Рэй Брэдбери

Вычислитель

Нибли стоял посреди блуждающих теней и всевозможных отзвуков Марс-порта, наблюдая, как должностные лица и механики снуют вверх и вниз по трапу большого транспортного корабля «Терра». Что-то, видать, случилось. Что-то пошло не так. Множество мрачных лиц и мало разговоров. Кто-то чертыхался, и все с ожиданием всматривались в ночное марсианское небо.

Но никто не подошел к Нибли, чтобы узнать его мнение или попросить подмоги. Он, уже весьма пожилой человек, с отвислой челюстью и глазами, похожими на рачьи — пузырьками на стебельках, которые так и пялятся на тебя со дна прозрачного ручья, — стоял, всеми игнорируемый, и разговаривал сам с собою.

— Я им не угоден или не нужен, — сказал он. — В наши дни машины лучше. На кой им черт старикашка, вроде меня, к тому же пристрастившийся к марсианской выпивке? Ни на кой! А машина не стареет, не выживает из ума и не напивается до чертиков!

В вышине, над мертвыми морями, Нибли учуял какое-то движение. Вдруг он встрепенулся и навострил все свои фибры. На его морщинистом лице забегал зоркий глазок. Что-то в его маленькой черепной коробке сработало, и он вздрогнул. Он понял: то, что высматривают и чего так дожидаются эти люди, никогда не появится.

Нибли обратился к астронавигатору с «Терры», коснувшись его плеча.

— Послушайте, — сказал он.

— Я занят, — ответил тот.

— Знаю, — сказал Нибли, — но если вы ждете прибытия небольшого ремонтного корабля со вспомогательным вычислителем, то только зря теряете время.

— Черта с два! — сказал астронавигатор, метнув сердитый взгляд на старика. — Ремонтный корабль должен прибыть и поскорее. Он нам нужен — и он прибудет.

— Нет. Не прибудет, — печально сказал Нибли, качая головой и смежив веки. — Он только что разбился о дно мертвого моря. Я… почуял… его падение. Я чувствовал, как он падает. Он уже никогда не прибудет.

— Убирайся, старик, — велел астронавигатор. — И чтоб я не слышал больше твоей болтовни. Он прибудет. Точно, прибудет.

Астронавигатор отвернулся и посмотрел на небо, стиснув в зубах сигарету.

— Я знаю это наверняка, — сказал Нибли, но молодой астронавигатор и слышать не хотел. Он не желал выслушивать правду. Правда — вещь малоприятная. Нибли продолжал говорить, но уже про себя: «Я-то знаю наверняка, так же, как всегда знал траектории метеоров и орбиты астероидов».

Люди стояли в ожидании и курили. Они еще не догадывались о крушении. Нибли испытывал к ним глубокое сострадание: корабль, так много для них значивший, увы, разбит. И, как знать, может, вместе с ним разбились их жизни.

На краю посадочной площадки заработал громкоговоритель:

— Внимание, экипаж «Терры». Ремонтный корабль только что радировал о том, что его обстреляли в районе мертвых морей. Минуту назад он потерпел крушение.

Сообщение было таким неожиданным, но прозвучало так спокойно и обыденно, что курящие не сразу осознали сказанное.

Затем каждый из них среагировал на новости по-своему. Некоторые бросились в радиорубку за подтверждением. Но большинство так и осталось стоять, возведя глаза к небу, как будто само их созерцание помогло бы собрать ремонтный корабль по кусочкам и вернуть его им целым и невредимым. Наконец, повинуясь инстинкту, все уставились на небо, где находился Юпитер в компании своих лун, яркий и далекий.

Часть их жизни прошла на Юпитере, и у многих там остались дети и жены, и некоторые обязанности, исполняя которые они могли продлевать жизнь этим самым детям и женам. Теперь же, после всего нескольких слов, прозвучавших по громкой связи, расстояние до Юпитера стало непреодолимым.

Капитан «Терры» медленно прошел по взлетному полю. Он останавливался несколько раз, чтобы прикурить сигарету, но ночной ветер гасил ее. Укрывшись в тени ракеты, он смотрел на Юпитер, негромко, но непрерывно чертыхаясь. Наконец он бросил сигарету и расплющил ее каблуком.

Нибли подошел к капитану и встал рядом:

— Капитан Кролл…

Кролл обернулся.

— А, привет, дедушка…

— Не повезло.

— Да-а. Не повезло, так не повезло.

— Капитан, вы все же собираетесь стартовать?

— Конечно, — тихо сказал Кролл, глядя на небо. — Конечно.

— А как себя ведет защитный бортовой компьютер?

— Не блестяще. Откровенно говоря, хуже некуда. Может вырубиться в самой гуще астероидов.

— Да, плохо, — поддакнул Нибли.

— Прямо скажем, паршиво до омерзения. Пропустить бы стаканчик. Жить не хочется. На кой черт нам взбрело в голову становиться первопроходцами. Там же моя семья!

И он резко вскинул руку к Юпитеру. Он, было, успокоился и попытался прикурить еще одну сигарету. Не получилось. Выбросил ее вслед за первой.

— Без вычислителя с радаром через астероиды не прорвешься, капитан, — заверил Нибли, моргая влажными глазами.

Он шаркал ножками по красному песку.

— На ремонтной ракете был вспомогательный компьютер, присланный с Земли, — сказал Кролл. — И надо же было ему разбиться!

— Думаете, его сбили марсиане?

— Больше некому. Им, видишь ли, не по нутру, что мы летаем на Юпитер. Они на него тоже зарятся. Им бы хотелось, чтобы наша колония вымерла. Лучший способ уничтожить колонию — уморить ее голодом. Заставить людей голодать, а значит, и мою семью, и многие другие семьи. Когда семьи умрут от голода, можно заявиться туда и всё захватить. Будь прокляты их подлые душонки!

***

Кролл умолк. Нибли топтался вокруг да около Кролла, чтобы быть у него на виду.

— Капитан!

Кролл даже не посмотрел в его сторону.

— Может, я смогу помочь? — спросил Нибли.

— Ты?

— Ведь вы слышали обо мне, капитан! Вы знаете обо мне!

— Что именно?

— Вы не можете ждать еще месяц-другой, пока Земля пришлет новый компьютер. Капитан, вы просто не можете не стартовать к Юпитеру, к своей семье и колонии этой ночью! — Нибли спешил, суетился, и его голос звенел от волнения. — И если ваш единственный компьютер накроется в самой гуще астероидов, то не мне говорить, что это значит. Бац! И нет корабля! И вас нет. И колонии на Юпитере кранты! Вы же знаете обо мне и о моих способностях. Знаете, слышали.

Кролл сохранял спокойствие и сдержанность; его мысли блуждали где-то далеко.

— Я слыхал о тебе старик, много чего слыхал. Говорят, у тебя по-чудному устроен мозг, способный на такое, что не по силе машинам. Не знаю, не знаю. Мне эта затея не по нраву.

— Но вам придется свыкнуться с этой мыслью, капитан. Я — единственный, кто сейчас может вам помочь!

— Я тебе не доверяю. Знаю, что однажды ты налакался и угробил целый корабль. Я всё помню.

— Но сейчас-то я не пью. Вот. Хотите дыхну? Чуете?

Кролл постоял, посмотрел на корабль, на небо, потом на Нибли. Наконец он вздохнул:

— Старик, я стартую прямо сейчас. Я мог бы тебя взять, мог бы оставить. В конце-то концов, вдруг ты пригодишься. Что я теряю?

— Ничего, капитан. И вы не пожалеете! — воскликнул Нибли.

— Тогда прибавь шагу!

Они направились к ракете. Кролл — бегом, Нибли — ковыляя, вслед за ним.

Дрожа от волнения, Нибли ввалился на корабль. Все окутывала горячая мгла. Когда в последний раз он поднимался на корабль? Десять лет тому назад! Боже мой! Здорово. Как же здорово снова взойти на борт! Он повел носом. Пахло великолепно. Ощущение отменное. До чего же хорошо! В первый раз после передряги, в которую он попал неподалеку от Венеры… Он отбросил воспоминания прочь. Всё это в прошлом.

Он проследовал за Кроллом по всему кораблю в маленький носовой отсек.

По ступенькам вверх и вниз бегали люди, у которых остались семьи на Юпитере. И они хотели с неисправным радаром пробиться сквозь астероиды к своим близким и довезти груз машин и провизии, без которого тем не выжить.

Из теплой мглы старина Нибли услышал, как в тесном отсеке его представляют кому-то третьему.

— Дуглас, это Нибли, наш вспомогательный вычислительный прибор.

— Неподходящее время для шуток, капитан.

— Шутки в сторону, — вскричал Нибли, — это я и есть.

Дуглас смерил Нибли холодным пронизывающим взглядом.

— Ну нет, — сказал он. — На что он мне? Я же сам механик-вычислитель.

— А я — капитан, — сказал Кролл.

Дуглас взглянул на Кролла.

— Мы прорвемся к Юпитеру с нашим неисправным радаром и вычислителем. Иного не дано. А если разобьемся по пути… Ну что ж, значит, разобьемся. Но будь я проклят, если я полечу с этой старой развалиной!

У Нибли увлажнились глаза. Он сделал глубокий вдох. Сердце заныло, и его прошиб озноб.

Кролл собирался что-то ответить, но тут задребезжал гонг, и какой-то голос прокричал команду:

— По местам стоять! Комендоры — к орудиям. Гамаки! Старт!

— Старт!

— Отсюда — никуда! — велел старику Кролл.

Он выскочил из отсека и бросился вверх по ступенькам, оставив Нибли одного в широкой тени мрачного Дугласа, а тот с нескрываемым презрением окинул его взглядом с головы до пят.

— Так, значит, ты знаешь про дуги, параболы и орбиты так же хорошо, как мои машины?

Нибли кивнул, раздосадованный тем, что Кролл ушел.

— Машины, — взвизгнул Нибли, — не способны делать всё на свете! У них нет интуиции. Они не разбираются в диверсиях, ненависти и спорах или в людях. Машины слишком долго думают!

При этих словах Дуглас смежил веки:

— А ты, значит, быстрее?

— Я — быстрее, — заверил его Нибли.

Дуглас щелчком отправил окурок в щель стенной урны.

— Вычисли орбиту!

Нибли зыркнул.

— Промахнешься!

Дымящийся окурок валялся на полу.

Дуглас волком посмотрел на окурок.

Нибли хрипло рассмеялся. Он проследовал к своему противоперегрузочному гамаку и застегнулся на змейку.

— Не дурно! Не дурно! Гм-м?

Корабль зарокотал.

Злющий Дуглас подобрал сигарету, отнес ее к своему гамаку, забрался внутрь, застегнулся на змейку, а затем нарочно снова щелкнул по сигарете. Она полетела мимо.

— Опять промах, — предсказал Нибли.

Дуглас еще пялился на упавшую на пол сигарету, когда корабль сбросил с себя силу притяжения и взмыл в космос навстречу астероидам.

***

Марс уменьшился до размеров звездочки. Невидимые железные астероиды безмолвно проносились по своим траекториям, оказываясь все ближе и ближе, назло ракете…

Нибли разлегся у большого толстого иллюминатора, чувствуя, как компьютеры подпольно конкурируют с ним, вычисляя метеоры и соответственно корректируя курс «Терры».

Дуглас молчаливо и напряженно стоял за спиной Нибли. Поскольку это он был механиком-вычислителем, то Нибли подчинялся ему. Он должен был ограждать Нибли от неприятностей. Так сказал Кролл. Дугласу это совсем не нравилось.

Нибли пребывал в отличном настроении. Всё было как в старые времена — здорово! Он смеялся. Махал руками чему-то за иллюминатором.

— Эй, там! — звал он. — Метеор, — походя объяснял он Дугласу. — Видишь его?

— Тут жизни на кону, а ты расселся и развлекаешься!

— Нет, не развлекаюсь, а делаю разминку. Я способен видеть, как они летят во все стороны, сынок. Истинная правда.

— Кролл — просто недоумок, — буркнул Дуглас. — Конечно, у тебя были удачные озарения в прошлом, до того, как сконструировали надежный компьютер. Несколько удачных озарений — и ты жил за их счет. Твое время прошло.

— Я и теперь — парень хоть куда!

— А когда ты вылакал кварту какого-то пойла и чуть не отправил на тот свет целую туристическую группу? Я об этом слышал. Достаточно сказать одно слово, как у тебя ушки на макушке, и это слово — «виски».

От этого воспоминания во рту у Нибли началось не на шутку обильное слюноотделение. Он виновато сглотнул слюнку. Дуглас фыркнул, повернулся и вышел из отсека. Нибли внезапно схватил разводной ключ и метнул его. Ключ стукнулся, брякнувшись о стену, и грохнулся на пол. Нибли засипел:

— У ключа своя орбита, как у всего на свете. Я произвел кое-какие расчеты. Чуть-чуть бы ошибся, и припечатал бы этого негодяя!

Воцарилась тишина. Он вернулся, прихрамывая, на свое место и устало уселся наблюдать за звездами. Он ощущал вокруг себя всех членов экипажа. Теплые нечеткие электрические сигналы их страха, надежды, отчаяния, усталости. Орбиты каждого из них теперь выстраивались в параллельную траекторию. Все пребывали с ним на одном курсе. А астероиды проносились мимо с нарастающей быстротой. Через несколько часов их ждет встреча с главным скопищем осколков.

И вот, наблюдая за космосом, он ощутил, как некая темная орбита вступает во взаимодействие с его собственной. Орбита оказалась неприятной и внушающей страх. Она приближалась. Она была зловещая. И уже находилась поблизости.

Через мгновение по ступеням поднялся высокий мужчина в черной униформе и стал, разглядывая Нибли.

— Меня зовут Бруно, — представился он.

Он нервничал и все время озирался по сторонам, обшаривая взглядом стены, пол и самого Нибли.

— Я корабельный диетолог. Почему вы здесь? Спускайтесь в кафетерий. Поиграем в марсианские шахматы.

Нибли ответил:

— Вы проиграетесь до ниточки. Ничего у вас не получится. К тому же мне приказано никуда отсюда не отлучаться.

— Почему?

— Не ваша забота. У меня свое задание. Я всё подмечаю. Умею прокладывать особый курс особыми способами. Даже капитан Кролл до конца не знает, зачем он взял меня в этот рейс. У меня же на то имеются личные причины. Я вижу, отслеживаю их подлеты и отлеты и с точностью аптекаря могу вычислить все орбиты — метеоров, планет и людей. Вот что я вам скажу…

Бруно слегка подался вперед. На его лице читалось чрезмерное любопытство. Нибли почуял что-то неладное в этом человеке. Он выбивался из общего русла. От него… странно… попахивало. И он оставлял малоприятное впечатление.

Нибли прикусил язык.

— Хороший выдался денек.

— Говорите, — сказал Бруно. — Вы что-то хотели сказать?

По лестнице уже поднимался Дуглас. Бруно свернул разговор, козырнул Дугласу и ушел. Дуглас был отнюдь не рад встретить его.

— Что тут понадобилось этому Бруно? — спросил он старика. — Капитан приказал, чтобы ты ни с кем не общался.

Морщинки у Нибли сложились в улыбку.

— С этим Бруно держи ухо востро. Я вычислил все его орбиты. Вижу его движение. Вот, он в сей миг находится в афелии и возвращается.

Дуглас нахмурился.

— Ты думаешь, Бруно работает на банду марсианских промышленников? Если бы я заподозрил, что он замыслил помешать нашему возвращению в колонию на Юпитере…

— Он еще вернется, — сказал Нибли. — Перед тем как мы войдем в сплошной Пояс астероидов. Вот увидишь.

Корабль резко свернул в сторону. Компьютеры только что отвели его от метеора. Дуглас улыбнулся.

Это раздосадовало Нибли. Машина ела его хлеб. Нибли задумался и закрыл глаза.

— Вот летит еще парочка метеоров! На этот раз я переиграл машину!

Они замерли в ожидании. Уворачиваясь, корабль дважды отскочил в сторону.

— Ах, черт побери! — вырвалось у Дугласа.

***

Прошло два часа.

— Мне там, наверху, стало скучновато, — произнес Нибли извиняющимся тоном.

Капитан Кролл поднял на него глаза из-за обеденного стола, за которым сидели еще двенадцать человек — Уильямс, Симпсон, Хайнс, Бруно, Макклюр, Лейбер и другие. Все поглощали пищу, но без аппетита. Всех слегка подташнивало. Корабль все время рыскал и метался взад-вперед. Вскоре предстояла встреча со сплошным Поясом астероидов. Вот когда затошнит не на шутку.

— Так и быть, — сказал Кролл. — В этот раз можешь пообедать с нами. Но запомни, только в этот раз.

Нибли ел, как вконец оголодавший хорек. Бруно все глазел и пялился на него и, наконец, поинтересовался:

— Ну, так как, сыграем в шахматы?

— Нет, я все время выигрываю. Не хочу бахвалиться, но еще в школе я был лучшим полевым игроком и ни разу не попал в аут. Самым лучшим!

Бруно отрезал ломтик мяса.

— Чем ты занимаешься, старикан?

— Выведываю, что куда катится, — уклончиво ответил Нибли.

Кролл метнул взгляд в Нибли. Старик заторопился.

— Впрочем, я и так знаю, куда катится Вселенная, будь она неладна.

Все подняли глаза от своих тарелок.

— Но если скажу, ты мне не поверишь, — рассмеялся старикан.

Кто-то присвистнул. Остальные захихикали. Кролл вздохнул с облегчением. Бруно поморщился. Нибли продолжал:

— Это чистое ощущение. Как нельзя описать звезды слепцу, так и нельзя никому описать Бога. Если бы мне вздумалось, я бы вывел формулу, а если бы это сделали вы, то окочурились бы от отравления математическими символами.

Опять смех. По кругу пустили немного вина для храбрости, которая им понадобится в предстоящие часы. Нибли посмотрел на запретное зелье и встал из-за стола.

— Ладно, мне пора.

— Отведай винца, — предложил Бруно.

— Нет, спасибо, — сказал Нибли.

— Отведай, отведай, — настаивал Бруно.

— Это не по мне, — отказался Нибли, облизываясь.

— Какая ерунда, — не унимался Бруно, сверля его взглядом.

— Мне нужно наверх. Приятно было потрапезничать с вами, ребята. Увидимся еще, после Метеорного роя…

При одном упоминании приближающегося Пояса все приуныли. Кто-то вцепился пальцами в край стола. В одиночестве Нибли вскарабкался по лестницам в свой маленький отсек, как паук по паутине.

Спустя час Нибли захмелел, как пират.

Он держал это в тайне. Он втихомолку припрятал бутылку вина в своем гамаке. Ему улыбнулась удача. Именно, удача. Да, да, повезло же ему! Он нашел это отменное винишко в шкафчике при иллюминаторе. Правда, правда! И поскольку его столько лет томила жажда, жажда, жажда, то что в итоге? Буль-буль-буль!

Нибли напился.

Он покачивался перед иллюминатором под воздействием винных паров, определяя траектории тысяч невидимых пустяковин. Затем стал полусонно спорить сам с собой, как он это обычно делал, когда винные паутинки, свитые красными дремотными паучками, облепляли его мозг. Сердце стучало глухо. Его колючие глазки внезапно гневно заискрились.

— И все-то вы врете, мистер Нибли, — сказал он сам себе. — Вы тычете в метеоры, но кто может доказать или опровергнуть ваши слова? А? Кто может? Вы расселись тут и ждете, ждете, ждете. Машины там внизу все портят. Вам никогда не выпадет шанс проявить свои способности! Нет! Капитан не воспользуется вашими услугами. Он в вас не нуждается! Никто из тех парней вам не верит. Думают, вы лжец. Поднимают на смех. Да, на смех. Да еще обзывают старым лгунишкой!

Тонкие ноздри Нибли затрепетали. Его худое морщинистое лицо стало пунцовым и злобным. Он вскочил, схватил свой любимый разводной ключ и стал помахивать им взад-вперед.

***

На мгновение его сердце чуть не остановилось. Он лихорадочно схватился за грудь, сжимая и разжимая ее ладонью, чтобы заставить свое сердце биться. Вино. Треволнения. Он выронил гаечный ключ.

— Нет, еще не пора! — он глянул на свою грудь и принялся яростно ее растирать. — Только не сейчас, ну, пожалуйста! — вскричал он. — Сперва я им всё докажу!

Сердце стучало медленно и опьянело.

Он нагнулся, подобрал ключ, тупо усмехаясь.

— Я им покажу, — закричал он, выписывая на полу кренделя. — Они еще не знают, на что я способен. Долой конкурентов! Я сам поведу корабль!

Он стал медленно спускаться по лестницам и крушить машины.

И наделал много шуму.

Нибли услышал крик:

— Держи его!

Его рука рухнула вниз еще и еще раз. Раздался пронзительный свист, лязг рухнувшего металла, небольшой взрыв. Его рука с ключом еще несколько раз опустилась. Он услышал свое чертыханье и громыхание. Что-то вдребезги разлетелось. К нему бежали люди. Оказалось, это компьютер. Он стукнул по нему еще разок. Вот тебе! Затем его схватили, как пустой мешок, врезали кулаком по лицу и швырнули на пол.

— Выключить ускорение! — прокричал кто-то издалека.

Корабль сбросил скорость. Кто-то въехал ему ногой по физиономии. В глазах потемнело, почернело — и он провалился во мрак.

Очнувшись, он услышал голоса.

— Возвращаемся.

— Еще чего! Кролл говорит, мы полетим дальше, что бы ни случилось.

— Это самоубийство! Как же мы войдем в Пояс астероидов без радара?

Лежа на полу, Нибли посмотрел вверх. Кролл склонился над ним.

— Как же я не догадался, — твердил он.

В трезвеющем взгляде Нибли его лицо было все еще расплывчатым.

Корабль завис — ни движения, ни звука.

В иллюминатор Нибли увидел, что они обосновались на солнечной стороне большого планетоида, который служил им щитом от большинства астероидных осколков.

— Я прошу прощения, — сказал Нибли.

— Он еще просит прощения!

Кролл выругался.

— Именно тот, кого мы взяли на борт в качестве запасного компьютера, оказывается вредителем и разбивает нашу машину! Черт тебя подери!

Бруно оказался в комнате. Нибли заметил, как его глаза расширились во время этой тирады Кролла. Значит, Бруно все знает.

Нибли попытался встать.

— Мы все равно пробьемся через Астероидный рой. Я вас проведу. Поэтому-то я и расколошматил эту чертову машину. Конкуренция мне не по нутру. Я могу проложить курс через астероиды таких размеров, что Луну возьмут на буксир.

— Кто дал тебе вино?

— Я его нашел. Просто нашел и все.

Экипаж сверлил его ненавидящими взглядами. Он ощущал их ненависть, как тучу летящих в него астероидов, которые ударяются об него. Они ненавидели этого сморщенного, съеженного старикашку со всеми его потрохами. Они окружали его, дожидаясь, когда Кролл отдаст им его на растерзание.

Кролл ходил вокруг старика.

— Ты думал, я рискну взять тебя проводником через Пояс?

Он фыркнул.

— А если бы ты на полпути опять нализался?

Он встал спиной к Нибли, погрузившись в раздумья и поглядывая через плечо на старика.

— Я не могу тебе довериться.

Он посмотрел на звезды в иллюминаторе, на сияющий в космосе Юпитер.

— А с другой стороны…

Он посмотрел на экипаж.

— Вы хотите вернуться?

Никто не шелохнулся. Ответа не требовалось. Они не хотели возвращаться. Они хотели лететь дальше.

— Значит, вперед, — сказал Кролл.

Бруно заговорил:

— Не мешало бы дать слово и нам, членам экипажа. Я — за возвращение. У нас ничего не получится. Только зря погибнем.

Кролл спокойно посмотрел на него.

— Похоже, вы в одиночестве.

Он вернулся к иллюминатору. Покачался на каблуках из стороны в сторону.

— Это вино попало к Нибли не случайно: кто-то знал о его пристрастии к вину, вот и подсунул ему бутылку. Кому-то марсианские промышленники заплатили за то, чтобы этот корабль не дошел до места назначения. Хитроумная комбинация. Машины были разбиты таким образом, чтобы подозрения пали на невиновного, ну, или почти невиновного человека. Нибли был всего лишь орудием в чьих-то руках. Хотел бы я знать, в чьих…

Нибли поднялся с гаечным ключом, зажатым в мозолистой руке.

— А я вам скажу, кто подбросил мне эту бутылку. Я всё думал-думал и теперь…

Тьма. Короткое замыкание. Топот ног по стальным листам пола. Крик. Мрак, прошитый очередью. Потом свист, словно что-то пролетело и во что-то ударилось. Кто-то застонал.

Свет снова зажегся. Нибли стоял у выключателей.

На полу с пистолетом лежал Бруно с мутнеющими глазами. Он поднял пистолет, выстрелил. Пуля попала в живот Нибли.

От боли Нибли схватился за простреленное место. Кролл пнул Бруно ногой по голове, и она запрокинулась назад. Бруно валялся на полу без движения.

Между пальцами у Нибли пульсировала кровь, а он наблюдал за этим не без любопытства, но с гримасой боли.

— Я знал его орбиту, — прошептал он, усаживаясь на полу со скрещенными ногами. — Когда свет погас, я выбрал свою орбиту возле выключателя. Я знал, куда двинется Бруно в темноте. Я, конечно, воспользовался гаечным ключом и запустил его по заданной траектории. Кто же знал, что у него такая непробиваемая черепушка…

***

Нибли перенесли на скамью. Помрачневший Дуглас склонился над ним, взрослея с каждой секундой. Нибли, прищурясь, посмотрел вверх. Все ребята встали вокруг него. Нибли ощущал их отчаяние, испуг, волнение и лихорадочный гнев.

Наконец, Кролл сделал выдох.

— Развернуть корабль, — велел он. — Возвращаемся на Марс.

Экипаж стоял, безвольно опустив руки по швам. Они устали. Им расхотелось жить. Они просто попирали ногами пол. Затем они, один за другим, стали разбредаться, подобно холодным безжизненным существам.

— Постойте, — вскричал слабеющий Нибли. — Я еще жив. Мне еще нужно рассчитать две орбиты. Одну до Юпитера для вашего корабля и одну отдельную тайную орбиту для себя лично. Не смейте поворачивать обратно!

Кролл поморщился.

— Старик, ты мог бы догадаться, что на прохождение через Астероидный рой нужно семь часов, а тебе осталось жить часа два от силы.

Старик рассмеялся.

— А то я не знаю. Черт возьми! Кому полагается все это знать, мне или вам?

— Тебе, старикан.

— Тогда, черт побери, принесите мне скафандр!

— Послушай…

— Я сказал, скафандр!

— Зачем?

— Слыхали вы когда-нибудь про такую вещь, как триангуляция? Так вот, может, я не выживу, чтобы лететь вместе с вами, но, будь я проклят, если этот корабль не долетит до Юпитера!

Кролл посмотрел на него. На корабле воцарилась тишина, в которой было слышно дыхание и биение сердец. В нерешительности Кролл сделал вдох, потом тускло улыбнулся.

— Ты слышал, Дуглас, принеси ему скафандр.

— И носилки! И высадите эти девяносто фунтов костей на самый крупный астероид в округе! Понятно?

— Вы слышали, Хайнс? Носилки! Приготовиться к маневру!

Кролл присел возле старика.

— Что ты задумал, дед? Ты… трезвый?

— Как стеклышко!

— Что ты собираешься делать?

— Искупать свои грехи! А теперь убери от меня подальше свою уродливую личину и дай мне все продумать! И вели им пошевеливаться!

Кролл прикрикнул на своих людей, и все забегали. Принесли скафандр. Поместили в него девяносто кричащих, сипящих слабеющих фунтов. Доктор закончил свой зондаж и штопку. Старика пристегнули, затянули, наложили сварные швы. Пока шла работа, Нибли все говорил:

— Помнится, в детстве я пулял бейсбольными мячами на все четыре стороны, на кого бог пошлет, — он издал сдавленный смех. — А потом предсказывал, какое окно и в каком доме они разобьют! — Свистящее хихиканье. — Однажды я сказал отцу: «Папа, на гараж Симпсона в Джонсвиле только что упал метеор». «До Джонсвила шесть миль, — сказал отец, погрозив мне пальцем. — Если не перестанешь врать, отправишься у меня в дровяной сарай!»

— Побереги силы, — посоветовал Кролл.

— Ничего страшного, — сказал Нибли. — Знаете ли, самое странное то, что я врал напропалую, и все говорили, что я вру напропалую, но потом выяснялось, что я вовсе не врал. Это оказывалось правдой. Я просто это чувствовал.

Корабль совершил посадку на пустынный безветренный планетоид. Нибли перенесли на носилках на неприветливую скалу.

— Опустите меня тут. Приподнимите мне голову, чтобы я мог видеть Юпитер и весь Пояс астероидов, будь он неладен. Настройте мои наушники, чтобы они были в лучшем виде. Вот так. Теперь дайте мне лист бумаги.

Нибли накорябал на бумаге какие-то змеевидные каракули и сложил листок.

— Когда Бруно очухается, отдайте ему это. Может, он и поверит мне, когда прочитает. Лично в руки. И чтобы никто не подглядывал.

Старик откинулся назад от сверлящей боли в желудке и от какого-то грустного счастья. Откуда-то доносилось пение. Он так и не разобрал, откуда. А может, это звезды двигались по небосводу?

— Ладно, — внятно сказал он. — Что ж, дети мои, пожалуй, всё. Теперь грузитесь на борт. Оставьте меня одного. Нужно пораскинуть мозгами. Я еще ни разу не делал таких жутко громоздких вычислений! Тут сам черт ногу сломит! Будут и траектории, и перекрестные орбиты. И огромные огненные шары, и крохотные сверкающие осколки. И ей-богу, я их вычислю до единого, всю их свору из ста тыщ треклятых выродков с их отродьями. Вот увидите! Все на борт! Я скажу вам, что нужно делать.

Дугласа терзали сомнения.

Нибли перехватил его взгляд.

— Что бы ни случилось, — закричал он. — Дело стоит того, разве нет? Все же лучше, чем возвращаться на Марс, не так ли? Не так ли?

— Лучше, — согласился Дуглас, и они пожали друг другу руки.

— А теперь валите отсюда!

***

Нибли проводил взглядом стартовавший корабль. Его глаза видели ракету, Астероидный рой и сверкающую точку — колоссальный Юпитер. Он почти стал ощущать голод и нужду тех, кто ждал там, на светящейся звездной точке.

Он заглянул в космос. Его глаза расширились, и в них он вместился целиком, этот космос, раскрывшись подобно цветку. С естественностью текучей воды мозг Нибли, вопреки усталости, начал выстукивать вычисления. Нибли заговорил.

— Капитан! Держитесь прямого курса. Как слышите меня?

— Слышу вас хорошо, — ответил капитан.

— Взгляните на приборную доску.

— Смотрю.

— Если шкала № 7 показывает 132:87, так держать. Если стрелка отклонится на одно деление, то в противовес ей доведите показания на шкале № 20 до 56:90. И так летите 70 тысяч миль. Пока все ясно. Затем, после этого, делаете резкий вираж и летите 1000 миль курсом № 2. На этом направлении вам придется уклониться от огромной тучи метеоров. Ну-ка посмотрим, посмотрим…

Он немного поразмыслил.

— Поддерживайте постоянную скорость 100 тысяч миль. На такой скорости… сверьте свои часы и хронометры… ровно через час вы окажетесь во второй части Большого пояса. Затем ложитесь на курс № 3 и летите примерно 5000 миль. Потом ровно через пять минут — снова вираж и…

— Нибли, вы видите все эти астероиды? Вы уверены?

— Уверен. Их видимо-невидимо. И все летят в разные стороны! Летите прямо два часа с этого момента. Затем после моих последних инструкций начинайте отклоняться к Юпитеру. Сбросьте скорость до 90 тысяч на 10 минут. Затем прибавьте скорость до 110 тысяч на 15 минут. После чего — 150 тысяч на всем протяжении пути!

Ракетные дюзы изрыгнули пламя. Корабль стремительно унесся вдаль, уменьшаясь в размерах.

— Показания на шкале № 67!

— Четыре.

— Доведите до шести! Установить автопилот на 61–14 — 35. Теперь — все в порядке. Считывать показания хронометра таким образом: семь, девять, двенадцать. Придется туго, но ровно через 24 часа вы прямиком прилетите на Юпитер, если доведете скорость до 700 тысяч и будете лететь, не снижая скорости, шесть часов с этого момента.

— Прямиком так прямиком, мистер Нибли.

Нибли спокойно полежал с минуту. Его голос звучал непринужденно, без визгливых ноток.

— И на обратном пути к Марсу не пытайтесь меня искать. Я полечу во тьму на этом железном утесе. Мне уготована одна только тьма. А вам — обратно в перигелий и Солнце. Знаете… знаете, куда я собрался?

— Куда?!

— В созвездие Центавра! — засмеялся Нибли. — Так что помоги мне Господь!

Он наблюдал за удаляющимся кораблем, затем прозондировал собранные воедино траектории всего экипажа. Он испытывал удовольствие от того, что является их проводником. Как в старые времена…

Снова пробился голос Дугласа:

— Дед, дедушка, ты еще на связи?

Короткая пауза. Нибли ощущал биение крови под своим облачением.

— Да, — отозвался он.

— Мы только что дали Бруно почитать твою записочку. Уж не знаю, что ты там накропал, но когда он ее прочитал, то чуть с ума не сошел.

Нибли сказал вполголоса:

— Сожгите, чтоб никто не прочитал.

Пауза.

— Сожгли. Что в ней было?

— Не надо допытываться, — резко ответил Нибли. — Может, я доказал Бруно, что его на самом-то деле и не существовало вовсе. Ладно, к черту.

Ракета набрала постоянную скорость. Дуглас радировал:

— Все в порядке. Отменные вычисления, дед. Я доложу Ракетному начальству в Марс-порте. Им будет приятно о тебе услышать. Отличные вычисления. Спасибо. Как у тебя дела? Я говорю… как твои дела? Дед, слышишь, дед?!

Нибли поднял дрожащую руку и помахал ею в пустоту. Корабль скрылся из виду. Даже шлейф пламени из двигателей исчез. Он ощущал движение твердого металлического тела среди звезд по проложенному им курсу. Он не мог говорить. Его переполняли эмоции. Наконец-то он услышал похвалу из уст механика радара-вычислителя!

Он помахал рукой в пустоту. Он не наблюдал никаких объектов, движущихся по пересекающимся траекториям других невидимых ничтожеств. Наступила полная тишина.

Он опустил руку. Теперь ему оставалось проложить свой последний курс. Тот, который он хотел завершить только в космосе, не желая, чтобы его вернули на Марс.

Для того чтобы всё точно просчитать, не понадобилось молниеносных вычислений.

Жизнь и смерть находились на концах его параболической траектории. Долгая жизнь, первое появление из тьмы, полет по дуге к неизбежному перигелию, а теперь уход…

В мягкую обволакивающую тьму.

«О Боже, — тихо думал он, слабея. — До самого конца — моя репутация на высоте. Никогда не ошибался с вычислениями и не ошибусь…»

И оказался прав.

1943

Content

Рэй Брэдбери
Вычислитель