – повернулся к нему Лев.

– Сейчас, сейчас. Секунду… – Станислав перевернул очередную карту. – Она? Девятка треф? Да?

– Нет, – покачал головой Гуров.

– Как нет? – расстроился напарник. Его не до конца затушенная сигарета продолжала дымиться в пепельнице, и Гуров решительно примял ее ногтем. – Ты не эту карту загадал? Не девятку треф?

– Нет.

– А какую?

– Какая разница? Ты все равно не угадал.

Крячко перевернул следующую карту. Это был туз бубей.

– Тогда эта? – предположил он, но в его голосе уже звучали нотки сомнения.

– Тоже нет.

– Вот черт! Как же это?.. Конь обманул меня, что ли?

– Наверняка.

– Да быть не может! – У Станислава был такой вид, словно ему только что сообщили о скоропостижной кончине близкого родственника. – Да я ему!..

И тут в дверь кабинета постучали.

– Войдите, – коротко бросил Гуров.

Крячко проворно соскочил со стола в тот самый момент, когда порог их рабочего кабинета робко переступила девушка. Он обернулся, и… В одно мгновение все потеряло для него смысл. Неудачный фокус, персона Коня, желание доставить последнему неприятности… Сыщика будто парализовало.

– Добрый день.

Девушка сделала пару шагов вперед и в нерешительности остановилась. Короткая джинсовая мини-юбка с трудом прикрывала ее длинные стройные ноги. Кремового цвета блузка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами не столько скрывала, сколько подчеркивала вызывающе-высокий бюст. Однако едва ли не впервые в жизни Крячко оценил идеальную фигуру визитерки не сразу. Его взгляд как магнитом притянули огромные голубые глаза с длинными пушистыми ресницами, слегка припухлые чувственные губы, «греческий» нос и невероятно очаровательные ямочки на щеках. Темная стрижка «каре» гармонично завершала картину.

– Мне нужен полковник Гуров, – завораживающим низким контральто произнесло это божественное создание.

Гуров поднялся из-за стола, но Крячко, выйдя из ступора за считаные доли секунды, опередил его с ответом и приблизился к девушке:

– Это я. То есть я – не полковник Гуров, конечно, Гуров – вон тот мрачный тип. Но я нисколько не сомневаюсь, что нужен вам именно я. И вы не сомневайтесь. Просто поверьте мне на слово. Моя фамилия Крячко. Станислав Крячко. Для вас, конечно же, просто Станислав. Присаживайтесь, – пододвинул он девушке стул, – и рассказывайте, что вас к нам привело.

– Пропал мой дедушка…

– Стоп! – Крячко взял второй стул и расположился напротив. – Начните с главного. Как вас зовут?

– Елена. Устьянцева.

– Очень хорошо, Леночка, – ободряюще улыбнулся Станислав. – Будем считать, что начало положено. А теперь вернемся к вашему дедушке. В каком смысле он пропал?

– Дело в том, что я проживаю в Лондоне. Фактически я там выросла. Родители переехали в Англию, когда мне было одиннадцать. А дедушка остался здесь, в Москве. Один… Время от времени мы навещаем его. Не так уж и часто, конечно, где-то раз в год. Либо я, либо папа… Я прилетела в Москву вчера и сразу позвонила деду. Но он не ответил – ни по домашнему, ни по мобильному. Это насторожило меня, обычно такого не случалось…

– Он знал о том, что вы должны прилететь? – спросил Крячко.

Гуров сидел за столом молча, скрестив руки на груди и довольствуясь ролью стороннего наблюдателя.

– Знал. Я звонила ему неделю назад. Сказала, что собираюсь в Москву. На несколько дней… Встречать меня в аэропорту он не должен был. Последние лет шесть дедушка вообще редко куда-то отлучался из дома. Максимум мог дойти до магазина, и то вряд ли… Во время одного из прошлых визитов, когда с ногами у него стало совсем плохо, я научила его пользоваться Интернетом. Ну, чтобы он мог заказывать все необходимое с доставкой на дом. Вы ведь знаете, как это делается?

– Конечно. Кстати, как зовут вашего дедушку, Леночка?

– Устьянцев Геннадий Геннадьевич.

Крячко быстро обменялся взглядами с напарником. Гуров кивнул, и его пальцы проворно застучали по клавиатуре компьютера.

– Продолжайте, Леночка, – снова широко улыбнулся Станислав. – Что было после того, как вы не смогли дозвониться до вашего дедушки?

– Я разволновалась. – Елена отбросила со лба прядь волос и положила на колени сумочку из крокодиловой кожи. – Взяла такси и поехала к нему. Я опасалась, что ему стало плохо, и он не смог подойти к телефону… Но дома его не оказалось. Если честно, это вызвало во мне еще большее волнение, учитывая то, что, как я вам уже сказала, дедушка никогда никуда не отлучался.

– Как вы попали в квартиру?

– У меня есть свои ключи… – Пушистые ресницы Елены дрогнули. Она мужественно держалась, чтобы не расплакаться, и Крячко чувствовал это. – Я всю ночь провела без сна… Нашла записную книжку деда и обзвонила всех его знакомых, даже тех, с кем он давно уже не контактировал. Но… Его никто не видел. То есть я так и не смогла получить никакой информации. А он до сих пор так и не вернулся. Это странно… очень странно. С ним что-то случилось, и я…

– Вы звонили ему еще на мобильный?

– В этом не было необходимости, – отрицательно покачала головой Елена. – Я нашла его мобильник дома. На подоконнике.

– Я просмотрел сводку всех происшествий за последнюю неделю, – подал голос Гуров, оторвавшись от компьютера. – Фамилия Устьянцева нигде не упоминается.

– А неопознанные жертвы? – осторожно предположил Крячко и заметил, как при этом испуганно округлились глаза девушки.

– Таких не было.

– Вот видите. – Станислав слегка наклонился и накрыл руку Елены своей ладонью. – Возможно, ничего страшного не случилось. Не стоит паниковать раньше времени.

– Вы меня совсем не слушали? – Она нахмурилась, но руку не выдернула. – Мой дедушка никогда не покидал пределы квартиры. В самом крайнем случае он мог бы отлучиться на полчаса, но никак не больше. А тут… Прошли почти сутки. Вы обязаны мне помочь! Нужно найти его, если… – Она на секунду запнулась и с горечью добавила: – Если еще не поздно.

Гуров тактично откашлялся, привлекая ее внимание к своей персоне. Она повернула голову в его сторону.

– Дело в том, – как можно мягче начал полковник, – что, согласно букве закона, мы не можем объявить человека в розыск, пока не прошло трое суток с момента его исчезновения…

– Подожди, Лева, – остановил напарника Крячко и вновь обратился к Елене: – Ваш дедушка – человек состоятельный?

– Ну… – Девушка слегка замялась. – Когда-то он, безусловно, был человеком состоятельным. И влиятельным. Он работал во Внешторге. Сейчас на пенсии, уже лет десять как. Думаю, какие-то сбережения у него должны были остаться, но насколько они значимы… Я не знаю, никогда не интересовалась этим вопросом.

– Следы взлома, беспорядка в квартире имеются?

– Нет. Ничего такого я не заметила.

– Может быть, что-то пропало? Вещи все на месте? – участливо поинтересовался Стас.

– Я не знаю… – через силу выдавила из себя Елена. – Я не подумала об этом. Как-то не до того было, и я… Я не проверяла.

– А стоило бы, – покачал головой Крячко и поднялся. – Давайте сделаем так, Леночка. Мы поедем сейчас на квартиру вашего дедушки. Вместе. И вы внимательно все осмотрите на предмет пропавших вещей. Хорошо?

– Да, конечно.

– Возможно, это даст нам какую-то зацепку.

– Стас, мы не… – попытался вмешаться Гуров, но Крячко тут же перебил его:

– Я знаю, Лева. Мы не можем реагировать раньше, чем пройдет трое суток. Но, думаю, если я прокачусь с девушкой до квартиры и осмотрюсь на месте, особого вреда не будет. Мы не станем пока официально заводить дело. Я сделаю это исключительно по доброте душевной. Ты же не против?

Гуров ничего не ответил.

– Вот и славно, – улыбнулся Станислав и, подав руку Елене, помог ей подняться со стула. – Едем, Леночка.

Уронив голову на грудь и нервно посапывая, Павел Николаевич встрепенулся только тогда, когда машина выскочила за черту города. Конусообразный свет фар взрезал стремительно наползающие сумерки. Автомобиль шел на скорости сто десять километров в час.

– Куда мы едем?

Вопрос Качанова был обращен к сидящему за рулем молодому человеку в болотного цвета водолазке с закатанными выше локтей рукавами. Но тот ничего не ответил. Непроницаемое смуглое лицо, украшенное большим горбатым носом, осталось совершенно безучастным. Он словно и не слышал вопроса Павла Николаевича. Скорость автомобиля возросла до ста пятнадцати километров в час.

– Мы едем в загородный особняк одного из ограбленных антикваров, – донесся с заднего сиденья голос полковника. – В этот момент там как раз проводится следственный эксперимент. С участием небезызвестного вам Тимура Заварзина…

– Небезызвестного мне? – Качанов попытался развернуться лицом к тому, кто именовал себя полковником Гуровым, но высокий подголовник пассажирского сиденья не позволил ему нащупать глаза собеседника. – Я уже в сотый раз повторяю вам, что не знаю никакого Заварзина. Это какая-то ошибка! Уверяю вас!

– Разберемся, – лаконично откликнулся старший оперуполномоченный. И тут же, коснувшись плеча водителя, требовательно добавил: – Нельзя ли как-то ускориться, сержант? Рабочий день у нас не резиновый.

– Есть, товарищ полковник.

Педаль газа почти коснулась пола. Стрелка спидометра достигла ста тридцати километров в час. Качанов нервно заерзал на соседнем сиденье, хотел было спросить еще что-то, но передумал. Синие губы старика продолжали мелко подрагивать. Свет фар промчавшегося встречного автомобиля, как молния, озарил бледное лицо Павла Николаевича, а уже в следующую секунду оно вновь потонуло во мраке салона.

Полковник оглянулся через плечо, сунул руку в боковой карман пиджака и, проворно выудив гибкий стальной шнурок, быстро набросил его на хрупкую морщинистую шею Качанова. Старик даже пискнуть не успел. Его немощные руки инстинктивно рванулись вверх, рассчитывая скинуть удавку, но силы противников были неравными. Полковник потянул шнурок на себя. Павел Николаевич захрипел, отчаянно забился в предсмертных конвульсиях и уже секунд через тридцать затих. Убийца сдернул удавку, и ничем не удерживаемое тело Качанова повалилось вперед. Лоб с глухим стуком соприкоснулся с приборной панелью, руки почти коснулись пола.

Водитель сбросил скорость до семидесяти километров в час и осторожно коснулся двумя пальцами шеи старика.

– Готов, – коротко констатировал он.

Полковник ничего не ответил. В темноте щелкнула его зажигалка, и салон мгновенно окутал аромат ванили. Автомобиль проехал еще чуть больше километра и прижался к обочине. Фары выхватили из мрака контур стоящей впереди машины. Удерживая тлеющую ароматизированную сигарету зубами, «старший оперуполномоченный» выбрался из салона, достал мобильник и нажал на нем кнопку последнего вызова. Абонент отозвался сразу же, после первого гудка.

– Мы закончили, – коротко сказал «полковник» и повел плечами, разминая затекшие мышцы. – Как у вас, Жора?

– Порядок, Иваныч. Мы с Франтом уже в «Радуге». Минут десять как. Заказали вот по рюмашке коньяка. Сидим, отдыхаем, ждем вас.

– Следов не оставили? Все за собой подчистили?

– Обижаешь, Иваныч, – хмыкнул Жора. – Не впервой, чай. Все отдраили до блеска. Муха не сидела. А если и сидела, то только в тапочках. Не хипишуй. Работаем без расслабона.

– А как навар?

Докуренная сигарета приземлилась на асфальт и беспощадным образом была придавлена тяжелым носком ботинка. Обойдя машину по периметру, мужчина в синем костюме остановился напротив водительской дверцы.

– Как ты и прогнозировал. «Сняли» все, что было.

– Хорошо. Ждите меня в «Радуге». Скоро буду.

– Понял. Работаем без расслабона. Кстати, лялька твоя уже тут, Иваныч. Сказать ей, что ты приедешь?

– Не надо. Сюрприз будет.

– Усек, – гоготнул Жора.

«Полковник» отключил связь и склонился к раскрытому окну. Водитель покорно ожидал его распоряжений, барабаня пальцами по рулевому колесу.

– Избавься от тела. И проследи за тем, чтобы в салоне нигде не осталось его отпечатков пальцев. На все про все тебе полтора часа, Осман. Потом приедешь в «Радугу».

– Управлюсь быстрее, – пообещал водитель.

– Мне не нужно быстрее, Осман, – нахмурился мужчина в синем костюме, – мне нужно качественнее. И чтобы никаких проколов, как в прошлый раз. Сначала думай головой, потом делай. Я не люблю грязной работы, ты меня знаешь.

– Все понял, начальник, – быстро закивал головой Осман. – Сделаю в лучшем виде. Больше никаких «косяков».

– Добро.

«Полковник» дважды хлопнул ладонью по крыше автомобиля, а затем неторопливо двинулся к впереди стоящей машине. Снял ее с сигнализации, занял место за рулем, но двигатель запустил не сразу, наблюдал в зеркало заднего вида, как Осман трогается с места.

По мнению «полковника», дагестанец был самым слабым звеном в его команде. И, несмотря на то что они вместе работали уже почти два месяца, полного доверия Осман Гульнаров так и не заслужил. За ним стоило приглядывать. И «полковник» приглядывал, прекрасно зная, что в случае крайней необходимости парнишку придется пустить в расход.

Машина Османа ушла вперед, и только после этого «полковник» развернулся на трассе, взяв курс обратно на город.

Елена отомкнула замок ключом и первой переступила порог квартиры.

– Дедуля!

Ответом ей послужила гробовая тишина. По пути Крячко старался отвлечь девушку от невеселых мыслей, ненавязчиво расспрашивая ее о семье, об Англии, о ностальгии по родине, но при этом замечал, что иногда Елена отвечает невпопад. В глубине души она все еще надеялась, что с ее дедом ничего страшного не случилось.

– Проверьте наличие вещей, Леночка, – напомнил он, а сам неторопливо прошелся по комнатам.

Квартира Геннадия Устьянцева была довольно внушительных размеров. Четыре жилые комнаты с высокими потолками, просторная кухня, два балкона, выходящих на разные стороны… Крячко сразу отметил для себя тот факт, что, будучи сотрудником Внешторга, Геннадий Геннадьевич точно не бедствовал.

Внимание сыщика привлек встроенный в стену сейф в одной из комнат. Он потянул за ручку, но металлическая дверца не поддалась. Сейф был заперт. Елена шагнула на порог старого дедовского кабинета, бережно прижимая к груди небольшую шкатулку из орехового дерева.

– Что в этом сейфе? – Станислав постучал согнутыми костяшками пальцев по металлу.

– Не знаю. Дедушка никогда не открывал его при мне.

– А ключ от него есть?

– Наверное, должен быть в столе, – предположила Елена. – В одном из ящиков… Я так думаю.

Крячко обошел большой прямоугольный стол, покрытый красным сукном, и опустился в кресло. Один за другим выдвинул несколько ящиков. В большинстве из них хранились бумаги, содержанием которых Стас пока интересоваться не стал. А вот в левом среднем обнаружились паспорт на имя Геннадия Устьянцева, пять или шесть квитанций на оплату коммунальных услуг и небольшой ключ. Он взял его, предварительно обернув руку носовым платком – на ключе вполне могли остаться чьи-нибудь отпечатки пальцев помимо отпечатков самого Геннадия Геннадьевича.

– Вы не будете против, если мы с вами попробуем открыть сейф вашего дедушки?

– Я не знаю… – Елена была растеряна. – Если вы считаете, что в этом есть смысл… Если это каким-то образом поможет нам напасть на след…

– Не исключено.

– Тогда, конечно, – вымученно улыбнулась она. – Давайте откроем.

Крячко решительно прошел к сейфу, внимательнейшим образом изучил замочную скважину, удостоверился в том, что характерных следов грубого взлома нет, и только после этого вставил ключ. Тот легко провернулся два раза против часовой стрелки, снабженная пружиной металлическая створка подалась навстречу, и Станислав открыл дверцу сейфа. Внутри было совершенно пусто. Однако Крячко оказалось недостаточно визуального осмотра. Достав из кармана мобильный телефон, он включил на нем фонарик и пробежался тонким лучом по двум полкам. Пыль располагалась только по краям, но в центре ее не было. Значит, совсем недавно сейф не был пустым. Станислав мрачно пожевал нижнюю губу.

– Что вы там ищете? – выглянула из-за его плеча Елена. – Маленькие бриллианты?

Крячко не ответил. Ему не хотелось огорчать девушку раньше времени. По большому счету с исчезновением Устьянцева еще ничего не ясно. Он молча погасил фонарик, убрал телефон обратно в карман и, заперев сейф на ключ, повернулся лицом к девушке.

– Пока нет никакой определенности, Леночка. Что у вас там? – кивнул Стас на шкатулку в ее руках. – Обнаружили какую-то пропажу?

– В общем, да… Я не знаю, имеет ли это отношение к исчезновению моего дедушки, но… Год назад он подарил мне серьги. Я не стала надевать их сразу, положила в эту шкатулку и, честно говоря, просто забыла. А сейчас их нет.

– Насколько дорогие серьги?

– К ювелиру на оценку я их не носила, – пожала плечами Елена, – но думаю, что достаточно дорогие. Дедушка сказал, что их изготовили на заказ. К моему двадцатипятилетию. Юбилей как-никак…

– Выходит, эксклюзивная вещь.

– Да.

– Из какого материала? Золото?

– Золотые, с двумя изумрудами размером с горошину, но выполненные в виде капель, сами изумруды я имею в виду. Причем цвет у них не совсем обычный… Не зеленый, а такой, знаете ли, мутновато-салатовый.

– Такое бывает? – удивился полковник.

– Бывает, если изумруды совсем молодые. Не знаю уж, где дедушке удалось достать такие… Не иначе как задействовал свои старые внешторговские связи… Но это большая редкость.

– Понятно. – Станислав вернул ключ от сейфа на прежнее место. На всякий случай проверил содержимое оставшихся выдвижных ящиков, но ничего существенного обнаружить не смог. – Больше ничего не пропало, Леночка?

– Не могу сказать наверняка, товарищ полковник… – виновато улыбнулась она.

– Отставить! – шутливо нахмурился Крячко. – Никаких товарищей и никаких полковников. Зовите меня просто Стас или на худой конец Станислав. И, если не трудно, то лучше всего на «ты». Я, конечно, понимаю, что уже далеко не мальчик, но и чувствовать себя глубоким старцем как-то тоже не очень хочется. Договорились, Леночка?

– Договорились.

– Так о чем ты хотела сказать? – подавая пример, первым перешел на «ты» Крячко.

– Я хотела сказать, что не могу быть ни в чем уверенной относительно пропавших ценных вещей. – Елена все так же бережно прижимала к груди шкатулку из орехового дерева. – Я ведь уже говорила вам…

– Тебе, – живо поправил Станислав.

– Что?

– Мы ведь, кажется, договорились перейти на «ты».

– Да, конечно. Просто я имела в виду тебя и полковника Гурова, – с улыбкой выкрутилась девушка, и Стас в очередной раз смог оценить, насколько удивительно меняется ее лицо, когда на нем появляются характерные «ямочки». – Так вот… Я уже говорила, что приезжала навестить дедушку буквально раз в год. И при этом мои визиты длились не больше недели. Следовательно, я вряд ли смогу точно определить, какие вещи на месте, а какие пропали. Серьги принадлежали мне, а что касается всего остального…

– Я понял, – кивнул Крячко. – И все же постарайся. Посмотри все еще раз, более внимательно. И покажи мне ту записную книжку со знакомыми твоего дедушки. А я пока пойду, поспрашиваю соседей. Может, кто чего видел или слышал… Хорошо?

Он намеренно не хотел брать Елену с собой. Общаться с потенциальными свидетелями ему будет гораздо проще в одиночку.

– Хорошо.

Сначала Крячко позвонил в квартиру напротив, но ему никто не ответил. Сыщик спустился этажом ниже. Кнопка электрического звонка на двери под номером «одиннадцать» отсутствовала. Станислав поколебался мгновение, а затем решительно постучал. Из глубины квартиры доносились звуки работающего телевизора. Судя по безумным разноголосым воплям, шла демонстрация очередного ток-шоу, смысл которых для Крячко до сих пор оставался загадкой. Он постучал еще раз. Звук телевизора сделался тише, и на его фоне полковник уловил неторопливые приближающиеся шаги. Громко и сухо, как выстрел, щелкнул замок. Дверь скрипнула и отворилась.

– Вы ко мне? – Маленькая тщедушная бабулька с забранными в пучок седыми волосами хмуро взглянула на сыщика через очки. – Вы кто? – Ее глаза за линзами выглядели огромными, что совершенно не сочеталось с хрупким телосложением хозяйки квартиры.

– Добрый день. – Крячко продемонстрировал ей свое удостоверение. – Я из полиции. Главное управление уголовного розыска. Хотел задать вам пару вопросов…

– По какому поводу?

– По поводу одного из ваших соседей…

– Про Митьку, что ли? – живо высказала предположение старушка. – Я так и знала, что рано или поздно этот дармоед допрыгается. Где это видано, чтобы человек каждый день в семь утра уже пиво дул в подъезде? Разве у приличных людей день должен с этого начинаться?.. Ну ничего, тюрьма научит его уму-разуму. Верно? На сколько вы его сажаете?

– Вообще-то… – Станислав был слегка озадачен столь решительным натиском. У него сложилось впечатление, что в недавнем прошлом бабулька и сама имела отношение к правоохранительным органам. Ее властный тон чем-то напомнил Крячко тон генерала Орлова, когда тот бывал не в духе. – Если честно…

– Его не сажают? – Старушка разочарованно покачала головой, но уже в следующую секунду ее морщинистое лицо осветила надежда: – Его самого пристукнули? Да? Что ж… О покойниках, конечно, плохо не говорят, но вы уж извините меня, молодой человек… Митька такое заслужил, царство ему небесное. Сегодня ты позволяешь себе плюнуть в подъезде, а завтра что?.. Ведь бог знает до чего можно докатиться. Но начинается все с плевков, молодой человек, вы уж мне поверьте…

– Постойте! – Так и не дождавшись подходящей паузы в монологе собеседницы, Крячко решил безжалостно прервать поток ее излияний. – Я даже не знаю, о ком вы говорите, уважаемая… Простите, не знаю вашего имени-отчества…

– Зинаида Михайловна.

– Очень приятно.

– Пахомова Зинаида Михайловна. В прошлом учительница русского языка и литературы. Ветеран труда.

– Странно, – не удержался от сарказма полковник, – а я думал, вы – из милиции.

– Из милиции – вы, – нравоучительно напомнила Зинаида Михайловна. – Или я чего-то не поняла?

Крячко не стал спорить и объяснять заслуженному ветерану русского языка и литературы, что такое сарказм.

– Все верно, – серьезно подтвердил он. – Только дело вот в чем, Зинаида Михайловна. Ни о каком Митьке, о котором вы толкуете, мне ничего не известно. Хотя, возможно, мы с вами еще и вернемся к этому вопросу. Меня интересует другой ваш сосед, из тринадцатой квартиры. Устьянцев Геннадий Геннадьевич.

– Ах, этот! – Лицо пожилой дамы исказила гримаса неприкрытого презрения. – Буржуй недорезанный, вот он кто. Тридцать лет, как клоп какой-то, сосал кровь трудового народа. Все хапал, хапал… И куда ему столько надо было? Я ведь как-то не выдержала и откровенно спросила его: «Зачем ты столько хапаешь, Гена? На тот свет с собой деньги забрать собираешься? Или багажник на крышку гроба приделать планируешь?» А ему хоть бы хны… Усмехнулся только в усы и отвечает: «На безбедную старость коплю, Зинаида. Для себя и для тебя». Я говорю: «А я-то тут при чем?» А он: «Наберусь смелости и предложение тебе сделаю. Будем вместе старость встречать. И ни в чем не нуждаться». Только зачем он мне такой нужен? Хоть с деньгами, хоть без. Я уж лучше одна… Как-нибудь. Не жалуюсь. А с буржуями и народными кровососами я отродясь дел не имела. И иметь не буду… Вы уж с ним там построже, молодой человек, спуску не давайте. А то ведь Генка – он хитрый…

– Понятно, понятно. – Крячко с трудом подавил зевоту. Он уже понял, что ничего толкового от Зинаиды Михайловны добиться не удастся. – Вы сами-то его последний раз когда видели?

– Что значит «когда»? – Вопрос сыщика вызвал у старушки искреннее удивление. – В тот день, как вы его забрали, и видела. А потом уже ни разу. А он что?.. Сбежал от вас, что ли?

– Не понял? – Теперь уже пришла очередь Станислава удивляться. – Куда и когда я его забирал?

– Ну, не вы лично, молодой человек… Но ваши. Коллеги ваши то есть.

Зевать Крячко мгновенно расхотелось. Он насторожился, подобно гончей, учуявшей след дичи.

– Когда это было, Зинаида Михайловна, не припомните?

– А чего тут припоминать? – откликнулась она. – Я, слава богу, склерозом пока не страдаю. На прошлой неделе это было. Во вторник. Я в тот день как раз пенсию ждала, но почтальонша наша новенькая так и не соизволила явиться. Вертихвостка! Явилась в четверг как ни в чем не бывало. А во вторник, часов в семь вечера… или в самом начале восьмого… Слышу шаги на лестнице. Я к двери… Но пока дошла, они мой этаж уже миновали. Я дверь открыла и слышу, они в квартиру Геннадия звонят. Потом он, видимо, спросил: «Кто там?» – потому что один из ваших громко возвестил: «Откройте, полиция!» Гена открыл. Они вошли к нему в квартиру, и больше я ничего не слышала… А минут через десять-пятнадцать снова хлопнула дверь наверху. Я на кухне была, а там хорошо слышно, как дверь в квартиру Геннадия хлопает… Я назад… Но опять немного не успела. Видела только, как они по лестничному пролету на второй этаж спускались.

– Сколько человек?

– Двое. Геннадий и с ним полицейский один.

– Полицейского, случайно, не рассмотрели? – спросил Станислав.

– Только макушку. – Острое сухопарое плечико слегка дернулось. – У него были черные волосы. Это все, что я могу сказать.

– Извините, но до этого вы сказали «они», а с Геннадием Геннадьевичем спускался один человек. Как это понимать?

– Остальные остались в квартире, – спокойно пояснила Зинаида Михайловна. – Как минимум двое. Я слышала их шаги. Так же, как сегодня слышала шаги ваши и Ленины. Но это только в том случае, если кто-то ходит прямо над моей спальней. В других комнатах такой хорошей слышимости нет. Поэтому я не могу сказать вам, когда остальные ваши сотрудники покинули квартиру Геннадия. Этот момент я, честно признаюсь, упустила из виду. Не доглядела… Так вы мне не ответили, молодой человек. Он что, сбежал?

– Не совсем, – ушел от ответа сыщик. – Тут задействованы разные ведомства, возникла путаница… Все сложно. Но мы разберемся. А вам спасибо огромное за информацию, Зинаида Михайловна.

– Не за что, – отмахнулась старушка, гордо приосанившись. Похвала полицейского пришлась ей по душе. – Если Геннадий виноват, так пусть отвечает по закону. Правильно?

– Полностью с вами согласен.

Распрощавшись с Зинаидой Михайловной, Станислав вернулся в квартиру Устьянцева. Делиться полученной информацией с Еленой, по мнению полковника, пока не стоило. Зачем волновать ее раньше времени? Версия с арестом вызывала у Крячко сомнения. То есть он допускал такой вариант и знал, что сможет проверить его в течение часа, но сотрудники правоохранительных органов определенно не стали бы чистить сейф Геннадия Геннадьевича. Здесь что-то не сходилось.

– Как успехи? – вышла к нему Елена.

Он пожал плечами.

– Пока порадовать, к сожалению, нечем. Извини, – пожал плечами Стас. – Но я не собираюсь сдаваться. Это не в моих правилах.

– Ты найдешь его?

Крячко замялся. Но всего лишь на пару секунд.

– Я сделаю все возможное. Это я тебе твердо обещаю, – решительно проговорил он.

– Спасибо.

Совершенно неожиданно для сыщика Елена шагнула вперед и припала к его груди. Станислав осторожно обнял ее и погладил по волосам.

– Я боюсь, Стас, – подняв на него глаза, честно призналась Елена.

Глава 2

Два легковых автомобиля выкатили на опушку леса и остановились друг за другом. Из черного «Хундая» выбрался крепкий широкоплечий мужчина в серой майке-борцовке, прищурившись и приложив руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от слепящих лучей восходящего солнца, огляделся по сторонам и удовлетворенно кивнул. У стоящей позади него бежевой «девятки» опустилось боковое стекло со стороны водителя.

– Ну чего? – спросила высунувшаяся наружу курчавая голова. – Тут, что ли, твое волшебное место? Или опять заплутали?

– Тут. – Мужчина в борцовке нырнул обратно в салон, выудил легкую камуфляжную куртку и набросил ее на плечи. – Все, как Славик и описал. И дождем в воздухе пахнет. Чуете? Явно всю ночь моросил. У нас рук не хватит всех грибов унести.

Он распахнул заднюю дверцу «Хундая», выпуская наружу жену, полную розовощекую блондинку в облегающем спортивном костюме, и десятилетнего сынишку, для смеха нацепившего пустое лукошко себе на голову.

– Если все так козырно, как ты говоришь, – отозвался водитель «девятки», – я по такому случаю все из багажника выкину, включая запаску, и набью его грибами. Но только белыми. Или на крайняк груздями.

– Вылазьте уже. Тут всякие есть. На любой вкус, как говорится.

– Пап, смотри, какая у меня шапка! – Пацаненок гордо прошелся перед отцом, как модель по подиуму.

– Сними!

– Ну, пап… Можно я так похожу?

– Игорек, ты слышал, что тебе сказали? – подключилась к дискуссии розовощекая блондинка. – Сними эту грязь с головы и поставь возле машины. И не ходи никуда, пока я тебя не побрызгаю средством от клещей. Ты же не хочешь, как в прошлом году, все лето в косыночке проходить?

– О нет! Только не это!

Из «девятки» выбралась вторая женщина. Потянулась, демонстративно выставляя напоказ необъятный бюст, готовый в любую секунду выпрыгнуть из розовой майки на тонких бретельках. Достала пачку «Винстона» из заднего кармана джинсов, прикурила.

– Красиво тут, – со знанием дела оценила она. – Нам давно уже нужно было выбраться на природу, Олег. Даже если не соберем никаких грибов, так хоть воздухом подышим.

– Что значит «не соберем»? – насупился владелец «Хундая». – Еще как соберем! Всю зиму соленые грибы жрать будем. Под водочку-то – самое милое дело.

– Леша! – осадила его супруга.

– А что? Разве не так?

– Пап, а дикие животные тут водятся? – Игорек потянул отца за рукав камуфляжной куртки. – Волки, например?

– Нет.

– А медведи?

– Тоже нет.

– А барсуки?

– Отстань уже, – недовольно отмахнулся отец. Он открыл багажник своего автомобиля, извлек из него два белых пластмассовых ведра и поставил рядом с задним колесом. – Зачем мы его притащили, Марин? Я же сказал, давай отправим на выходные к бабушке. Нет же! Теперь только и будет, что под ногами путаться…

– Брось, Лех! – Второй мужчина по-прежнему находился за рулем своей «девятки» и покидать салон не торопился. По примеру супруги он тоже закурил сигарету и, свесив руку в раскрытое окно, кольцами пускал дым. – Никому он не мешает. Да, Игорек? Если что, моя Наташка за ним присмотрит. Она все равно к грибам равнодушна.

– Как кто-то может быть равнодушен к грибам? – недовольно буркнул Леха. – Не понимаю. Дикость какая-то…

– Мам, а можно я схожу посмотрю, есть ли тут барсуки? – Получив «отлуп» от отца, Игорек решил завладеть вниманием матери. – Я далеко отходить не буду. Честное слово! Только так, чтобы ты меня видела.

– Иди сюда, – позвала мальчика пышнотелая блондинка.

Игорек послушно приблизился. Мать надела на него ветровку, затем достала из салона темно-зеленый баллончик, встряхнула его и методично обрызгала сына со всех сторон.

– Теперь можешь идти, – последовало разрешение. – Но будь на виду.

– Хорошо, мам.

Мальчишка опрометью кинулся в сторону посадок. Водитель «девятки» докурил сигарету и швырнул окурок на землю.

– Натусь, достань из багажника наши ведра.

– Я тебе че? Прислуга? Оторви задницу и достань сам.

– Вот ведь стервоза, – беззлобно протянул мужчина. – Ни о чем попросить нельзя, обязательно на отказ нарвешься. И за что я только люблю такую мегеру? Не знаешь, Лех?

– За ее огромные буфера, наверное, – хохотнул Леха, продолжая копаться в собственном багажнике.

– Леша! – с осуждающей интонацией протянула блондинка.

– А что? Разве не так?

– Ааааааа! – вдруг раздался истошный крик мальчика со стороны посадок, а через секунду он сам появился на краю опушки. Мать испуганно повернулась в его сторону. – Мама! Папа! Идите скорее сюда! Скорее! Скорее! Скорее!..

– Началось, – недовольно прищелкнул языком Леха. – Отправь его завтра же к бабушке. У меня впервые за долгое время два полноценных выходных… Пусть хоть какая-то польза от тещи будет…

Но жена не обратила внимания на его тираду. Все ее внимание сфокусировалось на Игорьке.

– Что там случилось, сынок? – крикнула она в ответ.

– Сюда! Идите сюда! – Мальчик в отчаянии махал руками. – Тут кто-то лежит!

– Твою ж мать! – Отец даже не обернулся на его крики. – Марин, сходи глянь, чего он там опять выдумывает. Лежит у него кто-то…

– Я посмотрю. – Владелец «девятки» выбрался из салона. – Натусь, а ты достань ведра.

Он решительно зашагал к посадкам. Марина последовала за ним. Наташа как стояла, подбоченившись, так и осталась стоять. Казалось, все происходящее вокруг не имело к ней ни малейшего отношения.

– Скорее! Скорее! – не унимался Игорек.

– Ну что там у тебя?

Двое взрослых приблизились к мальчику. Он большим пальцем указал себе за спину. Глаза его были почти квадратными от страха.

– Там кто-то лежит. Честное слово, мам, я не придумываю! – Игорек чуть не плакал. – Прямо под кустом.

– Кто лежит?

– Не знаю. Я искал барсуков… Смотрю под куст, а там рука торчит. Человеческая. Белая-белая… Как будто мелом нарисованная. А больше ничего нет. Кроме руки… Она из земли торчит, мам.

– О господи!

– Так, спокойно! – Владелец бежевой «девятки» взял инициативу в свои руки. – Не разводим никакой паники. Оставайтесь здесь. Оба. А я пойду и посмотрю, что там торчит из земли. Где это, говоришь? – уточнил он у мальчика.

– Справа. Два-три шага, и сразу увидите, дядя Олег. Я так перепугался. Честное слово!

– Я же сказал: без паники!

Оставив женщину и ребенка на краю опушки, мужчина шагнул в посадки. Игорек трусливо прижался к матери.

– Ну, что там? – недовольно крикнул от машины крепыш в борцовке.

– Пока не знаю, – ответила Марина.

– Ну и не хрена там торчать. Зови Олега, хватайте ведра, и погнали. А то таких хитромудрых, как мы, знаешь сколько? Сейчас налетят и оставят нас без грибов.

Однако Марина не двинулась с места. Продолжая обнимать сына, она ждала возвращения Олега. Он вернулся очень быстро и коротко поинтересовался:

– Мобильник с собой? – Его озабоченное лицо встревожило Марину еще больше, чем крики сына несколькими минутами раньше. – А то я свой в машине оставил…

– Да… Конечно… – Она сунула руку в карман «олимпийки». – А что там, Олег?

Мужчина покосился на мальчика и тихо ответил:

– Труп.

– Прошу прощения, – тактично остановил словоизлияния собеседника Гуров, прекрасно понимая, что ничего, кроме эмоций, за его показаниями не кроется. С такими «кадрами» полковнику приходилось сталкиваться нередко. Богатая многолетняя практика давала о себе знать. – Могу я для начала узнать ваше имя?

– Чего? – Мужчина нервно затянулся сигаретой. – Мое имя? А, ну да… Конечно. Я как-то не подумал. Хотя зачем оно вам? Впрочем, ладно… Меня зовут Олег. Куприянов Олег Евгеньевич. Я могу показать вам паспорт. Он в машине… В бардачке.

– Это необязательно. – Сыщик взмахнул рукой, приветствуя судмедэксперта, вышедшего из машины, и вновь обратился к свидетелю: – Вы первым обнаружили тело?

– Не совсем, – признался Куприянов. – Сначала его заметил мальчишка. Сын моего друга. Ему всего десять, но, если вам нужно, он подтвердит мои слова. Хотя… Стоит ли его дергать?.. Дело, конечно, ваше, но… В общем, по факту первым тело нашел он. Увидел его, закричал, позвал мамку. Маринку. Она пошла к посадкам, а я вместе с ней. Ну а дальше… все, как я уже сказал. Велел им оставаться на опушке, а сам…

– Вы что-нибудь трогали, Олег Евгеньевич?

– Нет. Конечно, нет. Ни в коем случае. Я же не дурак… все понимаю. Возле места преступления, как бы давно оно ни произошло, ничего трогать нельзя… И я не трогал. Только убедился, что Игорек ничего не выдумывает, увидел торчащую из земли руку, вернулся на опушку и сразу позвонил вам. Больше мы ничего не делали. Мы ведь приехали…

– За грибами. – Гуров поймал взгляд старшего лейтенанта Алябьева и подозвал его взмахом руки. – Это я понял. В остальном вы все сделали правильно, Олег Евгеньевич. Спасибо вам.

Алябьев бесшумно приблизился и остановился за спиной свидетеля, зябко ежась и глубоко засунув руки в карманы синей куртки.

– Дозвонились до полковника Крячко? – обратился к старлею Гуров.

– Никак нет. Я набираю его каждые две минуты, но безрезультатно. Мобильник отключен, товарищ полковник.

– А по домашнему?

– По домашнему никто не отвечает.

– Продолжайте звонить, старлей, – распорядился Гуров. – И запишите все данные свидетелей. На всякий случай. Фамилии, адреса… В общем, все, как полагается.

Олег послушно развернулся лицом к старшему лейтенанту, по-прежнему готовый оказать следствию любую посильную помощь. Его «девятка», впрочем, как и черный «Хундай» приятеля, все еще находилась на опушке. В хвост двум автомобилям пристроилась патрульная машина с тускло мигающими проблесковыми маячками.

– Давайте сядем в салон, – предложил свидетелю Алябьев.

Гуров проводил их взглядом и только после этого направился в сторону коленопреклоненного эксперта. Заметив приближающегося сыщика, тот поспешно поднялся на ноги. Пареньку было не больше двадцати пяти лет, и на памяти Гурова это был их второй совместный выезд на место преступления. Но, насколько полковник мог судить, из молодого человека должен выйти толк, для этого у него были все задатки.

– Каково предварительное заключение, Антон? – Гуров машинально сверился с наручными часами.

Парень поправил на кончике носа круглые очки. Каждый раз в присутствии матерого оперативника он чувствовал себя немного неловко и старался скрыть это посредством каких-то незначительных действий.

– Ну… Уже можно смело сказать, товарищ полковник, что жертве было никак не меньше семидесяти лет… Убийство произошло приблизительно две недели назад. Более точную цифру я смогу предоставить вам чуть позже… Вероятнее всего, во второй половине дня…

– Отчего наступила смерть?

– Жертва была задушена металлическим шнурком. – Относительно этого вопроса у эксперта не было ни малейших колебаний. – Никаких других телесных повреждений, включая мелкие ссадины или небольшие гематомы, на теле не обнаружено. Следовательно… Я рискнул бы предположить, что жертва не успела оказать никакого сопротивления… Как-то так, товарищ полковник.

– Есть возможность опознания? – последовал новый вопрос Гурова.

– Думаю, да. – Молодой человек стянул с переносицы очки и старательно протер носовым платком каждое стеклышко. Покосился на сыщика, подслеповато щурясь, и продолжил: – Несмотря на то что тело пролежало в земле достаточно долго, оно было не очень глубоко прикопано… Да и левую руку вымыло дождями на поверхность. В общем, я хочу сказать, что рисунок на подушечках пальцев должен был сохраниться, так что жертву можно дактилоскопировать… Но вам лучше поговорить об этом с кем-то из дактилоскопистов, товарищ полковник. Пусть скажут свое мнение. Один из них должен приехать с минуты на минуту…

На опушку выкатила еще одна машина и припарковалась рядом с автомобилем Гурова. Из салона бодро выбрался полковник Крячко. Гуров машинально отметил тот факт, что Станислав был одет точно так же, как и накануне вечером.

– Ну, наконец-то! – Лев оставил эксперта, и они со Станиславом обменялись крепким приветственным рукопожатием. – Где ты был?

– Извини, у меня разрядился телефон.

– Я не спрашивал, что у тебя случилось с телефоном. Я спросил: где ты был?

– Это допрос? Я арестован? Пора звонить своему адвокату? – ухмыльнулся Крячко.

– Хватит ерничать, Стас, – нахмурился Лев. – Мы искали тебя в течение полутора часов. И я, и Орлов. Генерал обещал непременно устроить тебе взбучку. Так что можешь считать, что твой адвокат – я. Но ты должен быть со мной предельно откровенен.

– Ладно, – сдался Станислав. – Помнишь ту девушку, которая приходила к нам вчера? Лена. Она еще хотела сделать заявление в связи с пропажей своего дедушки.

– Ну?

– Там все не так просто, Лева. Похоже, что нам придется завести дело… Я побывал на квартире Устьянцева, осмотрел там все, пообщался с соседкой… Его исчезновение – не случайность.

– А твое?

– Да перестань уже! – отмахнулся Крячко. – Девушке было страшно, и она попросила меня остаться с ней.

– На ночь?

– Не делай такого лица, Лева. И оставь свои грязные намеки при себе. Лена мне, конечно, нравится, не стану этого отрицать… Но ничего не было. Во всяком случае, пока. Я же не животное какое-нибудь и не стервятник, готовый воспользоваться ситуацией. Я, как истинный джентльмен, переночевал у нее в гостиной на диване. А утром… Как только заметил, что телефон разрядился, сразу позвонил в Управление. Мне сказали, что ты тут. Обнаружен какой-то труп? Да?

Гуров сокрушенно покачал головой. Когда напарник увлекался очередной симпатичной особой, переключить его на работу было чрезвычайно сложно.

– Представь себе. Или ты думал, мы тут на пикник собрались?

Крячко пропустил очередную колкость мимо ушей.

– И кто убит? – дежурно поинтересовался он, но по интонациям его голоса было понятно, что мысли сыщика в настоящий момент сосредоточены совсем на другом.

– Пока выясняем. – Гуров вновь сверился с часами. Его интересовало прибытие на место преступления дактилоскопистов. – Группа грибников обнаружила тело, пролежавшее в земле около двух недель. Как утверждает наш эксперт, это мужчина старше семидесяти лет…

– Мужчина старше семидесяти? – встрепенулся Крячко. Глаза его азартно блеснули. – Я хочу взглянуть на него. Я видел фотографии Геннадия Устьянцева, и если это он… – Станислав хотел уже двинуться вперед, но напарник перехватил его за локоть:

– Угомонись, Стас, это не он.

– С чего такая уверенность?

– Ты не поверишь, но в отличие от тебя я вчера слушал, что говорила та девушка, а не пялился, как похотливый кабель, на ее голые коленки, – улыбнулся Лев. – Елена Устьянцева сказала, что разговаривала с дедом по телефону несколько дней назад, перед своим вылетом в Москву, то есть на этой неделе. А наш труп тут уже две недели. Так что давай ты начнешь уже оценивать события рационально, а не эмоционально, Стас. С чего ты вообще решил, что Устьянцев может быть мертв? Что ты там выяснил?

– Давай сядем в машину, – предложил Станислав.

Напарник не стал спорить. Оба сыщика расположились в салоне автомобиля Гурова, и Лев поднял боковые стекла, так как утро выдалось прохладным.

– В общем, история там такая, Лева, – начал Крячко. – Соседка слышала, как к Устьянцеву приходили сотрудники полиции. Лиц она не видела, но утверждает, что по звуку шагов и голосам визитеров было не менее трех человек. Они вошли в квартиру к Геннадию Геннадьевичу, пробыли там какое-то время, а затем один из них увел Устьянцева с собой. Двое других покинули квартиру позже. С тех пор старик пропал. Чувствуешь, чем пахнет?

– Кто-то выдал себя за сотрудников полиции, чтобы попасть в квартиру к Устьянцеву?

– Скорее всего. Я, конечно, проверю по базе данных, не было ли на самом деле официального задержания, но, думаю, это ни к чему не приведет. Визитеры определенно были ряженые.

– Почему ты так в этом уверен?

– Я видел сейф в кабинете Устьянцева. И открывал его. Он совершенно пустой, но деньги в нем до этого были. Девственно чистый квадрат по центру пыльной поверхности.

Гуров с пониманием кивнул, но при этом не преминул задать провокационный вопрос:

– Следы взлома есть?

– Нет, – ответил Крячко. – Сейф открывали только ключом.

– Тогда это ничего не доказывает. Устьянцев мог забрать деньги сам. На какие-то одному ему ведомые нужды. На ту же взятку, например, чтобы замять дело с полицией. Что-нибудь еще из квартиры пропало?

– Сережки Елены, которые дед подарил ей. Золотые с изумрудами… Насколько я понял по ее описанию, вещь эксклюзивная и довольно заметная…

– Только одни сережки? – недоверчиво перебил напарника Гуров.

– Про остальные ценности Лена ничего сказать не могла. Она не вела учет всего того, что хранилось у деда на квартире. – Спокойствие Гурова понемногу начинало раздражать Крячко.

– Я понимаю, – миролюбиво отозвался полковник. – Но и ты должен понять, Стас. Для возбуждения уголовного дела пока нет серьезных оснований. Мы обязаны подождать еще сутки, да и то…

– А если выяснится, что Устьянцева никто не арестовывал? – не унимался Станислав.

– Его могли просто разыграть. Кто-нибудь из старых приятелей.

– О чем ты говоришь, Лева? Это же бред!

Но Гуров по-прежнему остался невозмутим. На опушку леса выкатила еще одна машина. Из салона выбрался невысокий мужчина с реденькими темными волосами, держа под мышкой кожаный портфель. Полковник узнал сотрудника отдела дактилоскопической экспертизы. Размашистым шагом, не глядя по сторонам, вновь прибывший направился к жертве. Патрульный автомобиль покинула розовощекая блондинка, и ее место заняла дама с вызывающим бюстом. Алябьев продолжал снимать показания со свидетелей.

– Следы беспорядка, взломов и так далее… Что-нибудь такое есть, Стас?

– Нет, – недовольно засопел Крячко. – Но сережки – это реальная зацепка, Лева. Если у нас еще есть шанс спасти жизнь человека… Давай я хотя бы навещу пару-тройку крупных ювелиров, из тех, с кем мы уже работали. Побеседую с ними на тему этих сережек. Вреда-то не будет. Верно?

– Верно, – неохотно согласился Гуров. – Только хочу тебе напомнить, Стас… У нас тут вроде как труп.

– И что? Чем я уже могу ему помочь?

– Это у тебя боевое ранение? Да? – Девушка, сидящая на коленях Андрея, ласково провела длинным пальчиком по его шраму на брови. – Ты – военный?

– В прошлом.

Франт по-гусарски опрокинул рюмку коньяка, бросил в рот дольку лимона и запустил руку за отворот девичьей блузки. Девушка томно застонала.

– Это у него еще со времен Второй мировой осталось, – хохотнул Жора. Широкое лицо со сплюснутым носом и плотно прижатыми к голове ушами раскраснелось от выпитого. Жора никогда не ограничивал себя ни в еде, ни в количестве потребляемого спиртного. – Андрюха у нас пять лет на передовой фрицев гусеницами танка давил. Работал без расслабона. А один раз башку-то и высунул… Типа, оглядеться… Вот и прилетело. Мораль! – Жора демонстративно поднял вверх указательный палец и слегка покачал им в воздухе. – Если сидится тебе тихо, в натуре, так и сиди, нечего «кумпол» высовывать. – Он снова захохотал, причем громче прежнего.

– Да ну тебя! – отмахнулась девушка, и ее губы жадно впились в губы Андрея.

– О черт! – завистливо присвистнул Жора. – А я че, рыжий? Я тоже так хочу. Эй! – окликнул он одну из снующих между столиков официанток. – Конфетка! Иди-ка сюда! Не обижу! Дядя щедр на чаевые. Работаем без расслабона, в натуре.

Иваныч слегка повернул голову. Девушку, на которую пал выбор подельника, он видел в «Радуге» впервые. Впрочем, тут нечему было удивляться. Текучка кадров в данном питейном заведении – дело обычное. За исключением Вероники, конечно. Иваныч не знал, в чем секрет его подруги, но Веронике каким-то образом удалось проработать в «Радуге» уже почти два года. Серьезный рекорд…

– Чего желаете? – приблизилась к их столику официантка.

Жора буквально облапал ее взглядом с головы до ног.

– Как и все. Любви, тепла, ласки и секса.

– В меню этого нет, – игриво улыбнулась новенькая.

– А если минуя кассу? – предложил Жора.

– Ну, если так… Я попробую что-нибудь для вас сделать.

Осман, за все время не проронивший ни слова, оторвался наконец от изучения меню. С того момента, как он приехал в «Радугу», он еще не съел ни кусочка и не выпил ни грамма спиртного. Иваныч искоса наблюдал за дагестанцем.

– Из чего это блюдо, красавица? – Осман указал пальцем нужную строчку.

– Из баранины, – склонилась к нему официантка.

– Точно не свинина? – усомнился Осман. – Я не ем свинину.

– Это баранина. Уверяю вас.

– А как я узнаю, что вы не пытаетесь меня обмануть?

– Завянь, Осман, – неприязненно поморщился Жора. – Хорош портить всем настроение своим религиозным нытьем. Работаем без расслабона, брат. Верно, детка? – Официантка не смогла удержать равновесия и плюхнулась Жоре на колени. – Если будет выделываться, пусть сидит голодный, в натуре. А нам какой понт за него голову ломать?

Иваныч неспешно раскурил ароматизированную сигарету с запахом ванили. В дверях кухни появилась Вероника и щедро одарила мужчину улыбкой. Иваныч прекрасно осознавал, что его отношения с этой девушкой постепенно переходят на более серьезный уровень, но его это нисколько не беспокоило. Неудачный двухлетний брак с коренной уроженкой Белоруссии остался в прошлом, он уже и не вспоминал о нем.

– А у вас есть что-то из курицы? – спросил Осман.

– Все блюда в меню.

Иваныч глубоко затянулся, пустил густую струю дыма под потолок и выпил рюмку конька. Легонько ткнул Франта кулаком в плечо и сказал:

– Выйдем на пару слов.

– О’кей, – поднялся Андрей, и двое мужчин вышли на улицу. Солнце плавно катилось за горизонт. В руке Франта пискнул брелок сигнализации, и он предложил:

– Сядем в машину?

Иваныч молча кивнул, сошел с тротуара и потянул на себя дверцу с пассажирской стороны. Андрей занял место за рулем. Долгое время никто из них не спешил нарушать установившееся молчание. Наконец Франт не выдержал и спросил:

– Тебя что-то беспокоит, Полковник? Я чувствую, как ты паришься, но не могу понять почему. Может, поделишься? Облегчишь душу, так сказать?

Иваныч пожал плечами. Машинально пригладил рукой аккуратно уложенные черные как смоль волосы.

– Не то чтобы парюсь, Андрей, но кое-что меня беспокоит…

– Что?

– Осман.

– А что с ним не так? – Франт откинулся на спинку сиденья и заложил обе руки за голову. – Нормальный мужик. Странности у него, конечно, есть, не спорю. Но исключительно на религиозной почве. А в остальном… Я могу сказать тебе совершенно точно одно, Полковник. Осман никогда не продаст. Я вытащил его из такого дерьма, что он мне по гроб жизни обязан. Ему же по закону лет двадцать светило, не меньше.

– Я в курсе. Но дело тут вовсе не в доверии, Андрей. Дело в исполнительности. И в полной концентрации. А Осман частенько витает в облаках.

– Это так только кажется, – заступился за протеже Франт.

– Да ну? – Левое веко Полковника нервно дернулось. – А то, что после прошлого дела он забыл перебить номера на тачке, это мне тоже показалось? Хорошо, я сам заметил упущение…

– Тут я с тобой согласен, Осман «косякнул», и я уже поговорил с ним на эту тему. Просто… Ему нужно время, чтобы втянуться, понимаешь? Вспомни сам. Жора тоже не сразу въехал в тему, а теперь…

– Ни в тебе, ни в Жоре я никогда не сомневался.

– С Османом тоже будет порядок. Будь к нему терпимее, Полковник. К тому же он ведь у нас только на подхвате. – Франт несколько раз сухо кашлянул. – До клиентов мы его не допускаем, схемы он не знает… Трудится, можно сказать, втемную. А дальше посмотрим.

Иваныч вновь на некоторое время погрузился в молчание. Свет фар проскочившего мимо автомобиля на несколько секунд осветил его узкое лицо с острым подбородком.

– Что удалось взять у Качанова, помимо денег? – последовала резкая смена темы.

Франт обернулся, взял с заднего сиденья черную спортивную сумку и, поставив себе на колени, расстегнул «молнию».

– Цацок у него оказалась немерено, – прокомментировал он, – как ты и предсказывал. Похоже, что старик, не доверяя современным банковским системам, переводил все свои капиталы в золотишко и камушки…

– Они все так делают. – В голосе Полковника скользнуло неприкрытое презрение. Он, не глядя, запустил руку в сумку и, выудив горсть драгоценностей, взвесил в ладони. – Хороший улов получился. Завтра свяжись с барыгами и потихоньку запускай в реализацию. Только осторожнее, Андрей, не теряй голову. Лады? Действуй с оглядкой, без излишнего риска.

– Понял, не впервой.

Иваныч бросил горсть драгоценностей обратно в сумку, однако одна из изумрудных сережек проскользнула у него между мизинцем и безымянным пальцем, едва не упав под ноги. Полковник ловко подхватил ее свободной рукой, поднял на уровень глаз и прищурился:

– Красиво! Найди мне в сумке вторую, Андрей.

– Это не твой стиль, Полковник, – растянул губы в широкой улыбке Франт. – Под твои большие уши такие серьги будут не в тему.

Но Иваныч сегодня определенно не был настроен на шутливый тон.

– Найди мне вторую, – твердо повторил он и, сунув сережку в боковой карман пиджака, выбрался из салона и направился к «Радуге».

За время его отсутствия Жора уже окончательно нашел общий язык с новенькой официанткой. Осман же подозвал другую официантку, по-прежнему интересуясь блюдами из курицы. Компанию Полковника в «Радуге» хорошо знали и к ней относились с должным уважением.

Вероника обслуживала один из дальних столиков, рядом с проходом на кухню. Полковник занял свое прежнее место, и Жора на пару минут оторвался от своей новоиспеченной пассии.

– Все нормуль, Иваныч? Работаем без расслабона?

– Работаем без расслабона, Жора. Отдыхаем с расслабоном, – кивнул Полковник. – Все отлично. Закажи-ка еще бутылку коньяка.

– Без проблем. Сейчас оформим. Слышала, милая? – Он легко скинул официантку с колен. – Притарань-ка нам еще бутылку самого лучшего коньяка. И накормите уже Османа, на него смотреть больно, в натуре, того и гляди с голодухи «кони откинет».

Дождавшись, когда Вероника обернется в их сторону, Полковник коротко кивнул ей, а затем постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов. Девушка в ответ продемонстрировала ему три оттопыренных пальца. Это означало, что ее смена закончится через три часа.

Крячко терпеливо ожидал реакции собеседника. Но тот не торопился. Разглядывая рисунок то под одним углом, то под другим, нескладный худощавый мужчина с гладко выбритым бесформенным черепом несколько раз шумно отхлебнул чай из высокого бокала с широким раструбом. Стоящий напротив телевизор беззвучно демонстрировал какой-то футбольный матч. Станислав бросил на экран один-единственный взгляд и тут же равнодушно отвернулся. Пауза в разговоре откровенно затягивалась.

– Ну что скажешь, Петюня? – не выдержал сыщик. – Или ты со мной в молчанку решил поиграть?

– Да нет. – Худощавый сдвинул бокал на край стола и взял в руки листок с рисунком. – Чего мне с тобой играться, Стас? Я же ни в чем не провинился… И ты меня ни в чем не обвиняешь. Верно?

– Смотря как ты себя будешь вести и насколько ценной окажется твоя информация.

– Твой рисунок мне ни о чем не говорит. – Петюня подался вперед, и Крячко смог заметить несколько свежих царапин на его черепе. Судя по всему, Петюня брил голову самостоятельно. – Таких сережек, как эти, – пруд пруди. И драгоценных, и просто стекляшек… Но вот твои слова насчет молодого изумруда выглядят интересными. Молодой изумруд – огромная редкость, Стас. Его не так-то просто достать, скажу я тебе. Так что… В свете этого факта такие сережки должны стоить баснословных денег. Не говоря уже об их уникальности и, как следствие, узнаваемости. Они в розыске?

– Предположительно, да, – ушел от прямого ответа Крячко.

– По «мокрому»?

– Не слишком ли много вопросов, Петюня? В конце концов, кто из нас следователь, ты или я?

– Ну, извини. – Петюня картинно развел руками, после чего вернул рисунок сыщику. – Я только хотел узнать, с чем мы имеем дело. Не хочешь – можешь не говорить. От меня-то чего требуется, Стас? Узнать, не всплывала ли эта вещь у кого-то из ювелиров?

– Именно.

– Хорошо. Я узнаю. Но…

– Что «но»? – прищурился Крячко.

– Я бы не очень рассчитывал на положительный результат.

– Это почему?

– Петюнь! – оборвал словесный поток ювелира Крячко. – Плевать мне на твоих испанцев и итальянцев, вместе взятых. Пусть хоть по уши друг друга мячами закидают. С первой до последней секунды матча. Давай вернемся к нашему вопросу. Почему не стоит рассчитывать на положительный результат с ювелирами?

– Ну, ты же сам прекрасно понимаешь, Стас, – ответил Петюня. – Все ювелиры «под колпаком» у правоохранительных органов. Кто под прокуратурой, кто под ФСБ, а кто, как я, под вами… Если те, в чьих руках сейчас сережки, не полные кретины, они к ювелирам не сунутся.

– А к кому пойдут? К барыгам?

– Само собой. К барыгам, к перекупщикам. Да мало ли в Москве разной швали отирается?.. Сережки, как я уже сказал, дорогие, но реальной стоимости за них не выручить. Ухари твои за четверть цены их сбагрят. И то, если крови на них нет. А если есть, то и того дешевле. Когда их «зажуковали»?

– Пару-тройку дней назад.

– Ну, значит, вот-вот всплывут. Знаешь, к кому тебе лучше обратиться, Стас?

– К кому?

– К Гамлету.

– К принцу датскому? – улыбнулся сыщик.

– Можно и так сказать. Только он не датский принц, а что-то вроде принца среди перекупщиков краденого. А вернее – некоронованный король. У барыг ведь тоже строгая иерархия имеется. Как в любом микрообществе. Гамлет в Москве – самая заметная фигура и самая значимая. Не скажу, что без его ведома жулики и бандюга всякая ни один краденый товар сбагрить не смогут, но о большинстве подобных сделок он знает. Особенно если сделка крупная. А в твоем случае крупной и попахивает. Так что Гамлету наверняка доложат.

– А какой в этом смысл? Он процент со сделок имеет?

– С некоторых имеет, – кивнул Петюня, – не без того. Но по большей части тут у Гамлета другой мотив. Он хоть и якшается с разной швалью, но открытых конфликтов с законом старается избегать. На черта ему лишний геморрой на старости лет? Гамлету ведь уже под семьдесят. Золотые годы давно позади. Так что, если в результате какой-то сделки сильно запахнет жареным, ему проще «слить» барыгу операм, чем подвергнуть риску налаженный бизнес.

– То есть ты намекаешь на то, что Гамлет не будет против сотрудничества? Я правильно понял?

– Гамлет – человек разумный, – ответил Петюня и хитро прищурился: – А ты уж понимай как знаешь, Стас.

– Лады. – Крячко извлек из нагрудного кармана рубашки новенький блокнот в кожаном переплете. – Как мне найти этого Гамлета?

Петюня отвлекся на какой-то остро-атакующий момент, возникший на экране телевизора, и Станиславу, чтобы заново привлечь внимание собеседника, пришлось несколько раз щелкнуть пальцами у него перед лицом. Ювелир недовольно поморщился:

– Совсем в атаке играть не могут! В защите – еще ничего, но атака – швах! А как можно рассчитывать на победу, если забивать некому?

– Гамлет, Петюня, Гамлет, – напомнил Крячко. – Как мне его найти?

– А вот этого я не знаю, – нервно дернул себя за мочку уха Петюня.

– Как так? – удивился Станислав. – Я думал, тебе приходилось иметь с ним общие дела.

– Приходилось, не скрою. Но Гамлет сам являлся ко мне. У меня нужды его искать как-то не было. Извини, Стас.

– Ну а имя его хотя бы знаешь?

На этот раз удивился Петюня.

– Так я же тебе сказал. – Гамлет.

– Нормальное имя давай, – насупился полковник, – а не кличку.

– Это не кличка. Это нормальное имя. По паспорту. Гамлет Поликарпович Загагулько.

– Шутишь? – Крячко не смог сдержать улыбки. – Гамлет Загагулько?

– Да. Родители испоганили ему жизнь сразу же после рождения. Прикинь? Врагу такого не пожелаешь. Представляешь, чего паренек в школе натерпелся? Тут космонавтом стать не помечтаешь. – Петюня не выдержал и рассмеялся. – Впрочем, как и футболистом. Но и это еще не все, Стас… Родители Гамлета, видать, были крепко пьющие люди. Или на наркоте сидели. У Гамлета еще сестра младшая есть. Так они ее Дездемоной назвали. Не приведи господи, если детишки в одну школу ходили.

Крячко не выдержал и тоже рассмеялся. Черканул пару строк в блокноте и убрал его на прежнее место.

– Ладно. Поищем этого Гамлета. Но ты, Петюня, если что про сережки узнаешь, обязательно дай мне знать.

– Само собой. – Понимая, что визит сыщика подходит к концу, ювелир слегка прибавил звук телевизора при помощи пульта дистанционного управления. Монотонный голос спортивного комментатора рассказывал историю создания команды. – Кстати, если хочешь, Стас, я могу узнать, кто делал эти сережки, откуда пришел изумруд, чей заказ и так далее… Не уверен, что это поможет тебе в твоем расследовании, но узнать могу.

– Узнай. – Сыщик поднялся, Петюня последовал его примеру, и мужчины обменялись рукопожатием. – Хуже не будет.

– Заметано.

Станислав вышел из душного помещения, спустился по лестнице и, оказавшись на улице, машинально пристроил во рту сигарету. В правом кармане брюк завибрировал мобильник. Он достал трубку и ответил на вызов:

– Слушаю.

– Стас, ты сейчас где? Чисто территориально, – без всяких приветствий спросил Гуров.

– На Шехурдина. Заезжал к нашему знакомому ювелиру…

– Очень хорошо. – Было слышно, как Гуров посигналил кому-то. – Выходи на угол Шехурдина и Большой Арнаульской. Я тебя подхвачу.

– А что случилось?

– Расскажу при встрече. Надо будет кое-куда прокатиться.

Никаких других объяснений со стороны Гурова не последовало. В трубке раздался щелчок разъединения. Станислав пожал плечами, бросил мобильник в карман и неторопливым шагом двинулся в сторону оговоренного перекрестка.

Напарник подъехал через пять минут. Станислав занял место на пассажирском сиденье, и автомобиль тут же рванул с места.

– Ну и куда мы направляемся?

– Дактилоскописты опознали тело, найденное в лесу, – не поворачивая головы, сообщил Гуров. Перестроившись во второй ряд, он прибавил газу. – Это некто Пименов Виталий Алексеевич. Пенсионер. Семьдесят три года. В прошлом военный. Штабист. Дослужился до генеральского чина… Вдовец. Жена умерла двадцать шесть лет назад. Единственный родственник погибшего – тридцатидевятилетний сын, Семен. Не женат. Детей нет. Последние двадцать лет проживает на территории Польши. В городе Кракове. Пименов-старший, используя свои прежние связи, устроил Семена в один из престижных краковских вузов. Тот выучился, устроился на работу и так там и остался… Виталий Алексеевич, как ты сам понял, в Москве проживал совершенно один. – Гуров излагал факты сухо, мрачно и подчеркнуто официально. – Такая картинка ничего не напоминает, Стас?

– Ты намекаешь на Устьянцева? – изогнул правую бровь Крячко.

Машина остановилась на светофоре.

– Да. Возможно, это не более чем совпадение. – Гуров не любил делать скоропалительных выводов, не имея надежных доказательств. – А возможно, ты был прав, Стас.

– Черт! – поморщился Крячко. – Не хотел бы я в данной ситуации оказаться правым. Если рано или поздно мы обнаружим Устьянцева в таком же состоянии, как и Пименова… для Лены это будет ударом.

Гуров бросил короткий взгляд в его сторону и покачал головой:

– Иногда ты меня удивляешь, Стас.

– Это чем же?

– Своей наивностью. Особенно когда дело касается симпатичных особ противоположного пола. Ты словно другим человеком становишься. Одни эмоции и полное отсутствие логики. В какое место перетекают твои мозги? Впрочем, можешь не отвечать, – усмехнулся полковник, – мне это место хорошо известно…

– Эй! – недовольно вскинулся Станислав. – Попрошу без оскорблений. И без анатомических подробностей. Просто скажи, к чему ты клонишь.

– Ты же опытный оперативник, Стас, с многолетним стажем. И ты действительно допускал мысль, что Устьянцев может быть жив? Серьезно? Человек, который практически не покидал квартиру на протяжении последних лет, а теперь исчез на двое суток?

– Ну… – замялся Крячко. Не признать правоту слов напарника он не мог. – Я старался не думать об этом…

– Вот-вот. О том и речь, Стас. Ты просто не стал думать. А стоило бы. Потому что рано или поздно тебе придется сказать об этом Елене, поставить ее перед фактом.

Крячко ничего не ответил, и оставшуюся часть пути оперативники преодолели в молчании. Автомобиль Гурова заехал в глухой дворик и остановился у крайнего подъезда пятиэтажного дома. Станислав бросил на него взгляд и многозначительно хмыкнул: дом, в котором проживал покойный Пименов, был точной копией дома Устьянцева. Из той же серии. Вряд ли это могло быть очередным случайным совпадением.

Сыщики выбрались из салона.

– Какой этаж?

– Судя по всему, третий. Шестая квартира.

Поднявшись по широкой лестнице с массивными дубовыми перилами, они остановились возле тяжелой металлической двери. Для очистки совести Гуров нажал кнопку электрического звонка, хотя прекрасно осознавал, что в квартире никого нет. Крячко потянул на себя ручку. Дверь была заперта. Он бегло осмотрел замок.

– Следов взлома нет.

Гуров шагнул влево и собрался позвонить в соседнюю дверь, но не успел. Дверь открылась сама, и на лестничную площадку вышел благообразного вида старичок с прической а-ля Владимир Ильич. Для полноты картины ему не хватало клинообразной бородки, зато ее с лихвой заменяли роскошные висячие усы на украинский манер. Вся одежда старичка состояла из семейных трусов в мелкий зеленый горошек и заправленную в них майку.

– Вы кто? – строго спросил он. – Чего нужно?

В правой руке старичок сжимал компактный разводной ключ, который, как догадались сыщики, он готов был использовать в качестве оружия, если возникнет такая необходимость.

– Мы из уголовного розыска. – Гуров предъявил удостоверение. Крячко последовал примеру напарника. – А с кем имеем честь?..

Старичок мазнул коротким взглядом по удостоверениям и спрятал разводной ключ за спину.

– Сергей Антонович, – представился он. – Горенко.

– Очень приятно. Моя фамилия Гуров. Лев Иванович. Это – полковник Крячко. Вы не ответите на пару наших вопросов, Сергей Антонович?

– Ну… Если смогу, помогу. А что за вопросы? О Витале? О соседе моем? Да? С ним что-то случилось?

Вне всяких сомнений, Горенко наблюдал за посторонними в «глазок», как только те появились на лестничной площадке, и прекрасно видел, как они звонили в квартиру под номером «шесть».

– Именно. – Гуров пытался сохранять невозмутимое выражение лица. – Когда вы в последний раз видели Виталия Алексеевича?

– А что с ним?

– Давайте сначала разберемся с нашими вопросами, – вклинился Крячко.

– Да-да. А я что?.. Я как на духу… Отвечу, если нужно… Просто мы с Машкой немного обеспокоены… За Виталика. Машка – это жена моя. Я могу позвать ее, если нужно. Она тоже скажет…

– Пока не стоит, – покачал головой Гуров. – А чем вы обеспокоены, Сергей Антонович?

– Ну… Дело, собственно, вот в чем. – Горенко зачем-то еще выше подтянул семейные трусы. – Виталик нам как родной. У него же у самого никого нет. Сын только, да и то далеко, за границей живет. Вот и случилось так, что мы с Машкой для Виталика самые близкие люди. Праздники вместе… Хоккей посмотреть – тоже вместе… В парк прогуляться – опять же, втроем… Как-то уж повелось так за последние годы. Ну и присматриваем, конечно, друг за другом. Все-таки возраст как-никак… – Горенко откашлялся. – А тут Виталик пропал вдруг.

– В каком смысле пропал?

– Да я и сам толком объяснить не могу… – виновато признался старик. – Мы на майские выходные с Машкой на дачу уехали. Рассаду перевозили. Ну и задержались на все праздники. После зимы-то много чего в порядок приводить надо. Вернулись, а Виталика нет. Звоним – не отвечает, ни в дверь, ни по телефону. Я уж грешным делом подумал, не помер ли он. – Горенко быстро перекрестился. – Решили осмотреть квартиру. Открыли…

– У вас есть ключ от квартиры? – живо отреагировал Гуров.

– Конечно, есть. Я же говорю – возраст уже у нас такой. Так что на всякий случай и у нас от его квартиры ключи имеются, и у него от нашей… Но Виталика дома не было. У меня прямо гора с плеч упала. Поначалу… Да и Кирилловна потом сказала, что видела, как Виталик уезжал…

– Куда уезжал? С кем?

– Не знаю. С людьми с какими-то. Кирилловна сказала, что она их впервые видела. Но Виталик сам сел в машину, стало быть, он их знал. Мы с Машкой подумали, что это могли быть друзья Семена, сына Виталика… и вроде как успокоились слегка. Но с тех пор прошло уже больше двух недель, а Виталик так и не появился.

– Кто такая Кирилловна? – Гуров слегка облокотился на лестничные перила.

– Прасковья Кирилловна. Фамилии ее, если честно, я не знаю. Она в третьем подъезде живет, в двадцать четвертой квартире. Вечерами все время на лавочке сидит, сплетни собирает. Все видит, все слышит, все про всех знает…

– Незаменимый человек, – со знанием дела констатировал Крячко. – Я схожу, навещу ее, Лева.

– Хорошо.

Станислав зашагал вниз по лестнице. Горенко проводил его обеспокоенным взглядом и повернулся к Гурову:

– Так что все-таки случилось? Виталик угодил в какие-то неприятности? Да? Он жив хотя бы?

– Успокойтесь, Сергей Антонович, – ушел от ответа Лев. – И скажите, когда вы входили в квартиру Пименова, вы не заметили никаких следов беспорядка? Вещи все были на месте?

– Беспорядка не было, – уверенно заявил Горенко. – Это точно. В противном случае Машка заметила бы. Она у меня беспорядки на дух не переносит. А вещи… Мы как-то не проверяли…

– Давайте проверим, – предложил сыщик. – Несите ключ от квартиры Пименова, Сергей Антонович, и мы с вами вместе осмотрим ее. Жене пока ничего не говорите. Не стоит ее беспокоить раньше времени.

– Хорошо. Как скажете, – послушно отозвался Горенко.

Он скрылся в недрах собственной квартиры и через минуту вернулся уже с ключом. Ничего поверх трусов и майки он надевать так и не стал. Отомкнул замок и первым переступил порог соседского жилища.

– Я проверю, на месте ли деньги, – предложил он. – Виталик показывал мне, где хранит свои сбережения… Опять же, на всякий случай… А сбережения у него немалые. Он банкам не доверяет. Все капиталы держит у себя в спальне, в верхнем ящике комода. Наличкой и в виде золотых изделий. Я постоянно спорю с ним на эту тему, но разве его переубедишь! Куда там! Он уверен, что золото – самая стабильная валюта в мире. На все времена.

Разговаривая с сыщиком, Горенко прошел в дальнюю комнату и выдвинул нужный ящик. Гуров держался за спиной старика на почтительном расстоянии и заметил, как нервно дернулись плечи последнего. Сергей Антонович растерянно обернулся. Лицо его побледнело.

– Тут ничего нет, – осипшим от волнения голосом произнес старик. – Ни денег, ни драгоценностей… Ничего. Господи, помилуй! Как же?..

– Вы сможете описать, какие драгоценности были в наличии у Пименова, Сергей Антонович? Хотя бы некоторые из них? – приблизился к нему Гуров.

– Ну, я… Я, наверное, не смогу. – Старик был похож на боксера, только что вышедшего из глубокого нокдауна. – А вот Машка… Машка, думаю, сможет… Нам придется ей сказать.

– Придется, – согласился Лев. – Зовите ее, Сергей Антонович. Только постарайтесь особенно не пугать…

Глава 3

Тонкий женский пальчик с острым ярко-красным ноготком неторопливо пробежался сверху вниз по широкой волосатой груди мужчины.

– Я скучала по тебе, – томным голосом произнесла Вероника, и ее голова легла на плечо Иваныча.

– Мы не виделись всего два дня.

– Два дня без тебя – это целая вечность. Где ты пропадал?

– У меня были кое-какие дела. Но если тебя это утешит, мне тоже тебя не хватало. – И палец Вероники достиг нижней части его живота и игриво заполз под простыню. Иваныч, развернувшись вполоборота, приподнял ее голову и впился губами в ее губы. Поцелуй получился затяжным. Вероника запустила пальцы свободной руки в его черные густые волосы.

– Погоди, – отстранился Иваныч. – У меня кое-что для тебя есть.

– А это не может подождать минут сорок?

– Нет, – рассмеялся он, – иначе я снова забуду. Хотел преподнести тебе еще вчера, но весь этот романтический ужин со свечами, который ты организовала, и все, что последовало за ним, совершенно выбили меня из колеи. Ты знаешь, что способна заморочить голову кому угодно?

– Я догадывалась об этом своем таланте. – Вероника вызывающе облизнула пухлые чувственные губы. – Но уверяю тебя, мой господин, что все мои чары предназначены исключительно для тебя. Я не практикую на стороне.

– Отрадно слышать.

Мужчина пружинисто поднялся с кровати, снял со спинки стула свой пиджак, пошарил по карманам и, наконец, отыскав нужную вещь, зажал ее в кулаке и вернул пиджак на прежнее место. Вернувшись к кровати, он присел на самый краешек, протянул руку вперед и, раскрыв ладонь, негромко произнес:

– Это тебе. Скромный презент от безумно влюбленного кавалера.

Вероника села на скомканной постели. При виде двух золотых сережек с мутными изумрудами, зеленые глаза девушки, сами похожие на два гигантских изумруда, засветились.

– Боже! Какая прелесть! – не сдержалась она.

Полковник улыбнулся. Ему стало приятно, что подарок пришелся Веронике по вкусу.

– Прелесть у меня – ты, – сказал он. – А это так… Незначительное дополнение. Штришок…

– Ничего себе, штришок!

– Нравятся?

– Конечно!

– Примерь.

Вероника бережно взяла сережки с его ладони, надела их на себя и слегка покрутила головой из стороны в сторону:

– Ну как?

– Великолепно!

– Пойду посмотрю. – У нее было выражение лица, как у пятилетнего ребенка, неожиданно получившего на день рождения ту самую игрушку, о которой он мечтал, но не смел надеяться. – Жди меня здесь. Хорошо?

– Куда ж я денусь?

Девушка вскочила и бегом устремилась в ванную комнату. Иваныч проводил ее взглядом, в очередной раз отмечая, что рядом с Вероникой он мог позволить себе расслабиться. Все остальное отступало на второй план – тревоги, сомнения, неустроенность в этом мире… В обществе Вероники Полковник хотя бы на некоторое время прекращал жить своим прошлым и полностью наслаждался настоящим. Ну а что касается будущего… Так далеко он никогда старался не заглядывать. Горький опыт предыдущих лет научил Полковника жить исключительно сегодняшним днем. А завтра… будет завтра.

Растянувшись на кровати, Иваныч заложил одну руку под голову и устало смежил веки.

Вероника вернулась в спальню минут через пять. Помимо сережек на ней был воздушный шелковый пеньюар, выгодно подчеркивающий формы женского тела. Иваныч узнал его, он сам подарил ей этот пеньюар пару месяцев назад.

Вероника покрутилась на месте, затем бросилась на постель, накрыла любовника своим телом, и их губы вновь слились в долгом страстном поцелуе.

– Спасибо, милый.

– Всегда пожалуйста.

Иваныч опрокинул девушку на спину, и бесконечные поцелуи посыпались на ее лицо, шею, мочки ушей…

Время остановилось для них обоих. Они потеряли ему счет. Возможно, прошло чуть больше минуты, возможно, минула целая вечность… Наконец Иваныч, тяжело дыша, опустился на локти, чувствуя, как девушка продолжает мелко дрожать под ним. Его губы мягко коснулись ее губ. Умиротворенная тишина окутала спальню, как саван. Минут десять ни он, ни она не произносили ни слова.

– Боже, – прошептала Вероника так тихо, словно боялась спугнуть момент. – Ты не представляешь, как мне хорошо.

– Ну, почему же? – Он откатился в сторону и занял место на соседней половине кровати. На могучей шее проступили блестящие бисеринки пота. – Очень даже хорошо представляю. Во-первых, потому, что испытываю то же самое, а во-вторых… Это моя заслуга.

– А ты – циник. – Вероника выхватила из-под головы подушку и швырнула мужчине в лицо. – Напыщенный, самодовольный циник.

– Не спорю. Но я думал, за это ты меня и любишь.

– Вовсе нет.

– Ну, тогда извини.

– У меня сегодня выходной, – промурлыкала девушка. – А какие у тебя планы на вечер? Не хочешь пригласить меня куда-нибудь на ужин? Только не в нашу «Радугу». Меня от нее тошнит.

– Боюсь, сегодня не получится, детка, – не сразу ответил Иваныч. – Дела.

И, словно в подтверждение его слов, в кармане висящего на спинке стула пиджака запиликал мобильник. Вероника тяжело вздохнула и демонстративно отвернулась лицом к стене. Он с улыбкой отреагировал на это ребячество, достал аппарат и ответил на вызов:

– Да.

– Ты просил позвонить тебе в половине двенадцатого, Полковник, – раздался в трубке голос Франта. – Вот и звоню. Согласно договоренности…

– Да, хорошо, Андрей. Найди Османа, и заезжайте за мной через сорок минут. Адрес ты знаешь.

– А Жора?

– Жора пусть сразу выдвигается на место. Своим ходом.

– Все понял. Сделаем.

Франт, как обычно, был краток и лаконичен.

– Здесь все, что я смогла вспомнить. – Мария Александровна сняла очки, и те повисли на уровне ее груди, удерживаемые плетеной металлической цепочкой. – Это все для меня сложно, но я старалась. Вы должны меня понять и… простить. Мне семьдесят девять лет.

– Я все понимаю. – Гуров взял лист бумаги из рук пожилой женщины. – И весьма благодарен вам за предоставленную информацию. Извините, что пришлось вовлечь вас в это дело, Мария Александровна. Но, боюсь, у меня просто не было другого выбора.

– Конечно, конечно… А что все-таки с Виталиком? Он жив?

Мария Александровна была облачена в обтягивающую серую водолазку и строгие черные брюки. Седые волосы забраны в пучок на затылке. Сергей Антонович, так и оставшийся в трусах и в майке, держался у нее за спиной. Гуров быстро пробежался глазами по списку. Женщина действительно смогла вспомнить не очень много, но вполне достаточно, чтобы запустить следствие в нужном направлении.

– Именно это мы и пытаемся выяснить. – По мнению сыщика, супругам Горенко совершенно необязательно было знать о случившемся с Пименовым.

– Ну, разумеется, он жив, – подал голос Сергей Антонович. – Его ограбили – это факт. Но если бы его хотели убить, Машунь, то убили бы прямо тут. Зачем для этого нужно куда-то везти его? Я прав? – Он с надеждой взглянул на Гурова.

– Возможно, – ответил тот. – Во всяком случае, в логике вам не откажешь, Сергей Антонович.

– Вот-вот, – расплылся в самодовольной улыбке Горенко. – Виталика забрали, чтобы выведать у него, где он еще мог хранить какие-то сбережения. А когда поймут, что у него больше ничего нет, то отпустят. Я прав?

Полковник намеревался отделаться от доморощенного детектива какой-нибудь очередной обтекаемой фразой, но не успел. Порог гостиной переступил Крячко, и Горенко живо развернулся в его сторону. Мария Александровна так же перевела взгляд на сыщика и произнесла:

– Здравствуйте.

Станислав машинально кивнул в ответ.

– Мария Александровна, – галантно подал женщине руку Гуров, помогая подняться со стула. – Сергей Антонович, благодарю вас за содействие, а сейчас вам лучше вернуться к себе в квартиру. С минуты на минуту прибудет следственная группа. Если нам снова понадобится ваша помощь, мы непременно вас пригласим.

Старики не стали возражать. Горенко пропустил супругу вперед, и они вместе покинули квартиру Пименова. Дверь, ведущая на лестничную площадку, осталась открытой.

– Ну, что тут? – коротко спросил Гурова Станислав. – Похоже на дело с исчезновением Устьянцева?

– Очень похоже, Стас, – вынужден был признать напарник. – Пропали деньги и драгоценности. Ни техника, ни шмотки преступников не интересовали. Все вещи на своих привычных местах. Они заранее знали, зачем приходили.

– То есть была наводка?

– Определенно. Пименов так же, как и Устьянцев, не доверял банкам, все свои накопления держал дома. Есть такая категория людей… Как правило, из бывших номенклатурщиков. Преступники, судя по всему, об этом знали… А что у тебя? Как прошло общение с дамой, которая все видит, все слышит и все обо всех знает?

Крячко слегка передвинул стул, занимаемый до этого Марией Александровной, и сел. Гуров остался стоять.

– Тут тоже все очень похоже, Лева. Прасковья Кирилловна помимо самого Пименова видела только двоих.

Пименова вывел из подъезда один человек. Высокий, темноволосый. В строгом темном костюме. То ли в черном, то ли в темно-синем… На улице уже смеркалось, и относительно цвета костюма Прасковья Кирилловна не смогла сказать наверняка… Пименов не оказывал никакого сопротивления. Добровольно занял место на переднем пассажирском сиденье. Мужчина в костюме расположился сзади. За рулем автомобиля находился еще один человек. Не русский… Женщина видела его только в профиль, но отметила смуглую кожу и крючковатый нос с горбинкой.

– Опознать кого-то из этих мужчин она сможет?

– Сомневаюсь, – покачал головой Крячко. – Я предложил ей вариант с составлением фотороботов, но она в категорической форме отвергла его. Сказала, что, во-первых, было сумеречно, во-вторых, у нее не очень хорошее зрение, и, в-третьих, все произошло очень быстро. Как только Пименова усадили в салон, машина тут же тронулась с места.

– Ну а сама машина? – не отставал Гуров. – Про нее она что-нибудь сказала?

– Только то, что она была белая.

– И все? А марка?

– Прасковья Кирилловна, как я выяснил, в этом не разбирается, – сокрушенно пожал плечами Стас. – Причем настолько, что даже не в состоянии отличить иномарку от автомобиля российского производства.

– И номера, конечно, тоже не запомнила?

– Нет.

– Не слишком ценный свидетель, – вздохнул Лев. – Обычно от бабулек, день и ночь отирающихся на скамейках возле подъездов, бывает гораздо больше пользы.

Он прошелся по комнате и остановился у окна. Во двор въехали два автомобиля. Из головного выбрался молодой человек с чемоданчиком, в котором полковник узнал дактилоскописта, работавшего вчера на месте преступления. Из второй машины как черти из табакерки выпрыгнули двое мужчин в полицейской форме. Последним показался старший лейтенант Алябьев. Громко хлопнув дверцей, он цепко огляделся по сторонам и поднял голову в направлении окон квартиры Пименова. Лучи солнца били в стекло, и старлей вряд ли сумел разглядеть очертания фигуры полковника, но Гуров на всякий случай взмахнул рукой в знак приветствия. Алябьев не ответил.

– У тебя есть список пропавших драгоценностей Пименова? – спросил Крячко.

– Не всех, – не оборачиваясь, ответил Лев. – Только некоторых, которые смогла вспомнить Мария Александровна. В основном это кольца. Толстые, тонкие… С камнями, без камней… Зацепиться за что-то будет непросто.

– А вот сережки, похищенные из квартиры Устьянцева, как я тебе уже говорил, вещь эксклюзивная. – Станислав поднялся со стула. – Я был сегодня у нашего знакомого ювелира, и он подтвердил этот факт. Однако сказал, что, если преступники не полные кретины, они сами к ювелирам не сунутся, постараются слить товар перекупщикам за четверть реальной стоимости, чтобы лишний раз не рисковать…

– И как мы узнаем, к кому именно они пойдут?

– Никак, – спокойно парировал Крячко. – Перекупщиков в Москве много, но при этом есть один, кто контролирует данный вид деятельности. Некоронованный король барыг…

Гуров наконец обернулся. С лестничной площадки уже доносились приближающиеся шаги опергруппы, возглавляемой старшим лейтенантом Алябьевым.

– Гамлет Загагулько?

– Ты его знаешь? – удивленно вскинул брови Станислав.

– Ну… Лично незнаком, не представлялось такой возможности. А слышать о нем – конечно, слышал. Фигура в мире скупщиков краденого действительно заметная. И в случае необходимости «стучит» исправно, – усмехнулся Лев. – Орлов «прикормил» его лет десять назад.

– И он знает, как его найти?

– Найти? А чего его искать? Гамлет ни от кого и не прячется. Он труслив и избегает любых открытых конфликтов с законом.

– Мне это известно.

– Я навещу его. – Гуров вынул мобильник из кармана. – Дай мне описание этих уникальных сережек.

Крячко достал свой новенький блокнот и безжалостно вырвал из него лист с собственноручным рисунком, основанным на показаниях Елены. Напарник уже набрал сотовый номер генерала. Алябьев с двумя подручными переступил порог квартиры. Эксперт-дактилоскопист с неизменным чемоданчиком вошел последним.

– Генерал Орлов на связи. Слушаю!

– Прошу прощения за беспокойство, товарищ генерал, но мне очень нужна ваша помощь. Крайне необходимо общение с одним из ваших штатных информаторов.

– О ком идет речь?

Орлов был привычно краток и лаконичен. Судя по дополнительным шумовым эффектам, генерал находился не у себя в кабинете, а где-то в общественном месте. В такие моменты он не очень любил, когда его отвлекают посторонними звонками. И Гуров прекрасно об этом знал.

– Гамлет Загагулько.

– Он что-то натворил?

– Никак нет, товарищ генерал. Но, полагаю, в его силах помочь нам в очередном расследовании.

Орлов помолчал пару секунд. На фоне общего гула полковник различил высокий женский голос.

– Я понял тебя, Лева, – тактично откашлялся генерал. – Сейчас пришлю эсэмэской его адрес. При встрече обязательно скажи, что ты от меня. Это развяжет ему язык гораздо быстрее. Гамлет не очень расположен к общению с незнакомцами…

– Услышал и принял к сведению, – не смог сдержать улыбки Лев. Ему, как никому другому, было прекрасно известно о нежелании генерала раскрывать свои информационные контакты. – Буду ждать вашего сообщения, – добавил он и отключился.

– Я аплодирую твоей манере общения с генералом, – с ухмылкой проговорил Крячко. – И как только тебе это удается, Лева? Меня он послал бы незамедлительно. И назначил бы личную аудиенцию, со всеми вытекающими…

– Это опыт, Стас.

– Да брось! Ты просто у него на особом положении. В отличие от других сотрудников.

– И это тоже. – Мобильник Гурова коротко пискнул. Он прочел принятое смс и удовлетворенно кивнул. После чего спрыгнул с подоконника и сказал: – Командуй тут, старлей. Меня интересуют все возможные отпечатки, какие вы сумеете найти. О результатах докладывайте незамедлительно. И кстати, советую начать со спальни. В особенности с комода.

– Сделаем, товарищ полковник.

Алябьев был полон решимости. Возможность в полной мере проявить себя грела старлею душу.

– Я проконтролирую, – вызвался Крячко.

Гуров решительным шагом направился к выходу из квартиры.

Елена задумчиво наблюдала за тем, как весло плавно взрезает неподвижную гладь воды. Она не торопилась нарушать установившееся молчание. Крячко тоже молчал, мощно налегая на весла. Ему не хотелось вступать в дискуссию. Он желал только одного – чтобы Елена почувствовала себя спокойно и умиротворенно. Исключительно с этой целью он и спланировал сегодняшнее свидание. Невинное и ни к чему не обязывающее. Девушке просто требовалось отвлечься от невеселых мыслей…

Станислав явился к ней с огромным букетом алых роз, который она приняла с робкой улыбкой, и предложил слегка развеяться.

– Нет никакого смысла сидеть тут в тревожном ожидании, – сказал он, машинально поправляя расстегнутый ворот белоснежной рубашки. – И тебе не стоит оставаться одной. Это неправильно.

– Неправильно?

– Конечно. Ты изводишь себя каждую секунду размышлениями о том, где сейчас твой дедушка и какая участь могла бы его постигнуть.

– Стас, я хочу, чтобы ты был со мной откровенен… Можешь?

– Без проблем.

– Его уже нет?

– Кого?

– Моего дедушки. Его уже нет в живых? Да?

Правдивый ответ вертелся на языке сыщика, но он не решился озвучить его. Только не сейчас… Не сегодня… Он не хотел лишать ее надежды. Хотя, конечно, Гуров был прав. Как опытный оперативник, Крячко знал ответ на поставленный вопрос. Знал, но не хотел озвучивать его.

– Мы объявили твоего дедушку в розыск, – негромко ответил он. – Официально. Дело заведено. И если он жив, мы найдем его. Я обещаю.

– Это не ответ на поставленный вопрос.

– Более откровенного у меня нет. Я – не всевидящий. Я – лишь скромный сотрудник уголовного розыска, дисциплинированно выполняющий свою работу. Могу сказать только одно… Люди пропадают, но потом находятся. Такое случается, и нередко. По разным причинам…

Елена удовлетворенно кивнула. Она ждала этих слов, и она их услышала. На большее ей не приходилось рассчитывать.

– Пройдешь?

– Нет, – отрицательно покачал головой Крячко. – У меня есть предложение получше, чем сидеть в столь жаркий день в душной квартире. Когда ты в последний раз совершала прогулку по Москва-реке?

Вопрос заставил девушку на мгновение растеряться.

– Я не знаю… Наверное, еще в детстве. Лет в восемь… У папы с мамой была какая-то годовщина то ли со дня свадьбы, то ли со дня знакомства, не помню точно. Они взяли меня с собой… Ты приглашаешь меня прокатиться на лодке?

– Да.

– Типа, как на свидание?

– Можно и так сказать…

Девушка согласилась. Несмотря на то что она все еще переживала за судьбу деда, общество Станислава было ей приятно. И те знаки внимания, которые оказывал ей сыщик, льстили Елене.

По такому случаю она нарядилась в полупрозрачное платье из тонкого льна и точно такую же льняную шляпку. Стройные ноги, от которых Крячко не мог оторвать глаз всякий раз, когда они мелькали в разрезе платья, были обуты в белоснежные босоножки. Впрочем, садясь в лодку, девушка разулась и, поставив обувь на корму, вытянула ноги. Станислав, сидя на веслах, откровенно любовался ее тонкими пальчиками с розовым лаком на ногтях, изящными утонченными щиколотками, грациозным подъемом стопы…

Солнце палило нещадно, и Крячко снял рубашку.

– Ты живешь с родителями? – спросил он, прекрасно понимая, что их молчание затягивается настолько, что в любую секунду грозит перерасти в неловкое. – Там, в Англии…

– Нет, – покачала головой Елена. – У меня отдельная квартира. Пока училась, я жила с ними, а потом… Предпочла подыскать себе собственное жилье. На Западе квартирный вопрос решается гораздо проще, чем в России. И уж тем более проще, чем в Москве. Вот я и подумала – чего нам обременять друг друга? У родителей – своя жизнь, у меня – своя.

– Чисто европейский подход, – согласился Крячко. – И что? С тех пор живешь одна?

Елена от души рассмеялась, и ее смех немного смутил сыщика.

– Если ты пытаешься окольными путями выяснить, замужем ли я, то облегчу твою задачу, Стас. Нет, я не замужем. – Елена слегка надвинула шляпку на лоб, защищая глаза от прямых солнечных лучей. – И ни с кем не сожительствую. На данный момент… Чуть больше года назад у меня были отношения с одним молодым человеком… Скажем так, отношения с перспективой… Но в итоге так ничего и не сложилось. Мы расстались по целому ряду причин. Сложная история, и мне совершенно не хочется сейчас в ней копаться… Какое-то время я довольно болезненно переживала разрыв, но недолго, месяц или полтора… А потом прошлое осталось в прошлом. Я достаточно удовлетворила твое любопытство?

– Я вовсе не пытался раскрутить тебя на откровенную беседу, – снова смутился Крячко.

– О’кей! – Девушка все так же хитро улыбалась, и ее зеленые кошачьи глаза озорно поблескивали под полями льняной шляпки. – Будем считать, что я сама проявила инициативу. В обществе, в котором я воспитывалась, это вовсе не зазорно… Но откровенность за откровенность. Как насчет тебя? В отношении личной жизни…

Крячко помедлил с ответом. Лодка пристала к берегу, и Станислав аккуратно опустил весла в уключины.

– Я – закоренелый холостяк, – признался он. – Но не потому, что какой-нибудь прожженный ловелас. Ты не подумай… Просто все время шло что-то не так. Сплошные сложные истории, как ты выразилась. Их было немного, но они все неизменно заканчивались ничем.

– Причина в тебе?

– Я бы так не сказал…

– Значит, в девушках?

– Да нет… Это тоже не совсем верно… Я не могу сказать точно, в чем или в ком причина, скорее всего обстоятельства складывались таким образом…

– Ну конечно. – Она снова засмеялась. – Всегда удобно свалить все на обстоятельства? Да?

– Нет… Я…

– Все в порядке, Стас, – живо перебила его Елена. – Ты вовсе не обязан передо мной оправдываться. Ни в чем. Почему мы, кстати, остановились?

– Не хочешь прогуляться? – предложил Крячко. – Тут есть одна уютная беседка… Можно посидеть в тени, а потом двинуться дальше.

– Хорошо, – кивнула она и легко поднялась на ноги. Лодку чуть качнуло, и Елена едва не потеряла равновесие.

– Я помогу, – подхватил ее на руки Станислав и шагнул на берег.

Взгляд его вдруг встретился со взглядом Елены, и она обвила его шею руками. Губы сами потянулись к ее губам, и они слились в поцелуе. Льняная шляпка скатилась с головы Елены и упала в воду.

Маленький толстенький Гамлет, облаченный в пеструю гавайскую рубашку и просторные клетчатые шорты, совсем не напоминал известного персонажа Шекспира. Ни внешне, ни манерой общения и уж, конечно, не благородным происхождением.

Он долго и скрупулезно изучал удостоверение полковника Гурова, вертя его в руках и подслеповато щурясь. Хотя сыщик прекрасно знал, что проблем со зрением у Гамлета Поликарповича нет и никогда не было.

Наконец он вернул Гурову документ и машинально пригладил короткими толстыми пальцами рыжий пушок у себя на макушке. Увесистый золотой браслет брякнул на запястье.

– Почему я должен вам доверять? Почему я должен общаться с вами? Зачем мне отвечать на ваши вопросы? С какой стати?

– Разве генерал Орлов не звонил вам и не предупреждал о моем визите? – спокойно парировал Гуров.

– Звонил, – не стал отпираться Гамлет. – Но Орлову я доверяю. Я давно знаком с ним. Очень давно… И знаю, что Орлов никогда не подкинет мне никакую подлянку. Сказать то же самое про вас я не могу, полковник… э-э-э…

– Гуров.

– Гуров, – кивнул Гамлет. – Я не хочу, чтобы вы поняли меня превратно, полковник Гуров… Но я вижу вас впервые в жизни. Без обид…

– Я понимаю.

Полковник почувствовал нарастающее раздражение, но усилием воли заставил себя говорить с прежней интонацией. Куда больше ему хотелось схватить толстяка за отвороты его пестрой рубашки и как следует встряхнуть. А еще лучше, без лишних экивоков съездить Гамлету Поликарповичу по зубам. Для надежности. И тем самым сбить с него спесь… В конце концов, перед полковником был мелкий представитель криминального общества. Но при этом он же являлся и личным информатором генерала. Гуров не знал, как отреагирует Орлов на рукоприкладство в данном конкретном случае.

– Вы можете доверять мне настолько же, насколько доверяете Орлову, – сухо произнес сыщик. – Я так же не намерен подкидывать вам никаких подлянок. Мне нужна помощь… Информация…

– И это ни в коей мере не затронет меня лично?

– Не затронет, – пообещал Гуров.

– Это хорошо, – растянул толстые губы в улыбке Гамлет и снова пригладил пушок на макушке. – Я мирный человек, полковник. Не скажу, что совсем уж законопослушный… Это было бы бессовестной ложью… Но я нарушаю закон в разумных пределах. Веду все свои дела с мелким безобидным жульем и, как правило, с одиночками. Никакой «мокрухи», никакой организованной преступности… Такие элементы, конечно, могут попадаться, но, если они оказываются в сфере интересов генерала Орлова, я «сливаю» их без всякого зазрения совести. Мне они ни к чему… Я хочу спокойно жить и спокойно заниматься своим скромным бизнесом, полковник Гуров.

– Ясно. Так вы поможете мне?

Гамлет поколебался еще немного. Исключительно для приличия и еще из желания набить себе цену. Три расстегнутые пуговицы на его гавайской рубашке позволяли Гурову видеть огромных размеров золотой крест с вкраплениями мелких бриллиантов. Цепь, удерживающая крест, была такой же массивной, как и браслет на правой руке. Побрякушки Гамлета определенно были не из дешевых, стало быть, и бизнес его был не так скромен, как он о нем говорил.

– Ну, если помочь вам – значит помочь Орлову, то я помогу. – Толстяк зачем-то быстро огляделся по сторонам, удостоверился, что поблизости нет посторонних глаз, и принял на скамейке более расслабленную позу, закинув ногу на ногу. – Какой у вас вопрос?

Желание хотя бы разок стукнуть Гамлета по лицу усилилось. Гуров мужественно вдохнул и выдохнул, затем сказал:

– Мы ищем одну вещицу. Золотые сережки с изумрудами, выполненные в виде капель. Вещь эксклюзивная, выполненная на заказ. Изумруды в серьгах мутно-салатового цвета…

– Молодые, значит? – Глаза Гамлета азартно блеснули.

– Что?

– Я говорю, что такой цвет бывает только у очень молодых изумрудов. Поверьте, я знаю в этом толк и… Вы правы, полковник Гуров. С ваших слов получается, что это действительно уникальные сережки. Единственные в своем роде. И их стоимость весьма и весьма высока. – Гамлет лукаво прищурился и добавил: – Я бы не отказался заполучить такие. Не для того, чтобы носить, конечно… На таких серьгах можно сделать целое состояние. Но раз вы говорите, что они в розыске и нужны вам… Я не стану чинить препятствий…

– Вы сообщите нам, если эти сережки где-нибудь всплывут?

– Да, конечно. Сообщить-то я сообщу, только…

– Что «только»? – нахмурился Гуров.

– Я намерен быть с вами откровенным до конца. Это мое кредо. Раз уж ты откровенничаешь, так выкладывай на полную катушку. Все без утайки… Короче, на вашем месте я бы не сильно рассчитывал на успех. На то, что эти сережки вот так легко всплывут.

– Почему же?

– Я не знаю, в связи с каким делом вы их разыскиваете… И знать не хочу, – Гамлет категорично выставил перед собой ладонь со всеми пятью растопыренными пальцами. Он словно боялся, что Гуров начнет делиться с ним оперативной информацией помимо его воли. – Но раз сережки в розыске, их украли. Это ведь само собой разумеющееся… А красть такую редкую вещь, которую сбыть с рук будет практически невозможно, не «засветившись», могут либо кретины-дилетанты, либо отчаянные парни вроде… вроде вас, полковник… Без обид.

– Что значит вроде меня? – Гуров уже с трудом скрывал неприязнь к своему собеседнику.

– Силовики. Опера. Люди, наделенные какой-то реальной властью. Даже если это бывшие силовики. Или бывшие опера. Вы понимаете меня?

Лев не ответил. На память пришли показания соседки Геннадия Устьянцева, добытые Крячко. Визитеры сообщили хозяину квартиры о том, что они из полиции, после чего тот и открыл им дверь. Что, если слова преступников – не пустой звук? Версию, озвученную только что Гамлетом, как минимум стоило взять на вооружение.

– Ну а если это все-таки кретины-дилетанты? – предпочел он развернуть разговор в этом направлении.

Гамлет пожал плечами. Поправил золотой браслет на запястье и уверенно заявил:

– Тогда сережки всплывут. И очень скоро. В ближайшие два-три дня, я думаю. И конечно же, я об этом узнаю. Информация подобного рода не сможет пройти мимо моей персоны. В этом вы уж не сомневайтесь, полковник Гуров. За долгие годы я наработал на кое-какой авторитет.

– Я и не сомневался.

– Барыгам всех мастей приходится со мной считаться. Я помню, был случай… – Гамлет запрокинул свою плешивую голову и уставился взглядом в безоблачное небо. – Где-то месяца три-четыре назад. Появился в Москве один залетный барыга. Специализировался исключительно на часах. Причем брал дороже, чем это принято в нашей среде. Понятное дело, клиент к нему и потянулся. А он только под себя работает. Ни с кем не делится, никого в свои сделки не посвящает. И самое главное, мы на него никак выйти не можем, как ни стараемся. Ушлый такой паренек попался. Явки-квартиры постоянно меняет… Ну, просто неуловимый Джо какой-то. Все авторитетные барыги ко мне с вопросом: «Чего, дескать, делать будем, Гамлет?» А я что?.. Я говорю: «Решу вопрос, ребята». И как вы думаете, к кому я на поклон пошел, полковник Гуров?

– Понятия не имею. – Лев демонстративно взглянул на наручные часы, но Гамлет никак не отреагировал на этот жест, словно и не заметил его.

– К генералу Орлову, конечно. Так, мол, и так… Помогите, говорю… Отыскать и поймать наглеца надо. И Орлов помог. Отловил для меня «крысу». Только своим я, понятное дело, об этом не рассказал, все лавры себе присвоил. – Гамлет гаденько хихикнул в кулак. – Отчего мой авторитет поднялся просто до небес… Вот и судите сами, полковник Гуров, как я могу в чем-то отказать Орлову, если и он для меня добро делает?

– Это все понятно, – скупо обронил сыщик, – но давайте вернемся к нашим сегодняшним баранам, вернее, к сережкам. Существуют какие-то сроки в вашей «работе»?

– Как я уже говорил, дайте мне пару дней, полковник. Максимум. Я поспрашиваю, наведу справки… Вполне возможно, что смогу предоставить информацию уже и завтра. Кстати, кроме этих серег, есть еще что-то? Из того, что вы ищете?

Гуров поколебался немного. Невзирая на то что рядом с ним на скамейке восседал многолетний информатор Орлова, полного доверия этот человек у полковника не вызывал. Слишком уж он был «скользким». Обычно Гуров предпочитал работать с другим контингентом.

– Есть небольшой список, – неохотно признался он. – Но все пункты в нем не такие броские, как эти сережки…

– Я бы все равно хотел взглянуть на него или получить копию… Не поймите меня неправильно, полковник Гуров, но в нашем деле, равно как и в вашем, зачастую имеют значения маловажные на первый взгляд детали. Такая специфика… Сунуться к перекупщикам с таким заметным товаром, как описанные вами серьги, – огромный риск. Клиент может начать с реализации чего-то попроще. Для затравки, так сказать… Разумеется, я не стану дергать вас по каждому пустяковому поводу, полковник. Боже упаси! Позвоню только тогда, когда сам буду уверен, что мы с вами на верном пути… Но со списком было бы проще.

– Хорошо, – согласился Гуров.

– И не забудьте указать ваш контактный телефон, полковник.

Сыщик достал из кармана блокнот, переписал показания Марии Александровны на соседний лист, добавил снизу номер своего мобильника, выдернул его и передал Гамлету. Тот быстро пробежался глазами по списку, несколько раз солидно качнул головой и спрятал листок где-то в своих объемных клетчатых шортах.

– Порядок, – веско произнес он и тут же решительно поднялся со скамейки. Золотой крест на безволосой груди Гамлета качнулся из стороны в сторону. – Начнем работать, полковник Гуров. И вы сами убедитесь, насколько приятно иметь со мной дело. Я отзвонюсь вам при любом результате и дам полный расклад. За мной не заржавеет.

Толстяк развернулся и, не прощаясь, быстро засеменил по пустынной аллее к выходу из сквера.

– Все по привычной схеме, Иваныч? Работаем без расслабона?

– Без расслабона, Жора, без расслабона, – ответил Полковник, сидя на заднем сиденье «Опеля». – Документы у всех при себе?

– Само собой. – Жора похлопал себя по нагрудному карману темно-фиолетовой рубашки.

Франт лишь молча кивнул в знак согласия.

– Осман? – Полковник тронул водителя за плечо.

– Да, конечно, начальник. У меня всегда все с собой. – Осман встретился с хмурым взглядом собеседника в зеркале заднего вида и добавил: – За меня не беспокойтесь. Я усвоил. Если кто подойдет и спросит вдруг, показываю «ксиву» и говорю, что группа на плановом выезде. Все верно?

– Верно.

– А что за клиент? – Франт поднял темные дымчатые очки на лоб. – Может, введешь в курс дела, Полковник?

Иваныч докурил свою ароматизированную сигарету с запахом ванили, швырнул окурок в раскрытое окно и хрустнул костяшками пальцев. Сегодня на нем был не синий, а серый костюм. Он чувствовал себя в нем немного жарковато при двадцатипятиградусной жаре, но снимать пиджак все равно не стал. Не хотелось «светить» пристроенный в наплечной кобуре «магнум».

– В принципе все, как обычно. Ничего особо нового я тебе не сообщу, Андрей. Наша жертва – бывший второй секретарь райкома. На пенсии уже почти двадцать лет. Живет один. Вдовец. Двое детей, но мне, честно говоря, неизвестно их место проживания. За последние десять лет ни один из них не навестил старика ни разу. Так что его скорее всего вообще никто искать не станет. Никогда… – Иваныч помолчал секунд тридцать и продолжил: – Как и предыдущие наши жертвы, он держит все свои сбережения в доме. Банкам не доверяет…

– И большие сбережения? – не удержался Жора.

– Большие, – ухмыльнулся Полковник. – Очень большие. За долгую и праведную службу в райкоме партии он успел нахапать немало. Большинство денег, кстати, переведено в валюту. Доллары, евро, фунты… Все это хранится у него в старом допотопном сейфе. Сейф прямо в гостиной. Ключ от него старик носит на шее как нательный крест… Но я с этим разберусь.

– А драгоценности?

– Драгоценностей практически нет. Если только по мелочовке. Зато у него имеется кое-что другое. На протяжении всей своей жизни он коллекционирует ордена. Разных времен и разного достоинства. В его коллекции есть даже крест Георгия Победоносца. И орден Андрея Первозванного.

– Ух ты! – присвистнул Жора. – Я таких даже в руках никогда не держал.

– Ты много чего в руках не держал, Жора.

– Ордена тоже будем брать? – поинтересовался Франт.

– Будем. Они у него во втором сейфе. В том, который в рабочем кабинете.

– А ключ?

– Ключ в первом. Вместе с деньгами.

– Толкнуть такой товар будет сложновато, Полковник, – высказал опасения Франт.

– Справимся, – равнодушно пожал плечами Иваныч. – Я лично возьму реализацию орденов на себя. Задействую кое-какие заграничные связи. – Он сунул руку в правый внутренний карман пиджака, достал золотой орден Героя Советского Союза и передал его Франту: – А это то, что ты найдешь у него, Андрей.

– У него такого нет?

– Нет.

– Иваныч, может, в этот раз я найду? – повернулся всем корпусом с переднего пассажирского сиденья Жора. – А то все Франт и Франт… Работаем-то без расслабона, но шаблонно. Давай махнем ролюхи. Во мне, типа, творческий потенциал загибается.

– Не в этот раз, Жора, – скупо улыбнулся Полковник. – Но я обязательно подумаю над твоим предложением.

– Ты все время так говоришь, – насупился подельник. – А вот загнется потенциал полностью, че тогда делать, в натуре?

Его последний вопрос остался без ответа. Иваныч снова тронул Османа за плечо:

– За светофором налево, и как повернешь, сразу еще раз налево. Дворик глухой, но там есть въезд через зеленые ворота. Они открыты. Машину поставь под деревом, чтобы она не бросалась в глаза из окон дома.

Осман молча и послушно исполнил все рекомендации. «Опель», вкатив во двор, укрылся в тени разлапистой ивы.

– Едрит твою налево! – выдал очередной комментарий Жора. – Ты только подумай! Опять точно такой же домина. Как в прошлый раз, и в позапрошлый… Да как во все разы!… Это че, типа, фишка такая, Иваныч? Или тупое совпадение?

– Это генеральские дома, Жора, – ответил вместо Полковника Франт. Он вновь опустил очки на глаза и поправил ворот рубашки. – В таких селились исключительно крупные партийные чиновники и прочие большие «шишки».

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул Жора, не столько отвечая на слова подельника, сколько собственным мыслям. – Я бы в такой развалюхе жить не стал, даже если бы сам был генералом.

– Пошли. – Полковник первым выбрался из салона. – Не расслабляйся, Осман.

– Понял, начальник.

Трое мужчин поднялись по широкой лестнице на четвертый этаж, и Иваныч надавил пальцем на кнопку электрического звонка. Один раз, второй, третий… Он требовательно звонил до тех пор, пока с противоположной стороны двери не раздался сухой старческий голос:

– Кто там?

– Полиция! – Иваныч выудил удостоверение из внутреннего кармана пиджака и выставил его перед «глазком» в развернутом виде. – Главное управление уголовного розыска. Полковник Гуров. Откройте, пожалуйста.

Однако хозяин квартиры открывать дверь не торопился.

– А в чем, собственно, дело? – В голосе бывшего партийца появились давно позабытые властные нотки. – Что вам нужно?

– Для начала задать вам пару вопросов, Константин Викторович. И лучше всего сделать это не через закрытую дверь. Это как минимум неэтично по отношению к представителям власти. Вам ли этого не знать…

Уверенный голос Полковника и тот факт, что он знал Константина Викторовича по имени, сыграли свою роль. Щелкнул замок, и старик отворил дверь. Иваныч, ненавязчиво оттеснив хозяина квартиры в сторону, перешагнул порог. Двое его спутников последовали за ним.

– Чубуков Константин Викторович, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. И все же… В чем дело?

Франт закрыл за собой дверь. Полковник сделал еще один шаг в направлении Чубукова, заставив того невольно отступить в глубь прихожей.

– Как я уже сказал, моя фамилия – Гуров. Лев Иванович. Старший оперуполномоченный уголовного розыска. Со мной двое сотрудников нашего отдела, капитан Дроздецкий и капитан Маргулин. – Перед лицом недоумевающего Чубукова появился развернутый лист бумаги формата А-4 с гербовой печатью. – У нас имеется ордер на обыск, Константин Викторович. Можете ознакомиться.

– Чего?! – вскинулся старик. – Вы в своем уме?! Какой обыск?! На каком основании? Да я!.. Я!.. Вы знаете, кто я такой?

– Знаем, – невозмутимо парировал Полковник. – И для начала я попросил бы вас успокоиться. Скорее всего тут произошла какая-то ошибка.

– Уверен в этом. – Чубуков даже не стал брать бумагу из рук Иваныча. – Мне достаточно сделать пару звонков, и все ошибки устранятся сами собой.

– Я буду этому только рад. И прекрасно понимаю ваше негодование… Но и вы должны понять нас, уважаемый Константин Викторович. Не реагировать на сигнал мы не можем.

– Какой еще сигнал?

Полковник тяжело вздохнул. Все жертвы реагировали одинаково. Кто-то чуть более растерянно, кто-то с неприкрытым негодованием, но в целом реакция была сходной. Он успел к этому привыкнуть, продолжая работать, как выразился совсем недавно Жора, по шаблону.

– Давайте сделаем так, Константин Викторович. – Иваныч осторожно развернул Чубукова таким образом, чтобы тот оказался спиной к выходу. – Мы присядем, и я все вам объясню. На самом деле против вас выдвинуто серьезное обвинение, но мы все надеемся, что общими усилиями нам удастся разобраться в ситуации.

– Какое обвинение? В чем?

– Начни с кабинета, Жора, – обернувшись к подельникам, сказал Полковник. – А ты займись гостиной, Андрей. Мы же пока побеседуем с Константином Викторовичем на кухне. Проходите, Константин Викторович. Прошу вас…

Но старик заартачился. Он скинул руку Полковника со своего плеча и грозно обернулся. Лицо Чубукова сделалось каменным. В свои восемьдесят с небольшим хвостиком Константин Викторович все еще чувствовал себя сильным и властным. Редкое явление для одинокого и всеми покинутого пенсионера.

– Эй! Минутку! – Ноздри его свирепо раздулись. – Я никому не позволю рыться в своих вещах! Слышите! НЕ ПОЗВОЛЮ!!!

– Успокойтесь, Константин Викторович…

– Я спокоен! Но сейчас я позвоню и буду еще больше спокоен! Я не стану мириться ни с каким ментовским беспределом!

– Константин Викторович…

Но Чубуков уже ничего не видел и не слышал. Он раздухарился настолько, что тактично остановить его гневный порыв не представлялось возможным. Жора замер на пороге кабинета, повернул голову, и его глаза встретились с глазами Полковника. В лице появилась растерянность. Обычно немощные старики вели себя совсем по-другому, а загибающийся творческий потенциал Жоры не предусматривал импровизаций. Франт появился в проеме гостиной, снял дымчатые очки и опустил в нагрудный карман рубашки. Чубуков проворно подхватил с низенького журнального столика мобильный телефон, но Полковник тут же стремительно сблизился с ним.

– Позвольте мне хотя бы обрисовать вам ситуацию, Константин Викторович, – с прежним спокойствием предложил он. – Если мы с вами мирно во всем разберемся, то и звонить уже никуда не придется.

– Я не хочу ничего слушать! И не хочу ни в чем разбираться! Пусть разбираются те, кому положено в таких случаях разбираться.

Иваныч жестко схватил Чубукова за запястье в тот самый момент, когда скрюченный старческий палец ткнулся в первую кнопку трубки. Константин Викторович вскинул голову. Полковник понял, еще секунда промедления – и старик закричит. Допустить такого он не мог. Вторая его рука взметнулась вверх, и пальцы сомкнулись на горле Чубукова. Старик захрипел. Дряблые мышцы ослабли, и телефон с глухим стуком упал на пол. Полковник коротко замахнулся и впечатал кулак в переносицу жертвы. Глаза Чубукова закатились, его тело обмякло и непременно завалилось бы на бок, если бы подоспевший Франт вовремя не подхватил его. Жора все еще оторопело топтался на пороге кабинета. Творческий потенциал загнулся.

Полковник взглянул на свой кулак. Костяшки пальцев были перепачканы кровью. Он вытер их о майку Чубукова. Губы и подбородок старика тоже были в крови.

– Дерьмо, – негромко произнес Франт.

– Он еще жив? – все так же спокойно спросил Иваныч.

– Вроде бы да.

– Тогда все в порядке. Жора, помоги мне дотащить его до машины. Франт, закончишь тут один. – Полковник протянул руку и рывком сорвал шнурок с шеи Константина Викторовича. Ключ от сейфа со звоном приземлился на кафельный пол. – Жора, на тебя паралич напал? Я сказал, хватай тело, и потащили его вниз.

– Слишком рискованно, Полковник, – с сомнением покачал головой Франт.

– У тебя есть предложения получше? Нет? Тогда делаем так, как я сказал. Ничего не случилось… Работай в штатном режиме… Как закончишь – отзвонись. Жора!

– А я что? Я готов, в натуре. Как скажешь, Иваныч. Тащим, значит, тащим.

И он принял бесчувственное тело из рук Франта.

Глава 4

Телефонный звонок застал Гурова по пути в Управление. Сидящий рядом Крячко с расслабленным видом потягивал сигарету, выставив локоть в раскрытое правое окно. На протяжении последних двадцати минут он только и распинался о том, что ему сказочно повезло повстречать такую девушку, как Елена. Причем, насколько мог судить напарник, речь не шла о каких-то серьезных чувствах. По словам Станислава, все должно было ограничиться легким и ни к чему не обязывающим флиртом.

– Подумай сам, даже если бы я захотел чего-то большего, ничего бы не вышло. Я – в Москве, она – в Англии. Никто из нас место жительства менять не собирается… Долгосрочные отношения изначально были обречены. И в этом нет никакой вины с моей стороны. Но девочка на самом деле – блеск, согласись, Лева! На нее смотришь, и сразу слюнки текут.

– У тебя они текут, когда ты на любую девушку смотришь, – усмехнулся Гуров.

Крячко не успел ответить, так как их дискуссия была прервана телефонным звонком. Гуров достал из кармана мобильник и, не глядя на дисплей, ответил на вызов:

– Слушаю.

– Полковник Гуров?

– Да.

– Это Гамлет, полковник. – Голос собеседника звучал настолько приглушенно, что, казалось, он говорит через носовой платок. – Доброго утречка вам. А я, ведь не поверите, с хорошими новостями звоню. С великолепными новостями. Честно говоря, и сам не ожидал, что судьба окажется к нам столь благосклонна, но так оно и случилось.

– Что именно случилось?

– Сережки, о которых мы с вами говорили вчера… Они, как это ни парадоксально, уже всплыли. Такого ведь не должно было быть в принципе, полковник Гуров. И знаете, что я думаю? Я думаю, что вы – везунчик по жизни. Я люблю везунчиков. И люблю иметь с ними дела.

Гуров прижал автомобиль к обочине и выключил двигатель.

– Что значит «они всплыли»? О чем вы говорите? Они у вас?

– Не совсем. – Гамлет почему-то тяжко вздохнул при этом. – Но я знаю, где они и у кого.

– Вы уверены, что это те самые серьги? – усомнился сыщик.

– Вы хотите меня обидеть, полковник Гуров? А ведь я вам сказал при встрече, что не стану беспокоить вас, если не буду уверен сам. Это те самые серьги. Эксклюзивный штучный товар. Вторых таких просто не существует в природе. Вы уж поверьте мне на слово.

– И где они? У кого?

Гамлет выдержал многозначительную театральную паузу. Точь-в-точь как его шекспировский тезка.

– Есть один человек по кличке Меченый, мелкий барыга, перекупщик… По большому счету он не работает в системе, трудится сам по себе. Но долю в «общак» отстегивает исправно, а мы в ответ его не напрягаем… Так вот вчера, вернее, уже сегодня ночью, в одном из кабаков Меченый «светил» этими самыми серьгами. Он не ювелир, конечно, но и сам допер, насколько ценная вещица оказалась в его руках. У кого и за сколько он ее брал, я не знаю. Мы такие вопросы, как правило, не задаем. Это уже ваша забота, полковник Гуров. Я знаю только, что серьги у Меченого, и он ищет возможность загнать их подороже. Для верности я заслал к нему надежного человечка. Чтобы уж наверняка удостовериться, тот ли это товар, который нам с вами нужен. Мой человечек и Меченый встретились двадцать минут назад на Кетаровской, в «Столичном разливе». Это такая тихая уютная забегаловка с хорошим пивом и относительно спокойной проходимостью – больше трех-четырех человек за раз там не собираются… В общем, мой человечек встретился, посмотрел на серьги, обещал Меченому подумать и сам тут же отзвонился мне. Никаких сомнений, полковник Гуров. Это те самые серьги, о которых вы говорили. С молодыми изумрудами, выполненными в виде капель… Все это в высшей степени странно, конечно, но я, как видите, свою работу выполнил. Сказал – сделал.

– Где сейчас Меченый? – Полковник вновь запустил двигатель. – Как мне его найти? Есть его адрес? Фамилия?

– Фамилии его я не знаю. Зачем мне она? Я же не сотрудник паспортного стола. – Гамлет хихикнул, довольный собственной шуткой. – А как его найти, подсказать, конечно, смогу. У него халупа на выезде из города имеется. Не жилье даже, а так, ночлежка… Он там и нечасто бывает, если честно. Но раз вам нужен адресок, могу скинуть эсэмэской. А вернее всего для вас, полковник Гуров, скататься прямо сейчас до «Столичного разлива». Меченый там сегодня сразу несколько «стрелок» забил. Мой человечек этот вопрос тоже провентилировал. Тем более что и серьги при нем. Так что не раздумывайте, а жмите прямиком на Кетаровскую. Найти заведение будет несложно, там улица всего в три квартала. А адрес Меченого я вам все равно скину. На всякий случай. Ну и для порядку, конечно. Раз уж ты откровенничаешь, так выкладывай на полную катушку все без утайки. Это мое кредо.

Гуров включил навигатор, запустил программу и лихо развернул автомобиль поперек проезжей части. Несколько машин недовольно загудели.

– Как его узнать? Меченого этого?

– Не ошибетесь, полковник Гуров, – снова захихикал Гамлет. – На то он и Меченый. Не просто же так его этим прозвищем наградили. У него родимое пятно в пол-лица, с правой стороны.

Гамлет продолжал говорить еще что-то, но сыщик больше не стал его слушать, отключил связь и опустил мобильник обратно в карман. Нужная улица, если верить показаниям навигатора, располагалась в пятнадцати минутах езды от того места, где они с Крячко находились в данный момент.

– Что случилось? – живо включился Станислав. – Ленины сережки нашлись, как я понял?

– Вроде нашлись. У одного из мелких перекупщиков. – Автомобиль свернул на ближайшем перекрестке направо. Лицо Гурова выглядело озабоченным. – Но Гамлет прав. Это странно. Либо кретины-делитанты, либо отчаянные парни…

– Ты о чем?

– Неважно. Надеюсь, Меченый прольет свет на эту темную историю…

Третьесортная забегаловка «Столичный разлив» оказалась в конце второго квартала Кетаровской улицы, прямо на пересечении с каким-то безымянным переулком. У торцевой части «Столичного разлива» была припаркована видавшая виды малиновая «девятка», черт знает какого года выпуска, в одном из окон вместо стекла был натянут целлофан. Гуров припарковал свой автомобиль рядом и первым выбрался из салона. Поднялся по двум бетонным ступеням, толкнул тяжелую дверь и шагнул в прокуренное, пропахшее пивом помещение. Крячко последовал за напарником.

Гамлет не обманул сыщиков. В заведении находилось всего четыре посетителя. Впрочем, большему количеству народа тут и разместиться-то было бы проблематично. Один из клиентов лежал лицом на столе рядом с переполненной окурками пепельницей и лужей пролитого пива. У дальней стены разместились еще двое мужчин, о чем-то негромко разговаривавших друг с другом. И наконец, четвертым посетителем «Столичного разлива» был именно тот человек, ради которого оперативники сюда и приехали. Гуров без проблем узнал его по огромному родимому пятну с правой стороны лица. Мужчина лет тридцати пяти неторопливо потягивал пиво из высокого, захватанного потными пальцами бокала. Напротив него стояло еще и треснутое блюдце, наполовину заполненное арахисом. В момент появления сыщиков на пороге забегаловки Меченый как раз взял с блюдца один орешек и забросил его в рот.

Гуров прошел к его столику и сел рядом, заставив мужчину слегка потесниться. Крячко оккупировал стул напротив. Его взгляд грозно вонзился Меченому в переносицу. Двое посетителей за дальним столиком на мгновение прекратили свой диалог и покосились в сторону вновь прибывших.

Меченый поднял глаза сначала на Крячко, а затем пьяно перевел взгляд на Гурова. Отхлебнул пива. В его лице не было и намека на настороженность.

– Вы от Егеря? – В разинутую пасть отправился очередной крошечный орешек.

– Лучше, – ответил Гуров. – Мы из уголовного розыска.

Меченый дернулся, как от пощечины. Попытался было вскочить на ноги, но полковник стремительно схватил его за руку и взял запястье «на излом». Барыга, морщась от приступа острой боли, плавно опустился на прежнее место и простонал:

– Почему?.. За что?.. Я ничего не делал.

– А мы тебя ни в чем и не обвиняем, – с улыбкой ответил Крячко. – Пока… Но у тебя есть кое-что, что нас шибко интересует, приятель. Золотые сережки с мутными изумрудами. Они при тебе?

Мужчины за дальним столиком вернулись к прежнему разговору. Бармен вынырнул из-за стойки и двинулся по направлению к новым гостям. Крячко, перехватив его вопросительный взгляд, отрицательно покачал головой. Бармен остановился, раздосадованно почесал у себя в затылке и вернулся за стойку. Спящий так и лежал, не поднимая головы.

– Что еще за золотые сережки? – Меченый попытался изобразить на лице изумление. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Ничего такого у меня нет. Вы, наверное, меня с кем-то спутали?

– Наверное, – согласился Крячко. – Извини, друг. Мы думали, что ты всего лишь скупщик краденого, а не соучастник преступления, отягощенного убийством. Но раз уж ты сам решил идти по «мокрой» статье, тогда поехали.

– Эй-эй! Куда это? Зачем? Какая еще «мокрая» статья? – Казалось, Меченый заметно протрезвел, во всяком случае, выражение его лица сделалось более осмысленным. – Я ни о каких убийствах ни сном ни духом!

– Разве?

– Клянусь чем хотите!

– Ладно. – Гуров слегка усилил давление на «изломленную» кисть барыги, отчего тот буквально сложился над столом. – Давай-ка сразу по делу, Меченый. У тебя есть два пути. Причем выбор надо сделать прямо сейчас. Вариант первый: мы обыскиваем твои карманы, и если находим серьги, то уже сегодня ночуешь в камере. Десять дней в ИВС, потом суд, а потом… как пойдет. Думаю, «червончик» мы на тебя точно повесить сумеем. И вариант второй: серьги на стол, рассказываешь, как и от кого они к тебе попали, а потом топаешь себе на все четыре стороны. Выбирай.

– Пустите… Больно… Я все скажу.

Гуров отпустил его руку, и Меченый, распрямившись, с плаксивым выражением на лице потер кисть.

– Как вы узнали про серьги? Кто меня «слил»?

– Какая разница? Мне казалось, что ты уже сделал выбор и готов все рассказать. Я ошибся?

– А вы точно из «уголовки»? Или кинуть меня хотите?

Крячко достал из кармана удостоверение и положил его на стол в раскрытом виде. Это не успокоило барыгу. Напротив, в его зрачках плеснулся еще больший страх. Станислав убрал удостоверение.

– Серьги, которые мы ищем, проходят по «мокрому» делу, – сказал он. – По очень «мокрому», Меченый. Зачем тебе такие проблемы?

– Вы правы, – покорно согласился барыга. – Мне проблемы не нужны… И я не убивал никого. Никогда никого не убивал… Клянусь чем хотите! Мое дело маленькое: купил – перепродал. Навар в разнице…

– Серьги, – коротко напомнил Гуров.

– Да-да.

Меченый суетливо сунул руку в карман брюк и через секунду положил на стол нечто, бережно завернутое в холщовую тряпицу. Крячко подался вперед и развернул сверток. На тряпке лежали золотые сережки с мутными изумрудами, выполненными в виде капель.

– Где ты их взял?

– Мне их принесли вчера вечером. Предложили купить – я купил. Цена была разумной, и я… Я же не знал, что они с кровью. Если б знал…

– Кто принес?

– Лужа.

– Кто?

– Ну, Лужа… Это кличка такая. Как его настоящие имя и фамилия, я не знаю. Клянусь чем хотите! Он приносит мне время от времени разные побрякушки. – Меченый потянулся к бокалу с пивом, но в последний момент передумал. Его рука опустилась на стол. – Я покупаю, потом перепродаю…

– Выходит, вы давно знакомы? И как нам теперь с ним познакомиться? Где его найти?

– А мне почем знать? Я у него в гостях не был. Лужа приходит и уходит… когда ему самому вздумается. Он – человек вольный. Благородная кость, как-никак…

– Что значит, «благородная кость»? – насторожился Гуров. – Карманник, что ли?

– Ну да, – кивнул Меченый. – Причем потомственный, как он сам говорит. И отец у него карманником был, и дед… Может, и брешет, конечно, но мне-то что? Мне его треп до заднего места.

Сыщики коротко переглянулись. Своим признанием Меченый породил больше вопросов, чем ответов. Крячко снова завернул серьги в тряпицу и забрал их со стола. Барыга проводил их грустным взглядом и с нотками надежды в голосе спросил:

– Так вы меня отпустите?

– Вали! – небрежно бросил Станислав. – Пока мы добрые.

Гуров поднялся из-за стола, выпуская Меченого. Повторного приглашения тому не потребовалось. Сорвавшись с места, он как оголтелый выскочил из «Столичного разлива».

– Эй! – крикнул бармен. – А заплатить?

– Вот товарищ заплатит, – успокоил его Гуров, кивком головы указав на Крячко.

– А почему я?

– Ну, ты же его отпустил.

– Формально из-за стола его выпустил ты, – не согласился Крячко.

– Не будь крохобором, Стас. – Гуров миролюбиво похлопал напарника по плечу. – Бокал пива и порция орешков. Было бы из-за чего распаляться. Расплатись с человеком. Я жду тебя в машине.

– Вообще-то он выпил шесть бокалов пива и съел две порции орешков, – уточнил бармен, когда Гуров уже скрылся за дверью.

– Твою мать! – воскликнул Крячко и неохотно полез в задний карман за бумажником.

Рыжеволосый конопатый мальчишка лет тринадцати ловко подбросил ногой футбольный мяч, поймал его на голову, вновь спустил на ногу, снова на голову и только после этого поймал его руками.

– Повторишь? – озорно прищурившись, спросил он у мальчишки помладше с остро оттопыренными кверху ушами.

– Давай попробую.

– Да, хорош уже пижониться, Глеб, – недовольно протянул третий мальчишка, внешне выглядевший чуть более атлетично, чем двое его товарищей. Он заправил в шорты красную футболку с логотипом «Манчестер Юнайтед», потом передумал и выпустил ее обратно наружу. – Кому интересны твои финты? Ну, умеешь ты исполнить пару-тройку замысловатых трюков, которые не сможем повторить ни я, ни Серый, а толку-то? Пшик! Это ж все только, стоя на одном месте. А когда в игре… Когда против тебя играет соперник… У тебя мяч отберут за две секунды, и никакой финт тут не поможет. Да я же первый и отберу. Спорим?

– Может, лучше сыграем? – предложил мальчишка с острыми ушами, которого приятель назвал Серым.

– Че, втроем, что ли? Позвони пацанам с Оградки, Глеб, пусть хотя бы от них три человека подтянутся. Сразимся трое на трое. Не фонтан, конечно, но хоть че-то…

– Щас звякну.

Рыжий достал из кармана сотовый телефон, набрал номер и отошел на несколько шагов в сторону проезжей части.

Мальчишка в футболке «Манчестер Юнайтед» слегка пнул мяч, выкатывая его на более ровную и пригодную для игры поверхность.

– Может, в перепас? – моментально внес новое предложение остроухий.

– Это скучно. Давай лучше пенальти попробиваем. Ты – мне, я – тебе. По три штуки каждый. Кто больше пропустит, пять кругов возит на себе другого. Согласен?

– А че? Давай.

– Тогда становись между вон тех двух деревьев. На фоне развалюхи. Видишь? Там как раз расстояние, почти как от штанги до штанги.

Второй мальчишка не стал спорить. Отошел назад и, заняв место в импровизированных воротах, деловито поплевал себе на руки.

– Тебе это не поможет, Серый! – крикнул первый, ставя мяч на «точку». – Хоть всего себя оплюй.

– Посмотрим. Бей!

Пенальтист слегка разбежался, и «щекой» послал мяч в левый нижний угол. Остроухий то ли угадал направление удара, то ли изначально знал его манеру бить по воротам, но, так или иначе, распластавшись на траве и вытянув обе руки, сумел отразить мяч, и тот ушел за «линию ворот». Мальчишка в красной майке с брендовым логотипом непечатно выругался. На его круглом лунообразном лице отразилась досада. Остроухий вскочил и победоносно вскинул кулаки вверх.

– Есть! Есть! – ликовал он. – Вратарь совершает невероятный сейв! Фантастика! Трибуны беснуются!

– Пусть не беснуются раньше времени, – охладил его пыл фанат «Манчестер Юнайтед». – У меня еще два удара. А везение вратаря на этом закончилось.

– А я думаю, оно только началось.

Серый руками достал мяч из канавы, в которую тот угодил, и прямехонько бросил его в ноги второму мальчишке. От проезжей части, где были грудой свалены три стареньких велосипеда, по направлению к месту событий уныло брел рыжеволосый Глеб.

– Ну что, дозвонился?

– Дозвониться-то дозвонился, – смахнул со лба крупные капли пота Глеб, – но они сказали, что смогут приехать только после обеда. Раньше никак.

– Ну, и черт с ними! Не хотят, как хотят. А мы тут серию пенальти устроили. Присоединишься?

– Легко.

– Тогда за мной будешь. У меня еще два удара. Призовые для победителя огласим позже. Сюрприз для тебя будет.

– Ну ты бьешь? – крикнул остроухий мальчишка. – Давай уже!

На этот раз разбег мальчишки в красной футболке был не таким глубоким, но зато удар получился более хлестким. И пошел вверх. Серый в прыжке не смог дотянуться до мяча. Тот просвистел над ним, миновал реденький подлесок и скрылся в котловане рядом с полуразрушенным строением из красного кирпича.

– Выше ворот! – уверенно заявил «голкипер».

– Ага! Щас! Ничего не выше, прямо под перекладину пробил! В самый уголок… Тащи мяч!

– Сам тащи. Ты ж его запулил.

– А ты пропустил.

– Я схожу, – вызвался рыжеволосый, – а то вы так до утра спорить будете.

Он двинулся в сторону подлеска. Остроухий немного помялся в нерешительности, но в итоге чувство неловкости взяло верх, и он крикнул:

– Я с тобой!

Мальчишки быстро преодолели редкий подлесок, и рыжеволосый Глеб первым спрыгнул в котлован. Уровень земли достигал его макушки. Серый без колебаний последовал за товарищем.

– Вон он!

– Где?

– Вон же! У той большой груды.

Мусор, щебенка и колотый кирпич создавали неровность поверхности дна котлована, по которому мальчишкам пришлось ступать. Серый немного поотстал от более рослого приятеля. Глеб нагнулся, поднял мяч, выбросил его из котлована и тут же сам принялся карабкаться по груде кирпичей вверх.

– Подожди! – окликнул его товарищ.

Глеб обернулся, его левая нога чуть поехала, он не удержал равновесия и покатился вниз, царапая колени в кровь. Мелкий кирпич посыпался на него сверху. Рука ухватилась за что-то твердое. Глеб подтянулся и уже в следующую секунду осознал, что стало для него импровизированным турником. Это была человеческая нога с задранной шелковой штаниной оливкового цвета. Глеб в ужасе отдернул руку и заголосил:

– Мертвяк! Мертвяк! Серый, помоги мне подняться! Пожалуйста! Тут мертвяк!

– Лев Иванович, вы меня сильно напугали. – Сидящий напротив Гурова молодой человек с физиономией неандертальца говорил низким гнусавым голосом. – С чего вдруг такие крутые меры? Облава, арест… Я же никуда от вас не прятался. «Маякнули» бы только, и я сам пришел бы.

– Я посчитал, что так наша встреча вызовет меньше подозрений, Толик, – улыбнулся Гуров. – И ни у кого не возникнет лишних вопросов.

– Ну, так-то да… – Толик озадаченно поскреб пальцами в затылке. – А чего хотели, Лев Иванович? Зачем я вам так срочно понадобился?

Крячко не принимал участия в их дискуссии. Разместившись за своим рабочим столом, он аппетитно уплетал гигантский двойной гамбургер, запивая его чуть подостывшим кофе. При этом периодически отправлял кому-то эсэмэс-сообщения со своего мобильника, лежащего перед ним.

– Мы кое-кого ищем, Толик, – подался вперед Гуров. – Одного из твоих коллег.

– С каких это пор вы отлавливаете карманников, Лев Иванович? – удивленно вскинул брови парнишка. – Это же вроде как не ваш уровень. Или это че? Вас понизили, что ли?

– Не умничай, Толик. Раз ищем, значит, нужно. – Лев пристально посмотрел в глаза информатору. Такой цепкий взгляд невольно заставил Толика нервно заерзать на жестком неудобном стуле. – Знаешь такого – Лужу?

– Лужу? Конечно, знаю. Кто же не знает Лужу? Лужа – карманник авторитетный, потомственный… Живая легенда. И живой пример для всей нашей братии… Эй! Стопните-ка, Лев Иванович! – На лице Толика снова появился испуг. – Вы же не хотите, чтобы я сдал вам Лужу?

– Вообще-то именно это мне и нужно, – признался Гуров.

– Не-не-не! – категорично замотал головой Толик. – Увольте, Лев Иванович! Только не это! Если хотите, можете закрыть меня за все мои былые прегрешения, но на такой «жесткач» я не пойду. Чего вы на меня так смотрите?.. Вы поймите, Лев Иванович… Со всем уважением к вам, в натуре… Если кто прознает, что через меня Лужу по этапу пустили, – все! Абзац! Порежут на ремешки и даже фамилии не спросят. Говорю же, Лужа – реально в авторитете.

– Угомонись, Толик, – миролюбиво произнес сыщик. – Чего ты бежишь впереди паровоза? Кто говорил про этапы? Я не собираюсь арестовывать вашего авторитета. Он мне без надобности. Сам же сказал, что мы такой мелочовкой не занимаемся. Все, что мне нужно, – это встреча с ним.

– Зачем? – недоверчиво прищурился информатор.

– Есть к нему пара вопросов.

– Каких?

– Не наглей. Кто из нас сыщик? Ты или я?

– Вы, конечно, Лев Иванович, – отвел взгляд Толик. – Но я же не из любопытства спрашиваю. Войдите в мое положение… Чтобы сдать вам Лужу, я должен знать наверняка, что ему ничего серьезного не грозит.

– А моего слова тебе мало?

Толик снова поерзал на стуле. Крячко дожевал гамбургер, вытер руки салфеткой, швырнул ее в урну возле стола и снова склонился над телефоном.

– В данном случае мало. Извините, Лев Иванович… но я жить хочу. На нарах ли, в тюремных бараках ли, но жить. Понимаете?

– Хочешь, я ему пальцы сломаю, Лева? – неожиданно подал голос Станислав, не отрываясь от своего мобильника. – Жить будет, но работать долго не сможет.

– Фуфлогонство это все, Станислав Васильевич, – повернулся в его сторону Толик. – Ничего вы мне ломать не станете. Я не понаслышке знаком с играми в доброго и злого следака. А даже если и сломаете… – Он пожал плечами. – Валяйте! Все равно ничего не добьетесь.

– Уверен? – Крячко все-таки поднял голову и нахмурился.

– Уверен, Станислав Васильевич. Есть вещи, на которые даже я пойти не могу. Хоть шмаляйте в меня из всех волын.

– Ладно. Остыньте оба, – проговорил Лев, откидываясь на спинку кресла. – Никто никому ничего ломать не будет. Дело, собственно, вот в чем, Толик… Через руки Лужи прошла одна вещица, которая проходит у нас по делу об убийстве. Я прекрасно понимаю, что ни один уважающий себя карманник к «мокрухе» и близко не подойдет. Это закон. Но вещицу Лужа «пощупал». Это факт. Мне нужно знать, каким образом она к нему попала. Узнаю и отпущу вашего авторитета на все четыре стороны. Теперь картина тебе ясна?

– Ну… В общих чертах, да…

Толик все еще колебался. Крячко убрал телефон в карман и демонстративно опустил на поверхность своего стола сжатые в кулаки руки. Однако этот характерный жест не особо подействовал на карманника. Гуров, напротив, спокойно наблюдал за информатором, зная, каким в итоге будет решение парнишки.

– Так как? Пособишь?

– Хрен с вами! Верю. И пособлю. Но если меня порежут, Лев Иванович, это целиком будет на вашей совести.

– Договорились, – улыбнулся Гуров.

– Это совсем не смешно, – хмуро откликнулся Толик, помолчал еще пару секунд и выдал: – Короче, Лужа ежедневно обедает в «Синем ките». Это всем известно. У него там то ли брат работает поваром, то ли шурин. Одним словом, кормят его там на халяву, и кормят козырно. Находится ресторан где-то на Пролетарской. Точного адреса я не знаю, никогда там не был, мне такая «хавка» не по карману. Ну, захотите – найдете, короче. Только это… Одна просьба, Лев Иванович. Выполните?

– Постараюсь, – уклончиво ответил Гуров.

– Не толкуйте с ним прямо в ресторане. Это реально палево. Пусть Лужа лучше на улицу выйдет сначала. У него тачка на парковке стоять будет. Темно-синий «Фольксваген». Три тройки на номерном знаке.

– И во сколько у него обед? Тоже по расписанию?

– Ага. Четко. С часу до двух. Как у всех советских граждан эпохи застоя.

– Я запомнил. Спасибо, Толик.

– Не за что, – вздохнул информатор, поднялся со стула, неуверенно покосился на Крячко и опустился на прежнее место. – Ну, я это… Типа, могу идти? Да?

– Иди, Толик, – милостиво разрешил сыщик. – Если возникнут вопросы, за что тебя брали, скажешь, что кололи на предмет разбойного нападения в районе Домодедово. Дескать, кто-то из свидетелей видел, как ты крутился неподалеку, и опознал, но на «очнике» от первоначальных показаний отказался.

– Ай, ладно, Лев Иванович! – поморщился информатор. – Не учите токсикомана, как клей нюхать. Я найду, что своим сказать… Только помните, что вы обещали. На нарах Лужа не окажется. Точняк?

– Точняк. Если я даю слово, Толик, то я его держу. Запомни на будущее. Пригодится.

Карманник ничего не ответил. Молча поднялся со стула и, слегка подволакивая дефективную от рождения правую ногу, направился к выходу. Однако, когда он уже взялся за ручку двери, Крячко окликнул его:

– А почему такая странная кличка? Лужа? Звучит как-то не очень авторитетно. В особенности для потомственного карманника.

– Честно говоря, я не в курсах, – обернувшись и равнодушно пожимая плечами, ответил Толик. – Но вроде как это с его неуловимостью связано. Лужа, вода… Дескать, утикет сквозь пальцы, и не заметите… Так говорили. Я сам-то с Лужей напрямую ни разу не тер. Не тот уровень, мне до Лужи пахать и пахать.

– Ладно, иди, пахарь, – махнул рукой Крячко.

Едва информатор вышел за порог кабинета, Гуров сверился с наручными часами – время близилось к полудню – и придвинул к себе клавиатуру компьютера.

– Сейчас глянем, что это за «Синий кит» такой и где он находится. Сережки при тебе, Стас?

– При мне. Но я еще успею горячего кофейку хлебнуть?

– Только в темпе, – посоветовал Гуров. – Я хочу встретиться с Лужей сегодня и не откладывать это дело на завтра.

Гуров приткнул свой автомобиль позади темно-синего «Фольксвагена» с тремя тройками на номерном знаке. При всем желании Лужа не смог бы теперь покинуть парковочную стоянку перед «Синим китом».

– Мы можем проторчать тут больше часа, – недовольно констатировал Станислав. – А он будет сидеть и обжираться до потери сознания. В чем прикол, Лева? Надо просто зайти и выволочь этого засранца наружу. Мы никому ничего не должны.

– Я обещал Толику обойтись без произвола, – напомнил Гуров.

– Твой Толик нам никто, забей на него.

– Угомонись, Стас. Иногда с мнением информаторов нужно считаться. Ты же не хочешь растерять их всех?

– Знаешь, чего я хочу? Я хочу поскорее выяснить, каким образом Лужа заполучил сережки Елены, похищенные из квартиры ее деда, а затем спокойно отправиться на многообещающее свидание. С ней же… То бишь с Еленой. Независимо от результатов нашего расследования, моя нимфа через три дня отчалит обратно в Англию. У нее уже и билет на обратный рейс имеется…

– Сочувствую тебе, Стас.

– К чертям собачьим сочувствие! Ты когда-нибудь спал с англичанкой? Пусть и не с коренной…

– Нет.

– И я нет. Но сейчас мои шансы девяносто пять к пяти…

Крячко намеревался и дальше развивать свою теорию, но в этот самый момент дверь ресторана «Синий кит» распахнулась, выпуская наружу среднего роста мужчину, облаченного в синие потертые джинсы и серую футболку с надписью «Адидас» во всю ширину груди. Его курчавую голову с непослушными вьющимися волосами украшала однотонная черная бейсболка, длинный козырек которой скрывал половину лица, а ноги венчали такие же синие, как и джинсы, кроссовки на мягкой подошве. Он нажал кнопку на брелке сигнализации, и стоящий перед сыщиками «Фольксваген» приветливо моргнул задними фарами.

– А вот и он.

– Вижу.

Гуров расстегнул свой пиджак, а затем и ремешок наплечной кобуры. Он сильно сомневался в том, что потомственный карманник способен оказать вооруженное сопротивление, но подстраховка была не лишней. Как только Лужа двинулся к своему автомобилю, Станислав первым распахнул дверцу машины со своей стороны и шагнул на раскаленный асфальт. Расстояние между ним и Лужей было не более двух метров. Он преодолел их за считаные доли секунды и решительно опустил правую руку на плечо выслеживаемого объекта. Лужа вздрогнул от неожиданности и обернулся. Его глаза встретились с холодными непроницаемыми глазами Крячко. Гуров тоже выбрался из салона.

– Мое почтение, уважаемый. – Голос Станислава был лишен каких-либо эмоций. – Потолкуем?

– А вы кто? – подозрительно прищурился Лужа.

– Уголовный розыск. Читать умеешь? Грамоте обучен? – развернул удостоверение Крячко.

– В принципе да. У меня высшее филологическое образование.

– Ну, надо же, – осклабился сыщик. – Филолог? Я потрясен! Если кому-то за всю сознательную жизнь я не доверял больше, чем людям с высшим филологическим образованием, так это патологическим психопатам. Так что, можно сказать, ты еще в выигрыше, старичок… Лужа? Да? Мы не ошиблись?

Крячко занял позицию таким образом, чтобы тот не смог открыть дверцу своего автомобиля. Гуров зашел карманнику за спину. Лужа не обернулся. Ему это было не нужно, он мог затылком почувствовать присутствие постороннего человека, тем более «легавого». И при этом бросаться в бега он не собирался. Спокойно забросил в рот две пластинки мятной жвачки и так же спокойно спросил:

– Что вам нужно?

– Поговорить, – откликнулся Гуров.

– Не хочу вас разочаровывать, господа из уголовного розыска, но я с ментами не разговариваю, – криво ухмыльнулся Лужа. – Западло. Да и масть не позволяет…

– Охренеть, как интересно! – Крячко достал из наплечной кобуры табельное оружие, и холодное дуло ткнулось в позвоночник карманнику. – Я уже тысячу раз слышал про все эти воровские «мульки», но ни разу им не поверил. Хочешь сдохнуть прямо тут, на парковочной стоянке, говнюк? Я не против. Потому как на все ваши воровские принципы я большой болт положил. Понял? Лева, подтверди.

– Стас! Не надо…

– А почему нет? – невозмутимо продолжал Станислав. Дуло пистолета сместилось выше и уперлось в затылок Луже. – Если он продолжит артачиться, я шмальну. Мне до лампочки, зато одной мразью на земле станет меньше. Решать тебе, удод. Я спускаю курок на счет «три». Раз…

– Ладно, ладно… – Голос Лужи заметно дрогнул. – Чего вы хотите знать?

Крячко опустил пистолет, но прятать его обратно в кобуру не торопился. Левой рукой извлек из кармана холщовый сверток с сережками и аккуратно положил его на крышу машины, прямо перед лицом карманника. Развернул.

– Знакомая вещь?

– Мне многие вещи знакомы. Всех не упомнишь… – прищурившись, ответил Лужа.

– Ты снова решил позлить меня? – процедил сквозь зубы Крячко. – Очень не советую, приятель. Думаю, ты уже догадался, что я сегодня на взводе и способен на любые, даже самые неадекватные поступки.

– Ты нас не интересуешь, Лужа, – вмешался Гуров. – Расскажи, как к тебе попали эти сережки, и можешь быть свободен. Как ветер в полете.

Карманник выплюнул резинку себе под ноги, коротко оглянулся на стеклянную дверь «Синего кита» и предложил:

– Может, сядем в машину?

– Хорошо. Но только не в твою, а в нашу.

– Как скажете.

Они втроем прошли к автомобилю Гурова, и Лужа первым нырнул в салон, по-хозяйски расположившись на переднем пассажирском сиденье. Снял бейсболку, пригладил рукой непослушные волосы и снова покосился на вход в ресторан. Он явно не хотел, чтобы кто-то видел его в обществе двух сотрудников уголовного розыска.

Гуров занял место за рулем. Крячко сел за его спиной и положил руку с оружием на подголовник сиденья таким образом, чтобы Лужа мог его видеть.

– Итак? – нетерпеливо бросил он.

Карманник почесал переносицу указательным пальцем и заговорил:

– Эти серьги я подрезал вчера днем. В метро. Работал на синей ветке. Где-то между «Чкаловской» и «Измайловской»… точнее сказать не смогу… в вагон вошла телка. Симпатичная такая брюнетка с вызывающим бюстом. Одета во все синее. Были свободные места, и она села. Сумочку поставила рядом. Я пристроился… Сработал быстро и чисто. Взял кошель и сошел уже на «Арбатской». Но в этот раз мне не фортануло. Я не люблю иметь дело с цацками… С ними всегда геморрой. Вот как теперь… – Лужа водрузил кепку на голову и низко приспустил козырек. – А денег там почти не было. Пара-тройка тыщ, не больше… Ну и понятное дело, я сбагрил серьги по-быстрому и по дешевке. Кому сбагрил, я так полагаю, вы уже знаете, иначе серьги не оказались бы у вас. Верно?

– Верно, – согласился Гуров. – Девушку хорошо запомнил?

– Ну, так… В принципе память на лица у меня неплохая…

– Вот и славно.

Полковник запустил двигатель, и автомобиль плавно выкатился с парковочной стоянки перед «Синим китом».

– Эй! Куда это мы? – засуетился Лужа.

– Прокатимся до Управления.

– Чего? Какое еще, к хренам собачьим, Управление? Вы чего творите, волчары? У нас же уговор был… Я вам «инфу» – вы меня отпускаете. Че теперь началось?

– Мы от договоренностей не отказываемся, – невозмутимо парировал Гуров. – Вот только закончим начатое, и можешь быть свободен.

– Какое начатое?

– Нам нужна девушка, которую ты обчистил. А раз ты ее хорошо запомнил, значит, сможешь составить фоторобот.

– Что за бред!? – не унимался карманник. Он вытащил из кармана мобильный телефон, собираясь звонить кому-то, но передумал. Дуло табельного оружия полковника Крячко все еще покачивалось у него перед глазами. – Вы за кого меня принимаете? Я вам че, какой-то информатор задроченный?

– Захлопни пасть, Лужа! – грубо посоветовал Станислав. – Делай что тебе говорят и не возникай.

– Ты не информатор, ты – человек, который последним держал в руках серьги, проходящие по делу об убийстве. – Тон Гурова был куда более миролюбивым. – Я уверен, что все было именно так, как ты нам только что рассказал, Лужа. Но это только слова, сам понимаешь… А вот девушка… Она – твой ключ к свободе. Так что мы тебе вроде как еще и услугу оказываем, Лужа. Помогаем избавиться от серьезных неприятностей.

– Да, вы – просто менты хитрожопые, – недовольно бросил карманник. – Услугу они оказывают…

На протяжении всего дальнейшего пути до Главного управления он не произнес ни слова, демонстративно отвернувшись, молча созерцал проносящиеся за окном автомобиля городские пейзажи. Крячко выразительно хмыкнул и убрал-таки пистолет в наплечную кобуру. Угрозы уже были неактуальны…

– Товарищ полковник, – кинулся навстречу Гурову дежурный, едва оба сыщика вошли в здание, пропуская вперед задержанного. – Был вызов… Мы звонили вам на мобильник, но вы не отвечали…

– Не сейчас, – скупо отозвался полковник.

– Так точно! – не стал спорить дежурный. – Старший лейтенант Алябьев выехал на место во главе оперативной группы, а вам оставил записку… На столе, в вашем кабинете…

– Хорошо. Я разберусь.

Однако к себе в кабинет Гуров проследовал не сразу. Вместе с Крячко и задержанным карманником они прямиком двинулись в отдел к экспертам-криминалистам.

– Нужен фоторобот, – без приветствий и излишних экивоков, сказал сыщик, останавливаясь возле крайнего стола.

Сухощавый молодой человек в круглых очках на мгновение повернул голову в его сторону, а уже через секунду его пальцы стремительно запорхали над клавиатурой, запуская необходимую программу.

– Садись, – указал Луже на стул Крячко.

Тот подчинился. Весь его прежний апломб улетучился как по мановению волшебной палочки, едва карманник оказался в стенах Главного управления УГРО. В данный момент Лужа мечтал только об одном: поскорее закончить с этим муторным делом и благополучно унести отсюда ноги.

Оперативник за компьютером выжидательно замер.

– Приступайте, – отдал приказ Гуров.

– Ну, это… Даже не знаю, с чего начать… – шумно выпустил воздух из легких Лужа. – С чего мне начать?

– Это мужчина или женщина? – спросил эксперт.

– Женщина. В смысле, девушка.

– В данном случае это не имеет значения. – Губы молодого человека в круглых очках тронула едва заметная улыбка. – Давайте начнем с формы лица. Овальное? Круглое?

– Да… Скорее круглое… – Лужа стянул с головы бейсболку, закинул ногу на ногу и повесил ее на оттопыренное правое колено. – Глаза, кстати, тоже круглые. И большие… Выразительные такие глаза… Это я хорошо запомнил.

– Какого цвета?

– Зеленые. Большие зеленые глаза.

Крячко встал за спиной карманника, наблюдая за происходящими изменениями на экране. Гуров, напротив, отошел в сторону и достал из кармана мобильник. Аппарат стоял на беззвучном режиме и зафиксировал целую дюжину пропущенных звонков. Последние три были от старшего лейтенанта Алябьева и укладывались в часовой интервал. Гуров набрал номер подчиненного.

– Товарищ полковник, – сразу ответил Алябьев. – Наконец-то. Я уже начал волноваться…

– Что случилось? Давай по делу, старлей. Кратко, как выстрел.

– Слушаюсь! Дело, собственно, вот в чем, товарищ полковник. Найдено тело. Пожилой мужчина, старше семидесяти лет. Задушен. Я сразу подумал, что это может быть связано с тем делом, которым вы сейчас занимаетесь… Совпадений я, конечно, тоже не исключаю…

– Я просил кратко, – напомнил полковник. – Документы при убитом есть?

– Никак нет. Но тело достаточно свежее, извините за выражение… Согласно заключению экспертов, смерть от удушения наступила около двух суток назад. Убитого уже удалось дактилоскопировать и установить его личность.

– Оперативно, – похвалил сыщик. – И кто он?

– Качанов Павел Николаевич.

– Адрес проживания установили?

– Так точно.

– Диктуй.

Гуров занес сведения в блокнот и обернулся. Эксперт и Лужа старательно «подбирали» девушке нос, но, по мнению карманника, получалось пока не очень похоже. Крячко недовольно сопел.

– Возьми с собой одного оперативника, старлей, и выезжайте по адресу, – сказал Гуров. – Пригласи участкового. И начинайте осмотр. Мы с полковником Крячко скоро будем.

– Вас понял, товарищ полковник. Выезжаем.

– А кто обнаружил тело?

– Мальчишки. Трое. Двенадцать-тринадцать лет…

– Данные записал?

– Само собой.

Полковник отключил связь, снял мобильник с беззвучного режима и отправил его в правый карман брюк. Увидев на экране очередной вариант носа, Лужа удовлетворенно кивнул:

– Да, такой. А вот глаза стоит расположить чуть ближе к переносице. – Он, как заправский художник, склонил голову набок. – Совсем немного… Стоп! Вот так. Теперь попробуем нащупать рот? Да?.. Черт! Это самое сложное. Я почти не помню, как выглядели ее губы. Вроде бы чуть пухлые, но без ботокса, это точно. Нормальные были губы, естественные…

– Я буду прокручивать варианты, а вы следите, – предложил эксперт.

– Ну, валяй!

– Валера, – окликнул молодого человека в очках Гуров. – Мы со Станиславом Васильевичем покинем вас. Как закончишь, распечатай, размножь и в розыск. Не затягивай. Эту девушку нужно найти как можно скорее. Большую часть портретов разместите вдоль синей ветки метро и в прилегающих микрорайонах.

– Вас понял, товарищ полковник, – ответил эксперт и осторожно покосился на Лужу: – А что со свидетелем?

Карманник напрягся. Гуров выдержал гнетущую демонстративную паузу. Его глаза встретились с глазами Лужи.

– Как только фоторобот будет готов, он может быть свободен. Выпишешь ему пропуск. Поехали, Стас.

– А что случилось? – Крячко пружинисто поднялся на ноги.

– Расскажу по дороге.

– Лады.

Оба сыщика покинули кабинет. Лужа мгновенно почувствовал облегчение, едва за ними захлопнулась дверь. Перспективы уже не казались ему такими мрачно-туманными, как пару минут назад.

– Ну, че там с губами? Прокручивай давай. Сейчас нащупаем, какие надо.

Глава 5

– Знаешь, о чем я только что подумала?

– Нет. Но если скажешь, узнаю.

Вероника рассмеялась. Насадив на вилку нежно-розовую креветку, она отправила ее в рот и тут же потянулась за следующей. Полковник не заказывал себе легких закусок. В ожидании основного блюда в виде «утки по-пекински» он лениво потягивал кофе и смолил ароматизированную сигарету с запахом ванили. По случаю обеда с возлюбленной он был сегодня без пиджака, зато под воротом его голубой рубашки красовался точно такой же голубой тонкий галстук. Черные волосы, как обычно, уложены на косой пробор.

– Мы уже встречаемся чуть больше полугода. – Вторая креветка скрылась во рту девушки. – На мой взгляд, это вполне внушительный срок, тебе так не кажется?

– Не знаю. Наверное.

Она вновь рассмеялась.

– Ну, во всяком случае, ни одни мои прежние отношения не длились так долго… Кажется, рекорд был четыре месяца и двенадцать дней.

– Почему все так скоротечно?

– Понятия не имею, – равнодушно пожала плечами Вероника. Зубчики вилки ткнулись в плоть очередной креветки. – Мужчины пользовались мною и исчезали… Как с белых яблонь дым… Я – глупая.

– Вовсе нет. – Полковник глубоко затянулся. – Я так не считаю.

Он лгал ей. Высоким интеллектом Вероника не блистала, и он понимал это. Более того, уровень ее интеллекта можно было смело записывать в разряд «ниже среднего». Но Полковника это вполне устраивало. Он никогда не любил умных женщин, с ними порой было слишком много мороки. А с Вероникой можно было не напрягаться.

– В любом случае дело не в этом… – тряхнула темными длинными волосами девушка. – Я хотела поговорить совсем о другом… Мы так долго вместе, а я практически ничего о тебе не знаю. Почему ты никогда ничего не рассказываешь?

Он неторопливо погасил сигарету в пепельнице и сделал глоток кофе. Официантка отделилась от стойки, но направилась с подносом не к ним, а в противоположную сторону. Их блюдо еще не было готово.

– Мне особо нечего рассказывать, – ответил Иваныч. – В моей жизни не происходило никаких интересных событий. До встречи с тобой, конечно…

– И все-таки?.. Хотя бы расскажи, чем ты занимаешься? Я даже этого не знаю.

– У меня небольшой собственный бизнес.

– Какой?

– Под моим началом две станции техобслуживания. – Полковнику почти не пришлось врать. Официально он действительно владел одной из таких станций. – Не бог весть что, конечно, но кое-какую копейку они приносят.

– Ты – механик? По образованию?

– Даже не близко, – улыбнувшись, откровенно признался он. – Я оканчивал юридический. Некоторое время работал в правоохранительных органах, но потом понял, что это не мое.

– И сколько времени тебе понадобилось, чтобы это понять?

– Вообще-то прилично, – откинувшись на спинку стула, произнес Полковник. – Мой отец всю жизнь проработал в органах, и он хотел, чтобы я повторил его путь. От и до. Как под копирку… И сделал для этого все необходимое. Помог с университетом, устроил на работу, даже немного подталкивал по служебной лестнице…

– И все это против твоей воли? – удивилась Вероника.

– Не совсем. Это длинная и сложная история… Но самое главное, что она скучная, ты не находишь? Говорить в такой день о работе… Тем более о бывшей работе…

– Ну, не знаю. Мне-то как раз кажется, что это совсем не скучно. Я мечтала о хорошей работе. Мечтала добиться чего-то… Стать кем-то… Будь у меня такой отец, как у тебя, я бы и горя не знала.

– А чем был плох твой?

– В первую очередь, наверное, тем, что его просто не было. Я выросла в неполноценной семье. Отца я не знала. Не уверена, что и мама знала его. Во всяком случае, она дала мне отчество дедушки и никогда в жизни не рассказывала о том человеке, от которого в свое время «залетела».

– Грустно, – машинально ответил Иваныч исключительно для того, чтобы что-то сказать.

– Уже не грустно. В детстве – да. Было грустно, а сейчас… я привыкла, что ли. Ко всему привыкла. Веришь?

– Верю.

– Жизнь такая, какая она есть, и с этим уже ничего не поделаешь. Я перестала рыпаться.

– А кем ты хотела стать?

– Перестань! Я уже сто раз рассказывала тебе.

– Правда? Извини. У меня случаются провалы в памяти. Как следствие контузии после одной боевой операции.

– Серьезно? – И без того большие круглые глаза Вероники округлились еще больше. Официантка наконец доставила заказанную ими «утку по-пекински», но девушка даже не обратила на это внимания.

– Как сказать… И да и нет. Я не помню. Так кем ты хотела стать?

– Какой смысл тебе рассказывать, если ты опять все забудешь?

– На этот раз не забуду. Обещаю.

Вероника недоверчиво прищурилась, но долго сопротивляться не стала.

– Ладно. Ты ведь помнишь, что я из Волгограда?

– Что-то такое припоминаю.

– Я приехала в Москву сразу после окончания девятого класса. – Вероника взяла нож и вилку, но тут же отложила их, решив, что расправляться с уткой сподручнее руками.

– Это сколько же тебе было?

– Пятнадцать.

– И мама отпустила тебя одну?

– Я тебя умоляю, – презрительно скривилась девушка. – Ей было глубоко наплевать. Мама отчаянно и, к сожалению, безуспешно пыталась наладить личную жизнь. Хотя бы для того, чтобы поправить свое материальное положение. Знаешь, кем она работает?

– Если скажешь, узнаю.

– Уборщицей… Я не хотела для себя той же участи. И меня тошнило от Волгограда. Я видела себя преуспевающей столичной бизнесвумен. Думала окончить сначала училище, потом университет, стать экономистом, найти престижную работу, богатого мужа… Причем именно в таком порядке. Но все застопорилось на первом же этапе. Я не смогла даже в училище поступить. Провалила экзамены, но возвращаться домой не стала. Решила повторить попытку на следующий год, а пока временно устроилась официанткой в «Радугу». Надо было чем-то платить за съемную квартирку. И вот… С тех пор прошло одиннадцать лет, а я все еще официантка в «Радуге», без образования, без престижной работы, без богатого мужа… Как-то так. Говорю же, я перестала рыпаться. Меня все устраивает. Можешь не верить, если хочешь.

– Я верю. – Полковник тоже положил себе немного утки. За компанию, аппетита по-прежнему не наблюдалось. Протер салфеткой нож и вилку, открыто улыбнулся своей спутнице и только в эту самую секунду сфокусировал взгляд на мочках ее ушей.

– Ты даже не надела те сережки, которые я тебе подарил? – В его голосе не было упрека, лишь сухая констатация факта.

Вероника всплеснула руками, и брызги жира полетели во все стороны. К счастью, ни одна капля не достигла рубашки Полковника.

– Ой! Прости, пожалуйста! Я ведь совсем забыла… Хотела сказать тебе и забыла… А ведь всю ночь прорыдала в подушку, когда обнаружила пропажу.

– Какую пропажу? Что произошло?

– У меня их украли. – На глаза Вероники навернулись слезы. Она запрокинула голову и замахала руками на веки. – Прости, прости… Умоляю, прости меня! Я и сама ужасно расстроилась… Я влюбилась в них с первого взгляда… Такой чудесный подарок от тебя, а я его не смогла сберечь…

– О чем ты говоришь? – нахмурился Полковник. – Кто их украл? Где?

– Я думаю, что в метро. Вчера. Я только вечером обнаружила, что их нет. А сумка порезана… И кошелек пропал. Со всей моей скромной наличностью. И серьги… – Слезы все-таки покатились по ее щекам. – Они тоже были в кошельке. Какой-то наглый карманник поживился за мой счет. Я тысячу раз обещала самой себе быть внимательной, когда ездишь в метро… За одиннадцать лет можно было привыкнуть и стать умнее. Но куда там! Я же дура. Да? Ты простишь меня? Простишь? Правда? Мне и самой тошно…

Иваныч ничего не ответил. С мрачным видом положил нож и вилку на прежнее место и потянулся к раскрытой пачке сигарет.

Крячко неторопливо и методично прошелся по всем комнатам просторной светлой квартиры покойного Качанова. Сокрушенно покачал головой, думая о том, что даже внутренняя планировка квартиры была точно такой же, как у Устьянцева. И точно так же в доме не наблюдалось ни малейших следов беспорядка. Станислав вернулся в гостиную и осторожно опустился на изогнутый деревянный подлокотник дивана.

– … обнаружили три сейфа, товарищ полковник, – сидя за столом напротив Гурова, докладывал старший лейтенант Алябьев. – Все три оказались пустыми. О содержимом сейфов, если оно вообще было, мы можем только догадываться. Все сейфы были заперты, и никаких следов взлома не обнаружено.

– А ключи?

– Ключи были на общей связке, вместе с ключами от квартиры и гаража, лежали в прихожей на тумбочке. – Алябьев немного помолчал. – Я взял на себя смелость вызвать бригаду экспертов, товарищ полковник. На предмет обнаружения каких-либо отпечатков…

– Правильно сделал, старлей. Хотя… – Гуров тяжело вздохнул. – Подозреваю, что и в этом случае преступники следов не оставили. Все это звенья одной цепи. Работа одной группировки. – Сыщик перевел взгляд на участкового: – Что можете рассказать нам про жертву, старшина? Проживал один? Родственники за границей? Бывший номенклатурщик? Угадал?

– Почти, товарищ полковник. – Участковый, мужчина весьма тщедушного телосложения, но с роскошными широкими усами, нелепо смотревшимися на остром вытянутом лице, отлепился от стены. Деловито раскрыл синюю папку и перевернул пару листов. – Покойный Качанов работал заместителем начальника управления культуры города. Вышел на пенсию пятнадцать лет назад. Его единственная дочь – Мария Павловна Качанова – проживала в Санкт-Петербурге, но два года назад она скончалась.

– Причина смерти?

– Злокачественная опухоль двенадцатиперстной кишки.

– Внуки есть?

– Так точно. Двое. Внук и внучка. Живут со своим родным отцом в Израиле. Переехали на постоянное место жительство сразу же после смерти Марии Павловны.

– И деда ни разу не навещали, – не столько спросил, сколько констатировал Гуров.

– Насколько мне известно, ни разу. – Участковый откашлялся и двумя пальцами разгладил усы. – Мария Павловна переехала в Санкт-Петербург задолго до их рождения и в Москву наведывалась одна. То есть можно предположить, что внуки с дедом даже и незнакомы толком, разве что по фотографиям…

– Ясно. Другие родственники?

– Никого.

– Друзья? Знакомые?

– Трудно сказать, товарищ полковник, – неуверенно протянул участковый. – Скорее всего тоже нет. Я работаю на этом участке уже шесть лет и в принципе был знаком с Павлом Николаевичем. Встречались на улице, здоровались… Он всегда был один. И я ни разу не видел, чтобы кто-то приходил к нему в гости. Соседи этот факт подтверждают. Павел Николаевич не относился к общительным людям. Он и с соседями не особо контактировал. Все время молчком, все время сам по себе… Ну, такой человек… был.

– Я понял. – Гуров поднялся из-за стола. Выглядел он мрачнее тучи. – Выходит, получить список возможных пропавших из квартиры вещей нам тоже не от кого.

– Так точно, товарищ полковник.

– Давайте еще раз взглянем на сейфы, старлей, – предложил сыщик и обернулся к напарнику: – Стас?

– Смотрите без меня, – отрицательно покачал головой Крячко. – Я уверен, что ничего нового там не обнаружится. Может, я пройдусь по соседям? Как и в прошлый раз?

– Сержант Морозов уже занимается этим, – откликнулся Алябьев.

– Ну, добро. Тогда я просто тут посижу.

Один из сейфов располагался прямо в гостиной. Алябьев прошел к нему и отпер ключом. Гуров провел указательным пальцем по двум пустым полочкам. Пыли не было. Крячко негромко хмыкнул, и напарник недовольно покосился в его сторону.

– Идемте дальше.

– Еще один сейф в кабинете покойного. И третий – в спальне.

В сопровождении старлея Гуров проследовал в смежную комнату. Участковый за ними не пошел. Захлопнув папку, он вновь привалился к стене и отсутствующим взглядом уставился за окно. В прихожей послышались приближающиеся шаги, сопровождаемые голосами, и через мгновение в гостиную вошли двое. Стройный подтянутый сержант Морозов в кипельно-белой рубашке с застегнутым под горлом воротником и не слишком трезвый мужчина с всклокоченными, подернутыми легкой сединой волосами и трехдневной неровной щетиной на подбородке и щеках. На мужчине были обвислые потертые трико, цвет которых определить уже не представлялось возможным, жеваная майка и домашние тапочки.

– Здрасте, – приветствовал он Крячко глупой полуулыбкой.

– День добрый. – Станислав поднялся на ноги и, обращаясь исключительно к Морозову, спросил: – Это кто?

– Свидетель, товарищ полковник. По его словам, он кое-что видел…

– А поприличнее свидетелей не было?

– Не-а, только я. – Мужчина прошел вперед, вытер правую руку о майку и протянул ее для приветствия. Крячко вынужден был ответить. На него пахнуло свежими винно-водочными испарениями. – Санек меня звать, слышь.

– Полковник Крячко.

– Ух ты! Полковник, слышь! Круто! – Санек слегка повернул голову и заметил стоящего у стены участкового. – О! Здоров, Колян! На боевом посту, слышь? Да?

– Вы знакомы? – Станислав даже не сильно удивился. – Это хорошо. Это поможет нам в дальнейшем опознании свидетеля. Верно? Фамилия у твоего друга есть, Колян?

– Я и сам знаю свою фамилию, слышь. Зачем обижаешь, полковник? Я же помочь хочу следствию, слышь.

– И как твоя фамилия, слышь?

Крячко подтолкнул ногой стул, и Санек незамедлительно опустился на него. В противоположном проеме гостиной появились Гуров и Алябьев.

– Занозин. Тока фамилия тут ни при чем, слышь. Ваш человечек тут спрашивал, не видел ли я чего. Или не слышал чего… Так я слышал, слышь. Рассказать?

– Расскажи.

– Короче, забрали соседа, слышь, – шмыгнул носом Санек. – Замели. Закрутили ласты. Или как там у вас на профессиональном жаргоне говорится, слышь? Колян, подскажи.

– Обращайтесь по форме, Занозин, – нахмурился участковый. Лицо его сделалось красным то ли от стыда, то ли от волнения. – Какой я вам «Колян»?

– А, ну да, ты ж при исполнении, слышь. Я все понял. Не дурак, слышь.

Крячко неторопливо взял второй стул, поставил его напротив Занозина и сел сам.

– Давай начнем сначала, слышь, – предложил он. – Кто забрал соседа? Какого соседа? Когда это было? И пусть история действительно начинается с начала, а не с конца и не с середины. Договорились? Ты в состоянии адекватно общаться?

– Да я не пьяный почти, слышь, – обиделся Санек. – И тогда не был. Если слегонца только…

– Когда «тогда»?

– Во вторник, слышь. Дело было во вторник. Я это хорошо помню, потому что в тот день моей мамаше пенсию принесли, слышь. Ну и я вечером, значит, часиков так в восемь-девять, слышь… вышел на лестничную площадку. Покурить. Ну, стою, курю, пивасика чутка потягиваю, слышь. Вдруг поднимается по лестнице кто-то…

– На каком этаже живешь? – перебил свидетеля Крячко.

– На пятом. А они тут остановились, слышь, на четвертом. И в квартиру в эту звонят.

– Сколько их было человек?

– А я видел, слышь? Мне оно в принципе надо смотреть, кто к кому и зачем приходит? Хотя я, конечно, удивился, слышь, когда они позвонили в квартиру Качанова. Со стариком у нас никто особо не общался, слышь. И гости к нему табуном не ходили. – Он снова шмыгнул носом. – В общем, я свешиваться с перил не стал, но по звуку шагов там не один человек был, слышь. Двое или трое… Зато я хорошо слышал, чего они сказали…

– И что же?

– Ну, старик, типа, спросил: «Кто там?», слышь. А один из этих ответил: «Полиция. – Какое-то там управление розыска, слышь. – Полковник Гуров. Откройте, пожалуйста». Ну, Качанов открыл…

– Минутку! – осадил собеседника Крячко и, быстро обернувшись назад, обменялся взглядами с Гуровым и Алябьевым. – Что он сказал?

На лбу Санька выступили мелкие капли пота. Он задрал майку, протер ею лицо и облизнул губы.

– Ну, я не особо понял, слышь. Типа, какое-то управление…

– Нет, не то. Как он представился?

– А, это… Полковник Гуров.

– Гуров? Ты уверен?

– Да, – утвердительно качнул головой свидетель. – Фамилию я точно расслышал, слышь. Гуров. А чего?

Крячко не стал отвечать на встречный вопрос. Исподлобья взглянул на Занозина и поинтересовался:

– И что было дальше?

– Так я и говорю, слышь. Качанов открыл им. Они вошли. Я еще сигаретку выкурил. Пивасик допил, слышь. И уже собрался обратно в хату топать, как дверь этой квартиры снова открывается, а потом шаги вниз по лестнице, слышь. И Качанов все причитает «тут какая-то ошибка», «это не мое», слышь. А тот, который сказал, что он Гуров, в ответ: «Разберемся, мол». «Следствие разберется» – во, как он сказал… Вот потому и выходит, что «заластали» старика. Кто-то из ваших коллег, слышь. Какой-то полковник Гуров.

– И когда они из квартиры выходили, ты лиц тоже не видел? – уточнил Крячко.

– Не-а. А зачем мне, слышь? Я к вашему брату, менту, лишний раз сам соваться не стану. Вот если уж вы ко мне… Как этот сегодня, слышь, – кивнул он на Морозова. – Тогда, да. Тогда я со всем уважением. Подтверди, Колян, слышь. То есть извините, товарищ участковый.

– Значит, Гуров, да? – задумчиво произнес Крячко, вновь обернулся к напарнику и неожиданно хитро прищурился: – А по голосу опознать его сможешь?

– Ну, не знаю, слышь, – усомнился Занозин.

– Лева, скажи что-нибудь.

– Ты резвиться собрался? – нахмурился Гуров.

– Ну как? – обратился Крячко к свидетелю. – Похож?

– Чего?

– Голос. Не такой у него был?

– Вроде нет, слышь.

– Лева, скажи еще чего-нибудь.

– Угомонись, ладно?

– Не, не он, – шмыгнул носом Санек.

Гуров вышел в центр гостиной и сухо произнес:

– Спасибо за информацию. Вы свободны. Морозов, проводи человека. Кстати, старшина, вы тоже пока свободны, – не оборачиваясь, бросил он участковому. – Подождите нас на лестничной площадке.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Не прошло и минуты, как оперативники остались в квартире втроем. Крячко, по-прежнему сидя на стуле, с наигранным подозрением приглядывался к напарнику. Алябьев замер в дверном проеме, ожидая распоряжений. Гуров молча прошел к столу и дважды легонько стукнул кулаком по поверхности. Повернул голову. Подобное озадаченное выражение на лице сыщика можно было увидеть нечасто.

– Значит, так, господа, – заговорил он, не глядя в лицо ни одному из коллег. – Вся эта история с упоминанием моей фамилии мне совсем не нравится. И я думаю, это не случайное совпадение. Преступники наверняка предъявляли документы, и, уверен, они у них в полном порядке… Пока все, что мы знаем, так это то, что выдавший себя за меня человек – высокий, с черными волосами.

– В общем-то, как и ты, – не удержался Крячко. – Меня терзают смутные сомнения, полковник Гуров. У Шпака – магнитофон, у посла – медальон, у Елены – сережки…

– Стас, мне сейчас совсем не до шуток. Подозреваю, что преступники скорее всего – бывшие опера. И скорее всего среди них есть как минимум один человек, знакомый со мной. Возможно, еще не так давно он работал с нами бок о бок.

– Или работает до сих пор, – ввернул Станислав.

– Твою мать! – не выдержал Гуров. – Если ты не угомонишься, Крячко, я сам тебя сейчас угомоню. Хочешь?

– Не заводись, – миролюбиво отозвался напарник. – Я не о том. Я хочу сказать, что у нас нет никаких гарантий, что опера бывшие. Они вполне могут быть и действующими… Но твоя несдержанность вновь наводит меня на нездоровые подозрения…

Его последние слова Гуров пропустил мимо ушей.

– Может быть, и действующие, – эхом повторил он. – Но начнем с бывших. Старлей!

– Да, товарищ полковник, – шагнул вперед Алябьев.

– Езжай в Управление, садись за компьютер и начинай шерстить базу данных. Мне нужен список всех уволенных из УГРО за последние три года. Возраст – от тридцати до пятидесяти. Темные волосы. Не думаю, что список будет таким уж огромным. Большой текучки кадров в ГУ никогда не было…

– Будет сделано, – заверил Алябьев. – Я могу выдвигаться?

– Да, езжай. За пару часов управишься?

– Управлюсь, товарищ полковник.

Старший лейтенант стремительно покинул квартиру Качанова. Крячко проводил его взглядом и с сомнением покачал головой, даже не пытаясь скрыть своего критического настроя:

– Бред! Подумай сам, Лева… Что нам это даст? Мы даже не знаем, кого искать. Ни одного нормального свидетеля, способного опознать псевдо-Гурова.

– Свидетели появятся, Стас. Что-то подсказывает мне, что Качанов, к сожалению, не последняя жертва. Эти парни и не думают останавливаться на достигнутом.

– И все равно это пальцем в небо. Тысяча людей могут прикрываться твоим именем. Бывшие опера, действующие… Из УГРО, из других ведомств… В конце концов, это могут быть и «урки», которых мы когда-то брали. Такой вариант тебе не приходил в голову?

– Приходил, приходил. – Гуров все еще смотрел не на напарника, а куда-то мимо него, в пустоту. – Мне много вариантов приходит в голову, Стас. Но ни за один из них пока нереально зацепиться. А начинать с чего-то надо. Вот с бывших коллег по ГУ и начнем.

– Пальцем в небо, – повторил Крячко.

Но Лев его уже не слышал. Сместившись к окну, достал из кармана мобильник и набрал номер. Прямые лучи солнца упали на его бледное, изможденное бессонными ночами лицо. После трех длинных гудков вызываемый абонент ответил, и он поинтересовался:

– Ну как там у вас с фотороботом девушки, Валера?

– Все в порядке. Составили, товарищ полковник, размножили и разослали по всем РОВД города. Особый упор сделан на те микрорайоны, которые вы указали. Свидетеля отпустил. Зря?

– Нет. Все нормально. Благодарю за оперативность.

Сыщик отключил связь, но еще долгое время стоял без движения, глядя в окно на залитую солнцем крышу детского сада. Крячко не стал нарушать затянувшегося молчания. В прихожей снова послышались шаги, и на порог гостиной ступил вызванный старшим лейтенантом Алябьевым эксперт-дактилоскопист, удерживая на весу металлический чемоданчик. Станислав приветственно взмахнул рукой и знаком дал понять молодому человеку, что тот может приступать к своей работе.

– Зови сюда Морозова и этого алкоголика-участкового, Стас, – не поворачивая головы, распорядился Гуров. – Пройдемся вместе по соседним подъездам. Возможно, кто-то еще мог видеть, как Качанова увозили.

– Вот это здравая мысль, – с улыбкой согласился Станислав и двинулся к выходу. – Главное, чтобы никто из них не опознал тебя. Я, конечно, прикрою глаза на твои грязные делишки, Гуров, но вот общественность… Может быть много шума…

Никакой реакции со стороны Гурова на новую шутку напарника не последовало. Мыслями полковник был где-то далеко.

Громкий стук в дверь выдернул Жору из состояния глубокого сна. Он резко сел на кровати и усиленно протер глаза, чтобы окончательно проснуться. Стук в дверь повторился. На этот раз еще более громкий и требовательный.

Жора пружинисто поднялся, выдвинул верхний ящик прикроватной тумбочки и, выудив из него компактный вороненый «глок», быстро передернул затвор.

Входная дверь уже сотрясалась под ударами кулаков.

– Что за хрен?!

Жора бесшумно приблизился к двери, держа «глок» на изготовку, и осторожно глянул в глубоко посаженный «глазок».

– Вот сука! – Он опустил оружие и открыл дверь.

Осман был на лестничной площадке один. В привычной болотного цвета водолазке с закатанными по локоть рукавами и синих джинсах. Голову дагестанца украшала черная бейсболка с нелепой надписью «Последний герой». Глаза из-под длинного козырька взирали на Жору тревожно и затравленно.

– Чего тебе? – Жора сунул «глок» за резинку трусов. – Чего приперся? Обдалбался, что ли, вусмерть?

– Я войду, брат? – вместо ответа спросил Осман.

– Ну, входи. Только запомни, укурыш, никакой я тебе не брат. Понял, в натуре? И никогда не называй меня так. Работаем без расслабона. Сечешь?

– Да. Понял.

Дагестанец переступил порог квартиры и поспешно запер за собой дверь. Только в этот момент Жора заметил в его правой руке свернутый трубочкой лист бумаги.

– У нас проблемы. – Осман тяжело дышал. Воздух с присвистом вырывался из его скособоченного на левую сторону рта. – Серьезные проблемы. Надо звонить Полковнику и Франту. Но мне не разрешено, ты же знаешь. Я в случае чего могу связываться только с тобой. Но ты-то можешь им позвонить? Да?

– Ты че гонишь? – Жора недоверчиво прищурился. Пускать дагестанца дальше прихожей своей берлоги он не собирался. – Какие еще проблемы?

– Я же говорю, серьезные. Звонить надо. Полковник обязательно должен знать. Это в первую очередь его касается…

– Да не звони ты так! Угомонись, в натуре. И так башка разламывается после вчерашнего. Объясни толково и вразумительно, что случилось. Работаем без расслабона.

Вместо ответа Осман протянул ему свернутый в трубочку лист. Жора развернул его. С плотного листа бумаги на него глянуло лицо Вероники. У составленного на компьютере фоторобота имелись определенные изъяны, но сходство угадывалось безоговорочно. Во всяком случае, те, кто знал девушку, легко смогли бы узнать ее. Узнал и Жора. С первого взгляда.

– Такие фотки на каждом столбе, – пояснил Осман и еще глубже надвинул бейсболку на лоб, словно это был не Вероникин, а его собственный портрет. – Ее ищут. Понимаешь? «Легавые» ищут.

– С какого перепугу?

– А я почем знаю? Я в ментовке не работаю. Но раз ищут – значит, нужно им, я так мыслю. А если найдут ее, то и на Полковника выйти смогут. А через него и на всех нас. Надо что-то делать, Жора. Нельзя просто сидеть. Звони Полковнику и Франту.

– Да заткнись ты, в натуре! – Жора свирепо раздул ноздри. – Сейчас позвоню. А ты не брызжи тут слюной, весь пол мне заплевал. Работаем без расслабона. Сядь вон на стульчик и затухни, паникер хренов!

Однако, как ни пытался Жора сохранить внешнюю невозмутимость, фоторобот подруги Полковника заставил насторожиться и его. Оставив Османа в прихожей, где тот покорно опустился на низенький скрипучий табурет, он вернулся в спальню, долго рылся в карманах брошенных на пол брюк, отыскал наконец мобильник и набрал номер Франта.

– Андрюх, это я, – без приветствий буркнул он в трубку, едва вызываемый абонент ответил. – Тут неприятная темка нарисовалась. Побазланить надо. Всем вместе… Чем быстрее, тем лучше. Работаем без расслабона… Да, понял. Я у себя дома… Лады. Тогда щас еще Иванычу звякну… Че? Сам его вызвонишь? Да без базара, звони… Осман тут. Он-то и притаранил «головняк на хвосте». Как сорока, в натуре. Но дело того стоит, Андрюх, поверь мне, я бы зазря хипишевать не стал, ты ж меня знаешь. Работаем без расслабона… Все понял. Ждем.

Убирать мобильник обратно в карман брюк Жора не стал. Положил его на тумбочку, «глок» спрятал в ящик и вернулся в прихожую.

– Можешь разуться и пройти на кухню, – гостеприимно предложил он Осману. – Тока ничего там не трогай и как полоумный не бегай по хате. Сиди спокойно, без шухера. Понял? Братва скоро подтянется, и все обсудим.

– Я понял. Да…

Франт и Полковник прибыли через двадцать минут. На одной машине. Жора встретил их и тоже проводил на кухню. Осман порывисто поднялся на ноги, но Полковник небрежно махнул рукой, и дагестанец покорно опустился на стул. Бейсболки он так и не снял.

– Что за тревога, Жора? – Иваныч занял место у окна, приоткрыл форточку и закурил. На пару секунд его лицо скрылось за клубами дыма.

– Я бы не стал созывать сходняк по пустякам, ты же знаешь, работаем без расслабона. – Жора тоже выудил сигарету из пачки, но прикуривать не спешил, методично перекатывал ее между большим и указательным пальцами. Полковник знал этот жест. Он означал, что Жора нервничает. А такое случалось нечасто. – В основном это касается тебя, Иваныч…

– Почему меня?

– Ну, не совсем тебя, в натуре. Речь о твоей лярве. О Веронике то бишь. Однако все это может обернуться полной хренью для всей нашей компашки. Даже не хренью, а абзацем… Короче. – Жора никогда прежде не был столь многословен. Он выдохся на полуслове и молча раскатал на столе лист бумаги с фотороботом девушки. – Узнаешь?

Полковник узнал. Ему достаточно было одного-единственного взгляда. И не просто узнал, а мгновенно все понял. Дело было в треклятых сережках. Эта мысль не давала Иванычу покоя со вчерашнего вечера. С того самого момента, как он узнал о том, что кто-то подрезал их у Вероники в метро. Такое не могло пройти бесследно. И вот последствия не заставили себя ждать.

– Ее что, ищут? – спросил Франт, нарушая установившуюся тишину.

– По ходу.

– Но зачем? Почему? Кому она могла понадобиться?

– Я не знаю. – Полковник решил не нагнетать обстановку раньше времени. Ни на кого не глядя, небрежно стряхнул пепел себе под ноги. – Но в любом случае… в «Радугу» больше ни ногой. Никто из нас, ни под каким предлогом. Забудьте об этом заведении раз и навсегда. Это ясно?

– А Вероника?

– Я разберусь.

– Тебе не удастся ее спрятать, Полковник, – покачал головой Франт.

– Это точно, – поддержал Жора. Он все-таки нервно закурил сигарету. – Проблемка нерешаемая, Иваныч. Если…

– Нерешаемых проблем не бывает, Жора, – спокойно парировал Полковник. – Запомни это.

– Но…

– Я разберусь. Ждите меня здесь.

Он прошел к столу, сдвинул на край пепельницу, выполненную в виде миниатюрного человеческого черепа, и двумя энергичными тычками погасил в ней сигарету. После чего вышел из кухни, а через мгновение хлопнула входная дверь. Запах ванили по-прежнему витал в воздухе.

Иваныч спустился вниз и сел в машину. Некоторое время сидел без движения, сжимая пальцами руль. Сидел и просто смотрел в пустоту перед собой. Решение, которое необходимо было принять, далось ему непросто, но другого выхода не было. Он понимал это, как никто другой. Слишком многое стояло сейчас на кону.

Он запустил двигатель и плавно тронул машину с места. Доехал до Сретенского бульвара, свернул на Тургеневскую и на предельной скорости устремился к площади Революции. Маршрут был хорошо знаком Полковнику. При желании он смог проделать его и с закрытыми глазами.

Машина заехала в уютный тенистый дворик и припарковалась неподалеку от детской площадки. В окнах квартиры горел свет. На фоне одного из них Иваныч даже заметил мелькнувшую фигуру. Вероника была дома и наверняка ждала его. Он нащупал в кармане ключи. Девушка сама вручила их ему, чтобы он мог приходить в любое время, тогда, когда ему этого захочется…

Полковник решил не терять времени даром. Колебаний уже не осталось. Он вышел из машины и мягко захлопнул дверцу. Где-то в отдалении истошно залаяла собака. Зайдя в подъезд, вызвал лифт и поднялся на шестой этаж. Его острый слух сразу уловил приглушенный звук работающего телевизора. Однако в гостиной свет не горел, только на кухне и в спальне. Вдруг послышалось звяканье тарелок, значит, Вероника в кухне. В руках Полковника появился тонкий стальной шнурок…

– Негусто, – мрачно констатировал Гуров, бросив короткий взгляд на переданный ему старшим лейтенантом Алябьевым лист бумаги.

– А я предупреждал, – незамедлительно отреагировал Крячко. – Но кому интересно мнение старого опытного оперативника?

– Шесть человек? – поднял взгляд на Алябьева Лев.

– Вообще-то четыре, товарищ полковник, – развел руками старлей. – Двое в конце списка попадают под указанный вами возрастной интервал, но они блондины. Хотя я на всякий случай и внес их в список. Как говорится, на безрыбье – и рак рыба.

– Негусто, – повторил Гуров. – Я, конечно, предполагал, что в ГУ не самая высокая текучка кадров, но чтобы настолько…

– Большинство сотрудников либо уходят на пенсию, либо переходят в другие ведомства.

– Пенсионеров трогать точно не будем. – Сыщик положил лист на стол. – А вот насчет переведенных в другие ведомства – мысль не такая уж и утопическая. Подготовьте список и этих сотрудников тоже, старлей. И начните прорабатывать базу данных по уволенным из органов в принципе. МВД, РУБОП и так далее… Тут, я думаю, перечень уже получится не маленький, но есть с чем работать. Методом исключения.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– А что по этим четверым? – Гуров постучал указательным пальцем по списку.

– Двое уехали из Москвы практически сразу же после увольнения, – отчитался Алябьев. – Капитан Черкасов и подполковник Блохин. Первый – в Томск, второй в Вологду. Полковник Хлузов до сих пор в Москве. Заведует частным охранным предприятием. По капитану Демченко никакой информации нет. Неизвестны ни его местонахождение, ни род деятельности.

– Займитесь этим вопросом, старлей, – распорядился Гуров. – Равно как и полковником Хлузовым. Если понадобится, организуйте мне с ним личную встречу. – На столе сыщика вдруг зазвонил внутренний телефон. Он снял трубку: – Слушаю!

– К вам посетитель, товарищ полковник, – доложил дежурный.

– По какому вопросу?

– Говорит, что это связано с фотороботом разыскиваемой вами девушки.

– Пропустите его, – коротко бросил Гуров и, положив трубку на аппарат, вновь поднял взгляд на Алябьева: – Можете приступать, старлей.

– Есть!

Алябьев вышел из кабинета, а уже через пару минут в дверь осторожно протиснулся маленький плешивый человечек кавказской национальности. Огромный нос скрывал едва ли не половину лица. Остановившись на пороге, человечек заискивающе улыбнулся:

– Могу я видеть полковника Гурова?

– Это я. – Сыщик не стал подниматься из-за стола. Убрал в ящик список с фамилиями бывших сотрудников. – Проходите. Присаживайтесь. Мне сказали, что у вас есть какая-то информация относительно разыскиваемой девушки?

– Я думаю, да… – Маленький кавказец скромно притулился на краешке стула и, сложив руки на животе, покосился в сторону полковника Крячко. – Не знаю, та ли эта девушка, которую вы ищете… но мне кажется, что я узнал ее. Моя фамилия Абабикян. Иван Сергеевич Абабикян.

– Красиво, – хмыкнул Крячко.

– Что? – Человечек повернул голову в его сторону.

– Не обращайте внимания, Иван Сергеевич, – недовольно нахмурился Гуров. – Продолжайте. Что вы хотели сообщить?

– Да… Насчет девушки. Я почти уверен, что это она… Процентов на девяносто, не меньше. Хотел сначала пойти в местное РОВД, но потом решил, что лучше уж сразу к вам… – Абабикян слегка приосанился. – У меня есть заведение… Небольшой такой ресторанчик на Семеновской. «Радуга» называется. Так вот, Вероника работает у меня там официанткой.

– Вероника?

– Девушка с вашей ориентировки. Так ее зовут… Вероника Молчанова. Она уже давно у меня работает, больше десяти лет. Не знаю уж, что она там натворила по вашей части, но, если это она, я счел своим гражданским долгом прийти и сообщить.

Гуров взял чистый лист и подвинул его к армянину. Рядом положил шариковую ручку.

– Для проверки нам понадобятся все ее данные, Иван Сергеевич. Имя, фамилия, домашний адрес. Вам известен ее адрес?

– Ну, конечно. – Абабикян ловко подхватил ручку толстенькими короткими пальцами. – Я ведь знал, что он вам понадобится, поэтому, прежде чем прийти сюда, я наведался в отдел кадров и просмотрел все ее данные. В «Радуге» Вероника работает посменно. Сутки – через двое. Сменилась только вчера вечером, и вряд ли вы захотели бы ждать так долго, чтобы проверить, она это или не она. Правильно? Но я говорю вам, что почти уверен. Это она.

Иван Сергеевич склонился над листом бумаги и широким размашистым почерком написал на нем адрес девушки. Ниже добавил еще ее имя, отчество и фамилию. Затем положил ручку и отодвинулся от стола. Гражданский долг был полностью выполнен, и, судя по выражению лица Абабикяна, он этим фактом чрезвычайно гордился.

– Что ж… Спасибо, Иван Сергеевич. Мы сегодня же проверим предоставленную вами информацию, – произнес Гуров.

– Я могу идти? Это все? От меня больше ничего не требуется?

– Пока нет. Если понадобится что-то еще, мы с вами свяжемся.

– Буду рад оказаться полезен. – Армянин медленно поднялся со стула, в очередной раз покосился в сторону Крячко и, пятясь задом, двинулся к выходу из кабинета. – До свидания.

– До свидания.

Гуров дождался, пока посетитель покинет помещение, и только после этого вышел из-за рабочего стола. Крячко тоже поднялся.

– Прокатимся прямо сейчас? – спросил он.

– Конечно. И не забудь захватить с собой сережки.

– Они всегда при мне, – похлопал себя ладонью по нагрудному карману рубашки Станислав. – Ношу под сердцем, как талисман.

На столе Гурова снова зазвонил телефон, но он не стал возвращаться. Оба сыщика спустились вниз по лестнице, покинули здание Главного управления и сели в машину. Крячко привычно расположился на пассажирском сиденье и, закурив сигарету, поинтересовался:

– Нам далеко?

– Прилично. На Войковскую. – Гуров повернул ключ в замке зажигания. – Если нам повезет и не будет пробок в районе Петровского парка, доберемся минут за тридцать.

Сыщикам повезло. Движение в районе Петровского парка было достаточно свободным, и до нужного места они добрались даже раньше, чем изначально предполагал Лев. Уложились в двадцать пять минут. Автомобиль заехал в глухой дворик и остановился.

Гуров сверился с номерами квартир, указанных на подъезде, первым выбрался из салона и огляделся по сторонам. На залитой утренними лучами солнца детской площадке беззаботно копошились трое карапузов, строя песочную трассу для своих маленьких автомобилей. Чуть поодаль на лавочке расположилась дородная мамаша с синей коляской. Ее голову прикрывала гигантская широкополая шляпа. Крячко хлопнул дверцей, расстегнул пиджак и, глубоко вздохнув, произнес:

– Духотища! Надо носить кобуру на голое тело, а сверху прикрывать ее футболкой. Какая квартира нам нужна, Лева?

– Девяносто вторая. Шестой этаж.

– Надеюсь, лифт тут работает, – скривился Крячко.

Они направились к подъезду. Мамаша с коляской чуть приподняла голову и проводила их безучастным взглядом. Станислав нажал кнопку вызова лифта и, услышав характерное гудение, облегченно выдохнул.

– Уже неплохо.

Сыщики поднялись на шестой этаж. Гуров, первым ступивший на лестничную площадку, резко остановился. Наметанный взгляд моментально определил, что дверь квартиры под номером «девяносто два» прикрыта неплотно. Он быстро выудил из кобуры табельное оружие. Крячко сделал то же самое. Шагнув вперед, Лев осторожно потянул на себя ручку, и дверь легко подалась. Сыщик прислушался. Из недр квартиры не доносилось ни звука. Гуров кивнул напарнику и зашел внутрь. Крячко, держась позади него, тут же взял на мушку проход в дальнюю комнату. Друг за другом они миновали длинную узкую прихожую и остановились у невысокого арочного проема, ведущего в кухню. Гуров осторожно выглянул из-за косяка и глухо обронил, опуская дуло пистолета:

– Вот черт!

– Что там?

– Догадайся с трех раз, Стас.

Но гадать Крячко не пришлось, через секунду он и сам увидел распростертое на полу тело девушки. Она лежала лицом вверх, и ее пустые широко распахнутые глаза были неподвижны. По левой щеке лениво ползла большая зеленая муха. Посиневший язык почти касался подбородка. На тонкой шее виднелся характерный красный след от удавки. На кончике кухонного крана повисла капля воды, сорвалась и с глухим стуком ударилась о дно металлической раковины. Из приоткрытой наполовину форточки доносились звуки улицы.

Гурову не нужно было подходить к телу и проверять, мертва ли девушка. Это было понятно и так.

– Она? – коротко спросил Крячко.

– Похожа, – кивнул Лев, извлекая из кармана мобильник. – Но на всякий случай надо будет пригласить Лужу на опознание. Проверь остальные комнаты, Стас, а я пока вызову бригаду.

– Убита тем же самым способом, что и наши одинокие старики.

– Я заметил.

– Ну… – Крячко откашлялся. – Я хочу сказать, что во всем есть свои плюсы, Лева. Теперь мы знаем наверняка, что тянем за нужную ниточку.

– Слабое утешение, – откликнулся Гуров, а Станислав, не спеша убирать табельное оружие в наплечную кобуру, уже двинулся исследовать оставшиеся помещения.

Осмотр компактной двухкомнатной квартиры не занял у него много времени. В спальне около аккуратно застеленной двухместной кровати он остановился и спрятал пистолет. На тумбочке в фигурной рамке стояла фотография женщины лет шестидесяти с рыжими крашеными волосами. Рядом лежал сенсорный мобильник в розовом корпусе. Вывернув карман собственного пиджака и обернув руку шелковой подкладкой, Крячко взял телефон и снял его с блокировки. Осторожно прикоснулся к нижней части экрана. Все входящие и исходящие вызовы были удалены из памяти. Убийца, кем бы он ни был, позаботился даже об этом. Он учел все. Стас чертыхнулся себе под нос и вывел на экран электронную записную книжку. Здесь номера сохранились, но вряд ли среди них обнаружился бы номер человека, прикасавшегося к телефону последним. В этом Крячко не сомневался.

Глава 6

– Пусти, Стас! Надорвешься! – легонько хлопнула Крячко по плечу Елена.

– Не говори глупостей. Ты – совсем невесомая, как пушинка.

Удерживая девушку на руках, Станислав ногой толкнул дверь и уже собирался переступить порог собственной квартиры вместе со своей бесценной ношей, как за спиной раздался неприятный старческий голос, похожий на карканье вороны:

– Станислав Васильевич…

Крячко повернул голову, прекрасно зная, кто столь бесцеремонным образом намерен нарушить его романтический настрой. Девяностолетняя соседка с третьего этажа, Маргарита Степановна, метко прозванная жильцами «самоутвержденным управдомом», уже не в первый раз возникала, как призрак, в самый неподходящий момент. У Крячко даже появилось стойкое ощущение, что седовласая фурия следит за ним. Круглосуточно. Или как минимум сидит в засаде между вторым и третьим этажами…

– Станислав Васильевич, – неторопливо спустилась на пару ступенек ниже Маргарита Степановна. – Я хочу вам напомнить, что вы – единственный из жильцов, кто не сдал деньги на мытье полов в подъезде. Если хотите, можете лично удостовериться. У меня все записано.

– Не стоит, – подавив раздражение, Стас заставил себя вымученно улыбнуться. – Я вам верю, Маргарита Степановна. И гарантирую, что сдам деньги завтра.

– А почему не сегодня? – Старушка преодолела еще одну ступеньку. – Раз уж мы с вами так удачно встретились, можете заплатить прямо сейчас.

– Прямо сейчас не могу. У меня, как видите, Маргарита Степановна, руки заняты.

– Они у вас всегда одним и тем же заняты. Или почти одним и тем же… У меня уже, знаете ли, плохая память на лица стала.

– Я заплачу завтра, – категорично отрезал Крячко. – Обещаю, Маргарита Степановна. А сейчас извините, и всего наилучшего… – Он переступил через порог и ногой захлопнул дверь.

– Я буду ждать, – донесся с лестничной площадки каркающий голос. – Неприлично жить в чистоте за чужой счет, Станислав Васильевич. Вам это не идет, знаете ли. Вы ведь блюститель порядка…

Маргарита Степановна продолжала говорить еще что-то, но Станислав уже сбросил обувь и пересек прихожую, по-прежнему держа девушку на руках. Лишь оказавшись в просторной гостиной, он бережно опустил ее на пол. Губы коснулись губ Елены. Пиджак полетел на диван, через секунду к нему присоединилась и наплечная кобура. Дурманящий запах французских духов, исходящий от девушки, буквально кружил Крячко голову.

– Погоди! Ты помнишь, зачем меня пригласил, Стас? – слегка отстранилась от него Елена.

– Уже запамятовал.

– Кажется, ты обещал продемонстрировать мне свою коллекцию дисков с классической музыкой…

– Обещал, значит, продемонстрирую. – Станислав вновь притянул Елену к себе. – Моя коллекция никуда не убежит, поверь мне. А ты… От тебя невозможно оторваться. Я еще никогда в жизни не встречал таких чудесных, таких чувственных губ.

– Да ну! А судя по тому, что сказала та пожилая дама на лестнице…

Крячко не дал ей закончить фразу, закрыл ей рот страстным поцелуем. Елена не стала противиться. Руки сомкнулись на шее Станислава, и он почувствовал, как им овладевает огромное неконтролируемое желание…

И тут, в самый, можно сказать, кульминационный момент раздался звонок в дверь.

– Станислав Васильевич! – нарушил идиллию похожий на воронье карканье голос. – Вы только обязательно занесите деньги до обеда. Лучше всего утром, часов в восемь. Я потом на почту пойду. Станислав Васильевич, вы меня слышите?

Елена не удержалась и прыснула от смеха, а Крячко негодующе зарычал:

– Старая мегера! Клянусь, когда-нибудь она меня достанет, я выну ствол и пальну в нее.

– Эй! – откликнулась Елена. – Как ты можешь так говорить, Стас? Ты же – полицейский.

– Это будет допустимая мера самообороны, – немедленно оправдался Крячко. – К тому же я ведь не сказал, что убью ее, просто сделаю предупредительный выстрел. В ногу.

– Это у вас называется предупредительный?

– Ну да. Мне кажется, такое предупреждение она должна будет понять.

– Станислав Васильевич! – не унималась старушка за дверью. – Вы слышите? – и для верности сопроводила свой вопрос очередным звонком в дверь.

– Слышу! – гаркнул Крячко. – Занесу деньги в семь утра. Или лучше в шесть.

– В шесть не надо, в шесть я еще сплю.

– Ничего, я вас разбужу. Пойдем в спальню, – предложил Станислав, понижая голос. – Там хорошая звукоизоляция, и там она до нас не докричится.

– В спальню? – игриво прищурилась Елена. – А ты, оказывается, хитрец. Признайся честно, Стас, эта старушка – твоя сообщница? Она все время помогает тебе таким образом загонять девушек в спальню?

– Ты меня раскусила.

Крячко взял Елену за руку и потянул ее в смежную комнату. На пороге спальни Елена скинула босоножки, и он, вновь подхватив ее на руки и покрывая бесчисленными поцелуями лицо девушки, донес ее до кровати и мягко опустил на атласное покрывало с вышитым на нем красным драконом. Она сомкнула веки и подалась ему навстречу. Ничто на свете больше не могло оторвать их друг от друга. В это мгновение она принадлежала ему, а он – ей. Все остальное перестало существовать. Кануло в небытие…

– Мне было очень хорошо, – тихо призналась Елена по прошествии часа, завернувшись в простыню, и в ее голосе отчего-то скользнули грустные нотки. – Так хорошо, как никогда и ни с кем еще не было.

– Мне тоже, – откликнулся Крячко.

– Я увезу эти ощущения с собой в Лондон и буду хранить их долго-долго, – прижалась она к нему.

– Насколько долго? – улыбнулся Стас.

– Насколько хватит моей памяти. Может быть, и всю жизнь. Кто знает…

Некоторое время они оба хранили молчание. Слова были излишни.

– Знаешь, у меня есть к тебе предложение, – вдруг произнес Станислав.

– О господи! – Елена состроила наигранно-испуганную гримасу. – Надеюсь, не руки и сердца? Потому что я вынуждена буду тебе отказать, а мне этого очень не хотелось бы. Ты ведь еще не купил кольцо?

– Нет. Это предложение совсем другого рода. Невинное и почти ни к чему не обязывающее.

– Почти? – переспросила она. – Хочешь, чтобы я вместо тебя оплатила мытье полов в подъезде?

Крячко перевернулся и, решительно подмяв девушку под себя, смачно поцеловал ее в губы.

– Ты когда-нибудь бываешь серьезной?

– Крайне редко. Так о чем ты хотел просить?

– Отложи свой отлет, буквально на пару дней. Это даст нам еще немного времени побыть вместе… Утешение слабое, конечно, но…

Улыбка исчезла с губ Елены, и она с грустью призналась:

– Я не могу, прости. Хотела бы, но никак… Двадцать девятого числа я обязательно должна быть на работе. В противном случае меня просто уволят, и можно будет совсем не возвращаться.

– Мне нравится такой план.

– Стас! Давай будем откровенны друг с другом. То, что случилось между нами… Мы оба сознательно пошли на это. И оба прекрасно понимали, что продолжения не будет. По разным причинам. Я живу в Англии, а ты… Чтобы ты там ни говорил, я не настолько глупа, чтобы не видеть очевидного. Ты – закоренелый холостяк. Одиночка. Я для тебя – лишь мимолетное увлечение. Признай это.

– Ну…

– Без «ну». Если не признаешь, значит, принимаешь меня за дуру. А это было бы для меня крайне обидно.

– Хорошо, – не стал спорить Крячко, – признаю.

– Вот и славно. – Она вновь позволила себе улыбнуться, но Станислав заметил, насколько нелегко ей это далось. – Оставим все как есть. Секс есть секс, а остальное… Остальное не имеет значения. Кроме одного. Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что…

– Все, что угодно, – с готовностью отозвался Стас.

– Это касается моего дедушки. Обещай, что найдешь его. Живого или… В общем, найдешь и сообщишь мне. Я оставлю тебе номер своего телефона. Позвони мне и расскажи, как обстоят дела. Даже если новости будут неутешительными. Обещаешь?

Крячко ответил не сразу. Он уже знал, как обстоят дела, но не хотел говорить ей об этом. Не хотел, чтобы она узнала об этом вот так. В такой момент. И от него.

– Обещаю.

– Спасибо, – легко чмокнула его в губы Елена, а затем проворно выскользнула из объятий. – Я в душ. Если захочешь, можешь присоединиться. Только дай мне хотя бы минут пять.

– Договорились. Но не больше.

Девушка выбежала из спальни, но буквально через пару секунд вернулась. На ней была его рубашка, брошенная в гостиной, а на вытянутой ладони лежали изумрудные серьги.

– Стас, что это? Это же…

– Да. Это твои серьги.

– Вы нашли их?

– Нашли. Но пока только серьги. Это ничего не доказывает… – Крячко постарался придать голосу как можно больше уверенности. – Вернее, наоборот. Это доказывает то, что твой дедушка должен быть еще жив. Я не могу посвятить тебя во все детали расследования. Не имею права… Но надежда есть. И она велика.

– Ты меня не обманываешь?

– Нет. Я не стал бы лгать тебе.

Но он лгал. И никогда еще на душе у Крячко не было так мерзко.

Рыжеволосая официантка с короткой стрижкой «под мальчика» и с пирсингом из двух колец в левой ноздре аккуратно положила на край стола меню в коричневом кожаном переплете и уже собиралась оставить клиента одного, чтобы дать ему время для выбора, но полковник остановил ее:

– Минуточку…

Девушка извлекла блокнот из просторного кармана фартука на животе и дежурно улыбнулась.

– Готовы сделать заказ?

– Возможно, чуть позже. Для начала мне бы хотелось поговорить с вами. Вы ведь Антонина Кривошеева?

– Да, это я, – немного удивленно ответила официантка.

– Присядьте.

– Я не могу. – Она вновь улыбнулась, но на этот раз немного виновато. – Нам не разрешают сидеть с клиентами. Это против правил.

– Думаю, для меня можно сделать исключение. – Гуров положил удостоверение на стол. – Тем более что ваш босс в курсе моего визита. И в курсе того, что я хотел пообщаться именно с вами.

Антонина двумя пальцами подхватила со стола документ, раскрыла его, ознакомилась с содержимым, сверила фото с оригиналом и, выдвинув стул, заняла место напротив сыщика.

– Это связано со смертью Вероники? Да? – спросила она.

– А вам уже об этом известно? О ее смерти? – Гуров убрал удостоверение в карман.

– Да. Иван Сергеевич рассказал мне. И предупредил о вашем приходе, полковник Гуров.

– Можете обращаться ко мне просто по имени и отчеству, – предложил сыщик. – Лев Иванович.

– Хорошо, – кивнула Антонина. – Я только не понимаю, о чем вы хотели со мной поговорить. Смерть Вероники для меня – полная неожиданность. Впрочем, как и для всех остальных, я думаю… Иван Сергеевич сказал, что ее убили. Это правда?

– Правда.

– Кошмар какой! – Девушка вздрогнула всем телом. – У меня даже мороз по коже. Как представлю – так просто… Даже слов подходящих подобрать не могу. Я знаю, что надо пойти на похороны, но… Признаюсь честно, мне страшно.

– Чего вы боитесь?

– Ну… – Антонина растерялась, но уже через пару секунд поняла, что вопрос Гурова имеет совсем другой подтекст. – Нет-нет! Вы меня неправильно поняли, полковник… Лев Иванович. Мой страх никак не связан с убийством Вероники. Напрямую не связан, я хочу сказать… Это… Это чисто эмоциональное. Еще вчера мы разговаривали, смеялись, а вот уже сегодня… ее нет. И все, что я смогу увидеть, – это ее бездыханное тело в подбитом красной тканью гробу. Тело, в котором уже нет души. В котором уже нет Вероники… Понимаете меня?

– Понимаю, – ответил Гуров. – А у вас нет никаких предположений относительно того, кто мог убить вашу подругу?

– Абсолютно никаких. Это дикость какая-то, – решительно заявила Антонина. – Кому она могла помешать?

– Это мы и пытаемся выяснить. И для этого я пришел к вам.

– А чем я могу помочь? – пожала она плечами.

В дверях, ведущих к служебным помещениям, появилась маленькая фигура Ивана Сергеевича Абабикяна. Он остановился в проеме и критическим взглядом окинул зал. Заметив Гурова, общающегося с Антониной Кривошеевой, армянин буквально расплылся в улыбке и приветливо помахал сыщику рукой как старому доброму знакомому. Полковник хоть и заметил его жест, но никак на него не отреагировал.

– Насколько я могу судить, – медленно, с расстановкой произнес он, – вы были одной из близких подруг убитой. Возможно, самой близкой ее подругой.

– С чего вы взяли? – искренне изумилась Антонина. – Да, мы с Вероникой общались. Наши смены частенько совпадали. Мы могли проводить вместе время и помимо работы… Но насчет самой близкой подруги – это, наверное, все-таки перебор…

– Мы нашли ее мобильный телефон, – сказал Гуров. Абабикян еще какое-то время постоял в дверях, сложив руки на животе, после чего отправился обратно в свои апартаменты. – И просмотрели в нем ее электронную записную книжку. Большинство номеров в ней – волгоградские. Мамин, бывших одноклассниц, давних ухажеров… А из московских – только ваш. Не считая рабочего, номера телефона парикмахерской, вызова такси и тому подобного… Вывод напрашивался сам собой.

– Вы правы, – согласилась девушка. – Это странно, конечно, но, выходит, что у Вероники не было подруг, кроме меня.

– Вы не знали об этом?

– Нет. Не знала. Вот ведь бывает же так… Общаешься с человеком почти ежедневно, кажется, что ты уже знаешь его вдоль и поперек, а на деле оказывается все совсем иначе. И чтобы понять это, нужно чтобы человека не стало. Кошмар! Ужас! Видно, и правду говорят: у всех свои тараканы…

– Расскажите все, что вы знаете о Веронике, – попросил сыщик. – Где она бывала, чем увлекалась…

Вопрос поставил Антонину в тупик. Она опустила голову и теперь смотрела не на Гурова, а в стол. Полковник невольно отметил непрокрашенные корни ее волос. На самом деле она была брюнеткой.

– Даже и не знаю, – смешно выпятив губу, ответила Антонина после продолжительной паузы. – Все вроде бы было, как у всех. Работа – дом. Любила ходить в кино, особенно на премьерные фильмы. Наверное, кинематограф можно было бы смело отнести к числу ее увлечений. Вероника любила хорошие фильмы. И хорошие сериалы тоже… Несколько раз она посещала ночные клубы. Пару раз мы даже ходили с ней вместе. Но это бывало нечасто, цены в ночных клубах чертовски кусаются. С нашей зарплатой такой поход – настоящая роскошь… Что еще? – Девушка снова призадумалась. – Один раз, помню, мы как-то сходили в мужской стрип-клуб. Так, для интереса. Да и давно это было, лет пять назад. Ни мне, ни Веронике, честно говоря, не понравилось.

– А как насчет личной жизни? – не отступал Гуров.

– Тоже как у всех. Или, можно сказать, как у многих, – поправилась Антонина. – Непродолжительные, ни к чему не ведущие отношения. В большинстве случаев, с женатыми мужчинами. Но бывало и так, что на первый взгляд все выглядело весьма серьезно. Вероника влюблялась, он – тоже, а потом, месяца через два-три, оказывалось, что очередной бойфренд такой же негодяй и мерзавец, как и все остальные.

– А в последнее время? Она встречалась с кем-то?

– Конечно, – уверенно кивнула Антонина. – Вы поймите, Лев Иванович, девушка всегда думает, что она с кем-то встречается. Вопрос лишь в том, насколько часто происходят свидания с ее избранником – каждый день или раз в месяц… Но ни одна девушка никогда не скажет: «Сейчас у меня никого нет. Я свободна». Она даже самой себе в таком не признается. Говорю вам это, основываясь на личном опыте…

– И с кем встречалась Вероника?

– Ну… В последнее время у нее появился постоянный мужчина. Во всяком случае, так казалось со стороны и так говорила сама Вероника. В отличие от предыдущих романов этот длился гораздо дольше, месяца четыре или даже больше. Для Вероники это был рекорд.

– Вы с ним знакомы?

– Шапочно, – пожала плечами Антонина. – Знаю только, что его зовут Игорь. Я видела его тут пару раз в «Радуге». С друзьями. Вероника предлагала познакомить меня с одним из них, с Андреем, но я отказалась. Честно говоря, и сама не знаю почему… Он вроде бы парень ничего, видный, я бы даже сказала, красивый. Статный, всегда опрятный. Но… При этом в нем есть что-то отталкивающее, что-то жуткое… Наверное, его глаза, я думаю. Холодные такие, бесчувственные… А еще этот шрам на брови… В общем, я отказалась от знакомства с этим Андреем. А двух других и вовсе нельзя было рассматривать как потенциальных бойфрендов. Один из них – нерусский, горбоносый. Почти как наш шеф, Иван Сергеевич. Я – не расистка, конечно, Лев Иванович, вы не подумайте, но встречаться с парнем неславянской внешности я никогда бы не стала. У меня просто другой вкус… А еще один, самый шебутной из них, на собаку похож. На боксера или бульдога какого-нибудь. Коротко стриженный, уши и нос прижатые, глаза навыкате… И при этом похотливый до безобразия. Это сразу видно…

С того самого момента, как Антонина начала описывать компанию знакомых своей покойной подруги, Гуров извлек из кармана блокнот и фиксировал в нем все, что говорила девушка. В этом деле полковнику могла помочь любая зацепка. Пусть даже и самая незначительная на первый взгляд.

– Их было четверо? – спросил он.

– Да.

– Имена двух других знаете? Или, может быть, хотя бы слышали?

– Нет, ни разу. Я их столик никогда не обслуживала. Не специально, конечно, а просто так получалось. А Вероника упоминала только о своем Игоре и об Андрее. О последнем и то только потому, что предлагала меня с ним познакомить, как я уже говорила. Про двух других речи не заходило.

– А фамилии Игоря и Андрея не упоминала? – Гуров на мгновение прекратил писать.

– Нет.

Соседний столик заняла семейная пара. Круглолицый розовощекий мужчина с объемным животом щелкнул пальцами, привлекая внимание официантки. Антонина дернулась было по привычке, но тут же опустилась на стул. Гуров не смог сдержать улыбки. Девушка явно чувствовала себя неуютно без привычной работы.

– Только давай сегодня без пива, Миш, – монотонным нудным голосом протянула спутница круглолицего мужчины, увядающая блондинка, отчаянно пытающаяся скрыть свои года за многочисленными пластическими операциями.

– Как это? – недовольно нахмурился круглолицый. – А чего я тогда приперся сюда?

– Я думала, ради меня. Ради нашей годовщины.

– Конечно, дорогая. – Он принял меню из рук подошедшей официантки. – Только ведь одно другому не мешает. У них тут акция, как я слышал, на пиво. У вас же проходит акция?

– Да, – улыбнулась официантка. – При покупке семи кружек пива – восьмая в подарок.

– Вот!

– Миш, ты собираешься выпить семь кружек пива? – ужаснулась блондинка.

– Восемь, дорогая, восемь. Или ты думаешь, я выпью семь и откажусь от подарка? Они как будто знали, что у меня годовщина, прикинь! Тащите сразу вместе с подарочной, – сказал он официантке.

Антонина с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Гуров тоже хмыкнул в кулак и вновь потянулся за блокнотом.

– Ну хорошо, – продолжил он. – А как выглядит этот Игорь? Описать его можете?

– Ну, в принципе он – в порядке, – сообщила девушка. – Веронике, между нами говоря, нечасто попадались такие стоящие экземпляры. Высокий, стройный, приятной наружности. Волосы черные, зачесанные на косой пробор. Всегда в костюме. Что еще можно добавить? Ах да! Он курит ароматизированные сигареты. С запахом ванили. «Капитан Блэк», кажется, так они называются. Я как-то проходила мимо их столика и уловила аромат. Это прикольно. И очень круто. Ну, когда мужчина курит такие сигареты… Получается, от него не табачищем прет, как от остальных, а ванилью.

– И как часто эта компания тут бывает? – Гуров почувствовал, что напал на верный след.

– Пару раз в неделю – точно… – Антонина вскинула брови и спросила: – Вы считаете, что Игорь как-то причастен к смерти Вероники?

– Не знаю. Но пообщаться с ним в любом случае стоит.

– Это верно, – согласилась девушка.

Гуров закрыл блокнот.

Прикурить удалось не с первого раза. Огонек зажигалки долго не мог нащупать в пространстве кончик сигареты. В глазах у Полковника двоилось. Он прищурился.

– Помочь, Иваныч? – любезно предложил Жора.

– Без тебя справлюсь. – Полковник все-таки прикурил. Попытался сунуть зажигалку в карман, но промахнулся, и та упала на пол. Он не обратил на это никакого внимания, глубоко затянулся и вновь налил себе полный стакан водки. – Звони Франту.

– Так звонил же уже.

– И что он?

– Едет. Будет минут через двадцать. Ну, он сам так сказал. Работаем без расслабона, Иваныч. В отличие от тебя, в натуре. Может, тормознешься с выпивкой? Целый «фуфырик» выжрал в одну харю. Так и скопытиться недолго. Тормознись..

– Отвали!

Иваныч залпом осушил стакан. Закуска ему не требовалась. Да ее и не было у него под рукой. Осман сокрушенно покачал головой. Сидя возле окна, он старался не попадаться Полковнику на глаза и не вступал с ним в дискуссии. В отличие от Жоры. Тот слегка развернул стул и осторожно коснулся рукой плеча Полковника:

– Иваныч, хорош, в натуре. Ясень пень, сейчас тебе нелегко, но жизнь-то на этом не останавливается. Работаем без расслабона. У тебя не было другого выхода…

– Отвали! – повторил Полковник, и его рука опять потянулась к бутылке. Жора хотел отодвинуть ее подальше, но не рискнул. – Звони лучше Франту.

– Я звонил.

– И что он?

Жора не стал отвечать. Так могло продолжаться до бесконечности. Бутылка в руках Полковника опустела. Содержимого не хватило и на половину стакана. Но пить Полковник не торопился, глядя перед собой мутным отсутствующим взглядом.

– Мы не сможем провернуть дело, – негромко подал голос Осман, стараясь привлечь Жорино внимание, но Иваныч услышал его и пьяно вскинулся.

– Чего ты там вякнул?

– Я ничего, начальник… Я просто… – испуганно съежился дагестанец.

– Ты сказал: мы не сможем провернуть дело? Это почему же, мать твою? По-твоему, я недостаточно адекватен, Осман?

– Я не говорил этого…

– По-твоему, я настолько пьян, что не смогу контролировать ситуацию? Справлюсь хуже тебя? Да? А это вообще реально справляться хуже тебя? – Язык Полковника заплетался, но это не мешало ему с каждым произносимым словом распаляться все больше и больше. – Ты же – гений, Осман? Да? А мы все – просто пеньки неотесанные…

– Иваныч, не заводись! – Жора счел своим долгом урегулировать ситуацию. – Ты чего, в натуре? «Укурыш» ляпнул, не подумав…

– Так пусть думает, прежде чем ляпать. А ты звони Франту.

– Я звонил.

– Еще звони. Где он так долго мотается?

Полковник взял бутылку, обнаружил, что она пуста, и с размаху швырнул ее в стену. Осколки разлетелись в разные стороны, и один из них едва не зацепил Османа, если бы дагестанец своевременно не втянул голову в плечи. Жора сокрушенно прищелкнул языком. Он очень болезненно относился к любого рода беспорядку в своей квартире, но высказывать недовольство открыто не решился. Набрал на мобильнике номер Франта.

– Еще водяра есть? – спросил Иваныч, гася сигарету в пепельнице и тут же доставая из пачки новую.

– Нету.

Франт не отвечал. Заунывные длинные гудки сменились синтезированным голосом оператора, известившего Жору о том, что абонент временно недоступен.

– Брешешь!

– В натуре, нету, Иваныч. Кажется, где-то еще была бутылка пиваса…

– Не надо пиваса. Надо водки. Осман!

– Да, начальник… – живо вскочил на ноги дагестанец.

Полковник поморщился. Выудив из внутреннего кармана пиджака портмоне, раскрыл его и небрежно швырнул на стол несколько купюр разного достоинства.

– Хватит звать меня начальником. Какой я тебе, на хрен, начальник? Нет тут ни начальников, ни подчиненных… Мы все в одной лодке… С некоторых пор. Усек?

– Да, нач… Усек.

– Молоток! А теперь сгоняй за водярой. Купи сразу две бутылки. Или нет, лучше три. Чего потом опять бегать? Три бутылки, Осман. Понял?

– Да. Три бутылки. Все понял.

Дагестанец забрал со стола деньги. На сумму, щедро выложенную Иванычем, можно было приобрести не менее полутора ящиков хорошей водки, но Осман не стал ничего уточнять. Подобрал с пола оброненную Полковником зажигалку, бережно положил ее на край стола и переглянулся с Жорой.

– Иди, – неохотно напутствовал тот. – Купи что он просит. И притарань еще закуси какой-нибудь. Работаем без расслабона.

Он проводил Османа до входной двери. Дагестанец обулся и только взялся за ручку, как в дверь позвонили. Жора быстро глянул в «глазок». Франт, стоя на лестничной площадке, словно почувствовав его взгляд, приветственно вскинул руку. Неизменные дымчатые очки скрывали его глаза. Жора открыл дверь, одновременно впуская Франта в квартиру и выпуская наружу дагестанца.

– Как он? – коротко поинтересовался Франт.

– Хреново. Бухает. И бардак разводит, в натуре. А ты чего по мобиле не отвечаешь?

– По ходу, забыл телефон в машине, – похлопав себя по карманам брюк, ответил Франт.

Они вместе прошли в кухню. Полковник успел засмолить новую сигарету с запахом ванили и теперь рассеянно попыхивал ею, пуская перед собой густые клубы дыма. О чем он в этот момент думал, для всех было загадкой.

Франт прошел к столу и занял место напротив. Иваныч поднял на него взгляд, прищурился и с трудом выдавил:

– Наконец-то. Принес?

– Да, – положил папку на стол Франт. – Та самая, о которой ты и говорил. Я уже успел ознакомиться с содержимым. Сергеев Платон Гаврилович. Тридцать четвертого года рождения. Проживает по адресу: Белогривовская, 46, квартира 11. Вдовец, детей нет. Близких родственников нет…

– У него и дальних нет, – ввернул Полковник. – Никаких нет.

– Ну да, это я и хотел сказать. Я также понял, что это бывший начальник Кировского района ОБХСС. Все свои сбережения держит в валюте и в камушках. Сапфиры, рубины, изумруды… Причем у него даже сейфа нет. Вернее, есть, но Сергеев им не пользуется последние лет десять. Склероз. Боится потерять ключ или забыть, куда он его в последний раз положил. Так что валюта и камушки у него в металлической коробке в платяном шкафу.

– Вот фрукт, в натуре, – хмыкнул Жора. – Зацепить такого – вообще проще пареной репы. Работаем без расслабона?

Они оба ждали ответа от Полковника, но его так и не последовало. Взгляд Полковника по-прежнему был устремлен в никуда. Красные воспаленные глаза застыли, как у мертвеца.

– Иваныч! – окликнул его Жора.

– Я все слышал. Хотя мне это и не нужно… Я знаю материалы всех этих папок наизусть. Кто, как, зачем, где… Я полжизни посветил этому. – Голос Полковника звучал механически. – Вдоль и поперек изучил ублюдков в надежде, что наступит день, и им придется делиться. Обязательно придется… И вот теперь эти деньки настали… Где моя водка? Звони Осману. Он что, в Махачкалу за ней в поехал?

– Да он ушел две минуты назад, в натуре, – оправдался Жора.

– Звони.

– Хорошо.

– Слышь, Полковник, – осторожно начал Франт. – Я понимаю, тебе сейчас нелегко. И это… нормально. Будь я на твоем месте, я бы тоже сорвался, но… Короче, может, мы без тебя это дело провернем? Ну, с Сергеевым. Схема-то та же. Все просто. Капитан Дроздецкий и капитан Маргулин. Осман в машине подождет… Я прижму старика, поговорю с ним, а Жора найдет вещицу. Чего ты планировал ему подкинуть?

– Печатку с вензелями, которую мы взяли у Устьянцева.

– Ну вот, – робко улыбнулся Франт. – Жора найдет печатку, я проведу задержание, и в машину его… Ну а там… Там и подавно все ясно.

– Работаем без расслабона, – поддержал Жора.

– Типа, я вам уже и не нужен? – криво улыбнулся Полковник.

– Не гони, Иваныч!

– Я не то хотел сказать. – Франт снял очки и повесил их на грудь, зацепив дужкой за расстегнутый ворот рубашки. – Просто в данном конкретном случае… тебе лучше передохнуть. Собраться с мыслями, и все такое… Ну, ты же сам прекрасно меня понимаешь.

– Нет! – Полковник жестко хлопнул раскрытой ладонью по столу. – Я сам буду руководить операцией. Как обычно. То, что я решил сегодня немного выпить и расслабиться, совершенно не означает, что завтра я не буду в порядке. Я буду в порядке, парни. Вам ясно?

– Ты уверен?

– А когда я не был в чем-то уверен? – Иваныч с трудом выбрался из-за стола. Его качнуло, но он успел вовремя опереться на высокую спинку стула. Жора шагнул в его направлении, но Иваныч остановил его взмахом руки: – Мне в сортир надо. В этом я тоже уверен.

– Я провожу, – предложил Жора.

– Я не девица, чтоб меня провожать, – зло процедил сквозь зубы Полковник. – Сам дойду. Лучше звони Осману. Если на столе не будет бутылки, когда я вернусь, пущу пулю в голову первому, кто попадется мне на глаза. Я понятно изъясняюсь?

– Куда уж понятнее, в натуре, – вздохнул Жора. – Все будет, Иваныч. Щас решим. Работаем без расслабона. Ты тока не торопись особо.

Он достал из кармана мобильник и набрал номер Османа. Полковник, переваливаясь на ходу, как дрессированный медведь на арене цирка, покинул кухню, а Жора перевел взгляд на Франта:

– Ну? Что скажешь? Твое мнение?

– Все в порядке. Он будет завтра в норме. Я уверен.

– Твоими устами… да медку бы черпануть, в натуре. Ну да ладно. Поверю на слово. – Вызываемый абонент откликнулся после четвертого по счету гудка. – Осман, твою мать! Где тебя носит? Купил водяры? Ну и ускоряйся давай, а то Иваныч грозился тебе «женилку» отстрелить.

– До меня тут дошли слухи, старлей… – Крячко вольготно откинулся на стуле и, сцепив руки в замок, положил их на затылок.

– Какие слухи, товарищ полковник? – обернулся Алябьев.

– Про тебя, конечно.

– Я… Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы.

Гуров тем временем склонился над бумагами и сокрушенно покачал головой. Согласно собранной Алябьевым информации, получался довольно-таки внушительный список. Откровенно говоря, сыщик надеялся на меньший объем работы. Но выбирать не приходилось. Из всех ведомств правоохранительных органов за последние три года по разным причинам были отправлены в отставку пятьдесят четыре человека с темными волосами по имени Игорь. Старлей дисциплинированно разбил их по категориям. На первом листе были указаны бывшие сотрудники МВД, званием не ниже капитана и не выше полковника. Гуров пробежался взглядом по списку. Ни одна фамилия не была ему знакома.

– Говорят, у тебя позавчера был день рождения, – улыбнулся Крячко. – Или я неправильно информирован?

– Да нет, все верно, товарищ полковник, – кивнул Алябьев. – Был.

– Юбилей?

– Никак нет. Двадцать восемь лет.

– Ух ты! Серьезный возраст! Самый расцвет сил, старлей, по себе помню. Ну а теперь, как говорится, старость – не радость…

– Вам еще рано задумываться о старости, товарищ полковник, – улыбнулся Алябьев.

– Не льсти грубо, старлей, я звездочки на погоны не раздаю. Лучше скажи, почему не проставился? С финансами плохо? Или с совестью?

– Ни с тем, ни с другим. Скорее со временем плохо, товарищ полковник. Работы много…

– Это все отговорки, – поморщился Крячко. – От работы кони дохнут. Нет… Эта пословица тут не совсем в тему. Есть другая. Лучше пузо от пива, чем горб от работы. Слышал про такую народную мудрость, старлей?

– Угомонись, Стас, – метнул недовольный взгляд в сторону напарника Гуров. – Трещишь как сорока, без умолку, не даешь сосредоточиться.

Он отложил в сторону первый лист и взял в руки второй. Здесь были указаны сотрудники прокуратуры. И вновь ни одной знакомой фамилии. К тому же напротив большинства фамилий, как и на первом листе, значилась пометка «нынешнее местонахождение и род деятельности – неизвестны». За редкими исключениями.

– Я не трещу, а учу подрастающее поколение уму-разуму, – не согласился Станислав. – И коммуникабельности. Ты так и думаешь в старлеях ходить, Рома? На капитанские погоны не претендуешь?

– А чего нужно делать? – заинтересовался Алябьев.

Крячко неторопливо поднялся из-за стола, прошел к тумбочке рядом с входной дверью и включил электрический чайник. Пиджак и кобура Станислава остались висеть на стуле. Он вынул из шкафа белую фарфоровую кружку и протер ее изнутри двумя пальцами.

– Дни рождения отмечать вовремя. А отмечать – значит проставляться, старлей. Щедро и от души.

– Так вы же вроде сказали, что не раздаете звездочки, товарищ полковник, – рассмеялся Алябьев. – Какой мне смысл вам проставляться?

– А я и не о себе. – Крячко опустил в кружку пакетик с жасминовым чаем. – Я о коллективе в целом, Рома. Накрыл «поляну», созвал сотрудников. Меня, Гурова вон… Глядишь, и генерал Орлов заглянет на «огонек». А где Орлов – там и звездочки. Соображать надо, старлей, грамотно выстраивать логическую цепочку. А то так и будешь, как Лев Иванович, бестолково в бумажках рыться. Смотри, какое у него лицо умное. Но, думаешь, он найдет что-то? Ничего он не найдет. Пальцем в небо тычет. Я уже говорил об этом. Надо не ментов бывших шерстить, а криминалитет. А это уже работа с информаторами. Это тоже коммуникабельность, старлей.

– И информаторам надо проставляться?

– Иногда надо.

Чайник вскипел, и Станислав наполнил водой кружку. Гуров перешел к изучению следующего листа. В нем значились бывшие сотрудники ОБЭП. Список был значительно меньше двух предыдущих, всего шесть человек. Далее еще семь фамилий располагались под категорией «РУБОП». За ними три из недавно расформированного ведомства по борьбе с наркотиками, пять – из следственного комитета, и на последнем листе – десять фамилий отставных сотрудников ППС. Лев отодвинул от себя стопку. Алябьев заметил это и тут же развернулся на стуле лицом к сыщику. Но тот молчал. Молчал достаточно долго, пытаясь найти решение. Крячко с чашкой чая вернулся на свое рабочее место.

– Не лопни, Лева, – бросил он. – Говорят, что активная, но непродуктивная мозговая деятельность способствует быстро развивающемуся геморрою.

Напарник проигнорировал его реплику и обратился к старшему лейтенанту:

– Придется отработать каждого, Рома. Я понимаю, что это очень непростое и кропотливое занятие, но иного выбора у нас нет. Необходимо установить и местонахождение, и род деятельности, поднять личные дела с фотографиями. У нас есть свидетель. Кривошеева. По фото она сможет опознать нужного человека.

– А помочь составить фоторобот? – подал голос Крячко, шумно прихлебывая чай из кружки. – Нереально?

– Она сказала, что не сможет, – покачал головой Лев. – Что по второму человеку, старлей?

– Здесь все гораздо лучше, товарищ полковник. – Алябьев выудил из папки очередной лист бумаги и протянул его сыщику. – Тут ведь у нас примета имеется. Уволенных из органов за последние три года Андреев со шрамом на левой брови всего три человека.

– Так с этого и надо было начинать, Рома, – оживился Гуров.

– Ну… Вы сами сказали, что основной подозреваемый – человек по имени Игорь, – начал оправдываться Алябьев.

– Ладно, проехали. Что это за три человека? – Полковник мазнул взглядом по фамилиям. – Личные дела имеются?

– Так точно. И фотографии есть. – Оперативник взял с колен еще три папки и одну за другой выложил их на стол перед Гуровым. – Первый – Андрей Субботин. Бывший сотрудник УБНОН. Причина увольнения – расформирование ведомства. Второй – Андрей Ремезов. РУБОП. Ушел по собственному желанию. Но обычно, когда так происходит, там наверняка история со взяточничеством. Свои прикрыли и дали спокойно уйти… И третий – Андрей Коломенский. Служил в спецназе. Особое подразделение. Достать его личное дело оказалось непросто, но мне помог бывший однокурсник… Причина увольнения – превышение служебных полномочий, повлекшее за собой гибель двух невооруженных штатских. Неприятная история… Кстати, все личные дела этих троих Андреев я отправил вам в электронном виде на почту.

Гуров бегло ознакомился с содержимым каждой из трех папок и вернул их Алябьеву.

– Немедленно отправляйтесь в «Радугу», старлей, – распорядился он. – Найдите Антонину Кривошееву. Если сегодня не ее смена, езжайте к ней домой. Покажите все три фотографии, и пусть она скажет, знаком ли ей кто-то из этих людей.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – Алябьев стремительно поднялся на ноги.

– Заодно захватите с собой в «Радугу» Ливчука и Скачкова. Пусть сменят дежурящих там оперативников.

– Ты оставил в ресторане засаду? – живо отреагировал Крячко. – Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Я говорил тебе, Стас. – Теперь лицо Гурова уже не было таким мрачным, как пару минут назад. В глазах появился азартный блеск. Человек со шрамом вполне мог вывести их на след преступной группировки. – Но ты, видимо, как обычно, был занят либо поучением подрастающего поколения, либо критикой в мой адрес.

– Одно другому не мешает. Я всегда внимательно тебя слушаю.

– Видно, не в этот раз. Ступайте, старлей, – всем корпусом подался вперед Лев, – и, как только будут результаты по опознанию у Кривошеевой, немедленно звоните мне. Сразу же! И можете поверить мне на слово, что эта ежедневная работа приближает вас к капитанским звездочкам гораздо быстрее, чем совместные попойки с полковником Крячко.

– Вас понял, товарищ полковник.

– Не факт, не факт. – Станислав сделал еще один шумный глоток чая и потянулся к пачке сигарет. – А вам не приходило в голову, умники, что эти парни могли представляться в «Радуге» не настоящими именами? И Андрей этот – вовсе не Андрей. И Игорь – не Игорь…

– Я вижу, ты полон позитивного настроя, старик, – беззлобно откликнулся Гуров. Его настроение заметно улучшилось. – Но мы в любом случае узнаем ответ на этот вопрос, как только старший лейтенант встретится с Антониной Кривошеевой.

– Ну-ну…

Собрав со стола полковника все документы и сунув их под мышку, Алябьев вышел из кабинета. Дверь скрипнула, выпуская его наружу, и Крячко мгновенно пригорюнился:

– А про день рождения он в итоге так ничего и не ответил. Вот ведь жмот! И где таких жмотов только набирают? Или они специально идут работать в органы?

– А тебе только бы раскрутить кого-нибудь.

– Так это моя работа, Лева. На том и стою.

– Ладно. Я тебя понял. – Гуров поднялся из-за стола. – Надо наведаться к Орлову, он просил держать его в курсе расследования. Ты со мной?

– Не, у меня перерыв на чаепитие, – отказался Станислав, – ты же видишь. И я никогда не горю желанием получить по шеям от генерала. Так что давай без меня, Лева. Тебя он любит как сына родного и будет куда лояльнее…

– Как знаешь, – кивнул Гуров и направился к выходу.

– Хотя, постой, Лева! Погоди секунду. – Станислав отодвинул чашку и прикурил сигарету. – Пока вы тут с бумажками копошились, у меня мыслишка созрела. И мне кажется, что толковая. Хотел с тобой поделиться.

Лев вернулся, прошел к его столу и примостился на краешке.

– Что за мыслишка? Насчет чего?

– Насчет дела, конечно, которым мы занимаемся, – насупился Крячко. – Или ты думаешь, что один только работаешь, а я ни на что не способен?

– Боже упаси, Стас! Даже и не помышлял о таком. Так что ты там надумал?

– Вот, смотри, – подался вперед Станислав. – Наши налетчики попадают в квартиру жертв, представляясь сотрудниками полиции. Так?

– Так.

– Но и жертвы – не совсем ведь кретины. Почти все они – бывшие номенклатурщики. Люди партийные, дотошные… Думаешь, они не просят визитеров предъявить документы? Наверняка просят. И, прежде чем впустить в квартиру, смотрят, изучают… И только потом впускают.

– К чему ты клонишь, Стас? – В голосе Гурова появилась искренняя заинтересованность.

– А к тому, что документы у налетчиков в порядке, – ответил Крячко. – В полном порядке, Лева. Я имею в виду гербы, печати и все такое прочее… И даже если, как ты предполагаешь, это бывшие менты, у них не может быть настоящих документов, тем более на имя полковника Гурова. Следовательно, кто-то им эти документы сварганил. Качественно сварганил. А таких спецов в Москве найдется немного, тех, кто работает без залепухи.

– А ведь ты прав, черт возьми! – выразительно хмыкнул Лев. – Об этом аспекте я не подумал. Молодец, Стас! Выходит, можешь оказаться полезен, если захочешь.

– Я приму твои слова за комплимент, – ухмыльнулся Станислав. – И то только потому, что знаю, насколько ты на них скуп.

– Лады. Ну а как мы выйдем на человека, занимающегося качественной подделкой документов?

– Через Кречета.

– Бывшего фальшивомонетчика?

– Я не уверен, что он бывший, Лева. Думаю, Кречет просто стал умнее и осторожнее. Но он определенно в теме. Его стоит навестить и потолковать по-мужски.

Крячко погасил сигарету в пепельнице, взял кружку с чаем и вольготно откинулся на спинку стула. Выражение лица сыщика при этом было крайне самодовольным. Он торжествовал.

– Позвольте… – Платон Гаврилович протянул руку. Огромные очки с бифокальными линзами спустились со лба на переносицу. Легкая форма болезни Паркинсона заставляла голову старика покачиваться из стороны в сторону.

– Разумеется. – Человек, представившийся полковником Гуровым, спокойно отдал Сергееву постановление на обыск.

Платон Гаврилович долго и въедливо изучал документ. В лице не было ни волнения, ни растерянности, ни страха. Сказывалась былая выдержка сотрудника ОБХСС. Иванычу это было хорошо знакомо. Он криво усмехнулся и двумя пальцами поскреб выступившую на щеках двухдневную щетину. Он не был пьян, но находился слегка под градусом. Старик закончил читать и, вновь подняв очки на лоб, вернул бумагу Полковнику:

– Все верно, Лев Иванович. Вы имеете полное право на обыск в моей квартире. Я, правда, не могу понять, почему и как такое могло случиться, но… Не смею препятствовать букве закона. – Он сделал гостеприимный жест рукой: – Прошу вас, господа. И… Надеюсь, вы сможете лучше обрисовать ситуацию, чем данная официальная бумага.

– Пройдемте на кухню, – предложил Полковник. – Там и поговорим. Андрей, Жора, начинайте обыск.

Франт прямиком двинулся в направлении спальни. Платяной шкаф с заветной шкатулкой находился именно там. Жора взял курс на кабинет хозяина дома. Исключительно для проформы. Ничего ценного в своем кабинете Сергеев не держал…

Полковник пропустил Платона Гавриловича вперед. Они вошли в кухню и разместились за стоящим возле окна обеденным столом. Платон Гаврилович снова надел очки, и его глаза за стеклами стали совсем крохотными.

– Ваше лицо кажется мне знакомым, Лев Иванович, – негромко произнес Сергеев. – Отдаленно, но вроде знакомым. Мы не могли встречаться прежде?

– Вряд ли, – покачал головой Иваныч. – Боюсь, вы меня с кем-то спутали.

– Возможно, – не стал спорить старик. – Память у меня уже не та, что раньше. Лет десять-пятнадцать назад я мог бы сказать наверняка, встречались мы или нет. С большой долей вероятности вспомнил бы даже где, когда и при каких обстоятельствах. А сейчас… Сейчас все стало по-другому… – вздохнул он. – Так что все-таки случилось? В чем моя вина перед законом?

– Вам знаком человек по имени Дмитрий Барталомеев?

– Простите, как? – переспросил Сергеев.

– Барталомеев. Дмитрий Барталомеев.

Старик помолчал. Старательно покопошился в закоулках своей памяти.

– Честно говоря, не припоминаю такого. А должен быть знаком?

– Вчера этот человек был арестован, – завел привычную «песню» Иваныч. – Задержан с поличным на месте преступления. При ограблении квартиры некоего Груневича Соломона Семеновича. Барталомеев находился в розыске почти три месяца. Специализировался на точно таких же квартирных кражах крупных антикваров столицы…

– Понятно-понятно, – прошамкал Сергеев. – Только я до сих пор не возьму в толк, при чем тут я.

– К сожалению, я к этому и веду, Платон Гаврилович.

– К сожалению?

– Да. Барталомеев – исполнитель, а на вас он при допросе указал, как на заказчика всех совершенных им преступлений.

– Быть не может, – удивился старик, но паники в его маленьких глазках по-прежнему не было. – Вы, должно быть, шутите?

– Нисколько. Хотя лично я подозреваю, что тут кроется какая-то ошибка, Платон Гаврилович. Или элементарный навет со стороны Барталомеева. Между нами говоря, на поверку он оказался еще тем фруктом… Оклеветать человека – для него не самый серьезный проступок.

– Понятно-понятно. – По пересохшим старческим губам пробежало некое подобие улыбки. – Наверняка так оно и есть. Я имею в виду клевету… Но, получается, если этот ваш Барталомеев клевещет на меня, то он как минимум должен быть со мной знаком. Я верно мыслю?

– Совершенно верно, Платон Гаврилович. Потому я вас о нем и спрашиваю. Вы же понимаете, что не реагировать на сигнал мы не можем…

– Ну, разумеется. Да. Я отлично вас понимаю, Лев Иванович. Но… – развел руками Сергеев, – припомнить человека с такой фамилией никак не могу, хоть убейте… Я, конечно, еще покопаюсь в памяти… У меня ведь есть на это время? Вы не собираетесь меня арестовать?

– У меня нет для этого никаких оснований, Платон Гаврилович, – улыбнулся Полковник. – Давайте сделаем так. Я оставлю вам номер своего телефона, и если вы что-то вспомните…

Иваныч полез во внутренний карман пиджака, но так и не успел завершить начатого движения. На пороге кухни возник Франт и дважды демонстративно кашлянул в кулак.

– Товарищ полковник…

– В чем дело, Андрей? – недовольно обернулся Иваныч.

– Мы нашли кое-что…

– Что именно? – Краем глаза Полковник наблюдал за реакцией Платона Гавриловича.

– Вот… – Франт продемонстрировал запаянный целлофановый пакетик с золотой печаткой внутри. – Вещь, похищенная из квартиры Злобина, товарищ полковник. Нужно будет проверить на отпечатки пальцев…

– Ты уверен, что это то самое кольцо? – нахмурился Иваныч.

– Абсолютно. На боковом ребре есть характерная царапина. Вы лично фиксировали в протоколе…

– Постойте-постойте! – приподнялся на стуле Сергеев. – Что это? Я никогда прежде не видел этого кольца. Где вы его взяли?

– В металлической коробке. В платяном шкафу.

– Этого не может быть!

Платон Гаврилович собирался двинуться в сторону Франта, но Полковник, поднявшись на ноги, решительно преградил ему путь. Благодушная улыбка мгновенно стерлась с его лица, густые брови сошлись в области переносицы. Старик невольно отступил на пару шагов назад, и на его лице отобразилась-таки та самая растерянность, которую ожидал увидеть Иваныч. Но только растерянность. Без примеси страха.

– Боюсь, теперь у меня есть основания задержать вас, Платон Гаврилович.

– Не может быть, – машинально повторил старик. – Я никогда не видел этого кольца, Лев Иванович. Уверяю вас…

– Будем разбираться. – Голос Полковника похолодел настолько, что мог бы заморозить хозяина квартиры на месте. – Вам придется проехать с нами, Платон Гаврилович.

– Понятно-понятно. Я готов, конечно, но…

– Советую вам воздержаться от каких-либо замечаний, Платон Гаврилович, – решительно перебил его Иваныч. – Ведь вы знаете закон не хуже меня, любые ваши слова могут быть использованы против вас…

– Мне нечего скрывать.

– И тем не менее давайте будем соблюдать протокол. Это в ваших же интересах. – Полковник демонстративно расстегнул пиджак. Не заметить рукоятку его пистолета в наплечной кобуре было невозможно. – Прошу вас следовать за мной. А вы продолжайте обыск, капитан Дроздецкий.

Сергеев молча подчинился. Поддерживаемый твердой рукой Полковника, он пересек прихожую и вышел вместе с ним на лестничную площадку. Они вдвоем спустились вниз по мраморной лестнице, и Иваныч услужливо распахнул перед стариком тяжелую дверь. Лучи заходящего солнца, ударившие по глазам, заставили Платона Гавриловича на мгновение остановиться. Он снял очки и потер веки. Полковник закурил сигарету. Автомобиль был припаркован в нескольких метрах от подъезда. Осман заметил появившегося подельника, сопровождающего жертву, и дисциплинированно положил обе руки на «баранку». Платон Гаврилович надел очки.

– Прошу вас, – указал в направлении машины Иваныч. – Садитесь на переднее сиденье, Платон Гаврилович.

И вновь со стороны старика не последовало никаких возражений. Полковник криво усмехнулся – клиент оказался весьма покладистым.

Они уже вплотную приблизились к автомобилю, когда в проеме полуприкрытых ворот, ведущих в глухой дворик, показалась моложавая подтянутая фигура смуглолицего мужчины с короткой стрижкой. Полковник моментально поймал его в фокус. Наметанный глаз был способен определить мента по походке. Поспешно протянув руку, Иваныч распахнул дверцу машины, но занять место на пассажирском сиденье Сергеев не успел – смуглолицый заметил их.

– Добрый вечер, Платон Гаврилович! – бросил он издалека, приветственно вскидывая левую руку. В правой руке мужчина держал увесистую кожаную папку. – Куда это вы, на ночь глядя?

– Да вот… Задержан по подозрению в соучастии… Или даже организации… Я еще и сам толком не понял, в чем меня обвиняют, – открыто улыбнулся старик. – Но, думаю, разберемся…

– Задержаны? – нахмурился смуглолицый, продолжая двигаться по направлению к автомобилю. Теперь его и Полковника разделяли считаные метры. – Кем? На каком основании? Я могу взглянуть на ваши документы?

Иваныч обернулся и, словно невзначай, расстегнул пуговицу пиджака. Рука тяжело опустилась на плечо Сергеева, слегка надавила и заставила задержанного занять место в салоне.

– А вы, собственно, кто?

– Младший лейтенант полиции Никудинов, – представился смуглолицый и тут же продемонстрировал собеседнику удостоверение в развернутом виде. – Я – местный участковый и хорошо знаком с Платоном Гавриловичем. Могу узнать, в чем его обвиняют и кто вы такие?

Полковник даже не глянул на документ.

– Вас это не касается, младший лейтенант, – довольно грубо откликнулся Полковник, даже не взглянув на удостоверение. – Можете быть свободны!

– Все нормально, Паш, – подал голос Сергеев. – Мы разберемся. Я уверен…

Полковник захлопнул переднюю дверцу автомобиля и распахнул заднюю. Но ни его властный тон, ни заявление старика не убедили участкового. Младший лейтенант Никудинов оказался дотошным парнем. И Иваныч не исключал варианта, что до того уже доходили слухи об исчезновении лиц преклонного возраста, не имеющих родственников в столице. Тупая боль в висках напомнила о вчерашней попойке очередным приступом. Он поморщился так, словно только что отправил в рот несколько долек лимона.

– Какое ведомство вы представляете? – Никудинов переложил папку в левую руку.

– Главное управление уголовного розыска, – вполоборота бросил Полковник. – Для вас этого достаточно, младший лейтенант? Или у вас есть еще какие-нибудь неуместные вопросы?

– Честно говоря, есть. Дело в том, что по долгу службы мне приходилось сотрудничать с некоторыми оперативниками из угро. С полковником Гуровым, например. И с полковником Крячко тоже… Могу я взглянуть на ваши документы?

Иваныч замешкался всего на несколько секунд, но этого оказалось достаточным, чтобы вызвать подозрения участкового. Правая рука младшего лейтенанта легла на притороченную к ремню кобуру, пальцы сомкнулись на рукоятке. Одно-единственное движение позволило бы ему стремительно выхватить оружие в случае необходимости. Осман, наблюдая происходящее в зеркале заднего обзора, незаметно для пассажира потянулся к закрепленным на левой лодыжке ножнам.

– Вы переходите все границы, младший лейтенант. Но так и быть… – вымученно улыбнулся Иваныч.

Рука его скрылась за отворотом пиджака. Участковый не оставил ему выбора. Никудинов пристально наблюдал за его действиями, но среагировать вовремя все-таки не успел. Полковник был быстр, как кобра в момент атаки. Пистолет буквально сам прыгнул ему в руку. Легкий разворот кисти, и мгновенный выстрел. Пуля, выпущенная в упор, разнесла всю правую половину лица участкового. Кровь брызнула в разные стороны. Тело рухнуло на асфальт. У стоящей по соседству машины сработала сигнализация. Сергеев испуганно подпрыгнул на сиденье, и тут же локоть Османа врезался ему в переносицу. Старик не успел издать ни звука. Блеснувшее в лучах заходящего солнца широкое лезвие ножа промелькнуло у него перед лицом и ткнулось в горло. Дагестанцу достаточно было одного короткого хладнокровного движения, чтобы перерезать жертве сонную артерию. Бурая кровь потоком хлынула на приборную панель. Голова Сергеева запрокинулась назад. Полковник распахнул дверцу, рывком выдернул тело из салона и швырнул его на землю. Сам занял место на пассажирском сиденье и выкрикнул:

– Заводи! Живо!

Осману не пришлось приказывать дважды. Он повернул ключ в замке зажигания и запустил двигатель. Почти из всех окон дома повысовывались любопытные лица. Иваныч чертыхнулся и нажал кнопку последнего вызова на своем мобильном:

– Андрей! Уходите! Быстро! Забирайте коробку, и вниз! Даю вам десять секунд. Время пошло…

Глава 7

– Полковник Гуров? Полковник Крячко? – Невысокий мужчина лет сорока пяти с объемным пивным животиком и крючковатым носом, за что в свое время и получил кличку Кречет, удивленно перевел взгляд с одного сыщика на другого. – Вы чего это? Я, признаться, думал, что наши с вами пути никогда уже не пересекутся. Мы же вроде все порешали четыре года назад… Ударили по рукам и разошлись как в море корабли. Я вам ничего не должен, вы мне ничего не должны… Так ведь было?

– Так, Кречет, так.

В знак приветствия Станислав похлопал легендарного фальшивомонетчика по покатому плечу и, не разуваясь, по-хозяйски прошел в гостиную. И Гуров, и Кречет вынуждены были последовать за ним. На лице последнего мелькнула тень ничем не прикрытого неудовольствия. Он плотнее запахнулся в свой махровый банный халат.

– Тогда с чего такая сомнительная честь, господа легавые?

Крячко остановился в центре комнаты, коротко огляделся по сторонам и обернулся:

– Ты один?

– Ну… Допустим…

– Так допустим? Или один? – нахмурился Станислав.

Гуров прошел к огромному, в полстены, книжному шкафу и молча выудил первую попавшуюся под руку книгу. Ею оказался роман Ремарка «Жизнь взаймы» в твердом переплете. По предварительной договоренности он не собирался вмешиваться в дискуссию напарника с фальшивомонетчиком.

– Я – один, – решительно качнул головой Кречет. – Но до сих пор не рублю фишку, какого хрена…

– Давай без грубостей, – предложил Крячко. Он опустился в уютное глубокое кресло и указал собеседнику рукой на диван. – Нам нужна твоя помощь, Кречет.

– Чего? Помощь? Типа, шутка такая?

– Нет.

– А как же разговор четырехлетней давности о том, что теперь каждый топает своей дорогой? Кажется, это как раз ваши слова, полковник Крячко.

– Ситуация изменилась, – небрежно махнул рукой Станислав, достал пачку сигарет и, выудив одну, закурил.

– И че? – недовольно откликнулся хозяин квартиры. – Меня это волнует? Ваша ситуация?

– Ты, видимо, меня не понял. – Губы Станислава растянулись в улыбке. – Или понял, но не до конца. Нам не просто нужна твоя помощь, Кречет, а ОЧЕНЬ нужна. Настолько, что я готов организовать тебе массу неприятностей, а потом с легкостью решить их, лишь бы ты оказался у меня в неоплатном долгу.

– Гоните! У вас на меня ничего нет и быть не может. Я давно в завязке.

– Неужели?

– Однозначно. И вам об этом прекрасно известно.

– А на что же ты живешь?

– У меня свой небольшой ресторанчик.

– Да! Точно! Я, кажется, слышал об этом. Ты ведь слышал, Лева? Про его ресторанчик? – Сыщик слегка повернул голову в сторону напарника.

– Доходили слухи. – Гуров перелистнул несколько страниц книги. – Пару лет назад.

– Да-да-да. – Улыбка Крячко стала еще шире, что окончательно обескуражило фальшивомонетчика. – Совершенно верно. Пару лет назад… Я тогда перефразирую свой вопрос, Кречет, если ты не против… На что ты жил до того, как купил себе ресторанчик и, что самое главное, на какие шиши ты его купил?

– Меня братва «подогрела». За былые заслуги.

– Вот как! Былые заслуги – это всегда похвально, Кречет. Тут не поспоришь… – Станислав тяжело вздохнул, но улыбка при этом никуда не исчезла. – Выходит, ты кругом чист. Не подкопаешься, да?

– Об этом я и толкую. – Кречет поднялся с дивана. – Так что, извиняйте, господа легавые, но ничем вам помочь не могу. Спасибо за визит, хотя и не могу сказать, что был чертовски рад вас видеть.

Станислав взял пепельницу с низенького стеклянного столика, аккуратно загасил в ней сигарету и потянулся рукой в правый карман пиджака. Движения его были плавными и неторопливыми. Именно это обстоятельство насторожило хозяина квартиры больше всего. Маленькие, глубоко посаженные глазки сошлись в подозрительном прищуре. На столик рядом с пепельницей из кармана сыщика перекочевала пачка тысячных купюр в банковской упаковке.

– Минутку! – резко нахмурился он. – А это что у нас тут такое? Деньги? Интересно-интересно… Думаю, учитывая твои былые заслуги перед братвой, Кречет, стоит проверить купюры на подлинность. Как считаешь, Лева?

– Разумное предложение, – согласился Гуров. – Я вызову бригаду экспертов. А ты пока займись понятыми.

– Сделаем, – кивнул Крячко, поднимаясь с кресла. – Кстати, Лева… Оформи заодно и выезд опергруппы. Обыск в этой квартире лишним не будет. Глядишь, обнаружим еще что-нибудь…

– Эй, хорош! – Кречет поспешно преградил Станиславу дорогу. – Че за дела такие?

– Я думал, разговор между нами окончен, – напомнил полковник. – Ты ведь сам дал это понять.

– Но это же произвол! – Легендарный столичный фальшивомонетчик метнул затравленный взгляд на оставленную сыщиком пачку купюр. – С каких пор вы стали использовать в своей работе такие грязные методы, полковник Крячко? Вы же… типа, правильный «мусор».

– Был правильный. – Колючий взгляд Станислава уперся собеседнику в переносицу. Ничего хорошего такой взгляд не предвещал, и Кречет невольно поежился. – Но времена меняются. Верно? А вместе с ними меняемся и мы. Тебе ли не знать, Кречет…

Гуров уже набирал номер на своем мобильнике. Глаза старого «урки» беспомощно заметались.

– Ладно. Чего вы хотите?

– Вижу, ты созрел…

– Созрел-созрел. Так чего надо? – недовольно засопел Кречет. – Какая помощь вам понадобилась?

На некоторое время в комнате повисла напряженная тишина. Гуров вернул мобильник в карман и вновь сосредоточился на изучении богатой библиотеки хозяина дома. Крячко вернулся в кресло. Закинул ногу на ногу. Но пачку банкнот убирать со столика не торопился.

– Дело в следующем, – начал он. – В Москве появилась преступная группировка с поддельными документами сотрудников уголовного розыска. Удостоверения, ордера… Причем мы предполагаем, что все их подделки очень высокого качества, практически не отличимые от оригиналов…

– И? – Кречет не стал садиться и теперь смотрел на Крячко сверху вниз. – Вы думаете, что это я их сделал, что ли? Да ладно! Я с документами вообще ни в жисть не работал…

– Мы не думаем, что это ты, – успокоил собеседника Крячко. – Но мы надеемся, что ты выведешь нас на нужного человека. На того, кто может делать такие документы. Повторюсь, Кречет: это не дешевая залипуха какая-нибудь, а высококачественная подделка. С гербами и печатями. Одно из удостоверений выписано на имя полковника Главного управления уголовного розыска Гурова. Полагаю, не каждый с такой работой справится. И далеко не каждый за такую работу возьмется в принципе…

Кречет все-таки сел на диван. Запустил пятерню в свою курчавую шевелюру и слегка взъерошил ее.

– Тут вы правы, – признал он. – Грамотных спецов в этой области в Москве по пальцам пересчитать можно. И даже на одной руке. А уж тех, кто мог бы замахнуться на Главное управление УГРО… Надо быть либо безбашенным отморозком, либо…

– Либо? – нетерпеливо бросил Станислав, заметив колебание на лице фальшивомонетчика.

– Ну… Есть один тип. Он родом из Азербайджана. Художник. Имени и фамилии его я не знаю… Кличка Караваджо. Ну, потому что художник…

– Мы поняли.

– Мне приходилось с ним пересекаться, и я знаю, что он не гнушается никакой левой работенки. Тем паче что с криминалом Караваджо завязан плотно. Почти с тех самых пор, как перебрался в Москву. Мужик рисковый и… гениальный. Как он сам не раз говорил: после пережитого ему терять уже нечего. Во время азербайджано-армянского конфликта ему в Нагорном Карабахе взрывом оторвало правую руку до самого плеча. А он даже и боевиком-то не был. – Фальшивомонетчик грустно хмыкнул. – Простой мирный житель, в дом которого влетела шальная граната. Жену и дочку насмерть, а он без руки… Отправился беженцем в Москву, осел тут, обрусел, как говорится, обзавелся нужными связями в криминалитете, намастырился художничать левой и… пошло-поехало. Клиент у него всегда есть, платят отлично. И все потому, что он частенько берется за такую работу, за которую другие браться не рискуют. И кстати, ментовские «ксивы» ему приходилось уже делать. И не однажды. У вас нет образца?

– Нет.

– Жаль, – пожал плечами Кречет. – По образцу я наверняка смог бы сказать, его это работа или нет. Но скорее всего его… Раз вы говорите, качество плюс огромный риск… Это тема Караваджо. Без базара.

Крячко потянулся к пачке тысячных купюр, но его рука так и зависла в воздухе, он вроде как колебался.

– Как найти его, знаешь? – последовал логичный вопрос.

– Да. У него частный дом на Пятницком шоссе. Могу написать адрес.

– Пиши.

Станислав забрал деньги со стола и сунул их обратно в карман. Телефонный звонок заставил Гурова поставить на полку очередную просматриваемую им книгу. Достав мобильник, он ответил на вызов. Пару минут он сосредоточенно молчал, принимая информацию от невидимого собеседника, затем с мрачным видом коротко бросил:

– Я понял. Будем через пятнадцать минут.

– Очередное тело? – поинтересовался Крячко.

– Хуже. Гораздо хуже, Стас.

Иваныч нервно сдернул с себя окровавленную рубашку и швырнул ее в раковину. Налил себе целый стакан водки и залпом осушил его.

– Дерьмо! – негромко произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Вот срань же!

Франт поставил металлическую коробку на стол. Откинул крышку. Валюта располагалась справа, драгоценные камни слева. Каждый вид камней ныне покойный Сергеев хранил в отдельных пластиковых пакетиках.

– Рано или поздно должно было случиться что-то подобное, – сказал он. – Я знал это наверняка. Никому не фартит бесконечно, Полковник. Это закон, и ты знаешь его не хуже меня. Так что не парься.

– Ты че лепишь, в натуре? – отозвался вместо Иваныча Жора. Он тоже взял граненый стакан, но не рискнул наливать себе спиртного до тех пор, пока Полковник находился возле стола. Руки Жоры слегка подрагивали. – Как тут не париться? Мы «накосячили» по полной программе. Следы в хате не замели, трупаки бросили на всеобщее обозрение, свидетели нас видели. Почти во всех окнах торчали их хари. Человек двадцать точно нас срисовали, отвечаю, а то и больше… Все! Завал! Менты сработают без расслабона, в натуре. Одного меня только по пальцам в хате вычислят на раз-два. Как здрасте! Копнут картотеку свою вшивую – и вот он я. Как на ладони. А тачка?..

– Стоп! – остановил его словоизлияния Полковник. – Захлопни пасть, Жора! Осман!

– Да, начальник?

Дагестанец не переступал порог кухни, переминаясь в проеме с ноги на ногу. В отличие от остальных на его лице вообще не отражалось никаких эмоций. Словно это и не он вовсе двадцать минут назад хладнокровно перерезал человеку горло.

– Отгони машину за город, выбери место побезлюднее и сожги ее.

– Все понял. Да.

Осман уже собирался покинуть квартиру, но Полковник остановил его:

– Осман!

– Да, начальник?

– Не уходи, пока не убедишься, что она сгорела дотла. Понял? Чтобы никаких следов от нее не осталось. А затем возвращайся сюда.

– Я понял, начальник.

– И прекрати звать меня начальником, – поморщился Иваныч. – Действуй! Живо! Одна нога тут, другая там. Франт! Дели добычу, и будем расходиться.

В прихожей громко хлопнула дверь, выпуская дагестанца. Жора невольно вздрогнул.

– Что значит, «расходиться»? – вскинулся он. – Типа, совсем?

– Время покажет, – ушел от прямого ответа Полковник. – Но сейчас лучше не высовываться. Никому. Ложимся на дно на неопределенное время. При этом не советую оставаться в Москве, парни. Чем дальше вы окажетесь от столицы, тем лучше. Жора, звони Караваджо. И тебе, и Осману, и Франту понадобятся новые документы. Скажи ему: надо управиться за сутки. Или еще быстрее… А пока ждете документы, сидите на этой хате и не высовывайтесь. Ни за хлебом, ни за водярой не гонять, мусор не выносить… В общем, ни под каким предлогом не покидать квартиру. Документы Караваджо пусть прямо сюда пришлет. И тогда рвите когти. В Кострому, в Омск, в Баден-Баден… Куда угодно. Вам ясно?

– Иваныч, а ты? – Жора налил себе водки, выпил и немного успокоился. Во всяком случае, его руки уже не ходили ходуном. – Тебе че, типа, «ксива» не нужна нулевая?

– Обо мне не беспокойся, Жора. Я сам о себе позабочусь.

– И даже планами не поделишься?

– Вам это ни к чему, – мрачно откликнулся Полковник. – Как только все уляжется, я найду способ связаться с вами.

Он лгал им. Иваныч прекрасно понимал, что ничего не уляжется и возврата к прошлому уже не будет. Придется начинать все с нуля. В другом месте и с другой командой. Он был готов к подобному повороту событий. И в настоящий момент размышлял лишь над двумя возможными вариантами. Спокойно уйти прямо сейчас или грохнуть обоих подельников, забрать себе всю добычу с последнего налета, дождаться Османа, избавиться от него и только потом уйти. Второй вариант казался более правильным. Тогда, как говорится, и концы в воду. Но он отнимет слишком много времени. Времени, которого, возможно, уже сейчас у него попросту нет…

– Твоя доля. – Франт сдвинул на край стола три увесистые пачки денег и пакетик с драгоценными камнями. – Все, как в аптеке. На своих не наживаемся.

Их глаза встретились. Рука Франта, как бы невзначай, легла на рукоятку торчащего за поясом револьвера. Он словно уловил ход мыслей подельника, а может, элементарно просчитал ситуацию. Иваныч криво усмехнулся. Он выдержал эту дуэль взглядов. Выдержал, но благоразумно отступил.

– Я тебе верю. Жора, не одолжишь мне рубашку?

– Без базара, Иваныч!

Жора сделал глоток прямо из горлышка, поморщился и стремительно кинулся в спальню. Франт и Полковник остались один на один.

– Расслабься, – миролюбиво улыбнулся Иваныч. – Никто никого кончать не будет.

– Но ты же думал об этом. Верно?

– Думал, – кивнул Полковник. – Не пойми меня неправильно, Андрюха… В тебе я уверен, как в себе самом. Мы столько лет вместе… Ты скорее умрешь, чем сдашь меня. Но они… Они – «урки», Андрей. А «уркам» верить – последнее дело. Подумай об этом.

– Без Жоры я окажусь в ловушке. – Одной рукой Франт разгладил свои щегольские усики, в то время как вторая по-прежнему покоилась на рукоятке револьвера. – Нет Жоры – нет документов. Караваджо не станет иметь дело с ментами. Даже с бывшими.

– Ты прав, – согласился Полковник. Погасив сигарету в пепельнице, он забрал со стола свою долю. – Но когда документы уже будут у тебя на руках…

– Я принял к сведению твой совет.

– Отлично. Надеюсь, ты примешь верное решение.

Жора вернулся с рубашкой темно-синего цвета и протянул ее полковнику.

– Вот, моя любимая. Как от сердца отрываю, в натуре. Носи и помни, Иваныч. Работаем без расслабона? А?

– Точно, Жора. Без расслабона. – Полковник надел рубашку, застегнул пуговицы и снял со спинки стула наплечную кобуру. Его взгляд по-прежнему был скрещен со взглядом Франта. Указательный палец последнего потянулся к спусковому крючку. – Ты уже позвонил Караваджо?

– Еще нет.

– Звони, Жора, не тяни. «Легавые», может быть, уже сейчас изучают твои отпечатки пальцев.

– Да, точняк-точняк, – живо засуетился Жора. – Щас звякну. Три заказываю? Тебе точно не нужна «ксива», Иваныч?

– Точно.

Жора глотнул еще водки и полез в задний карман джинсов за телефоном. Полковник надел пиджак и заложил руки за спину. Франт убрал палец с курка. Напряжение заметно упало. Жора, ничего не замечая, уже энергично тыкал пальцем в сенсорный экран, отыскивая нужный номер.

– Счастливо, Полковник, – сухо произнес Франт. – Даст бог – свидимся.

– Непременно. Будьте осторожны, парни.

Иваныч хлопнул Жору по плечу и направился к выходу. Франт тенью последовал за ним, но остановился в дверном проеме между кухней и прихожей, пристально наблюдая за действиями недавнего подельника, и снял руку с ремня только тогда, когда за Иванычем захлопнулась входная дверь. Переместился к окну и слегка сдвинул в сторону занавеску. Франт не собирался рисковать. Что бы там ни говорил Полковник, но пока он не убрался восвояси, их жизни висели на волоске.

Жора нашел наконец нужный номер.

– Караваджо! Это я. Кто-кто… Хрен в кожаном пальто. Не узнал, что ли? Ну, так быть мне богатым. Хотя куда уж богаче, в натуре, – хохотнул он, и рука его снова потянулась к бутылке. – Работаем без расслабона, братуха. Короче, это Жора Самаркандский. Теперь вкурил?.. Есть базар. Срочный…

Франт видел, как Полковник вышел из подъезда и стремительно зашагал прочь. Голову он не поднял, чтобы посмотреть на окна квартиры. И это было хорошим знаком.

– Никаких сомнений, Лев Иванович. – Алябьев дождался, пока Гуров закончит разговор с балистиком, и только после этого взял слово. – Та же самая группировка. Работала по той же самой схеме. Убитый, – неопределенно качнул он головой в направлении жертвы с перерезанным горлом, – Сергеев Платон Гаврилович. Пенсионер. Бывший сотрудник ОБХСС. Родственников не имел. Но… Как видите, преступникам помешали, в самый неподходящий момент появился участковый Никудинов. Я, конечно, понимаю, что нехорошо так говорить, товарищ полковник, но случившееся сыграло нам на руку… Преступникам пришлось спешно уносить ноги, а в нашем распоряжении появилась масса зацепок. Они даже не успели ликвидировать отпечатки пальцев в квартире Сергеева, группа экспертов-дактилоскопистов уже работает на месте. Есть очень четкие отпечатки…

– Сейф? – коротко уточнил Гуров.

– Никак нет. Сейфа в доме Сергеева не обнаружено. Предположительно, он хранил свои сбережения каким-то иным способом. Под подушкой или что-то в этом роде, – хмыкнул Алябьев, но, наткнувшись на колючий, сосредоточенный взгляд сыщика, моментально состроил серьезное выражение лица. – Впрочем, вы ведь наверняка сами подниметесь в квартиру. Верно?

– Верно. Что еще, старлей? Свидетели?

– Масса, товарищ полковник. И самый активный из них – вон тот мужик. – Алябьев указал рукой на припаркованную в дальнем конце двора служебную машину Главного управления. – Данилко сейчас как раз разговаривает с ним… Мужик находился возле ворот, рядом со своим гаражом, и видел все произошедшее как на ладони. Он утверждает, что у него великолепная память на лица. Если это так, у нас появятся фотороботы трех преступников.

– Трех? – впервые подал голос Крячко, облокотившись о распахнутую дверцу автомобиля.

– Так точно, товарищ полковник, – повернулся в его сторону Алябьев. – Согласно показаниям свидетелей, один из преступников находился за рулем грязно-серого «Фольксвагена». Мужчина неславянской внешности. Именно он перерезал жертве горло. Второй – тот самый, о котором уже упоминалось раньше, тот, у которого документы на имя полковника Гурова. Высокий, темноволосый… Он вышел из подъезда вместе с Сергеевым. И он же стрелял в участкового Никудинова. А через несколько секунд после выстрела появились еще двое. Одного из них свидетель опознал по фото как Андрея Ремезова. Внешность второго уточняется…

– Ремезов, – эхом подхватил Гуров. – Бывший сотрудник РУБОП. Значит, все-таки он, старлей?

– Так точно. Он. Антонина Кривошеева также опознала его… – Алябьев немного стушевался. – Извините, что своевременно не информировал вас… Просто не успел. Я как раз общался с Кривошеевой, когда поступил вызов… сюда. Ну, я и подумал, раз мы все равно с вами встретимся…

– Оперативников в «Радуге» сменили?

– Сменили. Левчук и Скачков останутся в заведении Абабикяна до завтрашнего утра, часов до десяти. Потом их сменят. Я уже позаботился об этом, товарищ полковник. Хотя… – Старший слегка поморщился.

– Что?

– После случившегося маловероятно, что кто-то из преступной группировки объявится в «Радуге». Сейчас для них это слишком рискованно. Скорее всего они предпочтут не «светиться» какое-то время. Нигде. Как думаете, Лев Иванович?

– Я пока никак не думаю, – парировал Гуров. – Засаду в «Радуге» оставим. А мне пока нужны остальные свидетели. Вы ведь говорили, что их несколько.

– Так точно.

– Займитесь этим. Я собираюсь поговорить с каждым.

Развернувшись на каблуках, Лев решительно двинулся в сторону служебной машины. Крячко не сразу последовал за напарником. По-прежнему стоя возле открытой дверцы автомобиля, он закурил сигарету. В двух шагах от него судмедэксперт, опустившись на одно колено, осматривал тело убитого участкового.

– Я помню его, – вполголоса произнес Станислав, пуская дым через нос. – Он как-то здорово помог нам в одном расследовании. И мне прекрасно известно, что в отличие от большинства участковых он никогда не брал взяток. Жаль… Жаль, что ему так и не удалось добиться в полиции чего-то большего, чем просто приглядывать за участком. Родным уже сообщили?

– Насколько мне известно, вроде бы нет еще… – замешкавшись с ответом, произнес Алябьев.

– Это необходимо сделать, старлей.

Больше сыщик не произнес ни слова. Молча докурил сигарету, на пару секунд скрылся в салоне автомобиля и, затушив окурок в пепельнице под приборной панелью, захлопнул дверцу. Гуров, стоя рядом со служебной машиной, слушал показания свидетеля, но сам пока не задавал никаких вопросов. Нить беседы с кряжистым обладателем рыжей косматой бороды по-прежнему находилась в руках лейтенанта Данилко.

– … а когда он выкинул истекающее кровью тело Платона Гавриловича из салона и швырнул его на асфальт, он стал звонить по телефону. Ну, как звонить? – Бородач вынул из нагрудного кармана рубашки носовой платок, промокнул им высокий покатый лоб с двумя острыми, как кинжалы, залысинами и затолкал платок на прежнее место. – «Звонить» – это, наверное, громко сказано. Он бросил в трубку всего пару фраз…

– Каких именно, не слышали? – Данилко быстро заполнял бланк протокола, не поднимая головы.

– Нет. Расстояние было слишком большое. Да и говорил он негромко. – Свидетель выдержал небольшую паузу. Смерил взглядом сначала Гурова, а затем и приблизившегося к ним Крячко. – А потом из подъезда вышли еще двое… Ваш сотрудник уже показывал мне фото, и я сказал, что это был он. Один из тех, кто вышел после… У него в руках была металлическая коробка. Вместе с ней он и занял место на заднем сиденье машины. Второй разместился рядом, и они тут же уехали.

– Как выглядел второй?

– Ну… Как сказать?.. Он выглядел… как убийца. Типичный такой убийца, каких обычно в боевиках показывают. Не в голливудских, конечно, а в нашем российском ширпотребе. – Мужчина позволил себе скупую улыбку. – Вы и сами таких, поди, тысячу раз видели. Невысокого роста, крепкий, короткостриженый. Глаза большие, навыкате, нос сплюснутый, уши плотно прижатые, лицо без признаков интеллекта. В общем, стандарт.

– Во что был одет?

– Черные джинсы и серая футболка, – незамедлительно ответил бородач. – На обувь не обратил внимания, точнее, не успел заметить. Головного убора не было.

– А номер их машины случайно не запомнили? – вмешался Крячко.

Мужчина снова достал платок, но на этот раз протер не лоб, а загорелую морщинистую шею.

– Почему нет? Случайно запомнил. Это был серый «Фольксваген» с номерным знаком «х484оо». Машинка, кстати, уже изрядно потасканная. Года двухтысячного, я думаю, не моложе.

Станислав достал свой мобильник:

– Пусть пробьют номер по базе. «Липа», вероятнее всего, но чем черт не шутит? А заодно пусть дадут ориентировку. Алло! Это полковник Крячко из Главного управления уголовного розыска…

Тем временем лейтенант Данилко перевернул лист и принялся «строчить» новый.

– Продолжайте, Илья Андреевич, – вежливо обратился он к свидетелю, все так же не поднимая головы.

– А, ну так это… все. Говорю же, как только те двое сели в машину, нерусский за рулем сразу же ударил по газам, и они быстренько свалили. А я сразу по «02» звонить… Хотя, полагаю, не я один. Многие видели произошедшее из окон своих квартир. Впрочем, об этом я тоже уже говорил вам. Вы еще с Танькой Захаровой пообщайтесь. Ее окна ближе всего к месту событий были. Вон те, – указал мужчина пальцем, – с геранью на подоконнике. Я Танькино лицо видел… Стало быть, и она все видела… Можете сверить потом наши показания.

– Непременно. – Данилко закончил писать. – Благодарю вас за содействие, Илья Андреевич. Подпишите протокол и пока можете быть свободны. Если будет необходимость, мы с вами свяжемся…

Бородач поставил размашистые подписи в нижней части обоих листов и выбрался из машины.

– Дай-ка взглянуть, лейтенант, – протянул руку к протоколу Гуров.

Но ознакомиться с полными свидетельскими показаниями Ильи Андреевича полковник не успел. В открытые ворота въехала белоснежная блестящая «Ауди» и покатила в их сторону. Крячко болезненно поморщился, как от непереносимой зубной боли.

– Вот ведь непруха! – буркнул он. – Ему-то что тут понадобилось? Чувствую, отловим сейчас лещей по полной.

– Не драматизируй, Стас, – успокоил напарника Гуров.

Но Крячко оказался прав. Едва «Ауди» остановилась в метре от них и из салона тяжело выбрался генерал Орлов, по его суровому раскрасневшемуся лицу можно было сделать вывод, что ничего хорошего сыщикам визит начальства не сулит. Орлов коротко одернул китель, пригладил широкой ладонью реденькие волосики на макушке и тут же сдвинул кустистые брови к переносице.

– Здравия желаю, товарищ генерал. – Крячко вытянулся по стойке «смирно» и растянул губы в улыбке: – Какими судьбами?

– Ну-ка, живо ко мне! Оба! – свирепо раздувая ноздри, бросил генерал. Руки для приветственного рукопожатия он не протянул. И это было очередным плохим знаком. – Что у вас тут происходит? Очередной труп? Да? Или нет… Извините, господа полковники, я ошибся. На этот раз у вас сразу два трупа. Я правильно понимаю?

– Товарищ генерал…

Но Орлов не желал слушать никаких оправданий.

– А что будет дальше? – заметно повысил он голос. – Три трупа? Потом четыре? И так до бесконечности?.. Я спрашиваю, что происходит, полковник Гуров? Почему по городу разгуливает преступная группировка и творит все, что ей заблагорассудится? Как это понимать?

– Дело вот-вот будет закрыто, товарищ генерал. Мы напали на след…

– Мне не нужно «вот-вот», Лева, мне нужно, чтобы оно было закрыто. Ясно?

– Так точно.

– Даю вам сутки. – Генерал мягко захлопнул дверцу своего автомобиля. – А пока выкладывайте, что у вас тут за след, деятели…

Гуров пошарил взглядом в поисках чего-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающего электрический звонок, но, так ничего и не обнаружив, постучал согнутыми костяшками пальцев по металлическому корпусу невысокой калитки. Крячко держался за спиной напарника, готовый в случае необходимости в любой момент выхватить оружие из наплечной кобуры.

– Хозяева! – крикнул Гуров. – Есть кто дома?

– Есть-есть, – послышался в ответ мелодичный женский голос откуда-то слева. – Входите, там не заперто!

Полковник взялся рукой за прутья калитки и потянул ее на себя. Она тут же подалась, и оба сыщика ступили на территорию.

– Добрый вечер!

Легкого поворота головы оказалось достаточно, чтобы увидеть за круглым розарием сидящую на качелях девушку. На ней был просторный оранжевый сарафан и солнцезащитные очки в леопардовой оправе, поднятые высоко надо лбом, что позволяло использовать их в качестве заколки для рассыпающихся густых каштановых волос. Розовые босоножки на низкой платформе стояли рядом на скошенной траве.

– Вы к Гасанчику?

Качели остановились. Девушка спустила ноги на землю и слегка подобрала подол сарафана. Крячко, не отрывавший от нее глаз, моментально отметил для себя сразу два обстоятельства. Во-первых, у девушки были тонкие соблазнительные щиколотки, а во-вторых, даже такой просторный сарафан не смог в полной мере скрыть округлую форму живота. Девушка находилась на шестом или седьмом месяце беременности.

– Да. – Гуров понятия не имел, кто такой Гасанчик, но резонно предположил, что речь идет о хозяине дома. – К нему. Он дома?

– Он в своем кабинете. – Девушка открыто улыбнулась, мгновенно заставив Крячко ответить ей встречной улыбкой. – Я стараюсь лишний раз не беспокоить его, когда он в творческом полете. Но, полагаю, для гостей он найдет время. Позвать его? Или вы сами пройдете в дом?

– Мы сами, – живо откликнулся Станислав. – Зачем вам бегать? В вашем положении противопоказаны любые нагрузки.

– О, вы заметили! – рассмеявшись, провела она ладонью по животу. – Это уже становится все более и более заметным, верно? Еще девять недель, и… Мы с Гасанчиком ждем не дождемся, когда наконец это случится. Ребенок – это дар божий, согласитесь. И не каждому он даруется… Лично я надеюсь, что это будет девочка. А Гасанчик хочет мальчика. Мы специально не стали узнавать пол ребенка. Пусть будет как будет…

Гуров уже поднялся на крыльцо.

– Как зайдете, через холл и налево, – бросила ему вслед девушка. – А там по коридору вторая дверь. Тоже с левой стороны. Но дверь скорее всего будет открыта.

Оба сыщика вошли в дом и, следуя полученным нехитрым инструкциям, двинулись в нужном направлении. Обилие картин на стенах поражало своим разнообразием. Тут были и портреты, и натюрморты, и пейзажи, и даже полотна в духе абстракционизма. Определенно хозяин дома любил и умел рисовать. Хотя Крячко, не будучи ярым фанатом живописи, оказался настроен крайне скептично.

– Мазня, – уверенно заявил он, презрительно поморщившись. – Так и я могу.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Гуров.

Они остановились возле второй двери, и, несмотря на то, что она действительно была прикрыта неплотно, Лев предупредительно постучал.

– Еще десять минут, солнышко, – донесся изнутри хрипловатый мужской голос, лишенный какого-либо акцента.

Крячко хмыкнул, распахнул дверь и первым переступил порог комнаты.

– Боюсь, мы не можем ждать так долго, сладкий.

Мужчина, склонившийся над широким дубовым столом, резко обернулся. Стекла круглых очков, расположенных поверх большого носа с горбинкой, блеснули на фоне настольной лампы. Черные с сединой волосы, завивающиеся в районе плеч, были прилизаны бриолином на макушке. Острый подбородок заметно выпирал вперед. При виде незнакомцев мужчина поспешно выдвинул верхний ящик стола единственной рукой, стремительно смахнул в него все, что лежало перед ним, и задвинул ящик.

– Вы кто? Что вам нужно?

Рука потянулась к ящику пониже, но Крячко решительно пресек это действие, шагнув вперед и направив дуло пистолета мужчине в лоб.

– Руки! – сурово распорядился он. – Вернее, руку! Руку на стол, дружок! Чтобы я ее видел. Быстро!

Хозяин дома предпочел не накалять обстановку. Левая рука покорно вынырнула из ящика и плавно опустилась на столешницу. Средний ящик остался открытым. Станислав сделал еще пару шагов и заглянул внутрь. На дне лежал «кольт» тридцать восьмого калибра. Обернув руку платком, он забрал оружие и опустил его в боковой карман собственного пиджака. Под пристальным взором горбоносого мужчины выдвинул верхний ящик. Увиденное не нуждалось ни в каких дополнительных разъяснениях. Целая россыпь «корочек» разных расцветок и оттенков, большая часть из которых валялась в раскрытом виде, красовалась качественными гербовыми печатями.

– В чем дело? Че за произвол такой? – вскинулся горбоносый. – Вы осознаете, что творите?

– Вполне, – качнул головой Гуров. – Караваджо? Да? К сожалению, не могу обратиться по имени и отчеству по той причине, что не знаю их…

– Вы – менты?

– Мы из полиции. – Крячко вынул ящик с документами целиком, придерживая его за дно, и положил на стол. – И с прискорбием вынужден сообщить, друг Караваджо, что у тебя серьезные проблемы. Не знаю, как там у тебя в Азербайджане, но у нас, в России, подделка документов преследуется по закону.

– Я – художник…

– Я вижу.

Гуров подтолкнул ногой кресло, опустился в него, оказавшись в метре от азербайджанца, и бросил быстрый взгляд на наручные часы. Время, отпущенное генералом Орловым, стремительно таяло. По предыдущему опыту он знал, что подобные ультиматумы генерала не предвещают ничего хорошего. Сыщикам следовало поторопиться.

– Нам нужна сделка, Караваджо, – изрек полковник. – Честная сделка. Ты сдаешь нам группу лиц, для которых делал поддельные документы, а мы, в свою очередь, закрываем глаза на все твои прочие художества. Баш на баш, как говорится. В противном случае щадить тебя нам нет никакого резона. Пойдешь по этапу лет на десять. А может, твоя деятельность и на большее потянет. Не приходилось еще зону топтать? Удовольствие, должен тебе сказать, не из приятных…

Караваджо снял очки, и они закачались у него на груди, удерживаемые серебряной цепочкой. Он взглянул на ящик с документами, затем вновь поднял глаза на полковника:

– Вы меня в «стукачи» вербуете? Так, что ли?

– Возможно. – Крячко теперь стоял за спиной азербайджанца, опустив оружие дулом вниз, но не спеша убирать его обратно в кобуру. – А у тебя с этим проблемы, Караваджо?

– Пока нет, но непременно будут. Люди… Уважаемые люди, которые время от времени просят меня об услугах, не поймут, если я пойду на сделку с ментами…

– Они об этом никак не узнают.

– Сомневаюсь. Земля круглая, дорожка узкая…

– Это верно. – Станислав тяжело опустил ладонь на плечо художника. – Но мы постараемся избежать ненужных слухов. И ничья репутация не пострадает… Я слышал, ты – мужик рисковый и непреклонный, Караваджо. Это похвально. Весьма ценное качество. Но так было до тех пор, пока тебе нечего было терять. Ситуация, как мне кажется, несколько изменилась… У тебя появилась дама, которая носит под сердцем твоего ребенка. Возможно, это мальчик. Наследник. Тот, кому ты мог бы передать все. Или ничего. Есть над чем подумать, друг. Как считаешь?

Раздумья художника были недолгими. Крячко, как и предполагал, попал в самое незащищенное место. Довод относительно ребенка уничтожил на корню все возможные колебания.

– Какая группа лиц вас интересует?

– Другой разговор, – одобрительно похлопал Караваджо по плечу Станислав. – Слова не мальчика, но мужа. Лева, покажи ему.

Рука Гурова скользнула во внутренний карман пиджака и уже через секунду положила на стол фотографию Андрея Ремезова.

– В группировке четыре человека, – пояснил полковник. – Он – один из них. Знаешь его?

Караваджо коротко мазнул взглядом по снимку. Большего ему и не требовалось, память на лица у художника была отменной.

– Лично нет, – ответил он, не глядя в глаза сыщикам, а изучая короткие тупые ногти на своей единственной руке, – но документы на него делал. И делаю сейчас…

– В каком смысле, «сейчас»? – нахмурился Гуров.

– В прямом. Жора, непосредственный заказчик, позвонил пару часов назад и попросил выправить новые «ксивы». На трех человек.

Караваджо пошарил в ящике и достал новенький, будто с конвейера, паспорт. Раскрыл его и положил перед сыщиками. С фотографии смотрело неулыбчивое лицо Андрея Ремезова. Вот только фамилия в паспорте значилась совсем другая – Сергей Караваев.

– Он?

– Он.

– До этого я уже делал на него полный пакет документов. Паспорт, водительские права, военный билет, служебное удостоверение сотрудника уголовного розыска. Он значился, как капитан Андрей Маргулин. – Караваджо коротко оглянулся на раскрытую дверь кабинета и продолжил: – Для себя Жора заказывал такой же пакет на имя Егора Дроздецкого. Тоже сотрудник Главного управления УГРО, и тоже в звании капитана. Третий пакет был на сержанта Али Байрабова, четвертый – на полковника Льва Гурова.

Сыщики быстро переглянулись между собой. Крячко наконец спрятал оружие в наплечную кобуру. Необходимость угроз исчезла, художник не проявлял признаков агрессии.

– Почему именно Льва Гурова? – поинтересовался он. – Кому принадлежит авторство таких имени и фамилии?

– Жоре, конечно, – спокойно и даже равнодушно бросил азербайджанец. – Он же – заказчик. А, как известно, кто платит, тот и заказывает музыку… Прежде я не имел дел с этими людьми. Ни с Жорой, ни с остальными… Но Жору рекомендовал один авторитетный человек. Я не мог ему отказать… В общем, все имена и фамилии называл Жора. И в первый, и во второй раз… Кстати, предупреждаю сразу: настоящих их имен я не знаю. Никто из них не представлялся, а мне оно и ни к чему…

– Фотография Жоры есть?

– Разумеется.

Караваджо вновь запустил руку в ящик с россыпью документов, отыскал очередной паспорт и передал его Гурову. Полковник раскрыл документ на первой странице. Крячко заглянул напарнику через плечо.

– Хм… Где-то я эту рожу протокольную уже видел…

– Конечно, видел, Стас, – кивнул Гуров. – Это Жора Самаркандский. Дважды судимый за разбойные нападения. В последний раз мы с тобой лично брали его четыре года назад. В составе преступной группировки Николая Бутько по кличке Батя… Вот только по всем законам Жора должен находиться сейчас не на свободе, а в местах не столь отдаленных… Это чертовски странно. – Он вновь повернулся к Караваджо: – Где на третьего человека документы?

– Секунду…

Еще один новенький паспорт лег на стол в раскрытом виде. На фотографии – непроницаемое смуглое лицо, украшенное большим горбатым носом. Ни Гурову, ни Крячко не приходилось видеть это лицо прежде. Документ был выписан на имя Тимура Иллинбекова. Для полноты картины не хватало главаря преступной группировки, выдававшего себя за полковника Гурова.

– В первый раз пакет документов заказывали четверо, – напомнил сыщик. – А теперь только трое?

– Да. И не весь пакет, как в прошлый раз, а только паспорта. Причем срочно. – Караваджо вновь водрузил очки на переносицу. – Если я хоть немного разбираюсь в подобных делах… А я в них хорошо разбираюсь… Жора и двое его подельников собираются валить из города. В спешном порядке.

– А четвертый?

– О нем мне ничего не известно. Сожалею, но я никак не смогу поделиться с вами информацией, которой не владею.

– Жора должен прийти за документами? Сюда? – спросил Лев, забирая паспорт со стола.

– Нет. Он ждет их у себя на квартире. Вместе с подельниками. Я отправлял к ним доверенного человека. Он сфотографировал всех троих и принес снимки мне. Этот же человек должен будет отнести им паспорта, когда они будут полностью готовы. То, что вы сейчас забрали, – не завершенная работа…

– Давай адрес, Гасанчик. – Крячко снова похлопал однорукого художника по плечу. – Мы сами займемся доставкой.

Глава 8

Света на лестничной площадке не было. Единственное освещение исходило от уличных фонарей, но этого явно было недостаточно. В темноте подъезда Крячко с трудом мог разглядеть лицо напарника. И его силуэт. Станислав достал оружие. Судя по характерному движению, Гуров сделал то же самое. И только после этого позвонил в дверь. Негромко лязгнул передернутый затвор пистолета. Из квартиры не доносилось ни звука. Крячко хотел было шагнуть вперед, но напарник остановил его решительным движением руки и позвонил еще раз. Казалось, время замерло на месте. Прошла целая вечность, прежде чем по ту сторону двери шепотом осведомились:

– Кто там?

Темнота на лестничной площадке не позволяла разглядеть визитеров через «глазок».

– От Караваджо, – так же шепотом ответил Гуров.

Но этого оказалось недостаточным.

– И че? Кто именно от Караваджо? Обзовись, братан.

В наметившемся было разговоре повисла неловкая пауза. Ответа на поставленный вопрос у сыщиков не нашлось. Зато у Крячко нашлось совсем иное разрешение непростой ситуации. Он быстро вскинул руку с оружием и трижды выстрелил в дверной замок.

– А, черт! – заголосил человек с противоположной стороны. – Менты! Атас, братва! Франт!.. Облава!

Образовавшегося зазора оказалось достаточно, чтобы просунуть пальцы и резко дернуть дверь на себя. Крячко так и сделал. В ответ на его действия из недр погруженной во мрак квартиры последовали два одиночных выстрела. Вспышки озарили тесную узкую прихожую. Пули, как разъяренные осы, вонзились в дверной косяк. Гуров сместился влево, Крячко – вправо. Лев неодобрительно покачал головой, но напарник не разглядел этого жеста.

– Жора! – громко крикнул полковник. – Не глупи! Брось пушку! И скажи своим подельникам, чтобы они сделали то же самое. Ты же не дурак, Жора, и прекрасно понимаешь, что выбраться из квартиры вам не удастся. Все возможные отходы блокированы… Так прояви благоразумие.

– Гуров? Ты? Епическая сила! – В голосе Жоры прозвучало вполне искреннее изумление. – Вот так встреча, в натуре! «Спалил» все-таки, ментяра поганый. Работаем без расслабона, да?

– Брось пушку, Жора!

– Не бери на понт, Гуров. Типа, я тебе – пушку, а ты меня – на нары. Годков эдак на двадцать, да? По «мокрой» статье?

– А ты предпочитаешь пулю в лоб? – подключился к «дискуссии» Крячко.

– Это кто там пукнул? Узнаю знакомый голос, в натуре. Не Крячко ли?

– Угадал, Жора. – Заметив, что напарник сделал едва заметное движение вперед, Станислав изготовился к отвлекающему маневру.

– Так ты еще жив, Крячко? А я слышал, завалили тебя на Авиамоторной в перестрелке. Год назад. Сбрехали, значит?

– Сбрехали, Жора, сбрехали. Не родился еще такой человек, чтобы завалить меня.

– А может, ты – бессмертный, Крячко?

– Может, и так.

– Проверим?

Вместо ответа Станислав сделал шаг вперед и, не целясь, выстрелил в полумрак квартиры. Жора тут же два раза пальнул из своего пистолета, но сыщик успел вернуться на исходную позицию. Отвлекающий маневр удался. В разрыве между вспышками Гуров, вжавшись спиной в косяк, скользнул внутрь прихожей и, осторожно переступая с ноги на ногу, двинулся вдоль левой стены.

– Стреляешь ты так же быстро, как и соображаешь, Жора. – Крячко взял на себя инициативу разговора, предоставляя напарнику необходимую фору. – Без шансов на результат. Так что хорош понтиться! Клади пушку и поговорим. Или ты тут ничего не решаешь? Тогда, может быть, нам есть смысл договориться с капитаном Ремезовым? А, капитан? Ты же в отличие от Жоры человек неглупый. Бывший рубоповец, как-никак должен понимать, когда все пути уже отрезаны и банковать поздно.

Никакой реакции на последние слова Станислава не последовало. Ремезов, где бы он ни находился в эту секунду, предпочел не обнаруживать своего присутствия. Примолк и Жора.

– Включи свет, капитан, выйди и положи оружие на пол, – жестко добавил Крячко. – Это последнее предупреждение.

– Он гонит, Франт! Мы нужны им живыми.

– На хрена, Жора? – опротестовал его версию сыщик. – С какой такой радости?

– С такой, что вы менты.

– И что?

Ответить на вопрос Жора не успел. Гуров, преодолев половину узкой прихожей и провалившись плечом в пустоту комнаты, остановился и занял положение рядом с проемом. Рука, пошарив пару секунд, нащупала выключатель. Вспыхнул свет, и Жора с перепугу пальнул наугад. Обойма его шестизарядника опустела еще на один патрон, в запасе остался единственный выстрел. Створки двери напротив Гурова распахнулись в разные стороны, и Франт, шагнув в световое пятно, быстро спустил курок. Полковник пригнулся. Штукатурка осыпалась ему на затылок, а в следующую секунду он выстрелил сам, прекрасно понимая, что второго шанса бывший рубоповец ему просто не даст. Пуля ударила Франта в грудь. Он качнулся, попытался прицелиться, но не смог. Рука безвольно опустилась вдоль тела. Голубая рубашка обагрилась кровью. «Капитан» рухнул сначала на колени, жадно хватая воздух широко раскрытым ртом, подобно выброшенной на сушу рыбе, а затем и вовсе растянулся на полу лицом вниз.

– Суки! – Жора, занимавший до этого позицию в дальнем конце коридора, резко метнулся в сторону.

– Стоять! – шагнул в квартиру Крячко. – Оружие на пол или будешь следующим, Жора!

Гуров собирался добавить что-то к словам напарника, но в этот момент холодное острое лезвие ножа коснулось его шеи. Бесшумно выдвинувшись из темноты, Осман оказался рядом с полковником. Глаза дагестанца были холодными и неподвижными, как у мертвеца. Крячко живо взял его на мушку.

– Тихо, начальник, тихо! – Свободной рукой ухватив Гурова за волосы, Осман нырнул ему за спину. Лезвие ножа слегка поцарапало кожу под кадыком сыщика. Тонкая струйка крови, подобно готовящейся к атаке змее, медленно поползла за воротник. – Сделаешь еще одно резкое движение, и я зарежу его, как барана. А потом подарю тебе его башку. Веришь?

– Верю, – прищурившись, проговорил Крячко.

– Хорошо. Умный, значит. А теперь бросайте оружие. Сначала – ты. – Осман ткнул Гурова локтем между лопаток. – Медленно. Очень-очень медленно, начальник.

В конце коридора вновь возникла кряжистая фигура Жоры. Он наставил дуло своего пистолета на Крячко. На пухлых губах рецидивиста играла победоносная улыбка.

– Значит, бессмертный? – хмыкнул он. – В натуре, Крячко? А мне вот что-то подсказывает, что сегодня тебя точно завалят. Здесь и сейчас. Молодчик, Осман! Работаем без расслабона!

– Вам это ничего не даст, – процедил сквозь зубы Станислав. Ноздри его свирепо раздулись. – Квартира блокирована, живыми вас не выпустят. Так что лучше убери нож.

– Заткнись, – спокойно ответил Осман. Клинок в его руке сделал еще один небольшой прокол на шее Гурова. – Делайте как я сказал. Без разговоров. Все просто. Или по-русски вы не понимаете?

– Ладно. – Гуров сглотнул, коснувшись кадыком холодной гладкой стали, и пистолет в его правой руке опустился дулом вниз. – Я кладу оружие. Видишь?

При этом указательный палец левой руки сыщика совершил два быстрых, едва уловимых жеста. Он указал сначала в пол, а затем в сторону Жоры. Жест означал: «Ухожу вниз, затем беру на себя дальнего». Крячко дважды моргнул: «Понял тебя». Подобный финт им уже приходилось проделывать прежде. И не один раз. Все решала лишь быстрота реакции, и в данной конкретной ситуации все зависело от Станислава.

Гуров стал нагибаться, намереваясь положить пистолет на пол, и тут ноги его будто подкосились. Он подался корпусом назад, голова нырнула под мышку дагестанцу, и Крячко, молниеносно вскинув оружие, всадил пулю в открывшийся левый глаз Османа. Противник не успел ничего сообразить, его безжизненное тело рухнуло на пол, а Гуров, приземлившись на колени, прицельно выстрелил в плечо Жоре. Жора выронил пистолет и свободной рукой испуганно зажал кровоточащую рану. Крячко быстро шагнул в его сторону. Рукоятка табельного оружия врезалась неприятелю в челюсть, и Жора, лязгнув зубами, опрокинулся навзничь.

– А-а! Тварь!

Гуров поднялся на ноги. Обернулся. Осман лежал без движения, неестественно подвернув под себя левую руку. Сомневаться в том, что он мертв, не приходилось.

– Отличный выстрел, Стас, – похвалил напарника Лев.

– Ну так, не впервой!.. – довольно осклабился Крячко.

Он подобрал пистолет Жоры, а затем, ухватив того за грудки, рывком заставил принять вертикальное положение. И без того огромные выпуклые глаза Жоры округлились еще больше. Он ожидал нового удара, но его не последовало.

– Сегодня точно завалят, говоришь? – бросил ему в лицо Станислав.

Жора попытался заискивающе улыбнуться, но даже это вышло у него не слишком убедительно.

– Да, я это… Пошутил я, в натуре, – быстро залепетал он. – Ты чего, Василич? Не стал бы я тебя валить. Зуб даю… У меня еще масло в чайнике не перекипело, чтоб ментов шмалять. Я же, типа, чтобы перед корешами в грязь лицом не ударить. Перед Османом вон… И перед Франтом. А сам я сдаться собирался. Отвечаю… На хрена мне весь этот головняк, в натуре? На мне крови нет… Никого не убивал… Вообще ни разу… Работаем без расслабона. Гуров, ну ты-то мне веришь? – Жора бросил спасительный взгляд на полковника. – Скажи ему… Я кровью истекаю, ребята. Звякните в «Скорую»… Будьте человеками, в натуре.

Гуров, не обращая внимания на его тираду, склонился над Ремезовым и двумя пальцами коснулся его шеи. Пульса не было. «Капитан» был мертв так же, как и дагестанец.

– Где четвертый? – повернулся Лев к Жоре.

– Кто? Иваныч, что ли?

– Тот, кому ты заказывал документы на мое имя.

– Ну да… Иваныч, – кивнул Жора. Попытался вырваться из рук Крячко, но попытки оказались тщетными. – Нету его тут. Свалил он уже.

– Знаешь, где его найти?

– Мне врач нужен, – скривился Жора. – Вы че, реально хотите, чтобы я «кони двинул», в натуре? Если я сдохну, до Иваныча вам точно не добраться.

– Отпусти его, Стас, – кивнул Лев Станиславу.

И вынул из кармана мобильный телефон.

– А сигареткой угостите?

После того как медсестра «Скорой помощи» завершила перевязку, Жора окончательно пришел в благостное расположение духа. Словно это и не он каких-то двадцать минут назад вел перестрелку с двумя полковниками уголовного розыска и словно не ему в ближайшем будущем грозил солидный тюремный срок.

– Эй, Василич, – повернулся он к Крячко. – Угости сигареткой, в натуре. Так сказать, по старой памяти… Не в падлу же.

– Может, я тебе лучше денег дам? – с неприкрытым сарказмом отреагировал Станислав. – На сигареты и на выпивку. А ты до ближайшего ларька сбегаешь. Хотя нет… Ты же у нас раненый, Жора. Так? Тебе покой и постельный режим сейчас нужны. Я сам в ларек метнусь. Тебе каких сигарет взять?

– Типа, подкалываешь меня? – подозрительно прищурился Жора.

– А сам как думаешь?

– Ну, я, хрен его знает… Я ваших ментовских шуточек реально не вкуриваю.

– А если без шуточек, Жора, ни сигарет, ни выпивки тебе не будет. – От взгляда, которым Стас наградил задержанного, у последнего невольно пробежал мороз по коже. – Могу еще раз по роже дать. От души. Хочешь?

– Не-е. Спасибо, в натуре, но я лучше откажусь.

– Как знаешь. Если передумаешь, всегда обращайся.

– Вы закончили? – спросил медсестру Гуров.

Девушка убрала бинты в чемоданчик, захлопнула его, поставила на сиденье рядом с водителем и, взмахнув большими пушистыми ресницами, ответила:

– В принципе да. В настоящий момент жизни пациента ничто не угрожает. Рана была не опасной. Я обработала ее и на всякий случай уколола антибиотик. Артериальное давление у него немного пониженное, но это из-за потери крови. Я бы порекомендовала ему пропить какие-нибудь витамины, больше ничего…

– Ну, с витаминами у него ближайшие лет десять-пятнадцать проблем точно не будет, – заверил ее Крячко. – Правда, в виде сухофруктов… Но это лучше, чем ничего. Верно?

– Я не знаю, – смутилась девушка. – Наверное, лучше…

Гуров первым выбрался из салона «Скорой помощи». Крячко грубо подтолкнул Жору в спину:

– Вылазь, симулянт. Слышал, тетя сказала, бо-бо больше не будет.

Жора вынужден был беспрекословно подчиниться. Вместе с сыщиками он прошел к их машине и занял место на переднем сиденье. Гуров расположился за рулем, Крячко – позади задержанного. Надевать на Жору наручники оперативники не стали. «Скорая» развернулась и выехала со двора. Лев зажег свет в салоне и, повернувшись к задержанному, сурово спросил:

– Ну что? Теперь потолкуем, Жора? Мы все твои пожелания исполнили?

– А сигарет точно не будет?

– Точно.

– Жаль, – расстроился Жора. – Очень курить хочется, ребята. Ну да ладно. Терпения-то мне не занимать, в натуре. Я, типа, стойкий… – Он шумно вздохнул. – Короче… Чего вы хотите? Год назад меня выпустили по УДО. Рановато, конечно, базара нет, но это Иваныч с Франтом подсуетились и с «кичи» меня сняли. Я сам никого не просил, в натуре. А дальше… Пошло-поехало. Сказали, есть «замутка» толковая. Старых одиноких пердунов на «лаве» и «рыжье» растрясать. Типа, приходим, ментами представляемся, обыск-шмобыск, все дела… А я че? Мне не в падлу. Да и «бабки» нужны. На общаковый «грев» долго не протянешь. Ноги только если… – Жора хмыкнул. – Ну и я вписался, в натуре. Работали без расслабона. Все треки с клиентами Иваныч вел. Втюхивал им всякую пургу насчет серии ограблений и того, что на них, как на организаторов, указали… А потом Франт подкидывал какую-нибудь улику. Ну, там, типа, часы или печатку… И опаньки! Вещица-то как бы, в натуре, из ворованных и находится в розыске. Ну и Иваныч тут же: «А пройдемте-ка с нами, дорогой товарищ». Типа, в управление. На «очняк» или куда там… В тонкости я не вникал. Короче, он уводил клиента, а мы с Франтом шманали хату по полной. Ну и потом следы заметали, конечно… Отпечатки пальцев всякие и тому подобную ересь. Франт-то знает, как и чего делается. Они ведь с Иванычем сами менты, в натуре. Пусть и бывшие… Тока бывших ментов ведь не бывает. Как в том анекдоте. Слыхали. Зэка спрашивают: «У тебя есть мечта?»

Короткий хлесткий подзатыльник в исполнении Крячко не позволил Жоре поупражняться в юморе. Рецидивист машинально втянул голову в плечи и обернулся к нему:

– Чего? Я же хотел, типа, обстановочку разрядить… А ты сразу клешнями махать. Грубый ты человек, Крячко. Как неандерталец, в натуре…

– Завязывай уже трепаться ни о чем, – осадил его Станислав. – Давай по делу, Жора. Я просто физически ощущаю, что чем ты откровеннее, тем больше месяцев заключения от тебя сейчас отлетает. Продолжай в том же духе.

– А че продолжать-то? – приосанился рецидивист. – Это в принципе и все. Мы, значит, с Франтом хаты чистили, а Иваныч с клиентом отчаливал. Осман всегда за рулем сидел. Работали без расслабона. А чего там дальше со стариками происходило, я не в курсах.

– Ой, Жора! – неприязненно поморщился Крячко. – Кому ты сказки рассказываешь? Не в курсах он… Ты сейчас сам себе лишний год прилепил. С новым годом, Жора!

– Ладно-ладно, – живо открестился задержанный. – Это я, не подумав, ляпнул, в натуре. Оговорился. Я хотел сказать, что знал, конечно… Старперов кончали, Иваныч и не скрывал этого. Но я лично в расправе никогда не участвовал. Зуб даю, в натуре. Тут реально не в курсе. Настолько не в курсе, что даже не скажу, кто именно их кончал – Иваныч или «укурыш» дагестанский.

– А Веронику Молчанову кто убил? – вклинился Гуров.

– Кого?

– Официантку из «Радуги». Веронику.

– А! Это Иваныч. Тут сто пудов. – Жора нагнулся, выдвинул пепельницу под приборной панелью, покопошился в ней, нашел наполовину искуренный окурок и пристроил его во рту. – Огоньку хоть дадите? Раз уж курево я сам отыскал, в натуре.

Крячко выставил между сидений руку и щелкнул зажигалкой. Жора прикурил, глубоко и жадно затянувшись.

– Кайф… А про Веронику – это без базара. У них с Иванычем, типа, шуры-муры были. А потом выяснилось, что она в розыске. По вашей, видать, ориентировке. Сработали-то вы без расслабона, в натуре. Вот Иванычу и пришлось ее кончить. Он даже забухал реально после такого…

Жора приспустил боковое окно и выпустил дым наружу. Крячко тоже закурил сигарету.

– Оставь хоть на пару тяг, «полкан», – попросил уголовник.

– Ладно, оставлю. От тебя ведь не отвяжешься, Жора. Ты как герпес.

– Как кто?

– Да, брали тут одного, – улыбнулся Крячко. – По зиме еще. Сейчас его уже расстреляли.

Жора поперхнулся табачным дымом и натужно закашлялся. Лицо его сделалось темно-бордовым, как свекла.

– Гонишь, Крячко, – выдавил он наконец. – «Вышак»-то у нас уже отменили, в натуре.

– Так уже снова узаконили, Жора.

– Когда?

– Вот зимой и узаконили. Телевизор иногда смотреть надо.

– Так вы че это?.. «Вышак» мне припаяете? В натуре? – нервно заерзал на сиденье Жора.

– Но ты же вроде как проявляешь благоразумие, – успокоил его Станислав. – Напишешь чистосердечное с подробным перечнем всех ваших налетов, и, глядишь, мы с Гуровым от «вышака» тебя и отмажем.

– Я «чистосердечку» накатаю. Без базара, – заверил Жора.

– Вот и славно. А если еще и Иваныча поможешь взять, так вообще лет семь получишь, не больше.

– Семь – это козырно, – расцвел рецидивист. – Это по-божески.

– Так приступай. Что про него сказать можешь? Где он сейчас?

– Это я не в курсе. Отвечаю. Иваныч – тот еще жучара. Никому не доверял. Я даже фамилии его не знаю, в натуре. Звать Игорь, отчество – Иванович, как у тебя, Гуров. Я потому так и прикольнулся с документами. Смешно же вышло? А?

– Очень, – ответил сыщик.

– Да я сам хохотал, когда Караваджо первые «ксивы» заказывал. Типа, налетом на старперов руководит полковник Лев Иванович Гуров. Ржака, в натуре…

– В каком ведомстве он работал? – прервал безудержное веселье задержанного Гуров.

– Кто?

– Игорь Иванович твой. Знаешь, где он работал?

– Погоди-погоди! – Жора наморщил лоб. – Ведь был как-то базар на эту тему… В какой-то ОПЕ он работал. Точняк! Или в ОБЕ, что ли?..

– Может, ОБЭП? – подсказал сыщик.

– В натуре! Ну, ты – голова, Гуров! Работаешь без расслабона. Точно так он и говорил: ОБЭП! Как догадался?

Лев не стал отвечать. Достав из кармана мобильник, набрал номер Алябьева:

– Старлей, пробей по своему списку бывшего сотрудника ОБЭП Игоря Ивановича… Фамилии нет. Но там вроде небольшой список был… Вряд ли Игорей Ивановичей будет больше, чем один. И скинь мне эсэмэской его фото… Хорошо, жду.

Он отключил связь, но убирать мобильник не стал. Положил его перед собой на приборную панель.

– Мог бы еще сказать, что он в звании полковника работал, – запоздало посоветовал Жора. – Это тоже верняк. Франт его всегда Полковником звал. Вряд ли «погоняло» родилось на пустом месте. Сечешь? У вас же, у ментов, куда ни плюнь – сто пудов в «полкана» попадешь.

Посмеяться собственной шутке Жоре помешал новый весомый подзатыльник от Крячко.

– Че-то у вас с юмором, в натуре, туговато, ребята. Обидчивые стали. Ничего не скажи… – недовольно проворчал Жора.

Мобильник Гурова коротко тренькнул. Сыщик принял сообщение и, развернув полученное фото на весь экран дисплея, показал Жоре:

– Он?

– Без базара. Точняк, он. Лихо вы его спалили! – восхитился Жора.

– Работаем без расслабона, Жора. – Гуров вновь набрал номер Алябьева. – Это он. Адрес есть? Диктуй. Я запомню… – Несколько секунд полковник молча слушал. – Все понял. Спасибо за работу, старлей. И еще… Отправь-ка к нам пару оперативников. Надо забрать одного красавца.

– Тока на семь лет, Гуров, – напомнил Жора, подталкивая сыщика в плечо. – Скажи ему, что тока на семь лет. Не больше.

– Ты не забудь к нашему возвращению чистосердечное признание накатать, – рассмеялся Крячко, пока напарник диктовал Алябьеву Жорин адрес. – В полном объеме.

– Накатаю, не вопрос. Вы ж меня знаете, ребята. Жора сказал – Жора сделал. Работаем без расслабона.

Полковник набрал семизначный код, сейф призывно пискнул, и дверца без усилий открылась. Пересчитывать деньги он не стал, чтобы не тратить время, просто сгреб все, что находилось в металлическом чреве сейфа, и швырнул на дно объемной спортивной сумки. С драгоценностями и не ограненными «камушками», находившимися в соседнем сейфе, Полковник обошелся более бережно – каждый целлофановый пакетик занял свое законное место в боковых карманах сумки. Иваныч взглянул на часы. Время ускользало, как песок сквозь пальцы, и, если к утру он рассчитывал уже покинуть столицу, ему следовало поторопиться. Хотя он не думал, что на него сумеют выйти так быстро. Бывшие коллеги, будь то ОБЭП, РУБОП или УГРО, по большей части ленивы и неповоротливы… Даже если за дело и возьмется какой-нибудь ушлый опер, потянуть нужную ниточку, ведущую к нему, к Иванычу, будет не так-то просто. В запасе имелись как минимум сутки-двое. Но Полковник всю свою сознательную жизнь предпочитал избегать неоправданного риска…

Пройдя к платяному шкафу, он бросил в сумку два костюма – серый и темно-синий. Практически не глядя, покидал сверху еще кое-какое шмотье. В верхнем ящике письменного стола забрал паспорт. Свой настоящий паспорт.

Уже задвигая ящик, Полковник наткнулся взглядом на небольшую фотографию, лежащую изображением вниз, и перевернул ее. На снимке был запечатлен сам Полковник в обнимку с Вероникой. Обычно улыбчивая от природы, на этот раз девушка выглядела крайне серьезной и сосредоточенной.

Положив фотографию на стол, он закурил и пару минут стоял так без движения, пуская густые ароматные клубы дыма и глядя на снимок. Затем, щелкнув зажигалкой, подпалил кончик фотографии, немного подержал ее на весу, дожидаясь, пока огонь займется как следует, и бросил ее на дно пепельницы. Снимок почернел, свернулся трубочкой, обращаясь в пепел. В кармане Полковника ожил мобильник.

– Да, – ответил он на вызов.

– Я обо всем договорился, Игорек. – Невидимый собеседник не стал ни здороваться, ни представляться. Его голос звучал глухо и отдаленно. – Поезд на Новороссийск отходит через четыре часа. Тебе нужен седьмой вагон. Проводницу зовут Надя. Надежда… Мне показалось это хорошим знаком… Короче, она не будет задавать никаких вопросов. Но на твоем месте я все равно не садился бы на вокзале в Москве. Лучше подсесть на следующей станции. Или через одну.

– Я разберусь, – коротко ответил Полковник.

– Да, конечно… Это тебе решать. Я лишь хотел дать дельный дружеский совет.

– Спасибо.

– Где тебя искать, если что? – осведомился собеседник после небольшой паузы.

– Меня не надо искать, – произнес Полковник. – Будет необходимость – выйду на связь. Еще раз спасибо.

– Не за что. Удачи тебе.

Иваныч полностью отключил телефон, вынул из него сим-карту, сломал ее пополам и сунул в боковой карман пиджака. Все необходимые звонки и приготовления были сделаны. Весь маршрут следования, равно как и конечный пункт назначения, кроме него самого, не был известен никому. Полковник просчитал все. Любую вероятность ошибки. И исключил ее.

За окном мелькнул свет фар въехавшей во двор машины и почти тут же погас. Наручные часы показывали начало второго ночи. Сигарета вернулась обратно в пачку.

Он подошел к окну, занял место справа от проема и, слегка отодвинув занавеску, осторожно выглянул наружу. Автомобиль припарковался у крайнего подъезда. Из салона вышли двое. Тусклый свет молодой луны и полное отсутствие фонарей рядом с подъездами не позволяли разглядеть ночных визитеров даже со второго этажа. Однако по походке наметанный взгляд Полковника сначала определил, что это мужчины, а затем и тот факт, что незнакомцы по всем признакам имеют прямое отношение к правоохранительным органам. Такие вещи Иваныч научился чувствовать за версту. Хотя и сам не смог бы объяснить каким образом.

Двое мужчин решительно направились в сторону его подъезда. Он плавно потянул пистолет из наплечной кобуры. Какого черта? Его не могли вычислить так быстро, это противоречило всем известным законам логики…

Подхватив сумку и перебросив ее через плечо, Полковник быстро пересек прихожую и, держа оружие в опущенной руке, вышел на лестничную площадку. Этажом ниже хлопнула тяжелая металлическая дверь. По бетонной лестнице гулко застучали шаги, эхом отражаясь от стен. Полковник завел руку с оружием за спину…

…Гуров первым преодолел три лестничных проема и повернул голову. Его глаза встретились с глазами стоящего на фоне распахнутой двери квартиры человека. Считаной доли секунды понадобилось сыщику для того, чтобы понять: перед ним именно тот, кого они так долго разыскивали. Бывший сотрудник ОБЭП… Человек, на руках которого скопилось чересчур много крови… Тот, кто нахально выдавал себя за Льва Гурова…

Оперативник стремительно выхватил оружие, но неприятель был готов к подобному повороту событий. Он выстрелил первым. Пуля просвистела в опасной близости от макушки Гурова. Сыщик вынужден был отступить, но его место немедленно занял Крячко, дважды пальнул от бедра, не столько рассчитывая угодить в противника, сколько охладить его боевой пыл. Результат был почти достигнут. Иваныч ответил еще одним выстрелом, а затем устремился вверх по лестнице, придерживая спортивную сумку свободной рукой.

– Стоять! – гаркнул Крячко.

И он, и Гуров моментально бросились в погоню за ним, лихо перескакивая через ступеньки. Иваныч не стал останавливаться и отстреливаться от преследователей. В его представлении это тоже был риск. Неоправданный и бесполезный. Один против двоих… Оно того не стоило.

– А ну, стоять, я сказал!

Станислав видел спину преступника, но каждый раз, когда пытался поймать ее на прицел, она исчезала за очередным лестничным поворотом. Гуров не отставал от напарника. Расстояние между сыщиками и Полковником не сокращалось ни на сантиметр.

Тот первым достиг девятого этажа, сноровисто взобрался по пожарной металлической лестнице, ведущей на крышу, толкнул плечом крышку люка. О том, чтобы он оказался не заперт, Полковник позаботился заблаговременно в расчете на подобное развитие событий. И не ошибся. Оказавшись на крыше, он побежал вперед, время от времени оглядываясь. Увидев высовывающуюся из люка голову Крячко, тут же выстрелил на ходу.

Станислав успел пригнуться, выдав при этом трехэтажное матерное выражение. Распластавшись на нагретом дневными солнечными лучами и не успевшем остыть рубероиде, выставил перед собой руку с оружием. Пистолет дважды дернулся, изрыгая смертоносное пламя.

– Он нужен нам живым! – раздался из темноты голос Гурова.

– На хрена? Кончаем засранца, и все дела.

– Стас!..

– Ладно-ладно, – недовольно буркнул Крячко и, откатившись в сторону, пружинисто поднялся на ноги.

Очередная вспышка выстрела взрезала мрак. Станислав схватился за живот, сложился пополам и, качнувшись, завалился на бок. Оружие выскользнуло из его ослабевших пальцев. В одно мгновение Гуров оказался рядом с напарником:

– Стас!

Крячко зажал рану двумя руками. Между пальцев струилась кровь. Лицо исказила гримаса боли, но Гуров не мог этого видеть.

– Я в порядке, – через силу выдавил из себя Станислав. – В порядке, Лева. Не родился еще тот человек… Жми за ним! Возьми эту суку! Живее, Лева!

Метрах в десяти от них скрипнула крышка люка. Силуэт убийцы мелькнул в тусклом лунном свете. Гуров вскинул руку и выстрелил. Но силуэт уже скрылся во мраке.

– Чего ты ждешь, мать твою?! – Крячко оторвал одну руку от раны и потянулся в карман за мобильником. – Не дай ему уйти, Лева!

– Ты ранен. Тебе нужен врач…

– Я справлюсь и сам вызову врача. А вы займитесь вашими прямыми обязанностями, полковник Гуров. Хорошей медсестрички из вас все равно не получится…

Гуров кивнул. Резко вскочил на ноги и бегом устремился к тому месту, где в последний раз была замечена фигура преступника. Крышка люка была отброшена. Не задумываясь о возможных последствиях, он спрыгнул вниз и мягко приземлился на обе ноги. Неприятель уже успел преодолеть четыре лестничных проема. Гуров бросился вдогонку. Неприятность, случившаяся с напарником, придала ему дополнительные силы, он несся вниз не хуже чемпиона по горнолыжному слалому. На пятом этаже осторожно приоткрылась дверь квартиры рядом с лифтом, и наружу высунулась женская голова, увенчанная бегудями.

– Назад! – выкрикнул Лев. – Никому не выходить!

Женщина испуганно нырнула обратно…

В пролете между третьим и вторым этажами Иваныч услышал, как внизу хлопнула подъездная дверь. Это мог быть как припозднившийся жилец, так и неприятельское подкрепление. Он снова предпочел не рисковать понапрасну. Вскочив на подоконник, он ударил рукояткой своего пистолета в стекло и спрыгнул вниз. Приземлившись в прямоугольную клумбу с рыхлой землей, кувыркнулся через голову и хотел было броситься в сторону арки, но неудачно споткнулся о низенький бордюр. Удержать равновесие ему удалось, но вот сумка, соскользнув с плеча, упала под ноги. Из бокового кармашка на траву россыпью полетели драгоценные камни. Полковник на мгновение заколебался, и это промедление оказалось для него фатальным. Гуров, спрыгнув с того же подоконника второго этажа, без колебаний впечатал локоть между лопаток неприятеля. Удар получился настолько сильным, что Иваныч не устоял на ногах. Он упал лицом вниз, но тут же развернулся и выставил перед собой пистолет. Тяжелая подошва ботинка врезалась ему в кисть, и оружие отлетело в сторону.

– Лежать! – взял неприятеля на мушку Лев.

Но Полковник не собирался сдаваться так просто на милость победителя. Забыв про свою драгоценную сумку, он оттолкнулся обеими руками от земли, принял вертикальное положение и, молниеносно сблизившись с Гуровым, ударил его лбом в переносицу. Хрустнула носовая перегородка. Лев инстинктивно выстрелил, но противник уже успел сместиться влево, захватил руку Гурова и ловко завернул ее оперативнику за спину. Очередной удар обрушился ему на поясницу. Проворные тонкие пальцы Иваныча скользнули вдоль его предплечья в поисках пистолета, но Лев не позволил завладеть своим оружием. Свободный локоть мгновенно врезался Полковнику в грудь, угодив точно в солнечное сплетение. Уйдя из захвата, Гуров развернулся и стремительно провел джеб с правой. Зубы Иваныча клацнули друг о друга, голова мотнулась, но он, отступив на три шага, сумел сохранить вертикальное положение. Кровь из разбитой губы закапала по подбородку.

– Неплохо, неплохо, – ухмыльнувшись, сдавленным голосом произнес Иваныч, – но этого явно недостаточно. Хочешь узнать теперь, насколько я искушен в кулачных поединках?

– Мне наплевать, – спокойно парировал Гуров. – Я хочу, чтобы ты дисциплинированно лег на землю и сложил руки на затылке.

– По-твоему, я – дурак?

– Я не знаю. – Лев пристально следил за движениями неприятеля. Он был готов к атаке в любой момент. – Но если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, именно так ты и поступишь. В противном случае… Мой напарник тяжело ранен. Там, на крыше… Если он умрет, ты тоже не доживешь до суда. Это я тебе гарантирую.

– Ну что ж… – Пальцы Иваныча сжались в кулаки. – Ты сам так решил.

Он сделал ложный выпад, а затем резко выбросил вперед левую руку. Гуров отклонился, легко поймал противника на противоходе и, нырнув вниз, дважды ударил Полковника по корпусу. Иваныч вновь отступил. Улыбки на его лице уже не было.

– Ах ты гнида! – злобно выкрикнул он.

Лев молча вытер кровь под носом. В отдалении послышался звук сирены, нараставший с каждой секундой. Иваныч отчаянно рванулся вперед. Кулак просвистел в опасной близости от левого уха Гурова, но уже через секунду он провел мощнейший апперкот, заставив неприятеля опрокинуться навзничь. Глаза Полковника закатились. Лев нагнулся и подобрал с земли пистолет.

Все было кончено. Перевернув убийцу лицом вниз, он завел ему за спину обе руки и защелкнул наручники на запястьях. Полковник промычал что-то нечленораздельное. Сирена завывала уже совсем близко, буквально в полутора кварталах отсюда.

Гуров рывком поставил задержанного на ноги и процедил сквозь зубы:

– Зачитать тебе твои права или не стоит? Полагаю, ты и сам неплохо знаком с процедурой ареста…

– Послушай! – Иваныч тяжело дышал. – У меня с собой в сумке целое состояние. Я дам тебе половину. С размерами заработных плат в органах я тоже знаком не понаслышке… Тебе и до пенсии не заработать столько, сколько я готов предложить прямо сейчас.

– Иди к машине! – грубо толкнул его в спину Лев. – У нас еще будет время на разговоры.

– Глупец! Я серьезно. Хочешь шестьдесят процентов?

– Обойдусь!

– Восемьдесят! – Полковник попытался вырваться, но Гуров держал его крепко. – Или хочешь все? Я могу… Я отдам тебе все, и мы просто разбежимся… Это грязные деньги.

– Я знаю. – Сыщик на ходу достал из кармана мобильник и набрал номер Станислава.

– Нет, не знаешь. Я хочу сказать, что они были грязными еще до того, как оказались у меня в руках. Я ведь не просто так выбирал жертвы. Я грабил только тех, кто нажил себе состояние нечестным путем… Всю жизнь наживаясь на таких, как ты и я…

– Ты не просто их грабил, – напомнил Гуров. Мобильник Крячко не отвечал, в трубке раздавались лишь длинные заунывные гудки. Во двор через арку стремительно ворвалась машина «Скорой помощи». – Ты еще и убивал их. А это огромная разница, между прочим. На статус Робин Гуда как-то не тянет…

– Они того заслужили. – Полковнику пришлось пригнуть голову, когда Лев едва ли не силой затолкал его на заднее сиденье своего автомобиля. – Такая судьба…

Сыщик сбросил вызов и набрал номер снова. Из «Скорой» сноровисто выскочили два человека в белых халатах. Мужчина и женщина. В руках у мужчины был ярко-оранжевый чемоданчик. Он первым устремился к подъезду. Женщина с трудом поспевала за ним.

– Все заслужили? И Вероника Молчанова?

– Это другая история, – мрачно откликнулся Иваныч. – У меня не было выбора.

– Выбор всегда есть. А Никудинов тоже заслужил пулю?

– Кто это?

– Участковый, которого ты застрелил.

Полковник не ответил. В мобильнике Гурова наконец раздался щелчок соединения, а следом за ним и голос Крячко.

– Тебе бы в аду работать, Лева, – недовольно произнес Станислав. – Какого черта ты названиваешь? Я тут немного занят. Пытаюсь заправить кишки на прежнее место…

– Как ты, Стас?

– А сам-то как думаешь?

– «Скорая» уже приехала.

– Поторопи их там.

– Они уже поднимаются к тебе. – Лев машинально задрал голову, глядя на крышу девятиэтажного дома. – Держись, Стас!

– Стараюсь. Ты взял его? Скажи, что ты его взял.

– Я его взял.

– Отлично! – В голосе Крячко послышались довольные нотки. – Я перезвоню тебе.

Связь прервалась. Почти минуту Гуров вертел мобильник в руках, прежде чем убрать его в карман. Во двор въехала еще одна машина с красным крестом на капоте. Двое широкоплечих санитаров выкатили носилки и, сняв их с рамы, тоже устремились к подъезду. Водитель «Скорой помощи» спрыгнул на асфальт и закурил сигарету. Гуров почувствовал, как бешено колотится в груди его сердце.

– Эй! – Иваныч высунул голову из салона. – Так что решил? Время уходит… Решай быстрее. Жизнь, как кинопленку, потом назад не отмотаешь. Может, хотя бы заглянешь в сумку? Одно только слово – и она вся твоя.

Гуров повернулся лицом к задержанному. Несколько секунд молча смотрел ему в глаза, а затем коротко без замаха ударил в челюсть. Ударил сильно, от души. Полковник рухнул на сиденье, как безвольная тряпичная кукла, а Лев сел на асфальт и привалился спиной к заднему колесу автомобиля. Пропустил обе руки, сжимающие табельное оружие, между колен и уронил голову на грудь. Он понимал, что должен вызвать бригаду, сдать им задержанного и подняться на крышу. Понимал, но не находил в себе смелости сделать этого. К тому же чем он сейчас мог помочь напарнику?..

Он просто сидел на асфальте и ждал. Из разбитого носа на губы и подбородок медленно капала кровь.

Эпилог

– Цветы? Серьезно? – Крячко хотел было приподняться на больничной койке, но не смог. Он был еще слишком слаб для подобных подвигов. Прозрачная трубка от воткнутой в вену иглы тянулась к высокой капельнице. – Я тебе чего, баба какая-то, что ли? Ты зачем припер этот веник? Или там четное количество цветов и это такой скрытый намек?

– Нет, – улыбнулся Лев, ставя букет в вазу на тумбочке рядом с кроватью, – здесь семь штук.

– И на черта они мне?

– Я еще фруктов принес.

– Тебя этот гаденыш по голове ударил? – нахмурившись, проворчал Крячко. – Или ты перегрелся на солнышке, Лева? Какие цветы? Какие фрукты? Если уж ты и в самом деле хотел меня порадовать, принес бы лучше пару гамбургеров… А еще поговори с главврачом. Сегодня же! Прямо сейчас иди и поговори.

– О чем?

– Ты знаешь, что сделал со мной этот садист? Он поручил наблюдать за мной самой толстой медсестре во всей этой гребаной больнице. Нет… Он поручил это самой толстой медсестре во всем мире! – Станислав страдальчески закатил глаза. – Я даже подозреваю, что ее специально откармливали для меня все эти годы. Она почти не отходит от меня. Все время перед глазами… Куда ни повернусь – везде она! Можешь себе представить?

– Могу, – кивнул Лев, присев на краешек кровати. – Я видел эту достойную во всех отношениях женщину. Именно она и проводила меня сюда.

– Ты должен что-то сделать, Лева! – категорично заявил Крячко. – Ты просто обязан!

– А что я могу?

– Ты – полицейский, Лева. Ты – представитель власти. Сходи к главврачу и вели ему дать мне нормальную медсестру. С длинными ногами и пышным бюстом. А эту… Эту пусть уберет от меня куда подальше. Она убьет во мне мужчину. Ты этого хочешь?

– Боже упаси!

– Вот и я не хочу. Если бы я знал, что так будет, я предпочел бы умереть там, на крыше. Во цвете лет и с мыслями о прекрасном. – Станислав недовольно покосился на штатив с капельницей. – Ты сделаешь это для меня, Лева? Поговоришь с главврачом?

– Поговорю, – пообещал Гуров. – Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и лучше, – скривил лицо Крячко. – Орлов ничего не говорил про медаль для меня?

– Извини. Ничего.

– Вот жмот. А если посмертно?

– Ты не умрешь, Стас, – заверил напарника Лев. – Я говорил с врачами, и меня уверили, что твоя жизнь вне опасности.

На тумбочке рядом с вазой завибрировал мобильник. Станислав протянул свободную от капельницы руку и взял аппарат. Одного взгляда на дисплей оказалось достаточным, чтобы по лицу сыщика пробежала печальная тень.

– Это Елена, – зачем-то понижая голос до шепота, сообщил он Гурову. – Она звонит мне каждые пятнадцать минут. Я знаю, что она улетает сегодня, и… Я не могу с ней говорить, она опять будет спрашивать меня насчет своего дедушки.

– Ты до сих пор не сказал ей? – удивился Гуров.

– Я ждал подходящего момента. Но его так и не случилось.

– Мне кажется, ты просто становишься старым и сентиментальным, Крячко. А это чертовски плохое качество для сотрудника уголовного розыска. Ты должен поговорить с ней.

Телефон продолжал вибрировать в руке Станислава.

– Знаю, – обреченно произнес он. – Но у меня есть идея получше.

– Какая?

– Скажи ей ты. Возьми трубку вместо меня и скажи. – Крячко протянул напарнику аппарат: – Ну, будь другом, Лева! Скажи, что ее дедушки скорее всего нет в живых. А потом добавь, что я тоже умер. Доблестно, при исполнении…

– Ты в своем уме?

– Я прошу тебя, Лева, возьми трубку! – Крячко умоляюще смотрел снизу вверх. – Только не при мне говори, выйди в коридор.

– Хорошо, – сдался Гуров.

Он взял мобильник и вместе с ним направился к выходу из палаты, столкнувшись в дверях с пышнотелой медсестрой, на которую жаловался Крячко.

– Моему другу очень нравится, как вы за ним ухаживаете, – широко улыбнувшись, сказал он медсестре. – Постарайтесь уделять ему еще больше внимания. Он – скромный парень и не способен открыто показывать свои чувства, но мне признался, что вы ему нравитесь. Кстати, цветы в вазе – для вас. От него.

Медсестра зарделась, как школьница на первом свидании, потупилась, а затем, подняв взгляд на Крячко, решительно двинулась к его койке. Глаза Станислава в ужасе округлились:

– Лева!

– Тсс, – Гуров приложил палец к губам. – Я разговариваю по телефону.

Он нажал кнопку соединения и вышел в коридор.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Гуров против Гурова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог