Ольга Форш

Как стать Фениксом

Глава первая

Феникс

Как странно.… Иногда наступает такой момент, что, кажется, будто ты исходишь криком, крушишь и ломаешь все вокруг, стремясь в разрушении растворить боль и ненависть к самому себе, но внезапно понимаешь, что ты просто стоишь, глядя в пустоту. Вселенная рушится в твоем сердце, а окружающий мир холодно и беспощадно наблюдает за этой агонией.

– Не-е-е-ет! – кажется, что вопль оглушит весь мир, но из перекошенного рта, не раздается ни звука. Руки ловят пустоту, тянутся остановить врага, покусившегося на самое святое – любимую! Но в громадной усыпальнице уже никого нет. Пепельный забрал Василису в Лихомань, умирающий мир, который когда-то был моим домом. Он знал, что ради нее, я исполню любое желание и приду. Но не умереть, а завершить начатое. Приду, чтобы навсегда поменяться с ним не только ликом, но и самой сущностью.

Надо же, какая всепоглощающая ненависть, что даже хочется склонить голову и как в дешевом театре крикнуть – «браво»! Наверное, во всех мирах ценности неизменны. Что может быть ценнее любви и ее близнеца – ненависти?

Лишь бы он не причинил вреда Василисе!

От такой мысли я чуть не надавал себе тумаков, заставляя переполнявшее меня отчаяние заползти в самый темный уголок души. Да что это я? Пепельный не причинит вреда Василисе. Ему нужен я, и только я. И он знает, что я обязательно приду. Только, я должен прийти подготовленным. Я должен выиграть это сражение, а для начала выбраться отсюда.

С трудом отведя взгляд от исполинской короны, где еще секунду назад билась в путах врага любимая, я решительно произнес:

– Встань передо мной, как лист перед травой!

– Опаньки! Каким ветром? – перед носом тут же замельтешила крошечная мушка, с каждым кругом становясь все больше и больше, пока не выросла в горбатую, ушастую, зубастую пони. – Не уж-то сам! Добровольно?!

– Горбылка! Помоги мне! – Говорить такого не хотелось, особенно этой горбатой ехидне, но что делать? Выбираться как-то надо! Клубок, что дали ведьмы – не работает. Может всему виной местный климат? Влажность, перебор призраков на квадратный метр? Короче, как говорит Василек – «песец – зверь непредсказуемый и неизбежный!» Или это Борька говорит?

– Во, блин, припекло! Как на курорте в клетке отдыхать – не помню, не знаю…. А тут враз память включилась? Помнишь, как меня зовут, как помощь попросить?

Эх, а может, надо было подкоп сделать? Куда-нибудь бы да выкопался годика через два. Зато не слушал бы сейчас эту наглую зверюгу….

– Короче…

– Еще и командует…. – Восхитилась Горбылка так, словно я был от рождения немым и вдруг затянул пахабные частушки. – Так чего от меня надобно-то?

– Хочу оказаться рядом с привратником царства Мертвых! – отчеканил я и уточнил. – Перенеси меня к Ворону.

– И на кой ляд тебе сдалась эта птичья башка? – презрительно поморщилась кобылка. – Может лучше сразу к Василисе?

– Я, кажется, просил у тебя помощи, а не совета! – Так! Пора прекращать диалог. Видно же, что весь этот фарс от скуки одной горбатой особы, и не несет ничего, кроме потери времени, которого и без того мало!

– Фу ты, ну ты, лапти гнуты! – Обиженно фыркнула она, и кивнула себе на спину. – Ну, садись.

Меня не надо было долго упрашивать. Вмиг удобно расположился между горбов и скомандовал.

– Поехали!

К сожалению, меня никто не предупреждал, что заявлять ей это в таком тоне, категорически запрещено.

– Точно? Готов? Тогда держись! – Ласково пропела горбатая бестия, и пока я искал взглядом, за что можно было бы подержаться, ушла в крутое пике.

Не придумав ничего нового, я успел вцепиться ей в уши, заманчиво болтающиеся по ветру, и на всякий случай закрыл глаза. Ёпрст….

К счастью, полет закончился едва начавшись. Стих ураганный ветер, и стремительное падение, только не стихла Горбылка, костеря меня почем зря.

– Твою ж… маму… да в хоровод… Захребетник! Склеротик! Руки убери! Я, между прочим, девушка приличная, а ты меня, как последнюю ослицу – за уши!!! Руки – я сказала!

Я несколько секунд растерянно сидел оглушенный полетом и возмущенными воплями, недоумевая – чего она брыкается? Пока до меня не дошло.

Уши!

Во время полета я стиснул их на манер узды, для верности закрутив вокруг запястий.

– Прости! Не хотел! – Я поспешно разжал руки, спрыгнул на каменный пол и даже отступил от угрожающе скалившейся зверюги. Наткнулся спиной на что-то холодное, остановился, и не понятно с чего принялся оправдываться: – Ты сама сказала держаться. А за что? На тебе же уздечки-то нет!

– За воздух зубами – умник! – Еще больше возмутилась она, и многозначительно покрутив передним копытом у виска, с хлопком исчезла.

– Зараза! – Не выдержал я.

– Полностью согласен! Вот и пойми, разбери этих женщин! – Вдруг раздалось над ухом. Поддавшись инстинкту самосохранения, я сначала отпрыгнул подальше от таинственного философа, а уже потом обернулся.

Тьфу ты!

– Ворон!

– Давно не виделись! – Привратник повернул голову, разглядывая меня одним глазом. – Нашел книженцию-то?

– Нашел…. Вот, только, не прочитал…

– А девица где?

– Не девица, а моя жена! – поправил я. Получилось надменно и угрожающе.

– Одно другому – не помеха! – Парировал Ворон, и пару раз даже каркнул, явно довольный шуткой.

– Угу. Сам шучу, сам смеюсь – вот какой я весельчак! – Меня начали доставать эти бессмысленные разговоры. – Давай лучше о деле?

– А жена, это не дело? Это хобби? – Хрюкнул этот шут гороховый, взглянул на мою каменную физиономию и тут же посерьезнел. – Понял. Отстал. Если помощь какая нужна – только каркни!

– Каркну в свое время! – Пообещал я, и попросил. – А сейчас мне нужно чтобы ты собрал и отдал мне кости того парня, что охранял книгу. Хочу его похоронить. Он достоин покоя за все то, что ему довелось пережить!

– Если хочешь его отблагодарить – лучше не хорони, а воскреси! Жизнь – самый лучший подарок!

От такого совета я лишь развел руками.

– Но… я не умею… – И отчего-то даже почувствовал себя неучем. Хотя как такому научишься? Ведь воскрешать могут только боги!

– Умеешь. Должен уметь! – возразил Ворон и тут же пошел на попятную. – А может, и не умеешь! Или не знал, да еще и забыл…? Короче, я понял. Все черную работу делать мне. Но ты это заслужил. Ты меня накормил! Принес очччень вкусную монетку…. – И без перехода взвыл. – Восстань синим пламенем, пылью ковыльною, стань радужным знаменем, жизнью двужильною! Восста-а-а-ань!

Я даже вздрогнул, когда рядом со мной появилась фигура в белом одеянии. А ведь ждал же нечто подобное! Шелохнувшись, точно от дуновения ветра, призрак постепенно начал приобретал формы, черты, и вскоре я, открыв рот, смотрел на самого, что ни на есть живого Веха.

– Захар?

Парень распахнул глаза. Непонимающе огляделся но, заметив Ворона, тут же повалился на колени.

– Прошу! Отпустите! Я уйду и не вернусь! Я не хотел беспокоить ваш покой!

– Вот почему каждый раз одно и то же! – проворчал тот с пьедестала, пренебрежительно разглядывая парня. – Последнее переживание перед смертью всегда самое яркое….

И скомандовал мне.

– Забирай, пока я не передумал! Мне такие вежливые, да почтительные очччень даже нужны! Можно сказать, от сердца отрываю!

Было бы сказано!

Я подошел к бедолаге и помог подняться.

– Пойдем. Живым тут не место.

– Живым? Я что – живой? – Он мне не поверил. Пришлось бы мне убеждать его целую вечность, если бы не привратник.

– Ну, хочешь, проверим? Иди сюда. Я сверну тебе шею, и если ты ничего не почувствуешь, значит, мы пошутили!

– Что?! Нет! – Парень вцепился в меня, ища защиту. – Я тебя знаю! Прошу, спаси меня!

– Уже спас! – Я посмотрел на него и попросил. – А теперь, просто помолчи!

– А если мою проверку не жалуешь, – обрадовался привратник, – значит, просто поверишь в то, что ты живой, и вместе со спасителем тихо свалишь отсюда. Но сперва поклянись, что впредь будешь книги не хранить, а читать. Самое лучшее хранилище, такого рода артефактам – тут! – Ворон постучал себя когтем по голове. Получился сухой стук. Точно по деревяшке.

– Это точно! – Согласился я.

– Прощай, Златокрылый! – Ворон поднял ладонь. В ответ, я только кивнул, глядя, как гаснут его глаза, становясь обычными самоцветами, взял за руку спасенного Веха и, точно маленького, повел прочь.

Наверх.

В мир живых!

К счастью в оранжерее никого не оказалось. Не то Афон решил забыть о друзьях-неудачниках, не то Яллар все правильно поняла, и на мою просьбу не вмешиваться – не вмешалась.

Сейчас главное сбежать до того, как с первыми лучами зари начнет просыпаться дворец. Если нас поймают здесь, то упекут в тюрьму как вандалов. А что еще можно подумать, глядя на разбитую в гальку каменную вазу, на цветы, медленно увядающие на мраморной дорожке, и на двух бродяг неспособных связать ни слова? Одного уродливого, как тьма, явно с какой-то неизлечимой болезнью, а второго блаженного.

Впрочем, может мне только кажется, что все выглядит именно так? Но с другой стороны, какими еще возвращаются в мир живых из мира мертвых?

И все же нам стоит поторопиться!

Я крутанул в разные стороны клубочек, подарок красавицы-ведьмы, и тут же увидел комнату в караван-сарае, из которой мы совсем недавно с боем сбежали. Смятая кровать и подушки заставили сердце болезненно сжаться. Кулаки стиснулись сами собой, заныли костяшки, что удостоились чести сбить спесь с Пепельного. Если бы знал, что все так получится, еще бы и усилил удар магией. Чтобы этот прожаренный гад проспал до утра!

Эх, как было бы здорово…. И Василиса сейчас была бы рядом!

Ладно! Хватит ныть! Надо идти.

Только оставлю послание Яллар и Афону.

Прошептав заклинание, я старательно вывел прямо в воздухе: «Спасибо за все! Будьте счастливы и прощайте».

Яллар увидит. Да и Афон, думаю, тоже!

Затем легонько подтолкнул в портал Веха, и шагнул сам. Оказавшись в комнате, спрятал клубок в карман, и… у меня не осталось сил. Я рухнул на пол как подкошенный, лишь успел заметить испуганные глаза Захара, и меня поглотила тьма.

Не знаю, сколько я провалялся в «законном отдыхе», отбиваясь от живущих в темноте моего разума демонов, но когда очнулся, Веха по-прежнему сидел рядом, одетый уже не в балахон, а в приличную одежду, и даже с наверченной на голове чалмой.

Заметив, что я открыл глаза, он сразу же торопливо заговорил.

– Приходил черный великан! Сказал, что у нас час на сборы. Я попросил его об услуге, и он мне помог…. – Захар сдвинулся в бок, открывая мне на обозрение два объемных вещмешка, поджидавших нас у двери. – Там провизия и сменная одежда. Он еще сказал, что жеребец твой готов и будет ждать нас у входа в караван-сарай. А еще, на оставшиеся деньги он даст нам с огромной скидкой арабского скакуна.

– Замечательно! – Я рывком поднялся и постоял, прислушиваясь к ощущениям. Голова больше не кружилась. Да и болезненной слабости не было. – Пора идти!

Мы надели рюкзаки, но прежде чем шагнуть за порог, я посмотрел на Захара.

– Из тебя получится хороший попутчик! Находчивый и преданный.

– Спасибо. Всегда таким был, – скромно согласился он, и посетовал. – Знать бы еще, куда мы направляемся…

– Для начала прочь из Епипетского царства. А дальше видно будет.

Миновав расписанную золотом лестницу, мы вышли в холл. Я огляделся. Точно в церкви в будний день: мрачно, пусто и темно. Хотя, вру! Не пусто!

Едва мы подошли к входной двери, как из темноты соткалась фигура и шагнула нам навстречу.

– Уже уходите, господин?

Ифрит! Давно я не встречал этот вымирающий вид пустынных колдунов.

– К несчастью – дела! – Я поправил капюшон, натянув его так, что он полностью скрыл мое лицо. Если номер снимал Пепельный, значит для всех надо им и оставаться. А фигура и рост у нас с ним одинаковые.

– Вот и тот, второй, точно так же сказал, когда уходил… – буркнул Ифрит, распахивая перед нами дверь.

– Второй? – Я даже забылся. Поднял голову, чтобы заглянуть в его глаза и капюшон предательски упал на плечи. Но хозяин постоялого двора не удивился, увидев перед собой не русоволосого красавца, а какую-то, прости господи, образину! Ладно! Тогда и я дергаться не буду. Капюшон подождет, еще нахожусь в нем!

– Именно, мой господин. – Ифрит улыбнулся, продемонстрировав отличные белые зубы и довольно немаленькие клыки. – Не волнуйтесь за свою внешность. Мы видим суть. Оболочка нас не интересует.

– Точно! – Я даже хлопнул себя по лбу и… задумался. А чего – «точно»? Правильно Ворон сказал – не знал, да еще и забыл!

Видимо, у меня не лице отобразился весь этот моно-диалог. Ифрит посмотрел на меня так, как смотрят на потерявшегося ребенка и заявил.

– Видать, правда, все то, что о вас говорят, господин. Забыть себя – очень больно. Но не найти себя – больнее вдвойне.

– Ты знаешь, кто я такой?

– Печальнее всего то, что вы не знаете, кто такой я…. – Ифрит подошел и сунул мне в руку не то бусы, не то четки и напоследок выдал. – Если понадоблюсь – лишь позовите! А теперь уходите. Моя жена проводит вас.

– Пойдемте, господин. – Возле нас лисицей тут же завертелась девушка.

И вот что удивительно – она тоже не испугалась меня! Но я все же решил не испытывать судьбу и натянул капюшон. Мой враг – фигура известная в этом мире! Еще какой-нибудь дурак возжелает свести счеты, объясняй потом, что я – не Пепельный! Хоть и наслышан о своей мифической неуязвимости, причем от него же самого, но проверять – выживу ли я с отрубленной башкой, как-то пока не хочется!

Тем временем Ифрит, решив, что долгие проводы – лишние слезы, исчез, а мы с Захаром потопали вслед за нашей юной проводницей на задний двор, где нас действительно поджидали два жеребца. Причем, по одному из них я истосковался до одури!

– Борька! – Забыв обо всем, я кинулся к рыжику. – Как же я соскучился!

Тот удивленно обернулся, но увидев – КТО по нему скучает, выпучил глаза и, брыкаясь как ненормальный, понес какую-то ахинею:

– Чур, меня! Сгинь! Аллилуйя! Ой! То есть в сад, все в сад! Изыди! Светлые ангелы, да не оставьте нас без милости своей, без защиты и помощи! Пе…сец! Ой, то есть – Аминь!

– Ну, пожалуй, я с вами тут и попрощаюсь! – Поспешно вклинилась девушка в «самиздатовскую» молитву коняги. Поглядывая на Борьку, явно опасаясь, как бы тот не сорвался, и всех «на фиг не покусал», она бочком скрылась за углом здания.

– Борька, это же я! Ник! – Попробовал я утихомирить жеребца, но не тут-то было. Истерика пошла по второму кругу.

– Ха-ха! Три раза! Ты себя в зеркале-то видел, морда обгорелая? Ник совсем другой и ничуть на тебя не похож! Красавчик – метра два ростом! Плечи – во! Ноги – во! Ну, и везде тоже, наверное – во! Умный! Сильный! Почти что, Бог! Блондин!

– Почти что блондин, или почти что Бог? Я не уловил! – невозмутимо поинтересовался я, и украдкой, шаг за шагом, принялся подбираться к нему ближе. К моему счастью, Борька с радостью заглотил наживку, и мой маневр даже не заметил.

– А тебе-то что? Завидуешь? Лысая башка, дай пирожка! Не чета тебе, устрица жаренная! Козявка кривобокая! – Одно радует, вопить он стал тише, видимо, уже порядком наоравшись.

– На себя посмотри! Рыжий – бесстыжий! Сам ты, кривобокий! Забыл, кто тебя спасал? Из «бронированного курапука» в нормального жеребца превращал? Знал бы, что ты такая сволочь неблагодарная, даже палец о палец бы не ударил! Волчья сыть – травяной мешок! И, в братовья бы, к себе ни за что не записал!

– Ну-ка повтори, что ты сказал? – Борька вдруг перестал брыкаться, и теперь не сводил с меня глаз, жадно втягивая воздух. – Что ты об этом знаешь?

– Кто знает – не говорит, кто говорит – не знает!

– Песец подкрался незаметно-о-о! – Вдруг протянул рыжик, задумчиво пожевал веревку, которой был привязан к изгороди. Затем выплюнул обгрызенный конец и снова спросил. – Че, реально? Никита?

– Наконец-то! – Искренне обрадовался я. Действительно, уже хотелось побыстрее и подальше отсюда сбежать. Поэтому, мне совершенно не улыбалась перспектива проверки собственной подлинности и долгих уговоров жеребца.

Но Борька, все же, решил так просто не сдаваться.

– А чем докажешь? – хитро прищурился он.

– Да спрашивай, о чем хочешь! – устало буркнул я и с завистью посмотрел на Захара. Он, как белый человек, уже удобно устроился на невозмутимом и таком же белом жеребце, и теперь с интересом прислушивался к нашей беседе. Причем, ничуть не удивляясь такой бурной болтливости моего непарнокопытного. А может, после царства мертвых его теперь мало чем можно удивить?

– А вот и спрошу! – Борька ненадолго задумался, и коварно выдал. – На каком рынке и за сколько ты меня купил?

– Ты чего, вместо овса – мака клюнул? – Нет, я, конечно, был готов ко всему, но не к этому! Даже первые секунд тридцать действительно пытался вспомнить все подробности сего памятного момента. – Ты же Василисе был подарен еще жеребенком!

– И это правильный ответ! – Борька от восторга даже щелкнул зубами, и тут же подозрительно прищурился. – А откуда ты об этом знаешь?

Вот же вредная скотина!

– От верблюда! – не удержался я. – Лучше скажи, как ты снова говорить начал?

– От верблюда? – Он сосредоточенно почесал копытом нос. – От же зараза! Так и знал, что меня кто-нибудь из этих двугорбых сдаст! И кому? Эх…. А? Ты чего-то спросил? Как говорить начал? В первый раз или во второй?

– Про то, как ты нажрался говорливой лебеды – я знаю.

– Значит, во второй… – подытожила эта рыжая бестия и показала мне язык. – А не сработала твоя магия…. Выкуси! – И грозно заржал. – Теперь говори – где Василиса? Хозяйка моя где, я спрашиваю?

Мне все это стало надоедать.

– Короче, так! Или ты перестаешь валять передо мной дурачка, и мы едем спасать Василису, или я продам тебя Ифриту, а он очень любит кровушки попить. И это не метафора. На счет три, я его громко зову. Раз… Два…

– Ники-и-итушка! Дорогой! Как же я по тебе скучал! – Борька секундой позже уже стоял передо мной, как незабвенная Горбылка в ее лучшие годы, то есть как лист перед травой. – Ой, а рожа-то у тебя…. Во сне приснишься – матрасом не отмахаться! А все походы, голод, вши…

– На себя посмотри! – Я повесил мешок с припасами на излучину седла и наконец-то запрыгнул на конягу.

– А ты в курсе, что Василек любит красивых? – Подколол напоследок он и наивно попросил. – Ты бы снова стал таким как прежде? Что за маскарад? Вчера такой, сегодня – кривой!

– Давай, я тебе по дороге все объясню? – Я тронул уздечку, направляя Борьку к открытым воротам, и тут же позади услышал послушный стук копыт. – Захар не отставай, но если захочешь отстать и выбрать свой путь – пожалуйста. Знай – это твоя жизнь, и ты мне ничем не обязан!

– Я знаю! – невозмутимо донеслось в ответ. – Но если позволишь, я разделю с тобой твой путь. Пока не найду свой.

Философ, блин!

Василиса

В замке Пепельного.

– Гад паршивый! Козел! Предатель! Ненавижуненавижуненавижу! – Чувствуя, что уже охрипла визжать все это битый час в безмолвную дверь, я прокашлялась и наконец-то огляделась. Комната, в которую меня привел этот коз… гм, Пепельный, была не просто большой, а огромной! Чистая, красивая, богато обставленная, она напоминала мне одну из залов папенькиного дворца.

Хм… уж не в свой ли дворец он меня притащил? Впрочем, чему я удивляюсь? Не в тюрьму же ему меня сажать!

Сам виноват! Я в гости не напрашивалась! Хотя… зная его – мог и в тюрьму запереть!

Эх…. Вот и что у меня за судьбинушка? Ни счастья, ни любви, ни… Да чего там! Вообще ничего нет! Интересно, а что ему от нас надо? Ведь не просто же так он все это делает? Как он там сказал напоследок Никите? Придешь сам, чтобы закончить начатое?

Вот бы разузнать все! А может, Никите получится отсюда помочь?

Интересно, а почему окна завешаны? Сейчас что – ночь?

Я направилась к гобеленам, на которых были изображены то какие-то эпические события, то прекрасные озера, леса и цветы. На одном и вовсе я увидела черноволосого мужчину, рядом с ним рыжеволосую женщину, а над ними четыре ярких птицы.

Красиво!

Ах, как же домой хочется! Даже Мафане бы все простила, лишь бы попасть в свою горенку! Лишь бы ни о чем не волноваться, ничего не бояться и не ждать ничего плохого! И Никитушку бы под бок…

Эх….

Приподняв гобелен, я разочарованно полюбовалась на каменную кладку. Неужели Пепельный так предсказуем? А я еще удивилась такому несказанному благородству. Ан нет! Подвал и никаких гвоздей!

– Гад ползучий! Ненавижу! – Я отпустила гобелен и направилась к огромной кровати. Зачем столько и мне одной? Эх… сердце снова сжалось, а память подсунула сегодняшнюю ночь.

Вот почему, едва почувствуешь себя любимой и желанной, сразу придет какой-то урод и все испортит! Ну, только покажись! Я тебе устрою!

Плюхнувшись на кровать, я разметала руки и закрыла глаза. Ну, хоть мягкая!

Интересно, а меня кормить будут? Или это уже доп-услуга? Ну, типа если кровать мягкая – то еда по праздникам! А уборная тут имеется? Хотя, если кормить не будут – вполне логично – нафиг мне уборная?

Словно в ответ на мои мысли в замке заворочался ключ. Я подскочила на кровати, огляделась, но, не придумав куда спрятаться, просто залезла под одеяло, и замаскировалась подушками. Аккуратно выглянув из-за этой баррикады, я уставилась на медленно открывающуюся дверь.

В комнату, пятясь задом и что-то бурча под нос, протиснулся невысокого роста лохматый бородач. Развернулся и растерянно огляделся. Я сглотнула слюнки, гипнотизируя огромный поднос, с уставленными на нем яствами и фруктами.

– Девонька… а ты де?

Вот интересно, он спрашивает это, потому что общительный, или потому что ему приказали за мной следить?

Наверное, надо ответить. В конце концов, хотя бы разузнаю обстановку.

– Туточки я… дяденька. – Я откинула подушки и выбралась из-под одеяла. Оглядев седоволосого, морщинистого бородача, я решила, что с дяденькой переборщила, и поправилась. – Дедушка….

– Какой я тебе, дедушка? – опешил гость. – Я домовой этого замка! И в грехе твоего рождения я не участвовал! Я всех своих деток знаю, между прочим…

Мне показалось или он покраснел? И сомнение в голосе я точно услышала. Впрочем, это его проблемы.

– Да я иносказательно! Извиняюсь, ежели обидела. Честно – не хотела!

– Обижалка не отросла! – буркнул тот и поставил поднос на кровать. – Кушать будешь или как?

– Нет, я воздухом питаюсь! – Не удержалась я от колкости, подтянула к себе поднос и, выломав ножку из прожаренной куриной тушки, жадно впилась зубами в нежное, истекающее соком мясо. А когда первый голод утих, поинтересовалась, глядя на умильно посматривающего на меня старичка. – А вы, правда, домовой? А так и не скажешь!

– Нет, леший! – возмутился бородач. – Девонька, ты вообще откуда такая взялась? Не умеешь отличать домового от не домового?

– Из Лукоморья, – бесхитростно сообщила я. – Василиса из рода Премудрых, я.

С домовым, после моих слов, отчего-то сделалось худо. Он вытаращил глаза, и вдруг бухнулся мне в ноги.

– Василисушка! Родная ты наша! Да как же… Да что же… Да как же он посмел?

– Эй! Да вы чего, дедушка? – Я бросилась его поднимать.

– Для тебя, хоть бабушка! – смахнул он непрошенные слезинки. Подозрительно оглядевшись по сторонам, вдруг что-то зашептал. Достал из необъятных штанов темный мешочек, и старательно обсыпал себя и меня каким-то порошком. – Это чтобы злыдень нас не подслушал. Нечего ему знать больше, чем положено!

– Злыдень – это Пепельный? – утвердительно спросила я.

– Точно! Он самый! – закивал бородач и торопливо заговорил. – Я – Василий. И верноподданный Златокрылого! Со мной ты можешь не бояться ничего! Ежели надо и советом помогу и шепотками. А коли совсем трудно станет – попытаюсь тебя отсюда умыкнуть. Но не сейчас! – поспешно остановил он мой благодарственный порыв. – Надо сперва узнать, зачем ты ему, что он задумал сделать с Никитушкой, а уж после одним махом и обрубить на корню его злыденьские планы!

– Так вы Никиту знаете? – обрадовалась я. – Значит, вы помогали ему, когда он был в плену?

– Я Никитушку с пеленок поднимал! И сестриц его! – Василий снова утер слезы и тяжко вздохнул. – Еще до того, как этот Пепельный к нам пожаловал…

– Так! Стоп! – Я старательно подержалась за голову, пытаясь переварить поток вылившейся на меня информации. – Как с пеленок? Вы что знали его младенцем? А как попали в царство Пепельного?

– Так местный я. Тутошний! – улыбнулся домовой. – Еще при родителях его тут поселился, да так и служу!

– Местный? Родители? – Нет, ну это уже ни в какие ворота! – Выходит и Никита тоже местный?

– Повелитель он наш, единственный и самый лучший! – обрадовано закивал Василий. – Сестрицы его тоже дюже мудрыми были, но, то ж, все равно бабы! Однажды попался наш Златокрылый на ложь Пепельного, и вот теперь мыкается без дома, без памяти….

– Ладно, с сестрицами потом разберемся. – Я, от таких откровений, даже забыла про голод. – Из всего вышесказанного, я поняла вот что. Никита – правитель этой Тьмутаракани? Его как-то обманул Пепельный и отнял трон?

– Он отнял не только трон! – Домовой поднялся с кровати. – Он провел над ним какой-то черный обряд и забрал его силу и память! Но Никита сбежал. Пепельный потом нашел его в вашем мире, вернул сюда и забрал у Златокрылого его внешность! Теперь остался последний обряд, и Пепельный полностью переродится в Феникса… И мир примет его…

– И тогда всем наступит конец! – закончила я за домового и хлопнула себя по лбу. – Точно…. Перед тем как забрать меня с собой, Пепельный сказал Никите, что тот должен сам, добровольно вернуться, чтобы закончить начатое…. И тогда Пепельный отпустит меня.

– Вот-вот! О чем и речь! – оживился Василий. – А ведь Никитушка придет! Ради тебя, единственная, он готов на все! Даже стать тем, кем был Пепельный, когда попал в наш мир….

– А кем он был? – насторожилась я, но домовой не стал отвечать. Он поспешно вскочил, сделал страшные глаза, замахал на меня руками и, оставив поднос со снедью, торопливо посеменил к двери. Едва он подошел к ней, как она распахнулась, и в комнату шагнул Пепельный.

Глава вторая

Феникс

– Ну и долго мы будем под этим ненашенским солнцем слепней кормить? – остановился Борька, когда городская стена скрылась из виду. – Куда тебя в очередной раз понесло? А, мил друг?

– К Мафане! – признался я, чем заставил Борьку взбрыкнуть.

– Не-не-не! Я к этой ведьме с маниакально-агрессивным психозом не поеду! Чтобы она из меня какого-нибудь крокодила с перышками нарисовала?

– Не нарисует! – успокоил я его, но тут насторожился Захар.

– Мафаня? Марфа Премудрая?

– Точно. – Я взглянул на него. Парень покачивался в седле и как будто спал, настолько расслабленной была его поза. – Или ты тоже имеешь что-то против этого визита?

– Мафаня была другом, как тебе, так и мне, – хмыкнул попутчик. – Возможно, она изменилась, за то время пока я ее не видел, но я бы не отказался с ней встретиться.

– Эх, подведете вы меня под монастырь, причем женский! – вздохнул жеребец и решил надавить на совесть. – Если она снова лишит меня дара речи, обещайте не бросать на погибель!

– Не лишит! – Рискнул предположить я. – Боюсь, что Василиса ей этого не простит, и она это знает, поэтому, так рисковать не станет!

– Ага! Знает! Ты не в курсе, что она учудила в последний раз! – продолжал сгущать краски Борька. – Напугала Ваську до такой степени, что та, в чем мать родила, сбежала из дома, причем призвав на помощь кобылку-горбылку!

И вправду странно… Что такое между ними могло произойти? У кого бы узнать…

– Афон в курсе. Только, ты его где-то потерял! – прочел мои мысли коняга, и обреченно замолчал.

– Афон, говоришь…. – Я покусал губы. Знал бы…

– Кстати, ты обещал рассказать, отчего стал страшнее войны, а Пепельный превратился в красавца? – сменил тему Борька.

– Ты сам ответил на этот вопрос, – криво усмехнулся я. – Не находишь связи?

Борька даже остановился.

– Чую без страшного колдовства здесь не обошлось.

– Точно! – Я потрепал его по холке и спешился. – Чтобы не терять времени даром, предлагаю воспользоваться одной замечательной вещью.

Достал из мешка клубочек и задумчиво повертел в руках, пытаясь представить замок короля Еремея.

– Какой интересный артефакт… – заинтересовался клубочком Захар. – Никогда не видел такого перехода!

– Это переход открытого пути, – пояснил я, и крутанул шарик. – Сам выбирает короткую дорогу. Достаточно лишь увидеть конечную цель. Или представить…

– Значит, нам… туда? – Захар всмотрелся в проявляющиеся в знойном воздухе шпили царского дворца.

– Именно… – Я нахмурился, разглядывая стоявший у дворца народ. Кто с вилами, кто с топорами.

– Кажется в государстве Еремея переворот! – вставил веское слово Борька и решил. – Ну, раз надо, так надо! Пошли! Чего стоим – боимся?

Сказано-сделано!

Глубоко вдохнув, я первым шагнул в переход, держа Борьку за уздечку. Выйдя, мы оказались шагах в пятидесяти позади разгоряченной толпы. А когда появился Захар на жеребце, переход тут же закрылся, отрезая нам путь к отступлению.

До меня докатился гул возбужденных голосов, сквозь который пробивались угрожающие выкрики: «Спасем принцессу Василису!» и «Пепельного на мыло!».

– Ой, а чего это они там такого страшного орут? – насторожился Борька, навострив уши. – Ник, нам к ним ну никак низзя! Нахрена ты мне в виде мыла нужен?

Я натянул капюшон на глаза.

– Может, не узнают? Скажем, бродяги… Пепельного-то мало кто из простых смертных видел.

– Угу! А то по особым приметам не отличат! – «успокоил» конь, так насмешливо фыркнув, что я даже не стал спорить.

– А у меня идея! – оживился Захар. – Вы обойдите дворец. Если мне не изменяет память, с той стороны – конюшни, и там можно укрыться. А я найду Мафаню и вернусь к вам вместе с ней.

– А чего? Идея! – согласился Борька и уже собрался развернуться, чтобы начать воплощать в жизнь план Захара, как тут позади раздались зычные вопли.

– Стой! Кто такие?

– А ну-ка, руки за голову! – Для убедительности мне в спину ощутимо ткнулись зубцы вил. – А ты, на белом коне? Чего сидишь? Быстро спешился и медленно развернулся!

Захар замер, но приказа ослушаться не посмел, скатился по боку жеребца на землю, и… бросился бежать.

– Помни, что ты должен сделать! – выпалил я ему вдогонку, затем скинул капюшон, развернулся к двум бородачам-стражникам и, глядя на их побелевшие лица, мило улыбнулся. – Мое почтение. А мы вот забрели в ваше негостеприимное царство, чтобы лично засвидетельствовать уважение государю и Марфе Премудрой. Не проводите ли во дворец?

Какое-то время стражники пялились на меня разинув рты, затем в их воспаленном мозгу что-то щелкнуло.

– Пепельный! Здесь Пепельный! – срываясь на фальцет, завопил один и бросился бежать.

Второй, вспомнив, что у него есть вилы, хотел пришпилить меня к Борькиному боку, но тот, почуяв неладное, так врезал ему копытом в лоб, что бедняга закатил глаза и без звука рухнул на землю. Вилы брякнули рядом.

Вопли стражника были услышаны. Скандирующая толпа на мгновение замолчала. Все развернулись в мою сторону и, взревев как стадо бешеных быков, бросились к нам.

Я не стал терять времени даром, взлетел в седло и, гикнув, понесся на них, невольно сотворяя над головой жгут небольшого, но устрашающего смерча. Мужики явно не ожидали такого. Первые неуверенно остановились, разглядывая «великое колдунство», а те, кто бежал последними, развернулись, и, не дожидаясь встречи с обгорелым маньяком, с не меньшей скоростью бросились назад, к воротам дворца.

– Ну ты, блин, даешь! – выпалил Борька, когда я наконец натянул поводья, разглядывая жмущуюся к воротам армию. Кто-то изо всех сил колотил в деревянные брусья, кто-то, не сводя с меня глаз, неистово бормотал молитвы, а кто был потрусливей, уже лезли на высокий забор.

– Даю! А что делать-то? – Я успокаивающе потрепал его по холке. – Зачем хороших людей заставлять за собой бегать?

– Ну да! – фыркнул рыжик. – Гораздо лучше заставить их бегать от себя! И чего ты теперь с ними будешь делать?

– Для начала поговорим! – Я сделал движение, будто сматываю веревку, и кольца смерча над моей головой исчезли. Затем рявкнул. – Я хочу видеть Марфу Премудрую!

– Дык, не вопрос! Увидишь, когда ворота откроет! – вякнул еще совсем юношеский голосок, и тут же потонул в поднявшемся шуме. Наконец, вперед вышел плечистый дядька с остроконечным шлемом на седых волосах. Провел ладонью по длинной бороде и забасил.

– Чего тебе, вражина, надо в наших краях? Умыкнул Василису, а теперь еще и Мафаню ему подавай?

– Сам ты – вражина! – обиделся я. – Василису мне в законные жены отдали, а теперь еще чем-то недовольны? А с Марфой мне надо поговорить! – И тут меня понесло. От Борьки что ли нахватался? – Что я, не имею права к теще приехать? Так сказать на блины? Веселые старты тут устроили! Как маленькие, чесслово!

Мужики притихли.

– Так, в смысле… – Мужик снял шлем и старательно почесал макушку. – Ты, стало быть, законный муж принцессы?

– Стало быть! – Не стал отпираться я, радуясь такой догадливости.

– А какого… – Мой собеседник развернулся к толпе. – Братцы! Фуфел, все то, что ведьма придворная нам говорила! Чуть на войну не снарядила! Никто Ваську не похищал! Сама такого выбрала! Айда по домам! А завтра еще и неустойку за моральный ущерб стребуем в виде выходного дня!

Мужики, ворча и с опаской поглядывая на меня, как-то быстро разошлись, оставив нас с Борькой стоять перед запертыми воротами.

– Мож, копытом попробовать? – помолчав, предложил тот.

– Попробуй! – согласился я, спешиваясь. А чего? Попытка не пытка!

Борьке было бы сказано!

Он подошел к воротам, развернулся задом и пару раз врезал так, что ворота затряслись… но не поддались. А если увеличить силу удара? Я представил, что у Борьки не копыта, а чугунные гири, как с первого же раза створка дверей жалобно затрещала. Еще пару ударов, и она с грохотом рухнула на царский двор, оставив скрипеть проржавевшие, изогнутые петли.

– Ого! – Борька обернулся и уставился на дело ног своих. – Да я силач! Теперь любого затоптать смогу!

– Ага! – Я не стал его разубеждать. Зачем? Чем больше уверенности в сердце, тем меньше сомнений на деле! Прошагал по вздрагивающей створке ворот, как по красной дорожке и оказался на знакомом, заросшей травкой и ромашками дворе. Борька, не дожидаясь приглашения, потрусил за мной.

У крыльца мы остановились. Я от волнения, не зная как объяснять Мафане произошедшие со мной перемены, а Борька – за компанию. Точнее травки пощипать. Дворцовая дверь распахнулась внезапно, и из нее показалась виновница моих мыслей. В расшитом золотом платье в пол, в короне и собольей накидке, она с видом королевы вышла на крыльцо и, глядя на меня сверху вниз, заговорила.

– Как ты посмел прийти сюда, Бедорлаг? Где Василиса? Я знаю, у тебя большие планы на этого ребенка, а мне нужна моя дочь в целости и сохранности! Приведи мне ее. Я сама приму дитя и передам тебе.

Ух ты! Как она там его назвала? И ведь говорит так уверенно, будто знает что-то… чего не знаю я!

В душе заворочался червячок сомнения и вскоре вырос в дракона ревности.

– Рассказывай! – Я взбежал к ней по ступеням. Она попыталась поставить между нами незримую преграду, но я ее даже не заметил. – Чьего ребенка носит Василиса?

– Так, твоего! – Марфа отступила и даже оглянулась на распахнутую дверь, но я отсек ее мечты о побеге, просто махнув рукой. Дверь с треском захлопнулась. В нее тут же заколотили прибежавшие на помощь слуги. А может Еремей старается? Вряд ли такая умница как Мафаня выйдет без страховки пообщаться с таким монстром… как я. От творящейся на душе бури, я даже испытал удовольствие, действительно на миг представив себя Пепельным.

– Откуда ты знаешь? – Жаль не вижу своего лица, но потому как Марфа смотрела на меня, не отводя испуганного взгляда, могу с уверенностью сказать – зрелище еще то!

– Так она сама мне сказала! Когда приезжала, – залепетала она. – Я ей предложила остаться, чтобы быть под присмотром, но она сбежала….

– Из-за чего сбежала? – Вопросы вдруг стали короткими и острыми как сталь кинжала.

Марфа вдруг потупилась, пожала плечами и неискренне улыбаясь, заюлила.

– Так дура девка! Никиту своего вызволять пошла. Из твоего царства! Ну не дура ли?

– Запомни! Мое царство! И мой ребенок! И моя жена! – Ярость охватила огнем рассудок. Я вскинул руки, равнодушно заметив лижущее их пламя, не зная толи закрыть себе лицо, чтобы не видеть обезумевших от страха глаз Марфы, толи вцепиться в украшенную жемчугами шейку подруги, и наконец-то прекратить ее раболепное лепетание:

– Твоя! Конечно! Твое! Твой!

– А! Вот ты где, Никит! А я тебя ищу, – раздался за спиной голос Захара. – Чего шумишь? Привет, Марфуша! Долго я тут не был. Гляжу, у вас в чести такое бурное приветствие?

– Ни… ни… ни… Никита?! – делаясь пунцовой наконец выпалила Марфа, бесшумно сползла по стенке и закатив глаза, улеглась у моих ног, проваливаясь в спасительный обморок.

Я обернулся.

– Ты как всегда вовремя!

– Что-то не так? – участливо посмотрел на меня Веха и, не дождавшись ответа, поднялся по ступеням. Подошел к Марфе, присел рядом и взял ее руку пытаясь нащупать пульс.

– Все не так! – вздохнул я, взбежал на крыльцо, поднял Мафаню на руки, и приказал Захару. – Открывай дверь.

– Эй, а меня что, тут позабудете? – очнулся от подстрижки газона Борька.

– Нет, в королевские покои с собой возьмем! – Я шагнул к двери, но остановился на пороге от восторженного вопля этого мечтателя.

– Правда?! Давно мечтал побывать во дворце!

Шумно выдохнув, я шагнул под своды дворца, оставив Захару право сказать нашему любопытному средству передвижения горькую правду.

– Нет! Не правда! Никита изволил пошутить. А на твой первый вопрос я отвечу так: отдыхай. На заднем дворе есть конюшня. С барышнями. Сходи туда. Развлекись. Хоть весь королевский двор засыпь яблоками…

К их диалогу я больше не прислушивался. По лестнице спускался Еремей. Увидев меня с драгоценной ношей, он крепко выругался и бросился ко мне.

– Ты что, ирод! Страх потерял? Мало того что дочку мою заграбастал, так еще и жену заграбастать хочешь?

Я огляделся и, увидев диванчик, аккуратно сложил на него Мафаню.

– Страх? Потерял! Что верно, то верно! А жена твоя сама решила отдохнуть. Я ее всего лишь перенес в более комфортные условия. – И шагнув вперед, протянул ему руку. – Привет Еремей. Давно не виделись…

Он покосился на Мафаню и смерил меня возмущенным взглядом, в котором явно читался привычный страх.

– Во-первых, царь Еремей! Во-вторых…

– Да знаю я! И откуда ты царство это взял, тоже знаю. И кем был до женитьбы на царской дочке…

– Что тебе от нас надо? – Еремей побледнел.

– Узнать то, чего НЕ знаю. Ты пока приводи в чувство Мафаню, а я тебе представлю моего спутника. – Я поманил к себе топтавшегося в сторонке Захара. Он нехотя подошел и кивнул царю.

– Мое почтение.

– И тебе не хворать! – буркнул тот, похлопывая Марфу по щекам.

– Захар… Феникс…. – простонала та, приходя в себя. Открыла глаза и, отпихнув руку Еремея, нашла меня взглядом.

– Да где ты Феникса видишь, дурында! – Возмутился тот от такой неблагодарности. Еще бы! За зря, что ли, пощечин надавал от души? Вон румянец какой, во всю щеку, и свеклы не надо.

– Да вот же он, слепой ты тупица! – Не осталась та в долгу, поднялась с дивана и, отпихнув мужа, направилась ко мне. – Никитушка, прости меня! Бес попутал! Наговорила тебе всякой бредятины от страху.

– От страху? – Я скрестил руки на груди. – А не потому, что действительно считаешь, будто Василиса носит ребенка Пепельного? Или у тебя с ним какой-то свой уговор?

Та искренне помотала головой.

– От страху! – И сделав честные глаза, закивала, повторяя будто заведенная. – От страху, от страху!

– Кстати, а почему ты решила, что такое возможно? – Я сделал вид, что не заметил ее отговорку. В сердце снова плеснула злость.

– Так… э… – Мафаня пожевала губы, сопроводив это интеллектуальное занятие внимательным разглядыванием убранства зала. – Ну… Так оно….

– Никита?! – Еремей, наконец, сложил все не достающие его пониманию факты, и решил вмешаться в потуги жены.

– Он самый! – не стал я его разочаровывать.

– А чего такой… ну… – Он помахал руками, явно намекая на мой непрезентабельный вид.

– Пепельный замаскировал, да так, что даже старые знакомые не узнают.

– А Васька де? – нахмурился царь, решив все же призвать меня к ответу. – Я тебе лично ее отдал! Золотинку мою, ненаглядную! Думал, будет за тобой как за каменной стенкой, а что вышло?

– Вот вы мне и объясните, что вышло! – Нет, меня так просто не возьмешь! Или решил, что голос повысил, брови сдвинул – зять и испугался? – Почему Мафаня, приняв меня за Пепельного, предложила отдать ему моего ребенка в обмен на Василису? Или я чего-то не знаю?

Еремей бросил на замершую Марфу усталый взгляд и приказал.

– Расскажи ему!

– Царь батюшка, какие-то проблемы? – У двери нарисовался стражник. Наконец-то!

И тут Еремей не выдержал.

– Это у тебя проблемы и у твоего напарника! Собирайте вещички и геть со двора! Не нужны мне такие ротозеи, которые пропускаю во дворец кого не попади!

– Так, это… Там мужики из вашей сотни у ворот собирались! Митинги устраивали! Вот мы с Митюхой и сбежали ненадолго пивка дернуть по маленькой, – простодушно выдал страж, за что и поплатился.

– Эх, мать вашу, перемать! Дернуть они решили! – Царь подхватил расписанную цветами метровую вазу, стоявшую у диванчика, и рванул за незадачливым служакой. – Я тебе дерну! Я тебе так дерну! Все к едрене фене повыдергиваю!

Мы проводили их взглядом.

– Ладно… Пойдем… – Марфа посмотрела мне в глаза. – В библиотеке сподручно говорить.

Миновав небольшой коридор, мы шагнули в распахнутые Марфой высокие двери.

– Садитесь, гости дорогие! – Она указала на небольшой диванчик. Дождалась, пока мы с Захаром расположились, и уселась в кресло напротив. – Рассказ мой будет недолгим. Виной всему – проклятие. Оно висит над нашим родом уже очень долго. Я с малолетства знала, что в нашем роду рождаются лишь девочки и одна становится из поколения в поколение – ведьмой. Сильной ведьмой. Есть предсказание, что одна из нашего рода должна стать избранницей властелина Подземного мира и родить ему наследника, который потом захватит и Верхний мир. Об этом даже в книге Страха было написано. Захар подтвердит. Он мне сам рассказывал. Сперва я думала, что это – мой удел, когда нашла тебя, Феникс, там, на дороге. Полумертвого. Когда узнала про Султан желаний. Но боги послали мне Еремея, а вскоре и дочь. Тогда я решила, что это ее участь, и чтобы она могла избежать такой доли, я выдала ее за тебя. Потому что знала, сколько ты ее ждал. Знала, как ты ее любишь. Как будешь беречь! И надеялась, что за детками у вас дело не станет. А Пепельному не нужен порченый товар, ведь на меня, после того, как родилась Василиса, он так и не позарился.

– И ты решила, что ребенок, которого носит Василиса… от Пепельного?! – Боже, какой бред! – Тогда объясни, как такое могло бы случиться?

– А ты на себя давно в зеркало смотрел? – Она нахмурилась, буравя меня взглядом. – Или забыл, как тебя корежило, после того, как ты спер то проклятое кольцо? Как оборачивался, на время становясь близнецом Пепельного? Вася сама мне призналась, что не знает, кто был с ней в ту роковую ночь. Ты или Пепельный. Вот и подумай! Было ли такое, когда ты оставлял ее одну? Мог он воспользоваться случаем и выдать себя за тебя? Легко! Ты же вылитый он! Особенно теперь. К слову, давно это ты так изменился?

Но я ее не слушал.

– Исключено! Ты должна знать, что Пепельный сжигает все, к чему прикоснется. – Я поднялся, не в силах сдерживать переполняющий мою душу ад.

– Да! Так и было, до недавнего времени. А Избранная, на то она и избранная, что сможет принять его ласки и его семя!

– Ты ошибаешься! – Пришло время открыть мою тайну. Надеюсь, эта новость ее успокоит? – Если Василиса беременна, то она носит моего ребенка! Потому что ты – права! Пророчество – сбылось! Я – настоящий властелин подземного мира! Я, а не Пепельный! Он украл у меня царство. Забрал мою внешность! Но мой народ и мою семью он не получит!

– Ты – Властелин Лихомани? – Мафаня насмешливо фыркнула. – Ошибаешься! Ты – бродяга и никудышный колдун! Когда мы с тобой встретились, ты и колдовать-то мог через раз! А теперь я вижу, у тебя еще и мозги набекрень? Не мудрено, после каникул у Пекельного. Оставайся! Я тебя вылечу. А Василиса…. Если она сейчас не с тобой, значит она с ним. Вот и все. Пророчество действительно сбылось! – Она вдруг замолчала, всхлипнула, и протянула по-бабски: – Может, когда-нибудь я еще увижу мою деточку…. Смирись, Феникс, как я смирилась. Она теперь не твоя!

Я принялся мерить шагами комнату, затем остановился возле помалкивающего Захара, и, глядя в глаза Марфе, тихо произнес.

– Да. Он забрал ее, но он отпустит Василису, как только я вернусь в Лихомань.

– Отлично! – Марфа насмешливо хлопнула в ладоши, услышав мое признание. – И что ты намерен делать? Снова попасть в его рабство? Или быть уничтоженным?

– Мне все равно! – выдохнул я, опускаясь на диван. – Если для того, чтобы вернуть любимую, мне нужно будет на веки стать его рабом, я стану. А для начала… я намерен как следует испортить ему жизнь, поэтому, я и пришел к тебе. Мне нужно кое-что узнать.

– Спрашивай! – Глаза Марфы заинтересованно блеснули. Я уже было открыл рот, но тут дверь распахнулась от могучего пинка, и на пороге появился Еремей.

– Секретничаете?

– Ни боже мой, любимый! – Мафаня украдкой покривилась и тут же елейно попросила. – А не сходишь ли ты на кухню? Попроси повариху подать обед сюда. И обязательно возвращайся. Хотя тебе, наверное, будет скучно от наших разговоров…

– Еда! Эт хорошо! Сам пожрать, гм… – Он оглядел нас и поправился: – Сам бы отужинал с глубочайшим удовольствием. – И добавил, прежде чем громко стукнуть дверью. – Ладно, лентяи! Пойду, проверю ужин. А заодно и потороплю.

Едва за ним закрылась дверь, как в глазах Марфы снова блеснуло любопытство.

– Так что тебе нужно знать?

– Дорогу. Мне нужно узнать, как добраться до гидайского города Ли Сий. В нем, на самой вершине Лысой горы стоит поднебесный храм.

– О, как! – Марфа нахмурилась. – А зачем тебе туда?

– В этом храме живет тот, кто знает, где взять, или как сделать Живительный эликсир, – пояснил я.

– Кто-то помер? – заботливо обеспокоилась Мафаня.

– Он нужен для того, чтобы никто НЕ помер! – отрезал я.

Если она считает, что я спятил, и не поверила в мои слова, то так тому и быть!

– Понятно! Не хочешь говорить? – догадалась она, и махнула рукой. – Да и ладно. Сейчас поужинаем, а потом я дам тебе карту. Карта, сам понимаешь, волшебная. Если захочешь узнать дорогу, или адресок точный, просто коснись названия города, али местности. Ну и интерактивное зеркальце дам, на случай, если заплутаешь….

Угу. На случай, если ей захочется за мной проследить….

Василиса

На пороге замер русоволосый мужчина в шитом золотом белоснежном костюме, поверх которого хламидой висел серый плащ. Боже, как больно видеть любимые черты Никиты и знать, что под ними скрывается тот, кого ты всеми фибрами души боишься и ненавидишь. И серые глаза, в отражении которых я привыкла видеть любовь и счастье, теперь смотрели жестко и равнодушно.

Домовой скорчился в поклоне.

– Господин… Я принес пленнице завтрак. Позволите теперь удалиться?

– Позволяю. – Пепельный даже не посмотрел на него. Не сводя с меня глаз, он шагнул ближе, а Василий, еще раз бросив сочувствующий взгляд, улизнул в закрывающуюся дверь.

От ледяного любопытства, царившего в его глазах, мне сделалось неуютно. Я забралась на кровать, отползла подальше и стала наблюдать как он, с кошачьей грацией хищника, подходит все ближе.

Наконец, когда до кровати оставался шаг, он остановился, улыбнулся одними губами и поинтересовался.

– Надеюсь, мою гостью все устраивает в этом скромном жилище?

Интересно, что будет лучше: объяснить, куда ему пойти со своей заботой, или попытаться втереться в доверие?

– Вполне. – Я снова отодвинулась. – Но сразу напрашивается два вопроса. Первый, зачем я в этом «скромном жилище», и второй – а окна в твоем жилище не предусмотрены?

– Не думаю, что принцессу удовлетворит то, что она увидит из окон. Мое царство далеко от совершенства. – Пепельный, наконец, сделал последний шаг, и по-хозяйски уселся на кровать.

– И все же, любая картина реального мира лучше, чем старые гобелены, скрывающие каменные стены, – парировала я, на всякий случай отползла еще, и почувствовала чугунную спинку кровати. – А как же ответ на первый вопрос?

– Мне, казалось, ты слышала наше прощание с твоим разлюбезным супругом. Там.… В царстве мертвых… – Идеально очерченных губ снова коснулась снисходительная улыбка, и от вида появившихся на щеках ямочек, я окончательно взбесилась.

– То есть, я буду здесь до тех пор, пока мой муж окончательно не сойдет с ума, и не решит добровольно покончить с собой, придя к тебе в гости? – Я отбросила одеяло и спрыгнула с кровати на видавший виды ковер. – Ну, так я тебе гарантирую – этого не произойдет! Никита не настолько….

– Глупый, ты хотела сказать? Или влюбленный? А разве это не одно и то же? – Пепельный, вместо того чтобы подняться, как того требует этикет, как ни в чем не бывало, разлегся на кровати, удобно подперев кулаком щеку. – А, по-моему, в нем как раз таки сочетаются эти два порока. Я уверен, что он придет за тобой. Остается только ждать.

И тут я не выдержала. Подхватила подушку, и со всей дури запустила в его надменное лицо.

– Что тебе от него нужно? Зачем мы тебе? Неужели еще не надоело издеваться? Да чтоб тебя…

Звук его тихого, бархатного смеха заставил меня подавиться проклятием. Я готова была к чему угодно: к ярости, к издевательствам, но смех…?

– Ты неподражаема! – Он отбросил подушку в изголовье и рывком поднялся. Подошел ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. – Теперь я понимаю Феникса…. Обладай я тобой, я бы тоже отдал все, чтобы ничто не угрожало любимой.

– К счастью, ты – не он! – Я вскинула голову, смело глядя ему в глаза, на дне которых плясали язычки пламени.

– Ты уверена? – Его пальцы осторожно коснулись моей щеки. Я почувствовала жар и отпрянула.

– Что тебе от меня нужно?!

– А ты не поняла? Я всего лишь пригласил тебя в гости, чтобы скрасить мои скучные дни, на время ожидания твоего благоверного. – Он вдруг развернулся и направился к двери.

Несколько секунд я оторопело смотрела ему в спину, и бросилась следом.

– Подожди!

Он остановился.

– Я обязательно должна здесь оставаться? Мне плохо тут! В этом подвале!

– Это не подвал. – Пепельный нехотя обернулся, и окинул взглядом мое узилище. – Это спальня Феникса. Когда я прибыл в этот… дворец, я провел здесь много времени, чтобы понять всю несправедливость, которая выпала на мою долю. А окна… Поговори с домовым, если хочешь увидеть все убожество этого края… Не мне тебе мешать.

– А ты не боишься, что я смогу убежать? – Я подбоченилась. А чего? Пусть знает наших! Но он только обидно усмехнулся, и вышел из комнаты, тихо хлопнув дверью. – Вот, зараза!

Я даже топнула ногой.

Как же он меня бесит!

Затем до меня начало доходить. Спальня Ника? Этот подвал? Хотя, если это не подвал, то за серыми камнями должны прятаться окна! Василий, конечно же, мне поможет, но когда, на этот раз, он соизволит зайти ко мне? А может, мне самой его поискать? Дверь моего узилища, Пепельный, вроде лишь прикрыл. По крайней мере, я не слышала лязга закрывающегося замка.

Но мои надежды разбились в прах, когда я пару раз безуспешно толкнулась в дубовую дверь. Как будто и не дверь вовсе, а стена!

Ладно!

Я огляделась и направилась к гобеленам, за которыми прятались бывшие оконные проемы. Провела по шершавым камням, понимая, что без помощи Василия я белого света не увижу. Хоть в голос вой! А может… Я еще раз окинула комнату внимательным взглядом и насторожилась, заметив под кроватью что-то похожее на сундук.

А вдруг там есть что-то, что поможет мне вытащить из кладки хотя бы камень? Подбежав, я какое-то время мучилась с тяжеленной находкой, пытаясь вытащить ее из-под кровати, пока, наконец, мои усилия не увенчались успехом.

Но когда я откинула крышку, меня ждало разочарование. Сундук оказался забитым старыми дневниками, исписанными изящным почерком. Пролистав несколько дневников, я разочарованно полюбовалась на незнакомые слова и вернула дневники на место.

Знать бы еще, что там написано! Хотя если было бы что-то серьезное, вряд ли Пепельный оставил бы эти записи. Впрочем… какой умник их прочитает?

Я уронила тяжелую крышку, скрывая находку, и разочарованно уселась на кровать. С ума можно сойти! Даже заняться не чем!

– Эй, Васи-и-или-и-ий! – Тихонько позвала я, даже не надеясь на ответ, но неожиданно дальний гобелен шевельнулся, и из-за него выглянуло розовощекое лицо домового.

– Ушел ирод? А я тут мимо проходил…. Решил снова зайти, узнать, не нужно ли чего?

До меня начало доходить.

– Мимо проходил? За стеной? Но… дверь – там!

– Двери, это всего лишь облаченные в форму пути, чтобы смертным было легче их увидеть… – загнул тот и заговорщицки мне подмигнул.

– Там потайной ход?! – Я спрыгнула с кровати и подбежала к прячущемуся за гобеленом домовому. Отдернула расписанную неведомыми баталиями ткань и уперлась руками в серый камень. – Но….

– Не нокай. Не запрягла! – Василий торопливо засеменил на середину комнаты. Остановился. – Так чего звала?

– Так ты меня услышал?

– Нет, увидел! Рукой махнула, я и пришел. До чего, вы, жители Лукоморья, такие наивные? Это же тебе не ваш топорный мир, где вы магию для разведения надувной живности используете! Это – Лихомань! Здесь магией с рождения дышат! Почему, думаешь, Пекельный сразу не поперся в Лукоморье, а обосновался здесь?

– Потому, что там бы он сгорел?

– Возможно и так. А еще ему нужен был тот, кто дал бы ему власть над магией этого мира.

– Феникс?

– Вообще-то, как я теперь понимаю, он рассчитывал на встречу с его родителями, но к тому времени они уже ушли. А куда – неведомо. Остался Феникс и его сестры.

Он указал на гобелен, где были изображены четыре диковинные птицы.

– Феникс, Сирин, Алконост и Гамаюн. Сестрицы оказались дамами разборчивыми и сразу показали этой обгорелой роже, где у нас тут лес, а вот Феникс отчего-то почувствовал в нем родственную душу. Чуть не от радости прыгал, что обрел друга. Начал учить его всем премудростям… Ну и допрыгался. Пекельный оказался не так прост, и с помощью какого-то черного заклятия забрал у Феникса силу и спрятал ту силу в колечке… – Домовой по-стариковски вздохнул и отвел глаза от гобелена. – Ну а дальше ты знаешь….

– Знаю… Никита смог украсть кольцо и выбраться из Лихомани, но уже не помнил кто он такой, кто такой Пепельный и зачем ему то кольцо… – Я в задумчивости подошла и встала рядом, разглядывая гобелены. На одном были изображены мужчина и женщина, а над ними все те же птицы; на другом, прекраснейший край с лесами, реками, лазурными небесами, в которых парил огненный феникс. И еще три картины, на которых во всей красе были изображены три птицы. Черная, белоснежная и птица, в которой сияли все краски радуги. – А это его сестры? Где они?

Василий обреченно махнул рукой. Помолчал, и все же произнес.

– Спят. Мертвым сном. Опоил их, убивец, каким-то зельем. До сих пор гадаем, сможет их Феникс к жизни вернуть, али нет.

– Да уж… Тут бы, как бы, он бы сам бы, ее не потерял… Бы!

– Да уж… были, аль небыли в былинной были…. – выдал домовой, явно передразнивая меня и сменил тему. – Так чего звала-то?

– Пекельный велел тебе сказать, что я окна желаю открыть, каменюками заваленные. Поможешь?

– Каменюками? – Василий нахмурился. – Ты видишь камни? Вместо окон?

– А что видишь ты? – подозрительно нахмурилась я. В памяти нарисовалась картинка. Я, Борька и огромный каменный забор, который ограждал хоромы Никиты… когда после свадьбы я очень захотела сбежать. А после, как я толкательно-пихательным путем выясняла, что никакого забора нет. Точнее каменного нет, а стоит обычный частокол – дунешь, упадет! Может и тут нечто подобное? – Камни вижу только я? Да?

– Ну… я точно вижу пыльные стекла, серое небо и темно-серый снег. – Домовой поманил меня к себе. А когда я наклонилась, закрыл мои глаза пухлой ладошкой. Что-то пробормотал и приказал. – А теперь я уберу руку, и ты тоже увидишь пыльные стекла, серое небо и темно-серый снег. Раз… Два….

«Три» не последовало. Обретя возможность видеть реальное, я бросилась к оборванному гобелену, за которым, как оказалось, скрывалось все, точь в точь описанное Василием: пыльные стекла, серое небо и темно-серый снег.

Глава третья

Феникс

Ужин прошел в натянутой обстановке. Марфа сидела мрачная как туча, неохотно ковыряясь серебряной вилкой в жарком, поданным на фарфоровой тарелке, Захар односложно отвечал на вопросы захмелевшего Еремея, который словно и не заметил царившей за столом атмосферы: пытался шутить со служанками и даже пару раз попытался затянуть песню про мороз.

Нет, с одной стороны Марфе повезло. Ну что было бы если бы она влюбилась в того же Захара? Мечтатель, философ, зануда. Да сбежала бы она от него или померла от скуки. А так, и романтика с большой дороги, и при положении, ну и главное достоинство – не пытается соперничать с Мафаней в плане мудрости. Да и куда ярмарочному воришке до принцессы из рода Примудрых?

Задумавшись, я даже не услышал его вопроса:

– Так что делать думаешь, Феникс?

– Что? – Я взглянул на Еремея.

– О чем задумался, говорю, сокол наш ясный? – ухмыльнулся он. – Не о планах ли на будущее?

– И о них тоже. – Не стал отнекиваться я. Только не уточнил, что планы уже обдуманы на триста раз. Теперь о них не думать, их делать надо!

– А чего надумал? – не отставал он. – По поводу доченьки моей единственной, а?

– Верну я ее. Не переживай, государь. – Я стиснул зубы. Вот надо же было на больную мозоль наступить и несколько часов на ней выплясывать. Видать с Мафаней эту новость не раз успели обсудить!

Стоп!

Время замедлилось.

А когда они узнали? И от кого? Ведь когда Марфа приняла меня за Пепельного, она попросила вернуть ей Василису и забрать себе ребенка! Неужели?! Как она могла сговориться с моим врагом за моей спиной?! Неужели она настолько не верит в меня?

– Верну! – Еще раз повторил я, взглянув Марфе в глаза. В ответ та невинно улыбнулась.

– Вот и славно! А давай, затек, мы с тобой за это и выпьем!

– Вот это дело, мать! – оживился еще больше Еремей, и поднял бутыль с самогонкой. – Чистый продукт! Проверено!

– Нет! – та поспешно вскочила. – За успех надо пить другое! Пойду, принесу вино двадцатилетней выдержки! Мой отец его поставил в год, когда была зачата Василисушка. Эх…

Шурша юбками, Мафаня вышла за дверь.

– Страх Марфы всегда заключался в том, чтобы не потерять единственного ребенка, – заговорил вдруг Веха. – Она боится повторить участь своей матери. Ведь когда погибла ее старшая сестра, королева сошла с ума. Финал вы знаете…

– Она бросилась на камни дворцовой площади. – мрачно кивнул Еремей. – После этого Мафаня и переселилась в ведьмин домик. Много воды утекло, пока она меня и себя простила, и согласилась вернуться во дворец…

– Поэтому, не надо ее винить в том, о чем ты думаешь, Ник. – Захар посмотрел на меня в упор. – Она не считает это своей виной. Зато угадай, кого она считает виноватым?

На этих словах дверь открылась и в залу вернулась королева, бережно держа в руке, затянутый в черный бархат кувшин.

– Ну… кому налить? – Она остановилась и с улыбкой оглядела нас. Еремей почему-то побледнел, икнул и отчаянно затряс головой.

– Не! Только не мне! Градус понижать – похмелье наживать.

Захар долго смотрел на кувшин и наконец решился.

– Я так долго был в забвении, что не хочу тратить ни секунды реальной жизни…. И потому отдаю предпочтение чистой воде, как и до твоего предложения, Марфа. Но это не потому, что не желаю возвращения твоей дочери…

– Да с тебя и взятки гладки, малахольный! Сколько тебя помню, ты всегда отдавал предпочтение воде! – отмахнулась Мафаня, и шагнула ко мне. – Ну, Феникс, за тебя, мою дочь, и твое слово!

Я смотрел, как пузатый бокал наполняет жидкость цвета крови и уже знал, что все не просто так. Просто знал! Все ингредиенты этого вина сложились в таблицу: вишня, немного миндаля, мед, трава чабера и… цветки лунной лилии. Той самой, от которой впадаешь в забытье на очень долгое время. Как-то раз, мы с Василисой имели возможность спасти от этой напасти жителей целой деревни…

Как давно это было…

– Ну что, зятек? За сбычу мечт?

Передо мной, в руке Мафани призывно закачался бокал.

Подготовилась… Кровавик камень не редкий. Да и цветки лунной лилии не смертельны. Главное принять противоядие до того, как ляжешь спать. Это в идеале. Сейчас у меня нет кровавика, а сообщать Марфе о том, что я знаю ее коварные планы, почему-то не хотелось. Явно не зря она все это затеяла.

Взяв бокал, я криво улыбнулся, глядя в глаза Марфы.

– За то, что произойдет, мечтаем мы об этом, или нет. – И одним глотком осушил бокал.

– Вот и славненько! – Она поднесла бокал к губам и развернулась, направляясь к своему креслу. – Ох, и крепкое вино получилось. Боюсь, не осилю!

Марфа вылила бордовую жидкость обратно в кувшин и поставила опустевший бокал на стол.

– Главное, что я осилил… – Не хотелось этого говорить. Само вырвалось. Внутри сплелись в один комок равнодушие, обида и пустота. Вселенная пустоты! И Марфа, Захар, Еремей… все эти люди стали бесконечно чужими, а в голове засел вопрос: что я тут делаю? Время уходит, как песок сквозь пальцы…

Я поднялся.

– Марфа… Ты обещала мне карту…

– Обещала! – тут же подскочила она и засуетилась рядом. – Но может лучше завтра? Пойдем, я провожу тебя к твоим палатям. Выспишься, отдохнешь… А завтра я тебя и провожу.

– И я пойду с ним. – Поднялся Захар. – Постели нам, Мафанюшка, в одних палатях.

На миг в глаза Марфы мелькнуло сомнение, и тут же на губах появилась заботливая улыбка.

– Конечно. Как знаете!

Палати достались нам почти что царские.

– Это Василисы спальня, – пояснила Марфа распахивая перед нами двери. – Я бы вас в гостевые отвела, да там уже сто лет никто не прибирался. Пылюги – тьма!

– Мы согласны переночевать тут! – прервал я ее оправдания. Предчувствие, что все не просто так – усилилось. – До завтра!

– Угу! – обрадовалась она. – Если чего нужно – все к вашим услугам. Слуг колокольчиком можно позвать, или в окно крикнуть. Наша спальня как раз под вашей.

Проводив Марфу взглядом, мы с Захаром шагнули в палати принцессы.

Они состояли из двух комнат. В первой стоял стол и два кресла, а так же имелся балкон, точнее метровый выступ, идущий вдоль всего этажа. У спальни Василисы он ограждался резным заборчиком, на котором вился вьюн, доверчиво поднимая лепестки к небу.

Спальня состояла из одной выкрашенной в белый цвет комнаты, в которой помещалась здоровенная кровать с балдахином да на окне цвели буйным цветом герани. А еще в уголке стоял сундук. Запертый. Жаль.

Я устало опустился на кровать. Огляделся.

Даже не верится, что именно здесь, почти всю свою жизнь жила та, о ком я мечтал. Мечтал, даже когда ее на свете не было. Мечтал и ждал…

– Феникс… – Захар заглянул ко мне, помялся у двери и решительно подошел. – То, вино… Тебе стало плохо именно из-за него…

– Мне неплохо…

– …потому что в нем… Что? Как? – До Захара дошло. – И тебя не клонит в сон? Нет головокружения?

– Нет, – я усмехнулся, глядя как на его лице, отображаются все оттенки искренней обиды, словно его обманули. Пообещали леденец и не дали. – И я знаю, что в вине Марфы была Лунная лилия.

– Но зачем же ты его пил?! – Веха сел рядом со мной на кровать. – У меня даже нет кровавика, чтобы тебе помочь…

– Захар… ты… Что ты помнишь из прошлого? – вместо ответа спросил я. – Нашу встречу в мире Мертвых помнишь? Или книгу Страха? Ты тогда сказал, что в ней много чего интересного написано…. Значит, ты ее читал. Ты помнишь что-нибудь из этого?

Веха испуганно нахмурился и когда до него дошел смысл вопроса, вдруг замотал головой.

– Ничего! Ничего не помню! Ворона только. А еще Марфу и родичей! И все! Ничего больше!

– Да ты успокойся! – Я сжал его руку. Холодную. Влажную от волнения. Или страха? – Просто покопайся в памяти. Она же не плоть, не истлевает. Если что-то знаешь, это навсегда. Даже перерождения не всегда блокируют память, а ты не переродился. Ты воскрес! Понимаешь?

– Нет! Я ничего не знаю! Вообще! – дернулся парень. Но я сцапал его и за вторую руку. Почти силой заставил успокоиться и попросил.

– Посмотри мне в глаза. И говори все, что придет на ум. Говорят, это помогает…

Несколько мгновений Захар старательно отводил от меня взгляд. Могу его понять. Смотреть на такое обожженное страшилище – то еще удовольствие.

Наконец он словно решился, и серьезно уставился мне в глаза. Какое-то время он молчал, а после заговорил.

– Когда сойдутся вряд четыре звезды, родятся четыре ребенка. Прелестных, как эти звезды. Они будут наделены силами огня, воды, воздуха и земли, чтобы править миром. И будет их правление вечным, если только в душу одного из них не проникнет одиночество. И призовет он к себе того, кто родился под светом черной звезды. И отдаст он ему всю свою любовь и дружбу. А после этого будет низвержен, лишен силы и памяти данной ему создателями. Так будет до тех пор, пока страх, одиночество и смятение будут прибывать в его сердце. До тех пор, пока очищающий огонь не сожжет его сердце дотла. И тогда будет повержен сын черной звезды, поселивший в нем этот мрак. Ой!

Захар часто-часто заморгал, словно приходя в себя.

– Это… что это я такое сейчас сказал?

– Судя по всему, какое-то пророчество… – хмыкнул я, сам пытаясь переварить услышанное.

– Нет! Это… Это… – глаза парня закатились, руки задрожали, а тело выгнулось дугой. На губах показалась пена. Не придумав ничего умнее, я навалился на него, с силой разжал зубы и сунул в рот уголок цветного покрывала. Надеюсь, Василиса мне простит.

– Захар, это всего лишь твои страхи. Их больше нет! Теперь нет! Ты жив и проживешь долгую и счастливую жизнь! Открой все воспоминания. Это нужно тебе! И только тебе! Чтобы ничего не осталось в темноте разума, вызывая страх!

Я почти кричал.

Надо же, как не вовремя я захотелось проверить слова жителей Лихомани, Ифрита и Ворона. Все они что-то не договаривали, отделываясь полунамеками. Вот и подумалось, если я действительно обладаю возможностями и силой, на которую они намекали, то смогу заставить Веха вспомнить из Страха хоть что-нибудь. Ведь читал! И наверняка знает то, что меня интересует!

Знал.

Захар еще пару раз дернулся и обмяк. Последний вздох сорвался с губ.

«Нет! Только не снова! Только не он! Ворон, ты обещал что поможешь! Прости, что снова обращаюсь к тебе, но я знаю что ты меня слышишь! Я никак не ожидал, что дойдет до смертоубийства! Как мне воскресить его? Он не должен умирать!»

На миг мне послышалось, как в эту безумную молитву, вплелось хриплое карканье, и голос Ворона весело произнес: «Просто пожелай, Златокрылый! Ты – мир! Только пообещай, что и это доброе дело мне зачтется, и не беспокой больше меня по пустякам!»

– Что?! И это все? – Я даже оглядел пустую комнату, словно этот птицеголовый стоял у меня за спиной. Перевел взгляд на безжизненное тело Захара, затем вцепился ему в плечи и со всей силы затряс. – Нет! Я тебя спас! Ты не должен умирать! Ты должен жить! Ты нужен мне, Захар! Живи!!!

Тихий кашель мне показался галлюцинацией, а затем голос Захара простонал.

– Ник, прошу! Оставь меня в покое! Если я упал в обморок, это не значит, что меня нужно еще и до кучи придушить!

Я отстранился во все глаза, глядя на живого товарища. Нет! Только не обморок. Он не дышал. Посинел как цыпленок и сердце не билось. Уж после стольких лет путешествий наемником научился различать кто живой, а кто нет!

– Ты что-нибудь вспомнил? – Я не отводил от него взгляд.

– А что ты хочешь знать? – Веха наконец-то отдышался и теперь с кривой улыбкой смотрел на меня. – Как я учился? Или может, как прохлопал книгу Страха? Хотя нет! Тебе наверное интересно как меня сожрал Ворон и я бесплотным призраком ждал того дня когда придешь ты? Хотя если честно, ничего я не ждал. Тогда я знал, что моя жизнь закончена. По крайней мере, та, прошлая жизнь.

Ух ты, а эксперимент-то удался! Вот интересно, сказать ему, что прошлых жизней у него уже целых две, или не надо? Вместо этого я уточнил.

– Книгу Страха! Ты вспомнил что-нибудь оттуда? Ты ведь ее читал, я знаю!

– Читал? – Захар вдруг искренне расхохотался. – Истинный Хранитель Страха знает каждую строчку книги наизусть!

Я прищурился, вглядываясь в его счастливую физиономию.

– Ты – истинный хранитель Страха?

– Кстати… – Он поднялся, выглянул в окно, полюбовался на закатное небо и, обернувшись ко мне, тихо спросил. – А где книга-то? Если ты спрашиваешь о том, что в ней, точно не у тебя…

– Она у Пекельного. – Выдохнул я, отвел взгляд и едва слышно добавил. – Вместе с Василисой. Поэтому… мне очень нужна твоя помощь!

– Узнать, что боится Пекельный? Или ты? – Захар старательно закрыл ставни, и, поманив меня за собой, вышел из спальни.

– Вообще, все, что касается нас двоих, – попросил я, садясь в кресло.

Захар закрыл дверь в спальню и тихо проговорил.

– Не хочется, чтобы этот разговор услышал кто-то еще. Хотя ничего из того что ты не знаешь я тебе не поведаю. То пророчество, или легенду, что я рассказал тебе чуть раньше, можно найти в твоей Лихомани, я уверен. Хотя, уверен что Пекельный уничтожил все труды вашей семьи. Ведь цель его ясна. Он хочет стать тобой и вдогонку получить этот мир, семью ну и, конечно же, Василису.

– Почему? – Огненные язвы, с которыми я почти научился справляться, вновь прорвали кожу на руках, освещая наши посиделки не хуже свечей. – Зачем ему она? Я думал, что он взял ее с собой, чтобы быть уверенным в том, что приду я.

– И это тоже! Но ее он забрал еще и потому, что взяв часть твоей сущности, он взял и часть твоих чувств. Понимаешь? Грубо говоря, она ему теперь не безразлична. А если предположить, что он прочел как справиться со своим страхом, так и вовсе – желанна!

– Что ты несешь?! Он – нелюдь! Он ее убьет! – Взревел я. Вскочил, даже не понимая, что в сумрачной комнате стало светло как днем, и попытался справиться с охватившей меня дрожью. – Жарко! Открой ставни!

– Ставни тебе не помогут, Феникс. Это твоя сущность просыпается. Вместе с твоими чувствами и твоей памятью. Как ты меня совсем недавно учил? Память – навсегда?

– Откуда этот свет?!

– Огонь солнца, что живет в тебе, рвется наружу. Твои язвы, это не язвы Пепельного. Его, огонь этого мира, сжигал, тебя – возрождает! Но… Прошу… Успокойся, Ник. – Захар подошел ко мне, осторожно взял за руку, и повел назад, к креслу. – Ты только устроишь здесь пожар, но вызвать свою изначальную сущность у тебя не получится…

Сияние начало таять, и все же полумрак не вернулся в комнату до конца. Он тянул к нам свои щупальца, но скрыть собой не мог. Мягкое свечение, от моего, как сказал Захар, возрождающего огня, точно куполом накрыло нас двоих.

Ладно. Действительно надо успокоиться и наконец-то узнать все!

– Еще раз. Растолкуй мне, в чем страх моего врага, и зачем ему Василиса?

– А психовать не будешь? – нахмурился Веха и как-то виновато припугнул. – Иначе не расскажу!

– Нет. Все! Я само спокойствие. – успокоил я его, но тот не особо-то поверил. Почесал нос, вздохнул, но все же заговорил.

– Я уже сказал, что Пекельный хочет все, чем владеешь ты. Этот мир, твое тело, твою женщину, особенно сейчас, когда через обряд он получил часть тебя.

– Но он ее сожжет! Так произошло с Кудыкой… Ведьмой, которая ему отдалась в надежде получить великую магическую силу, в обмен на ребенка. – Я почувствовал, как сердце снова затрепыхалось бешеным зайцем.

– Тогда он не обладал твоим телом. Теперь он вполне может иметь потомство. А помнишь, что на счет этого сказано? Ребенок Пекельного получит весь мир.

– Но Василиса беременна! – Сказал и подавился словами. А если Марфа права? А если…. И тут же успокоено выдохнул. Нет! Тогда Пепельный еще не провел обряд, а, значит, ребенок мой!

Но следующие слова Захара едва не заставили меня завыть в голос.

– Она не беременна. Она ведьма. Самая могущественная, какая только могла родиться в этом мире. Ее сила под стать твоей, только никто и никогда ей этого не говорил и практически не учил. Ее сила спала… до вашей встречи. После той ночи принцесса начала меняться. Не сразу. А Марфа решила, что она беременна. Ведь именно во время беременности у ведьмы просыпаются способности.

– Но… Откуда ты все это знаешь? И про Марфу, и про Васю?

– Потому что я – Хранитель Страха! – Выпалил он едва ли не по слогам, точно я был деревенским дурачком. А с другой стороны, если я не помню ни свою историю, ни свои возможности – кто я? – Ладно. Объясню, как это происходит. Хотя ты это и сам знаешь. – Захар придвинулся ближе и тихо заговорил. – Книга Страха – это не летопись старейшего нашего рода. Это амулет нашего рода, рода провидцев, поэтому, я обязан ее найти и вернуть! Так вот. Когда Хранитель умирает, эту книгу открывают все в нашем роду, от мала до велика, пока она сама не выберет следующего.

– И как вы понимаете, кого именно она выбрала? – Любопытство конечно не порок…

Захар только покачал головой, будто чему-то удивляясь, но все же пояснил.

– Когда я взял ее в руки, у меня не осталось вопросов ни касательно прошлого этого мира и каждого человека в частности, ни касательно будущего.

– А что написано в книге? Все то, что ты узнал?

– Если книгу в руки возьмет любой другой, он увидит текст, написанный на незнакомом языке, и только то, что касается его самого, он сможет понять и прочитать. А в основном, главный интерес для всех нас представляет именно наше будущее. Ведь так?

– Значит, то, что я тебя спас, это чудо! – Я прикусил губу, разглядывая этого невзрачного паренька, в руках которого оказались все тайны мира. Пекельному досталась лишь обложка, а вот я «ухватил» саму суть!

– Нет. Я знал, что ты меня спасешь.

– Тогда, когда мы еще учились, ты знал, что все так будет? Знал, кто я?

– Тогда я еще не был Хранителем. Но кое-что мне было известно… – ухмыльнулся он, и тут же без тени улыбки произнес. – Спасибо тебе, что возвратил мою память.

– Не за что. – Так же серьезно произнес я. – Так в чем заключается страх Пепельного?

Захар пожал плечами.

– Подумай. Если он хочет обладать всем, чем обладаешь ты, значит…

– Он – жадный? – Я только развел руками. Что за шарады?!

– И это тоже. – Вдруг согласился Захар. – Он безобразен, одинок, озлоблен, брошен на произвол теми, кто подарил ему жизнь. Так было, пока он не повстречал тебя. Но взамен на твою доброту, он тебя предал! Посчитал, что получить все, чем владеешь ты, гораздо лучше, чем… – Он замолчал и вдруг поднял вверх указательный палец. – Я еще кое-что вспомнил! Отрава Марфы на тебя не подействует! Потому что, цветы лилии теряют отравляющие свойства при свете солнца!

– Да я это уже и сам понял. Но мне очень интересно, зачем она меня опоила?

– Так, поди, и спроси! Если что, можешь сослаться на меня. Ну, что это я унюхал отраву и тебе сказал. А после этого ты, логично предположить, пошел к ней требовать противоядие.

– Хорошая мысль! – Я поднялся. – Тогда пойду, прогуляюсь!

– А я посплю. Давно мечтал выспаться не мертвым сном! – улыбнулся Веха, направляясь к спальне. – Кстати, гуляй подольше, а то кровать-то одна…

Василиса

Два дня проползли словно груженые полозья по песку. Если честно, совсем извелась, сидеть в этих не то хоромах, не то темнице. Даже Пекельный, так его раз эдак, не приходил! Да и с домовым редко виделись. Только утром, днем и вечером по несколько минут, когда он приносил мне еду.

Сказал, что мой тюремщик поставил какое-то заклятие на него. Чтобы чего лишнего не наговорил. Только с едой записочки передавать пока и может. Да в тех записочках все больше меню обсуждалось, да мои желания.

Вот к слову о меню! Вроде ничего такого не заказывала на сегодня, а после ужина стало мне совсем плохо. И тошнит, и живот болит и голова в форме башенки. Не иначе как, Пекельный на меня чем-то осерчал, да и посыпал мой ужин приправой из мухоморов.

Бросили меня все, покинули! Хоть в голос вой!

А что? Идея!!!

– Э-э-эй! Есть кто? Э-э-э-эй! А-а-у-у-у! Плохо мне! Помираю! Совсем помираю! Э-э-э-э-эй!

Выдав сольную партию, я замолчала, слушая как эхо бьется о стены, на все лады повторяя мои вопли. Честно подождала минуту. Две. И от злости, а точнее от безысходности так принялась стонать и завывать, что эффект не замедлил сказаться.

– Василисушка, чего? Плохо тебе, али делать нечего? – Посреди комнаты наконец-то появился домовой.

– И то и другое и можно без хлеба! – буркнула я, и поднялась с кровати. – Василий, есть чего от живота? Плохо что-то! Не пошла в меня еда местная. Придется голодать, не иначе! И вообще! Где мой тюремщик? Притащил сюда и бросил! А девушке не только еда нужна. Ей еще и румяна, помада, и платья, белье красивое! Ну про общение и светские приемы я вообще молчу! Где вышивание? Музыка? Сплетни со служанками? И еще я очень хочу на улицу! Посмотреть! Потрогать! Так что, давай! Шагай за этим Обгорелым и без него не возвращайся!

Пришлось даже ножкой топнуть, для пущего эффекта.

Вот только эффект случился немного не такой, как планировалось.

– Ты чего, девка, белены объелась вместо блинчиков моих? Все это было у тебя в другой жизни! А сейчас радуйся, что Пекельный о тебе не вспоминает! Ну а с голоду мы тебе помереть не дадим!

– Да я тут не с голоду, а со скуки подохну! – не выдержала я. – А еще от еды вашей! Живот у меня болит, понимаешь? А это в моем положение очень опасно!

– В каком таком положении? – насторожился домовой и оглядел меня так, словно видел насквозь.

– Так беременная я. Вроде как… – выпалила я, уже не так уверенно.

– Эт тебе с окошка, что ль, надуло? – усмехнулся коротышка в бороду, и махнул рукой. – Придумала, тоже…

– Но мне тетя… мм… мама сказала, а у нее знания в этом деле имеются. Как выяснилось. А еще монетка Саламанова. Сказала даже что, девочка будет.

– Ну раз сказала, значит будет. Когда-нибудь! – буркнул домовой, и прежде чем исчезнуть, обрадовал. – Сейчас ведьму придворную тебе пришлю, вместе со всем не обходимым. А что касается твоей беременности, эт я думаю, Злотокрылый силу в тебе пробудиться заставил. Вот она у тебя и вынашивалась. Созревала.

Что?!

Я оглядела вновь опустевшую комнату.

Почти месяц нервов коту под хвост? Я не беременна? Но этот-то… домовой откуда знает так оно или нет? Женских дел-то тоже уже давно не было!

И тут, словно в подтверждение новости, у меня снова скрутило живот. Да так, что к приходу какой-то немыслимых размеров тетки, я уже лежала на кровати, свернувшись в клубок, и тихо подвывала.

– Тише, тише! – захлопотала она. Несколько непонятных слов, и в комнате все преобразилось. Холодные стены и пол украсились лохматыми коврами, неподалеку от кровати уютно запылал камин, а на появившемся прикроватном столике таинственно замерцали свечи, разгоняя полумрак. Я даже затихла, разглядывая это великолепие. Интересно, а так нельзя было сделать раньше до того, пока пленница не начала вопить и дергаться в конвульсиях? Может, мне не так и тоскливо тут было бы!

Меж тем, заботливая тетка уже сунула меня под одеяло, а на появившейся жаровне заскворчал чайничек, издавая мятный аромат.

– Ну вот, милая. Я тут тебе чаек целебный приготовила. Как раз чтобы снять последствия женских дней. В пакете на столе все необходимое. Надеюсь – справишься, а я пошла.

– Стойте! Э-э… милейшая… не знаю, как вас величать…

– Баба Клава я. Магичка – травница тутошняя. – Охотно откликнулась она.

– Ага. Василиса. Пленница местная. – Вот и познакомились. – А у меня точно эти… женские… Что-то пока симптомов нет…

– Нет, так будут. – Отмахнулась она, снимая последние сомнения. – Еще вопросы?

– Хотелось бы что-нибудь почитать… повязать… повышивать. Дико скучно тут у вас! И где, позвольте спросить, шляется мой тюремщик?

– Господин Бедорлаг изволил отбыть из своего царства-королевства по делам. Теперь по всем вопросам ко мне или к Василию. Он местный завхоз.

– Супер. – Какое у Пекельного имечко-то! Прям в тему. – Тогда, если можно, принесите что-нибудь, чтобы я тут от скуки не подохла. Ну и сами приходите почаще. Побеседовать, так сказать, чаек погонять…

– Чаек, говоришь? – Баба Клава оценивающе посмотрела на меня и прищелкнула пальцами.

– Вот все щелкают, да щелкают! А о праве на отдых кто-нибудь вспомнил хоть раз в этом дурдоме? – Посреди комнаты появилось что-то… точнее кто-то… Скорее всего, судя по хриплому голосу и недельной щетине, мужского пола. В длинном халате, расшитом аляповатыми цветами, накинутым прямо на голые плечи, в черных трико с провисшими коленками, стоял длинный, тощий как жердь, мужчина, чуть за тридцать и недовольно разглядывал нас какими-то странными, желтыми глазюками. – Чего хотели, дамы?

– Компания вот требуется принцессе, – пояснила баба Клава и обернулась ко мне. – Не стесняйся. Это наш придворный Муз. По развлечениям он тут самый главный. Пообщайтесь пока. А на потом: захочешь позвать, просто позови, захочешь прогнать, просто…

– Прогони. Это я уже поняла. – хмыкнула я. Как тут все просто!

– Вообще, я хотела сказать выстави за дверь, но так тоже можно, – почесала та здоровенную бородавку на носу и улыбнулась. – Ну, вы тут знакомьтесь, а я пойду. Мне еще племянницу сегодня встречать. Немного попривыкнет, я вас тоже познакомлю. Будет с кем посплетничать…

– Нда… уж… – Протянул мужичок, когда за ведьмой закрылась дверь, и обреченно посмотрел на меня. – Тихомир Петрович Муз, к вашим услугам, принцесса.

– Василиса Приму…

– В курсе! – перебил меня этот невежа, и без приглашения уселся на постель. Надо бы к интерьеру пару кресел удобных добавить, а то все так и прутся на мою кровать, словно им тут медом намазано! – Так как же ты тут очутилась, бесхозная?

– Че эт сразу – бесхозная? – Возмутилась я. – Я за Фениксом замужем, между прочим!

– Да слышали – слышали… А если замужем за Ним, какого ляда тут делаешь, да еще Пекельному глазки строишь?

– Ты, Муз Петрович, совсем сбрендил? Да я этого Пекельного ненавижу! – Я даже села. Нет, а чего? Будет такое непотребство говорить – еще и встану!

– Если бы ненавидела, то и ненависть свою ему бы передала. А так, я сам видел, как хозяин наш по коридору шел, да еще и напевал что-то! Не просто же так? Нам, музам, такие настроения известны. – Он лениво расчесал пальцами свои соломенные вихры и вдруг подмигнул. – Самогонку пьешь? А то с утра трубы горя-а-ат…

– Давай сделаем так. Иди за своей самогонкой, а я тут подготовлюсь к долгой беседе, и поддержу тебя чайком. – Подумав, предложила я. – И книжек захвати каких-нибудь!

– О! А хочешь, принесу тебе свои юношеские творения? Так сказать – романтик! Все, как вы, барышни, любите! – оживился тот, вскочил. – Правда, писаны не мной, но вот идея… Главное же, идея?

– Хочу! Неси! Идея наше все! – поддержала я. Но тот меня уже не слушал. Исчез.

Что же они тут все исчезают? Может и мне научиться? Исчезнуть к едрене фене отсюда!

Я сползла на край кровати, и наполнила ароматным чаем кружку.

Эх, как говорила Мафа, неприятности случаются.

Этот вечер подарил мне еще одного, пусть не друга, но сочувствующего товарища. А надо то было всего лишь поддержать компанию. Несколько раз вставить лестные слова и все! Из мужика можно было веревки вить! Более того! Усамогонившись в зюзю, Тихомир Петрович на отрез отказался возвращаться к себе, и изъявил желание меня сторожить и при первой же возможности набить морду Пекельному, тем самым объяснив всю тщетность его попыток мне понравиться. Более того. Он это желание на половину даже исполнил, улегшись калачиком у двери.

Вскоре мне скрашивал одиночество его тоненький храп.

Утро началось с ругани.

– Это еще что такое?! Не пройти, не проехать!

– А тебя сюда никто не звал!

– А тебя будто звал!

– Звал! И вообще, меня не зовут! Я сам прихожу! На то я и Муз!

Я отбросила одеяло и села, разглядывая домового и муза, вот-вот готовых вцепиться друг другу в волосы.

– Василий? Тихомир? Вы чего не поделили?

– Так ты и до нее со своей самогонкой добрался?! – Будто не услышал меня Василий.

– Василиса, между прочим, девушка порядочная! Она самогонку не пьет! – Встал на мою защиту Муз.

Уважаю!

– Да с тобой все пьют! Ты даже мертвого уговорить сможешь! То есть я хотел сказать – Могилку.

– А нечего завидовать моим общественно полезным талантам!

– Да ты…

– Да! Я!

– Так. Ну, все! – От их воплей у меня разболелась голова. И вообще, дни у меня такие! Нервственные! – Оба! Вон из моей комнаты! Когда прооретесь, тогда и приходите!

Толи от моего крика, толи от чего-то еще, но эти двое исчезли, будто и не бывало! Вот только что были, и уже нет! Только ветер прошелся по комнате.

Обиделись наверное… ну и ладно!

Часика два я наводила в комнате уют. Потом, как могла, пыталась заплести в косу волосы. Если учитывать, что последний раз я их мыла в караван-сарае, и расчесывала там же, у меня эта затея почти удалась. Хорошо, что зеркала нет…

К полудню меня начало напрягать отсутствие кого-либо с какой-либо едой! Ну, хоть бы чаек с блинчиками принесли!

Часам к трем, мой желудок и я взвыли одновременно:

– Эй! Кто-нибудь! Я вообще-то с вечера не кормленная! Эй! Василий! Му-у-уз! Баба Клава-а-а! Ну, кто нибу-у-удь! – затарабанила я в дверь, и чуть не рухнула в объятия помятого, в паутине, с запутавшимися листочками в бороде и волосах, домового. Следом за ним в темном коридоре маячила высокая фигура Муза. Вид у него был не лучше. Только вместо листочков, в волосах запуталась какая-то бурая трава, а на щеке красовалась свежая царапина. – Ой!

Я отступила, не сводя с этой парочки обомлевшего взгляда.

– Кто это вас так…?

– Ты это нас так! – Подвинул меня домовой и с кряхтением шагнул в комнату. Следом, постанывая и держась одновременно за голову и зад, вошел Тихомир Петрович. Зыркнул опасливо на меня, с тоской на кровать, и остался стоять на месте.

– Ага! Ну-ка, признавайся, болезная, как ты нас умудрилась зашвырнуть аж к лешему на болото?

– Я?! – Судя по ощущениям глаза у меня вытаращились до предела. Домовой с подозрением покосился и дернул возмущенного Муза за рукав грязного халата.

– Ты поаккуратнее, товарищ интеллигент! Хорошо хоть из Лихомани не вышибла! Не говорю, что мы дольше бы добирались, вот только для нас не дело это – открыто выходить в мир Лукоморья…

– Э-э… – Сбавил обороты Муз, сопоставив масштабы возможного бедствия, и елейно улыбнулся. – Василисушка, девица-красавица, так ответь все же нам, непонятливым, как ты умудрилась, без заклинаний и всяких там магических прилад, перенести нас аж на тыщу верст отседова да еще и мордой в грязь засунуть?

Я даже заслушалась. И не поспоришь – Муз, самый, что ни на есть настоящий! Какими перлами сыплет…

– Чего?! – наконец опомнилась я, когда до меня дошел смысл вопроса. – Я? Вас? На тыщу верст? Не-е-е. Это вы что-то перепутали! Я просто отправила вас прогуляться, а вы и исчезли!

– А что ты при этом испытала? – С другой стороны ко мне подкатился домовой, подозрительно разглядывая меня снизу верх.

– Удовольствие! – не стала скрывать я. И тут с Музом случилась истерика.

– Удовольствие?! Я в болоте пузыри пускаю, потом еще час на волке трясусь, последнюю самогонку упырю пообещал за его платок-самолет, а она тут удовольствие испытывает! Не вину! Не сожаление! У-до-воль-стви-е!!!

– Ну, а что такого? – даже смутилась я. – Просто вы так орали, что у меня голова заболела. А когда исчезли – она прошла. Удовольствие в чистом виде!

– Видимо, далеко прошла… – напоследок буркнул Муз и с гневным хлопком исчез.

– Да что вы на меня ополчились-то? Что я сделала?! – обернулась я к домовому. Тот поспешно отпрыгнул и примирительно поднял руки.

– Ша! Тихо, девонька! Ты на него не серчай. Он у нас разнеженный в царских покоях, на самогонке. Просто не пойму никак, откуда у тебя такие силы взялись? Вот так, по желанию… Это только птицы-сестрицы могли, ну и… – Он осекся и махнул рукой. – Короче непонятно все это. Сила в тебе, конечно, пробудилась, но чтобы такая… Ладно. Пойду я. Покумекаю…

Он развернулся и заторопился к двери.

– Стоп! Василий, а как же обед? – спохватилась я. – Пока вас ждала, уже так проголодалась, что…

– Так наколдуй! – перебил домовой, остановился на пороге и снова задумчиво взглянул на меня.

– Как? – опешила я. – Я не могу! Не умею!

– Это тебе только кажется… – Он подергал себя за бороду и фальшиво улыбнулся. – Да шучу я. Сейчас распоряжусь. Подожди пять минуток!

И вышел за дверь.

Глава четвертая

Феникс

В коридоре уже царили густые сумерки. Свечи горели, но их было так мало, что их слабенькие язычки не рассеивали полумрак дворца, а казались живыми экзотическими цветами, которых вот-вот поглотит ночная тьма.

Вот только, как ни странно, но после разговора с Захаром, больше меня темнота не смущала. Более того. Я знал, что могу разметать ее в клочья только от одного моего присутствия, а могу стать ею. Спрятаться в ней.

Что-то подсказало, что именно так я и должен поступить, если хочу узнать все, что здесь происходит. Что бы я не спросил у Марфы – правды мне не получить. Не сейчас.

Я побрел по коридору, невольно замечая, как язычки пламени становятся ярче, при моем приближении и тускнеют, словно потеряв силы, когда я проходил. Интересно, где ее искать? В царской спальне? Наверняка…

Теперь бы узнать, где эта спальня…

Коридор привел меня на лестницу, которая серпантином спускалась в кромешную темноту. Я уже было хотел заставить появиться огненный шарик, осветивший бы мне путь, но тут услышал легкие, почти бесшумные шаги.

Едва успел вжаться в стену, как мимо меня проскользнула служанка, неся накрытый рушником поднос. Повинуясь наитию, я пошел за ней, удивляясь, насколько хорошо могу раствориться в темноте. Я словно не шел, скользил тенью по ступеням, наступая не на камень, а на густой, мягкий сумрак.

Правда девушка все же что-то почувствовала и пару раз торопливо обернулась, но, не увидев ничего, заспешила дальше.

Вскоре лестница закончилась, и служанка юркнула в залу, где мы совсем недавно обедали. Я застыл у приоткрытой двери, вглядываясь в сидевшую во главе пустого стола скрытую плащом фигуру. К ней поспешно подошла служанка, и, стянув рушник, поставила на подставку, стоявшую возле фигуры прозрачный шар, какой использовали для своих предсказаний балаганные предсказатели.

– Вот. Как вы просили, королева Марфа!

Мафаня откинула капюшон, и придвинула к себе шар.

– А теперь ступай. Да дверь, как следует, за собой прикрой. Никто тебе не встретился?

Девушка покачала головой.

– Нет, госпожа.

– Ну тогда пошла прочь! До утра мне не понадобишься!

– Да, госпожа. – поклонилась служанка и бросилась к двери. Я едва успел отступить, как она безумной пташкой выпорхнула из обеденной залы и со всех ног бросилась прочь, точно за ней гнался сам Пепельный. Дверь с грохотом закрылась, но я успел вовремя и дернул ее на себя, оставив щель. Я должен видеть и слышать, только надо, чтобы Марфа ничего не заподозрила.

А та, вопреки моим опасениям и думать забыла о чем-либо, и тихо бормоча заклинание призыва, уставилась в сделавшийся мутным шар.

– Я ждал тебя! – раздавшийся вслед за этим голос заставил меня удивленно нахмуриться. Знакомый… До безумия! – Ну… Что ты мне можешь предложить? Что, по-твоему, меня может заинтересовать? Только не предлагай мне снова свое занюханное королевство! Зачем мне этот клочок Лукоморья, когда скоро, очень скоро мне подчинятся все ваши царства-государства!

– Если ты меня ждал, Бедорлаг, значит, все же, мы сможем договориться. – Мафаня нервничала. Она всегда, когда нервничала, чуть притоптывала ножкой. Надо же, столько времени прошло, а я это помню… Пекельный! Так вот откуда мне знаком этот голос. Мой голос! – Феникс! Он был у меня! Я даже спутала его с тобой! Теперь вижу почему… Как ты смог стать таким, как он? И теперь, когда солнце нашего мира тебя больше не убивает, скажи… зачем тебе моя дочь? И зачем тебе Никита?

– Когда я сказал, что Василиса из рода Примудрых у меня, я не думал, что ты станешь так часто мне докучать! – процедил он, и тут же послышался вздох. – Я не верну ее тебе. По крайней мере, сейчас. Она нужна мне, чтобы дождаться Феникса. Осталось совсем чуть-чуть, и я стану полноправным властителем всего мира. Точнее… мое дитя…

Я едва сдержал рык. Неужели? Как такое могло произойти? И почему Пекельный говорит об этом, как о свершившемся факте!

– Так, я права? Это ты, Змей искуситель, обрюхатил мою девочку?! – Марфу эта весть, казалось, тоже ранила в самое сердце, но ответ, последовавший дальше, все разъяснил.

– Твоя дочь не понесла от Феникса. Он всего лишь разбудил в ней силу, такую, что ты по сравнению с ней – балаганный фокусник. Пророчество скоро сбудется. Василиса родит мне наследника, способного подчинить себе весь этот мир. Поверь, это правда. Знаешь, откуда мне это ведомо? Из книги Страха! Феникс сейчас настолько слаб, что не смог ни удержать любимую, ни сохранить то, единственное, что могло подсказать ему как действовать дальше и предупредить об опасности. Я говорю о книге Страха. Она у меня.

– И что же в ней написано? – Голос Марфы сделался тусклым, мертвенным. Точно все, на что она надеялась, стало пеплом, прахом.

– То, что, только обретя любовь, я обрету великую силу мира и счастье. А мое дитя будет править миром. Ничего нового! – хмыкнул Пекельный. – Открыть тайну? Я планирую сделать Василисе предложение. И как можно скорее.

– Она не променяет Ника на тебя. И дело не во внешности…

– На этот счет у меня есть кое-какие мысли. Не волнуйся, мамочка, тебе этот союз тоже будет выгоден. Только подумай – кто такой Феникс? Всего лишь владыка Лихомани – царства сказочных существ. Поверь, в книге Страха о нем мало, что написано. Только одно. Если он пойдет против меня – он умрет. Поэтому… не мешай мне. С твоей Василисой ничего не случится. Она слишком мне нужна….

– Но ты ее не любишь! И не полюбишь! Ты не способен любить!

Послышался легкий смех.

– Но она сможет полюбить меня. Внешность Феникса тут мне на руку. Я вижу, как она порой смотрит на меня. Надо только убедить что я – это он…. А там, глядишь… чудеса случаются. Особенно в этом прекрасном мире…

– Послушай, но почему именно Вася? Ты можешь взять себе любую!

– Не говори глупостей, ведьма! Любая мне не нужна! Мне нужна та, которой бредит мой… кровный враг… Кстати, у тебя был Феникс, ты сказала? И где он сейчас?

Я затаил дыхание. Нет, страха не было. Была ярость, от которой плавились камни, было желание прямо сейчас шагнуть туда, в царство Пепельное. Одно сдерживало. Не нашел пока водицы живой для сестер своих. Точно знаю – это нужно сделать, прежде чем идти на бой с этим порождением мрака. Идти на смерть… Если конечно он не блефует!

– Так, где Феникс сейчас? – повторил вопрос Пекельный. – У тебя?

– Он ушел. – До меня донесся едва слышный ответ Марфы. – Взял клубочек, карту и ушел.

– Куда ушел? – Голос Феникса наоборот сделался цепким. А Мафаня будто лишилась всех сил. Прошептала едва слышно:

– На окраинные земли. Сказал, там то, что он ищет…

– Хм… – На несколько долгих мгновений наступило молчание. – Что ж, пусть пока поживет. Он действительно верит, что ему сейчас что-то поможет? Впрочем, не важно. Мне встреча с ним пока не к спеху. Кстати, я сейчас иду к принцессе. Хочу показать ей кое-какие чудеса. Что-нибудь передать?

– Ничего не нужно… Она меня ненавидит…

– Эх, Марфа из рода Премудрых! Как же ты умудрилась слить свою жизнь в нужник? Живешь с тем, кого уже и не любишь, дочь не смогла сохранить в любви и уважении, да и с царством, твою деревню не сравнить… Так, одно название… – В голосе Пекельного я услышал… жалость? Сочувствие? – Но ты не бойся. Скоро все закончится. И дочку снова обретешь, и королевой знатной станешь. Сможешь себе любого смертного выбрать. Только помогай мне. Слово даю, Бедорлага из мира ночи, так будет. А пока прощай! Понадобишься – позову.

Сеанс связи прекратился. Какое-то время царила тишина, и вдруг до меня донеслись всхлипывания, которые переросли в рыдания.

Я распахнул дверь и шагнул в обеденную.

Марфа посмотрела на меня и завыла в голос.

– Ники-и-и-и-итушка! Прости-и-и-и меня-а-а!

– Успокойся! – Я просто сел рядом и посмотрел на нее. После сегодняшнего случая с Захаром, я вдруг перестал волноваться, что не помню заклинаний. Зачем они, если есть сила, способная изменять мир, ход событий и даже даровать жизнь? Сила моих желаний и слов.

И Марфа успокоилась. Еще немного всхлипывала, но уже не голосила. Только вытирала слезы и смотрела на меня, как побитый щенок.

– Почему ты не отдала меня ему? Почему сказала, что я – ушел? Да еще и в окраинные земли?

– Ты все слышал… – Она вдруг улыбнулась. – Это хорошо! Теперь знаешь его планы.

– Почему ты его обманула? – Я поправил ее выбившийся из косы локон.

– Потому что поняла. Только ты сможешь вернуть мне Василису. Потому что только ты по-настоящему мою девочку любишь. И меня простить Василису заставишь. Ты, а не он. Он ее убьет! Получит наследника долгожданного и выкинет мою дочь как ненужную вещь! Он не умеет любить! И никто никогда его этому не научит. Он не будущее мне сказал, он страх мне свой сказал: то, что, только обретя любовь, он обретет великую силу мира и счастье. Потому что боится, больше всего боится, что не способен на это!!!

– Ты опоила меня лилией, чтобы сонного сменять на Василису? – Я заставил ее посмотреть мне в глаза. Она кивнула.

– Да. И не старайся заставить меня почувствовать вину! Если бы Пепельный согласился, я бы еще и Еремея до кучи отдала! Потому что девочка моя – для меня все! А теперь вот, держи! – Она протянула ладонь, на которой лежал маленький красный камешек. – Кинь его в воду и выпей. И лилия тебе не навредит.

– Она мне и так не навредит, – усмехнулся я. – Настой бракованный попался…

– До утра подождешь, или сейчас тебя собрать? – Она сунула камешек в карман.

– Собери. На заре выйдем. Недолго ждать осталось. – Я поднялся. Сделал пару шагов к двери и не утерпел, обернулся. – Ошибки ты в жизни делала потому, что никому кроме себя не доверяла. Я не буду тебе ничего обещать, просто верь мне. И дочери своей научись доверять.

– А если он и впрямь тебя убьет? – Она посмотрела на меня. – Он – может!

– Посмотрим. – Я пожал плечами. А чего гадать? И повторил. – Верь мне!

Она промолчала. Отвела взгляд и замерла, всматриваясь в шар. Не дождавшись ответа, я вышел и прикрыл за собой дверь.

Будет еще между нами разговор. Все изменится. Верю! Но не сегодня. Не здесь…

Василиса

Нет, ну это вообще безобразие какое-то!

Я на десятый раз обошла свои палаты и остановилась перед дверью. Пять минут… пять минут! Уже час прошел не меньше! А может домовой решил мне так отомстить? Хотя я-то при чем?

Или наоборот, пытается путем утопления научить плавать? Типа или с голоду помирай, или наколдуй себе что-нибудь! А как? Вот хоть убейте меня все по разу – не знаю, как у меня получилось переместить Муза и Василия на болота! Вот не знаю и все! А как только начинаю думать об этом, так и вовсе нифига не получается! Вот нифигулечки!

– Эх, придется с голоду помирать! На зло Пекельному! – буркнула обиженно я, и едва не подпрыгнула на месте, когда позади мне задорно заявили.

– А ему-то что с того?

Развернувшись, я во все глаза уставилась на девицу, стоявшую посреди комнаты и разглядывающую ее так, словно она здесь поселилась.

Молоденькая. Моих лет или даже помладше, судя по наглым зеленым глазюкам – без комплексов. Моего роста, русые волосы собраны в длиннющую косу. А вообще… что-то в ней было… знакомое?

– Ты кто?

– Глафира я. Племянница бабы Клавы. – охотно назвалась девица и прошлась по комнате. – Ничего тебя тут поселили. С комфортом. Ковры, кровать семь на восемь, свечи. Прям романтик! Надо полагать для Пекельного? А что с Фениксом? Или забыла?

– Да ты что, мухоморов перенюхала? Какой романтик? Какой Пекельный?! Вчера эта твоя баба Клава пришла и навела мне тут романтик! Пока помирать не начала…. А до этого, знаешь какой тут каземат был?

– Нда… не знаю, какой козе ты тут маты преподавала, но одно скажу, теперь тут прям палаты царские! – девица остановилась возле меня и задорно улыбнулась. – Так какие планы, принцесса?

Планы? Хм…

Я даже задумалась.

– К мужу сбежать.

– Что-то как-то не уверенно… – подмигнула гостья и снова задала каверзный вопрос. – А зачем тебе к мужу? Он, говорят, теперь страшнее нынешнего повелителя стал. А тот наоборот! Красавец сделался. При богатстве и уважают его все…

– Уважают? – Я удивленно наморщила лоб. – Три ха-ха! Лучше скажи – бояться! И не знают, как объяснить ему, что он тут лишний, а потому подчиняются, т. к. этой обгорелой занозе лучше угодить, чем объяснить почему не хочется!

– Ну… страх, это уже три четверти уважения. Так что я – права. – снова заулыбалась Глафира и хлопнула меня по плечу. – Да ты не бойся! Это я так… беседу поддерживаю. На Пекельного не шпионю. Я, если честно, его даже со стороны не видела. Только утром прибыла во дворец.

– Так его нет здесь? – обрадовалась я, но как оказалось, чуть раньше времени. В замке заскрежетал ключ, дверь распахнулась и на пороге застыла высокая фигура моего тюремщика.

– Мое почтение, принцесса… – Он помедлил секунду, шагнул в комнату, и, не обращая внимания на мою новую знакомую, вдруг улыбнулся мне. Если бы я не знала что это враг, решила бы что передо мной Никита, настолько нежной, предназначенной только для меня была его улыбка.

– Э-э… и тебе не хворать… – буркнула я, отводя взгляд. Только бы он не догадался, какими ватными у меня стали ноги, и как жарко заухало в висках. Это не Феникс! Не Феникс!!!

– Прости, что не приходил раньше. Я искал тебе подарок… Вот. Самая красивая жемчужина для самой красивой женщины мира. – Он достал из недр расшитого золотом пиджака крошечную шкатулку, открыл ее и потянул за тоненькую цепочку. Мы с Глашей одновременно распахнули рты, разглядывая нежно-розовую, сияющую золотыми искорками, жемчужину. – Прошу, позволь мне ее на тебя надеть.

И не дожидаясь разрешения, Пекельный шагнул мне за спину. Я почувствовала, как его горячие пальцы коснулись моей шеи, а на груди засиял подарок.

– Вот и все! – Он развернул меня к себе, полюбовался на жемчужину и заглянул в глаза. Так, как когда-то на меня смотрел Никита. У меня сбилось дыхание. Это даже не издевательство! Это – удар под дых! – Ты прекрасна!

И тут у меня включилась спасительная злость.

– Прекрасна? Это твой подарок – прекрасен! А я похожа на последнюю нищенку! Ты специально мне это подарил? Да еще и надел на меня. Чтобы сравнить насколько я ужасна в этой рванине? Немыта, нечесана! Да от меня пахнет как от местных аборигенов! К слову, местный алкоголик, как там его, и то пахнет лучше! Поэтому, знаешь что… – Я сама не заметила, как сдернула украшение и запустила Пекельному в голову. – Катись-ка ты отсюда со своими подарками!

Полегчало! Главное не смотреть ему в лицо! Особенно в глаза!

Развернувшись, я прошла к окну и уставилась на бесконечный танец хлопьев пепла.

В ответ я ожидала все что угодно. Проклятия, угрозы. Но вместо этого он просто ушел. Мягко хлопнула дверь и воцарилась тишина, которую тут же нарушил восторженный голос Глафиры.

– Ничего себе! Так вести себя с Пекельным мало кому удавалось без последствий. Другая на твоем месте уже бы сгорела синим пламенем! А ты еще и подарками раскидываешься! Сумасшедшая!

– А мне плевать! – Я развернулась к ней. – Пусть сжигает. Но тогда и Феникса ему не дождаться. А именно для этого он меня и утащил! Приманка я для него!

– Нда? – Глаша с сомнением покачала головой. – Судя по взглядам, я бы так не сказала…. А может, помимо Феникса, у него еще какие планы есть касательно тебя?

– Например? – Я сложила руки на груди. – Иметь отношения с женщинами он не может! Слышала про ведьму Кудыку с Кудыкиной горы? Она согласилась подарить ему наследника в обмен на силу, но, как я поняла из легенд и рассказов, в интимный момент – сгорела. Только душа ее осталась, да и та долгое время служила Пекельному, пока он сам ее и не уничтожил!

– Про Кудыку я слышала, – задумчиво кивнула моя новая знакомая. – Только и Пекельный раньше по-другому вел себя и выглядел.

– Он даже дотронуться не может, чтобы не обжечь!

– И, тем не менее, я только что видела, как он погладил твою шею. И ничего… живая…

Вот зараза! Все-то она разглядит да заметит!

– А тебе какая разница? Ты вообще, кто такая?!

– Да никакой, в общем-то… А кто я такая… да почти что никто! Вот, развлекать тебя, прибыла… – Она примирительно улыбнулась. – Ладно, пойду я. Вечереет уже. Завтра еще увидимся!

– Жду, не дождусь! – буркнула я, понимая, что напрасно сорвалась на девушку. – Вдвоем-то всяко веселее…

Ужин я все же дождалась. Едва за Глашей закрылась дверь, как в комнату вкатилась баба Клава, вместе с парочкой служанок. Спустя несколько минут, я уже сидела в кадушке, а меня намыливали в четыре руки. После терли колючей мочалкой, а затем поливали теплой водой.

Затем завернули в пушистое полотенце, усадили на стул, и принялись расчесывать волосы.

– Это вас Пекельный попросил меня помыть? – наконец осмелела я, когда на меня принялись натягивать шитое бисером платье.

– И помыть, и одеть… – поддакнула баба Клава. – Так ты же сама хотела подготовиться к ужину? Вот мы тебя и готовим по твоему личному распоряжению. Кстати, как тебе Глашка моя? Понравилась, аль снова услать ее в Ведьмин посад?

– Понравилась, – согласилась я, раздумывая над другим. – Подготовиться к ужину? Да вы мне его только принесите! А я уж к нему приготовлюсь, даже не сомневайтесь!

– Сегодня с тобой будет ужинать господин Бедорлаг. А еще он попросил тебя одеть украшение, что он тебе сегодня подарил.

– Что-о? – Вот зараза! Неужели до него не доходит, когда благородная дама говорит «нет»? – Не хочу я с ним ужинать!

Баба Клава только хмыкнула.

– На это было велено передать, что с сегодняшнего вечера все ужины будут проходить в его присутствии. Если не хочешь остаться и вовсе без еды! – Она отошла, разглядывая меня с прической и в платье так осторожно, точно я стала фарфоровой куклой. – Так, что передать господину?

– Ладно… – буркнула я, слушая тоскливое завывание желудка. – Я согласна.

– Хорошо, принцесса, – поклонилась придворная ведьма, и вместе с помощницами скрылась за дверью.

Не успела я выдохнуть, как в дверь снова постучали.

– Что-то забыли, баба Клава? – Я направилась к двери, как та распахнулась, и я замерла, точно налетела на невидимый барьер. Пекельный! На этот раз он был одет не в щегольский белоснежный костюм. Теперь на нем была надета ничем не примечательная черная одежда наемника. Почти такая же, какая была на нем в нашу первую встречу. Точнее не на нем, а на Никите!

Что-то я уже совсем запуталась.

– Прошу прощения, моя принцесса. Я был невнимателен и мне очень жаль, что я не смог уделить тебе должного почтения, принимая здесь, в моем доме. Теперь, все будет иначе, так как я – изменился. Я теперь не тот, кого ты знала. Чудовище, каким я был – умерло. Но… я хотел бы, чтобы ты мне помогла. Я чужой в этом мире. Научи, как мне его полюбить…?

– Я тоже чужая в этом… твоем мире! – Я отступила назад. Он шагнул через порог и протянул ко мне руку.

– Тогда пойдем… Я верну тебя в твой мир…

Что?! Мое заключение окончено?

Я помедлила, глядя в его серые искренние глаза.

– Обещаешь?

– Конечно!

И я решилась, сжала его протянутую руку, а в следующее мгновение он подхватил меня на руки, и шагнул в завертевшийся вихрь портала.

Я и опомниться не успела, как мы оказались на пустынном берегу. Пекельный бережно поставил меня на песок. Рядом ласково шелестело бескрайнее море, раскрашенное лучами заходящего солнца.

– Где мы? – Я растерянно огляделась. Боже, красота-то какая! – Это море? Или океан?

– А не все ли равно, моя принцесса? – улыбнулся мой похититель. – Главное, что здесь спокойно и безмятежно!

– Говорят, тут бананы водятся! – сглотнула я, разглядывая возвышающиеся чуть поодаль пальмы. – Пойдем, поохотимся? А то так есть хочется, что переночевать негде!

– Прости, что заставил тебя так долго ждать… – Пекельный прищелкнул пальцами и у самой воды появился стол, ломящийся от всевозможных яств. – Прошу отужинать со мной, моя принцесса.

– Здорово! – оценила я, и прямиком направилась к угощению. Уселась и едва не застонала от удовольствия, сцапав куриную ножку и какой-то заморский фрукт. – Кстати, Феникс никогда со мной так пафосно не говорил.

Я взглянула на Пепельного.

– А как тогда? – растерянно хмыкнул тот, усаживаясь напротив.

– Будь проще! И люди к тебе потянутся!

Глава пятая

Василиса

Вскоре я почувствовала, что мучавший меня голод исчез. Как исчезли и яркие краски заката. Я не заметила, как по обе стороны стола зажглись яркие свечи, отражаясь сполохами, в глазах сидевшего напротив меня мужчины.

Если бы только это был Феникс! Этот ужин стал бы верхом наших романтических отношений. А так… Это всего лишь ужин.

Я взглянула в глаза Пекельного, и потупилась. Почему он на меня смотрит не отрываясь? Он смотрит так, как когда-то смотрел Феникс, когда мы едва были с ним знакомы… Забавная шутка – жизнь! Женаты, но едва знакомы…

Наконец, мне этот сеанс гипноза надоел.

– Что?

– Вкусно? – Он улыбнулся. На гладко выбритых щеках заиграли ямочки.

– Очень! Особенно когда сутки без еды… – Я взяла в руки яблоко, но подумав, отложила. – Скажи, к чему все это? Я хоть и недолго тебя знаю, но все же – знаю! А так же знаю то, что ты ничего не делаешь просто так! Скажи, Пекельный, что тебе от меня надо?

Мне почудилось, или он смутился? Всего на миг, на вздох, но мне показалось, что я поймала его врасплох. Показалось, что он может быть настоящим, живым!

Но его искренняя улыбка тут же сменилась кривой ухмылкой, и впечатление растаяло.

– Все верно, принцесса. Ты догадливая девушка. Но, прежде чем я отвечу… поплавай со мной? Здесь теплая вода, я проверял. Просто… у меня нет друзей, кого бы я мог попросить об этой услуге. Раньше, в силу обстоятельств, я не мог плавать. Сейчас все изменилось. Я хочу разделить этот океан и этот звездный вечер с тобой… – Он поднялся и подошел так близко, что я почувствовала идущий от него жар.

– Отчего такая честь? – Я тоже поднялась.

– Потому, что ты – единственная, кто не боялся меня и не ненавидел. Как все… Ты помогала мне. Ты была со мной ласковой… Как никто! Там… в караван-сарае Ифрита.

– Потому что, я думала что ты – Феникс! – Я шагнула назад, ставя между нами стул. – Если бы я знала, что это ты, никакой ласки и нежности ты бы не дождался!

– Ты показала мне свою истинную красоту… – Он не стал приближаться. Просто одним рывком снял рубашку.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд от такого желанного образа.

Это не Феникс! НЕ ФЕНИКС!!!

– Ты сейчас так на него похож…. – Я отступила еще на шаг. А ведь и вправду, только сейчас начинаю понимать и вспоминать: Ник и Пекельный не похожие внешне, были одинакового роста и телосложения! Однажды, когда они были в плащах, я даже их спутала!

– Я и был похож. – Он пожал плечами. – А мое уродство, всего лишь ожоги от света местного солнца. Там, где я был рожден, тоже есть солнце, но его лучи черные. А в черном мире могут жить только существа мрака. Поверь, я не хотел причинять горе Фениксу и его семье. Просто, я знал только один способ, как победить сжигающие меня лучи… А вернуться в мир тьмы я уже не мог. Пойдем! Море в этом мире так чудесно!

Чувство жалости шевельнулось в душе. А может правда, он виновен только в том, что хотел жить в лучшем мире? И если мы с ним подружимся, я смогу его уговорить вернуть Нику внешность и… меня?

И я решилась.

– Но мне не в чем плавать! И… если честно, я никогда не плавала в море. Только в озере и реке.

– А если так? – Он взмахнул рукой, и мое воздушное платье исчезло. Растаяло как туман, оставив меня в коротенькой маечке и кружевных панталонах.

– Ты с ума сошел? – Я попыталась натянуть майку до колен, но ничего хорошего из этого не вышло.

– Почему ты стесняешься своей наготы? Там, в бане Караван-Сарая, ты…

– Черт! Я и забыла! – Ладно, лишившись головы, по волосам не плачут. – Но еще раз повторяю! Я думала, что там был мой муж! Я, знаешь ли, не стесняюсь своего мужа!

– Пойми, что я – это он. Мы два отражения одного целого, принцесса!

Я даже не заметила, как он оказался возле меня и, перебив мой, вот-вот готовый сорваться вопрос, повторил:

– Пойдем купаться?

Взяв за руку, он повел меня к воде, которая действительно оказалась теплой, словно парное молоко. Песчаное дно приятно обволакивало ступни, над головой горели яркими фонариками звезды, и я отбросила сомнения. Что случится, если я искупнусь в океане?

Рядом послышался плеск и возле меня, коснувшись ноги, проплыло что-то большое. Я даже не успела испугаться, как впереди, метрах в пяти от меня, вынырнул Пекельный и шумно фыркая, отряхнулся, обдав меня фонтаном брызг.

– Ах, так?! – Забыв, что это враг, что это НЕ Феникс, я в шутку ударила по воде, окатив его брызгами. Тот на миг замер, разглядывая меня светящимися в темноте глазами, и вдруг рассмеялся, ответив мне водопадом брызг.

Так мы дурачились еще долгое время, пока море вокруг нас не заблестело серебром, от света взошедшей над горизонтом луны.

– Красиво? – Он посмотрел в глаза, и мне показалось, что в целом мире нет никого кроме нас, бесконечного моря и огромной серебристой луны.

– Красиво! – Я обвила руками его шею, и взглянула в небо. Сейчас на нем было больше драгоценных камней, чем у папочки в казне. – Я никогда не видела море. Надо будет как-нибудь попросить Ника, чтобы он свозил меня сюда.

– Не получится! – Восторженный взгляд Пекельного погас. – Это море и этот берег, твой драгоценный Феникс, не найдет нигде в твоем мире. Пора возвращаться!

После этих слов мы вдруг снова оказались сидящими на стульях за столом. Вот только не было мокрых волос и майки. И платье ниспадало так же чинно, а костюм Пекельного был словно с иголочки. А было ли это купание… «красного коня»?

– Как…? – Я потрогала совершенно сухие волосы.

– Прости, принцесса, за столь быстрое возвращение на берег. Я решил, что будет неудобно сидеть с мокрыми волосами, и в мокром исподнем, поэтому, решил избавить нас от этого…

– Снова магия? Мне понравилось! – Я улыбнулась, вот только его физиономия сейчас была серьезной донельзя.

– Рад. Теперь, когда ужин закончен, я хочу поведать тебе о своем предложении, ради которого позвал. – Он уставился на меня так, словно хотел прожечь во мне дыру.

– Слушаю! – Нет, ну а куда деваться? Если оказалась на острове с маньяком-психопатом, лучше получить удовольствие от этого приключения, чем потом кому-нибудь на небесах объяснять, почему я туда попала!

– Насколько я понимаю, ты нежно и трепетно любишь… – он поморщился, – своего Феникса. И ты знаешь, что из-за него я забрал тебя с собой, так как мне нужно завершить обряд трансформации, а добровольно он бы ко мне не пришел.

– Поэтому, я вроде твоей заложницы! – охотно подсказала я.

Пекельный проигнорировал мое уточнение и продолжил.

– И, конечно же, ты хочешь, чтобы обряд трансформации не завершался, Феникс не приходил ко мне, а жил где-нибудь спокойно и иногда счастливо. Так?

– Так. Только чтобы счастливо и спокойно он жил со мной!

– Вот этим-то я и предлагаю тебе пожертвовать. – Он вдруг взял мои руки в свои и, глядя на меня, улыбнулся. – Я предлагаю тебе сделку, моя принцесса. Жизнь Феникса, в обмен на твою жизнь со мной.

– В смысле?! Я замужем! – Я отдернула руки так, что едва не свалилась со стула. А я его еще жалела! Купалась с ним!

– Я знаю. Но ваши обряды в Лукоморье меня не волнуют. – Он поднялся, обошел стол и остановился возле меня. – Обещаю забыть о Фениксе, если ты согласишься выйти за меня замуж и родить мне ребенка. Согласна?

Глядя на него, я тоже поднялась.

Ощущение дежавю усилилось.

– Я знаю, что ты не беременна! – предвосхитил он мою ложь. – В тебе зрела сила, которая, разве что, немного уступает перворожденным. Ты великая ведьма, принцесса Василиса, и наш ребенок действительно станет достойным правителем всего мира!

– Ребенок? Замуж? – Я, наконец, обрела дар речи. – Но я еще помню ведьму Кудыку, которая сгорела оттого, что не смогла отказаться от твоего «шикарного» предложения! Я не хочу повторить ее участь!

– Во-первых, она была слаба! Во-вторых, тогда мое тело было не совершенно! Сейчас тебе ничего не угрожает! Я могу быть с женщиной. – Он притянул меня к себе, и уставился, как удав на кролика. – Согласна?

– И ты не проведешь последний обряд над Фениксом? – Ну, надо же было что-то спросить? Потянуть время.

– Если честно, последний обряд не так уж и важен. Он всего лишь должен закончить превращение Феникса в меня, отверженную тварь из темного мира, которую дотла сожжет солнце. Поэтому… все зависит от тебя, моя… королева! – не выпуская меня из объятий, Пекельный вдруг впился в мои губы пугающим поцелуем.

Но страх вдруг сменился злостью. Он только что предложил мне на выбор уничтожить того, кого я люблю, или сделать меня в глазах любимого предательницей?! Супер!

Отстранившись, я со всей силы залепила ему такую пощечину, что его голова дернулась. А в следующий миг, на идеальной коже моего новоиспеченного жениха проступили знакомые огненные язвы. Вспыхнули оранжевым пламенем и его идеальная прическа и костюм наемника. Я шагнула назад, закрываясь от нестерпимого жара и споткнувшись, упала в песок. А мгновение спустя огонь исчез.

Пекельный как ни в чем не бывало, поправил рубашку, взял меня как котенка за шиворот, и направился в созданный водоворот перехода.

В следующую секунду мы оказались в моей комнате-тюрьме. Бросив меня на ковер, Пекельный невозмутимо прошел к двери, и, распахнув ее, на пороге обернулся.

– Ты все равно будешь моей. К следующему полнолунию либо я проведу обряд над Фениксом, либо женюсь на тебе. Выбирай! Я приду за ответом завтра.

И дверь захлопнулась.

Я поднялась, стянула платье и забралась на кровать. Укрылась одеялом и уставилась в теряющийся в темноте потолок.

Почему так? Почему я всем так срочно нужна?!

Ник женился на мне, даже ничего не объяснив, дав на подготовку только три дня. Теперь вот Пекельный! Как там баба Клава его называла? Бедорлаг? Почти что – бедолага! И ведь не поспоришь! С одной стороны жалко, с другой – мерзкий характер, из-за которого этого Бедорлага хочется задушить!

Зачем я им всем понадобилась?!

Что мне утром ему ответить? «Да», я предам своего любимого, или «нет» – пусть мой любимый горит синим пламенем?

На глаза невольно навернулись слезы и чтобы не разреветься, я закрыла глаза.

Утро вечера мудренее…

Феникс

Вернувшись в комнату, я решил Захара не будить, пусть отдыхает. И устроился на креслах. На одно сел, на другое сложил ноги. Из головы не шел услышанный разговор. С одной стороны Мафу жалко. Она дочь вернуть хочет. С другой – радует, что не предала меня. Пусть даже только потому, что наконец-то до нее дошло, что Пекельный, стоит ему лишь получить желаемое, тут же вышвырнет Василису. А спасти ее смогу только я. И не только ее.

Надо найти живую воду, да торопиться. Сердцем чую беду, которая вот-вот должна произойти. Пекельный ни перед чем не остановится в стремлении достичь своего. Только бы Вася сдюжила. Не поддалась на уговоры нечисти!

Хоть бы одним глазком на нее посмотреть…

Утренние лучи заставили меня вынырнуть из омута не то мыслей, не то тревожного сна.

В дверь постучали. Тревожно застонал, зашевелился в спальне Захар, и вскоре показался на пороге комнаты, пытаясь пятерней соорудить подобие порядка на голове.

– Доброе утро, Феникс. Кто-то пришел?

– Видимо. – Я рывком поднялся, подошел к двери и распахнул ее. На пороге стояла Мафаня. Взглянув мне в лицо, она отвела глаза.

– Доброе утро, Ник. Борьку и кобылу вашу я распорядилась запрягать. Припасы уже все к седлу приторочены, а это тебе лично. – Она развернула белую тряпицу, которую я сперва принял за платок, и протянула мне. – Это карта. Вот здесь кидайские земли, перейдешь здесь стену – границу, попадешь сюда, а потом все время на восток, и увидишь одинокую гору. На ней-то и живет бессмертный мудрец Ли-Сый. И вот еще возьми.

Она протянула мне мой клубочек и зеркальце.

– Не бойся! Я не узнаю где ты, если ты не захочешь. И Пепельный тоже не узнает где ты. Возьми на всякий случай. Вдруг пригодится? В мешках с едой увидишь мазь от ранений и ожогов, и травки всякие. Подписанные. Не спутаешь. Золото тоже найдешь, в носок спрятанное.

– Спасибо, Мафаня! – Я свернул ее дары и сунул в карман. – Путь не близкий, все пригодится. А платка-самолета у тебя нет случаем?

– Был, – вздохнула она. – Да моль пожрала. Теперь не взлетает. Дней за пять доедете. Если с клубком, то быстрее. Только своему средству передвижения не давай много говорить, у него ноги и язык как-то вместе замкнуло: чем больше говорит, тем больше устает.

– Спасибо за подсказку! Всуну ему кляп! – усмехнулся я и обнял ее. – Не бойся, все будет хорошо! Еще и месяц не закончится, как увидишь дочь. Обещаю!

– Спасибо тебе, Феникс, и прости за все! – Она посмотрела на меня, перевела взгляд на Захара. – Веха, скажи, ты ведь знаешь, кто он такой? Кто этот мужчина, который со мной больше двадцати лет знаком и ни капельки не изменился? Почему его так жаждет заполучить Пекельный? Почему он так уверен что все будет хорошо?

– Честно? – Захар не спеша надел сапоги, завязал пояс, подошел и встал рядом. – Не знаю, Мафаня. Оно может и знал когда, да только все мои знания в других жизнях остались…

Мафаня пристально посмотрела на него, перевела взгляд на меня и только покачала головой.

– Сговорились!

Мы вышли следом за ней в коридор и закрыли за собой дверь.

– Маф, не обижайся. – Я коснулся ее плеча. – Как я могу тебе поведать то, о чем и сам-то не знаю?

Зачем напоминать, что не далее как вчера за ужином я рассказал ей все, что успел узнать о себе в Лихомани? Не верит, и не надо! Да я и сам не верю.

Вскоре мы были на конюшне, и я с завистью поглядывал на Захара, невозмутимо проверявшего подпругу доставшейся ему спокойной, тихой лошадки. Борька же, наоборот, при виде меня едва не бросился целоваться, и затарахтел с неутомимостью базарной торговки.

– Наконец-то! С добрым утром, милый город! Сердце родины родной! А я так тебя ждал, Никитушка, так ждал! Пошли скорей отсюда! Видишь тех трех гнедых кобыл? Пытаются на меня алименты повесить! О времена, о нравы! Их тут и так на полном обеспечении содержат, а все туда же! Ни одной честной девушки не осталось! Я про лошадиных! До других мне и дела нет! Разве что, только о хозяюшке день-деньской думаю… Как там она… без меня… Ты только не ревнуй! У нас любовь на веки-вечные, поэтому, ты мне не соперник. Э-э-э… то есть я хотел сказать наоборот… Ну ты меня понял! О! Опять в нашу сторону морды наглые повернули! Видишь? Валим-валим-валим отсюдова, хозяин! И вообще! Пора мне наконец-то поджениться и не обращать внимания на грязные инсинуации… всяких там!

– А может, они на тебя смотрят как на восьмое чудо света? – Я вывел Борьку из конюшни и вскочил в седло. Не обманула Мафа. Еды в четырех котомках по разные стороны седла, да еще и что-то позвякивает. Живы будем – не помрем! – Еще бы – говорящий конь!

– Знаешь, вчера ночью их это не очень-то тревожило… Нет! Определенно хотят меня заарканить! А вот фигушки! – Он взял с места в галоп, вопя на весь двор. – Врагу не сдается наш гордый коня-а-а-аг!

– Любишь кататься… – Попытался вставить свои пять копеек Захар, за что и поплатился.

– Вот только не надо про «кататься»! Еще кто на ком катался! Да я всю ночь не спал! Из-за этих… двух… Трех!

– Четырех! – усмехнулся я. Борька нервно дернулся и, замедлив шаг, подозрительно обернулся.

– А ты откуда знаешь?

– Чего кто и откуда знает? Почему не я? – Рядом с его мордой завертелась мошка, вопя до боли знакомым голоском: – Борюсик-Трампампусик! Ну как? Еще не созрел?

– Горбылка?! А ты чего тут забыла? – поздоровался я. – Соскучилась?

– Ну, так! Еще бы! Кроме вас, ни одного веселого клиента! Как кому помочь – только в путь, а как дело до оплаты доходит – никого нет! То от инфаркта помрут, то в монастырь запишутся. А мне на освященную землю ходу нет… Гады, одним словом, неблагодарные!

– Во-от! А я про что? – подхватил вторым голосом Борька. – Я! Им! От всей души! А они?

– Ага-ага! – покивала Горбылка, становясь нормального размера, и уточнила. – А кто – они? И что – им?

Борька распахнул пасть, чтобы все объяснить, но внезапно понял, кому и о чем, он собрался изливать душу, помолчал и начал бормотать нечто невразумительное.

– А… никто. Точнее все! Вот например, видишь того косаря? – Он вдруг указал мордой на шагавшего далеко впереди работягу. – Сволочь в лаптях! Типа, с косой, на луг идет. Ни-фи-га!

– Гм… – Горбылка непонимающе нахмурилась, разглядывая «сволочь в лаптях», и осторожно уточнила. – А куда он идет?

– А это он… гуляет! Сейчас погуляет, косой для отвода глаз помахает и домой! А все-то думают, что он – косарь! – возмущенно выпалил Борька и замер с умным видом.

– Ага-ага! – Горбылка с тоской покосилась на него, снова сделалась маленькой и закружила теперь уже возле моего носа. – Вот, о чем я и говорю! Одни с инфарктом, вторые в монастырь, а третьи под дурачка косят…. Эх… Поберег бы ты его, Никитушка… Я на него виды имею….

И бесшумно исчезла.

– Ну, что за ахинею ты сейчас плел? – Я потрепал за ухо притворившегося статуей жеребца. – Причем тут косарь и что за виды на тебя имеет Горбылка?

– А… э… да ничего… я так… Беседу поддерживал. – Залопотал этот врун и мне показалось, что его шкура стала еще краснее.

– Если не скажешь правду, отведу назад в конюшню! – припугнул я. Угроза подействовала. Борька поплелся следом за едущим впереди Захаром и, спотыкаясь на каждом слове, забормотал.

– Да тут такое дело…. Кобылка, чтобы ей превратиться в живую девушку, то есть конягу, ищет того, кто бы ее поцеловал, а потом как честный конь – женился. Вот и попросила меня. Так сказать, в счет прошлых заслуг…

– А что ты? – И я еще страдаю, что в моей жизни все запущено?

– А я боюсь! Ты же видел ее ослиные уши, два горба и зубы в три ряда как у акулы? Вот ты бы на такой женился?

– Ну… любовь зла… – глубокомысленно выдал я. А что еще тут сказать?

– Вот не надо мне ваших человеческих оправдалок! Не хочу я за козла замуж выходить! Ой, тьфу! Жениться!

– А вдруг не за козла? Ты помнишь ту белую красавицу кобылу, что помогла нам в гонках за сердце принцессы Яллар?

– Ой, не надо городить наивную чушь, хозяин! Такой большой, а в сказки веришь! – Взбрыкнул Борька и рванул с места в карьер. – И вообще! Надо сперва тебе с Васильком помочь, а потом уже и личную жизнь устраивать, а то ведь не дадите: Борька – туда, Борька – сюда!

– Ну, как знаешь! Ради такой красавицы, я бы рискнул! – Оставил я последнее слово за собой и пришпорил этого рыжего философа.

Мы ехали целый день, следя за трактом, обозначенным на карте Мафани в виде длинной желтой змеи. Самое забавное было то, что если долго держать палец на одном и том же участке карты, он зрительно увеличивался. Один раз мы с Захаром даже увидели на ней себя!

– Значит, правильно едем, – не удивился Веха. – Смотри, а это что?

Он ткнул пальцем в трехрогое изображение не то короны, не то горы, чуть дальше от того безлюдного места где мы находились.

– Гора? – Я не стал оригинальничать. – Ну не королевский же замок?

– Не королевский. – Согласился Веха, подозрительно вглядываясь в темную точку на горизонте. – Но то, что замок – факт!

– Может открыть к нему переход? – Я достал из кармана клубочек и оглядел начинающее алеть небо. – Скоро закат. Лошади устали. Доберемся затемно, а надо бы еще и местность разведать.

– Открывай! – согласился Захар, посматривая на строение. – Не промахнемся!

Глава шестая

Василиса

День прошел, точно не было ночного купания и не в меру серьезного разговора. Пекельный не пришел ни разу. Даже местная нечисть не появлялась справиться о моем здоровье. А может они прознали о нашем интимном ужине и решили чего плохого? Ну, тогда они самые натуральные тупицы!

Зато два раза приходила Глаша с подносом полным еды, но только помалкивала и глядела на меня жадным взглядом. Может голодная?

Когда она принесла ужин и уже собиралась уйти, я ее остановила.

– Глаш, ты сегодня сама не своя. Садись, покушай вместе со мной, расскажи, что на душе.

Она замерла, будто я ее ударила, и, упрямо мотнув головой, все же направилась к двери. Ну и ладно. Насильно мил не будешь…

– А вообще-то… – Она вдруг остановилась, развернулась и медленно пошла обратно. – Вообще-то расскажу. Иначе то, что не дает мне жить, окончательно сведет меня с ума!

Я пересела на кровать, освобождая ей место на стуле, налила себе чаю из серебряного чайничка и приготовилась слушать, вот только то, что я услышала, едва меня саму не свело с ума!

– Я люблю Феникса.

– Угу… И…? – Я на всякий случай отставила чашку с горячим травяным чаем. Мало ли…

– Я с детства слышала легенды о нем, а когда выросла, хотела учиться у него, но матушка оказалась против. Она решила, что не дело это, высокорожденной ведьме, путаться со всяким там сбродом из Лукоморья, которых учил наш повелитель. Недаром она была ведьма из рода Премудрых и сама обучила меня всем тонкостям нашего мастерства. А после устроила к отцу, на разработки всяких там магических вещей, амулетов и прочих прилад, которые так и пользуются спросом в вашем Лукоморье. – Глаша набрала в грудь воздуха, выдохнула так, точно собиралась прыгать в воду, и продолжила. – Когда я узнала, что Пепельный изменился, я даже не понимала насколько! А когда ты попала сюда, я тут же упросила тетю вызвать меня к тебе в подмогу. И вот я тут…

– Так. – Подумав, я все-таки допила чай, и посмотрела Глаше в глаза. – Так… если ты из рода Премудрых, значит, ты… моя сестра?!

– Ты только это услышала? – фыркнула та и откинула за спину косу, которую она во время рассказа то заплетала, то расплетала. – По поводу нашего родства я бы не стала заморачиваться. Когда-то род Премудрых был очень многолюдный. Ну, что с того, что во мне течет капля этой крови? Нет, не спорю, конечно, доля родства все же есть… Дело в другом, дурья твоя башка!

– Сама такая! – возмутилась я, но скорее для приличия. – Ясен пень, если мы родня, то вполне могли запасть на одного и того же мужчину!

– Ты не понимаешь! Феникс для меня – не мужчина! Он – Бог! И я люблю его с детства и буду любить, но….

– Так, сестренка, какое еще к чертям «но»? Не пугай меня, пожалуйста!

Глаша вздохнула, и выпалила.

– Но на самом деле мне очень нравится другой…. Как мужчина, а не как божество. И я совершенно не знаю, как обратить на себя его внимание!

Уже легче!

– Так это не проблема! – Я с энтузиазмом принялась уплетать омлет. – На то мы и сестры!

– Да какие мы сестры?!

– Ну, не нравится это слово, пусть будут «подруги»! – согласилась я. Какая разница, как назваться? Главное ведь результат!

– Еще лучше! – Глаша взяла яблоко и, подперев рукой щеку, с тоскливой миной начала его жевать, словно это был не сладкий фрукт, а маринованный помидор! – Да я, когда узнала, что ты с ним на свидании была, чуть поганок тебе в суп не насыпала! Подруга, тоже мне…

Я нахмурилась панически вспоминая. На свидании? Я? Когда??? Может ее любовь – сын конюха Парамона? Так это было давно и не правда!

– Ты о ком? – Наконец не выдержала я, теряясь в догадках.

– О Бедоше… Бедорлаге!

– О ком?! – Вот интересно, подавиться мне омлетом или не надо?

Решив, что омлет тут не причем, я не выдержала и расхохоталась. И ничто не могло меня успокоить. Целую вечность. Пока Глафира взглядом не подняла кружку, с уже порядком остывшим чаем, и не перевернула ее у меня над головой.

Только это не помогло. Истерика пошла по второму кругу с новой силой. Наконец, устав хохотать, я повалилась на кровать под тяжестью напавшей на меня Глашки, и еще раз уточнила.

– Бедоша? Это, типа, ласковое прозвище? А еще, кто-нибудь «любовь твоей жизни» так называет?

Она упала рядом со мной на спину и мотнула головой.

– Нет. И это очень личное!

– Угу. Я поняла. Все. Не смеюсь! – Я с трудом сжала зубы и честно посчитала до десяти. Вот так номера! Две новости за вечер и все убойные! Во-первых, нашла родственников. Пусть и дальних. Во-вторых, узнала, что в этого Пекельного… «Бедошу»! еще и можно влюбиться? Интересно, как бы убить двух зайцев за раз, да еще одним ботинком? – Так, сестренка-подруга. Давай разбираться. Если мы обе из рода Премудрых, то что-нибудь да придумаем!

– А с чем тут разбираться? – Снова вздохнула Глаша, мечтательно глядя в потолок. – Он такой краси-и-и-ивы-ы-ый!

– Ну, теперь-то да! – Я не смогла не согласиться.

– Он и раньше был такой же! – Зрачки Глафиры блеснули зеленым сполохом, она рывком села рядом. – Если не обращать внимания на огненные язвы, отсутствие бровей и бельма глаз, он был такой же! Его внешность не изменилась! Только исчезло то, что вы, в Лукоморье, привыкли считать уродством! О! К примеру – твой Феникс сейчас именно такой! Один в один, только ты не видишь его уродства! И мы не видим. Ничего не изменилось для жителей Лихомани в облике его повелителя! Вот ничегошечки!

– Ты права! – подумав, решила я. – Феникс остался таким же красивым, добрым и нежным, каким и был, а Пекельный – засранцем! Каким и был!

– Он тоже хороший! – Встала грудью на его защиту Глаша. – Просто он не знает, каково это жить, а не выживать! Любить, а не ненавидеть! Поверь, все изменится! Главное, чтобы рядом с ним была та, кто его действительно любит!

– Вот, я и думаю, как бы это нам с тобой провернуть… – Я почесала лоб и огорошила. – Знаешь, вчера твой Бедоша сделал мне предложение.

– Что-о-о?! – Реакция не замедлила быть. В темноте над головой блеснула молния.

– Да успокойся ты! Не любит он меня! Он хочет досадить Фениксу! А на меня ему плевать! Поэтому…

– Нам надо поменяться местами! – От понимания моего коварного замысла ее глаза загорелись восторгом. Бедная, сумасшедшая девочка…

– В точку! Но как это сделать? Домовой сразу же сообщил, что на мне какая-то магическая ерунда, по которой Пекельный меня как-то отслеживает. А время на подготовку к свадьбе он мне дал до следующего полнолуния.

– Ну… это где-то неделя… – Глафира на мгновение задумалась, и вскочила с кровати. – Я пойду с теткой покумекаю. А ты… А ты здесь меня жди и никуда не уходи!

Забыв поднос, она бросилась к двери и исчезла.

– Нет, пойду в гости к мужу прогуляюсь! – буркнула я, с тоской оглядев стены моей темницы.

Если бы я только знала, насколько пророческими окажутся мои сумасбродные слова…

Феникс

Переход открылся, выпустив нас к самой стене полуразрушенного замка. Каменный забор местами еще держался, благодаря оплетшему его мху и зарослям плюща, а местами просто зиял дырами, сквозь которые можно было легко пройти не только мне, но и мне на Борьке.

– Ник, как думаешь, там безопасно? – Захар оглядел возвышающуюся над нами махину замка.

– В любом случае выбор у нас невелик, – я посмотрел на выцветающее небо. – Через час стемнеет, и мы либо останемся здесь, либо войдем внутрь. Как для меня, крыша над головой лучше.

– Ну… не поспоришь… – Веха первым въехал на поросший травой каменный двор и, привязав кобылу под навес, спешился. – Пойду, поищу сено или овса. А ты проверь замок на предмет соседей.

– А вы что, нас тут одних решили оставить? – запаниковал Борька, когда я привязал его рядом с кобылкой. – А если нас съедят? А если украдут? Ци-гане например?

– Борьк, побудь тут. – Я пятерней расчесал ему гриву. – Мы зайдем в замок, и если там никого, то и вас заберем к себе. Если кого, тогда поедем дальше.

– Ник, скажи, что ты пошутил! – Предложение продолжить путь вызвало у Борьки еще куда больший ужас, чем пугавшие его совсем недавно Ци-гане. – Пусть меня лучше съедят, но я отсюда шагу не сделаю. Так что, иди, проверяй замок, а если кто будет кричать «занято», зови меня, как тарано-вышибательную силу! Лучше пускай они продолжают путь по темноте!

– Договорились! – Я кивнул Захару, где-то раздобывшему дырявый мешок прошлогоднего овса, и теперь, оставляя позади себя золотистую дорожку, он тащил его к нашим животинам.

Двери замка хоть и были плотно прикрыты, распахнулись сами, едва я коснулся их ржавых створок. В лицо мне дохнула сырость, а гобелены из плотных, пыльных паутин, сообщили, что в замок уже очень давно не ступала нога человека.

– Эй! Есть кто?

– Э? То! То! То… – радостно подхватило эхо.

– Есть кто-нибудь? – Я не заметил, как ко мне подошел Захар.

– Е! Уть-уть! – передразнило эхо.

– Ну что, пойдем, поищем место для ночлега?

– Да что его искать? Вон, первые двери открывай, заходи и живи! – Я поднялся по каменной лестнице и направился по коридору, пока не остановился у первых дверей. Высокие, из темного дерева, они казались монументальными, но, едва я дернул на себя створку, как сгнившее от времени, источенное термитами дерево, с хрустом посыпалось, как сухая кора. Не задумываясь, я просто вскинул руки, защищаясь, и обломки застыли в воздухе, создав вокруг меня купол.

– Ого! – Захар оглядел эту картину, с опаской нырнул в комнату, а после невинно поинтересовался. – Так и будешь стоять тут до утра?

– А что ты предлагаешь? – А действительно! Я даже отменить заклинание не могу, потому что не знаю как!

– Так заходи в комнату. Как только перестанешь концентрировать мысли на этих обломках, они упадут! – пояснил Захар, устраиваясь на мягком диване. – А ничего тут. Правда скрипит подозрительно, но, глядишь, до утра дотянет.

Я опустил руки, и, не отводя глаз от висевших надо мной щепок, шагнул в дверной проем.

– Иди сюда, – поманил меня Веха. – Я прихватил с собой парочку седельных сумок. Найдется там, чем перекусить, как думаешь?

– Давай посмотрим! – И как только я, переключив свое внимание, направился к нему, как позади раздался грохот.

Так вот как это работает…

Мафаня расстаралась на славу, собирая нас в путь. В первом же мешке мы по запаху нашли зажаренного на огне молочного поросенка, огурцы, помидоры, лук и целых две краюхи еще даже теплого хлеба. Из второго Захар выудил бутылку с чем-то молочно белым, и, откупорив крышку, даже крякнул от удовольствия.

– Давно я не баловался первачком. Еще с прошлой жизни!

Повеселев, мы накинулись на еду, с азартом оголодавших медведей, так сосредоточенно жуя, что не осталось даже времени на разговоры. Наконец, наша ноша изрядно уменьшилась, а мы умиротворенно откинулись на высокую спинку скрипучего дивана. Ленивые дремотные мысли вяло перетекали в голове, заставляя глаза сонно слипаться.

– Феникс?

– А…

– Слушай…

– Слушаю…

– А что с Борькой?

– А что с ним?

– Мы же хотели его завести….

– А чего его заводить? Он у нас уже есть….

– Да нет…

– Как скажешь, дорогой…

– Хотели его в замок завести…

– Зачем?

– Так, вдруг украдут?

– Кто?

– Ну да…

Я закрыл глаза, честно обещая себе, что всего на пару минут, и сам не заметил как заснул.

– А-а-а-а! Помогитеспасите! Ма-моч-киииии!

Истеричный переливчатый вопль бесцеремонно вырвал меня из сна, да так, что я едва не сверзился с дивана. Вскочил, и понял, что нахожусь в кромешной темноте!

Где я? Сколько времени я спал?

Машинально сотворил заклинание, и древние, укрепленные по периметру зала, факелы вспыхнули как бумага.

– Чего это было? На нас напали? Кто кричал? – На меня испуганно таращился проснувшийся от воплей Захар.

– Судя по всему – Борька. – Я достал из ножен меч, и бросился к двери, с подозрением прислушиваясь к воцарившейся в замке тишине, перебиваемой только мерным стуком. До боли знакомым, надо сказать, стуком…

Выхватив факел из креплений, я шагнул в коридор, и бросился к выходу, но вскоре остановился, сраженный наповал открывшейся мне картиной. По коридору шагал Борька, издавая тот самый цокающий звук, а на нем восседала закутанная в плащ фигура. Судя по всему – женская.

– Извиняюсь, милейшая, что без спросу вторглись в ваш, надеюсь, замок. – Я сунул меч в ножны и сложил руки на груди, поджидая гостью. – Но это не повод использовать в качестве перевозочного средства моего жеребца!

Тишина. Хоть бы ради приличия что-нибудь сказала…

Зато сказал Борька. Точнее выдал сиплым голосом.

– Она без лица… Она – призрак!

Еще не легче!

– А чего она тогда на тебе едет, а не рядышком летит? – Я уставился на молчаливую фигуру. Вроде ничего призрачного нет. Правда, лица не разглядеть из-под низко натянутого капюшона, а так все достаточно материальное.

– Она появилась передо мной и приказала, чтобы я привез ее к хозяину. А потом я почувствовал, как что-то холодное окружило меня, и повело, словно на уздечке! Ник… – Борька, с незнакомкой в седле, доцокал до меня, и икая от ужаса, попросил. – Спаси, а?

– Милейшая, что так и будем молчать, надеясь на мои телепатические таланты? – Я подбоченился, разглядывая не подающую признаков жизни фигуру. – Либо говорите, что вам от нас надо, либо проваливайте, откуда приш… ли?

Пока я произносил эту пламенную речь, дама, оседлавшая Борьку, незаметно исчезла, как и не было.

– Ур… а-а-а-а! – Громогласно выдал жеребец, и поглядел расширившимися глазами куда-то поверх моего плеча. – Там… Там…!

Я резко обернулся, и едва сам удержался от крепкого и громкого словца. Призрак теперь висел в воздухе, в полуметре от пола, сразу за моим плечом.

– Твою ж… Девушка, если сейчас же не изложите мне всю суть проблемы вашего нахождения рядом с нами, я не посмотрю, что вы призрак! Я одного друга позову. С вороньей башкой. Он очень любит общаться с такими, прозрачными и загадочными, как вы!

Угроза возымела действие.

– Почему вы не боитесь меня? – Ночная гостья опустилась, и, оказавшись меня гораздо ниже, подняла голову, вглядываясь мне в лицо. Капюшон ее упал на плечи, открыв на всеобщее обозрение кости черепа, проглядывающие сквозь истлевшую кожу.

– Почему же… очень даже… – Озвучил мою мысль Борька, прячась у меня за спиной, и подбодрил. – Ник, я тебя, если что, с тыла прикрою. Если эта мадама сунется, покусаю нафиг!

Я сглотнул. Хоть и понимаю, что всегда больше вреда от существ из плоти и крови, но как-то нервственно разговаривать с тем, кто давно умер. А куда деваться?

– Что тебе нужно? Кто ты?

– Я расскажу… все расскажу… только обещай помочь! Пойдем! – донесся до меня слабый шепот. Гостья заколыхалась и вдруг исчезла, точно клочок тумана, разметанный ветром. Ответ на мой беззвучный вопрос «куда?» не заставил себя ждать.

– А-а-а! Святые угодники! Сгинь! Пропади! – Донесся из облюбованного нами зала вопль Захара. Я бросился к нему на помощь. Какой же все-таки настырный призрак попался! – Ни-и-ик!

– Да тут я! – Вбежав, я остановился, наблюдая как наша неугомонная гостья, спокойно сидит на краю дивана, а Захар пытается ее выжить с теплого местечка, путем закидывания всем, что попадется под руку. – Может, успокоишься, Веха? Кажется, ты сам, до недавнего времени, жил с такими же, и их там было не в пример больше!

– Во-первых, я этого почти не помню! А во-вторых, ты прав… – Он напоследок пульнул в девицу яблоком, и, когда, то, без каких-либо препятствий, пролетело сквозь нее и упало на каменные плиты зала, обессилено уселся на пол и закончил: – Если я когда-то был одним из них, чего мне их пугаться?

– Ладно, не будем тратить время даром. – Я прошел к дивану и сел рядом с девицей так, чтобы видеть ее. – Я знаю, что если после смерти призрак остается в мире живых, значит, у него какое-то неоконченное дело. Был у меня опыт общения с мстительным призраком-обжорой. Пришлось вселить его в кота. У хозяина трактира тогда с мышами беда была[1]. Так что…

– Меня зовут Луиза. – Зазвучал под каменными сводами замка ее голосок. Ну, хоть не шепот! Уже радует! – Мои родители были из разорившихся дворян. В шестнадцать лет меня отдали замуж за владельца этого замка. Им оказался престарелый богатей. За свою жизнь он уморил три жены. У него имелся сын в полном расцвете лет. Не знаю, что ему взбрело, но на старости лет, он решил взять в жены молоденькую девушку. Я своего мужа возненавидела сразу. Толстый, лысый, обрюзгший повеса, не пропускавший ни одной юбки в замке. Ночи с ним мне казались адом. Однажды, он уехал по торговым делам, а я осталась хозяйничать в замке. Точнее как – хозяйничать? Изображать тень, так как никто из прислуги, будто не замечал меня. На следующий день мы за ужином встретились с его сыном, и проболтали до первых лучей рассвета. Он оказался очень начитанным, утонченным молодым мужчиной, недавно вернувшимся домой с учебы, чтобы стать управляющим отцовскими владениями…

Полночная гостья замолчала.

– Ну, все ясно! – Влез с комментариями Борька. – Старпер приперся, застукал тебя с сыночком, и…

– Да. – Не стал разочаровывать его призрак. – Только это произошло спустя почти год. За это время наша любовь стала неугасимой. Пиер предложил мне сбежать, и я согласилась, но накануне побега, какой-то слуга подслушал наш разговор, и рассказал все мужу. Он в ярости ударил меня кинжалом, и закрыл в нашей спальне, где я и истекла кровью. Что он сделал с Пиером, я не знаю. После смерти я искала его среди живых и среди мертвых. И не нашла!

– Поэтому, ты не покидаешь замок? – Я даже не спросил. Просто подвел итог. – Ты ждешь, что он сам тебя найдет?

– Наверное… Не знаю… – Ее голос вновь перешел в шепот. – Помогите мне его найти… Хотя бы узнать, что с ним стало…

Интересно как?

– Хорошо. Допустим он в замке. – Вдруг включился в разговор Захар. – А… не подумайте чего, просто мысли… есть ли здесь какая-нибудь комната, место, куда ты не можешь попасть? Если учитывать что ты призрак, и проходить сквозь стены твоя прямая обязанность?

– Есть. – Гостья вскинула голову. Устрашающий череп исчез, и на меня теперь смотрела вполне себе симпатичная молодая девушка. Может чуть старше Василисы. – Чердак! Когда я стала призраком, я первым делом уморила от страха моего мстительно супруга и постепенно начала выживать всех слуг и прочих нахлебников, пока в замке не осталось ни души. Тогда мне стало скучно, и я принялась исследовать все тайные комнаты, ходы, подземелья, до которых раньше мне не было и дела. Так вот, единственное, куда я не могла попасть, был чердак! Но я решила, что за мои грехи меня туда просто не пускают высшие силы. Как не пускают в мир иной. И я вынуждена вечно быть стражем этого ненавистного мне замка.

Честно, я готов был поклясться, что на глазах девушки блеснули слезы. Но откуда слезы у призрака?

– А почему ты спросил о таком месте? – Я посмотрел на Веха. Тот глубокомысленно пожал плечами.

– Я читал в одной мудрой книге, что отцовское проклятие вкупе с грехом самоубийства могут изолировать душу грешника как от мира живых, так и от мира мертвых. Он будет заточен в том месте, где это произошло, как в кокон, из своих страданий, сожалений, пока не очистится. И пока не будет прощен сам собой.

– Значит…

– Значит, надо идти на чердак! Дух не может туда проникнуть, но можем мы!

Головастый мне попался попутчик!

Я поднялся и приказал призраку.

– Веди нас!

– Эй, а я, а как же я?! – донесся до нас тоскливый вопль Борьки, когда мы вышли из комнаты и направились по коридору туда, куда наверх вела лестница. – Я туда не полезу! А вдруг она меня не выдержит? Ну ладно! Уговорили! Полезу! Уж лучше шмякнуться и стать конской котлеткой, чем в одиночестве вас ждать! А вдруг этот призрак не один? Одна одна-то напугала так, что чувствую без энуреза не обойдется, а если их сейчас штук десять повылазит? Хозяяяяяин!

– Оставайся в комнате! – обернулся я. – Там призраков нет. А вот туда, куда мы идем, возможно будут!

– А-а-а… Ну так бы сразу и сказали! – Цокот копыт смолк, и начал удаляться.

Слава богам! Не хватало еще тащить на чердак жеребца!

На удивление ступени, хоть и были деревянными, сохранились и даже не скрипели под нашими ногами. Миновав второй этаж, где, если верить объяснениям девушки, были спальные комнаты и комнаты прислуги, мы начали подниматься на чердак. На самом деле это был третий этаж, только с узкими оконцами. И потолок здесь был неровный, с откосами, повторяющими рельеф крыши. Чтобы это увидеть, нам пришлось попотеть, пытаясь сбить замок, запирающий небольшую, почерневшую от времени дверь.

– Ну, что там? – Захар в нетерпении подтолкнул меня в узкий проем, когда дверь открылась.

– Коридор. Его перекрывает еще одна стена с дверью. И темно до жути!

Свет от факела стал слабеть, пока и вовсе не погас. Как будто его кто-то задул!

– Так посвети! – Отмахнулся Захар, и подошел к двери. – Надо ее открыть!

– Так мне светить или открывать? – усмехнулся я, наблюдая, как древние стены освещаются пульсирующим светом, без каких-либо усилий идущим от меня.

– Поверь мне, у тебя хорошо получится и то, и другое! – Подсластил пилюлю Веха.

– Я что-то чувствую! – Призрак девушки прильнул к двери.

– Что? – Я огляделся, и, не увидев ничего подходящего для тарана, просто отошел, взял разбег и со всей дури плечом врезался в дверь. Не выдержав такого обращения, древние доски жалобно всхлипнули и рухнули внутрь потайной комнаты. – Ого!

– Ого – не то слово! – Поддакнул Захар, прохрустев по доскам вслед за мной. Но когда он увидел то, что видел я, это коротенькое слово наполнилось смыслом: – Ого! Ого-го-го-го! Мы нашли его?

– Даже не знаю, его ли… – В центре комнаты, глядя на нас пустыми глазницами и весело скалясь, висел скелет. – Но кого-то точно нашли. Эй Луиза, никого не напоминает?

Мне никто не ответил.

Я огляделся. Исчезла! Захар топтался рядом, не зная, что и сказать. Наконец, он предложил.

– Может, снимем его?

– Давай. – Достал клинок, и перерубив веревку, помог Захару подхватить и положить на пол бедолагу. Благодаря остаткам плоти и одежды, скелет не рассыпался, и даже улыбаться стал как будто чуточку добродушнее.

– Спасибо… – Едва слышно донеслось до нас.

– Да не за что… – Я выпрямился, и нос к носу столкнулся с милым кудрявым, чуть прозрачным юношей. – Вы, стало быть Пиер? А нас Луиза подвязала вас найти и освободить от веревки, ну и чувства вины!

– Луиза?! Она не ушла? – Призрак милого парня расплылся в улыбке. – Где же она?

– Я думаю, что еще появится. – Захар тоже адаптировался к нашей призрачной компании и полез знакомиться. – Очень приятно! Я – Захар. А не расскажешь, что произошло с тобой? Не подумай, что это праздный интерес. Нет, я, как получивший большой опыт в потусторонней жизни, хочу узнать прав был, или нет? Вас тут закрыл отец?

– Луиза вам рассказала, что с нами произошло? – Призрак чуть смущенно улыбнулся. – Вижу, что да. Жаль, что отец так поступил! Если бы он сразу позволил нам с Луизой пожениться, как мы и хотели, не было бы ничего этого.

– Так он же был ее мужем…. Не удивительно, что… – Начал было Захар, но парень его перебил.

– Он сосватал Луизу мне в жены, когда я вернулся в замок после обучения. Но тянул со свадьбой. А потом просто поставил перед фактом, что сам женится на моей возлюбленной. Мы были с ней близки еще до этой нелепой свадьбы! Старик и девочка! А потом мы сговорились его убить. Но он как-то узнал. Сперва убил ее. Потом проклял меня, и закрыл здесь, оставив только веревку. Не вынеся смерти любимой и мучающей меня жажды, я сделал то, что сделал. – Он посмотрел на свой скелет и качнул головой. – Судя по всему, прошло немало времени. А для меня, как будто все было вчера.

– Пиер! – Голосок Луизы заставил влюбленного призрака растаять и появиться у входа на чердак, рядом с девушкой. – Я так долго тебя искала!

– И нашла! Теперь нам удастся спокойно уснуть! – зевнул Веха, направляясь к ним. Я направился следом. Может, мы и помогли этим несчастным призракам и теперь никто нас не потревожит, вот только сна не было ни в одном глазу.

– Спасибо вам! – Луиза, не выпуская из руки ладонь Пиера, улыбнулась нам и прежде чем исчезнуть вместе с ним, сказала, обращаясь ко мне: – Не верь ничему! Даже своим глазам не верь. Только сердцу!

– И что бы это значило? – Я сглотнул от нахлынувшего на меня волнения. Вот только ответить уже было не кому.

– Теперь весь замок наш! Может, поискать удобную спаленку? – Веха принялся спускаться по лестнице.

– А где гарантия, что это не спальня хозяина – любителя молоденьких девушек? Или не спальня, где умерла Луиза? – Я обогнул его. – Не-ет. Ты как хочешь, но зал, который мы нашли, мне нравится все больше!

Захар только пожал плечами и без особых возражений направился вниз по лестнице, где уже нас ждал Борька.

– О! Май френдз! Как я скучал! Как я волновался! А где наша… призрак…ша? И этот, ее… Эй? Так, где народ-то? – Жеребец торопливо зацокал к нам.

– Скорее всего, на небесах! – хмыкнул я. Захар промолчал, обогнул конягу и прямиком направился к облюбованному залу.

– Хвала небесам! – порадовался за влюбленных Борька. – Теперь хоть уснуть смогу! Как вспомню эту призрачную особу на себе – мурашки так и бегут, так и бегут!!!

Понятно! Радовался Борюсик не за влюбленных, а за свой спокойный сон! Впрочем, как всегда.

Я потрепал его по холке и пошел рядом. Хоть что-то пусть будет неизменным в моей такой запутанной истории…

В зале все было по-прежнему. Так же горели факелы, валялись по полу разбросанные Захаром вещи, а сам он уже примиленько устроился на единственном диване, положив руки под щеку, и подтянув колени к подбородку.

На наши шаги он открыл глаза.

– Ник, я посплю пока. А ты как захочешь спать, меня буди…

– И откуда ты узнал, что мне не до сна? – Я прошел, сел в кресло и принялся потрошить оставшиеся сумки. Что хотел найти, я и сам не знал, пока мне в руки не попалась тряпица, с завернутым в нее чем-то круглым. Уже разворачивая, я понял, что обнаружил. Клубочек, подаренный мне ведьмой Глашей, и зеркальце завернутое Мафаней.

Зеркальце!

Я посмотрел на сонно посапывающего Захара, на Борьку, пытающегося умоститься на втором кресле, и поднялся.

– Пойду, прогуляюсь. Заведу лошадку, и двери закрою. Мало ли…

– А… давай-давай! – поддержал меня Борька, стягивая зубами на пол подушки. Видать дошло, что кресло немного не для его габаритов! – Только покрепче запирай. И лошадку устрой на ночлег где-нибудь в другом зале. Вдруг… гм… сам знаешь, кто решит нас навестить? После сегодняшних разговоров – вполне может. Одним местом чую!

– Ты про Горбы… – Дошло до меня, но закончить он мне не дал и страшно зашипел.

– Чшшшшшш! – Оглянулся, и едва не перекрестился копытом. – Не к ночи будь помянутой! Короче ты меня понял! Мне подозрения с ее стороны ни к чему!

– Угу. – Я глубокомысленно покивал, и направился к выходу из зала. Если честно, Борька мне польстил! Вот ничегошеньки не понял! Если так хочешь избавиться от той, кого не любишь, по-моему, проще всего об этом ей сказать. Борька же всеми силами говорит о том, что на дух не переносит Горбылку, однако переживает за ее чувства…

Фух! Нет, никогда мне не понять таких страстей!

Глава седьмая

Феникс

Бархатная, теплая ночь окутала заброшенный замок звездным одеялом. И не осталось ничего из того, что тревожило наш маленький отряд на закате. Ни страха перед неизвестностью, ни поиск ночлега. В темноте, замок казался спящим исполином, добрым великаном, который как мог защищал своих гостей. И совершенно неважно, какие страсти и пороки царили в нем когда-то. Люди ушли, и замок очистился от скверны. Может быть, ему было тоскливо под жарким солнцем и прохладными ночами, а может он наслаждался тишиной, в которой существовал.

Впрочем, тишина казалась бесконечной только в момент, когда я спустился с каменных ступеней, и трава сделала беззвучными мои шаги. Затем пришел шепот ветра, стрекотание сверчков, стремительные полеты летучих мышей, и далекое уханье сов.

Я с наслаждением вдохнул напоенный полынной свежестью воздух и улыбнулся. Как же здорово! Коснулся подушечками пальцев заветного стекла и отдернул, точно ожегшись. Как-то я уже общался по этому устройству связи с Мафаней.

Как там она сказала? Не захочу, она меня не увидит. Я и не хочу сейчас видеться с ней. Я хочу увидеть жену. Больше жизни….

– Вася, Василиса, Василек! – Я шептал ее имя как заклинание, а пальцы гладили стекло. Сперва холодное как лед, а затем…

Мрак ночи расцветился огненными пятнами, покрывшими мои руки, а зеркало распалилось так, что стало больно держать. И тут…

– Кто здесь? Кто меня звал? Василий, это ты? Или может ты, Тихомир Петрович? Вовремя! Мне сегодня очень даже не повредит смочить трубы!

– Василиса?! – Забыв о боли, я из всех сил вцепился в зеркало, и впился взглядом в стройную фигурку жены. Она вскочила с кровати и теперь оглядывалась по сторонам, пытаясь найти того, кто потревожил ее покой. – Это я!

Она вдруг перестала метаться, уставилась прямо на меня и, охнув, закрыла рот рукой. Затем приблизилась и пальцами коснулась зачарованного стекла. Вот только, откуда у нее завалялось такое же зеркальце?

– Феникс… Любимый! Как… Как у тебя это получилось?

– Что? – Я улыбнулся, разглядывая ее восторженные глаза. Как же мне тебя не хватает, Василек…

– Использовать вместо тетушкиного зеркальца блестящий бок самовара!

– Что-о? – Теперь я удивился по-настоящему.

Василиса легонько похлопала по стеклу.

– Только сбоит немного. По два раза твой ответ повторяет!

– Да нет же! – И тут до меня дошло. Если у Васи нет такого же зеркала, значит, это чудо магической связи просто подключается к любой зеркальной поверхности, будь то простое стекло или начищенный до блеска бок самовара. – Послушай, ты видишь меня в самоваре?

– Ну да. Если конечно Глашка мне в суп мухоморов не подсыпала, как и обещала!

– Стоп! Какая Глашка? За что мухоморы? – Чувствую, одной минуткой связи тут не обойтись!

– Глашка, это моя дальняя родственница, а мухоморы – за то, что пошла на свидание с Пекельным. Ревнует, понимаешь? А как мне с ним не пойти? Он тебя за это обещался не трогать!

– Что-о-о? – Надо мной невольно развернулись огненные сполохи, делая ночь вокруг светлее. Ох, зря я попытался ее увидеть!

– Любимый, ты должен мне верить! – Она строго нахмурилась, взяла яблоко, с хрустом надкусила и тоскливо произнесла. – Тут, если честно, такое творится… К слову… Монетка меня обманула. Нет у нас с тобой пока никакой доченьки… Пекельный сказал, что все странности, происходившие со мной, были оттого, что во мне созревала моя ведьминская сила. А я, если честно, даже не умею ее контролировать. Вот, например, я очень-очень хочу оказаться рядом с тобой и крепко-крепко тебя поцеловать…

Губы любимой приблизились к стеклу, и тут меня в траву уронил порыв ветра и… теплое девичье тело.

– Василиса?! – Я только успел засунуть в поясной карман уже ставшее бесполезным зеркальце, как ее губы прильнули ко мне в ошеломляющем поцелуе.

Даже если это не по-настоящему, пусть этот миг длится вечно! Так приятно целовать, сжимать ее податливое тело. Гладить пылающими ладонями ее манящие изгибы. Так приятно чувствовать ее всю…. Чувствовать ее каждой клеточкой… Каждой… Клеточкой… Себя…

– Ник! Твои… крылья…. Ты.… Горишь!!! И я… – В ее широко распахнутых глазах я увидел нас, объятых пламенем. Только оно не жгло. Оно словно защищало нас от всего мира. От Пекельного.

Наваждение, сводящая с ума страсть, постепенно отступала, и я уже мог разглядеть небольшой стог слежавшегося сена, сквозь который буйно пробивалась трава, где мы и облюбовали себе место. Точнее это место облюбовало нас, потому что, тратить время на поиски удобств, когда тебя целует та, для кого ты готов на все, это не правильно.

В жизни есть мгновения, которые должны становиться вечностью.

– Василиса… – Я только прижал ее к себе покрепче. – Как… Как тебе удалось оказаться здесь? Даже защита Пекельного не помогла!

– Это ты спрашиваешь у меня? – Она улыбнулась и на миг прильнула к моим губам. – Я месяц вынашивала эту силу, думая, что жду ребенка, и теперь она родилась, и мне кажется, даже сам Боженька не знает как ее использовать.

– Ну… – Это хорошо, что она так спокойно отреагировала на то, что не беременна. Только от этого вдвойне страшнее! Знать бы еще, что задумал Пекельный! – Давай попробуем разобраться с твоей силой вместе.

– Рискни! – Усмехнулась она, перевернула меня на спину и уселась сверху.

– Оу… – Я поморщился, когда тысячи соломинок впились в кожу. – И ты это терпела?!

– Ради тебя я готова терпеть не только это, но… нет. Как ни странно. У меня было ощущение, что я лежу на надувном матрасе. А вот сейчас, когда твои крылья и огонь исчезли… – Она провела ладонью по моей щеке. – Как же я соскучилась! Как бы сделать так, чтобы Пекельный меня больше не нашел! Представляешь, он предложил мне сделку! Если я стану его женой и рожу ему ребенка, он не будет проводить над тобой последний обряд!

Я смотрел как окутавшая нас, было, тьма, снова раскрашивается огненными сполохами.

– Ты только не нервничай, Никита! Я, конечно же, не согласилась, и теперь, когда я с тобой – мне нечего бояться! Знаешь… Он так похож на тебя…

Лучше бы она этого не говорила. Я уже стал забывать каким чучелом стал из-за… даже не знаю, как назвать того, кто лишил меня всего! Почти всего!

– Может, пойдем в замок? – Я постарался скрыть за улыбкой разрывающее меня бешенство. Все это уже не важно! Она здесь! Она рядом. Все остальное мелочи. Завтра мы подумаем, как нам одолеть нашего врага и вернуть мне дом. Завтра.

Василиса посмотрела на возвышающуюся над нами громаду замка и наморщила носик.

– Нет. Мне он не нравится! И мы ему тоже. Давай лучше останемся здесь?

– Но… – Ночевка на свежем воздухе это конечно замечательно, но постель из соломы – перебор! – Утром проснутся Захар и Борька…

– Я поняла твою мысль! – Василиса зажмурилась. – Хочу, очень хочу большую кровать с балдахином! Как была в моей темнице!

Честно, я ни на секунду не усомнился в том, что ее желания останутся лишь желаниями, но каково же было мое изумление, когда острые соломинки превратились в пышную перину, нас приподняло, укрыло одеялом, а яркие звезды стали чуть тускнее, глядя на нас сквозь легкую ткань балдахина.

– Ну вот, совсем другое дело! – обрадовалась Василиса, улеглась рядом и положила голову мне на плечо.

– Выходит, твоя сила напрямую зависит от твоих желаний и твоей веры в них! – Я прижал ее к себе и с наслаждением вдохнул идущий от ее волос цветочный аромат. Честно, я пообещал себе не смыкать глаз, охраняя ее сон и разбудить на рассвете до того, как наше теплое гнездышко увидят Захар и Борька, но сам не заметил, как заснул.

А зря…

* * *

– Ох, ну нифига себе! По-моему, кое у кого мания величия и ярко выраженный нарциссизм!

– Ник, мы конечно все понимаем, но тебе не кажется что вытаскивать эту кровать из замка было очень неуместно? И… не сказать – странно!

От этих голосов сон сбежал. Я резко поднялся на локте и уставился на подушку, которую нежно прижимал к себе, а с обоих сторон кровати дружно скалились Борька и Захар. Василисы не было!

– Что, припекло, друг? – Веха кинул мне на кровать мои вещи. – Не знаю, чем ты тут вчера ночью сам с собой занимался, но мог бы потом и одеться… Хотя бы потому, что ночью под звездами, даже под одеялом, прохладно.

– А если бы на нас новые призраки напали? Ты бы что, голышом с ними разбираться бы пошел? – Борька, не сильно смущаясь, взялся зубами за одеяло и беспардонно стянул его с меня на землю. – Хотя… Если бы снова одолели дамочки, есть все шансы, что ты смог бы их напугать… С таким-то потенциалом…

Вот принесла же нелегкая в такую рань!

– Где Василиса? Вы ее видели? – Я рывком сел и принялся одеваться. – Она, наверное, проснулась и зашла в замок.

– Реально припекло! – ответил сам себе Захар и сел рядом. – Не было здесь никакой Василисы! Видать вчера с симпатичными призраками переобщались вот тебе и поплохело! Ты зачем кровать наколдовал? Да еще с балдахином!

– Это не я… – Буркнул я, прекрасно осознавая, как сейчас это выглядит. – Это – Василиса…

– Тебе привиделось, что твоя суженная была тут? С тобой? Этой ночью?

– Да ничего мне не привиделось! – Одев штаны и рубашку, я натянул сапоги, поднялся. Поднял с травы меч, сунул его в ножны на поясе и посмотрел в глаза Захару. – Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

– Понимаем… Мы все, всё понимаем, хозяин! – вступился Борька. – Недотра… ах, какая бабочка полетела! Вот, лучше бы красоты природы оценивал… И вообще! Оделся? Поехали! Куда, говоришь, тебе надобно? К Лысому? Это что, кидайское погоняло?

– Нам нужен бессмертный мудрец! Ли Сий! – Ну, этот умник у меня сегодня получит! Бабочки у него, видите ли, летают!

– Ну, вот и я о том же! К Лысому, так к Лысому! – Подытожил коняга.

Вскоре, мы с Захаром оседлали наших скакунов, закрепили остатки провизии на седлах, и неспешным шагом отправились в путь. Когда замок остался позади, я развернул карту.

– Ну что там? По курсу? – Захар пришпорил свою кобылку и поравнялся со мной.

– Снова какие-то горы… – Я потер карту. Изображение приблизилось, открыв нашему взгляду и впрямь, не то горы, не то здоровенную стену.

Василиса

Проснулась я внезапно, но глаза открывать не хотелось. Я улыбнулась, восстанавливая в памяти вчерашнюю ночь и мое счастливое избавление из плена Пекельного. Если я стала такой великой магичкой, меня теперь никакие запоры и цепи не удержат!

Как здорово, что Никита теперь рядом.

– Проснулась?

Или не рядом?

Услышав голос Глаши, я распахнула глаза и, с тоской оглядев мою, уже порядком поднадоевшую тюрьму, села на кровати, прикрывшись одеялом.

Нет, ну это уже ни в какие ворота! Как я снова тут оказалась?! Или может мне вчерашняя ночь только привиделась? Опоил, Пекельный, каким-нибудь вином мудреным, вот и снилось, чего быть не могло…

Я прислушалась к ощущениям в теле.

Хм… что-то как-то не сильно похоже на сон…

– Ты чего, подруга? Сидишь, как будто кол проглотила!

– А что, по мне так заметно? – Буркнула я, и, кряхтя, поднялась. Огляделась. Кажется, одежду я оставила Фениксу на память…

– Эй… ты чего?! Заболела? – Всполошилась Глаша, разглядывая меня. – Или по-женски снова началось?

Продолжилось!

– Глаш… – Я попыталась изобразить счастливую улыбку. – Ты понимаешь… нет, ну может ты конечно и не понимаешь… но… я вчера вечером с магией поэкспериментировала… Короче, моя одежда сгорела. Вся! Не могла бы ты принести мне что-нибудь? А то еще Пекельный зайдет, не дай боже…

– Так наколдуй! – Она недоуменно похлопала зелеными глазюками.

Ну да… как же я сама то не догадалась… Как там Феникс говорил? Надо очень захотеть?

Я очень, очень хочу себе платье, и белье, и туфли… И побольше… Мало ли…

И даже честно зажмурилась, ожидая всего задуманного.

Ни-фи-га!

– Нет, Василиса, тебе явно плохо! – Глаша подошла ближе и усадила меня на кровать. – Фу! От тебя так и несет бабским счастьем! Если бы я не знала, что уйти отсюда тебе невозможно, то решила бы что ты провела ночь с мужчиной! И глаза у тебя сейчас такие… как у моей матушки после шабаша!

Я посмотрела на подругу, и только виновато улыбнулась.

– Серьезно?! – Она подбоченилась, а ее глаза почернели. – Ты переспала с ним?

Я только кивнула.

– После того, как я тебе вчера открыла душу?! О том, что я его люблю! – На ее пальцах засверкала молния.

И тут до меня дошло.

– Да нет!!! Совсем сдурела?! Нужен мне твой Бедоша, как дракону второй хвост! Мне и Феникса хватает… – Я довольно вздохнула, вспоминая ночь. – Выше крыши!

– Что? Сюда приходил Златокрылый?! – От такой новости Глашка плюхнулась рядом и принялась пытать. – И где он? А что теперь с Пекельным будет? Он же его не тронет?

Интересно, кто – кого?

– Это я! Я случайно ушла! Ну… а потом… ты понимаешь. А когда уснула рядом с ним, то проснулась здесь! – Я не удержалась и всхлипнула. – Как мне все это надоееееелоооо! Хочу назад! Домой! К мужуууу!

– Так, ша! – Глаша встряхнула меня, и указала на кровать. – Во-первых, вот одежда. Как вспомнила, так наколдовала. Во-вторых, забудь о том, что было! И у стен есть уши! В-третьих. Ты серьезно решила, что сможешь сбежать от Пекельного? К слову, он ничего не должен узнать! Ну и в четвертых…

Она помолчала, помогая мне натягивать платье, а затем, когда я оделась, приблизилась и зашептала.

– Мы с тетушкой придумали, как отложить вашу свадьбу! Бедорлаг пойдет на все твои условия, потому что хочет, чтобы ваша свадьба прошла без сучка и задоринки, ну и, думаю, потому что все же боится твоего отказа. Так вот! Ты должна попросить у него исполнить пять, а лучше десять твоих желаний!

– А чего тогда не сто? – Я закрутила на палец локон, и полюбовалась на спиральку.

– Можно, но тогда он поймет, что ты его дурачишь. – Вздохнула Глаша и протянула. – Он у меня такой умныыый… – И тут же снова затараторила. – Короче, на твое усмотрение! Но, чем больше желаний, тем дольше! А я пока к Могилке слетаю. Совет ведьм созову! Будем думать, как освободить тебя от его заклятия!

– Слушай, скорее всего, это заклятие меня назад и притянуло! – догадалась я.

– И очень здорово, что оно без функции слежения! – поддакнула Глаша. – Иначе Бедорлаг уже бы все знал о твоих похождениях, и остаток дней до свадьбы ты бы дожидалась в темнице. В цепях!

– А что, зная твоего Бедошу… легко!

– Ладно, с Василем я договорилась, он тебе скоро завтрак принесет, а Муз будет развлекать! – Она подмигнула мне и направилась к двери. – А я полетела!

– Стой! А что мне у твоего… Бедоши выклянчивать-то?

Глаша только пожала плечами.

– Что-нибудь! Ты же у нас премудрая! Только не кидайского шелка, этого добра на каждом базаре как грязи!

Я смотрела, как за ней захлопнулась дверь.

Что-нибудь необычного… Знать бы еще что-нибудь из необычного…

День пролетел незаметно.

Сперва появился Василий, и опасливо на меня косясь, поставил на кровать поднос с яствами.

– Кушай… деточка…

– Ты чего так долго не приходил? – Я уселась на кресло, переставила поднос на столик и, выбрав для разминки виноград, устроила домовому допрос. – Я, понимаешь ли, волнуюсь как у тебя со здоровьем! И где Муз? Он жив? Трубы потушил? Кстати, ты что-нибудь знаешь о заклинании, которое держит меня здесь? И какая твоя мечта? Ну, чего такого суперного ты бы сейчас хотел?

– Не-не-не! – Он принялся пятиться к двери. – Ничего мне от тебя не надо! И со здоровьем все хорошо! И у Муза тоже! Кушай, а я пойду… от греха подальше…

– Стой! – приказала я, и указала на кровать. – Иди, садись! Поешь со мной!

– Вот даже не проси! – Снова попятился, остановившийся было домовой. – Мне еще жить не надоело!

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– А чего ты по кровати хлопаешь, и желания рвешься любые исполнять?

И почему меня сегодня все не правильно понимают?

– Да ты совсем сбрендил, старый хрыч?!

– Да! Я – старый! Я – хрыч! – согласно покивал Василий и остановился. – Чего-о-о?! Какой я тебе хрыч? Еще не царица, а уже обзывается!

– Извини, Василий! По-другому до тебя не доходит! – Я поднялась, подошла, взяла его за руку и подвела к креслу. – Садись и ешь! Мне поговорить, посоветоваться с тобой нужно!

– А…. – Тут же успокоился он, удобно устраиваясь в кресле. – Ну, так бы сразу и сказала! Чего случилось?

Пришлось ему все рассказать. И о предложении Пекельного, и о влюбленной Глаше, и о ста желаниях на свадьбу, и о новой силе, которая не может противостоять заклинанию Пекельного…. Не рассказала я ему только о Фениксе. Да и не к чему это.

Домовой, под шумок уничтожив почти весь мой завтрак, посетовал, что с кондачка так сразу все и не придумаешь, и пообещал прийти как только – так сразу.

Тотчас, после его клятвенного обещания, в дверь скромно постучали, и раздался вкрадчивый голос Пекельного.

– Василиса, можно мне зайти?

Домовой сделал круглые глаза, подхватил поднос с остатками трапезы, и шустро посеменил к двери, не забыв восторженно шепнуть:

– Вот это дрессировка!

– Входи! – Разрешила я, когда стук раздался во второй раз. Дверь распахнулась перед носом Василия, едва успевшего отпрыгнуть, и на пороге, блистая лучезарной улыбкой, появился мой тюремщик. В руках у него переливался всевозможными оттенками синего какой-то неизвестный мне цветок, очень похожий на лилию.

– Здрасте. – Заискивающе оскалился домовой, прошмыгнул рядом с Пекельным и до меня донеслось: – И до свидания!

Пекельный едва заметно поморщился, шагнул в комнату и не удосужившись ответом, захлопнул дверь.

– Привет…

– Привет…

Я одернула платье, смущаясь его пристального взгляда, и села в кресло, где только что сидел Василий.

– Это тебе… – Он в два шага преодолел расстояние между нами и протянул цветок. Я осторожно взяла его и с наслаждением вдохнула тонкий аромат.

– Спасибо. Это… что это за цветок? – Я осторожно взглянула ему в глаза и снова потупилась. После того, что было сегодня ночью с Фениксом, так неловко смотреть на него. Словно это он – мой муж, а не Феникс. А я – неверная жена! А еще не покидало ощущение, что он все знал о моих похождениях.

– Не знаю. – Он опустился на кровать. – Я создал его для тебя. Нравится?

Интересно, долго он еще будет на меня пялиться?

– Очень. – Чтобы не смотреть на него, я принялась разглядывать это чудо.

– Ты подумала?

Вот, и не живется же ему спокойно!

– Да. – Я, наконец, взглянула в его серые глаза.

– И…? – Он улыбнулся, вот только его взгляд оставался холодным, точно лезвие.

– Я – согласна. – Мне показалось, или его улыбка стала искренней? Ладно, надо это исправить! – Но. Делаю я это из-за моего любимого. Уж лучше я пострадаю в твоих застенках, чем он!

– Мне не интересны твои причины. – В мгновенно потемневших глаза Пекельного промелькнула ярость. – Так же, как и ты. Мне интересен только ребенок, которого ты родишь мне. После, я даже отпущу тебя к твоему… гм… любимому! Посмотрим, будешь ли ты нужна ему тогда…. Итак, наша свадьба через шесть дней!

Он резко поднялся и направился к двери.

– Нет! – Я вскочила вслед за ним. – Наша свадьба состоится после того, как ты исполнишь десять моих желаний!

Он остановился, медленно обернулся.

– Десять?! И чего же тебе так не хватает?

– Да много чего… – Я передернула плечом. – Десять желаний или свадьбы не будет!

– Смотри, как бы поздно не было. Ведь Феникс все равно придет тебя выручать.

– Не придет! Я передала ему весточку. Так что, выбирай, что больше тебе нравится: жить со мной в браке или не жить со мной вообще.

– Одно!

– Девять!

– Одно!

– Восемь!

– Ладно, два!

– Семь и не меньше! – Во мне проснулся азарт.

– Или что? – Пекельный подбоченился. Видимо, все это тоже напомнило ему игру. – Думаешь, если потянешь время, мы с тобой не поженимся? А если твои десять желаний я исполню в один день?

Ишь ты, умный какой!

– Не уверена. Но если так будет – тогда выйду за тебя в тот же день! – рискнула я.

– Обещаешь? – прищурился он.

– Слово Василисы Премудрой!

– Ох, как-то это двусмысленно прозвучало… – мурлыкнул Пекельный.

– Боишься?

– Серьезно? – Ответил вопросом на вопрос мой тюремщик.

Вот же… гад! Но, с внешностью Феникса, такой очаровательный… А самое паршивое оказалось то, что он действительно очень сильно стал напоминать мне Феникса, каким тот был в первые дни нашего знакомства.

– Нет. Тебе просто трудно. А точнее – слабо! – отмахнулась я, развернулась и направилась к столику, где стоял забытый Василием графин с чем-то розовым.

От волнения пересохло в горле.

Он приблизился бесшумно, а в следующий миг я оказалась в объятиях и только охнула, когда его лицо приблизилось, и меня обожгло пышущим от него жаром.

– Мне ничего не трудно сделать для тебя! Кроме одного. Я не могу заставить тебя полюбить меня. Но, если ты пообещаешь дать этому шанс, я соглашусь на все твои условия!

Я испуганно сглотнула, глядя, как сквозь облик Феникса проступает настоящая внешность Пекельного. Самое забавное, что не далее как сегодня ночью я наблюдала такую же странность с Фениксом, когда сквозь обезображенные черты, проступило лицо любимого.

– Обещаю… – Главное выиграть время.

– Что-то ты быстро согласилась! – Его глаза оказались совсем близко. – Что-то тут не так…

Только бы он ничего не понял! А главное, не догадался о том, что было этой ночью! И о моих способностях.

Я зажмурилась и торопливо забормотала.

– Я не могу тебе отказать! И это самое легкое, что я могу. Пообещать! От меня зависит жизнь Феникса, и я сделаю все, что ты попросишь!

Он не ответил. Я чувствовала жар, идущий от него и его дыхание. Затем, моих губ коснулись его губы. Нерешительно…. Словно проверяя мою реакцию, или мою… огнеупорность?

Нежно…

Страстно…

Я распахнула глаза, глядя как два огненных, таких же как у Феникса, только с синими прожилками крыла распахнулись над нами.

– Кто ты? – Я всмотрелась в любимое лицо и повторила. – Кто? Ты?

Мужчина улыбнулся.

– Я – Феникс. Его отражение из мира мрака. Я же говорил…

– Это… Как такое может быть? – Я опустилась на кровать, глядя, как крылья Пекельного постепенно тают.

– Ладно, ответов для первого раза вполне достаточно! – Он улыбнулся и направился к двери. Открыл ее, но прежде чем выйти, оглянулся. – Я исполню три твоих желания. Я думаю, этого будет достаточно, чтобы доказать тебе искренность моих намерений. Хочешь сейчас озвучить мне первое?

Легко сказать!

Надо импровизировать.

Я огляделась. Взгляд остановился на гобеленах. Феникс… Птицы… Черный волк, или собака…

Волк!

На ум пришел оборотень, брат русалки, которых мы выручали в деревне Колокольцы. Кажется, это благодаря Кудыки и магии Пекельного парень с рождения оказался оборотнем.

– Да. Приведи мне волка, рожденного человеком, и сделай его свободным!

– Это уже два желания! – подметил Пекельный.

– Одно! – возразила я. – Надо же мне хоть какую-то компенсацию за то, что вместо десяти, ты решил исполнить только три моих желания!

– Ладно. Уговорила. – Он вдруг игриво мне подмигнул, вышел и захлопнул дверь.

Какая прелесть!

Глава восьмая

Феникс

– Эй, Ник, что там? – Голос Захара заставил меня очнуться от дремоты. День уже давно перевалил за полдень. Мы ненадолго останавливались на перекус, а затем двинулись дальше, вот только бессонная ночь дала о себе знать.

– Где – там? – Я вгляделся в возвышающуюся на горизонте горную гряду. Хотя, если верить Мафане и ее карте, никакая это была не гряда, а высоченная кидайская стена.

Ладно, подберемся ближе – посмотрим!

– Дерево видишь? Одинокое. А под ним что-то странное… – Захар даже притормозил кобылку, пристально вглядываясь.

Я тоже пригляделся.

– Дерево. Под ним какие-то люди нападают на… птицу? – От желания увидеть, картинка приблизилась, и от того, что открылось моему взгляду, я едва не ругнулся. – Афанасий? Но как?

– Че-го-о-о? – Борька сразу встрепенулся. – Неужели Яллар ему выписала развод?

– Кто такой Афанасий? – Захар посмотрел на меня в ожидании ответа. Но вместо ответа я достал клубочек, подарок ведьмочки Глаши, и крутанул его. А в следующий миг мы уже выходили из перехода всего в нескольких метрах от происходящего. – Эй, куда мы пришли? Это же Змей Подгорный!

– В первую очередь это наш друган! – раздул ноздри Борька. – А на него нападают какие-то желтокожие, узкоглазые дикари! А ну, мелочь кривоногая, разбегись! А то покусаю, нафиг!

Афанасий, в облике Змея, висел в сети на толстом суке здоровенного дерева и изображал глубокий обморок. Зато, поймавшие его гидайцы, увидев нас, разделились на два отряда. Первый, самый многочисленный, вооружившись копьями, рванул к непрошеным гостям, гневными выкриками явно пытаясь подсказать, куда нам всем идти. Второй отряд из трех человек остался сторожить Змея, попутно активно собирая валявшиеся на земле сухие листья и ветки, и складывая весь этот мусор на манер костра прямо под сеткой.

В руке Захара появился здоровенный охотничий нож. И откуда, только взялся? Не иначе как Мафаня расщедрилась. Одним движением он вдруг вырезал у себя на руке какой-то иероглиф, и вдруг затараторил на кидайском языке как на родном. Я не стал вникать в тему беседы, а направил Борьку прямиком к сети, выхватил меч, и наотмашь рубанул по удерживающей ее толстенной веревке.

Мой маневр удался. Веревка лопнула, и сеть с нашим другом рухнула прямо на приличную гору хвороста, который кидайцы уже успели натаскать.

Все бросились к нам. Борька оскалился, ругаясь сквозь зубы так, что даже заворочался Афон. Я взял наизготовку меч. Вот только битве не суждено было случиться.

– Феникс, стой! Они нам не враги! – Захар успел наладить общий язык с толпой варваров, теперь спешился и торопливо шел к нам. – Они нашли Змея и защищают! Не могли спустить его вниз, потому и собирали ветки, чтобы ему не так больно было падать. То, что ты перерубил веревку – это благость. Ты спас сына их бога!

– Че-го?! – От таких откровений я сунул меч в ножны и тоже спешился. – Никакой это не сын бога! Это наш друг! Он даже не Змей Подгорный! Его Пекельный наградил такой странной второй сущностью.

– Они это знают! А еще они знают то, что именно твой странный друг, поможет им найти и освободить бога. Давным-давно, еще на рассвете этого мира, Бога-дракона заточили в тюрьму зверо-люди, и наложили проклятие, что только нерожденный сын бога, сможет найти его и спасти. Змеи подгорные водятся и у них, но они все считаются Рожденными сынами Бога. А такого, как твой друг, они никогда не видели. Вот и решили, что такое страшилище просто не могло родиться у их божества. А значит, они нашли Нерожденного!

– Самое смешное, что в этом бреду даже логика имеется… – Опередил меня с ответом Борька и решил за всех нас. – Ладно. Утро вечера мудренее. Если эти… кидайцы не станут делать из нас шашлык, то пусть хотя бы накормят, напоят и спать положат. А утром мы сообразим, как быстро сделать ноги.

– Они нас не тронут, так как мы друзья с Нерожденным. И даже дадут кров, а потом отпустят восвояси. Но не вашего друга. Афона они намереваются оставить у себя до исполнения им условий завета. – Захар только развел руками.

– Ладно, там видно будет! – Решил я положиться на авось. – Сейчас надо привести в порядок Афона. Объясни им, Захар, что мы согласны проследовать с ними и чем скорее, тем быстрее!

Пока Веха что-то лопотал притихшим дикарям, я подошел к Афону.

– Афанасий, очнись! Что с тобой стряслось, друг? Я знаю, что ты жив, и может быть даже здоров! Афон! Просыпайся! – Я сперва его потряс, но, не увидев результатов, щелкнул по носу. – Вставай! Открой глаза!

И тут до меня донесся еле слышный шепот.

– Ага… чтобы меня на коврики порезали?

Под прикрытыми веками я увидел блеск его желтых глаз, и тоже зашептал.

– Ах ты… притворяешься?

– Жить захочешь, еще не так притворишься!

– Но эти желтопузые не причинят тебе вреда!

– Да слышал я. На воде вилами писано. Яллар отправила меня сюда, потому что ей было видение, что именно тут мы с тобой и встретимся! Ни на какие поиски богов я не подписывался!

– Ладно, давай так. Мы не знаем, что от них ждать. Если не хотим быть в опале весь наш путь, предлагаю сейчас пойти с ними на мировую, и подумать, что делать дальше. В любом случае, мы очень устали, чтобы изображать бегство. По крайней мере, не сейчас. – Я огляделся, и, заметив, что переговоры Захара подошли к концу, посоветовал. – И приходи-ка ты в себя! Я тебя на себе тащить не собираюсь.

Афон едва слышно ругнулся, чихнул и распахнул глаза. Улюлюканье и вой сообщили нам, что кидайцы были жутко довольны. Вскоре, когда с Афона сняли сеть, нас всех подхватили на руки, и под бодренькую песенку, понесли к горам. Да так легко, словно мы были пушинками!

Правда, эту прогулку слегка омрачило недовольное бурчание Борьки, которому пришлось передвигаться на своих «четверых». Одно порадовало: слушали мы его бурчание недолго. Гора-стена, возвышавшееся где-то в дали, волшебным образом приблизилась.

Наши проводники остановились возле подножия и задудели в короткие дудки. Каменная стена вздрогнула, загрохотала, и часть ее ушла вниз, открывая нам освещенный факелами ход.

Вскоре, мы вышли по другую сторону и ахнули. Песчаная пустыня сменилась городом-садом с разноцветными домами и крышами, похожими на шляпы с выгнутыми к небу полями, в котором, как пояснил Захар, жили стражи дворцовых ворот замка Владыки неба. Коротко – дайханы.

Нас поселили возле городской площади в большом одноэтажном доме. Афона хотели забрать с собой, но тот припугнул, что если они разделят его со слугами и любимым говорящим жеребцом, то «хрен им, а не поиски бога». Видать, эту угрозу Захар еще и по-своему приукрасил, потому что дайханы резво отстали от нас, принесли гору еды, фруктов, сена, а затем исчезли, будто и не было. Правда, не забыв выставить по периметру дома охранников.

Наконец, усевшись на тонкие циновки, мы смогли утолить голод и поговорить.

– Ну, теперь рассказывай, для чего Яллар отправила тебя за мной? – Я посмотрел на Афона, самозабвенно уплетающего нежнейше запеченное мясо молодого барашка.

– Она не отправляла. – Афанасий утер рот полотенцем. – Все дело во мне. Когда мы вернулись в сад, и увидели твое послание, она сказала что случилась беда. Я хотел идти за тобой, но в караван-сарае тебя уже не было. Я хотел открыть переход к тебе, но увидеть где ты ни я, ни Яллар не смогли. И только вчера она увидела тебя возле этой стены.

– Понятно. Вероятно, пока я был у Марфы, вы меня и не видели, – хмыкнул я. – Защита и все такое.

– Из-за Пекельного? – смекнул Афон.

Я только кивнул.

– А, гм, я так понимаю вы – друг Феникса? Человек? Или… – Очнулся от поглощения фруктов Захар.

– И человек, и или… – Буркнул тот, и смерил его взглядом. – А что? Какие-то проблемы?

– Афон, никаких проблем! – вклинился я в назревающий конфликт. – Это – Захар. Я рассказывал о нем. Он хранитель книги Страха. А так как книга там же, где и Василиса, то нам всем оказалось по пути.

– Я ни в коей мере не хотел вас обидеть! – Захар даже побледнел. – Дело не в том, кто вы! Я и сам, до не давнего времени, был призраком… Дело в другом… Просто я хотел понять, почему вы так выглядите. Ведь на Змея вы похожи только отчасти!

– Хочешь сказать рожей не вышел? – Зрачки Афона стали вертикальными щелочками.

Да что с ним такое?!

– Так! Все! – Я нахмурился. – Афон, ты действительно как Змей – рожей не вышел. И мы прекрасно знаем почему! И кто в этом виноват! Только вот вопрос. Ты же стал человеком? Яллар вернула тебе твой облик. Почему ты снова в этом обличие?

Афанасий грустно вздохнул, отвел взгляд.

– Я сам попросил. Ведь ты в опасности. А человеческое тело слабее. Мало ли, что там удумает Пекельный…

– Так ты собрался вместе с нами к Пекельному? – Нет, ну встретиться, поддержать, проводить до разлома мира и вернуться к любимой – это я понимаю. Но к демону в пасть-то зачем соваться?

– Ну да… – пожал плечами Афон. – Вот я и подумал, что в его царстве надо и выглядеть соответственно. Поэтому, Яллар вернула мне этот облик, и я полетел. Летел… летел… Увидел дерево, решил отдохнуть и попал в ловушку! А дальше вы знаете.

– Знаем… Теперь бы узнать, что дальше делать.

– Так, а что все-таки случилось? Яллар сказала, что больше не видит в этом мире Василису…

Я кивнул.

– Не видит. – И повинуясь взгляду друга, принялся рассказывать, пока не рассказал все и закончил. – И теперь мы идем за живой водой. А после к Пекельному. Терять уже точно нечего….

– Ничего, Ник, прорвемся! – Афон положил мне на плечо когтистую лапу и хотел сказать что-то еще, но тут дверь в дом распахнулась. К нам ввалились пятеро кидайцев и наперебой что-то залопотали.

Я взглянул на Захара и поднялся.

– Просят пройти с ними к их пророчице. Говорят, что та срочно хочет нас видеть. – Перевел тот и легко вскочил. – Ладно. Раз надо, значит, надо! Я, конечно, все пророчества знаю, но вдруг что-то новенькое скажет.

– Вот, я так и знал! – Проворчал Афон, тяжело поднимаясь. – Только назовись сыном бога – загоняют! Переведи этим коротышкам, что задаром, я на такую должность не подписывался!

Пророчица жила уединенно, возле круглого, заросшего лилиями озера. У ее дома рос роскошный сад, а позади возвышалась каменная гряда. Сама она оказалась совершенно слепой и невероятно красивой девушкой.

Едва я вошел, как она вскочила, и, найдя меня бельмами глаз, торжественно поклонилась.

– Мое почтение, господин. Я знала, что ты придешь. Я знала это еще полвека назад, и ждала.

– Гм… – Я смущенно кашлянул. Ладно, когда тебя прежнего знают те, с кем ты долгие годы жил бок о бок и общался, но когда незнакомая девушка при виде тебя так бурно выражает восторг… – Весьма благодарен… так сказать. Чем обязан?

– Ты же Феникс! Один из творений Ушедших? – Пророчица нахмурилась. – Верно?

Мне осталось только пожать плечами. Кто бы знал – верно это утверждение или нет?

– Феникс он! – Пришел мне на помощь Захар. – Сто пудово!

– А в народе еще Никитой кличут. – Поддакнул в окошко Борька. И как только увязался за нами? Мы же его у дома в стойлах оставили! – Или Ник. Производное от Фе-Ник-са.

– Наверное! – буркнул в довесок Афон.

И доказательств не надо. Кто же не поверит таким парням на слово?!

Доказательств и впрямь не потребовалось.

– Это ты, господин. – Снова поклонилась пророчица. – Я ждала тебя, для того чтобы сказать то, что мне поведала мать. А той рассказала ее мать.

– Интересно… – хмыкнул Захар. – И чего такого ты можешь поведать из того, чего я не знаю?

– А тебе, Хранитель Страха, еще предстоит очень многое узнать. Тебе ведомо только то, что разрешено знать смертным. И только! – Слепая безошибочно нашла глазами онемевшего Веху, опустила взгляд, села на табурет и начала рассказывать. – Ты – Феникс, и трое твоих сестер – правители этого мира. Вас здесь оставили Создатели себе на замену и на радость всем нам… Это то, что говорится в школах, то – что нам всем позволено знать. Вот только, мало кто знает, что создатели, прежде чем породить вас, Правителей этого мира, создали для вас слуг. Существ с телом мужчин и женщин, но обликами животных и птиц.

– Ворон! Хранитель царства мертвых! – догадался я. – И Ифрит?

– Точно! – улыбнулась пророчица. – А еще Сайфианикс. Женщина-кошка. Дракон – повелитель Кидайя, тоже был одним из слуг. Вот только они не считали себя слугами. Они считали себя детьми Создателей. И когда в этом мире появились вы: ты, Феникс, и твои сестры. Когда стало известно, что именно вы останетесь править всем созданным, тогда и созрел заговор между слугами. Они понимали что вы, все вместе – единое целое – гораздо сильнее их, всех вместе взятых, а потому они решили вас разлучить. Для этого из темного мира был призван тот, кто близок вам по духу и силе. Феникс ночи. Ваш брат.

– Пекельный! – Сорвалось с губ ненавистное имя.

– Он самый. Сам себя он называет Бедорлаг. Слуги создали портал в его мир, когда ушли Создатели и призвали его. Они поклялись ему в верности. Видать, решили, что один враг лучше, чем четверо. Что ж… Они очень ошиблись… Дракон – единственный, кто решил пойти против воли мятежников, за это его и заковали в цепи. Освободи его, Феникс. Он будет на твоей стороне, если потребуется. Единственный, кому ты можешь верить. Ты же помнишь, как это было?

Новости заставили меня взяться за голову, и очень захотелось ею еще обо что-нибудь постучаться. Может, тогда начну хоть что-то вспоминать?

– А как его найти? Как найти Дракона?

Пророчица только развела руками.

– Если бы я знала… Деяния высших скрыты от меня. Я вижу только то, что должна увидеть. Знаю только одно. Дрожь земли. Говорят, так бьется его сердце.

Василиса

– Ну, что он сказал? – На следующее утро у меня как штык была Глаша. – Сколько желаний решил исполнить?

– Ты чего так рано вернулась? – Я приоткрыла один глаз, разглядывая родственницу. Глаза горят, на щеке румянец. Сразу ясно, что вернулась от Могилки. – Уже выяснили, как поводок Пекельного с меня снять?

– Выяснят! – отмахнулась она, что-то пробормотала, дунула, и только после этого прошагала ко мне. Села на кровать и затормошила. – Ну! Давай, рассказывай! На сколько он расщедрился?

– Три желания! – фыркнула я, глядя на ее помрачневшее лицо. – Жмот твой Бедоша, каких поискать!

– Это просто ты уговаривать не умеешь! – Тут же встала она на его защиту. – А первое уже загадала?

– Ну, а то! Всю голову сломала, пока придумала. – Я горделиво улыбнулась и села на кровати. – Чтобы он привел мне волка, рожденного человеком!

– Че-го?! – разочарованно протянула Глашка, и выдохнула. – Во, дура! Да таких в Лихомани пруд – пруди! Волколаки себе, знаешь, сколько человеческих женщин перетаскали? Они же у нас черноволосые, голубоглазые красавцы с офигенным телом! Заманят теплыми словами, да ласками страстными, а уже только потом оборачиваются… А девушке что делать? Любит, хочет, да еще и местами беременная. Сама понимаешь, что потом таких волчат найти – раз плюнуть!

– Да нет! Я не про ваш ширпотреб! – отмахнулась я. – Я про эксклюзивный вариант. Есть у меня знакомый, который родился у обычной пары, да только из-за твоего любимого Бедоши стал оборотнем. И до сих пор мается!

– А если Бедорлаг тебе обычного волчонка приведет?

– Как приведет, так и уведет! – хмыкнула я. – Мне обычный не подходит! Кстати, не знаешь, как мне у Бедорлага выпроситься погулять? А то устала в четырех стенах сидеть…

– Так попросить не пробовала? – Глаша только покачала головой.

– Пробовала. На свидание утащил… – вздохнула я, и, заметив мрачный взгляд Глафиры, тут же перевела тему. – Кстати, я у себя под кроватью в сундуке нашла книги, на непонятном мне языке. Вдруг там что-то интересное написано, как думаешь?

– Покажи? – тут же заинтересовалась она.

Было бы сказано!

Я спрыгнула с кровати, и уже в следующий миг мы вместе втаскивали тяжелый сундук.

– Ого! – Глаша откинула крышку и бережно взяла одну из книг. – Кажется это летопись Создателей. Родителей Феникса и его сестер. Вот, видишь рисунок птиц? Такой же как на гобеленах.

– А чего там написано? – Я полюбовалась на рисунок и снова уставилась на вязь незнакомых слов.

– Да кто бы знал! – фыркнула подруга. – Если бы их можно было так легко прочесть, разве бы их забыли у тебя под кроватью? Нет. Ни одного знакомого слова.

– Жалко. – вздохнула я. – Вдруг там что-то нужное!

– Но я знаю, кто сможет их прочесть. – Глаша хитро прищурилась.

– И?

– Кто-нибудь из тех, кто жил в то время.

– Супер! Это кто, например? Феникс? Который сам себя не помнит. Или его сестренки? В коме… – Надо же было придумать!

– Может Могилка? Или домовой? Они же долгожители! – Пожала плечами Глаша, ловко запихивая книгу в корсет. Я даже восхитилась, глядя, как книга словно испарилась, ловко прячась в ее пышных формах. – В любом случае, попытка – не пытка. Пойду, хотя бы у тетки поинтересуюсь!

– А я?

Тут в дверь раздался знакомый до боли стук, и голос Пекельного спросил.

– Василиса, я могу войти?

– А ты, Бедорлага развлекай! – предложила Глаша, и пошутила. – Только помни, шаг влево, шаг вправо – в жабу превращу!

А может и не пошутила…

– Входи… – разрешила я. Дверь распахнулась, и в комнату шагнул Пекельный. Глафира тут же склонилась в низком поклоне, и не глядя ему в глаза, незаметно улизнула.

Зря старалась. Он ее даже не заметил. Уставился на меня как удав на кролика и, улыбнувшись, подошел ближе.

– Моя принцесса… – Взяв горячими руками мою руку, поднес ее к губам, и, опалив дыханием, едва коснулся губами. – Как спалось?

– Нормально. – Я честно старалась, чтобы мой голос прозвучал равнодушно, но вспыхнувшие щеки выдали меня с головой. – Как всегда мучили кошмары.

Не сводя с меня глаз, он улыбнулся.

– Не надо комплиментов! – И тут же сменил тему. – Кстати, хотел предложить тебе сегодня убить двух зайцев сразу. Точнее волков…

Я напряглась.

– Слушаю.

Его рука скользнула на талию, заставив меня вздрогнуть.

– Предлагаю тебе сегодня со мной прогуляться. Развеешься. А заодно, я выполню твое первое желание.

– Ты уверен, что это тот самый оборотень, о котором я говорила? – отстранилась я. Он словно не заметил.

– Вот мы и узнаем. Так, что? Пойдем?

– Но… я не одета! – Пусть я в ночной рубахе, но не пойдешь же так гулять?

– Пустяки! – Он что-то шепнул, и меня стиснул узкий покрой охотничьего костюма, а на ногах появились высокие сапоги. – Устроит тебя такой вид?

Пекельный подтолкнул меня к засеребрившемуся в воздухе громадному овальному зеркалу и я ахнула, разглядывая миниатюрную красавицу, одетую в черный кожаный костюм охотницы. Белокурые локоны спрятались под кокетливую шляпку с длинным страусинным пером.

– Это я?

– Нравится? – Он возвышался позади, пристально глядя в глаза моего отражения.

– Очень! – согласилась я, разглядывая нас. Эх, если бы только это был настоящий Феникс.

– Тогда, пойдем? – Не дав мне сообразить, он подхватил меня на руки, и направился прямо к зеркалу. Пара шагов и мне в лицо плеснул холодный осенний ветер. В следующий миг я оказалась на земле.

Осень? Неужели в Лукоморье уже осень?

– Где мы? – Я обернулась к Пекельному.

– Возле деревни Колокольцы. Знаешь такую? – Он прошел вперед и указал на блестящее впереди озеро. Будто зеркало, в обрамлении желто-черных ресниц-камышей.

Я сглотнула.

– Зачем мы здесь?

– Твое первое желание… Кажется он живет тут… Мой крестничек. – И громко крикнул. – Фома! Я – твой хозяин – жду тебя!

Первое время ничего не происходило. Затем послышалось шуршание, и из камышей высунулась голубоглазая башка черного волка.

– Господин? Но… – Волчара шаг за шагом подошел и остановился на расстоянии вытянутой руки. – Я ничего не нарушал! Живу по правилам, как вы и приказали… Сестренку, правда, замуж не отдали, но как отдашь, если все мужики от нее шарахаются. Сколько их она перетопила в свое время!

– Если ты оправдываешься, значит, есть за тобой вина. – Пекельный прищелкнул пальцами и приказал. – Оборотись, перевернись. Хоть холодной осенью, хоть жарким летом – стань на веки вечные человеком.

Я ахнула, глядя, как ломает и корежит зверя его заклятие, закрыла уши, чтобы не слышать его обреченного воя. Спустя мгновение перед нами на коленях стоял обнаженный парень, удивленно разглядывая руки.

– Что… что ты со мной сделал?

– То, что и должен был. Срок твоего служения мне – закончился. Я освобождаю тебя! – Пекельный обнял меня за плечи и вывел вперед. – И благодари за это не меня, а мою невесту. Василису Премудрую!

– Но… – Фома, не узнавая, посмотрел на меня и снова перевел взгляд на Пекельного. – Что мне теперь делать?

Тот пожал плечами.

– Жить! – Не выпуская из захвата мое плечо, он развернул меня и повел к ожидавшему нас зеркалу перехода. А вслед нам полетел тоскливый, обреченный вой.

– Ну, что? Первое желание исполнено… – Мурлыкнул Пекельный, когда переход вывел нас из холодной осени в теплое лето. Мы оказались в благоухающем саду, где под раскидистой вишней стоял накрытый яствами стол. Он усадил меня на стул, сел напротив, и улыбнулся. – Может, прекратим этот фарс?

Протянул ко мне руку, на которой появился серебряное украшение, в центре которого темнел всеми оттенками черного огранный камень.

– Будь моей женой, Василиса, и я брошу к твоим ногам целый мир!

Вау! Феникс мне такого не говорил.

Я взяла подарок.

– Это и кольцо, и кулон. Будет, чем ты пожелаешь!

Помедлила и надела на палец.

Его глаза прищурились.

– Ты действительно согласна? И это не оттого, что ты пытаешься спасти Феникса?

– Согласна. – Я погладила холодные грани камня. Красивый. – Только никто не отменял мои оставшиеся желания. Будем считать это твоим свадебным подарком.

– И, что ты хочешь? – Он невозмутимо наполнил наши бокалы золотистым вином и легонько коснувшись моего, сделал небольшой глоток.

– Расскажи мне о себе. – Я тоже пригубила напиток, и взяла с блюда кисть фиолетового винограда.

Он вдруг смутился.

– Еще не время!

– Но это мое второе желание. – Я отщипнула виноградинку и положила в рот. М-м-м… – Отказываешься? Не доверяешь?

Пекельный помолчал, буравя меня взглядом, и вдруг заговорил.

– Представь себе, что мой мир, как этот черный бриллиант. Он прекрасен, как прекрасна в своей неизбежности ночь. Его создали мои родители. Самые прекрасные создания в целом мире. Но… Они, как все самое прекрасное, не смогли остаться со мной. Они ушли. – Его глаза подозрительно блеснули. Он помолчал. А когда заговорил снова, в его голосе зазвенела ярость. – Они бросили меня! Уродливого, одинокого в своем, таком далеком от идеала мире! Они ушли сюда, чтобы создать самый лучший из своих миров! Чтобы создать свои новые прекрасные творения, и подарить им эту жемчужину!

Он вдруг рассмеялся и, внезапно оборвав смех, произнес с тобой обреченностью, что у меня сжалось сердце:

– Я был обречен ими на вечность в одиночестве и тоске. Я спрашивал себя – за что? Неужели я мало их любил? Мало боготворил? Для меня нет и не было никого величественнее моих создателей… Но я оказался далек от идеала, и меня оставили в таком же не идеальном мире. Сколько столетий, тысячелетий я жил, создавая таких же одиноких, озлобленных созданий, даже не представляя, что есть другие миры. Куда мне не было ходу… до одного, самого счастливого в моей никчемной жизни дня.

– Когда ты выбрался из того мира? А как ты попал сюда? – Боже, я сама не заметила, как стала сочувствовать ему. А с другой стороны, если он всегда был одинок и озлоблен, откуда ему знать о других сторонах отношений? О других чувствах? О другой жизни?

– Мне помогли. – Он словно очнулся, и скомкал беседу. – Я выполнил твое второе желание?

– Не до конца! Ты что-то скрываешь! – возмутилась я. А ведь так рассчитывала на его тайны!

– Каждый из нас вправе что-то скрывать. – Он развел руками. – Но обещаю, как только ты разделишь со мной ложе, я расскажу тебе все!

– А почему не сейчас? Ты мне не доверяешь? – Я была настойчива.

– Просто… Когда ты станешь моей, ты забудешь о моих врагах. Ты станешь моим союзником, и будешь знать обо мне все! – Пекельный открыто посмотрел мне в глаза и улыбнулся. – А пока обойдемся поцелуями…

– И что это значит?

– Не важно. К слову… Ты теперь не пленница. Можешь выбрать любую из комнат, и гулять где тебе заблагорассудится. Только не пытайся подняться на башни. Это опасно. Здание обветшало…

– Спасибо! – искренне обрадовалась я. – Только я останусь в своей комнате. Привыкла уже, знаешь ли…

– Кушай! – Он снова наполнил мой бокал.

Глава девятая

Феникс

Ночь прошла беспокойно. Тревожно постанывал во сне Захар, что-то бормотал за стеной в загоне Борька и тоскливо вздыхал Афон.

Я лежал на мягкой циновке и смотрел на звездное небо. Мысли не давали уснуть. А еще ощущение, что я опаздываю. Точнее уже опоздал. Безумно. Бесконечно!

Попробовал вызвать Василису через магическое зеркало, но тщетно. Словно и не умел никогда! Если она в своей темнице, то, по крайней мере, там есть самовар. Так почему же не получается? Где она, если не там? И с кем?

Последний вопрос раскаленным прутом жег душу. От Пепельного можно ждать всего!

А еще не давало уснуть какое-то странное дрожание. Точнее оно повторялось с периодичностью в некий промежуток времени, и было такое слабое, на уровне ощущений, что поначалу я его даже не замечал. Только, как что-то, вызывающее беспокойство.

Под утро я все же задремал… и оказался под землей, рядом с огромной головой Дракона. Вздох…. Выдох… Вздох… Выдох…

Дрожь земли!

Это – Дракон!

– Это – Дракон!!! – выпалил я, едва кто-то коснулся моей руки, вырывая из тревожного сна.

– Ой, ты мне льстишь! – фыркнул Афанасий. – Мандаринку будешь?

Я сфокусировал взгляд на оранжевом фрукте и помотал головой. Сел.

– Нет. Слышишь?

Я поднял вверх палец, призывая всех к молчанию, и затаил дыхание.

Захар заинтересованно поглядывал на нас из своего угла, уплетая заморские фрукты.

Наконец Афону надоело молчать.

– А, что я должен услышать?

– Дыхание дракона! – Я, словно, превратился в одно большое ухо, но привычной дрожи не было!

Может мне с недосыпу показалось?

– Что-то, мне кажется, ты – Феникс, кошмаров пересмотрел?

– Да ну тебя! – отмахнулся я, поднялся и вышел на улицу. Сел у небольшой умывальни, и с наслаждением плеснул в лицо ледяной утренней воды. Что теперь делать? Где искать этого Дракона?

Вскоре нас навестили несколько из вчерашних кидайцев и мило пообщались с Захаром.

– Ну, и чего они приходили? – Я посмотрел на Захара, когда гости покинули дом.

– Да все тоже! Говорят, что мы срочно должны найти Дракона, иначе наступит какой-то важный день, ночь и утро соединятся, и в мире навсегда воцарятся сумерки. – Захар как-то странно посмотрел на меня.

– Что?

– Никаких ассоциаций не возникает? Кого можно назвать ночью и кого – утром? И что будет, если эти кто-то соединятся?

– Точнее – поженятся! – Я нахмурился, пытаясь сдержать рвущееся отчаяние. – Пекельный и Василиса! А ведь она мне говорила, что Пекельный добивается ее руки. Даже если она ответила «нет», разве будет это чудовище прислушиваться?

– Так может он ее украл не затем чтобы провести над тобой обряд, а чтобы жениться на ней? – Захар как всегда резал правду-матку. Жаль, что без анестезии…

– Что? – Афон перестал уплетать мандарины и, услышав интересное, подсел ближе. – Пекельный – Что?! Собрался жениться на Ваське??? А как же ты? Феникс? Он же ее сожжет, как эту, как ее… Кудыку!

– Уже нет. Он стал человеком. Теперь, я больше рискую сжечь Василису, нежели он, – невесело усмехнулся я.

– Что ж, первый блин комом… – Захар налил себе чаю и залпом выпил. – Пекельный всегда имел слабость к роду Премудрых. Вот Кудыка первая и пострадала.

– В смысле? – Мы с Афоном переглянулись, уже догадываясь. – Она была из рода Премудрых?

– Мафаня говорила, что Кудыка – седьмая вода на киселе. Но тоже из рода Премудрых. – Кивнул Захар. – Вот только мудрости не хватило, не лезть к Пекельному в койку, когда тот был ходячим «мясом на углях»! Захотелось править всем миром вместе с обещанным сыночком, вот и сгорела.

– Угу. А потом мы ее еще раз… сгорели! – Афона передернуло. – Как вспомню!

Я задумчиво покивал.

Внезапно пришедшая в голову мысль не давала покоя.

– Я думаю о том, что вчера сказала пророчица. Были люди-звери, служившие моим родителям, прежде чем они создали нас. И после их ухода слуги возомнили себя правителями мира. Так?

– Вроде… – Захар насторожился.

Я вскочил.

– Кажется, я знаю, кто нам сможет помочь! – Достал из-за пояса склянку, где хранились слезы повелителя царства Мертвых, и посмотрел на побледневшего Захара. – Я хочу призвать одного из этих слуг. Если не хочешь с ним встречаться, уйди.

– Нет. – Тот, помедлив, улыбнулся. – Я останусь. Что он мне сделает, если я под защитой Хранителя мира?

Ну, тоже верно!

Я открыл склянку, перевернул, и дождался, когда мне на ладонь упадет капля, растер ее пальцем и позвал.

– Ворон, я жду тебя. Приди!

Мгновение ничего не происходило, затем у меня за спиной вежливо кашлянули.

– Приветствую тебя, Повелитель. Ты как всегда лаконичен!

– Обстоятельства обязывают! – Я обернулся, посмотрел в черные бусины глаз Ворона и приказал. – Расскажи мне. Все!

– Неужели вспомнил?

– Я не хочу знать то, что знаю. Я хочу узнать о том, что вы утаили от меня! Ты, и Сайфианикс, и Ифрит. Были еще! Гайор – орел, Нубас – волк. Сеа – кобра. Все вы! Почему?

Ворон пожал плечами.

– Мы не хотели быть слугами. Мы были детьми для Создателей. Первенцами! А потом они создали вас, Хранители. А нас оставили служить вам!

В голове вдруг появилась картинка: я и Ворон, пьем чай в саду на Северной башне.

– Но ты не был слугой! Ты был другом! – Я даже потряс головой пытаясь избавиться от нахлынувших чувств. – Я всегда уважал тебя!

– А когда я посватался к твоей сестрице? Гамаюн! Мечта! Но она только посмеялась, а тебе приказала отослать меня с глаз долой! Помнишь? – Ворон зло прищелкнул клювом. – Нет. Но это именно ты заставил меня навеки охранять царство мертвых. Как будто они могут разбежаться! А еще, именно ты приказал мне никогда не снимать эту маску.

Я подержался за голову, которая от всех этих откровений хотела разлететься на кусочки.

– Я не мог этого сделать!

– И все же сделал! Я – слуга правды и пророк грядущих событий! Именно я увидел в одной из мириад граней будущего открытие врат в мир, где жил твой брат. И притянул это. Сеа и Нубас, из дневников Создателей, узнали о нем. И когда он пришел из мира Тара в такой яркий и солнечный мир Лукоморья, именно мы рассказали ему о тебе. И о сестрах. Рассказали о ваших слабостях. Научили, как справиться с вами и захватить власть. Конечно, не все прошло гладко, но именно Сайфианикс научила Бедорлага обряду, который поменял вас местами. Все дело в том, что Ушедшие, не особо заморачиваясь, создали вас близнецами! Ты – Феникс – властитель солнечного света, он, как ни странно, тоже Феникс – повелитель черного солнца. Но этот мир был не для него, поэтому, бедолага Бедорлаг, – Ворон хрюкнул, – почти тавтология! Поэтому, он так мучился в лучах безжалостного светила, но ждал! И наконец – дождался! Знай, Феникс, когда он проведет обряд в третий раз – ты станешь чуждым этому миру. И Василиса не сможет быть твоей. Больше никогда!

– Ты меня так ненавидишь? До сих пор? – Я покусал губы. Ничего себе, откровения!

Ворон только качнул головой.

– Нет. Мне жаль, что я это сделал. Жаль, что предал тебя, друг. Но, ничего не бывает просто так. То, через что тебе пришлось пройти, сделало тебя сильным мужчиной, а не сомневающимся мальчиком, каким ты был. Теперь ты знаешь, что тебе делать и к чему стремиться, чтобы обрести себя! И если вы с Бедорлагом одинаковы, то должны дополнить друг друга тем, что не хватает вам для равновесия! Он меняется. Я это знаю. Меняешься и ты!

– Я хочу вернуться. Хочу забрать то, что по праву рождения принадлежит мне! Забрать Василису! Она – моя! – Руки невольно сжались в кулаки.

– В какой-то степени…. Забавно то, что с Премудрой он тоже может обрести любовь и недостающую ему половинку. – Ворон ухмыльнулся и тут же стал серьезным. – Если ты вернешься в Лихомань, сердце этого мира, ты уже не будешь прежним. Возможно, ты исчезнешь навсегда. Еще вопросы?

– Да. – Я помолчал. – Где нам искать Дракона?

– О! Ручная собачка Создателей! Он был против с самого начала, за что и поплатился… Но, он действительно может быть полезен. – Ворон помолчал, словно что-то вспоминая. – Да, где искать… Мы погрузили его в сон, рядом со стеной.

– Но где?! – Не выдержал Афон. – Эта стена длиннее края мира!

– Ищите по биению сердца. – Ворон напоследок хлопнул меня по плечу. – Прости меня, Златокрылый. Если ты, когда-нибудь, снова захочешь принять меня как друга и советника, я буду с тобой. Но… при маленьком условии… Я хочу Гамаюн!

– Для начала, я верну ее в мир живых, и если она захочет быть твоей, буду только рад. – Я крепко пожал его руку.

– Хороший план. Только пообещай, что замолвишь за меня словечко? – Он потешно хрюкнул и растаял точно туман, от дуновения ветра.

Василиса

– Ну, как прошло? – поинтересовалась Глашка, появляясь из воздуха, едва за мной захлопнулась дверь. Я прижала палец к губам, прижалась ухом к двери, но ничего не услышала. Толкнула, проверяя подлинность разрешения Бедорлага, и едва не вывалилась в коридор.

Открыта!

Неужели, я действительно больше не пленница! Но, почему он так уверен, что я не убегу?

– Нормально прошло. – Я снова закрыла дверь и направилась к кровати. – Осталось одно желание.

– Что-о-о?! – На Глашку было больно смотреть. Взволнованна, на глазах слезы. – Как? Почему? Он исполнил твое первое желание? Ты видела волка?

– Да. Он теперь свободен. Как я ему завидую… – Я вздохнула, вспоминая.

– Ну, а второе желание? – Глаша села рядом.

– Вторым желанием я попросила Пекельного рассказать о себе.

– И?

– И он рассказал… – Не дожидаясь вопроса, я принялась пересказывать наш разговор, а когда закончила, усмехнулась. – Вот так – то. И не поймешь, жалеть его, или…

– А-а-а… Мне его уже дико жалко! Чего тут понима-а-ать? – Глашка вцепилась в меня и зарыдала. Я опешила. Вежливо похлопала ее по спине, подумала, и присоединилась.

– А-а-а…! И мне!!! А еще Феникса! И тебя! И себя-а-а-а!!!

Сколько мы так дуэтом провыли, не знаю. Наконец, голос домового разрушил нашу сопливую идиллию.

– Ничего себе, болото! Как у Водянного! Даже лучше! Девки, вы чего?!

Мы неохотно отодвинулись друг от друга, еще пару раз шмыгнули и не сговариваясь набросились на Василия.

– Чего надо?

– Болото, как болото!

– А тебе завидно?

– Шляются тут всякие. Стресс снять не дадут!

– Да ревите, сколь влезет! – возмутился Василий. – Я правда, по делу пришел… Но, как скажете! Покедава!

– Стой!

– По какому делу?

Мы разом вскочили. Но домовой был непреклонен.

– Сначала прощения просите!

Мы с Глашей переглянулись и виновато протянули:

– Прости, Василий!

– Да, мы это не со зла тебе наговорили…

Домой расплылся в довольной улыбке.

– А ножки помассируете?

– Я тебе сейчас спинку помассирую! – ласково пообещала Глаша, поднимая табурет.

– Злые вы! Уйду я от вас! – Тут же забурчал тот, но понимая, что ходит по тонкой грани, перешел к делу. – Ладно, психованные. Я вот, что вам скажу! Ты, Глашка, просила узнать, какой заговор держит Василису возле Пекельного? Ну, так вот! Задачка оказалась проще простого. Я за ними сегодня проследил, как ты велела, и выяснил! Нет никакого заклятия. Точнее есть, но самое простое и примитивное! К тому же, Пекельный мою догадку в разговоре подтвердил.

Он посмотрел на меня.

– Помнишь? Он сказал, что доверит тебе все свои тайны, когда ты разделишь с ним ложе, а пока довольно и поцелуев. Помнишь?

Я пожала плечами и неуверенно кивнула.

– Вроде… А… при чем тут тайны и поцелуи?

– Какие поцелуи?! – очнулась Глафира. – Ты что, с ним целовалась? Да еще и не один раз???

– Да он сам! То ручку поцелует, то… не ручку… – Я попятилась, глядя, как ее глаза начинают сиять ультрамарином. – Да ты чего? Это же не по моей воле происходит! Да будь у меня выбор…

– Выбор есть всегда! – Она подбоченилась и принялась на меня наступать. – Вот сейчас я выбираю, что лучше: волосы тебе повыдергивать, или рожу расцарапать? Может, после этого Бедоша от тебя откажется!

– Да успокойся! – Я на всякий случай вооружилась графином. – Во-первых, это все отрастет и заживет в один миг, а во-вторых – где гарантия, что одно из перечисленного не случится с тобой? Я ведь тоже могу тебе что-нибудь расцарапать и повыдергивать!

– Да ты!

– Да! Я!

Не знаю, чем бы закончилась эта перепалка, если бы между нами не материализовалась тетушка Глашки.

– Так, ша, Премудрые! – И повернулась к домовому, растерянно жавшемуся к кровати. – А ты, чего, дурында, без меня пошел?! Я же говорила, что последние опыты доделываю! А если бы теория не подтвердилась? Реально эти двое повыдергивали бы друг другу метелки! Что тогда? Одну из них надо замуж выдавать!

– Не-не-не! Меня замуж еще раз не надо! – возмутилась я. – Я замужем!

– Да речь не об тебе! – отмахнулась баба Клава. Убедилась, что воинственный настрой у нас исчез, и обняла за плечи сначала меня, затем Глашку. – Ну? Кукушки! Родная кровь, а туда же!

– Ну, то, что мы из рода Премудрых, мы это уже выяснили! – С гордостью поделилась я открытием.

– Да? А то, что вы сестры двоюродные – выяснили? У Мафани, матери твоей, Василиса, были две сестры, а не одна. Только самая старшая из них, вышла замуж за моего сына, колдуна из секретной лаборатории, и уехала жить в Гать. Бабка твоя, мать-королева Ромашкового царства, прокляла непокорную и пожелала больше ее не видеть. Потом родились твои братья, Глаш, ну а после и ты. Получается, что с Василисой вы одногодки. Сестры!

– Конечно! – обиженно выпалила Глаша. – Только сестры могут обещать помочь с любимым, а за спиной его нацеловывать!

– Да никого я не нацеловывала! – Ну, все! Мое терпение тихо издохло! – Еще раз скажешь это слово, вообще помогать тебе не буду!

– Еще скажи, что замуж за Пекельного пойдешь?

– И пойду! В отместку! Что, ему, на такой дуре как ты, что ли, жениться?! И так, мужик, намаялся по самое не балуйся! Смотри, какой черный бриллиант он мне подарил!

– А я тогда с Фениксом замучу!

– Я тебе замучу! Я тебе так замучу!

– Держи, Клав, ты этих придурочных! Из-за ерунды поубиваться готовы! – Раздался еще один голос. Рядом с домовым стоял Муз. И судя по реплике, уже долго.

– Это мы-то, придурочные?! – Найдя общего врага, мы с Глафирой объединились. – Да мы…

– Да ты…

– Да я…

– Ну, все! Сядьте и тихо послушайте! – Гаркнула баба Клава, да так громко, что мы с Глашей мгновенно выполнили ее приказ и оказались на кровати рядом с Василием и Музом. Тихие и послушные.

– Короче! – Чуть сбавила обороты она и заговорила. – Я проверила все связующие друг друга заклятия, и любое из них Василиса могла бы преодолеть, кроме одного. Называется «привязка». Это когда колдун, используя лишь магию обольщения, романтики и поцелуев, привязывает к себе жертву, укрепляя это заговорами на чувства и эмоции. Вызывая этим интерес, жалость, страсть, желание испытать что-то неведомое, узнать все его тайны, Пекельный все сильнее привязывает тебя к себе. Причем сейчас, если ты будешь снова ему сопротивляться, он ускорит события. Короче говоря, финалом окончательного подчинения тебя будет ваша совместная постель!

– Но… почему тогда я смогла сбежать, пусть и ненадолго, к Фениксу? – Я бесшумно выругалась. Вот и верь теперь его слезным откровениям!

– Потому, что Феникса, ты хочешь больше, чем Пекельного! – хмыкнул Муз и сложил руки на груди. – А это мысль…

– Итог. Чем больше Пекельный тебя целует и гуляет, тем быстрее ты окажешься его женой! – Закончила баба Клава и посмотрела на Муза. – Что за мысль опять у тебя? Давай выкладывай!

– Мысль простая. Девицы похожи на раз, два! Нос Глашке покурносее сделать, губки попышнее, глаза поголубее, волосы… А волосы и покрасить можно. Переодеть в Ваську, перстень обручальный нацепить. И пусть Пекельный ее целует! Может разницу он и заметит, да только уже поздно будет. Так как?

– Хм… – Клавдия нахмурилась, разглядывая то меня, то Глашку.

– Пожалуйста-пожалуйста! – загомонила Глафира, делая просящим взгляд.

– Это конечно мысль! – наконец одобрила Клава и осекла. – Но, погодим немного! У нас еще третье желание не израсходовано!

– Кстати, а что мне загадать-то? – вспомнила я. – Пекельный спросил с меня третье желание, но я сказала, что пока не решила, а значит, требовать он его с меня будет завтра!

– Хм… – Клавдия задумалась, приказала. – Все думаем! Чем нереальнее придумаем, тем будет лучше!

– Может, иди куда-то, найди кого-то? – озадачил всех Василий, но баба Клава отмахнулась.

– Я сейчас тебя отправлю искать кого-то и где-то! Надо желание нереальнее, а не дебильнее!

– А может, перо самопишущее? – мечтательно закатил глаза Муз.

– И на кой Василисе такое перо? – тут же забраковала идею ведьма. – Тем более в лаборатории моего сына еще и самочитающее перо имеется! Что напишет – прочитает!

– А может, попросить Пекельного разрешить Василисе иметь в мужьях еще и Феникса? – Хихикнула Глаша. – Вряд ли он такое осилит!

– Пункт первый: желание должно быть нереальнее, а не дебильнее! – напомнила Клавдия.

– А что, если попросить его сделать летающий корабль? – выдала я. Ну а что? Когда была маленькая, мне эту сказку нянька читала, и я представляла, как вместе с любимым улетаю на этом сказочном корабле.

– А то, думаешь, не сделает? – ответила вопросом на вопрос Глаша. – У меня вот какая идея. Попроси-ка ты у него, сестренка, чтобы ночью взошло несколько солнц, и полился огненный дождь!

– А пепельного снега тебе уже мало? – хмыкнул Василий, но Муз ухватился за эту идею.

– А что? Нереально! И условие добавь, чтобы сотворил он это без помощи магии!

– Ну… не знаю. Вроде в разработках Гати было что-то такое… – Баба Клава оглядела нас.

– Только в планах! – поправила ее Глаша. – Бедорлаг, конечно же, узнает, что это есть на бумаге, и потребует, чтобы сделали поскорее. А значит, вложится золотом в производство! И волки целы будут и овцы сыты!

– И время потянуть! – дошло до домового.

– Точно!

– Ладно. – решилась я. – Надеюсь это не будет выглядеть надуманно…

– А ты скажи, что хочешь такое представление на свадьбу. Все-таки не обычные вы люди, как не смотри! – посоветовала баба Клава, и поторопила. – А теперь выметайтесь! Мне еще надо с Василисы слепок внешности снять.

Глава десятая

Феникс

Незаметно наступила ночь. Мы с парнями забрались на стену и гуляли там до темноты, упрямо пытаясь услышать биение сердца Дракона, или его дыхание – ни-че-го! Словно то, что я вчера слышал, было иллюзией.

– Ник, давай спускаться! – первым не выдержал Захар. – А завтра с утра еще поищем.

Пришлось согласиться. Усталости я не чувствовал, мечтая поскорее выполнить преграждающую мне путь задачу, но друзья не виноваты в моей одержимости. Пришлось согласиться.

Дома нас уже ждал роскошный ужин, и… обиженный на весь свет Борька.

– Ах, так! Бросили меня! Покинули! Сами где-то гуляют, видами любуются, а я их тут жди?! Между прочим жизнью рискуя!

– Покусал кого ядовитого? Или заговорил до умопомрачения? – хохотнул Афон, довольно запуская лапы в жаренную утку.

– Нет! Я тут отбиваюсь от всяких горбатых призраков, которые меня к сожительству склоняют! – Борька даже притопнул, и обиженно улегся на сено.

– Опять Горбылка прилетала? – усмехнулся я. Даже слепому видно, что нравится эта бестия нашему Борюсику. И чего бы ни согласиться с этим?

– Прилетала.

– И ты сказал ей свое весомое «нет»?

– Нет!

– Если она так тебе не нравится, лучше сказать! Не стоит вводить девушку в недоумение, тем более такую!

– Ага… А как ей скажешь? Я ее, может, боюсь!

– А ты представь, как надо будет ее бояться, когда она узнает, ты давал ей ложные надежды!

– А я и не давал! – Пошел на попятную Борька. – Просто, когда она предложила мне руку и сердце, не сказал ни «да», ни «нет»!

– Молчание – знак согласие! – Влез в нашу беседу Афон. – Так что, лучше смирись!

– Или скажи «нет»! – А это уже прагматичный Захар.

– Нет!

– Вот с таким чувством и скажи!

– Не скажу! – оскалился Борька.

– Значит, в следующий раз не хвастайся о том, что за девушки тебя посещают! – устало отмахнулся я, и сел на циновку. Спорить можно и с комфортом.

Вот только Борька после моих слов подозрительно затих, и нам представилась возможность побыть наедине с яствами, и собственными мыслями.

– Ну что… – Первым прервал молчание Афон, слопав утку и закусив персиками. – Может, тогда на боковую? А завтра с утра и продолжим?

– Хорошая идея! – поддержал его Захар, вытягиваясь на циновке. – Ложись, Ник.

– Чуть позже! – Я поднялся, сжал в руке заветный мешочек с зеркальцем и клубочком, и вышел на улицу. Дождался, когда ленивые голоса друзей сменятся богатырским храпом, и достал зеркальце.

– Васенька! Василиса! Суженая моя! Где ты? Ответь, отзовись!

Зеркальце нагрелось в руках, по ртутной глади пробежались волны, как от потревожившего гладь пруда камня и… все исчезло. Зеркальная поверхность вновь отражала огненные язвы, испещрившие мое лицо.

Я застонал от бессилия. Уже вторую ночь я не могу с ней связаться! А если всему виной наша встреча? Если Пекельный посадил ее под арест? Как бы узнать хоть что-нибудь о ней?

И тут мое внимание привлекло разгорающееся на горизонте зарево.

Интересно….

Я вышел к дороге и со всех ног бросился к лестнице, ведущей на стену. Будить друзей пока не хотелось. Вдруг это просто какие-нибудь сигнальные огни, или ритуальные пляски. Мало ли…

Вид с высоченной стены оказался еще загадочнее. Зарево оказалось пламенем просыпающегося вулкана. А может, он тут играет роль ночного светильника? Надо бы завтра узнать у наших сторожей.

Я, какое-то время смотрел на это грозное чудо. Огненные вспышки сменяли едва заметные снопы искр. Яркая вспышка, сноп искр. Яркая вспышка, сноп… Что-то мне это напоминает…

И вдруг я понял.

Вспышки пульсировали. Чередовались вместе со мной. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох…

Неужели?

Я и сам не понял, как и когда руки сами достали клубочек и крутанули его, сотворив портал. Эх, была, не была! Хоть прогуляюсь, перед сном…

– Ах, ты ж, твою налево! Сбежать решил?! – Раздался где-то в небе обличающий рев и послышался звук стремительно падающего тела. Причем, прямо на меня! Я едва успел отпрыгнуть, как в портал, громко вопя, с разгону влетело шипастое, зеленое нечто.

– Афон?! – Не раздумывая, я прыгнул вслед за ним, успев в последнюю секунду. Портал я открывал только для себя, и, получив обещанного путешественника, он принялся стремительно закрываться. Одному Ушедшему известно, что было бы со мной, промедлив я хоть вздох!

Оказавшись по ту сторону, я с воплем покатился по каменистому склону, пытаясь ухватиться за чахлые травинки. Кто знает, куда бы я укатился, если бы не благословенная лапа друга.

– Так, я спрашиваю, далеко намылился? – Он поднял меня и поставил на ноги в метре от края стены.

– Прогуляться… – Я небрежно отряхнулся и честно посмотрел в его желтые, на выкате, глазищи. – А ты чего с неба на людей кидаешься?

– Я не кидаюсь! Я падаю… – Поправил он меня, и с тяжким вздохом сообщил. – Отвык, понимаешь-ли, летать…

– Ну и чего тебе не спится? – Принялся наступать я, стараясь не поддаться на его жалостливые нотки.

– А то! – вдруг вспылил он. – Знаю, что ты, дурень, направился прямо в пещеру к дракону! И… это я собирался к нему лететь, чтобы обо всем договориться, пока вы тихо-мирно спите! Но увидел тебя и… решил присоединиться к прогулке!

– Так ты все это время знал где он находится? – Я едва сдержался, чтобы крепко не выругаться. – И не сказал?! А решил сам пожертвовать жизнью?

– Ну… не все же тебе это делать! – закусил удила Афон.

– Я – бессмертный!

– А ты это проверял?!

Я хотел сказать что-то еще, но передумал. Нет. Не проверял. Поверил на слово Лихоманьской нечисти.

– Вот то-то! – Прочел мои мысли Афанасий, и мотнул головой в сторону дышащей пламенем горы. – Там он. Во сне приснился. Сказал прийти, и позвать. Тогда он восстанет.

– Прийти сюда? – Я посмотрел на вулкан, слившийся с невысокой грядой, заменявшей собой часть стены. – А если это просто просыпающийся вулкан? Сейчас, как полыхнет!

Он посмотрел на меня.

– Ты, что ли, не видишь?

– Что, именно, я должен увидеть?

– Дракона! Это не гора. Это еще один окаменевший слуга Ушедших. Кратер, это его пасть. Он положил голову на вершину соседней горы, хвостом обвил лапы, а крылья – это кряж, прилегающий к стене.

– Да ладно! – Я присмотрелся, и освещающиеся пламенем каменные изгибы действительно стали похожи на спящего дракона. – Ну, допустим, это он. И как его разбудить?

– Позвать… – Афон нерешительно пожал плечами.

– Ты знаешь, как его зовут?

Друг окончательно впал в уныние.

– Может просто – Дракон?

– Ты уже тогда раз пять его позвал!

– Я говорил о нем, а не звал! – Обиделся тот и вдруг вытаращил на меня глазищи. – Я – понял!

– Что, именно?

– Зачем Пекельный дал мне этот облик! Не в наказание! А именно для того, чтобы я выполнил эту, мою, миссию! – Он даже подпрыгнул от восторга.

– Тебе точно не плохо? – Я прищурился. Как-то не естественно этот недоделанный, пардон, не рожденный сын Дракона себя ведет… – Хочешь сказать, что Пекельный знал наперед, что с нами случится, и добровольно подписал себе смертный приговор? Или… нам?!

– В смысле? – Афон перестал приплясывать.

– В прямом! Если он знал, что тебе суждено быть моим попутчиком, он знал и то, что этот Дракон помешает нам в пути, и только ты сможешь его разбудить!

– Не понял…

– Мы не должны его будить! Мы должны отсюда бежать и как можно дальше! Потому, что мы не знаем, что будет, если это Чучело проснется!

– Не говори на Великого Змея – Чучело! – Афон чуть с кулаками на меня не полез.

– А что так? – Я отпрыгнул ближе к полыхнувшему пламени. – Чучело и есть! Только каменное! Надо же выбрать такую позу для сна?! Да за столько веков не то, что в камень превратишься!

Другой сноп огня, вырвавшийся из жерла вулкана, как мне показалось – достиг неба. Стена под нами задрожала, мы с Афоном вцепились друг в друга во все глаза глядя, как скалы принялись ходить волнами. Сперва одна гряда вдруг взмыла вверх, оглушив нас грохотом камнепада, затем другая. И последней начала выплясывать, мотаясь из стороны в сторону, остроугольная скала с жерлом вулкана, поливая все вокруг огнем и камнями.

Мы едва успели спрятаться за рухнувший как рез перед этим здоровенный валун, и теперь сидели, пытаясь стать частью этого валуна. Внезапно все закончилось. Наступила оглушившая нас тишина, и кто-то, натужно кашляя, поинтересовался хриплым картавым голоском.

– Ну и кто Чуй-Челло звал?!

Мы с Афоном переглянулись. И не поверив собственным ушам, полезли за спасший нас валун. Увидев белобрысого, лопоухого паренька, с торчавшими во все стороны жидкими волосиками, в какой-то безразмерной тоге, снова переглянулись и грохнули хохотать. Нет! Не так. Если быть точнее – мы бессовестно, беспардонно ржали.

Нервы, однако!

Парень, наблюдая за нами, вежливо дал закончиться нашей истерике, и вдруг улыбнулся.

– А я знаю кто вы. Ты – мой спаситель. – Он поклонился смутившемуся Афону. – Я видел тебя во снах и ждал. И ты пришел! А ты, – паренек посмотрел на меня. – Ты – сын моих Создателей. Они сказали мне ждать тебя, чтобы помочь взлететь на прячущуюся за облаками вершину. Ведь твой путь скоро закончится.

И серьезно кивнул.

– Я помогу тебе. Вам. Но нам нужно лететь. Сейчас. Иначе может быть поздно!

– Лететь куда? Что за гора? И, правда, что тебя зовут Чуй-Челло? – Боже, сколько вопросов, а это чучело уже начало превращение.

Вскоре прямо перед нами, на стене, раскинув крылья, как лестницы, сидел громадный серый дракон.

– Я отвезу тебя на Лысую гору, в дом того, кто даст тебе воду из источника Жизни! – Мне показалось, или Дракон мне подмигнул? – Не бойся. Забирайтесь мне на спину. Скоро все закончится…

– Что-то как-то это двусмысленно прозвучало… – проворчал рядом со мной Афон, и первым полез по ставшему снова каменным крылу.

Василиса

Да… прогулка перед сном вещь нужная! По крайней мере, добро на прогулки мною получено, вдруг вызнаю еще что-нибудь? По крайней мере, осмотрюсь!

Дождавшись, когда банда заговорщиков во главе с бабой Клавой исчезла из моей светлицы, я вышла за дверь. Длинный, мрачный коридор, освещенный только скудными факелами, привел меня к винтовой лестнице. Причем уходила она как вверх, так и вниз. И там и там царил полумрак, разбавленный пляшущими бликами.

Подумав, я принялась подниматься. Какая разница, в общем-то, куда идти, если не знаешь куда придешь?

Спустя несколько витков, лестница привела меня в небольшую комнатку без окон, где из мебели была только старая, обшарпанная дверь.

Интересно… куда она ведет?

Я подошла и робко толкнула. Честно, я была уверена, что дверь закрыта, но она тихо скрипнув, отворилась, выпуская меня в самый настоящий сад!

Низкие деревца тянулись зелеными ветками к скудным лучам бледного солнца, прорывающимся сквозь прозрачные плиты потолка. Между ними пестрели цветами заботливо разбитые клумбы. В этом чудо саду даже были узенькие, поросшие травой аллейки, а где-то вдалеке я услышала самое настоящее журчание. Фонтан?

Я в изумлении перешагнула через порог и ступила в мягкий, зеленый ворс травяного ковра. Куда это меня занесло? Второй вопрос я даже побоялась задавать. Если здесь сквозь плотные тучи пробивается солнце, как же высоко я нахожусь? Может, поэтому Пекельный дал мне свободу? А смысл запирать дверь, если на спуск вниз потребуются все мои силы и целый день?

Решив, что самое лучшее будет не думать ни о чем, кроме прогулки по чудесному саду, я неспешно пошла по аллейке, туда, где журчал источник. Вскоре тропинка привела меня на странную каменную площадку. Фонтанчик я увидела сразу же, как вышла, но странность была в другом. Его окружали три странных, прямоугольных, каменных постамента. На них тоже были разбиты клумбы, где цвели невероятно прекрасные, но тревожные в своей обреченной красоте черные розы.

Я остановилась, не в силах противостоять навалившемуся отчаянию. Невероятно тоскливое, безысходное чувство сдавило щупальцами сердце. Я уже хотела развернуться, и покинуть это мрачное место, как вдруг мне на плечо легли горячие руки, прогоняя из души тьму.

– Зачем ты пришла сюда?

Я все же обернулась, чтобы посмотреть в глаза моему спасителю.

– Мне стало интересно, что здесь, и я поднялась. Я думала, умру. Здесь и сейчас! Бедорлаг, что это за место?

– Здесь похоронены те, кого я мог назвать семьей. Если бы они меня приняли… – Его серые глаза скользнули по мне задумчивым взглядом, и он снова уставился на странные клумбы. И тут до меня дошло.

– Здесь ты держишь сестер Ника? Не мертвых и не живых! Ты чудовище! – Я шарахнулась от него, как черт от ладана, но тот словно не заметил моего порыва. Печально усмехнулся уголком губ, и подошел к ближайшему каменному постаменту. А точнее сказать – гробнице! И сорвал черную розу.

– Конечно. Это то, что сказали тебе те, кто живет во дворце. Ну, может еще и Феникс добавил красок… Но, уверяю тебя, – он обернулся и направился ко мне. – Я не причинял им боль. Все случилось в ту ночь, когда я впервые провел обряд Замены над Фениксом и он сбежал. Сирин, Алконост и Гамаюн решили сами уйти из этой жизни. Они были слабы. Создатели дали им власть, но не дали силу, пережить невзгоды. Не научили жить, во что бы то ни стало! Я нашел их здесь. Бездыханных. Холодных. И создал эти надгробия.

Он подошел, и протянул мне розу.

– Они действительно мне нравились. Красотой, добротой, искренностью, светом. Я бы не причинил им вред. Никогда…

Я невольно взяла розу, и ойкнула, уколовшись о короткий, но острый шип.

– Ты говоришь мне правду?

– Лгать – удел смертных. – Пекельный взял мою руку и поднес к губам уколотый палец.

– А зачем ты совершил этот обряд над Фениксом? – Я выдернула руку, памятуя о предупреждении Клавы о действии его поцелуев. – Зачем ты предал его?!

– Я никого не предавал. Я хотел стать ему другом, братом. Он и сам хотел того же. Он сам и предложил провести обряд, который бы защитил меня от обжигающих лучей этого мира. Я всего лишь согласился. Иначе мне было не выжить. Я лишь дал Фениксу заговор, который мне посоветовали те, кто призвал меня в этот мир. Я действительно не знал, ЧТО это за заговор и ЧТО за обряд! Не знал, чем он обернется для Феникса. И не знал, что этот обряд имеет три фазы, которые жизненно важно выполнить для нас обоих.

– В конце концов, Феникс станет таким как ты, а ты – как он? – Я зло прищурилась. Главное не повестись на его сопливые рассказы!

– Да. И этого не избежать. Поверь. Я не хотел ему такой участи. Первый обряд лишил его памяти, заполнив душу страхом и ненавистью ко мне. Если бы я знал, к чему приведет этот обряд, то вернулся бы лучше в свой темный мир. – Пекельный посмотрел мне в глаза, и я готова была поклясться, что увидела самую настоящую, искреннюю печаль. – И я, и он – мы стали жертвами слуг! Людей, с головами-масками животных. Они решили избавиться от всех нас, чтобы самим править этим миром. Осталось лишь подождать, когда мы с Фениксом уничтожим друг друга.

А вдруг, правда? Ведь Ник не помнит того, что было на самом деле. А вдруг ему нельзя сюда приходить? Если они действительно уничтожат друг друга?

– Мы можем предупредить Феникса не приходить сюда!

Пекельный печально качнул головой.

– Он не послушается. Ведь ценнее жизни для него – ты!

– Но если ты так переживаешь о Фениксе, зачем ты пытаешься быть ему врагом? Зачем хочешь забрать у него меня?

Тот только пожал плечами.

– Мы с ним по разные стороны баррикад. Он меня никогда не простит, а значит, тебя получит тот, кто останется в живых в нашем противостоянии. Кстати, позволь спросить, каким будет твое третье желание?

Я помолчала и искренне улыбнулась.

– Оно касается нашей свадьбы! Я хочу, чтобы она была особенной, и все увидели и узнали о ней!

Брови Пекельного удивленно приподнялись. Явно не ожидал такой быстрой капитуляции.

– И что же ты хочешь?

Я вдохнула, словно перед прыжком в воду, и выпалила.

– Хочу, чтобы ночью взошли тысячи солнц, и полился огненный дождь!

На несколько долгих минут наступила тишина.

Пекельный смотрел на меня, не отрываясь, но я лишь искренне хлопала ресницами, сложив руки в умоляющем жесте. Наконец он усмехнулся.

– Что ж, если ты хочешь этого, ты это получишь!

– В день нашей свадьбы?

– Именно!

– А как долго ты будешь выполнять мое пожелание?

– Все исполнится в срок.

– То есть? – Я едва не выдала себя удивлением, прозвучавшим в голосе. – Через три дня?

– Именно, моя принцесса! – Он еще шире улыбнулся. – Через три дня!

Затем вдруг настороженно нахмурился, чуть наклонил голову, будто к чему-то прислушиваясь, и заторопился.

– Пойдем, я провожу тебя!

Глава одиннадцатая

Феникс

Нет, полет это прекрасно! Особенно если сидишь в пассажирском кресле платка-самолета. Но полет на драконе – это нечто! Хорошо, что еще ночь, и представить высоту, на которую мы поднялись, можно только по заледеневшему телу и дыханию, оставлявшему изморозь на драконьей чешуйке. Потом, и вовсе мы влетели в облака.

Промокнуть не промокли, но ощущение, что эта густая, туманная стена вот-вот просто скинет тебя со спины Дракона – усилилось!

Афона я не видел. С другой стороны, Змей хотя бы летать умеет. Впрочем, может и я тоже? Главное бы вспомнить, как это делается, до того, как очередное облако спихнет меня вниз.

Обошлось. Страхи так и остались страхами, а мы вдруг прорвались сквозь облачный кордон, и пошли на снижение. Спустя несколько мгновений, Дракон плавно опустился на абсолютно безжизненную, небольшую вершину, в центре которой стояла одинокая хижина, освещенная первыми лучами робкой зари.

– Слезайте быстрее! – поторопил нас Чуй-Челло. Поднявшись, мы едва не скатились по его крылу как по горке. – На такие вершины солнце приходит раньше всего! Вам нужно успеть!

– Успеть – что?! – Его нервозность передалась и нам с Афоном.

– Спасти мудреца! Ибо сказано, что он умрет, когда воскресну я! И тогда живительный источник иссякнет! – Рявкнул Дракон и мы со всех ног бросились к хижине.

Афон успел первым. Вбежал внутрь. Раздался короткий вопль, а затем я услышал, будто что-то упало. Пригнувшись на пороге, я нырнул в крошечный проем и остановился, разглядывая открывшуюся мне сцену. Лысый, с длинными, белыми как лунь усами и бородой кидаец, судорожно дышал, держась за грудь, и во все глаза глядя на Афона, отползал к бьющему у стены родничку. Тот в свою очередь наступал на него, успокаивающе подняв вверх обе руки, и улыбался. Только, вот беда, тот, кто не знал, что этот оскал – милая улыбка, мог вполне легко наделать в штаны. Или от страху «врезать дуба». Что, на этот раз, и произошло.

Старичок, обреченно обернулся, в поисках источника, тоненько ойкнул, и бездыханно повалился на пол.

– Быстро-быстро! Чего вы стоите?! – Распихав нас в разные стороны, в лачугу вошел принявший человеческий облик Дракон и принялся командовать. – Берите его и несите к роднику! Вот так и думал, что твоя внешность его напугает, но чтобы до сердечного приступа…!

В следующий миг мы уже окунали бедолагу в небольшую лужицу, скопившуюся возле источника.

– Сдурели?! Вы его оживить, а не утопить должны! – Возмутился Чуй-Челло нашими методами реанимации.

Пришлось переворачивать.

– Что-то не шевелится… – Почесал висок Афон.

– А ты бы после такого шевелился? – Фыркнул Дракон, подошел к старику, взял того за руку и счастливо улыбнулся. – Успели! Жив-здоров! Ну, теперь все будет хорошо! Эй, Ли-Сын, открывай глаза! Мы знаем, что ты не в гостях у предков!

– А если вы меня боитесь, так вы не бойтесь! – Принялся успокаивать его Афон. – Вообще-то я добрый и хороший! Меня к вам отправили, чтобы столько народу спасти, аж жуть берет!

– Жуть берет. – Буркнул старик. Открыл один глаз, другой. – Я чуть тапки не отбросил когда тебя увидел! Кто ж тебя так заколдовал?

– Да есть один… доброхот! – Хмыкнул Афанасий, и, протопав к источнику, сперва умылся, звонко ухая, а затем, используя лапу вместо чаши, зачерпнул и принялся жадно пить.

– А не много будет? – Скромно поинтересовался старичок, когда Змей осушил уже десятую пригоршню.

– В смысле? – Тот зачерпнул еще раз, но пить не стал. Вылил себе на макушку. Обернулся и посмотрел на уже вполне себе бодрого для своих лет, мудреца.

– Ну, считай, одна пригоршня – один век. Плюс еще плескался, как у себя в тазике…. На полторы тыщи веков наплескался, как минимум. Не устанешь жить-то?

– Так… это… – Афон от таких новостей снова почесал висок. Я даже будто услышал, как ворочаются в его голове мысли. – А можно у вас баночку с крышечкой купить? Я через полторы тыщи лет отдам!

– На вынос – запрещено! Только, чтоб я видел! – посуровел дедок.

– Эх…. Тогда в последний раз! – Послушно вздохнул Змей и припал к источнику. Затем поднялся, и прошел к нам, придерживая лапами раздутые как у хомяка щеки.

– Ну, я, типа, ничего не заметил… – Мудрец только покачал головой, и прошел к грубо сбитому столу. Поднял крышку, и из тайника вынул четыре склянки из черного стекла. – А это тебе, Златокрылый. Для твоих сестер.

– Но мне нужны три? – Я бережно взял одну за другой бутылочки, и уложил их в поясную сумку.

Тот как-то странно переглянулся с Драконом и ободряюще похлопал меня по плечу.

– Мало ли… Пусть будет!

Обратный путь был быстрее, но что-то тягостное поселилось на сердце после нашей встречи с мудрецом. Такое чувство, будто неизбежное уже свершилось, а ты даже не знаешь.

В деревне нас ждали.

Захар и Борька сидели в центре освещенной утренним солнцем площади, а наши многочисленные охранники окружили их в три ряда, и, грозя пиками, гневно верещали.

Заметив нас, Захар на свой страх и риск во все горло завопил.

– Феникс, уходи! Они сказали, что убьют нас! А друга твоего посадят на цепь, вместо покинувшего их Бога!

Охранники тут же угрожающе развернулись навстречу нашей процессии.

– Чучело, беги! – Я посмотрел на нашего нового знакомого, вновь принявшего человеческий облик, но тот только покачал головой.

– Прости, Повелитель, но это мой народ. Моя земля. И – моя забота. Создатели сотворили меня, чтобы я приглядывал за этим народом. Я был и остаюсь их повелителем. А вы уходите! И… береги себя! – Он улыбнулся, и спросил. – Открыть переход?

– Я сам. – Я понимающе кивнул ему. – Только мне бы забрать своих…

Он взглянул на пленников, что-то быстро выкрикнул и вооруженное копьями войско послушно расступилось. Дважды повторять не пришлось.

Борька рванул первым, по образовавшемуся проходу. Захар на бегу вспрыгнул ему на спину как заядлый циркач, и мгновение спустя эта парочка была рядом с нами.

– А блондиночку? – не выдержал Борька. Оглядел нас, и, не смущаясь, завопил. – Я один эту кодлу не повезу! Нашли двугорбого!

– Вообще-то говорят двужильного! – поправил я.

– Да хоть двузубого! – Фыркнул тот. – Ты мне эти самые… не заговаривай!

– Что-то потеряли? – Дракон оглядел нас, пытаясь вникнуть в тему вопроса, ну, и, заодно, пообщаться с болтливым конягой.

– Подружка у меня была! – Охотно принялся пояснять Борька. – А ее эти… сперли! Уже наверное и консервов навертели… Эх… но не подумайте чего! Просто коллега по работе! И этой… двугорбой… зубой… Короче не было ничего! Ничего не было!

– Так-так… – послышалось сверху.

Да что за страна-то такая! Все-то у них сверху падает!

– А я лечу мимо… смотрю, мужчина рыженький, знакомый мне больно… – увеличиваясь на ходу, на нас спикировала Горбылка. – Давно не виделись…

На Борьку было страшно смотреть. Моментально вспотел, и нервно вздрагивая, принялся вертеть хвостом, точно на него напал рой диких пчел.

– Давно… Дня три назад? А ты чего тут? – Я постарался заслонить собой бедолагу, но ревнивую бестию было не обмануть.

– Да услышала, что нужна помощь. Бросила все дела. Прилетела. А вы, оказывается, другую блондинку ждете?

– Да ни боже мой! Да ни в жисть, да ни разу… то есть я хотел сказать истинным богом… которые куда-то… короче ждем только тебя! – Заикаясь, залебезил Борюсик, будто выцветая под пристальным взглядом Горбылки. Почуяв победу, та, наконец, сменила гнев на милость.

– Да и, правда… чего это я. Своему жениху да не поверю? Где еще ты найдешь такую как я?

– Же… ни-и-и… ху? – С третьего раза у жеребца наконец-то получилось.

– Оно самое! – радостно закивала Горбылка. – Или не помнишь, как в любви клялся? Сказал, как только, так сразу. Вот я и жду, не дождусь этого – сразу!

И тут же сменила тему.

– Так что, Никитос, подбросить, что ли, твоего друга, до куда надо?

– Будем только рады… – Захар спрыгнул с Борьки, и вежливо забрался между горбами коняжки-мутанта. – Заодно и поговорить можно будет…

– Ну… если хотите… Только, я если честно, не понял! – Отмер не привычный к таким спектаклям Дракон. – Народ спрашивает, кобылу вашу забирать будете?

– Не-не-не! – Тут же заголосил Борька. – Ваш народ что-то перепутал! Я их двоих сюда привез, я… – Он осекся, оглядел усмехающегося Афона и Захара, и наконец, закончил. – Я одного и увезу. А она мне поможет!

Дождался, когда я сяду на него, и бросился с места в карьер.

Целый день мы ехали к месту, где по уверениям Афона был переход в Пекельный мир. Впрочем, ничего необычного я в итоге не увидел. Обычные невзрачные холмы, поросшие травой, возле одного из них я и увидел покосившуюся хижину.

– Ну, и где твой переход? – Спешившись, я взглянул на Афона. Тот растерянно оглянулся.

– Когда-то я в этой хижине ночевал, когда хотел попасть на обучение в Лихомань. Переход ночью и откроется. Проснемся – уже там.

– Предлагаешь, нам еще ночь ждать? – Я снял с седла оставшийся мешок с припасами и направился к хижине. Будет обидно, если все это чушь, и утром выяснится, что мы целые сутки потеряли в пустую.

– Да ладно, Ник, днем раньше, днем позже. Ничего же не произойдет! К слову, надо переместиться так, чтобы Пекельный ничего не почувствовал. Если он во дворце, значит, любой переход контролируется им или его слугами. – Захар поравнялся со мной. – Может, ты для начала свяжешься с Василисой?

– Постараюсь. – Я пропустил его в дом и шагнул следом. Впрочем, домом это было сложно назвать. Скорее крошечная хижина, пристроенная к уходящей вглубь холма пещере. Очаг, солома на полу. Валуны, заменявшие стулья. Жить нельзя, но переночевать можно.

Разговор не клеился. Афон с Захаром соорудили ужин, из припасов Мафани, и тем, что парни сперли у гостеприимных кидайцев. Я, как на иголках ждал, когда все уснут, чтобы выйти на улицу и попробовать поговорить с Василисой. Но попутчики как на зло принялись обсуждать, кому и как идти выручать меня, моих сестер, как договориться с Васей, как победить Пекельного. В итоге, я не выдержал, и, сославшись на нужду, вышел под звездное небо. Достал было из кармана зеркальце, но… не тут-то было!

– Ники-и-итушка! Здорово! До ветру приспичило или не спится? – Рядом со мной материализовалась Горбылка.

– И то, и другое! – Я едва сдержал тяжелый вздох. Что за день-то такой? Всем я нужен! – Что-то случилось?

– И да, и нет! – Горбылка смущенно потупилась. – Мы тут на досуге с Борюсиком поговорили. И все бы хорошо, вот только что-то я не могу понять: он меня любит или боится?

– И то, и другое. – Снова повторился я, в надежде, что Горбылка отстанет, но мой ответ ее почему-то взбесил.

– Если ты еще раз скажешь это – я тебя покусаю! – ощерилась она острыми иглами зубов.

– Хорошо! Отвечаю доходчиво: Борюсик тебя нежно любит, и уже все уши мне этим прожужжал.

– Тогда, почему замуж не зовет? – Еще больше вызверилась кобылка. – Я же ему намекала, объясняла, просила наконец!

– А потому что боится!

– Меня? Но… я же белая, красивая и пушистая!

– Это ты так считаешь! А для всех ты горбатая, ушастая и с зубами в три ряда! Как думаешь, тебя такую в роли жены он будет любить, или бояться?

Кобылка ненадолго задумалась, всхлипнула и бесшумно исчезла.

Здо-ро-во! Видимо, вместо кобылки завтра мы будем использовать в качестве перевозочного средства Афона. А куда деваться? Отвык я как-то от общения с девушками. И от того что правда, в некоторых случаях, им противопоказана.

Хорошо хоть Борьки рядом нет. Видимо, исполняет роль подушки для Афона и Захара в хижине. Что ж, уже хорошо. Расскажу ему обо всем завтра, а пока….

Я потер зеркальце.

– Вася, Васенька! Василиса!

– Феникс? – Послышался мне ее голос из затуманившейся глади зеркала. – Это ты?

Вместе с голосом пришло и изображение. Василиса, испуганно оглядываясь на дверь, подошла ближе и зашептала.

– Никитушка, поспеши, любимый! Пекельный уже через два дня свадьбу назначил. Ведьма придворная говорит, что привязал он меня простым приворотом, потому и не могу надолго уйти из замка. Не знаю, как, но…. Хотим с Глашей… – Вдруг ойкнув, она испуганно обернулась.

– Вася? Василиса!!! – Я снова потер стекло, но было поздно. Поверхность зеркальца пошла рябью, послышался стук и все исчезло. Напоследок мне показалось, что я услышал голос Пекельного.

От отчаяния я выругался. Да так, что из хижины вышел сонный Афон. Покосился на меня, на зеркальце в моей руке и понятливо вздохнул.

– Рассказывай…

Василиса

Голос Ника раздался неожиданно, и так как я была у себя, на него снова настроился мой самовар. Вот только на этот раз все оказалось не так и не вовремя.

– С кем ты говоришь? – В комнату шагнул Пекельный.

Совершенно не вовремя!

– Ни с кем! – Я шагнула вперед, закрывая спиной самовар, где по-прежнему раздавался голос любимого.

– Вася? Василиса!!!

Как бы заставить его замолчать? И тут до меня дошло. Я изо всех сил толкнула самовар. Он с обреченным звоном упал за стол и голос Никиты смолк.

– Это был Феникс? – Глаза Пекельного стали серебристыми от едва сдерживаемой ярости, а на щеках проступили огненные язвы. Он подошел ко мне и приказал. – Отвечай! Он в Лихомани?

Я испуганно поморгала, и принялась отступать.

– Ты о чем? Я сама в шоке! Сижу, чай пью, и тут самовар твой решил со мной пообщаться! Говорит: «Привет, как зовут!», я ему: «Василиса! Можно просто Вася!». Ну а потом ты зашел. А самовар случайно упал. Скажи, причем тут Феникс?

– Причем? А притом! Что, во-первых, я вас слышал! Я тебя слышал! Ну, и, во-вторых, никто не может незамеченным проникнуть в мое царство! А Феникс попытался! Только что! Я почувствовал его, а после и увидел! С зеркальцем. Он сейчас возле перехода в Лихомань! А знаешь, что это значит? – Он недобро прищурился и остановился в шаге от меня. Почувствовав позади каменную стену, я замерла, и искренне помотала головой.

– Даже не представляю!

– Это значит, что ты меня предала! Попыталась притащить его сюда до нашей свадьбы?

– Да ни боже мой…

– Хватит! Не хотите по-хорошему, будет, как привык я! – Он вцепился мне в плечо так, что я скривилась от боли. Словно до меня дотронулись огненными щипцами. – Сегодня же ты станешь моей. Я наконец-то получу то, что желаю. У меня будет жена и наследник, который впоследствии станет властителем этого мира. А твой ненаглядный, так же на правах властителя, отправится в мой мир! Готовься! В полночь я приду за тобой!

Затем зло впился мне в губы, развернулся и вышел из комнаты. В дверях повернулся замок. Я скривилась и рукавом принялась вытирать рот. Как будто клеймо поставили!

Эх, Феникс-Феникс! Поторопился ты с общением. Подождал бы с часок, и все было бы хорошо!

Как теперь выпутываться? Сколько сейчас времени и сколько осталось до полуночи? И где Глаша? И как готовиться? У меня же ни платья венчального, ни туфель нормальных? Или готовиться: это снимать одежду и ждать его в кровати?

Божечки, да о чем я думаю? Бежать!

Я бросилась к окну, и с тоской посмотрела на валящий жирными снежинками пепел. Земли не видно. Как я собралась сбежать, если у меня даже веревки нет?

Зато у меня есть магия!

Я распахнула ставни, подставила табурет и взобралась на подоконник. Теперь или пан или пропал. Если не судьба сегодня выжить – найдут меня слуги завтра. И то, если пеплом не засыплет. А если суждено…

Пока я раздумывала, меня сцапали крепкие руки и, не особо церемонясь стащили вниз, как следует, припечатав мягкое место о каменный пол.

– Стой, дурында! – Рявкнул мне в ухо домовой. – Совсем сдурела? Мы своими жизнями рискуем, план по твоему спасению придумываем, а она, значит, решила в окошко сигануть! А ничего, что лететь метров тридцать, а? Птичка ты наша! А внизу ров! А амулетик твой, что Пекельный тебе подарил, вполне возможно, блокирует силу! Не подумала?

– И что мне делать? – Я шмыгнула носом, поднимаясь и потирая ушибленное место. – Сегодня в полночь Пекельный сделает меня своей! А я не хочу – не хочу – не хочу!!!

– Зато кое-кто другой умирает, как хочет! – В комнате появилась баба Клава, держа под руку… меня!

– Это что за… Глаша?!

– Привет, сестренка! – Подмигнула мне моя точная копия. – Или ты реально считала, что я брошу тебя?

– Но, как? – Я подошла ближе, не отрывая от нее взгляда. Такой же курносый носик, светлые волнистые волосы. Высокий лоб. Пухлые губы. – Как вы это сделали?

– Да, ерунда! И делать ничего не пришлось. – Отмахнулась баба Клава. – Пару заклинаний, вытяжка из Русалочьих слез – и все готово! Ну, еще Муз с Могилкой помогли немного. За Пекельным проследили. А вот на тебя срочно придется личину вешать. Правда, ненадолго.

Следующие полчаса я переодевалась в одежду Глаши, ждала, пока баба Клава на пару с Музом массировали мое лицо, как выяснилось, навешивая личину.

– Ну, вот и все! Последний штрих! – Домовой стянул с меня свадебный подарок Пекельного и повесил кулон на шею раскрасневшейся Глаши, уже переодетой в мое платье. – И родная мать не отличит! Правда, твое лицо, Вась, ненадолго, а вот Глашина маскировка – навсегда! Так что теперь вы – близнецы на веки вечные!

– И теперь, что? – Я помялась с ноги на ногу. Страсть, как хотелось оказаться отсюда подальше.

– И теперь самое главное. – Баба Клава посмотрела на Глафиру. – Готова? Не забыла, что нужно делать?

Ее губ коснулась полуулыбка, а глаза сверкнули ведьминской зеленью.

– Не забыла.

– Тогда, мы пошли! – Я и глазом не успела моргнуть, как домовой и Муз исчезли, словно их тут и не было, а в двери заворочался ключ.

Дверь распахнулась и на пороге замер Пекельный.

– Полночь!

Хоть я и понимала, что сейчас, из нас двоих с Глашей, на меня больше всего похожа она, но колени затряслись, когда я украдкой взглянула ему в лицо. Но как оказалось зря! Нас с бабой Клавой он словно не замечал. Глядел, не отрываясь, на Глафиру так, словно собрался ею пообедать. Я едва не передернулась, представив что если бы не моя «команда спасателей», то я бы была сейчас в роли его закуски!

Глаша, скромно краснея, подошла к нему, посмотрела ему в глаза и тихо прошептала.

– Я согласна. Только очень переживаю. Пожалуйста, успокой меня. Поцелуй так, чтобы я поняла, что ты действительно меня любишь! Больше, чем Феникс….

Такой просьбы Пекельный не ожидал, прищурился, разглядывая суженную, но, в конце концов, воспринял это пожелание как само собой разумеющееся, и, притянув ее к себе, жадно впился в губы.

– Пойдем! – Шепнула мне баба Клава, открывая портал, и потянула за собой. В следующую секунду мы оказались в просторном подвале, где располагалась кухня, если судить по количеству сковородок и кастрюль, в которых что-то кипело и скворчало. – Фух, получилось!

– Удивляюсь, как Пекельный не понял, что она не настоящая? – Я устало села за дубовый стол.

– Она – твоя копия. К тому же, Поцелуй сирены, которым она его наградила, просто не оставит ему выбора. Последняя разработка лаборатории. Теперь для него она стала самой настоящей и единственной. Сейчас они пойдут в Комнату зеркал. Это королевская спальня. И уже завтра, он и думать забудет о ком-то, кроме нее! Даже если к тебе вернется твой облик, это ничего не изменит.

– А что теперь делать мне?

– Для начала не забывать, что ты моя помощница. Вот и помогай! Для начала мне надо приготовить королевский ужин для новой королевы!

Вот только мне было неспокойно.

– Феникс вернется, вы же знаете! И где тогда окажется Пекельный с Глашкой? Мне конечно дела нет до него, но неужели вы желаете такой судьбы для нее? Судьбы изгоя?

Она бросила на меня быстрый взгляд и принялась шинковать лук.

– Знаешь, то, что Феникс вернется – я не сомневаюсь, только по пророчеству, неясно кто из них победит в этом противостоянии. Возможно, победителей не будет.

– Что за пророчество? – Я почувствовала, как похолодели руки.

– Все просто. Они должны сразиться, чтобы стать тем, кем должно, но кто станет Властителем – неизвестно.

– Мне срочно нужно увидеть Феникса! – Я вскочила со стула, но была остановлена Ведьмой.

– Куда собралась? А помогать мне кто будет? На, вот, чисти репу. – Она сунула мне чашку с овощами и вдруг улыбнулась. – Не бойся за него. Завтра и увидитесь. Счет идет уже на минуты.

– Что вы хотите сказать?! – Я взяла нож, но у меня так дрожали руки, что я бросила его на стол и оттолкнула от себя чашку с репой. – Вы что-то скрываете! Что-то важное! И пока я не узнаю что – я не буду вам помогать. Хоть убейте меня!

– Убить? – Женщина взглянула на меня и насмешливо хмыкнула. – Зачем, если я в какой-то степени причастна и к твоему рождению?

– Что? Как… Я думала вы мать отца Глаши… При чем тут наш род?

– Я, в какой-то, степени мать всего живущего в этом мире. – Баба Клава вдруг стала меняться, и я во все глаза уставилась на прекрасную, златоволосую незнакомку, пытаясь понять, где же ее видела. Наконец, до меня дошло, чей портрет был вышит на гобелене в спальне, которую я уже привыкла считать своей. Именно ее портрет я видела каждое утро, просыпаясь.

– Ушедшая? Вы – Создательница??? – Чувствуя, как у меня подгибаются коленки, я попыталась сползти на пол, но была остановлена ею.

– Зови меня Фейона. И давай без фанатизма и падания на колени. – Она села напротив, взяла отброшенный мною нож и принялась за репу. – Мы просто другие. Да, так получилось, что я и мой муж – Создатели. Но, еще мы и родители. Какими бы мы были родителями, если бы не попытались создать наших детей совершенными? Совершенными для управления мирами, нами созданными?

– А где ваш муж? – Хотелось задать тысячи вопросов, но вырвался этот.

– Да кто его знает? Создает очередной мир. – Она небрежно пожала плечами. – Совершенство не его конек.

– Так, что же, в конце-концов, происходит? Чем закончится противостояние Феникса и…

– Его брата? Бедорлаг…. Самое сложное наше творение. Озлобленный, не верящий в изменения фаталист. Он стал нашим созданием в мире под светом Черной звезды. Тогда мой муж был, видимо, не в духе, если у нас получился такой мрачный мир, полный безысходных творений нашего сына. Я пообещала, что исправлю его. Научу радоваться. А после мы ушли. Мы не можем оставаться подолгу в одном и том же мире. Это наш рок строить совершенный мир целую вечность и не успеть…

– Но как Пекельный попал в этот мир? Он же не подходит для него!

– Прежде, чем уйти из этого мира, мы создали четыре прекраснейших создания по нашему облику и подобию, и даровали им власть над миром. Но не научили, как ею пользоваться. А еще, мы создали Феникса близнецом Бедорлага.

– Но… зачем?

– Чтобы он смог жить как в мире Черного солнца, так и в мире Света. Чтобы он научил Феникса быть сильным, а тот, чтобы научил брата любви и состраданию.

– Как все сложно у вас… – Я дотянулась до еще одного ножа и принялась помогать. – Выходит, то, что Бедорлаг попал в наш мир – это ваша идея? План?

– Да. Кто как ни я должна исправлять ошибки. – Фейя улыбнулась. – Не удивительно, что Бедорлагу понравилась ты. Он – двойник Феникса. Но, зная его собственническую натуру, ты никогда бы не стала его женой. Поэтому, я и помогла Глаше полюбить его и стать тобой. Она другая. Я хочу дать счастья всем моим детям.

– А сестры Феникса? Почему они добровольно выбрали мертвый сон?

– Это я усыпила их. Дочери помешали бы моим планам в изменении моих мальчиков. Они выбрали бы сторону Феникса и изгнали Бедорлага.… Этого не должно было случиться. – Она отставила чашку и посмотрела на меня. – Никто не знал о моих планах. Даже Бедорлаг. Он пришел, когда мои слуги, призванные служить моим детям, призвали его в этот мир и пообещали ему возможность жить под светом солнца. Это я приказала им научить Бедорлага провести обряд Замены, сказав, что это даст моим сыновьям право выбора. Лишь Дракон и Сайфианикс знали, к чему приведет весь мой план. Можешь обвинять меня, но…. Завтра наступит развязка!

– Завтра один из них умрет? – Я сжала нож.

Фейона нахмурилась.

– Премудрая, ты не зря стала избранницей моего сына, но теперь твой разум застилает паника. Просто поверь… – Она улыбнулась. – И тогда все будет хорошо! А теперь, я расскажу, что ты должна успеть сделать.

Глава двенадцатая

Феникс

– Надо открывать переход! Пекельный меня услышал! – Я чувствовал, что счет уже идет на минуты.

Секунды!

– Вот утром проснешься, и сразу будешь там, где надо! – попытался успокоить меня Афон. – Подумаешь! Ну и что, что он услышал твой голос? Ты Ваське муж или где?

– Если не потороплюсь, буду «или где»! – Я достал зеркальце и отчаянно потер его. – Любимая, ответь! Прошу! Позволь увидеть тебя хоть на миг!

Стекло заполнила серая муть, и передо мной появилась какая-то девушка, сосредоточенно что-то мешая в котелке.

Знакомая девушка!

Я пригляделся.

– Глафира? Это ты?

Стоп! А причем тут она?

Подняв взгляд, она растерянно огляделась, и ее глаза радостно блеснули.

– Феникс! Любимый мой! Как хорошо, что ты со мной связался! Тут такое происходит! Ты должен знать, что есть пророчество, по которому вы с Пекельным должны сразиться! Я боюсь, что ты погибнешь! Не приходи! Я постараюсь сама найти тебя! Постараюсь сбежать в Лукоморье!

Час от часу не легче! Я, конечно, подозревал, что нравлюсь этой ведьмочке, но что бы так… Любимый?!

– Э-э… Глаша…

– Нет! Я – это не она! Это я! Я! – С ведьмочкой и вовсе сделалось дурно. – Это я – Василиса!

Пока я размышлял, что ей ответить, и какое, охлаждающее чувства заклинание посоветовать, крики девушки прервались. Передо мной появилось лицо незнакомой женщины в годах. Она какое-то время смотрела на меня и вдруг промолвила:

– А ты возмужал. Что ж, тогда переживешь и это испытание. Загляни-ка ты, Златокрылый, в Зеркальную комнату. Может, дойдет тогда, что нужно делать?

В следующую минуту, ее лицо застили блики свечей, живые тени, бьющиеся в пароксизме страсти на стенах. Услышал страстные стоны, и понял, что смотрю на два переплетенных в любовных утехах обнаженных тела. Василисы и меня…

До меня не сразу дошло, что выгляжу-то я сейчас совсем иначе….

А когда дошло….

Зеркало брызнуло крошечными осколками, встретившись с валуном. В следующий миг я попытался открыть переход с помощью подарка Глаши.

– Ник, стой! Успокойся! – Мне на плечо легла лапа Афона. – Не пори горячку! Тут что-то не то! Не верь собственным глазам! А если это ловушка?!

– Он сейчас вместе с ней! Мне нужно убедиться в этом самому! – Пламя от крыльев озарила ночь, поднимая меня в черное небо. Не изумил и сам факт того, что я умею летать. Всегда умел!

– Тогда лети в Лихомань! И помни, тебе не нужны порталы, так же как не нужны крылья, чтобы летать. – Прокричал вослед Афон. – Этот мир – твой!

А в следующее мгновение я рухнул в открывшуюся передо мной воронку перехода. Ночь и ненавистный голос встретили меня по ту сторону как добрые друзья.

– Ну, наконец-то! А я уж думал – не сработает!

А затем сильный удар отправил меня в беспамятство.

* * *

Лязг кандалов заставили меня очнуться. Тусклый свет проникал сквозь узкое окно, освещая каменные стены, кое-где поросшие бурым мхом.

Где я?

– Добро пожаловать домой, брат.

Я дернулся от этого голоса, как от чумы. Обернулся, и уставился в ненавистные черты Пекельного. Мои черты!

– Что ты тут делаешь?

– Да вот, пришел поздороваться. Давно не виделись.

– И еще столько бы не видеться! – Процедил я, невольно касаясь пояса, где должны были лежать склянки с живой водой и слезами Ворона. Пояса не было.

– Не это ищешь? – Пекельный понял мою уловку и поднял с пола лежавшую рядом с ним поясную сумку. – А ты молодец! Я бы один не справился.

– Зачем тебе все это? Что тебе с того зла, что ты творишь? – Я сделал усилие и сел, облокотившись на холодную каменную стену. Боль стала терпимее. – Кто ты? И зачем ты разрушаешь мою жизнь и мой мир?

– Я…? – Он поднялся, застегнул сумку на поясе и с грустью улыбнулся. – Я тот, кто должен был все это сделать. И кстати, у тебя шикарная жена. Была…. Она просила передать тебе это…

На каменный пол упало, звякнув, венчальное кольцо Василисы, и, покатившись, остановилось неподалеку от моей руки.

– Нет! Я не верю! – Горло сковал колючий комок.

– Поверишь. Завтра. Все произойдет завтра. Пойми, мы должны пройти через это. Ты станешь мной, а я тобой. И, кстати, я не враг тебе. Мне не приносят удовольствие твои страдания. Поэтому, последний день ты проведешь с комфортом в спальне, которая когда-то была твоей. И где все это время скрашивала мне жизнь твоя, а теперь – моя Василиса!

Он легонько коснулся моего лба и тут же исчезли кандалы и сырая темница. Я рухнул на ковер, разглядывая комнату, в которой вырос. Даже не верится. Я снова тут…

– А теперь, прощай. Я приду за тобой завтра в полдень. Прислуга принесет тебе все необходимое.

Пекельный снова улыбнулся, и развернулся, чтобы уйти. Превозмогая боль, я поднялся и в отчаянии набросился на него. Пальцы быстро нашли цель, сцепились на его шее в смертельный захват, но мощное заклинание защиты ударной волной отбросило меня на спину, выбивая дух.

– Ты действительно считаешь, что теперь, когда у меня появилась любимая, я могу рисковать своей жизнью, беспечно доверяя тебе? – Он весело рассмеялся, и прошел к двери.

– Хорошего дня, брат! – донеслось до меня на последок.

– Хромой лешак – тебе брат! – вырвалось у меня.

Брат? Разве братья так поступают? И почему Создатели, прежде чем уйти, не объяснили мне все, не научили как быть, как стать мудрым правителем и не потерять все что имеешь?

Я поднялся, прошелся по комнате и от души пнул стоявший у кровати ни в чем не повинный чайный столик. Он рухнул, а из-под него выкатился самовар.

Самовар?! Так вот, где Василиса меня видела!

При мысли о любимой сжалось сердце.

Ну, что ж, если мне суждено завтра исчезнуть – так даже лучше!

* * *

Вечер наступил незаметно. Толи от невыносимой боли, толи от потери и предательства любимой, но я впал в странный ступор на грани сна и потери сознания. Я понимал все, что со мной произошло, но не хотел возвращаться к жизни. Возможно, так бы все и закончилось. И в роковой час Пекельный принес бы к своему дьявольскому алтарю мое безжизненное тело, если бы не одно «но».

Скрип двери я не услышал, но вот легкие шаги, а затем касание пальчиков моей щеки с трудом, но заставили меня открыть глаза. Сквозь сонную муть, я увидел лицо любимой, еще какой-то девушки, и вновь закрыл глаза. Этого не может быть. Если это сон, то лучше бы не просыпаться, но…. А если это реальность?

Я вновь открыл глаза, и, поморщившись, сел, разглядывая моих гостий. Василиса, и… Глаша? Юная ведьмочка накануне объяснявшаяся мне в любви и пытавшаяся предупредить о заговоре. Зачем она здесь?

Какое-то время они просто сидели с двух сторон моей кровати и смотрели на меня, о чем-то время от времени перешептываясь. Пока я не выдержал.

– Зачем вы пришли? Ладно, Василиса пришла рассказать о своем новом счастливом браке. То, что он счастливый, я убедился… А ты? – Я посмотрел на Глашу. – Поведать о своей любви, которая меня не интересует?

Василиса таинственно улыбнулась и подсела ближе. Блеснула ведьмовским взглядом и едва слышно заговорила.

– А если я скажу, что никогда не была твоей женой? Да, не скрою. Я восхищалась тобой, мой повелитель, но ты любил другую. Всегда. И я знала, что в твоем сердце никогда не будет места для меня. Поэтому… я выбрала другого. И он действительно меня боготворит, ведь именно я открыла ему тайну любви женщины.

Я подержался за голову. Видимо, братец хорошо приложил меня чем-то тяжелым при встрече. И эти двое, ни что иное, как мои видения. Самое логичное объяснение происходящего.

– Мы тебе не мерещимся. И то, что ты слышишь, произошло на самом деле. – С другой стороны кровати ко мне подсела Глаша. – Я никогда тебя не предавала, любимый мой. Мы с сестрой просто поменялись местами. Пекельный получил то, что хотел, но и ты не потерял. – Она коснулась моей руки, ее внешность исказилась, как Мафанино зеркальце в момент настройки связи, и я уставился в лицо Василисы. Еще одной! – Такой я стану через три дня, когда все закончится, а Глаша останется моим близнецом навсегда. И каждый из нас останется при своем любимом, ведь мы – Премудрые!

– Получается… Вчера ночью, в Зеркальной комнате была не ты? – Я посмотрел на одну Василису. Затем на другую. И снова на ту, что держала меня за руку.

– Вчера там была моя сестра со своим мужем, – улыбнулась мне она, придвинулась и коснулась губ. – Ник, как же я соскучилась!

– А если мне попытаться отсюда сбежать? – Я повеселел, чувствуя, как во мне вновь просыпается вера в счастье, которое когда-нибудь у нас с ней будет.

Но девушки разом покачали головами.

– Мы не сможем преодолеть защиту, что он поставил на эту комнату. Если ты уйдешь, он увидит, кто тебе помог и вновь начнется травля! – Заявила настоящая ведьмочка Глаша.

– Да. Так и будет. А я устала бегать, любимый. К тому же, скоро это станет проблематично… – Василиса, чуть сжала мою руку, невольно покраснела и коснулась живота. – Все же, на этот раз у нас получилось. Как на счет дочки с огромной магической силой?

– А если… – Я помолчал, пытаясь сдержать рвущиеся эмоции, и отстраненно спросил. – Если завтра меня не станет?

– А это зависит от того, как сильно ты хочешь увидеть свое счастливое будущее, и стать властелином мира, – настоящая Глафира фыркнула и поднялась. – Неприятно начинать брак со лжи, но если от этого зависит счастье всех, то выбора нет. Верю, что дорогой меня простит!

Она наклонилась, чуть приподняла оборки юбки, и, отвязав от ноги сумку-пояс. Почти такую же, что Пекельный украл у меня.

– Я заменила содержимое бутылочек, что остались у него, на ничего незначащие эликсиры. Завтра, когда Бедорлаг поведет тебя в Ритуальный зал, чтобы завершить ритуал Замены, не бойся. Василиса в это время поднимется в усыпальню, и оживит твоих сестер. Вы связаны, и ваша сила станет огромна, если вы вернетесь все вместе!

Василек со знанием дела кивнула, взяла пояс и, следуя примеру сестры, тоже спрятала его под юбкой, затем посмотрела на меня с затаенной тоской.

– Нам пора. Чтобы тайно попасть к тебе, мы позаимствовали силы у всех наших друзей, даже у одного… хм… божества, и их хватило всего на несколько минут. Если мы не уйдем в положенное время, нас заметят. Прощай любимый. И постарайся остаться в живых. Ради всех нас!

– Василиса, стой! Я хочу…

Но я не успел рассказать о том, что хочу видеть ее счастливой, и хочу чтобы наступила спокойная, длинною в вечность, жизнь. Я даже не успел с ней попрощаться. Кто-то бесцеремонно меня затормошил. Я распахнул глаза, и сел. Руки связаны. Рядом стоит Пекельный и несколько охранников, готовых вести меня на казнь.

Сон? Так это был всего лишь сон?!

Василиса

– Стой, здесь распрощаемся! Я чувствую, что он меня зовет! – Глаша остановилась у лестницы и посмотрела на меня. – У нас осталось полчаса. Если Бедорлаг хочет провести обряд в полдень, он уже ведет Феникса в Зал Обрядов. Беги к сестрам. Помни, ты должна открыть их усыпальницы и напоить сперва слезой Ворона, а затем живой водой и умыть их! Поняла?

Я нервно сглотнула.

– А если я не справлюсь? Если там крышки тяжелые, или они пахнут плохо? – Непонятно от чего меня обуял ужас и паника.

– Ничего, зайдешь с подветренной стороны! – Усмехнулась Глаша, и тут же стала серьезной. – Ты, дурында, они же бессмертные! Они не умерли, а всего лишь спят мертвым сном!

– И в чем разница?

– Так все, топай! – Оборвала она мои стенания. – И мне бежать надо! И учти, баба Клава сказала, что это непременное условие! Оживить сестер, когда Бедорлаг начнет обряд над Фениксом!

– Ой…. – Я часто-часто заморгала.

– Ойкать в другом месте будешь! – Рядом раздался незнакомый хрипловатый голос. Глафира вытаращилась на кого-то позади меня и вдруг исчезла, точно ее и не было. Я развернулась, и едва сама не исчезла. В ужасе отпрянула в сторону, увидев фантасмагорическую внешность гостя, и лишь чуть позже, как следует разглядев гостя в полумраке лестницы, облегченно выдохнула.

– Ворон?!

– Не будем ждать милости от Создателей! – Довольно заявил тот, явно как следует, до этого насладившись ужасом двух молоденьких девушек. Крепко взял меня за руку, и мы тут же оказались в уже знакомом саду, где росли черные розы. – Хотя, если честно, именно Создательница меня и надоумила сюда прийти. Если сегодня воскресят Гамаюн, надо быть рядом. Она, девушка хоть и строгая, но спасителя своего вниманием не обделит.

И начал командовать.

– Сдвигай крышки! Доставай все что нужно!

– Они тяже-е-елые-е-е! – Просипела я, беря на себя ближайший каменный постамент с разбитым на нем розарием.

– Эх, всему тебя учить надо! Посторонись! – Рявкнул Ворон, и просто махнул рукой. Крышки точно ураганным ветром подняло вверх и аккуратно опустило рядом. Я с жадностью вгляделась в лица трем, совсем юным – не старше меня, будто спящим девушкам.

Одна с белыми, будто седыми волосами и точеными чертами лица. Вторая чернявая, кудрявая, красивая яркой, ци-гайской красотой. А третья, оказалась с восточными чертами лица и длиннющей косищей, серой змеей свернувшейся на груди.

– Это – Сирин. – Ворон указал на беловолосую. – Это – Алканост, – снова короткий взмах руки на чернявую. – А это… моя Гамаюн…

Он на некоторое время будто застыл, глядя на восточную красавицу, а затем снова меня заторопил.

– Ну, чего стоишь? Где зелья? Капай на лица сестер по капле моих слезок, а своей… – Он вдруг смахнул с глаза слезу. – Своей я и сам накапаю. Да бери по бутылочки живой воды! Давай-давай! Шевели панталонами!

– А если у меня их нету? – Фыркнула я, принимаясь за дело. Так… каждой по слезинке. И живую воду приготовить. Не разлить ни капли. Мало ли…

– Что за молодежь пошла! Даже панталонов уже не носят! – Насмешливо возмутился Ворон, тоже не забывая умывать свою драгоценную Гамаюн. Я не ответила. Непонятный рыбо-конь, а все туда же: не то нотации читать, не то заигрывать.

Умыв Сирин, я подошла к чернявенькой. Ворон уже тоже успел опустошить бутылочку и оказался рядом. Помог мне напоить Алканост, и, когда три склянки оказались пустыми, отступил ко мне.

– Время!

– Но остался еще один бутылек с живой водой! – Я достала последний из сумки.

– Прибереги! – посоветовал вдруг насторожившийся Ворон и ругнулся. Повертел головой, точно прислушиваясь, и посмотрел на меня. – Слышишь?

Я пожала плечами. Ничего особенного. Лишь ветер усилился, или это шум какой-то…

– Это – голоса! Они что-то кричат!

– И что это значит? – Я растерянно взглянула на него, но тут началось светопреставление. Гробы стали окутываться странным разноцветным дымом: белым, черным и серым, как пепел, что лежал на земле, где-то далеко под нами. Заметив шевеление в усыпальницах, я даже попыталась в них заглянуть, но досмотреть до конца процесс воскрешения мне не дали.

В саду появилась… баба Клава.

– Вы еще тут? Скоро все случится! Обряд уже начался! Отправляйтесь на дворцовую площадь!

– Но… Глаша сказала, что нужно в Зал Обрядов… – возразила я. Нет, ну я же не знаю, кто на данный момент мной командует: родственница Глашки или Мать Прародительница! Мало ли! Вдруг чего напутала?

– Быстро! – Рявкнула та, сразу развеяв сомнения. Нас с Вороном подхватил невидимый, но очень ощущаемый ураган, и в следующий миг мы оказались на площади у дворца. Как я и предполагала, та оказалась скрыта под слоем пепла. У входа во дворец, больше напомнивший мне каменную цитадель, окруженную рвом из воды и рвом из огня, столпилась здоровенная толпа всевозможной нечисти.

Нет, я бы даже сказала – людей. Даром, что у одних волосы веками нечесаные, разноцветные, у других клыки, хвосты, крылья, а некоторые даже с волчьими мордами. Вполне-таки себе нормальные жители Лихомани. Возможно, в обычной жизни веселые и добродушные, сейчас они были напуганы, разгневаны и готовы убивать, лишь бы спасти Феникса. Но не могли переступить неведомую границу, сотворенную Пекельным. К тому же ее караулили жуткие, громадные, пятиглавые зверюги. Черные, блестящие как смола, с огромными огненными глазами, и клыками в мою руку. От одного взгляда на такую, с позволения сказать, «собачку» меня потянуло оказаться отсюда далеко-далеко!

В центре круга, который они охраняли, уже происходило нечто странное. На каменном возвышении беззвучно корчился кто-то или что-то, в коконе из мелких, ярко светящихся шаров, словно стараясь вырваться из мучающего его магического плена, а в нескольких шагах от него, стоял одетый в черный плащ Пекельный, и, не отрываясь, смотрел на происходящее.

Глашу я заметила стоявшую у возвышения. Одетая в траурную одежду, она, неподвижная как статуя, тоже смотрела на странное представление.

– Пойдем ближе? Кто, – я шагнула вперед, – я не понимаю, что там происходит? Ты же можешь туда пройти?

Но Ворон преградил мне путь, больно стиснув руки.

– Не надо тебе там быть. И не смотри!

И тут до меня дошло.

– Феникс? Там… это Феникс? – Беспомощно спросила я, глядя в его черные бусины глаз, и не дожидаясь ответа, уже вырывалась из его рук. А вырвавшись, со всех ног бросилась к возвышению, даже не раздумывая, что все УЖЕ происходит. Не раздумывая, что охраняющие границу круга твари разорвут меня в клочки.

Я бежала, а из глотки вырвался дикий, нечеловеческий вой:

– Фе-е-е-ни-и-икс!

И тут произошло то, что я до сих пор вижу в ночных кошмарах. Светящаяся сеть вдруг вспыхнула веселым пламенем и разлетелась яркими мушками, а из нее шагнул горящий человек. Мгновение он стоял, оглядываясь, словно не понимая, что с ним происходит.

Огонь постепенно гас, являя всем обезображенное, обуглившееся тело казнимого, который все еще стоял, и казалось, был жив, но в следующий миг… рассыпался черным пеплом. Тут же, замертво, на каменный постамент вдруг рухнул Пекельный. Глаша с воплем бросилась к нему, упала рядом на колени, прижалась и застыла точно изваяние.

На площади наступила могильная тишина. Ни вздоха, ни шепота, ни крика. Боль, страх, неизвестность читались на лицах собравшихся. Никто не ожидал подобного финала…

И вдруг, откуда-то из посветлевшего поднебесья раздались нежные голоса. Они становились все громче. Они приближались!

И до меня донеслись слова не то заговора, не то песни:

Распотешься песней солнца,

Развернись лучом певучим,

Загляни к судьбе в оконце

Пробеги дождем могучим.

Власть не в боли, не в сраженьях,

Власть в любви и в вере света.

Встань скорей над пораженьем,

Всласть испей шальное лето.

Встань над горем, над утратой,

В синь небес кидай рассветы.

Фениксом живи крылатым,

Пусть враги все станут пеплом.

Три птицы – черная, белая и с серым оперением – спустились так низко, что все почувствовали ветер от их огромных крыл. Они принялись кружить над местом казни, точно выполняя какой-то танец-ритуал. Ветер от их крыл превратился в легкий смерч, подхватил лежащий на возвышении пепел Феникса и понес ввысь, вылепляя из него фигуру огромной птицы.

Глядя вверх, я едва не упала, но оказалась подхваченной подоспевшим Вороном.

– Это конец? Он умер? И его пепел уносят в небеса? – Спросила я, ни к кому не обращаясь. – Такой ритуал у вас – хоронить сына Создателей?

– Это еще не конец! – донесся до меня его шепот.

И тут по толпе пронесся дружный вскрик. В небесах, силуэт, созданный из пепла, вдруг вспыхнул, превращаясь в огненную птицу. Ее тут же окружили три других.

Я вспомнила гобелен, который видела в спальне Феникса. Четыре птицы: огненная, белоснежная, черная, как ночь и птица с серым оперением.

Взмахнув крылами, Феникс воспарил в небо. Под самые тучи, из которых сыпался черный пепел, и точно огненным лезвием начал вспарывать вечную завесу, впуская в Лихомань синь неба и лучи такого же яркого, огненного солнца.

– Я вернулся! Я стал Фениксо-о-о-ом! – донесся до меня его крик. А может мне все это почудилось.

Глава тринадцатая

Феникс

Словно и не было долгих лет изгнания, поисков себя, памяти, любви, правды. Я чувствовал свое обновленное тело. Я рвал облака, испепеляя жирный, черный пепел. Я чувствовал мощь, какой никогда не знал, и ликование!

Я стал Фениксом! Теперь я не сомневаюсь в том, что нужен своему народу. Нужен и в Лукоморье и в Лихомани. Это наследие, что оставили мне Создатели. Я нужен сестрам. Вон, как они ликуют жизни, разрывая оковы безвременья.

Когда пепельные тучи сгорели от моих крыл, не оставив и пыли, я, не дожидаясь сестер, начал полет вниз. Еще так много неоконченного и незавершенного…

Не ведая как, но у самой земли, мой облик огромной огненной птицы, сменился на тот, к которому я привык с детства, а оперение стало блестящими золотом одеждами. Лишь крылья никуда не исчезли, а стали плащом, когда мои ноги ступили на камни дворцовой площади.

– Феникс! Властелин! Повелитель! – Толпа взорвалась восхищенными криками, но я услышал лишь один:

– Ни-и-и-и-ик!

Моя девочка, моя жена, моя любимая бежала ко мне сквозь рассеявшихся туманом черных тварей Пекельного. Видать не нашел, где моих псов спрятал домовой Василий, и вместо того, чтобы создать своих, использовал иллюзию.

Я подхватил Василису на руки, и закружил, целуя.

– Я так по тебе соскучилась!

– Я так тебя люблю!

– Я чуть не умерла из-за тебя!

– А я умер! Для тебя! Для нашей жизни! Для нашего… – Я прислушался и улыбнулся, услышав крошечное сердечко моего будущего ребенка. – Ребенок! Наконец-то это случилось!

– У нас будет дочь. – Смущенно пробормотала она. – Мне монетка пообещала!

– А-а-а! Ну, если монетка… тогда ладно! – Я снова закружил ее в объятиях, не в силах отпустить, но все же пришлось.

– Так, уважаемый и любимый наш Повелитель! – На меня налетела Глаша. И как я мог забыть об этом тайфуне? – Я все понимаю! У вас с моей сестренкой медовый месяц и так далее! Но не надо забывать, что я и сама хочу приобщиться к этому увлекательному процессу! Я вообще-то замуж только вчера по-настоящему вышла! А муженек возьми, да и помри! Я догадываюсь, что у вас все пополам! Что мне дождь, что мне зной, и так далее… Но если ты ожил, то какого ляда он-то ждет???

– Так, Глафира! – Я выпустил из объятий Васю, которая тут же грудью встала на мою защиту, вежливо задвинул ее себе за спину и посмотрел на возмущенную мордаху Глаши. Нет, ну как же они теперь с Васильком похожи! – Давай, ты успокоишься. Если я справился со смертью самостоятельно, хотя… я бы назвал это перерождением. То и он сможет!

– Да? Что-то сильно сомневаюсь! – снова пошла в атаку та. – Умерли вы одновременно, а воскрешаться будете по очереди?! Да я тебя…

– Стой, девка! Не дури! – Возле нас появилась строгая бабулька. Не ее ли я видел до того, как случайно настроился на спальню Пекельного и Глаши? – Как ты смеешь, так говорить с нашем Повелителем?

– Но, баба Клава, а как же он? – Всхлипнула она, указывая на безжизненное тело Пекельного, лежавшее на возвышении в нескольких шагах от нас.

– Так сама его и воскрешай! Еще больше любить будет! И про Ваську забудет, словно той и не было! – Бабка кивнула на Василису.

– Но как?!

– Я знаю, как! – Раздалось у меня из-за спины, и к ним подошла Василиса, торопливо доставая знакомую бутылочку. – Это живая вода! Осталась лишняя. Напои его, и умой!

– А слезы Ворона? – нахмурилась дотошная Глафира.

– Поверь, для перерождения они ему не нужны! – Вдруг улыбнулась бабка и хитро-хитро ей подмигнула. Та не стала спорить. Поверила на слово, и со всех ног бросилась к Пекельному.

– А почему Пекельный? – Удивительная бабка словно прочитала мои мысли и теперь смотрела на меня пристально и немного укоризненно. Я даже смутился.

Пожал плечами.

– Так повелось. Он всегда был для меня Пекельным. Пришел из темного мира, пепла мне тут намусорил, по самое…

– Нет. – Странная собеседница покачала головой. – Когда он пришел в твой мир, ты и твои сестры звали его по имени. Бедорлаг. И он не из Пекельного мира. Так стали называть Лихомань, когда он принялся создавать здесь свои творения, но они быстро сгорали, не выдержав света солнца. Постепенно оно закрылось тучами с пеплом. Но… это не повод ненавидеть брата. Ведь он с тобой одно лицо. Он твой близнец. Даром, что появились в разное время и в разных местах. Ты не должен на него злиться за все то, что перенес. Это не его вина. Просто, бывает так, что маховик запущен и остается идти до конца. Понимаешь?

– Кто вы такая? Я вас знаю? – Я посмотрел на нее особым взглядом, пытаясь прочитать мысли, чувства, воспоминания, но наткнулся на стену. Словно и не было рядом со мной никой бабы Клавы. Или… как там ее назвала Глафира?

Она вдруг нежно прикоснулась ладонью к моей щеке.

– Пойми! Чтобы стать сильным и уверенным в себе повелителем этого мира, ты должен был познать лишения и страдания, вплоть до потери силы. А Бедорлаг – любовь, сочувствие и надежду. Сегодня, в день перерождения, вы сравнялись по силе. Стали одним целым, как я и хотела. Теперь, даже если вы решите свести друг с другом счеты – победителей не будет! Вы стали тем, кем должны были стать.

Я все же заглянул ей в глаза. Проник в мысли…

– Мама?

– Посмотри на него… И прости…

Я обернулся, и лишь покачал головой, глядя на поднимающегося брата. Копия я! Он даже одежду выбрал под стать мне. Только плащ черный. Или не плащ? Крылья?!

Почувствовав мой взгляд, он оглянулся, посмотрел мне в глаза и вдруг неуверенно улыбнулся. Обнял за плечи поддерживающую его Глафиру.

– Прошу, скажи! – Я развернулся к той, чье возвращение ждал всю жизнь. – Как нам с ним теперь делить этот мир?

– Зачем делить, вы же дети Создателей? – Она еще несколько секунд смотрела мне в глаза, обняла, и вдруг… отпрыгнула как ужаленная. – Ой! Господин! Повелитель! Что-то совсем с головой плохо стало! Совсем уже не вижу, к кому с обнимашками кидаюсь. Простите старую!

Баба Клава развернулась, и со всех ног бросилась в ликующую толпу. Да… теперь это была баба Клава. Я больше не видел в ней присутствия матери. Создатели такие непоседы…. Даже день с семьей провести не могут.

– Феникс… – Мне на плечо легла тяжелая рука брата. Я обернулся. Посмотрел в иссиня-черные глаза, так похожие на свои, и тоже, коснувшись его плеча, улыбнулся.

– Бедорлаг….

Василиса

В тот день много чего было удивительного. Место казни, или точнее обряда Замены, расчистили, поставили столы, ведьмы нашаманили еды, лешие с русалками вытащили из погребов бочонки с чем-то пенным.

Маги ведь могут так. Без каких-то проблем и претензий. Наколдуем – будем жить. Так и в тот день. Застолье длилось до самой ночи. С песнями, плясками!

Афон привел и Захара, и Борьку, и даже мою Ма… маму с отцом. После невероятно долгих объятий, слез, слов покаяния и прощения все успокоились. Тут же нашли себе знакомых за длинным столом и, слава Создателям, забыли про нас с Фениксом.

* * *

Кстати, в тот же день Борька дал свое твердое «да» нашей кобылке-Горбылке. Как это случилось? Да очень просто! В момент всеобщего ликования, наш «плейконь» решил стать добропорядочным семьянином и от всей души поцеловал, оказавшуюся неожиданно поблизости, кобылку.

Правда, потом невероятно смутился, испугался, но когда вихрь скрыл ее на время от всех, а затем рассеялся, являя всем белоснежную красавицу кобылу, с Борькой сделалось совсем худо! Он принялся, как оглашенный, наворачивать круги по двору, вопя что-то уже совсем непонятное, но скорее всего романтическое.

По крайней мере, Горбылка его понимала. А когда, в очередной раз, он оглушал гостей с той стороны двора, она подошла к нам с Ником.

– Спасибо за совет, Златокрылый. Если бы не ты, я бы до победного считала, что он меня не любит. После того, как ты открыл глаза на ваши мужские стандарты, относительно нас, женщин, я полетела в наше ведомство и стребовала для дальнейшего перевоплощения мою парадно-выходную тушку. Вообще-то, я и была такой в прошлой жизни, поэтому, мне дали добро и на эту. – Она признательно посопела ему в щеку. Видимо, у кобыл это считалось поцелуем. И прежде чем уйти, посмотрела на меня. – А ты его береги, холь и лелей! Узнаю, что обижаешь, покончу с собой, приду к тебе и покусаю! Вот тебе мое, Горбылкино, напутствие!

Заметив мое вытянувшееся лицо, она тоже добродушно посопела мне в щеку.

– Да шучу я! – Отошла на несколько шагов, развернулась и добавила обращаясь ко всем. – Если кто Ваську с Фениксом обидит! Вот тогда и покусаю! А до тех пор я теперь живая, и с сегодняшнего стойла, очччень даже замужняя девушка! – Окликнула пробегающего мимо жеребца и рванула за ним в галоп. – Эй, Борюсик! На перегонки?

* * *

Были и откровения, когда мы с Глашей отходили погулять.

– А знаешь, какой он в постели?! Сама в шоке!

– Знаю! И можешь мне даже не рассказывать!

– Это откуда?!

– Балда, они одинаковые! Так же, как и мы! Не находишь тут шутку юмора?

– Зато темпераменты разные!

– Вот не надо!

– Чего не надо?

– Мигать на меня своим похотливым зеленым глазом! Я твои мысли читаю на раз!

– Что-о-о-о?! Фу, как не стыдно будущей матери о таком думать?!

– Да я на другое и не претендую…

– Или…?

– Что?!

– Может, поменяемся на разок? Они все равно ничего не поймут и не узнают!

– Что-о-о-о?

– Ай, только не в волосы! Я теперь натуральная блондинка и они моя гордость! А как бы ты взвыла, проходи всю жизнь черной, как смерть?

– Смерть бледная!

– А ты видела?

– Нет, а ты?

– Может, вызовем?

* * *

А были и внезапные встречи и решения.

– Повелитель… ли… – Растерянный упырь, выполняющий в тот вечер роль гонца из верхнего мира, замер, перед разом обернувшимися к нему Фениксом и Бедорлагом. Не зная кого выбрать по старшинству, просто склонился в поклоне, не переставая бормотать. – Там к вам из Лукоморья гости пожаловали. Требуют, чтобы их пропустили. Пропускать?

– А кто? – Бедорлаг обреченно нахмурился. Видать, после его активных приключений, запросто могли прийти гости, которых можно было встретить с такой миной.

– Бывший оборотень Фома и бывшая русалка Анна. – Упырь склонился еще ниже. – Впускать?

– Не знаю таких. – Феникс растерянно посмотрел на брата.

– Это по мою душу. – Печально вздохнул Бедорлаг. – Зови.

Вскоре, перед нами появились нечаянные гости, и начали вести себя так же как и упырь.

– Мое почтение, господин. – Начал было Фома.

– Господины… – Поддержала его Анна, поглядывая, то на одного, то на другого.

– Давайте без предисловий. – Бедорлаг взглянул на бывшего оборотня. – Чего хотел? Я ведь вроде избавил тебя от власти Луны и твоей волчьей натуры?

– Вот в том-то и дело! – затараторил парень. – Избавили! А мне так сильно хотелось бы вернуться в свою мягкую шубку…. А то по ночам холодно становится.

– А я бы хотела снова стать русалкой. – Взмолилась Анна. – И у вас жить! Все равно меня мужики ни из одной деревни не хотят в жены брать. Говорят, еще утопит в первую брачную ночь… Эх…

Бедорлаг посмотрел на Феникса.

– Ну, как? Не против первых переселенцев?

– Не против. Только при условии. Расскажешь, как они в Лукоморье из людей в нечисть превратились!

– Долгая была история… – Виновато почесал висок Бедорлаг. – Не думаю, что тебе будет интересно… – И благословил несчастных. – Оставайтесь. И давайте с нами. За стол!

Ну и конечно не прошло бесследно для всех, когда Ворон, встав на одно колено, сначала пропел приятным баритоном романс, а после попросил за все прощение, ну и попутно руки и сердца у Гамаюн. Та сперва состроила из себя оскорбленную невинность, но когда два брата встали, и разом дали за нее «добро» – согласилась. А куда деваться? Мужское слово – тверже гороха.

Жаль, что за всеми этими, несомненно, столь важными событиями, никто не услышал тихую беседу между Фениксом и Бедорлагом. И не узнал самую важную за тот день новость.

Кроме меня, конечно!

– Так, значит, уходишь?

– Я должен найти новый дом для моей семьи.

– Но…

– Перестань, брат. Мы дети одних родителей. Я знаю, как создавать. Просто всегда боялся… одиночества. И того, что не получится…

– Ну… теперь нас много. Только скажи! Сирин придаст печали твоему миру, Алканост – вон глянь, как частушки наяривает с гармошкой наперевес – даст веселья. Гамаюн… ну тоже чего-нибудь. Философского.

– А… если ты и я?

– Знаешь, я ведь тоже не создавал пока еще миров… Так, по мелочам, собачек всяких, трехглавых.

– А чего не пятиглавых?

– Ты представляешь, сколько на такую тушу прокорма надо?

– Гм… ну да… Так как?

– Я вот что подумал… Верхний мир у нас есть. И средний вроде как. Может нижний?

– Гм, ты на что намекаешь?

– Да типун тебе, больше твоей головы! Думаешь, если мир нижний, так обязательно черный и мрачный? Просто, он будет рядом со всеми нашими привычными мирами. И… создашь в них того, кого захочешь!

– А может, расскажем всем в первых двух мирах о нашем третьем мире, да и пускай кто хочет перебирается? А то, что-то мне пока… не до экспериментов. Жена и прочее… Ну… ты понимаешь.

– Еще как, брат, понимаю. Еще как…

– Тогда, завтра с утра и начнем?

– Лучше через недельку. Сам же понимаешь: жена… Ну и прочее…

– Или через две….

2016 г. Март

Примечания

1

«Как выйти замуж за Феникса». Т. Форш

Content

Ольга Форш
Как стать Фениксом

Глава первая

Феникс

Василиса

Глава вторая

Феникс

Василиса

Глава третья

Феникс

Василиса

Глава четвертая

Феникс

Василиса

Глава пятая

Василиса

Феникс

Глава шестая

Василиса

Феникс

Глава седьмая

Феникс

Василиса

Глава восьмая

Феникс

Василиса

Глава девятая

Феникс

Василиса

Глава десятая

Феникс

Василиса

Глава одиннадцатая

Феникс

Василиса

Глава двенадцатая

Феникс

Василиса

Глава тринадцатая

Феникс

Василиса

Примечания