Наталья Сотникова

Долина Розовых водопадов

Глава 1

Телефонный звонок разорвал ночную тишину с силой ядерного взрыва. Катерина подпрыгнула на кровати. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что эпицентр техногенной катастрофы находится в её собственной квартире, точнее в коридоре, и представляет собой детище советской промышленности. Пластмассовый монстр, перемотанный в нескольких местах изолентой, издавал душераздирающие трели и никак не хотел умолкать. Катя попыталась нащупать ногой тапочки, но это ей не удалось. Ступая по холодному полу и спотыкаясь о разбросанные вещи, она в очередной раз пообещала купить радиотелефон, а несносное чудовище безжалостно выкинуть на помойку.

Девушка знала, что такие ночные звонки не сулят ничего хорошего. На кухне кукушка, обитающая в старинных ходиках, прокричала дважды.

– Кому не спится в ночь глухую? – пробормотала Катерина, подняв трубку.

В ответ что-то затрещало, зашипело, а затем Катя поняла, что её худшие подозрения начинают сбываться.

– Голицына! – голосом Николая Артюхова всхлипнула трубка. – Срочно приезжай! Вопрос жизни и смерти.

Последний раз ночной звонок от Кольки поступил полгода назад. Тогда он умолял Катерину вытащить его из вытрезвителя, куда совершенно непьющий юноша был помещён за компанию с однокурсниками, бурно отметившими пятилетие окончания ВУЗа. По словам Николая, он только понюхал содержимое бутылки. Но разило от него так, что Катя начала сомневаться в непогрешимой репутации своего давнего приятеля.

– Надеюсь, ты доживёшь до утра, Колясик. – зевнула Катя. – Спать хочу – сил нет.

В трубке опять что-то затрещало:

– Приезжай немедленно ко мне на работу… Это очень серьёзно…

Катерина только открыла рот, чтобы высказать всё, что думала о своём бывшем однокласснике, но услышала короткие гудки.

Что-то в голосе Николая показалось девушке странным. Колька был совершенно трезв, но чем-то сильно напуган. Катя села на кровать, укуталась одеялом, но угрызения совести и неуёмное женское любопытство заставили опять подняться и включить свет.

Собралась она быстро. Все нужные вещи валялись рядом на полу. Тёплый лыжный комбинезон, свитер, шерстяные носки…

Прислонившись к окну, девушка попыталась разобрать, что творится на улице. Тщетно: стекло покрыл толстый слой инея. Зато ветер завывал так, что кровь стыла в жилах. Казалось, будто все ведьмы, маньяки и инопланетные твари собрались в маленьком закрытом городке на очередной съезд по обмену опытом.

– Вполне нормальная погода для января, – громко сказала Катерина самой себе и смело вошла в коридор.

Там она сняла с вешалки объёмный пуховик и впрыгнула в огромные валенки. Взглянув в зеркало, девушка улыбнулась: на неё смотрело непонятное бесформенное существо неопределённого возраста и пола. «Да, в таком виде мне ни один маньяк не страшен. Увидит – испугается», – хихикнула она и вышла из квартиры. Идти в таком одеянии было тяжело, но другой зимней одежды жители Техногорска просто не знали.

Спустившись на первый этаж, Катерина с трудом открыла входную дверь и тут же пожалела о том, что не осталась дома, в тёплой кровати. Ветер дул в лицо так, что идти на стоянку девушке пришлось боком, крепко сжимая двумя руками завязки капюшона.

Преодолев стометровку минут за двадцать, Катька вспотела и почувствовала жуткую усталость. Радовало одно: в Техногорске не было ни одной открытой стоянки. Снежные бури заметали одиноко стоящие автомобили минут за сорок, превращая их в огромные сугробы. Откапывать такие машины являлось делом весьма трудоёмким. Поэтому возле каждой многоэтажки вырастали ангары из стекла и бетона, где каждый желающий за умеренную плату мог оставить железного друга в тепле и комфорте.

Получив в обмен на сторублёвую купюру свой новенький внедорожник, Катька выехала на заснеженную трассу. «Джип» мчался со скоростью сто километров в час, разрезая темноту дальним светом. В железном друге Катя была уверена. Ещё ни разу он не подвёл её. Трасса оказалась совершенно пустой.

Миновав город, девушка свернула на просёлочную дорогу и сбросила скорость, а потом и вовсе остановила машину. Дворники работали из последних сил, но снег падал на лобовое стекло быстрее, чем Катя успевала разглядеть что-нибудь. По скромным подсчётам, до учреждения, где дежурил Колька, оставалось метров пятьдесят, но девушка скорей бы согласилась умереть, чем проделать этот путь ночью пешком. Дело заключалось в том, что сие милое учреждение именовалось городским моргом, а Колька работал в нём патологоанатомом.

Стиснув зубы, она осторожно нажала на газ, и через несколько секунд фары осветили кусок красной кирпичной стены. Катерина вздохнула с облегчением: «Кажись, приехали!» Выбравшись из машины, она тут же провалилась в сугроб. Благо, вход в здание оказалась на расстоянии вытянутой руки. Катька только потянулась к звонку, как дверь распахнулась, и чьи-то сильные руки втащили её в темноту.

– Тсс! – зашипел Колька.

Катерина так испугалась, что просто не смогла закричать. Но это состояние длилось всего минуту. Немного придя в себя и набрав побольше воздуха в лёгкие, девушка произнесла длинную речь, щедро сдобренную нецензурными именами существительными, прилагательными и глаголами.

В переводе на литературный русский язык, Голицына вспомнила всех близких и дальних Колькиных родственников, помянула добрым словом зиму и дороги, намекнула Николаю, куда пойти и что там сделать.

Колька не обиделся. Он повёл девушку по длинному коридору и втолкнул в каморку, освещённую тусклой настольной лампой. В неярком желтоватом свете молодой человек выглядел хуже многих обитателей холодильных камер. Его левый глаз нервно подёргивался, на худом лице залегли жуткие тени. Он сжимал Катькину руку длинными холодными пальцами, а щуплое тело сотрясалось в ознобе.

– Слышь, Катюш, сбавь обороты, хочешь, напою тебя чаем?

– Да, – надулась Катерина, пристраивая мокрый пуховик на металлической вешалке, – чаю мне попить негде. Чего звал, говори. И моли Бога, чтобы причина показалась мне веской.

– Ну, хочешь коньячку? – продолжал тянуть кота за хвост Колясик.

– Коньячку? – Катька начала опять закипать. – Так ты говоришь, коньячку?

Она сжала руки в кулаки и показала их несчастному трясущемуся Кольке. Тот открыл металлическую фляжку и сделал несколько глотков:

– Уж лучше ты меня убей, чем они.

Колька красноречиво указал в сторону комнаты, где находились холодильники.

– Допился! – Девушка с жалостью посмотрела на горе-доктора, который и пить-то толком не умел. – Уже черти мерещатся, мертвецы гуляют по коридору.

Спиртное подействовало на парня самым благотворным образом. Он немного успокоился, присел на стул и печально посмотрел на одноклассницу:

– Нет, Катюха, не мертвецы. Эти лежат себе спокойно, никого не трогают. Их не нужно бояться. Бояться нужно живых. Слушай.

Колясик заступил на дежурство в 19.00. Старый санитар, Корнеич, старожил морга, на смену не явился. То ли опять напился, то ли не смог добраться – на улице начиналась метель. Колясик даже обрадовался этому факту. Он надеялся в тишине поработать над кандидатской. Всё шло великолепно: на столе дымилась чашка с ароматным чаем, рядом возлежали бутерброды с колбасой, загружался старенький компьютер. Вдруг за окном заморгали фары и послышался визг подъезжающей машины.

– Колян, открывай!

Коля открыл дверь и увидел Михаила Замарзина, врача «Скорой помощи».

– Принимай постояльца.

Водитель и медбрат «Скорой» вынесли из машины носилки, на которых находилось тело, упакованное в чёрный полиэтиленовый пакет.

– Откуда? – спросил Николай.

– Кто-то на железнодорожной станции обнаружил. Вызвал нас, но мужчина оказался мёртвым уже часа два. Его, кстати, опознали, как местного бомжа. Так что оформляй документы.

Опрокинув в себя стакан чая, как стакан водки, Замарзин откланялся, оставив Николая наедине с трупом.

Промаявшись минут пятнадцать, Колясик принял-таки судьбоносное решение: сперва он проведёт осмотр тела, а уже потом засядет за вожделенную диссертацию.

Распаковав несчастного, Коля отметил странное обстоятельство: пальто нового постояльца никак не гармонировало с прочим его одеянием: оно было стильным, даже шикарным, сшитым явно на заказ из безумно дорогого драпа. К тому же от пальто исходил запах хорошего парфюма. Даже дух немытого тела бомжа не мог заглушить аромат шикарного одеколона.

В Техногорске январь отличался сильными морозами. Самой народной формой одежды здесь считались финские куртки на лебяжьем пуху или, на худой конец, китайские синтепоновые шедевры. Ни одному коренному техногородцу просто не пришло бы в голову красоваться в тонком драповом пальто в сорокаградусный мороз. А бомжик, по словам Замарзина, был свой, родной, техногородский.

Колясик рассмотрел пальто и нашёл ярлык «Brothers Norris». Это ни о чём не говорило. Обшарив карманы самым бесцеремонным образом, Николай обнаружил ещё две вещицы: носовой платок с вензелем «M.D.» и флешку.

Спрятав улики себе в карман, он принялся осматривать тело. Причиной смерти был проникающий колотый удар в сердце, нанесённый острым предметом. Причём действовал профессионал. Крови вокруг раны практически не было. Замарзин решил, что мужичок просто замёрз, поэтому привёз тело в городской морг. А надо было бы вызвать полицию.

На лбу бомжика имелась странная рана. Колясик повернул свет, чтобы лучше её разглядеть. Это явно какой-то знак, нацарапанный то ли шилом, то ли иглой.

Взяв лист бумаги, не в меру любопытный специалист попытался зарисовать страшную метку, а потом покопаться в интернете и узнать, что она означает. Молодой человек уже представлял себе, как распутывает в одиночку ужасное преступление, и его приглашают на работу в Москву, нет, лучше в Питер. Этот город он просто обожал.

Коля закрыл тело белой простыней и призадумался. Он понимал, что необходимо вызывать полицию. Но тогда бригада следователей непременно заберёт все улики неизвестного преступления. И он, Колясик, никогда не узнает, чьё это пальто и что там на флешке, и, возможно, даже умрёт от любопытства. Стоп! Флешка! В морге стоял доисторический компьютер, допентиумный дедушка современных машин. Он использовался исключительно в качестве печатной машинки и не имел USB-разъёма. А вот дома у Коли жил вполне приличный современный экземпляр. Поэтому, быстренько одевшись и заперев дверь, горе-доктор решил смотаться домой и скачать всю информацию. А вдруг пригодится!

Когда дело было сделано, любопытный врач вернулся на место службы и – о ужас! – не обнаружил загадочного трупа. Мало того, исчезли все вещи, упакованные в полиэтиленовый пакет, и документы, которые Коля так и не успел полностью оформить. Звонить в полицию он не стал. Что он мог сказать? Что у него украли труп? Бред.

Коля продолжал размышлять на эту тему, но вдруг погас свет. Это досадное обстоятельство случалось не реже двух раз в неделю: электрические провода рвались под тяжестью ледяных корок.

Достав из шкафа настольную керосиновую лампу, доктор решил просто лечь спать, а утром подумать, что делать дальше. Слабый свет керосинки освещал кабинет. Коля вытащил плед и подушку и кинул на старенький диванчик, потом снял очки и примостил рядом, на табуретке. Вдруг перед ним, словно из воздуха, возникла странная фигура маленького горбатого человека, карлика. Откуда взялась эта фигура, была ли она игрой воображения или же перед врачом стоял реальный человек, Коля не понял. Карлик брызнул парню в лицо какой-то гадостью. «А он настоящий», – промелькнуло в голове Николая. Это было его последней мыслью перед тем, как сознание покинуло тело.

Очнулся Колясик от холода. Он лежал на полу, в своём кабинете, живой и невредимый, но из кармана странным образом исчезли и флешка, и носовой платок. Коля перепугался и решил позвонить Катьке, подруге детства.

– Почему мне? – удивилась Катя.

– Ты правда не понимаешь? Фёдор Стрельцов где у нас работает?

– В уголовном розыске, в Москве.

– А кто есть Фёдор Стрельцов? – сурово спросил Николай.

– Ты что, сильно стукнулся головой при падении? Наш одноклассник, забывчивый ты мой.

– А ещё? – не унимался молодой человек.

– Тьфу ты, достал. Ну, и кем ещё является Фёдор?

– Фёдор Стрельцов, – торжественно произнёс Колька, подняв вверх указательный палец, – твой верный слуга, раб, поклонник и обожатель, продолжать?

– К чему ты клонишь?

Колясик встал на колени:

– Катюха! Не дай пропасть молодому талантливому учёному. Позвони Федьке. Попроси приехать, разобраться.

Катя долго молчала. Она начинала склоняться к тому, что весь рассказ Кольки – не что иное, как бред шизофреника. Голицына со страхом посмотрела на друга детства. Говорят, в обострении шизофреники могут быть опасными!

Коля перехватил испуганный взгляд девушки.

– Вот видишь, даже ты мне не веришь, – с обидой произнёс он, – а что тогда говорить о полиции!

– Ладно, – согласилась Катя, – что ты там говорил? Скачал информацию с флешки? Надо бы взглянуть, что носят при себе техногородские бомжи.

Коля воспрянул духом. Он посмотрел на часы.

– Сейчас уже половина шестого. Через полтора часа сменюсь, и поедем ко мне. А ты пока Федьку набери!

Катя развела руками:

– Только ты можешь будить людей ни свет, ни заря. А мне неловко. Пусть поспит.

– Значит, по-твоему, он будет спать, а нас в это время будут резать, пытать и убивать?

– Да кому нужно тебя резать? – возмутилась девушка.

– Ну, например…

В течение следующих тридцати минут Колька успел выстроить ряд теорий одна страшней другой. Всё это время он смотрел на Катю умоляющими, полными ужаса глазами, и продолжал настаивать на немедленном звонке Фёдору. Кате было жаль друга, но звонить раньше шести утра она категорически отказалась. Наконец, сунув девушке под нос наручные часы, больше похожие на будильник, Коля прохрипел:

– Видишь, уже шесть. Звони.

Катька сдалась. Глубоко вздохнув, она набрала знакомый номер Феди, и через секунду услышала весьма бодрое:

– Привет, Катюшка!

– Ты не спишь? – удивилась Катя.

– А ты звонишь это проверить?

– Нет, просто ты мне нужен.

– Ну, наконец-то, дождался! Как приятно это слышать, – захохотал Федя. – Я уже сутки как в отпуске. Лечу в родные пенаты. У меня через два часа самолёт. Так что жди. Вечером поболтаем.

Катя хотела сказать, что Фёдор, видимо, неправильно её понял, но трубка запищала короткими гудками.

– Ну, что, – тормошил девушку Коля, – что он сказал?

– Сказал, что вечером будет в Техногорске.

– Вот, – торжественно произнёс молодой человек, – это называется лететь на крыльях любви.

Пурга на улице прекратилась. Колясик заметил свет приближающейся машины.

– Это Олежка, сменщик мой, – радостно объявил он Кате. – Собирайся. Сейчас помчим ко мне, посмотрим, какую тайну хранят техногородские бомжи.

Глава 2

Коля широко распахнул дверь и жестом пригласил Катерину войти.

– Добро пожаловать, старушка, в берлогу к убеждённому холостяку!

Девушка сделала шаг и поразилась царившему вокруг беспорядку. Николай же легко проплыл между огромных коробок с какими-то деталями, кипами бумаг, стопками книг и бытовой техникой, расставленной тут же на полу, в порядке, понятном только ему.

Уже через секунду он сидел за огромным компьютерным столом, одной рукой включая системник, а другой стягивая с себя куртку и разматывая шарф неимоверной длины. Катя топталась в прихожей, понимая, что с её врождённой неуклюжестью пройти в центр комнаты ничего не свалив, просто не удастся.

– Ну, чего мнёшься, входи! – крикнул Коля, не отрывая взгляд от монитора.

Катя скинула куртку на пол, так как вешалка в прихожей отсутствовала, и аккуратно начала протискиваться к центру комнаты.

– Что ты там копаешься? – нетерпеливо гундел Колька.

Девушка свалила-таки какие-то книги и, подойдя к столу, обнаружила, что сесть некуда. Единственный стул был занят хозяином квартиры. Коля даже не заметил её замешательства. Он неопределённо махнул рукой и пробормотал:

– Садись. Сейчас открываю файл.

– Куда? – обиженно произнесла Катя.

– О, Господи! Ну, какая же ты неприспособленная!

Колясик на мгновение оторвался от экрана и придвинул к столу деревянный ящик:

– Падай, подруга, и смотри.

На экране поплыли помехи, потом появился силуэт мужчины. По мере того, как объектив камеры приближался к его лицу и изображение становилось более чётким, Катерине начало казаться, что где-то она уже видела этого человека, наделённого какой-то благородной аристократической красотой. Но где? Она так и не смогла вспомнить. Мужчина улыбнулся, поправил очки и заговорил… на английском языке.

Колька возмущённо уставился на Катю:

– Это что за перец? Он что, шпрехает по-английски?

Катя кивнула.

– И что нам теперь делать? – не унимался молодой человек.

Катя, как зачарованная, смотрела на тонкое лицо, слушала мелодичную речь, плывущую из колонок.

– Эй! – позвал девушку Колька. – Очнись! Что делать-то будем?

Кате хотелось только одного: чтобы Колька провалился в этот момент сквозь землю и не мешал.

– Дай мне ручку и тетрадь, – попросила она, – я переведу, и ты всё узнаешь, о мой любопытный юный друг!

Колясик не только быстро нашёл всё то, что просила Катерина, но и уступил ей своё компьютерное кресло.

Следующие два часа стали для него настоящей пыткой. Девушка что-то записывала мелким аккуратным почерком в толстую тетрадку, то останавливая запись, то возвращаясь к началу.

– Ну, что там? – нетерпеливо бормотал Колька в очередной раз, и в очередной раз получал грозное:

– Уйди, не мешай!

Николай просто не знал, куда себя деть. Мерить квартиру шагами было весьма затруднительно, сидеть на одном месте – мучительно. Он заварил чай, нашёл несколько конфет и пачку печенья. Но доступа к записям так и не получил. Совершенно расстроенный, он освободил часть дивана от груды одежды и задремал. А когда проснулся, обнаружил над собой склонившуюся Катерину. Она была бледной и даже напуганной.

– Вот, полюбуйся. – Девушка протянула тетрадь, и Николай углубился в чтение.

«Привет, если вы видите эту запись, значит, меня уже нет в живых. Вы узнаёте меня, долговязого очкарика со спутанными патлами? Это я, Майки-Паучок, Майки-Скороварка. Так прозвали меня коллеги из жёлтой бульварной газетёнки. Но если вы думаете, что я работаю в "Больших сиськах" или "Толстой заднице", то это – ошибка. Моя газета носит вполне пристойное название «События, факты, сенсации». Событий и сенсаций хватает на два номера вперёд, благодаря ваш покорному слуге, а вот фактов… Обычно главный редактор притягивает их за уши. Но с этим ничего не поделать, такова специфика жанра. У нас масса постоянных читателей, любителей эдакого жарененького, с румяной корочкой, для которых нет ничего приятнее, чем покопаться в грязном белье знаменитостей, и я полностью удовлетворяю их желания. Если вы думаете, что наша редакция располагается в каком-то заплёванном подвале, то опять ошибаетесь. Мы делим первый этаж с популярной в нашем районе пивнушкой "Максим". Чувствуете, как отдаёт Парижем? На самом деле тут пахнет жареной рыбой и прокисшим пивом, в остальном соседство вполне терпимое. Живу я неподалёку, в двух кварталах отсюда. Наш район местные старожилы окрестили "Площадью Свободы" или "Площадью Неудачников". Тут живут те, кто не смог добиться чего-то стоящего в жизни, но и не скатился до коробок бездомных. Наша серая пятнадцатиэтажка окружена свалками, по которым ползают чумазые соседские мальчишки. С высоты девятого этажа, где находятся мои апартаменты, эти мальчишки напоминают навозных жучков, но это мои хорошие друзья. Каждый из них за пару долларов готов вылизать до блеска мою дребезжащую тачку или часами дежурить у ворот какой-нибудь виллы, чтобы узнать, какую подружку приволок сегодня на ночь киношный кумир, обалдевший от выпивки и наркотиков. А завтра этот сюжет уже появляется на страницах моей газеты. Что поделать, Лос-Анджелес – город звёзд. Их тут больше, чем остальных жителей. Многим даже по вкусу периодически мелькать в жёлтой прессе: значит, ещё не забыли, значит, любят. Чёрт возьми! Опять Эмма начала бить посуду. Эмма – это моя соседка сверху. Она работает в «Максиме» и живёт с неким раздолбаем Стивом. По Эмме можно сверять часы. Ровно в восемнадцать ноль-ноль она начинает бить посуду. Интересно, когда же она перебьёт все стекляшки и перейдёт на пластик. Обычно в восемнадцать тридцать звон посуды и ругань Стива утихают. А утром милую парочку можно увидеть у ближайшего перекрёстка, нежно воркующую перед началом трудового дня. Слева от меня живёт русская княжна, миссис Соколова. Она немного сумасшедшая, впала в детство и горячо любит мультяшки. Я сам пару раз доставал ей кассеты и диски с русскими мультиками. Она даже собаку свою назвала Чебурашкой, по имени одного персонажа – такой варежки с ушами. И когда этот кряхтящий шаркающий дуэт выходит на прогулку, трудно сказать, кто родился раньше: миссис Соколова или её четвероногая варежка. Справа живёт ещё один сумасшедший – Али. Он конченый наркоман, но считает себя потомком арабского шейха. Впрочем, если бы я по тридцать часов в сутки находился под кайфом, то мог бы придумать и не такое. Все мои соседи считают меня ничтожеством и неудачником, хотя, если у них возникают проблемы, бегут именно ко мне. Наверное, потому, что любезный Майки может всё уладить. Они считают меня серостью и посредственностью, не способным ни на что другое, как вкалывать на "Жёлтые листки", но я журналист, журналист с большой буквы. Нацарапать услышанное может каждый, кто умеет держать в руках хотя бы огрызок карандаша, а вот раскопать, найти – извините. Для этого нужно уметь общаться с людьми из разных слоёв общества, а это уже талант. И в этом мне нет равных. Со мной работает целая команда. Мои друзья вынюхивают, подслушивают и подсматривают, сами не ведая того. Так что я всегда всё знаю. Или почти всё.

Я ночую в своей халупе три раза в неделю, раз в месяц собираю пёстрое местное общество. И всё только для того, чтобы поддержать сложившийся имидж. Остальное время я провожу на своей вилле, расположенной на Роуз-Авенью в пригороде Лос-Анджелеса. Тут я родился и вырос. Год назад мои родители перебрались в Нью-Йорк, и огромный дом с великолепным садом остался в моём полном распоряжении. Соседи меня уважают и боготворят, вернее, боготворят высокого широкоплечего мужчину с блестящими волосами, перехваченными чёрной ленточкой, карими глазами и тонким орлиным носом – Майкла Доусона, известного писателя, автора десятка бестселлеров. Раньше моя жизнь на Роуз-Авенью протекала скучно и однообразно: длинные вечеринки, превратившиеся в обязаловку, переговоры с агентами, смена любовниц. Сейчас уже не припомню, сколько знаменитостей побывало в моей постели. Я научился безошибочно определять тех, кто спит со мной лишь потому, что я неотразим, и тех, кто надеется получить через меня роль или хотя бы дубляж. О, Майкл Доусон мог бы много рассказать о некоторых звёздах, ведь, как правило, те, кто на экране выглядят раскованно и эротично, в жизни не более чем надувные куклы. Иногда мне кажется, что глазок кинокамеры действует на них, как единственное возбуждающее средство. Любая уличная деваха может дать им сто очков вперёд, ведь техника не может заменить темперамент. Знали бы это те миллионы мужчин во всём мире, кто мечтает о красавицах с экрана. Но я никогда не назову ни одного имени, так как я джентльмен, и, какова бы ни была женщина в постели, всегда благодарю её за то, что она разделила со мной моё одиночество. Одиноким я почувствовал себя давно. Но полное понимание этого пришло только полгода назад. Раньше я много путешествовал, у меня были друзья, женщины, но, вернувшись из последней поездки по Китаю, впал в творческий ступор. Агенты обрывали мой телефон и требовали последнюю рукопись. Но я её сжёг – слишком уж много было в ней личного, того, что я боялся вынести на всеобщее обозрение. Я потерял самого близкого и дорогого человека, потерял себя и смысл жизни. На плаву меня держало только одно желание: найти, во что бы то ни стало найти мою любовь, мою Лию. Но я не знал, с чего начать. О том, почему я решил превратиться в вездесущего журналиста, расскажу позже. Я снял костюм от Гуччи, натянул потёртые джинсы, растрепал волосы и повесил на нос уродливые очки. В довершении ко всему, отрепетировал новую походку с вытянутой вперёд шеей и сутулыми плечами… И вот он я – Майки-Паучок, Майки-Скороварка, бегаю в поисках жареного. Я ведь точно знаю, что эти трущобы хранят ответы на мои вопросы.

Я начал вести дневник ещё в детстве. Мама хотела, чтобы я просто тренировался аккуратно писать. Она говорила, что все великие люди вели дневники. Она всегда верила, что и я стану великим. Сначала я нехотя записывал свои ежедневные дела, но со временем так втянулся, что не мог спать, не написав хотя бы пару строк. Это стало жизненной потребностью. Я записывал свои мысли и чувства, свои впечатления. И сейчас я хочу прочитать вам некоторые страницы. Не удивляйтесь, я просто боюсь пропустить детали.

Сегодня пятница. Джо должен был появиться час назад. Для всех Джо – мой лучший осведомитель. Он приносит самые интересные новости, но имеет невыносимую привычку опаздывать. Причём выявилась некая закономерность: чем дольше он задерживается, тем интереснее будет материал. На самом же деле он детектив, работающий под прикрытием. Я нанял его несколько месяцев назад, к тому же за это время он стал моим другом, хранителем моих тайн.

Я вздохнул и с тоской подумал о горячей ванне. Но прошёл час, а потом ещё час и ещё, а Джо так и не появился. Тогда мне и в голову не могло прийти, что с продавцом подержанных автомобилей могло что-то случиться. Пугало одно: провести ещё одну ночь на скрипучем диване. Я прожевал засохшие тосты, запил их пивом и, не раздеваясь, улёгся, услышав неодобрительный скрежет пружин. Заснуть мне так и не удалось. В полночь кто-то забарабанил в дверь:

– Откройте, полиция!

Я открыл дверь и впустил двух полицейских и одного в штатском. Невысокий человек неопределённого возраста представился лейтенантом Гарсоном.

– Вы и есть Майк? – спросил лейтенант, брезгливо уставясь на груду немытых тарелок.

– Майкл Доусон, – поправил я.

Лицо лейтенанта вытянулось:

– Тот самый Доусон?

Я расправил плечи и улыбнулся.

Гарсон обвёл руками квартиру:

– Не думал, что известные писатели живут в таком… гм… районе.

Я не стал вдаваться в объяснения и предложил приступить к делу. Гарсон не возражал:

– Вы знали Джонатана Валевски?

Я кивнул.

– Тогда Вам придётся поехать с нами.

– Что случилось? – я почувствовал укол в сердце.

– Ваш знакомый умирает. Он хочет о чём-то поговорить с Вами, точнее, у него для Вас есть сообщение.

Мы сели в машину и помчались по ярко освещённым улицам. Я попытался сосредоточиться и понять, что же могло случиться, но Гарсон вывел меня из оцепенения:

– Вам это о чём-то говорит?

Он протянул мне свёрнутый лист, а я просто не поверил своим глазам:

– Откуда это у Вас?

Лейтенант нахмурился:

– Вы не ответили на мой вопрос.

Я пожал плечами:

– Тут изображён знак китайской секты "Чёрное Братство" или "Чёрные Монахи", как их ещё называют. Я тщетно пытался найти их следы в Китае. Так, только легенды.

– Именно такая метка вырезана на лбу у Вашего друга, по такому же трафарету ему вспороли живот.

Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.

– Не может быть! Тут, в Штатах! Скорее всего, это работает какой-то имитатор! Тем более что, судя по легендам, свидетелей "Братство" не оставляет!

Гарсон пожал плечами:

– Вероятнее всего, его просто не успели прикончить. Скажу Вам честно, первоначально мы связали это нападение с его сотрудничеством с ФБР. Думаю, Вы знали о его связи с федералами?

Я утвердительно кивнул, хотя слышал об этом впервые.

– Так вот, – продолжал детектив, – это одна из версий, над которой уже работают мои парни. Вторая ниточка – Вы.

Машина затормозила возле центрального полицейского госпиталя, и мы кинулись по лестнице на четвёртый этаж. У палаты дежурило двое полицейских. При виде лейтенанта они расступились, открыв дверь. Ещё в коридоре я понял, что Джо мёртв. Он лежал белый, как мел, укрытый до подбородка простыней, по которой разливалось красное пятно. В два прыжка я оказался возле кровати и сдёрнул белое полотно. Всё оказалось именно так, как я и предполагал: слева из груди Джо торчала рукоятка тонкого чёрного кинжала с окровавленной запиской.

Лейтенант отстранил меня и аккуратно снял клочок бумаги.

– Вы умеете читать по-китайски?

Я кивнул. Пробежав глазами листок, я похолодел:

– Тут написано: «Так будет с каждым, кто встанет у нас на пути!»

В моей голове не укладывалась эта информация. Разум просто не хотел признавать очевидных фактов: то, что убийство действительно совершено Чёрным Монахом, сомнений не было, но каким боком оказался замешанным в эту историю Джо? Я искал следы «Братства» в Китае, а нашёл в самом сердце Америки.

Палата постепенно наполнялась полицейскими. Чтобы не мешать их работе, я вышел в коридор. Гарсон поплёлся следом:

– Ума не приложу, как убийца мог пробраться в палату?

Я печально улыбнулся:

– Форточка!

Гарсон всплеснул руками:

– Да Вы шутите! В форточку даже кошка не пролезет, к тому же четвёртый этаж.

Что я мог ответвить! Углубляться в историю мне не хотелось. Но я-то знал, что для «Чёрного Братства» нет ничего невозможного. Гарсон протянул мне спичечный коробок, и я узнал корявый почек Джо. «Фелтон Стрит, 18, Дикая Лиса».

– Вам это что-то говорит? – спросил лейтенант.

Я отрицательно покачал головой:

– Пока нет, но завтра я всё узнаю.

– Стоп, – предупредил Гарсон, – если нам понадобится Ваша помощь, мы дадим знать. Ну а пока – никакой самодеятельности.

Я вышел из клиники и вяло побрёл по улице. Мне было о чём подумать. Вновь и вновь мысли возвращали меня к событиям шестимесячной давности.

Провинция Ли-Джоу, Северный Китай.

– Мистер! Купите сувениры на память! Вот бусы для Вашей девушки, а это – талисман-черепашка. Он принесёт Вам счастье. Всего один доллар, мистер!

Мальчишка лет десяти бойко хозяйничал в маленькой лавке и безостановочно болтал на ломаном английском. Я улыбнулся: забавно купить счастье за один доллар.

– А вот кисет из шкуры дикого буйвола. Его вышивала моя сестра.

Я повертел кисет в руках. Действительно, прекрасная работа. На небольшом куске кожи уместилась целая картина с горами и водопадами.

– Твоя сестра – редкая мастерица.

Я протянул сотенную купюру. Мальчишка восторженно захлопал глазами:

– Лия, скорее иди сюда, посмотри, что дал мне этот добрый господин!

В углу комнаты приподнялась циновка, отгораживающая лавку от жилого помещения, и передо мной возникло сказочное создание: смоляные волосы девушки, заплетённые в тугую косу, доходили до самых щиколоток. Огромные миндалевидные глаза, обрамлённые на редкость длинными пушистыми ресницами, маленький вздёрнутый носик и чётко очерченные губы говорили о том, что в девушке тычет и европейская кровь. Одета она была в простое красное платье, отороченное дешёвой тесьмой. Девушка учтиво поклонилась и подошла к брату.

– Лия! – кричал сорванец. – Этот добрый господин купил твой кисет и дал мне вот это!

Он затряс над головой хрустящей купюрой. Девушка забрала деньги и, протягивая их мне, сказала на чистом английском:

– Прошу Вас, заберите деньги, у нас все равно нет сдачи. Если Вам так нравится эта вещица – примите её в дар.

Я, как загипнотизированный, смотрел на волшебную фею. Всё, что мне удалось – это отрицательно покачать головой. Но девушка настаивала:

– На эти деньги Вы можете купить все товары в нашей лавке. Кисет не стоит того.

К счастью – или к несчастью – ко мне вернулся дар речи:

– Тогда продайте мне на сдачу поцелуй.

Я улыбнулся собственной шутке, а девушка вспыхнула. К моему удивлению, малыш загородил сестру своим худеньким тельцем и закричал:

– Забирайте свои деньги и уходите! Вы ошиблись дверью. Лия – порядочная девушка. А поцелуи купите в соседней лавке.

Я понял, что сморозил глупость, ведь, как известно, Восток – дело тонкое.

– Извини, братец, я не хотел обидеть твою сестру. Я просто хотел сказать, что она очень красивая. Её кисет стоит этих денег. Я уверен, они Вам пригодятся.

Увидев, что лицо мальчика смягчилось, я похлопал его по плечу и, забрав покупку, вышел из лавки.

Я долго бродил по узким улочкам деревеньки Фле-Хо, самой живописной из тех, какие мне довелось посетить, путешествуя по Китаю. Я собирал местные мифы и легенды. В моём распоряжении не осталось ни одного пустого диска. Пора было возвращаться в цивилизацию. Но после встречи с Лией мне захотелось остаться здесь ещё на некоторое время.

Я всё откладывал и откладывал своё возвращение на родину. Китайцы – народ гостеприимный, и с устройством проблем не возникло. Я остановился у пожилой вдовы, одной из самых уважаемых женщин этих мест. Её единственный сын жил в городе, где содержал небольшой магазин. Он часто навещал мать и согласился стать моим поставщиком. Теперь у меня имелось всё необходимое для работы, и не было причин куда-то спешить. Жители деревни относились ко мне дружелюбно. Узнав, что я писатель, они щедро делились со мной удивительными историями. И только в глазах Лии сквозили недоверие и испуг. Что ж, если мне не удалось завоевать её расположение, придётся действовать через брата.

– Привет, Хун!

Мальчик улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными:

– Привет, мистер! Ты зашёл к нам, чтобы увидеть мою сестру?

Меня просто передёрнуло от такой прямоты:

– Нет, малыш, я хочу поговорить с тобой. Мне бы хотелось осмотреть дальние окрестности. Не составишь мне компанию?

Мальчик задумался:

– Сейчас я главный в лавке. Лия с подругами стирает белье на озере. До её прихода я должен оставаться тут.

Я улыбнулся:

– Тогда давай подождём её вместе. И я смогу взять у тебя несколько уроков китайского.

Китайский я выучил давно, ещё в университете, но классический язык сильно отличался от местных диалектов. Хун кивнул.

Мы так увлеклись, что не заметили, как в лавку вошла Лия, неся в жестяном тазу выстиранное белье. Она вежливо поклонилась и вопросительно посмотрела на брата. Хун затараторил так быстро, что я едва смог уловить смысл витиеватой тирады. Наконец, он замолчал, а Лия, кивнув, обратилась ко мне:

– Хун покажет Вам Долину Ветров и Розовые Водопады. Туда не ступала нога ни одного туриста. Но не подходите к пещерам. О них ходит дурная слава: слишком много народа пропало в тех местах, хотя лично я думаю, что всему виной – запутанные лабиринты. По дороге Вы можете зайти к моему дедушке. Ему девяносто четыре года, и он знает много легенд. Доброго пути, мистер.

Я улыбнулся:

– Лия, могу ли я просить тебя об одолжении?

Девушка насторожилась и прикусила губу, от чего стала ужасно смешной.

– Зови меня Майк!

– Тебе нравится тут, Майк?

Хун вывел меня на вершину холма, и я ошарашенно уставился на открывшийся вид:

– Это просто великолепно! Потрясающе!

Я пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. В центре изумрудного ковра, выстилающего долину, находилось огромное озеро. Оно казалось бездонной тёмной чашей. В озеро лилась вода семи водопадов. Действительно, в свете солнечных лучей, брызги казались розовыми.

– Это чудо! – прошептал я.

– Да, поистине!

Я вздрогнул, услышав за спиной чей-то глубокий голос. Обернувшись, я увидел высокого старика. То, что мужчина был немолод, можно было понять только по белым прядям длинных волос, струившихся по его плечам, и такой же белоснежной бороде. Но живые чёрные глаза, гладкая кожа, не познавшая морщин и горделивая осанка – никак не вязались с предполагаемым возрастом. Хун бросился к нему, забыв отдать вежливый поклон.

– Как я рад снова увидеть тебя, дедушка Ло! Это Майк. Он пишет книги. Ты ведь расскажешь ему что-нибудь удивительное?

Ло печально вздохнул:

– Кому нужны мои истории? Люди разучились верить в чудеса. Веками паломники со всего Китая приезжали к этому священному озеру, чтобы вознести молитвы и умыться чудотворной водой, дарующей старцу юность, а глупцу мудрость. Раньше люди преклонялись перед красотой и могуществом природы. А что сейчас? Вот, к примеру, Лия! Она ведь может всему найти объяснение.

– Но только не этому, – я обвёл рукой долину водопадов.

Старик кивнул:

– И этому тоже. Она считает, что цвет воды определяет редкая горная порода, розовая глина, которая, по её мнению, обладает лечебными свойствами. Но это не так. Столько пришлых целителей пытались взять эту глину и лечить людей у себя на родине, но эффекта не было. Только здесь творятся чудеса.

Он обвёл рукой прекрасные горы, покрытые разноцветным ковром, и, глядя на них, я действительно поверил, что не всё на земле можно объяснить, и что у каждого человека в сердце должно быть место для сказки.

– Моя хижина неподалёку, – сказал Ло, – будь гостем.

Мы спускались по склону, и я с удовольствием вдыхал чистый воздух, пропитанный ароматом трав и цветов. Всё здесь было создано для того, чтобы человек мог обрести мир и душевное равновесие. Идиллию нарушала бесконечная болтовня Хуна:

– Дедушка, расскажи, как это у тебя получается, я опять не заметил, как ты подошёл.

Старик улыбнулся:

– Тебе ещё многому предстоит научиться, малыш. Скоро я займусь твоим обучением. Ну а пока ты нужен своей сестре.

В моей голове накопилась уйма вопросов. Но задавать их сейчас не имело смысла. За полгода, проведённых в Китае, я понял, что здешний народ очень скрытный. Жители редко отвечают на вопросы чужеземцев, если они касаются чего-то личного, скорее дают витиеватые иносказательные ответы, которые только запутывают любопытных. И я решил ждать и слушать, а уже потом делать выводы.

Мы сели у очага на грубые циновки. Дедушка Ло протянул нам с Хуном по рисовой лепёшке, которые мы с удовольствием съели, запивая душистым травяным чаем.

– Дедушка, – начал Хун, – Майк пишет книгу о Китае. Он хочет услышать твои удивительные сказки.

– Сказки? – Ло нахмурился, – Люди привыкли считать сказками всё, что не доступно их сознанию. Но жизнь подчас гораздо удивительнее любого вымысла. Приходи завтра, друг, я расскажу тебе удивительную историю, печальную и таинственную, страшную и возвышенную – историю семьи Чан.

Мы с Хуном тепло попрощались с дедушкой Ло и вернулись в деревню.

– Тебе понравился мой дедушка? – спросила Лия, встретив меня возле лавки.

– У тебя классный дед. Никогда бы не подумал, что ему девяносто четыре года.

Лия засмеялась:

– В нашей деревне много долгожителей. Чистый воздух, простая пища и кропотливый труд даруют нам здоровье и долголетие.

– Почему твой дед живёт отшельником? – не удержался я.

Лия пожала плечами:

– Он целитель. Собирает травы, минералы, общается с духами, понимает язык птиц и зверей. Как видишь, мой дед – большой чудак, но все его любят.

Мы сидели на низкой скамейке в небольшом саду возле дома Лии, и я любовался сиянием её волос в лучах заходящего солнца, нежным румянцем, игравшим на щеках, озорными искрами, проскальзывающими в её прекрасных миндалевидных глазах.

Неожиданно Лия произнесла:

– Ты первый чужестранец за последние три года, с кем я могу вот так просто сидеть и разговаривать.

Я поднял бровь.

– Понимаешь, всю жизнь я провела с родителями в Англии, но я всегда знала, что моё место здесь, в Китае. Я ненавидела шумную городскую жизнь; люди, окружавшие меня, были подвержены порокам. Их чёрные души просвечивали даже сквозь плотные одежды. Поэтому, после смерти родителей, закончив колледж, я вернулась сюда. Тут мой дом в большом понимании этого слова.

Лия посмотрела мне в глаза:

– А вот ты не похож на тех, кого я знала. Ты любишь детей и уважаешь стариков. Ты светлый человек.

Я был на седьмом небе от счастья. Наконец-то Лия перестала меня дичиться. А это значило, что у меня появился шанс подружиться с ней.

– От чего умерли твои родители? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Их убили, – на глаза девушки навернулись слезы, – точнее, убили мать кинжалом в сердце. А так как полиция не обнаружила в доме следов посторонних, в её смерти обвинили отца. Он застрелился. Но дедушка Ло уверен, что отец не виноват. Он был хорошим человеком. Всё это дело рук Чёрных Монахов.

– Чёрных Монахов?

Уже не в первый раз я слышал упоминания об этом таинственном Братстве. Я даже записал парочку историй, таких страшилок. Но как могут мифические воины соприкасаться с реальностью? Лия ничего не смогла объяснить.

– Возможно, дедушка Ло расскажет тебе о Братстве. Никто и никогда не видел Чёрных Монахов, но дедушка Ло прожил большую жизнь, он знает всё или почти всё.

Время рядом с этой замечательной девушкой летело быстро. Я чувствовал, что пора прощаться, но этого мне хотелось меньше всего. Где-то глубоко в душе я лелеял мысль, что моё общество так же приятно Лии, как и мне её. Я решил сменить тему:

– У тебя славный брат.

Девушка улыбнулась своей неповторимой загадочной улыбкой:

– Хун – мой названный брат. Дедушка Ло нашёл его возле одной из пещер совсем маленьким, выходил и воспитал его. Никто не знает, как попал ребёнок в горы. Да и что теперь об этом говорить… Прошло столько лет. Я очень привязана к Хуну и считаю его своим братом.

Уже сгущались сумерки. Мы договорились навестить дедушку Ло завтра до полуденного зноя. Было только десять вечера, но казалось, что жизнь в деревне замирает, а с последним лучом солнца совсем исчезнет. Местные жители рано ложились спать. Впервые за много месяцев я пожалел о том, что находился сейчас не у себя дома, в Америке, а в маленькой китайской деревушке, затерянной в горах, живущей по своим законам. Я дал волю фантазии. Да, если бы я был в Америке! Мне бы не пришлось прощаться с восхитительной девушкой в столь ранний час. Мы бы поужинали в тихом уютном ресторанчике, где горят свечи и тихо поёт скрипка, потом отправились в театр или на показ модного кутюрье, ну а потом… Впрочем, мне не хотелось давать волю безумным иллюзиям.

Всю ночь я тщетно пытался уснуть. Закрывая глаза, я видел человека, с ног до головы закутанного в чёрное. Открывая глаза, я всматривался в темноту, но видение исчезало – на время, чтобы появится вновь. Я тщетно пытался понять: сон это или явь. Всё переплелось в моём воспалённом мозгу, и только предчувствие реальной опасности не покидало меня ни на миг.

Когда небо на востоке начало светлеть, я сбросил лёгкое одеяло и вышел на улицу. Начинался новый день, день, который сулил мне свидание с любимой. Подойдя к дому, где жила Лия, я увидел, что девушка уже встала и была занята работой в саду – она поливала какие-то растения и что-то нежно нашёптывала им. Увидев меня, она приветливо улыбнулась и проговорила с поклоном:

– Доброго дня, Майкл!

– Почему ты так рано встала?

– Это, – Лия обвела рукой душистую зелень, – целебная трава, которая растёт только на вершинах гор. В народе её называют горным сном. Это волшебное растение, дающее спокойный сон, останавливающее кровотечение и снимающее головную боль. Дедушка делает из неё целебные отвары и мази, но ему трудно подниматься за ней высоко в горы. Поэтому я попробовала выращивать её в саду. Как видишь, у меня получается. Только поливать её нужно на рассвете ключевой водой, иначе целебная сила иссякнет.

– Ты тоже лечишь, как твой дед?

Лия покачала головой:

– Я могу исцелить простуду, снять усталость и заживить раны, но это ерунда. Любая женщина, разбирающаяся в травах, может то же самое. Врачеванием в нашей семье занимаются мужчины. Придёт время, и дедушка Ло передаст свои знания Хуну, а тот своему сыну или внуку.

Когда с работой было покончено, Лия ополоснула руки в жестяном тазу.

– Я готова. Поспешим, путь не близкий.

Дедушка Ло встретил нас около хижины и тепло обнял внучку.

– Ты цветёшь, как горный мак, и всё больше походишь на свою мать!

Потом старик подошёл ко мне и посмотрел в глаза так, что мне показалось, будто горячая волна прошла через всё тело и ушла в землю, а сердце на миг остановилось. Дедушка улыбнулся:

– Вижу, в душе твоей рождается большое чувство. Это только росток. Не погуби его, взлелей, и ты познаешь настоящее блаженство!

Мы вошли в хижину и сели у очага.

– Дедушка Ло! – Лия смотрела на старика широко открытыми молящими глазами, – Ты ведь не отправишь меня? Мне так нравится слушать твои удивительные истории!

Лицо Ло было бесстрастным:

– В жизни есть много того, чего не положено знать молодым девушкам. Ты уже успела столкнуться со смертью и жестокостью. На твоём сердце – кровоточащие раны. Ступай и искупайся. А мы пока поговорим.

Лия кротко поклонилась и вышла, а я достал ноутбук, надел очки и приготовился записывать. Ло нахмурился:

– Убери это, – он ткнул пальцем в компьютер, – от этого устройства у тебя частые боли в голове, а глаза не видят вдаль.

Я хотел сказать, что данное устройство абсолютно безопасно, но передумал и спрятал доброго друга в сумку.

– Теперь подойди сюда. – Ло поднял правую руку.

Я послушно опустился перед ним на колени. Старик окунул кончики пальцев в глиняный горшочек, наполненный ароматным маслом, и натёр мне виски. Потом надавил на переносицу так сильно, что мне показалось, что перед глазами запрыгала тысяча чёртиков, которые, в свою очередь, разорвались на миллион колючих искр. Радовало одно: нестерпимая боль быстро стихла.

Ло улыбнулся:

– Через неделю будешь видеть, как горный орёл, а пока закрой глаза и слушай…

Давным-давно в этих горах стоял монастырь. Его руины заросли высокой травой и ползучими лианами. Сотни лет здесь воспитывались великие воины, не знавшие поражений. Юноши со всего Китая стекались сюда в надежде овладеть искусством смирения духа и совершенства тела, но лишь избранные попадали в стены братства, лишь те, кто достойно мог пройти все испытания.

Когда-то и я покинул семью и подошёл к огромным воротам монастыря. Меня впустили в первый двор, где уже было более сотни юношей. Каждый знал, что лишь одному из нас, самому лучшему, будет разрешено остаться в монастыре и вступить в Белое Братство. Два месяца мы жили под открытым небом, спали на голой земле и скудно питались грубыми лепёшками и травяным чаем. В канун равноденствия нас созвал Великий Учитель и объявил о первом испытании. Мы с трепетом ждали ночи, так как не знали, что нам предстоит выдержать. И вот, когда луна появилась в небе и осветила окрестные холмы, нас выстроили в ряд, а напротив каждого юноши встал могучий воин Братства с занесённым над головой тяжёлым копьём. Зрелище было устрашающее. На мгновение мне показалось, что сейчас нас всех перебьют, но это был лишь минутный страх. В прорезь полотна, закрывающего лицо воина, стоявшего напротив меня, я увидел мудрые глаза, в которых не было ненависти. По команде Великого Учителя, воин метнул копье, как и его собратья. Все юноши легко увернулись от ударов, и только я, стоя как вкопанный, сумел перехватить тяжёлое оружие и вернуть его хозяину. Так я прошёл первое испытание и получил право попасть во второй двор. Остальных же отпустили с миром. Второй двор оказался гораздо меньше. Там было несколько каменных жилых и хозяйственных построек. Меня вышли поприветствовать пятнадцать юношей. Вместе с ними я провёл там почти год, выполняя мелкие поручения – носил воду, затачивал наконечники для стрел, перемалывал зерно. У меня появились друзья – Вон и Ли. Мы знали, что в третий, основной двор, попадёт только один из нас, и только один получит право познать великое искусство, но это не мешало нашей дружбе. Мы поклялись, что не расстанемся, и будем учить друг друга всему, что каждый знает и умеет лучше. Вон был прекрасный пловец. На рассвете нам разрешалось спускаться к озеру для омовения. Вон учил нас плавать под водой, долго задерживая дыхание. Ли хорошо знал звёзды. Мы научились читать небо, как книгу, и даже предсказывать погоду. Я же унаследовал от деда искусство травника, и объяснял друзьям свойства растений и минералов. Мы ждали великого знамения, как сигнала для начала новых испытаний. И это произошло в середине лета. Всю ночь бушевала буря. Ветер и снег рвались в наше незащищённое жилище, не давая развести костёр, чтобы хоть как-то согреться. Казалось, небо обрушилось, рассыпалось на миллионы белых пчёл, которые гневно жужжали и жалили нас. Но только солнце осветило небо первыми лучами, как буря стихла так же неожиданно, как и началась. И лишь поломанные деревья, вывернутые с корнями вековые дубы, да ручьи из-под талого снега говорили о том, что всё это нам не приснилась. Великий Учитель вышел к нам, и мы склонили головы, с почтением слушая его речь.

– Братья! – сказал Учитель. – Ровно пятьдесят лет мы ждали этого знамения, описанного в Книге Мудрости. Ровно пятьдесят лет мы готовились к решающей битве со злом. И вот час настал. В этой битве многие из нас погибнут, многие будут искалечены. Если кто-то не готов посмотреть смерти в глаза, ещё не поздно уйти. Тех же, кто останется, ждёт последнее испытание.

Все юноши стояли молча, никто не попытался уйти. Тогда Учитель дал знак к началу.

Мы спустились к озеру, где начинались подземные лабиринты. Нас было шестнадцать, как было шестнадцать пещер, разинувших свои пасти и жаждущих поглотить нас. Воин, сопровождавший нас, объяснил, что нужно войти в лабиринт, отыскать в темноте цветок, и вернуться, пока последняя песчинка не упадёт на дно песочных часов. Я вошёл в пещеру и немного подождал. Когда глаза привыкли к темноте, я увидел перед собой пять коридоров, ведущих в разные стороны. Куда идти дальше? Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. И тут до меня донёсся слабый сладковатый аромат Лесной Плакальщицы – ярко-жёлтого цветка, испускающего сок на рассвете. Я побежал по центральному коридору, изредка останавливаясь, чтобы запомнить повороты. Вскоре я уже стоял у входа в пещеру, сжимая в руке гроздь соцветий. Я был счастлив, так как прошёл испытание и вернулся раньше срока. Через мгновение из соседней пещеры выбежал Ли. Мы обнялись и сели на огромный тёплый валун, ожидая остальных. Вдруг я заметил, что воины братства куда-то исчезли. Не успел я поделиться своим открытием с Ли, как природа снова показала свой неукротимый нрав – началось землетрясение. Почва уходила из-под ног, взмывала вверх и лопалась, образуя широкие трещины. В одну из них угодил Ли. Зацепившись за корневище дерева, я протянул ему руку и успел схватить друга. Я чувствовал, что под его тяжестью мои сухожилия натягиваются и рвутся, как струны, но продолжал сжимать его кисть. Наконец, мне удалось вытащить его. Но Ли серьёзно повредил ногу. Толчки стали ослабевать. Измученные, мы побрели к монастырю. Последнюю часть пути мне пришлось тащить друга на спине. И лишь взглянув с холма на то место, где когда-то были пещеры, я с ужасом осознал, что в живых остались только мы вдвоём. Остальные юноши были погребены под каменными завалами.

Нас впустили в верхний двор. Несмотря на то, что я готов был упасть от усталости и боли, я шёл вперёд, неся друга и поражаясь открывшемуся мне зрелищу. Площадь перед монастырём была уставлена снарядами для отработки техники боя, могучие воины в красных одеждах молча провожали нас взглядами, на стенах висело разнообразное оружие, названия которого я тогда не знал. Нас провели к Великому Учителю, который сам осмотрел моё плечо и кисть и наложил тугую повязку с ароматным маслом.

– Благодари высшие силы, что все твои увечья легко излечимы. Скоро ты сможешь держать в руках меч Воина Солнца.

Я был ошарашен. Ведь эти слова означали, что я принят в Братство. Увидев нескрываемую радость в моих глазах, Учитель предупредил:

– Впереди тебя ждёт много испытаний, и только от тебя зависит, сумеешь ли ты их достойно пройти.

Затем он осмотрел рану Ли и омыл её травяным настоем. Учитель сопоставил зияющие кости и закрепил их тугой повязкой. Ли скрипел зубами. Сознание его оставалось ясным, но он не издал ни звука.

– У тебя сильный дух, – сказал Учитель, – ты тоже останешься с нами. Со временем кость срастётся, но хромота останется. Тебе придётся тренироваться больше других, чтобы стать равным твоим новым братьям.

– Скажи, Учитель, – не выдержал я, – ты ведь знал, что случится сегодня? Ты ведь знал, что многие погибнут? Иначе почему Великие Воины исчезли с того места, где должны были ожидать нас?

Лицо Учителя продолжало оставаться непроницаемым:

– Да, знал, но у каждого своя судьба. Я не смог бы изменить что-либо, даже если бы захотел. Всегда побеждает сильный. Слабый погибает. Это закон природы. А закон нашего Братства гласит: «Будь твёрдым и беспощадным!»

– Но в чем виноваты те юноши?

– Ступай! – с этими словами Учитель отвернулся и зашагал прочь.

Дни шли за днями. До таинства посвящения оставалось чуть больше месяца. Ли уже достаточно окреп и приступил к тренировкам. Я тщетно пытался выяснить причину гибели моих товарищей. Воины только отводили глаза:

– Ты всё узнаешь и поймёшь, но только тогда, когда станешь посвящённым.

Каждое утро я спускался к озеру мимо злосчастных пещер. Остальные воины избегали эту тропу и делали большой крюк. Я же вставал на колени перед каменными могилами и читал короткую молитву. Оставалось только удивляться, почему воины не разобрали завалы и не достали хотя бы тела несчастных. В то памятное утро я, как всегда, встал на колени и собрался уже произнести слова молитвы, как вдруг услышал слабый стон. Казалось, он шёл из-под каменных глыб, а может, сама Мать Земля оплакивала своих сыновей. Осмотревшись, я опять склонил голову, подумав, что это всего лишь плод моей фантазии. Но стон повторился. Я обошёл груду камней и увидел, что на одном из них лежит девушка. Она была обнажена. Такой красавицы я никогда не видел. Но прекрасное совершенное тело покрывали ссадины и синяки. Волосы на лбу испачкались кровью, которая тонкой струйкой продолжала сочиться из раны, образуя на камне яркую лужицу. Девушка была без сознания, лишь изредка короткий тихий стон вырывался из нежной груди. Я стал возле неё на колени и стал сосредоточенно думать, что же делать дальше. Нести её в монастырь? Нет, это невозможно. Женщины туда не допускались, но и оставлять девушку умирать возле проклятых пещер я не мог. Поэтому, сняв с себя рубаху и разорвав её на тонкие ленты, я перебинтовал раны и перенёс несчастную в лощину на мягкую траву, подальше от палящего солнца, а сам побежал за советом к Учителю.

Великий Учитель внимательно выслушал меня и попросил проводить его к тому месту, где я нашёл девушку. Склонившись над ней, он отодвинул со лба тяжёлую прядь волос и резко одёрнул руку.

– Ты должен убить её, – отрезал Учитель.

Я яростно затряс головой.

– Ты должен убить её, – повторил он, – эта женщина несёт на себе проклятье.

Я упал на колени и стал просить его сжалится над несчастной. Учитель достал из-за пояса горшочек с мазью и протянул мне со словами:

– У тебя доброе сердце, и мягкое, как воск. Воину нужно иметь каменное сердце. Ты больше не вернёшься в стены монастыря, твой разум затуманен любовью. Но и к людям ты не вернёшься. Пожелай ты этого, мне пришлось бы убить тебя. Ты многое постиг за годы жизни в Братстве, ты не успел прикоснуться к Великой тайне, но того, что ты узнал, вполне достаточно, чтобы на наши головы обрушились непоправимые беды, поведай ты об этом первому встречному.

– Так вот почему погибли мои друзья?

– Это была малая жертва, чтобы избежать большей. Они не прошли испытания. Это их судьба. Твоя же судьба – избежать ранней смерти. Вместе с девушкой ты отправишься к мудрому старцу в хижину на склоне горы. Он вылечит девушку и многому научит тебя. Путь целителя предначертан тебе звёздами. Ты сможешь жить в мире и согласии с собой. Но запомни: если твой путь пересечётся с дорогой этой девушки, проклятье ляжет и на твою голову, и на голову всех твоих потомков.

С этими словами Великий Учитель повернулся, чтобы уйти, но я взмолился:

– Учитель! Скажи, кто и за что проклял её?

Но он не ответил.

До хижины мудрого старца я шёл целый день, неся девушку на руках. Она была лёгкой, как пушинка. Несмотря на грязь и пыль, покрывающую её тело, от неё исходил нежный запах лотоса. И вот, наконец, в лучах заходящего солнца, я увидел небольшой ветхий домик и седовласого старца. Ветер раздувал его белоснежные волосы, которые совсем не сочетались с крепким телом и гладким лицом, не поддающимся старости. Я поклонился ему, а он молча впустил нас в свой дом. Уложив девушку на грубую циновку, он обмыл её тело целебным настоем и влил несколько капель в рот. Девушка начала кашлять, но не прошло и минуты, как она открыла глаза. Всматриваясь в наши очертания в тусклом свете очага, она сильнее завернулась в кусок полотна, прикрывающего её тело, и тихо спросила:

– Как я сюда попала? Вы кто?

О, что это был за голос! Я и сейчас слышу его во сне. Он звенел, как горный ручей, как звуки флейты.

Старец тепло улыбнулся:

– Всё хорошо, дочка, теперь ты в безопасности, тут тебя никто не обидит, но ты должна отдохнуть.

Он поднёс к её губам глиняный кувшин, и мягко, но настойчиво заставил её выпить всё содержимое до последней капли. Веки девушки отяжелели, и она погрузилась в глубокий сон.

Мы вышли и сели на траву возле хижины.

– Тебя прислал Великий Учитель, – начал старик.

– А откуда ты знаешь об этом, дедушка?

Старик улыбнулся:

– Я ждал тебя двадцать пять лет. Звёзды предсказали день и час твоего рождения. Ты не воин, ты не можешь убивать. Твой удел – лечить людей. Я стар. Мне нужен ученик, которому я могу передать свои знания. И им будешь ты.

Вспомнив о маленьком горшочке, который дал мне на прощанье Великий Учитель, я достал его и передал старцу. Тот только усмехнулся в ответ:

– Эта мазь может залечить раны на теле, но не в силах исцелить душу. Твоей спутнице нужна любовь. Только она может творить чудеса. У тебя доброе сердце, я это вижу.

Я снова попытался узнать, кто мог сотворить с девушкой такое злодеяние, но старик сурово произнёс:

– Пройдёт время, и ты будешь посвящён в Великую Тайну. Но тебе ещё рано знать всю правду. Вначале ты должен обрести душевный покой и хладнокровие. А теперь ступай, отдохни!

Я расположился у входа в хижину и с наслаждением вытянул затёкшие конечности на мягкой траве, решив бодрствовать всю ночь, с тем, чтобы невидимый враг не сумел причинить девушке большего вреда. Я не мог забыть одну вещь, которая не давала мне покоя: в тот момент, когда старый лекарь смыл кровь и пыль со лба незнакомки, на нём чётко обозначился странный знак. Был ли он на самом деле, или то было игрой света и тени, а если и был, то имел ли он какой-то смысл, и какой? С этими мыслями я впал в тревожный беспокойный сон. И вот тут-то появился он. Он подошёл ко мне так близко, что я почувствовал дыхание смерти. Маленький человек с огромными руками и крючками вместо пальцев, затянутый в чёрные одеяния, с большим уродливым горбом на спине. Я не видел его лица, но чувствовал смертельный холод, исходивший от него, холод, который веет из свежей могилы.

Наутро я рассказал свой сон старцу. Но тот только пожал плечами и произнёс, хмуро глядя вдаль:

– Ещё не время для ответов. Помни одно: пока вы на Святой Земле – вы в безопасности!

Дни шли за днями. Девушка быстро поправлялась. Целебные отвары успокоили её сердце, а травяные мази излечили тело. Теперь на месте кровоточащей раны на лбу остался едва заметный шрам. Но он не портил лица красавицы. Впрочем, я был так влюблён, что не замечал его вовсе. Девушку звали Лия. У неё была редкая форма слепоты: ночью Лия отлично различала предметы, днём же прятала глаза, испытывая мучительную боль от солнечного света. Такое могло быть, если человек много лет провёл во мраке. Этим же можно объяснить молочно-белый оттенок кожи. Но у девушки зато отлично развились слух и обоняние. Мне казалось, что после всего пережитого Лия будет бояться людей вообще и меня в частности. Но девушка привязалась ко мне и стала верным другом и помощницей. Мы часто гуляли на рассвете по чудесным лугам, следуя совету старца не покидать пределов Святой Земли: собирали травы, коренья, слушали пение птиц. Лия не могла вспомнить ничего из своей прежней жизни. Её истерзанная душа настойчиво сопротивлялась всему, что связывало её с прошлым, да я и не настаивал: зачем доставлять любимой лишнюю боль? Мы с надеждой смотрели в будущее. И это будущее уже не представляли друг без друга. Но, едва первые солнечные лучи касались земли, я завязывал глаза любимой чёрным полотном и аккуратно вёл назад к хижине, где Лия хозяйничала, а я усердно учился у старца мастерству целителя. Прошло три года. Казалось, мы с Лией знакомы ещё в прошлой жизни. Мы так легко понимали друг друга – с полувзгляда, с полуслова. Припав к ногам учителя, мы просили благословить наш союз. Он ничего не сказал, а молча повёл меня на вершину горы, откуда открывался великолепный вид. Это место называлось Вершиной Мудрости, и именно сюда приходил старец для принятия важных решений. Вокруг царила величественная тишина, прерываемая только криком горных орлов да тихим шёпотом реки. Мы сели на землю. Старик молчал. Он любил слушать тишину, и я не смел нарушить это молчание. Наконец он заговорил:

– Ты хороший ученик. Ты уже перенял у меня все знания и стал мудрым и понимающим. Но сердце твоё осталось таким же горячим и глупым. Ты не должен любить эту девушку, эту невинно проклятую душу.

И он поведал мне историю, от которой по спине пошёл холод.

Давным-давно на свете жили два могучих воина. Рождены они были одной матерью и походили друг на друга, как две капли воды. Но старший брат родился тёмной ночью, и всю жизнь поклонялся силам тьмы, младший же родился с первыми лучами солнца, и ему же верно служил. Старший нередко дразнил брата в детстве и затевал драки в юности. Сердце его было чёрным и злым. Он незаслуженно обижал мать и не кланялся старикам. И вот пришла пора жениться. Случилось так, что оба брата полюбили одну девушку, а она отдала своё сердце младшему. В ночь перед свадьбой жители деревни проснулись от ужасного крика. Выбежавшие на шум люди в свете луны увидели истерзанное окровавленное тело девушки-невесты, и старшего брата, жадно пившего кровь. Его схватили, но решили не убивать, чтобы не радовать духов тьмы новым злодейством, а просто выгнали из деревни. И сама мать прокляла его и его потомство. Чёрный брат ушёл и поселился в высокогорных пещерах, но не успокоился. Он угонял скот и похищал самых красивых девушек. Никто его не видел. Старики говорили, что он превратился в дикого зверя, так как часто при полной луне где-то в горах слышался страшный нечеловеческий вой. У всех украденных девушек на лбу стояла ужасная отметина. Повезло тем из них, кто умирал. Если же кому-то из этих несчастных удавалось вернуться назад, проклятье преследовало и её, и её семью, и всю деревню – то мор приходил в селенье, то голод, то засуха. Младший брат долго оплакивал гибель невесты. Больше он не женился, а основал высоко в горах монастырь для защиты родной земли от сил зла, светлое Братство Солнцепоклонников. Прошли века, но в наших краях по-прежнему пропадают девушки, и по-прежнему стоит монастырь, воины которого сражаются с силами тьмы.

Старик умолк, а я никак не мог прийти в себя.

– Скажи, учитель! Ведь это только легенда. Зачем Чёрному Брату похищать девушек?

Старик пожал плечами:

– Для продолжения рода. По сказанию, Чёрный Брат стар, но ещё крепок и могуч. Земля не принимает его, и он продолжает жить и вершить грязные дела. Девушка, родившая сына, приносится в жертву духам, а та, что родит дочь, погибает вместе с ней в жестоких муках.

Я застыл от таких слов:

– Но как же Лия сбежала?

– Скорее всего, девушка похищена несколько вёсен назад. Её готовили в невесты Чёрному Брату. По обычаю, ровно пять лет она должна провести в пещере без солнечного света. Затем жрецы опоили девушку сонным зельем, поставили на лбу клеймо и отвели нагую на вершину холма, куда должен был прийти Чёрный Брат. Вероятно, зелье не до конца подействовало на Лию. Ей удалось бежать. Но вскоре силы покинули её. К счастью, ты нашёл её раньше, чем наступила темнота. Днём Чёрные Монахи не могли преследовать её. На свету они слепы и беспомощны. А вот ночью дух одного из них явился к тебе с предупреждением. Печать Чёрного Братства останется на челе девушки навсегда. А это значит, что она принадлежит духу тьмы. Тебе ж эта девушка принесёт только несчастья.

Старик спустился к хижине, оставив меня в одиночестве.

– Ты останешься здесь на три дня и три ночи, и будешь думать, думать и молиться, а потом объявишь мне о своём решении.

Три дня и три ночи я усердно молился и думал. Но чем больше я думал, тем прочнее укоренялось во мне желание взять Лию в жены. На рассвете четвёртого дня я спустился в хижину и объявил о своём решении. Старик не удивился. Он прочитал короткую молитву и соединил наши руки, а наши сердца уже давно принадлежали друг другу.

Мы прожили вместе пятнадцать лет, пятнадцать прекрасных лет. Лия родила мне двоих сыновей и чудесную дочь, которую я назвал в её честь. Учитель уже не мог подниматься в горы за травами. Это делал я. Иногда в хижину приходили воины Белого Братства и просили осмотреть своих раненых товарищей. Но дальше первого двора меня не впускали: двери монастыря закрылись для меня навсегда. Я с ужасом осматривал раны, полученные словно от когтей свирепого животного. Кровь струилась, не останавливаясь, из разорванных тканей. Часто лечение не помогало – воины погибали от кровопотери и гниения плоти. Казалось, в раны попадало какое-то неизвестное мне вещество, которое препятствовало заживлению. И все мои знания были бессмысленны, так как я никак не мог найти противоядия.

Однажды на рассвете меня снова призвали в монастырь. Собрав травы и целебные мази, я двинулся в путь. Лия подняла детей. Все вместе мы дошли до границы Святой Земли. Дальше я пошёл один. Обернувшись, я увидел, что моя красавица-жена и дети улыбаются мне и машут вслед. О, если бы тогда я знал, что вижу свою семью в последний раз! Но я был уверен, что Лия помнит наказ мудрого старца и не переступит границ Священной Земли, а вернётся с детьми домой.

Старик замолчал, и я увидел, как непрошенные слёзы навернулись у него на глазах. Через минуту он продолжил:

– Вернувшись на закате второго дня, я застал учителя в огромной печали.

– Мужайся, – сказал он мне и повёл на то место, где на травяном ковре лежали тела моей жены и моих сыновей. Дочь моя, которой только минуло две весны, бесследно исчезла. Я долго сидел неподвижно, глядя куда-то вдаль. Казалось, что и моя душа отделилась от тела и воспарила к облакам, соединяясь с душами моей семьи. Из оцепенения меня вывел учитель.

– Ты не должен поддаваться горю, – сказал он, – твоя дочь ещё жива, ты можешь спасти её. Сейчас твоё сердце пылает гневом, но это – праведный огонь, который даст тебе силы в сражении со злом. Ступай в монастырь и расскажи всё Великому Учителю.

Я так и сделал. К моему изумлению, Великий Учитель не только разрешил мне войти в стены монастыря, но и внимательно выслушал.

– То, что они убили твою жену – закономерный итог, – проговорил он после долгого молчания, – рано или поздно это должно было случиться. Но зачем им понадобилась твоя дочь? Раньше Братство похищало только сильных здоровых девушек. Зачем им ребёнок?

Он задумался:

– Завтра на рассвете мы соберём всех воинов и двинемся на поиски твоей дочери.

– Но почему только завтра?

– Ночью за стенами монастыря очень опасно. Это время Чёрных Монахов. Они появляются из тьмы и исчезают во тьму, нанося смертельные удары. Монастырь уже потерял половину своих воинов, лучших воинов. Я не могу безрассудно рисковать остальными. С первыми лучами солнца Чёрные Братья забьются в свои норы. Вот тут мы и двинемся в путь. Ступай, отдохни. Завтра тебе понадобятся силы.

Я спустился в первый двор и лёг на каменную плиту. Конечно, уснуть мне так и не удалось. Едва я закрывал глаза, как передо мной возникали смеющиеся лица моей семьи. Они остались точно такими, как я их видел в последний раз живыми. Сердце рвалось на части, но я не мог дать волю скорби, пока не найду свою дочь и не отомщу чудовищам.

Я подошёл к воротам. Два стража выпустили меня, не задавая вопросов. Я не мог ждать рассвета и решил действовать немедленно. Плавно и бесшумно, словно дикий барс, выслеживающий добычу, я крался от одной пещеры к другой, и за ночь прошёл большое расстояние, но так ничего и не обнаружил. Пройдя всю долину, я вышел к излому реки у водопадов и обессиленно упал на землю.

Но тут случилось чудо. Откуда-то, словно из сердца земли, до меня донёсся тихий плач. Я обошёл всю гору вдоль и поперёк, заглянул под каждый камушек в поисках входа, но никаких следов не нашёл. Обхватив голову руками, я упал и разрыдался от бессилия, впервые в жизни. В таком состоянии меня и застали воины Белого Братства. В одном из них я узнал Великого Учителя, хотя алый хитон полностью скрывал его лицо, оставляя только прорези для глаз.

– Ты нарушил мой приказ и решил искать свою дочь самостоятельно. Это глупо, но не мне тебя судить. У меня никогда не было детей, но я могу себе представить, что значит потерять их. Впрочем, как видишь, к цели мы пришли одновременно.

– Вы знали, что в пещерах долины их нет?

– Да, это давно заброшенные пещеры. Нам удалось потеснить Чёрного Брата в горы, подальше от селений. Но почти в каждой такой пещере остались ловушки. Входить туда неподготовленному человеку опасно. Ну, всё. Не будем терять время. Ты останешься здесь и будешь ждать известий.

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, я иду с вами.

– Но ты не воин, ты лекарь, целитель, – настаивал Учитель, – тебе ещё предстоит лечить наших братьев после этой битвы.

Я был непреклонен.

Великий Учитель взмахнул рукой, и ко мне подошёл высокий широкоплечий воин. Он обнял меня, и к своему восторгу я узнал старого друга, Ли.

– Я скорблю вместе с тобой, брат, – сказал он мне, – держись ближе и ничему не удивляйся, что бы ни случилось.

Мы перешли реку вброд. И тут я увидел вход в пещеру. Он находился прямо за водопадом. Мы вошли внутрь и осмотрелись. Сразу перед нами открывался лабиринт с дюжиной коридоров. Воины бесшумно разделились и шагнули во тьму. Я шёл рядом с Ли и чувствовал крепкое, словно сталь, плечо друга.

Неожиданно впереди что-то блеснуло, и один из воинов упал, пронзённый стрелой. Я подбежал к нему и в свете факелов увидел неимоверные мучения на прекрасном юном лице. Умирал он молча, не проронив ни единого звука. Ли положил мне руку на плечо и взглядом приказал следовать дальше. Он только наклонился, чтобы закрыть глаза погибшему брату и снять с его шеи платок.

Молча он обвязал кусочек красной материи вокруг моего лица, и очень кстати, так как за поворотом нас ожидало огненно-рыжее облако ядовитого дыма. Впрочем, никто не пострадал, так как ткань, закрывающая наши лица, была пропитана определённым составом трав. Мы двигались через яркую пелену вслепую, но не могли остановиться и не могли свернуть назад. Ловушки следовали одна за другой. Некоторые мы обходили стороной, другие несли смерть в наши ряды.

Но вот узкий коридор начал расширяться, и мы оказались в каменном зале. Это был своеобразный алтарь зла: огромное каменное чудовище восседало в центре на безобразном троне, а вокруг него на стенах «красовались» изображения столь же уродливых карликов.

Я посмотрел по сторонам. Около меня стояли шесть воинов. Ровно половина из тех, кто вошёл в злополучный коридор. Мы стояли молча, всматриваясь в темноту, как вдруг началось светопреставление. Отвратительные фигуры, вырезанные из камня, на самом деле оказались живыми людьми, если слово люди здесь вообще уместно. Каждый из карликов занимал в стене свою нишу, некий наблюдательный пост и место нападения. По какой-то непонятной мне команде уродцы зашевелились и с диким рёвом начали спрыгивать на каменный пол.

Мы вступили в бой. Ростом наши враги были не выше семилетних детей, но обладали неимоверной силой и ловкостью. Я заметил, что у них не имелось никакого оружия, только длинные стальные когти на руках, словно у хищных птиц. Воины Белого Братства уступали числом, но в силе им не было равных. К тому же факелы, которые мы принесли с собой, слепили Чёрных Монахов.

Бой оказался жестоким, но коротким. Вскоре я смог подойти к поверженным врагам и рассмотреть их поближе. Все они были неопределённого возраста, с маленькими сморщенными лицами и огромными горбами. Руки их по локоть были закованы в стальные перчатки, заканчивающиеся острыми закрученными когтями. Такие же когти имелись и на ногах. Я вспомнил страшные раны, которые мне приходилось видеть на телах Белых Братьев. Эти раны напоминали звериные отметины. Должно быть, перед боем Ччёрные Монахи опускали их в какое-то ядовитое зелье.

Мы подошли к каменному изваянию. На мгновение мне показалось, что оно вот-вот оживёт и кинется на нас. Но этого не произошло. Зато из-под плиты я явно услышал тихие стоны, почти заглушенные шумом боя, доносившемся из соседних коридоров. Мы с трудом смогли отодвинуть плиту и обнаружили за ней потайной ход. Взяв факел, Ли начал медленно спускаться, а я, как тень, последовал за ним.

Сделав не более дюжины шагов вниз по узкой лестнице, мы обнаружили небольшую каморку – некое подобие тюрьмы. Там было несколько женщин и мальчиков в возрасте от трёх до пяти лет. Казалось, люди чем-то одурманены. С безумным воем они забились в угол, пряча лица в грязные лохмотья. Ли осторожно вывел всех женщин в каменный зал, я же проделал то же с детьми.

Медленно, проверяя каждый шаг, чтобы не попасть в новые ловушки, мы повели их к выходу. Шум боя стих. И отовсюду к свету стали стекаться маленькие отряды Белых Братьев, сопровождавшие узников горы, которые, морщась от солнечного света, постепенно приходили в себя. Они целовали ноги Белым Братьям и проклинали мучителей. Я разорвал рубаху на ленты и стал завязывать глаза несчастным, дабы они не ослепли.

Но вот все замолчали и повернулись ко входу в пещеру. Мы увидели Великого Учителя, который тащил за собой тело высокого мужчины. У незнакомца были чёрные длинные волосы, которые едва подёрнула седина. Лицо залито кровью. Поэтому определить возраст было трудно. Мужчина был тяжело ранен: из спины у него торчала рукоятка меча, но, казалось, жизнь не спешила покидать тело. Швырнув его на поляну, Великий Учитель указал рукой:

– Это и есть Чёрный Брат. Логово разгромлено и змея обезглавлена.

В этот момент Чёрный Брат поднялся, несмотря на смертельное ранение, выпрямился во весь рост, поднял руку и произнёс проклятье. Но договорить он так и не успел: обезумевшие женщины кинулись к нему, хватая всё, что попадалось под руки – камни, палки, обломки оружия. Через мгновение всё было кончено. Я подошёл к обезображенному человеку. На мгновение его глаза вспыхнули жёлтым светом, а губы произнесли: «Проклинаю вас всех! Да будет так!».

Тело Чёрного Брата сожгли, а прах развеяли над рекой. Я искал глазами Ли, и увидел его выходящим из пещеры. Мой друг нёс на руках спящую девочку – мою дочь. Я взял ребёнка и с ужасом обнаружил, что на крошечном челе недрогнувшей рукой вырезан такой же знак, как и у её матери.

– Её хотели принести в жертву на следующее полнолуние, – сказал Ли, – теперь с ней всё будет хорошо, она скоро очнётся.

– А что станет с этими людьми? – я указал на бывших узников Чёрного Братства.

– После того, как силы и разум вернутся к ним, они смогут уйти, куда пожелают. Погибнут только те женщины, которые ожидают детей от Чёрного Брата и мальчики старше пяти лет.

– Но почему? – спросил я. – Почему невинные создания должны умереть?

Ли помолчал, а потом предложил следовать за ним. Мы прошли несколько коридоров и попали в огромный каменный мешок. Около десятка девушек с безумными глазами забились в угол, прикрывая лохмотьями изрядно пополневшие талии.

– Каждая из них всё равно бы погибла. Только та, которая родила мальчика, пошла бы на жертвенник одна, а та, которая родит девочку – погибла бы вместе с новорождённой.

Мы пошли дальше. В соседнем помещении находились мальчики. На них было больно смотреть: худые, измождённые, они прятали от света глаза.

– Этих детей нельзя спасти. Изо дня в день им давали зелье, от которого они перестают расти и превращаются в уродов, лишённых всех человеческих качеств. Их ум тоже претерпевает изменение. Бедняги полностью лишаются воли и становятся послушными игрушками в руках зла.

– Но почему тогда вы не убиваете всех пленников?

– Спасённых нами людей ещё не коснулось колдовство Чёрного Брата. Тех женщин, которых мы вывели из подземелья, только готовили к ритуалу. А малыши вовсе не были его детьми. Скорее всего, они тоже украдены: в последние годы Братство потеряло много воинов, оно нуждалось в пополнении своих рядов.

– Но откуда ты знаешь, что те мальчики – не его дети?

– Очень просто: у сыновей Чёрного Брата есть небольшое, но вполне различимое родимое пятно на левом виске в форме полумесяца.

Увидев моё замешательство, Ли похлопал меня по плечу:

– Не стоит так переживать. Вспомни слова Великого Учителя: «Иногда нужно пожертвовать малым для спасения большего».

Мы вернулись назад. Я взял на руки спящую дочь.

– Зачем им понадобилась малышка?

Ли пожал плечами:

– Наверное, силы Братства иссякли. Принеся в жертву невинное дитя, они хотели задобрить духов тьмы.

В это время могучие воины привязали толстые верёвки к деревянным опорам, поддерживающим потолки пещеры. По команде старшего воины рванули канаты. Опоры рухнули, и каменные глыбы с грохотом завалили вход в пещеру, навсегда оставляя в своих недрах тех, кому не повезло.

Вместе с дочерью я вернулся в хижину старца. Мы прожили в мире и покое восемнадцать лет. И за это время призраки Чёрных Монахов ни разу не вторглись в нашу жизнь. Малышка Лия расцвела, как цветок лотоса. В двадцать лет она стала самой красивой девушкой в округе. Я понимал, что ей нужно вернуться к людям, выйти замуж, родить детей, но боялся отпускать её со Святой Земли, где она была в безопасности.

Но вот в долине появились англичане. Они исследовали пещеры и изучали целебные свойства розовой глины. Наивные, они пытались проникнуть в тайны того, что не поддаётся объяснению. В экспедиции был молодой врач, Чарли Смидт. Он стал в нашей хижине частым гостем. Высокий, голубоглазый, с копной золотых волос, он обладал чистой душой и открытым сердцем. Чарли стал для меня сыном, другом, учеником. Я щедро делился с ним своими знаниями, которые он принимал с благодарностью и почтением. Не удивительно, что Лия полюбила чужеземца и решила уехать с ним. Я не возражал. Мне казалось, что рядом с этим мужчиной моя дочь будет в безопасности. Шли годы. Лия навещала меня, как только появлялась возможность. Она привозила с собой своих сыновей, моих внуков – рослых не по годам, и сильных, как их отец. Я был счастлив вновь обрести семью. Дочь предлагала перебраться к ней, в Лондон, но я знал, что моё место здесь. Я ясно помню тот день, когда началась цепь событий, которая закончилась трагической развязкой. В то утро я проснулся в холодном поту: призрак Чёрного Монаха опять пробрался в мои сны, впервые за столько лет. Я вышел к реке и увидел дочь, сидевшую неподвижно на большом валуне.

– Отец, – тихо произнесла она, – ты должен мне рассказать, что случилось с мамой. Сегодня она мне приснилась. Вокруг неё были ужасные горбуны в чёрных одеждах. Она звала на помощь, плакала. Мне стало страшно, очень страшно. Я не помню лица матери, но уверена, что это была именно она.

Тут я совершил первую ошибку. Я решил, что с Чёрным Братством покончено навсегда, так зачем же вносить смятение в душу моей дочери! И я скрыл правду, пересказав придуманную мной историю о тяжёлой болезни. На следующую ночь Чёрный Монах опять явился в мои сны. Он тянул свои уродливые руки к Лие, а я был словно парализован и ничем не мог помочь своей дочери. Я долго думал и решил, что это знамение. Вот тут я совершил вторую ошибку. Рано утром я разбудил дочь и заставил её собрать вещи. Я обнял своих внуков и проводил их до деревни, где Лия наняла машину. Путь был неблизким. Моей дочери с сыновьями предстояло добраться до Гонконга, а оттуда вылететь в Лондон.

– Папа, что случилось? – взволнованно спрашивала она.

Что я мог ответить? Я просто свято верил, что ей необходимо уехать туда, где она будет в безопасности. Если бы я только знал, что случится дальше, ни за что не отпустил бы её со Священной Земли.

– Ни о чём не спрашивай, дочка! Я желаю тебе добра. Помни об этом!

Лия села на переднее сидение рядом с водителем, а малыши разместились сзади. Я долго смотрел им вслед. Мальчики махали мне до тех пор, пока машина не скрылась из виду. Я побрёл домой, но тяжёлые предчувствия не оставляли меня ни на минуту. Только через несколько дней до меня дошёл слух, что изуродованное тело водителя нашли у границы Священной Земли. Женщины и детей в машине не оказалось. Власти тщетно пытались найти мою дочь. Никто не мог понять, кому нужно было похищать жену и детей простого английского врача.

В полиции мне показали две улики: тонкий кинжал с окровавленной рукояткой, и клочок бумаги со словами: «Так будет с каждым, кто встанет у нас на пути!». Полицейские пытались узнать, что это могло значить. Я рассказал им давнюю историю, но меня сочли выжившим из ума стариком. Да, в наше время трудно поверить в такое! Вскоре прилетел Чарли, и мы решили искать Лию и детей самостоятельно. Шаг за шагом мы обошли всю долину и начали продвигаться вверх к горам. День за днём мы обследовали все пещеры, которые попадались нам на пути, но никаких следов пребывания людей не обнаружили.

Лишь к концу второй недели поисков Чарли заметил тщательно замаскированный вход в подземный мир. Я не разрешил ему войти внутрь, так как хорошо знал, какие опасности могут поджидать там непрошенных гостей. Поэтому мы отправились за помощью в деревню и вернулись с тринадцатью крепкими вооружёнными мужчинами. К моему удивлению, пещера оказалась пустой. Мы нашли множество подтверждений тому, что ещё совсем недавно тут жили люди: посуду, остатки пищи, ветки, служившие ложем. Казалось, что всё живое покинуло эту обитель совсем недавно, второпях. И тут случилось чудо: в одной из ниш пещеры мы услышали слабый шорох, а потом заметили человеческую фигуру.

Я подбежал с факелом и увидел молодую женщину. Это была Лия. Казалось, моя дочь стала безумной. Она никого не узнавала и смотрела на нас глазами полными ужаса. Чарли попытался поднять её на руки, но она вцепилась ему в лицо, словно дикая кошка так, что кровь хлынула из глубоких царапин. Неожиданно, взглянув на мужа, она прошептала: «О, Чарли!» и потеряла сознание. Мы завязали Лие глаза, чтобы она не ослепла после месяца пребывания под землёй, и перенесли в хижину. Лечение было долгим и упорным. Здоровье вернулось к моей дочери, а вот душевные раны кровоточили.

Детей мы так и не нашли. Чарли и Лия оплакивали их участь. Дочь старалась вспомнить, что случилось с ней после отъезда, но не могла. Чарли решил вернуться в Лондон и показать жену психотерапевту. Он надеялся, что под гипнозом Лия сможет рассказать, что произошло, и это поможет найти мальчиков. Но я знал, что детей им никогда не увидеть. Знал, но молчал: к чему отнимать у родителей последнюю надежду.

Я не понимал, почему Чёрные Монахи не увели с собой Лию или не убили её. Ответ я получил позже: моя дочь ждала ребёнка. Моя внучка, которую Чарли назвал Эмилией, а мы все звали Лией в честь матери и бабушки, родилась, когда моей дочери исполнилось сорок лет, и стала настоящим утешением для родителей и для меня. На её теле около крестца было маленькое родимое пятнышко в виде лотоса. Это было предзнаменование: свершилось великое пророчество, записанное в книге Мудрости «Однажды на свет появится девочка, отмеченная цветком на теле. Ей суждено будет стать матерью великого воина, который избавит эти земли от зла, жившего в этих краях веками. Но если на свет появится мальчик с полумесяцем на теле – много бед принесёт он своей земле и своему народу. Он возродит зло, и мир погрузится во мрак». Это пророчество знали и Чёрные Монахи. Поэтому, прознав, что на свет появилась чудесная девочка, они начали настоящую охоту за моей дочерью и её мужем, но прежде всего им была нужна моя внучка. Лию убили. Ты, наверное, догадался, как? Да, однажды утром её нашли пронзённой тонким чёрным кинжалом. В убийстве обвинили Чарли. Вскоре он застрелился. Я никогда не верил в виновность зятя. Я пытался предотвратить трагедию, пытался всё рассказать полиции, но никто меня не стал слушать. Единственное, что я смог сделать после смерти близких – это объявить о смерти моей внучки, а на самом деле отправить её в колледж-пансион, где она получила прекрасное образование, а потом вернулась ко мне.

Старик замолчал. Молчал и я, потрясённый услышанным.

– Так, значит, Чёрное Братство существует?

– Существует. Великий Учитель умер десять лет назад. Воины Белого Братства покинули монастырь, который начал постепенно разрушаться. Но зло не покинуло эти места. Оно затаилось. Оно словно ждёт своего часа. Чёрные Монахи существуют.

– Тогда почему они позволили Чарли увезти жену в Англию?

– Они хотели, чтобы моя дочь оказалась подальше от Святой Земли. Монахи не знали, кто родится – мальчик или девочка. А в Англии им было бы легче с ней расправиться.

– Выходит, что Чёрное Братство существует не только в Китае?

– В мире много подобных братств. Возможно, называются они по-другому, но служат тем же духам зла.

Я набрался храбрости и выпалил на одном дыхании:

– Дедушка Ло, я очень люблю Вашу внучку. Я полюбил её в тот миг, когда увидел впервые.

Старик улыбнулся:

– Я знаю это. Я уже стар, у меня мало времени. Пообещай, что будешь заботиться о Лии, что бы ни случилось.

Я приложил руку к сердцу:

– Обещаю!

– Я призываю в свидетели эти горы и водопады, эти цветы и травы, эти звёзды и луну. Я прошу их быть свидетелями моей любви и вечной преданности тебе, Майкл! Пока стоят эти горы, пока журчит вода, и светят звёзды, я обещаю быть рядом с тобой, Майкл, и только смерть разлучит нас!

Я долго настаивал на том, чтобы наша свадьба состоялась в Штатах, в кругу многочисленных родственников и друзей, венчание в соборе, торжественный приём, широкая огласка в прессе. Мне хотелось, чтобы весь мир узнал, как я счастлив.

Но Лия была непреклонна:

– Мы дадим друг другу клятву на этой Святой Земле, а дедушка сам обвенчает нас.

– Но в этой глуши я даже не смогу найти обручального кольца, достойного твоей красоты, – привёл я последний аргумент.

– Я буду рада любому, даже самому маленькому колечку, – улыбнулась Лия, – ведь дело совсем не в нём, дело в нас!

Я отправился в город и объехал все магазинчики и лавки, пока не нашёл то, что хотел – простое колечко из белого золота с изображением цветов лотоса. Мне казалось, что оно должно понравиться Лии. В комплект к нему я приобрёл браслет и пару серёжек. Сложнее оказалось найти свадебное платье. Я пересмотрел всё содержимое магазинчиков и маленьких лавок. Я перебрал горы платьев, от строгих национальных до фривольных европейских, но так ничего и не выбрал. И тут мне на помощь пришла немолодая женщина, продававшая фрукты и наблюдавшая за моими бесплодными поисками.

– Скажи, сынок, ты ведь ищешь платье для невесты?

Я кивнул.

– Тогда я могу помочь. Пойдём.

Мы вошли в её дом, и она достала из сундука наряд, достойный сказочной феи. Бледно-розовый шифон, расшитый мелкими жемчужинами, спадал глубокими складками до земли. Казалось, что платье дышит, так плавно и женственно оно колыхалась от лёгкого дуновения ветра, гулявшего в доме. Оно переливалось разными оттенками от бледно-розового до ярко-пурпурного. Я заворожённо смотрел на волшебный наряд.

– Сколько я Вам должен за него?

Женщина улыбнулась неземной солнечной улыбкой:

– Возьми его в подарок. Ты ведь женишься на Лии, внучке старого Ло?

– Да, но откуда Вы знаете?

Старушка засмеялась:

– Я смотрела, как ты выбираешь платье. Будь на месте Лии другая девушка, ты давно бы нашёл наряд. Но Лия особенная. Она словно долина Розовых водопадов: чистая, светлая и светится внутренним огнём.

Я поразился, насколько точно описала мою невесту эта добрая женщина. Она немного помолчала, а затем продолжила:

– Этот наряд шила для меня мать, но мне не суждено было надеть его. Я побывала в пещере Чёрных Монахов. Не по своей воле, но это не имело никакого значения. Односельчане считали меня проклятой, и ни один парень не захотел взять меня в жены, хотя я была очень красивой.

Она подняла волосы, едва подёрнутые сединой, и я увидел безобразный рубец на её высоком челе.

– Я знаю, что кое-кому не понравится, что ты женишься на Лие. Бедная девушка! Все эти слухи про её родителей… Сплетницы шушукаются за её спиной, но она замечательная девушка! Тебе очень повезло.

Я кивнул.

– Скажи, а старый Ло одобряет ваш брак?

Я опять кивнул вместо ответа. Женщина улыбнулась:

– Старый Ло неисправимый чудак и сказочник. Знаешь, когда я была молоденькой девушкой, Ло казался мне древним стариком. Но вот я сама старуха, а он ни капли не изменился. Я многим обязана ему. Старик вылечил моё тело, укрепил душу. Я буду рада, если его внучке понравится это платье. Надеюсь, оно принесёт ей счастье.

Я был растроган:

– Как зовут тебя, добрая женщина?

– Зови меня Бит Хун.

Неожиданно дверь открылась, и в дом вбежала совсем юная девушка.

– У нас гости, бабушка? – весело спросила она, стараясь изобразить нечто, отдалённо напоминающее поклон.

Глаза Бит Хун засветились добрым огоньком:

– Это Сунн Джи, моя внучатая племянница. Она сирота. Но я благодарна добрым духам, что они послали мне её в утешенье старости.

– Но почему Вы не оставите это удивительное платье для внучки? – не унимался я.

– Лия – долина, тихая река, звёздное небо. Сунн Джи – бурный горный поток, буйный ветер, цунами. Её цвет – цвет океана. Не волнуйся, сынок, Сунн Джи получит своё платье. Но не раньше, чем какой-нибудь безумец захочет взять её в жены.

Девушка рассмеялась и поцеловала морщинистую руку старой женщины.

Я попрощался, сел в «джип» и вернулся в горную деревню, где меня ждала невеста. Старая женщина не ошиблась. Казалось, что платье специально сшито для Лии. Сейчас Лия стояла на вершине холма, и в лучах заходящего солнца казалась сказочной принцессой, лёгким видением, которое могло исчезнуть, стоило прикоснуться к нему или сделать шаг навстречу. Я боялся пошевелиться, поэтому, приложив руку к сердцу, тихо произнёс:

– Я призываю в свидетели эти горы и водопады, эти цветы и травы, эти звёзды и луну. Я прошу их быть свидетелями моей любви и вечной преданности тебе, Лия! Пока стоят эти горы, пока журчит вода, и светят звёзды, я обещаю быть рядом с тобой, Лия, и только смерть разлучит нас!

В этот момент я вдруг каждой клеткой ощутил, что Лия была права, настаивая на свадьбе в этой долине. Долина Розовых Водопадов словно специально создана для того, чтобы тут вершилось великое таинство – таинство воссоединения мужчины и женщины.

Глава 3

– Пристегните ремни, наш самолёт идёт на посадку, – предупредила стюардесса.

Лия немного нервничала:

– Как ты думаешь, Майкл, я понравлюсь твоим родителям?

Я усмехнулся:

– Да они будут просто без ума от тебя, особенно мама. Вот только меня волнует один вопрос: понравятся ли они тебе. Мама немного старомодна и консервативна, хотя, в сущности, добрая и весёлая. Другое дело отец. Он всеми силами старается изменить в доме уклад, который ввела мама. Он ненавидит условности, и своими выходками часто доводит её до сердечных приступов.

– Условности, – Лия улыбнулась, – если у англичан это файв о клок, то у американцев – это обед в двадцать два ноль-ноль с обязательным переодеванием.

Мы весело рассмеялись. Неожиданно Лия отвернулась к окну, и её высокий лоб пересекла линия печали.

– О чем грустишь, любимая? – Я привлёк её к себе.

– Я скучаю за дедушкой Ло и за братом.

– Не грусти, – я провёл рукой по гладким волосам, заплетённым в тугую косу. – Ло обещал навестить нас и привести с собой Хуна.

Лия покачала головой:

– Их дом там, в Долине. Сейчас дедушка вплотную займётся обучением Хуна, чтобы однажды он занял его место. Надеюсь, что это произойдёт как можно позже.

Я только кивнул головой. Мы отстегнули ремни и начали продвигаться к трапу. Я улыбнулся и мысленно произнёс: «Добро пожаловать домой, любимая!»

Аэропорт гудел, как улей. Мы быстро миновали таможню и, получив багаж, начали продвигаться к выходу. Я пытался отыскать в толпе встречающих Сэма, нашего дворецкого. Неожиданно кто-то легонько ударил меня по плечу:

– Привет, Майки!

Я обернулся и чуть не завыл от досады. За мной, широко улыбаясь, шёл Джим Берри, мой заклятый друг. Я не любил Джима. Слишком уж он правильный, слишком безупречный. Мы знакомы с детства, жили в соседних домах, наши родители дружили, и моя мать всегда ставила в пример аккуратного вежливого и тихого мальчика. Но уже тогда Джим раздражал меня до зубной боли, сам не знаю почему. Меня тошнило и от его привязчивости, и от желания всегда угодить, и от заискивающих карих глазок, которые словно пытались сказать: «Любите меня, я такой хороший!» Когда нам стукнуло по десять лет, наши пути разошлись. Родители Джима увезли мальчика в Швейцарию. Я вздохнул с облегчением. Но радость оказалась недолгой.

– Скажи, сынок, ты скучаешь по Джимми? – как-то спросила меня мама.

Я опешил:

– Почему ты так решила?

– Но вы всегда так дружно играли вместе, так трогательно общались.

Я открыл рот, не зная, что ответить. Это мы дружно играли? Пытаясь отвязаться от Джима, я шёл на разные уловки: в играх всегда назначал себя смелым, сильным и красивым героем, соседу же доставались исключительно отрицательные персонажи. Я ломал его игрушки и неоднократно пытался спровоцировать драку. Всё тщетно. Вежливый и невозмутимый Джимми стойко сносил мои издевательства и только улыбался.

– До завтра, – говорил он тоненьким голоском, протягивая мне маленькую потную ручонку вечером, – было очень приятно играть с тобой.

Я же бежал в свою комнату, кусая губы и бормоча проклятия.

Мама продолжала загадочно улыбаться:

– Скоро летние каникулы. Мы с папой пригласили мистера и миссис Берри к нам в гости. И ты снова сможешь играть со своим другом. А то тебя от книжек не оттянешь!

– Нет! – в отчаянии закричал я, что весьма удивило маму.

Самое отвратительное заключалось в том, что я просто не мог объяснить маме, почему не люблю Джима. Но мама сумела понять меня. Тогда она рассказала мне, что у мальчика было трудное детство. Мистер и миссис Берри усыновили его пять лет назад. Мама сказала, что была какая-то тёмная история. Но я на это не обратил никакого внимания. Десятилетнему мальчику трудно отследить все детали, ещё труднее разложить всё по полочкам и сделать выводы. Я долго уговаривал родителей отправить меня на лето к тёте Терезе, родной сестре отца, в Англию. В конце концов, они согласились.

Мы не виделись с Джимом больше пятнадцати лет. И встретились случайно, на презентации моей первой книги, посвящённой Китаю.

– Майки! Друг! – Он шёл ко мне с бокалом шампанского, раскрывая объятия. – Читал твою книгу. Не со всем согласен, но, по большому счёту, трактовка многих легенд и мифов верна. Впрочем, для человека, родившегося в Америке, ты неплохо чувствуешь Китай.

Я улыбнулся:

– Судя по твоим словам, ты знаешь эту страну лучше.

Джим сделал глоток из бокала:

– Совершенно верно, ведь я наполовину китаец.

Я был ошарашен. А Джим рассмеялся:

– Меня усыновили в пятилетнем возрасте. Но зов крови не унять. Я провёл в Китае семь лет. И, позволь сказать без хвастовства, являюсь одним из лучших знатоков этой страны. Кстати, Майки, скоро выходит моя очередная книга. Прочти, думаю, нам будет что обсудить.

Вскоре, ознакомившись с трудами Джима, я был вынужден признать, что он действительно замечательно разбирается в культуре и истории Китая. Но мы смотрели на эту страну по-разному: я – со стороны, как американец, а он – изнутри, как китаец, как часть этой великой державы.

Я не удивился, увидев Джима в аэропорту – он, как и я, жил на две страны. Я был раздосадован тем, что в день моего возвращения в Штаты с Лией именно он первым попался мне на глаза.

– Ну, хвастайся, что на сей раз привёз из Китая.

Не знаю, почему, но я почувствовал непреодолимое желание закрыть собой Лию, спрятать её от прилипчивого взгляда Мистера Совершенство. Но Джим обошёл меня и галантно поклонился моей жене:

– Раз уж Ваш спутник не спешит представить нас друг другу, разрешите отрекомендоваться: Джим Берри, друг Майка и Ваш покорный слуга.

Лия смутилась и поглядела на меня.

– Моя жена, Лия, – нехотя ответил я и, заметив у дверей Сэма, поспешил к нему.

Я только на секунду обернулся и только краем глаза заметил, как исказилось лицо моего друга. Что это: злость, испуг, недоумение, а может, всё вместе? Мне было некогда рассуждать. Я торопился покинуть здание аэропорта. И уже через час забыл о Джиме.

Лия никогда не была в Америке. Она во все глаза смотрела в окно автомобиля и смеялась:

– Майкл! Какой шумный твой город. Он совсем не похож ни на Лондон, ни на Париж, ни на мою родную деревню! Но мне тут очень нравится.

Мы подъехали к дому. Ворота были широко открыты, на ступенях я увидел улыбающихся родителей, горничную Эмму и повара Бриоша.

– Ну, вот мы и дома, любимая, – торжественно произнёс я, помогая Лии выйти из автомобиля.

Прошёл месяц. Мама полюбила Лию, как собственную дочь. Они много времени проводили вместе, а я полностью погрузился в работу. Новая рукопись должна была попасть к моему издателю, Загу Мартину, через две недели. Я пообещал жене, что как только Заг ознакомится с моим очередным гениальным творением, мы отправимся путешествовать. Я хотел показать ей весь мир, подарить все звёзды.

Как часто мы бываем слепыми и глухими, не прислушиваемся к внутреннему голосу, не умолкающему в каждом из нас, и не верим предчувствиям. А потом сожалеем, виним себя, заламываем руки. Это я о себе. Никогда не забуду тот день. Заг должен был заехать за черновиком рукописи. Он всегда так делал.

Я встал рано, но не обнаружил рядом жены. Дурные предчувствия начали душить меня. Я накинул халат и подбежал к окну. В лучах восходящего солнца я увидел Лию. Она шла по дорожке, окружающей дом, неся в руке расшитый мешочек, и что-то сыпала себе под ноги. Я заворожённо смотрел на жену и понимал, что люблю её больше всего на свете. Вдруг Лия подняла глаза и увидела меня. Она помахала рукой и через несколько минут вошла в спальню.

– Тебе не спалось? – спросил я у Лии.

– Ко мне во сне пришёл дух Чёрного Монаха, – ответила она, – он звал меня с собой.

Я обнял жену:

– Ничего не бойся, я с тобой!

– А я и не боюсь, – улыбнулась Лия. – Я разбросала вокруг дома Святую Землю. Теперь никто не причинит нам вреда.

Если бы я тогда знал, что вижу Лию в последний раз!

Заг сообщил, что не может приехать и попросил меня завезти рукопись так быстро, как только смогу. Я отсутствовал всего час, а когда вернулся – Лии уже не было. Её не было нигде: ни в доме, ни в саду. На все вопросы родители и прислуга просто пожимали плечами. Ни записки, ни намёка на то, куда исчезла жена. Она просто испарилась, растаяла в воздухе. Что я только ни делал последующие дни, где я её только не искал… Но никто ничего не знал. Я нашёл своего старого приятеля, детектива Джонатана Валевски. И опять дни потянулись за днями серой вереницей, а новостей никаких не было. Я то уходил в запой, то брал себя в руки и снова занимался поисками, хотя был совершенно уверен, что они ни к чему не приведут. Я забрал рукопись из издательства и сжёг её. Огонь пожирал страницы, превращал их в пепел. Таким же пеплом стала и моя жизнь. Родители решили переехать в Нью-Йорк и звали меня к себе, но я твёрдо решил, что не покину дом, где мы были так счастливы с Лией, хоть и недолго.

Однажды вечером ко мне приехал Джонатан. Я лежал на диване и тупо смотрел в потолок.

– Привет, дружище, – прохрипел он, вваливаясь в комнату, – ну, я говорил тебе, что нюх у меня, как у собаки! Кажется, я напал на след твоей жены.

Я подскочил, моё сердце забилось с такой радостью и надеждой, что готово было выпрыгнуть из груди.

Джо уселся в кресло и стал медленно раскуривать трубку.

– Да говори, не томи, она жива? Где она? – не выдержал я.

Джо хитро улыбнулся:

– Я нашёл таксиста, который узнал Лию по фотокарточке. Он вёз её в сторону городских трущоб. Девушка была сильно напугана и очень торопилась. Вот адрес.

Валевски протянул мне лист. Я взглянул на него и задумался. Что понадобилось Лии в этом квартале? Почему она уехала, не дождавшись меня и даже не оставив записки?

Я накинул куртку.

– Стоп, – Джонатан преградил мне дорогу, – не спеши так. Сначала нужно подготовиться.

– К чему?

– Я был в этом районе, пытался разговорить местных обитателей. Но они настроены весьма недружелюбно. Ты ничего не сможешь из них вытянуть.

– Что же делать?

– Майкл! Ты должен стать для них своим, понимаешь, равным им. Кстати, там находится редакция какой-то никчёмной газетёнки. Устроишься на работу, снимешь там каморку и будешь наблюдать. Только прошу, наберись терпения, если хочешь увидеть Лию живой и невредимой.

Вот так на свет появился Майки-Паучок, Майки-Скороварка.

Я провёл на «Площади Свободы» четыре месяца. Я даже приобрёл друзей и изменил своё мнение об обитателях бедных кварталов, но в своих поисках я так и не продвинулся».

На этом записи заканчивались. Коля пролистал несколько пустых листов и вопросительно посмотрел на Катю:

– Это всё?

– Нет, не всё. Но я, мой любопытный друг, не железная. Очень хочется есть и спать. Ты хоть помнишь, когда разбудил меня?

Коля вздохнул:

– Ладно, спи, только не долго. А я пока сбегаю в магазин куплю чего-нибудь пожевать.

Катя упала на диванчик и провалилась в глубокий сон. Последнее, что она слышала, были слова Кольки:

– Не знаю, во что мы с тобой впутались, но мне это совершенно не нравится. Потом хлопнула входная дверь, и послышались удаляющиеся шаги.

Глава 4

Катя проснулась от странного звука. Несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы сообразить, что кто-то настойчиво звонит в дверь, и ещё несколько, чтобы вспомнить, что находится она не у себя дома, а в квартире Колясика. На улице начало смеркаться, и в комнате царил полумрак.

Аккуратно, чтобы не свалить груды нужных и полезных вещей, девушка начала пробираться к двери. Посмотрев в глазок, она улыбнулась и щёлкнула замком. На пороге стоял Фёдор. Катя обняла старого друга, вдохнула запах морозного вечера и окончательно проснулась.

– Привет, Федя! Как ты меня тут нашёл?

– А я и не искал тебя тут, – усмехнулся Фёдор, – я пришёл к Кольке.

Пока Фёдор в коридоре снимал куртку, Катя прошла на кухню и поставила на печку чайник. Тщательно обследовав все шкафчики и тумбочки, она не нашла ничего съестного, но зато в холодильнике стояла банка вполне приличного кофе и сахарница. Чистых чашек тоже не обнаружилось. Часть из них находилась в раковине, вероятно уже не первый день, в других хранились соль, крахмал и гвозди.

Девушка вымыла посуду и заварила кофе. Через минуту в дверном проёме обозначился Фёдор, и у Кати сжалось сердце. Она так пыталась забыть этого черноволосого красавца, вычеркнуть из памяти эти ласковые голубые глаза, тёплые губы, сильные руки. Иногда ей казалось, что у неё получилось, образ Фёдора тускнел в памяти, боль в сердце притуплялась. Но, как только он появлялся в поле зрения, уснувшие чувства возвращались. А с ними возвращалась и боль.

– Раньше ты варила натуральный, – грустно улыбнулся Фёдор, усаживаясь на табурет.

– Я и сейчас его варю. Но обстоятельства…

– Скажи, ты живёшь тут, с Колькой?

Катя чуть не задохнулась от возмущения:

– С Колькой? Да с чего ты это взял?

Фёдор достал сигареты и закурил.

– Я прилетел два часа назад, забросил вещи домой и сразу помчался к тебе. И что? Дома тебя нет, телефон не отвечает. Я решил навестить Кольку. Не думал застать тебя у него в квартире. Или это теперь ваша квартира?

Катя улыбнулась. Ей стало приятно, что Фёдор даже не пытался скрывать свою ревность. Несколько минут она колебалась, но потом решила, что пока не стоит разубеждать его.

– Я рада, что ты прилетел из своей Москвы, Федька! Сколько мы с тобой не виделись? Года два?

На самом деле она знала, что с момента их последней встречи прошло два года, три месяца и тринадцать дней.

– Ты ведь даже с Днём рождения меня не поздравил. Забыл?

Фёдор покраснел:

– Прости, совсем замотался.

– Прощаю, – миролюбиво кивнула Катя.

Фёдор отхлебнул кофе и сморщился.

– Суррогат.

– Для нашей глубинки очень даже ничего, – усмехнулась Катя, – мы не отовариваемся в Московских супермаркетах.

– Ладно, хватит ехидничать. Лучше расскажи, как жизнь, работаешь или ведёшь хозяйство?

Катя с ужасом осмотрела бардак, царивший на кухне. Ей показалось, что Фёдор издевается над ней.

Она гордо вскинула голову и отчеканила:

– Хозяйством тут занимается Коля, а я работаю.

И это было чистой правдой.

– В местной газете?

– Нет, занимаюсь переводами. Перевожу всё: и научные статьи, и любовные романы.

Фёдор вздохнул:

– Неужели Николай не может обеспечить тебя?

– Не может. – Катя грустно посмотрела на Фёдора.

– А ты счастлива?

Катя пожала плечами:

– Человеку всегда чего-то не хватает для счастья, какой-то малости.

Ей совершенно не хотелось говорить, что этой малостью для неё, Екатерины Голицыной, был невнимательный, неотёсанный и непонятливый Фёдор Стрельцов.

– Катюш, скажи, что у тебя случилось? Голос у тебя по телефону был какой-то странный. Мне показалось, что ты чего-то боишься.

Катя поняла, что пора серьёзно поговорить. Но желудок предательски заурчал, напомнив, что она ничего сегодня не ела.

– Давай сделаем так, – Фёдор взял Катю за руку, – сейчас я сбегаю в магазин, куплю нормальный кофе и чего-нибудь поесть, и ты мне всё расскажешь.

Катя посмотрела на часы. Было половина восьмого. Значит, Кольки нет уже пять часов. Куда он делся? Куда его чёрт понёс? Магазин, где всегда отоваривался Артюхов, находился на первом этаже его же дома. Значит, с Колькой что-то случилось.

Фёдор уже вышел в коридор, но Катя подбежала к нему и вцепилась в рукав:

– Не уходи, Феденька! Давай, я сначала всё тебе расскажу. Возможно, с Колькой случилась беда.

Катя затащила слегка упирающегося Фёдора на кухню и начала рассказ. Она старалась излагать быстро, но подробно, не упустив ни одной детали. Фёдор несколько лет работал в Московском уголовном розыске. А для профессионалов, как известно, любая, даже на первый взгляд самая незначительная мелочь, могла оказаться ниточкой, ведущей к разгадке любого преступления.

Фёдор слушал молча и курил.

– И вот я проснулась, а Колька так и не вернулся. Ума не приложу, что с ним случилось.

Фёдор взъерошил волосы:

– Ты правда во всё это веришь? Чёрные Монахи, ритуальные убийства, Белое Братство? Чушь какая-то.

– Не знаю. Сначала мы должны узнать, где Колька, а потом я переведу монолог Майкла до конца.

– Так позвони Артюхову.

Катя похлопала себя по карманам, потом притащила куртку и тщательно обследовала её. Телефона не было. Катя хлопнула себя по лбу:

– Наверное, не взяла, когда ночью мчалась к Кольке на работу.

– А я и думаю, что ты трубку не берёшь. Я тебе раз сто звонил.

– Хватит, – нетерпеливо прошипела Катя, – звони со своего, быстрее.

Фёдор несколько раз набрал номер Артюхова, но абонент упорно находился вне зоны.

– Сделаем так, – сказал Фёдор, – сначала надо узнать, чем закончилась история господина Доусона. Пока, честно говоря, я не вижу связи между ним, бомжом в модном пальто, и нашем тихим городком.

– Ты ещё про Кольку забыл.

– Да нет, Колька как раз оказался тем звеном, которое связывает всё вместе.

Катерина не стала спорить. Она знала, что пытаться переспорить Стрельцова всё равно, что стричь поросёнка – визга много, а шерсти мало. Поэтому она включила компьютер, открыла нужную папку и вручила Фёдору ручку и тетрадь.

– Я буду переводить, а ты пиши. Готов?

– Всегда готов!

Катя нажала воспроизведение, и на экране снова появился мужчина с тонкими аристократическими чертами.

«Джо Валевски погиб, причём для полиции его смерть осталась загадочной и даже мистической. Я больше не мог рассчитывать на его помощь. В моей руке лежал окровавленный спичечный коробок. На нём неровными буквами было написано «Фелтон Стрит, 18, Дикая Лиса». Я понятия не имел, что может означать эта надпись, и что Джо раскопал в этой «Лисе». Но в свете последних событий я просто не имел права терять время. Была глубокая ночь, но я помчался на поиски загадочной «Дикой лисы».

Для меня не представляло труда найти улицу – тут в одном из особняков жил Джим Берри. Однажды я навещал его. Поравнявшись с домом Джима, я сбросил скорость и медленно поехал по улице, вглядываясь в таблички с номерами. Стоп. Вот номер восемнадцать. Я подъехал к непонятному строению. Это была то ли крепость, то ли замок, окружённый каменным забором, на верхушке которого я заметил колючую проволоку. Я вышел из машины и подошёл ближе. Никаких вывесок. Возможно, Джо ошибся с адресом? Или «Дикая Лиса» вовсе не название клуба или ресторана? Я сел в машину и закурил. Неожиданно ворота открылись с каким-то зловещим скрипом, и передо мной возник огромный чернокожий охранник. То, что этот человек работал в охране, можно было легко догадаться, взглянув на его одежду. Смутило меня одно: с ног до головы громила был увешан вполне серьёзными приборами – кобура с пистолетом, дубинка, огромный нож… В руке он держал рацию. Кого или что охранял этот гигант? Охранник мрачно уставился на меня и пробасил:

– Вы находитесь в пределах частной собственности, сэр! Соизвольте покинуть это место и припарковаться где-нибудь дальше.

Я не хотел спорить, но и упускать шанс узнать хоть что-нибудь не собирался. Выйдя из машины, я постарался улыбнуться как можно шире, и произнёс:

– А это что, военная база или секретная лаборатория, дружище?

Охранник красноречиво расстегнул кобуру и впился в меня ледяным взглядом.

– Ладно, малыш, – я отступил на пару шагов, – мне и вправду пора. Привет жене.

Я отъехал подальше и призадумался. Единственным человеком, кто мог помочь мне узнать хоть что-нибудь о странном особняке, был Джим. Во-первых, он жил неподалёку, а во-вторых, этот ушлый парень знал всё и обо всех.

Стало светать, но время для визита было совсем неподходящим. Часа два я катался по городу, потом выпил чашечку кофе в маленьком кафе, и в девять утра уже стоял у ворот дома Джима Берри. Мой незабвенный друг пребывал в полном здравии, бодрый и весёлый. Он был немного удивлён, увидев меня в столь ранний час у своих дверей.

– Ужасно выглядишь, Майкл, – усмехнулся он, впуская меня в дом, – вижу, ночь удалась.

Мы прошли в кабинет по длинному тёмному коридору, Джим указал на кресло и молча уставился на меня. Что-то присутствовало в его взгляде тяжёлое и неприятное. Впрочем, приятным этот человек лично для меня никогда не был. Но изменения в Мистере Совершенство явно произошли. Я попросил воды и, осушив стакан, перешёл к делу:

– Скажи мне, старый друг, что за заведение находится на твоей улице под номером восемнадцать?

Джим присвистнул:

– Да ты, брат, гурман. Кто рассказал тебе про этот дом?

Гурман. Но это ничего не проясняло. Что за заведение находилось за высоким забором с колючей проволокой? Ресторан, где пьют кровь невинных младенцев или наркопритон? Меня передёрнуло.

– Один друг очень хвалил кухню. Хочется убедиться самому.

Джим усмехнулся.

– Да, кухня там что надо, на любой вкус. Но попасть туда можно только по рекомендации.

– И ты мне её дашь?

– Нет, Майки. Своему другу я мог бы составить протекцию, но журналисту жёлтой газетёнки не могу, прости.

Я вопросительно посмотрел, а Джим продолжал:

– Там крутятся большие люди, а значит, большие деньги. Если информация просочится в прессу, закапают не только тебя, но и меня. А я хочу ещё пожить.

Я замотал головой:

– Какая пресса, Джим! Я действую в личных интересах, как частное лицо. После исчезновения Лии я просто схожу с ума. Мне нужны новые ощущения.

Джим подошёл к письменному столу, порылся в ящике и протянул мне золотистую пластиковую карту.

– Вот клубная карта. Вступительный взнос пятьдесят тысяч долларов. Но будь благоразумен: никаких фотоаппаратов и диктофонов. Их у тебя всё равно найдут, а неприятностей мы с тобой потом не оберёмся.

Я горячо поблагодарил Джима и собрался было откланяться, но он остановил меня:

– Есть ли новости про Эмилию?

Меня просто ударило током. Он не мог знать полного имени моей жены.

Джим стоял и наблюдал за моим замешательством с дьявольской застывшей улыбкой.

– Нет. Лия исчезла. Я не могу выйти на её след. Единственное спасение – работа.

– О да, дружище. Ты думаешь, что, переодевшись репортёришкой и рыская по городу, сможешь выйти на её след? Огромное заблуждение.

– У тебя есть идея получше?

– Китай. Ты не думал, что она по своей или не по своей воле могла вернуться туда?

– Обещаю подумать.

Я выходил от Джима со странным чувством. Мне казалось, что он специально хочет направить меня по ложному следу, услать подальше от Лии.

Глава 5

Я совершенно забыл спросить у Джима, как мне одеться и как лучше представиться при посещении странного дома. Но судя по тому, что мой друг обмолвился, что данное заведение посещают богатые люди, решил выглядеть прилично. Я побрился, надел дорогой, но неброский костюм, и вечером подъехал к злосчастным воротам. Припарковавшись на том же месте, я на мгновение закрыл глаза и представил Джима. Тот нехорошо улыбался и грозил мне пальцем:

– Ещё не поздно одуматься, Майкл. Поезжай-ка ты лучше в Китай!

Я открыл глаза и вздрогнул. Прямо перед лобовым стеклом моей машины возвышалась массивная фигура охранника. На этот раз он улыбался.

– Добро пожаловать в клуб, мистер Доусон! Вы должны пройти в дом пешком, а я припаркую Вашу машину.

Я вышел из машины, отдав ключи верзиле, и смело прошёл через калитку, заметив краем глаза две камеры наблюдения. Во дворе находились ещё два охранника с собаками. Милые пёсики обнюхали меня и потеряли к моей персоне всякий интерес. Я пошёл по слабо освещённой дорожке и, обойдя дом с тыльной стороны, обнаружил дверь. Она оказалась открытой. Я вошёл внутрь. Огромный холл был погружен в полумрак. Казалось, что тихая музыка лилась прямо из стен. Обстановка была роскошной: антикварная мебель времён Людовика Четырнадцатого, зеркала в золочёных рамках, персидские ковры, китайские вазы. Я стоял, как зачарованный, ослеплённый этим великолепием, открыв рот. Не знаю, сколько бы продлилось моё оцепенение, но вдруг одна из портьер приподнялась и передо мной появилась женщина. Трудно сказать, какой она национальности – смуглая кожа, восточный разрез глаз, пухлые губы, возраст тоже не определялся. Но ясно одно: женщина была очень ухоженной и бесспорно красивой. Она улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, и скорее пропела, нежели проговорила:

– Добро пожаловать в клуб, мистер Доусон. Надеюсь, Вы принесли вступительный взнос.

Я кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака толстый конверт. Дама взяла деньги и убрала их в складки своего пышного платья. Она бесшумно проплыла к столу, уставленному дорогими напитками, и спросила:

– Что будете пить?

Я отрицательно покачал головой. Напиваться сегодня не входило в мои планы.

– Приступим к делу, мадам…

– Просто мадам, – перебила меня очаровательная дама. – Имён тут не нужно. Как бы Вы хотели, чтобы Вас тут называли?

Я пожал плечами:

– Мне всё равно.

– Великолепно! – всплеснула руками Мадам, – тогда я буду называть Вас Охотник. Вы ведь пришли сюда именно за этим?

Я кивнул, хотя решительно ничего не понимал.

– Сегодня Вы наш единственный клиент. Поэтому все девочки к Вашим услугам.

Я с тоской подумал, что мои надежды напасть тут на след Лии рухнули. Скорее всего, этот дом являлся просто дорогим притоном. Но Валевски не мог ошибаться. Мне надо было разговорить хозяйку, вытянуть из неё хоть что-нибудь.

Мадам нетерпеливо постучала по столу длинными пальцами с ярким маникюром, видимо, моё молчание затянулось:

– Возможно, Вы хотите дать волю своим фантазиям, не стесняйтесь. У нас есть дичь на любой вкус. Совсем недавно в питомник привезли совершенно очаровательных крошек. Но, надеюсь, мистер Берри предупредил Вас, что если дичь погибает, Вы должны компенсировать её стоимость.

Я кивнул головой.

– Тогда пойдёмте.

Мадам прошла в угол комнаты и открыла маленькую дверь, ведущую в подвал. Я уже перестал удивляться всему, что тут происходит, а просто последовал за ней. В свете тусклой лампы предо мной предстало ужасное зрелище: подвал представлял собой подобие тюрьмы. В камерах за решётками находились девушки. Все они были прикованы цепями к каменным стенам, многие изувечены, со следами побоев и пыток.

– Пройдёмте дальше! – улыбнулась Мадам. – Я покажу вам свежую дичь.

Мы прошли несколько камер:

– Тут чёрные пантеры, очень рекомендую.

Я увидел двух темнокожих девушек, испуганно прижавшихся к стене.

– Нравятся?

Я кивнул головой.

– Будете брать или пойдём дальше?

– Пойдём, – прохрипел я.

Мадам пожала плечами и двинулась к следующей камере:

– А как Вам охота на тигрицу?

Я заглянул в камеру и увидел юную девушку с копной белокурых волос.

– У неё прекрасное тело и тихий голос. Она не будет громко кричать, когда Вы снимете с неё этот великолепный скальп.

Меня чуть не вырвало. Я понял, что это притон для извращенцев. И тут меня осенило:

– Дикая Лиса. Мне известно, что она у Вас есть.

Мадам скривилась:

– Странный выбор. Не рекомендую.

Я понял, что попал в точку:

– Плачу любые деньги.

Мадам вздохнула:

– Ваш друг предупреждал, что Вы знаток Китая. Что ж, извольте.

Мы прошли в самый конец коридора. Я старался не смотреть в камеры, не видеть искажённых страхом лиц, не чувствовать запах слез и крови. Не смотря на запреты Джима, я решил прислать сюда полицейских.

Мы подошли к последней камере, и я увидел девушку. Она лежала на каменном полу, обхватив себя руками. Густые чёрные волосы закрывали лицо. Казалось, что девушка спала. В первый момент я подумал, что это Лия. Я хотел кинуться к ней, но сдержался. Мадам открыла замок, присела на корточки и отодвинула пряди с лица пленницы. Это была не Лия, я чуть не закричал от разочарования. Но я хорошо знал эту девушку. Передо мной, на холодном каменном полу, лежала Сунн Джи, внучка доброй китаянки, подарившей Лии свадебный наряд.

– Ну как? – спросила Мадам. – Берете?

– Да! – прокричал я. – Беру. Но что с ней? Она спит?

Мадам пожала плечами:

– Можно сказать и так. Она под действием лёгких наркотиков. Так с ней меньше мороки. Совершенно дикое создание. Впрочем, желание клиентов для меня закон. Какие виды охоты вы предпочитаете? Мы можем предоставить Вам любое оружие и…

– Достаточно, – бесцеремонно перебил я хозяйку. – Я хочу забрать её с собой и позабавиться с ней в загородном доме.

– Но, процедила Мадам, – это против наших правил. Если труп девушки найдут…

– Не найдут. Плачу Вам тройную цену.

Я видел, как несколько секунд в женщине боролись осторожность и жадность. Наконец, она решилась:

– Пусть будет по-Вашему. Но, когда придёт время избавиться от трупа, позвоните мне. Мои ребята всё сделают сами.

– Не стоит беспокоиться, уважаемая, – прорычал я. – Трупы молодых девушек я обычно съедаю…

Тут к моему удовольствию на лице Мадам появилась выражение брезгливости и страха. Видимо, я превзошёл всех тех извращенцев, с которыми ей приходилось сталкиваться.

– Упаковывайте. И пусть мою машину подгонят к двери.

Я сам не ожидал, что к концу беседы мой голос приобретёт твёрдость и уверенность. Я, не оборачиваясь, прошёл по коридору и поднялся наверх. Мадам торопливо семенила следом. Уже через полчаса, выложив на стол деньги, я сел за руль и погнал с бешеной скоростью прочь из этого проклятого места. В багажнике лежала спящая Сунн Джи. Я решил, что не стоит переносить девушку в салон, так как за мной могли следить. Через час я был дома. Бережно, как старинную вазу, я занёс девушку в гостевую спальню и положил на кровать.

Прошло два дня, но Сунн Джи так и не пришла в себя. Она лежала без сознания на огромной постели и была такой бледной, что сливалась с покрывалом. Моя мать, приехавшая навестить и поддержать меня, практически не отходила от девушки. Доктор, которого мы вызвали, сказал, что всё обойдётся. Организм сильный, молодой и со временем справится с отравлением. Он сделал пару капельниц и прописал Сунн обильное питьё. Я не знал, что делать дальше, и вот тут на пороге моего дома появился лейтенант Гарсон.

– Вы в своём уме, Господин Доусон? – выпалил он вместо приветствия. – Из-за Вас чуть не сорвалась операция, которую мы готовим уже несколько месяцев.

Я непонимающе смотрел на разъярённого полицейского:

– Что Вы имеете в виду?

– Только не говорите, что не посещали заведение мадам Лизи на Фелтон Стрит.

Меня просто прошиб холодный пот, а Гарсон продолжал:

– Куда Вы дели китаянку?

Я понял, что отпираться бесполезно, и провёл лейтенанта в комнату к Сунн Джи.

Девушка лежала без сознания и что-то бормотала в бреду. Гарсон минуту смотрел на неё, а потом жестом предложил мне вернуться в кабинет.

– Вот кассета. Тут записан весь Ваш разговор с мадам. Скоро мы накроем всю банду торговцев живым товаром.

– Почему Вы не сделали этого давно?

– Нам необходимо знать имена всех извращенцев, посещающих этот притон. Вы не представляете, какие шишки угодят за решётку. И представьте моё удивление, когда мне доложили, что и Вы появились там. Мало того, увезли с собой девушку.

– Я знаком с Сунн Джи, лейтенант. И клянусь честью, что не причиню ей никакого вреда.

– Я знаю, иначе меня бы здесь не было. Но у меня есть кассета, а это – улика. Если она попадёт в суд – мало Вам не покажется.

Меня просто прошиб холодный пот.

– Чего Вы хотите, Гарсон?

– Я хочу, чтобы Вы всё мне рассказали с самого начала. И не вздумайте врать.

Что мне оставалось делать?

– Извольте, лейтенант, но рассказ мой будет долгим.

– Ничего, господин Доусон, у меня есть время.

Гарсон слушал меня внимательно и ни разу не прервал. Потом задумчиво произнёс:

– В это верится с трудом. Даже если предположить, что Чёрные Монахи существуют до сих пор, как они оказались в Америке?

Я пожал плечами:

– Думаю, что Сунн Джи сможет мне помочь, как только придёт в себя. Вероятно, она неспроста оказалась в нашем городе.

– И что Вы собираетесь делать дальше?

– Не знаю. Буду продолжать искать Лию. Только в этом я вижу смысл своего существования.

– Доусон! – Лейтенант встал, протягивая мне руку, – Будьте осторожны. И держите меня в курсе дела. Возможно, я сумею помочь Вам.

Мы попрощались. На порог Гарсон строго посмотрел на меня:

– Только прошу Вас без самодеятельности.

Он ушёл, оставив на столе компрометирующую меня кассету.

Я бросил её в камин, даже не взглянув на содержимое. Мадам оказалась умной и хитрой. Вероятно, на каждого посетителя в качестве страховки у неё были такие же видеоматериалы. Мне оставалось только ждать.

Сунн Джи пришла в себя на третьи сутки. Она была ещё очень слаба, но, увидев меня, обрадовалась.

– О, Майкл, – прошептала она, – я уже думала, что никогда не выберусь из той ужасной клетки, – и разрыдалась на моем плече.

Я обнял девушку:

– Ничего не бойся, Сунн, теперь ты в безопасности, всё будет хорошо.

– Майкл, я должна сказать тебе что-то очень важное. – Девушка вытерла слёзы.

– Скажешь, но только завтра. А сегодня спи. Тебе нужно набираться сил.

Сунн Джи с благодарностью посмотрела на меня и снова заснула. Но спала она теперь каким-то другим, здоровым сном. Силы к девушке постепенно возвращались.

На следующий день Сунн выглядела уже намного лучше. Она хотела спуститься, но моя мама настояла на том, чтобы завтрак гостье подали в кровать. Аппетит у девушки оказался отменным.

– Привет! – Я принёс девушке букет белоснежных роз.

Сунн выпрыгнула из-под одеяла и взяла цветы:

– Какие они красивые!

Она присела на кровать и прижала к себе букет. Я увидел, что девушка плачет.

– Ты так добр ко мне, Майкл! Я не заслуживаю этого. Я не выполнила миссии. Из-за меня Лия в опасности.

– О чём ты говоришь, Сунн?

– Слушай. Спустя неделю после вашего отъезда моя бабушка слегла. У неё часто бывали сердечные приступы. Когда это случалось, я обычно шла к дедушке Ло за травами. Вот и в тот раз я собралась и отправилась к нему. Я нашла дедушку Ло в очень подавленном настроении. Он был чем-то очень расстроен. Сказал, что должно случиться непоправимое, что зря он отпустил Лию со Святой Земли, и она теперь в опасности. И ещё он рассказал мне про какое-то чудесное зелье, про противоядие, над которым трудился всю жизнь и теперь наконец-то получил его. Я ничего не поняла, но точно было одно: если Лия примет этот порошок, то беды можно будет избежать. Ты что-нибудь понимаешь, Майкл?

Я начал догадываться, о каком противоядии говорил старик, поэтому кивнул. Что ж, если Ло считал, что Лия должна принять это зелье, то так оно должно и быть.

– А где этот порошок?

Девушка разрыдалась:

– Прости, Майкл, я не смогла сберечь его.

Я принёс Сунн Джи стакан воды. Она выпила залпом и немного успокоилась.

– Расскажи всё по порядку.

– Нет, – Сунн в упор посмотрела на меня, – сначала скажи, где Лия.

Я вздохнул:

– Она исчезла несколько месяцев назад, просто растворилась. Я не могу её найти.

Сунн побледнела:

– Значит, всё, что говорил Дедушка Ло, сбывается. Тогда, в хижине, он сказал, что если Лия почувствует опасность, она покинет тебя и твою семью, чтобы с вами не случилось беды. И, скорее всего, разыщет свою старую няню.

– Няню? – переспросил я.

– Да, когда Лия была маленькой и жила с родителями в Англии, у неё была няня, настоящая русская княжна. Они очень любили друг друга. Лия даже знала какие-то русские песни. А после того, как с её родителями случилось несчастье, и старик Ло решил забрать девочку и отправить на учёбу в пансион, эта княжна решила покинуть Англию. Она чего-то очень сильно боялась. Женщина сказала, что, если когда-нибудь понадобится, то Лия сможет разыскать её в Америке, что жить она будет в большом городе, где легче всего затеряться. Думаю, Майкл, что Лия нашла её. Не так уж много в Америке живёт русских княгинь.

– А фамилию княжны ты случайно не помнишь?

Сунн Джи задумалась:

– Соволова, кажется.

– Соколова. – Поправил я её.

– Правильно, – улыбнулась Сунн. – Аннушка Соколова.

Меня просто прошиб холодный пот. Так, значит, несколько месяцев я жил в «Трущобах» бок о бок с няней Лии и не догадывался об этом. Но где же старушка могла спрятать мою жену?

– Можно, я продолжу? – прервала затянувшееся молчание Сунн.

Я кивнул.

– Я сказала дедушке Ло, что собираюсь по делам в Америку. И предложила свою помощь. Он очень обрадовался. Даже пообещал мне присмотреть за бабулей. Честно говоря, у меня не было никаких дел в этой стране, – Сунн покраснела, – но мне так хотелось посмотреть мир. Получить все необходимые документы для поездки оказалось долгим делом. Поэтому я нашла людей, которые нелегально перевозили всех желающих и даже помогали с работой и жильём на первых порах. Если бы я знала, как закончится для меня это путешествие!

– Могу представить, бедная девочка! Тебя продали в заведение Мадам?

– Да! Там у меня отобрали всё: документы, деньги, одежду. В пояс моего платья и был вшит мешочек с целебным порошком.

Сунн опять заплакала. Я обнял девушку:

– Не плачь. Я найду способ вернуть порошок. А ты должна отдыхать и не думать ни о чём плохом. Всё будет хорошо. Вместе мы найдём Лию. Сейчас я уеду, ненадолго. У меня есть дела в городе. И ещё, нужно послать весточку твоей бабушке, чтобы она не волновалась.

Сунн с благодарностью посмотрела на меня и снова забралась под одеяло. Когда через несколько минут я заглянул в её комнату, девушка крепко спала. Первым моим желанием было бросится к мадам Соколовой. И всё же я сдержал себя. Сначала позвонил своему китайскому другу в Пекин и попросил найти возможность передать известия для моих близких в провинцию Ли-Джоу. Затем встретился с лейтенантом Гарсоном, передал ему рассказ Сунн Джи и попросил разыскать её вещи. И, наконец, повернул машину в сторону Трущоб. Я поднимался по ступенькам знакомого до боли дома и чувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Перед дверью княжны я остановился и отдышался. Собравшись с духом, я нажал кнопку звонка. Дверь распахнулась. На пороге появилась седовласая старушка. Она с удивлением посмотрела на меня, потом протёрла кружевным платочком пенсне, надела их на нос и ещё раз прошлась по мне недоверчивым колючим взглядом:

– Майки? Я тебя не узнала. Ты стал настоящим джентльменом. Заходи скорее и расскажи мне о чудесных переменах в твоём облике.

Она провела меня в просторную гостиную и поставила на столик чай и вазочку с вареньем.

– Госпожа, Анна, – обратился я к ней, совершенно не зная, как общаться с представителями настоящего дворянства, – мне нужна Ваша помощь.

Княжна улыбнулась:

– Вы просите помощи у выжившей из ума старухи?

Я покачал головой:

– Я прошу помощи у няни моей жены, Лии.

Мадам Соколова задумалась:

– Лия? Кто это?

Я взмолился:

– Не нужно лгать. Моя жена исчезла, а Вы знаете, где она. Старик Ло сказал, что в случае опасности она будет просить Вашей защиты.

Княжна улыбнулась:

– Старый Ло ещё жив? Да хранят бедолагу его Боги!

– Жив и очень беспокоится за внучку.

– А с чего мне верить Вам, Майки, откуда мне знать, что Вы не из тех, кто охотится за бедной девочкой?

Я опустил голову:

– Неужели Лия ничего не рассказывала обо мне?

– Рассказывала. Она также сказала, что рано или поздно её будут искать и муж, и те, нелюди.

– Я похож на тех, других, несущих зло?

Старушка задумалась:

– Зло всегда имеет множество обличий. Но не всегда его можно распознать под умелой маской. Я давно наблюдаю за Вами, Майкл. Я давно знаю, что неспроста Вы появились в нашем доме. Всё ходили, подслушивали, подсматривали, прикинувшись бездарным журналистом. Зачем это было нужно? Вы думали, что Лия скрывается где-то здесь, а мы только об этом и говорим? Как глупо. Поверьте, если бы Вы сразу предстали предо мной в интеллигентном солидном виде, как сейчас, я бы смогла довериться Вам. Но этот маскарад…

Я был в отчаянии:

– Поверьте, я просто хотел найти жену. Я не подслушивал и не подсматривал.

– Ладно, пытался втереться в доверие.

– Да, – честно признался я.

Мадам Соколова встала, подошла ко мне и приказала:

– Снимите рубашку и повернитесь ко мне спиной.

Я безропотно подчинился. Действительно, на левой лопатке у меня было небольшое родимое пятно. Старушка провела по нему рукой, словно боясь, что оно нарисованное.

– Одевайтесь, Майкл Доусон. Я вижу, что Вы именно тот человек, за кого себя выдаёте.

Я надел рубашку и снова сел за столик, покрытый белой вышитой скатертью.

– Чтобы Вы всё поняли, я расскажу мою историю с самого начала. Не сочтите это за старческие бредни или дефицит общения. Вы, должно быть, знаете историю семьи Эмилии, вашей Лии, сравните её с историей моей семьи. Вам многое станет понятным.

Глава 6

Мадам Соколова действительно имела предков-аристократов. Её дед, Александр Петрович Соколов, был графом. Анна Петровна не понимала, почему за границей всех потомков русской знати считали княгинями и князьями, причём не делая и особого различия между определением княжна и княгиня. Впрочем, ей льстили эти титулы. В 1913 году дед Анны Петровны чем-то разгневал царя. В детали её никогда не посвящали, время было такое. Но факт остаётся фактом: Александр Петрович со всем семейством отправился жить в глухую таёжную деревеньку Кедровку, подальше от высшего света. Благодаря этому обстоятельству ни революция, ни гражданская война не коснулись его самого и его семьи. Младший же брат графа после революции был вынужден бежать сначала во Францию, а затем обосновался в Англии.

Александр Петрович ничем не выделялся среди деревенских мужиков, разве что избу выстроил себе покрепче, в два этажа, да хозяйство имел ладное. И сыновья, и невестки, и внуки – все работали, все были при деле. За трудолюбие и хозяйскую смекалку Соколовых уважали. Марфа Афанасьевна, бабушка Аннушки, учила всех желающих грамоте. Прекрасно владея тремя языками, она старалась передать свои знания внукам, которые появились на свет в деревне и не знали блеска Санкт-Петербурга. Всем своим детям Александр Петрович строго-настрого запретил даже упоминать своё происхождение. В соответствующей графе анкеты писали: крестьянское. Всё бы ничего, да вот только дочь младшего сына, Петруши, резко выделялась среди прочей детворы. Казалось, природа сыграла над семьёй Соколовых злую шутку. И всё то, что домочадцы прятали в глубине души и на дне памяти, ярко проступало в Аннушке. Тоненькая, белокожая, с золотыми кудрями и огромными серыми глазами, с повадками ласковой кошки – она была непохожа на коренастых румяных деревенских детишек. Кроме того, девочка имела безупречные манеры, прекрасно говорила на трёх языках – это была заслуга бабушки. Мать девочки, Тамара, умерла при родах, подарив жизнь Анне и её брату-близнецу Павлу. Марфа Афанасьевна взялась за воспитание Аннушки, а Александр Петрович опекал младшего внука. Будучи человеком глубоко верующим, он вселил и в малыша веру в Бога. Частенько, дед замечал, как, забившись в угол, Павлуша, достав из сундука старинную икону, молится за здоровье всех домашних.

Шли годы. Грянула Великая Отечественная. Все три сына Александра Петровича ушли воевать. А вернулись только двое. В боях под Берлином погиб младший, любимый сын – Пётр. Марфа Афанасьевна не смогла снести такого удара судьбы и слегла, а вскоре скончалась. Аннушке тогда шёл шестнадцатый год. Но, как говорится, беда не приходит одна. Появился в их деревне странный человек, Иван Соломонов – фронтовик, отставник. Взялся восстанавливать хозяйство. Да только взгляд недобрый был у него. Как-то пришёл он к Александру Петровичу и попросил выдать за него Аннушку. Дед страшно рассердился и выгнал наглеца. Видано ли дело, тащить под венец ребёнка. Иван Соломонов пригрозил, мол, обид не прощает, и пообещал раскрыть соответствующим органам глаза на прошлое Александра Петровича. Дед не боялся ни тюрьмы, ни ссылки. Куда его могли сослать дальше, чем он сослал себя сам! Боялся он за внучку. Аннушка не знала, как смог он разыскать родню в Англии, как подделал документы и организовал её выезд за границу – всё было как в тумане. Но только Аня оказалась в Лондоне, в семье своего дяди. Родственники ей объяснили, что общаться с братом и дедушкой она не сможет. Они рассказали о происхождении Ани, о блеске и падении их семьи. Нужно было ждать и надеяться на лучшее. И Анна терпеливо ждала. Так что о судьбе своих родных она узнала спустя сорок лет. А тогда, в разрушенной войной Англии, она устроилась работать секретарём в редакцию газеты, вышла замуж за журналиста Лиона Чейза и объехала с ним полмира. Единственным условием при вступлении в брак у неё было – оставить девичью фамилию, в память о далёкой русской семье. Лион не возражал. После его смерти у Анны началась настоящая депрессия. Она очень огорчалась, что не смогла родить ребёнка. И когда её хорошие знакомые, чета Смидт предложили заняться воспитанием их младшей дочери Эмилии, женщина согласилась. Она взяла на руки новорождённую малышку и вдруг поняла, что её жизнь не закончилась. Так Лия стала воспитанницей Анны Соколовой.

После трагедии Анна встретилась с дедушкой Лии, который рассказал ей всё: о Чёрных Монахах, о Святой Земле, о старинном пророчестве. Женщина испугалась. Она решила перебраться в Америку. В последний раз обняв маленькую Лию, она прошептала: «Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, крошка, ты сможет разыскать меня в Америке, жить я буду в большом городе, где легче всего затеряться». Так мадам Соколова появилась в Лос-Анджелесе. К тому времени Советский Союз распался на несколько суверенных государств, железный занавес был снят, и Анна Петровна начала искать своих родных. Спустя год она получила первое письмо от брата, а ещё через год он приехал к ней. Два пожилых человека проплакали всю ночь. Павел звал сестру назад, в Россию, а она просила его остаться с ней в Америке. Самые близкие люди понимали, что, возможно, это их последняя встреча. Анна не могла вернуться, вся жизнь её прошла вдали от Родины, с которой она себя уже и не позиционировала. Павел не мог переехать к сестре. На это у него были свои причины.

После исчезновения Анны в Кедровке начался переполох. Приехала высокая комиссия и деда замучили расспросами и допросами. Ему даже грозил тюремный срок, но сыновья, один из которых стал Героем Советского Союза, а второй – полным Кавалером Орденов Славы, отстояли отца. Дело замяли. Иван Соломонов просто сходил с ума от ярости. А тут ещё одна напасть: нашествие волков. В полнолуние в деревне начиналась настоящая бойня. Серые хищники истребляли домашний скот, нападали на людей. Жертвами их стала целая семья, жившая по соседству. Мужики, вооружившись вилами и топорами, пытались выследить кровожадных монстров. Но тщетно. Тогда по деревне прошёл слух, что эти события – дело рук не волков, а оборотня. Да ещё местный дурачок, Никифор, масла в огонь подлил. Заявил прилюдно, будто видел, как Соломонов в волка превращается да кровь пьёт. Нервишки у народа были на пределе. Явились они к Ивану, схватили, связали и вытащили на улицу, решив свершить страшный суд. Но тут появился дед. Он разогнал разгневанных мужиков. И приказал ехать в область за следователем. Дед убедил народ, что вершить самосуд – большой грех. И приказал до приезда областного начальства Ивана не трогать, а посадить в сарай и охранять. Соколов пользовался в деревне непререкаемым авторитетом. Поэтому мужики его послушали. Охранять Соломонова взялись два дюжих молодца. А наутро их нашли в луже крови со следами клыков на шее. Самого же Ивана в сарае не оказалось. Толстая верёвка была перегрызена. А на закате того же дня где-то в тайге раздался страшный нечеловеческий вой.

Ночные кошмары в Кедровке продолжались. И тогда дед Александр поехал в соседнее село за советом к мудрому старцу. Никто не знал, сколько тому лет и откуда он появился. Жил старик тихо, в маленькой избушке на краю села. Александр Петрович поклонился трижды по-русски и попросил совета. Старец сказал, что надо бы церковь возвести. Одну в проклятой Кедровке, а другую дальше, в тайге, где за болотом находилась Святая Земля. Дойти туда трудно, но только там людей проклятой деревни могло ждать спасение. Старец молвил: «Если люди возведут там церковь Божью, и останется там чистый душой человек, да будет молиться за них – то и беда отступит». Александр Петрович сразу понял, о ком говорит мудрый старец: о его внуке, Павле.

На сельском сходе Соколов рассказал жителям Кедровки всё, о чём узнал. Народ решил строить храм.

Дорогу к Святой Земле Александр Петрович знал. Он часто охотился в этих краях. Но знал он и то, что путь прикрывает непроходимое болото. Желание же односельчан избавиться от нечисти было так велико, что, взяв топоры, молотки и запас пищи, люди двинулись в путь. Три дня они шли по тайге. Ночью начался ливень. Факелы погасли, люди остановились, не зная, что делать дальше. И тут совсем рядом раздался страшный вой. Началась настоящая паника. Дети плакали, мужчины метались, и только Павел склонился и начал молиться. Молился он искренне и самозабвенно.

И тут случилось чудо. Молния ударила в огромное дерево. Оно свалилось и загорелось, а люди увидели маленькую тропинку, ведущую через болото к острову, Священному острову посреди трясины в самом сердце тайги.

Деревянную церковь возвели за два месяца, без единого гвоздя. Когда поднимали крест, Александр Петрович прислонился к стене и почувствовал, как силы покидают его. Он прикрыл глаза и в лучах солнца увидел свою жену. Она шла к нему, молодая, улыбающаяся, протягивала руки и шептала: «Не бойся, иди ко мне!» Александр Петрович протянулся к ней и покинул этот мир. Похоронили его на острове. Павел и ещё несколько сельчан остались жить на Святой Земле, остальные вернулись в деревню. Из дома Павел забрал только старинную икону. Много лет он молился и за живых, и за мёртвых. Но зло не покинуло тех мест. Оно притаилось и ждало своего часа.

Анна Петровна замолчала. Я был ошарашен:

– Скажите, мадам, Вы отправили Лию к своему брату?

Она кивнула:

– Там её точно не будут искать. На Святой Земле она будет в безопасности.

– Я должен ехать за ней.

– Нет! – Анна Петровна повысила голос. – Нам всем стоило огромного труда спрятать девочку. А ты хочешь, чтобы, проследив за тобой, злые люди напали на её след?

– Вы сказали «нам»?

– Да, милый! Обитатели Площади Свободы очень дружны. Стив сделал для Лии документы, Али отвёз её в аэропорт и убедился, что нет слежки. Сейчас Лия уже далеко и в безопасности.

Я взмолился:

– Аннушка! Помогите мне! Старик Ло передал для Лии противоядие. Если она примет его – зелье Чёрных Монахов будет ей нипочём.

Старушка встала, подошла к комоду и достала конверт:

– Вот, возьми. Это тебе от Лии.

Я развернул лист и узнал мелкий аккуратный почерк жены.

«Дорогой Майкл! Я знаю, что ты будешь меня искать. Не суди меня за то, что я так поспешно покинула твой дом. Но, поверь, так будет лучше. Теперь ты и твои родители будут в безопасности. После твоего отъезда в редакцию, за мной заехал твой друг, Джим. Честно говоря, мне он сразу не понравился. Но он сказал, что с тобой случилось несчастье – сердечный приступ, что ты в больнице. Я очень испугалась и согласилась поехать с ним. Уже в машине я обратила внимание на странное кольцо, которое раньше он не носил. Я пригляделась и увидела знакомый мне с детства страшный иероглиф – знак Чёрного Братства. Возможно, он просто забыл его снять. Майкл! Он один из них. Но, умоляю тебя, не показывай виду, что ты это знаешь. Иначе попадёшь в беду. По дороге я попросила Джима зайти в аптеку. Не знаю, как мне удалось сбежать, но я поймала такси и поехала в гостиницу. Я знала, что там меня быстро найдут. Поэтому приложила все силы, чтобы узнать адрес моей старой няни, княжны Соколовой. Провидение было на моей стороне. Аннушка жила в Лос-Анджелесе! Так я оказалась у неё. Майкл! Не ищи меня. За тобой могут следить. Я сама подам о себе весточку сразу, как только смогу. Держись подальше от Джима и береги свою семью.

Люблю. Целую. Твоя Лия.»

Я прочитал письмо несколько раз.

– Но ведь уже прошло почти семь месяцев. Почему же Лия так и не прислала мне весточку?

Княжна улыбнулась:

– Не догадываешься? Лия ждёт ребёнка. И очень скоро малыш появится на свет. Вспомни старое пророчество: твоей жене суждено будет стать матерью великого воина, который навсегда избавит нашу землю от зла.

– У меня будет ребёнок?

– Да, и боюсь, что Чёрные Монахи уже вычислили не только день, но и час его рождения. За Лией и её не рождённым ребёнком уже началась охота. Ты должен набраться терпения и ждать вестей.

– Ждать? Когда моя жена и мой ребёнок в опасности?

Мадам Соколова вздохнула:

– Ладно, я дам тебе адрес. Но только для того, чтобы ты не сделал глупостей больше, чем уже сделал. Записывай, Россия, город Техногорск. Он вырос совсем недалеко от села Кедровка. А оттуда до Святой Земли ты доберёшься.

Поблагодарив старушку, я вышел на улицу. Первым делом я позвонил Джиму. Но ни один из его телефонов не отвечал. Тогда я отправился домой, собрал вещи и сделал эту запись. Это моя страховка. Надеюсь, если со мной что-то случится, информация попадёт к хорошим людям, и они смогут помочь Лии. И ещё: вот знак Чёрного Братства. Это знак таит в себе зло. Возможно, он является эмблемой и других сект».

На экране появилось изображение – китайский иероглиф.

Запись закончилась, побежали мерцающие полосы.

Катя вышла из-за стола, потянулась и потёрла холодными пальцами покрасневшие глаза.

– Да, просто роман приключенческий. И что мы имеем? Один исчезнувший труп и трое живых людей, пропавших без вести, так?

Фёдор молчал. Он вышел на кухню и закурил. Катя последовала за ним.

– Ложись спать, Котёнок, – тихо произнёс он. – Скоро рассвет.

У Кати не нашлось сил возмущаться. Она хотела, конечно, напомнить, что Колька исчез, что, возможно, его пытают, режут и жгут огнём, что мир в опасности, и только от них с Федькой зависит судьба человечества, но сил уже не хватило. Бессонная ночь брала верх над чувством ответственности. Единственное, на что осталось способна Катя – жалобно посмотреть на Фёдора.

– Запомни, Голицына! – Фёдор строго посмотрел на девушку из-под нахмуренных бровей. – Народу нужны герои, но умеющие трезво мыслить и сопоставлять факты. А таковыми мы с тобой будем часов эдак через пять здорового крепкого сна.

Он загасил недокуренную сигарету в консервной банке и увлёк девушку в комнату на единственный старенький диван.

– Ты ложись тут, а я устроюсь… – Фёдор осмотрел комнату, но других мест, где можно организовать ночлег, не обнаружил, – а я устроюсь рядом. Ты не против?

Катя устало покачала головой:

– А приставать ко мне не будешь?

– Буду, – честно признался Фёдор, – но в другой раз.

Глава 7

Катерина проснулась от яркого света, бьющего в глаза. Она взглянула на часы и простонала. Какой кошмар! Вместо отведённых пяти часов на сон она провела в царстве Морфея целых семь. Голицына выпрыгнула из-под пуховика, служившего одеялом, и позвала Фёдора. Ответа не последовало. Девушка в панике начала метаться по квартире. Тщетно. Стрельцова нигде не обнаружилось: ни на кухне, ни в ванной комнате, ни в туалете. Фёдор пропал.

Катя села на стул и обхватила голову руками. Ну, что ей теперь делать? Сначала Колька, теперь Федя… Тут в дверях щёлкнул замок. Катя напряглась. Неужели настал её черед? Она не испугалась, просто встала, гордо подняла голову и закрыла глаза – так, на всякий случай. Именно такой, несломленной и сильной, её должны увидеть неведомые враги. Но вместо жутких похитителей людей в дверях появился взъерошенный Фёдор. Он втащил в квартиру два пакета и удивлённо уставился на вытянутую по струнке Катерину.

– Личный состав, вольно! – пробасил он. – Офигеть, как меня встречают.

Катька покраснела и забилась в угол кухни, обиженно шмыгая носом:

– Знаешь, Феденька, я думала, что и тебя уже того…

– Чего – того? – переспросил Фёдор, вытаскивая из пакетов продукты.

– Ну, того, похитили.

– И ты, – продолжил Фёдор, – услышав шаги, решила, что они пришли за тобой?

Катя покраснела ещё больше.

– Нет, милая, не дождёшься. Фёдора Стрельцова так просто не пленить. А пока я с тобой, то и тебе ничего не угрожает.

Катька вскочила со стула, подбежала к Фёдору и крепко обняла его.

Стрельцов нежно погладил девушку по голове и попытался вырваться из цепких объятий. Но девушка, несмотря на свой тщедушный вид, так сильно в него вцепилась, что с первой попытки сделать это у Фёдора не получилось. Впрочем, как и со второй.

– Так, Катерина! Возьми себя в руки и накрой на стол. А я расскажу тебе кое-что интересное.

Катька всхлипнула последний раз, отстранилась от Фёдора и принялась деловито кромсать колбасу тупым ножом. Через пару минут на столе, который Фёдор предусмотрительно застелил газетой, красовались бутерброды, копчёная курица, яблоки и пирожки с малиной – шедевры местной кулинарии. А ещё через пять минут кухню наполнил аромат свежесваренного кофе. Набив полный рот пирожками, Фёдор начал рассказ.

Глава 8

Заснуть Фёдору так и не удалось. То ли диван был слишком узким, то ли Катькин свитер из натуральной козьей шерсти кололся как стадо ежей, но, промучившись минут тридцать, он вышел на кухню и попытался осмыслить ситуацию. Итак, Колясик пропал сутки назад, отправившись в магазин. Следовательно, его поиски нужно начинать именно оттуда.

Он посмотрел на часы. Жизнь в Техногорске возобновится не ранее десяти. Значит, у него в запасе целых два часа. Фёдор знал, как провести их с пользой. Он тихонько оделся и обшарил прихожку в поисках запасных ключей. Искать долго не пришлось. В тумбочке у входа, в бесформенной груде вязаных шапок, перчаток и шарфов красовалась новенькая сахарница, где и пряталась запасная связка. Стрельцов мысленно поблагодарил благоразумного одноклассника, что тот не заставил его осматривать каждый сантиметр квартиры, и на цыпочках вышел на лестничную клетку, тихонько замкнув дверь.

На улице сыпал лёгкий снежок. Фёдор вдохнул полной грудью свежий морозный воздух и подошёл к автобусной остановке. Он решил поймать попутку, и – о чудо! – через мгновение перед ним возникла легковушка с шашечками. Фёдор приоткрыл дверцу:

– Проспект Курчатова, тридцать. Подбросишь?

Водитель весело подмигнул. Утро начиналось великолепно.

Такси быстро мчалось по узким улочкам, а Фёдор всматривался в знакомые с детства места. Он любил свой город, своих родителей, смешного Кольку и строгую недоступную Катю. Он скучал, и не реже двух раз в месяц обещал себе бросить шумную суетливую столицу и вернуться на малую родину. Ему так хотел провести несколько дней с родителями, но Катькин звонок изменил все планы. Поэтому, бросив дома чемодан, обняв мать и пожав руку отцу, кинулся искать её, строгую, своенравную и такую родную Голицыну. Когда-то давно, в школе, танцуя с Катериной вальс на выпускном вечере, он пообещал ей, что закончит в Москве институт, вернётся и обязательно женится на ней. Но московская жизнь закружила, завертела, он и «мяу» сказать не успел, как оказался женатым на москвичке. Брак был коротким, развод громким, а Катька обиделась. «Она гордая, эта Голицына, и глупая, – думал Фёдор, – но я докажу, что люблю её!»

– Приехали!

Весёлый водитель взял с Фёдора пятьдесят рублей, смешную для столичного жителя сумму, и, раскланявшись, исчез так же быстро, как и появился.

Фёдор оказался в старом районе города. Сталинские трехэтажки, большие дворы – тут жил его двоюродный брат, Степан. Степан старше Фёдора на год, но похожи братья, словно близнецы. Фамилию Степа носил такую же, и, по счастливому стечению обстоятельств, работал в отделе по борьбе с организованной преступностью в Техногородской полиции.

Фёдор вошёл в просторный подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил. Через секунду дверь распахнулась, и на пороге возник его полный двойник.

Степан обнял брата и втащил в квартиру.

– Ну, ты и жук! Мог бы позвонить, я бы встретил.

Фёдор пожал плечами:

– После нашей последней встречи я хотел застрелиться. Сколько мы тогда выпили?

Степан усмехнулся:

– А разве это важно? Важно, что тогда нам было плохо.

– А утром ещё хуже. Я отсыпался сутки. И знаешь, что мне снилось?

– Что?

– То, что я капитан дальнего плавания, корабль попал в шторм, а у меня морская болезнь.

Степан расхохотался:

– Ты мне не рассказывал об этом. А всё из-за женщин. Кстати, ты уже видел свою Голицыну?

Фёдор кивнул.

– Ну, и как она?

– Ты, брат, у меня спрашиваешь? Я только сутки в Техногорске. А ты тут вроде бы живёшь.

Степан подошёл к окну и закурил:

– Сумасшедшая тётка эта твоя Голицына. Из газеты её турнули. Я еле-еле сумел замять уголовное дело.

Фёдор побагровел:

– Во что она вляпалась?

– Да что-то с мэром не поделила. Написала убойную статью, этакий анализ деятельности отца города. Мэр взбеленился, обвинил её в клевете, подал иск о защите чести и достоинства. Город гудел просто. В результате Катьку уволили, а Тимофей Иванович ещё крепче прилип к своему креслу.

– Кто есть Тимофей Иванович?

– Господин Слепцов Тимофей Иванович, наш мэр и отец родной.

Фёдор ухмыльнулся:

– Ты как-то неуважительно говоришь о родителе.

– Родителей, Федя, не выбирают. А должность отца города – выборная. Только Слепцов занял мягкое кресло, минуя народное голосование. Говорят, у него в Москве влиятельные покровители. Знаешь, брат, мне кажется, что наш мэр проворачивает какие-то тёмные делишки.

– Ну, если так, то почему бы тебе не провести расследование?

– Ты совсем отупел там, в Москве, Федя, – вскипел Степан, – да всё моё начальство кормится у него с руки. Катька вон рыпнулась, а что толку? Объявили её дурой сумасшедшей. Хорошо хоть жива осталась, – он махнул рукой. – Ладно, может, по сто грамм за встречу?

Фёдор отрицательно покачал головой:

– Не сейчас. У Катьки опять проблемы.

Степан развёл руками:

– Кто бы сомневался! Она их просто за уши притягивает. Ладно, рассказывай.

Стрельцов-младший подробно, стараясь ничего не упустить, изложил суть дела. Степан слушал внимательно, то изредка кивая, то пожимая плечами. Фёдор понял по реакции старшего, что вся эта фантастическая история вовсе и не казалась брату какой-то нереальной выдумкой.

Степан долго молчал, уставясь в одну точку, а потом, наконец, заговорил:

– Знаешь, Феденька, твоя Катерина впуталась в очень неприятную историю, где, вероятнее всего, замешаны очень крутые дяди. Но в этой истории есть одна связующая ниточка. Сначала я сам всё проверю, а потом поделюсь с тобой и своими соображениями, и фактами. Только сделай одолжение, заставь Катьку отказаться от участия в мероприятиях по поиску Коляна и загадочного Майкла Доусона. Этим займёмся мы с тобой. И ещё одного человечка можно подтянуть, моего армейского друга.

– Это ты про кого?

– Мой ротный, Димка Соколов. Мировой парень. В нём я уверен, как в себе.

Фёдор кивнул.

– Давай встретимся вечерком, часов в девять и перетрём всё, – предложил Степан, – но запомни, никакой самодеятельности! Сначала думаем, согласовываем и только потом действуем. Запомнил?

Братья распрощались до вечера, и Фёдор поспешил назад, к дому, где на седьмом этаже мирно спала Катерина.

Магазин, куда, по словам Катьки, пошёл Колясик, находился в той же каменной башне, где и его квартира. Вывеска над дверями гласила, что именно здесь любой желающий может купить самый лучший товар за самую низкую цену. Стрельцов усмехнулся: «Неужели в двадцать первом веке покупатели ещё клюют на такие слоганы?»

Он открыл скрипучую дверь и оказался в на редкость чистом и уютном помещении. Тут так вкусно пахло сдобой и ванилью, что Стрельцов услышал, как предательски громко заурчал живот. За прилавком стояла румяная пышная продавщица лет пятидесяти, в кипельно-белом накрахмаленном колпаке и кокетливом халатике с рюшечками и оборочками. Она приветливо улыбнулась и подошла ближе к посетителю:

– Доброе утречко! Чего желаете?

– Всего!

У Фёдора действительно разбежались глаза. Такого мясного, рыбного и кондитерского изобилия он не встречал даже на столичных прилавках.

Продавщица улыбнулась:

– У нас всё свеженькое, вкусненькое. Дети организовали своё производство – и рыбку коптят, и колбаску с кореечкой делают, а пеку я сама.

Фёдор замешкался, а сдобная продавщица неправильно истолковала его замешательство:

– Да Вы не волнуйтесь, у нас всё официально – и лицензии в наличии, и сертификаты и разрешения. Хотите, покажу?

Она направилась к шкафу и вынула из него объёмную красную папку.

Фёдор спохватился:

– Ну что Вы, не надо. Просто у меня глаза разбежались.

Продавщица приосанилась и хитро улыбнулась:

– Меня Зинаидой звать.

– А по батюшке? – спросил Фёдор.

– Просто Зинаида. А ты, голубь, не местный? Я в этой башне всех знаю. Живу тут, на седьмом. А ты в гости к кому?

– Я из Москвы. Приехал к однокласснику, Николаю Артюхову. Знаете его?

– Кольку-баламута из двадцать восьмой? Да кто ж его не знает!

– Почему же баламута?

Зинаида склонилась над прилавком, подпёрла все три своих подбородка пухлой ручкой и выдала всю нужную информацию на одном дыхании.

Николая Артюхова она уважала. Сын видного учёного, без пяти минут кандидат наук. Коля практически не пил, курил мало, не бегал на танцульки и не таскал к себе девиц. Соседом был тихим, приветливым, но слегка рассеянным – то ключи в замке забудет, то сумку с ноутбуком на лестничной клетке оставит. Кроме всего прочего, Зинаида испытывала к Николаю материнские чувства. Высокий и неимоверно худой, он казался ей вечно голодным и измождённым наукой. Два её сына выросли и переехали жить в Мурманск, дочь ушла жить к мужу, а своего Зина выгнала лет двадцать назад, не выдержав хронических запоев и рукоприкладства. Словом, всю свою нерастраченную любовь Зинаида обратила на Николая. Он часто забегал в магазин, и добрая женщина старалась подсунуть ему кусочки пожирнее и повкуснее, а от себя, совершенно бесплатно, подкладывала в пакет несколько пирожков с малиной. Их Николай просто обожал. Вот и вчера Зина скучала в пустом магазине, читала свежую прессу и попивала чаек. Когда в дверях показался Артюхов, продавщица оживилась.

– Плохо выглядишь, Коленька, – печально вздохнула она, – совсем худой стал. Так и до гастрита недалеко.

Коля объяснил, что, как патологоанатом, знает о гастрите всё изнутри, и не допустит такого кошмара. Так, с шутками и прибаутками, Зинаида наполнила объёмистый пакет, не забыв про любимое лакомство молодого учёного. Тот рассчитался и собрался уходить, как вдруг заметил газету, лежащую на прилавке. Что-то привлекло его внимание. Он достал из кармана салфетки, протёр очки и опять уставился на первую страницу. Зинаида готова была поклясться, что парень на глазах начал бледнеть, потом зеленеть, а потом бросился к выходу, забыв закрыть входную дверь. Морозный воздух клубами начал вползать в тёплое помещение. Зинаида вышла из-за прилавка, чтобы исправить ситуацию, и увидела, что Коля буквально кинулся под колеса проезжавшей маршрутки.

– А номер маршрутки Вы случайно не запомнили? – спросил Фёдор.

– Да что его запоминать. Это же такси Вадима Петровича.

Фёдор не мог поверить в удачу:

– Так Вы знаете водителя?

Женщина приосанилась и пропела:

– А то! Уже который год он увивается вокруг меня.

Фёдор взял пакет с местными вкусностями, прихватил координаты водителя и поспешил к Катерине. Впервые за всё утро он подумал, что, возможно, она уже проснулась и волнуется за него.

Уже на пороге он остановился:

– Скажите, Зинаида! А газетка вчерашняя у Вас осталась? Ну, та, что Кольку так впечатлила…

Хозяйка порылась под прилавком и достала «Вестник Техногорска». Фёдор бегло просмотрел первую страницу. Ничего особенного. Центральную полосу занимала статья под названием «Открытие состоится в любую погоду». Фёдор быстро пробежал статью глазами: «Мэр Техногорска Т. И. Слепцов встречает мэра Китайской провинции Ку Сан. Техногорск возрождается, как научный центр. Помощь русской науке идёт из Китая. Открытие памятника, посвящённого российско-китайской дружбе состоится в любую погоду в 14.00» Ниже была напечатана огромная фотография встречи в аэропорту двух мужчин – мэры улыбались, приветствуя друг друга. На этом же развороте Фёдор увидел ещё две статьи. Одна гласила об успехах местного симфонического оркестра, а другая об открытии теплицы в какой-то средней школе. Стрельцов так и не понял, зачем школьникам подарили зимой теплицу, но, сунув газету в один из пакетов, вышел на улицу.

– Вот такие дела, Катюша, – закончил Фёдор свой рассказ.

– А где же газета? – Катя в упор посмотрела на одноклассника.

– Газета?

Фёдора прошиб холодный пот. Он с ужасом уставился на импровизированную скатерть, покрытую жирными пятнами и крошками. Как мог он, опытный следак, так распорядиться важной уликой!

Стрельцов быстро сорвал газету с обшарпанного стола, потряс ею в воздухе и протянул Катерине:

– Вот, изучай.

Фёдор готов был поклясться, что лицо девушки стало бледнеть на глазах.

– Смотри! – она ткнула пальцем в фотографию.

– А что тут интересного? Ну, два мужика, два мэра, встречаются, хлопают друг друга по плечам, улыбаются…

– Смотри внимательно! – не унималась Катя.

– Черт! – прошептал Фёдор. – И как я сам раньше не заметил!..

На среднем пальце левой руки китайского руководителя красовался огромный перстень с эмблемой Чёрного Братства. Левую руку Техногорского мэра тоже украшал перстень, но что на нём изображено, оставалось догадываться.

– Теперь понятно, куда отправился Коля, – прошептала Катя, – он решил проверить, что изображено на кольце Слепцова.

Фёдор закурил:

– Но как он это собирался сделать? Не решил же, в конце концов, попросту подойти к мэру и сказать: «Покажи мне, любезный, своё колечко!»

– Не знаю, но, думаю, мы скоро это выясним.

Фёдор сурово посмотрел на подругу:

– Не мы, а я. Сейчас я отвезу тебя домой, где ты будешь сидеть тихо, как мышка. Понятно?

– Ещё чего! Если хочешь, чтобы я была в целости и сохранности, ты должен взять меня с собой. Подумай, кого после Кольки должны убрать?

Фёдор потёр переносицу.

– Сообразил? Меня. А куда за мной явятся? Правильно, ко мне домой. Так что самое безопасное для меня на сегодняшний день – находиться рядом с тобой.

Фёдор минуту подумал и согласился. Он очень хорошо знал свою подругу. Природное любопытство всё равно взяло бы верх над здравым смыслом. Рано или поздно, но Катька начала бы собственное расследование. И неизвестно, чем бы оно закончилось.

– Ладно, Котёнок, – миролюбиво улыбнулся Фёдор. Но давай договоримся…

– Сначала сто раз подумать, двести раз взвесить, а уже потом лезть в пасть к дракону, – закончила за него Катерина.

Глава 9

Искать Вадима Петровича долго не пришлось. В таксопарке, где он работал, сообщили, что у водителя выходной, и, видимо, тот находится дома – отсыпается. Также предупредили, что звонить бесполезно: все телефоны Вадим Петрович выключал. Поэтому Фёдор и Катерина решили нагрянуть в гости без предварительного соглашения.

Жил Вадим Петрович в соседней башне, на втором этаже. Так что, сделав круг по городу, сладкая парочка опять вернулась к исходной точке. Фёдор долго звонил в дверь, пока на пороге не появился заспанный мужчина в спортивных брюках и майке-алкоголичке. Он сурово оглядел сначала Стрельцова, потом Голицыну, и мрачно выдохнул:

– Ну….

Фёдор показал ксиву и попытался войти, но суровый мужик и не думал впускать незваных гостей.

– Если что надо – вызывайте повесткой. А в дом ментов не впущу без санкции. Мой дом – моя крепость!

Фёдор растерянно хлопал глазами, явно не ожидая такого приёма, зато Катерина тяжело вздохнула и сказала:

– Ах, Вадим Петрович! А Зинаида сказала, что только Вы можете нам помочь!

Простое русское имя подействовало на неприветливого хозяина самым магическим образом. Он приосанился, втянул живот и освободил проход в квартиру:

– Зинуля! А что ж вы мне сразу не сказали? Я завсегда готов помочь. А то, что вы из полиции, это даже ничего. Там тоже иногда нормальные мужики работают.

– Чем же вам так полиция не угодила? – не удержался Фёдор.

– А Вы из какого отдела будете? – осторожно поинтересовался водитель.

– Да мы не местные, из Москвы.

Услышав это, Вадим Петрович воодушевился:

– Это хорошо, что из Москвы. Может, порядок тут наведёте. А то наш начальник совсем оборзел. Прикинь, – мужичок незаметно перешёл на «ты», – за то, что я пашу с утра до ночи, должен ему лично десять штук отстегнуть.

– Лично Вы? – влезла в мужскую беседу Катька.

– Да все водилы, все, кто работает в местном таксопарке. А у кого частные маршруты – платят двадцатник.

– За что? – изумился Фёдор.

– За то, что нам дают спокойно работать. Один Толька Ремезов попытался интеллигентно опротестовать данный указ, и уже второй месяц в больнице койку протирает. Так отделали его – будь здоров.

– Что, лично сам начальник полиции? – опять подала голос Катерина.

– Зачем? Быки его. Тут всё схвачено. А ты ведь не мент, ты журналистка местная, – подозрительно прищурил глазки Вадим Петрович, – та самая, что попёрла против мэра!

Катя кивнула.

– Уважаю! Только ты, девка, будь осторожнее. Пока там, в Москве, все борются с коррупцией, тут, в Техногорске, коррупция борется с нами.

Фёдор внимательно посмотрел на Катерину. Ничего, у него ещё будет время всё разузнать. А Катька вжала голову в плечи, показывая всем видом, что сказанное не имеет к ней никакого отношения.

– Ладно, чего пришли-то? – деловито спросил Вадим Петрович.

– Мы ищем человека. Очень хорошего человека, Николая Артюхова, – торжественно начал Фёдор.

– Кольку? – Вадим Петрович потёр блестящую лысинку. – А что его искать? Он либо в ментовке, либо в дурдоме.

– Где? – хором переспросили Стрельцов и Голицына.

– Скорее всего, в дурке. А дело было так. Еду я вчера по маршруту, никого не трогаю, машина битком набита. Тут, откуда ни возьмись, выбегает юное дарование и бросается мне под колеса. Еле успел затормозить. Ну, обматерил я его как следует. А он: «Не ругайся, Петрович, вопрос жизни или смерти. Срочно на площадь надо». А я ему говорю, что, мол, всем туда надо, полная маршрутка – и все туда. Но это не значит, что нужно под колеса к добрым людям кидаться.

– А что там, на площади, было?

– Да памятник открывали, посвящённый российско-китайской дружбе. Концерт был, гулянья. За ночь такие фигуры из снега налепили, аж дух захватывает: и тигров и медведей, и терема всякие. А вечером салют обещали. Какие у нас тут развлечения? Вот все мужики трезвые, с бабами, с детишками, и рванули на площадь.

– Ну, а Колька что учудил?

– Ох, что Колька учудил! Подъехали мы к площади. Высадил я всех пассажиров, думаю: была не была, взгляну одним глазком на снежные чудеса, а заодно и подожду, когда всё закончится. К чему порожняком гонять машину, когда все потенциальные клиенты тут! Смотрю, Колян бегом кинулся к памятнику. Как раз в то место, где наш мэр с китайским мэром стояли. Пронёсся Колька мимо охраны и хвать нашего Слепцова за руку. Я не слышал, что он сказал мэру, что мэр ему ответил, да только скрутили нашего Николая, заломили белы рученьки и увезли в неизвестном направлении.

– Не понимаю, – стукнул кулаком по столу Фёдор, – разве можно вот так просто увозить людей в неизвестном направлении посреди бела дня?

– У нас можно всё, – вздохнула Катерина.

– А куда смотрела полиция?

Вадим Петрович подмигнул Катьке:

– Вот чудак-человек! Да его же сам начальник полиции, Помогаев, и сопровождал. Только вот куда? Думайте, ребята. И координаты свои оставьте. Мы тут с Зинулей посоветуемся. Если что ещё вспомним – сообщим.

Глава 10

Фёдор быстро шёл по заснеженной улице и тянул сопротивляющуюся Катьку за собой. Та спотыкалась и всхлипывала.

– Интересные делишки, – ревел, как раненный бегемот, Фёдор, – где бы я не появился, слышу одно и то же: «Ах, эта Катерина, борец за справедливость! Одна попёрла против системы! Захотела переделать мир, сделать его лучше и чище!» Тфу! А ты о себе подумала? Тебя могли в лучшем случае посадить, а о худшем мне и думать не хочется.

– Ты равнодушный и чёрствый! – гундосила Катька. – Если бы все были такими, как ты…

Фёдор резко затормозил, и девушка врезалась в его широкую спину.

– А все и есть такие, как я. Где твои герои? Кто-нибудь помог тебе? Встал на твою защиту? Поддержал?

– Да, – тихо сказала Катя. – Ладно, поедем ко мне. Я приму душ, переоденусь, и всё тебе расскажу.

Они добрались до Катиной машины, и ещё минут двадцать в полном молчании мчались по городу.

Фёдор смотрел в окно и совсем не обращал внимания на девушку.

– Приехали.

Стрельцов никогда не был в гостях у Катерины, точнее, в её новой квартире. Он сразу оценил крепкую дверь, явно сделанную на заказ, и решётки на окнах.

– Это те самые невидимые герои постарались, – прервала молчание Катя.

Стрельцов снял дублёнку и вошёл в просторную кухню. Пока Катя купалась и переодевалась, он решил сварить кофе. Напиток получился слишком крепким и горьким. Фёдор вылил содержимое турки в раковину и чертыхнулся.

– Давай, сама сварю.

В кухне появилась Катька, бодрая, розовощёкая, с махровым тюрбаном на голове. Она помыла турку и засуетилась у плиты, а у Фёдора сжалось сердце. Как он мечтал о том, что вот так каждое утро он будет сидеть на кухне, а Катька, в розовом халате и смешных тапочках с заячьими мордочками будет бегать по квартире, варить свой фирменный напиток и мурлыкать незатейливые песенки.

За час он так сжился с этой кухней и с мыслью о крепкой семье, что на мгновение ему показалось, что сейчас дверь откроется, и сюда ворвётся пара сорванцов, девочка и мальчик – их дети. Фёдор зажмурился и потряс головой, отгоняя видение. Катя стояла у плиты и что-то напевала. Стрельцов вернулся в реальность и фыркнул:

– Она ещё и поёт!

– А я ещё и крестиком вышиваю и на машинке могу, – усмехнулась девушка, – ладно, пей кофе, а я начну рассказ.

Эта история начиналась очень давно. Во времена активного строительства коммунизма, в глухой тайге вырос небольшой научный городок. Говорят, что строили его смертники, политические заключённые. Куда они исчезли после строительства, оставалось только догадываться. Но городок остался. Он был засекречен и не фигурировал ни в одном атласе, ни на одной карте Советского Союза. Назвали его Техногорском. Ядром города стал научно-исследовательский институт, который находился под землёй и состоял из нескольких лабораторий, работающих на оборонную мощь Отечества. Но вот только одно направление, которым руководил профессор Лебедев, не соответствовало профилю центра. Виктор Васильевич работал над проблемой бессмертия. Как ни странно это звучит, но говорят, что он многого сумел добиться, и стоял на пороге великого открытия.

Всё шло, как по маслу, но настали лихие девяностые. Науку перестали финансировать. Чтобы выжить, учёные научились выращивать овощи на подоконниках, разводить на балконах кур, а газоны засадили картошкой. Смешно звучит? А как прокормить себя и свои семьи, если из города никого не выпускали?

Но вот в один прекрасный солнечный день из Москвы приехала целая делегация, которая объявила о закрытии института. Все помещения были опечатаны, а документация изъята. Вся, да не вся. Во время работы комиссии в одной из лабораторий, в той, которой руководил Лебедев, случился пожар. Куда делись архивы профессора – никто не знал. Сначала подумали, что все бумаги погибли в огне, кстати, сам профессор придерживался именно этой версии.

Но потом за его несуществующим или существующим архивом началась настоящая охота. Виктора Васильевича неоднократно приглашали работать на Запад, продолжать исследования, но он отказался. Коммунист не по необходимости, а по убеждениям, он верил, что рано или поздно Великая Россия возродится, и он ещё сможет послужить своему народу. Сколько раз в окружении профессора появлялись люди, обещавшие несметные сокровища за пару формул, пусть не до конца изученных, не полностью проверенных. Но Лебедев был твёрд: архив сгорел, и точка.

Прошло много лет, но одну встречу Виктор Васильевич помнил очень хорошо. Тогда он принимал участие в международной конференции, посвящённой проблемам генетики и генной инженерии в Мюнхене. Конференция проходила три дня, а на четвёртый организовали банкет, где в неформальной обстановке учёные с мировыми именами общались, выпивали, травили анекдоты. Лебедев сидел с бокалом красного вина и болтал со своим немецким коллегой, когда перед их столиком возник странный молодой человек. Странность юноши заключалась в том, что, несмотря на красивую, практически аристократическую внешность, назвать его привлекательным было трудно. Что-то в нём отталкивало и пугало. Возможно, причиной тому являлся глубокий шрам, обезобразивший левую щеку, а ещё холодный колючий взгляд. Виктор Васильевич умел разбираться в людях на уровне подсознания, поэтому решил откланяться и подняться к себе в номер, но странный молодой человек бесцеремонно присел рядом и на чисто русском языке представился:

– Константин Евгеньевич Золотарёв.

– И что из этого следует, милостивый государь?

Наглость молодого человека сразу стала раздражать профессора.

– Я проделал длинный путь, чтобы встретиться с Вами. Уверен, что нам есть о чём поговорить.

– А я в этом не уверен.

Профессор встал, поставил на стол недопитый бокал и собрался было уйти, но юноша схватил его за руку. Лебедев почувствовал через ткань пиджака и сорочки жуткий холод. На мгновение ему показалось, что сама смерть коснулась его своей ледяной рукой.

«Ладно, – решил профессор, – он всё равно не отстанет, а я не обеднею от одного разговора».

Лебедев обернулся:

– Ну, я Вас слушаю.

– Этот разговор не предназначен для посторонних ушей, – сказал молодой человек, – давайте выйдем на террасу.

Профессор послушно последовал за ним. Юноша облокотился на перила и внимательно посмотрел на Лебедева:

– Скажите, профессор, вы никогда не задумывались над целью своего несостоявшегося открытия?

Лебедев ждал очередного предложения сделки, очередной попытки купить архивы, которые были утеряны безвозвратно, но философствовать о морально-этических аспектах бессмертия…

– Я учёный. Моё правительство поставило передо мной задачу, которая была мне интересна и близка.

– А цель? Какова его цель? Я могу ответить за Вас: подарить бессмертие горстке элиты.

– Ну, почему же элиты? В нашей стране все блага создавались народом и для народа.

– Чушь! – сверкнул глазами Золотарёв. – Кучка престарелых партократов завладели всем: властью, умами, моралью. Но этого им показалось мало, им нужно было бессмертие. Вы думаете, если бы эксперимент завершился успешно, Вас бы оставили в живых?

Лебедев удивлённо посмотрел на молодого человека, а тот продолжал:

– Вы, Ваш проект и Ваш институт были засекречены. Кто знал профессора Лебедева до перестройки? По-моему, именно неразбериха в стране и спасла Вам жизнь, да ещё то чудесное обстоятельство, что все Ваши записи сгорели. Или нет?

Профессор вздохнул.

– Но ведь Вы обладаете феноменальной памятью, Вы лично проводили все эксперименты. Почему же Вы отбрасываете все предложения? Ведь Вы можете получить всё: современную лабораторию, финансирование, славу, деньги?

– Вам этого не понять, юноша, – вздохнул профессор.

– Вы можете осчастливить не горстку стариков, а всё человечество.

Впервые за весь разговор профессор улыбнулся:

– Проблема бессмертия. Это вы загнули, молодой человек. Я считаю, что продлить жизнь можно, но только совсем на короткий период, лет на пятьдесят.

– Нет, – взволнованно заговорил Золотарёв, – судя по тем фактам, которыми я владею, Вы были близки именно к открытию вечной жизни. Вечной!

– Вы действительно считаете, что все люди хотят жить вечно? Вот лично я хочу достойно состариться и умереть в положенное время. А что касается человечества, то представьте, что будет, если хотя бы половина его примет вожделенную таблетку от старости? Не задумывались? А я скажу: планете будет грозить перенаселение. Это повлечёт за собой войны, техногенные катастрофы, голод. Человечество просто уничтожит себя. Вот Вы говорите, что я не задумывался над целью открытия. Вы не правы. Я много думал об этом. И продолжать свои исследования именно поэтому я не хочу.

Золотарёв помолчал, а потом в упор поглядел на профессора:

– Когда-то на Земле жила великая цивилизация Атлантов. Атланты жили двести-триста лет. Они не старились, не болели, а уходили из жизни добровольно, просто устав жить. Я русский по рождению, но у меня нет Родины. Я человек мира. Где только я ни жил. Но везде люди старятся, дряхлеют и умирают. Пожалуй, только в Азии – в Корее, в Китае, в Японии есть незыблемое правило. Старики там говорят: «Мы любим себя и уважаем своих детей». Это значит, что они не хотят быть для них обузой. Любая девяностолетняя китайская старушка может дать фору сорокалетней женщине из Европы или Америки. Но, несмотря на правильное питание, гимнастику и отсутствие вредных привычек, люди стареют и там. Скажите, профессор, Вы не думали о том, что пройдёт ещё двадцать, тридцать или даже сорок лет, и Вы превратитесь в больного старика, прикованного к постели, что Вы забудете родных, даже своё имя, Вас будут кормить из ложечки и подавать утку. Разве такого конца достоин человек?

Лебедев задумался:

– Так чего Вы от меня хотите?

– Я бы хотел, чтобы Вы продолжили исследования. Я не могу предложить Вам лабораторию, деньги, славу. Я могу предложить Вам себя в качестве подопытного образца. И готов последовать за Вами в любую точку мира.

– Но Вы должны знать, что испытания на людях запрещены.

Золотарёв пожал плечами:

– Если человеку, умирающему от рака предложить лекарство, пусть до конца не проверенное, я уверяю Вас, что он не откажется. Так как у него появится надежда и хоть крошечный, но шанс. Я не скрываю, что боюсь смерти с детства. Но с годами я понял, что в смерти я боюсь беспомощности, невозможности что-то изменить. Я хочу покинуть этот мир в тот час, когда решусь на это сам.

– Я должен подумать.

С этими словами Виктор Васильевич решительно направился к двери.

– Постойте! – Золотарёв догнал профессора. – Вот моя визитная карточка. Если Вы решите продолжить свои исследования, Вы сможете меня найти.

Профессор сунул визитку в карман и ушёл, не оглядываясь.

Разговор оставил в душе Лебедева глубокий отпечаток. Он провёл бессонную ночь, а рано утром вылетел в Москву. По приезду он аккуратно расставил на полки приобретённые в Мюнхене научные книги и монографии, разложил записи и решил прослушать доклады, которые предусмотрительно записал на диктофон. Каково же было его удивление, когда в динамике зазвучало:

«Я проделал длинный путь, чтобы встретиться с Вами. Думаю, что нам есть о чём поговорить». Лебедев даже не мог себе представить, как эта беседа могла быть записана. Возможно, он случайно нажал на кнопку, и чудо-устройство заработало, уничтожив записи всех научных докладов. А он так хотел обсудить их со своими студентами. После пожара в лаборатории Профессор Лебедев вёл курс генетики в медицинском институте, который открыли в Техногорске, чтобы пристроить безработных учёных-биологов.

В отчаянии он забросил диктофон на полку и забыл о нём на долгие годы.

– Всё это очень интересно, Катюша, – остановил девушку Фёдор, – но как вся эта история стыкуется с тобой?

– Я же просила не перебивать, – надулась Катя, – слушай дальше.

У профессора Лебедева есть дочь, Полина, поздний и любимый ребёнок. Она была близкой подругой Катерины. Со стороны трудно понять, что общего между писаной красавицей тихоней Полей, и озорной, похожей больше на мальчика Катькой. Но это не мешало девочкам дружить, ходить друг к другу в гости и делиться самыми секретными секретиками. Катька училась в обычной школе, но с детства питала страсть к иностранным языкам. Полина училась в специализированной школе с биологическим уклоном и была далека от языковедения. Её мама, Лидия Львовна, знавшая в совершенстве английский, французский и испанский, не напрягала дочь. Нагрузки в школе были и так велики. Зато с удовольствием занималась с Катькой.

Вопрос с выбором ВУЗа перед девочками не стоял. Медалистка Полина поступила в Первый Московский Мед и закончила его с красным дипломом, а Катерина получила редкую для девушки специальность журналиста-международника.

Планов было много, но сбылось не всё. Поля хотела вернуться в Техногорск и выйти замуж за отличного парня, Диму Соколова. Но по неизвестной даже Катьке причине сбежала за день до свадьбы в Москву, где по сей день работала хирургом в клинике пластической косметологии. А Катерина, мечтавшая объехать весь мир, вернулась в Техногорск и устроилась в местную редакцию. Злые языки поговаривали, что девушку не выпустили за границу из-за её неуживчивого характера. И отчасти были правы.

Вот уже несколько лет подруги не встречались, но Катя часто навещала Виктора Васильевича и Лидию Львовну. Техногорск жил спокойной размеренной жизнью, пока в нём не появился новый мэр. Всё случилось так быстро, что никто из горожан и охнуть не успел. Просто в один прекрасный весенний день старый мэр подал в отставку, и его место занял новый, молодой и энергичный. Его не выбирали всенародным голосованием, он был назначен Москвой. Но с первой минуты своего пребывания у власти развил бурную деятельность. Во-первых, он заявил всем, что является своим, родным, практически земляком, родившимся и выросшим в шестидесяти километрах от Техногорска городе-спутнике Знаменске. Во-вторых, пообещал жителям возродить институт, привлекая федеральные и иностранные инвестиции. Город поверил ему, и не зря. Мэр начал встречаться с учёными, внимательно выслушивая их пожелания, в город потянулись иностранные делегации. На одну из таких встреч был приглашён и профессор Лебедев. Он сидел за длинным столом в кабинете градоначальника и ощущал на себе его холодный колючий взгляд. Кого-то этот человек смутно напоминал ему. Но кого? По окончанию встречи мэр пожал руку каждому приглашённому. Когда он прикоснулся к профессору, тот вспомнил всё. Это ледяное рукопожатие было похоже на прикосновение самой смерти. Там, в Мюнхене, двадцать лет назад молодой человек (как же его звали?) предлагал себя в качестве экспериментального материала. Сколько ему было? Лет двадцать пять? Новый мэр выглядел всего на пяток лет старше. И самое главное, что смутило тогда Лебедева: у мэра не было уродливого шрама на лице.

Виктор Васильевич вернулся домой, нашёл на полках диктофон со старой записью, внимательно прослушал её несколько раз, потом отыскал фотокарточки с конференции, на одной из которых увидел знакомое лицо, сравнил их с фотокарточками мэра, которые печатались во всех местных газетах. Совпадало всё, кроме фамилии, имени и отчества, да ещё очень смущал возраст. Странная мысль мелькнула в голове Лебедева: неужели смелый молодой человек уже опробовал на себе вакцину бессмертия? Но нет, этого просто не могло быть. Если бы кто-нибудь хотя бы приблизился к разгадке, в кругу учёных, с которыми он общался, обязательно прошёл бы слух.

Виктор Васильевич был в замешательстве. Он позвонил давней подруге дочери, Кате Голицыной, в надежде, что она проведёт негласное журналистское расследование и развеет его страхи.

– Да, дядя Витя, – вздохнула Катерина. – Вы даже не представляете, во что мы с Вами ввязались.

– Ввязались? – испугался профессор. – Но мы ведь ещё не успели наломать дров.

– При чём тут дрова, при чём тут успели – не успели. Механизм запущен, и Вы, дядя Витя, являетесь его не последним винтиком.

Лебедев надел очки и внимательно посмотрел на Катю, словно видел впервые:

– Я что-то не понимаю тебя, девочка.

Голицына подошла к окну и плотно закрыла распахнутые настежь створки.

– Мне сразу не понравился этот мэр, дядя Витя. И особенно мне не понравилась его программа.

– Но почему? Он пообещал нам, учёным, возродить институт, вернуть дело жизни…

Катерина как-то не по-доброму усмехнулась:

– Вы, наверное, забыли, какой раньше был наш город? Так я напомню: закрытый. А что это значит? То, что закрыт он был для всех. Ни приехать сюда, ни уехать отсюда без особого пропуска было невозможно. Так?

Лебедев кивнул.

– А чем занимался Ваш институт? – продолжила девушка, – А занимался он созданием бактериологического оружия. Так?

Виктор Васильевич съёжился в кресле:

– Тише, тише, девочка!

– Да не пугайтесь Вы так, дядя Витя! Об этом сейчас каждая дворняжка на улице знает. А теперь сопоставьте эти факты. Если мэр собирается восстанавливать институт, который строился как оборонное учреждение, то город опять приобретёт статус закрытого исследовательского центра. А коль так, то почему он бесконечно принимает тут иностранные делегации и предлагает зарубежным инвесторам вкладывать деньги в восстановление центра? Не чувствуете неувязочки?

Профессор побледнел:

– Ты намекаешь на то, что инвестиции нужно будет отработать, и наши разработки и открытия могут стать достоянием потенциальных врагов?

– Ну, что-то в этом роде. Но это, конечно, из области фантастики. Мне кажется, что в институте будут проходить вполне невинные изыскания, типа изучения вируса СПИДа или влияние сибирской язвы на цветение зерновых в Урюпинске.

– Что? – не понял профессор.

– А то, дядя Витя, что целью нашего нового мэра является восстановление Вашей лаборатории. Ему нужны Вы, профессор Лебедев. Теперь я в этом полностью уверена.

Виктор Васильевич вытер носовым платком капельки пота, выступившие на висках.

– Не волнуйтесь, дядя Витя, возможно, всё это только мои фантазии. Не исключено, что господин Слепцов – мировой мужик, романтик, сбежавший в глухую тайгу от благ цивилизации во имя великой идеи.

– Ты сама в это веришь? – спросил профессор.

Катя только пожала плечами.

Уже на следующее утро девушка мчалась в соседний город Знаменск. Она решила посетить официальную родину мэра, а заодно и навести кой-какие справки. Через свою подругу, Инну Синицыну, которая уже несколько лет проживала в этом замечательном городе и работала главным редактором журнала «Природа и люди», Катерина смогла установить любопытные факты. Хотя писала Инна исключительно о зверюшках и ёлочках, но друзей и знакомых в силовых структурах у неё оказалось достаточно, чтобы через час перед Катериной появились адреса и телефоны всех Слепцовых, проживающих в городе и в соседних посёлках. Фамилия оказалась чрезвычайно распространённой. Катерина с ужасом смотрела на лист формата А4, где были зафиксированы все обладатели оной – от грудничков до дряхлых старцев. Но, жирным шрифтом были выделены всего две. Один из обладателей, подходящих по возрасту и инициалам, умер пять лет назад от пневмонии, другой пропал без вести.

Катерина, всё же решила проехать по адресам и побеседовать с родственниками. Жена погибшего Тимофея Ивановича, которого Катя поместила в список под номером один, встретила девушку радушно, предложила чай, и с удовольствием рассказала о горячо любимом муже. Она даже не поинтересовалось, зачем незнакомому человеку понадобилась информация. Катя поняла, что женщина просто страдает от дефицита общения. Вдова выложила на стол семейные фотографии и с упоением рассказывала, каким замечательным человеком был её Тим. С фотографий на Катю смотрел улыбчивый симпатичный мужчина, но сходства с мэром девушка так и не нашла.

– Скажите, а у Вашего мужа были ещё какие-нибудь родственники, может быть, дальние?

– Да нет, – пожала плечами вдова. – Он сам из детского дома, родители погибли, когда ему было лет пять. Сынок у нас остался, сейчас в институте нашем учится, на юриста.

– А, может, Вы знакомы с кем-то из его полных однофамильцев?

Женщина пожала плечами:

– Вроде, на Красноярской живут Слепцовы, и на Курганской. Да много в городе наших однофамильцев. А вот полных, чтоб и имя, и отчество совпадали…

Катерина допила чай и собралась уходить, как вдруг женщина спохватилась:

– Постойте. Жил в нашем городе тёзка Тима. Знаете, полный тёзка, профессор иностранной литературы, Тимофей Иванович Слепцов. Он целый семестр читал у сына на курсе лекции. Санька пришёл как-то домой и говорит: «Знаешь, мать, у нас профессор один есть, тоже Тимофей Иванович, как батя наш покойный». А в прошлом году исчез профессор. Просто как сквозь землю провалился. Родственников у него не было. Это в институте преподаватели обнаружили, что он неделю на работу не выходит. Засуетились. В полицию обратились. Те, кажется, дверь взломали. Думали, труп найдут.

– И что, нашли?

– Да нет, профессор как сквозь землю канул. Все вещи на месте, деньги, книги старинные. А его нет.

– А документы в доме были? Ну, паспорт, например.

– Нет, паспорта точно не было. Санька ещё рассказывал, что дело об исчезновении закрыли. Полицейские сказали, что раз паспорта нет, то уехал куда-то профессор. Вот так-то.

– А фотокарточек его у Вас нет?

– Есть, с конкурса самодеятельности. Санька там песню пел, а профессор тот как раз сидел в жюри. Сейчас покажу.

Катя внимательно изучила фотографию. Мэра Слепцова на ней не было.

– Давай я продолжу, – предложил Фёдор. – На уровне своей интуиции ты поняла, что творится что-то неладное, были факты, но не было доказательств. И ты решила вывести его на чистую воду по принципу ловли на живца. Так?

Катерина молчала.

– Ты написала статью и стала ждать его реакции. Только в толк не возьму, как главный редактор согласился напечатать твоё творение.

– Очень просто. Вернувшись в Техногорск, я подняла все материалы, посвящённые приездам в город иностранных делегаций. Я обнаружила странную вещь: каждый раз мэр выдвигал новые предложения. «Создадим новый международный научный центр для борьбы со СПИДом», «Восстановим научный институт для изучения генома человека», «Остановим эпидемии инфекционных заболеваний», «Все на борьбу с онкологией».

– Складывается такое впечатление, что Слепцову было всё равно, какими проектами будут заниматься учёные, лишь бы инвесторы помогли восстановить институт.

– Правильно мыслишь, Феденька. А зачем?

– А затем, чтобы снова начались исследования в лаборатории профессора Лебедева. Так?

– Так. Ты тоже сообразил, хотя в официальных выступлениях ни слова о работе над проблемами бессмертия сказано не было.

Фёдор нахмурился:

– И что же ты написала в статье?

– Да ничего особенного, сделала подборку отрывков из ранее опубликованных статей, а в конце задала риторический вопрос: «Наш мэр решил победить все существующие болезни или хочет жить вечно?»

– И ни слова про подозрения Лебедева?

– Ни слова. Заметь, статья не являлась разоблачительной. Ключевым являлся последний вопрос. Именно он должен был вызвать или не вызвать реакцию Слепцова. А что касается редактора, то он не увидел в статье ничего криминального и пустил в номер. Ой, Федька! Если бы он только знал, какой резонанс она имела в городе. Многие задумались: а зачем мэру восстанавливать институт, а нужно ли это городу? Многие не хотели опять получить статус невыездных. Другая часть просто набросилась на меня, мол, вставляю палки в колеса хорошему человеку. Телефон редакции разрывался. Но главное было достигнуто. Мэр переполошился. На меня не просто начали давить, мне угрожали, и не какие-то там отморозки – лично начальник полиции господин Помогаев сидел на том же стуле, где сидишь сейчас ты, и уверял, что на меня открыто уголовное дело за клевету, что мэр выставил счёт за моральный ущерб, и так далее. Позже я узнала, что дело действительно открыли, потом закрыли, но с работы меня всё-таки уволили. Главный редактор намекнул, что если я хочу жить долго и счастливо в этом городе, то мне лучше сидеть тихо и не высовываться, а лучше – уехать куда-нибудь. Я решила сидеть тихо.

Фёдор усмехнулся:

– Это ты расскажи кому-нибудь другому. Я-то тебя хорошо знаю. Ведь ты не успокоилась, правда?

– Нет, неправда. Видимо ты меня плохо знаешь. Мне позвонил Виктор Васильевич и попросил прервать все расследования. Он намекнул, что это в моих интересах и в интересах Полины.

– Понятно, видимо, профессора шантажировали самым дорогим, что у него есть – дочерью.

– Я стала сидеть тихо, как мышка. Занималась научными переводами, репетиторством, как вдруг однажды мне позвонила подруга из редакции и попросила ей помочь. Она великолепно владеет английским, иногда берет халтурку. Но один важный заказ она просто не успевала сделать, по весьма уважительной причине: Таисия, так её зовут, ложилась в роддом. Сам понимаешь, иногда можно отменить отпуск, работать без выходных, по ночам, но отменить роды невозможно. Тая предупредила, что ни одна живая душа не должна знать о том, что она передоверила мне перевод. А после того, как работа будет окончена – рассчитается со мной лично. Я согласилась. Муж Таи завёз мне диск. Я скопировала его, создала папку на компьютере и, не знаю зачем, но распечатала текст. На следующий день ко мне явились парни из личной охраны мэра и очень вежливо попросили отдать им все материалы. Они изъяли диск, перепотрошили мой ноутбук, поинтересовались, что я успела перевести, и удалились, выразив надежду, что больше копий не существует.

– Но ведь ты перевела текст, в конце концов?

– Не угадал. Я просто побоялась, что у меня опять появится соблазн влезть не в своё дело.

Фёдор вздохнул и тихо сказал:

– Тащи его сюда.

Катерина просунула руку за холодильник и достала синюю пластиковую папку.

– На, смотри.

Фёдор вынул увесистую стопку печатных листов и побледнел: с первой страницы на него смотрел Майкл Доусон.

– Кать, я плохо знаю английский язык, но, судя по всему, это «сожжённая рукопись» Майкла.

Катерина пробежала глазами несколько строчек и произнесла:

– Ты прав. «Легенды и мифы древнего Китая». Но ведь мы знаем, что Майкл сжёг её.

– Мы знаем, что Майкл сжёг свои записи. А до этого черновой вариант книги он отвёз редактору. Возможно, тот успел скопировать их.

– Но как эта рукопись оказалась в нашем захолустье и зачем она Слепцову?

– Не знаю. Но определённая связь уже просматривается.

Глава 11

Вечером опять началась пурга. Катьке не хотелось выходить из тёплой квартиры, но Фёдор объяснил, что в их общие планы на сегодня входит визит к его двоюродному брату, Степану, что Стёпка пригласил их не просто так, а хочет помочь. Вздохнув, Катерина натянула тёплый колючий свитер, который Фёдор успел возненавидеть.

– Поехали, раз так необходимо.

Путь к дому Степана занял двадцать минут. Уже на лестничной клетке Катька учуяла запах сдобы.

– Слушай, Федь, а что, Степан умеет печь пироги?

Фёдор представил, как брат в пёстром фартучке месит тесто огромными кулачищами и от души рассмеялся:

– Стёпка недавно научился чай заваривать. А ты – пироги!

Он нажал кнопку звонка. Через мгновение дверь открылась, и на пороге возникло удивительное воздушное создание. Миниатюрная девушка с огромными голубыми глазами, светло-русыми волосами, спадающими крупными локонами на плечи, широко улыбалась, демонстрируя ровные белоснежные зубы. При виде такой голливудской улыбки Катерина вспомнила, что ей давно пора поставить две пломбы. Но посещение стоматолога вызывало у неё безотчётный ужас.

За спиной сказочной феи возник русский богатырь, удивительно похожий на Фёдора. Он широко улыбнулся и пробасил:

– Ну, что вы топчетесь в дверях, топтуны? Заходите, раздевайтесь. Будем знакомиться.

Фёдор помог Катерине снять громоздкий китайский пуховик и подтолкнул в комнату. Знакомиться в тесной прихожей было неудобно. Катька зло посмотрела на своего одноклассника и прошипела:

– Почему ты не сказал, что на вечеринке я буду не единственной дамой? Я бы оделась поприличней.

– Не волнуйся, котёнок, ты у меня самая красивая! – так же тихо шепнул Фёдор и чмокнул её в макушку.

В комнате был накрыт шикарный стол. Степан стоял в центре зала, обнимая за талию свою подругу, которая не доходила ему и до плеча, и казалась рядом с былинным богатырём маленькой Дюймовочкой.

– Знакомьтесь, господа, – торжественно произнёс он, – моя невеста, Иришка. А это, Ирочка, мой непутёвый братец Фёдор и его подруга Катя.

Иришка протянула Кате руку. Её рукопожатие оказалось крепким, как у мужчины.

Степан заметил удивление на лице Катерины и улыбнулся:

– Ирочка только с виду такая изящная. А знаешь, какая на самом деле сильная? Профессия, как говорится, обязывает.

– А кем ты работаешь? – спросил Фёдор.

– Стоматологом. – ослепительно улыбнулась Иришка, а Катька поёжилась.

Степан указал на стол:

– Проходите, гости дорогие, будем вечерять, как говорится, чем Бог послал.

В этот вечер Бог послал такие разносолы, что от одного их вида у совершенно нехозяйственной Катьки закружилась голова и заурчало в желудке.

Иришка убежала на кухню – доставать из духовки пироги, а Катька, проводив её долгим тоскливым взглядом, совершенно расстроилась. «Ну почему кому-то так везёт и с лицом, и с фигурой, а кому-то нет. И одеты одни со вкусом, а другие даже не знают, что такое платья и каблуки, и как это всЁ носить». В комнате опять возникла Иришка. Она несла огромное блюдо с печёными пирожками и булочками. Видя такое великолепие, Катерина уже готова была простить Фёдора за то, что тот вытащил её в гости, Степана за то, что выбрал себе в невесты не серенькую мышку, а писаную красавицу и, естественно, Ирочку за то, что она уродилось именно такой куколкой и умницей.

Иришка водрузила блюдо в центре стола и в упор посмотрела на Катю.

– Катюша, – просто сказала она, – тебе ведь жарко в такой одежде. Пойдём, подберём тебе что-нибудь полегче. А вы, мальчики, не скучайте. Степашка! Открой пока вино.

Катька смутилась, но, как зачарованная, проследовала за Иришкой в спальню. Мужчины остались в комнате одни.

– Степашка! – не удержался от смеха Фёдор. – Зайка моя!

Степан пнул брата пудовым кулачищем:

– Так меня только Иришка может называть, Дядя Фёдор!

Получив ответный удар за Дядю, братья примирились.

– Ну, как она тебе? – спросил Степан.

Фёдор присвистнул:

– Просто высший класс. Глаз не отвести.

– Я тебе не отведу! – засмеялся хозяин дома. – Но красота не главное, брат. Сегодня она есть, а завтра нет. Главное, что Иришка очень умная, мягкая, нежная, понимающая…

– Стоп! – засмеялся Фёдор. – Остановись, или и я поверю в то, что существуют идеальные женщины.

– Но даже не это главное, – мечтательно продолжал Степан. – Сегодня Иришка перебралась ко мне жить, представляешь, со всеми вещами.

– А свадьба когда?

– Скоро, скоро. Ты лучше спроси, о чём мы говорили с ней последние два часа?

– Думаю, о любви, – Фёдор закатил глаза и подпёр массивным кулаком квадратный подбородок.

– А вот и не угадал, братишка. А говорили мы о Слепцове. Ирина представила мне интереснейший взгляд на нашего мэра, так сказать, изнутри.

– Что это значит? – удивился Фёдор.

– А это значит, что моя драгоценная невеста работает стоматологом в ведомственной поликлинике. В той самой, где обслуживаются все сотрудники мэрии. Два раза в год все государственные мужи, включая и самого отца города, обязаны пройти медицинский осмотр.

– И что с нашим мэром не так? У него раздвоенный язык или зубы растут в два ряда, как у акулы?

– Ну, это мы сейчас у неё спросим, – улыбнулся Степан входящим в комнату девушкам.

Фёдор тоже обернулся и почувствовал, как вытягивается его лицо. В дверях стояла Иришка, а рядом с ней Катька. Нет, он, конечно, знал, что это Катька, но изменённая до неузнаваемости. На ней было маленькое чёрное платье, подчёркивающее удивительно тонкую талию и высокую грудь. (Раньше наличие у Катьки груди вызывало у Фёдора большие сомнения). Впервые он увидел, какими длинными и стройными ножками обладает его подруга. Короткие волосы Катерины сдобрены каким-то гелем и уложены в замысловатые колечки. На лице появился лёгкий макияж.

Степан встал и галантно подвёл дам к столу, усадив каждую. Фёдор долго пытался обрести дар речи, а когда все-таки обрёл его – сморозил очередную глупость:

– Ты, Катька, этого, того, что, уф… Да, вот что делает с женщиной красивая одежда. Я ведь видел в платье тебя только на выпускном вечере, а потом – брюки, свитера, фуфайки…

– Кто же тебе виноват, что в отпуск ты вырываешься только зимой? А летом вместо фуфаек и свитеров я надеваю футболки и борцовки.

В неловкий разговор вмешалась Ирина:

– Прошло время свитеров, правда, Катюша? Теперь только каблуки, шикарные платья и меха.

Катька кивнула и с благодарностью посмотрела на новую подругу.

– Ну, что вы сидите, как в гостях? – засмеялась Иришка. – Быстро наполняем тарелки и бокалы.

Когда всё было съедено, выпито, посуда помыта и убрана в шкаф, а на столе появился десерт – кофе и мороженое, Фёдор вернулся к интересующей его теме:

– Скажи мне, Ирочка, что такого ты смогла узнать о нашем драгоценном мэре, если это не врачебная тайна, конечно.

Иришка уплетала мороженое, запивая кофе, и жмурилась от удовольствия:

– Есть холодное и пить горячее одновременно – очень вредно для зубов. От этого портится эмаль. Но я балую себя иногда вредными продуктами и их сочетаниями. А насчёт мэра… Я последнее время очень сомневаюсь, человек ли он вообще.

– Что это значит? – спросила Катерина.

Три пары глаз уставились на Ирину, а она продолжала:

– Я проводила осмотр полости рта господина Слепцова в плановом порядке. По паспортным данным ему полных сорок шесть лет. Но зубы у него не соответствуют возрасту. Вижу, вы не понимаете, о чём я говорю. Сейчас объясню. Дело в том, что с возрастом эмаль теряет минеральные вещества, становится более прозрачной и хрупкой. Появляются очаги стираемости зубов, оголение корней, проблемы с дёснами. К сорока шести годам мужчины теряют больше половины зубов, оставшаяся часть либо покрыта коронками, либо имеет запломбированные дефекты. Это в лучшем случае. В худшем – эти дефекты в виде кариозных полостей просто кричат «Запломбируй нас»! Эмаль же нашего мэра соответствует по строению эмали двадцатилетнего молодого человека.

Ирина замолчала, но впечатления её речь явно не произвела.

– Ну, и что? – пожал плечами Фёдор. – Возможно, он просто хорошо ухаживает за зубами.

– Да, я спросила, какой волшебной зубной пастой он пользуется. И знаете, что он ответил? Он ответил, что в полнолуние пьёт кровь невинных младенцев. Представляете? Моей медсестре чуть плохо не стало. А он только рассмеялся. Кстати, смех у него нехороший, зловещий какой-то. Из всех тридцати двух зубов у него нет ни одного запломбированного. Но самое интересное то, что я увидела на его ортопантомограмме.

– Орто что? – переспросил Фёдор.

– Это такой панорамный снимок, который позволяет судить не только о состоянии зубов, но и об окружающих их тканях, а также о костях и суставах. Так вот, господин мэр, кроме всех крепко стоящих зубов, имеет ещё и дополнительные зачатки оных. А это значит, что у него возможно третье прорезывание. Ну что вы так на меня смотрите? Не бывает у человека третьего прорезывании зубов. Не бывает! А лицо! Ведь у него нет и намёка на морщины.

– Скажи, Иришка, а видела ли ты у него следы от шрама на левой щеке?

– Шрам? Нет. Ни шрама, ни следов от него не было. Это точно.

В компании воцарилось молчание.

– И ещё один момент, – нарушила тишину Иришка, – наши врачи всё шушукались, что биологический возраст Слепцова никак не соответствует паспорту. По всем показателям, будь то лабораторные исследования, визуальные осмотры или функциональные пробы – он моложе своих лет, и намного. Такое ощущение, что он просто позаимствовал у кого-то паспорт. Или…

– Или всё-таки нашёл рецепт вечной молодости, – продолжила Катерина.

– Ладно, оставим пока мэра в покое. Что вам удалось выяснить про Николая? Разведка донесла, что вы не сидели, как было велено, в норке, а начали бурную деятельность.

Фёдор рассказал о свидетеле, который видел Колю последним.

– Теперь надо нанести визит в милицию и психиатрическую клинику.

– Не суетись! – выпалил Степан. – Я всё проверил. Ни в милиции, ни в психиатрической больнице его нет.

– Но тогда где он? – спросила Катя. – Возможно, у нового мэра есть что-то вроде своей тюрьмы, где он содержит тех, кто представляет для него реальную угрозу?

– Насчёт тюрьмы не знаю. Но вот то, что у нашего Слепцова есть одно укромное местечко в тайге – это точно. Мои ребята рассказывали, что он периодически туда наведывается, причём, когда только с одним охранником, а когда в гордом одиночестве. Подумайте, зачем?

Впечатлительная Иришка побледнела:

– Там он пьёт кровь невинных младенцев?

– И отращивает себе новые бивни, – усмехнулся Фёдор.

– Ладно, – Катерина встала из-за стола, – спасибо, дорогие хозяева за тёплый приём, но нам пора домой. Да, Феденька?

Фёдор кивнул:

– Какие планы на завтра?

Степан почесал затылок:

– Пообщаюсь с местными бомжами. Ведь между ними и загадочным американским писателем есть какая-то связь, попробую вычислить путь его следования. Мне кажется, что если мы найдём мистера Доусона, то найдём и Николая.

– А я, пожалуй, навещу профессора Лебедева, – предложил Фёдор.

– А я… – подала голос Катерина.

– А ты будешь сидеть дома, – хором ответили братья.

Глава 12

Профессор Лебедев ждал Фёдора в своём кабинете на загородной даче. Если бы не Катюша, которая очень просила принять замечательного молодого человека, встреча могла бы и не состояться.

Фёдор вошёл в просторную комнату. Почётное место занимали огромный стол и старый потёртый диван. Остальное пространство принадлежало книгам. Книги были везде: на стеллажах, полках, этажерках и даже на полу. Профессор был не один. У окна стоял высокий темноволосый мужчина лет тридцати.

Сам Виктор Васильевич сидел в старинном кресле за столом и был явно чем-то обеспокоен. Фёдор представлял Лебедева по-другому, более солидным и презентабельным. Он видел его фото в газетах и журналах. Но сейчас из-за стола поднялся и протянул руку худенький невысокий старичок с взъерошенными седыми волосами, доходившими до плеч и удивительно умными проницательными глазами.

– Приветствую Вас, юноша, – улыбнулся Лебедев, – вижу, Вы представляли меня по-другому.

Фёдор смутился и покраснел.

– Ничего страшного. Я привык к тому, какое впечатление произвожу на людей. Но, поверьте, внешность бывает обманчивой.

Он снова сел в кожаное кресло и указал на молодого человека у окна.

– Это Дима, Дмитрий Соколов, большой друг нашей семьи.

– Я слышал о Вас от Степана.

Дмитрий улыбнулся одними губами, в то время как его глаза оставались настороженными и внимательными.

– Степан сказал, – продолжил Фёдор, – что Вам можно доверять.

– Ну, тогда давай сразу на ты, – предложил Дмитрий.

– Итак, юноша, чем могу быть полезен? – Профессор скрестил руки на груди, – да Вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

Фёдор сел на диван и начал рассказ. Он старался излагать всё подробно и последовательно, не упуская мелочей и деталей.

– Значит, как я понимаю, – дослушав Фёдора, сказал профессор, – Вы хотите найти своего друга, а заодно распутать совершенно фантастическое, я бы даже сказал, неправдоподобное дело. Но чем я могу Вам помочь?

Фёдор оживился:

– Профессор, Вы ведь живете в городе со дня его основания, знаете здесь все строения, сооружения, все окрестности. Скажите, если бы Вы были на месте мэра, куда бы поместили опасного для себя человека?

Лебедев задумался:

– Не приведи Господь оказаться мне на месте мэра. Это не человек. Это нелюдь какая-то. Думаю, что он избавится от Николая в ближайшее время, если уже не сделал этого.

– Так Вы думаете, что Николай…

– Что бы я ни думал, это не имеет значения. Пока есть надежда, нужно действовать. Могу сказать одно: в городе парня нет. Вы ведь уже проверили и больницы, и морг, и все отделы милиции, так?

Фёдор кивнул:

– Это первое, что сделал мой брат, Степан.

– Ну, тогда остаются катакомбы.

– Катакомбы?

– Да, юноша. Дима, введи молодого человека в курс дела.

– Город Техногорск, – начал Дмитрий, – стоит на пустоте. Не нужно удивляться. Под наземным городом существует его подземный аналог. Мой старший брат рассказывал, что когда ему было лет тринадцать, а меня, соответственно, ещё не было на свете, любимой забавой здешних пацанов было исследовать городские катакомбы. Они спускались в люк на улице Маяковского, к примеру, а вылезали наверх через люк на площади Братства. Но однажды этим мальчишечьим забавам пришёл конец. В один прекрасный день выяснилось, что все люки в городе заварили. Поговаривали, что какой-то мальчишка заблудился в подземных лабиринтах. Его так и не нашли. Мой отец был начальником службы охраны научного центра и отвечал за все коммуникации. Я спрашивал, зачем был вырыт целый город. А ответ получил совсем недавно. Во-первых, сам институт, который тоже находился под землёй, располагался в тайге, в сорока километрах от города. Вела к нему одна железнодорожная ветка, по которой учёных привозили и увозили. Все же поставки продовольствия, реактивов и оборудования осуществлялись через внутренние лабиринты. По ним обслуживающий персонал, а это были электрики, сантехники и прочие, могли попасть в так называемые узлы и исправить неполадки, даже не появляясь в секретных лабораториях. Эти катакомбы служили также запасными выходами для учёных в случае чрезвычайных ситуаций и могли бы стать братской могилой для всех нас.

Фёдор удивлённо поднял бровь.

– Да, да, могилой, ты не ослышался. В нашем научном центре велись стратегические разработки. После того, как институт решили закрыть, встал вопрос о том, как сохранить секретность. Там, наверху, боялись утечки информации. Мой отец получил приказ заложить взрывчатку в катакомбах и быть готовым взорвать всё. Институт, город и все его жители должны были уйти под землю навсегда. Я спрашивал у отца, смог бы он исполнить этот приказ, зная, что и мы с братом, и мама, и он сам погибнут. И отец сказал: «Да!» Он был солдатом и привык исполнять приказы, не задавая вопросов. Но, слава Богу, институт решили просто расформировать, а город оставить.

Фёдор молчал, пытаясь переварить услышанное.

– Мы с отцом пару лет назад, незадолго до его смерти, решили проверить, возможно ли попасть на территорию научного центра сейчас. И знаешь, что самое любопытное – можно. Мы обнаружили тщательно замаскированный вход со стороны реки.

– А вы не пробовали спуститься, посмотреть, что там?

– Нет. Мы постарались убраться оттуда поскорее. Понимаешь, Фёдор, мой отец не робкого десятка, да и я прошёл огонь и воду. Но там… я не могу объяснить… Там что-то наблюдало за нами. И не просто наблюдало. Оно вселяло ужас, панику, животный страх.

– Ты можешь показать то место?

Дмитрий кивнул.

– Но сначала нам нужно изучить карту всех подземных лабиринтов. Мы должны знать, куда попадём, и существуют ли другие пути для отхода.

– А где нам взять карту? – спросил Фёдор.

Профессор Лебедев хитро улыбнулся:

– Карта есть. Отец Дмитрия оставил мне её на хранение. Ты ведь знал об этом, Дима?

Соколов кивнул.

Профессор подтянул стремянку к одному из стеллажей, резво взобрался на неё, вытащил несколько книг и перелистал. В одной из них находился тайник, где лежала пожелтевшая от времени карта.

– Так где, ты говоришь, вы нашли вход?

Трое мужчин склонились над столом.

Глава 13

Степан Стрельцов купил в магазине литровую бутылку импортной водки и поехал на железнодорожный вокзал. Именно там обитали местные бомжи. Как подобная коммуна могла сформироваться в городе, никто не знал. Бомжиков периодически отлавливали, отмывали и откармливали. Социальные службы восстанавливали документы и пытались их трудоустроить. Но результат оказывался одним и тем же: через небольшой промежуток времени отмытые и окрепшие бомжи возвращались на вокзал и продолжали прежнюю жизнь. Были они тихими, в драках не участвовали, воровством не промышляли. Жили скромно: обследовали местные помойки, иногда ненавязчиво попрошайничали или подряжались на погрузочно-разгрузочные работы за бутылку водки.

Степан хорошо знал каждого из них и часто пользовался информацией, которую свободное сообщество готово было предоставить опять же за бутылку.

Стрельцов прошёл перрон и начал пробираться по сугробам к небольшому ангару. Все бомжики были в сборе и, несмотря на ранний час, совершенно пьяные. Они грелись вокруг костра, разведённого в железной бочке, и передавали по кругу пластиковый стаканчик с выпивкой. Единственная дама, Марго, укутанная в огромную енотовую шубу, сидела на груде барахла и громко рыдала.

– Что случилось? – спросил Степан Щербатого, местного старосту.

– Академика поминаем, – проговорил староста заплетающимся языком.

Дрожащими руками он достал из кармана практически чистый пластиковый стаканчик, плеснул туда водочки и протянул Степану:

– На, хлебни, за упокой его души.

Степан сморщился, но выпил. Чуть больше года тому назад пёстрое необразованное сообщество местных бомжиков пополнилось. Невесть откуда в нём появился новый обитатель. Вида он был интеллигентного, говорил без матов и жаргонов, и обладал феноменальной памятью: помнил несколько иностранных языков, страну, в которой жил, мог перечислить в правильной последовательности годы правления всех американских президентов, цитировал классиков. Не помнил двух вещей: кто он и откуда взялся в Техногорске. Степан проверил все сводки, но на тот момент в розыске никто не числился. Столько раз он предлагал мужчине лечь в психиатрическую больницу, обследоваться, попытаться вспомнить хоть что-нибудь, но тот категорически отказывался. Так и остался странный человек, которого окрестили Академиком, жить среди бомжей. Местное сообщество его уважало. Академик частенько приносил с помойки старые книги и газеты, вслух читал их и держал бомжей в курсе политической и культурной жизни страны.

– А что случилось с Академиком?

Щербатый выпил залпом очередную порцию водки, занюхал рукавом и прослезился:

– Хороший был мужик, правильный, образованный. Да только последнее время крыша у него поехала. Я давно ему говорил, что ни одна голова столько знаний вместить не может, а он не слушал, всё книжки да газетки почитывал. И вот однажды читает он свою газетку, и вдруг как закричит: «Самозванец! Подлец! Спёр мою биографию!» Мы от Академика таких слов никогда не слышали. А он тычет пальцем в газету и орёт, как белуга. Угомонили мы мужика, говорим, растолкуй нам. А он только мычит и на фотку нового мэра показывает. Говорит: «Это я Тимофей Иванович Слепцов, уроженец Знаменска». Ну, мы его отпоили водочкой, успокоили, думали, угомонится. А нет. Проспался он и решил в милицию топать, мэра на чистую воду выводить. Мы его насилу удержали. Говорим: «Ну, кто тебе поверит? Факты нужны. Куда против власти преешь?» Думали, успокоится, а он нет, неугомонный. Говорит: «Я знаю, что делать, поеду в Знаменск и всё там про себя узнаю. Может, ищет меня кто». Ну, мы тогда порешили: пусть едет, чем чёрт не шутит, а вдруг и вправду что узнает про себя! Да только как в таком виде в электричку попасть? Нашли ему тулупчик приличный, Марго Академика подстригла, голову ему помыла. А денег-то нет. Вышли мы на перрон, решили попросить. Да и нужен то был всего полтинник. Смотрим, идёт мужик, приличный такой, не здешний: одет как-то по-летнему. Маргоша подошла к нему и говорит, дай, мол, пятьдесят рублей. А он плечиками пожимает – не понимает или прикидывается. Тут Академик к нему подкатил и как начал шпехать не по-нашему. Мы все обомлели. Смотрим, они вместе с вокзала потопали. А минут через двадцать Академик явился в новом пальто, сказал, что у того иностранца на свой тулупчик выменял да ещё сто долларов принёс. Мы прибалдели: за что, говорим, такие деньжища получил? А он усмехнулся: «Дорогу показал». Маргоша кричать на него начала, мол, на кой тулуп отдал. Хороший тулуп был, новый почти. А как деньги увидела, говорит: «Пойду пожрать куплю» и срулила. Принесла жратвы, водки, да билет ему на последнюю электричку до Знаменска. Проводили мы Академика и больше его не видели. Это потом узнали, что убили его. Вот, поминаем теперь.

Степан вынул литруху и отдал Щербатому.

– А как вы узнали, что Академика убили, ведь трупа нет.

– А где же труп? – удивился староста. – Мы ведь его, можно сказать, собственноручно в «Скорую» упаковали.

Степан задумался, стоит ли говорить, но, наконец, решился:

– Исчез труп. Как сквозь землю провалился.

– Что-то тут не так, – подала голос Марго, – может, и прав был Академик, что в городе завелись пришельцы.

– А как выглядел тот иностранец? – перевёл разговор Степан.

– Длинный, худой, на Академика издали похож. Слушай, начальник, а, может, не Академика убить хотели, а?

Степан пожал плечами:

– Разберёмся.

– Ты уж обязательно разберись, – заныла Марго, – а то страшно жить стало. Может, пора собирать манатки и переезжать куда-нибудь в тёплые края?

– Это было бы очень хорошо, – прощаясь, сказал Степан, – да, кстати, а вы тут случайно не видели девушку. Она очень на китаянку похожа.

– Не, – пропела Марго. – Ни китайцев, ни японцев тут не было. Это точно.

Стрельцов покинул гостеприимных бомжей и пошёл вдоль перрона. Куда мог проводить Академик иностранца? Только на стоянку такси. Стрельцов подошёл к кучке водителей, которые, несмотря на мороз, покинули тёплые салоны своих машин и что-то оживлённо обсуждали.

– Привет, мужики! – крикнул Степан. – А сейчас скажите мне, кто на днях вёз иностранца в тулупе?

Водители замолчали и посмотрели на невысокого парнишку в смешной вязаной шапке. Тот съёжился и прошептал:

– Ну, я, а что?

Фёдор показал удостоверение:

– И куда ты вёз оного?

Парень съёжился ещё больше:

– В Кедровку.

– А что ты бледнеешь, обморочный? – усмехнулся Степан.

– Да иностранец сунул ему двести баксов. А бедолага теперь не знает, как сдачу отдать, – прохрипел один из таксистов.

Водители засмеялись.

– Ладно, друг, – улыбнулся Степан, – оставь сдачу себе. Так ты говоришь, Кедровка?

Парень закивал.

Катерина, промаявшись всё утро дома, приняла сложное для себя решение. Несмотря на данное слово сидеть тихо, как мышка, девушка оделась и вышла на улицу. Яркое солнце, отражаясь от снежных глыб, слепило глаза. Вдохнув морозный воздух полной грудью, Катя поняла, что устала бояться. Пора действовать. Она знала, куда рванёт сейчас на скорости ста двадцати километров в час. Конечно, в Кедровку. Ответ на все вопросы лежал на поверхности. В послании Майкла Доусона этот населённый пункт фигурировал, как ключ. Странно, что такие умные и всезнающие братья Стрельцовы не помчались первым делом туда. Ну, зачем опрашивать всех фигурантов, теряя драгоценное время, когда можно узнать всё на месте. Катя включила магнитофон на полную мощность и, весело напевая, помчалась на север по пустой магистрали.

Глава 14

Тимофей Иванович Слепцов сидел в своём кабинете и морщился от яркого солнца. Солнце он не любил. Он достал из ящика стола пульт и нажал кнопку. По мере того, как разворачивались ролл-жалюзи, кабинет погружался во мрак. Слепцов ослабил галстук и закрыл глаза. Он любил темноту и тишину, но власть и силу он любил больше. И ради этого стоило терпеть и городской шум, и солнечный свет. Давным-давно, казалось, в другой жизни, когда Тимофей был маленьким мальчиком, и звали его по-другому, он боялся наступления сумерек. Тогда мама оставляла возле его кровати зажжённый ночник в виде бабочки. Он не помнил лица матери, но помнил, как она ласково гладила его по голове.

– Не уходи, – просил он, – мне так страшно!

Мама всегда смеялась:

– Не бойся, милый, темноты. Ночью оживают сказочные феи и маленькие гномы. Они приносят замечательные сны маленьким мальчикам.

– Мама, а я умру? – как-то раз спросил малыш.

– Конечно, сынок, все мы когда-нибудь умрём, но сначала пройдёт много лет. Ты вырастешь, а потом состаришься. А потом…

– Я не хочу стариться, – плакал мальчик, – я хочу жить вечно!

Все самые мучительные страхи и кошмары приходили к нему по ночам. А днём он веселился с соседними мальчишками и совсем не думал о старости и смерти. Но однажды детство закончилось. Он увязался за старшими друзьями в катакомбы и потерялся. Мальчик блуждал по длинным лабиринтам, освещая себе дорогу фонариком, но вскоре батарейка села, и спасительный огонёк погас. Первую ночь он еле пережил. Казалось, что со всех сторон на него надвигаются ужасные монстры и мегеры. Он не помнил: то ли потерял сознание, то ли заснул. Очнулся мальчик в полной темноте. Внутренний голос подсказал, что звать на помощь бессмысленно. Нужно искать дорогу самому. Постепенно глаза привыкли к отсутствию света и мальчик начал ориентироваться в пространстве. В голове стучала одна мысль: почему его не ищут? Может быть, все только рады тому, что он пропал, может быть, его никто не любит?

Мальчик не знал, что уже сутки, без сна и отдыха его поисками занят весь город. Он шёл вперёд, не чувствуя голода и усталости, иногда останавливаясь, чтобы собрать влагу с мокрых стен. Ему казалось, что как только он остановится – смерть настигнет его.

Мальчик не знал, сколько времени он блуждал по катакомбам. Ему показалось, что он видит выход, слышит пение птиц и журчание реки. Он побежал на свет луны, но, обессиленный, упал на острые камни и разбил лицо. Он даже не почувствовал, как чьи-то сильные руки вытащили его наружу и не услышал, как над тайгой разнёсся грозный нечеловеческий рёв.

Глава 15

Зинаида сидела в своём магазине и переживала. Это было её нормальным состоянием, а повод она всегда умудрялась найти. Вот уже вторые сутки она волновалась за соседа, Николая. Домой он так и не вернулся. А ещё любезный Вадим Петрович вздумал её пугать. Вечером зашёл к ней на чай и рассказал, что не иначе как новый мэр решил загубить парня. Ребята из его автопарка видели, как машина начальника полиции, в которой, по всей видимости, находился болезный Николай, мчалась на всей скорости к реке, по дороге, которая вела на городской пляж. Зинаида всплеснула руками. Что понадобилось начальнику полиции на пляже зимой? Уж не надумал ли он утопить юное дарование?

Вадим Петрович успокоил добрую женщину, сказав, что в это время года лёд на реке такой крепкий, что взломать его просто невозможно. Но Зинаида знала, что не успокоится, пока лично не убедится, что в реке нет свежей проруби, где плещется бездыханное тело Николая. Она попыталась уговорить Вадима Петровича снарядить поисковую экспедицию, которая, как она очень надеялась, не станет в итоге поисково-спасательной. Бравый ухажёр был в замешательстве. С одной стороны он не хотел влезать в тёмные делишки мэра, а с другой – очень уж не хотелось выглядеть в глазах Зиночки трусом.

Несколько минут противоречивые чувства боролись в голове водителя и, наконец, любовь к Зиночке взяла верх над здравым смыслом.

– Слушай, Зинуль, а не позвонить ли нам сладкой парочке? – он достал визитку Фёдора.

– Вадик! – возмутилась Зинаида, – Не впутывай молодёжь. Вдруг это опасно! Мы с тобой своё отжили, а им ещё жить да жить.

От таких слов Вадиму Петровичу стало не по себе. Он совсем не был уверен, что отжил своё. Тем более что в последнее время как раз и пытался построить своё будущее с хозяйственной доброй Зинаидой.

– Зинуль, надо всё продумать, подготовиться.

– Некогда думать. Ступай домой и приготовь своё транспортное средство. Проверь, чтобы бензину было вдоволь, да там запаски всякие прихвати. Вдруг нам от погони придётся спасаться. Лишнее колесо не повредит. А остальное я возьму на себя.

Вадим Петрович пожал плечами и потопал в гараж.

– Что за мужчина! Бэтмэн! – причмокнула вслед удаляющемуся Вадиму Зинаида. – Нет, если мы останемся живы, обязательно выйду за него замуж.

Глава 16

Виктор Васильевич водил по карте указкой.

– Смотрите, ребята, и запоминайте: вот тут располагались пять лабораторий. Тут – комнаты отдыха персонала, кухня, столовая, комната охраны. Назначения этих помещений мне неизвестно, возможно, какие-то подсобки, хотя для подсобок великоваты.

– А что за узкие коридоры обозначены штриховкой? – Спросил Фёдор.

– Это, молодой человек, не коридоры, это вентиляционные шахты. А теперь, Дима, покажи, где ты с отцом нашёл странный вход?

Дмитрий взял указку и ткнул в точку на карте:

– Примерно здесь.

Профессор задумался:

– Насколько я помню, никакого входа со стороны реки не было. Значит, кто-то проделал лаз после закрытия научного центра, но кто?

– Думаю, скоро мы это узнаем, – сказал Дмитрий.

– Обязательно узнаем, – пообещал Фёдор, – а пока скажите, после закрытия института что осталось в его помещениях? Может быть, какие-то реактивы, документы, еда, в конце концов.

Профессор пожал плечами:

– А кто его знает, может, и осталось что. Вывозилось всё оттуда в такой спешке, что не мудрено и проглядеть что-то важное. А вот насчёт еды – это да. В институте был целый продовольственный склад. Да вот же он, – профессор ткнул указкой на карту, – как я мог забыть. Там консервов запас такой, что сотрудники могли питаться несколько лет, не выходя на поверхность.

Дмитрий и Фёдор переглянулись.

– По-моему, нам стоит взглянуть на этот вход, – сказал Фёдор.

Лебедев поджал губы:

– Не знаю, могу ли я об этом говорить, хотя прошло больше двадцати лет… Эх, ладно. Не стоит вам ходить туда, молодые люди. То, что ты Дмитрий, ощутил на берегу реки панический страх – не случайность. В лаборатории профессора Гвоздева – слышали о таком? – разработали прибор, который действовал на психику человека. Этот прибор должен был вызывать панику в рядах потенциального противника. Вывезти прибор не удалось – он занимал два этажа. Тогда его просто закодировали. Гвоздев ещё шутил, мол, если знать код, можно опять запустить устройство. Но код знал только он, царство ему небесное. Да, столько лет прошло. Видимо, кто-то сумел запустить агрегат.

– А каков принцип действия прибора? – спросил Фёдор.

– Да, шут его знает. Я ведь не биофизик, я генетик. А зачем тебе?

– Зная, как он устроен, можно найти способ отключить его или хотя бы защитить себя от его действия.

– Насчёт защиты не знаю. Помню, что сотрудники лаборатории ходили в шлемах, наподобие мотоциклетных. Причём защищали не только уши, но и глаза.

– У тебя есть шлем? – спросил Фёдор Дмитрия.

– Найдём, – пообещал тот.

Глава 17

Катерина свернула на узкую просёлочную дорогу. Указатель гласил, что до пункта назначения оставалось 60 километров. Катя была вынуждена снизить скорость и плестись как черепаха, что её очень раздражало. Нет, ну почему так устроен мир? Города всегда соединяет вполне сносная центральная трасса, а на строительство дорог, ведущих к сёлам, денег вечно не хватает.

Промучившись минут сорок по кочкам и ямкам, девушка поблагодарила Бога уже за то, что он вразумил её купить приличный внедорожник. На обычной легковушке проехать по таким колдобинам в Кедровку было просто немыслимо. Но уже через минуту Катерину ждало новое разочарование: дорогу преградило упавшее дерево.

Девушка вышла из машины и просто завыла от бессилия. Объехать старую сосну не было никакой возможности, а оттащить с дороги и подавно. Она вернулась к машине, не зная, что теперь делать, как вдруг увидела маленькую старушку, бодро топающую по дороге.

– Здравствуйте, бабушка, – обрадовалась Катя.

– И тебе не хворать, девица, – ответила старушка. – Ты не в Кедровку собралась?

Катя кивнула:

– В Кедровку.

– Не повезло тебе. Вчера такой ветер был. Много беды он наделал.

Катя быстро достала из машины сумочку, захлопнула дверцу и поспешила вслед за старушкой.

– А Вы сами в Кедровке живете?

– В ней, родимая.

Старушка ловко перелезла через сосну и так быстро засеменила по дороге, что Катя едва успевала за ней.

– А зовут Вас как? – спросила она старушку.

– Баба Луша.

– Лукерья, значит?

– Лукерья.

– А по отчеству?

– Семёновна я.

– А я Катя, – обрадовалась новому знакомству девушка.

– А ты по какой надобности в Кедровку приехала?

– Я, Лукерья Семёновна, ищу Святую Землю.

– Хворая, что ли? – старушка внимательно посмотрела на Катерину.

– Почему это хворая?

– Да частенько к Отцу Павлу люди приезжают. Он всех лечит, никому не отказывает. Только сейчас ты к нему не попадёшь.

– Это почему?

– Монастырь, что на Святой Земле – мужской, и ни девок, ни баб туда не пускают. Да и путь неблизкий. А вот ты, милая, погости у меня недельку. Так Отец Павел сам пожалует в Кедровку. Раз в месяц он приезжает службу отслужить в нашей церкви, да страждущим помочь.

Катерина остановилась:

– Нет, Лукерья Семёновна, не могу я так долго гостить у Вас. Нет у меня времени.

– Ты не останавливайся, болезная, – старушка взяла Катю за руку и потащила за собой. – Места тут гиблые. Нужно до заката в село воротиться. А то сгинем с тобой.

Катя ускорила шаг:

– А что, тут звери водятся дикие?

– Эх, кабы звери, наши мужики уже давно бы их изловили. Нечистая сила тут шалит. А тем паче, сегодня полнолуние будет.

Катя попыталась пошутить:

– Полнолуние? И что, в полнолуние все ведьмы слетаются на шабаш в Кедровку?

Старушка перекрестилась и прибавила шаг:

– Ты, девка, не болтай – дыхание сбиваешь. Вот домой придём, и отвечу на все твои вопросы.

Оставшуюся часть пути они прошли молча. Дом Лукерьи Семёновны стоял в центре села, большая добротная деревянная изба с резными наличниками и ставнями. Баба Луша открыла калитку и впустила гостью.

– Уф, кажись, успели до заката. Заходи.

Лязгнул дверной засов, и старушка открыла тяжёлую входную дверь. Катерина очутилась в просторной светлой горнице, чистенькой и уютной.

– Не стой у порога, заходи. Сейчас печку растопим и ужинать будем.

Катерина прошла в избу.

– Ты, девка, пока ставеньки-то закрой! – выкрикнула баба Луша из кухни.

Девушка подошла к окну и ойкнула. Это снаружи дома красовались весёлые резные ставеньки. Внутри к оконным рамам были приделаны массивные щитки, снабжённые тяжёлыми засовами.

Баба Луша вошла в комнату, волоча за собой вполне современный столик на колёсиках, заставленный деревенскими деликатесами:

– Вот картошечка, огурчики, капустка, всё своё, без химикатов. Садись, дочка, к столу, угощайся, а я самовар поставлю.

Самовар у бабы Луши оказался тоже современным, электрическим. И чай вкусный, с чабрецом и мятой, и сушки ванильные с маком.

Лукерья Семёновна проверила, крепко ли Катерина заперла ставни, подпёрла засовом входную дверь и тоже села за стол.

– У Вас не дом, а крепость, – не удержалась от комментариев Катерина.

– Этот дом ещё мой дед строил, строил на века. Да не только у меня такой дом, все в Кедровке так живут. После войны тут оборотень объявился. Вот местные мужики и расстарались. Укрепили избы свои, да заборы высоченные поставили. Я это время не помню, маленькой была совсем. А как бабка моя заводила об этом разговор – только посмеивалась, мол, сказки все это. Не знала, не ведала, что на старости лет сама оборотня увижу.

Катерина чуть не подавилась сушкой:

– Оборотня?

Баба Луша пересказала девушке историю Ивана Соломонова, которую та уже знала. А потом последовало продолжение.

Возвращалась старушка летом от дочки своей, из соседнего села. Молодёжь нынче хворая пошла, приболела её Галюся, ревматизм совсем замучил. Отнесла ей Лукерья мази на травках, в суставы втирать, да настоечку кедровую. Задержалась, за разговорами не заметила, как время пролетело. Транспорт старушка не любила, всегда пять километров между двумя сёлами преодолевала пешком. На просьбы дочери заночевать у неё – ответила отказом. Корова Зорька стояла не доенная, да поросятам нужно корму закинуть.

Поэтому баба Луша посеменила домой, а чтобы срезать путь, пошла по лесной тропинке. Вышла она в деревню, когда совсем стемнело, и заметила, что в крайней избе свет горит, неяркий такой, словно кто-то свечу зажёг. И не было бы в этом ничего удивительного, если бы изба эта не пустовала уже лет шестьдесят. Когда-то в ней и жил тот самый Иван Соломонов. Мужики хотели спалить избёнку, да побоялись, что всё село сожгут. Так и стоял ветхий домик одиноко на краю деревни, а люди обходили его стороной. Старушка была не из робкого десятка и весьма любопытна. Подкралась она поближе, да тут же пожалела, что в окошко заглянула. На полу были начерчены непонятные знаки, расставлены свечи, а в центре сидело существо в чёрном плаще. Лица его Лукерья не разглядела – оно было прикрыто капюшоном. Да и было ли это человеческим лицом или звериной мордой, она сказать не могла. Но вот в том, что существо рычало, как зверь, была уверена.

Старушка побежала домой и заперлась на все засовы. Рассказать об увиденном односельчанам она побоялась – вдруг примут её за сумасшедшую, но с Отцом Павлом поделилась. Ей показалось, что священник совсем не удивился.

– Зло возвращается, – сказал он, – но ты ничего не бойся, ступай домой с миром. Я знаю, что делать.

Лукерья Семёновна ничего не поняла, но не стала гневить Отца Павла расспросами. Она пошла домой, как он и велел. Только в полнолуние запирала дверь и окна на все засовы, окропляла себя святой водой и усердно молилась.

– Вы сказали, что сегодня полнолуние, бабушка? – спросила Катерина.

Старушка перекрестилась:

– Да, дочка.

– Так давайте проверим, что там творится в брошенной избушке.

Баба Луша заохала:

– Что ты, что ты, Бог с тобой! Я и сама не пойду и тебя не пущу.

Девушка не унималась:

– Послушайте меня, Лукерья Семёновна! На дворе двадцать первый век. Оборотней нет. Это доказанный наукой факт. В избе, скорее всего, сидит человек из плоти и крови. Если бы это был какой-то злой дух или, как вы говорите оборотень, он бы не прятался, а уже давно кого-нибудь покусал или даже убил.

Катерине почему-то стало очень весело:

– Значит, – продолжала она, – он сам нас боится.

– Не смейся, девочка, над тем, чего не понимаешь… – прошептала старушка.

– Ладно, – вздохнула Катерина, – давайте сделаем так: сейчас я пойду к тому дому, тихонечко загляну в окошко, а потом вернусь живой и невредимой и всё расскажу Вам. А хотите, даже сфотографирую его.

Катя потрясла в воздухе своим сотовым телефоном.

После долгих препирательств баба Луша всё-таки открыла дверь, но незаметно окропила девушку святой водой.

– Ступай на тот край села, – махнула старушка, – увидишь покосившуюся избу – это и будет пристанище оборотня.

Катерина бодро пошла по сугробам, а Лукерья долго смотрела ей вслед и крестилась.

На улице горели фонари, освещая заснеженную дорогу. Катя шла и весело улыбалась. Но вот дорога перешла в узкую тропинку, фонари остались позади, и девушке стало жутковато. Теперь путь ей освещала только огромная жёлтая луна. Вдруг Катерина услышала шум мотора. Она сошла с тропинки и прижалась к дереву. Мимо неё на полной скорости пронёсся чёрный «джип», обдавая всё вокруг вихрем снежных брызг. Девушка присвистнула. Как сей «джип» попал в Кедровку, обойдя серьёзную преграду – упавшую сосну, – она не понимала. Хотя в село с трассы могла вести и другая дорога. Но на такой скорости мчаться по бездорожью мог только человек, знающий окрестности, как свои пять пальцев.

Катя вылезла из сугроба и, озираясь, продолжила путь. Минут через пятнадцать она увидела покосившуюся избу. Медленно, прячась за деревьями, девушка приблизилась к ветхому жилищу и обнаружила рядом с домом знакомую машину. «Так вот на чём разъезжают современные оборотни», – усмехнулась она. Теперь ей предстояло решить самую сложную задачу: покинуть спасительную лесополосу и метров пятьдесят идти к дому по открытой и хорошо просматриваемой местности.

Катя перевела дух и пошла к избушке.

«Смелей, – подбадривала она себя, – видишь, ничего страшного не происходит».

Девушка подошла к деревянному строению и заглянула в окно. Баба Луша не солгала. Весь пол был уставлен свечами. В центре нарисован круг, а в круге Катерина ясно увидела китайский иероглиф – знак Чёрного Братства. Но комната была пустой. Катерина уже пожалела, что не послушала Лукерью Семёновну, но было поздно. Резкая боль в затылке оторвала её от внешнего мира. Сознание оставило девушку не сразу – в ярком свете луны она увидела зловещую фигуру в чёрном плаще с капюшоном, склонённую над ней. Катерина вскрикнула и погрузилась в темноту.

Глава 18

Зинаида поджидала любезного Вадима Петровича на улице. Она была полностью экипирована для опасной экспедиции. Старая камуфляжная форма зятя, в которой он ходил на рыбалку, не скрывала, а напротив, подчёркивала её пышные формы, которые так привлекали Вадима Петровича. Голову украшала шапка-ушанка, кокетливо сдвинутая набок, на ногах красовались «патрули» старшего внука, который тоже носил обувь сорок второго размера. В руках женщины был увесистый рюкзак. Вадим Петрович, как истинный джентльмен, попытался поднять его, но почувствовал резкую боль в пояснице.

– Что ты туда напихала, Зинуля? – крякнул горе-ухажёр.

– Не надрывайся так, – успокоила его Зинаида, – мужики не привыкли тяжести таскать. Это мы, бабы, авоськи по двадцать килограмм в обе руки, дитя под мышку, мужа на шею, и вперёд, на седьмой этаж, без лифта.

Зинаида с удовольствием осмотрела транспортное средство Вадима Петровича, которое и машиной-то назвать нельзя. Великолепная конструкция, собранная её обожателем собственноручно, больше напоминала танк на колёсах или одну из бронемашин пехоты. Такой транспорт обычно проезжал по Красной Площади девятого мая.

Обойдя «танк» со всех сторон и не найдя багажника, Зиночка легко втолкнула рюкзак прямо в «салон» на заднее сидение. А своё пышное тело умостила спереди.

– Поехали, что ли?

Вадим Петрович завёл мотор, и «танк» бодро рванул с места, набирая скорость.

– Так что ты там насобирала? – Вадим Петрович кивнул на рюкзак.

– Да так, по мелочи, – пропела Зинаида, – еду кой-какую, одежду тёплую, лопатку сапёрную, авось не пригодится, котелок, медикаменты, воды канистру…

– Ты бы ещё топор взяла, – засмеялся мужчина.

Зинаида расстегнула куртку, и Вадим Петрович увидел, что за поясом у неё торчат совершенно странные вещи: большой охотничий нож в кожаном чехле, топорик для отбивания мяса и деревянная скалка.

– А скалка зачем?

Вооружённая до зубов Зина усмехнулась:

– Я ею лучше всего орудую. Круче всякой биты бейсбольной будет. Знаешь, опыт у меня какой? Сколько раз я ей муженька своего пьяного в нокаут посылала! Убить не убьёшь, а вот чувств лишить – это пожалуйста!

Вадим Петрович только плечами пожал. Он включил музыку и всю дорогу слушал, как Зинуля подпевала Пугачёвой. Голос у его любимой был громкий, жаль только слух отсутствовал.

На покрытый снегом пляж Вадим Петрович решил не въезжать, и припарковаться на повороте. Но хозяйственная Зинаида категорически отказалась от этой идеи: оставлять без присмотра такую машину было, по меньшей мере, преступлением. Такую красоту могли угнать в два счёта.

– А что мы скажем, если нас заметят враги? – спросил Вадим Петрович.

– Что рыбку решили половить.

– Какую рыбку, радость моя, тут лёд ничем не прорубишь.

– А мы сделаем вид, что не знаем этого.

Вадим Петрович вздохнул и вышел из машины. Зинуля выплыла следом.

– Ну, куда теперь?

– Обследуем пляж и прилежащие к нему окрестности, – Зинаида пошла вперёд, внимательно изучая местность.

Минут через двадцать, не обнаружив присутствия Николая, Зинаида решила подняться на пригорок и осмотреться. Подъем был крутым, ледяная корка мешала женщине удерживать равновесие. Вадим Петрович подталкивал её сзади, но несколько раз соскальзывал сам.

Наконец Зинаиде удалось вскарабкаться и подтянуть наверх неповоротливого Вадюшу.

– Включай, – задыхаясь, простонал мужчина.

– Что включать то? – не поняла Зинаида.

– Включай, ну, эту… женскую интуицию.

Ох, зря он это сказал! Зиночка включила свою интуицию на полную мощность и, как бульдозер двинулась вглубь обступающего пляж леса. Вадим Петрович едва поспевал за ней. Неожиданно женщина остановилась и взглянула на него:

– Ты что-нибудь чувствуешь?

Вадим Петрович ничего уже не чувствовал: ноги занемели от холода, поясница ломила, голова просто раскалывалась. Но не признаваться же Зиночке в этом!

– Я в полном порядке, а ты, моя голубка, видимо, устала? – спросил он с надеждой на пятиминутный отдых.

Зинаида полностью проигнорировала «голубку» и, подняв руку, указала на голову.

– Голова у тебя не болит?

Вадим Петрович бодро потряс головой, но острая боль вошла в лоб иглой и вышла где-то на уровне затылка. Он не выдержал и застонал.

– Вот, – резюмировала Зинаида, доставая из внутреннего кармана фляжку, – пей, Вадик. Это коньячок. Сейчас сосуды расширятся, полегчает.

Вадим Петрович подозрительно уставился на фляжку. Уж не проверка ли это? Он помнил, что бывший муж Зинаиды был алкоголиком, и женщина ненавидела пьющих всеми фибрами своей тонкой души.

– Пей, пей, не бойся, – подбодрила его Зинаида.

– Я вообще-то не пьющий… – промямлил мужчина, с вожделением уставясь на фляжку.

– Это не спиртное, это лекарство, – заметила Зина и сама сделала большой глоток.

Вадим Петрович последовал её совету. Головная боль действительно начала стихать.

– Мы на правильном пути, – резюмировала Зинуля.

– Почему ты так решила?

И тут Зиночка выдвинула свою версию исчезновения Николая. А состояла она в следующем. Не так давно, в каком-то журнале женщина прочитала о чудесной пещере в Непале. В эту пещеру собирались лучшие представители всех рас, живших когда-либо на Земле. Были тут и атланты, и странные семиметровые аборигены, имевшие три глаза (Зинуля мучительно пыталась вспомнить, как их называли, но головная боль мешала сосредоточиться), и невысокие тибетские монахи. Сидели они в позе лотоса в каменном зале, и то ли дремали, то ли просто отдыхали от трудов земных. Попасть в эту пещеру простому смертному невозможно. Сначала на людей нападала ужасная головная боль, потом их начинал преследовать страх и паника, потом перехватывало дыхание, переставали двигаться конечности. Была там ещё какая-то преграда. Зина пожалела, что невнимательно читала статью. Но это неважно. Главное, что если дотащиться до последней черты, которую ни один из простых смертных не мог перешагнуть, можно увидеть очертания странных людей.

Зиночка подозревала, что подобные пещеры есть не только в Непале, но и в окрестностях Техногорска.

– Но почему ты решила, что Коля должен быть именно там, среди Атлантов и трёхглазых великанов? – удивился Вадим Петрович.

– Да потому, что этот мальчик – гений. Его заметили высшие цивилизации и решили поместить в пещеру, как лучшего представителя нашего времени.

Вадим Петрович пожал плечами:

– И попросили начальника нашей полиции доставить его сюда на служебной «Волге»?

Зинаида скисла. В её теории явно что-то не стыковалось.

– Вадь, а, Вадь, давай одним глазком заглянем в пещеру, увидим там Кольку и быстренько вернёмся.

Она так нежно посмотрела на Вадима Петровича, что сердце его дрогнуло.

– Ладно, пойдём искать пещеру.

Зинаида прошла пять метров, затем свернула направо, прошла ещё метра три, повернулась влево и протянула руку:

– Туда.

– А почему не туда? – спросил Вадим Петрович, указывая в противоположную сторону.

– Потому, что там у меня голова больше болит.

Зинаида не ошиблась. С каждым шагом боль усиливалась. Вадим Петрович хотел только одного: бежать отсюда как можно дальше. Он был на грани нервного срыва. Но Зина оборачивалась и постоянно его подбадривала:

– Не паникуй, ничего не бойся, идём правильно.

Вадим Петрович незаметно от зазнобы сделал ещё несколько глотков из фляжки. Это придало ему силы.

Уже начало смеркаться, и над лесом взошла огромная жёлтая луна. Вдруг Зинаида затормозила и указала пальцем вниз. Перед путниками возник крутой обрыв. А внизу, по заснеженной поляне прямо на них двигались две огромные фигуры в гермошлемах и сверкающих комбинезонах.

– Ага! – обрадовалась Зиночка. – Что я тебе говорила – пришельцы.

Вадим Петровичу было уже всё равно. Паника сменилась полной апатией и покорностью судьбе.

Зина же была на взводе.

– Сейчас мы возьмём их в плен и будем пытать до тех пор, пока они не предъявят нам Николая!

Вдруг женщину бросило в жар. Инопланетяне шли, пошатываясь, то и дело откидывая забрала своих шлемов, и по очереди прикладывались к бутылочке. Потом они остановились, и один из них на совершенно земном языке затянул: «Ой, мороз, мороз!»

– Вот сволочи, – процедила Зинаида, – и там, – она указала на звёзды, – одни алкаши!

Глава 19

Фёдор Стрельцов целый день не мог дозвониться Катерине. Впрочем, он сильно не переживал: Катька могла просто обидеться и не снимать трубку. Но не дура же она, в конце концов, чтобы, несмотря на все его предупреждения и свои обещания, ввязаться в новую авантюру! Он решил, что обязательно заедет к ней вечером, а сейчас сидел в кафе и ждал Дмитрия, который должен был появиться с минуты на минуту. Наконец-то дверь открылась, и в клубах морозного воздуха появился Соколов с двумя объёмными пакетами и бутылкой водки под мышкой.

– Достал! – торжественно произнёс он, передавая один пакет Фёдору.

Стрельцов взглянул на содержимое. Яркий шлем мотоциклиста, тёплый комбинезон со светоотражающими нашивками, и пара кожаных перчаток.

– Ты красавчик, – пробасил Фёдор. – Я, конечно, понимаю, что в этом комплекте буду смотреться в тайге, как большой светлячок, но зачем перчатки? У меня свои есть.

– Насчёт комбеза извини: взял, что было. А вот перчатки непростые. В них вставлены датчики. Если что – Степан найдёт нас даже на Северном Полюсе. Это его подарок.

– Круто. А водка тоже от Стёпки?

– Нет, это совсем другая история. Я тут по своим каналам нашёл мужичка. Ему лет сто уже, не меньше. Так вот он работал в той самой лаборатории. И знаешь, что он сказал?

– Догадываюсь. Что спиртное снижает действие защитного прибора.

– Верно рассуждаешь. Переодевайся, и в путь!

Дмитрий сел за руль и помчался по трассе в сторону места со странным названием Бабий Яр.

Оставив машину на лесной дороге, молодые люди двинулись вглубь тайги и через час вышли к указанному на карте месту. Фёдору было очень весело. Алкоголь действовал на него странным образом. Он шёл и посмеивался. Его веселило всё: и покрытые инеем деревья, и заледеневший склон оврага, и даже странная огромная луна. Дмитрий наоборот, был сосредоточен и внимателен. Казалось, что спиртное совершенно не влияет на его сознание. Он обшаривал склон оврага фонариком, пытаясь найти хорошо спрятанный вход в подземный институт. А Фёдор продолжал веселиться.

– Давай споем, – предложил он Дмитрию.

– Пой, если тебе так легче будет.

– Ой, мороз, мороз! – затянул Фёдор, но неожиданно прервал песню и уставился на странное создание на вершине холма, – Дим, глянь, это что, привидение, или глюк? Нет, честное слово, больше никогда даже капли водки в рот не возьму!

Дмитрий посмотрел наверх и открыл рот от удивления. На фоне жёлтого лунного шара вырисовывалась огромная женская фигура. В том, что это была женщина, сомнений не было. Пышные формы говорили сами за себя. На её голове вырисовывался шлем с рогами, а в поднятой руке блестел топор.

– Баба-викинг, – сдавленно прошептал Дмитрий.

– Значит не глюк, – обрадовался Фёдор.

Но радовался он рано. С ужасным криком баба-викинг понеслась вниз по склону, размахивая холодным оружием. Ребята стояли, как вкопанные, не зная, что делать дальше. Неожиданно, странная женщина поскользнулась и упала лицом в снег. Но на этом представление не закончилось. На горизонте появилась ещё одна колоритная фигура, которая помчалась следом за воительницей с громким криком:

– Зинуля, держись, я уже иду!

Фёдору голос второго персонажа показался знакомым.

– Вадим Петрович! – прошипел он, вмиг протрезвев. – Мать твою!

Дмитрий осветил фанатиком странную композицию: женщина отплёвывалась от снега, а мужчина суетился вокруг неё, пытаясь поднять шикарное тело. На голове дамы красовался совсем не шлем с рогами, а шапка-ушанка, «уши» которой были развязаны и подняты вверх. Фёдор поспешил к своим недавним знакомым. Вместе с Вадимом Петровичем им удалось вернуть Зинаиде вертикальное положение.

– Руки прочь от меня, мерзкий инопланетянин! – визжала Зина. – Если ты мужик, покажи свою уродливую рожу.

Она наклонилась, чтобы поднять топорик, но в это время Фёдор снял шлем.

– Добрый вечер, Зинаида! – произнёс он, едва не падая от смеха. – Что вы тут делаете?

Зинаида взглянула на инопланетянина и охнула:

– Федя?

– Он самый, – приложил руку к груди Фёдор, – а это, – он указал на второго пришельца, – мой друг Дмитрий.

Второй инопланетянин тоже стянул шлем, и Зиночка увидела красивого молодого человека. Отдышавшись и поправив сбившуюся причёску, она кокетливо улыбнулась:

– Зинаида.

Фёдор пожал руку Вадиму Петровичу.

– А теперь, уважаемые, объясните, что вы делаете здесь тёмной ночью.

Зина хотела возразить, что ещё совсем не ночь, просто зимой рано темнеет, и им гулять по лесу никто запретить не может, но Вадим Петрович изложил всё честно, быстро и лаконично.

– Интересно, – резко сказал Фёдор, – значит, узнав важную информацию, вместо того, чтобы позвонить мне, вы решили заняться собственным расследованием? А вы не подумали, что здесь вас могут подстерегать более серьёзные неприятности, чем парочка инопланетян или несколько спящих Атлантов?

Зиночка шмыгнула носом, а Вадим Петрович только развёл руками.

– Значит так, – подал голос Дмитрий, – сейчас вы быстренько собираете всё своё военное снаряжение и уезжаете в город. Ваша информация поможет следственным органам найти Николая.

Но Зина отрицательно покачала головой:

– И не подумаем. Пока не увидим Коленьку живым, с места отсюда не сдвинемся. Да, Вадик?

Вадим Петрович думал совсем по-другому, но не спорить же с любимой женщиной по таким пустякам. Поэтому он кивнул головой:

– Не сдвинемся, это точно.

Фёдор махнул рукой:

– Что с ними делать? Тяжёлая артиллерия, – он красноречиво посмотрел на Зинаиду, – нам не помешает.

Искать в темноте вход в подземные помещения оказалось нелегко. Тем более что Зинаида трещала, не умолкая.

– Значит так, – шепнул Дмитрий Фёдору на ухо, – отправляем этих двоих домой, а завтра с утра возобновим поиски.

– На сегодня операция окончена, – громко сказал Фёдор, – всем спасибо за службу. Завтра поисками Николая займётся группа «Дельта» со специально обученными собаками.

Зиночка устала и замёрзла. Она обрадовалась, что лучшие силы армии будут задействованы в поисках её любимца. Но ей было бы спокойнее, если бы к ним подключилась ещё и авиация. Поэтому она рискнула внести такое предложение.

– Будут два вертолёта и один истребитель, – заверил её Дмитрий.

– Тогда, мальчики, я спокойна, – улыбнулась добрая женщина.

На том и разошлись.

– Ох, не завидую я Вадиму Петровичу! – усмехнулся Дмитрий.

– А я очень завидую, – улыбнулся в ответ Фёдор. – Здорово, наверное, иметь дома свой собственный бронетранспортёр марки «Зиночка».

Всю дорогу до города мужчины молчали. Дмитрий высадил товарища возле дома Катерины и помчался по своим делам. Фёдор поднял голову и замер: света в окнах девушки не было. Он знал Катьку с детства. Единственное, чего она боялась в жизни – темнота и замкнутое пространство. Самой темноты она не боялась, как не боялась лифтов, машин и маленьких комнат, но сочетание действовало на неё убийственно. Фёдор знал: девушка всегда оставляла на кухне зажжённый ночник, так ей спокойнее. Но сейчас три тёмных окна Катькиной квартиры наводили на мысль, что чертовки в ней нет.

Стрельцов набрал номер Степана, который ещё находился на работе.

– Слышишь, брат, кажется, Катька опять во что-то вляпалась. Она пропала.

– Сейчас буду, – ответил Степан, – жди.

Глава 20

Катерина увидела впереди себя яркий свет. Он был настолько ярким, что девушка не могла открыть глаза. «Значит, я умерла», – промелькнула нерадостная мысль. «Теперь осталось дождаться Ангела, который сопроводит мою душу в мир иной».

Ожидание затянулось, Ангел опаздывал. Катя прищурилась и наконец-то увидела его. Но, по мере того, как Ангел приближался, образ его быстро трансформировался и превратился в силуэт Лукерьи Семёновны.

– Очнулась, голубка, – пропела бабушка.

– Так я жива? – тихо осведомилась Катерина.

– Ещё как жива!

– А долго я была без сознания?

– Да, почитай, двенадцать часов. Уже полдень, вон, солнце какое яркое! Сергей Васильевич сказал, что если к вечеру в сознание не придёшь, нужно будет ехать за доктором.

– А кто такой Сергей Васильевич?

Баба Луша рассказала, что, проводив девушку, она места себе найти не могла. Поэтому побежала к соседу, Василию. Рассказала про любопытную городскую гостью. Оказалось, что Василий тоже замечал, что нет-нет, да и засветится огонёк в заброшенной избушке, но подойти боялся.

– Вот шальная девка, – процедил сосед, – нужно подстраховать её, как бы беды не вышло.

Он разбудил сыновей, Гришку и Сергея Васильевича, младшего сына, которого односельчане называли не иначе как по имени и отчеству. Сергей учился в медицинском институте на четвёртом курсе, а каникулы проводил у родителей в Кедровке.

Вооружившись фонариками, отряд из трёх мужчин и бабы Луши двинулся в путь. Где-то на середине дороге они услышали рёв мотора и спрятались в лесополосе. Мимо на огромной скорости пронёсся «джип», обдав их снежной лавиной.

– Чей это? – спросил отца Сергей Васильевич.

Василий пожал плечами:

– Да хрен его знает. Вроде у местных такой машины нет.

Отряд двинулся дальше, и через четверть часа Гришка обнаружил Катю, лежащую в сугробе около избушки. Девушка была без сознания.

Катю перенесли в дом бабы Луши, уложили на кровать. Сергей Васильевич осмотрел девушку. Пульс и давление оказались в норме. На затылке красовалась огромная шишка.

– Не беспокойтесь, – обратился «доктор» к обступившим кровать людям, – жить будет. Травма вполне совместима с жизнью. Только, если в сознание к обеду не придёт – придётся ехать в город за нормальным врачом.

– Странно, – сказала Катерина, – почему же меня не убили?

– Может, у оборотня зубы болели, – серьёзно сказала баба Луша, – или живот, например.

– Но я же важный свидетель, меня нужно было добить!

– А зачем этому монстру тебя добивать? Сама бы к утру померла от холода.

Катьке стало страшно. Она уже пожалела, что ослушалась Фёдора. Да, если бы не баба Луша…

Девушка попыталась подняться с кровати, но резкая боль в затылке заставила её принять прежнее горизонтальное положение.

– Лежи, милая, – ворковала Лукерья Семёновна, – сейчас бульончиком тебя отпою. А за машину свою не волнуйся. Мужики с утра отодвинули сосну, расчистили дорогу и ласточку твою пригнали. Там, у калитки стоит.

Катерина с благодарностью посмотрела на старушку:

– Что бы я без Вас делала! Но мне нужно встать.

– Сергей Васильевич уже раз десять заходил, справлялся о твоём здоровье. Вот как только разрешит тебе вставать – тогда, пожалуйста!

Катя потрогала шишку на затылке и попыталась сообразить, что ей делать дальше.

Всю ночь Степан с Фёдором искали Катерину. Но она как сквозь землю провалилась.

– Да, брат, – сказал Степан, – кажется, я начинаю верить во все эти мистические штучки.

– Ясно одно, Стёпка: где-то в нашем районе есть чёрная дыра или бермудский треугольник.

– Сдаётся мне, что Катерина сейчас находится в тёплой компании с Николаем, господином Доусоном и его женой.

– Типун тебе на язык, – перебил брата Фёдор, – Катьку так легко не взять. А если бы её и сцапали, то уже звонили бы нам и предлагали забрать.

– А ещё бы и деньжат подкинули.

Стрельцов старший направил машину в родное отделение милиции, чтобы просмотреть вчерашние сводки. Однако никаких аварий, погромов и убийств, словом, ничего такого, в чём могла быть замешана Голицына, в городе зафиксировано не было.

– И что теперь будем делать? – спросил он у Фёдора.

– Искать, Стёпка. Искать.

Глава 21

Тимофей Иванович Слепцов сидел в своём кабинете в полной темноте. У него абсолютно не осталось сил. Послезавтра он ждал эмиссара Братства, который обязательно потребует у него отчёт. А что он мог предъявить? Слепцов знал, что с Братством шутить опасно. Первой мыслью было скрыться, уехать в свой домик в Испании или взять билет в кругосветное путешествие. Да только Братья найдут везде, и церемониться с ним не будут. Впрочем, у него ещё в запасе почти двое суток. Нужно перестать паниковать, взять себя в руки и найти эту китаянку. Братство предполагало, что на её след мог вывести вездесущий американец, но и он пропал. Тимофей Иванович набрал со своего мобильника московский номер, который ненавидел всеми фибрами души. Но трубка вещала, что абонент находится вне зоны доступа. Мэр набрал ещё два номера, но тот же приятный женский голос предлагал перезвонить позже. Слепцов расстроился, но, хорошенько подумав, решил, что если абонент выключил все свои телефоны – значит, в настоящее время он находится в Техногорске. «Значит, поохотиться приехал, чёрт лысый! – выругался мэр. – Скрыться от столичной суеты и расслабиться!»

Тимофей Иванович вызвал секретаршу:

– Ладушка, найди мне Сову, да поскорее.

На ярко раскрашенном лице девушке появилось недоумение:

– Где же я Вам найду его?

Мэр начал закипать:

– Ты же секретарь, а не безмозглая кукла. Позвони ему в загородный дом, передай, что мне с ним необходимо встретиться.

– Но Вы не можете встречаться с таким человеком в мэрии.

– Заткнись, дура! – рявкнул Слепцов. – Кто тебе сказал, что я собираюсь встречаться с ним тут? Твоё дело найти его и соединить со мной по моему личному телефону.

Слепцов знал, что все рабочие телефоны прослушиваются достопочтимым начальником местной полиции, который долгое время пытался найти компромат на нового градоправителя. Слава Богу, бывший мэр предупредил его, что все личные дела нужно делать вне кабинета и ни в коем случае не пользоваться служебной связью. Тимофей Иванович не стал дожидаться шантажа ушлого мента, а сам предложил ему солидную прибавку к жалованию за хорошую службу. Но бдительность не терял.

Девушка всхлипнула и пулей вылетела из кабинета.

«Какие идиоты меня окружают», – подумал Слепцов.

Он достал из шкафа графин и налил себе кедровой настойки. Рецепт этого чудесного напитка он получил давно, от деда Агея. Так себя называл этот древний старик. Слепцов закрыл глаза. Огненная жидкость приятным теплом разливалась по организму, возвращая силы. Он и не заметил, как задремал и погрузился в прошлое.

Жизнь Тимофея Ивановича была разделена на две половины. Той, первой жизни, он практически не помнил. А вторая началась встречей со странным человеком.

Алёшка, кажется, так Слепцова звали в первой жизни, очнулся глубокой ночью от нестерпимой боли. Левая щека горела огнём. Он лежал в каком-то шалаше на травяной подстилке. Мальчик был напуган и хотел только одного – быстрее вернуться домой. Рядом горел костёр, возле которого сидело непонятное создание с длинной седой бородой и копной нечёсаных волос.

– Кто Вы? – спросил мальчик.

– Зови меня дед Агей.

Только спустя много лет Слепцов узнал, что настоящее имя деда – Иван Соломонов. Но тогда это было неважно.

– Кто Вы? – повторил вопрос Алёша.

– Я хозяин здешних мест.

– Это Вы спасли меня?

Дед кивнул.

– Меня, наверное, ищут? – с надеждой спросил мальчик.

Дед оскалил крепкие белые зубы:

– Если бы тебя искали, то давно бы нашли. Люди мерзкие и отвратительные существа. Добро и зло у них перевёрнуты. Ты останешься со мной. Я стар, мне нужен наследник.

Тогда Алёша не понял смысл слов деда Агея, но по неведомой ему причине остался с ним в тайге, и постепенно привык к жизни отшельника.

– Главное в этом мире – быть сильным, – повторял дед, – люди уважают силу. А диплом мы тебе справим.

Так мальчик и рос, сильным и крепким. Он совершенно забыл о болезнях, которые преследовали его в детстве. Круглый год он бегал босиком и по траве и по снегу, ходил с Агеем на охоту и совершенно перестал бояться темноты. Иногда дед исчезал дня на три, а когда возвращался, приносил вещи, хлеб, соль и спички. На зиму отшельники перебирались в заброшенные катакомбы и, когда вьюга и морозы мешали охотиться, питались консервами, которых тут имелось великое множество. Зимними вечерами дед учил мальчика грамоте, истории, математике, но, главное, научил молиться своему особенному богу.

– Добро есть зло, а зло есть добро, – бормотал старик, зажигал факелы и начинал распевать странные песни. Он тряс головой, всё его тело сотрясалось в конвульсиях. Обессиленный, он падал на землю, а когда сознание возвращалось к нему, оглашал окрестности страшным тоскливым воем. И откуда-то из леса ему отвечали волки. Сначала Алёша пугался таких приступов безумия, благо они случались нечасто – в полнолуние, и длились недолго. Но позже сам приобщился к странным пляскам. В такие минуты ему казалось, что душа покидает тело и может творить странные вещи – вызывать ветры, и ливни, ломать деревья, гасить звёзды. Дед любил сырое мясо. Он рвал зубами убитых животных, как волк.

– Только кровь, тёплая, пульсирующая, может дать силу, – повторял он.

Когда Алёша попробовал в первый раз сырое мясо, он почувствовал приступ тошноты. И сейчас, став господином Слепцовым, он не любил даже запаха крови, но, помня наставления деда, регулярно ел непрожаренные бифштексы. А потом дед слег. Алёше как раз исполнилось пятнадцать. Дед определил днём его рождения тот день, точнее, ту ночь, когда нашёл его, окровавленного, в катакомбах. Юноша не знал, что делать. Зелье, которое готовил себе старик, не помогало, а идти к людям дед категорически отказывался.

– Скоро помру я, – сказал он как-то утром, – ты, конечно, можешь остаться, а можешь уехать в город. Силы и хитрости в тебе больше, чем в твоих сверстниках. Не пропадёшь. Если решишь уехать – прихвати с собой золотишко, которое я нарыл лет двадцать назад. Найдёшь тайник под старой елью. А ещё есть запасы в моей избе, в Кедровке. Знаю, она там ещё стоит. Спустишься в погреб, там найдёшь закопанный сундук. В городе справишь новые документы. И запомни, только власть и сила помогут тебе выжить и сделают тебя счастливым.

На этом дед потерял сознание и начал бредить. Алексей сидел рядом, как парализованный. Дед бормотал бессвязно, но юноша смог узнать многое о его прежней жизни. Всю ночь в лесу выли волки. К утру дед ненадолго пришёл в себя и сказал:

– Если будет нужен мой совет, придёшь в мою избу, в Кедровку. Мой дух будет жить там.

Через мгновение Агей умер. А к Алексею опять вернулся забытый страх смерти. Он решил, что найдёт эликсир вечной молодости, во что бы то ни стало. Он не умрёт, он будет жить вечно, даже если для этого понадобится пить тёплую кровь.

Глава 22

Лада Смирнова, секретарша господина Стрельцова, была совершенно уверена, что название её профессии происходит от слова «секрет». А секреты держать в себе сложно. Поэтому, получив задание от шефа, она едва дождалась обеденного перерыва и кинулась к лучшей подруге, Иришке, благо поликлиника, где та работала стоматологом, находилась через дорогу. Спускаясь по ступенькам, она в очередной раз пыталась себе представить, что может связывать такого импозантного и важного человека, как мэр, с московским криминальным авторитетом Совой. Несколько месяцев назад Сова приобрёл участок земли и выстроил себе настоящий замок. Лада предполагала, что без участия мэра получить сей лакомый кусочек, прилегающий вплотную к тайге, практически невозможно. Значит, за этот участок Тимофей Ильич решил взять плату не деньгами, а услугами, решила девушка. А какие услуги мог оказать столичный бандюган? Ясно, что криминальные.

Лада была девушкой отходчивой. Она очень уважала своего молодого начальника и не рассердилась на внезапную вспышку гнева. Все мы люди, с кем не бывает. Но вот разыскивать Сову, организовывать его встречу с мэром ей совершенно не хотелось. Добром всё это не кончится.

Лада приоткрыла дверь с табличкой «Стоматолог» и кивнула Иришке:

– Приветик! Пообедать не хочешь?

Иришка с благодарностью посмотрела на подругу и отодвинула кипу историй болезни:

– Если бы не ты, я, наверное, умерла бы с голоду. Терпеть не могу бумажную работу.

Иришка скинула белый халат и облачилась в симпатичную норковую шубку, а Лада скривила ярко накрашенные губки:

– Фи, ты носишь на себе трупы убитых животных. Тебе не жаль маленьких зверьков?

Иришка вздохнула:

– Жаль, но шубки – это моя слабость, ты же знаешь! Ничего с собой поделать не могу. Ладно, перестанем придаваться унынью и съедим что-нибудь вкусненькое.

С этими словами она обняла подругу и вышла с ней из кабинета.

В ведомственной столовой вкусно пахло борщом и жареной картошкой. Народу, несмотря на обеденный перерыв, тут было мало. Лада и Ирина присели за дальний столик и сделали заказ.

– Слушай, Ирка, – робко начала Лада, – тут такое дело… в общем, шеф мой вляпался.

Ирина усмехнулась:

– Если он и вляпался, то это его проблемы. При чём тут ты?

Лада густо покраснела, а Иришка пристально взглянула на подругу:

– Значит, ты, дурочка, ещё влюблена в этого Слепцова?

– Что ты понимаешь, Ирка? Тебе хорошо, вон какого мужика захомутала. А мне что делать? Все нормальные парни уже женаты. А на ненормального я не согласна.

– Странная у тебя логика, Ладушка! В твоём понимании нормальные парни сразу имеют всё: и квартиры во всех столицах мира, и дорогие иномарки, и парочку нефтяных скважин или алмазных приисков. А если у бедолаги однокомнатная квартирка в хрущёвке, то он уже попадает в разряд ненормальных. Так?

Лада пожала плечами:

– Ну, что ты за человек, Ирка, лично я не вижу ничего плохого в том, чтобы влюбится в обеспеченного мужчину. Вот Тимофей Иванович мне очень подходит: и красивый, и умный, и пост занимает приличный, а главное – холостой.

Ирина на этот раз промолчала. Мэр ей совсем не нравился, но переубеждать Ладу в сотый раз она не стала.

– Иришка, я очень боюсь, что Тимоша попадёт в беду.

– Тимоша? Так он для тебя Тимоша?

– Не придирайся, подруга, лучше помоги.

Лада рассказала о странном распоряжении шефа найти московского авторитета.

– Зачем же нашему мэру понадобился Сова?

Лада захлопала ресницами:

– Ирка, ты совсем дура, или прикидываешься? Мэр хочет от кого-то избавится его руками. Или что там, у этого Совы, крылья?

Иришка покрутила пальцем у виска:

– Кажется, это ты спятила, Ладка. Тебе что было сказано? Звонить в загородный дом. Вот и звони. И не лезь в игры больших мальчиков. Иначе первой, кого склюёт Сова, будешь ты.

– Ирка, – Лада посмотрела на подругу полными слёз глазами, – если с Тимошей что-то случится нехорошее, я просто умру. Может, твой Степан арестует этого Сову?

– Интересно, а что он сможет ему предъявить? Сплетни, которые о нём ходят по городу? Да пойми ты, Слепцов совсем не такой белый и пушистый, как ты хочешь о нём думать. Даже если арестуют Сову, он найдёт для своих целей кого-то другого. Ты лучше выкинь всю дурь из головы и найди себе обычного парня.

Лада замолчала и долго смотрела в окно. Надкусив заказанный пирожок и глотнув кофе, она посмотрела на часы и вздохнула:

– Ладно, мне пора бежать. А то выговор начальник закатит, премии лишит.

Она чмокнула подругу и лёгкой походкой направилась к выходу. А Ирина набрала номер Степана.

Глава 23

Фёдор был так вымотан ночными поисками Катерины, что выпросил у Дмитрия несколько часов на сон.

– Ладно, не парься, – сказал Соколов, – у меня тоже есть дела. Нужно кое-что проверить. Потом расскажу.

– А когда освободишься – продолжим поиски Николая и Катьки.

Дмитрий знал, как с пользой для дела потратить своё время. Он сел в машину и поехал в сторону Кедровки.

Ребята из охранного агентства, которым он руководил, уже несколько раз докладывали ему, что видели личную машину мэра на трассе, ведущей к этому маленькому селу. Что делал там мэр один, без охраны? Вот это Дмитрий и надеялся выяснить.

Лада сидела за письменным столом и тупо смотрела на телефонный аппарат. Время шло, а набрать номер загородного дома Совы у неё не получалось. Наконец, собравшись с духом, она поочерёдно нажала на шесть кнопок.

– Охрана, – донеслось до неё с другого конца провода.

– Вас беспокоят из приёмной мэра…

Трубка молчала.

– Тимофей Ильич просит вашего хозяина связаться с ним по сотовому.

На другом конце раздались короткие гудки.

«Вот тебе и воспитание», – подумала Лада и вытерла со лба капельки пота. Она была уверена, что её просьбу передадут без промедления. Так и случилось. Не прошло и двадцати минут, как Слепцов вызвал её в кабинет.

– Вот что, красавица, закажи-ка мне столик в «Лазурном» часиков на шесть, – как ни в чём не бывало продиктовал мэр. Настроение у него заметно улучшилось.

Лада сделала пометки в блокноте и молча удалилась. Пусть этот чурбан прочувствует, что обидел её. Но чурбан ничего подобного не чувствовал. Все его мысли были заняты предстоящей встречей.

Слепцов великолепно понимал, что Братство не одобрит его сотрудничество с бывшим членом Ордена, который был изгнан с позором за финансовые махинации. Убрать гадёныша не представлялось возможным. Сова подстраховался со всех сторон: в сейфовых ячейках нескольких банков в разных странах у него лежали не только компрометирующие документы на всех членов Братства, но и их фамилии, должности, адреса. Было там много интересного и на Тимофея Ивановича. В случае безвременной кончины Совы все эти материалы должны быть преданы огласке.

– Ты теперь пылинки должен с меня сдувать, Тим, – сказал как-то московский авторитет Слепцову, – не приведи Господь, свалится мне сосулька зимой на голову или трамвай переедет – всё, кирдык тебе!

И Тимофей Иванович сдувал пылинки с наглого Совы. А тот только посмеивался:

– Не пойму, Тим, чем ты лучше меня?

– Я не краду общие деньги, мало того, вношу в общее дело свой взнос, и немалый.

– Ты хочешь получить вечную жизнь. А я в неё не верю. Я хочу кайфовать здесь и сейчас. А для этого нужен капитал.

– У тебя сколько бабок ни будет – тебе всё мало.

– Ты не прав, Слепцов, мне ещё нужна власть. Безграничная власть. Вот у тебя она есть. А что Братья сделали для меня? Ничего. Так что не грех было немного потрепать их казну.

Тимофей Ильич не стал говорить Сове, что с такой внешностью, как у него, о политике нечего и думать. Он просто постарался свести все контакты с ним на нет.

– Эти чёртовы куклы ещё вспомнят обо мне, ещё попросят вернуться, вот увидишь, будут руки целовать и деньги предлагать. Придёт и мой час.

И вот час Совы пришёл. Слепцов был вынужден признать своё бессилие в поисках китаянки и её мужа. Из двух зол он выбрал меньшее: пойти на поклон к московскому авторитету.

Ровно в шесть вечера он вошёл в небольшой ресторанчик, который располагался в безлюдном районе города. Сие заведение пользовалось дурной славой, и честной народ обходил это место десятой дорогой. Тут обычно собирались наркоманы и торговцы зельем, связываться с которыми никто не хотел. Жители Техногорска были уверены, что заведение крышует местная полиция. А переходить дорогу её начальнику весьма опасно.

Сегодня зал ресторана был пуст. Играла тихая музыка. Официант скучал в углу, изредка лениво перекидываясь парой фраз с барменом. При виде Слепцова оба бойца пищевого фронта оживились.

– Я заказывал столик, – сказал Слепцов, – у меня назначена конфиденциальная встреча. Хочу надеяться, что никто не помешает мне и моему другу. Вы меня понимаете?

Официант кивнул. Он проводил мэра в отдельную кабинку и закрыл дверь. Через мгновение в крохотное помещение вошёл Сова.

Слепцов почувствовал, как его левая щека предательски начала дёргаться. Сова, наоборот, был спокоен и уверен в себе. Он развалился на диванчике напротив Слепцова, вальяжно закинув ногу на ногу.

– Ну, чего звал?

Тимофей Ильич молчал. Вид у собеседника был тот ещё, и даже дорогой костюм и перстень с бриллиантом не могли сгладить впечатление. Лысый череп, огромный квадратный подбородок, и большие тёмные очки, закрывавшие половину лица, существовали как бы отдельно от респектабельной одежды и дорогого украшения.

Сова почесал блестящий затылок:

– Чего молчишь, язык проглотил?

– Сними очки, – попросил Слепцов, – мне не нравится разговаривать с человеком, который прячет глаза.

Сова улыбнулся, продемонстрировав два ряда безупречных вставных зубов, и снял очки.

Слепцов вздрогнул. Он давно знал Сову, но тот никогда не снимал оптику. Теперь Тимофей Ильич понял, почему. Правый глаз авторитета отсутствовал. На его месте красовался безобразный багровый рубец.

Сова остался доволен произведённым впечатлением.

– Чего уставился, хлюпик, не нравлюсь тебе?

Мэр отвернулся, а Сова продолжал:

– Я не баба, чтобы всем нравится или делать пластические операции. Мои шрамы – напоминание о лихих девяностых. Они получены в честных схватках и являются подтверждением мужества, а не детской глупости, как у некоторых.

Тимофей Иванович насторожился. Нет, этот хмырь не мог знать всю его историю… или мог?

– Ты ведь неспроста появился в Техногорске, а, Сова?

Авторитет пожал плечами, вешая очки на нос:

– На охоту приехал. А что, нельзя?

Слепцов нетерпеливо посмотрел на часы:

– Давай не будем терять время и поговорим начистоту. Ты ведь знаешь, что послезавтра в Техногорск прибывает эмиссар Братства?

Сова ухмыльнулся:

– Неверная информация. В город прибудет не эмиссар, а сам Магистр, мистер Берри.

Слепцов побледнел:

– Но почему глава Братства лично решил посетить наш забытый Богом уголок?

В кабинку постучали, и официант занёс поднос с едой.

– Бифштекс с кровью, «Греческий салат», виски, – комментировал он свои действия.

– Кыш отсюда! – рявкнул Сова.

Официант попятился и закрыл за собой дверь. Сова налил себе в хрустальный стакан виски, выпил залпом, крякнул и потянулся за сигаретой:

– Почему, говоришь, мистер Берри мчится сюда, бросив все дела? Хороший вопрос. Слушай…

Лада просидела целый час за туалетным столиком и сейчас разглядывала результат своего перевоплощения. Вместо яркой голубоглазой блондинки на неё смотрела рыжая бестия с зелёными линзами и умопомрачительным макияжем. Лада ещё раз поправила парик, одёрнула вырез на платье и надела шубу, которую никогда не носила по этическим соображениям – всю жизнь она считала себя борцом за права животных. Но от дорогого подарка, который богатый любовник сделал ей пару лет назад, отказаться не смогла.

– Простите меня, бедные соболя и норки! Так нужно для дела.

С этими словами она вышла из квартиры, поймала такси:

– В «Лазурный», быстрее, пожалуйста.

Глава 24

Первое, что бросилось в глаза Дмитрию в Кедровке – красный «джип», который, судя по описанию, мог принадлежать Катерине. Машина стояла во дворе, а рядом суетилась маленькая старушка в пуховом платке и телогрейке. Соколов подъехал к дому и заглушил мотор. Он посмотрел на номера. Сомнений не было. Машина принадлежала Кате.

– Здравствуйте, бабушка, – вежливо произнёс Дмитрий.

Старушка выпрямилась и подозрительно посмотрела на молодого человека:

– Здравствуй, если не шутишь.

– Скажите, бабушка, а где хозяйка этой машины?

– А тебе на что она будет?

– Я её друг.

– Почём мне знать, что ты её друг? А ежели даже и так, то что ж ты девку одну в тайгу отпустил?

Дмитрий вздохнул:

– Да не отпускал я её, сама уехала. В городе её все ищут, волнуются.

– Верю, лихая девка, бесстрашная. Ладно, заходи в избу.

Старушка открыла ворота и впустила Дмитрия в дом.

– Раздевайся, да проходи в спаленку. Там она, сердешная.

Дмитрий скинул дублёнку и заметил, что старушка странно смотрит на него.

– Что-то не так, бабушка?

– Кого-то ты мне напоминаешь, – пробормотала Лукерья Семёновна и прошла вперёд.

Молодой человек вошёл следом за старушкой в просторную светлую комнату и увидел спящую Катерину. Лично он не был с ней знаком, но часто видел фото в газете, где госпожа Голицына печатала весьма острые статейки, да и у Полинки была тьма фотографий любимой подружки.

– Ты не буди её, милок, – шепнула старушка, – доктор ей вставать пока не разрешил.

– Доктор? – Дмитрий побледнел. – Что тут произошло?

Баба Луша потянула его за рукав:

– Пойдём, чайком тебя побалую, да расскажу всё по порядку.

Дмитрий пил чай с вареньем и слушал рассказ доброй женщины.

– Вот так всё и было, – закончила доклад Лукерья Семёновна.

– Катерину нужно срочно везти в город, к настоящим врачам, – взволнованно прошептал Дмитрий.

– Нет, погоди. Василь с сыновьями пошёл за отцом Павлом. Скоро уже в селе будут. Павел её на ноги поставит не хуже городских лекарей. А ты побудь с ней, да и мне спокойнее будет.

– Ладно, – согласился Дмитрий, – только сначала посмотрю, что это за изба такая странная, где по ночам нечистая шалит.

– И всё-таки кого-то ты мне напоминаешь… – пробормотала старушка.

Дмитрий без труда нашёл покосившееся ветхое строение, утопавшее в снегу. Он обошёл избушку и обнаружил следы шин. Значит, оборотень, как окрестила неизвестного старушка, передвигался на вполне современном транспортном средстве.

Дмитрий дёрнул дверь. Она оказалась не запертой. Подсвечивая себе фонариком, он вошёл внутрь. Судя по всему, вчера тут действительно проходил какой-то странный ритуал: на полу начертаны непонятные знаки, в углу валялись огарки свечей, а за печкой Дмитрий обнаружил чёрный балахон.

Побродив по дому ещё несколько минут и прихватив с собой странное одеяние, Соколов решил, что пора возвращаться.

Катерина пребывала в царстве Морфея, но в доме царила суета. В большой горнице за столом восседали четверо мужчин. Центральное место занимала колоритная фигура старого священника. Старушка разливала чай и в очередной раз пересказывала историю чудесного спасения девушки. Увидев Дмитрия, старик вышел из-за стола, подошёл к нему и обнял:

– Ну, здравствуй, внук, не чаял тебя здесь встретить.

– Внук?

Лица присутствующих вытянулись от удивления.

– Не совсем, – рассмеялся Дмитрий, – скорее двоюродный правнук.

– Я же говорила, – прослезилась баба Луша, – что этот молодец кого-то мне напоминает.

– Давненько ты меня не навещал.

– Прости, дед, дела, совсем замотался.

Отец Павел похлопал молодого человека по плечу и усадил за стол:

– Ох уж эта молодёжь, всё у них дела, суета, беготня. Забыли вечные ценности. Ну, да ладно.

Дмитрий достал из пакета чёрный балахон и обратился к местным жителям:

– Я решил обследовать логово вашего оборотня. Вот что я нашёл в избе.

Отец Павел внимательно оглядел находку:

– Ещё мой дед предупреждал, что зло вернётся. Сбылось пророчество. Место это проклятое. Оно просто притягивает к себе всякую нечисть.

– Не верю я, дед, в нечисть. Тем более что под этим одеянием прятался не злой дух, не оборотень, а вполне реальный человек из плоти и крови. И передвигался он на дорогущем внедорожнике, а не в ступе с помелом.

Старик задумался:

– Прошли те времена, когда зло открыто показывало своё настоящее лицо. Теперь оно прячется под личиной порядочности и добродетельности. Нужно научиться видеть зло, как бы оно ни скрывалось, и бороться с ним.

В этот момент в горницу вошла Катерина. Она была бледной и шла неуверенной походкой, пошатываясь из стороны в сторону. Дмитрий подбежал к девушке и помог сесть.

– Здравствуйте, – прошептала Катерина слабым голосом.

Мужчины кивнули.

– Кто Вы? – обратилась она к Дмитрию.

– Дмитрий Соколов, близкий друг Полины и Виктора Васильевича.

– Странно, но мы ни разу не встречались у Лебедевых…

Катя настороженно посмотрела на молодого человека.

– Не волнуйся, девочка, Димитрий – мой внук, – успокоил Катю старик, – а я отец Павел. Слышала про такого?

Катя кивнула и слабо улыбнулась:

– Я искала Вас. Мне нужно с Вами поговорить.

– Говори, дочка, тут все свои.

– Сначала, – Катя обвела взглядом мужчин, – я хочу поблагодарить всех за моё чудесное спасение. А теперь о цели моего визита. Несколько месяцев назад в этих местах должна была появиться девушка, китаянка, которая искала Вас, отец Павел, а несколько дней назад сюда прибыл её муж, американский писатель. Вся эта история связана с убийством и исчезновением людей. Я думаю, что в этих местах существует секта, некий филиал китайского «Чёрного Братства», члены которого верят в старинное пророчество. Я тоже знаю это пророчество. В нём говорится, что если у избранной женщины с родимым пятном в форме лотоса родится мальчик с такой же отметиной, то он избавит мир от зла и насилия навсегда. Но если мальчик родится с пятном в форме полумесяца, много несчастий принесёт он на нашу землю. И этой избранной стала Лия, китаянка. В Штатах за ней шла настоящая охота. Молодая женщина была вынуждена тайно бежать в Россию. К Вам, отец Павел, на Святую Землю.

В комнате воцарилось молчание.

Старый священник задумался:

– Допустим, на минуту, что я знаю, где находится Лия. Но зачем она тебе?

Катерина пожала плечами:

– Я просто хотела убедиться, что эта женщина действительно существует, а не является плодом моей фантазии или даже скорее массового психоза.

Старик немного помолчал, что-то обдумывая, а потом тихо заговорил:

– Да, девочка, она действительно существует. И она находится в надёжном месте – там, где никто не сможет её найти. Ей ничего не угрожает. А вот тебе и твоим друзьям грозят большие неприятности. Поэтому я бы советовал всем вам провести несколько недель на Святой Земле.

Он посмотрел на внука:

– Возьмите отпуска, и милости прошу в тайгу, любоваться зимними пейзажами.

Катя вопросительно посмотрела на старика:

– Но ведь женщинам закрыт вход в мужской монастырь.

Отец Павел улыбнулся:

– Монастыри на Руси и создавались для того, чтобы в лихие времена укрывать в своих стенах тех, кому нужна помощь и защита. Сейчас защита нужна вам.

Катерина покачала головой:

– Я не могу. Спасибо, но нет. Мой хороший друг пропал, пропал и американский писатель, ещё один человек убит. Я не могу прятаться на Святой Земле. Я должна во всём разобраться.

– Ты, Катюш, не суетись, – улыбнулся Дмитрий, – погости у деда, подыши свежим воздухом, а мы найдём твоего друга. Пойми, если бы не твоё исчезновение, мы с Фёдором сейчас бы занимались именно этой проблемой, а не искали тебя денно и нощно.

– Значит, по-вашему, я просто путаюсь под ногами, мешаюсь, – фыркнула Катька, – а ведь именно я начала распутывать эту историю. И что же, теперь Катя никому не нужна? Иди, Катя, любуйся зимними пейзажами! Спасибо большое.

Девушка встала из-за стола и подошла к окну. Слёзы солёными струйками катились из глаз, но она скорее согласилась бы умереть, чем показать собравшимся свою обиду.

Отец Павел подошёл к девушке и обнял за плечи.

– Не гневайся, дочка, не давай злым духам повода для радости. Коли таково твоё решение – действуй, но осторожно. А коли передумаешь – я всегда буду рад видеть тебя и твоих друзей на Святой Земле. Димитрий знает, как туда добраться.

Катя шмыгнула носом и с благодарностью посмотрела на старика.

– Батюшка, – подал голос Василий, – а что нам делать с этими иродами, которые устраивают в Кедровке ночные оргии?

– То, что и деды ваши делали – изловим их. А там будет видно, чего они боятся – света белого, водицы святой или правосудия. Но ясно одно: зло должно быть наказано. А пока молитесь.

Мужчины стали пить чай, а Катерина кинулась собирать вещи.

– Молодость! – рассмеялся Отец Павел. – Только была при смерти, а уже носится, как веретено. Но ты, Дмитрий, все-таки покажи её доктору.

– Не волнуйся, дед, обязательно покажу. И в первую очередь психиатру. Пусть поставит ей мозги на место. А то больно шустрая.

Через час Дмитрий с Катериной уже мчались по трассе, ведущей в Техногорск. Ко всеобщему удивлению, Катя быстро согласилась оставить свою машину в Кедровке, под присмотром бабы Луши. Девушка была ещё слаба и не решилась сесть за руль огромного «джипа».

Глава 25

Лада вошла в пустой зал ресторана и опешила: неужели она опоздала? Тимофея Ильича здесь не было. Она села за столик и заказала кофе. Что делать дальше? Но тут она увидела официанта с подносом. Он деловито свернул за угол и постучал в неприметную дверь. Лада встрепенулась. Кабинки! В этом ресторане кроме основного банкетного зала есть ещё и кабинки!

Девушка дождалась, когда официант выйдет и скроется на кухне. Быстрее молнии она пересекла зал и остановилась около заветной двери. Из комнаты доносились голоса. Один она узнала – он принадлежал любимому начальнику, а вот голос второго человека слышала впервые.

Лада прислонилась к двери.

– Мистер Берри не станет церемониться с тобой, поверь мне, господин мэр. Твой труп найдут в лесу, обезображенный до неузнаваемости голодными волками.

Лада закусила губу, чтобы не закричать.

– Поэтому я и позвал тебя, мне нужна помощь.

– Помощь? Это можно, тут только вопрос в цене.

– Сколько? – Голос мэра был тихим и подавленным.

– Два лимона зеленью.

– Два лимона?

Собеседник Слепцова противно хихикнул:

– Вот видишь, как высоко я ценю твою жизнь, Слепень! Но это ещё не всё. Ты должен приложить все силы, чтобы Братство доверило мне маленький городок. Очень хочу стать мэром, как и ты. Чем я хуже?

В кабинке воцарилось молчание.

– Ладно, Сова, – наконец проговорил Слепцов.

– Но и это ещё не всё. Пообещай, что ты будешь меня слушаться и делать то, что я говорю.

– А у меня есть выбор? – грустно усмехнулся Тимофей Иванович.

– Да ты кушай, Слепень, кушай, ты ведь любишь жрать сырое мясо с кровью. А я буду задавать тебе вопросы. Итак, первый: что случилось с той девкой в Кедровке, которая выследила тебя?

– С журналисткой? – спросил мэр.

– С ней.

– Понятия не имею. Пришлось оглушить маленько. Думаю, что оклемалась на морозе, добралась до избы…

– Совсем ты из ума выжил. Неприятностей захотел?

– О каких неприятностях ты говоришь? Она уже пыталась меня скомпрометировать, да только ничего не получилось.

– Хватит разводить сопли. Девку надо кончать. Пару ребят я направлю в Кедровку, а Малыш отправится к ней домой, вдруг она решит вернуться в город. Сообразим несчастный случай. Дружки этой девки должны исчезнуть. Хотя бы на время, нечего под ногами путаться.

Лада плотнее прижалась к двери. Видимо, Сова звонил кому-то по мобильному. Он приказал отправить двух бойцов в Кедровку и назвал адрес, где должен был появиться таинственный Малыш.

– Ты ещё держишь у себя Малыша?

Сова расхохотался.

– Это мой сувенир, память о Братстве.

– Значит, это карлик прикончил бомжа.

– Догадливый ты, Слепень. Он оказал тебе бесплатную услугу. Я случайно узнал, что человек, биографией которого ты владеешь, оказался живучим. Пока он жил, ничего не помня, среди бомжей, опасности для нас он не представлял. Но вот суета с электричками мне сразу не понравилась. Представь, какой мог бы разразиться скандал, если бы он попал в Знаменск и всё там выяснил! Чудо, что по пьяни он залез в электропоезд, идущий в обратном направлении, и поехал в депо!

– А зачем твой маленький уродец поплёлся за ним в морг?

– Не называй Малыша уродцем. Он вполне симпатичный парень. А поплёлся, как ты говоришь, в морг он потому, что вещицу ценную потерял. Когда он профессора того… Тот схватил Малыша за шею и сорвал с него цепочку, на которой висел ценный амулет. В морге мой маленький друг не стал копаться в вещах, а сгрёб всё в баул и притащил мне. Даже врача обыскал, на всякий случай. Так ко мне попала очень интересная информация. Я узнал много важного, очень важного. Хотел я сначала американца прикончить…

– Ты с ума сошёл! – закричал мэр. – Именно этот американец и должен был вывести нас на след девчонки. Мои ребята ждали его на вокзале. А он как сквозь землю провалился.

– Не горячись, Слепень. Твои ребята его ждали, а мои взяли.

– Он жив?

– Скорее жив, чем мёртв. Сидит у меня на дачке в подвальчике и бормочет пакости.

Лада услышала в коридоре шаги и отпрянула от двери. Ей навстречу шагал официант. Он настороженно посмотрел на девушку:

– Вы что-то тут ищите?

– Дамскую комнату, – ослепительно улыбнулась Лада.

– Так это в другом месте. Пойдёмте, я Вас провожу.

Он взял Ладу под локоть и провёл через банкетный зал к двери с буквой «Ж».

– Благодарю, – пропела Лада.

Она зашла в дамскую комнату и попыталась успокоиться. Сердце выпрыгивало из груди. Пожалуй, Иришка права. Не на того парня она глаз положила.

Рассчитавшись, она вышла на улицу. Лада знала, куда ей нужно ехать. Негнущимися от волнения пальцами она набрала номер Ирины.

Глава 26

Фёдор просто потерял дар речи, когда увидел на пороге своей квартиры Катьку в сопровождении Дмитрия. Он не знал, чего больше ему хотелось сделать в данный момент – убить непоседливую подругу или прижать к себе и больше никуда не отпускать. Слава Богу, на помощь пришла мать, Зоя Андреевна. Она знала, какие чувства испытывает к этой девушке сын, но, будучи мудрой женщиной, никогда не лезла со своими советами и нравоученьями. Катя ей очень нравилась. Именно такой, по мнению Зои Андреевны, и должна быть её будущая невестка. Только умная, самостоятельная и независимая женщина могла бы составить пару её сыну, а что до мелких недостатков, то у кого их нет.

– Ну что же вы стоите на пороге? – засуетилась Зоя Андреевна. – Проходи, Катюша, и Вы, молодой человек, проходите.

– Где ты её нашёл? – процедил Фёдор на ухо Дмитрию.

– Потом расскажу.

– Мог бы и позвонить, а ещё друг называется!

– Телефон в тайге не берет.

Зоя Андреевна накрыла на кухне стол.

– Давайте, ребята, обедайте, а я не буду мешать.

Катя только сейчас почувствовала, как проголодалась. Она за обе щеки уплетала кулинарные шедевры Зои Андреевны и совсем не обращала внимания на суровые взгляды, которые Фёдор периодически на неё бросал.

– Ну, что, поела? – нетерпеливо пробурчал Стрельцов.

– Сейчас, сейчас, ещё салатика, если можно, – с набитым ртом пробормотала Катька.

Дмитрий усмехнулся:

– Интересно, сколько еды может поместиться в столь хрупкую барышню?

Катерина покраснела и отодвинула тарелку:

– Ладно, живодёры, пытайте.

Соколов рассказал о своей поездке в Кедровку.

– Ещё друг называется, – повторил с горечью Фёдор, – мог бы и меня прихватить.

Он никак не мог простить Димке того факта, что тот обнаружил Катерину и привёз в город. А ведь именно Фёдор должен был предстать перед девушкой в роли спасителя.

– Да откуда же я знал, что госпожа Голицына умудрится получить палкой по голове не в нашем замечательном городке, где этого можно ожидать, а в глухом селе? – оправдывался Дмитрий.

Катька надулась и отвернулась к окну:

– Обо мне обязательно говорить в третьем лице?

Фёдор подошёл к девушке и обнял её:

– Ты меня очень напугала. Но из всего услышанного я могу сделать вывод: оставлять тебя одну я больше не намерен.

– Это ещё почему? – удивилась Катерина.

– Во-первых, потому, чтобы ты ещё каких-нибудь глупостей не наделала, а во-вторых, велика вероятность, что тебя захотят попросту добить.

Катя побледнела, а Фёдор продолжал:

– Жить будешь у меня. Квартира большая. Займёшь комнату моей сестры. Она учится в Питере и ещё долго тут не появится. Вещи мы перевезём прямо сейчас. Отвезёшь нас за вещами, Димон?

Дмитрий кивнул. Он был уверен, что Катьке грозит серьёзная опасность. А рядом с Фёдором шанс попасть в беду сводился к минимуму.

Зоя Андреевна была рада тому, что Катерина согласилась пожить в её доме.

– Вы уж не задерживайтесь, ребята. А я мигом комнату подготовлю.

Дмитрий подъехал к дому, где жила Катя, уже глубокой ночью. Девушка вышла из машины и с тоской поглядела на тёмные окна своей квартиры. Ей показалось, что занавеска на кухне колыхнулась. Но Катя отогнала странное видение, списав это на страх и усталость.

– Мы мигом, – сказал Фёдор.

Дмитрий щёлкнул пультом сигнализации:

– Ну, уж нет, я с вами, друзья мои. Только Стёпке сообщу, что все живы и здоровы.

Он достал мобильник и набрал номер друга. В трубке слышались короткие гудки. Соколов спрятал телефон и пошёл к дому.

Катерина долго копалась в карманах в поисках ключей. Когда связка всё-таки нашлась, девушка не могла попасть ключом в замочную скважину. Фёдора это стало раздражать. Он забрал ключи и первым шагнул в открывшуюся дверь. То, что случилось дальше, показалось Кате продолжением её кошмара в Кедровке. В считанные секунды Фёдор был сбит с ног. В тусклом свете уличных фонарей девушка различила тень маленького человека в чёрном балахоне. Тень металась над Стрельцовым в немыслимом темпе, нанося удары. Фёдор тоже выделывал нечеловеческие па, пытаясь защититься. Но коридор был настолько узким, что огромному мужчине нелегко уворачиваться от маленького проворного создания.

Дмитрий появился вовремя. Он оттолкнул Катерину и влетел в квартиру. Через несколько секунд бой закончился. Пыхтя и матерясь, парни скрутили карлика. Катерина осторожно по стеночке протиснулась к выключателю. Вспыхнувший свет ослепил маленького морщинистого человечка, тело которого покрывал изорванный балахон. Он зарычал, скинул с себя двух здоровенных мужиков, достал из одежд маленький флакон и залпом проглотил содержимое. Через мгновение маленькое тельце забилось в судорогах и вскоре затихло.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила Катя.

– Яд, видимо, очень сильный.

Девушка смотрела на карлика и вспоминала старую китайскую легенду. Этот человек, несущий смерть, словно прошёл сквозь века для того, чтобы убить её. Руки, закованные в железные перчатки с длинными острыми когтями, были покрыты кровью. Фёдор в растерянности стоял над карликом и не замечал, как из разорванного плеча стекала алая струйка.

Катерина сползла вниз по стенке и потеряла сознание.

Очнулась она в просторной комнате на мягкой кровати. В углу горел ночник. Рядом на кресле сидела Зоя Андреевна и вязала.

– Слава Богу, детка, ты пришла в себя.

– А где этот ужасный карлик? – спросила Катя, едва шевеля пересохшими губами.

– Никаких карликов тут нет. Это тебе после аварии примерещилось.

– После какой аварии?

Зоя Андреевна поправила одеяло:

– Так Федя сказал, что вы попали в аварию. Он повредил плечо. Десять швов в больнице наложили, а ты головой ударилась.

Ещё Фёдор предупредил мать, что Катька во сне может нести бред. Так и вышло. Карлики какие-то примерещились. Но Зоя Андреевна решила не рассказывать это девушке. Она напоила её и, убедившись, что та стала засыпать – вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь.

– Где Федя? – сквозь сон спросила Катя.

– Не волнуйся, они с Димочкой должны что-то уладить с полицией. Фёдор звонил, скоро будет дома.

Дмитрий и Фёдор совершенно не планировали что-то улаживать с местной полицией. Они мчались на огромной скорости в Кедровку. Дмитрий вёл машину, а Фёдор молился, чтобы их не остановили представители автоинспекции – в багажнике мужчины везли труп.

Глава 27

Лада рыдала на плече у Иришки так отчаянно и горько, что почти весь рукав домашнего халата хозяйки дома стал влажным и грязным от растёкшейся туши гостьи. Иришка несколько раз пыталась отцепить от себя расстроенную подругу, но та только крепче сжимала её локоть. Степан терпеть не мог сырости, поэтому решил удалиться под благовидным предлогом, оставив девушек наедине, но тут Лада перестала голосить и твёрдым голосом произнесла:

– Сядь, Степа, мне надо рассказать что-то очень важное.

Она вытерла салфеткой остатки туши, стянула рыжий парик и залпом выпила настойку пустырника, которую Иришка минут двадцать безуспешно пыталась влить в неё.

– Моя жизнь кончена, – театрально вздохнула Лада, – мой кумир, мой идол, мужчина моей мечты оказался простым бандитом.

– Это она про кого? – шёпотом спросил Степан у Иришки.

– Про Слепцова, естественно, – так же тихо ответила та.

А Лада продолжала:

– Я подозревала, что с Тимом творится что-то не то. Как такой видный мужчина к сорока годам мог оставаться холостым? Такого просто не могло быть. Таких красавчиков разбирают ещё в детском саду.

Терпение Степана начало лопаться:

– Девчонки, может, вы поговорите без меня о всех прелестях нашего мэра?

Он попытался подняться, но Лада произнесла командным голосом:

– Сидеть. Сейчас дойду до сути.

– Хотелось бы побыстрее, – пробурчал Степан, но, поймав тревожный взгляд Иришки, замолчал.

– В общем, так, – продолжила Лада, – ты, подруга, меня, конечно, предупреждала. Но мне нужно было убедиться самой в том, что Слепцов отпетый негодяй. Поэтому сегодня я принарядилась и поехала в ресторан, где должна была состояться встреча мэра с Совой.

Степан присвистнул.

– Я подслушала странный разговор. Понять ничего не смогла, но постараюсь изложить всё, что запомнила.

Память у Лады была феноменальной. Она изложила услышанный диалог со всеми подробностями и деталями. Чем дольше она говорила, тем мрачнее становился Степан.

– Ну, а потом меня засёк официант, пришлось прикинуться заблудившейся овцой.

– Кем? – переспросила Иришка.

– Ну, овцой, которая мечется по ресторану в поисках дамской комнаты.

– И тебе поверили?

– А то. Иначе не сидеть мне с вами сейчас.

Девушки повернулись к Степану. Тот молчал, почёсывая затылок.

– Что ты молчишь? – не выдержала Иришка.

– Думаю. Значит, так, девчонки, вы сейчас выпьете коньячку, чтобы расслабиться – и баиньки. А мне нужно смотаться в одно место…

С этими словами он накинул тяжёлый пуховик и выбежал на улицу.

Степан поочерёдно набирал номера Фёдора, Димки и Катерины. Но первые два абонента оказались недоступны, телефон третьего вообще выключен. Стрельцов не сомневался, что таинственного Малыша направили домой к Катьке. Значит, девушке угрожала опасность. Он подъехал к дому Катерины и, перепрыгивая через несколько ступенек, влетел на нужный этаж. Дверь квартиры оказалась запертой.

Стрельцов прислушался. В пустой квартире царила тишина. Потоптавшись ещё минут пять у порога, он спустился вниз и закурил.

– Куда опять все делись? Вот идиоты! – в сердцах процедил он.

В этот момент в кармане запищал мобильник.

– Стёпка, – донёсся голос Дмитрия, – у нас тут такие дела творятся… в общем, сообщаю тебе, что все почти живы и практически здоровы. Завтра утром встретимся у тебя в конторе.

Стрельцов ничего не успел ответить. В телефоне послышались короткие гудки.

– В конторе, так в конторе, – сам себе сказал Степан и завёл машину.

Глава 28

После отъезда Катерины и Дмитрия в избе бабы Луши был организован штаб военных действий. Мужчины ещё долго сидели за столом и разрабатывали стратегические планы поимки не то оборотня, не то человека. Наконец, решили ловить супостата как во времена дедов, всем миром.

Василий помчался в маленькую местную церковь, и через несколько минут над тайгой разнёсся тревожный звон колоколов, собирающих народ на площади. Люди выходили из домов и шли к храму, где их ждал Отец Павел.

– Миряне! – начал он. – Зло опять вернулось на нашу землю. Защитим её от бед и напастей!

Священник рассказал сельчанам о последних событиях и попросил их совета.

Толпа зашумела:

– Засаду устроим! Дежурить будем по очереди! Спалим логово оборотня!

– Значит, так, – подытожил Василий, – ночью мужики будут нести вахту, а днём бабоньки подежурят.

Возглавить женский батальон взялась супруга Василия, Евдокия.

– Значит, так, – сказала она, – ночью мы дежурить будем, а днём мужики вахту понесут.

Она упёрлась пудовыми кулачищами в то место, где когда-то находилась талия.

– Да, бабоньки?

– Это почему же так? – спросил Василий супругу.

– Мы не курим, а значит, не будем выбегать каждые пять минут на улицу и привлекать внимание, или пускать дым из окон. Мы не пьём, а значит, греться спиртным не станем. Ну и самый веский аргумент – дома дел полно. Скотину покормить, коров подоить, обед приготовить. Что, это вы за нас сделаете?

Женщины одобрительно зашумели.

– Добровольцы, пять шагов вперёд!

К Евдокии подошли шесть женщин. Она отобрала двоих, таких же статных и видных дам, как и сама.

– Значит, одевайтесь теплее, ты, Симка, ружьишко у мужа возьми. Через час идём на патрулирование.

Винт и Леший мчались в Кедровку в дурном настроении. Телефонный звонок шефа раздался, как всегда, не вовремя. Лихие бойцы только приехали в шикарную сауну, чтобы в тесном, почти семейном кругу отметить день рождение своего друга и соратника. Столы ломились от еды и спиртного, девочки прибыли, одна краше другой. Винт уже положил глаз на черноволосую пышную Шурочку. Как вдруг Шеф, будь он неладен, приказал срочно ехать к черту на кулички, в проклятую Кедровку. Мало того: найти и прикончить там довольно известную в городе журналистку.

Винту это задание было не по душе. Во-первых, он считал себя бойцом, а не киллером. Убивать беззащитную девчонку ему казалось аморально. Вот если бы перед ним стоял вооружённый до зубов мужик… А во-вторых, об этой Кедровке ходили пренеприятнейшие слухи. Люди говорили, что там опять оборотень объявился. Иметь дело с нечистой силой Винту не хотелось. Но Сову он боялся больше всех чертей и оборотней вместе взятых.

Леший тоже пребывал в дурном расположении духа. В отличие от Винта, он успел пропустить пару рюмок за здоровье именинника и надеялся на продолжение. Об оборотне он тоже слышал, боялся, и был на гране нервного срыва. Леший бормотал проклятья, нервно курил, стряхивая пепел мимо пепельницы, чем сильно раздражал Винта.

– Слушай, Винт, а что будет, если мы наткнёмся на этого нелюдя?

– Не дрейфь, отстреляемся.

– Ты что несешь? Его такие пули не возьмут, серебряные нужны.

– Ну, так дуй в магазин и купи набор юного охотника на нечистую силу.

Леший обиделся:

– Я тебе серьёзно, а ты шутишь. Вот посмотрю, что будешь делать, когда встретишься с ним нос к носу.

Винт почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, но не подал виду, что тоже нервничает.

– Лучше думай о деле, а не об оборотнях. Найдём девчонку, и ты её прикончишь.

– Я? – испугался Леший. – А почему я, а не ты?

– А потому, что я тут командую, дебил. Ты должен слушаться меня.

Лешего опять затрясло. Он никогда не стрелял в человека. Боец достал из-за пазухи плоскую бутылку коньяка, прихваченную с праздничного стола, и сделал несколько глотков.

Винт покачал головой:

– Подарила же мне судьба напарника-идиота!

Он включил погромче музыку и прибавил скорость.

Леший смотрел в окно. Дорога шла вдоль густого леса, над которым зловеще склонилась огромная жёлтая луна.

– Стой, Винт, мы, кажется, поворот проскочили.

Винт даже не притормозил.

– Нам по другой дороге. Зачем ехать через всё село? Светиться там, когда можно въехать с другой стороны, прямо к пункту назначения.

– А ты уверен, что девчонка ещё в этой избе? Может, кто подобрал её?

– Может и подобрал. Тогда будем прочёсывать село. «джип» её не выезжал из Кедровки, это факт, иначе шефу бы доложили. Значит, она ещё там.

– Так как мы её уберём, если народ вокруг будет?

– Тупой ты, Леший, мы вывезем её в тайгу, а там ты пиф-паф и концы в сугроб.

Широкая дорога сменилась узкоколейкой. Машина тряслась и пыхтела, но вот фары осветили очертание избы. Леший сделал ещё пару глотков из бутылки и переложил пистолет в карман. Так спокойнее.

Луна спряталась, горизонт окрасился багровыми тонами, когда машина подъехала к ветхому строению.

– Слышь, Винт, не нравится мне это.

Винту это тоже не нравилось. Но он, скрипя зубами, покинул такое тёплое и безопасное транспортное средство и стал по сугробам пробираться к домику. Леший следовал за ним, шаг в шаг, озираясь по сторонам и стараясь не отставать. Ветхие ставни скрипели и стучали о деревянные стены, ветер выл в дымоходе, наводя мистический ужас. Леший стал креститься и вспоминать молитвы.

Бойцы уже почти дошли до крыльца, как вдруг услышали протяжный звериный вой.

– Винт, – прошептал Леший, – пошли отсюда, я больше не могу.

Он уже развернулся, чтобы бежать назад, к машине, как вдруг в свете фар, которые Винт не погасил, увидел огромного волка. Серое чудовище скалило зубы неимоверных размеров и сверкало красными глазами. Леший издал протяжный вопль и повалился на колени в снег. Винт обернулся, увидел волка и зашипел на напарника:

– Дебил, скорее в избу. Там спрячемся.

– Нет, – рыдал Леший, – там его логово! Конец нам пришёл.

Винт сделал несколько шагов к крыльцу, распахнул дверь и втащил внутрь хнычущего товарища.

Дальше всё произошло так быстро, что бойцы ничего не успели понять. На них навалилось что-то большое и тяжёлое.

«Это конец!» – подумал Винт перед тем, как потерять сознание.

Очнулись горе-киллеры от холода. Было совсем светло, яркое солнце, отражаясь от снега, пробивалось в окна. Винт не мог пошевелить конечностями. К его огромному счастью, и руки, и ноги у него присутствовали, но были крепко связаны бельевыми верёвками. Леший стонал в углу. Винт хотел было подняться, но наделал много шума. Дверь в соседнюю комнату отворилась и перед ним предстала баба неимоверных форм. Рост у неё приближался к двум метрам, а вес… Должно быть, в своём тулупе и валенках она весила не менее двух центнеров.

– Очнулись, супостаты, – басом пропела гром-баба.

Леший съёжился, а Винт с возмущением посмотрел на женщину:

– Это мы-то супостаты! Поразвели у себя в деревне нечистую силу, честным людям проходу не даёте.

– Ой, честные нашлись, – из-за спины женщины-великана появилась дама таких же размеров, но намного моложе, – честные люди не шастают по ночам по чужим сёлам и не носят при себе столько оружия.

Винт позеленел. Судя по всему, эти досужие бабы обнаружили в его машине ящик с оружием, который Сова приказал ещё несколько дней назад спрятать в тайнике. Содержимым ящика можно было вооружить небольшую армию.

– Вы идиотки, – начал было Винт, – вы не знаете, с кем связались…

– А вот это мы сейчас и узнаем!

Женщины расступились, и в центре комнаты появились два молодых человека. При взгляде на них Винт понял, что дела его – труба.

Леший начал приходить в себя. Он открыл глаза и попытался сесть. Вокруг было много людей. Людей! Леший так обрадовался, что готов был петь от счастья. Вдруг в комнате появился волк, тот самый, из его ночного кошмара. Он уставился на пленника и зарычал. Леший подкатил глаза и потерял сознание.

– Ох, и хилые вы, бандюги! – вздохнула гром-баба. – От вида обычного пса в обморок падаете.

– Пса? – переспросил Винт.

– А ты думал, это волк? – рассмеялась женщина помоложе.

– Нет, мы решили, что это местный оборотень, – серьёзно сказал Винт.

Женщины чуть не свалились от смеха.

– Слышал, Дружок, ты у нас теперь оборотень.

Огромный пёс вильнул хвостом и скрылся из поля зрения Винта.

Один из мужчин присел возле бойцов и серьёзно сказал:

– Начнём с самого лёгкого вопроса: кто вы и какова цель визита в Кедровку?

– Ладно, Димка, – сказал второй, – я только женщин провожу, и начнём пытку.

– Нет, – побелел Винт, – не надо нас пытать, я всё скажу.

– Что, Федь, поверим ему? Давай, говори.

Глава 29

Тимофей Иванович чувствовал себя неважно. Всё тело ломило, голова раскалывалась, ноги не слушались. Он позвонил на работу и предупредил, что несколько дней проведёт в постели. Страх сменился полной апатией и безразличием. До приезда Магистра Чёрного Братства оставались целые сутки, но Слепцов прекрасно понимал, что не успеет выполнить задание господина Берри. А всё начиналось так хорошо…

Тридцать лет назад, схоронив деда Агея, пятнадцатилетний юноша вышел из тайги к людям. В глухой деревне жители оказались добрыми и приветливыми. Они приютили бедного сироту. Парень оказался смышлёным и работящим. Да вот только со странностями. Каждое полнолуние он куда-то испарялся из деревни. А возвращался в разодранной одежде, окровавленный и усталый. Люди стали шушукаться, что не к добру появился странный молодец в их селе. От греха подальше отправили его в город, где он оказался в интернате. За стены этого заведения его не выпускали, мясом с кровью не кормили, да только в полнолуние начиналась у мальчика настоящая ломка. Тело пронизывали судороги, изо рта шла пена, глаза подкатывались. Приговор врачей был суров: эпилепсия.

Друзей юноша себе не нажил. Зато всё время посвящал учёбе, и за два года добился поразительных результатов. Как его тогда звали? Владимир Михайлович Литвиненко. Так окрестили мальчика в интернате в честь учителя труда. Имени своего парень не помнил, или не хотел называть. Два года пролетели как в тумане.

А потом началась вольная жизнь. Владимир поступил в ВУЗ и, на удивление всем, окончил его с красным дипломом. Но специальность получил какую-то странную, невостребованную в здешних местах, да и не мужскую: учитель истории.

Преподавать в школу не пошёл, просто одним прекрасным летним утром после получения диплома и выпускного бала, странный юноша исчез. Никто не знал, куда он делся, да это никого и не интересовало: однокурсники сторонились нелюдимого парня, а любимой девушки у него не было – Владимир комплексовал из-за безобразного шрама на левой щеке.

Никто и представить не мог, что, получив диплом, Литвиненко двинет в Москву. Да не просто так, а с огромными деньгами – пригодился золотой запас Агея. Владимир мог себе позволить жить припеваючи, не вкалывая в поте лица и не думая о завтрашнем дне. Он купил квартиру и начал изучать в библиотеках литературу, посвящённую долголетию. Рецепт вечной молодости не давал ему покоя. А потом он стал путешествовать. Китай, Япония, Индия. Смышлёный по природе, молодой человек впитывал в себя знания и учения великих народов. Но тайны вечной жизни так и не постиг.

И вот однажды судьба свела его с учёным-генетиком Клаусом Лихманом. Клаус был немцем по происхождению. Но работал в Китае. Он возглавлял частную научную лабораторию, где пытался создать вакцину против смерти. Владимир оказался находкой для учёного. Именно на нём Лихман стал испытывать свои препараты. Но результатов не было. Более того, однажды молодой человек чуть не умер от порции очередного зелья.

И вот тогда Литвиненко и узнал о чудесных результатах, которых сумел добиться русский профессор Лебедев. Вдобавок ко всему, профессор жил и творил в родном городе Владимира, в Техногорске. Правда, институт, где работал Лебедев, закрыли, но это было неважно. Профессор мог продолжать свои исследования где угодно. Множество международных научных центров предлагали ему свои базы. Но упрямый учёный отказывался. Литвиненко не мог упустить шанса поговорить с чудаком, но потерпел поражение. Никакие доводы не смогли убедить упрямого пожилого человека продолжить работу. Владимир был в отчаянии.

Но судьба была благосклонна к нему. Вернувшись в Китай, он познакомился с Джимом Берри. Джим был уверен, что только благодаря постоянному обновлению крови человеческий организм может жить вечно. И кровь эта должна поступать к избранному всеми возможными путями. Пить кровь, переливать кровь, заставить собственные клетки обновлять кровь быстрее, чем это им указано генами – такой была теория Берри. Тогда Владимир вспомнил деда Агея…

Совместными усилиями высоко в горах, в пещерах, была создана секретная лаборатория. Джим собрал талантливых, но не отягощённых муками совести учёных. Опыты проводились на живых людях, но Владимир уже не хотел рисковать собой. Джим периодически поставлял в горную лабораторию новые партии взамен использованного материала. Как Берри умудрялся доставать живой товар, Владимир не знал. И знать не хотел. Его интересовали только результаты. И результаты были. Он добросовестно финансировал исследования и не совал нос туда, куда не надо, а всю чёрную работу делал Джим.

Вот только однажды попал Литвиненко не в то место. Каким ветром занесло его в одну из лабораторий, он и сам не знал. Но то, что он там увидел, повергло мужчину в шок. Владимир понял, что Джим не так прост, и наряду с исследованиями в области омоложения организма ведёт свою игру. В этой лаборатории Берри создавал монстров. Маленькие люди – карлики, лишённые воли, но одарённые неимоверной силой, ловкостью и выносливостью могли стать великолепным оружием в руках фанатиков или просто бандитов. Тогда Владимир решил, что это бизнес и ничто иное. Он даже задал вопрос Джиму, как тот думает распорядиться живым оружием. Но Берри сильно разозлился. Он вызвал охрану, которая подчинялась только ему, и на три дня посадил Владимира в подвал. Чего только ни передумал испуганный мужчина за это время. Но в одном он был уверен: живым выбраться из лаборатории ему не удастся.

Утром четвёртого дня дверь его темницы отворилась. На пороге стоял Джим.

– Мне надо поговорить с тобой, – сказал он серьёзно, – и от твоего ответа зависит, останемся ли мы партнёрами, как раньше, или ты станешь одним из узников этих подвалов. Но хочу предупредить тебя сразу: участь у них незавидная.

– Чего ты хочешь? – чуть шевеля пересохшими губами, спросил Владимир.

– Я хочу посвятить тебя в великую тайну, в тайну, дающую беспредельную власть и силу. Ты сможешь стать одним из нас, одним из избранных. Или…

Владимир был так напуган и обессилен, что готов был согласится на всё.

– Сейчас тебя выпустят отсюда. Ты сможешь поесть и принять душ. А вечером я жду тебя в своём кабинете. И не вздумай бежать. Не наделай глупостей.

Владимир и не думал бежать. Лаборатория находилась высоко в горах, вдали от дорог и цивилизации. Он решил принять все условия Берри. Целью его было одно: выжить любой ценой.

Вечером, как и было велено, Владимир в сопровождении охраны появился в кабинете Джима. В просторной комнате горели свечи, а за столом сидело шесть человек. Лиц присутствующих Владимир не видел. Собравшиеся прятали их под капюшонами чёрных плащей. Один из них поднялся и сказал:

– Братья! Хочу представить вам своего партнёра, Владимира Литвиненко. Он русский.

Люди в капюшонах сидели неподвижно.

– Вы можете задавать ему любые вопросы, – продолжил Джим, – и после решите, сможем ли мы принять его в своё Братство.

– Твоя мечта? – спросил один из них.

– Бессмертие, – откровенно ответил Владимир.

– Твои возможности? – спросил другой.

– Я очень богат, – дрожащим голосом произнёс Литвиненко.

– Сможешь ли ты убить ради великой цели?

– Да.

– Сможешь ли ты хранить тайну?

– Да.

– Сможешь ли ты подчиняться?

– Смогу.

– Ты можешь идти, – сказал Джим, – жди решения в соседней комнате.

Те несколько минут, что Владимир провёл в соседнем помещении, показались ему вечностью. Наконец его пригласили войти в кабинет.

– Мы решили, что ты можешь стать членом Братства, – сказал Джим, – но помни, если ты предашь нас или кому-нибудь раскроешь нашу тайну – тебя ждёт мучительная смерть. А теперь знакомься.

С этими словами Джим представил Владимиру всех собравшихся. Это были довольно известные и влиятельные люди из Европы, Азии, Америки и даже Африки.

– Что я теперь должен делать? – шепнул Владимир на ухо Джиму.

– Иди к себе. Завтра я всё тебе расскажу.

Покинув кабинет Берри, Литвиненко с облегчением обнаружил, что охрана исчезла, и он снова получил право свободного передвижения.

Дальше жизнь Владимира вернулась в прежнее русло, будто и не висела на волоске всего сутки назад. Утром Джим, как и обещал, рассказал ему об Ордене Чёрного Братства, о целях и задачах, о его могущественных сторонниках. Из всего этого Владимир сделал выводы, что попал в одну из многочисленных сект, мечтающих о мировом господстве. Будучи человеком умным, он прекрасно понимал, что Ордену нужны его материальные вливания.

– А что это за карлики? – спросил Литвиненко.

– Солдаты, – ответил Берри, – практически зомби, готовые беспрекословно выполнять любые поручения, идеальные убийцы.

– Но как ты смог создать их?

Берри засмеялся:

– Меня посвятили в великую тайну ещё ребёнком. Мой наставник дал мне флакон чудесного зелья, которое лишало человека воли, делало послушным в любых руках. Я берёг этот флакон как зеницу ока. Так вот, спустя годы мои химики разложили этот препарат на молекулы и определили его состав.

– А почему их руки закованы в железные перчатки?

– Это просто дань легенде.

И он поведал Владимиру старинную китайскую легенду, в собственной интерпретации.

Ещё год господин Литвиненко провёл в Китае. Работа в лаборатории шла полным ходом, данные исследований радовали. Владимир регулярно проходил процедуру гемосорбции, когда его кровь пропускали через хитроумный аппарат, сконструированный в лаборатории. Он пил таблетки и настои и чувствовал себя превосходно. Несколько раз его погружали в камеру с вязкой зелёной жидкостью. После этих сеансов мужчина обнаружил, что безобразный рубец на лице начал бледнеть, а вскоре и вовсе исчез. Владимир уже практически забыл о Чёрном Братстве, но Братство не забыло о нём. Как-то хмурым осенним утром к нему зашёл Джим.

– Сегодня нас ждёт великое событие. Все члены Ордена соберутся у нас. Кстати, как твои приступы эпилепсии? Раньше тебя крутило каждое полнолуние.

Владимир покраснел:

– Я забыл о болезни. Здешний климат пошёл мне на пользу. Или всё дело в тех препаратах, что мне дают каждый день?

– Это препараты крови. Они специально обработаны и упакованы в капсулы, которые не дают им перевариться в желудке, как обычному белковому продукту. А травяные отвары по старинным рецептам укрепляют иммунитет. Но этого мало. Необходимо найти ген, отвечающий за процессы саморазрушения организма. Для этого нам нужен русский профессор Лебедев.

Литвиненко вздохнул:

– Я пытался разговаривать с ним по этому поводу, и не я один. Профессор упёрся: мол, не буду работать на иностранного дядю. Патриот, мать его!

Тогда он представился профессору господином Золотарёвым. Осторожность жила у него в крови.

– Значит, нужно возобновить исследования в России. Ты готов вернуться туда?

Владимир задумался:

– Допустим, я вернусь. Но что я смогу сделать?

– Ты ничего. Но Братство сможет.

Вечером Владимир обрядился в чёрный балахон и отправился в апартаменты Джима. В комнате горели свечи. За круглым столом сидело шесть человек.

– Присаживайтесь, господин Литвиненко, – сказал один из членов Ордена, – выпейте с нами вина и выкурите сигару. Мы ждём гостя, кстати, Вашего соотечественника. Он с минуты на минуту будет здесь, и мы начнём.

Действительно, через пару минут дверь открылась, и в комнату вошёл человек в сером костюме с папкой в руках.

– Здравствуйте, господа, – сказал он с сильным акцентом.

– Это господин Мишуков, – представил вошедшего Джим, – он большой друг Братства. Мы ценим его услуги. Не так ли, господин Мишуков?

Мужчина кивнул:

– Приступим, господа, у меня мало времени.

– Господин Мишуков уже осведомлён о том, что Братству необходимо, чтобы наш человек занял пост мэра города Техногорска, – начал Джим, – господин Мишуков имеет возможность и желание нам помочь, так как имеет большие полномочия и обладает достаточной властью.

– Есть одно «но», – сказал гость. – Я досконально изучил предоставленные вами сведения о господине Литвиненко. Ему нужно поменять биографию.

– Почему? – изумился Владимир.

– Простой учитель истории, который к тому же несколько лет провёл за границей, не сможет обзавестись поддержкой народа. Другое дело – профессор, космонавт, изобретатель, видный экономист или успешный бизнесмен. Мы подберём Вам подходящее прошлое, а будущее построите сами.

– Договорились, – сказал Джим. – Вам хватит месяца на подготовку?

Мишуков кивнул:

– У меня есть надёжные люди. Они этим уже занимаются.

Проводив московского гостя, члены Братства сняли капюшоны.

– Сегодня великий день, – сказал пожилой мужчина, к которому все с почтением обращались Магистр, – сегодня я передаю свои полномочия тому, кому судьбой было уготовлено стать главой Ордена и поднять его власть и могущество до невиданных высот. Моим преемником становится… – он помолчал несколько мгновений, – Джим Берри. Он молод, энергичен и предан нашему делу. Он получит от меня древний амулет – символ безграничной власти.

С этими словами он снял с шеи круглый диск на толстой цепи и передал Джиму. Тот казался безмерно удивлённым.

– Не удивляйся, брат мой, – сказал старик, – это не только моё желание. Тебя с детства готовили к этой миссии. Пришло время получить то, чего ты достоин.

Джим повесил амулет на шею, а все сидящие за столом склонили перед ним головы.

– Первое, что ты должен теперь сделать – это принести жертву нашим богам. И ещё очень важная вещь – наш новый брат до сих пор не прошёл обряд посвящения. Новый Магистр Ордена должен провести этот обряд.

Владимир съёжился, так как понял, что речь зашла о нём. Он был твёрдо уверен, что этот обряд не принесёт ему ничего хорошего.

– Да будет так, – сказал Джим.

Дальше для Владимира всё было, как в тумане. Он и в самом деле находился под действием какого-то наркотического зелья. Всё, что он помнил утром – это кровь, целое море крови. В висках стучал чей-то голос: «Освободи свои инстинкты, выпусти на волю свою сущность, принеси жертву… жертву… жертву!»

Голова болела, к горлу подступал комок. Владимиру хотелось пить. Он дотянулся до графина с водой и залпом осушил полный стакан, но сразу почувствовал приступ тошноты. Бледный, трясущийся, опираясь на спинку кровати, мужчина добрел до окна и настежь распахнул створки. Утренний воздух наполнил комнату прохладой и свежестью.

«Принеси жертву!» – звучал в голове страшный голос.

Владимир сел на кровать и до боли сжал голову руками. В таком состоянии его и застал Джим.

– Ты молодец, – новый Магистр выглядел бодрым и весёлым, – посвящение прошло на высшем уровне. Ты такое выделывал, что я сам удивился твоей кровожадности. Рад, что не ошибся в тебе.

– Что случилось этой ночью? – спросил Владимир дрожащими губами.

Джим кинул на постель диск:

– Посмотри на досуге. Да, кстати, твоё состояние вполне нормальное. Выпей виски, и всё как рукой снимет.

Пить виски Литвиненко не стал. Его начинало мутить даже при одной мысли о спиртном. Он просто провалялся весь день в кровати, боясь задремать. Слуховые галлюцинации и страшные видения не отпускали его воспалённый рассудок. Вечером Владимир включил компьютер и открыл принесённый Джимом диск. То, что он увидел на мониторе, повергло его в ужас. Сколько человек он убил в эту ночь? Он не стал досматривать видео до конца. Теперь обратной дороги не было. За такое можно получить смертный приговор в любой стране мира, несмотря на мораторий, или угодить в психушку на всю жизнь. Братство крепко держало его в своих руках.

Через несколько дней Литвиненко начал собираться на Родину. Ему предстояло вылететь в Москву и встретиться там с господином Мишуковым.

– Не вздумай сбежать, – предупредил его в аэропорту Джим, – это бесполезно. Братство найдёт тебя в любой точке земного шара. В лучшем случае тебя убьют, а в худшем… Мне даже не хочется об этом говорить. Впрочем, за тобой будут присматривать, и не дадут наделать глупостей.

В Москве Владимир познакомился с Совой, доверенным лицом господина Мишукова, который оказался отпетым негодяем и головорезом.

– Вот твоя новая биография, – усмехнулся бандит.

Литвиненко просмотрел документы и прочитал несколько страниц машинописного текста.

Ему совершенно не понравилась фамилия. Слепцов.

– Могли бы и солиднее что-то придумать, – недовольно пробурчал он.

– Мужик! Ты с дуба рухнул? – возмутился Сова. – Как это, придумать? Твоя биография самая настоящая. Был такой чувак, профессор, умный гад, образованный, ты с ним и рядом не тарахтел.

– А этот мужик умер?

Сова расхохотался:

– Умер, недавно, скоропостижно.

Больше вопросов Литвиненко не задавал. Слепцов так Слепцов. Знаменск, откуда родом настоящий профессор, находился в сотне километрах от Техногорска. Вычислить самозванца трудно. Да и, судя по новой биографии, Тимофей Ильич жил замкнуто, друзей и родственников не имел, преподавал в институте, писал монографии, посещал исключительно библиотеки.

С господином Мишуковым Владимир не встречался. Их общение сводилось к коротким диалогам по телефону. А вот Сову он лицезрел практически каждый день.

– Слушай, Вовчик, – ухмылялся Сова, – расскажи, что в тебе такого есть необыкновенного, что важные люди суетятся вокруг тебя?

– Ты и себя относишь к важным? – спросил Владимир, которого Сова и пугал и раздражал одновременно.

– А то. У меня своих дел хватает. А я должен прыгать вокруг тебя, пылинки сдувать, проблемы твои решать. Кто ты такой, Владимир Литвиненко?

– Меня зовут Тимофей Слепцов, запомнил?

– Ах, да, простите, Ваша светлость, запамятовал. Так кто ты такой?

– Это не имеет значения. Твоя задача выполнять то, за что ты получаешь деньги, заметь, немалые.

Сова смолчал, но затаил обиду. По этой причине он начал собирать всю информацию, имеющую хоть какое-то отношение к Слепцову-Литвиненко. Благо, связи и возможности у него были беспредельными. И вскоре вышел на след Братства. Закрыть бы ему собранное досье, да сжечь от греха подальше. Так нет. Сова начал думать о выгоде, которую мог получить от этой бесценной информации. Больше всего на свете он любил деньги и власть, поэтому решился на шантаж.

– Тимофей, друг, – как-то сказал он Слепцову, – вот тебе интереснейшая папочка. Прочти на досуге. Думаю, мы можем быть друг другу полезными.

Тимофей пробежал глазами несколько страниц и захлопнул папку. Перед ним проплыл огромный кусок жизни, начиная с поступления в институт и заканчивая возвращением в Москву.

– Чего ты хочешь?

– Стать одним из вас.

– Мне надо подумать, – сказал Тимофей.

– Думай, но не сильно долго. Это, как ты понимаешь, только копии. У меня ещё есть экземплярчик.

Сказать, что Слепцов был напуган – значит не сказать ничего. Он был на гране истерики. И потому незамедлительно вылетел в Китай.

– Ты прилетел за советом, Владимир, или как теперь тебя называть, Тимофей? – спросил Джим, просматривая папку. – Я не умею читать по-русски, но, судя по фотографиям, могу догадаться о её содержании. Если этот Сова так жаждет вступить в Братство, я встречусь с ним. Но ты должен будешь присматривать за наглецом. Передай, чтобы он прилетал в Пекин через неделю.

Встреча Совы и Джима Берри состоялась. В Москву Сова вернулся вместе с «сувениром» – карликом-убийцей, созданным злым гением в секретной лаборатории Берри.

– Как ты его провёз? – удивился Тимофей.

– Я могу всё, или практически всё. Это подарок Джима.

– А ты не боишься, что сам станешь жертвой маленького убийцы?

Сова расхохотался:

– Ты меня плохо знаешь.

Тимофей Иванович Слепцов потратил очень много средств на то, чтобы стать мэром. И вот этот день настал. Он так же регулярно переводил деньги на счета Братства. Средства таяли. А ведь именно они являлись залогом его жизни. Нужно было действовать быстро: восстанавливать институт, привлекать к работе Лебедева. А тут под ногами постоянно крутился Сова.

– Ты б дал мне кусок земли, около леса, – как-то попросил он Слепцова, – хочу дачку соорудить, на охоту приезжать, воздухом дышать свежим.

Скрипя сердцем, Слепцов выделил участок, надеясь, что московский авторитет будет у него под контролем. Ах, как он ошибался!

Воспоминания Слепцова прервал телефонный звонок.

– Приветствую Вас, шеф, – пробасил начальник личной охраны мэра, – я тут слышал, что Вы приболели, но дело не терпит отлагательств.

– Что случилось? – вяло спросил Тимофей Иванович.

– Вы тут нам задание давали, девку одну найти. Помните?

Слепцов встрепенулся:

– Ну, и….

– Так вот, мы встретили её на вокзале.

– Китаянка? – воспрянул духом Слепцов.

– А шут её знает, китаянка, кореянка, японка. Я в них не разбираюсь.

– Где она? – Слепцов начал наспех одеваться, не выпуская телефонную трубку из рук.

– Она у нас, в машине сидит, что-то лопочет. Куда её везти?

– В бункер. И глаз с неё не спускать. Я скоро буду.

Сердце Тимофея Ивановича стучало так сильно, что вот-вот могло выпрыгнуть из грудной клетки. Неужели фортуна снова улыбнулась ему, и он сможет утереть нос Сове, а главное – остаться в живых.

Глава 30

Степан сидел в своём кабинете и грозно смотрел на Дмитрия и Фёдора.

– И где это вас нелёгкая носила?

– Мы были в Кедровке, – начал Дмитрий, – но сначала…

Он вкратце пересказал ночные приключения.

– Я, между прочим, знал о покушении на Катерину, хотел предупредить вас, даже приезжал к ней домой. Но почему вы сразу не позвонил мне?

– Не до того было, брат, – сказал Фёдор, – надо было избавляться от трупа.

– И что, избавились?

– Похоронили мы карлика. Хоть и злой парень был, да всё равно человек.

– А с теми двумя что решили?

– Оружие конфисковали, спрятали в надёжном месте, а горе-киллеров забрал к себе Отец Павел.

– А они, наверное, рады были попасть в монастырь? – Ехидно поинтересовался Степан.

Фёдор усмехнулся:

– Они были очень рады. Посуди сам, оружие, которое, по моим подсчётам, тянет на несколько тысяч баксов, они не сберегли, задание не выполнили, да ещё много чего интересного рассказали про московского бандюгана Сову и про нашего мэра. Как ты думаешь, что с ними могло бы случиться, отпусти мы их на все четыре стороны?

Степан приставил к виску указательный палец.

– Правильно, брат, пиф-паф и концы в воду, или в лес. Так что эти ребята просто руки целовали Отцу Павлу. Обещали исправиться.

– Ладно, пусть пока поживут в монастыре, – пробурчал Степан, – а дальше видно будет. Но вы всё равно поступили, как последние сволочи. Мы же договаривались все планировать вместе. Случись что с вами, я бы даже не догадался, где вас искать.

– Так ничего же не случилось! – рассмеялся Дмитрий. – А ещё у нас был твой подарочек – чудо-перчатки с маячком. Так что при желании ты всегда мог бы обнаружить наше местоположение.

– Вас или ваших трупов.

– Не нуди, друг, давай лучше думать, что дальше делать. Время идёт, а Николая вашего мы пока не нашли, да и таинственный американец пропал.

– Он не пропал, – вздохнул Степан, – он сидит в подвале загородного дома Совы.

– Откуда ты это знаешь? – вскочил со стула Фёдор.

– Знаю из надёжных источников. Агентурная сеть Иришки работает быстро и слажено. Сейчас я заварю кофе и всё расскажу.

Степан достал три чашки, щедро насыпал растворимый суррогат и нажал кнопку на электрическом чайнике. В эту минуту дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился молоденький рыжеволосый сержант.

– Товарищ майор! – звонким голосом выкрикнул он. – Тут какой-то человек, бомжеватого вида, без документов, требует срочной встречи с вами.

– Пусть пройдёт, выпиши ему пропуск.

– Так как я выпишу пропуск, товарищ майор, если документы у него отсутствуют?

– Ладно, – согласился Степан, – сам его проведу. Вы тут, ребята, пейте кофе, а я скоро.

Через несколько минут Степан вернулся в кабинет в сопровождении странно одетого человека. На мужчине была женская енотовая шуба, шапка-ушанка и кеды. Ещё от него пахло перегаром и немытым телом.

– Знакомьтесь, – представил посетителя Степан, – староста местного маргинального братства, господин Щербатый.

Фёдор подкатил глаза:

– Ещё одно братство!

– Вот именно, братство, – жарко заговорил староста, – мы все братья и сестры, заботимся друг о друге, помогаем…

– Хватит, – перебил его Степан, – говори, зачем пришёл.

Посетитель обиженно поджал губы:

– Тут такое дело. Сегодня мы с ребятами вышли к московскому поезду. Денег немножко попросить. Холодно, греться как-то надо! Смотрим, барышня вышла из вагона. Такая, ну как это сказать, не то узбечка, не то японка, вся миниатюрная. И пошла она по перрону. Тут смотрим, подскочили к ней два амбала, схватили и к машине потащили. Она кричит, болезная. Что-то не по-нашему лопочет, а те двое её в машину впихнули и уехали.

– А что полиция?

– А что полиция? Сделали вид, что ничего не видели.

– Это как так? – изумился Степан.

– А вот так. Те двое не просто амбалы. Они из личной гвардии нашего мэра будут. И паслись он на вокзале уже не первый день. Я думаю так, что даму эту они давно дожидались.

Дмитрий присвистнул:

– А ко мне чего пришёл?

Щербатый удивлённо поднял глаза:

– Так ты ж сам спрашивал, не видел ли кто из нас китаянку. Вот я и говорю, видели.

– Спасибо, – сказал Фёдор, пожимая Щербатому руку, – вот.

Он вынул из кармана пятисотку и вручил старосте.

– Вот это дело, – улыбнулся Щербатый, – и долг свой исполнил, и заработать сумел. А можно тебя спросить, начальник?

– Спроси, – кивнул Степан.

Щербатый замялся:

– Там наша братва интересуется, как продвигается дело с поисками убивца Академика.

– Передай, что ищем.

Староста печально вздохнул:

– Это и понятно, кто ж будет искать убивцу бомжа. Вот если бы чиновника какого тюкнули.

– Мы уже знаем, что его убил карлик. Больше ничего рассказать не можем в интересах следствия, – сказал Фёдор.

– Карлик говорите? – бомжик призадумался. – Такой маленький человек в чёрном капюшоне?

Фёдор кивнул:

– А ты откуда знаешь?

– Надо бы вам с Кирюхой поговорить. Он в электричках зарабатывает. И что-то такое говорил про карлика. Но Марго приняла его рассказ за белую горячку. Я, кстати, тоже. Да, видно, не в водке дело.

– Так поехали искать твоего Кирюху, – воодушевился Дмитрий.

– Не, он вечером домой приезжает, на последней электричке. Вот вечером милости прошу. А сейчас, – он нежно погладил пятисотку, – позвольте откланяться.

Степан грустно посмотрел на ноги бомжа.

– Стой.

Он достал из шкафа пару сапог:

– На, носи. Не новые, зато тёплые.

Щербатый прослезился:

– Добрый ты, начальник, хороший.

Бомж вмиг скинул кеды и натянул сапоги:

– Как для меня сшиты. Здоровья вам, ребятушки.

– Жди нас вечером, – предупредил Степан.

Глава 31

Катька всё утро не могла найти себе места. Она несколько раз пыталась незаметно выскользнуть из-под одеяла, но бдительная Зоя Андреевна возвращала девушку в постель.

– Тебе ещё рано вставать, девочка. Лежи.

– Но я больше не могу лежать! – хныкала Катька.

– С головой шутить нельзя. Мне нужна здоровая и крепкая невестка.

Катерина не поверила своим ушам и минут тридцать лежала спокойно. Она даже позволила Зое Андреевне накормить себя манной кашей.

– А Фёдор не звонил? – спросила она.

– Звонил. Сказал, что ему нужно встретиться со Стёпкой, а потом приедет. Спи, деточка.

Катерина поняла, что из цепких рук Зои Андреевны ей выбраться не удастся. Поэтому вздохнула и попыталась заснуть.

Проснувшись в обед, девушка почувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Все страхи и переживания последних дней остались позади, словно в другой жизни. Катьке хотелось одного: действовать. Она спрыгнула с кровати, натянула джинсы и свитер и вышла в зал.

– А вот и наша соня, – улыбнулся Фёдор и отложил газету. – Мать тут просто лазарет устроила: курить нельзя, разговаривать тоже. Даже в шашки не дала нам с отцом поиграть.

– Нечего тут стучать по доске. Дайте девочке отдохнуть, – кивнула Зоя Андреевна.

– Ты где был всю ночь? – тихо спросила Катерина.

Фёдор улыбнулся:

– По бабам ездил.

– А если серьёзно?

– Потом расскажу.

– А где твой отец? – испугалась Катька. – Неужели сбежал, не выдержав тирании?

– Ещё чего, – упёрлась руками в бока Зоя Андреевна. – В магазин побежал за свежим молочком.

При воспоминании о манной каше Катьку просто передёрнуло. Если тётя Зоя решит опять кормить её из ложечки детской гадостью, она этого не выдержит. Входная дверь широко распахнулась, и на пороге возник Игнат Леонидович, отец Фёдора. Он втащил в прихожую два огромных пакета:

– Вот, Заинька, – обратился он к жене, – всё, что ты заказывала: и творожок, и сметанка домашняя, и молочко, и ещё всякая всячина.

Зоя Андреевна легко подхватила объёмные пакеты и понесла на кухню, а Игнат Леонидович одобрительно посмотрел на Катьку:

– Уже встала? Молодец. Выглядишь прекрасно. Сейчас будем обедать.

Катька жалостливо посмотрела на Фёдора. Она с детства терпеть не могла молоко. И из всех молочных продуктов употребляла только сыр, да и тот крайне редко. Фёдор об этом прекрасно знал, но почему-то молчал. Мало того, он решил поиздеваться:

– Катюх, ты не нервничай. Человеку с ушибленной головой очень нужен кальций. Ешь творожок и поправляйся.

Выпалив гадость, он вскочил с дивана и помчался в прихожую. Вслед ему летела подушка. Катька шипела:

– Сейчас ты у меня будешь с ушибленной головой! Посмотрю тогда, сколько творожка ты слопаешь.

– Мне есть творог вредно, – смеялся Фёдор, – от него, говорят, рога растут.

Он быстро натянул дублёнку и скрылся за дверью, бросив на прощание:

– Я по делам, к ужину не ждите.

Катька и охнуть не успела. Она чуть не разревелась от досады. Вот же мужчины, ни одному из них верить нельзя. Сейчас, наверное, три товарища начали новый этап в расследовании, а ей никто ничего толком не рассказал. Но ведь это она, Катька, начала распутывать змеиный клубок. А теперь что? Её по боку, а все лавры достанутся изворотливой троице?

Тяжёлые мысли прервала Зоя Андреевна:

– Катюша! Иди обедать!

Катька обречённо поплелась на кухню, но её худшие опасения не подтвердились. На обед тётя Зоя сварила домашнюю лапшу, нажарила котлет и картошки.

– Кушай, милая, кушай, – хлопотала вокруг Катерины будущая свекровь. – А вечерком я блинов нажарю с творогом. Тебе кальций нужен.

Катька с удовольствием уплетала котлеты и радостно кивала доброй женщине, а сама твёрдо решила, что ужинать будет в другом месте. План созрел быстро. Забившись в ванную и включив воду, как шпион, девушка набрала номер новой подруги:

– Привет, Катюшка, – обрадовалась Ира, – ты здорово придумала – провести вечер вместе. Степашка появляется дома редко, вот и сегодня звонил, что задержится. А у меня столько пирогов, что одна их не съем – боюсь, что лопну.

Иришка пообещала, что заедет за Катей после работы.

– Посмотрим, кто кого перехитрит, – мстительно прошептала Катька и вышла из ванной комнаты.

Глава 32

Дмитрий и братья Стрельцовы мчались на максимально дозволенной скорости к городскому пляжу. Они твёрдо решили найти вход в подземный институт. Погода была обычной для этих мест: из-за сильного ветра казалось, что снег валит не с неба на землю, а в противоположном направлении. В пяти метрах видимость терялась. Метель завывала, заглушая шум двигателя машины.

– В такую погоду хорошо прятаться, – сказал Дмитрий, – или пробираться в логово к врагу.

Степан кивнул:

– Именно это мы и собираемся сделать.

– Вот только найти это логово будет непросто, – продолжил Дмитрий. – Кстати, ка там Катерина?

Фёдор помрачнел:

– Думал, что выбыла из строя хотя бы на недельку, но нет. Уже в полной боевой готовности.

– Радоваться должен, – улыбнулся Семён.

– Чему тут радоваться, еле ноги из дому унёс.

– Думаешь, все эти события её ничему не научили?

Фёдор вздохнул:

– Думаю, что нет. Но есть и один положительный момент. Ей будет очень нелегко вырваться из рук моей мамы.

– Да, – усмехнулся Степан, – у тёти Зои разговор короткий: чуть чхнул – всё, постельный режим и. А тут шишка на затылке! Это же просто кошмар. Недельку можно дышать спокойно. Будем считать, что Катерина в лазарете.

Фёдор согласился, но на душе у него было неспокойно.

А в это время совершенно в другом направлении мчалась маленькая машина кокетливого лилового цвета.

– Что за погода? – возмущалась Иришка. – Ничего не видно!

– Куда мы едем? – спросила Катька.

– Сейчас подхватим мою подружку, Ладу, и ко мне, устроим девичник.

– А кто есть Лада?

– О! – Иришка подкатила глаза. – Лада – птица высокого полёта. Она чуть-чуть глуповата, но добрая и преданная. Правда, с мужиками ей не везёт. Представь, вбила себе в голову, что женит на себе нашего мэра. Сначала я пыталась ей открыть глаза, объяснить, что чиновники подобного уровня не женятся на своих секретаршах, а потом она сама убедилась, что наш градоначальник – человек весьма странный и очень опасный.

Катькино сердце радостно забилось:

– Так она секретарь Слепцова?

Вечер переставал быть томным.

– Секретарь, только с её мозгами нужно кофе шефу варить, да не лезть туда, куда её не просят. А она умудрилась влипнуть в неприятную историю.

Иришка рассказала Кате о слежке, которую устроила её подруга, и о том, что ей удалось узнать.

– Молодец! – Катька захлопала в ладоши. – Она уже мне нравится.

– Поднимешься со мной или посидишь в машине? – спросила Иришка, подъехав к дому, где жила Лада.

– Пойдём вместе.

Весело щебеча, девушки поднялись на четвёртый этаж.

– Вот её дверь, вот её звонок, – пропела Иришка.

– Стой, тихо, – Катерина поднесла палец к губам, – кажется, дверь не заперта.

Иришка только рассмеялась:

– Вот такая Ладка во всём, безалаберная.

Она широко распахнула дверь и сделала несколько шагов, увлекая за собой Катерину.

– Ладка, ты где? – скинув шубу, закричала Ира.

Дверь в комнату отворилась, и Катерине показалось, что она попала на съёмки какого-то боевика. В центре зала сидела белокурая девушка, примотанная к стулу скотчем. Волосы её закрывали половину лица, но было видно, что по щекам струятся слёзы и размокшая тушь. Рот блондинки был тоже заклеен скотчем.

Входная дверь хлопнула. Девушки оказались в ловушке. Выход преграждали два гориллоподобных существа, а навстречу подругам шагал верзила совершенно бандитского вида. Несмотря на то, что в комнате царил полумрак, его лицо практически полностью скрывали огромные тёмные очки.

– На ловца и зверь бежит, – усмехнулся бандит. – Кто это? Не верю своим глазам. Ужель та самая Катерина Голицына? А ведь мои ребята поджидают тебя совершенно в других местах.

Катька поняла, что ни в коем случае нельзя показывать этому самоуверенному нахалу, что испугалась. Поэтому вскинула голову и дерзко посмотрела в лицо бандиту:

– Допустим, ты прав, я и есть Екатерина Голицына. А ты кто?

– Зови меня просто, Сова, – оскалил белоснежные зубы бандит.

– А почему Сова? Почему не Филин, например.

Вопрос поставил мужчину в тупик. Сначала он хотел ударить Катерину, но сдержался. Увидев рядом с упрямой журналисткой девушку сказочной красоты, он опешил. Почему-то сразу захотелось быть вежливым и галантным.

– Раз уж мы теперь знакомы, Катерина, не представишь ли ты меня своей подруге?

Катька ехидно улыбнулась:

– Ирина, позволь представить тебе бандита с большой дороги, Сову. Сова, для меня великая честь представить тебе мою подругу Ирину.

– Не могу сказать, что мне очень приятно, – фыркнула Иришка.

– Это потому, красавица, что ты меня плохо знаешь.

– А я не хочу знать тебя хорошо.

Иришка подошла к подруге и быстрым движением сдёрнула скотч с лица девушки. Лада ойкнула и начала рыдать в голос.

– Тихо! – прошептала ей Иришка. – Мы выберемся из этой переделки. Перестань реветь. Не нервируй этих горилл.

Лада закивала и прекратила истерику.

Двое бандитов бросились к Ирине, но Сова жестом остановил их. Эта смелая девочка нравилась ему всё больше и больше.

– Чего стоите, как истуканы? – прикрикнула Иришка. – Быстро освободите Ладу, а не то…

– А не то, что? – переспросил Сова.

– А не то я прокляну вас.

Боевики Совы и сам Сова начали смеяться. Смеялись они долго, но Ладу всё-таки от стула отлепили.

– А ты, случайно, не колдунья? – спросил, Сова, вытирая слёзы.

– Хочешь проверить? – Иришка дерзко взглянула на главаря, а потом закрыла глаза и монотонным голосом пропела: – Изволь. Сейчас вот тот молодой человек, – она указала на одного из бандитов, – сядет на кресло в углу и получит травму.

Оба бандита стояли неподвижно у противоположной стены.

– Чего застыли, истуканы? – рявкнул Сова. – А ну, иди, садись, – обратился он к парню, на которого указала Иришка.

Тот затряс головой и плотнее вжался в стенку. Сова достал из-за пояса пистолет.

– Садись, кому говорю.

Бравый боец казался смертельно испуганным. Он побелел, но переместился к креслу и сел на него. В ту же секунду его огромное тело начало сотрясаться в судорогах. Сова просто потерял дар речи.

Иришка выбежала из комнаты и через минуту вернулась с деревянной шваброй. Вручив уборочный инвентарь напарнику несчастного, она крикнула:

– Не стой, бей его, быстро.

Парень подчинился. Он подскочил к товарищу и начал изо всех сил лупасить почти бездыханное существо. Тело несчастного повалилось, словно мешок, на пол, но и после этого продолжало сотрясаться, только теперь от ударов брата по оружию.

– Хватит! – закричала Катерина. – Ты же его убьёшь.

Парень виновато отошёл, не зная, куда притулить швабру, и, глядя на шефа, пробормотал:

– Я не хотел, это всё она, ведьма проклятая.

Иришка обвела присутствующих победным взглядом:

– Убедились, или ещё доказательства нужны?

Сова и оставшийся в строю боец отрицательно покачали головой.

Лежавшее на полу тело постепенно начало приходить в сознание.

– Что за чертовщина? – прошипел Сова. – Кто ты такая?

– Потомственная колдунья, – подала голос Лада, – её прабабку сожгли на костре. А теперь дух её бродит по болотам и требует очередной жертвы.

Катерина с удовольствием наблюдала, как изменились в лице бандиты.

– Твою дивизию! – прошипел Сова. – Надо у Тимофея всё разузнать. Это он у нас спец по нечистой силе.

– Лучше её не злить, – подлила масло в огонь Катерина, – коль проклянёт, жизни не будет. Лучше сразу в петлю.

Сова минуту подумал, а потом очень вежливо произнёс:

– Уважаемые девушки, даю слово, что не причиню вам никакого вреда, но очень настоятельно приглашаю вас погостить у меня в загородном доме несколько дней. Само собой разумеется, что сотовые телефоны вам временно придётся сдать мне на хранение. Отказ меня очень обидит и расстроит. А когда я расстроен, то могу быть грубым. И ни одна ведьма на свете не сможет помешать мне совершить что-нибудь ужасное.

Иришка чуть не разрыдалась. Она надеялась, что после фокуса с креслом Сова решит отпустить их, от греха подальше, но то ли он не поверил, то ли сделал вид, что не поверил в её магию. Она достала из сумочки телефон и молча отдала бандиту. Сова подошёл к Катерине. Та похлопала себя по карманам брюк, но не обнаружила аппарата.

– Наверное, дома забыла, – пожала плечами девушка.

– Ладно, поверю, – миролюбиво кивнул главарь. – Но, если случайно найду у тебя средство связи, то и подружка, – он кивнул в сторону Ирины, – не поможет.

Сова взял под руки Катерину и Иришку, а живой, но изрядно напуганный боец потащил пришибленного шваброй собрата и Ладу, которая еле передвигала затёкшими ногами.

Девушек усадили в автомобиль с тонированными стёклами и повезли за город.

– Они выследили меня, Ирка, – опять захныкала Лада, – теперь они нас точно убьют.

– Прекрати истерику, – прошипела Иришка, – сейчас глупо говорить, что я предупреждала тебя, что эта односторонняя любовь добром не закончится. Верь мне, мы выберемся. Стёпка обязательно вытащит нас…

Лада прекратила плакать, только иногда всхлипывала и что-то бормотала себе под нос.

– Что за представление ты разыграла? – тихонько спросила Катерина.

Иришка измученно улыбнулась:

– Лада живёт в очень старом доме. Там какая-то беда с проводкой, в общем, в углу её комнаты нас всех било током. Не сильно, но чувствительно. И, чтобы случайно не соприкоснуться с чудесами электричества, Лада закрыла угол креслом. Но подружка моя не учла один нюанс. Дело в том, что модное кресло, которое она купила, имеет не деревянный остов, а железный. В результате получился этакий электрический стул. С парнем ничего плохого не могло случиться, сила разряда там не смертельная. Просто он был напуган, да и дружок наподдал ему хорошенько шваброй.

– Жаль, что уловка не сработала.

– Жаль, – согласилась Иришка.

К вечеру метель разыгралась нешуточная. Видимости ноль. Сова вёл машину, как лётчик, по приборам. Катерина даже обрадовалась, когда автомобиль въехал на территорию загородной усадьбы.

– Добрались живыми. Это уже положительный момент. А дальше что-нибудь придумаем.

Девушки вышли из машины.

– Куда их? – спросил боец.

– В апартаменты для дорогих гостей! – рявкнул Сова. – Совсем мозги растерял? В подвал, конечно.

Потом авторитет взглянул на Ирину.

– Если хочешь, красавица, можешь поселиться в доме. Спальня у меня большая, перина мягкая.

Иришка отрицательно покачала головой.

– Ну, если передумаешь, милости прошу.

Он отвернулся и зашагал по направлению к дому. А верный боец повёл девушек к гаражам. Открыв люк в углу, он крикнул:

– Эй, америкос! Принимай гостей. Шеф сегодня добрый, девчонок тебе прислал.

Девушки покорно спустились по узкой лестнице в подвал. Иришка шла последней. Она печально посмотрела на бандита и тихо произнесла:

– Жаль мне тебя, хороший ты парень, а срока на этом свете совсем немного осталось. Как хоть звать тебя?

– Леха.

– Молод ты помирать, Леха. Ой, молод. Ладно, прощай.

Парень побелел, а она, подобрав подол шикарной норковой шубки, легко спустилась по ступенькам и сама захлопнула крышку люка.

Вопреки худшим предчувствиям Катерины, подвал только назывался подвалом. На самом деле он представлял собой просторные апартаменты из двух спален, гостиной, кухни и санузла. В помещении находился ещё один узник, при взгляде на которого у Катьки сжалось сердце. Высокий красивый мужчина словно сошёл с обложки рукописи.

– Добрый вечер, Майкл, – произнесла Катька по-английски.

– Вы знаете меня, леди? – спросил тот.

– Знаю ли я вас? Да ведь именно ко мне попала ваша флешка, именно я перевела всё, что вы рассказали. Я начала поиски…

– Значит, Вы ввязались в это дело и попали сюда? – Доусон тяжело вздохнул. – Я могу сделать вывод, что больше помощи ждать неоткуда.

– Глупости! – жарко выпалила Катька. – Нас обязательно найдут. Мой жених знает, где вас прячут, он придёт на помощь.

– Скорей бы, – вздохнул Майкл.

Иришка уложила обессиленную Ладу в кровать, немного посидела с Катькой и Майклом, но вскоре помчалась на кухню.

– Катюш, тут столько вкусного! – радостно закричала она, обследовав холодильник. – Сейчас ужин приготовлю.

– Я могу считать вас своим другом? – спросил Майкл.

– Конечно! – обрадовалась Катя.

– Хорошие вы, русские, добрые. Не зная человека, бросаетесь на помощь ему. Скажите, Вы что-нибудь смогли узнать о Лии?

Катерина пожала плечами:

– И да, и нет.

– Что это значит?

– Я встречалась с Отцом Павлом, он только сказал, что Лия находится в надёжном месте.

– Это уже хорошо.

– Но есть и плохая новость. Завтра в наш город прибывает Магистр Чёрного Братства. Думаю, Вы догадываетесь, кто это.

Майкл отрицательно покачал головой.

– Магистром Чёрного Братства является Ваш друг, мистер Берри.

– Джим? – удивился Доусон. – Я предполагал, точнее, знал наверняка, что он как-то связан с сектой. Но о том, что он стоит во главе…

– Ужин готов, господа, все к столу! – крикнула Иришка.

– Ладно, Майкл, нужно поужинать и спать. Завтра будет тяжёлый день.

Глава 33

Дмитрий, Фёдор и Степан двигались по набережной в сторону леса. Снега намело столько, что идти было тяжело. Фёдор даже вспотел:

– И где этот вход? Даже если мы пройдём мимо нужного нам места, мы не обнаружим его – всё замело.

– Не ворчи, – осадил брата Степан, – выбора у нас всё равно нет.

Молодые люди свернули в лес, и очень вовремя. Через секунду метель прорезал свет фар, а ещё через мгновение на набережной показалась машина мэра.

Дмитрий присвистнул:

– Вот это удача! Я, кажется, знаю, куда направляется их сатанинское высочество.

Машина медленно проехала мимо трёх друзей и свернула на дорогу, ведущую через лес.

– За ней, быстро! – крикнул Степан.

Мужчины помчались по следу шин, но вскоре были вынуждены опять зайти в лес. Господин Слепцов стоял на расстоянии пяти метров от них, благо смотрел в другую сторону, а вой ветра заглушал шаги преследователей. Постояв несколько минут, Тимофей Иванович медленно вскарабкался на пригорок и исчез.

– Вход там, – указал рукой Степан.

Подойдя к месту исчезновения мэра, парни обнаружили только следы от мужских сапог сорок третьего размера.

– Мистика, – прошептал Дмитрий, – такое впечатление, что он просто растворился в воздухе. Или сквозь землю провалился.

Фёдор с досады пнул заиндевевшую ветку, лежащую под ногами, и едва успел отпрыгнуть. Земля начала уходить у него из-под ног, и через секунду в этом месте открылся подземный ход.

Степан наклонился и потянул ветку в другую сторону. Люк со скрипом пополз назад, закрывая вход в бункер.

– А раньше тут был просто лаз, – сказал Дмитрий, – видимо мэр модернизировал убежище.

– Скажи, – Фёдор поправил сбившуюся шапку, – помнится, ты рассказывал, что в радиусе нескольких метров на людей действуют какие-то странные поля.

– Ничего не понимаю. Вроде и место то, и вход есть, а на сознание, действительно, ничего не действует.

– Видимо, Слепцов отключил прибор. Вряд ли он может даже представить себе, что в такую погоду его кто-либо решится выслеживать.

– Поэтому действовать надо быстро, – Дмитрий наклонился к ветке-рычагу.

– Не сегодня. Уже темнеет, нужно возвращаться, – решительно сказал Фёдор, которого терзали нехорошие предчувствия, – Мы не знаем, сколько Слепцовских головорезов поджидает нас в бункере. Для штурма этого бастиона нужно хотя бы оружие взять.

– Ну, этого добра у нас валом, – засмеялся Дмитрий.

Тимофей Иванович спустился по крутой лестнице и оказался в просторном зале. В центре стоял стол, за которым сидел начальник его личной охраны с двумя подручными. На столе стоял чайник, три чашки и банка растворимого кофе. Несмотря на отсутствие каких-либо бутылок, в воздухе витал запах хорошего коньяка. При виде шефа троица вскочила и вытянулась по струнке.

– Я же предупреждал: на работе ни капли, – недовольно проворчал Слепцов.

– Да мы чуть, чтобы согреться, – растерянно пробормотал начальник охраны.

Он достал из внутреннего кармана фляжку и виновато поставил на стол. Тимофей Иванович сделал несколько глотков, а остальное содержимое вылил на бетонный пол.

– Вы на дежурстве. Не дай Бог проморгать вам наших гостей. Кстати, где девушка?

– Там же, где и пацан, – доложил один из охранников.

– Вы что, идиоты, сажать их вместе?

– Но, шеф, – обиделся начальник охраны, – тут холодно, а калорифер один. Если их оставить без обогрева – замёрзнут. Да и следить за ними легче.

– А что, если эти двое договорятся? Бежать вдвоём легче.

– Как же они договорятся, если девка болтает только по-китайски, а пацан кроме русского устного и русского письменного в школе ничего не выучил. Да и куда им бежать? Лес вокруг, метель, они же не дураки.

Слепцов понял, что сморозил глупость. Из подземного бункера сбежать практически невозможно. К тому же чудесный прибор-охранник не даст гостям уйти далеко… Стоп! Сегодня он спокойно прошёл и даже не ощутил на себе его действия.

– Что с прибором? – спросил он у охраны.

Троица замялась:

– Замкнуло его, что ли. Нужно мастера вызвать, наладить.

Слепцов побагровел:

– Это я вас сейчас замкну, прямо тут. Какой наладчик? Дед, запустивший это устройство, давно помер, и думаю, что не своей смертью. Это и вас ждёт.

– Шеф, Вы не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем.

– Думайте, только быстрее. Чтобы к утру прибор работал. А сейчас я хочу увидеть девушку.

– Привести её сюда или…

– Я хочу взглянуть, как вы её устроили.

Комната арестантов находилась в конце коридора. Раньше она называлась комнатой отдыха персонала лабораторий института. В ней находилось несколько двухъярусных кроватей, стол, печка, шкаф с посудой и полки с книгами. Кроме научной литературы тут ничего не было.

Слепцов открыл дверь и вошёл в просторное помещение. На одной из кроватей под грудой одеял лежала хорошенькая девушка. Она очень замёрзла и казалась до смерти напуганной. Рядом сидел Николай и поил её из кружки душистым чаем.

– Приветствую вас, – ухмыльнулся Слепцов, – вот, зашёл лично узнать, как вы тут устроились, не обижают ли вас мои ребята, может, пожелания какие-то будут, просьбы?

Девушка молчала. Она забилась в угол кровати так, что из груды одеял торчала только голова. А Николай поправил очки и в упор посмотрел на Слепцова:

– Посидите тут сами, и сразу поймёте, чего нам хватает, а чего нет. Кто эта девушка?

Тимофей Ильич погрозил Кольке пальцем:

– Только не говори, что ты ничего не знаешь. Раз уж ты сумел откопать историю Братства, то отлично должен знать, кто эта девушка и какую роль ей предстоит сыграть.

– Могу предположить, что вы нас убьёте, как ненужных свидетелей.

Слепцов развёл руками:

– Разве я похож на душегуба? Вашу судьбу решит сам Магистр Чёрного Братства, кстати, ждать осталось недолго. Завтра он посетит вас лично. Не могу обещать, что он дарует вам жизнь и свободу, хотя по мне – в то, что вы сможете рассказать, вряд ли кто-то поверит. Тебя, Николай, я бы лично оформил в хорошую психиатрическую клинику. А что касается девушки… Тут ничего сказать не могу.

– Ясно, – вздохнул Колька. – Можно последнюю просьбу?

– Валяй, – улыбнулся Слепцов, – сегодня я добрый.

– Привезите сюда мой компьютер и пару стрелялок на диске, я скажу, где они лежат.

– О молодёжь! – вздохнул Тимофей Иванович. – Завтра его уже в живых может не быть, а ему стрелялки подавай. Ладно, ребята привезут. Пиши название.

Колька сел за стол и нацарапал на листке названия любимых игр.

– Они в коробке около компа. Сразу найдёте.

– Желаю удачи, молодёжь.

С этими словами Слепцов развернулся и вышел из комнаты.

– Все слышали? – обратился он к охранникам, – одна нога здесь, другая на квартире у этого сумасшедшего. Надо же, пострелять перед смертью ему захотелось.

Вадим Петрович расхаживал по квартире Зинаиды в семейных трусах и наслаждался новой жизнью. Из кухни вкусно пахло борщом, в шкафу висели чистые наглаженные рубашки, и даже его носки были аккуратно заштопаны и свёрнуты по парам. По случаю переезда к Зине на работе он получил целых три отгула и теперь не знал, чем себя занять.

– Зинуль, может, краны текут? Так я починю! – крикнул Вадим Петрович.

– Нет, – отозвалась Зинаида из кухни.

– А, может, гвоздь где забить надо или утюг, например, починить?

– Не нужно, отдыхай, милый.

– Ну дай хоть лампочку вкручу, – никак не мог угомониться мужчина.

Зинаида вышла из кухни, вытирая фартуком мокрые руки, открыла шкаф и достала лампочку.

– Иди, вкручивай.

Вадим Петрович обрадовался:

– Я мигом. Куда вкрутить надо?

– На лестничную клетку ступай, только штаны надеть не забудь, не ровен час – соседей напугаешь.

Вадим Петрович натянул джинсы и рубашку, схватил табурет и скрылся за дверью.

Зинаида села за кухонный стол и вздохнула. Нет, не так представляла она свою семейную жизнь. То ли дело муж соседки: как ни зайдёшь – глава семейства находится в одном и том же горизонтальном положении на диване, у телевизора, а не крутится под ногами и не задаёт глупых вопросов. А Вадик, ну просто душил её своей заботой и вниманием. Зинаида не могла понять, как её почти что муж не понимает, что, прожив без мужика двадцать лет, она уже давно научилась и гвозди забивать, и лампочки вкручивать.

Грустные размышления прервал Вадим Петрович. Он тихонько втиснулся в дверной проём, бесшумно затащил за собой табурет и аккуратно прикрыл дверь, потом вплотную подошёл к Зинаиде и прошептал:

– Ты только не волнуйся, но мне кажется, что у Николая в квартире кто-то есть.

– Может, это Коленька вернулся? – всплеснула руками добрая женщина.

– Вряд ли. У меня на всякие пакости нюх имеется.

Зинуля машинально потянулась к сковородке.

– Убью гадов! – прошипела она.

– Не надо, у меня есть план. Что, если это не воры. Возможно, похитители решили привезти Кольке чистые вещи или книжки какие-нибудь. Давай, одевайся, будем следить за ними.

Зинуля кивнула и скрылась в комнате, а уже через минуту появилась в облачении бойца спецназа:

– Чего стоишь? Иди машину разогревай, а я в глазок посмотрю, что да как. А когда они выйдут – прокрадусь следом.

– Ладно, – согласился Вадим Петрович, – только будь осторожна.

Он открыл дверь и тихо, словно мышка, пробрался к лифту. Зиночка прилипла к глазку. На этот раз нюх Вадима не подвёл. Дверь квартиры напротив распахнулась, и женщина увидела двух парней совершенно бандитского вида, которые тащили монитор компьютера и системный блок. Они подошли к кабине лифта, но в этот момент в нём уже ехал Вадим Петрович. Поэтому, сказав пару неприятных слов в адрес средства межэтажного передвижения, парни начали спускаться пешком. Зинуля вынырнула из квартиры следом, захлопнула дверь и нажала кнопку лифта. Спустилась она первой и шустрым кабанчиком выбежала на улицу. Машина Вадима Петровича стояла совсем рядом. Запрыгнув на переднее сидение, женщина торжественно произнесла:

– Смотри в оба. Сейчас появятся двое с Колькиным компьютером. Держись к ним ближе, чтобы не упустить из виду. В такую погоду видимость плохая.

Вадим Петрович хотел обидеться, что ему, водителю с тридцатилетним стажем дают под руку совершенно неуместные советы, но тут дверь подъезда открылась и двое мужчин сели в припаркованную неподалёку чёрную иномарку.

– Ну, с Богом! – прошептала Зинаида, и машина тронулась.

Глава 34

Сова сидел в просторном кабинете, мрачно уставясь в потухший камин, и курил сигару. Он привык к роскоши и, помня голодное детство и нищую юность с матерью-алкоголичкой, всю последующую жизнь пытался окружать себя красивыми вещами. Он не любил женщин, считая их продажными и подлыми, поэтому в свои сорок с небольшим так ни разу и не женился. Но сегодняшняя встреча с красавицей Ириной в корне изменила его взгляды. Нет, не красота и молодость пленили его. Был в этой девушке какой-то внутренний стержень. Такая не предаст и не продаст. А в людях Сова научился разбираться. Да вот только и купить такую не получится. Дело не в том, что цена высока, а в том, что девушка бесценна. Сова надеялся, что Ирина со временем обратит на него внимание, да вот только было ли у него это время? Завтра прибывает его заклятый враг: человек, которого он ненавидел каждой стрункой своей души, но от которого зависела его судьба. Сова не понимал, как Братство смогло подловить его на финансовых махинациях. Механизм перевода денег на липовые счета отлажен и проверен многолетним опытом, документы – комар носа не подточит. Впрочем, никогда нельзя недооценивать лестницу, по которой идёшь. А именно этой лестницей наверх и должно послужить для Совы Братство. Сейчас очень важно вернуть доверие Магистра, оказать услугу и получить долгожданную награду – маленький город или область в своё полное распоряжение. А вот тогда Ирина непременно оценит его и, возможно, даже полюбит.

Фёдор мерил шагами просторную кухню. В уголке на табуретке Зоя Андреевна нервно всхлипывала и опрокидывала в себя очередную порцию валерьянки, Степан стоял у окна и курил, а Дмитрий кому-то названивал.

– Мама, попытайся ещё раз всё подробно вспомнить. – Попросил Фёдор.

Зоя Андреевна тяжело вздохнула и в сотый раз за вечер начала пересказывать недавние события:

– Ты ушёл, мы с Катюшей пообедали, и она часа два не выходила из комнаты. А потом за ней заехала подруга, Ирина, и они отправились к ней.

– И это всё?

Зоя Андреевна опять начала всхлипывать.

– Всё. Да если бы я знала, что девочки пропадут, разве я отпустила бы их!

Фёдор обнял мать:

– Не кори себя. Этим девочкам уже под тридцать, а ума так и не нажили. А от Катьки всегда одни неприятности.

– Внимание! – Дмитрий наконец-то оторвался от телефонного аппарата. – Мои ребята нашли машину Иришки. Она припаркована у дома, где живёт секретарша нашего дорогого мэра.

– Лада! – Процедил сквозь зубы Степан. – Значит, её вычислили, а девчонки пошли с ней паровозом.

– Чего тут рассуждать, – Дмитрий указал на выход, – надо поехать и посмотреть, что там да как.

Братьям не нужно было повторять дважды. Через несколько минут дружная троица уже неслась на полном ходу к дому, где проживала Лада.

Дверь квартиры Иришкиной подруги оказалась открытой. В комнатах и на кухне царил беспорядок. То ли Лада была по жизни не очень аккуратной девушкой, то ли ей кто-то помог раскидать вещи и перевернуть мебель. Впрочем, всё тут наводило на мысль о присутствии незваных гостей: в прихожей натоптано, но следы нескольких пар мужских сапог можно разобрать.

– Их тут ждали, – резюмировал Дмитрий, – скорее всего, Ладу заставили позвонить Катьке и попросить её приехать.

– Да ведь они даже не знакомы. – вздохнул Фёдор.

Степан кивнул:

– Это точно, Ладка была близкой подругой Иришки. Да разве важно, кто кому позвонил, главное, что девчонки пропали, возможно, именно сейчас им нужна наша помощь. А мы тут думаем, кто виноват.

– У нас два варианта, – подвёл итог Дмитрий, – первый – девушек забрали люди мэра и второй – их сцапали бойцы Совы. И тот, и тот вариант не радует. Времени анализировать ситуацию у нас нет. Поэтому предлагаю разделиться. Ты, Федь, вместе со Стёпкой понаблюдаешь за бункером мэра, а я подключу своих ребят и покручусь возле особняка Совы. Никому никуда не ввязываться без веской необходимости и быть на связи.

Братья Стрельцовы пулей вылетели из квартиры и помчались в сторону городского пляжа. А Дмитрий ещё покрутился около дома. Время у него имелось. Он ждал подмогу – сотрудников охранного агентства, которое возглавлял.

– Тяпа, Тяпа! – неожиданно раздался голос из темноты, и через мгновение на освещённую часть тротуара вынырнула бодрая старушка. Она быстро семенила по дорожке, сжимая в руках поводок.

– Вы кого-то потеряли? – догадался Дмитрий.

– Да, пёс мой сбежал. Вот весь вечер ищу. Старый он, помрёт в такой мороз.

Дмитрию стало жалко бабушку и её старого пса Тяпу.

– Как он выглядит?

– Такой лохматый, рыжий. Свирепый очень, просто зверь какой-то, а не собака.

Дмитрий вынул фонарик и стал осматривать прилежащие к дому заснеженные кусты. Свирепого пса в них не было. Он обошёл двор по периметру и по дорожке вышел на соседнюю улицу. Луч света прорезал темноту и упёрся в маленькое пушистое создание рыжего цвета, облюбовавшее люк, от крышки которого шёл пар.

– Тяпа, – позвал Дмитрий и подошёл ближе.

Пёс даже не пошевелился. Он только поднял остренькую, как у лисы, мордочку и зло посмотрел на человека.

– Тяпа, пойдём домой, – Дмитрий присел на корточки и взял на руки то ли игрушку, то ли собачку. Неожиданно существо оскалило крохотные острые зубки и изо всех сил вонзило их в руку спасателя. Дмитрий вскрикнул, но собачку не выпустил. Он умостил её под курткой и вернулся во двор. Пёс ёрзал и вырывался, рычал и скалил зубы.

– Ваше сокровище, бабуля?

Старушка всплеснула руками и начала обнимать собачку.

– Тяпа, милый, где тебя носило? Идём домой, там столько вкусного, всё, что ты любишь.

Тяпа радостно повизгивал и вилял хвостом.

– Спасибо, сынок, – улыбнулась бабушка.

Дмитрий показал свой окровавленный палец:

– Действительно, лютый у Вас пёс.

– Пойдём ко мне, перевяжем! – заволновалась старушка.

Дмитрий отмахнулся:

– Ерунда, не берите в голову. Лучше скажите, не видели Вы случайно здесь чего-нибудь подозрительного этим вечером?

– А ты не из полиции, часом?

– Так точно.

– Тогда слушай. Решили мы с Тяпой вечером прогуляться. Идём, кустики метим, никого не трогаем. Смотрим, дверь подъезда распахнулась, и на улицу вышли странные личности, я бы даже сказала, подозрительные. Три мужчины и три девушки. Первым вышел тип в тёмных очках на всё лицо. Ну, посуди сам, сынок, зачем зимой, да ещё ночью носить очки от солнца. Он подталкивал к машине двух девушек. Я так поняла, что они не очень хотели ехать. Второй тащил на себе не то пьяного, не то сонного парня, и соседку, Ладочку, которая тоже еле передвигала ногами. Тяпа мой гавкнул на ирода, а тот как топнет ножищей, что бедный пёс сорвался с поводка и помчался, куда глаза глядят.

– А номер машины Вы случайно не запомнили?

– А как же, запомнила.

Бдительная старушка назвала не только цифры и буквы, но и марку автомобиля.

– Вы так хорошо в машинах разбираетесь, бабушка?

– А то. Внук пять лет деньги копил, журналы покупал, мне машины показывал. Я в иностранных автомобилях большой специалист. Могу точно сказать, что машина эта огромных денег стоит. А значит, разъезжают на ней крутые парни.

Дмитрий теперь знал наверняка, что девушки находятся у Совы. Радовало одно: бандит посадил в салон машины живых подруг, а не погрузил в багажник их тела в чёрных пакетах. Наконец к подъезду подъехал микроавтобус с надписью «Охранное агентство «Меч». Дмитрий попрощался с бабушкой и скрылся в салоне.

Глава 35

Вадим Петрович и Зиночка преследовали похитителей Николая. Метель, которая к вечеру только усилилась, одновременно и помогала, и мешала им. Парни остановили машину в лесу, и пошли дорогой, которую Зина и Вадим Петрович уже однажды обследовали. Взобравшись на холм, похитители огляделись по сторонам, но, не заметив ничего подозрительного, просто растворились в воздухе. Зинуля завыла от отчаяния. Она быстро взобралась на пригорок, и втащила туда изрядно промёрзшего Вадика, но определить, куда подевались бандиты, ей так и не удалось. В шаге от неё начинался крутой спуск. Весь овраг просматривался, как на ладони. Но вокруг не было видно ни души.

– Мистика какая-то. – Пожал плечами Вадим Петрович, – они только что стояли на этом месте.

В сердцах расстроенная женщина пнула корягу, лежащую под ногами. В глазах у неё всё поплыло, земля ушла из-под ног, и Зина провалилась в темноту. Последнее, что она услышала, был крик Вадима Петровича.

– Зи-ну-ля!

Николай просунул голову в решётку и наблюдал, как единственный, оставшийся в бункере охранник осматривал проводку сложного прибора.

– Тебе помочь? – спросил Колька.

– Сам справлюсь, – пробурчал парень.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь?

– Понимаю, не понимаю, какая разница. Если до утра не управлюсь – шеф мне голову отвертит.

– Давай я посмотрю, что там перегорело, – не унимался Николай.

– Ага, ищи дурака. Я тебя выпущу, а ты сбежишь.

– Да не сбегу я. Просто я кое-что понимаю. Я же по второму образованию технарь, инженер по обслуживанию и ремонту медицинского оборудования.

– Вот это да! – охранник с уважением посмотрел на взъерошенную Колькину голову, торчащую из-за двери, и призадумался.

С одной стороны, если прибор не заработает к утру, Слепцов точно по голове не погладит, с другой стороны выпускать пленников не велено, ну а с третьей, что сможет сделать этот худосочный субъект с ним, вооружённым до зубов мачо!

– Ладно, – махнул рукой охранник, – выпущу тебя, а девка пусть сидит и не высовывается.

Он достал связку ключей и щёлкнул замком. Николай и не думал сбегать. Неуёмное любопытство учёного взяло верх над чувством самосохранения. Он слышал о волшебном приборе, но никогда его не видел.

Подойдя к сложной, напичканной микросхемами и лампочками конструкции, он углубился в её изучение. Прошло не более получаса, как Колька выявил поломку.

– Вот, смотри, – обратился он к охраннику, – тут произошло короткое замыкание. Давай паяльник и лом.

– Лом-то зачем? – насторожился бдительный страж.

– Видишь панель? Надо её чуть отодвинуть, иначе инструментом не подлезть.

Охранник обследовал подсобку и принёс всё необходимое. В этот момент в бункере появились напарники часового. Они втащили Колькин компьютер и коробку с играми.

– Ты что выпустил этого убогого? – возмутился один из них.

– Это вы убогие, – обиделся Колька, – бицепсы накачали, а мозги забыли, – я тут прибор ваш чиню.

Охранник отодвинул панель, а Николай ловко спаял два проводка.

– Включайте!

Страж опустил вниз рычаг, машина загудела, задрожала и замигала лампочками, а потом перешла на бесшумный режим.

– Круто! – искренне произнёс страж.

– Погоди радоваться, – его напарник пожал плечами, – метнись лучше, проверь снаружи, работает или нет.

Мачо отставил тяжёлый лом, натянул куртку и начал быстро подниматься по лестнице, ведущей к выходу. Но тут что-то большое и тяжёлое начало наваливаться на него из темноты. Словно лавина, это нечто смяло и опрокинуло несчастного парня, потянуло за собой вниз по ступенькам.

Николай и двое охранников с открытыми ртами наблюдали, как в помещение кубарем с шумом и грохотом влетели два человека, одним из которых была женщина, обладавшая немалыми габаритами. Падая, она задела ногой тяжёлый лом, тот пошатнулся и упал на чудесный прибор, разрывая провода и высекая столбы искр.

– Вырубай машину, – закричал Николай, – сейчас на воздух взлетим.

Очнувшийся охранник подскочил к устройству и потянул рычаг вверх. Прибор фыркнул, кашлянул и затих.

Парни осторожно подошли к лежавшей без сознания женщине.

– Это что ещё за чудо? – удивился один из них, приподнимая прикладом автомата шапку-ушанку, которая сбилась набок и закрывала половину лица незваной гостьи.

Николай протёр очки и внимательно посмотрел на женщину.

– Зинаида!

– Ты её знаешь? – спросил мачо, потирая ушибленный бок.

– Естественно, это моя соседка.

– И что она тут делает?

Николай пожал плечами:

– Думаю, нам надо подождать, пока она придёт в чувства.

– А пока не пришла и не разнесла нам весь бункер, нужно втащить её к тем двоим, – предложил один из охранников.

Втащить бесчувственную Зинаиду в камеру оказалось делом нелёгким. Колька наотрез отказался участвовать в мероприятии, так как углядел в этом неуважение к солидной даме.

– Тогда топай в камеру первым, – для пущей убедительности охранник ткнул его прикладом в спину.

Николай гордо вошёл в камеру и сел на табурет. Трём охранникам удалось втащить женщину в помещение и даже поднять её на кровать.

– Пусть шеф решает, что с ней делать. Наше дело маленькое – охранять.

– А что с прибором? – подал голос мачо. – Как его теперь чинить?

– Каюк прибору, – грустно констатировал Николай. – Хотите, я вам тут постелю? – он указал на свободные кровати. – Завтра и вы можете оказаться в этой комнате, если повезёт. Если Слепцов не пристрелит вас раньше.

Злые и перепуганные охранники внесли в комнату Колькин компьютер и замкнули дверь.

Николай подошёл к Зинаиде. Женщина начала приходить в себя и громко стонать. Он принёс стакан воды и влил немного жидкости в приоткрытый рот Зины. Та открыла глаза, осмотрелась и прошептала:

– Где я?

Потом перевела взгляд на Николая и заплакала:

– Коленька! Родной! Ты жив, мой мальчик!

Николай поднёс палец к губам:

– Тише! Мы тут под арестом. Вы, Зинаида, устраивайтесь и не мешайте. Если у меня ничего сейчас не получится, завтра нам всем будет очень плохо. Кстати, как Вы тут оказались?

Женщина тяжело вздохнула:

– Это долгая история. Как-нибудь потом расскажу. Знай только одно: там, на свободе, остался мой рыцарь, мой супермен. Он нас обязательно спасёт.

– Бред какой-то, – фыркнул Николай.

Зина огляделась и на соседней кровати увидела хорошенькую испуганную девушку. Она подсела к ней, искоса поглядывая на Николая.

Колька быстро подключил компьютер, вставил диск и погрузился в работу. Компьютерные игры он не любил, считая бесполезной тратой времени. В ярких коробочках под видом стрелялок обитали диски с бесценной информацией. Горе-охранники решили не утруждать себя поисками коробочек, которые заказал Николай, и притащили все диски, которые смогли найти. На экране монитора возникла причудливая схема, потом ещё одна и ещё. Николай ловко работал мышкой.

– Есть! – радостно вскрикнул он.

Зинаида не посмела отвлекать гения, но и сидеть безучастно она не могла. Женщина попробовала разговорить девушку, но быстро поняла, что русский язык та не знает. К своему огорчению, Зина не владела другими языками. Впрочем, в пятьдесят лет учиться не поздно.

Зинаида приложила руку к груди и чётко произнесла:

– Я Зина, я Зина.

Потом она прикоснулась к девушке и вопросительно посмотрела на неё. Впервые за долгое время девушка улыбнулась и закивала. Она приложила руку к груди и произнесла:

– Сунн Джи.

Потом протянула руку к Зинаиде и сказала:

– Язина.

– Нет, – покачала головой Зинаида, и опять приложила руку к сердцу:

– Зина, Зи-на.

Потом она указала в сторону Николая:

– Ко-ля.

– Коля, – прошептала Сунн Джи и рассмеялась.

Николай искоса посмотрел на женщин и продолжил работу. Он почему-то терялся и робел перед этой хрупкой девушкой. Это новое чувство и нравилось ему и огорчало одновременно.

Через некоторое время Коля обнаружил, что женщины смеются и болтают без умолку. Языковой барьер исчез. Вход пошли жесты, мимика и интонации.

– Николай, Коля, Коленька, душечка, матрёшка, – с сильным акцентом говорила Сунн Джи, – пелемени, балалайка.

– Прекрасно! – всплеснула руками Зинаида, – ты очень умная девочка.

– Пелекрасно. – отозвалась Сунн Джи.

Зинуля встала с кровати и подошла к Николаю.

– Коленька, объясни, наконец, что всё это значит, как ты попал сюда, чего хотят от тебя все эти люди, кто эта девушка, и почему именно завтра нам всем будет плохо.

Николай оторвался от компьютера:

– Зинаида! Мы должны выбраться из этого бункера сегодня ночью. Тут, – он ткнул пальцем в монитор, – схема вытяжных коммуникаций бывшего института. По ним мы сможем попасть сюда, – на экране засветилась красная точка, а потом выберемся наружу.

Николай оглядел помещение и указал на потолок:

– Вон там начинается наш путь к свободе.

Зинаида взглянула на небольшое отверстие в потолке, закрытое решёткой и охнула:

– Нипочём не полезу, хоть расстреляй меня на месте. Я же там застряну!

– Зина, – улыбнулся Николай, – сие отверстие в потолке только кажется маленьким. Уверяю Вас, вы не просто не застрянете там, но и сможете двигаться максимально комфортно.

Зина позеленела:

– Ну, уж нет, это вам, молодым, можно ещё полазить. А я буду тут сидеть и ждать, когда мой рыцарь спасёт меня.

Николай долго уговаривал Зину, но та стояла на своём, как скала. Молодой человек сел на табурет и обхватил голову руками. Если бы не досужая соседка, он, вместе с девушкой, был бы уже на половине пути к свободе. А что делать теперь? Бросить Зинулю на растерзание сумасшедшему мэру он не мог, уговорам она не поддавалась. Колька закрыл глаза и завыл с досады. Вдруг, он ощутил лёгкое прикосновение к затылку. Нежная рука гладила его по волосам, а тихий голос старательно пел:

– Коля! Матрёшка, перекрасно.

– Я не матрёшка, – оторвался от грустных мыслей Николай, – я мужик.

– Ямужик, – закивала девушка.

– Нет, просто мужик.

– Простомужик, – согласилась Сунн Джи.

По комнате разнёсся сильный заливистый храп. Николай и Сунн Джи обернулись. Зинуля спала крепким богатырским сном. Ей снился Вадим Петрович в латах, на белом коне. Он мчался к ней, размахивая чугунной сковородой, и кричал:

– Зи-ну-ля!

Братья Стрельцовы брели по лесу, прикрывая лица от колючего ветра.

– Ты ничего не слышишь? – спросил Степан.

– Кажется, кто-то кричит «Зинуля!»

– Значит, не померещилось.

Через несколько шагов братья заметили Вадима Петровича. Он бегал, словно раненный лев, и изо всех сил кричал.

– Вадим Петрович! Опять Вы? – раздражённо выкрикнул Фёдор, стараясь перекричать вой ветра. – Сколько можно заниматься самодеятельностью? Где Зинаида?

Новоиспечённый муж обрадовался братьям. Он перестал метаться и указал вниз:

– Там она, родная. Как хорошо, что вы появились. Мы её спасём, ведь так?

– Так, так, – кивнул Фёдор.

– Только как она попала туда?

Вадим Петрович пожал плечами:

– Понятия не имею. Была – и раз, нету. Словно земля под ней провалилась, а потом вернулась на место.

Фёдор вынул пистолет.

– Давай, Степ, открывай люк, нужно попасть в бункер.

Степан взялся двумя руками за рычаг, похожий на корягу и изо всех сил потянул на себя. Механизм хрустнул, заскрежетал. Степан упал, сжимая в руке проклятый рычаг.

– Ты сломал его! – заревел Фёдор. – Что ты наделал?

Степан поднялся на ноги и виновато посмотрел на брата.

– Федь, я не специально. Кто ж знал, что так случится!

– Ладно, нужно срочно искать другой вход. И я знаю, к кому обратиться. Быстрее к Лебедеву. И этого с собой прихвати.

Степан схватил упирающегося Вадима Петровича и потащил его к машине.

– Быстрее, – подгонял их Фёдор, – времени в обрез.

В кармане у Степана завибрировал телефон.

– Да, Димка, понял, как у нас? Вход в бункер заблокирован. Нужно найти другой путь. Куда? К Лебедеву, у него ведь есть карта. Ладно, тогда мы поворачиваем.

Фёдор насторожился:

– Димка звонил? Какие новости?

Степан пожал плечами:

– Не могу сказать, что радостные: девчонки точно в загородном доме Совы. Дмитрий как раз туда и направлялся. Но он предложил поменяться нам объектами: мы поедем к Сове, а он отправится к профессору Лебедеву.

– Это нормально, Стёпка, девчонок должны вытащить мы.

– Да, чтобы выглядеть в их глазах прекрасными рыцарями.

– А с этим что делать будем? – Фёдор кивнул в сторону Вадима Петровича, который жалобно вздыхал на заднем кресле автомобиля.

– Высадим у въезда в город, пусть ловит такси и добирается домой.

– Ты уверен, что он поедет домой, а не наломает новых дров?

Машина поравнялась с постом полиции. Степан затормозил.

– Ладно, попрошу ребят доставить его к месту проживания с мигалкой. Так будет надёжнее.

Глава 36

Иришка лежала на кровати и слушала мерное посапывание Лады.

– Кать, а, Кать, – прошептала она, – ты спишь?

Катерина не спала. Она ворочалась и мучительно думала о своей хронической невезучести.

– Я вот думаю, Катюша, если бы не я, то сидела бы ты сейчас дома, у телевизора. Прости меня за то, что я втянула тебя во все это.

Катерина приподнялась на подушке:

– Ты тут совсем не при чём. Это я притягиваю к себе неприятности. Поэтому это ты меня прости.

Иришка тяжело вздохнула:

– Я думала, что знаю мужскую психологию. По моим наблюдениям, если брутальному парню сказать, что он подхватил насморк, тот немедленно побежит в аптеку, скупит все имеющиеся препараты от простуды, сляжет в кровать на неделю и заставит всех домочадцев чувствовать себя виноватыми в его страшной хвори, мол, не уберегли кормильца.

– Это ты к чему? – спросила Катерина.

– Я же чётко и ясно сказала нашему охраннику, Лехе, что он скоро сыграет в ящик, думала, что реакция будет молниеносной. Но, видимо, Леха оказался умнее, чем я о нём подумала. Не поверил мне.

– Ты говоришь о том парне, который отдубасил шваброй своего дружка? Это он-то умный?

– Если мой план не сработает, мы пропали.

Леха второй час обдумывал слова странной девушки. Сказать честно, он верил во всякую чертовщину, мистику и духов. Он точно знал, что встречаются люди с неординарными способностями и возможностями. Лучшим подтверждением этому была сегодняшняя встреча с Ириной. Леха не мог понять, доброй или злой колдуньей была голубоглазая красавица, но в том, что в ней таились необыкновенные силы, парень не сомневался. Леха сидел на посту в маленькой коморке и прислушивался к своим ощущениям. Сердце стучало не так, как обычно, оно просто вырывалось из груди, руки тряслись, ноги холодели. Леха несколько раз порывался спуститься к узникам и призвать к ответу странную девушку, но страх перед Совой буквально приковывал его к стулу. Леха закурил. Что делать? Помирать молодым не хотелось. Наконец, он решил, что покинет пост только на минуточку, только на минутку он спустится в подвал и спросит ведьму, как избежать беды. Парень загасил недокуренную сигарету и пошёл в гараж.

– Кать, слышишь, кажется, кто-то спускается.

Ирина вскочила с кровати и прислушалась.

– Твой план сработал, – прошептала Катерина, – а что дальше?

– Будем действовать по обстоятельствам. Главное – сразу взять инициативу в свои руки и не дать ему опомниться.

Осторожные шаги приближались. Девушки прилегли и притворились спящими. Кто-то подошёл к двери и остановился, а потом крадучись проник в комнату. Девушки решили, что поздний гость немного растерялся. Он постоял, пока глаза привыкли к темноте и, наконец, присел на краешек кровати, где спала Ирина.

– Эй, – тихо прошептал он, – ты спишь?

Иришка что-то проворчала и перевернулась на другой бок.

– Эй, – повторил голос, – проснись, мне нужно поговорить.

Катерина не выдержала:

– Чего пристаёшь ко всемогущей, охальник? Тебе ведь велено было о душе думать, а не вламываться посреди ночи к честным девушкам.

Леха почувствовал, как по спине поползли мурашки, а на лбу выступил холодный пот. От волнения он начал заикаться:

– Да я это… того… я совсем не хотел тревожить всемогущую. Просто разговор есть.

– Поздно, – загробным голосом протянула Катерина, – твоя судьба решена.

Леха чуть не завыл от бессилия:

– Но ведь она всемогущая, она сможет мне помочь.

– А почему она должна тебе помогать? – возмутилась Катерина, – Ты ей кто? Муж, сват, брат или олигарх с Рублёвки?

– Я не олигарх, – вздохнул Леха, – но заплачу столько, сколько нужно.

– Кто посмел нарушить мой сон? – подключилась к разговору Иришка. Она громко зевнула и потянулась.

– Не гневайся, всемогущая! – Катька бросилась ниц, едва сдерживаясь от смеха, – и не превращай сегодня в осла этого милого парня только за то, что он хочет снять с себя проклятье, тобою наложенное.

Леха уже ничего не понимал. Он упал на колени перед Иришкой рядом с Катериной и простонал:

– Я заплачу, только помоги!

Иришка встала и начала прохаживаться по комнате.

– Хорошо, но сначала мы должны принести жертву.

– Барана? – спросил Леха.

– Сам ты баран, – зашипела Иришка, – мы должны принести в жертву человеческую жизнь. Кто-то должен умереть вместо тебя.

Леха призадумался. Он был бы рад, если бы на тот свет вместо него отбыл драгоценный шеф. Но как об этом сказать колдунье?

– Если надо кого прикончить, то я готов.

– Нет, – перебила его Ирина. Мы сделаем это сами, по старинному ритуалу. И этой жертвой будет… – она немного помедлила, – американец.

Леха был слегка разочарован выбором жертвы, но вынужден был согласиться.

– Только есть одна проблема.

Леха приготовился решить все проблемы этой красивой ведьмы.

– Есть проблема, – повторила Иришка, – все ритуальные ножи и кубки остались в моем тайном месте.

– Может, обойдёмся обычным ножом? – подал голос Леха.

– Ты что, дебил? – возмутилась Катька, – как можно совершить ритуальное жертвоприношение обычным ножом.

– Да, нельзя, – согласился Алексей.

– Значит так, – Ирина перестала ходить по комнате, остановилась напротив парня и положила руку на его коротко стриженый затылок, – сейчас мы едем все вместе в наше тайное место и проводим там ритуал.

Леха обрадовался, но радость его была недолгой.

– Стой, как это все? Меня потом Сова на ремни порежет.

– Ладно, давай оставим тут тебя, – предложила Катька.

– Как меня? – удивился Леха. – Меня нельзя. Я есть самое заинтересованное лицо.

– Сам посуди, – Иришка снова начала ходить по комнате, – мне нужны мои помощницы, нужен иностранец в роли жертвы. А ты… Ты отвезёшь нас туда, куда мы скажем, а сам…

– А сам поедешь в деревню Кедровка, – продолжила Катька, – дождёшься там Отца Павла, покаешься и будешь замаливать все свои грехи. Так и скажешь, мол, бандитом был, но хочу встать на путь исправления. Понял?

Леха радостно закивал головой.

– А Сова?

– Да забудь ты про Сову, – не выдержала Иришка, – недолго ему царствовать осталось. Плачет по нём казённый дом, друзья с наколками на нарах заждались.

Леха с облегчением вздохнул:

– Ладно. Сейчас я тихонько заведу машину шефа. Она бронированная и всегда на ходу. Даже если за нами увяжется погоня – оторвёмся. Вы все поднимаетесь наверх через пять минут.

Взволнованный и счастливый, Алексей выбежал из подвала, влетел в свою дежурку, где на стене в стеклянном ящике висели запасные ключи. Сняв нужный, он вернулся в гараж и осторожно завёл машину. В это время из подпола появились Катерина с Иришкой и сонные Лада с Майклом Доусоном.

– В машину! – отдал приказ Леха. – Пристегнутся и держаться крепко.

Ему не пришлось повторять дважды. Автомобиль издал громкое рычание и вылетел во двор. Не сбрасывая скорости, машина промчалась мимо будки охранников, смела шлагбаум и вырулила на лесную дорогу.

Охранники в будке перекрестились. Они не могли понять, куда среди ночи рванул их шеф. Сбитый шлагбаум их тоже не смутил. Такое уже случалось, и не раз. И только Сова, стоявший в этот момент у окна, понял, что Ирина сбежала, возможно, не одна.

«Ведьма, – подумал он, – хитрая изворотливая ведьма! Беги, беги, далеко от меня не убежишь!»

Фёдор и Степан только успели припарковаться недалеко от усадьбы Совы, как увидели огромную чёрную машину со знакомыми номерами, которая на полной скорости промчалась по дороге, ведущей в город.

– Это что было? – спросил Степан.

Фёдор проводил машину внимательным взглядом:

– Голову даю на отсечение, что машину угнали наши подружки. Видел, как разлетелся шлагбаум?

– Давай за ними. Гони!

Братья сели в машину и помчались в погоню. Автомобиль Совы благополучно подъехал к дому Степана. Из него вышли четверо пассажиров и устрашающего вида водитель. Стрельцов старший хотел вмешаться, но Фёдор остановил его. Бритоголовый парень подошёл к Иришке и братья услышали:

– Всемогущая, я буду ждать исцеления там, где ты и велела. А тебе точно не нужна помощь с этим, ну, с жертвой?

Он указал рукой на высокого мужчину, стоявшего рядом.

Иришка замотала головой:

– Ступай туда, куда велено. Считай, что проклятие с тебя уже снято.

– Поклонись Отцу Павлу, – вмешалась Катерина, – и делай всё то, что он тебе прикажет.

Парень радостно прыгнул в машину, и через мгновение автомобиль скрылся из виду.

Иришка обернулась и увидела автомобиль Степана.

– Стёпка! – она кинулась со всех ног к жениху.

Тот обнял девушку. Катерина нерешительно топталась на месте. Она не знала, стоит ли сделать шаг к Фёдору или же попытаться скрыться на необитаемом острове от его гнева.

Фёдор сам подошёл к ней с весьма суровым видом:

– Может, ты объяснишь, что это значит?

Катька съёжилась:

– Я тебе всё объясню, Феденька, только давай не будем разбираться при людях.

– Не рычи на неё, брат, – засмеялся Степан, иначе всемогущая превратит тебя в жабу.

Иришка кивнула:

– Давайте лучше зайдём в дом, стоять на улице холодно. А Майкл вообще не привык к таким морозам. У него уже зуб на зуб не попадает, хотя и держится молодцом.

Фёдор пристально посмотрел на незнакомого мужчину. Хотя нет. Его лицо казалось до боли знакомым.

– Так вы Доусона спасали?

Катерина кивнула:

– Нам медаль положена.

– Будет вам медаль, а тебе, Катька, орден, – рассмеялся Степан. – Милости прошу в гости, думаю, нам есть о чем поговорить.

Дмитрия обрадовала весть о чудесном спасении девушек. Он сидел в кабинете профессора Лебедева, пил чай и изучал карту.

– По нашим данным, вход в бункер находится здесь, – он указал на карте место острым карандашом, – следовательно, вот тут содержат пленников.

– Логично, – согласился профессор.

– Сколько пленников и сколько охраны, мы точно не знаем, следовательно, нужно искать вход с таким расчётом, чтобы попасть в лабораторию как можно тише.

Профессор внимательно всматривался в очертания лабиринтов.

– Вот тут, войти можно тут. Только одна загвоздка: люк, через который можно попасть в эти помещения, находится на центральной площади, возле мэрии, и давным-давно заварен.

– Это ничего, мы что-нибудь придумаем.

Глава 37

Ранним утром в квартире Степана на тесной кухне собрались все участники последних событий. Иришка только и успевала варить кофе. Мужчины казались бодрыми, несмотря на бессонную ночь, девушки наоборот, ползали, как сонные мухи.

– У нас две новости, хорошая и плохая, какую огласить первой? – начал Дмитрий.

– Хорошую! – хором ответили присутствующие.

– Итак, если вы в курсе, то все отсеки института между собой не сообщаются. Их давным-давно заблокировали, но к помещениям, в которых находятся пленники можно проникнуть быстро и практически незаметно. Кроме лаза со стороны пляжа, который стараниями Степана вышел из строя, есть ещё один вход. Но расположен он на центральной площади, рядом со зданием мэрии. Так что теоретически проникнуть через него можно, а практически это весьма затруднительно.

– Да, – вздохнул Фёдор, – чтобы снять заваренный люк, нужна бригада газосварщиков. Шум обязательно привлечёт внимание если не самого мэра, то охраны. Это точно.

– Плохая новость такая. Сегодня в город прибывает Магистр Братства, господин Джим Берри.

Услышав знакомое имя, сидевший безучастно в углу Майкл оживился. Он дёрнул Катерину за рукав, и она начала что-то нашёптывать ему на ухо. Фёдор почувствовал прилив ревности. Он подошёл к окну и закурил.

– Неизвестно, какая судьба уготовлена пленникам господином Берри, – закончил Дмитрий.

– Стоп, – Степан встал из-за стола, – но, если я сломал этот чёртов рычаг, и мы не можем проникнуть в бункер, то логично, что и Магистр этого Чёрного Братства туда фиг попадёт.

Фёдор посмотрел на брата:

– Ты забываешь, что внутри есть система открытия и закрытия люка. Будет чудесно, если ты сумел повредить её целиком. А если нет? Если люк всё-таки откроют?

Степан почесал затылок:

– Мы должны каким-то образом задержать этого Берри.

– Это вполне реально, – подключился Дмитрий, – нужно выиграть время. Думайте, как Магистр может попасть в город?

– Только на поезде, – предположила Иришка, – летит он из Америки, естественно на Москву. А оттуда к нам доехать можно только по ЖД. Не полетит же он военным бортом, как Фёдор!

– Это, конечно, исключено, хотя бы потому, что у него нет одноклассника, который служит в военной авиации. – усмехнулся младший Стрельцов.

– Когда пребывает московский поезд? Кажется в десять утра. Так? – Степан посмотрел на часы. – Значит, мы имеем несколько часов на отдых. А потом каждый будет заниматься своим делом.

Следующий час прошёл в горячих спорах о том, как разделить роли в финальной игре. Решительно всем, даже Ладе, хотелось резать люк, спускаться в бункер и спасать пленников. Но технически это было невозможно. Наконец решили, что спускаться будут Фёдор, Дмитрий и Майкл. В последний момент Фёдор внёс предложение прихватить с собой и Катерину в качестве переводчика. На самом деле он просто боялся оставить её без присмотра. Дмитрий пытался убедить почтенное собрание, что брать двоих совершенно неподготовленных субъектов, коими являлись Катька и американский писатель – сущее безумие. Но Майкл и слушать не желал о том, чтобы остаться в доме Степана и ждать исхода на диване. Все, включая Майкла, были абсолютно уверены, что Лия находится там, среди узников. Степану отвели роль менее почётную, но не менее ответственную. Стрельцов-старший должен был страховать спасательный отряд, дежуря наверху. Он же взялся организовать «бригаду аварийки водоканала», состоящую из сотрудников охранного агентства «Щит». Именно им предстояло разрезать люк газосваркой и проследить за тем, чтобы ребята беспрепятственно попали в подземный лабиринт. Степан также пообещал придумать, как задержать мистера Берри. Но ключевую роль в проекте отвели Ладе. Рано утром она должна проникнуть в мэрию и повредить водопровод, потом поднять тревогу и «вызвать аварийку». Лада не сомневалась, что справится с заданием. У остальных же это вызывало большие сомнения.

– А что делать мне? – спросила Иришка.

– Сиди дома, пеки пироги, – предложил Степан.

– Ты бесчувственный чёрствый человек, – возмутилась Иришка, – я не могу печь пироги в тот момент, когда все будут спасать мир.

– Ладно, – миролюбиво согласился Фёдор, – пусть страхует Ладу. У тебя ведь есть пропуск в мэрию?

Иришка кивнула:

– Все сотрудники ведомственной поликлиники имеют пропуска.

– Вот и замечательно, – улыбнулась Катерина, – всё решили, теперь по койкам. Общий сбор в восемь ноль-ноль.

Лада шагала по тёмной улице в сопровождении Иришки и прижимала к груди сумочку, в которой лежал разводной ключ, позаимствованный у Степана. Сумочка, впрочем, как и все вещи на девушке, принадлежала Иришке. Лада панически боялась возвращаться в свою квартиру, так что воспользовалась гардеробом подруги.

– Ты уверена, что справишься? – волновалась Ира.

Лада только ухмыльнулась. Как она могла не справиться? Отец девушки всю жизнь проработал сантехником в ЖЭКе. Лет с пяти Лада ходила за ним хвостиком на все шабашки, так как больная мать боялась, что пьющий муженёк растеряет дорогостоящий инструмент или потратит все кровные на водку.

К пятнадцати годам девушка постигла все премудрости отцовской работы. Опрокинув вечерком стаканчик, папаша часто говорил соседям:

– С голоду девка не помрёт: если в институт не поступит, возьму её напарником.

Но Лада не хотела пополнить собой ряды рабочего класса. Ей нужна была другая, светлая и обеспеченная жизнь. Посещая вместе с отцом квартиры профессоров и чиновников, она словно окуналась в сказку, в неведомый и такой прекрасный мир достатка и благополучия.

Экзамены в институт она провалила, но дальняя родственница сжалилась над хорошенькой смышлёной девушкой и устроила её в секретариат мэрии. Там у Лады открылся особенный, практически уникальный талант – она научилась прекрасно варить кофе. Печатать на компьютере и получать факсы умели все сотрудницы, а вот так варить ароматный напиток удавалось только ей. Об этом даре прослышал мэр, заядлый кофеман. Так Лада перебралась в приёмную сначала вторым секретарём, а потом, после отставки градоначальника, осталась единственным. От мэрии она получила небольшую, но уютную квартирку, и перебралась в неё. Для Лады началась новая жизнь. Новый глава города решил не менять секретаря. Лада его полностью устраивала. Но в свете последних событий девушка была практически уверена, что может потерять и работу, и спокойную жизнь.

– Ничего, пробьёмся, Иришка, – вздохнула Лада и улыбнулась подруге.

Степан заехал на работу. Он открыл сейф и достал табельное оружие. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился молодой рыжеволосый сержант.

– Товарищ майор, разрешите доложить! – выкрикнул он.

– Докладывай, только тише, – кивнул Степан, – голова болит.

Сержант понизил голос:

– Там Вас дожидается посетитель.

– Что за посетитель?

Сержант достал блокнот и прочитал:

– Тишкин Илья Ильич.

– И что нужно от меня этому Тишкину, не знаешь?

– Никак нет! – прокричал сержант.

– Ладно, пропусти этого Тишкина, а сам возьми в архиве старые дела и читай вслух.

– Зачем? – удивился молодой человек.

– Учись нормально разговаривать. Глухих в нашей конторе нет.

Степан вложил табельный пистолет в кобуру, закрепил её сбоку и надел пиджак. Дверь кабинета открылась. На пороге стоял невысокий парень, в руках он держал смешную вязаную шапочку. Степан вспомнил водителя, которого допрашивал на вокзале.

– Илья Ильич? – спросил Степан.

Посетитель плотно закрыл дверь, сел напротив Стрельцова и вынул из нагрудного кармана бордовое удостоверение. Степан уважительно взглянул на ксиву.

– Из Москвы к нам пожаловали, товарищ капитан?

– Так точно.

– Чем я могу помочь?

Молодой человек спрятал удостоверение, положил на стол свой нелепый головной убор и пристально посмотрел на Степана. Он уже не заикался, а говорил чётко и уверенно:

– Товарищ майор! Наш отдел потратил больше года на разработку хорошо известного Вам Лялькина Захара Михайловича по кличке Сова. Объект замешан во многих преступлениях, в том числе убийствах, похищении людей, торговле оружием и наркотиками. Но доказательной базы у нас не было. Сейчас мы готовим его задержание с поличным. По нашим данным, через три дня здесь, в Техногорске должна состояться очередная сделка. Операцию мы готовили долго. Срыв её просто недопустим. В этой сделке замешан, между прочим, и начальник вашей полиции. Говорю всё это Вам потому, что выяснил по своим каналам, что к его тёмным делишкам Вы лично не причастны, да и отзывы о Вас слышал как о справедливом и неподкупном менте, простите, полицейском.

– А от меня чего вы хотите?

– Сущий пустяк. Моё начальство требует, чтобы вы не путались у нас под ногами. Оставьте Сову в покое, иначе он заподозрит неладное и отменит сделку.

– Как я понимаю, ты, Илья… могу я называть тебя по имени?

Тишкин кивнул.

– Так вот, как я понимаю, ты в Техногорске действуешь не один.

– Я не уполномочен об этом говорить… – сухо ответил капитан.

– Слушай, брат, – Степан занервничал, – тут такое дело, я не могу тебе всего рассказать, ну, в общем, мои близкие друзья попали в большую беду. Они могут погибнуть с минуты на минуту. Я не могу просто отойти в сторону, даже если мне придётся снять погоны.

– Если Вы, товарищ майор, введёте меня в курс дела, возможно, мы будем полезны друг другу.

– Ладно, капитан, слушай.

Лада и Иришка вошли в мэрию в половину девятого.

– Предъявите пропуска, – сухо проговорил мрачный охранник в будке.

Иришка достала картонное удостоверение и протянула мрачному парню. Тот долго сравнивал фото с оригиналом. Наконец нажал на кнопку, и вертушка на входе послушно повернулась, открывая девушке проход. Лада хотела прошмыгнуть за подругой, но охранник заблокировал пропускное устройство.

– Пропуск. – обратился он теперь к Ладе.

Девушка похолодела. Своё удостоверение она оставила дома.

– Да я же секретарь господина Слепцова! – всхлипнула Лада.

– Пропуск, – невозмутимо повторил охранник.

Лада начала нервничать.

– Позови начальника охраны, – попросила Иришка.

Парень сделал звонок по внутренней связи и потерял к девушкам всякий интерес. Время шло. Лада ходила по широкому холлу, вспоминая все известные ей ругательства, и мысленно посылала их истукану в будке пропусков. Через несколько минут, которые показались девушкам вечностью, в холл спустился начальник охраны:

– Ладушка, Иришка, доброе утро! – весело пробасил он.

– Я тут пропуск дома забыла, – начала ябедничать Лада, – а этот, – она указала рукой в сторону мрачного парня, – меня не пускает.

– Не обижайся, – улыбнулся начальник, – он новенький, выполняет мои указания. Сегодня в город приезжает какая-то иностранная шишка, приказано сверху усилить охрану.

Лада понимающе кивнула.

– А что вы, девчонки, так рано?

– Господин Слепцов попросил Ладу срочно подготовить документы, – нашлась Иришка, – а я принесла лекарства от давления, он просил.

Лада съёжилась. Она ожидала, что бдительный страж обязательно спросит, почему лекарства мэру принёс не терапевт, и не кардиолог, а стоматолог, но начальник охраны не заметил ничего подозрительного и пропустил подруг.

– Теперь быстро на третий этаж, – прошептала Лада, – мы выбиваемся из графика.

– Поехали на лифте, – предложила Иришка.

– Нет, он частенько заедает. Не будем рисковать.

Перепрыгивая через две ступеньки, девушки влетели на третий этаж и заперлись в мужском туалете.

– Диверсию устроим здесь, – решила Лада.

– А почему не в женском?

– Сейчас придёт уборщица, тётя Лиза. Несмотря на наличие воды в техническом помещении, она упорно набирает её там, – Лада махнула рукой в сторону дамской комнаты, – рабочий день начнётся в десять, так что теоретически этим санузлом никто не воспользуются ещё час-полтора.

– Ладно, действуй!

Лада сняла шубку, отдала её Ирине, потом достала разводной ключ и точными движениями начала откручивать гайку на стыке пластиковых труб.

– Отойди, – предупредила она подругу, – сейчас ливанец так, что мало не покажется.

Иришка отошла в сторону, и как оказалось, вовремя. Из образовавшегося в стыке труб зазора хлынула сильная струя воды.

– Бежим! – крикнула Лада.

Девушки выпорхнули из туалета, плотно закрыв дверь.

– Теперь, Ирочка, звони Стёпке, готовность номер один.

Иришка набрала номер жениха и сказала только одно слово:

– Есть!

– Сейчас спустимся в приёмную и подождём минут тридцать, – улыбнулась Лада, – так уж и быть, напою тебя чудесным кофе.

Катерина, в окружении трёх мужчин – Фёдора, Дмитрия и Майкла – сидела в маленьком кафе напротив мэрии и глядела на улицу. Она была совершенно спокойна. Предстоящие события казались ей прогулкой, романтическим путешествием вместе с любимым человеком. Она ощущала руку Фёдора на своём плече, слушала его тихий голос и просто млела от счастья. Неожиданно идиллию прервал телефонный звонок. Фёдор убрал руку с плеча девушки и серьёзно произнёс:

– Готовность номер один. Скоро сюда прибудут «сантехники».

Все как по команде собрались и стали внимательно наблюдать за улицей. Майкл заметно нервничал, и Дмитрий даже усомнился, стоило ли брать его с собой.

– Переведи ему, Кать, чтобы он не волновался, – улыбнулся Соколов, – всё будет хорошо.

Катерина кивнула.

Глава 38

Капитан Тишкин сидел в кабинете Стрельцова и мял в руках смешную шапочку:

– Слушай, майор, – он незаметно перешёл на «ты», – а ведь мы могли бы быть друг другу полезными. Думаю, мои ребята смогут подстраховать твоих.

Стрельцов внимательно посмотрел на молодого капитана, а тот продолжал:

– Ты ведь точно не знаешь, сколько в бункере охраны. Так?

Дмитрий кивнул.

– А теперь приплюсуй к ним людей Совы, гвардию мэра и всю рать начальника вашей полиции. Впечатляет?

Дмитрий кивнул.

– Так вот, – продолжал Тишкин, – думаю, наша помощь будет не лишней. Кроме того, мои ребята имеют опыт по освобождению заложников.

– Спасибо, – улыбнулся Дмитрий. – Не обидишься, если я спрошу у тебя одну вещь?

– Спроси.

– Скажи, почему ты ничего не предпринял, когда люди Совы самым наглым образом похитили из твоей машины американца?

Илья вздохнул:

– Ты и это знаешь? Просто у меня приказ был не светиться. Понимаешь? Если бы я что-нибудь предпринял, то поставил бы под удар всю операцию. Да и, как я понял, этот иностранец нужен был Сове живым.

– Ясно. Тогда давай перейдём к нашим делам. Московский поезд пребывает в десять утра. Мы думаем, что загадочный мистер Берри едет именно на нём.

Иришка пила кофе и с тревогой поглядывала на часы:

– Лад, а, Лад, ещё не пора?

Лада невозмутимо сидела за своим столом и раскладывала на компьютере пасьянс, изредка отрываясь от монитора, чтобы сделать глоток бодрящего напитка.

– Не паникуй, подруга, всё по плану.

Она щёлкнула мышкой ещё несколько раз и выключила комп.

– А вот теперь пора.

Лада выбежала из приёмной и вихрем спустилась на первый этаж. Подлетев к пропускной будке, она заорала на невозмутимого охранника:

– Чего стоишь тут, как истукан? Потоп у нас, вызывай срочно аварийку.

Парень кинулся к журналу, где были обозначены все необходимые службы, с неожиданной проворностью. Лада подбежала к нему:

– Не суетись, сама вызову, – она стала нажимать кнопки на сотовом, – а ты доложи начальнику охраны.

– Чтобы он начал эвакуацию сотрудников и материальных ценностей?

– Болван, – не выдержала Лада, – ценность тут одна, это я. И как-нибудь сама эвакуируюсь. Просто так положено по должностной инструкции.

Парень схватил рацию и начал вызывать начальника охраны.

Минут через пять в холл спустился начальник охраны. Практически сразу входная дверь распахнулась, и на пороге появились парни в ярких комбинезонах:

– Аварийку вызывали? – спросил один из них.

– Да, – вышла вперёд Лада, – нас там заливает.

– Я бригадир, моя фамилия Диденко.

– Очень приятно, – улыбнулась Лада.

Она пошла вперёд, показывая дорогу. Начальник охраны замыкал процессию. На третьем этаже суетилась уборщица, тётя Лиза, пытаясь собрать воду в коридоре, и только охала:

– Не пойму, откуда она хлещет! В туалете вроде сухо, а тут просто болото.

Бравый сантехник открыл дверь сначала в женский, потом в мужской туалет, и победно взглянул на техслужащую:

– Вы сюда заглядывать не пробовали?

Тётя Лиза перекрестилась:

– Да как можно женщине заглядывать в мужской туалет. Не ровен час застала бы там кого из начальства без штанов. Срам какой!

– Ладно, – аварийная бригада шагнула в воду, – течь обнаружена.

«Бригадир» нырнул под раковину, и первое, что он увидел был разводной ключ, который в спешке забыли девушки. Незаметным движением он засунул орудие диверсии под куртку и, соединив трубы, быстро завинтил гайку. Двое его друзей толкались рядом, мешая начальнику охраны подойти ближе.

– Что там случилось? – спросил он, пытаясь заглянуть внутрь.

– Да ничего страшного, – ответил Диденко, – трубу сорвало. Скорее всего, внутренний напор город увеличил. Чтобы этого не повторилось, надо чуть основной винт повернуть. Сами справитесь?

Начальник охраны ничего не знал про основной винт.

– Нет уж, раз приехали – извольте всё сделать в лучшем виде.

Бригада обошла все этажи. «Сантехники» проверили все трубы и краны, постучали по кафелю.

– Так, – Диденко почесал затылок, – надо в люк спускаться.

– В какой ещё люк? Тут все люки заварены! – возмутился начальник охраны.

– Разварим, – пообещал сантехник.

– Что значит разварим? На это специальное разрешение требуется, – вмешалась Лада.

– Вот тогда, девушка, в следующий раз устраняйте течь сами!

«Сантехники» развернулись и пошли за своим бригадиром к выходу.

– Стойте! – закричал начальник охраны. – Делайте, что хотите, только быстро.

Аварийная бригада направилась на улицу, а Лада побежала в приёмную, где оставила Иришку:

– Ирка, всё в порядке. Пора эвакуироваться.

Девушки оделись и выскользнули на улицу.

– Теперь домой, – шепнула подруге Иришка. – Степашка приказал запереть двери на все засовы и ждать звонка.

Свернув за угол, Лада краем глаза увидела, как к машине «Водоканала» подошла Катерина вместе с Майклом. Фёдор и Дмитрий стояли чуть дальше и курили.

Глава 39

Сова уже второй час сидел в гостиной Слепцова и с ухмылкой следил за передвижениями хозяина.

– Ты как баба, Слепень! Столько времени уделяешь своей внешности! И несёт от тебя, как от бабы!

– Не нравится, не смотри, – огрызнулся Слепцов, ставя флакон дорогого одеколона на полку, – я должен выглядеть презентабельно.

– Но сидеть час в ванной!

– Тебе бы тоже не мешало принять душ и побриться.

Сова провёл рукой по колючей щеке. Слепцов был прав, но, проведя бессонную ночь, он помчался к мэру, чтобы обговорить дальнейшие действия. Иностранца он упустил, болтливая журналистка на свободе. Женщина его мечты растворилась в воздухе. Тут не до красоты! Слепцов же казался абсолютно спокойным и довольным. Он что-то мурлыкал себе под нос и, казалось, совершенно не нервничал перед встречей с Магистром «Чёрного Братства».

– Слепень, признайся, какой козырь ты прячешь в рукаве?

Слепцов поправил перед зеркалом галстук и победно посмотрел на Сову:

– Тебе-то что?

– Да так, ничего, я по твоей просьбе отпустил америкоса. Думаю, может, ты уже вышел на след китаянки?

– Может, и вышел.

Слепцова так и распирало рассказать Сове о том, что девушка сидит у него в бункере под надёжной охраной, но он решил сделать сюрприз.

– Ты со мной не шути, Слепень, если есть что сказать – лучше скажи. Мы должны быть в одной упряжке. Иначе…

– Что иначе? Опубликуешь на меня компромат? Да пожалуйста, только запомни хорошенько: в этом городе я хозяин. Одно моё слово – и ты застрянешь в местной психушке до конца своих дней.

– Я смотрю, ты смелый стал. С чего бы это?

– Есть с чего.

– Ладно, посмотрим, чем закончится вся эта история.

Сова встал с дивана и пошёл к выходу. В дверях он остановился.

– Ты ведь не против, если я тоже поприсутствую при вашей встрече с Магистром?

– Валяй!

Слепцов даже не взглянул на выходившего из квартиры Сову.

Скорый поезд Москва-Техногорск прибывал точно по расписанию. Степан пристроился возле касс, чтобы меньше бросаться в глаза, и сквозь окно зала ожидания наблюдал, как на перроне появился мэр в окружении бойцов личной гвардии. Рядом с ним стоял начальник местной полиции при полном параде, а неподалёку крутился Сова с двумя мордоворотами.

Электровоз издал протяжный гудок, сбавил ход и остановился, пыхтя и повизгивая. Проводники прощались с пассажирами, помогая спускать вещи и детей с подножек состава. И вот на землю Техногорска ступил великий Магистр Чёрного Братства. Степан узнал его сразу в толпе пассажиров и встречающих. На мужчине был строгий чёрный костюм, поверх которого он накинул серое драповое пальто.

Степан усмехнулся: как бы великий и ужасный не отморозил себе кой-чего в условиях сурового климата.

В руках господин Берри держал небольшой саквояж, который отказался передать встречающей свите. Он сделал несколько шагов. Ничего особенного при этом не случилось – земля не треснула, тучи не закрыли солнца, метеорит не свалился на головы местных жителей. Мистер Берри быстро пересёк перрон и направился к привокзальной площади, где его ждал эскорт из пяти машин. Мэр и начальник полиции семенили сзади. Сразу было видно, кто в этой компании являлся главным. Стрельцов вышел из здания вокзала и двинулся следом, держась в толпе прибывших. В первые две машины погрузились охранники мэра. Мистер Берри, сам мэр и начальник полиции прошли к третьей. Два следующих автомобиля с мигалками заняли несколько полицейских.

– Всё у них не как у людей, – сам себе сказал Степан, – я бы пустил «мигалки» впереди, чтобы они своим воем расчищали дорогу.

Степан сел в свою машину и набрал номер капитана:

– Объект в третьей повозке. Готовность номер один.

Эскорт двинулся, Степан выждал несколько минут и поехал следом.

– А где же Сова? – задал он себе вопрос и тут же увидел чёрный автомобиль с московскими номерами. – Ну, теперь вся компания в сборе.

При выезде из города от эскорта отсоединились полицейские машины, их место занял «джип» Совы. Степан ликовал:

– Чудесно, стражей порядка отпустили, чтобы не светить пункт назначения.

Неожиданно с узкой просёлочной дороги на трассу выскочил потрёпанный Жигулёнок. Он мчался на такой скорости, что казалось, вот-вот развалится от старости. Автомобиль целился точно в бок машины мэра. Через секунду Степан услышал визг тормозов, удар железа о железо. Машину с дорогим гостем развернуло на скользкой дороге и бросило навстречу чёрному «джипу». Тот увернулся и, сойдя с трассы, упёрся носом в огромный сугроб. Жигуль стоял посередине дороги, мешая движению. Степан перепугался, что водитель детища отечественного автопрома сильно пострадал. Он хотел уже помчаться на помощь, но вовремя остановился.

Из древнего авто вылез невысокий паренёк в несуразной вязаной шапочке. Охранники мэра тоже покинули свои машины. Одни осыпали несчастного ругательствами, активно жестикулируя, другие кинулись к машине шефа. Парень съёжился, всем своим видом показывая, что вышло всё не нарочно, всему виной гололёд и отсутствие денег на зимнюю резину. Вот на свежем воздухе показались и пассажиры заветной машины. Начальник полиции и мэр не пострадали, а вот заморский гость держался за шею. Его изрядно пошатывало.

– Сотрясение, – констатировал Степан.

И, словно, в подтверждение этому мистер Берри доковылял до обочины дороги и скрылся в сугробах. Между деревьями маячило его тело, содрогающееся в судорогах.

Степан просто пел от счастья:

– Что, не ласково встречает тебя земля русская, супостат? Рвота – это только начало. Дальше будет веселей.

Он оторвался от созерцания Магистра и перевёл взгляд на капитана. Тот разводил руками, оправдывался, предъявлял начальнику полиции необходимые бумаги и, казалось, вот-вот разрыдается.

– Ай да капитан, – протянул Степан, – ай да молодец! Тебе бы в театре играть, а лучше в цирке.

Тем временем автомобиль Совы был вызволен из кювета, старый Жигуль сдвинут на обочину, испуганный до смерти парень лишён всех документов, зелёный Магистр усажен в машину. Эскорт двинулся дальше. Степан взглянул на часы. Заварушка заняла сорок минут. Только бы ребятам хватило этого времени!

Он подъехал к незадачливому водителю, который прыгал около помятой машины, хлопая себя по бокам, стараясь согреться, и открыл переднюю дверь:

– Запрыгивай, горе луковое.

Тишкин не заставил себя долго ждать:

– Ну как? – спросил он.

– Я просто потрясён. Думал, что придётся тебя спасать от этих горилл.

– Со мной и обещали разобраться, но позже, – усмехнулся капитан, – конфисковали всё: права, техпаспорт, даже удостоверение почётного донора.

– У тебя и такое есть?

– А то!

– Ладно, поехали.

– Надо связаться с твоими. Как у них дела.

– Надо, да только сигнал в катакомбах не проходит. Так что будем ждать в условленном месте.

– Если что – мои зверюшки наготове.

– Почему ты их так называешь, Илья?

– Есть звери: морские котики, волки, барсы, даже тигры. А у меня так, зверюшки.

Степан покачал головой. Он представлял, какие зверюшки могут обитать в отделе, сотрудником которого являлся капитан Тишкин.

Глава 40

Фёдор шёл по тёмному лабиринту, освещая путь фонариком. Он несколько раз останавливался, сверяя направление движения с картой. Катерина устала. Она никогда не проходила пешком такие расстояния. Майкл тоже выдохся, зато Дмитрий был бодр и даже пытался шутить.

– Долго ещё? – спросила Катька.

– Нет, чуть-чуть, – успокоил её Фёдор.

Катерина фыркнула:

– Это чуть-чуть я слышу уже в пятый раз. Может, мы заблудились?

– Нет, это исключено. Вот, смотри.

Он развернул карту и посветил на неё фонариком.

– Третий поворот налево, метров триста прямо, и мы у цели.

Майкл воспользовался передышкой. Он присел на ледяной пол, тяжело дыша.

– Давай, Майкл, вставай. Скоро мы будем у цели, – подбодрила писателя Катерина.

Он кивнул. Маленький отряд двинулся дальше. Через несколько минут луч фонаря скользнул по стене, в которой вместо двери виднелся круглый люк.

– Мы у цели, – сказал Дмитрий, – всем внимание, готовность номер один.

Фёдор подошёл к люку и прислушался:

– Тихо, давай без фанатизма.

Мужчины взялись за ручки с двух сторон и начали потихоньку вращать крестовину. Крышка поддалась и открылась практически беззвучно. Отряд нырнул в темноту. Дальше передвигаться пришлось наощупь. Где-то недалеко слышались тихие голоса. С каждой минутой голоса становились всё громче, и вот уже можно было разобрать слова:

– Что-то шеф задерживается. А я уже устал сидеть тут, как крыса.

– Ничего, недолго осталось. Шеф приказал покинуть помещение, как только прибудет сюда.

– Он что, сам решил сторожить этих баб и дохляка?

Послышался хохот. Через несколько шагов перед маленьким отрядом открылся вход в просторное освещённое помещение. Там за столом сидело трое охранников. Катькино сердце стучало как отбойный молоток. Девушка боялась, что этот стук могут услышать сторожа. Оступившись, она чуть не упала. Майкл вовремя поддержал её. Но какой-то камушек вылетел из-под ног и стукнулся о бетонную стену.

– Что там за шум? – один из охранников встал из-за стола и направился к нише, где скрывались ребята.

– Да брось, – махнул рукой другой, – наверное, крыса.

Катерина с ужасом наблюдала, как здоровенный детина приближается к их убежищу. Она вжалась в стенку и закрыла глаза. Охранник вошёл в нишу и тут же попал в цепкие объятия Фёдора. Катерина услышала только звук обмякшего тела, бережно опущенного на пол.

– Минус один, – тихонько прошептала она.

Через мгновение второй страж, вооружившись пистолетом, направился к нише.

– Эй, ты где? – окликнул он приятеля.

– Этот мой, – шепнул Дмитрий.

Бдительный боец не успел воспользоваться оружием. Он издал короткий гортанный звук и упал рядом с коллегой.

Третий охранник начал нервничать. Он не хотел приближаться к тёмной бездне, затянувшей его друзей. Он схватил со стола пистолет, выставил его впереди себя и начал кричать:

– Выходи, кто там? Выходи, иначе буду стрелять.

Он нажал на курок, но оружие дало осечку. Этим и воспользовался Фёдор. В три прыжка он оказался рядом и повалил последнего стража на пол.

– Катерина, забери у него ключи! – крикнул он, а сам помчался по коридору в поисках пленников, увлекая за собой остальных.

Катька осторожно сняла связку ключей с пояса охранника и побежала за мужчинами. Вдруг из-за прутьев решётки высунулась взъерошенная голова и серьёзно сказала:

– Явились, не прошло и полгода. Тоже мне, друзья, называются.

– Колька! – радостно закричала Катерина, – живой!

Она подбежала к двери и дрожащими руками стала подбирать ключ.

– Давай я открою, – предложил Дмитрий.

Замок щёлкнул, и маленький отряд ворвался в темницу.

– Быстро, на выход! – крикнул Фёдор.

Николай начал обесточивать свой компьютер, Зинаида кинулась к Фёдору в объятья, Дмитрий подгонял обрадованных узников, и только Майкл стоял как вкопанный, уставясь на молоденькую китаянку.

– Где Лия? – спросил он.

Девушка сделала шаг ему навстречу:

– Я не знаю, я сама приехала, чтобы найти её.

– Быстро на выход, – повторил Фёдор, – дома поговорите!

– Решайте, как будем уходить, – Дмитрий взглянул на друзей, – есть два варианта первый: мы возвращаемся той же дорогой, что и прибыли сюда. Но есть опасность, что начальник охраны мэрии приказал опять заварить люк. И второй… – он указал на лестницу в углу.

– Жми вон на ту кнопку, – подбородком указал Фёдору Николай. В руках он держал любимый комп.

– Брось эту железку, – посоветовала Катерина.

– Это не железка, невежда, – возмутился Колька, – а кладезь полезной информации. Я итак монитор оставил сам не знаю кому.

Фёдор нажал на указанную кнопку и услышал тихий скрежет отодвигающегося люка.

– Вперёд!

Катерина обогнала его и победно улыбнулась:

– Сначала дамы!

Лёгкой походкой она вспорхнула наверх, к свободе. Фёдор последовал за ней, но вдруг стал пятиться назад. Сверху прямо на него спускался человек в форме полицейского. Он крепко держал Катьку за шиворот, а к её виску было приставлено холодное дуло пистолета.

– Все складывают оружие и поднимают руки вверх так, чтобы я их видел, быстро! – зашипел полицейский.

Фёдор и Дмитрий аккуратно опустили оружие на пол и подняли руки.

– Начальник нашей полиции, Помогаев, – шепнул Фёдору Дмитрий.

– Молчать! – заорал полицейский.

За ним в бункер спустились гвардейцы мэра, которые обыскали пленников и спасателей, забрали оружие и приказали войти в камеру, которую те покинули минуту назад. Последней в комнату втолкнули Катерину. Щёлкнул замок. Колька поднёс палец к губам, призывая почтенную публику замолчать, а сам высунул сквозь железные прутья голову и прислушался.

– Ну, что там? – теребила его Катька.

Николай только отмахивался. Он провёл в подвешенном состоянии довольно много времени, Катерине показалось, что прошла целая вечность. Наконец он вернул свою голову в камеру и печально прошептал:

– Нам каюк. Там собрались все шишки. Начальника полиции мы уже имели честь лицезреть. Кроме пяти гвардейцев мэра, которых я успел посчитать, имеется сам мэр, импозантный мужик неясного назначения и несколько орангутангов совершенно бандитского вида.

– А такого страшного, в тёмных очках, ты случайно там не видел? – поинтересовалась Катерина.

– В очках на всю морду лица, – уточнил Колька, – видел.

– Значит точно, каюк, – вздохнула девушка.

– Да, – продолжил Николай, – тот странный мужик, кажется, хреново себя чувствует. Слепцов наш перед ним стелется, как красная ковровая дорожка. Говорит, мол, отдыхай, лежи, сил набирайся, а дела подождут. А потом что-то по-английски добавил. Но тут я пас.

– Влипли, – всхлипнула Зинуля.

– Не паниковать, – Дмитрий оглядел узников, – время работает на нас. Стёпка на свободе. Он что-нибудь придумает.

– И Вадик тоже, – вставила словечко Зинуля, – нам нужно только подождать.

Майкл подсел к китаянке, завернул девушку в одеяло и прижал к себе. Катерина села рядом.

– Ты нашёл свою жену? – спросила она.

Майкл покачал головой:

– Нет, это моя знакомая, Сунн Джи.

– Но как она попала сюда?

Сунн всхлипнула:

– Прости меня, Майкл, я опять хотела помочь тебе и Лии, но не смогла.

– Но как ты оказалась в России? – Доусон в упор смотрел на девушку.

– Всё очень просто. После твоего отъезда к тебе в дом пришёл лейтенант Гарсон. Помнишь его?

Майкл кивнул.

– Он очень сокрушался, что в суматохе забыл отдать тебе порошок, который дедушка Ло передал внучке. Я знала, что Лия обязательно должна выпить это чудесное зелье. Поэтому уговорила лейтенанта, чтобы он помог мне выехать за тобой следом. Я бываю убедительной. Честно говоря, я не знала, как смогу найти тебя, но верила в удачу. И что ты думаешь? Прямо на вокзале меня схватили, посадили в машину и привезли сюда. Зачем? Я долго думала об этом. И знаешь, что я поняла? Эти люди приняли меня за Лию. А значит, Лия находится в безопасности. Они не будут её искать.

– Ты ошибаешься. Мужчина, который прибыл недавно вместе с мэром этого города – наш общий знакомый – Джим Берри. Он прекрасно знает Лию, его не проведёшь.

Сунн Джи расстроилась:

– Значит, всё зря? Мы все погибнем тут. А Лия! Что будет с ней?

Майкл крепче прижал к себе девушку:

– Нет, мы не умрём. У нас в этой стране есть друзья. Они помогут нам!

Слепцов был абсолютно уверен, что в злополучной аварии великий Магистр получил сотрясение головного мозга. Тимофей Иванович предложил гостю посетить лечебное учреждение, но тот наотрез отказался. Больше всего на свете мистер Берри хотел увидеть ту, ради которой проделал столь длинный путь – Лию Доусон. Но оставшаяся часть дороги отняла у него слишком много сил. Джиму стало совсем худо. Он лежал в подземном убежище на жёстком диване и то терял сознание, то приходил в себя.

– Убью этого идиота, – пообещал почтенной публике Сова, потирая огромную шишку, которую заработал в той же аварии, стукнувшись головой о лобовое стекло.

– Если я вам не нужен, – начальник полиции надел фуражку, – я, пожалуй, отбуду.

Слепцов протянул ему конверт, туго набитый купюрами, который моментально исчез во внутреннем кармане блюстителя порядка. Охрана мэра проводила полицейского к выходу.

– Ему нужен врач, – тихо сказал Слепцову Сова, указав на Магистра, – боюсь, окочурится парень.

– Не окочурится, – Николай просунул сквозь металлические прутья взъерошенную голову, – за это можете даже не переживать. Последствия подобных травм средней степени тяжести могут в будущем проявиться хронической головной болью и эпилептическими припадками. Но вот помереть… Это вряд ли.

Сова внимательно посмотрел на говорящую голову:

– Слепень, это что за Эскулап?

Слепцов вздохнул:

– Это моя головная боль, гений местного разлива с очень длинным носом. И этот нос он постоянно сует не в свои дела.

– А ну, выпусти Эскулапа. Хочу с ним поговорить.

Тимофей Иванович пожал плечами и дал знак охране. Через мгновение Колька получил относительную свободу.

– Ты в какой отрасли медицины шаришь? – Слепень с уважением взглянул на щуплого очкарика, который совсем его не боялся.

– Не понял, – Колька пожал плечами.

– Ну, кто ты, терапевт, окулист или этот, зубник?

– Вообще-то я патологоанатом, – поправив очки, сообщил Николай.

– Это что ещё за зверь? – обратился Сова к Слепцову.

Тот кашлянул:

– Трупы он вскрывает в местном морге.

Сова присвистнул:

– Трупы это хорошо, а как насчёт живых людей? Рецептик не выпишешь, может, таблетку какую выпить ему, – он указал на Магистра, – так мои ребята мигом в аптеку сгоняют.

Николай подошёл к Джиму, пощупал пульс, проверил реакцию зрачков, провёл длинными пальцами по шейным позвонкам.

– Удар пришёлся в шейный отдел. Я напишу, что купить. Таблеткой тут не обойдёшься. Будем делать уколы и ставить капельницы.

Он нацарапал корявым почерком на листке названия препаратов.

– Но первое, что нужно пациенту – это чистый воздух. Пусть твои быки курят на улице.

– Вы что, не слышали? – рявкнул Сова на бойцов. – Быстро всем наверх! А ты, – он уставился на Николая, – вылечи моего друга, иначе худо тебе придётся. Понял?

Николай кивнул.

Авторитет протянул листок одному из охранников:

– Дуй в аптеку, и быстро.

В углу привалились к стене полуживые охранники, которых оглушили два представителя отряда спасателей.

– Им тоже нужна помощь? – спросил Николай.

– Нет, – ухмыльнулся Сова, – эти сами оклемаются, а потом я подумаю, что с ними делать.

– Не много ли ты берёшь на себя? – возмутился Слепцов. – Это мои люди, и именно я буду думать, кого карать, а кого миловать.

– Тебе только кажется, что это твои люди, – прошипел Сова, – только кажется.

Катерина внимательно следила за происходящим, заняв Колькин пост наблюдения.

– Он что, дурак? – спросила она Фёдора. – Ведь если этот Берри придёт в себя, нам всем крышка.

– Он не дурак, он врач, – покачал головой Фёдор.

Глава 41

Степан с Ильёй подъехали к условленному месту.

– И где твои ребята? – спросил Стрельцов.

Капитан усмехнулся:

– Везде.

Степан оглядел заснеженные окрестности и пожал плечами:

– Везде, это где?

Тишкин свистнул. Откуда-то сверху послышался ответный свист. Стрельцов начал внимательно осматривать деревья и наконец-то разглядел в ветвях заиндевевшей ели человека. Словно из-под земли перед ним появились ещё двое. Одеты бойцы были в маскировочные одежды белого цвета с синеватым отливом. Так, что издали их вполне можно принять за небольшие сугробы.

– Всего трое? – спросил Стрельцов Тишкина.

– Со мной четверо. Но поверь, каждый из нас стоит десятка.

– Посмотрим.

– Доложить обстановку, – обратился капитан к «сугробу».

– Товарищ капитан, операция по освобождению насильно удерживаемых лиц идёт по плану. Все объекты на месте. Из бункера вышел только начальник полиции.

– Это нехорошо, – недовольно пробурчал капитан, – я надеялся прикрыть всех разом.

– А что с моими парнями, что с пленниками? – спросил Степан.

– Все в бункере, – ответил «сугроб».

– Значит, не успели вырваться.

– Это ничего, товарищ майор, – «сугроб» улыбнулся, обнажив два ряда белоснежных зубов, – в бункере находится наш человек. Мы прослушиваем всё, что там творится, у нас всё под контролем.

– Но как вы можете прослушивать подземные помещения, если все сигналы в них блокируются.

– Мы работаем на другой частоте. Вот, послушайте сами.

Второй «сугроб» подошёл к Стрельцову и передал ему маленький наушник. Майор отчётливо услышал, «Дуй в аптеку и быстро». Стрельцов вернул хитрое устройство.

– Но, почему бы нам не начать операцию по освобождению пленников прямо сейчас? Чего мы ждём?

Капитан задумался:

– Допустим, мы заявимся в бункер, помашем автоматами, постреляем, пошумим. Допустим даже, что заложники при пальбе не пострадают. Только что мы сможем предъявить Сове, мэру и тем более загадочному Магистру? Эти люди очень хитрые. Они перевернут дело так, что на их встречу закадычных друзей ворвались вооружённые люди, скрутили их, белых и пушистых, напугали. Нас ещё выставят террористами. Вот увидишь. Нужно собрать доказательства их незаконных делишек, и действовать наверняка.

– А вы уверены, что заложники в безопасности?

– Абсолютно, – кивнул головой парень в белом камуфляже.

Колька вымыл руки и тяжело вздохнул.

– Ну вот, часа два он поспит, потом сделаем ещё укол. К вечеру, надеюсь, придёт в сознание.

– Это, прежде всего, в твоих интересах, Эскулап, – не по-доброму улыбнулся Сова, – потому как если этого не случится…

– Может, и Вам успокоительного? – спросил Колька.

– Обойдусь! – прошипел авторитет, хотя от хорошего коньяка он бы сейчас не отказался.

Прогнозы Николая сбылись. Через пару часов великий и ужасный Магистр начал подавать признаки жизни и ясного мышления. Он приподнялся с дивана, обследовал руку и спросил Слепцова:

– Что мне кололи?

Тимофей Иванович подозвал Николая:

– Что ты колол этому господину?

Колька произнёс несколько названий препаратов по латыни. Магистр кивнул.

– Вам нужно сделать ещё вот этот укол и через два часа поставить капельницу.

Колька чётко, громко, по слогам выговаривал каждое слово, сопровождая свою речь активной жестикуляцией, словно Берри был глухим или полоумным.

– Скажи этому мальчишке, чтобы разговаривал тише. Голова раскалывается от его трескотни, – обратился Магистр к Слепцову.

Николай и без перевода понял, что лучше прикусить язык.

– Так будем делать укол? – спросил Тимофей Иванович американца.

Тот долго изучал ампулы и, наконец, отрицательно покачал головой.

– Где мой саквояж? – спросил он Слепцова, – найди и принеси.

Мэр указал рукой на багаж Магистра, и один из охранников шустро поставил ручную кладь рядом с гостем. Берри достал небольшой флакон и выпил содержимое. Его лицо из бледно-зелёного стало жуткого багрового оттенка, который через мгновение исчез. Остался только лёгкий румянец на щеках. Мистер Берри повернул голову так, что его шейные позвонки захрустели, словно кто-то проехался по ним катком. Потом он встал с дивана, сделал несколько шагов и победно улыбнулся:

– Я в полном порядке! Приступим к делам, господа.

Николай, как зачарованный, смотрел на чудесное исцеление американца:

– И как это у вас получилось?

– Магия, – ответил Слепцов и захохотал.

– Ладно, мой друг, – Берри сел за стол, – я хочу увидеть ту, ради которой приехал сюда. Приведи Лию.

– У нас в гостях не только девушка, – гордо выдохнул Слепцов, – но и её муж.

– Майкл? О, я буду рад повидать своего старинного друга.

– Вести обоих?

– Да, пожалуй.

Охранники водворили Николая назад в камеру, а Майкла и Сунн Джи вывели в коридор.

– Неблагодарный иностранец попался, – вздохнул Колька.

Катерина пожала плечами:

– А ты уже решил, что он расчувствуется и выпустит нас в порыве благодарности?

Колька занял наблюдательный пункт. Дмитрий и Фёдор подошли ближе. Катерина оттолкнула мужчин:

– Расступитесь. Толку от вас никакого. А ты, Колясик, уступи даме место. Что, забыли, что иностранными языками в этой камере владею только я?

Николай спрыгнул с табуретки, а Катерина взгромоздилась на неё и просунула голову между прутьев решётки.

Джим Берри встал из-за стола и раскрыл объятия Майклу:

– Дружище! Ты плохо выглядишь. Где тот холеный надменный пижон? Куда делся лоск и гонор?

Майкл проигнорировал слова Магистра.

– А кого ты прячешь за спиной? Выходи, красавица, покажись своему старшему брату.

Сунн Джи, которая шла за Майклом и судорожно цеплялась за его локоть, услышав последние слова, отпустила сильную руку и вышла вперёд.

– Что ты сказал? Старший брат?

Увидев девушку, великий Магистр чуть не лишился дара речи. Мало того, его лицо опять начало покрываться багровыми пятнами. Он повернулся к Слепцову. Если бы взгляд мог испепелять, то на месте мэра уже тлела бы зола.

– Ты кого тут держишь? Где Лия?

– А это кто? – не понял Слепцов.

– Это Сунн Джи. Ты хоть документы её смотрел?

Мэр затрясся, как осиновый лист:

– Не может быть, мы ведь искали китаянку!

– Ты не учёл одного момента, мой невнимательный друг, – сверкнул глазами Джим, – эта китаянка должна быть на последних месяцах беременности.

На лбу Слепцова появилась испарина. Он вспомнил, что Берри упоминал об интересном положении девушки.

– Ты видишь у неё живот, или младенца на руках?

Мэр молчал.

– Вопрос второй. Что делает тут Доусон? Я же приказал не трогать его, не прятать в подвал, а просто следить. Рано или поздно он вывел бы нас на след жены.

Сова тоже понял, что запахло жареным. Он допустил досадный промах, схватив американца.

В Сунн Джи осторожность и воспитание долго боролись с природным любопытством, наконец, любопытство победило. На Востоке не принято, чтобы женщина вмешивалась в мужскую беседу, но девушка вмешалась:

– Вы что-то сказали насчёт брата.

Берри расхохотался:

– Ах, да, старший брат разыскивает свою младшую сестрёнку. Ты не ослышалась, детка. Я действительно, старший брат Лии, плоть от плоти, как говорится. Удивительно, Майкл, как это ты сразу не разглядел нашего сходства. И жена твоя не почувствовала голоса крови.

– Брат? – удивился Майкл. – Но ведь оба её брата погибли.

Джим выгнул бровь:

– Неужели? Это наплёл тебе мой дед? Старый придурок! Где он был, когда нас с братом похитили Чёрные Монахи? Мне тогда было пять лет, а моему брату, Эдварду, пятнадцать. Почему нас никто не искал? Что мой дед может знать о тех кошмарах, которые пришлось пережить маленькому мальчику?

– Тебя искали, – парировал Майкл, – тебя очень долго искали.

– Это уже не имеет значение. Ордену нужна была молодая кровь, нужны были последователи. Мой брат мог бы притвориться, согласиться на все условия, а потом при удобном случае вытащить нас двоих. Но он был слишком гордым и глупым. Старик очаровал его своими сказками о Белых Братьях, об Ордене Солнцепоклонников. Эд предпочёл умереть. Ты понимаешь, Майки, как это страшно, когда человек делает такой выбор в пятнадцать лет!

Майкл молчал. Он обнимал Сунн Джи за плечи. По щекам девушки текли слёзы.

– А я хотел жить, – продолжил Джим, – разве ты можешь осудить за это пятилетнего ребёнка? И знаешь, что мне приказали Чёрные Монахи? Они приказали убить Эда. Я никогда не забуду его лица. Он стоял связанный на краю пропасти и смотрел на меня. Он умолял меня не делать этого, говорил, что смерть гораздо лучше жизни в подземелье. Но я хотел жить. И знаешь, что я сделал, Майкл? Я подошёл к нему и толкнул его в пропасть. Он падал долго, ударяясь о камни, не проронив ни единого крика. Тогда я потерял сознание, а когда очнулся, то увидел, что Чёрные Братья изменили своё отношение ко мне. На моем теле они нашли метку. Это значило, что рано или поздно я стану великим Магистром и хранителем нерушимой власти.

– Тебе это понравилось, Джимми?

– Не помню. Я был слишком мал. В моих мозгах засело одно: я хочу выжить, выжить любой ценой. Несколько месяцев я прожил в высокогорных пещерах вместе с Монахами. Потом так сложилось, что я попал в приёмную семью, я получил хорошее образование. Но Братство никогда не выпускало меня из виду. Мои наставники следовали за мной из города в город, из страны в страну.

– А потом ты убил своих приёмных родителей?

– Они мешали мне. Как-то отец нашёл у меня старинное кольцо, с которым я не расставался с детства. По глупости он залез в интернет и вытащил некоторую информацию. Он начал собственное расследование и однажды увидел страшный ритуал. Братья обнаружили его. Ты понимаешь, что этим он подписал себе смертный приговор?

– А мать?

– Мать? Ей никогда не было до меня никакого дела. Она обожала отца, светскую жизнь, веселье и путешествия, а на меня ей было наплевать. Я решил, что на том свете рядом с отцом ей будет лучше.

– Ты монстр, – не удержался Майкл.

– Да, возможно. Таким меня сделала жизнь. Знаешь, друг, честно говоря, мне наплевать на все эти ритуалы, тайные встречи, обереги, талисманы и символы, как и всем современным членам Ордена. Мы поддерживаем легенду только потому, что кровь связывает всех крепче, чем родственность и дружба. Пролив кровь на обряде посвящения, новый Брат, опасаясь быть скомпрометированным, начинает верно и преданно выполнять все требования Ордена. Не так ли, господин Слепцов?

Тимофей Ильич покраснел.

– У нас другие цели и задачи. Мы не боремся с религиями, не поддерживаем террористов и не навлекаем ужас. Мы стараемся быть незаметными и тихими. И глуп тот, кто думает, что нашей главной целью является мировое господство. Чушь собачья. Каждый член Ордена преследует свою собственную конкретную цель. Кто-то хочет получить место в сенате, кто-то править маленькой страной в Центральной Африке или провинцией в Китае. А некоторые мечтают найти бессмертие.

Он красноречиво посмотрел на Слепцова.

– Законы и порядки у нас жёсткие: за предательство – смерть, за неповиновение – смерть. Хотя такие субъекты, как Сова, могут получить снисхождение. Он знает, почему.

– Тогда зачем вам Лия и её ребёнок. Мало ли, что написано в книге пророчеств.

– Я не верю в легенды. Но перестраховаться никогда не мешает. Майкл, неужели ты мог подумать, что я убью мою сестрёнку или племянника? Всё гораздо проще. В детстве Монахи поили меня каким-то зельем, говорят, оно подавляет волю. Так вот, как последствие – я не могу иметь детей. Так почему же мне не взять на воспитание не чужого ребёнка, а собственного племянника?

– И вырастить из него чудовище?

– Нет, у него будет всё самое лучшее: учителя, автомобили, женщины. Я всегда был очень одинок. Мне нужен этот ребёнок.

– Ты никогда не получишь малыша! – выпалил Майкл.

– Да? И кто же помешает мне это сделать? Думаю, что скоро я покончу с вами только для того, чтобы вы не путались под ногами. Поверь, друг, ничего личного. Я сам найду Лию. Если она пойдёт на мои условия, то будет жить. А если нет…

Магистр повернулся к Слепцову:

– Уведи их в камеру. Мне нужно прилечь. А тебе будет задание.

Катерина не расслышала, какое задание получил мэр, но тот побледнел и что-то шепнул охраннику, который кинулся к лестнице, ведущей наверх.

«Сугроб» снял наушники:

– Если я правильно понял, бункер собираются взорвать, вместе с заложниками.

– Но это невозможно, – ужаснулся Степан, – много лет назад подземный институт был заминирован. Потом его разминировали, но не все лаборатории. Если они взорвут бункер, то последует цепная реакция, и весь город взлетит на воздух, точнее, уйдёт под землю.

– Это хорошая новость, – потёр руки капитан, – всю шайку можно взять в тот момент, когда будет заложена взрывчатка. Это уже улики. За кем это, интересно поехал личный охранник мэра? Уж не за начальником ли местной полиции? Тот может достать всё, что угодно, даже водородную бомбу.

Степан не разделял веселье Тишкина.

– А если мы не успеем?

– Успеем, Стёпка, мы ещё ни разу не опаздывали.

Впервые в жизни Степан перекрестился:

– Дай Бог!

Зинаида подошла к бледной Кате:

– Всё так плохо?

Девушка кивнула:

– Может, мы что-то придумаем, хотя времени почти не осталось. Федь, мне кажется, хотя я не совсем уверена, что эти помещения хотят взорвать… Вместе с нами.

Фёдор обнял девушку.

Он верил всей душой, что Степан обязательно что-нибудь придумает, спасёт их. Вот только есть ли у них время.

– Знаешь, Федя, – всхлипнула Катерина, – если бы не обстоятельства, то я, наверное, никогда не сказала бы тебе то, что скажу сейчас.

Она отстранилась от молодого человека и пристально посмотрела ему в глаза:

– Я люблю тебя и всегда любила. Ты самый дорогой мой человек. Жаль, что я была настолько глупа, что не сказала тебе этого раньше.

Фёдор улыбнулся:

– Я хотел сказать тебе эти же слова. И я должен был сказать их первым. Но раз уж так всё сложилось, то я хочу просить твоей руки. Ты согласна стать моей женой?

Катька просто сияла:

– Я так давно ждала этого.

– Ты не ответила, – вмешалась Зинаида, которая внимательно наблюдала за красивой молодой парой, – скажи ему «да».

Катерина молчала. Она смутилась, обнаружив, что вокруг полно зрителей.

– Скажи ему «да». – Колясик поправил очки и встряхнул рыжей шевелюрой.

– Ну, давай, это же так просто. Мы ждём, – погрозил пальцем Дмитрий.

Катерина набрала в лёгкие побольше воздуха и выдохнула:

– Да.

В камере раздались аплодисменты и поздравления. Зинуля умилялась, украдкой смахивая слезинки, Дмитрий тихо завидовал. Он вспомнил свою сбежавшую невесту Полину, и поклялся, что если сумеет выбраться из этой переделки живым, обязательно найдёт её. Николай обнял Сунн Джи и что-то шептал ей на ухо. И только Майкл Доусон безучастно наблюдал за этой сценой. Он устал, вымотался. К чему были все усилия, если он не только не смог помочь Лии, а напротив, навлёк на неё беду. Майкл был уверен, что живыми отсюда никто не уйдёт. Это из-за него погибнут ни в чём неповинные люди. Эти русские, загадочные и самоотверженные, бесстрашные и открытые. Да, права была мадам Соколова, которая отговаривала Майкла от этой безумной поездки. Ей с таким трудом удалось спрятать любимую воспитанницу, а он привёл за собой хвост в далёкую холодную Россию. Если бы можно всё отмотать назад!

Глава 42

Вадим Петрович не знал, куда бежать и что делать. Он пытался дозвониться Фёдору, Дмитрию и Катерине, но их телефоны находились вне зоны доступа. Обращаться в полицию бессмысленно и даже опасно. И тогда ему пришла на ум гениальная идея: устроить бунт, поднять восстание, возглавить революцию. Он поехал в родной таксопарк и обратился к тем, кому мог полностью доверять, к простым водителям, автомеханикам и диспетчерам с пламенной речью:

– Товарищи, долго ли мы будем терпеть беспредел, который творится в нашем городе? Долго ли мы будем платить за то, что честно трудимся? Люди, которые призваны отстаивать наши интересы, следить за порядком в городе, сами стали преступниками. Бесследно исчезают люди, столичные бандиты разгуливают по городу, как у себя дома, появились притоны и подпольное казино.

– Но, что мы можем сделать? – раздался голос из толпы.

– Мы можем сделать многое. Нужно арестовать начальника полиции, мэра и их пособников именем народа и вызвать сотрудников московской прокуратуры. Пусть разбираются.

– Но, похитив известных людей, мы сами станем преступниками, – раздался тот же голос.

Вадим Петрович сник:

– Тогда я не знаю, что делать. Эти твари похитили мою невесту, прекрасную женщину. Я даже не знаю, жива ли она.

Толпа загудела:

– Так мы поможем! Почему раньше не сказал? Какой разговор! Что нужно делать? Сегодня на маршруты не выходим!

Вадим Петрович чуть не расплакался.

– Спасибо, ребята. Я думаю, что мы поступим так…

Глава 43

Начальник полиции сидел в кабинете мрачнее тучи. Он очень любил деньги и не брезговал ничем, на всё была своя такса. Хотите игровые автоматы установить в подвале, играть в рулетку – пожалуйста, наркотики продавать на вечеринках – извольте, открыть незаконный бизнес, не платить налоги – прикроем, только не бесплатно. Но, несмотря ни на что, глава полиции считал себя честным человеком. Он никогда не покрывал убийц и насильников. Это было его правило. И вот теперь перед ним сидит и ухмыляется пижон из охраны мэра, и требует не абы что, а самую настоящую взрывчатку.

– Так чё передать шефу? – прогундосил парень, надувая пузыри из жевательной резинки.

Начальник полиции не мог стерпеть такого хамства:

– Ты вообще соображаешь, с кем разговариваешь и где находишься? Сейчас определю тебя в обезьянник, посидишь там сутки, сразу научишься вести себя прилично.

Парень испугался и проглотил жвачку.

– Так-то лучше. Слепцову передашь, что он ополоумел. От взрыва может уйти под землю весь город. Я в его дела не лезу, но и груз он не получит. Это моё последнее слово.

Парень поднялся и попятился к двери:

– Всё передам, не извольте гневаться.

– Иди сюда, олух, дай пропуск отмечу.

Начальник полиции подписал смятый листок и долго смотрел вслед гвардейцу. Потом он набрал домашний номер телефона:

– Маша, собирай детей, бери документы, драгоценности и срочно уезжай. Что значит зачем? Если я говорю, то так надо. Что значит куда? В Знаменск, к матери. Ничего, поживёшь недельку с родней, не облезешь. Нет, не на машине, на электричке. Тихо, без паники.

Он подошёл к сейфу, достал бутылку водки и пачку сигарет. Врачи не разрешали курить – больное сердце уже не раз подводило его. А вот рюмашку коньячку даже рекомендовали – от спазма сосудов. Но Помогаев не любил коньяк. Он предпочитал водочку. Сердце бешено стучало в груди, голова раскалывалась. Начальник Техногородской полиции плеснул в стакан огненной жидкости, залпом выпил содержимое и поднёс ко рту сигарету. Но закурить не успел. Где-то внутри тромб, маленький сгусток крови, прошёл по сосудам и заблокировал лёгочную артерию. Смерть наступила практически мгновенно. Тело начальника полиции обнаружил его секретарь час спустя. Скорая только констатировала смерть и забрала бездыханное тело в городской морг.

Глава 44

Джим Берри чувствовал непреодолимую слабость. Но он не мог позволить себе выглядеть слабым. Отлежавшись около часа, он незаметно достал новый заветный флакончик и выпил содержимое, всё, до последней капли. Силы вернулись к Магистру, хотя он знал, что ненадолго. Но времени должно хватить на то, чтобы разделаться с пленниками и отбыть в безопасное место. А там уже отлежаться денёк, другой.

– Где твой человек? – спросил он Слепцова.

– Уже должен быть.

– Думаешь, этот полицейский нас не подведёт?

– Думаю, нет. Он очень любит деньги.

– Хорошо. Человеческая алчность – основа успеха нашего Братства.

В бункере повеяло морозным воздухом. Слепцов увидел запыхавшегося парня.

– Что сказал Помогаев?

Парень никак не мог отдышаться:

– Он сказал, он сказал…

– Быстрее, не томи.

– Он сказал, что не сможет ничего для вас сделать, что город целиком может уйти под землю. Он хотел меня того, в обезьянник определить.

По тому, как изменилось лицо Слепцова, Магистр понял, что что-то не срослось.

И тут в разговор вмешался Сова:

– Подумаешь, отказал. Устроим тут небольшой пожар, и концы в воду. Бункер старый, проводку замкнуло, пусть потом разбираются и доказывают, что это не так.

Слепцов перевёл слова Совы Магистру, тот кивнул.

– Ладно, нам пора собираться, точнее, выбираться отсюда. А тебе, дорогой друг, Тим, нужно подумать об алиби на то время, когда случится пожар.

– Сова, ты справишься сам? – спросил Тимофей Иванович, которому очень не хотелось присутствовать при казни заложников.

– Смотря как заплатишь, – ухмыльнулся авторитет. – Ты ведь не забыл о нашем договоре?

– Не забыл, – процедил сквозь зубы Слепцов.

Магистр поднялся с дивана, надел пальто, взял в руки саквояж и шагнул к выходу. Неожиданно он остановился и обратился к Тимофею:

– Постой, я всё-таки попрощаюсь с другом детства. Проводи меня.

Слепцов пожал плечами и пошёл по коридору в окружении охраны к камере, в которой содержались пленники.

– Вот, – он показал рукой на дверь.

– Отмыкай, – коротко приказал Магистр.

Охранник повернул ключ, и мистер Берри присвистнул:

– Вот это общество! А я думал, что ты держишь тут только писателя и эту красотку.

– Эти люди, так или иначе, замешаны в наших делах. Выпускать их неразумно и, я бы сказал, опасно.

– Мне жаль, что всё так получилось, господа, – театрально вздохнул Джим, – особенно жаль Вас, юноша, – он обратился к Николаю, – ведь вы спасали мне жизнь. Но обстоятельства не позволяют поступить иначе. Мне пора обрести наследника, господину Сове получить очередной миллион, а вот наш уважаемый мэр города, думаю, дожмёт старого профессора и станет бессмертным.

Катерина старательно переводила пламенную речь Магистра. Услышав последние слова, Николай усмехнулся:

– Не понимаю, почему все цепляются к Лебедеву. Ведь я занимался этой проблемой последние пять лет.

– Что? – встрепенулся Слепцов.

– То! Я всегда был любимым учеником профессора. Мы подошли к проблеме бессмертия с другой стороны и решили не создавать эликсир вечной молодости, а найти ген смерти, тот самый ген, который запускает механизм старения и разрушения организма.

– И как успехи? – тихо спросил Слепцов.

– Результаты есть, – так же тихо ответил Николай.

– Я тебе не верю, ты просто тянешь время.

– Вот ещё! – обиделся Колька. – Можешь посмотреть сам, все данные находятся тут, в моем компе.

Слепцов повернулся к Магистру и пересохшими от волнения губами прошептал:

– Мне нужен этот мальчишка.

– Это исключено, – покачал головой Берри.

Лицо Тимофея Ивановича стало покрываться багровыми пятнами:

– Мне нужен этот парень. Ты не сможешь помешать мне. – Повторил он уже по-русски.

– Возможно, он и не сможет, а я смогу, – из-за спины Магистра показался Сова. Он нацелил пистолет на Николая.

Вдруг время замедлило свой бег, а потом словно совсем остановилось. В Слепцове проснулись звериные инстинкты, которые когда-то развивал в нём дед Агей. Как в замедленном кино он видел, что указательный палец правой руки бандита медленно нажимает на курок, как из дула пистолета нереально медленно летит пуля, разрезая воздух. Тимофей Иванович зажмурил глаза, издал звериное рычание и всем телом бросился вперёд. Пуля вошла в тело, разрывая мышцы и сосуды, но боли он не чувствовал, только удивлённо посмотрел на красное пятно, которое расплывалось на новой белой рубашке. Слепцов упал на бетонный пол и почувствовал во рту такой ненавистный привкус крови.

– Уходим отсюда, быстро, – Сова потянул Магистра прочь по коридору, – этих замкнуть в камере, он кивнул на пленников.

Личный охранник мэра неподвижно стоял на месте, тупо уставясь на тело шефа.

– Я сказал, быстро! – заорал Сова. – Забыли, кто ваш настоящий хозяин, из чьей кормушки жрёте?

Охранник вышел из ступора и повернул ключ в замке, оставляя Слепцова в камере с пленниками. Остальные гвардейцы помчались вслед за Совой.

– Заблокировать вход в бункер, – приказал бандит. – Там нас поджидают, чувствую это. Мы пойдём по другому маршруту.

Один из охранников вытащил монтировку и разбил пульт, который открывал бункер изнутри.

Сова собственноручно вылил на пол огромную канистру бензина, затем поставил на стол огарок свечи и поджёг его:

– Когда эта штука догорит, мы будем уже далеко.

Подгоняя Магистра, он вышел в боковую дверь в окружении гвардейцев мэра. Шлюз плотно закрыли, и небольшой отряд устремился в темноту коридоров.

Катерина склонилась над Слепцовым.

– Коль, он, кажется, ещё жив.

Николай присел рядом и нащупал слабый пульс.

Слепцов открыл глаза и посмотрел на Николая.

– Зачем Вы это сделали?

Тимофей Иванович попытался улыбнуться, но не смог, губы плохо слушались. Он с трудом поднял руку и указал наверх.

– Там мне это зачтётся.

Перед его глазами поплыли алые круги. Слепцов ждал, что увидит старого Агея, но вместо этого услышал почти забытый голос матери.

– Темнота совсем не страшна, сынок, она приносит покой. Не бойся.

– Покидать этот мир не страшно, смерти нет, – сказал Слепцов не то матери, не то Николаю, – я всё-таки получил то, что хотел. Сейчас перейду черту и обрету вечность.

Он закрыл глаза. Поднятая рука безвольно упала.

– Умер, – вздохнул Николай.

Зинуля разрыдалась:

– Жаль его, хорошим мужиком он оказался.

– А Вы забыли, Зинаида, – парировала Катька, – по чьей вине мы тут оказались?

Зина не забыла, но её сердце просто разрывалось на части от жалости к мэру, который спас Николая ценой собственной жизни.

– Ладно, – Колька прервал трогательную сцену, – пора выбираться отсюда.

– Это как? – спросил Дмитрий.

– Всё просто. Я попросил, чтобы мне разрешили перед смертушкой неминуемой поиграть в стрелялки. И эти олухи притащили мне и комп и диски. Вот только на одном из них у меня был записан подробный план здешних катакомб и вентиляционных шахт. Из этого помещения мы сможем попасть прямо к реке. Я предлагал воспользоваться этим планом для побега ещё ночью, но Зинаида отказалась.

– Теперь я согласна, – отозвалась Зинуля, учуяв запах бензина.

– Тогда быстрее, не будем терять время.

– Снимайте решётку, – приказал Николай.

Фёдор с Дмитрием взялись за крестовину и сняли ржавую железяку вместе с болтами.

– Вперёд, к свободе! – провозгласил Колька. – Правда, я гений?

– Ты первый. – Дмитрий пододвинул стол и указал на него гению.

– Почему это я? Сначала дамы.

– А дорогу дамам кто покажет? – спросил Фёдор, – кстати, ты сам эту дорогу помнишь?

Николай хотел обидеться, но времени уже не было. Из коридора потянуло дымом. Он подтянулся и исчез в проёме.

– Принимай остальных! – крикнул Фёдор.

Вместе с Дмитрием он поднял Катерину, Сунн Джи и Зинаиду. С последней пришлось повозиться, но подоспевший на помощь Майкл облегчил задачу.

– Теперь ты. – Дмитрий указал на писателя.

Тот легко подтянулся и подал руку Фёдору.

– Катька! – крикнул Стрельцов. – Переведи писателю, чтобы отползал и не путался под ногами.

Американец скрылся в проёме. Фёдор нырнул следом.

– Диски! – вдруг душераздирающе заорал Колька. – Там мои исследования, их нужно спасти!

Задыхаясь и кашляя, Дмитрий нашёл коробку с дисками и, наконец-то сам оказался в воздушной шахте.

– Быстрее, – сказал он, – там сейчас может рвануть.

Глава 45

Степан метался возле люка и осыпал проклятьями капитана и его команду:

– Дождались? Что теперь делать? Этот твой перец под прикрытием уже в безопасности, а мои друзья могут сгореть. Ты своё дело сделал, компромат на Сову собрал, а какой ценой? Я спрашиваю, какой ценой?

– Успокойся! – крикнул капитан. – Смотри, раньше этот люк поднимали вручную, вот кольцо. Нужно только приложить силу, но, боюсь, тяги твоей машины не хватит. Тут бы танк помог.

– И где ты сейчас возьмёшь танк? – захрипел Степан.

– Вон там, – указал пальцем Тишкин.

Стрельцов стал рядом с капитаном и увидел, как внизу по дороге движется колонна из нескольких машин. Основную часть колонны составляли маршрутные такси, а впереди ползло чудовище неопределённой марки. Но, судя по виду, танк такой машине и в подмётки не годился.

Степан побежал вниз с холма, крича и жестикулируя. Колонна остановилась, из «танка» вышел Вадим Петрович. Тишкин не слышал разговора, но увидел, как Степан и водитель погрузились в машину, и та с неожиданной скоростью полетела через бездорожье прямо на него. Капитан отскочил, с уважением поглядывая на вездеход:

– Мне бы такую красотку… – процедил он сквозь зубы.

Хозяин машины высунулся из окна и закричал:

– Цепляйте трос!

«Сугробы» вытащили из багажника трос и зафиксировали на железной петле люка одним концом, а другой прицепили к чудо-машине.

– Тяни! – дал команду капитан.

Гибрид автомобиля и танка заревел и медленно, пробуксовывая, двинулся с места.

Люк заскрипел и начал медленно отползать в сторону. Из образовавшегося отверстия повалил столб сизого дыма.

«Сугробы» ничуть не смутились: нацепив на лица маски хитрой конструкции, они поочерёдно начали спускаться вниз.

– Ты что творишь, капитан? – прошипел Стрельцов. – Ребят погубишь!

Тишкин только усмехнулся:

– Темнота! Их комбезы пропитаны специальным составом, так что парни и в огне не сгорят, и в воде не намокнут. А ты лучше вызывай пожарных. Надо же затушить это безобразие.

– Мои ребята уже вызвали, – отчитался водитель танка, – и поехали на трассу встречать.

Прошло несколько минут, которые показались Степану вечностью. Наконец из люка выпрыгнул один из бойцов Тишкина:

– В помещениях пусто, – доложил он, снимая маску, – найден только один труп. Судя по всему – огнестрел.

В этот момент его товарищи подняли на поверхность тело Слепцова.

– Да это же наш мэр! – присвистнул Вадим Петрович. – Кто ж его так?

– Один бандит. Он ушёл, но ничего, мы его задержим! Нам есть, что предъявить этой птице, – сказал Тишкин.

– Ничего не понимаю, – задумался Степан, – давай прослушаем плёнку ещё раз.

Тишкин подозвал «сугроба» и тот перемотал запись.

– Пленники оставались в помещении, когда бандиты эвакуировались. Дверь в камеру была закрыта, люк заблокирован. Куда же они делись?

– Сбежали ваши пленники, – вмешался «сугроб», сняли вентиляционную решётку и сбежали. Мы осмотрели шахту. Только соваться туда без плана не вариант, слишком много разветвлений.

– Это ничего, главное, что ребята ускользнули ещё до пожара, – улыбнулся Степан.

– Зинуля! – вдруг закричал Вадим Петрович и кубарем покатился вниз по склону холма.

Степан посмотрел в сторону излома реки и пустился следом. Откуда-то из-под земли выползали измученные чумазые люди. Вадим Петрович первый подбежал уже к бывшим пленникам и обнял дорогую женщину:

– Зиночка, радость моя, я знал, что ты жива, я верил в это всей душой!

Он снял тёплую куртку и завернул в неё свою Дюймовочку.

Все думали, что женщина расплачется, но она серьёзно посмотрела на жениха и сказала:

– Вадик, у тебя остеохондроз, а ты бегаешь, как мальчик, нужно беречь себя.

– Буду, буду беречь и себя, и тебя, – пообещал Вадим Петрович, – сокровище ты моё!

– А я же говорила вам, – Зина обернулась к своим товарищам по заключению, – что мой Вадик обязательно спасёт нас! Поехали домой, милый. А вас всех я приглашаю завтра к нам на пироги.

– Если мы вам больше не нужны, то мы поедем? – спросил Вадим Петрович Степана.

– Конечно, конечно. Спасибо за службу.

Вадим Петрович помог Зиночке вскарабкаться на холм, сел в машину и повёз любимую домой. Водители окружили чудом спасшихся ребят сплошным кольцом. Кто-то вытаскивал из салона одеяла, кто-то разливал чай из термоса в пластмассовые стаканчики, нашлась и бутылочка коньяка. Фёдор хлопал Степана по плечу, не выпуская Катьку из стальных объятий, Сунн Джи веселилась, как ребёнок, подбрасывая снег. Колька что-то кричал ей на незнакомом языке. Дмитрий и Майкл пили коньяк, прямо из горлышка. Степан посмотрел на вершину холма, где оставил капитана и его зверюшек. Но ни Тишкина, ни «сугробов» там уже не было.

– Отвезёте ребят в город? – спросил он водителей.

Те охотно закивали.

– А ты? – спросил Фёдор.

– Мне нужно остаться, дождусь пожарку и пацанов из своего отдела. Нужно ещё скорую вызвать, зафиксировать смерть мэра.

– Я останусь с тобой, – предложил Дмитрий.

– Нет, – Степан пожал другу руку, – не маячьте тут пока. Посмотрим, как события будут развиваться. И вот ещё что: в город не суйтесь. Отправляйтесь ко мне на дачу – это всего десять километров от Техногорска. Товарищество «Лютик». Фёдор знает, где. Ключи лежат под ковриком. Правда, холодильник пустой, но в погребе есть картошка, соленья и варенье. Так что с голоду не умрёте, а я, как только всё улажу, заберу Иришку – и к вам.

С трассы донёсся вой сирены. Степан махнул рукой.

– Быстрее, не нужно, чтобы вас тут видели.

Ребята загрузились в маршрутные автобусы и выехали с городского пляжа. В это время с другой стороны к холму подъезжали две пожарные машины.

Иришка не находила себе места. Она то принималась за уборку, то бросала тряпку и швабру и мчалась на кухню ставить тесто. Но мука сыпалась на пол, а дрожжи не хотели подходить. Девушка снова хваталась за тряпку.

– Угомонись, подруга, – щебетала Лада, – сядь, посиди, иначе ты устроишь в квартире настоящий погром.

– Ну почему он не звонит, – всхлипывала Иришка, – уже темнеть начинает. Что могло случиться?

– Да ничего не случилось, – утешала её Лада, – работа у твоего Стёпки такая, ненормированная. Скоро сам появится.

– Давай телевизор посмотрим, – предложила Иришка, – хоть как-то отвлекусь.

Она включила плазму и начала щелкать пультом, выбирая канал.

– Стоп! – закричала Лада. – Местные новости.

– Сегодня, – вещал диктор весьма приятной наружности, – в рабочем кабинете найден труп начальника Техногородской полиции Помогаева Льва Витальевича.

На экране появился портрет покойного.

– По предварительным данным, – продолжал диктор, – причиной смерти послужила острая сердечная недостаточность. Приносим искренние соболезнования вдове и всем родным и близким Льва Витальевича.

Иришка присвистнула:

– Вот так дела творятся в нашем городе. Неужто сам помер? А может, помог кто?

– Тише. – Лада прибавила звук.

– Внимание, экстренное сообщение.

На экране появился молоденький корреспондент.

– Этот репортаж мы ведём с места событий, где по невыясненным причинам произошёл пожар в одном из отсеков научно-исследовательского института, законсервированного более двадцати лет назад.

Объектив камеры скользнул по столбу дыма, поднимающемуся прямо из-под земли и по бравым пожарникам, которые ловко орудовали брандспойтами.

– Но, самое главное, возле люка обнаружено тело мэра города Слепцова Тимофея Ивановича с признаками насильственной смерти. На месте преступления работает следственная группа под руководством майора Стрельцова.

На экране появился Степан.

– Скажите, майор, каковы версии, вы уже подозреваете кого-то? Как связан пожар в лаборатории со смертью градоначальника?

Стрельцов выглядел неважно. Он тяжело вздохнул:

– По факту поджога и гибели мэра города возбуждены уголовные дела. Большего сказать не могу в интересах следствия. Будут ли эти дела объединены в одно – покажет время.

– Скажите, есть ли ещё жертвы?

– Пока сказать трудно: бункер ещё горит, поэтому входить туда опасно.

– Есть ли угроза для города?

– Мы сделаем всё возможное, чтобы исключить любые последствия.

Камера опять показала крупным планом восторженное лицо молодого человека.

– С вами был криминальный корреспондент Арсений Уценко. О ходе расследования в нашем следующем выпуске.

Подруги словно прилипли к телевизору. Первой опомнилась Лада:

– Ужас, просто ужас какой-то. Скоропостижную насильственную смерть моего начальника ещё можно было прогнозировать. А вот что случилось с ребятами? Слава Богу, хоть Стёпка живой.

В это время зазвонил телефон. Лада с Иришкой наперегонки бросились к аппарату. Иришке удалось первой завладеть трубкой.

– Привет! – Она услышала такой родной голос. – Не волнуйся, операция прошла успешно, жди к ужину. Очень хочется есть.

Иришка только открыла рот, чтобы узнать подробности, но в трубке раздались короткие гудки.

– Чего ты молчишь, – затормошила её Лада, – всё плохо?

– Нет, наоборот, всё хорошо, – успокоила её Иришка, – Степашка скоро будет дома, думаю, что все расскажет.

Она тяжело опустилась на диван и разрыдалась.

– Что ты, Ирочка? Что ты? – суетилась вокруг неё подруга, – может, валерьянки? Где она у тебя?

Ирина выплакалась, а потом вытерла глаза краем фартука и, как ни в чём не бывало, поспешила на кухню:

– Скоро Степаша придёт, а у меня шаром покати. Идём, будешь картошку чистить.

Лада с тоской посмотрела на идеально наращённые ногти, вздохнула, но поплелась следом за подругой.

Глава 46

Сова сидел за круглым столом в своей гостиной напротив Магистра. Он надеялся, что шикарная обстановка его усадьбы впечатлит великого и могучего, но тот безучастно смотрел в окно, где снег отражал лучи заходящего солнца. Сова оборудовал свой дом с любовью и знанием дела. Всюду чувствовался вкус и привязанность к роскоши. Стены украшали чучела животных, многих из который Сова подстрелил лично. На полу и диванах разбросаны шкуры, весело потрескивали угольки в камине.

Чтобы скрыть досаду, Сова поднялся и подошёл к дубовому бару. Достав бутылку коньяка, он показал её Магистру:

– Будешь?

Тот отрицательно покачал головой.

– А я выпью. – Он налил себе полный стакан и залпом опрокинул, даже не почувствовав вкуса.

В дверь постучали. На пороге гостиной возник начальник охраны:

– Задание выполнено. Вот Вам переводчик.

Щуплый парень в форме гвардейца покойного мэра мялся за широкой спиной бравого вояки.

– Иди сюда, чего испугался?

Парень вышел на середину комнаты.

– Как тебя звать?

Гвардеец молчал.

– Костик, – ответил за него начальник охраны.

– А ты, Костик, что немой или язык проглотил?

– Я не… не… не…мой, – заикаясь, ответил молодой человек.

– Ага, значит заика? Ну, и как ты ду…ду…маешь пе… переводить? – заржал Сова.

– Да нормальный он, – сказал начальник охраны, – окончил три курса института Дружбы Народов в Москве, был отчислен за неуспеваемость. Вот его братец и подсуетился. Сам у мэра в охране служил и уговорил начальство малого своего взять. А заикается парень потому, что робкий очень.

– Робкий? Это хорошо, – Сова посмотрел на Костика сквозь хрустальный стакан, – это очень хорошо. Значит так, спроси у нашего гостя, что желает он откушать на ужин.

Костик резво выпалил текст сначала на английском языке, потом на французском, следом на испанском. Магистр улыбнулся впервые за всё это время и что-то ответил парню.

– Что он сказал? – спросил Сова.

– Он сказал, что я, ну это, по…полиглот. И ещё он сказал, что по…поужинает тем, что предложит хозяин. И ещё, что его родной я…язык – английский. Именно на нём он предпочитает вести бе…беседу, хотя знает и другие два.

– Лучше бы русский выучил, осел.

– Это не пе…переводить? – спросил Костик.

Сова оскалился:

– Ты поразительно догадлив, мой юный друг.

Он набрал внутренний номер и дал распоряжения повару насчёт вечерней трапезы.

– А теперь поговорим о деле.

Начальник охраны покинул гостиную. Он не завидовал пареньку. Скорее всего, его ждала незавидная участь. Оставалось надеяться, что Сова будет в хорошем расположении духа… Хотя, когда его шеф был в хорошем расположении?

Когда дверь захлопнулась, Сова сел на своё место и дал знак Костику переводить.

– Итак, Джим, каждый из нас хочет получить своё: ты девушку, а я маленький городок, типа Техногорска. Место градоначальника уже освободилось, значит, кто-то его должен занять. Так почему не я?

– Ты мне ставишь условия? Думаешь, что без тебя я не найду девушку?

– В одиночку ты не справишься. Слепцов отправился к праотцам. Как собираешься ты, без знания языка, культуры и обычаев нашего народа напасть на след беглянки?

Берри задумался. В словах бандита имелся какой-то смысл. Слепцов погиб, значит, помощи ждать неоткуда. А что он теряет, если воспользуется услугами этого авторитета?

Магистр закрыл глаза. Он очень устал. Голова опять начинала кружиться и трещать по швам. Нет, не зря он проделал такой длинный путь в холодную Россию. Тут его ждёт исполнение желаний, а именно одного желания. Больше всего на свете он хотел иметь наследника. Джим Берри не был кровожадным. Он даже был не против увезти с собой Лию и поселиться с ней и её сыном в замке, который построил уже давно, высоко в горах Северного Китая. Он был согласен на роль дяди, не обязательно отца, но с условием, что будет лично заниматься воспитанием ребёнка. Что могло удержать Лию от возможности обрести брата и уехать с ним навсегда? Майкл мёртв. Его семья обвинит в смерти единственного сына, естественно, её. Куда ей деваться с малышом? Ну, а если она откажется, что ж, ребёнка он всё равно заберёт, найдёт ему здоровую кормилицу и заботливую няньку. А что насчёт Совы… Как только всё уладится, он покончит с ним лично. И чихать на обнародование всех возможных компроматов.

– Я согласен. Завтра мы начнём поиски. А сейчас я хочу отдохнуть.

– Вот и славно! – обрадовался Сова. Теперь, став главой города, он непременно женится на очаровательной колдунье с огромными и глубокими, как озера, глазами.

Глава 47

Катерина была единственной женщиной в большой компании, способной приготовить что-то удобоваримое. Сунн Джи с ужасом смотрела на странную русскую еду и не понимала, что из этого можно сотворить.

– Помогай картошку чистить, – сказала Катерина и показала, как это делается.

Китаянка закивала:

– Сунн Джи картошку кистить.

Она осторожно взяла такой непопулярный в Китае овощ двумя пальцами и, размахнувшись, полоснула по нему ножом. В результате картошка отлетела и больно ударила Катьку по лбу, а из пальца Сунн Джи фонтаном хлынула алая кровь. На крик девушек в кухню влетел Колька. Он был единственным мужиком в доме. Остальные отправились во двор колоть дрова. Николай был оставлен в помощь девушкам, но домашнюю работу молодой человек люто ненавидел. Поэтому, как и полагается настоящему мужчине, лёг на диван и включил телевизор. Идиллию прервали душераздирающие крики. Николай влетел на кухню, перевернув ведро с водой, которое сам принёс туда несколькими минутами раньше, и увидел Катьку с большим половником, закрывавшим половину лица, и истекающую кровью китаянку.

– Сунн! Что эта эксплуататорша сделала с тобой?

Николай хотел подбежать к девушке, но поскользнулся и опрокинулся на спину, больно ударившись при падении копчиком об угол стола. Рефлекторно Колька попытался смягчить падение, ухватившись за край скатерти. Скатерть вместе с ведёрком картофельных очисток, поднялась вверх и плавно опустилась на голову молодого гения.

– А!.. – заорал Николай.

Вбежавший Фёдор чуть не упал, споткнувшись о Кольку.

– Что тут произошло? – строго спросил он.

– Это всё она, – Колька справился со скатертью и, снимая с себя картофельные очистки, указал на Катерину.

– Я? – возмутилась Катька, – при чём тут я? Одна картошку чистить не умеет, другой принёс ведро воды и поставил у входа, а потом сам же его и перевернул. Мало того, что шишку мне набили, так ещё и виноватой сделали.

Она убрала от лица половник и указала место на лбу, куда попала несчастная картошка.

– Ладно, – Фёдор подошёл к Катерине и поцеловал её в лоб, – наводите порядок, а я пришлю к вам на помощь писателя. Толку от него мало, дрова колоть он всё равно не умеет.

– Нет! – в один голос закричали Катька с Николаем.

Фёдор выгнул бровь.

– Ещё одного дилетанта эта кухня не выдержит, – пояснила Катерина.

– Давай лучше Димку, – предложил Николай.

– А ты дрова пойдёшь колоть вместо него? – съязвил Фёдор.

– Нет, – Колька схватился рукой за ушибленный копчик и поковылял в гостиную к ставшему таким родным дивану, – я травмирован сегодня, думаю, что там у меня трещина и гематома.

Он нежно погладил свою пятую точку.

Сунн Джи забыла о своём пальце, который в спешке замотала кухонным полотенцем. Она пошла вслед за Николаем со скорбным видом.

– Тресина, – вздохнула она.

Катерина начала заводиться:

– У одного трещина, у другой тресина. А я что, самая здоровая? Это теперь мне предстоит чистить картошку на всю ораву?

В этот момент дверь в дом распахнулась, и на пороге появилась неразлучная троица: Лада, Иришка и Степан.

Катерина кинулась обнимать девушек.

– Ну, вот и подмога пожаловала, – довольно потёр руки Фёдор, незаметно покидая кухню, – сами тут знакомьтесь, а меня дрова ждут. Стёпка, за мной.

Степан развёл руками и кинулся догонять брата.

– Они что, все дрова в посёлке переколоть решили? – спросила Катька.

– И, между прочим, одним топором, – усмехнулась Иришка.

Катерина выглянула в окно. Рубить дрова никто уже не хотел. Четверо мужчин собрались в подозрительный кружок. Стёпка, зыркнув по сторонам, достал из-за пазухи бутылку водки и пластиковые стаканчики.

– Мальчики уже отмечают, – задумчиво произнесла Катька.

– А чем мы хуже? – Иришка достала из сумки огромную бутылку. – Домашнее, отец делает из винограда. Разливай, Ладка!

Когда приятное тепло ударило в голову, жизнь Катерине показалась гораздо веселее.

Лада занялась картошкой, а Иришка начала выкладывать на стол пироги, запечённое мясо, солёное сало с чесноком.

– Стёпка приехал домой голодный, но даже крошки не проглотил. Говорит, собирай запасы, отпразднуем удачную операцию на даче, с ребятами, – доложила Иришка. – А у вас, я смотрю, есть раненые?

– Я, красавицы, Николай. Раз уж меня никто тут не представил, то представлюсь сам. Гений, простой скромный гений и надежда российской медицины. А это – Сунн Джи! – выпалил Колька, не вставая с дивана. – Не обращайте на неё внимания. Она от рождения безрукая, так что резать ей просто нечего. Даже картошку почистить не может нормально. А вот я, действительно, тяжело ранен. У меня перелом копчика, спинной мозг наружу вытекает.

– Не верь ему, – пробурчала Катерина, – у него мозгов от рождения нет ни в голове, ни в копчике.

Девушки с интересом смотрели на молоденькую китаянку и худосочного гения, о которых были наслышаны.

– Это мои подруги, Лада и Ирина, кстати, приставать не рекомендую. Степан очень ревнивый, – ухмыльнулась Катька.

– Значит, тот неотёсанный мужик двухметрового роста с пудовыми кулачищами и есть Степан?

Колька приуныл.

Иришка подошла к Сунн Джи и осмотрела её рану:

– Ничего страшного, жить будешь.

Вытащив из комода аптечку, она приготовилась смазать палец Сунн йодом:

– По счёту три – дуем вместе, – предупредила она Кольку.

Тот привстал с дивана и надул щеки:

– Раз, два, – Иришка смочила тампон йодом, – три, – она приложила спиртовую настойку к пальцу девушки и тут же начала дуть. Колька тоже дул, используя всю мощь своих прокуренных лёгких.

– Тю мать! – кричала Сунн Джи.

– О, девушка уже овладела русским языком, – улыбнулась Иришка.

– Такая худенькая, а какие голосовые связки! – восхищённо присвистнул Николай.

Он вытер слёзы с глаз китаянки марлевым тампоном.

– И всё-таки садюга ты, Иришка, кто же мажет открытую рану йодом? Нужно аккуратно промыть её перекисью водорода, а потом тихонько обмазать только края ранки.

Иришка пожала плечами:

– Возможно, не гуманно, зато эффективно.

С улицы вернулись разрумянившиеся парни. Девушки накрыли стол, включили телевизор и нашли программу местных новостей.

– Вот это да! – развела руками Катька, прослушав экстренные репортажи. – Есть Бог на свете. Вот только один вопрос меня интересует: куда направились сейчас Сова и мистер Берри.

– Этот вопрос интересует всех, – вздохнул Фёдор.

– Всё просто. По моим данным, – подал голос Степан, дожёвывая кусок мяса, – два оставшихся фигуранта находятся в загородном доме Совы. Я думаю, сейчас они торгуются. Совушка требует денег от Магистра, а Магистр помощи в поисках своей сестры. Скорее всего, к утру они найдут компромисс и начнут действовать. Нам тоже нужно быть наготове.

– В операции участвуют только мальчики, – чеканя каждое слово, выдохнул Фёдор и в упор посмотрел на Катьку.

– А я не могу, – еле ворочая языком, прошептал Николай, – травма, знаете ли, неприятная.

– А ты с Майклом получишь самое важное задание: присмотришь тут за девчонками, особенно за Катериной, – засмеялся Дмитрий.

– Ещё кто за кем присматривать должен? – фыркнула Катька.

Сунн Джи с удовольствием уплетала сказочное блюдо с таким смешным названием «пюре». Она решила обязательно освоить русскую кулинарию. Кто знает, возможно, тут, в холодной стране она уже встретила своего принца. Девушка взглянула на Николая. Да, он самый красивый, самый умный и самый добрый. Лучший мужчина на свете. Сунн выпила бокал домашнего вина и почувствовала, как мысли в голове начали путаться. Рядом с Колей, за столом, появился его точный двойник. Сунн повалилась на диван. Две Иришки склонились над девушкой и укрыли её пледом. Сунн хихикнула и заснула.

Глава 48

Утром Катерину разбудил жаркий спор, происходивший на кухне. Двери были плотно закрыты, и Катерина не могла разобрать слов. Поэтому она тихонько подкралась, приложила ухо и стала подслушивать.

– Ноу, ноу, – шипел Фёдор, – ты остаёшься тут, ин хоум.

В ответ Майкл произнёс целую речь, из которой следовало, что он обязательно должен отправиться вместе со всеми, так как его жена до сих пор не найдена, а злейшие враги остаются на свободе.

Мужчины, облюбовавшие кухню, знали английский язык в рамках школьной программы. Поэтому они не оценили столь пламенную тираду.

– Ин хоум, – повторил Степан, – и это не обсуждается.

– Стойте, ребята, – встал на защиту американца Дмитрий, – он прав. Его жене до сих пор угрожает опасность. Он же просто не сможет сидеть тут и ждать вестей от нас. Вот ты бы смог?

– Я? Я бы не смог, – ответил Фёдор.

– А ты?

– И я бы не смог, – подумав, вздохнул Степан.

– Тогда решено единогласно: Майкл, гоу виз ас?

Майкл уловил смысл и начал слишком громко радоваться.

– Тсс, – прошептал Фёдор, – не хватало ещё головную боль разбудить.

– Это ты о Катерине? – усмехнулся Степан.

– А о ком же ещё, – поддержал друга Дмитрий.

Катерина загрустила. Она на цыпочках поплелась в комнату, бормоча себе под нос:

– Значит, я головная боль. Меня нельзя будить. Что ж, ребята, считайте, что вам не повезло. Головная боль уже проснулась.

Она положила на свою кровать все вещи Иришки и Лады, завернула их одеялом, а сама быстро оделась и прокралась во двор. Ещё мгновение, и она скрылась в огромном багажнике машины Степана.

– Какие же мужики идиоты, оставлять открытой машину, пусть даже во дворе с высоким забором, – усмехнулась она.

Ждать ей пришлось недолго. Через несколько минут во дворе послышались тихие голоса.

– Куда делся Фёдор? – спросил Дима.

Степан пожал плечами:

– Наверное, пошёл убедиться, что Катька спит богатырским сном.

Фёдор действительно заглянул в комнату, где устроились на ночлег девушки и обнаружил, что все пребывают в царстве Морфея. Он тихонько прикрыл дверь и присоединился к мужской компании.

– На месте? – спросил Фёдора Степан, разогревая машину.

– А куда ей деться? Спит, как сурок.

Катька улыбнулась, удобно устроившись в багажнике. Она на всякий случай накрыла себя тёплым пледом и вовремя. Степан обошёл машину, приоткрыл багажник и тут же захлопнул его.

– Куда мы сейчас? – спросил Фёдор.

Степан подумал и выпалил:

– В Кедровку. Так или иначе, все пути ведут туда.

Машина тронулась с места, и уже через несколько минут Катерина пожалела, что решилась на подобную авантюру. Гул вокруг неё стоял страшный, кроме того, машину подбрасывало на просёлочной дороге, и Катька могла совершенно точно сказать, сколько кочек и ямок она начитала, пока автомобиль не выехал на трассу. Девушка не слышала, о чём говорят парни в салоне. И это расстраивало её больше, чем все шишки и синяки вместе взятые.

– Ух, Стёпка, злыдень, – ворчала она, – не додумался положить в багажник подушку. Кстати, надо не забыть сунуть такую нужную вещь себе в машину.

По подсчётам девушки, ей оставалось продержаться часа полтора. А вот о том, как незаметно выбраться из автомобиля она не подумала. Впрочем, в Кедровке можно обнаружить своё присутствие и перейти на легальное положение. Ну, не пошлют же её парни пешком в Техногорск! Или пошлют?

Глава 49

Сова провёл очередную бессонную ночь. Все его мысли были обращены к не столь отдалённому светлому будущему, где не последнее место отводилось Ирине. Он ярко представлял, как подарит девушке старинное обручальное кольцо, усыпанное бриллиантами, которое досталось ему практически даром несколько лет назад. Его уверяли, что когда-то это кольцо носила последняя русская императрица. Сова не верил в сказки, но даже если так, чем его невеста хуже? А сам он со временем переберётся из кресла мэра Техногорска в Москву. Техногорск будет только первым шагом в его политической карьере. Сова ясно видел, как Ирина идёт к нему в церкви в белоснежном платье и, нежно улыбаясь перед алтарём, отдаёт ему свою руку и сердце.

За окнами начал полыхать рассвет, обещая солнечную морозную погоду. Этот знак Сова расценил, как знамение. Его мечты прервал стук в дверь. На пороге возник Джим Берри.

– Принесла же тебя нелёгкая в такую рань! – выругался авторитет.

По громкой связи он вызвал Костика:

– Давай, друг, переводи.

Молодой человек затараторил:

– Мистер Берри желает узнать, когда Вы начнёте выполнять условия соглашения. Вчера вечером его доверенное лицо уже перевело Вам на счёт требуемую сумму, в чём Вы сами можете убедиться. Пора бы и Вам позаботиться об интересах мистера Берри.

Сова открыл рот от удивления. Парень перестал заикаться. Речь его была ровной и чёткой.

– Скажи мистеру Берри, что через час мы выдвигаемся. Пункт назначения – село Кедровка. В том районе, по преданию, находится Святая Земля. Думаю, что человек, которого ищет мистер Берри, находится именно там.

Костик перевёл. Магистр довольно кивнул головой.

– Иди, брат, – махнул рукой Сова, – как там тебя? Костик, кажется? Передай, чтобы машина была готова через час. Возьмём ещё пару ребят и в путь.

Костик повернулся, чтобы уйти, но Сова задержал его:

– Скажи, а куда подевались Винт и Леший? Знаешь таких?

Молодой человек пожал плечами.

– А кто же их в городе не знает! Ребята говорят, что на связь они не выходят.

– Значит, ещё сидят в засаде, паразиты. Ладно, ступай.

Молодой человек вышел из дома, обошёл гараж и остановился в том месте, где камеры наблюдения не могли его засечь. Он набрал номер телефона и сказал только три слова:

– Кедровка, через час.

Посвистывая, новоиспечённый переводчик вошёл в гараж и разбудил напарника.

Глава 50

Степан гнал по трассе на немыслимой скорости. При выезде из города он заметил заправку.

– Сейчас пополним баки и двинем дальше.

Заправив машину, он вырулил на шоссе и еле успел затормозить. Мимо промчался огромный чёрный «джип».

– Сова! – в один голос закричали парни.

– Гони, Степан! – крикнул Фёдор.

– Не суетитесь, – Дмитрий приоткрыл окно и закурил, – тут есть старая дорога. Местные её привели в более или менее божеский вид. Мы срежем километров тридцать. И подождём наших друзей у въезда в село. Поворачивай, майор, налево.

Степан свернул в тайгу и медленно повёл машину по узкой дороге, больше похожей на тропинку. Катерина в багажнике громко ругалась, прикрывая руками голову. Через сто метров тропинка превратилась в приличную дорогу. Степан прибавил газу, и машина рванула с прежней скоростью.

– Теперь поверни вправо, – подсказал Дмитрий.

Степан вывернул руль и увидел впереди огни в сельских домах. Местные жители вставали рано. Дмитрий потянулся и зевнул.

– Тормози. Подождём уважаемых господ тут.

– Так, у меня созрел план, – сказал Степан, – сейчас вы все покидаете транспортное средство. А я постараюсь подрезать наших друзей. Сообразим небольшую аварию. Ну, а там – как карта ляжет, действуем по ситуации.

– Не жаль машину? – спросил Фёдор.

– Не бойся, брат, восстановим моего коня. А этих гадов нельзя впускать в село. Они же обезбашенные. Начнут палить, не ровен час, подстрелят кого-нибудь из мирного населения.

Дмитрий и Фёдор покинули машину, жестом приказав Майклу сделать то же самое. Степан сдал немного назад и вышел на свежий воздух, не выключая двигатель. Услышав рёв мощного «джипа», он сел за руль, пристегнулся, перекрестился и, выждав несколько секунд, двинул вперёд на полной скорости.

Сова и сообразить не успел, откуда вылетела большая серебряная машина. Она была похожа на призрак. Бандит невольно вспомнил, что здешние места всегда пользовались дурной славой. Водитель попытался затормозить, но не успел. Удар был таким сильным, что лобовое стекло чёрной иномарки лопнуло и только благодаря триплексу никого не порезало. Машины закружились на ледяной дороге в каком-то сумасшедшем танце и остановились. Серебристый автомобиль пострадал больше. Вся боковина была вмята, багажник открылся, и оттуда вывалилась… девушка. Она лежала на снегу лицом вниз. Ветер трепал короткие непослушные волосы.

– Ведьма, очередная ведьма… – успел подумать Сова. Он оглядел личный состав. Магистр валялся без сознания на заднем сидении, водитель тоже был в отключке. Он всем телом навалился на руль. И в этот момент Сова осознал, что ужасный гул идёт не из его головы, а от клаксона. Все остальные пассажиры отделались лёгким испугом. Авторитет вышел из машины и, превозмогая боль в правом подреберье, подошёл к девушке. Она была без сознания, только тихонько стонала. Перевернув её, Сова заорал. Этого просто не могло быть. Проклятая журналистка лежала перед ним в сотне километрах от места, где он оставил её умирать вместе с дружками.

– Проклятая ведьма… – зашептал он. – Ты и в огне не горишь и в воде не тонешь.

Выхватив пистолет, он прицелился в голову Катерине.

– Стой! – Из леса один за другим показались знакомые авторитету лица.

Сова взвыл от ненависти. Этого просто не могло быть. Бандит приподнял девушку и вплотную приставил к её виску дуло пистолета.

– Это вы стойте. И назад! Всем назад! Иначе я размозжу ей башку.

– Не играй с огнём, Сова, – откуда-то из леса донёсся голос, усиленный громкоговорителем, – ты под прицелом.

Сова опустил взгляд и обнаружил на груди трепещущей красный огонёк.

– Положи пистолет и отойди от девушки, – вещал тот же голос из леса.

Бандит кинул пистолет на землю и отошёл.

Огонёк так же трепетал на его груди.

– Теперь все выходят из машины, оружие на землю, сами лицом вниз.

Один за другим бандиты покинули автомобиль. Последним вышел Костик, волоча на себе великого Магистра. Он с видимым удовольствием кинул иностранца, который понемногу начал приходить в себя, лицом в сугроб, а сам собрал все оружие и отошёл подальше.

На освещённой утренним светом дороге появились парни в белых камуфляжах. Они были похожи на сугробы. Профессионально обыскав бандитов, они защёлкнули на запястьях браслеты и начали подталкивать их к микроавтобусу, который бесшумно выехал из леса. За рулём сидел невысокий парнишка в несуразной вязаной шапочке. Сова взглянул на него и заскрежетал зубами:

– Ты! Опять ты! Надо было мне тебя шлёпнуть ещё вчера там, на дороге.

Паренёк проигнорировал злобный выпад бандита. Он подошёл к Костику и похлопал его по плечу:

– Поздравляю с боевым крещением, стажёр. Ты отлично справился.

– Служу России! – радостно ответил Костик.

Дмитрий понял, что в критический момент в их судьбу вмешались высшие силы, и, тихонько поблагодарив Бога, кинулся к серебряной машине, где находился Степан. Стрельцов старший был жив и здоров. Он вышел из автомобиля, опираясь на друга.

– Со мной всё в порядке! – крикнул он. – Немного помялся, но это ничего. Капитан! Ты тут откуда взялся?

Тишкин усмехнулся:

– Лучше скажи, откуда тут взялся ты. Долго ли ещё будешь путаться у меня под ногами?

– Всё зависит от того, когда ты покинешь наш город. А может, останешься? Чувствую, мы сработаемся.

Капитан посмотрел в сторону села. На шум к месту аварии спешили люди.

– Ладно, майор, – Тишкин протянул Стрельцову руку, – нам пора. Вы тут справитесь без нас?

Степан кивнул.

– Погоди, допустим, с Совой всё ясно. А вот что ты собираешься делать с американцем?

Капитан завёл машину:

– Тут ещё проще. Джим Берри – американский гражданин. В Москве мы посадим его на самолёт и проводим на родину. Там его встретят. Ориентировочка на него пришла. Наш друг очень заинтересовал Интерпол. Думаю, секту скоро прикроют.

Машина тронулась и через мгновение исчезла в лесу.

Фёдор сидел возле Катерины, которая тихонько стонала.

– Её нужно в больницу везти, срочно.

Катерина чуть-чуть приоткрыла глаза и прошептала:

– Я не хочу в больницу, я хочу домой.

Толпа сельчан приблизилась к месту аварии. Процессию возглавляли Баба Луша, Василий и его видная супруга, Евдокия.

– Это вы, ребята, – улыбнулась Баба Луша, – а мы шум услыхали, подумали, что опять супостаты нагрянули.

– Всё кончено, – махнул рукой Дмитрий, – больше никто не посмеет тревожить покой вашего села.

Василий взглянул на чуть живую Катерину.

– Ох, шальная девка, опять в переплёт попала. Будь я лет на двадцать помоложе…

Евдокия отвесила мужу хорошую оплеуху, и тот замолчал.

– Чего же мы ждём, – зашумела толпа, – пойдёмте в село. Замёрзнете тут. Надо отметить такое дело.

Фёдор поднял на руки лёгкую, как пушинку, Катьку и с нежностью посмотрел на неё.

– Кто это? – кивнул Василий в сторону Майкла.

– Наш американский друг. С него и началась эта история, – ответил Дмитрий.

По дороге баба Луша успела поссориться с Евдокией. Жена Василия настаивала на том, что гости должны непременно остановиться в её избе, на что бодрая старушка приводила свои доводы. Решающим послужил последний:

– Ты, Дуся, живёшь в большой семье, места мало, а я женщина одинокая. Дети и внуки разъехались, одна я осталась. Гости редко заходят. Неужели отнимешь у немощной старухи такую радость. Это всё равно, что забрать у ребёнка конфетку.

Евдокия смерила едким взглядом Божьего Одуванчика, но отнимать радость не стала.

Когда в просторной избе бабы Луши был накрыт стол, все гости умыты и обогреты, а Катерина уложена на уже знакомую ей кровать, послышался стук в дверь. На пороге стоял Отец Павел.

– Вот радость великая! – щебетала Лукерья, усаживая священника за стол. – Гость на пороге – радость на пороге.

– Наслышан о ваших подвигах, ребятушки, – пробасил священник. – Димка, давай, рассказывай, чем дело закончилось.

Дмитрий коротко изложил недавние события.

– Вот так всё и было, дед.

Отец Павел задумался.

– Так, значит, ты Майкл? – обратился он к американцу.

Тот кивнул.

– Он хочет знать, где его жена и всё ли в порядке с ней, дед.

Старик улыбнулся:

– Всё в порядке.

Из комнаты вышла Катерина и присела на табуретку.

– Ну и видон у тебя, Катька, – съехидничал Степан, – краше в гроб кладут.

Баба Луша перекрестилась:

– Ты что такое говоришь, охальник! Сейчас, девонька, я чайком тебя отпою. Он с мёдом, на травках. Вмиг щёчки порозовеют.

Старушка принесла Катерине огромную чашку с ароматным напитком.

– Ты зачем встала? – проворчал Фёдор.

– А как вы собираетесь общаться с Майклом? На языке жестов?

– А я подумал, что ты просто побоялась чего-то не услышать из своей комнаты, – засмеялся Димка.

Катерина фыркнула и пододвинула табурет ближе к писателю.

– Так вот, милок, – начал Отец Павел, – расскажу всё с самого начала. Несколько месяцев назад получил я весточку от сестры из далёкой Америки. Просила она меня приютить девушку, да не просто приютить, а спрятать надёжно на Святой Земле. Опасность ей угрожала серьёзная, ей и её не рождённому ребёнку. Собрался я в Москву. Встретил девушку. И начал думу думать. Внешность у неё больно необычная для здешних мест. Кто-нибудь обязательно заметил бы чужестранку, а слухи – штука опасная. Тогда я отвёз её в Знаменск. Там живёт замечательная семья Ким. Люди они хорошие, набожные, работящие. Сергей и Галина, хоть и корейцы, всю жизнь прожили в России. Своих четырёх детей на ноги поставили, внуков шестерых растят. Вот и приютили они Лию под видом своей родственницы из Кореи. Галина полюбила девушку, как дочь родную. Я частенько навещал их. Всё в порядке. А вчера приезжал ко мне Сергей с радостной новостью: отвёз он Лию в родильный дом. Роды ещё не начались, врачи настояли положить её пораньше – решили, что ребёночек очень крупный, надо подстраховаться.

Катерина тихонько переводила речь священника Майклу. Внимательно выслушав, писатель встал из-за стола и начал что-то быстро говорить, активно жестикулируя.

– Чего это он? – спросил Степан.

– Майкл хочет попасть в Знаменск. Он хочет увидеть Лию. Он искал её несколько месяцев.

– Только на чём мы туда доедем? – пожал плечами Дмитрий. – Машина Степкина разбита, а автобус будет только завтра.

– Транспорт не проблема, – заявил Василий, – мы тут не лыком сшиты. Машины во всех дворах имеются. Доставим вас в Знаменск в лучшем виде.

Катерина захлопала в ладоши. Чай бабушки Луши вернул ей силы и хорошее настроение.

– Только тут одно дело решить надо… – замялся Василий, – сход у нас, батюшка, через час. Ждали Вас, чтобы совет мудрый услышать.

– Что ж, поговорим, – ответил священник, – а потом отправимся в дорогу.

На том и порешили. Ровно через час на площади возле церкви собрались люди. Толпа образовала круг, в центр которого четверо юношей богатырского телосложения втащили тяжёлый деревянный сундук.

– Мы тут собрались именно по этому поводу, – Василий указал на старинную вещь, – открывай.

Один из парней поднял тяжёлую крышку. Катерина ахнула. Сундук доверху был заполнен золотыми самородками разной формы.

– Это мы обнаружили в подвале проклятого дома, – сказал Василий, – сначала хотели вызвать полицию и сдать сей клад государству, а потом смекнули, что не стоит этого делать. Мы хоть и не живём в Техногорске, но наслышаны о произволе полицейского начальника. Не факт, что пустит это богатство на благое дело. И тогда решили, что мы ведь тоже государство, так пусть клад и остаётся у нас.

– Вот хотим просить Вашего благословения, батюшка, пустить деньги на доброе дело, – продолжила Евдокия, – хотим церковь старую снести, а новую построить.

Отец Павел задумался.

– Не дело сносить то, что построено с любовью и верой. Отцы и деды ваши строили её на века. Расписывать приглашали московских мастеров, все вы в ней крестились и венчались, и детей своих крестили. Пусть стоит церковь и радует всех нас. А вот школу бы в селе отстроить – другое дело. На это благословлю. Не дело ребятишкам бегать через просеку пять километров в соседнее село.

– Правильно! – закричали в толпе. – Построим школу со стадионом и бассейном. И ещё дорогу хорошую. А то осенью до трассы только на тракторе добраться можно.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Отец Павел.

На том и разошлись.

– Теперь в путь, по машинам, – махнул рукой Василий.

На площадь выехали два вездехода.

– Усаживайтесь поудобнее, через пару часов будем в Знаменске.

Глава 51

Катерина в сотый раз пожалела, что не осталась с девчонками на даче. Она привыкла к комфортной езде, на современных дорогих автомобилях. Местные чудеса техники тряслись, фырчали и подпрыгивали на кочках. Девушка вспомнила свою поездку в багажнике автомобиля Степана и содрогнулась.

– Ощущения такие, словно и не покидала Степкин багажник, – шепнула она Фёдору.

– Об этом мы дома ещё поговорим, – предупредил Стрельцов.

Катерине стало очень грустно. Фёдор казался сейчас таким чужим и далёким, хоть и сидел рядом с ней. Все клятвы, произнесённые в горящем бункере, казались ей прекрасным сном. Неужели Фёдор предложил ей руку и сердце только потому, что решил, что они погибнут. Неужели он уже пожалел об этом? Искоса поглядывая на Стрельцова, она пыталась прочитать в его взгляде ответы на свои вопросы. Но лицо молодого человека оставалось непроницаемым.

Василий оказался прав. Ровно через два часа делегация въехала в Знаменск.

– Куда теперь? – спросил парень, сидевший за рулём.

– Держи курс на родильный дом. Он в городе один. Знаешь, где находится?

Водитель кивнул.

– Стой! – закричал Дмитрий.

Бедный парень вздрогнул и чуть не врезался в ехавшую впереди иномарку.

– Сначала на рынок. Мы же должны купить цветы, фрукты, игрушки. Что там ещё положено?

– Ничего от нас сейчас не примут, ни цветы, ни фрукты, ни тем более игрушки. Нужно узнать у врача, что можно купить из еды, а ещё, возможно, понадобятся памперсы и лекарства, – встряла Катерина.

– Глупости! – возмутился Дмитрий. – Майкл не видел жену несколько месяцев, а явится, как бедный родственник. Цветы и фрукты обязательно!

У Катерины совершенно не было сил спорить с мужчинами. Единственное, что она смогла сделать – это отговорить их от покупки экзотических орхидей и цитрусовых. В результате Майклу был выдан огромный букет из пятнадцати белых роз и пакет с соками и зелёными яблоками.

– Нет, это не по-нашему как-то, – развёл руками Фёдор, – нужно нормальной еды купить: мяса, сыра, колбасы, сала с чесночком.

Катерина подкатила глаза:

– Ей всё равно не разрешат есть сало с чесночком. Это родильный дом, а не приют для гурманов.

– Не врачи, а варвары какие-то, – вздохнул Дмитрий. – Ладно, поехали.

Через несколько минут вездеходы припарковались возле Знаменского родильного дома. Майкл с рассеянным видом топтался около двери, не решаясь войти.

– Пойдём, – сказала Катька, не нервничай.

– Катюша, Лия тут находится под фамилией Ким, – вспомнил Отец Павел.

Катерину укачало. Пошатываясь, она подошла к Майклу и буквально втолкнула в двери заторможенного писателя, который тут же упал на кушетку. То ли парня тоже укачало в необычном транспортном средстве, то ли он сильно нервничал.

– Папашка? – спросила дородная регистраторша.

Катерина кивнула.

– Уже на рогах? Не понимаю этих мужиков. Жены их рожают, мучаются, а им бы только повод был глаза залить.

– Он не пьяный, – возразила Катерина, – просто заторможенный.

– Ладно, – недоверчиво посмотрела на Майкла регистраторша, – кто у вас?

– Это мы и пришли узнать.

– А я откуда знаю? – Женщина удивлённо уставилась на Катерину.

– А кто знает?

Регистраторша привстала и высунулась из окошка.

– Вы с ним не родственники? – шепнула она.

– Нет, – ответила Катька, – а что, похожи?

– Очень. Оба заторможенные. Вы русский язык понимаете?

– Я понимаю, а он нет.

Катерина кивнула на писателя.

– У меня такое ощущение, что и Вы, девушка плохо понимаете язык, на котором говорите. Поэтому повторяю по слогам: кто у вас тут лежит? Имя и фамилия.

– Моё? – спросила Катька.

Регистраторша чуть в обморок не свалилась.

– Нет, моё.

– А откуда я знаю Ваше имя и фамилию? Хотя постойте.

Катерина приблизилась к даме и прочитала на бейджике:

– Золотая Надежда Петровна.

Женщина вдруг ласково улыбнулась и тихонько произнесла:

– Вы, девушка, головой случайно не ударялись?

Катерина потёрла затылок.

– Да, несколько раз за последние три дня.

– Так может вам не в роддом обратиться, а в дурдом для начала?

– Вы нам только скажите, кто у нас, и мы сразу уедим, честное слово, – взмолилась Катька.

– На колу мочала – начинай сначала, – вздохнула регистраторша. – Фамилия?

– Чья?

В этот момент, озадаченный длительным отсутствием невесты и американского друга, в дверях появился Фёдор.

– Вы с ними? – спросила дама.

Фёдор кивнул.

– Так что вам надо?

Фёдор пожал плечами:

– Что нам тут нужно? Странный вопрос.

– Странный ответ, – дама начала закипать, – если вы сейчас же не уберётесь отсюда, я вызову охрану.

– Да Вы не нервничайте так, просто скажите, кто у них родился.

Фёдор кивнул в сторону Майкла, рядом с которым примостилась Катерина.

– Я не знаю, кто у них родился, но надеюсь, что ребёнок благополучный, в отличие от родителей.

– А кто знает, кто родился? – спросил Фёдор.

Регистраторша не выдержала и нажала кнопку вызова охраны. Два огромных парня в камуфляжах возникли, словно из воздуха.

– Что стряслось, Надежда Петровна?

– Да вот семейство дебилов пожаловало. Сами не знают, чего хотят. Позвони в дурку, может, психи от них сбежали?

– Мы не психи, – обиделась Катька, – просто хотели узнать, кого родила наша родственница, Лия Ким.

– Вот с этого и надо было начинать, – регистраторша выдохнула с облегчением, но охрану не отпустила.

Порывшись в журналах, она зачитала:

– Три часа назад родилась девочка, рост пятьдесят два см, вес четыре и шесть кг.

Катерина подбежала к окошку:

– Как девочка? Не может такого быть! Мы ждали мальчика! Проверьте ещё раз.

Регистраторша надела очки. Ошибки не было.

– Девочка, рост пятьдесят два см…

– Но как же так? Ведь существует старинное пророчество…

Женщина устало посмотрела на Катерину.

– Идите, подлечите голову, тогда и приходите сюда.

– А нам можно к ней? – спросил Фёдор.

– Нет, нельзя.

– А передачу примите?

– Не положено.

Отобрав у Майкла цветы и фрукты, Фёдор отдал пакет одному охраннику, а букет другому:

– Всего хорошего. Пойдёмте отсюда.

Надежда Петровна печально смотрела вслед удаляющейся делегации. Она хорошо помнила восточную красавицу Лию. Отложив журнал, женщина вздохнула:

– Бедняжка, не повезло девке с родственниками.

Глава 52

Отец Павел предложил Майклу до выписки Лии и ребёнка пожить у его корейских друзей. Майкл решил погостить в семействе Ким и остался в Знаменске.

– А вас мы доставим в Техногорск, – улыбнулся Василий.

– Нет, спасибо, – шаркнула ножкой Катерина, которая смертельно устала от тряски, – мы на электричке. Правда, Федя?

Фёдор кивнул. Электропоезда в Техногорск ходили каждые двадцать минут. Махнув Василию на прощанье рукой, Катерина в сопровождении Степана, Фёдора и Дмитрия, вошла в вагон и села у окошка. Поезд двинулся. Катерина огляделась. Пассажиров было немного. Вдруг межвагонные двери открылись, и в проходе появился парень с гармошкой.

– Граждане, дорогие, только сегодня, только один раз и только для вас уникальный концерт куплетиста Кирюхи. Подайте, кто сколько может на развитие искусства.

Он запел хорошо поставленным голосом и пошёл вдоль вагона. Особого внимания на него никто не обращал. Только одна сердобольная старушка протянула пирожок, завёрнутый в салфетку.

Артист прервал выступление и поклонился старушке:

– Премного благодарен, мамаша.

Степан ткнул Дмитрия в бок.

– Смотри, это тот самый Кирюха, о котором рассказывал Щербатый. Помнишь?

– Да, мы ещё собирались его навестить, но не успели.

Фёдор махнул исполнителю:

– Иди сюда, парень, разговор есть.

Кирюха бесцеремонно развалился на сидении и развернул пирожок.

– Чего надо? Может, пригласить хотите на корпоративчик? Так я завсегда, пожалуйста. И беру недорого.

– Мы хотим поговорить о другом, – начал Фёдор, – староста вашей коммуны шепнул нам, что недавно ты стал свидетелем преступления.

– Ничего подобного. Я ничего не видел, ничего не знаю, – всхлипнул парень и попытался вскочить с места, но Дмитрий загородил проход. Он достал из кармана пятьсот рублей и показал их артисту.

– Вспомни. Ты ехал в электричке, поздно вечером и увидел там карлика. Подумал, что померещилось. Так?

– Нет, не так. Я был трезвый, как стёклышко, и мне это совсем не померещилось. Я возвращался домой. Поезд шёл в депо. А от депо до нашей зимовки рукой подать. Народу в вагоне не было, кроме одного мужика. Он дремал, прислонившись к окну. А чего мне корячиться, горло драть.

– Ты узнал этого мужика?

– Нет. Сперва нет. А потом узнал. Но я и подумать не мог, что пьяная братва посадит нашего умника в другую электричку. Да и не похож он был на себя, причёска другая и одежда странная, не зимняя совсем.

– А дальше.

– Дальше я решил в тамбуре остаться, покурить. Курю, смотрю на мужика, гадаю: будить его в депо или нет. Тут свет в вагоне мигать начал, как замкнуло что. И вот в этих бликах вижу я карлика во всем чёрном. Ума не приложу, откуда он взялся, ну не в форточку же с крыши поезда прыгнул. Хотя, окно действительно оказалось открытым. Подлетел тот урод к мужику, а мужик очнулся, схватил чипиздрика за горло, да не тут-то было. Хоть и маленьким этот карлик был, а сильным, видать. В общем, исчез он так же непонятно, как и появился. Я выждал чуть, потом подошёл к мужику и ахнул. Это же наш Академик! Вытащил я его и попытался к зимовке оттащить. Да тяжёлый мужик. Тогда я его оставил и побежал к Щербатому за помощью. А староста наш и говорит, нет, негоже тащить его к нам. Потом полиция понаедет, не докажем, что не мы Академика грохнули.

– И вы его бросили?

– Нет, как положено, «Скорую» вызвали, смотрим из засады, а парня нашего в пакет чёрный упаковывают. Значит все. Щербатый приказал забыть эту историю и держать рот на замке. А мне не поверил, когда про карлика рассказал. Говорит, померещилось.

– Но ведь ты не всё рассказал нам, Кирюха, – Степан погрозил пальцем.

– Всё, вот вам крест, – молодой человек перекрестился и посмотрел на Степана честными глазами.

– Вещицу ты нашёл одну. Так? Почему ничего про неё не расскажешь?

– Ах, это! – Кирюха покраснел. – Да я совсем забыл. Была там безделушка. Да на кой она мне, я же не баба.

– Давай амулет сюда, – Степан серьёзно посмотрел на парня.

Тот съёжился:

– Амулет? Нет у меня ничего!

– Ну!

Кирюха почуял, что дело пахнет керосином и достал из кармана ватника узелок.

– Развязывай.

Артист развязал тряпицу и всеобщему обозрению предстал овальный диск на широкой цепочке. – Я думал, на чёрный день оставлю, – хныкал паренёк.

– Ладно, – первым артиста пожалел Фёдор, – сколько ты планировал за него выручить?

– Не знаю, тысячи две – три.

– У меня только полторы. – Фёдор вывернул карманы.

– У меня ещё семьсот с собой, – порылся в бумажнике Дмитрий.

– И у меня пятьсот. – Степан достал из внутреннего кармана свёрток из стольников.

– Итого две семьсот, – подвёл итог Фёдор, – продаёшь нам эту безделушку?

Парень широко улыбнулся. Сегодня ему явно фартило.

– По рукам. Только вы это… Не говорите Щербатому про нашу сделку. Я ведь не бомж. Просто провалился на экзамене в Москве. Решил домой не ехать, а податься на заработки – как раз бригаду в ваши края формировали. Обещали хорошо заплатить. А оказалось, фигня это. Документы у нас сразу отобрали, денег никаких не платили. Работали по четырнадцать часов в сутки за кусок хлеба. Еле сбежал оттуда. Щербатый нашёл меня в тайге чуть живого, обогрел, подлечил.

– А почему в полицию сразу не обратился? – спросил Степан.

Кирюха хихикнул:

– Я что, дебил совсем? Начальник вашей полиции – главный рабовладелец. Я его сто раз видел на приисках.

– Так ты работал на приисках? – развёл руками Дмитрий.

– Угу.

– И что, правду говорят, что золотишко водится в наших местах?

– Правда. Золото есть.

– Ладно, золотоискатели, – прервал Степан. – Помогаев скончался, Кирюха. А работало с тобой много народу?

– Человек пятнадцать. Двое померли, значит тринадцать осталось.

– Дорогу показать сможешь?

Артист кивнул.

– Тогда сделаем так. Сначала мужиков твоих вызволим, да надсмотрщиков задержим, а потом подумаем, как документы твои восстановить. Поможем мы тебе домой вернуться, не горюй, парень.

– Думаю, тебе не стоит в коммуну возвращаться. Поживёшь у моих родителей пока. Отмоешься, поправишься, – предложил Фёдор.

Кирюха со слезами на глазах посмотрел на ребят:

– Спасибо, братцы. Вот, возьмите ваши деньги, а побрякушку я вам так отдам.

– Ну, уж нет, – усмехнулся Фёдор, – всё по-честному. Деньги ваши, побрякушка наша.

Глава 53

Следующий день пролетел быстро. Утром мужская половина честной компании отправилась освобождать тружеников капиталистического труда на незаконных золотых приисках. Взяв с собой несколько надёжных ребят из своего отдела, Степан даже не сомневался, что операция закончится быстро и без потерь. Рабовладельцы, потерявшие своего лидера, были так растеряны, что сдались практически сразу, увидев людей в форме. Николай поехал навестить своего учителя, профессора Лебедева. Сунн Джи осталась на хозяйстве. Она решила приготовить русское блюдо – толчёную картошку с маслом.

– Справишься? – недоверчиво спросила Катерина.

– Сунн Джи справишься, – кивнула девушка.

Иришка и Лада решили сходить в мэрию, где в течение нескольких часов каждый патриотично настроенный горожанин мог попрощаться с начальником полиции и мэром города.

– Кать, если не хочешь – не ходи, – прощебетала Иришка, – это нам с Ладушкой надо быть на церемонии. Всё-таки работали со Слепцовым в одном ведомстве.

Но Катерина, несмотря на сильную головную боль, решила пойти с подругами.

Народу в мэрии скопилось много. Губернатор стоял возле гроба Слепцова в скорбном молчании. Рядом с ним с чёрными повязками на рукавах пиджаков толпились представители иностранных делегаций, с которыми мэр Техногорска поддерживал дружеские отношения.

Катерина толкнула Иришку:

– Смотри, у них у всех те же странные перстни. Это же «Чёрное Братство» в полном составе!

Иришка приложила палец к губам:

– Молчи, дурёха! Опять вляпаемся.

Губернатор вышел к импровизированной трибуне и долго говорил о том, какими замечательными людьми были покойные, сколько добрых дел сделали они для города. Катерина почувствовала тошноту.

– Пойдём отсюда, – предложила Лада, – тут нам делать больше нечего.

Вечером вся компания отправилась к хлебосольной Зинуле на званый ужин.

– Ну, молодёжь, рассказывайте, чем дело закончилось. – Хозяевам квартиры просто не терпелось узнать все в подробностях.

– Вот так всё и было, – закончила рассказ Катерина.

– Я не могу понять одного, – пожала плечами Зинаида, – пророчество гласило, что у Лии должен родиться мальчик. Из-за этого и началась вся история.

– Я тоже ничего не понимаю. – Катя пожала плечами.

– А что тут понимать? – разливая дамам вино, усмехнулся Степан. – Сейчас у Лии родилась дочка, потом она родит сына. Какие её годы!

– И всё начнётся сначала?

– Почему же сначала? Джим Берри уже выведен из игры. И этих окольцованных господ ждёт та же участь. Интерпол уже занимается ими. А аресты – вопрос времени.

– Скажи, Стёп, а что за парни помогли нам там, в лесу, когда Катька чуть не погибла? – спросил Фёдор. – Это ребята из того ведомства, о котором я думаю?

Степан кивнул. Фёдор отложил вилку:

– Я слышал о них, но никогда не видел.

– Работа у них такая – быть невидимками. Давай закончим на этом.

Зинаида улыбнулась:

– Кать, а как ты оказалась в багажнике? Я что-то не совсем поняла.

Катерина обиженно посмотрела на Фёдора:

– Он назвал меня головной болью. И это после того, как сделал мне предложение. Как я могла проглотить это? Я решила, что просить его взять меня с собой – бесполезно. А пропустить финальную часть я не могла.

– И чуть не поплатилась за это жизнью, – сказал Дмитрий.

– Скажи, Федя, ты ещё думаешь, что я твоя головная боль? Может быть, ты уже пожалел, что сделал мне предложение?

Фёдор обнял девушку и поцеловал в макушку:

– Я думаю, что ты моя головная боль и буду думать так всегда. И к счастью, от такой боли фармацевты ещё не придумали таблетку. А что касается свадьбы – я хочу ещё раз попросить твоей руки.

Он достал из внутреннего кармана пиджака красную бархатную коробочку и протянул Катерине. Та открыла её и охнула. В коробочке лежало кольцо, усыпанное бриллиантами. На внутренней стороне была гравировка «Всегда с тобой».

– Я могу надеть тебе его на палец?

Катерина покраснела и протянула правую руку. Фёдор надел кольцо на безымянный палец девушке.

– С размером угадал… – прошептала Катька.

– Вот это колечко! – протянул Степан. – Хорошо зарабатывает московская полиция.

Он поднялся и вытащил из накладного кармана свитера точно такую же коробочку.

– Иришка, любимая, сегодня в этот замечательный вечер я хочу предложить тебе руку и сердце.

В коробочке лежало точно такое кольцо. Иришка улыбнулась и сразу сказала:

– Да!

– Горько! – закричал Вадим Петрович. – Ох, как горько!

– Постойте, – Николай остановил древний ритуал, – у меня есть заявление, товарищи. В то время, как мы сидели в застенках, я получил от наших мучителей бесценный подарок – мне доставили любимый компьютер и несколько дисков. Так вот, один из них был диск – самоучитель восточных языков.

– Ближе к делу, – бесцеремонно перебил молодое дарование Степан.

Николай поправил очки и продолжил:

– В общем, мы с Сунн Джи научились понимать друг друга.

Он повернулся к девушке и сказал ей несколько слов по-китайски. Сунн завизжала, выпрыгнула из-за стола и кинулась целовать опешившего Николая.

– Я сделал Сунн предложение, а кольца купим завтра. Да, дорогая?

– Коля музик хоросый! Матрёска! – сказала Сунн Джи.

– А то… – подхватил Степан.

– А Вы что решили? – спросила Иришка, лукаво поглядывая на Зину и Вадима Петровича.

Зина махнула рукой:

– А что мы? Сошлись по-стариковски, какая тут свадьба!

– Это ты зря, Зиночка, как же без свадьбы?

– Да ты на меня посмотри, какая из меня невеста? Смех один. Ты представляешь, как я буду выглядеть в свадебном платье?

– Очень хорошо будете выглядеть, – вмешалась Лада, – хотите, мы с Иришкой поможем подобрать Вам наряд?

Зина готова была разрыдаться:

– Правда, девочки? Я ведь всегда мечтала о белом платье. Первый раз замуж выходила в школьном, выпускном. Жили бедно, не до нарядов было.

– У тебя будет самое красивое свадебное платье, душа моя, – пообещал Вадим Петрович и крепко поцеловал Зиночку.

Глава 54

В Московском аэропорту было шумно. Но, несмотря на это, очаровательная малышка крепко спала на руках у Майкла.

– Она просто прелесть! – умилялась Катерина. – Маленький ангелочек, и имя ей подходит, Анджелия. А коротко Лия?

Майкл кивнул. Его жена стояла рядом и улыбалась.

– Вы точно решили лететь в Китай? – в десятый раз спросила Иришка.

Фёдор развёл руками.

– Катерина приняла предложение Лии. Теперь она свято верит, что самые прочные браки заключаются не на небесах, а в Долине Розовых Водопадов.

Катерина кивнула:

– Нас обвенчает дедушка Лии по местным обычаям, а потом мы распишемся в Техногорске. А вы точно решили не лететь с нами?

Степан обнял Иришку:

– Мы немного побудем в Москве, а потом поедем к Отцу Павлу на Святую Землю. И там дадим друг другу обет вечной любви. Да, милая?

– А как же Димка? – спросила Иришка.

– С ним все будет хорошо, – улыбнулась Катя, – он решил восстановить тёплые отношения с Полиной Лебедевой. Но это уже совсем другая история.

– Кроме того, – добавил Степан, – было принято решение там, в верхах, о восстановлении института. Профессор решил снова приступить к работе, а Димке нашему предлагают возглавить охрану объекта.

– Вот это да! – захлопала руками Иришка. – А Ладка надумала бросить работу в мэрии. Она едет с Кирюхой в его родной Омск, знакомиться с родителями.

– Молодец, – поддержала Катька, – зачем гоняться за богатыми мужиками и золотыми клетками.

– Кстати, о Кирюхе. Спасибо, Катя, что напомнила. Ты, случайно не видела амулет? – спросил Фёдор и внимательно посмотрел на невесту.

Катерина съёжилась и покраснела:

– Нет, не видела.

– Врать ты так и не научилась. Давай сюда кулон.

Делать было нечего. Девушка достала из сумочки старинную вещь и протянула Фёдору. Тот отдал амулет Степану.

– Держи, брат, нас всё равно с ней не пустят в самолёт. Возникнет много вопросов. Да и Катьку я знаю: обязательно в Китае что-нибудь отчебучит.

Катерина смотрела на Фёдора и улыбалась. Какие наивные эти мужчины! Она сфотографировала кулон во всех возможных ракурсах. На дне её чемодана лежала стопка фотографий. Катерина изучила их досконально. На амулете изображена карта. Вот только куда она вела?

– Я очень хочу разгадать тайну амулета, иначе просто умру от любопытства.

Фёдор грозно взглянул на девушку.

– Всё, молчу, – прошептала Катька, – хотя там, в Китае всё может измениться…

– Кстати, – вспомнил Степан, – мы все оказались впутанными в эту историю именно из-за этого амулета. Дело было так: Сова обнаружил, что профессор, биографию которого присвоил Слепцов, воскрес. Подручные бандита, которым тот дал задание вывести несчастного в лес и там прикончить, не справились. Профессор, потерявший память, каким-то образом попал в Техногорск и примкнул к сообществу местных бомжей. В один прекрасный день Сове докладывают, что настоящий Слепцов жив и, судя по всему, направляется в родные пенаты. Он становится опасным. Сова даёт задание карлику добить настоящего Тимофея Ивановича. По роковой случайности пьяные собратья сажают мужчину в электричку, идущую не в Знаменск, а на узловую станцию. Вагон пуст. Профессор засыпает. Карлик, судя по всему, спустился внутрь с крыши. Он решил, что может быстро прирезать спящего человека, но жертва мало того, что проснулась, но ещё и посмела оказать сопротивление, в результате которого маленький монстр потерял свой амулет. Мы пока не знаем, чем он был ему так дорог. Впрочем, сразу карлик этого не заметил. На узловой станции убийца исчез. Всё это наблюдал Кирюха. Карлик же, заметив пропажу дорогой ему вещицы, решил вернуться. Он наблюдал, как «Скорая» увозит труп в городской морг. Так он и оказался у Николая на работе. Приказа убить человека в белом халате у него не было. Поэтому он выждал, пока Николай покинет здание, и вытащил труп, а заодно все его вещи и бумаги. Амулет он не нашёл. Тогда ему пришлось прийти в морг ещё раз, но Николай уже вернулся. Брызнув в лицо доктору парализующим газом, он обыскал врача, забрал содержимое его карманов с собой и ушёл. Где вы думаете, мы обнаружили тело настоящего Слепцова?

– В загородном доме Совы, – ответил Фёдор.

– Правильно. Сове теперь не отвертеться.

– Но тайна амулета так и не разгадана, – вздохнула Катерина.

Степан посмотрел на часы:

– Не понимаю, где же черти носят нашу сладкую парочку?

– Николай очень хотел показать Сунн Джи столицу своей Родины, – вмешалась Иришка.

– Вот только посадку уже объявили.

Катерина повернула голову:

– Да вот же они!

Сладкая парочка мчалась на всех парусах, спотыкаясь и сбивая с ног зазевавшихся пассажиров.

– Ух, успели! – выдохнул Николай.

– Москва класс! Много масын, Красная плосадь, Собор красивий.

– Так ты надолго в Китай? – спросил Николая Степан.

– Мы ещё не решили, – честно ответил тот. – Я хочу поучиться у китайских травников, вкусить восточную жизнь, познать обычаи народа.

– На это тебе одной жизни не хватит, – засмеялась Иришка.

Николай промокнул лоб платком:

– Сейчас я скажу вам такое, вы не поверите. Сунн Джи оказалась в России потому, что везла для Лии волшебный порошок, который приготовил дедушка Ло. Старик всю жизнь трудился над созданием этого лекарства. Но, слава Богу, Лии оно не пригодилось. Я отдал препарат знакомым ребятам, химикам. Сегодня они передали мне результаты исследований. Знаете, что это за препарат?

– Не томи, – толкнула Николая Катерина.

– Ладно. Так вот, это – универсальный антидот, то есть препарат, блокирующий все виды отравления. Представляете, это открытие может перевернуть науку, решить столько проблем. Но нужно провести ещё очень много исследований.

– Регистрация заканчивается, – вздохнула Иришка, – пора прощаться.

Она поцеловала Катерину, Сунн Джи и Лию.

– Желаю удачи, ребята.

– Как ты думаешь, – спросил Иришку Степан, выходя из здания аэропорта, – чем займётся Катька, попав в Китай? Уверен, что чемодан у неё набит не шмотками, а планами поиска невесть чего невесть где.

– Нет, не может быть, Катерина умная девушка.

– Вот в том и скрывается её беда. Как говорится, горе от ума и ей и Федьке.

Самолёт набрал высоту. Катерина достала толстую кожаную тетрадь. Черкнув несколько строк, она торжественно посмотрела на Фёдора:

– Всё, закончила.

– Что ты закончила?

– Книгу. Тут описаны все наши приключения. Знаешь, Майкл сказал, что покажет мою рукопись знакомому голливудскому режиссёру. Представляешь, про нас, возможно, снимут фильм в Голливуде!

Фёдор взял тетрадь.

– Можно, я прочитаю, как всё закончилось? Наверное, как в сказках: «И жили они долго и счастливо»?

Катерина пожала плечами:

– Нужно закончить именно так, но ведь эта история ещё не конец, а возможно, только начало для других историй.

– Эпилог, – начал читать Фёдор. – Вернувшись из путешествия, Фёдор понял, что с Москвой его ничего не связывает. Он решил остаться в Техногорске. Вместе с братом он создал уникальное детективное агентство «Стрелец», которое специализировалось на расследовании мистических преступлений. Вы хотите знать, что случилось с Катериной? Она стала примерной домохозяйкой, как того хотел её жених.

Фёдор улыбнулся:

– Вот это мне нравится.

– Читай дальше.

Стрельцов перевернул страницу.

– Но, первое же дело, за которое взялись братья, потребовало её вмешательства. Так что, отложив ложки и сковородки, смелая красавица снова ринулась навстречу опасностям.

Фёдор закрыл тетрадь.

– Честно говоря, я готов рассмотреть твою идею с агентством. Но, коли без тебя мы со Стёпкой всё равно не справимся, предлагаю тебе сразу стать партнёром. А фирму назовём «Стрелец и Ко».

– Ну, уж нет. Это звучит, как стрелец икает, – вмешался в разговор Николай, который сидел через проход и делал вид, что крепко спит. – А вам в агентстве гениальные учёные не нужны?

– Нет! – хором закричали Фёдор и Катерина.

– Ладно, – миролюбиво зевнул Колька, – сами найдёте и сами позовёте.

Фёдор обнял Катерину.

– Посмотри в иллюминатор. Знаешь, где мы сейчас находимся? На седьмом небе. Это от счастья.

Глава 55

Катерина стояла на вершине холма и любовалась водопадами. Вода их в лучах восходящего солнца действительно казалась розовой. Лёгкий ветерок играл со складками её изумительного свадебного платья цвета чайной розы. Фёдор крепко держал за руку свою невесту, будто боялся, что она превратится в лепесток и улетит. Майкл и Лия стояли рядом и улыбались. Маленькая Анджелия мирно спала на руках матери. Катерине казалось, что это всего лишь сон, прекрасный сон. Она зажмурилась и незаметно ущипнула себя за щеку. Пробуждения не последовало.

Дедушка Ло подошёл к молодым и, соединив их руки, что-то сказал глубоким низким голосом.

– Он говорит, что настало время принести друг другу клятву в вечной любви, – шепнула Катерина Фёдору, – начинай.

Фёдор кашлянул и, глядя в глаза невесте, торжественно произнёс:

– Я призываю в свидетели эти горы и водопады, эти цветы и травы, эти звезды и луну. Я прошу их быть свидетелями моей любви и вечной преданности тебе, Катерина! Пока стоят эти горы, пока журчит вода, и светят звезды, я обещаю быть рядом с тобой, Катерина. И только смерть разлучит нас!

Катерина отвела взгляд и лукаво улыбнулась. Она вспомнила, что на дне её чемодана лежали фотографии с изображением амулета, на котором изображена таинственная карта. А значит, впереди её ждали новые приключения. Но это уже совсем другая история.

Content

Наталья Сотникова
Долина Розовых водопадов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55