Элина Кальманович Алёна Шамрай

Невроз. Тонкие ниточки души…

Об авторах книги

Элина Кальманович родилась в 1989 году и выросла в Воронеже. Закончила школу в 2006 году. Поступила в медицинский колледж, училась до 2009 года, параллельно поступила на факультет психологии, но, к сожалению, из-за прогрессирования заболевания не смогла совмещать учебу в ВУЗе и колледже. При это всегда увлекалась как природной психологией, так и научной. Ее любимые книги – Михаила Литвака. Работала четыре года после окончания колледжа ассистентом врача-стоматолога и медицинской сестрой. Из-за ухудшения состояния и частых поездок в Москву на лечение пришлось оставить работу. С 2012 года не работает. “Мой мир это, конечно, уютные домашние стены и интернет, книги… Испытываю дефицит общения… Цель издания стихотворного сборника собрать воедино свои мысли и чувства, ощущения, выраженные на бумаге”, – пишет Элина о себе.

Шамрай Алена Викторовна родилась в 1979 году в Воронеже. В 2002 году окончила ВГМА им. Н.Н.Бурденко с красным дипломом, в 2004 году – ординатуру на кафедре психиатрии с наркологией и медпсихологией, в 2005 году получила диплом о профпереподготовке в НИИ ПНИ им. В.М. Бехтерева по специальности “психотерапия”. Врач-психотерапевт, психиатр высшей категории, психолог-эксперт. Работает в КУЗ ВО ВОКПНД в отделении пограничных состояний. Оплубликовала 45 печатных научных работ, в том числе за рубежом.

Часть 1

Невроз. Тонкие ниточки души…

Хочу начать этот рассказ с описания своей жизни от истоков, когда я была маленькой беззаботной девочкой: именно это время и стоит ворошить в своих мыслях, ощущениях, пытаться его воссоздать, ощутить. Период данного моего состояния приходится на возраст от пяти лет, когда совершенно отчетливо себя помню и для меня это – семи лет, то есть какие-то там 2 года. Пусть малый период, но он поможет в голове воссоздать четкое ощущения позитивной программы, пройдя мысленно этот жизненный путь, отложить у себя в коре и подкорке головного мозга положительное ощущение, подкрепленное чувством позитива. Здесь где-то я рассказываю, как обыватель, минуя медицинские термины, а именно – как человек, имеющий проблемы, живущий с ними параллельно и максимально пытающийся адаптироваться к повседневной жизни. Вернемся к началу.

Итак, в августе мне исполнилось семь лет, и я пошла в школу. Была я совершенно одомашненным ребенком: в садик не ходила, воспитанием занималась моя бабушка, она же и сидела со мной. Первое для себя, возможно, Вы подметите в воспитании своих детей – что это есть косяк. Нужно или необходимо было отдавать в организованный коллектив?! Мои родственники считали: жалко, будет заражаться, болеть, где-то продует, надует… Вопрос Вам на засыпку и мысленно решить каждый для себя, читая это: правильный ли подход – преждевременная повышенная тревожность взрослых во избежание всех этих моментов; и возможно ли, в принципе, от этого уберечь и огородить? Проведя аналогии диаметрально противоположные, может не все так однобоко, а все-таки это правильно: огородить, – решать Вам, мой дорогой читатель. Я всего лишь повествую. Решила выбрать такой стиль и дать право выбора для каждого из Вас свое, минуя всякие грани, ограничения: да здравствует свобода Вашего Выбора и демократия в нем!

Так… Так: семь лет, первый класс-первый раз, домашний ребенок… Упс! 31 августа звонит моя тетя и ставит перед фактом: Лина будет давать торжественный первый звонок. Первый раз – в первый класс!.. Меня, как боязливого ребенка, это вводило в шок и ступор. Помню как сейчас: вечером репетиция, репетиция собственно чего, – поднятия меня вверх одиннадцатиклассником по кругу дзинь – дон колокольчиком. Родители решили: репетиция не нужна – будет экспромтом. За что сейчас я благодарна тете! О моих индивидуальных особенностях она не знала(тетя – жена дяди, родного брата мамы). Просто, либо так получилось, либо она забыла заранее предупредить. «Ха!.. Что мне и в пользу!» – понимаю я, спустя время. Не зря избитая речёвка: «меньше знаешь – лучше спишь»…

Вот представьте, в возрасте 4–5 лет я боялась посещать общественные елки: на одной из таких мне стало дурно, я вышла из хоровода и помчалась в ужасе к родителям… Да, нельзя не отметить: в принципе, норма и не норма – это условное понятие. Да, нельзя не отметить: в принципе, норма и не норма – это условное понятие. Причем в данном возрасте с пометками: «Ребенок не посещал организованные коллективные учреждения». Повторюсь: решать Вам – я только повествую.

Дорогой мой читатель, я оставляю право выбора за Вами! Моя задумка – искреннее, правдивое повествование о моей жизни; Ваша задача – проведение аналогии, решение для себя, помощь в воспитание Ваших малышей и, возможно, недопущение ошибок (а может и наоборот…), видение связи или отсутствия таковой в возникновении моих проблем. Во второй части книги будет приведен профессиональный рассказ обо мне, с комментариями к описанным мною событиям, психотерапевтом Алёной Викторовной Шамрай – хорошо знающим меня специалистом, помогающим мне в сложные периоды жизни в течение почти восьми лет. Грамотный профессионал своего дела и очень квалифицированный. Алена закончила факультет медицинский факультет и специализацию по психиатрии в Российском Университете Дружбы Народов. Ординатуру проходила в Институте Мозга Бехтеревой. Немного было пояснения, разъяснения. Продолжим дальше наш экскурс: 1 сентября, первый раз – в первый класс…

Ночь казалась бездонно длинной в детской абсолютной бессоннице. Естественно, наутро я была как скукоженный-лимон, да еще и кислый. Мама одела меня в праздничный наряд, вручила красивый букет цветов для первой учительницы и мы пошли в школу. Помню, как сейчас эту внутреннюю дрожь, от которой голос и тот становится искаженным. И все-таки я преодолела эту преграду: меня торжественно пронесли по кругу с колокольчиком. Я дала первый – для меня и всех присутствующих первоклашек – звонок, возвестивший начало школьной жизни. Второго сентября начались учебные будни. Я довольно охотно и, уже привыкая, начала «понимать» – теперь все: школа и некуда линять… Второй учебный день прошел успешно.

Третьего сентября меня ожидала эмоциональная засада: как понимая уже и вспоминая сейчас – еще на подготовке в этой же школе меня повергло в эмоциональное уныние и страх, когда стошнило будущего первачка. На сей раз уже первачка постигла иная беда: он описался, а Лина отдувалась. Она эмоционально страдала и на отказ решила не ходить в школу из-за подобных казусов уже третьего сентября. Потом все это сопровождалось родительским переломом в противовес: «В школу! В школу идем! В школу!»… И опять долго месячные слезы. Первая учительница была и есть уже очень старенькая – а-ля коммунистическая дама, настраивающая весь мало смышленый класс первачков против меня. Плюс у (плюсом?) учительницы в принципе была установка взрастить будущих ябедников и кляузников, что благополучно удалось: все задумки ее получились на «ура». Мои мысли уже в современном времени и месте: «Может, необходимо было перевести родителям меня на домашнее обучение или это вообще было утопией?». На это, как и на все мои истории, в дальнейшем попытается дать ответ профессионал – наша Алена, чья точка зрения даст ключ к разгадке: а Вы, читатели, воочию увидите! Прошли месяца и эти «удары судьбы», воспринимаемые мной, прошли. Но если бы на этом было все: «Чем дальше в лес…….

Далее, мой читатель, Вы узнаете многие и многие сюжеты, которые возможно станут поучительны, чтобы не повторять чужих ошибок, а учиться на них. Возможно также, что мы вместе будем бороться с нашими внутренними трудностями и вместе будет легче, – как считаете Вы?..

По национальности я еврейка, по вероисповеданию иудейка. Это еще одна большая проблема для России, 90-е с хвостом. Еврейское происхождение и иудейское вероисповедание являлись другой большой проблемой для постсоветской России 90– х. Плюс дети: малопонимающие и выплескивающие то, что слышат за кухонным столом в разговорах от родителей. В те времена, да и сейчас ни для кого не секрет, что во всех ни для кого не секрет, что во всех бедах винят евреев. И вот, на протяжении 11 лет учебы, на почве этого происходил прессинг: меня всячески унижали, оскорбляли, третировали, порой даже применяли физическую силу… Родители мои реагировали, но все тщетно. Способности у меня были средние, училась в общеобразовательной школе. Как по-вашему, необходимо ли было перевести меня в другую школу? Что думаете Вы и наш психотерапевт… Как было бы вернее, чтобы не подломить то сокровенное, что внутри… Но меня не перевели, и я сполна натерпелась за эти 11 лет…

Ах да, еще сложности как наложение: внутрисемейные. В нашей семье, в принципе, все примерно одинаковые. Но у нашей бабушки характер явно не ангельский. Когда я была ребенком, мы всей семьей ездили на консультацию к психологу: не по причине моих эмоциональных проблем, а именно – межличностных. Тогда мне было 10 лет и доктор такой маленькой «кнопке» сказал: «Если ты не можешь что-то изменить – измени к этому отношение». В том возрасте, да и сейчас, именно для меня – подчеркиваю, – не всегда эти философские уловки работают на практике. Врач хотел провести беседы с бабушкой, но так и не удалось: бабушка пренебрегла. А в душе всё набегало, нарастало, как снежный ком…

В том же 10-летнем возрасте к моему тонкому восприятию мира и повышенной эмоциональности вдруг добавляются проблемы с эндокринной системой.

Период взросления, переход от девочки к девушке… – это довольно сложный момент. Я старательно его переживаю с параллельными сложностями взаимоотношений в школе, общения в семье. А теперь и сбой в организме, заложенный на генном уровне. Как все это преодолеть!? Порой как физическое, так и эмоциональное уже не компенсируется, и вот он, неминуемый надрыв, – увы и ах… Если то, что заложено в гене, не изменить, то жизненные обстоятельства – можно. О, Боже! Тогда, в том возрасте, что я могла!? Проще говорить с высоты времени, но, видимо, мои взрослые этого не понимали. Как вижу ситуацию я? В семье всегда проще все-таки смягчить отношение бабушки к девочке-подростку. Ну, а школа как получится: поменять, перевести… Хотя это не панацея. Как аргументация в особенностях здоровья – домашнее обучение. Но есть, как есть – и слов из песни не убрать. Теперь разгребаю, что есть по фактическому посттравматическому синдрому с замедлением: это как бомба замедленного действия. Вот они и 11 лет прошли, наконец. Так и выпускной мне запомнился (была на торжественной части). В суматохе – на сцене выход выпускников, – падает вкладыш с оценками. Мои «добрые» одноклассники поднимают, притоптывают и прячут в толпе. Эти уже взрослые дети на входе в новый виток взрослый жизни. Я считаю: жестоко все это.

Потом бывший классный руководитель вернула затоптанный… Хоть бы новый выдали! Так до сего времени весточкой из прошлого – отпечатком башмака. Как все это грязно – мои воспоминания. Ну, проблемы одни не приходят – сменяются другими… И так… До… Надо, как-то решать проблемы со здоровьем. Тут я решаю случай мой не простой, а если точнее – сложный. Я объясняю маме, и мы боремся с нашей системой, и всеми правдами и неправдами я попадаю в Москву – в НИИ. Тут мой новый виток в жизни, параллельно – учеба в медицинском колледже и заочно подала документы на факультет психологии.

1 сентября 2006 года. Первый и последний день с огромным перерывом, и первое знакомство с понятиями «лекция» и «пара».

2 сентября: поезд, Москва, НИИ… И провела я там не малые 4 недели, пропустив напрочь все лекции и уже практические занятия. Мне, совершенно «неприспособленному ребенку», досталось в одночасье все разом: догонять программу, поездки из своего района в совершенно далекий, больше часа на дорогу. До этого, максимум я знала дорогу в школу и домой. Не скрою, была довольно замкнута, кроме негативно настроенных одноклассников в школе не общалась ни с кем. Это неправильно, но, возможно, моя детская психика воспринимала как протест к общению и считала: раз такие там, в том месте, где я провожу большую свою часть жизни – это как на работе… Но так было… Мне с трудом дается вся эта адаптация, наверстывание программы, поездки в совершенно чужой и далекий район.

Имелись ещё причины, мало способствующие улучшению моего состояния… По окончании школы, параллельно с поступлением в колледж, состоялось знакомство с довольно успешным парнем из Белгорода, евреем. Мне казалось – это глоток свежего воздуха!.. Но… так только казалось. Мы не можем знать, что будет впереди, можем лишь предполагать. Даже в восемнадцатилетнем возрасте мы не обладаем даром предвидения: мимолетный взгляд, весна, мелодия сердца, романтика, любовь – вот, что нами правит. Я подумала: «Наверное, этот парень – подарок свыше, посланный за все мои страдания и борьбу за счастье…». Увы! Это не так. У нас была дружба, но какая-то неправильная, одноликая… Приезжал ко мне, тусил с друзьями под эгидой ко мне. Он был внимателен, но холоден, чужой… Будто бы боялся и остерегался меня, совершенно маленькую, желторотую… Не скрою: мне было некомфортно с ним: он ставил всяческие преграды. Но, невзирая на это, зов сердца, крови звал: «Он свой, из наших!»… После этой школьной оравы… Видимо, это давало мне сил бороться, и мое природное любопытство, и его непонятное поведение в отношении моей скромной личности: чем всё это закончится?.. Закончится… Он был и есть – белый воротничок, клерк. Воспитан, всегда сдержан, интеллигентен. Не скрою: да, мои мыслительные способности, интеллект мой значительно уступали: ему на тот момент было 25, мне – 18. Может и это… разница, фу, но хоть как, смягчающие про ум – разум, его и мой. Он вечно занят: работа, самосовершенствование. Право сказать, в Воронеж в гости приезжал редко, очень редко… Приезжал под лозунгом ко мне, но зависал у друзей. Не приходил ко мне на встречу… Наше общение было таким же непонятным, как многое все… Мне было очень некомфортно с ним, но, как обычно, я терпела… Что подсказывало мне так поступать, – не понятно. Но и зря: не надо было все это…

Человек часто рассказывал разные истории, где-то нелепые… Тогда мне так казалось. Рассказывал в третьем лице: «А у моего друга так-то и так было…». Я расскажу Вам: ну, например: «Такая напряженка в отделе, друг пьет антидепрессанты…». Тогда от него я впервые узнала, что это такое. Потом, в другой приезд на юбилей к родственнице, он выпил и рассказал мне историю о том, как учился с ним друг – бывший одноклассник, и как в старших классах его изнасиловал взрослый мужчина… В рассказе мой друг бурно эмоционально кичился: «Вот мой бы папа (он– бывший военный), он бы сделал то-то и то-то, узнав, если б, не дай Бог, с ним произошло такое». Вот именно в тот день и приоткрылась надо мной завеса, скрывающая причину стен между нами и боязни маленькой желторотки. Я для него была «жилеткой»: он рассказывал все свои проблемы на работе, горькие истории в третьем лице, рассуждая как третье лицо, хотя оно ему роднее родного. Вот где всё кроется: его комплекс и проблема общения с противоположным полом. Нас даже в Центре, в Новогодние праздники, повстречала его знакомая и так удивилась: «Ты! С девушкой?». Но тогда мне было все это не понять. Да и сейчас, имея всё и положение, он – одинок. Можно иметь все и одновременно ничего. Речь не о нем, не будем сплетничать: это некрасиво. Но это я позволяю, в этом есть свои ключи и проекция, и отпечатки жизни – именно моей. В один из дней он часто, очень часто звонил, и мы часами разговаривали. Он рассказывал мне многое, как он уединяется в своей квартире, устав порой от семьи. Он откровенно проецировал негатив и просто меня грузил. А мне-то необходим был глоток позитива, легкость и взаимопонимание. В один из дней я не выдержала. Но, если брать сейчас, я не рву первая в диалоге. Что-то внутри меня изменилось, я стала совершенно нерешительна: не могу. С другой стороны, проблемы из-за которых приходится прогибаться, на многое закрывать глаза… а ведь так нельзя! Быть зависимой плохо: это определенный факт. Может быть, в дурном расположении духа я высказалась, и диалог наш завершился… Он завершился, но это не было окончательным концом: мы пересекались в виртуальных просторах.

Про учебу… Естественно, я догнала и втянулась. Но с заочной психологией пришлось, не начав, закруглить, забрать документы. По причине поездки в Москву, болезни: все это не могло быть плодотворно и хорошо одновременно. В октябре 2009 года кроме эндокринной патологии, впервые я ощутила не свойственные, необычные проблемы психики, которые совершенно не поддавались контролю: это мои мысли-(скакуны). Если в обычном состоянии у меня и у всех, в принципе, людей тысяча мыслей, а может и миллион, приходят и приходят в голову, где стоит условный фильтр и уже невольно человек подчиняется делать, выполнять так называемые «нужные, правильные» мысли. Ведь, что нас побуждает к действию – мысль: все рождается, да и погибает, в мозге. Меня повергло в шок это мое состояние: неизвестность, непонятость и непонятность.

Ни для кого не секрет, что неизвестность пугает: абсолютная же неизвестность ужасает. Пережитое мной и моей семьёй – это жутко…

Возможно, читающие этот рассказ сами страдают недугом расстройства ОКР (обсессивно-компульсивным расстройством), а может их родственники. Вы знаете лично, из собственного опыта могу сказать, родственнику тяжело наблюдать за болеющим близким, а, тем более, если это – мама. Очень больно, дорогие мои, если эти строки читает мать страдающего. Как ранее очень-очень сильно в том 2009-м году, – мне тяжело вспоминать, – так и на данный момент есть у меня рецидив, но не в той форме и силе, спасибо Богу. И я знаю, хотя бы, как теперь себя вести. Человек с проблемой не может полностью убрать симптоматику, может лишь только изменить свое отношение, – подчеркну: э то говорю я, как человек, страдающий этой проблемой порядка 7 лет… с светлыми, яркими моментами – но все-таки моментами, которые убрать нельзя. И описываю собственные ощущения. Чем больше мы принимаем проблему в «штыки», ставим задачу убрать рамки, сроки, ну, например: мысленно даю 3–7 дней, что все уйдет… Обычно вот, например, у меня, человека с этой проблемой, кажется двояко: что полностью я и только я имею контроль и волю над этой проблемой, но это не так… Эта такая же проблема, только более сложная, так как это мозг, а мозг – это самая совершенная система нашего организма, порой, ни для кого и не секрет, способная к самовосстановлению. Но честно, не знаю: не пробовала насколько длительно. Я прибегаю к методам медикаментозного лечения. Так же, как человеку, перенесшему инсульт, трудно начать ходьбу, движения… Имея состояние, я четко понимаю это, и так уже очень давно. Я не научилась – я умею сочувствовать людям, имеющим проблемы со здоровьем. Например, никогда не стоит задавать вопросы: «Почему у меня? От чего именно я подвергся этому?». Смысла нет задавать такого рода вопросы: они бессмысленны, как обсессии и компульсии. Ах, да, я еще задавала, когда для меня это было бездонно неизвестно и конец не известен: я считала, что ничего никогда не пройдет… Я спрашивала: за что? Это также бессмысленно, да еще пролила много слез… Это можно убрать, но есть разная тяжесть обсессивно-компульсивного состояния. Я проходила и истерики и агрессии: это было, но, к сожалению, это не убрать из истории моей жизни… Это – жизнь: и я приняла решение смотреть беде, сложности прямо в глаза. Открою завесу мне возможно тяжело об этом писать, я не то, что вытаскиваю из глубин памяти, скажу честно, я никогда не забывала об этом ни на миг, да, возможно, когда ремиссия и хорошее настроение смотришь на это по-другому и более стерто. И еще смирение, – это очень важно, как и при любой болезни, на мой взгляд. То есть принятие, болезни, состояния. Что касаемо обсессивно-компульсивного состояния, по– иному – никак: болячка коварная. И если Вы проявите интерес, посмотрите любой источник – увидите, что страдают люди с образом аналитического и мыслительного, и рассуждающего характера, с довольно средним или высоким интеллектом. И вдвойне тяжело переживать всю эту симптоматику в разуме, это тяжко, поэтому в свое время я вынуждена была прибегать к транквилизаторам, чтобы заглушить, забить все это, так как с каждым разом тяжко все это переносить: кто испытывает – поймет как никто меня. На каком-то этапе возможно, для кого-то нужно, для кого-то нет, совместной терапией. Но если откровенно – “задушить” все это невозможно быстро и сразу… Это испытание, которое надо пройти. Со мной всегда проходили мои близкие – это истинно близкие, это родня. Двоюродные дяди, тети не всегда тебя понимают, да им зачастую просто не нужно: так проще. Вот если бы у нас была обратная связь и взаимосвязь, давайте зададим такую тему, мне так интересно: как справляетесь Вы с нашими общими сложностями? Сейчас немного переключусь, перейду на жизнь. Эту тему мы еще затронем, назовем проблемой или ОКР…

Начались будни студенческой жизни: пары, практика, зачеты… Практика – отдельная тема, но весьма неплохая: общение с людьми, живыми их судьбами, история и в том числе болезни с историями. И, параллельно, занятия в колледже, по дисциплинам не профильно – сестринским: познание латыни – мертвого языка, анатомии, микробиологии, фармакологии и множество всего – всего. И все это было параллельно с ОКР. и тяжелой ее формой, впервые возникшей. Да, мне было не то чтобы легко, я не знаю, как все шло это параллельно – одному Богу известно.

Время шло, прошел семестр, потом другой… Вот и экзамены первого года: я сдала их успешно, спасибо Богу, положительно и отлично… Для себя внутренне поняла, по истечении года, как ранее думала, только теперь на собственном проверенном опыте: все-таки это не мое… С моим чувством повышенного сочувствия, жалости, собственной мнительности и безмерной эмоциональности в медицине сложно, а если точно: делать нечего…А может, давайте возьмем другую строну медали: утонченностью сложного внутреннего устройства, ведь надо искать положительные стороны, а порой даже в самых тяжелых моментах жизни надо искать позитив, вот порой я так, “потакая” своим двигательным обсессиям – компульсиям, или как угодно – компульсиям – обсессиям, мне бывает от этого проще, делаю ли правильно – не знаю. Узнаем мнение доктора. А вообще не стоит преград – нужна легкость, рамки никому не нужны. Насколько я помню и знаю: специалисты склонны к мнению – чтобы человек вел и старался, во всяком случае, вести себя, в каком состоянии ему комфортнее в сложившихся не совсем стандартных состояниях.

Давайте о позитиве. Хватит грусти. Итак, второй курс мне летом было весьма комфортно и хорошо. Пошло все на поправку… А солнышко летнее не зимнее – оно лечит, как– никак: серотонин, который, приходится принимать таблетировано из-за его неправильного соотношения и обмена в организме. Когда я изучала самостоятельно информацию о происходящем со мной, я уверена для Вас и Ваших близких это наверняка также любопытно и Вы, как я, также в гугле – яндексе искали ответ. И каков он? Много причин, но основные и главные, как склонны специалисты – это нарушение серотонинового обмена и перевозбуждение участков мозга в ретикулярно – лимбической системе как-то причина возникновения. Мне стало хорошо – я познакомилась с мальчиком из другого города, он приезжал в гости ко мне. Это было на пороге сентября. Мальчик из Подмосковья – интересный поэт, который сочиняет любой стих не тогда, когда приходит муза, а при предоставлении 4 слов, вот такой интересный индивид. Было детское общение нечего более, никакой близости и интимности, пока не время я еще совсем мала… в 18 совсем рано… И как у любой воспитанной девочки из благополучной семьи, первый мужчина и навсегда и это есть муж. Мое знакомство с парнем из Подмосковья завершалось к окончанию в преддверии сентября и начала нового курса обучения – второй год. Из четырех слов, предлагаемых парню, слагались множество стихов. После его отъезда мне осталось… не секрет, как и всегда – послевкусие грусти и одиночества. Право сказать не один из тех людей мужского пола, которых я пускала в свою душу, не имели права там быть… Они совсем иные, не такие… как лучше сказать – материализованные. А женщина в их видении это – тело: о чувствах и душе речь не идет. Я горевала откровенно, совершенно по-детски. И тут в своей тумбочке я обнаруживаю тетрадку со стихами и набросками, которую он забыл, – но эти же стихи перефразированные адресовались иным девушкам. Вот досада… крылышки подбиты и очередное разочарование.

Начало второго курса, хмурых осенних будней, хандры. Опять уныние, тревога, оцепенение, болезнь, но уже с явным послаблением. В интернете я знакомлюсь со своим будущим мужем. Он иностранец из Латвии, имеющий статус лица без гражданства. Фактически человек без ничего, как в реальности, так и духовно. Вот он – и именно он – меня окончательно затоптал: мою веру в благодетелей, доброту, мечту… В конце концов – любовь, и что, в принципе, она существует. Человек, пользуясь моей проблемой, с её эмоциональностью, в чем-то вспыльчивостью, знал за какие нити дергать: этакий кукловод. Одно странно: общались по интернету более полугода. Далее он все-таки, спустя время, набрав, заняв на дорогу в отсутствие финансовых средств – все-таки приезжает в Россию. Внутренний голос подсказывает: а у людей с ОКР., шестое чувство, – не знаю у всех или нет, но у меня выражено на все 100 %. Я сообщаю: не приезжай или – позже, необходимо повременить, особо не вдаваясь в подробности. Он говорит: «Я приеду!». Через 3 дня – это весна, уже конец параллельно моего обучения в колледже, – приезжает: у меня близятся ГОСы и диплом. Он вообще не в тему. Но его настойчивость обусловлена: в Латвии уже было невыносимо, пик кризиса, он был безработным длительные месяцы там. Я тогда, правду сказать, влюбляюсь в него, через интернет это, честно, сложнее: чувство такое не может пробежать и возникнуть, привязанность – да, соглашусь. Видимо все то, что происходит в жизни – должно происходить с нами. Наверное, на тот момент, он был не просто так послан мне. Я забыла о своих болезненных ощущениях. Мы начали за свой счет оформлять ему документы: денег у него не было совершенно. По жизни как: человек достойный – будет благодарен, не ценящий ничего – никогда не оценит… даже жизнь, отданную во имя. Вот мой муж был из второй категории. Я полностью, с головой, погрузилась в отношения с ним – этого делать никогда нельзя: в ком-то растворяться… Но, черт возьми, – этой душе и сердцу не прикажешь: как прикажете быть?

После выдачи диплома сразу устраиваюсь на работу. Да, не упомянула о наличии страшных болей в шейном отделе, которые сопровождали меня намного ранее возникновения ОКР., как потом мне и подтвердили в НЦ ЦИТО: именно из-за постоянных болей в шейном и позвоночном болевом синдроме, появляется очаг возбуждения в мозге. В моем случае наложение проблем возможно. Это как вариант – нельзя не отрицать. В мире нет аппарата, который точно может выявить наличие причины конкретной у конкретного человека развития ОКР. Я работаю, боли в шейном отделе мучают, я постоянно на НПВС, но это не выход, а утопия. Стараюсь жить полноценно, – как это возможно. Ну, без моей конкретизации, наверное, поняли: мой муж и был первым мужчиной. Д, да, именно, как в том романе 19 века, но это честно так. Работаю, работаю… боли не уходят. Параллельно, мы ездили в Москву в отношении проблем эндокринологии. Но тут решили, – необходимо ехать в отношении шейного отдела. Так как в Воронеже прошли все. У моего мужа назрел свой план в контексте этого. Я забыла упомянуть, что после нашей регистрации отношений в памятную дату 9-го мая по требованию мамы он уехал обратно в Ригу. В принципе, жили мы дружно, если не одно «но»: мама пилила о необходимости возвращения или поездки в Европу на заработок денег для них и семьи сестры. По советам и рекомендациям моих родственников я простила ему его подлый поступок, хоть нутро говорило явственно: предаст вновь. Я подала на развод. Так как гражданин иностранный – тянулось долго: возвратиться он успел. Его возвращение, немного об этом: мой, теперь уже бывший муж, слезно просил о возврате с раскаяньем и осознанием своей неправоты. Но, как считаете Вы: можно ли вступать в одну реку дважды, если была неудача капитальная? Нет и еще раз – нет! Есть очень редкие исключения, но случай не этот… Моя внутренняя интуиция подсказывала, что все это не увенчается добром. Как показала жизнь, интуиция не подвела… а лучше бы и подвела. И все закончилось благополучно, как в той сказке конец: жили они долго и счастливо. Но, увы и ах… Тогда точно он и снял мое розовое пенсне с глаз. Но, если бы постоянное напряжение, прессинг мамы из Прибалтики: как все плохо и все-таки, сынок, приезжай вновь на помощь, а жена, кто она? Ну, приняла и довольно – это всего лишь перевалочный пункт: постой и остановка… В принципе мы жили без ссор, кроме ценных и нелепых указаний из-за бугра, которые следовали в геометрической прогрессии. Состояние мое в отношении шейного отдела усугублялось, боли становились сильнее. В Воронеже разводили руками. Признаюсь честно, работать становилось все сложнее и сложнее, жила, как в “сказке” – на нестероидных. Муж (бывший) настойчиво – рекомендательно дает совет: увольняйся. Теперь, спустя время, я понимаю, это было дано из корыстных побуждений. Чтобы можно было свободно рвануть, уехать без затруднений в Москву и Ригу. Я увольняюсь, плотно пытаюсь всеми путями как-то исправить положение с костной системой. Тщетно, тщетно… Боли, шея, нестероидные и… круговорот. Спустя год решаем ехать в Москву в ЦИТО на консультацию. Записываюсь, жду месяц назначенной даты. Идем. В поезде мой благоверный в шутку намекает… Шутка ложь, да в ней намек, что именно и было в моем случае. Я говорю: «Сошел с ума! Какая Рига? У нас необходимая плановая поездка по делу». А, он-то был прав: наметил и распланировал заранее все. Да, осели в Москве мы на долгий 21 день. По рекомендации меняю одну, вторую клинику. Тщетно, все понимаю – все бесполезно. Мой муж связывается со своей мамой, они общаются. Он выдает мне идею – а он мастак на это, – да какую! Как все убедительно, правдоподобно: едем в Ригу, там есть хорошие врачи, там помогут, – вы понимаете в Ригу после Москвы? Но, это сейчас я понимаю, а утопающий хватается за соломинку. И дальше события в моей жизни бьют не ключом, а фонтаном.

Зная подход ко мне, имея определенные способности, он уговаривает меня своими убеждениями. Мы заказываем авиабилеты. Признаюсь честно, это первый мой в жизни полет. Сказать, что в предвкушении мне было страшно? Нет, совершенно. И на удивление интуиция меня подвела. В голове рисовалась картинка позитива. Видимо ассоциативно: люди, стол, знакомство. У нас свадьбы и той не было: расписались и все. С родителями знакомства также не было. Но, как ни странно, мама мужа бывшего была позитивно настроена и, уж не знаю по каким таким соображениям, посчитала, что будем весьма полезными для их семьи, что наша семья с положением и весьма состоятельна. Но все, опять же, в сравнении. Может, причиной было когда-то печальное их положение и с большими нулями долговая кредитная история, огромнейший долг и съем однокомнатной со вторым хозяином. Короче, как стало понятно при открывании милейших пенсне: захотели видеть таковых, кем мы не являемся. Потом, заслав сыночка и прощупав внутреннее устройство семьи, маман делает вывод – «Не нужны!»: ошибочно не попала в небо пальцем, эхе – хе… Отсюда и пошел негатив: будь мы финансово полезными людьми – они бы ноги нам лизали. Эти люди таковы: за деньги душеньку продадут. Любимая маман Нинун речевка – «Свое надо из глотки рвать, по трупам идти». Нормально? Услышав однажды, я подумала: «Да, мадам, поэтому и далеко шагаешь, и кладбище твое бездонно». Ну, что – аэропорт, зал ожидания: все впервые. Глаза мои – как пятаки: интересно – обозримая картина. Мои ощущения никакой беды не предвещали. Приехали заранее, аж с таким запасом. И вот, наконец-то, объявляют посадку нашего 737 Боинга. Ощущения в самолете непередаваемые. Третьей по соседству была негритянка. Позже, будучи в Риге – город небольшой, на центральной из улиц повстречала ее. И, уж не знаю, – поняли для чего она летела в европейскую, вернее полу перевертыш – непонятную страну: на работу эскорт-услуги, проституция. Мадам была одета в стиле «Ну, давай, бери меня!.. Шоколадка!..». Это, видимо, эксклюзив. Полет был недолгим: полтора часа. Ну вот, что ждало впереди? Бывший со своей оловянной головой положил мою страховку в багаж, – нет, конечно, не специально, обычное дело… Но одно, когда мы в Воронеже и, собираясь в ФМС, он забывал паспорт, это да. Но тут – граница: упсс и все, не пропустят. Вот я и осталась в транзитной зоне. Это первое мое знакомство с Ригой: здравствуйте, страна, добро ты нас приняла. Пропускники, вертушка и магнитная дверь, все продолжалось: моя дрожь где-то часа 2 в ожидании, и не туда и не сюда, без связи, без денег, между небом и землей. Халатность и пофигизм может снести крышу и ударить в мозг кондрашкой. Отношение на таможне жуткое, к русскоговорящим и России – предвзятое. А тут такое… Когда повод дают – сам Бог велел им придраться. Могу сказать, отношение взаимное: на границе, таможне в России к латышам и ЛБГ относятся предвзято… взаимное пожирательство. И вот случилось чудо: когда кто-то проходил через магнитную дверь – он смог перебросить документ на страховку! Никто, Слава Богу, не заметил… Ура! Свобода! Я преодолела, перешла границу… Стресс! Но это только начало: бутоны, а цветки лишь впереди. В моих положительных ощущениях, весьма опрометчивых, представлялось теплый прием со всей родней мужа. Встреча в аэропорту. Но не тут-то было!.. Вполне человеческих отношений и общепринятых видимо надо выстрадать. Хотя страданий было немало, видимо не достойной я оказалась человеческого отношения. Во дворе нас повстречал папа с собачкой, но собачка породы такса – самый настоящий «Человек из семейки Адамс». Мама шутливо встретила сыночка пинком. С папой и другом мужа, который встречал, пригубили водочку. Папа – любитель напитков крепче. Места совершенно не было у них. Приютила одинокая подруга матери – приветливая, душевная женщина. Денег евро и латов совершенно не было. Опять не понятно почему мы рубли не обменяли на евро. Благо жила она остановок за 10 десять от родителей Петра. Вот наутро, проснувшись без гроша, без еды, мы топали пешочком в “родительский дом”. Что за черствейшая женщина! Могла бы, если не просто дать сантимов на транспорт, так хотя бы взаймы. Ан, нет, это не про нее сказ. Повстречали ее во дворе их барака. Время было около 8 часов, она была резко удивлена ранним приходом. Банки в Риге открываются с 10 или тот, который был в округе. У меня накопился осадок вчерашнего дня – пограничный контроль, да еще пеший поход без сантима в кармане, меня наполняли смешанные чувства: обиды, непонимания, непринятия и ужаса, страха одновременно. Ну, вот папа пошел с нами. Звездный час – обмен рублей и получение сантимом и латов. У отца уже почесывали ручонки. Так как он алкоголик со стажем, а его жена жадна на лат. Он стал прикарманивать мои несчастные деньги, которыми заправлял мой муж. В моем понимании у гостей не то, что надо забирать последнее, а что дать – привоздать от себя. Видимо тут многолетняя деменция… и распад личности. Может я и не права… Пошли мы в магазин: папаша и, под его влиянием, муж ограничивали меня во всем. Мол, дорога, чтобы им больше денег шло на спиртное и, в принципе, осталось в сохранности, так как они заранее покумекали и решили, что для мужа – это поездка в один конец. А я– то – глупыха, ничего и не подозревала, хлопая очами своими.

Мама выбрала позицию добряшки – комар носа не подточит. Обнимала меня. Так как условия были стесненные – предлагала прилечь на родительскую кровать, ложилась рядом, очень странно почему-то гладила по голове… Она полностью приблизилась ко мне, вошла в доверие, чтобы потом ударить втройне. Я была девочкой-тихоней, ягненком в руках волчицы. Ничего не понимая: наш визит в Ригу должен продолжаться неделю. Все шло по-доброму, к врачу ортопеду, обещанному и расхваленному, вести не спешили. Когда я стала поднимать вопрос – уходили от темы, заминали… Решали свои вопросы. На меня времени не было, на то, чтобы город показать, страну. Муж сближено проводил время с отцом, окунулся в свою среду. Выпивал, был раскован: этого в России ему и не хватало – свободы к спиртному. Он не мог себя так проявлять здесь: держал марку. И сантимы мои, латы постепенно уплывали. Мои – потому что еще будучи в Москве, мама моя присылала деньги на Ригу. Одна поездка в старую Ригу в сопровождении папы увенчалась руганью. Все-таки я настояла на главном вопросе, по которому обманчиво меня “заманили” в Ригу. Он был медицинский и решение вопроса со здоровьем. Как выяснилось: нашли первого попавшегося врача. Но почему-то гинеколога, но мне был необходим ортопед! Это была мадам – знакомая, подружечка, приятельница. Я не понимала: зачем мне гинеколог, но потом все стало яснее. Сопротивляться в сложившейся обстановке и ситуации стало бесполезно, надо было сдаваться и идти. Врач настояла делать УЗИ, кроме осмотра сообщила надо делать лапароскопию – мол, киста… А к ортопеду и финансов уже не было, чтобы идти. Я просила свою свекровь опять занять денег на консультацию, при необходимости обследования. С огромными препятствиями, видимо боясь, что это будет безвозвратно, хотя мы никогда не имели особенность не отдавать то, что взяли, она согласилась переговорить с шефом своим, чтобы тот занял денег ей, а она дала мне. Моя мама сразу прислала, но в России это выпало на 12 июня – праздничный день, – банки не работают, тогда о займе вообще речь не стоило заводить бы. Но пришлось просить, все-таки, Нина – свекровь заняла деньги, ровно 13 деньги ей были возвращены, как пришел перевод.

С большой невозможностью я попала к ортопеду: даже записи не было к нему. «Латышка», – врач так с ухмылкой и выдала, посмотрев, – «Вы были в Москве в ЦИТО, НИИ ревматологии и – приехали ради консультации в Ригу?!». Её повергло в удивление все это. Но вы знаете, когда ничего определенно решающего проблему в Москве не дали, кроме как блокад триггерной зоны – боли продолжались, уколы… И все-таки как-то хотелось решить проблему. Винить себя, при всей сложившийся ситуации, нескончаемой боли – смысла нет: тянулась к решению. Вопрос в том, что воспользовались проблемой, обманом убедили прилететь в Ригу, но по-иному возможности у них не было, если не мои утопии, а их возможность – воспользоваться. Мне нравилась Рига, вопреки всему моему окружению, сложностям, маман Нина никак не думала такого поворота событий и что у меня даже возникнет мысль – желание остаться, которую я высказала до отъезда… Оставались какие-то 2 дня, необходимо было действовать. Нина пошла тогда в карт-бланш, «конем» вперед, решительно прибегла к большой лжи – наглому наговору на меня. Я подключилась пообщаться с родственниками по скайпу. Как раз Петр собирался с отцом и собакой на прогулку.

Спустя годы – а их прошло три, – анализируя, я понимаю: все было не случайно, договоренность у них была (– неприкрытая провокация), но когда ее лучше претворить в жизнь – они не знали. Как ранее писала: ко мне придраться было невозможно, при всей обстановке вела скромно, сдержанно. Своим из Воронежа решила вкратце рассказать, но что все-таки мне удалось увидеть в Риге и вообще – как мне Рига. Петерис, собака, папа – на прогулке. Мама его крутится рядом. Я рассказываю, как оно и есть про Ригу, что есть новый район, старая Рига, окраина, подобная бандитскому району – это где проживала его семья, естественно, в разговоре со своей семьей я не говорю, что они из такого самого района бичей. Со стороны мамы происходит дикий ор: Довольно грязи, вырубает скайп… Как не странно быстренько на пороге появляется: Джавад, Петерис, ВерроПеппи Джой. Нина запирает дверь в комнату, они все удерживают ее, я пытаюсь открыть, ничего не понимая, лишь в огромнейшем шоке прибывая. Что-то нашептывая им, вслух крича, что я своим родственникам очернила место, где они живут, но ничего и рядом не было такого, я в своем уме и понимаю отчетливо для какого дела: чтобы иметь проблемы? Зачем? Мне и так их хватало. Собака дико гавкает… наверное, понимая, что ко мне несправедливы. Именно от бессилия, дикой несправедливости и теперь ясного осознания, что все это не просто, а подстава для разрыва отношений с мужем все подстроено, и я не ошиблась – мой мозг смекнул правильно, но всячески пытался отметать, но некое чувство было правильным. Потом все-таки, что по ходу быстро обсудив, зашли обратно в комнату. Мать, дико крича одно и тоже, повторяя: поливала грязью, как смела и т. д..лозунги о том, что это девочка совсем, не то, что выдавала за себя. У меня откровенно и честно говоря, началась истерика, я не могла успокоиться, промолвить слова, только плач и все… я слышала слова: чужая страна, “враги”, чужаки и я в одном лице на растерзание. Мои на удивление или на инстинкт самосохранения не могли и подумать, что все настолько критично. Маму отчим успокаивал: там взрослые люди – мать его, отец нечего плохого не будет, они не допустят, видимо по своей наивности. Я всегда удивляюсь и сейчас говорю маме: как можно судить о людях и считать, что они в данной ситуации поступят или поступили, как ты – это не так. По своей наивности он так судил, видимо вспомнив предыдущий раз – первый отъезда моего мужа на 1 мая 2009 года, опять же по маминому крику и ору: едь в Европу на заработки нам. Тогда мой отчим даже сим карту не отключал – у него сим карта Петриса была на имя отчима, он благополучно общался с мамой, отчим тогда считал: пусть будет связь с мамой… у них… потом долг пришел в 2 тысячи по тем временам! А тут меня отключили от скайпа, весь этот скандал, на следующее утро я только смогла с телефона отца – у меня не было, в принципе, в Риге сим-карты, набрала и успела сказать: тут мне устроили “террор” с заточением. Мама сказала: звони в 911, но куда звони? У меня было пару минут, пока он отходил на кухню курить, его оставили со мной сами смылись: Петерис, мать, подруга матери – мадам еще та, вместе окучивать Петеньку. У меня повысилось стремительно давление, в принципе, я – гипотоник, а тут – 160 и узнала я из аптеки в окраине – они не выпускали меня, я ринулась, шумела, они кричали, чтобы молчала я – надо было сильнее, как понимаю: там вдали проезжал патруль полиции. Получается так, что с давлением я еще и бегала, и продолжала далее волноваться без устали т. к. все больше и больше они делали гадостливых поступков. Как инсульт меня не поразил, знает Господь, я так на тот момент не понимала и спустя: почему именно в таком жестоком виде? Понимание пришло потом. Видимо, имея свои проблемы финансовые и с жилплощадью, хотели просто угробить, чтобы там, в далекой и оставила свою жизнь. А у них в одночасье решилась проблема с финансами и деньгами, как по российским законам муж является наследником первой линии, не вникая в тонкости, чей все-таки заработок, сбережения и жилплощадь, в нашем случае – моя большая часть в квартире, т. е. доля.

Вот так, к сожалению, грязно, меркантильно и мерзко действуют, по принципу маман – Нины Петровны Палиной, а конкретнее – я напомню, кто запамятовал, а я писала: «Свое надо грызть зубами и идти по трупам». Вот так Вам и возрастная мудрость, зрелость, духовность, а на тот момент ей было 60 лет. Нет, мудрость у нее была, да еще какая: в отношении внучки – подростка, она поучала сыночка, как надо с ней беседовать, дабы не травмировать, какую провести беседу, на что все слова дяди племяша воспринимала каламбурно – не всерьез, а в смех. Наступила ночь, вот как сутки меня держали в моральном “заточении” на чужбине. Ох, эти ощущения и чувства, их так сложно вспоминать, сжимает сердце, именно сейчас в душе они все равно есть. Душа – приют вечного добра и позитива, а также огромных ран и негатива: это большущий такой склад. Простите, это первая ночь: мы ушли к женщине, которая нас приютила; а была и вторая. Я была в полном физическом и моральном угнетении, но капелька надежды ютилась в моей душеньке: а вдруг все-таки мой муж передумает? Я пыталась, умоляла, но стену и грань было не растопить. Спустя 4 года говорить проще, и именно сейчас я поняла, что сделать: смогу написать, Вам, читателю – и отдать все это Его Величеству Слову и ощущению, и моменту раскрытия откровения. А тогда постскриптум:

И в мыслях не было такого.

Прими как должное…

Душа не подлежит излечению,

лишь только раны могут затянуться.

Рана перестать сочиться…

Но только мозгу никогда не отключиться…

Все оставляя в памяти архивы.

Ведь можно только ощущению поддаться,

оно перестанет душу ранить

и станет только бездонно, безразлично,

но только его величество – рассудок, память

все это в глубину подкорки занесет.

Давая дальше свои плоды по средствам чувств и ощущений.

Старайтесь люди по возможности

не теребить струночки своей души,

Они, ах, сложно излечимы.

Каких усердий и трудов в преодолении носимы.

Но, а если невозможно изменить

условия нашего бытия —

Стараться принять достойно то, что происходит.

Понять, что Бог дает нам испытания

для исправления, осознания

и лучшего нашего мирского пребывания.

Ведь никогда не стоит задавать вопрос за что?

За то, что Бог дает и вот и все!

Да, немного лирики, но если сложить, это экспромтом набежало, получится как-то так… Ниточки души очень-очень тонки. Правда, есть категория людей тонкокожих и толстокожих, чья кожа подобно крокодильей, в этом все и различие и все… Атак, в принципе, организменное устройство едино, если брать физиологию, только душевное и духовное различное. Вернемся к Риге: итак, первые сутки прошли, убедить мужа мне не удалось в неправоте его действий, что это просто меня убивает, и я не знаю, что будет дальше и что будет со мной. Его мало совершенно не волновало это. Только шкурный интерес, выгода. Какие чувства, о них речь совсем не шла только по принципу «Рыба ищет – где глубже, а человек…». Но – черт возьми! – неужели в этом бренном мире так все критично и совершенно очерствело?! И люди стали полным быдлом?! Скажите, а ВЫ это ощущаете? Или моя раненая душа только от обиды так говорит? Он был непоколебим: каменное лицо и полное безразличие. Какая я все-таки дура!.. Вторые сутки и в 4:30 полет в Москву, возврат. Маман в напряжении: молит у икон, чтобы ничего не сорвалось. Роняя скупую слезу, в мольбе у Высших сил и железные леди иногда плачут… У меня давление не спадает, сильная тошнота… Маман и папан решают его провожать в аэропорт, заметим: такой поддержки при встрече не было, как было описание ранее.

Итак: аэропорт, последние группки людей из Латвии эмигрируют в Англию, Швецию, Нидерланды, что весьма неприятно было для Нины и было высказано демонстративное «Фи!». Но она все-таки надежду не теряла, что и они будут там. Когда ехали в такси я, толком не понимая, от тяжелой головы и огромного стресса, своей наивности, когда Нинок цинично пальцами указывала на проезжающие здания, дома и говорила: здесь хороший район, недорогой съём. То есть, акцентируя и еще раз приводя аргументированные доводы для Петруччи.

Итак: посадка и отлет в Москву. Тем временем Нина звонит в Воронеж и пытается выстроить диалог с моей мамой. Сообщая, чтобы мы, женщины, не удерживали ее Петра, т. к. это бесполезно, потому что решение принято. Моя мама в полном недоумении и шоке, первым делом подумала, что будет со мной. Петя оказался прекрасным актером: для спокойствия и лишних вопросов принял иную позицию. Был сдержан, весьма тактичен. Единственное: по возвращении в Москву, принял непонятное для меня решение и столь деспотичное: «Пока не снимем деньги, не купим билеты на Воронеж – есть не будем!». То есть, примерно сутки я обязана была голодать. Мы смогли поесть лишь только после 16 вечера и покупки билетов. В целях экономии средств, т. к. все деньги, снятые с моей карты – это были лично мои деньги, – он их прикарманил. В поезде вел внимательно, нечего не предвещая. По приезде в Воронеж я не могла и подумать, что Петр быстро соберет вещи в течение буквально 5 минут, фотоаппараты, которые он коллекционировал, вся зарплата уходила на его забаву. Мне видимо “повезло”, что ему надо было забрать технику. А то бы была выкинута и в таком жутком состоянии из совершенно чужой страны возвращалась одна. Я могла лишь только промолвить от полного бессилия: «Что ты делаешь со мной?..». Но жизнь жестока и очень жестока, а особенно, когда не подготовлен к ней. Начались мои длительные страдания. Резкое ухудшение физического состояния, скачки давления, что ранее не наблюдалось. Мне было очень больно осознавать: человек, которому я второй раз поверила, жила им, растворилась в нем, так бесчеловечно со мной поступил. Полное непонимание и безграничная боль. Внутри ощущала полную пустоту. Полное разочарование во всем.

К середине 2012 года появились задатки к стихосложению, но они были настолько сыры и корявы, и не совершенны. Этот горестный толчок череды страданий дал творческий, но пусть в начале и лирический, талант к написанию стихов. Итак, экспромтом:

Стихи я не пишу,—

Мне небеса диктуют.

Всю боль, прочувствованную мной,

Я в строки повествую.

Пусть чуточку, но сердце отпускает,

Когда душа от легкости вздыхает.

Не скрою, это не секрет: все эти страдания дали ухудшение и рецидив моего невроза и обсессивно-компульсивного состояния. У меня с Божьей помощью была длительная ремиссия – 5 лет. Да, пусть были ссоры – в любой семье бывает, – но я чувствовала эфемерное обманчивое ощущение в новом положении, статусе Жены… Но это был горький миф. Любой здравомыслящий человек понимает, что стресс для эмоционально лабильного человека не приемлем, стресс для человека со стержнем – это плохо. Долгие-долгие месяцы необходимы были для восстановления, прием горстями таблеток, кроме препарата, который я обычно принимаю. Все это меня вернуло в жизнь до этого стресса: развод, судебные заседания, чтобы выписать из квартиры, развод также через суд.

Дорогие мои, если Вы или Ваши родственники имеют диагноз – невроз, обсессивно-компульсивное состояние, старайтесь огородить его от столь глобальных потрясений. Укрыться от жизни и огородить невозможно, но как любой разумный человек, тут понятно из моего горького опыта, я уверена, и вы сами ранее знали что-то подобное. Дикий стресс невозможен и неприемлем при ОКР.

Благодаря главному редактору и мной уважаемой и любимой Эвелине Борисовне, я воплотила в жизнь свою идею и издала сборник стихов: «Истории длиной в стихотворенье», где Вы можете ознакомиться с подлинными историями из моей непростой жизни в стихотворной форме. Книга имеется на Литресе, Озоне и т. д. Опять навело экспромтом:

Я потеряла мужа,

Но приобрела талант.

Я заболела вновь,

Но научилась

Жить, имея то, что есть.

Не будет больше

Дней, ночей иных.

Под властью жизни Я и Ты.

Так научись так жить!

Итак, я заканчиваю, – свободно, с легкостью вздыхаем. Каплю позитива:

Все еще впереди, будет много хорошего.

Поверьте мне!

Вы верите?

Выздоровленье будет.

Только чуточку терпенья.

Придет к нам утром, а может днем.

Но оно все-таки придет.

Для всех тех, кто в ожидании выздоровления!

Для кого-то месяц все равно, что день.

Ведь, когда болеешь.

День становится длиннее.

Есть у каждого желанья.

И, конечно же, мечты.

У меня своя —

Это будешь Ты.

Жду я каждый день и утро,

Наступления его,

Чтоб проснуться утром.

В отражение зеркала,

с нетерпением я смотрю,

С легкостью вздохнувши.

Бог, спасибо!

Без болезни ведь теперь живу!

Рекомендую из личного опыта: побольше заниматься гимнастикой, физическими упражнениями, использование гантелей и различных комплексов, а также гимнастику направленную конкретно на лечение и профилактику неврозов. Ежедневно. Стараться минимизировать стрессы, по возможности. А, если и нагрянул невроз, любому началу есть конец, нужно иметь терпение и набраться его. Стараться больше в жизнь привносить позитива. Радовать себя разными приятностями и мелочами. Украшать жилище, особенно в зимнее время, а также больше использовать яркого света, так как известно: серотонин вырабатывается на солнышке, а тут пусть и не естественное, но все-таки создаем солнышко… Знать, что не следует, что-то выжидать, а стараться и действовать не с огромным насилием, пересиливая себя, по возможности, но преодолевать себя. Предпочтительнее делать, что более приятно: это – первоочередно. Пусть не четко, ошибочно, но делать и выполнять делать, как можешь на данный момент, не откладывая до лучших времен. Принять состояние и болезнь, как должное, не злиться на себя, не корить себя из опыта знаю, человек чувствует вину перед собой и окружающими, неполноценность. Жить здесь и сейчас, а не потом, в том ощущении, какое есть. Найти цель и мотивацию в жизни. Постараться найти в себе истинное увлечение (хобби). Но это однозначно должен быть не противоположный пол – из моего опыта видите, это глупая затея, нельзя искать смысл, растворяться в ком-то и находить смысл в нем.

А это – правда жизни!

Я не жалею в жизни не о чем.

Ведь, все, что было в ней —

В одночасье все прошло.

Спасибо тем, кто в ней бывал.

Тем самым частичку дав себя.

Но от себя скажу я так:

Возможно, чьих надежд не оправдала.

Но честно я старалась, как могла.

Но, есть как, есть и это – факт!..

Я душу, сердце Вам дала,

Заботу, нежность, доброту…

Но что дать больше Я могу?

Ведь, несомненно,

Многие из вас Все это ценят.

Но есть, кто это не принял.

Все было равноценно.

Не каждый в силе оценить.

Обидно в жизни, но это так…

Кто целый мир свой отдает.

Нас те не ценят.

И, как показывает жизнь,

кто есть совсем чужой —

становится родной.

Во мне пробудился небольшой природный талант – Поэзия. Мой сборник: «Истории длинной в стихотворенье». Это истории, написанные в стихотворной форме, основанные на реальных событиях из моей жизни и пережитых в ней. В сборнике Вы встретитесь далеко не с лирикой: там есть много позитива. Вот некоторые из них:

Время – истинный друг

Иннуля, мамочка, мамуля,

Ты самый близкий человек!

В жизни нет родней тебя.

Ты мне подруга и сестра

– Никогда ты не предашь меня.

В горе и радости

Ты за меня постоишь

И от всех бед и несчастий

Ты меня огородишь.

Своей заботливой рукой

И однозначно подбодришь,

Успокоишь и вдохновишь,

Родная моя ты моя!

Это оно – Лето!

Все было ярко, ясно

Солнечно прекрасно.

Это было лето.

Промчалось настолько

Быстро, одномоментно,

Что удивляет парадокс:

Почему так долго тянется

Метель со снегом?

Настолько мала их

Палитра цветов!

И в противовес ей – Прекрасный,

удивительный мир

Этого рассвета,

Сезон зелени,

сила пейзажа —

«Микромир» под названием: Лето.

Оно нам о столько многом говорит,

Громче всяких слов.

И сколько в нем заключено

Оттенков разных и цветов,

Разнообразных сочных вкусов…

Их небеса благословляют,

И, как крылья заботливой птицы,

Лучики солнца нас согревают.

Привет из детства

Наверное, из детства

Ко мне был ветром

Одуванчик принесен.

Я подхватила в миг его,

Но, забрав мое желанье,

Улетел в пространство он.

Прощальный взмах

А воробьи щебечут и воркуют

– Напыжились взъерошено, пугливо.

Не ждать от зимней стужи им добра —

Предчувствуют: грядет тяжелая пора.

Придется время проводить весьма активно

И в поисках еды, и в поисках угла.

Я честно с ними поделилась,

Рассыпав крошки вкусного тепла.

Им все привычно с детства и знакомо

(Они зимуют в нашей полосе),

Не поскупитесь!

Ваше угощенье

Возможно, жизнь спасет,

Как жалко, что не всем…

Одни, сбиваясь в стаи, чтоб не сгинуть,

Дают отпор зиме и холодам,

Другие, выстроившись ровным клином,

Прощальным криком салютуют нам.

Что такое тепло?

Все то, что зовется в народе теплом,

Включает в себя и маму, и дом,

И лучики солнца в сиянии света,

И мысли твои в ожидании лета.

Тепло – это детство, тепло – добродетель,

Тепла не хватает и взрослым, и детям.

Проанализируйте, окунитесь внутрь себя, к чему у каждого из Вас есть предпочтение: живопись, вышивание, лепка, кулинария, кондитерское ремесло, фотография и многое другое. Я с уверенностью говорю: у каждого из Вас есть свое, – только надо понять что. Так что вы понимаете, если кто-то у нас забирает самое ценное, то взамен дает что-то иное, но – весьма весомое. Следовать рекомендациям и принимать препараты: увы, без них никак. Выше пункты – это дополнение к медикаментозному лечению.

Для желающих общаться со мной – мои личные координаты: Sunny.kal@inbox.ru,

Skype: elina2089

Часть 2

Комментарии врача-психотерапевта Шамрай Алёны Викторовны

Добрый день, уважаемые читатели. Надеюсь, Вы оценили по достоинству смелость автора книги, Элины. Думаю, многие люди с психологическими проблемами или психическими расстройствами будут благодарны Элине за такой откровенный, наполненный отражением всех граней человеческих переживаний рассказ.

Да, в наше время, в нашей стране такое откровение – это действительно подвиг. К сожалению, еще очень большое количество людей склонны даже не допускать мыслей о каких-либо психических отклонениях. Это в то время, когда уровень невротизации общества закономерно высок и гигиена психики должна быть на первом месте, начиная с раннего детского возраста. И учителя, и родители постоянно твердят о том, что надо мыть руки, заниматься физкультурой, правильно питаться, но о том, как быть человеку, когда у него появляются симптомы психических расстройств, и что делать, чтобы их не было, нет ни слова.

Конечно, кто-то возразит, что родители вроде бы знают, как надо жить, чтобы не было проблем и стараются воспитывать своё чадо в соответствии с этими знаниями. Тем не менее, позволю заметить, что именно взаимодействие с самыми близкими людьми в детстве и закладывает фундамент для дальнейшего становления личности со всеми слабыми местами и предрасположенностью к неврозам. Для ребёнка более важно скорее, не то, какие знания родитель ему передаёт, а его эмоциональное отношение и принятие ребенка. Дети очень чувствительны к проявлениям любви, при малейших признаках холодности или негативного отношения формируется стереотип неуверенности, беспомощности, и потом дети идут с этим в свой первый внесемейный коллектив. Естественно, имея негативный эмоциональный опыт в семье, ребёнок уже с повышенным вниманием и тревожностью сканирует социум (как Элина в первые дни в школе), считая, что получит от него что-то негативное, опасное. Понятно, что в отсутствие адекватных психологических способов реагирования на проблемы ребёнок, сталкиваясь с ними, все больше утверждается в мысли, что мир опасен, что его не любят и не принимают, и каждое последующее подтверждение все более болезненно и формирует личность со специфическими формами защит, таких как уход от контактов, изоляция от собственных эмоций, запрет на их проявление, снижение амбиций.

Но жизнь продолжается, человек вырастает и ему хочется любить, быть любимым, чего-то достичь, иметь семью, детей. Желание жить, творить, развиваться все равно двигает вперёд, и человек идёт на встречу новым контактам, новым условиям. Так или иначе, он сталкивается с трудностями, и, если он смог к моменту взросления приобрести уверенность, получить позитивный эмоциональный опыт принятия, поддержки, любви, то детские проблемы перестанут иметь значимость.

Иногда для этого хватает и собственного опыта, но чаще детям нужна поддержка и совет взрослых. Вот в этот период важно использовать все ресурсы для помощи в приобретении психологической гибкости, зрелом отношении к проблемам.

А родители считают, что ребёнок “перерастет”, многие вообще не замечают, что с ним что-то происходит.

Вот здесь важно влияние отношения общества к психологическим проблемам. У нас существуют специальные детские учреждения для работы с расстройствами психики, есть квалифицированные психиатры, психотерапевты, психологи. Давно разработаны индивидуальные и групповые методики психотерапии и психологической коррекции. Но родители боятся стигматизации: “Как, мой ребенок – в психиатрическом учреждении?! Ни за что!”, “Получит диагноз, нигде не сможет устроиться”, “Это клеймо на всю жизнь”… И т. п. Психические расстройства считаются редкими, каждый родитель уверен, что с его ребёнком этого не случится. Все из-за отсутствия информированности о психических расстройствах, об особенностях лечения и учета, о примитивном отношении к подобным проблемам.

Во первых, психологические проблемы и даже симптомы неврозов, психосоматические симптомы у детей далеко не редкость, а очень распространенное явление. В современном мире большинство родителей занято на работе, дети не видят их с утра и до вечера, часто слышат в ответ на просьбы пообщаться или поиграть раздраженный ответ: “Отстань, я устал”, детей оставляют на бабушек, не горящих энтузиазмом воспитания гармоничной личности или в детсадах. Казалось бы, что в этом страшного? Но Маленький человек расценивает такое отношение по-своему, его мышление больше эмоционально, чем рационально и склонно к катастрофизации. Детское мышление делает вывод: “Я никому не нужен. Я беспомощен”. И вроде в семье все нормально, а ребёнок угнетен и никому об этом не расскажет, так как не знает, что об этом можно и нужно говорить. Поэтому симптомы психологических переживаний не бросаются в глаза. Зато ребёнок может часто болеть “приемлемыми в обществе болячками”.

Многие с удовольствием таскают своих детей по разным специалистам с диагнозом “Вегето-сосудистая дистония”, “Хронический тонзиллит”, “Хронический гастрит”, не зная, что истинная причина частых обострений психологическая. Достаточно одного хорошего курса терапии у специалиста, и человек станет другим, прежние проблемы к нему никогда не вернутся, вся его жизнь пойдёт по-другому. При этом сейчас психиатрического учёта как официального феномена не существует. Если человеку помогли и он больше не обращается за помощью, диагноз, выставленный ранее аннулируется. В конце концов, существуют частные психиатрические и психотерапевтические учреждения, где все лечение анонимно. Но нет, родители во-первых считают посещение психиатра чем-то постыдным, стигматизацией ребенка. Во-вторых, если и приводят детей к психологу, считают, что лечить и корректировать надо только ребёнка, ибо это он такой “невыносимый”, или “трусливый”, или какой-либо ещё. Типичный пример – бабушка Элины, которая всю ответственность за приобретение адаптивного поведения переложила на маленькую внучку. Это, к сожалению, не редкость. Большинство родителей приходят в раздражение, когда специалисты сообщают им – работать надо со всей семьёй, именно в ней сформировались первичные убеждения ребенка, касающиеся отношения к нему, принятия его обществом, его способности управлять своей жизнью. Но у родителей свои слабые места, они не могут признать, что они что-то могут делать не так. В итоге ребёнок сражается один. Ну хотя бы так.

Что касается смены коллектива и перевода в другую школу, вопрос неоднозначный. Если в прежнем коллективе действительно есть феномен травли и учителя активно ее поддерживают и не вызывают доверия, возможно, надо действительно принять радикальные меры. Если же в этом процессе задействовано небольшое количество учеников и учитель готов включиться в процесс, поддержать ребенка, грамотно мотивировать коллектив на смену поведения и отношения, то более разумно остаться и пробовать получать новый опыт в прежнем коллективе. Ведь, если после смены школы ребёнок будет по-прежнему бояться и вести себя в соответствии с прежними убеждениями, реакция коллектива будет прежней, и это ещё больше усугубит психическое состояние. Поэтому главный упор надо делать на работе со специалистом всей семьёй.

Если такой работы не происходит, человек сочиняет себе свои защиты от боли, получаемой в контактах с социумом. Естественно, эти защиты незрелые и он выходит во взрослую жизнь, имея как минимум невротический характер.

С этой точки зрения дальнейшие события, происходящие с нашей героиней, вполне закономерны. Появился человек, который произнёс:” Я тебя люблю.” Какие важные слова, которые были нужны ещё в раннем детстве. Они просто закрыли и залечили на время детские раны. Позволили поверить в мечту. Но в то же время сохранялся страх: “А вдруг я его потеряю?” Это было бы сильнейшим ударом для личности, которая считала себя ненужной или предметом насмешек. Поэтому юная девушка находилась в постоянном напряжении, боялась, что реальность ударит её ещё больнее, если она расслабиться и позволит событиям течь бесконтрольно. Плюс исходящее из детства свойство всячески сдерживать агрессию, стремление быть бесконечно доброй, угождать, помогать. Возможно, когда-то очень давно, так давно, что мозг ребенка даже не запомнил этого, после агрессии был сигнал от взрослых, который ребенок расценил по своему. Он решил, что они могут перестать любить её или вовсе исчезнуть. Для маленького человека это очень страшная угроза, он боялся чувства вины и наказания за своё поведение в виде нелюбви родителей и его психика заблокировала все проявления агрессии. А ведь агрессия является важнейшей жизненной функцией, позволяющей защищать себя, пробиваться к цели, отстаивать свои интересы.

Вот подобные сочетания страха потери любви, страха вины, повышенного самоконтроля и блокировки агрессии могут приводить к формированию ОКР (обсессивно-компульсивного расстройства). Часто начало симптоматики приурочено к моменту первых отношений, первого шага к автономной от родителей жизни.

В итоге наша героиня оказалась в ловушке собственной психики, связав свою жизнь с человеком, который своими действиями, возможно, сам того не зная, одновременно поощрял и пугал её. Огромным стрессом явилось путешествие к чужим людям в иноязычную среду, да ещё с проблемами со здоровьем и отсутствием связи с близкими.

Так или иначе, эта история явилась своеобразным тренингом, максимальным погружением в то, что пугало ранее (такие методики используются и в психотерапии, только более плавно и под защитой тренера), и все же закалила нашу героиню, дала возможность сделать выводы, дала толчок к переосмыслению некоторых своих убеждений, к творческому развитию. Ведь творчество в психолого-психотерапевтической среде единогласно считается одним из лучших способов адаптации человека с хрупкой психикой к существованию в обществе.

Конечно, идеальным вариантом была бы работа с личностью героини в детском и подростковом возрасте, объяснение взрослых, что они её любят и принимают, что бы ни случилось, и их поведение, которое ребёнок расценил, как нелюбовь, на самом деле следствие их переживаний за него, попытки защитить от чего-то и т. п. Также необходимо было изменить убеждения ребенка на позитивные, показать не-адаптивный характер прежнего избегающего поведения, научить новым зрелым стратегиям. Важен был бы момент групповой работы с детьми, где они учатся положительному опыту общения, приобретают уверенность, повышают самооценку, учатся принятию своей агрессивности, конструктивному проявлению агрессии, умению защищать свои границы, не принося разрушений.

А что же делать, если момент детства был упущен? Человек вырос таким, какой он есть, и у него, возникли какие-то невротические симптомы, например, обсессивно-компульсивные. Всем, кто сталкивается с этим, известно, насколько медленно поддаются терапии эти симптомы, и как значимо они изменяют жизнь человека.

Но Никогда не поздно заниматься собой! Для этого нет возрастных ограничений. Тем более, сейчас в нашей стране развивается и укрепляется психолого-психотерпевтическая помощь, существуют и амбулаторные, и стационарные формы лечения, как государственные, так и частные. Человек может расти и двигаться вперед в любом возрасте, а наш автор – молодая красивая девушка. Важно научиться прекращать себя ограничивать в эмоциях и в контактах, учиться преодолевать стрессы, ведь постоянное избегание проблем и тотальный самоконтроль не несут большой пользы, а лишь закрепляют негативную самооценку.

И надо отдать должное Элине – несмотря на все трудности, и психологические, и бытовые она стремится к своим мечтам, понемногу раздвигает границы реальности, развивается творчески, учится преодолевать свои проблемы по-новому, её стихи прекрасны, чувственны, наполнены жизнью и любовью.

Уверена, её опыт и оптимизм могут помочь многим молодым людям с какими бы то ни было психологическими трудностями поверить в себя, понять, что в их силах измениться.

В заключение хочется сказать большое спасибо автору за возможность поучаствовать в создании этой книги.

С огромным уважением к автору, Элине Калманович, к редактору книги, Эвелине Борисовне Ракитской, а также к Вам, дорогие читатели.

Шамрай Алена Викторовна.

Врач-психотерапевт. alenacatQ4@rambler.ru 89204659123.

Content

Элина Кальманович Алёна Шамрай
Невроз. Тонкие ниточки души…

Об авторах книги

Часть 1 Невроз. Тонкие ниточки души…

Время – истинный друг

Это оно – Лето!

Привет из детства

Прощальный взмах

Что такое тепло?

Часть 2 Комментарии врача-психотерапевта Шамрай Алёны Викторовны