Джек Лэнс

Темные воспоминания

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Публикуется при содействии Literary Agency EDITIO DIALOG, Dr. Michael Wenzel, Lille, France

Переведено по изданиям:

Lance J. Hellevanger: A Novel / Jack Lance. – Brilliant Books, 2005.

Lance J. Pyrophobia: A Novel / Jack Lance. – Suspense Publishing, 2004.

© Jack Lance, 2012

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2014

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2014

* * *

Темные воспоминания

Можно было бы прожить без правды, но нет такого человека, который согласился бы жить без иллюзий.

Гюстав Лебон[1]

Воспоминания украшают жизнь, но только способность забывать делает ее возможной.

Энрико Чальдини[2]

Пролог

Она бежала по лесу без оглядки; ее глаза были широко раскрыты, по вискам струился пот, а сердце грозило выпрыгнуть из груди. Она должна убежать, убежать отсюда как можно дальше.

Все это казалось ей дурным сном, но происходило наяву.

Она остановилась и прислушалась, но не услышала ничего, кроме своего хриплого возбужденного дыхания.

«Беги! – приказала она себе на грани истерики. – Беги вперед, но старайся ступать как можно тише и не выходи на открытое место, не высовывайся из гущи деревьев».

Она заблудилась в том густом лесу, но сейчас это не имело никакого значения; единственное, что занимало все ее мысли, – стремление убежать отсюда как можно дальше и позвать на помощь. Рано или поздно лес закончится, а за ним должны быть деревенские дома. Там она окажется в безопасности.

И она побежала вперед, петляя между деревьев, огибая кусты и наступая на упавшие сучья, которые трещали у нее под ногами.

Если бы только найти кого-нибудь, кто бы мог помочь ей! Не останавливаясь, она подняла голову и огляделась.

И вдруг земля ушла у нее из-под ног – она упала, ударившись плечом обо что-то твердое, и закричала от боли. Перекувыркнувшись несколько раз, покатилась вниз. А в следующий миг ее словно огрели молотком по затылку, и череп взорвался болью. Ее рука неуклюже подогнулась, когда она перекатилась на спину и застыла, уставившись в синевато-серое полуденное небо. Где-то совсем рядом слышалось негромкое журчание воды. О боже, какая боль…

Сквозь обволакивающий туман полузабытья она увидела, что над ней, широко раскинув крылья, кружит демон.

Она оказалась совершенно беззащитной. И ничего не могла поделать. А эти злобные волчьи глазки наверняка заметили ее.

А потом небо потемнело и опрокинулось. Ее сознание померкло.

Часть первая

Амнезия

Глава первая

Где она? Что случилось? Она ничего не помнила. Совсем ничего. Неужели она переступила грань между бредом и явью? Или пришла в себя после страшного, дурного сна? Где она?

Совсем рядом раздавалось негромкое журчание. Что это? Ручей? Водопад? Резкий порыв ветра дохнул на нее холодом. Она попыталась обхватить плечи руками, но обнаружила, что не может этого сделать. Лежа на спине и вытянувшись во весь рост, она спросила себя, почему не знает, где находится, и что она вообще здесь делает в такой-то холод. А хуже всего было то, что она не могла вспомнить, как ее зовут.

Правая сторона лица пульсировала болью. Она попробовала поднять правую руку, чтобы потрогать рану, и вновь поняла: сделать этого не может. Однако пошевелить другой рукой удалось с легкостью. Она принялась бережно массировать висок, надеясь унять головную боль, а затем осторожно коснулась шишки на затылке, влажной и липкой от крови.

Она провела пальцами по своим длинным каштановым волосам и уронила руку на мокрые камни. Опираясь на ладонь левой руки, села и осмотрела себя. На ней были джинсы, блуза и короткая куртка.

Темнота казалась непроницаемой. До ее слуха доносилось лишь журчание воды и шепот ветра в кронах деревьев. Она прищурилась, напрягая зрение и изо всех сил вглядываясь в ночную тьму.

Где я? Что со мной произошло?

И снова тот самый вопрос, который поверг ее в панику: кто я такая?

Память отзывалась гулкой пустотой, в голове не было даже проблеска сознания.

Только сейчас она сообразила, почему не может пошевелить правой рукой. Ее рука оказалась под спиной и полностью онемела от неудобного положения. Помогая себе левой, она приподнялась чуть выше. На нее нахлынул приступ тошноты и головокружения, и она подумала, что голова вот-вот лопнет. Она потрогала правую руку и даже ущипнула ее. Ощущение было такое, будто прикасаешься к чужому телу, а не к собственному.

Когда кровообращение в руке возобновилось, по телу разлилась жгучая боль. Она стиснула зубы, чтобы не закричать, и на глазах у нее выступили слезы.

– Проклятье, проклятье, проклятье! – прошептала она.

Это были ее первые слова, произнесенные вслух в глухом лесу. Она сидела, раскачиваясь взад-вперед и прижимая к животу правую руку. На мгновение мир, в который она только что вернулась из небытия, вдруг исчез. Перед ее глазами возникла пелена тумана, и ей даже показалось, что вот сейчас она вновь провалится в очередную страну грез, кошмаров и галлюцинаций.

К счастью, жгучая боль, терзавшая все ее тело, постепенно унималась. Но рука по-прежнему пронзительно ныла, и она поняла, что, скорее всего, растянула ее или даже сломала.

В лицо ударил порыв ледяного ветра – она вздрогнула от холода. В воздухе витал запах гнилых листьев и плесневелого дерева. Стояла глухая ночь, а журчание бегущей воды свидетельствовало о том, что она, вероятно, находится неподалеку от речки или ручья. И похоже, кроме нее, здесь никого нет.

Вот только правда ли это?

Если она была одна, значит, и травмы нанесла себе сама. Подобная мысль заставила бы ее рассмеяться, не будь ее состояние столь плачевным.

Она напряженно вглядывалась в темноту, однако различала лишь бесформенные тени. Что это – скалы и валуны? Кусты? Папоротники и деревья?

Она попробовала встать, но ее колени подогнулись, и она, опираясь на здоровую руку, вновь опустилась на землю. В теле ныла каждая клеточка, и она чувствовала себя совершенно разбитой.

Новая попытка встать на сей раз увенчалась успехом, хотя на мгновение она и пошатнулась, словно пьяная. Но в какую сторону идти? Об этом у нее не было ни малейшего представления.

Сделав несколько неуверенных шагов, она, будто слепая, выставила перед собой левую руку. Ей не хотелось поскользнуться на влажных камнях, споткнуться о корень или получить удар веткой в лицо.

В следующее мгновение раздался негромкий всплеск, и она почувствовала, как вода хлынула в туфель на правой ноге. Она отдернула ногу, развернулась и зашагала в обратном направлении. Постепенно, двигаясь чуть ли не на ощупь, начала различать предметы вокруг себя. Вот впереди замаячила огромная тень – склон. Она с сомнением окинула его взглядом и принялась карабкаться вверх. Голова казалась набитой ватой, словно она все еще бредила. Хотя, может, так оно и было. Может, все это происходило не наяву. Может, она все еще не могла выпутаться из цепких объятий сна.

Нет, решила она: все это происходит на самом деле. Она оказалась в лесной глуши среди ночи, забытая Богом и людьми. Но как можно быть в этом уверенной? Как вообще можно быть уверенной хотя бы в чем-либо?

Она продолжала изо всех сил карабкаться по склону. Колючие ветки кустов хлестали ее по лицу. Она раздвигала их руками, то и дело поглядывая на черное небо.

Там кто-то есть.

Она застыла. Перед ее мысленным взором вдруг промелькнуло ужасное воспоминание. Но оно тут же исчезло, так и не сформировавшись в четкую картину.

Она упорно поднималась все выше, пока наконец не оказалась на самой вершине. Присела на корточки и вслепую принялась шарить руками по сторонам, натыкаясь на острые сосновые иглы, листья, песок и гальку и чувствуя себя маленькой и ничтожной. Тянущая боль в правой руке усилилась – казалось, каждая жилочка в теле на любое движение отзывается стоном.

И вдруг совсем рядом зашуршали листья. Она резко развернулась в ту сторону, почувствовав, как гулко забилось в груди сердце. Чего она ожидала? Не ясно, но она была уверена: это что-то злое и опасное, виновное во всем, что с ней случилось.

Но ничего не произошло. Шуршание стихло. Наверное, то был ветер, сказала она себе, или какой-нибудь мелкий зверек. В нескольких ярдах впереди показался ряд деревьев.

Она порылась в карманах куртки. Пусто. Тогда принялась за джинсы. В левом кармане обнаружилось нечто холодное и металлическое. Ключи, судя по форме. Но ключи от чего?

И куда теперь? Откуда ей знать, может, этот лес раскинулся на много миль вокруг. Но не будем спешить. Что там виднеется за деревьями?

Она заставила себя подняться и вновь зашагала вперед, однако почти сразу же налетела на заросли колючих кустарников, которые крепко вцепились в ее штанины и рукава куртки. Отступив назад, попробовала двинуться в другом направлении. При каждом ее движении раздавался треск сучьев и шорох листьев под ногами.

И вдруг она споткнулась. Каким-то непонятным образом левая нога зацепилась за правую. Потеряв равновесие, начала падать, отчаянно размахивая руками в надежде ухватиться хотя бы за что-нибудь. Выставив перед собой ладони, упала на землю; тело пронзила новая вспышка острой боли. Едва не расплакавшись от жалости к себе, она принялась массировать пострадавшую правую руку здоровой левой в надежде на то, что жгучая боль скоро утихнет.

В конце концов боль отступила, и тогда она с трудом выпрямилась и вновь неуверенно двинулась вперед. «Интересно, – подумала она, – сколько еще я смогу пройти, прежде чем рухну на землю, чтобы уже не подняться?» Тело ее настойчиво требовало отдыха, мозг хотел получить ответы, но она ничем не могла себе помочь. Каждую секунду готова была сдаться и снова упасть на землю. Тем не менее каким-то непостижимым образом ей удавалось собраться с силами для очередного шага. В горле у нее пересохло. Очень хотелось пить.

Странный и пугающий мир вокруг изменился вновь. Ей больше не казалось, будто она бодрствует. Она уже не спрашивала себя, кто она такая, что с ней случилось и как она здесь оказалась. Осталось лишь мерзкое ощущение, будто голова ее живет отдельно от тела. Каким-то образом руки и ноги перестали быть частью ее естества. Словно призрак, она плыла сквозь ночь. Время от времени натыкалась на деревья, но не чувствовала этого. Ей суждено было упасть еще несколько раз, однако правая рука при этом почему-то не болела. Она упорно брела вперед, все дальше уходя в мир, где существовали только лес и тьма.

Иногда она замирала и прислушивалась, но потом вновь продолжала шагать вперед. Ее обжигали порывы ледяного ветра. Она подносила руки ко рту и пыталась согреть их дыханием. Толку от этого не было, теплее не становилось, но она не сдавалась, упрямо передвигая ноги, пока бушующий в голове ураган не вывел ее из равновесия и не заставил покачнуться.

Она повалилась на землю, не в силах двигаться дальше. Встав на четвереньки, подползла к стволу ближайшего дерева. Прижалась к нему спиной, подтянула ноги к груди, обхватила их руками и съежилась, стараясь стать как можно меньше.

Глава вторая

В четверг, 24 июня, Джонатана Лаудера разбудило смутное беспокойство, вызванное сном. Было почти пять часов утра, и первые проблески нового дня уже заглядывали в окно спальни. За два года, проведенных на службе в британской армии, он привык начинать день с утра пораньше, и это никогда не доставляло ему неудобств. Джонатану нравилось просыпаться еще до рассвета.

Но сегодня утром он чувствовал себя не в своей тарелке, и дело было не только в недосыпании. Отбросив в сторону одеяло, Джонатан с трудом встал с постели и поплелся в ванную. Взглянув на себя в зеркало, увидел мужчину лет тридцати с коротко подстриженными черными волосами и темными кругами под глазами.

Сняв трусы, он залез в душевую кабинку. Принял душ, растерся полотенцем и выбрал удобную одежду: джинсы, белую футболку, клетчатую рубаху. Теперь он был готов. Дорожную сумку собрал еще с вечера. Спешить ему было незачем. Единственное, что оставалось, – позвонить Джеффри Комбзу, коллеге по работе. Только сделать это можно не раньше восьми утра, когда откроется офис.

Джонатан решил приготовить себе завтрак. Если день и впрямь окажется настолько длинным, как он опасался, плотная еда станет лучшим началом такого дня. Служба в армии еще десять лет назад вбила в него эту привычку, и он до сих пор от нее не отказался.

Джонатан жил в небольшом домике в Челмсфорде[3], почти в самом центре Англии. Войдя в кухню, он включил плиту, поставил на огонь сковороду, бросил на нее кусочек масла и разбил два яйца. Лишь когда яйца зашипели и кухня наполнилась ароматом яичницы, он понял, что изрядно проголодался. Когда же в последний раз он ел что-либо пристойное? Джонатан не помнил, но это точно было давно.

Казалось, время ползет невыносимо медленно. В половине седьмого он решил, что ждать больше нечего и можно отправляться в путь. Правда, ему придется провести лишние часы в аэропорту, но это его не беспокоило. По крайней мере, он будет рядом с самолетом.

Джонатан надел летнюю коричневую куртку, подхватил дорожную сумку и закрыл за собой дверь. Усевшись в свою темно-синюю «мазду», он покатил по мокрому шоссе в Хитроу[4]. Хотя самолет вылетал только через четыре часа, он до упора вдавил педаль газа. По мере приближения к аэропорту овладевшее им чувство страха и смятения лишь усиливалось.

Джонатан поставил машину на одной из стоянок и сел в челночный автобус[5], следующий до терминала. Когда он прибыл, на часах было без двадцати восемь, то есть слишком рано, чтобы звонить в контору, и он набрал на своем сотовом телефоне другой номер. Как и ожидал, звонок немедленно переключился на голосовую почту, и Джонатан услышал сообщение, которое за последние несколько дней успело до тошноты осточертеть ему.

Он нажал кнопку отбоя.

До восьми оставалось пять минут, и Джонатан решил позвонить в офис, надеясь, что Джеффри придет на работу пораньше. Первая попытка не увенчалась успехом. Зато, когда он перезвонил через три минуты, его коллега снял трубку.

– Агентство «Интернет для вас», Джеффри у телефона.

– Доброе утро, Джефф. Это Джон.

– Джон! А я только пришел и даже не успел еще снять куртку.

– Я так и подумал, что звоню слишком рано. Слушай, просто хотел тебе сказать, что меня пару дней не будет. Возникли срочные дела.

– Какие дела?

– Это долгая история, я все расскажу тебе позже. Если понадоблюсь, звони мне на мобильный.

– Нет ли у нас каких-нибудь особенных заказов, о которых я должен знать? – поинтересовался Джеффри.

– В общем-то, нет. Если только…

Несмотря на тревогу, снедавшую Джонатана, собственный бизнес значил для него очень много, и он не хотел оставлять своих клиентов в подвешенном состоянии только потому, что ему нужно уехать на несколько дней.

– Сегодня надо представить черновик плана новой кампании для «Фостерса». Жак очень на него рассчитывает, и он уже дал мне лишнюю неделю. Ты же работал со мной над этим проектом. Сможешь его закончить?

Джон прикусил палец. Успех его предприятия зависел от довольных клиентов, а клиенты бывали довольны только в том случае, когда вовремя получали качественные услуги. «Фостерс» – большая рыба, упустить которую он не мог. Но в последние несколько дней Джонатан был просто не в состоянии заниматься текущими делами, а звонить Жаку Пирслоу и просить отсрочки ему очень не хотелось. Жак не отличался особым терпением, поэтому Джон ни минуты не сомневался в том, что он запросто может спрыгнуть с корабля и переметнуться к другому агентству.

– Сделаю все, что могу, – пообещал Джеффри.

– Теперь я спокоен. Ты всегда делаешь как надо, – с облегчением сказал Джон. – Спасибо, Джеффри.

– Не за что. Еще что-нибудь?

– Нет, больше срочных дел у нас нет. Думаю, остальное подождет до моего возвращения.

– Хорошо, – согласился Джеффри и добавил: – Это все как-то связано с ней?

Джон решил не увиливать от ответа.

– Да, с ней.

– Ладно, Джон. Удачи!

– Спасибо.

Повесив трубку, Джонатан взглянул на стойки регистрации пассажиров. Для начала он должен не опоздать на рейс, а уж потом, с Божьей помощью, получить ответы на интересующие его вопросы. Он почувствовал, что его подташнивает от волнения и тревоги, и мысленно себя выругал: имей терпение.

По крайней мере, он не сидел сложа руки.

Глава третья

Казалось, весь мир закутался в холодное серое одеяло. Она вдохнула сладкий аромат распускающихся цветов, деревьев, травы и мха. Хоть у нее по-прежнему не было представления, как отсюда выбраться, темнота отступила, а при дневном свете окружающий мир уже не выглядел таким пугающим. Он перестал быть жутким кошмаром, в котором за ней следили злобные глаза. Но она так и не вспомнила, кто такая и где находится. Снаружи посветлело, однако внутри у нее все еще царствовала тьма. Вокруг безбрежной чащей раскинулся лес, и она слышала, как наверху, в ветвях деревьев, щебечут птицы.

Она подняла голову. Птиц не было видно, пока внезапно целая стая не сорвалась с зеленой кроны ближайшего дерева. Реющие крылья, острые клювы! Она едва не закричала от страха.

Я должна выбраться отсюда. Надо идти дальше.

Она обеими руками оттолкнулась от земли, поднялась на ноги, опираясь о ствол дерева, и побрела куда глаза глядят.

Неожиданно путь ей преградил высокий пышный куст. Она попыталась обойти его, но острые шипы впились в ткань джинсов. Она осторожно отцепила колючки и отвела ветку в сторону. Далеко впереди между деревьев показался просвет. Прихрамывая, но все же ускорив шаг, она устремилась в том направлении.

Правая рука по-прежнему ныла, в голове стучали отбойные молотки, а в висках пульсировала боль. Но все это не имело никакого значения. Отсутствие памяти приводило ее в отчаяние, близкое к панике. Она потеряла ключ к тому, кем была и что, в конце концов, делала в этом страшном лесу.

Над головой у нее сгущались тяжелые, серые тучи. Однако просвет, кажется, обещал выход из дремучего, неприветливого леса. Она быстро зашагала в том направлении – слишком быстро, пожалуй, поэтому опять споткнулась о торчащий корень и полетела головой вперед, по-прежнему не сводя глаз с просвета. Когда все тело снова пронзила острая боль, она поняла, что упала на раненую руку. Из глаз хлынули слезы, из носа потекла кровь, а с губ сорвался крик боли.

Поначалу ей показалось, будто она провалилась под землю. Она заставила себя лежать спокойно, и мало-помалу это ощущение исчезло.

Встав на ноги, зашагала вперед, пока деревья не расступились и она не вышла на узенькую тропинку, уводившую налево и вниз, к крутым холмам на горизонте. Не раздумывая, двинулась по ней. Выбора не было. Благо тропинку протоптали люди.

С каждым шагом спуск становился все круче. Тропинку, напоминавшую высохшее устье реки с промоинами в твердом песке, усеивали большие валуны. Лес поредел, она вышла на луг – и вдалеке вдруг увидела разбросанные тут и там крошечные домики. Заметив клубящийся над трубами дым, едва не закричала от радости.

Упрямо шагая вперед, пока тропинка не закончилась, она наконец оказалась на гудронированном шоссе, испещренном рытвинами.

Огибая выбоины, двинулась вдоль высокой живой изгороди к домам впереди. В полубреду она даже не обратила внимания, как миновала изгородь. Споткнувшись, потеряла равновесие и выскочила на автостраду, покрытую гладким черным асфальтом.

Не заметила она и машины, показавшейся из‑за поворота.

Автомобиль мчался прямо на нее.

Глава четвертая

Джонатан занял очередь за другими пассажирами, ожидающими посадки на самолет. Служащая «Бритиш Эйруэйз»[6] проверила его билет.

– Приятного полета, – пожелала она ему.

Через выход на посадку Джонатан поспешил к белому «Боингу‑737» с красно-синим логотипом. Две стюардессы стояли в дверях, приветствуя пассажиров, но он одарил их лишь мрачной улыбкой.

Отыскав свое место, Джонатан снял куртку, положил ее поверх дорожной сумки в отделение над головой и сел. Его место оказалось возле самого окна. Вскоре в соседнее кресло опустился один из попутчиков. Это был грузный мужчина, весивший, наверное, намного больше двух сотен фунтов. На вид ему было хорошо за пятьдесят, и он стремительно приближался к сердечному приступу, но лицо его выглядело значительно моложе. Может, ему на самом деле чуть больше сорока, подумал Джонатан, и он просто ведет нездоровый образ жизни. Джонатан отрешенно наблюдал за тем, как сосед ерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Из его груди вырывалось свистящее дыхание, и он с трудом застегнул ремень безопасности, который едва сходился на его объемистом животе. Мужчина весело улыбнулся Джону и произнес с сильным акцентом уроженца Глазго:

– Добрый день. Меня зовут Боб.

– Джонатан, – последовал равнодушный ответ.

– Снова проклятая задержка, – сердито заявил Боб. – Господи, осталось ли в наше время хоть что-нибудь заслуживающее доверия?

– Смерть и налоги, – отозвался Джонатан, давая намек на черный юмор, хотя и был не в настроении шутить. Вновь взглянув на часы, он выругался себе под нос. По расписанию взлететь они должны были в 10:55, а сейчас было уже 11:35.

– С тобой все в порядке, приятель?

– Прошу прощения?

Боб пристально рассматривал его.

– Ты что, боишься летать?

– Боюсь летать?

– Ну да, дружище. У тебя такой вид, будто ты только что надкусил кислющее яблоко.

Джонатан выдавил улыбку.

– Прошу прощения. Я немного задумался.

Уголком глаза он наблюдал, как стюардесса закрывает багажные отсеки над головой. Последние пассажиры как раз занимали свои места, когда старший проводник приветствовал всех на борту самолета, обращаясь к ним через систему общего оповещения. Теперь им оставалось лишь прослушать инструкцию по технике безопасности, и самолет наконец выедет на рулежную дорожку, направляясь ко взлетно-посадочной полосе.

Джон подумал о Рейчел. Он долго колебался, не обратиться ли в полицию, и сейчас вдруг пожалел, что так и не сделал этого. Впрочем, однажды ему уже довелось иметь дело с полицейскими, после чего он перестал им доверять. Всего какой-нибудь час, и он приземлится в аэропорту «Дайс» в Абердине, что в Шотландии. Он всегда сможет заявить в полицию оттуда, если все его усилия окажутся напрасными.

Наверняка она жива и здорова. Ведь не только я один беспокоюсь о ней. Если бы с ней что-то случилось, кто-нибудь уже непременно сообщил бы мне об этом.

Подобные рассуждения имели смысл.

Разве могла она просто взять и исчезнуть без следа? Так не бывает. Она должна быть где-нибудь.

Вздрогнув всем корпусом, «боинг» покатился вперед – и через несколько секунд уже был в воздухе. Джон смотрел в окно, думая о своем. Когда подошла стюардесса и поинтересовалась, не желают ли они с Бобом чего-либо, он заказал кофе, а Боб – кока-колу.

Толкая перед собой тележку, стюардесса двинулась дальше по проходу, а Боб попытался было завязать разговор, но Джонатан отвернулся, глядя в окно и потягивая кофе. Они летели над сплошным ковром ослепительно-белых облаков, которые местами вздымались, словно настоящие айсберги; казалось, что самолет реет над полярным ландшафтом, загадочным и погруженным в вечное безмолвие.

Джонатан думал о том, что станет делать, когда самолет приземлится. Самым разумным, решил он, будет позвонить тетке Рейчел, живущей в Гленвилле. Если кто и располагает внятными сведениями, достойными того, чтобы поделиться с ним, так только Элизабет. Вдобавок можно наведаться в «Старое колесо» – домашнюю мини-гостиницу типа «ночлег и завтрак» в Абердине, где останавливалась Рейчел. Во вторник утром, то есть позавчера, она съехала оттуда, и с тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Джонатан раздосадованно щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя хозяйки гостиницы. Лорин… да, кажется, ее зовут именно так. Элизабет и Лорин наверняка помогут ему разгадать эту загадку.

Или не помогут?

Глава пятая

Стивен Маккензи увидел, как на середину дороги, пошатываясь, вышла женщина.

Сердце замерло у него в груди. Он изо всех сил нажал на тормоза, так что шины его «рено» завизжали, потеряв сцепление с асфальтом. Женщина была близко, очень близко; ему ни за что не удастся избежать наезда. Он зажмурился и стиснул зубы, готовясь к столкновению.

В последний момент Стивен резко крутанул руль, и машину бросило вправо, развернув почти на триста шестьдесят градусов. Водитель метнул испуганный взгляд в зеркало заднего вида. О чудо – женщина по-прежнему стояла на дороге! Какое счастье – он разминулся с ней!

Его трясло, и он почувствовал, что на лбу выступили крупные капли пота.

О боже, Господи Иисусе, он едва не совершил наезд на женщину!

Едва не убил человека.

Дрожа всем телом, Стивен медленно развернул «рено». Женщина стояла посреди дороги, словно статуя из плоти и крови, совершенно невозмутимая, ничуть не встревоженная, как будто пребывала в трансе. Он решил, что ей лет тридцать, может, чуть больше. И еще она была очень красива, хотя и выглядела растрепанной и неопрятной.

Он открыл дверцу автомобиля и выбрался наружу.

– Мисс, с вами все в порядке?

Ее невидящий взор был устремлен куда-то вдаль. Глаза казались пустыми, словно она была слепа. Слепа и глуха.

– Вы были на волосок от гибели, – выдохнул он.

Женщина ничего не ответила; казалось, она вообще не видит и не слышит его.

«Да что такое с этой дамочкой?» – удивился Стивен. Присмотревшись, он отметил, что она выглядит так, будто вывалялась в грязи. На ее лице виднелись темные пятна. Неужели кровь? Блуза выбилась из джинсов, расстегнулась и была разорвана, так же как и куртка. Если она дралась с кем-нибудь, то вряд ли была слепа. Может, этот человек все еще преследует ее?.. Стивен огляделся по сторонам, но никого не заметил. Он подошел к ней вплотную.

– С вами все в порядке?

Ответом ему было молчание.

– Что с вами случилось? – мягко спросил он. – Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Из‑за поворота появилась еще одна машина. Ей пришлось резко свернуть в сторону, чтобы не столкнуться с автомобилем Стивена. Проезжая мимо, водитель возмущенно нажал на клаксон и скрылся за поворотом.

– Откуда вы? – продолжал расспрашивать женщину Стивен.

Она упорно молчала. А вот Стивену стало не по себе. Может, лучше просто сесть в автомобиль и уехать? Но нет, конечно же нет. Он не оставит ее, пока не будет уверен в том, что она благополучно добралась до дома. Может, она принимает наркотики. Чего только не случается в наши дни! Но ему казалось, что она не понимала языка, на котором он к ней обращался, так как продолжала смотреть куда-то вдаль невидящим взором.

Стивен хорошо знал всех местных жителей. Она не отсюда – решил он. В лицо ему ударил порыв холодного ветра. Стивен вздрогнул, но не от холода: он вдруг осознал, что едва не убил эту несчастную. Из‑за поворота появилась еще одна машина. Автомобиль замедлил ход, и Стивен понадеялся, что он остановится, особенно когда водитель высунул голову из окна. Но тот лишь прибавил газу и умчался прочь.

– Где вы живете? – спросил у девушки Стивен.

Как и раньше, ответа не последовало, но, судя по тому что ее лоб сморщился, а брови сошлись над переносицей, она задумалась. И еще она взглянула ему прямо в лицо, так что наверняка расслышала вопрос.

– Куда вы идете?

– Не знаю, – негромким испуганным голосом ответила она.

– Пойдемте, – сказал он. – Я отвезу вас туда, куда вам надо.

Она закусила нижнюю губу и озабоченно нахмурилась, но не произнесла ни слова. И вдруг колени ее подогнулись, и он бросился к ней, едва успев подхватить ее под руку. В этот момент Стивен решил отвезти ее к себе домой.

– Я живу неподалеку. Позвольте мне помочь вам. Не возражаете? Вы ведь не боитесь меня, не так ли?

Она пробормотала нечто неразборчивое.

– Идемте, – повторил он, помогая ей выпрямиться.

Она развернулась, оценивающим взглядом окинув стоящего перед ней мужчину: средний рост, возраст около шестидесяти пяти… Он видел, что ее обуревают сомнения. Но потом ее пальцы с такой силой сомкнулись на его левом запястье, словно она вверяла ему свою жизнь. Рука женщины оказалась холодной как лед. Кем бы ни была, она замерзла до костей. Осознание этого факта подтолкнуло Стивена к решительным действиям.

Он осторожно подвел ее к своей машине. Она покачивалась, словно тростинка на ветру, и ему пришлось обнять ее за талию, чтобы она не упала.

– Полегче, не спешите, – успокаивающим тоном произнес он. – Я держу вас.

Стивен открыл дверцу со стороны пассажира и помог ей опуститься на сиденье, а затем обогнул капот и скользнул за руль. В салоне было довольно тепло, но он все равно включил обогрев.

Он заметил, что она вновь смотрит прямо перед собой. Что это, наркотики? Или страх? Ее кто-то избил? Если да, то кто? Приятель? Муж? Может, она откуда-то сбежала?

Возможно, что-нибудь прояснится после того, как он отвезет ее домой.

Стивен Маккензи жил в четвертом с конца доме на Биссет-стрит в Уайтмонте. Сама же улица была одновременно и шоссе номер А944, ведущим к Альфорду, зеленым холмам Грампиана и пустошам высокогорья, которые начинались сразу же за холмами. Гранитный серый коттедж ничем не отличался от соседних домов.

Ровно через пятнадцать минут после случая, едва не ставшего несчастным, они уже были возле коттеджа, но молодая женщина даже не попыталась выйти из машины. Качая головой, Стивен обошел свой автомобиль и распахнул для нее дверцу.

– Идете?

Она самостоятельно выбралась из салона, но ему пришлось помочь ей дойти до двери. Он уже задался вопросом, сможет ли вставить ключ в замочную скважину, одновременно поддерживая ее, как его супруга Эллен распахнула входную дверь настежь.

– Кто это такая? – пронзительным, командным голосом, противоречащим ее невысокой коренастой фигуре, осведомилась Эллен.

– Это… честно говоря, я и сам не знаю, кто это.

Эллен вопросительно приподняла брови, а затем, не говоря ни слова, начала действовать. Маленькой ручкой она подтолкнула незнакомку чуть ниже спины так, что та переступила порог и оказалась в уютной гостиной с большим эркерным окном; из окна открывался вид на реку, которая причудливо петляла меж древних дубов в три обхвата.

Стивен последовал за ними.

– Она стояла прямо посреди дороги. Я едва не задавил ее… – начал объяснять он.

Эллен оглянулась на мужа, одарив взглядом, который он не единожды видел за сорок лет их супружеской жизни.

– Что ты сделал? Сколько раз тебе говорить: будь внимательнее!

– Нет-нет-нет, – яростно запротестовал он. – Я ни в чем не виноват. Она шла посередине дороги.

Но Эллен не обратила на его слова никакого внимания.

– Проходите, моя дорогая, и присаживайтесь, – обратилась она к молодой женщине, подводя ее к мягкому зеленому креслу Стивена, стоящему у камина. Позолоченные фигурные настенные часы начали отбивать двенадцать ударов. Снаружи завывал холодный ветер; хотя на дворе стоял июнь, погода напоминала октябрьскую. Стивен потер руки, чтобы согреться. «Она же наверняка продрогла», – подумал он. Губы девушки посинели и тряслись мелкой дрожью. В пустых глазах застыло отсутствующее выражение. Похоже, она не отдавала себе отчета в том, что происходит. Ему хотелось забросать ее вопросами, но Эллен уже взяла инициативу в свои руки.

– Давайте-ка посмотрим на вас, – провозгласила она и, осуществив свое намерение, огорченно покачала головой. – Боже, в каком вы ужасном состоянии!

Стивен, усевшись напротив Эллен и девушки, подробно рассказал о том, что произошло на шоссе.

– Ладно, – отмахнулась Эллен. – Для начала ей нужно согреться. Хотите чашечку чая, дорогая?

Гостья с мольбой взглянула на Эллен.

– Да, благодарю вас. – Стивен во второй раз услышал ее негромкий, глухой голос.

– Тогда пойду поставлю чайник.

Эллен встала и направилась к кухне.

Стивен остался на месте. Он прикидывал, как бы помягче приступить к расспросам, когда из кухни его окликнула супруга:

– Стивен, принеси, пожалуйста, одеяло из гостевой комнаты.

– Хорошо! – крикнул он в ответ.

Взяв шерстяное одеяло, Стивен вернулся в гостиную. Молодая женщина с благодарностью закуталась до самого подбородка. Она настолько замерзла, что было слышно, как у нее стучат зубы.

Стивен не торопился задавать вопросы, ожидая Эллен. Она появилась с тремя кружками чая. Девушка с благодарностью приняла одну из них и блаженно закрыла глаза, мелкими глотками потягивая горячую жидкость.

– Вы голодны? – поинтересовалась Эллен. – Быть может, хотите что-нибудь съесть?

Незнакомка покачала головой.

Стивен поставил свою кружку на стол.

– Что ж, – заявил он, – самое время представиться. Меня зовут Стивен. Стивен Маккензи. А это – моя жена Эллен. А вы кто?

Молодая женщина поднесла руку ко лбу, и кружка с чаем едва не выпала у нее из пальцев.

– Что случилось? – забеспокоилась Эллен. Она встала и осмотрела голову девушки. – Ну же, милочка, уберите руку и дайте мне получше взглянуть на вас.

Незнакомка не пошевелилась. Лицо ее исказилось от боли. Эллен мягко отвела ее руку в сторону.

– Где вы это получили? – спросила она, обращаясь к девушке.

– Что? – спросил Стивен, поднимаясь с места.

– У нее здесь огромная шишка, – ответила Эллен. – Ее нужно промыть. Я сейчас принесу воды и дезинфицирующее средство. – На мгновение она задумалась. – Быть может, нам стоит пригласить Райана МакАллистера, чтобы он осмотрел вас? Он – наш местный доктор. Не нравится мне эта ваша рана. Что же все-таки с вами случилось, дорогая?

Молодая женщина ничего не ответила. Она опустила голову, и на мгновение Стивену показалось, что незнакомка задумалась. А потом они услышали, как она тихо заплакала.

– Я не знаю, кто я такая, – глотая слезы, проговорила женщина, на сей раз вполне отчетливо. – Я больше ничего не знаю…

Глава шестая

Посадка прошла хорошо, как по маслу. Распрощавшись с Бобом, Джонатан прямиком направился к стойке компании «Гертц», чтобы взять напрокат автомобиль, и остановил свой выбор на «Фольксваген-Пассат 2.0». Он понятия не имел, надолго ли ему понадобится машина, – ведь пока что у него не было даже обратного билета. На мгновение он задумался, а не заказать ли его прямо сейчас, но потом решил не делать этого. Он прилетел сюда для того, чтобы найти Рейчел и отвезти ее домой в ее же автомобиле, поэтому другие варианты рассматривать не собирался. Так что решил взять «пассат» напрокат до воскресенья. В конце концов, он всегда сможет позвонить в агентство по прокату и продлить аренду. Подписав несколько бумаг, Джон вышел из терминала аэропорта «Дайс», проследовал по тропинке под аркадой и после недолгих поисков обнаружил на парковочной стоянке свой автомобиль.

Отворив дверцу и усевшись за руль, Джонатан еще раз попытался дозвониться Рейчел, однако снова попал на голосовую почту. Затем с большой неохотой набрал номер телефона в Ардроу-Хаус – коттедже, принадлежащем ее тетке Элизабет, где она должна была остановиться. Но и там ответа не было. Он слушал длинные гудки, пока линия не разъединилась, потом швырнул телефон на пассажирское сиденье и вырулил со стоянки. Покружив по нескольким развязкам, наконец выехал на шоссе номер А96, ведущее в Абердин – город гранита в северо-восточной Шотландии.

С ней что-то случилось.

Нет, не смей даже думать об этом!

Повинуясь минутному порыву, Джон схватил свой мобильный, нашел номер ее тетки и нажал на вызов.

– Элизабет Крейг слушает, – произнес знакомый голос.

– Привет, это Джонатан.

– Джонатан! – воскликнула она. – А где Рейчел?

Джон не знал, что ответить, и уже пожалел о том, что позвонил ей.

– Я все время пытаюсь дозвониться Рейчел, но она не отвечает, – пожаловалась Элизабет.

В голове Джонатана пронеслось: «И у меня та же история, Элизабет. Я не знаю, где она, и надеялся, что она позвонит хотя бы вам. Но, судя по всему, этого не произошло. Если уж вам ничего не известно, то я вообще не представляю, кто может знать хоть что-нибудь».

Он вздохнул и сказал:

– Послушайте, Элизабет, давайте лучше я к вам заеду.

Она помолчала, а потом неуверенно переспросила:

– Заедешь? Но… как?

– Приеду на машине, – начал объяснять Джонатан, однако тут же сообразил, что Элизабет Крейг не подозревает о том, что он совсем недалеко. – Я в Шотландии.

– Что?! Как давно?

– Только что прилетел.

Джон задавался вопросом: а вдруг Элизабет заметила что-нибудь необычное в поведении Рейчел на похоронах? Вопреки здравому смыслу, он все-таки надеялся, что она сможет пролить свет на то, где находится ее племянница. Но прежде ему придется выложить карты на стол и признаться: он и сам не имеет ни малейшего понятия, где сейчас пребывает Рейчел. И уж это обсуждать по телефону Джон не готов.

– Но… но где Рейчел? Разве она не с тобой? – спросила Элизабет, и в ее голосе прозвучала явная тревога и беспокойство.

– Она… – Не по телефону. Я обо всем расскажу вам при встрече, – подумал Джонатан, а вслух произнес: – Сейчас ее нет здесь. Я все объясню вам примерно через полчаса, если вы будете дома.

– Да, я буду дома. Пожалуйста, поспеши, Джонатан.

– Уже еду, – пообещал он.

Глава седьмая

Она вытерла слезы. На улице бушевал ветер, и такой же ураган свирепствовал у нее в голове. Где же она находится? Эти двое казались ей призраками, а их дом – отголоском дурного сна. Она изо всех сил старалась не заснуть.

– Меня зовут… – прошептала девушка, надеясь, что при попытке произнести свое имя вслух память вернется к ней. Но ничего не произошло. Она чувствовала себя так, будто заблудилась на чердаке, пытаясь найти нечто ценное среди гор ненужных вещей.

Она оставалась полной незнакомкой для самой себя. Эта мысль мучила ее гораздо сильнее, чем шишка на голове, которая казалась сущим пустяком в сравнении с гигантской пробоиной, зиявшей в ее памяти.

Как она попала в тот лес? Что с ней случилось?

Нечто ужасное.

Это ощущение звенело в ней, словно эхо, доносящееся из глубокого, темного колодца, полного черных тайн и злых духов, и резонировало у нее в голове.

– Где я? – робко осведомилась она.

– В Уайтмонте, – ответил Стивен. – Это деревня неподалеку от Альфорда.

Ее глаза изумленно расширились.

– Значит, я в Шотландии?

– Да, – с удивлением подтвердил Стивен. – Разве вы этого не знали?

Не вздумай вырубиться прямо сейчас. Оставайся настороже.

– Я слыхала об Уайтмонте и Альфорде, и… – у нее екнуло сердце, – …я знаю это место. Я…

Вдруг, совершенно неожиданно, она поняла, где находится. Зеленые, поросшие лесом холмы, каменные домики, поля – все это было ей знакомо, сообразила она. Девушке показалось, будто к ней вернулись первые робкие воспоминания.

– Я родилась неподалеку отсюда! – с удивлением и облегчением воскликнула она. Наконец-то у нее появилось нечто осязаемое, за что можно было ухватиться.

– Вы серьезно? – поинтересовался Стивен. – Что ж, судя по вашему акценту, это правда. С другой стороны, здесь нечасто встретишь таких загорелых людей, как…

– Стивен! – коротко бросила Эллен, заставляя мужа умолкнуть. Она вернулась из кухни с тазом горячей воды и полотенцем. Присев рядом с гостьей, сказала: – Дай я сначала займусь ранами этой бедной девочки, а ты немного помолчи.

– Да, – пропустив мимо ушей слова Эллен, обратилась к Стивену девушка. – Но все остальное по-прежнему остается загадкой. Единственное, в чем я уверена, – что пришла из лесу, оттуда, где холмы.

В это время Эллен осторожно приложила влажную тряпочку к шишке на ее голове.

– Продолжайте, – попросил Стивен, сделав вид, что не заметил строгого взгляда супруги.

Незнакомка пожала плечами.

– Именно там я пришла в себя прошлой ночью.

Стивен нахмурился и почесал затылок.

– Что вы имеете в виду?

– То, что сказала. Там был ручей – я слышала журчание воды. А потом пошла куда-то, стала карабкаться вверх…

Молодая женщина как будто заново переживала первые шаги в том чужом и враждебном для нее мире, полном зла и страха, а затем тряхнула головой, словно отгоняя демонов.

– Сидите смирно, милочка! – распорядилась Эллен.

– Но… – начал было Стивен и умолк. – Что вы там делали?

– Этого я не знаю. Как до сих пор не знаю и своего имени.

Стивен напряженно смотрел на нее.

А незнакомка изо всех сил пыталась сосредоточиться.

– Думаю… думаю, что я была там не одна. Мне кажется, что-то искало меня, высматривая сверху. Оно прилетело с небес…

Ощущение присутствия какой-то потусторонней силы было глубоким и постоянным, хотя и казалось бессмысленным. Вздохнув, девушка вновь покачала головой.

– Я несу чепуху, не правда ли?

Стивен не стал ни опровергать ее слова, ни соглашаться с ними. Он просто хранил молчание, в полном соответствии с распоряжением супруги.

А к девушке упорно возвращалась одна и та же мысль, которую она, как ни старалась, отогнать не могла.

– Там со мной произошло нечто ужасное, – прошептала она. – Нечто кошмарное.

– Но что? – с отчаянием спросил Стивен.

– Не знаю, – сказала гостья, и на ее глаза вновь навернулись слезы. Она устремила взгляд куда-то вдаль, мимо Стивена. Что бы она там ни высматривала, оно оставалось скрытым от ее взора и разума, похороненным в глубинах забытой памяти.

Глава восьмая

Джон въехал в предместье Абердина. Притормозив на светофоре, он задумчиво уставился на серые дома, размышляя, а не заскочить ли в «Старое колесо» – ту самую гостиницу на Куин-стрит, в которой останавливалась Рейчел. Правда, он понятия не имел, где находится Куин-стрит, а в его арендованной машине отсутствовал GPS-навигатор. Поэтому пришлось сделать остановку у бакалейного магазинчика, чтобы узнать, как ехать дальше.

Худенькая женщина в выцветшей юбке окинула его равнодушным взглядом. Оказалось, что Куин-стрит находится где-то на другом конце города. Женщина назвала два пути, по которым можно туда добраться. Первый проходил прямо через центр Абердина; второй – по шоссе Андерсон-драйв, объездной дороге вокруг города. Джонатан попытался запомнить все, что говорила ему хозяйка бакалеи, но быстро убедился: у него ничего не получится. Впрочем, он послушно повторил все полученные указания, поблагодарил женщину и двинулся в путь.

А что если Лорин, владелица «Колеса», не сможет ему помочь? И Элизабет тоже? Если никто из женщин ничего не знает, у него не останется другого выхода, кроме как обратиться в полицию. А это означало, что он должен будет признаться самому себе: с ней все-таки что-то случилось. Может быть, что-то плохое. «Господи милосердный, – взмолился он, – сделай так, чтобы мои домыслы оказались неправдой».

До этого дело пока не дошло. Еще нет.

Он поехал в сторону кольцевой развязки и повернул направо, как и сказала ему хозяйка бакалейной лавки. Приблизившись к очередной развилке, на третьем повороте Джонатан съехал с нее, миновав по пути церковь. На следующем кольце он выехал на четырехполосное шоссе. Куин-стрит начиналась сразу за четвертой и последней развязкой, вспомнил он. Теперь все, что ему оставалось, – найти нужный дом. Вдруг Джон заметил дорожный указатель «Куин-стрит» и резко повернул налево. Там ему в глаза бросилась вывеска «СТАРОЕ КОЛЕСО».

Надо же, он отыскал его с первого раза! Оставив машину на маленькой стоянке перед гостиницей, Джонатан нажал кнопку звонка. Дверь ему открыл плотный мужчина с кустистыми бровями и пронзительным взглядом.

– Здравствуйте, – поздоровался Джон. – Меня зовут Джонатан Лаудер. Вчера я разговаривал с Лорин по телефону. Она у себя?

– Нет, – ответил мужчина. На нем был замызганный мешковатый синий свитер, едва прикрывавший круглый живот. Кроме того, он выглядел так, словно ему трудно стоять после долгого и насыщенного вечера в пабе с изрядным количеством эля. – Она отправилась за продуктами. Должна вернуться с минуты на минуту. Вы насчет забронированного номера?

– Не для меня, – ответил Джонатан. – Для моей девушки. Ее зовут Рейчел Саундерс.

Мужчина устремил задумчивый взгляд в потолок.

– А, да, конечно. Для нее…

– Полагаю, она уехала весьма поспешно, – продолжал Джонатан.

Мужчина пожал плечами.

– Может быть. Но вам лучше спросить об этом мою жену.

– Я просто хотел… Я ищу ее. Вы не знаете, случайно…

Но мужчина не дал ему закончить.

– Послушайте, об этом вам лучше поговорить с Лорин. Это не мое дело. Если хотите подождать, всегда пожалуйста. Будьте как дома. Иногда я и сам чувствую себя здесь гостем.

– Но…

Мужчина отступил на шаг.

– Она должна вернуться с минуты на минуту. Вы зайдете или нет?

Джон покачал головой.

– Я подожду в машине.

Мужчина пожал плечами и закрыл дверь. Джон еще немного постоял на пороге, чувствуя, как его накрывает волной отчаяния. Но затем, приказав себе встряхнуться и не падать духом, подошел к машине и забрался в салон. Пропиликал его мобильный телефон. Он взял трубку, полагая, что это Джеффри.

– Алло?

– Джон? – спросила Рейчел.

Глава девятая

– Хотите освежиться и привести себя в порядок? – поинтересовалась Эллен у незнакомки, закончив промывать шишку на ее голове.

Та кивнула.

– Тогда идемте. – Вставая, Эллен сделала приглашающий жест. Молодая женщина хотела последовать за ней, но не успела подняться с места, как потеряла равновесие и наверняка упала бы, если бы хозяйка не поддержала ее. – Обопритесь на меня, дитя мое, – сказала она, обнимая гостью рукой за талию.

– Спасибо вам. Со мной все будет в порядке, – сумела выдавить та.

– Идемте, я покажу, где у нас ванная, – предложила Эллен.

Она привела девушку в маленькую комнатку, выложенную белой плиткой, где была ванна и душевая кабинка, отгороженная серой занавеской. Крошечное окошко в стене высоко над головой было распахнуто настежь.

Эллен на мгновение оставила девушку одну, но вскоре вернулась с полотенцем и положила его на край раковины.

– Вы справитесь сама? В шкафчике рядом с зеркалом есть мыло и все остальное, что может вам понадобиться.

– Благодарю вас.

Эллен вдруг вспомнила кое-что еще.

– Сейчас я принесу вам банный халат, – пообещала она. – Наденете его, а когда будете готовы, я суну вашу грязную одежду в стиральную машину.

Эллен вышла раньше, чем девушка успела ответить, но вскоре вернулась с белым махровым халатом и такой же белой тенниской.

– Вот все, что я смогла найти. Это футболка нашего сына, но вам, думаю, она вполне подойдет.

– Спасибо, – повторила молодая женщина. – Подождите минуточку… – Она выразительно подняла брови и сунула руки в карманы джинсов. Эллен с любопытством наблюдала за ней.

– У меня здесь кое-что есть. Вчера ночью я нащупала это в кармане. Давайте посмотрим…

Как она и подозревала, в кармане лежали два ключа. Один из них был маленьким и серебристым. Второй, латунный, выглядел крупнее, и на нем была выбита цифра «5». Девушка повертела ключ в руках с таким видом, словно рассматривала бриллиант чистой воды.

– Понятия не имею, от чего именно эти ключи…

– Этот похож на гостиничный, – заметила Эллен, кивая на латунный ключ.

– Очень может быть.

Гостья положила ключи поверх полотенца и похлопала себя по карманам куртки. Они оказались пустыми: ни удостоверения личности, ни кредитных карточек, ни бумажника.

Она покачала головой.

– Разве у вас нет мобильного телефона? – поинтересовалась Эллен.

– Получается, нет… – растерянно ответила девушка.

«Неужели у меня действительно нет мобильника? – спросила себя она. – Или же я попросту потеряла его, как и все остальное?» Скорее всего, дело обстояло именно так. Интересно, что за имена значились в ее списке контактов? Кому она могла бы позвонить, если бы не потеряла телефон? И кто беспокоился о ней? Ведь должны же быть люди, которым небезразлична ее судьба?

– Хотела бы я знать, волнуется ли кто-нибудь обо мне? – протянула она.

– Разумеется, дорогая, – успокоила ее Эллен. – Но у нас еще будет время подумать об этом. А пока отправляйтесь в душ или примите ванну, как вам будет угодно. А когда выйдете, мы и поговорим.

– Хорошо, – согласилась гостья.

Эллен закрыла за собой дверь, и незнакомка вновь осталась одна. Она принялась разглядывать себя в зеркале, надеясь, что на нее снизойдет откровение. Черные спутанные волосы, рассыпавшиеся по плечам… Загорелое лицо со следами грязи, мха, травы и засохшей крови… Стройное тело, которое, однако, выглядело ничуть не лучше… Она осторожно потрогала шишку на затылке и мгновенно почувствовала приступ боли. Похоже, все кости у нее были целы, хотя правая рука по-прежнему ныла; но это, скорее всего, обычное растяжение.

Левой рукой она неуклюже стащила с себя куртку и сложила ее на краю ванны. Затем расстегнула джинсы и переступила через них. Потом сняла блузу и расстегнула лифчик. Наконец стянула носки и черные трусики.

Обнаженное тело в зеркале показалось ей чужим и незнакомым. Ты кто? – требовательно подумала она, глядя на свое отражение.

Она включила воду, вошла в душевую кабинку и подставила тело под восхитительные горячие струйки. Шишка на затылке на мгновение взорвалась огненной вспышкой, но боль быстро утихла. Она откинула голову, приблизив лицо к воде.

И вдруг ей почудилось, словно она стоит в другой ванной комнате.

Своей собственной. И душ принимает не одна, а…

…с каким-то мужчиной. У него темные, коротко подстриженные волосы. Глаза ярко-синие, а на губах играет улыбка. Кто он такой? Она принялась копаться в своей скудной памяти. Это наверняка должен быть мужчина, который ей не безразличен, как и она ему. В противном случае, что бы они делали вдвоем в душе?

«Рейчел», – вдруг прозвучал в голове его шепот.

Она широко открыла глаза.

Вот, значит, как ее зовут!

Рейчел.

Сердце гулко забилось в груди.

Стоя под струйками благословенной воды, омывающими ее обнаженное тело, она почувствовала, как к ней возвращаются и другие воспоминания.

И вдруг ее осенило. Ее фамилия была Саундерс. А мужчину, что был с ней в душе, звали Джонатан. Джонатан Лаудер. Они не женаты. Он был ее парнем, а дом, в котором они вместе принимали душ, находился в Челмсфорде, в Англии.

И что же она делает в Шотландии? Она родилась здесь. Вот почему окружающий ландшафт показался ей знакомым. Она вспомнила лица отца и матери так отчетливо, словно никогда не уезжала отсюда. На поверхность сознания начали всплывать и другие воспоминания, но туман, который окутывал ее рассудок и только-только начал рассеиваться, – вновь сгустился, обволакивая мысли и чувства.

Рейчел выключила воду. Сердце стучало в груди как бешеное. Она вспомнила, как ее зовут! И даже то, что она не знала, отчего и каким образом потеряла память, не имело особого значения. Самое главное – воспоминания вернулись к ней хотя бы отчасти. Теперь она понимала, кто она такая.

Вытершись полотенцем, она надела футболку, которую оставила Эллен, и накинула халат, туго затянув его на талии. Понюхав свою старую одежду, брезгливо поморщилась. Запах был ужасный.

После этого направилась вниз, чтобы присоединиться к Эллен и Стивену Маккензи.

Она поспешно вошла в гостиную. Влажные волосы разметались по плечам. На губах играла торжествующая улыбка, и выглядела она весьма довольной собой. Стивен еще раньше отметил, что молодая женщина привлекательна, но только сейчас понял, что она – настоящая красавица.

– Я вспомнила свое имя! – объявила гостья, пританцовывая от радости. Она выглядела как девочка-подросток, приглашенная на свидание мальчиком, в которого тайно влюблена. – Рейчел Саундерс, вот как меня зовут.

Стивен удивленно заулыбался во весь рот.

– Это же замечательно! Но как вам это удалось? Что помогло вам вспомнить?

Она перестала приплясывать и замерла на месте.

– Ну, в общем, память вдруг вернулась ко мне, пока я стояла под душем. Должно быть, что-то мешало мне вспомнить. Но как бы там ни было, теперь все в порядке.

Эллен, проходя мимо, мягко отстранила ее.

– Вот и прекрасно, милочка. Тогда я пойду и положу ваши вещи в стиральную машину, после чего хочу послушать ваш рассказ.

Стивен жестом предложил Рейчел присаживаться, и она послушно опустилась на диван.

– Я очень рад за вас. Но можете ли вы теперь вспомнить в точности, что с вами случилось?

На лицо девушки набежала тень.

– К несчастью, этого я по-прежнему не помню.

Она убрала упавшую на глаза прядь волос и заправила за ухо. В оконные стекла эркера барабанили капли дождя.

– А живу я в Челмсфорде, в Англии.

– В Англии? Но мне показалось, будто вы говорили, что…

– Но сама я из Шотландии, – перебила она Стивена. – Я родилась здесь.

Голос у нее дрогнул, и она умолкла, словно усомнившись в этом.

За стеной зашумела стиральная машина, и в комнату вернулась Эллен.

– Рейчел родом отсюда, но сейчас живет в Англии, – сообщил ей Стивен. – И она еще не вспомнила, что с ней произошло.

Молодая женщина наклонила голову и задумалась.

– У меня есть парень. Его зовут Джонатан Лаудер. Я… – Она отчаянно напрягала память, вспоминая новые факты и подробности. – У меня есть собственная квартира, но Джон хочет, чтобы я переехала к нему. Однако я этого до сих пор не сделала. Почему?

Похлопывая кончиками пальцев по щеке, она задумчиво уставилась в потолок.

– Он приехал сюда, в Шотландию, вместе с вами? – спросил Стивен. – Может, он где-нибудь рядом?

Рейчел пожала плечами.

– Честное слово, не знаю. – Она нахмурилась, припоминая что-то. – Чуть раньше вы заметили, что мой загар не характерен для этих мест. Я быстро загораю, так как мама у меня – француженка. А папа – англичанин. Ему предложили работу в Абердине, вот они и переехали в Шотландию. Мы жили в Гленвилле, где я и родилась. А позже они вернулись в Лондон, и я – вместе с ними. Мне пришлось оставить здесь всех своих друзей. – Молодая женщина поморщилась. – Я помню все это. Так почему же не могу вспомнить, что делала в лесу прошлой ночью? И где Джон? Откуда взялась шишка у меня на затылке?

Стивен заметил, что на лице Рейчел отразилась растерянность.

– Я была там не одна, – хрипло проговорила она, и в ее голосе прозвучали нотки ужаса. – Я имею в виду – вчера ночью в лесу.

Стивен затаил дыхание. Он метнул быстрый взгляд на Эллен, которая не сводила глаз с Рейчел.

– Вы уже говорили об этом, – подтвердил он.

Рейчел вдруг окинула комнату диким взором, словно почувствовав на себе чей-то враждебный взгляд, но потом вздохнула и уронила голову на грудь.

– Все это представляется мне совершеннейшей бессмыслицей.

Молчание грозило затянуться, пока его наконец не нарушил Стивен.

– Я уверен, совсем скоро вы вспомните и все остальное, – сказал он, положив руку ей на плечо.

Рейчел яростно затрясла головой.

– Случилось нечто ужасное. И я должна выяснить, что именно!

Стивен подался вперед.

– Предположим, вы правы: в лесу вы были не одна, – рассудительно заметил он. – На самом деле это имеет смысл, потому что никто в здравом уме не согласился бы провести там ночь, не имея на то веской причины. Да и выглядели вы… В общем, выглядели так, словно вас избили и бросили одну.

Рейчел принялась нервно грызть ногти.

– Быть может, вы правы.

И вдруг Стивену пришла в голову совершенно неожиданная мысль, и глаза его удивленно расширились.

Если к ней действительно приставали, в чем может быть замешан ее парень, – тогда на ее одежде, вероятно, остались важные вещественные доказательства!

И сейчас их благополучно отстирывала машина.

Стивен даже привстал, собираясь побежать к ней, выключить и вытащить одежду, но потом услышал изменившийся тон мотора и понял: цикл полоскания сменился – он опоздал.

Стивен выругал себя за то, что не подумал об этом раньше. Если расследованием инцидента займется полиция, то они с женой могли запросто уничтожить улики, остававшиеся на одежде. Теперь он молился, чтобы это оказалось ошибкой и никаких улик не было изначально.

– Простите меня за такой вопрос, Рейчел, но не может ли ваш друг Джонатан иметь какое-либо отношение к случившемуся?

Рейчел, словно ужаленная, резко выпрямилась и уставилась на Стивена так, будто не верила своим ушам.

– Нет, – с абсолютной убежденностью ответила она. – Нет, я уверена, что он здесь абсолютно ни при чем.

Стивен перевел взгляд на жену. Эллен внимательно прислушивалась к разговору, не вмешиваясь. Он удивился, почему Рейчел так уверена, что ее приятель не причастен к инциденту, ведь о прошедшей ночи она ничего не помнит. Стивена так и подмывало спросить ее об этом.

Взгляд Рейчел скользнул к окну, словно она боялась, что кто-нибудь или что-нибудь подглядывает за ними с улицы. Эллен взяла ее ладошку в свои морщинистые руки.

– Вы замерзли, – сказала она.

Словно в подтверждение ее слов, Рейчел начала бить крупная дрожь. Очевидно, действие горячего душа закончилось.

– Не может ли быть такого, что вы вспоминаете лишь те события, которые случились довольно давно? – спокойно осведомилась Эллен.

И Стивен, и Рейчел во все глаза воззрились на нее.

– Похоже, что так оно и есть, верно? – после долгой паузы заметила молодая женщина. – Я помню детство и родителей, но совершенно не представляю, что случилось вчера ночью и как я оказалась в том лесу. – Она уныло кивнула головой. – Видимо, в моей памяти образовался провал. Хотелось бы знать, насколько он велик.

– Уверена, скоро вы все узнаете, – поддержала ее Эллен. – Просто верьте в себя, и все будет хорошо. Как вы относитесь к тому, чтобы позвонить своему парню?

Рейчел медленно кивнула.

– А вдруг он сможет рассказать вам о том, что случилось, – добавила Эллен.

«Или, быть может, он и есть тот ублюдок, который ее избил», – подумал Стивен, но не стал высказывать свои мысли вслух.

– У вас есть номер его телефона? – спросил он вместо этого.

Рейчел взглянула на него.

– Думаю, да.

– Но ведь вполне может оказаться, что он несет ответственность за то, что вам пришлось пережить, – продолжал Стивен, который решил наконец поделиться своими опасениями, хотя и не мог объяснить даже себе, почему испытывает такое недоверие к другу Рейчел. Ведь он не только не видел Джонатана, а вообще ничего не слышал о нем вплоть до сегодняшнего дня.

Похоже, слова Стивена заставили Рейчел задуматься.

– Поступайте так, как считаете нужным, – сказала Эллен. – Подумайте хорошенько.

– Разве не мог он быть тем, кто напал на вас? – настаивал на своем Стивен.

Эллен метнула на него укоризненный взгляд.

– Не надоедай бедной девочке! – гневно бросила она.

Рейчел повернулась к Эллен, не в силах сдержать слезы. Стивен решил, что она плачет от переутомления, боли и чувства незащищенности, которое наверняка испытывает, а еще потому, что Эллен опекает ее, словно родную дочь.

– С вами все в порядке? – негромко поинтересовалась Эллен.

– Да, спасибо. Но я действительно не верю в то, что Джон мог причинить мне вред. Он совсем не такой, голову даю на отсечение.

– Очень на это надеюсь, – прошептал Стивен так тихо, что его никто не услышал.

Шишка на затылке пульсировала болью, а правая рука противно ныла. Но теперь, по крайней мере, Рейчел знала, кто она такая. Ее зовут Рейчел Саундерс, а ее парня – Джонатан Лаудер. Она жила в квартире, которую представляла совершенно отчетливо. Напротив ее дома располагался небольшой бакалейный магазинчик, куда она заходила каждый день, чтобы купить газету и кое-какие продукты.

Она помнила номер телефона Джона – просто знала его откуда-то. Разрозненные обрывки ее жизни начинали складываться в единое целое, словно части замысловатой головоломки.

– Я могу позвонить Джону, – сказала она.

Эллен согласно кивнула.

– Звоните на здоровье.

– Телефон стоит там, – подсказал Стивен, и голос его выдал сомнения, которые он по-прежнему питал в отношении Джонатана Лаудера. Мужчина кивнул в сторону стационарного телефона, что стоял на стеклянном столике возле кухонной двери. – Он, пожалуй, покажется вам старомодным, совсем как мы с Эллен.

Рейчел потерла руки, пытаясь согреться. Затем неуверенно встала и шагнула к маленькому столику, плотнее закутываясь в халат, который был ей слишком велик. Когда она принялась набирать номер Джона, ее сердце вновь учащенно забилось.

Странно, что его она не забыла, а вот то, что случилось прошлой ночью, как ни старалась, не могла вспомнить. Набирая номер Джона, она вновь преисполнилась уверенности, что вчера в лесу была не одна.

И ей грозила опасность.

Что-то хотело причинить ей вред. Может, даже уничтожить ее.

И оно по-прежнему ищет меня.

Эта мысль потрясла ее, как удар кузнечного молота, но вот действительно ли то была только мысль? Или же до нее донеслось эхо собственного голоса, еще из того времени, когда она не потеряла память?

До связи с Джонатаном ей оставалась всего одна цифра. Что он ей скажет? Что сможет поведать о событиях прошлой ночи?

Телефон зазвонил. После третьего гудка раздался негромкий щелчок, известивший о том, что она переключилась на голосовую почту.

– …Говорит Джонатан Лаудер. В данный момент я не могу ответить на ваш вызов. Оставьте свое сообщение, и я перезвоню вам.

Его голос прозвучал очень знакомо.

Она услышала короткий сигнал.

Должна ли оставлять сообщение? Несколько секунд Рейчел стояла в нерешительности, прижимая трубку к уху, а потом вернула ее на рычаги аппарата.

– Его нет дома, – сообщила она.

Стивен поморщился.

– И что теперь? – полюбопытствовал он.

Ее головная боль усилилась.

– Эллен… я могу называть вас Эллен?

– Конечно, дорогая моя, – тут же отозвалась хозяйка.

– У вас есть аспирин?

– Есть, – кивнула Эллен. Она вышла и вернулась со стаканом воды и двумя таблетками, которые бросила в воду и размешала.

– Вот, выпейте.

Рейчел с благодарностью осушила стакан.

– Сейчас половина второго, – сказала Эллен. – Вы уверены, что не голодны?

Словно по сигналу, в животе у девушки громко заурчало. Она поняла, что должна съесть хоть что-то.

– Совсем немножко, пожалуй.

– Вот и хорошо, – ответила Эллен. – Пойду приготовлю что-нибудь на скорую руку.

Она удалилась в кухню, а Стивен остался сидеть в кресле. На лице его была написана сосредоточенность.

– Вам помочь? – окликнула Рейчел хозяйку.

– Нет! – донесся из кухни решительный возглас Эллен. – Сидите спокойно и отдыхайте.

Стивен улыбнулся.

– Лучше делайте так, как она говорит, Рейчел. Я женат на ней почти сорок лет, так что знаю, о чем веду речь. И если у вас возникнут вопросы по поводу того, кто здесь главный, спросите лучше у нее.

Он улыбнулся Рейчел, и она улыбнулась ему в ответ.

Прошло совсем немного времени, как из кухни потянуло восхитительными ароматами. Уже за столом Рейчел обнаружила, что Эллен «на скорую руку» приготовила полноценный обед: мясо, овощи и картофель.

– Я знала, что вы умираете с голоду, – с довольной улыбкой пояснила Эллен.

Правда, насколько она голодна, девушка поняла только тогда, когда принялась за еду. А лучше себя почувствовала – и согрелась – лишь после того, как положила добавку.

– Нашли что-нибудь в своей одежде? – поинтересовался Стивен, когда они убирали со стола.

– Только ключи, – ответила Рейчел.

– Ключи, говорите?

– Да. Куда же я их положила?

– Они лежат на раковине в ванной, – произнесла Эллен и добавила: – Я просто хочу сказать, что вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите. Мы вам очень рады!

– Спасибо… Вы так добры ко мне!

– Не стоит благодарности, – отмахнулась Эллен. Она вышла в подсобку, чтобы переложить вещи Рейчел в сушку.

– Да, она такая, – подтвердил Стивен. – И дети пошли в нее. У нас сын и дочь, Роберт и Тесс, – уже семейные люди. Роберт работает на «Макаллан», а Тесс заправляет супермаркетом здесь же, в Уайтмонте.

– «Макаллан»? Виски?

– В самую точку.

– У меня дома есть бутылка «Макаллана». Мой отец любил этот напиток, как и Джонатан.

– Человек со вкусом, – улыбаясь, заметил Стивен. – Разумеется, я согласен с тем, что сказала жена. Вы можете оставаться у нас сколько захотите.

– Спасибо вам, – ответила Рейчел. – Но мне надо что-то делать. Вот только я не знаю, с чего начать.

И еще мне хотелось бы знать, где мои вещи. Не могу себе представить, чтобы я приехала в Шотландию совершенно без багажа, не имея другой одежды, кроме той, что сейчас лежит в сушилке. У меня ведь есть машина, не так ли?

К ней вернулось еще одно воспоминание.

Я езжу на белой «тойоте». Где она? И где все мои остальные вещи?

– Если вы родились в Гленвилле, то у вас, наверное, остались здесь друзья или родственники? – полюбопытствовал Стивен.

– Дайте подумать… Да. Моя тетя Элизабет, – сказала Рейчел.

– Ну вот, мы делаем успехи, – одобрительно заметил Стивен.

– Вообще-то, она мне не родная тетя, но я знаю ее с тех пор, как была еще совсем маленькой. Обычно она присматривала за мной после школы. Вот почему я называю ее тетей. Она живет одна. Ее муж Гордон умер несколько лет назад. В Гленвилле она знает всех.

– Почему бы вам не позвонить ей? – предложил Стивен.

– Пожалуй, сейчас позвоню, – согласилась Рейчел.

Как оказалось, номер телефона тетки тоже хранился у нее в голове. Она всегда хорошо запоминала цифры. Рейчел набрала комбинацию цифр и с удивлением услышала гудок, означающий, что такого номера в природе не существует.

Она положила трубку на рычаг и уже собиралась попробовать снова, как вдруг засомневалась, правильно ли запомнила.

– Похоже, я ошиблась, – пробормотала она. – Хотя мне казалось, что я помню этот номер хорошо…

Стивен подошел к буфету и вернулся с толстым телефонным справочником.

– Сейчас модно доверять компьютерам, но я храню верность старым традициям. Как, вы сказали, фамилия вашей тети?

– Доури, – ответила Рейчел. – Но это фамилия ее покойного супруга, а она может быть зарегистрирована под своей девичьей – Крейг.

– Уверен, мы ее найдем… – заявил Стивен, листая страницы. – Да, вот она. Крейг. Элизабет.

– Какой у нее номер?

Стивен принялся называть цифры вслух, и Рейчел быстро набирала их на телефоне. На том конце линии трубку сняли после второго же гудка.

– Алло, говорит Элизабет Крейг, – услышала девушка знакомый монотонный речитатив тетки.

– Привет, тетя, – сказала она. – Это я, Рейчел.

– Рейчел! – вскрикнула тетка Элизабет. – Наконец-то!

Реакция тети изумила и ошеломила Рейчел.

– Да, я здесь, – испытывая неловкость, пробормотала она.

– Как твои дела? Как ты себя чувствуешь? – спросила тетка.

«Как мои дела? Понятия не имею», – подумала Рейчел.

Волнение, прозвучавшее в голосе тети, предполагало, что случилось нечто ужасное, как и опасалась Рейчел. Причем тетя Элизабет явно была уверена: Рейчел знает, что происходит. Самой же девушке не хватило духу сообщить, что это не так.

– Даже не знаю, что тебе ответить, тетя, – уклончиво пробормотала она.

– Понимаю, дорогая, – отозвалась Элизабет, и ее голос прозвучал на удивление негромко и сочувственно. – Я понимаю тебя слишком хорошо. – А потом тетка добавила: – Но я надеялась увидеть тебя еще вчера. Гости уехали, и я прибрала коттедж для тебя.

– Коттедж?

– Ардроу-Хаус. Рейчел, что…

– Ах да, конечно, – быстро сказала Рейчел.

Коттедж Ардроу-Хаус принадлежал ее тете и дяде. После смерти мужа тетя Элизабет начала сдавать его туристам, чтобы заработать немного денег. Рейчел сама останавливалась в нем бесчисленное множество раз – и очевидно, прошлую ночь она должна была провести именно там.

Только она этого не сделала, поскольку ночевала в лесу под открытым небом.

И что сказать тете? Рейчел решила пока вообще ничего не говорить. Какой в этом смысл? Узнав, что она многого не помнит, тетя может запаниковать. Лучше подождать, пока вернется память, чтобы самой разобраться во всем произошедшем.

– А как дела у тебя? – поинтересовалась девушка, стараясь увести разговор в сторону.

– Видишь ли, – ответила тетка, – я начала работу в саду. Всю прошлую неделю погода стояла превосходная, а сейчас испортилась. Бр-р, она мне ничуточки не нравится. У меня буквально все валится из рук.

Сад был любимым увлечением и страстью тетки. Небольшой оазис, каждый дюйм которого украшало буйство цветов и где витали ароматы самых невероятных растений.

– Я заказала новые азалии. Герб пообещал привезти их.

Герб был соседом тетки, вспомнила Рейчел. Приятный мужчина, на несколько лет старше Элизабет. Рейчел видела его несколько раз.

Тетя Элизабет продолжала рассказывать ей о своем садике, Гербе и растениях, которые она собиралась высадить. Рейчел слушала ее вполуха, думая о своем.

Но вдруг тетка задала вопрос, который заставил ее насторожиться:

– Ты разве не приедешь ко мне с Джонатаном?

С Джонатаном?

– Что ты имеешь в виду? – осторожно поинтересовалась Рейчел.

– Что я имею в виду? Вот те на! Он звонил мне каких-нибудь пятнадцать минут назад и пообещал сейчас подъехать.

О чем ты говоришь, тетя?

– Он только что звонил тебе? – ничего не понимая, переспросила Рейчел.

– Да. Рейчел, в чем дело? Ты сама на себя не похожа.

– И он едет к тебе?

– Да! Рейчел? Что с тобой происходит? – потребовала объяснений Элизабет.

А Рейчел отчаянно хотела спросить у тетки, где сейчас Джонатан. Но это будет выглядеть неуместно.

– Прости меня, – извинилась она. – Разумеется, я приеду вместе с Джоном.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? Твой голос мне не нравится.

– Разумеется. У меня все отлично.

– Ну, тогда пока. До скорой встречи.

И тетка положила трубку. Рейчел перевела взгляд на Стивена.

– В конце речь шла о вашем приятеле? – высказал он догадку.

– Тетя сказала мне, что он тоже в Шотландии.

– И это стало для вас новостью, – заключил Стивен.

– Да.

Неудивительно, что она не смогла застать его дома. Но как же так вышло, что они разминулись?

Это все из‑за того, что со мной случилось.

Опять такая пугающая мысль.

Она ни на мгновение не верила в то, что на нее, как предполагал Стивен, напал именно Джонатан. Если и был на свете мужчина, кому она могла доверять безоговорочно, так только Джонатан Лаудер. В этом Рейчел была совершенно убеждена.

– У него есть еще один мобильный телефон. Он берет его с собой, когда отправляется в деловые командировки. Я могу попробовать позвонить по тому номеру.

– Звоните немедленно, – посоветовал Стивен.

Она вновь сняла трубку и нервно набрала новый номер. На том конце линии ответили после второго же гудка.

– Алло?

Это был Джонатан. На сей раз никакой голосовой почты. Несомненно, это был он.

– Джон? – спросила она.

Глава десятая

Джонатан резко выпрямился за рулем.

– Рейчел! – Тысяча вопросов теснилась у него в голове, но он смог лишь издать какое-то нечленораздельное восклицание. Он умолк, чтобы перевести дыхание. – Ты где?

Она ответила не сразу. Его сердце чуть не выскочило из груди.

– Не знаю, – наконец тихо и как будто извиняясь проговорила она.

– Рейчел?

– В общем, я нахожусь в доме Стивена и Эллен Маккензи.

– Кто они такие?

– Новые друзья, из Уайтмонта.

На мгновение он задумался, но не смог вспомнить каких-либо ее друзей или знакомых с такой фамилией.

– Прости, – сказала она. – Я не знала, что ты в Шотландии, пока не поговорила с тетей Элизабет. Думала, что ты по-прежнему дома, в Англии.

– Я прилетел на самолете сегодня утром. А сейчас нахожусь в Абердине.

– Сегодня утром? На самолете?

– Да.

– Но почему?

– Потому что ты пропала и о тебе несколько дней не было ни слуху ни духу, вот почему! Я думал, что сойду с ума от беспокойства.

– Несколько дней?! – изумленно вскрикнула она, а потом добавила еще кое-что, окончательно выбившее Джона из колеи: – Я должна признаться тебе кое в чем, – решительно начала она. – Я не знаю, что я здесь делаю и почему оказалась в этом месте.

– Что ты имеешь в виду, Рейчел?

– Именно то, что сказала, – голос у нее дрогнул и сорвался, когда она начала объяснять: – Я вспомнила, кто я такая и кто ты, но до сих пор не знаю, что здесь делаю и что со мной случилось.

Джонатан промолчал. После паузы с его уст сорвалось восклицание:

– Господи Всемогущий!

– Нет, я совершенно уверена, что Он здесь решительно ни при чем.

– Это не смешно, Рейчел. Где ты сейчас находишься?

– Там, где и говорила. В Уайтмонте. Со Стивеном и Эллен. Я познакомилась с ними несколько часов назад. Они хорошие люди. Они помогли мне.

– Помогли тебе в чем? Что, ради всего святого, ты там делала?

– Откровенно говоря, не знаю.

– Ты вообще ничего не помнишь? – не веря своим ушам, спросил Джон.

– Нет, – подтвердила она, чуть не плача. – Кое-что я помню, но только не события последних дней – если ты говоришь, что именно столько меня не было.

– Боже мой, Рейчел… – только и смог пробормотать Джонатан.

– Я нахожусь в Шотландии, но не имею понятия, ни как сюда попала, ни для чего приехала. А ты?

– Да, я знаю, – ответил Джонатан.

– Тогда, ради Бога, расскажи мне об этом, пожалуйста.

Джон заколебался, но не потому, что не хотел ничего ей рассказывать. Он и сам до сих пор не мог поверить в происходящее. Она ведь забыла все не по-настоящему, правда? Ведь это просто невозможно!

– Сиди там и жди меня, – наконец произнес он. – Я сейчас приеду за тобой.

– Скажи мне, – взмолилась Рейчел. – Все настолько плохо, да? Думаю, случилось нечто ужасное.

Очевидно, она все-таки потеряла память, сколь бы невероятным это ни казалось.

– Где точно ты находишься? Какой у тебя адрес?

Рейчел посмотрела на Стивена.

– Какой у вас адрес?

– Номер 29 по Биссет-стрит, – ответил тот.

Девушка повторила его слова Джонатану.

– Хорошо, – сказал Джон. – А где находится Уайтмонт?

– Я передам трубку Стивену. Он расскажет тебе, как сюда доехать.

Она протянула телефон. То, что говорил Стивен, влетало ей в одно ухо и вылетало из другого.

– Он едет к нам, – сообщил Стивен, повесив трубку.

– Что ж, в таком случае, по-моему, вам лучше переодеться, – предложила Эллен. – Ваша одежда уже должна была высохнуть.

Рейчел удалилась в ванную. Эллен принесла ей одежду, и девушка сняла халат. Она вновь надолго застыла перед зеркалом, глядя на свое отражение. Оттуда на нее смотрели испуганные глаза. Что они видели перед тем, как она потеряла память?

Что бы это ни было, оно неописуемо.

Эта странная и пугающая мысль преследовала ее, когда она вернулась в гостиную, чтобы дождаться приезда Джонатана.

«Значит, Рейчел в Уайтмонте, – сказал себе Джонатан, – примерно в двадцати пяти милях к западу от Абердина». Он сел за руль своего «пассата», тронулся с места и погрузился в размышления. Хорошая новость: по-видимому, Рейчел в безопасности и то, что с ней случилось, закончилось не настолько плохо, как могло быть. Новость плохая: он никак не мог поверить в то, что Рейчел ему сказала, – потому что она и сама ничего не понимала.

Оставив серый Абердин позади, Джонатан нырнул в ложбинку между зелеными холмами шотландского высокогорья и поехал вдоль берега реки Ди. Сквозь свинцовые тучи изредка проглядывало солнце, отчего свежая зелень начинала искриться изумрудным блеском.

Но окружающий пейзаж его не радовал.

Глава одиннадцатая

Последние несколько футов он проехал очень медленно и притормозил у тротуара. Рейчел и Стивен стояли возле эркерного окна, наблюдая, как к дому подкатывает серебристый «фольксваген-пассат» и оттуда выходит Джонатан Лаудер. Хотя известия, которые он привез, пугали ее, Рейчел была вне себя от радости, завидев его высокую, мускулистую фигуру.

Она подбежала к двери, распахнула ее, и в тот же миг Джон привлек девушку в свои объятия.

– Господи, как же я рад тебя видеть, – прошептал он.

– Я и подумать не могла, что… – начала было она.

Но он закрыл ей рот поцелуем.

– …Я думала, что ты в Англии, – закончила она.

– Значит, я сумел удивить тебя, – сказал он, крепко обнимая ее, и на несколько мгновений они застыли, тесно прижавшись друг к другу. Рейчел опомнилась первой.

– Это – Стивен, а это – Эллен, – сказала она, неохотно размыкая объятия и представляя хозяев, которые стояли на крыльце.

Джон пожал им руки, и все вошли в дом. Стивен предложил присесть на диван, и гости повиновались, ожидая, пока кто-нибудь заговорит. Однако молчание было прервано далеко не сразу. Создавалось впечатление, будто никто не знает, с чего начать.

Джонатан накрыл руку Рейчел своей. Затем окинул ее пристальным взглядом – и увиденное ему весьма не понравилось.

– Ты ранена, – с искренней тревогой заметил он.

– Всего лишь царапины, – отмахнулась она.

– И это ты называешь царапинами? Нет, серьезно? Что, ради всего святого, с тобой случилось?

Она рассказала ему о том, как очнулась ночью в незнакомом лесу, как долго бродила, не зная, где она и кто она такая. Сказала и о том, как ее едва не сбил Стивен.

– Она находилась в плачевном состоянии, – заметил Стивен. – Я просто не мог оставить ее одну на дороге.

– Погоди, дай мне разобраться, – не сводя глаз с Рейчел, произнес Джонатан. – Ты говоришь, что очнулась… возле ручья… в лесу?

– Да, – подтвердила она. – Но я не помню, что произошло перед этим. Ты сказал, что я исчезла несколько дней назад?

– Да. И все-таки: ты говоришь, что одно помнишь, а другое – нет?

Девушка кивнула.

– Я помню то, что случилось со мной несколько недель и даже лет назад. Но я начисто забыла происходившее всего пару дней тому.

– А какие последние события ты помнишь?

Рейчел поджала губы.

– Я не могу быть уверена на сто процентов, – сказала она, – однако мне кажется, что я помню, как была дома, в Англии. Я трудилась над своими проектами в нашей фирме. По-моему, последней моей работой стала демонстрационная версия нового веб-сайта для Фредди Лэнгдона?

Рейчел явно обрадовалась тому, что смогла вспомнить такие подробности. В отличие от Джона. Он продолжал глядеть на нее во все глаза.

– То задание? Оно и есть последнее, что ты помнишь?

– Да. А почему ты удивлен?

– Рейчел, сайт заработал в онлайн-режиме почти три недели назад. После этого ты работала над веб-сайтами для «Ателье четырех» и «Клорайда Стюарда». А перед самым отъездом занималась сайтом «Классик Сивиа». Ты ведь помнишь это, правда?

Рейчел опустила голову, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы.

«Очевидно, я забыла нечто очень плохое и страшное», – подумала она.

И вдруг она засомневалась, хочет ли выслушать все, что он может ей сказать. Но другого выхода не было – она должна пройти еще и через это. А он обязательно поможет ей, освежит ее память, как бы тяжело ни было.

Рейчел откашлялась.

– Джонатан… что я делаю здесь, в Шотландии?

Он понуро рассматривал носки своих ботинок.

– Ну давай, скажи мне. Я должна знать. Мне нужно с чего-то начинать.

– Дженни, – негромко сказал он.

Дженни? Ее лучшая подруга? Значит, это ее он имел в виду? Рейчел спросила себя, почему она сразу не позвонила ей. Почему она подумала только о своей тетке?

– Что случилось с Дженни?

Он неуверенно посмотрел на нее, и взгляды их встретились. В его синих глазах застыла печаль.

– Господи, Рейчел…

– Джонатан, что случилось?

– Дженни…

– Да говори же наконец! – закричала она.

– В выходные Дженни отправилась на западное побережье, в Форт-Уильям, чтобы отдохнуть. Она собиралась подняться на Бен-Невис[7]. Но с ней произошел несчастный случай…

Во рту у Рейчел вдруг пересохло.

Голос Джона снизился до еле слышного шепота.

– Она сорвалась со скалы… Мне очень жаль, Рейчел. Дженни погибла.

Девушка в ужасе уставилась на него, словно пораженная ударом молнии. Хотя она и предчувствовала, что он сообщит, ей показалось, будто кто-то ударил ее кулаком в живот так, что из легких вышел весь воздух, а с ним и последние остатки сил.

– Она мертва? – ахнула Рейчел, не веря своим ушам.

Его молчание было красноречивее любого ответа.

– Нет, – сказала она, потрясенная до глубины души, отказываясь верить в услышанное. – Как я могу не помнить об этом? Я бы никогда не смогла забыть такое. Это не может быть правдой. Этого просто не может быть.

– Мне очень жаль, – повторил Джонатан.

Рейчел стало трудно дышать. Она почувствовала, как на лбу выступил холодный пот.

– Когда это случилось? – требовательно спросила она.

– Десять дней назад. Она погибла в понедельник, 14 июня. Но мы узнали об этом только на следующий день.

– Десять дней?! Нет, я…

В комнате повисло ошеломленное молчание. Рейчел невидящим взглядом посмотрела в окно, не зная, о чем еще спросить и какие ответы можно получить. На улице ветер раскачивал ветки дуба. Солнце скрылось за пеленой тяжелых, серо-стальных туч.

– Значит, ты хочешь сказать, что я приехала в Шотландию, потому что Дженни… потому что она…

– Потому что она умерла, а ты приехала на ее похороны, – закончил Джонатан вместо Рейчел.

– Ее уже похоронили?

– В минувший понедельник.

– И я была там?

– Ты не только была там, – подтвердил Джонатан. – Ты произнесла прощальную речь.

– Речь??? Ты хочешь сказать, я произнесла прощальную речь на могиле Дженни?

– Да, – кивнул Джонатан.

Рейчел отчаянно искала соломинку надежды, за которую могла бы ухватиться.

– Ты сказал, в понедельник… Какой сегодня день?

– Четверг, 24 июня, – ответил Джон.

– Четверг?

Это было уже слишком. Ей сказали, что ее лучшая подруга погибла и похоронена, что она сама присутствовала на похоронах и даже произнесла прощальную речь на могиле, но Рейчел не помнила об этом ровным счетом ничего. Просто кошмар.

Джон придвинулся к ней и обнял за плечи.

– В горах? – растерянно пролепетала она. – Дженни погибла в горах?

– Поблизости от Форт-Уильяма, в том же самом месте, где она бывала и раньше, – тихо ответил он.

Дженни мертва.

Эта мысль стучала в висках, словно молот по наковальне. Вот оно, то самое страшное известие, приближение которого она подспудно ощущала все это время. И тут от осознания трагедии ее сковал шок.

Это противоестественно!

Рейчел стиснула руку Джона и с тревогой взглянула на него.

– Ты сказал, что она сорвалась со скалы?

– Да.

– Нет.

Он прищурился.

– Нет?

Она покачала головой и повторила:

– Нет.

Он растерянно уставился на нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Она… – Рейчел подняла голову. – Я имею в виду, что она не умерла.

Девушка услышала, как слова сорвались с ее губ, но их смысл от нее ускользнул.

– Я тебя не понимаю, Рейчел, – осторожно проговорил Джонатан.

Она закрыла лицо руками, словно спрятавшись от любопытных глаз, чтобы собраться с мыслями.

– Успокойся, девочка моя, – ласково сказала сидевшая рядом Эллен, обращаясь к Рейчел, словно мать к юной дочери. – Успокойся и постарайся не нервничать. Не нужно принимать все так близко к сердцу. Не торопись. У тебя еще будет время.

Стивен, который оказался напротив, молчал и не шевелился.

– Кое-что, несомненно, правда, – сказала Рейчел, глядя в пол. – Я действительно вернулась сюда из‑за Дженни. Я не помню этого, но охотно верю. Не могу объяснить, но у меня такое чувство. – Она откашлялась. – Я просто не могу смириться с тем, что Дженни погибла. Я не могу в это поверить.

Джон открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но потом передумал и покачал головой.

– Что? – спросила она. – В чем дело?

– Я согласен с Эллен. Это может подождать, – пробормотал он.

Обычно, если Джону что-либо было нужно, он добивался своего целеустремленно и напористо. Он был таким даже в армии, еще задолго до того, как она его встретила. Энтузиазм и решимость Джона стали определяющими факторами, благодаря которым их рекламное агентство «Интернет для вас» добилось успеха; именно поэтому он сумел покорить сердце Рейчел, чего не удавалось больше никому, за исключением Гранта Миллера (с которым в конце концов она тоже рассталась). В общем, идти на попятную было вовсе не в привычках Джона, что и стало одним из поводов для восхищения со стороны Рейчел. Но еще никогда она не видела его таким потерянным и удрученным.

– Нет, боюсь, что я не могу ждать, – заявила она. – Что у тебя на уме? Говори, не стесняйся.

Поколебавшись, он ответил:

– Дженни отправилась на пешую прогулку в горы близ Форт-Уильяма, и ее нашли у подножия Бен-Невиса. Ее похоронили, и ты присутствовала на похоронах. Вот что произошло, Рейчел. Таковы факты, и против них не попрешь.

Нежелание поверить в случившееся скрестило шпаги с охватившей ее тоской и печалью. Джон говорил очень убедительно, и у Рейчел вдруг возникло ощущение, что и она падает со скалы.

– Кто ее обнаружил?

– Случайный турист, проходивший мимо.

– Почему, по-твоему, она сорвалась со скалы?

Он пожал плечами.

– Наверное, просто поскользнулась.

– И ее тело опознали совершенно определенно? Ты уверен в этом?

– Да. Так же как ты. Ты сама сказала мне об этом по телефону.

– И ты уверен в том, что я была на похоронах? – упорствовала она.

– Меня там не было, но ты позвонила мне после, в понедельник вечером. Мы с тобой долго разговаривали, – сказал Джон. – Однако во вторник утром, два дня назад, ты исчезла.

– Почему тебя не было на похоронах?

– Потому что ты не захотела, чтобы я поехал с тобой.

– Почему…

Прежде чем она успела закончить очередной вопрос, Джон встал.

– Как я уже сказал, Эллен права. Мы поговорим об этом в другой раз. А сейчас я просто очень рад тому, что ты нашлась, и мне кажется, тебе нужно время, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Она подняла на него глаза и услышала собственный голос. Говорила словно по наитию, но в словах ее чувствовалась железная решимость:

– У меня нет времени, Джон. Я должна найти Дженни.

Джонатан ошеломленно уставился на нее.

– Послушай, Рейчел. Я ничего не понимаю.

Она подождала, надеясь, что очередная частица головоломки встанет на место. Когда же этого не произошло, попросила:

– Еще раз расскажи мне все, что тебе известно.

– Я уже и так рассказал тебе почти все, – возразил он.

Рейчел разочарованно вздохнула.

– Я все равно должна найти ее, – пробормотала она так тихо, что ее никто не услышал.

Глава двенадцатая

По собственному признанию Рейчел, худшим днем ее жизни стал вторник, 15 июня. Это случилось девять дней назад.

Их планы оказались грубо нарушены. После работы они собирались поужинать в «Египтянине», новом ресторане в Челмсфорде. Перед этим она хотела заскочить домой, принять душ и переодеться, после чего оба планировали встретиться уже в ресторане.

Она быстро надела куртку, помахала ему и закрыла за собой дверь. У него же продолжалась встреча с клиентом – Генри Томасом, который опоздал на полчаса, – так что ближайшее время у него было занято.

В шесть вечера Джон прервал встречу с Томасом, чтобы позвонить в «Египтянин» – сообщить, что опаздывает, и попросить передать его извинения Рейчел. В половину седьмого его встреча с Томасом наконец-то закончилась.

Джон поспешил покинуть здание и позвонил ей на мобильный из машины. Ответа не было. Может, она просто не услышала звонка, решил он и попробовал дозвониться еще раз. И вновь никакого ответа. Наверное, она уже ожидает его – продолжал уговаривать себя Джон, – а телефон отключила и положила в сумочку. Для беспокойства нет никаких причин.

Но он все-таки беспокоился. Это было совсем на нее не похоже – отключать телефон, особенно когда они планировали встретиться.

Джон постарался взять себя в руки. Он собирался провести замечательный вечер со своей любимой девушкой, и они наверняка получат удовольствие от общества друг друга. Рейчел ждала его, может даже чуточку нервничая оттого, что сейчас, для разнообразия, опаздывает уже он.

Но, приехав в ресторан, Джон обнаружил, что ее там нет. Окинув столики внимательным взглядом, убедился, что она не сидит ни за одним из них.

К нему подошла официантка.

– Добрый вечер, сэр. Я могу вам помочь?

– Я заказывал столик на двоих, – сказал Джон, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, – но почему-то не вижу своей спутницы. Не может ли она ожидать меня где-нибудь в другом месте?

– У нас есть фойе у входа, – услужливо сказала официантка. – Вы смотрели там?

– Смотрел.

– В таком случае прошу прощения, сэр. Не знаю, чем еще могу вам помочь.

Джон в последний раз окинул глазами ресторан. Вновь не обнаружив ее, решил уйти.

– Благодарю вас, – сказал официантке и вышел наружу. Еще раз попытавшись дозвониться ей на мобильный, Джон чуть ли не бегом устремился к своей машине. Запустив мотор, поехал к ее дому, потому что решительно не представлял себе, где еще она может быть. По какой-то причине, которую он сам себе не мог объяснить, его одолевали дурные предчувствия. А вдруг она по дороге в ресторан попала в аварию?

Подъехав к дому Рейчел, Джон обнаружил, что ее белая «тойота» стоит на своем обычном месте под окном. Он нажал кнопку дверного звонка. Домофон не отвечал, и он не смог войти внутрь.

Вот теперь Джонатан забеспокоился по-настоящему. Он нисколько не сомневался, что случилось нечто ужасное. В машине у него лежал ключ от ее квартиры, и он вернулся за ним. Перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на ее этаж.

Рейчел сидела в гостиной на стуле с прямой спинкой. Кажется, она даже не заметила, как он вошел. Закрыв лицо руками, она плакала.

Он опустился на колени рядом с ней.

– Рейчел, милая, что случилось?

Похоже, только сейчас она его заметила.

– Джонатан, – прошептала, захлебываясь слезами.

Рейчел упала в его объятия, и прошло немало времени, прежде чем он снова сумел задать вопрос, вертевшийся у него на языке:

– Что случилось?

Рассказ перемежался всхлипываниями, но он все-таки уяснил себе суть. Ей позвонил Чарли Уотерс, репортер журнала «Нотерн Джорнэл» из Абердина, чтобы сообщить о смерти Дженни Дугал.

Рейчел и Дженни выросли в одной деревне в Шотландии. Долгие годы они были неразлучны; в колледже делили одну комнату и выбрали одну и ту же специальность. Дженни была не просто подругой – Рейчел относилась к ней как к сестре, которой у нее никогда не было. Их невозможно было представить друг без друга, вплоть до того момента, когда десять лет назад Рейчел с родителями переехала в Англию. Джонатан в очередной раз с горечью убедился: Рейчел связывали с Дженни такие близкие отношения, каких между ними никогда не будет.

Тщательно подбирая слова, Чарли сообщил Рейчел, что в прошлую пятницу, 11 июня, Дженни уехала на выходные, чтобы побродить по горам в окрестностях Форт-Уильяма. Очевидно, она пренебрегла осторожностью. В понедельник Дженни погибла – упала с высоты в сто тридцать футов и разбилась насмерть.

Дженни исполнилось всего тридцать лет, и она была в расцвете сил.

Заливаясь слезами, Рейчел рассказала ему об этой трагедии. Джон остался с ней. Он не мог предложить ей утешение, потому что она погрузилась в пучину бесконечной скорби, осушить которую было не в его силах. Да и сам Джон не остался равнодушным. Случившееся с Дженни несчастье потрясло его до глубины души.

За те пять лет, что он был знаком с Рейчел, Дженни несколько раз приезжала к ней в гости. И хотя Рейчел была независимой женщиной, котороая твердо знала, чего хочет, Дженни производила впечатление куда более отчаянной особы: бунтарка и сорвиголова, она словно проверяла себя на прочность, лазая по горам, прыгая на эластичном канате с моста и катаясь на сноуборде. Дженни нравилось жить на пределе сил и возможностей.

Неуправляемая и безудержная Дженни. Всегда полная жизни, неугомонная и не способная ни минуты усидеть на месте. Джонатан и Рейчел трижды навещали ее в Шотландии – и последний раз случился в марте этого года. Именно тогда они встретились с тетей Элизабет и Грейс Дугал, матерью Дженни. В то время Дженни пребывала в прекрасном расположении духа, явно оправившись после разрыва со своим давним другом Лестером Каммингом, с которым рассталась несколько месяцев назад.

Поездка оказалась запоминающейся и веселой, но утомительной. Они побывали в гостях у многих людей, объездили все окрестности, а по вечерам развлекались в клубах. Наутро он чувствовал себя разбитым, а вот Дженни, казалось, совершенно не нуждалась в отдыхе и сне, как ребенок радуясь тому, что таскала их с Рейчел из одного паба в другой.

После их возвращения в Англию Джон поинтересовался у Рейчел, отдыхает ли Дженни хотя бы когда-нибудь. «Она живет так, словно завтра может не наступить», – сказал он, и Рейчел не могла не согласиться.

Теперь для Дженни Дугал завтра действительно не наступит никогда.

Тот вторник, 15 июня, оказался окрашен в черные, траурные тона. Вечером Рейчел позвонила нескольким друзьям и знакомым в Шотландию. Спать она не могла. Только к четвергу сумела немного прийти в себя. Она по-прежнему не находила себе места от горя, но ее слезы из бурных потоков уже превращались в тихие ручейки. Вот тогда и решила, что на похороны поедет одна.

Ее решение стало для него неприятным сюрпризом, однако и на следующий день, в пятницу, Рейчел была непреклонна. Намереваясь выехать рано утром в субботу, она рассчитывала задержаться в Шотландии еще на несколько дней после поминальной службы, которая должна была состояться в понедельник.

Рейчел хотела повидаться со многими людьми и договорилась со своей теткой Элизабет, что та предоставит ей собственный коттедж – начиная со среды, поскольку до того он был занят другими гостями. Ардроу-Хаус, деньги за аренду которого тетя Элизабет откладывала на черный день, располагался в живописном лесу под Эбойном[8]. И в марте Джонатан побывал там, в том месте, которое Рейчел по праву считала своим вторым домом.

Он попытался убедить ее в том, что должен поехать в Шотландию вместе с ней, но она не пожелала его слушать.

– Почему ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой? – спросил он.

– Говорю тебе, я хочу сделать это сама: она была моей подругой.

– Она была и моим другом тоже, – сказал он, уже понимая, что проиграл. – А ты – моя девушка. Неужели это ничего не значит?

– Это многое значит, – заверила она. – Но не в таком случае.

В пятницу, перед отъездом, Рейчел почти не разговаривала с Джоном. Весь день он провел в ее квартире, и молчание между ними стало осязаемым. Рейчел выглядела утомленной. Наконец она призналась, что не спала уже несколько ночей.

– Тем более не стоит сидеть самой за рулем всю дорогу до Шотландии, – заявил он. – По крайней мере, ты могла бы взять билет на самолет.

– Нет, машиной лучше. Это даст мне время хорошенько подумать. Есть одно дело, которое я откладывала слишком долго, – загадочно добавила она.

– Что ты имеешь в виду?

Измученная, с темными кругами под припухшими глазами, она посмотрела на него и сказала:

– Дай мне сделать то, что я должна. Иначе мне не будет покоя.

Он не имел ни малейшего представления, о чем идет речь, и стал умолять ее довериться ему. Разве могут они поддерживать серьезные отношения, если у нее есть от него секреты? Но она лишь покачала головой и отвернулась.

Ему хотелось схватить ее за руки и потребовать признаний в том, что она скрывает. Но он заставил себя прикусить язык и промолчать. Нужно проявить понимание и прислушаться к ней. Иначе в конечном итоге он своими руками разрушит то, что было для него дороже всего на свете.

Впоследствии он горько пожалел о своем молчании.

В субботу утром, 19 июня, Рейчел закинула дорожную сумку в багажник и отправилась в долгий путь в Шотландию. В ее глазах стояла печаль, а у Джонатана, когда он махал ей вслед рукой, щемило сердце.

В тот же день, после обеда, он позвонил ей. Рейчел как раз подъезжала к Гретне Грин по шоссе М6. А когда он перезвонил ей вечером, она уже была в «Старом колесе» на Куин-стрит в Абердине, где рассчитывала провести четыре дня, до утра среды будущей недели.

Днем в воскресенье он еще раз поговорил с ней. Она пока никуда не ездила. Боязливое и тревожное ожидание похорон, которые должны были состояться на следующий день, дамокловым мечом повисло над ней, и Джонатан сначала даже не узнал по голосу ту живую, энергичную Рейчел, какой она была всегда. Нет, она не отличалась безудержной жизнерадостностью – как и у всех, у нее случались черные дни, – но, подобно Дженни, была столь же общительной и дружелюбной.

Весь понедельник Джон постоянно думал о Рейчел. Вечером позвонил ей, и у них состоялся долгий печальный разговор о похоронах.

Во вторник мобильник Рейчел был выключен целый день, и его звонки неизменно переводились на голосовую почту. Он набирал ее номер раз тридцать, не меньше, но всякий раз напрасно. Она ему так и не перезвонила. Очевидно, у нее просто не было ни сил, ни желания. В среду – вчера – она все еще оставалась вне зоны доступа. Джон позвонил в «Старое колесо» и поговорил с Лорин, управляющей мини-гостиницей. Та сказала ему, что Рейчел во вторник утром неожиданно съехала.

Во вторник. А ведь Рейчел должна была оставаться в «Старом колесе» до среды, но покинула гостиницу именно в тот день, и Лорин не знала почему: Рейчел ничего ей не сказала. Джонатан решил, что она просто на день раньше переселилась в коттедж Элизабет.

Странно, однако, что она ни словом не заикнулась об этом. Странным было и то, что телефон ее оставался выключенным. Все казалось странным, и с каждым часом он беспокоился все сильнее. Наконец позвонил в Ардроу-Хаус, но и там никто не ответил. Это, уговаривал себя Джон, означало всего лишь то, что ее не было дома. Тогда он позвонил тете Элизабет. Рейчел обязательно должна была заехать к тетке, если намеревалась поселиться в коттедже на день раньше, – хотя бы для того, чтобы взять ключи. Он поговорил с ней, но не смог узнать о Рейчел ничего нового. Элизабет сообщила: его девушка пока не приехала, но она ожидает ее со дня на день. А ключи от коттеджа вручила ей еще в понедельник, сразу после похорон. Кроме того, Элизабет поведала, что Рейчел произнесла очень трогательную речь над гробом подруги.

Дурное предчувствие, охватившее Джонатана, только усилилось.

Такое впечатление, будто Рейчел исчезла без следа. Куда, ради всего святого, она могла запропаститься? Что на нее нашло? А может, она решила остаться в Ардроу-Хаус? Это было вполне возможно, но почему тогда она ни слова не сказала тетке? Он набирал номер коттеджа снова и снова, однако ответа так и не получил. Кому еще позвонить, Джон не знал.

«Мне нужно многое сделать, – сказала она. – Иначе я не буду знать покоя».

Эти слова Рейчел весь день крутились у него в голове.

Он подумывал о том, чтобы позвонить в Управление полиции Абердина и сообщить об исчезновении девушки, но потом решил не делать этого. Джон полагал, что полицейские не воспримут его заявление всерьез, поскольку с момента пропажи Рейчел прошло слишком мало времени. Кроме того, он не доверял полиции.

Минувшей ночью Джон решил самостоятельно отправиться на поиски. Быть может, ничего серьезного и не произошло (он молил Бога, чтобы его страхи оказались напрасными), но ему было невыносимо вот так просто сидеть и ждать известий, сознавая свою полную беспомощность.

Глава тринадцатая

Стивен откупорил бутылку «Макаллана» и разлил виски по четырем бокалам. Голова у Рейчел по-прежнему шла кругом. Джонатан, Стивен и Эллен не сводили с нее встревоженных взглядов. Сидя на диване, Джон ласково обнял и прижал ее к себе.

– Значит, тебя не было на похоронах, – сказала она, опуская голову ему на грудь.

– Нет.

– Почему я не хотела, чтобы ты поехал со мной?

– Ты изъяснялась очень туманно. Мне ты сказала, что должна хорошенько подумать и что у тебя много дел. Выглядела взволнованной и возбужденной.

– Много дел? Каких именно?

– Ты не сказала.

После недолгой паузы она спросила:

– Как я попала сюда? На самолете?

– Нет, ты приехала на своей машине.

– И последние три дня я считалась пропавшей без вести?..

– Рейчел… нет нужды ломать над этим голову прямо сейчас.

– Нет, есть. Я хочу знать, что делала с тех пор, как уехала из дому.

Насколько большой отрезок жизни выпал из ее памяти? Две недели? Три? Очевидно. То, что Джон рассказывал о Дженни, было невозможным, но он должен сообщить ей любые подробности, какими бы незначительными они ни казалась.

– После того как ты уехала в субботу, мы с тобой созванивались каждый день, вплоть до вторника. Но потом ты отключила телефон. Теперь мне известно, что в тот же день ты выписалась из мини-гостиницы, однако в Ардроу-Хаус не поехала.

– Что за мини-гостиница?

– «Старое колесо» в Абердине. Предполагалось, что ты останешься в ней до вчерашнего дня, после чего поживешь несколько дней в коттедже Элизабет.

– Ключи… – пробормотала она.

– Ключи?

– При мне были ключи…

– Подожди минуточку, сейчас я принесу их, – вмешалась Эллен и вышла из комнаты.

– Что еще? – спросила Рейчел.

– Ну, теперь мы подошли к прошлой ночи, которую ты, очевидно, провела на свежем воздухе, в горном лесу. – В собственном голосе Джон уловил нотки отчаяния.

– И тогда ты взял билет на самолет, – сказала она.

– Да. Я не мог больше сидеть и ждать.

Она до сих пор не могла отделаться от ощущения, будто он говорит о ком-то еще – о ком-то постороннем, кто потерял свою лучшую подругу и над ее гробом произнес трогательную прощальную речь.

Когда-то Рейчел снились кошмары, в которых умирали ее отец или мать. Иногда кошмары бывали настолько яркими, что она плакала от облегчения, когда просыпалась и понимала – это всего лишь сон. Так почему происходящее сейчас тоже не может оказаться сном?

Вполне возможно, так оно и было.

Я должна найти ее.

Эта мысль вновь вернулась к Рейчел, а затем пришло гнетущее ощущение того, что она только напрасно теряет время, которого у нее осталось не так уж много.

– Когда мы разговаривали в последний раз, в понедельник… – Она прикусила нижнюю губу. – …Тогда я еще сохраняла память?

– Да, Рейчел. Тогда ты еще помнила все.

– Неужели я ничего не говорила о том, что собираюсь делать?

– Нет. В основном речь шла о похоронах, а не о твоих планах.

– Вот они, – сообщила Эллен, входя в гостиную с двумя ключами в руках.

– Я могу взглянуть? – попросила Рейчел.

После того как Эллен протянула ей ключи, она моментально догадалась, для чего предназначен серебристый ключик.

– Это от коттеджа моей тети, – уверенно заявила она.

– Элизабет дала его тебе в понедельник, – подтвердил Джон. – Она сама сказала, когда я разговаривал с ней по телефону. А второй от чего?

– Держу пари, от моей комнаты в мини-гостинице.

– Должно быть, ты случайно забрала его с собой, – предположил Джон.

– Похоже, именно так.

– И больше ничего у тебя не было? Например, ключей от твоей машины? И от квартиры?

– У меня их нет… – пожала плечами она.

Рейчел глотнула виски, и это помогло ей успокоиться, зато окружающий мир начал расплываться перед глазами. Джон видел: она измучена и утомлена до крайности.

– Думаю, нам пора ехать, – в конце концов решил он. – Я отвезу тебя в Ардроу-Хаус и уложу в постель.

На этот раз она не стала возражать. Поднявшись, он повернулся к Стивену и Эллен.

– Вы уже уезжаете? – спросила Эллен.

– Да, – ответил Джон. – Кажется, это самое разумное, что мы можем сделать. Пусть она выспится хорошенько, а там видно будет.

– Мудрое решение, – согласился Стивен.

Рейчел сумела выдавить улыбку.

– Если бы не вы, я бы до сих пор бродила по окрестностям.

– Все нормально, – отмахнулся Стивен. – Только не пропадайте снова. Дайте нам знать, как у вас дела.

– Обещаю, – кивнула Рейчел. – Вы такие славные люди! Я никогда вас не забуду.

На прощание она поцеловала Эллен и Стивена, после чего вышла с Джонатаном на улицу и приблизилась к машине. Он распахнул перед ней дверцу «пассата», Рейчел опустилась на сиденье, и они уехали.

Единственное, что нам известно, – это то, что прошлую ночь ты провела в лесу.

Таковы были факты. Все остальное представлялось сюрреализмом.

Поросшие лесом холмы и луга по обеим сторонам дороги выглядели девственными; они были здесь всегда: и вчера, и во времена кельтов, и за миллионы лет до этого. Шотландский пейзаж был вечным.

А вот существование Рейчел представлялось ей самой зыбким и неустойчивым. Да и вообще, была ли она вчера?

Ей казалось, что ее жизнь началась только сегодня, а все, что случилось до того, – лишь сцены из жуткого кошмара. Ведь иногда реальность невозможно отделить от сновидений.

Глава четырнадцатая

Джонатан познакомился с Рейчел еще в те времена, когда оба работали в «Лондон Пост». Он пришел в редакцию газеты в двадцать семь лет, сразу после демобилизации из армии, а через три года стал главным редактором отдела событий внутренней жизни.

Когда же ему стукнуло тридцать, он решил самостоятельно заняться бизнесом и организовал агентство по написанию рекламных текстов и разработке веб-сайтов, о чем давно мечтал. Правда, отец Джона, сварщик на сталелитейном заводе «Флинн Стилуоркс», решительно выступал против частного предпринимательства, и мать поддерживала его. Собственный бизнес сопряжен с нешуточным риском – заявляли они. Он сделал прекрасную карьеру в газете – к чему выбрасывать достижения на ветер? Но Джонатан продолжал упорствовать. Он откроет собственное дело, и все. Точка. Конец дискуссии.

Его первым большим заказчиком, который до сих пор с ним сотрудничал, была именно «Лондон Пост». Весь первый, 2008 год он использовал под офис собственную квартиру. В 2009‑м Джонатан арендовал этаж в здании «Уэллз-Билдинг» (офисном комплексе почти в самом центре Челмсфорда), который делил с консультационной фирмой и адвокатской конторой.

В его офисе хватало места для троих наемных сотрудников. Но с увеличением количества заказов Джон понял, что ему нужна помощь. И первым человеком, о котором он подумал, стала Рейчел Саундерс, его бывшая коллега по «Лондон Пост».

Два года назад, под вечер необычайно жаркого летнего дня, она впервые прошла мимо его стола. Он не мог отвести от нее глаз, потому что она была поразительно привлекательной. Загорелое лицо, длинные и черные как вороново крыло волосы, подтянутое, стройное тело… Предел мечтаний любого мужчины! Он решил, что на вид ей лет двадцать с небольшим.

У нее была назначена встреча с Кевином Бексби, боссом Джона, и потому она проследовала прямиком в его кабинет. Через пятьдесят минут она вышла. Бексби пожал ей руку, а она, снова проходя мимо стола Джонатана, одарила его широкой улыбкой. К своему удивлению, он почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Куда чаще, чем это случалось при виде Рози, с которой встречался целых два года – до того как она сбежала с каким-то парнем по имени Рик Чепмен.

Вечером того же дня он поинтересовался у Бексби, что за молодая женщина приходила к нему.

– Претендентка на рабочее место.

– Вот как? И какое у нее образование?

– Ты что, хочешь сделать мою работу за меня? – проворчал Бексби.

– Ни за что на свете, – с улыбкой ответил Джон. – Я бы не осмелился.

Еще через несколько недель Бексби объявил, что Рейчел Саундерс стала новой сотрудницей редакционного отдела. Утром первого рабочего дня ее представили коллегам. Джонатан пожал ей руку, а когда она тепло ответила на его рукопожатие, решил, что должен познакомиться с ней поближе – и как можно скорее. Но потом, к своему разочарованию, узнал, что она встречается с каким-то мужчиной – чему, впрочем, ничуть не удивился.

Она работала в отделе городских новостей, этажом ниже, и это затрудняло их случайную встречу. Однако возможность поговорить с ней все-таки представилась, и выпала она после того, как Джонатан совершил самую большую ошибку в своей карьере.

Он написал статью о мошеннических схемах в строительстве. Мало того что сослался на ненадежные источники, так еще и перепутал факты. И вот, когда его политически ангажированный опус был напечатан в «Лондон Пост», Бексби пришел в такую ярость, что Джонатан начал опасаться увольнения.

В тот вечер, около шести часов, во время перерыва между окончанием дневной смены и началом ночной, он в одиночестве сидел в кафетерии, отрешенно глядя в пластмассовую чашечку с кофе. В этот момент в заведение вошла Рейчел и подсела к нему за столик.

– Я слышала о том, что случилось, – сказала она. – Ну и как твои дела?

– Бывало и лучше, – пробурчал он.

К его удивлению, она улыбнулась. Нет, она не рассмеялась, но не стала при этом и сочувственно похлопывать его по спине. Рейчел Саундерс явно была довольна собой и веселилась от души.

– Ты же знаешь поговорку «В сегодняшнюю газету завтра рыбу заворачивают».

Джонатан невидящим взглядом уставился вдаль.

– Смотри, как бы Бексби тебя не услышал. Для него каждый номер священный.

– Я всего лишь хотела сказать, что это еще не конец света.

Он медленно выдохнул.

– Вообще-то, я прикидывал, каково это – уйти в монастырь и стать монахом.

Она несколько мгновений изучала его пристальным взглядом, а потом кивнула.

– Пожалуй, ты прав.

Он недоуменно уставился на нее.

– То есть как?

– Монашеская ряса очень тебе пойдет. А еще у тебя приятный голос. Держу пари, ты произведешь неизгладимое впечатление на монашек.

Он засмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Ты слишком добра ко мне.

– Я знаю, – жизнерадостно отозвалась она. – Я умею приводить в еще большее уныние тех, кому и так грустно. Это в определенной степени миссия. – Она рассмеялась очаровательным смехом, подалась вперед и накрыла его руку своей. – Не огорчайся ты так. Жизнь слишком коротка.

Поэтому, думая о том, кого позвать на работу к себе в агентство, он первым делом вспомнил о ней. И не только из‑за их дружбы в «Лондон Пост», а еще и потому, что она была хорошим специалистом. Для нее, как и для него, переход от газеты к рекламному агентству означал немалый риск. В «Лондон Пост» она знала, на что может рассчитывать, чего никак нельзя было сказать о маленьком агентстве: в конце концов, оно могло запросто разориться. Но у нее, возможно, возникнет желание попробовать себя на новом поприще и принять вызов. Самое меньшее, что он мог сделать, – это узнать ее мнение. Если она откажется, он всегда успеет дать объявление о найме.

Он позвонил ей, и она ответила, что должна подумать. Это не заняло много времени. Через неделю Рейчел перезвонила и сказала: она принимает предложение.

Как только они стали работать вместе, то обнаружили, что между сотрудниками большой газеты и коллегами по маленькому агентству существуют некоторые различия. Его постоянно раздражала ее неопрятность и даже неряшливость. На ее столе вечно царил жуткий беспорядок. Из‑за этого она часто забывала сделать что-либо, теряла вещи и путала сроки. По ее собственному признанию, дома у нее был такой же бардак. Рейчел регулярно получала письма с напоминаниями о просроченных платежах, или же ей звонила ассистентка зубного врача и бранила за то, что она не пришла на прием. Но Рейчел клятвенно обещала исправиться.

– Это было бы очень здорово, – говорил он, причем без тени сарказма. Сам Джонатан считал себя аккуратистом и даже педантом – если, разумеется, исключить случайные промахи. Он ненавидел неряшливость в делах, оставаясь поборником упорядоченности и опрятности, и служба в армии лишь укрепила в нем эти качества.

Один-единственный раз он даже всерьез разозлился на нее – когда потерял свою любимую дорогую «паркеровскую»[9] ручку с серебряным пером. Это случилось утром: он спешил на важную встречу и до ухода должен был обязательно найти свой «паркер». Занимаясь поисками, он вдруг заметил, что она стоит в дверях кабинета.

– Рейчел! – гневно заорал он, опускаясь на колени рядом со своим креслом.

Она увидела его на полу и заулыбалась.

– Вы прошептали мое имя, милорд?

– Черт возьми, мне не до смеха. Я не могу найти свой «паркер». Ты случайно не брала его?

– Я бы не осмелилась. Ты же сам запретил мне входить сюда, помнишь? За исключением тех случаев, когда мусор вываливается из корзины на пол или тебе нужен кофе. Я даже не мечтаю о том, чтобы взять что-либо, принадлежащее тебе.

– Ладно-ладно. Я не могу найти свою ручку.

Ее улыбка стала шире.

– Бедный мальчик, неужели ты действительно что-то потерял? Ты? – Она вошла в кабинет и уселась в его кресло рядом с ним. – Продолжай. Я начинаю получать удовольствие.

Краска гнева залила его лицо; несколько мгновений он молча смотрел на нее. А потом она со смехом встала, и они вместе принялись искать злополучную ручку. И конечно, нашли: она закатилась под картотечный шкаф.

Со времени их работы в «Лондон Пост» изменилось и еще кое-что. Она рассталась со своим парнем. Одиночество, по словам Рейчел, вполне ее устраивало, и она намеревалась сохранять этот статус еще очень долго. Он прилагал все усилия, чтобы заставить ее передумать, но она не поддавалась.

Тем не менее он упорно ухаживал за ней, и вскоре они уже спали вместе. Рейчел, однако же, не намеревалась заходить в отношениях слишком далеко. В конце 2009 года она переехала из Рэдинга, сняв квартиру в Челмсфорде, и он иногда оставался у нее. Но переселяться к нему она отказалась наотрез, несмотря на все его настойчивые просьбы и уговоры. Она во что бы то ни стало хотела сохранить независимость.

И еще у нее обнаружились свои причуды. Самым странным, по мнению Джона, было отвращение Рейчел к птицам. Она их ненавидела. Да и вообще, все, что могло летать, вызывало у нее дрожь и внушало страх. Из‑за этого она нередко спала беспокойно, а потом еще несколько дней чувствовала себя разбитой. Он неоднократно уговаривал ее обследоваться, но Рейчел неизменно отказывалась.

Вот такой до недавних пор была его жизнь. Он прилагал все усилия, чтобы его агентство «Интернет для вас» процветало, и в 2010 году нанял в качестве офис-менеджера Джеффри Комбза.

У Джона были свои увлечения: кроме прочего он играл в регби за местный клуб. И еще он неустанно ухаживал за Рейчел, добиваясь ее руки.

Но на прошлой неделе все изменилось.

Миновав Ордхед, Торпинз и Кинкардин О’Нейл, они наконец добрались до Ардроу-Хаус. Коттедж располагался в трех милях от Эбойна. К нему вела частная проселочная дорога, которая петляла меж высоких сосен. Перед домом раскинулся обширный луг, а позади в небо устремлялись горы Каллантич-Хиллз. Сам же коттедж прятался под сенью деревьев на опушке леса.

Джонатан проехал вдоль белых стен Ардроу-Хаус и остановил «пассат». Рейчел вылезла из машины и вошла внутрь. После тетиной уборки дом сиял чистотой. Она всегда старалась сделать так, чтобы ее гости ни в чем не нуждались, а тот факт, что Рейчел станет следующей постоялицей, очевидно, подви́г Элизабет удвоить усилия. Ведь Рейчел всегда оставалась ее маленькой девочкой, достойной самого лучшего.

Ардроу-Хаус выглядел простым, но уютным и романтичным домиком: в нем были всего две спальни, кухня, ванная и гостиная. Зато какой вид! Из одной спальни открывалась панорама лугов и холмов. В эркерное окно гостиной заглядывал лес, словно нарисованный божественной рукой. Перед камином на полу лежал клетчатый ковер, а кресла были мягкими и удобными. Коттедж неизменно очаровывал девушку. Но только не сегодня.

– Ты не будешь возражать, если я прилягу? Я совершенно выбилась из сил.

– Ничуть, – ответил он. – Отличная мысль. Давай я помогу тебе лечь в постель.

– Думаю, что и сама справлюсь.

Рейчел вошла в спальню, разделась и легла прямо на покрывало широкой кровати с пологом на четырех столбиках. Джон присел рядом.

– Ты вернулась. Это единственное, что сейчас имеет значение, – сказал он.

Ты ошибаешься, Джон, потому что я должна найти ее. Она не умерла – я просто не могу с этим смириться.

Она уже говорила ему об этом, но он ей не поверил.

Клянусь, что найду ее.

Но не сегодня. Рейчел устала донельзя. Глаза ее медленно закрылись.

Она услышала, как скрипнула кровать, когда он встал. А потом провалилась в сон.

Вокруг темно, сплошная чернота, и она слышит лишь собственное дыхание. Правда, она не одна – рядом кто-то есть. Она не видит, кто это: ОНО прячется в темноте и смотрит на нее. Она должна бежать, но не может. Ее дыхание учащается, и за стиснутыми зубами рождается отчаянный крик. И вдруг она слышит рычание. Негромкое и зловещее. Она по-прежнему ничего не видит, а звук возвращается: совсем рядом раздается какое-то непонятное бульканье…

Рейчел вскрикнула и резко села в постели. Она обливалась пóтом и несколько мгновений не могла понять, где находится. Вокруг было темно… И вдруг она вспомнила: Ардроу-Хаус!

Джонатан мирно посапывал рядом. Он даже не проснулся. Она оглядела комнату и задержала взгляд на окне, за которым царила ночь.

Откинув одеяло, Рейчел соскользнула с кровати и выпрямилась. Голова взорвалась болью, и она присела на край постели. Прижав пальцы к виску, попыталась вновь пережить давешний кошмар. Она помнила чернильную темноту и… кого-то еще рядом с собой.

Но кто это был? Или что? Она не знала, однако отчетливо слышала низкое, утробное рычание.

Наяву, а не в кошмарном сне.

Это какое-то животное.

Что случилось с ней в лесу перед тем, как она пришла в себя?

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем снова встала и направилась к двери спальни. Покачнувшись и едва не упав, схватилась за спинку кресла. Очень вовремя. Рейчел вновь глубоко вдохнула, стараясь подавить приступ дурноты. Подойдя к двери, она уже собралась открыть ее, как вдруг поняла, что ей страшно. Она заставила себя сделать это, и дверь со скрипом приотворилась. Рейчел выглянула в коридор. Никого.

Она осторожно двинулась в сторону кухни. Войдя, включила свет и села за стол. В душé у нее боролись печаль, страдание и страх.

Она огляделась по сторонам. Все как всегда. Мойка с раковиной. Шкафчики. Сковородки и кастрюли. И окно. Она выглянула в него, и вдруг ей показалось, что снаружи на нее кто-то смотрит. Страх холодными липкими лапами пробрался за шиворт и коснулся спины.

В горах Уайтмонта ей довелось пережить настоящий ужас. Она все еще не могла сложить вместе частицы головоломки, но гнетущее ощущение опасности усиливалось и разрасталось, словно раковая опухоль.

Она была там не одна.

Что-то в ночи обрушилось на меня сверху.

Рейчел закрыла глаза. Перед ее мысленным взором вдруг возникла Дженни Дугал. Она находилась в каком-то темном месте, которое Рейчел не узнавала. Дженни протянула к ней руку. В ее глазах стоял страх, а губы шевельнулись.

«Приди и спаси меня», – донеслись до Рейчел ее слова.

Глава пятнадцатая

– Рейчел?

Ворвавшись в тяжелый сон, голос Джонатана разбудил ее. Она оторвала голову от скрещенных рук и растерянно заморгала. Поначалу даже не поняла, почему спит сидя за кухонным столом, но потом вспомнила.

– Джонатан, – сказала она. Стоило ей выпрямиться, как спину и плечи пронзила острая боль.

– Что ты здесь делаешь?

– Я проснулась среди ночи.

Он присел напротив, по другую сторону стола.

– И поэтому пришла сюда и села за стол?

Яркий солнечный свет струился через окно, выходящее на восток. Рейчел выглянула в него, но никого не увидела. Быть может, ночью ей просто что-то померещилось, подумала она. Но вот ночной кошмар теперь казался явью.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Джонатан.

– Бывало и получше.

Рейчел встала из‑за стола. Потянувшись, медленно подошла к окну. Над землей висел густой туман, окутавший пастбище. Несколько мгновений она смотрела на него, а потом отвернулась.

– Я ходила куда-то, – негромко проговорила она.

Джон нахмурился.

Рейчел пригладила рукой смолянисто-черные волосы.

– И я вспомнила кое-что еще.

– Рассказывай.

– Я помню, что там, куда попала, было темно, хоть глаз выколи, – отрешенным голосом начала она. – Убежать оттуда я не могла, а рядом со мной кто-то был. Он рычал и вообще походил… – Она замялась, подбирая подходящее слово. – …На бешеную собаку.

Но это была не собака, а…

Из глубин памяти всплыл какой-то образ, однако тут же померк. Что бы это ни было, по спине у нее пробежал предательский холодок. Джон положил руки ей на плечи.

Неужели это было существо не из нашего мира?

Рейчел замолчала, не зная, как объяснить свои чувства. Не исключено, что воображение сыграло с ней злую шутку. Ей очень хотелось бы в это верить, но в глубине души девушка осознавала: то, что произошло с ней на самом деле, выглядело чистым безумием.

Джон с беспокойством смотрел на нее, пытаясь разобраться в ее рассказе.

– Вот так, – хрипло сказала она. – Это все, что я запомнила. Кажется, мне пришлось пережить нечто такое в те дни, когда я пропала без вести.

Джон тщательно подбирал слова.

– Ладно, допустим, – сказал он. – Ты была в каком-то темном месте. И как же ты оттуда выбралась?

Рейчел ненадолго задумалась, а потом пожала плечами.

– Не знаю.

Джон поверх нее уставился на туман над пастбищем.

– Дженни… – вдруг выдохнула Рейчел, обращаясь скорее к себе, чем к Джону. – Боже мой, Дженни сейчас где-то там, и она жива. Я нужна ей. Я должна идти к ней.

Джон вздохнул.

– Рейчел, я уже говорил тебе: ее нашли. Не в горах близ Уайтмонта, по которым бродила ты, а за сто пятьдесят миль отсюда, в Форт-Уильяме, на западном побережье.

Рейчел отвела взгляд. Он пытался намекнуть: да, ей пришлось нелегко, но теперь наступило время разобраться в собственных чувствах и смириться с тем, что произошло. Вот только от этого Дженни не воскреснет.

А она и не умирала.

– Джон, – спросила Рейчел, – я говорила что-нибудь о том, что Дженни жива, до того как исчезла?

– Нет. Ты сказала лишь, что у тебя много дел и тебе нужно хорошенько подумать. И ты не будешь знать покоя, если не сделаешь то, что должна. Я уже говорил тебе все это.

Рейчел медленно кивнула.

– Ты уверен, что я не вдавалась в подробности?

– Только не со мной, – ответил он. – Быть может, ты говорила об этом с кем-нибудь еще?

– С кем… – начала было она и вдруг вспомнила кое-что. – Дженни – единственная, кому я безоговорочно доверяла. У нас не было секретов друг от друга.

Джон принялся рассеянно потирать лоб.

– О чем ты говорила по телефону, когда звонила ей в последний раз? Я имею в виду – если ты помнишь хоть что-то.

Рейчел присела на подоконник.

– Я ничего не помню. Честное слово.

– Перестань. Ты должна была запомнить хотя бы что-нибудь.

Она выпрямилась и быстро погладила его по щеке.

– У тебя такой голос, будто в горле пересохло. Хочешь, я приготовлю тебе чай?

– Нет, сиди. Я сам приготовлю.

Он налил в чайник воды и включил плиту. Пока они ждали, когда закипит вода, Рейчел напряженно размышляла. Она наверняка разговаривала с Дженни в эти последние недели, ведь они часто звонили друг другу. Вот только о чем у них шел разговор? Она припомнила несколько пустопорожних бесед, в которых не было ничего особенного. А потом ей в голову пришла одна мысль, и она испугалась, что Джон сочтет ее абсурдной.

– Я могу воспользоваться твоим телефоном? – спросила Рейчел.

– Для чего?

– Мне хочется кое-что проверить.

Он протянул ей свой «блэкберри»[10]. Рейчел принялась набирать номер, который знала наизусть. Ей все еще казалось странным, что она отчетливо помнила события, случившиеся несколько недель назад, но не могла припомнить происходившее в последние два дня. Ее пальцы порхали по дисплею, пока она набирала номер телефона Дженни, который та всегда носила с собой. Без него, по словам подруги, она чувствовала себя голой.

Интересно, чего Рейчел ожидала? Что ей кто-нибудь ответит? Позвонить подруге представлялось вполне естественным, как и надежда услышать ее голос. Ее энергичную, быструю, чуть сбивчивую речь – словно жизнь Дженни представляла собой бесконечную езду по «американским горкам», чем она по большей части и была. И Рейчел вдруг услышала ее голос… записанный на пленку голосовой почты:

«Привет! Вы дозвонились Дженни. Оставьте сообщение, и я вам перезвоню».

Рейчел не оставила сообщения. Вместо этого она вернула телефон Джону. Она чувствовала, что ему не нужно объяснять, кому пыталась дозвониться, и он не стал об этом спрашивать. В его глазах Рейчел прочла разочарование оттого, что она до сих пор отказывается принять реальность. Хотя, возможно, Джона просто злило ее упрямство.

Закипела вода. Джон налил две чашки чая.

Пока она маленькими глоточками потягивала напиток, он повторил свой вопрос:

– Рейчел, о чем вы говорили, когда ты в последний раз звонила Дженни?

– Обо всем понемножку, – ответила она. – О мужчинах, о моде, о работе. Обычная женская болтовня. – И вдруг ее осенило: – Ах да, еще она говорила о Лестере.

– Лестере Камминге? А я думал, что она с ним рассталась. С чего это Дженни о нем вспомнила?

– Видишь ли, они продолжали общаться время от времени даже после того, как она переехала на новую квартиру, а он остался в Глазго. Они больше не дрались и не ссорились.

Джон ненадолго задумался.

– Я слышал, что он присутствовал на ее похоронах…

– Что?! – в смятении воскликнула Рейчел. – Откуда ты это взял?

– Ты сама сказала мне в понедельник вечером, после похорон.

– Я тебе сказала?!

– Да, когда я позвонил тебе в «Старое колесо».

– Вот как, – растерянно заметила она. – А что еще я говорила тебе о Лестере?

Джон задумчиво почесал кончик носа.

– Только то, что встреча с ним не доставила тебе особой радости. И это еще мягко сказано.

– Я что, затеяла с ним очередную ссору?

– Не на похоронах. Во всяком случае, это следовало из твоих слов.

Рейчел вздохнула.

– Очевидно, во время поминальной службы он вел себя вполне пристойно. В принципе я могу понять, почему он там появился. Мне так до конца и не удалось убедить Дженни в том, что он – настоящий психопат.

– А он действительно психопат?

Что-то в тоне Джона привлекло ее внимание.

– А почему ты спрашиваешь об этом? – спросила она.

– Просто мне это кажется важным, – ответил он. – Не спрашивай почему. У меня такое чувство. Насколько я понимаю, Дженни связывали с ним в основном сексуальные отношения…

– Да, причем они доходили до крайностей, – подтвердила Рейчел, опустив взгляд. – Они занимались такими вещами, которые подразумевали использование веревок, клипсов для сосков, масок, кожи и тому подобного. Всяких экстравагантных штучек. Дженни рассказывала мне об этом, но я сама никому и ничего не говорила, даже тебе.

– Благодарю покорно. Слава богу, меня это не касается. Но должен признаться, я изрядно удивлен. Неужели Дженни и в самом деле придерживалась, как бы сказать… настолько свободных нравов?

– Да, – безжизненным голосом ответила Рейчел. – Мы с ней…

Джон выразительно приподнял брови, и девушка умолкла.

– Не обращай внимания, – сказала она. – Пусть это останется между ней и мной.

Джон всерьез заинтересовался, что же собиралась сказать ему Рейчел, но решил не настаивать.

– Лестер всегда отличался вспыльчивостью, – вздохнув, продолжала Рейчел, – и избивал ее, что не имело никакого отношения к любовным играм. Он зашел слишком далеко, поэтому в декабре прошлого года Дженни порвала с ним. Но мне довелось приложить немало усилий, чтобы убедить ее оставить его. Она послушалась меня, однако в глубине души никогда не переставала его любить.

– Любить?! Это уже слишком. Он был нужен ей для извращенного секса. Это вполне возможно, и чем круче секс, тем лучше. Но я не могу поверить в то, что она любила его. – Джонатан покачал головой. – Хотя женщины – существа загадочные и непостижимые.

– Так может думать только мужчина, – с легкой улыбкой возразила Рейчел. – Ты просто не понимаешь нас и никогда не поймешь. Так или иначе, она все-таки порвала с Лестером, и слава богу.

– После того как Дженни бросила его, он звонил тебе и угрожал, – напомнил ей Джон. – В их разрыве он винил тебя. Ты сама мне об этом говорила несколько месяцев назад… – И вдруг в голову ему пришла неожиданная мысль: – А если предположить, что Лестер мог преследовать тебя в лесу?

Рейчел задумалась.

– Нет, мне так не кажется…

– Какие именно оскорбления он предъявлял тебе после того, как Дженни разошлась с ним? – настойчиво спросил Джон.

– Лучше забудь об этом, – ответила Рейчел и отвернулась.

– Наша песня хороша, начинай сначала, – вздохнул Джон.

Она отставила чашку с чаем.

– И что это должно означать?

Он развел руки, демонстрируя отчаяние.

– Это все, чем ты собираешься поделиться со мной относительно ссоры, которая случилась между вами после того, как ты убедила Дженни расстаться с ним? Почему ты не хочешь рассказать мне об остальном?

– Потому что это не имеет значения, вот почему.

– Не имеет значения? Почему бы тебе не предоставить мне самому судить об этом? Когда тебе нужно, ты становишься «разговорчивой», словно рыба.

Рейчел скрестила руки на груди.

– Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас?

– Да, обязательно! – с жаром воскликнул он. – Рейчел, посмотри на меня.

Она повиновалась.

– Я люблю тебя больше жизни, и меня просто убивает, что ты не доверяешь мне. Если бы ты поделилась со мной, то, быть может, сейчас мы бы не оказались в таком положении. Если бы ты позволила мне сопровождать тебя на похороны (на что я, как твой парень, имел полное право), ничего не случилось бы. Ты забываешь о том, что я сходил с ума от беспокойства. И схожу до сих пор!

– Джон… – Ее голос сорвался.

– Что еще я должен сделать, чтобы убедить тебя: ты значишь для меня все, Рейчел? Я люблю тебя и желаю тебе только самого лучшего! Что? Скажи мне, будь добра! – Он захлебнулся словами, прозвучавшими совершенно искренне.

Она заплакала, и его гнев мгновенно улетучился.

– Прости меня, Джон. Я не хотела сделать тебе больно или обидеть.

Он не знал, куда девать глаза.

– И ты тоже прости меня. У меня нервы на пределе.

Рейчел всхлипывала не переставая. Только сейчас она сообразила, в какой кошмар превратила его жизнь за последние несколько дней. Она исчезла, пропала без вести, и Джону оставалось только ждать и молиться. И еще он был прав: она все время держала его на расстоянии.

Он жаждал ее любви, а не только тела. Все это она прекрасно понимала, но не могла дать ему того, к чему он стремился больше всего на свете. Даже если бы и хотела – просто не могла. Она действительно любила Джона; но в то же время ее приводила в ужас мысль о более тесных и длительных обязательствах. Если она станет жить с ним, то лишится личного пространства. Те же принципы помешали ее отношениям с бывшим парнем, Гленом Миллером, – страх вверить себя мужчине целиком и полностью, безо всяких предварительных условий.

У нее никогда и ни с кем не было долгих отношений, только короткий флирт. Быть может, серьезная связь не для нее. Но она знала, что Джон никогда с этим не смирится. Это будет означать конец всему, что их связывало, а, по правде, Рейчел не хотела, чтобы их роман закончился. Она слишком сильно любила его.

Девушка смахнула с глаз слезы.

– И что мы будем делать дальше?

Он ненадолго задумался.

– Для начала давай перестанем говорить о Лестере. Это больная тема, и она угнетает нас обоих. Но могу ли я предложить еще кое-что?

– Конечно.

– Быть может, тебе стоит показаться врачу? Ведь кто знает, что с тобой могло случиться помимо потери памяти.

– У меня шишка на голове и несколько царапин. Больше ничего. Это не так уж страшно.

– Ты не врач.

– Со мной все в порядке, Джон. Я всего лишь немного устала и поранилась.

– Какая же ты упрямая, – со вздохом заключил он. – Хорошо, но давай договоримся вот о чем. Если я увижу, что тебе стало плохо, то отвезу тебя к врачу, и никакие уговоры на меня не подействуют.

– Отлично. Договорились.

– Любой разумный человек постарался бы отдохнуть несколько дней после тех приключений, что выпали на твою долю. Но только не ты.

– Да, это так. Я не похожа на всех остальных, и, наверное, меня трудно назвать разумной. – Рейчел заговорила ласковым и любящим тоном. – Прости меня за то, что я держала тебя в неведении, Джон. И за то, что не взяла с собой на похороны. Не помню, что говорила перед отъездом, но я сделала большую ошибку. Мне очень жаль, правда. – Немного помолчав, она произнесла уже куда более деловым тоном: – Наверняка после похорон я разговаривала со своей тетей и матерью Дженни. Так что нам стоит повидаться с ними.

– Да, – согласился он. – Думаю, ты права. Но мы должны сделать еще кое-что. – Он заметил ее озадаченный взгляд. – Что лежит у тебя в почтовом ящике?

– Не понимаю.

– Ты потеряла свой мобильный, – пояснил он, – но в твоем компьютере должны оставаться электронные письма, сообщения в «Фейсбуке»[11] и все такое. Тебе не кажется, что мы могли бы найти там немало интересного? Нечто, связывающее тебя с Дженни?

– Но мой компьютер остался в Англии.

– Джеффри мог бы просмотреть твои файлы, если бы ты позволила.

– Бóльшая часть моей личной переписки хранится на домашнем ноутбуке.

– Ключ от твоей квартиры лежит у меня дома, и я могу попросить Джеффри взять его. А ко мне он попадет, потому что запасной ключ есть у Сэм. – Саманта (Сэм) Бикерс была соседкой Джонатана. Раз в неделю она убирала у него в доме.

Рейчел поджала губы. Мысль о том, что Джеффри Комбз получит доступ к ее личным файлам, не прельщала, но она чувствовала, что другого выхода нет.

– Хорошо, давай так и сделаем. Вряд ли он найдет что-то интересное, но кто знает…

– Я позвоню Джеффри прямо сейчас, – предложил Джон.

Джон ввел Джеффри в курс дела. Он сказал, что сейчас они с Рейчел вместе и для них очень важно заглянуть в ее компьютер – посмотреть, нет ли там писем или чего-либо еще, имеющего отношение к Дженни. Джеффри пообещал помочь, ничем не выдав своего удивления, даже если просьба показалась ему необычной.

После этого Джон позвонил Элизабет – извиниться, что не заехал к ней днем раньше. Тетя Элизабет проворчала нечто вроде того, что ждала его напрасно, но смягчилась, когда он пообещал приехать вдвоем с Рейчел как можно скорее.

Душ они приняли вместе. Вытершись насухо полотенцем, Рейчел с ужасом обнаружила, что ей не во что переодеться: у нее с собой не оказалось даже смены чистого белья.

– И денег у меня тоже нет, – пожаловалась она. – У меня такое чувство, будто я целиком и полностью завишу от тебя.

– И это мне нравится, – с улыбкой заметил Джонатан. – Нам все равно надо заехать в универмаг, потому что в холодильнике пусто. Давай перекусим в супермаркете в Эбойне и там же купим все, что нужно.

Рейчел согласилась, и они тронулись в путь. Джон, словно настоящий телохранитель, не спускал с нее глаз. Его по-прежнему очень беспокоило ее физическое и эмоциональное состояние. Внешне она выглядела вполне здоровой, но вот как насчет душевных сил? Об амнезии ему было известно кое-что от сослуживца, ветерана войны в Ираке. Тот пережил сильнейшее потрясение, когда во время атаки получил ранение, а потом еще и увидел, как его друг подорвался на мине. Знакомый Джона полностью не оправился от травмы, да и память о событиях, произошедших непосредственно до и сразу после нее, не восстановилась.

Наспех перекусив сэндвичами, они запаслись продуктами: мясом, овощами, яйцами и хлебом. Кроме того, Рейчел загрузила в тележку для покупок молоко и содовую. Когда же они вошли в отдел женского белья, у нее вытянулось лицо.

– Ты только посмотри, что они предлагают мне надеть! Это же просто ужас! Такое белье носила еще моя бабушка. Неужели это все, что у них есть?

Джон с трудом сдержал смех. Он заплатил за продукты, и они вернулись к автомобилю. А когда приехали в коттедж и разложили покупки, он предложил:

– Послушай, теперь мы можем отдохнуть, а завтра начнем с того места, где остановились сегодня.

Но Рейчел отрицательно покачала головой.

– Я просто не смогу усидеть здесь, Джон. Я рехнусь окончательно.

– И ты уверена, что не хочешь показаться врачу – просто так, на всякий случай?

– Со мной все в порядке, – твердо ответила она.

– И ты думаешь, что не свалишься от усталости?

– Совершенно уверена, – решительно заявила Рейчел.

– В таком случае, – сказал он, – у меня для тебя есть предложение.

– Я вся внимание.

– Мы съездим к твоей тете и матери Дженни, пока Джеффри проверяет твой ноутбук. Но сначала нам придется вернуться в лес.

Она растерянно уставилась на него.

– В Уайтмонт, – уточнил Джон. – Мы должны найти то место, где ты пришла в себя. Если мы сможем пройти по твоим следам оттуда, то выясним, куда они ведут.

По лицу Рейчел было видно, что его предложение не вызвало у нее особого энтузиазма.

– Ты что, боишься?

– Да, – ответила она.

– Рейчел, вообще нам необязательно делать это именно сегодня. Ты знаешь, я предпочел бы подождать до завтра, чтобы дать тебе возможность по-настоящему отдохнуть.

Она погрозила ему пальцем.

– Я должна сделать это, Джон. Необходимо выяснить, что со мной случилось. И еще я должна узнать, что произошло с Дженни и какое отношение она имеет ко всему этому. А она имеет, я уверена. Вот только какое? Нам не стоит терять время.

– Может, позвоним Стивену и попросим его пойти с нами? – поинтересовался Джон. – Он наверняка помнит то место, где едва тебя не сбил. Мы можем попробовать проследить твой путь оттуда.

– Обратно в мое прошлое, – негромко сказала она, стараясь не думать о кошмаре, который в нем таился.

Часть вторая

Волчья голова

Глава шестнадцатая

Мимо мелькали покатые холмы, но Рейчел не обращала внимания на пейзаж за окном. Она думала о том, что Джон, скорее всего, прав. Ей все-таки следовало бы отдохнуть день или два. Вот только времени на это у нее не было. Неведомые демоны гнали ее вперед, не давая остановиться.

Джон позвонил Стивену, чтобы узнать, не согласится ли тот составить им компанию в поездке к холмам Уайтмонта, где он наткнулся на Рейчел.

– Конечно, я пойду с вами, – ответил Стивен, и вот сейчас они ехали к нему, чтобы забрать его с собой.

Рейчел заставила себя обдумать, чем она могла заниматься с прошлого понедельника.

– Похороны… – после долгого молчания произнесла она. – Мне нужны подробности. Что я говорила тебе по телефону в тот вечер? Пожалуйста, постарайся вспомнить самые мелкие детали.

Джон не отрываясь смотрел на дорогу.

– Ну, служба состоялась в церкви Святого Николая[12] в Абердине.

– В Абердине? Не в Гленвилле?

– Нет, в Абердине. Оттуда большинство родственников Дженни, помнишь?

– Да, – подтвердила она, – помню. Но это старые, прежние сведения.

– Дженни похоронили в семейном склепе рядом с дедушкой, бабушкой и отцом. А ты произнесла над ее могилой прощальную речь, которая растрогала до слез всех присутствующих, включая Элизабет, но тебе об этом уже известно.

– Должно быть, для матери Дженни это стало настоящим шоком, – сочувственно пробормотала Рейчел. – Сначала она потеряла мужа, а теперь и Дженни. У нее больше никого не осталось.

– Бедная женщина, – негромко произнес Джон.

– Как она все это перенесла?

– Ты сказала, что она – сильный человек и держалась достойно, учитывая обстоятельства.

– Что еще?

– Ты сказала, что на похоронах присутствовали очень многие, включая весь редакционный отдел «Джорнэл» и тех, кого ты давно не видела.

– Например?

– Ну, например, Кейт.

– Длинноногая Кейт?

– Она самая, – ответил Джон.

– Все такая же эксцентричная и ненормальная?

– Об этом ты ничего не говорила.

В былые времена Кейт Митчел славилась тем, что меняла ухажеров как перчатки. Впрочем, по ее собственным словам, кого бы она ни приводила к себе домой, он неизменно оказывался или занудой, или ботаником, или форменным придурком. Дамочка отличалась ненасытной тягой к мужчинам и сексу. Кроме того, у нее была роскошная фигура с выпуклостями в нужных местах, так что представители сильного пола слетались к ней словно мухи на мед. Но ей не хватало умения удержать очередную жертву возле себя дольше чем на несколько недель. Никто не мог долго выносить навязчивость Кейт. Между тем она оставалась верной подругой Дженни. Своим дерзким и пылким нравом они походили друг на друга.

– Да уж, полагаю, так оно и есть. Кто еще там был?

Джон почесал затылок.

– Ну, Лестер, разумеется. Крис. Тони. Карла. Уильям…

– Какой еще Уильям?

– Уильям Ньюбиггинг.

– Ах да, денди. Ну конечно.

Ей никогда не нравился Уильям Ньюбиггинг. Он был наиболее ранимым человеком из всех, кого она знала. Самая невинная вещь, сказанная Уильяму, могла вывести его из себя. Рейчел редко спорила с ним, но время от времени он доводил ее до белого каления, заявляя, что она «унизила» или «оскорбила» его словом либо поступком.

– Я разговаривала с Уиллом?

Вместо ответа Джонатан лишь пожал плечами.

– Там был еще и Бенни…

– Толстяк Бен МакГрегор?

– И Эд Лайонз из отеля «Стронмер-Инн». Джен переночевала в нем перед тем, как отправиться в горы.

– Она всегда так делала. Эд позволял ей бесплатно останавливаться в своем отеле. Они были хорошими друзьями. Я всегда считала, что он неровно дышит в сторону Дженни.

– Очень может быть. Во всяком случае, он был последним, кто видел ее живой.

Рейчел поморщилась: ситуация запутывалась окончательно.

– Итак, насколько тебе известно, во время поминальной службы не случилось ничего такого, что могло бы объяснить произошедшее со мной после нее? И я не говорила тебе, что именно обсуждала со всеми этими людьми?

– Нет.

В салоне автомобиля вновь повисла тишина.

* * *

Когда они приехали к Маккензи, Стивен и Эллен засы́пали Рейчел вопросами. Она изобразила жизнерадостность и заявила, что чувствует себя значительно лучше. Нет, она по-прежнему многого не помнит, но именно для этого и приехала сюда – чтобы проследить в обратном порядке свой путь и попытаться вспомнить хоть что-нибудь.

Выпив по настоянию Эллен чаю, они втроем уселись в «пассат» Джона. Рейчел разместилась на заднем сиденье, Джон вел машину, а Стивен показывал дорогу. Вскоре Джон притормозил, а потом и остановился на обочине в том месте, которое назвал Стивен.

Пожилой мужчина взглянул на Рейчел.

– Это то самое место, Рейчел. Вы помните его?

– Пожалуй, да. С какой стороны я пришла?

– Полагаю, со стороны Катберта, – отозвался Стивен.

– Катберта?

– Дорогой и модный жилой район, совсем недалеко отсюда, за поворотом.

– Покажите его мне.

Стивен указал вперед.

– Поезжайте вон по той дороге, Джон.

Слева вдаль уходила узкая полоска гудронированного шоссе. Со своего места Рейчел заметила испещрявшие дорогу выбоины и ухабы – и сразу же узнала это место. Джон свернул на шоссе.

– Да, – осторожно проговорила она. – Я помню, как шла здесь.

Стивен большим пальцем указал за спину.

– А потом вы остановились прямо на середине автострады.

– К счастью для меня, тормоза вашего автомобиля оказались в полном порядке.

Коротенькая дорога обрывалась на опушке соснового леса. Там и сям между деревьями виднелись особняки из кирпича и дерева. Рейчел вспомнила, что видела их вчера.

– Припаркуйте машину здесь, Джон, – сказал Стивен. – Остаток пути мы пройдем пешком.

Джон остановил автомобиль на обочине, и они выбрались из салона. Рейчел полной грудью вдохнула пьянящий лесной воздух.

– Ну, Рейчел? – спросил Джон. – Откуда ты пришла?

– Дай подумать, – отозвалась она.

Девушка зашагала мимо домов в сторону роскошных горных лугов. Что она тут делала? И как ее пребывание здесь могло быть связано с Дженни, которая погибла предположительно на западном побережье?

– Мне нужна ваша помощь, – сказала она, поворачиваясь к Стивену. – Я отчетливо помню, как журчала вода в ручье или в каком-то водоеме. Вы не знаете, здесь поблизости есть речка либо ручей?

– Да, я знаю один, – сказал Стивен. – Там даже есть маленький водопад. Идите за мной.

Он пошел впереди, направившись в сторону лугов у подножия гор, склоны и вершины которых густо поросли деревьями и кустарником. По другую сторону маленького деревянного моста начиналась тропа для пеших туристов.

Рейчел не помнила, чтобы вчера переходила через мост.

Спустя четверть мили тропинка стала ýже, и вскоре они миновали ручеек, стекающий по склону горы.

Стивен остановился.

– Не кажутся ли вам знакомыми эти места?

Рейчел огляделась. Небо было почти идеально чистым, а солнечный свет добавлял красок лугам и лесам. Но она не увидела ничего, что могла бы опознать.

– Идемте дальше, – сказала Рейчел, и мужчины послушались.

Тропинка уводила их в лес. Однако чем глубже они заходили, тем больше нервничала девушка. Вчера, когда она открыла глаза, вокруг была такая темень, что ей не удалось ничего рассмотреть. Да и потом, на рассвете, когда уже брела вниз по склону холма, не отдавала себе отчета в том, что с ней происходит. Она не обращала внимания на окружающую природу, пока не оказалась вблизи домов и магистрального шоссе, где ее чуть не сбил Стивен.

Рейчел вспомнила, как много лет назад Дженни приехала к ней. Тогда она только перебралась из Абердина в Лондон. Как-то вечером Дженни вышла из дому, намереваясь купить то ли гамбургер, то ли пиццу, то ли еще что-то в этом роде. Ей понадобился целый час, чтобы вернуться обратно! Оказалось, она заблудилась в лабиринте одинаковых пригородных улиц и не сразу сумела отыскать квартиру Рейчел. Но сейчас лес казался девушке куда более запутанным.

Они углублялись все дальше в чащу, и деревья вокруг смыкались все гуще, а тропинка под ногами становилась все менее и менее различимой. До их слуха по-прежнему доносилось журчание ручья, русло которого скрывалось за невысокими деревьями, папоротниками и густым подлеском.

Он и впрямь казался знакомым, вот только действительно ли это та самая тропка, по которой она шла вчера утром?

Думай, Рейчел. Думай как следует!

Но, несмотря на все ее старания, уверенности не было. Рейчел остановилась, и оба спутника, Стивен и Джон, окинули ее вопросительными взглядами.

– Я могла проходить здесь, – принялась она размышлять вслух, кивнув на почти невидимый ручей под ногами. – Я помню, как при дневном свете поднялась по склону и отыскала дорогу на Катберт. Но это вполне мог быть иной ручей в другой части леса. Честное слово, не знаю.

– Ну, хорошо, – сказал Стивен. – Давайте пройдем еще немного.

Они шагали минут пятнадцать, пока не дошли до небольшого водопада. Глядя на потоки воды, срывающиеся с крутого горного склона, Рейчел поняла, что не была здесь. Она задумчиво смотрела на хлопья пены, уплывающие от замшелых скал у подножия водопада.

– А может, здесь есть другие пешеходные тропы? – поинтересовалась Рейчел. – Другие ручьи или речушки?

Стивен пожал плечами.

– Есть, эти леса простираются на много миль вокруг. Но вероятно, вы помните что-нибудь конкретное, какие-либо детали?

– Хороший вопрос, – хмыкнула она. – Нет, не помню.

Однако в памяти Рейчел вдруг возник ее ночной кошмар, рычание в темноте, и она поинтересовалась:

– Стивен, а здесь, в окрýге, водятся дикие собаки?

Он нахмурился.

– Дикие собаки?

– Или другие… животные? Может быть, хищники?

– Полагаю, здесь можно наткнуться на одичавших собак. Но почему вы спрашиваете об этом?

Рейчел напряженно размышляла. Она помнила, что тогда было совсем темно; возможно, она оказалась в каком-то здании либо подвале. Но где в лесу можно найти подвал?

Она адресовала этот вопрос Стивену; тот задумчиво почесал затылок и не нашел что ответить.

– Может, это какие-нибудь старые развалины, – добавила Рейчел. – Здесь есть что-нибудь подобное?

Стивен окинул ее отсутствующим взглядом, после чего покачал головой.

– Извините, Рейчел, но я никогда не слыхал ни о чем подобном.

– Жаль, – заметила она.

Они бродили по лесу еще часа полтора, пока Рейчел окончательно не потеряла ориентир. Наконец она сдалась.

– Ты ведь даже не представляешь, где находишься, верно? – спросил у нее Джон.

– Нет, – отрешенно ответила Рейчел. – Я пришла в себя, но где это случилось – даже не представляю. Кроме того, не забывай, что какую-то часть ночи я бродила по лесу. Так что сейчас мы ищем иголку в стоге сена.

Джон и Стивен хранили молчание.

– А вот где я была до того, как очнулась… – Рейчел вновь пожала плечами.

– Ну что ж, – сказал Джон, – давайте возвращаться. По крайней мере, мы пытались что-то сделать.

На обратном пути к машине у Рейчел вдруг возникло такое чувство, будто за ней кто-то наблюдает из листвы. Чей-то злобный тяжелый взгляд впился ей в спину. Она оглянулась, но не заметила ничего необычного. Тем не менее девушка невольно ускорила шаг.

– Хотите перекусить? – предложил Стивен, когда они уже подъезжали к его дому.

Джон взглянул на Рейчел, но она ответила:

– Спасибо, Стивен, как-нибудь в другой раз. Мне нужно повидаться кое с кем из знакомых, которые могут помочь собрать эту головоломку.

– Я понимаю, – кивнул он. – Однако будьте осторожны. Обещайте!

– Я уже большая девочка, Стивен. Все будет в порядке.

– И у вас есть Джонатан.

– И у меня есть Джонатан. Он позаботится, чтобы я не совершила опрометчивых поступков.

Когда они, высадив Стивена, возвращались из Уайтмонта в Гленвилль, Джон из машины позвонил Элизабет. Спросил, можно ли заехать прямо сейчас.

– Хорошо, – услышала Рейчел, – мы уже едем… Да, мы сейчас в машине. Конечно, с удовольствием останемся на обед. Большое спасибо, Элизабет.

Джон уже собирался прервать связь, когда Элизабет спросила его о чем-то.

– Я помню, что обещал это еще вчера, но мы сейчас едем к вам. Скоро увидимся. До встречи. – Он сунул мобильник в карман. – Что мы ей скажем о тебе?

– Обо мне?

– Я не говорил ей о том, что два дня ты пропадала невесть где.

Рейчел устало улыбнулась.

– Моя тетя – милая старушка, однако если она узнает, что со мной случилось, то сойдет с ума.

– Но ты же хочешь, чтобы Элизабет рассказала тебе обо всем? А это значит, что нам придется довериться ей.

– Может быть, – вздохнула она. – Посмотрим по обстоятельствам.

Всю дорогу до тетушкиного дома Рейчел не могла отделаться от странного ощущения, будто враждебный взгляд, который она почувствовала на зеленых холмах Уайтмонта, давно оставленных позади, по-прежнему преследует ее.

Глава семнадцатая

Когда они въехали в Гленвилль, Рейчел узнала знакомые дома из серого гранита и вспомнила прежние времена. Тогда здесь было намного меньше жителей, а сегодня улицы выглядели многолюдными. Гленвилль был городом ее детства, полной противоположностью Парижа, где родилась и выросла ее мать и куда они ездили по меньшей мере раз в год – чтобы навестить родственников. Девочка обладала способностями к изучению иностранных языков и довольно свободно говорила по-французски, однако Париж ей никогда особо не нравился.

В Гленвилле она знала всех. Дженни Дугал исполнилось всего восемь, когда ее родители перебрались сюда из Абердина. Рейчел была на год младше Дженни, но они быстро стали лучшими подругами. Вскоре они уже казались неразлучными, однако именно Дженни решала, что они будут делать. Уже тогда она задавала тон в их дружбе.

Они проехали мимо заброшенного дома на Адроссан-стрит. Его окна были заколочены, а там, где когда-то находился аккуратный маленький садик, росли сорняки. Джон равнодушно скользнул по дому взглядом, а Рейчел уставилась на него, вспомнив женщину, которая некогда жила здесь.

У миссис Уайт были круги под глазами, похожие на мешки с песком, как они с Дженни тогда шутили. Иногда Рейчел сталкивалась с миссис Уайт в бакалейном магазинчике на углу Адроссан-стрит, где та покупала «Джонни Уокер Ред Лейбл»[13]. Продавщица Сандра Мойр точно знала, что предпочитает Беверли Уайт, и любила поболтать с ней. А вот тетя Элизабет ненавидела Беверли всей душой. Она неоднократно запрещала Рейчел разговаривать как с ней самой, так и с ее мужем Диком, которого презирала еще сильнее.

Рейчел всегда слушалась тетю, но, заметив однажды, как Беверли пропалывает свой маленький садик, все-таки подошла к ней. Беверли поинтересовалась, как поживает маленькая соседка, и, похоже, ей действительно было интересно. Вскоре после того Рейчел обнаружила, что все чаще заговаривает с Беверли, а потом даже стала помогать ей в саду.

Когда в один прекрасный день Беверли предложила угостить ее лимонадом, Рейчел впервые изнутри увидела дом, где жили супруги Уайт. Передав девочке стакан с напитком, Беверли решила побаловать себя глоточком виски, но потом взглянула на маленькую гостью и воздержалась.

– Думаю, не сегодня, – сказала она и составила компанию Рейчел, налив себе лимонаду.

Рейчел подружилась с Беверли Уайт и никогда не видела, чтобы та пила виски в ее присутствии. Не исключено, что женщина хваталась за бутылку, стоило девочке выйти за порог, но, пока Рейчел была у нее в гостях (что случалось частенько), такого не происходило.

А потом, через несколько лет, ей сказали, что Беверли увезли в больницу. Рейчел навещала свою знакомую так часто, как могла. Миссис Уайт была серьезно больна: у нее обнаружили опухоль мозга, и ее здоровье быстро ухудшалось. Единственной, кто мог шутить по этому поводу и уверять всех, что скоро вернется домой, была сама Беверли.

Болезнь стремительно прогрессировала. Но Беверли до конца сохраняла присутствие духа, не запрещая Дику и Рейчел приходить к ней. Лишь в самые последние дни у нее стали случаться перепады настроения, которые перемежались агрессивным поведением, – естественное следствие заболевания.

Промозглым, дождливым утром телефон зазвонил очень рано. Убитым голосом Дик сообщил Рейчел, что ночью его жена умерла.

– Ты была одной из ее лучших знакомых, она считала тебя своей подругой, – выдавил он, и Рейчел заплакала.

Даже сегодня, когда она ехала в гости к тетке, при мысли об этом слезы выступили у нее на глазах.

У Элизабет Крейг по-прежнему была густая копна каштановых волос, в которых не проглядывало ни одной седой волосинки, но она явно похудела – быть может, подумала Рейчел, села на диету, о которой говорила так давно. Да и сутулилась тетя сильнее, чем в марте прошлого года, когда Рейчел видела ее в последний раз.

Элизабет тепло встретила гостей и пригласила их в дом. Первым делом она поинтересовалась, почему Рейчел не приехала раньше. Девушка туманно ответила, что у нее возникли срочные дела.

Элизабет пристально изучала ее.

– Ты плохо выглядишь, – посетовала она. – У тебя царапины на лице и руках, а глаза покраснели и воспалились. О, и на затылке у тебя шишка. Как это произошло?

– Дурацкий несчастный случай, – соврала Рейчел. – Я упала с лестницы. – Она едва не добавила, что это случилось еще дома, в Англии, но вовремя вспомнила, что на похоронах в понедельник была целой и невредимой. – Это случилось позавчера.

Тетка одарила ее подозрительным взглядом, но больше ничего не сказала. Вместо этого она заговорила о Дженни. И о Грейс, ее матери. О том, что все ужасно и что вся деревня шокирована этим происшествием. Бедная, бедная Грейс! Такого не заслужил никто. Ни она сама. Ни Дженни. Ужасная, поистине ужасная трагедия.

– К счастью, – заключила Элизабет, – за ней ухаживает Бетти.

– Бетти Мюир? – уточнила Рейчел. (Бетти была соседкой Грейс.)

– Да, она очень беспокоится о Грейс. А когда ты собираешься навестить ее?

Ага, значит, я еще не ездила к ней.

Элизабет выставила на стол тарелки, столовые приборы, хлеб и холодные закуски. Затем отправилась в кухню, чтобы закончить приготовление овощного супа, и Рейчел присоединилась к ней.

– Очень странно, тебе не кажется, – небрежно заметила она, – что Дженни сорвалась со скалы? Как такое могло случиться?

– Это было ужасно, – согласилась тетка, качая головой. – Такая трагедия!

Рейчел пришла к выводу, что тетя, подобно всем остальным, не задавалась вопросами о гибели Дженни.

– Когда я узнала об этом, мне показалось, будто весь мир рухнул в одночасье, – продолжала Рейчел, хотя и не помнила ничего подобного.

– По крайней мере, ты снова разговариваешь, – заметила тетка. – В понедельник ты в основном молчала.

В основном молчала?! Этого мало, чтобы разобраться в ситуации.

– Ты была очень опечалена, – продолжала Элизабет. – Да и я чувствовала себя ужасно. Мне было невероятно жаль тебя, Рейчел. Твоя прощальная речь в церкви звучала так трогательно и прекрасно! Ты говорила о том, что Дженни была полна жизни, и о том, как много она для тебя значила. Это навело меня на мысль о…

Элизабет умолкла, задумчиво глядя на морковку, которую чистила маленьким ножиком. В кухне воцарилось неловкое молчание. У Рейчел свело живот, когда она поспешно схватилась за деревянную ложку и принялась помешивать суп.

– На какую мысль, тетя?

Элизабет судорожно заморгала, словно пытаясь скрыть неожиданно нахлынувшие чувства. Рейчел положила руку ей на плечо.

– С тобой все в порядке?

Тетя утерла слезы.

– Прости меня, Рейчел. Что-то я расквасилась. Я так рада тебя видеть! Правда, очень рада.

– Я понимаю, тетя. Но все-таки, о чем ты подумала? – настаивала она.

Элизабет взяла себя в руки и продолжала куда более твердым голосом:

– Я думала, что вы отдалились друг от друга, ведь тебя так долго не было. Но оказывается, время и расстояние не имеют значения. Вы продолжали вести себя как сестры-близнецы.

– Спасибо, тетя, – с трудом проговорила Рейчел, ощущая, как к горлу подкатывает ком. – Это правда.

Разговор с теткой помог Рейчел поверить в то, что она все-таки ошибалась и Дженни на самом деле мертва. Они обе потеряли дорогого и близкого им человека. «Быть может, – подумала девушка, – я не верила в смерть подруги потому, что мой расстроенный разум обманывал меня, убеждая, будто она еще жива. Эта теория, если рассматривать ее беспристрастно, далека от правды».

А потом, к удивлению Рейчел, тетка будто начисто забыла о Дженни и похоронах. Она принялась болтать о своем садике и о том, сколько времени проводит там вместе с соседом Гербом. По ее словам, тот был просто душка. Чего он только не делал для нее! Ходил в магазин, покупал растения и чинил все, что подворачивалось под руку. Рейчел мимоходом подумала: уж не ухаживает ли Герб за ее теткой? Он потерял жену, Элизабет – мужа, и при этом они почти ровесники. Но каковы бы ни были их отношения, общество друг друга доставляло обоим удовольствие, что не могло не радовать Рейчел.

После Герба разговор переключился на Винни, дочь одной из сестер Элизабет, которая жила на западном побережье. Недавно у нее был день рождения, и тетка собиралась на следующей неделе поехать к ней в гости. Сразу же после похорон Дженни ей не хотелось никуда уезжать, но теперь она передумала и даже с нетерпением ждала этой поездки. Элизабет очень сильно любила свою семью, а детей обеих сестер просто обожала! Рейчел всегда подозревала, что причиной тому было отсутствие собственного ребенка. Элизабет всегда хотела иметь малыша, но так вышло, что они с Гордоном не сумели его родить. Одно время они даже подумывали об усыновлении, однако эта мысль пришлась Гордону не по душе. Он мечтал о собственных детях, плоть от его плоти и кровь от крови, а если уж это невозможно, то предпочел вообще обойтись без них. Элизабет смирилась. Еще одна черта, свойственная тетке. Она всегда была милой и покорной, и выступить против своего супруга для нее казалось решительно невозможным. Рейчел же представляла собой женщину совсем иного сорта, в чем Джонатан уже давно убедился.

Девушка задумчиво уставилась в окно. И вдруг на вершине дуба, который рос на границе между участками Элизабет и Герба, увидела бело-серую хищную птицу! Та повернула к ней голову, и в черных глазах-бусинках блеснула ненависть. Ее клюв был достаточно острым и большим, чтобы выклевать Рейчел глаза. Девушка сдавленно охнула и отвернулась как раз в тот момент, когда в кухню из гостиной вошел Джон.

– Ну, и скоро мы будем обедать? – весело осведомился он.

Когда они распрощались с Элизабет и вышли на улицу, Джонатан заметил:

– А ведь ты рассказала ей о себе совсем немного. Вспоминала ли она вообще о похоронах и прочем? Что ей известно?

– Почти ничего. Я разговаривала с ней в кухне. Судя по всему, в понедельник я предпочитала молчать. Если не считать прощальной надгробной речи, то больше я почти ничего не говорила и не делала.

– А чем ты намерена заняться теперь?

– Предлагаю навестить Грейс Дугал. Мне обязательно нужно поговорить с ней. Если верить моей тете, мы не виделись с самого дня похорон, а когда моя тетя что-либо утверждает, то это правда. Она здешний городской оракул.

– Хорошо, – согласился Джон. – Поехали.

Он завел машину. Рейчел показывала дорогу, и уже через несколько минут они были у дома Грейс на Мэйн-стрит. Над массивной темно-бордовой входной дверью красовалась вывеска, на которой крупными буквами было начертано: «МИНИ-ГОСТИНИЦА. НОЧЛЕГ И ЗАВТРАК». Грейс открыла пансионат после того, как Дженни уехала из дому, а сама она поняла, что Элизабет, сдавая внаем Ардроу-Хаус, зарабатывает неплохие деньги. Под вывеской висела табличка поменьше, и на ней было выведено название «РОЗА», а еще ниже – «КОМНАТА СО ВСЕМИ УДОБСТВАМИ – 20 ФУНТОВ». По обе стороны от двери пестрели красные и желтые цветы, а на доске за окном виднелась надпись: «Свободных мест нет».

Рэйчел нажала кнопку звонка, но дома, похоже, никого не было. Она заглянула в окно. Внутри казалось темно и тихо.

– Давай вернемся завтра, – предложил Джон.

Она посмотрела на него.

– А куда сейчас: поедем в коттедж или заглянем в «Старое колесо»?

– В «Старое колесо». Лорин – последняя, кто видел тебя перед исчезновением, насколько нам известно. И у нас есть еще одна причина заехать туда. Ключ от комнаты по-прежнему у тебя?

– Да. Ты прав. Скорее всего, я по ошибке прихватила его с собой.

– Сейчас он где?

– Лежит в кармане.

– В таком случае поехали… Если ты нормально себя чувствуешь.

– Со мной все в порядке, – заверила она.

Глава восемнадцатая

Они проехали девятнадцать миль по шоссе А93 от Гленвилля до Абердина, миновав по пути ресторанчик «Бифитер», над дверями которого пестрела броская надпись: «ЗАВТРАК КРУГЛЫЕ СУТКИ – ВСЕГО 5.99 ФУНТА». Пейзаж за окнами оживляли пурпурные холмы, бесконечные луга, невысокие, выложенные серым камнем стены и петляющая лента реки Ди, жемчужно-серая под рваным одеялом облаков. В уютном, теплом салоне Рейчел задремала. В полусне она позабыла о тех умозаключениях, к которым пришла в доме тети. Сейчас ей чудилось, будто она вновь едет к Дженни домой. Подруга, как живая, встала у нее перед глазами. Она непременно обнимет ее, едва увидит на пороге.

Рейчел вспоминала дни, проведенные вместе в марте прошлого года, когда первые вестники весны подарили им робкое тепло, а на кустах и деревьях начали распускаться цветы и листья. Дженни искрилась жизнелюбием – казалось, она напрочь забыла о Лестере Камминге и скандале, который сопровождал их разрыв несколько месяцев назад. Сама же Рейчел встречалась с Лестером всего лишь раза три, не больше. Уже с первой встречи она прониклась к нему инстинктивной неприязнью. Рейчел не могла понять, чем вызвано подобное отношение, но ей не понадобилось много времени, чтобы выяснить это. Синяк на щеке Дженни стал первым сигналом…

Рейчел осоловело рассматривала горы, вспоминая туристический поход, куда они с Дженни отправились несколько лет назад. Когда они стали взбираться на гору, Рейчел шагала куда медленнее Дженни, да еще и часто останавливалась, чтобы отдышаться.

«Пошевеливайся, размазня!» – подначивала ее Дженни. Рейчел здорово обозлилась на подругу за это замечание. Стиснув зубы, прыгнула вперед и обхватила Дженни за талию, а потом опрокинула ее в высокую траву.

«Размазня? Я? С чего ты взяла? Я всего лишь позволяю тебе стать первой, потому что ты терпеть не можешь, когда выигрываю я!»

И тогда Дженни расхохоталась. Она долго смеялась, а потом притянула Рейчел к себе и поцеловала.

«Я люблю тебя, Рейчел! Я люблю тебя больше всего на свете».

Они несколько часов кувыркались в высокой траве, любуясь мягким ярко-голубым небом. Первобытные инстинкты удивили обеих, доставив им острое наслаждение, пока они удовлетворяли обоюдное желание жадными прикосновениями пальцев, горячего языка и влажных губ. Они оказались одни в раю; они принадлежали друг другу; никто и никогда не сможет встать между ними.

Рейчел мысленно перенеслась в тот восхитительный день, и в памяти у нее ожили все мельчайшие подробности шикарного обнаженного тела подруги. Они не в первый раз занимались любовью, но тот день стал для обеих незабываемым…

Рейчел сбросила туфли и подогнула под себя правую ногу. Закрыв глаза, она откинулась на подголовник сиденья и погрузилась в полудрему. Окружающий мир подернулся туманной дымкой, сменившейся чернотой, из которой на нее злобно глядели чужие глаза.

Рейчел провалилась в бездну беспамятства, и все мысли отлетели прочь.

Сидя за рулем, Джонатан искоса поглядывал на нее. Спящая, она походила на ангела. Он влюбился в Рейчел с первого взгляда. И не скрывал своих чувств, хотя временами это доставляло ему массу хлопот.

В ноябре прошлого года он едва не разрушил ради нее свою контору. Это случилось однажды вечером в четверг. Джеффри уже отправился домой после насыщенного трудового дня, а Джон все еще корпел над отчетом, который следовало наутро отправить в офис «Лондон Пост».

В четыре часа прозвенел звонок. Рейчел открыла дверь, и мгновением позже мимо его стола прошествовали трое рабочих-строителей. Они вошли в ее комнату, расположенную по соседству с его кабинетом. А через пару минут Рейчел ворвалась к нему с жалобой на трех нахалов, которые раскладывали на полу отбойные молотки, намереваясь приступить к работе. Она пожелала узнать у них, для чего все эти приготовления, но строители ответили лишь то, что до конца рабочего дня им поручили снести стенку, разделявшую два кабинета.

– Что все это значит? – требовательно поинтересовалась она у Джона.

А он продолжал невозмутимо пялиться в экран своего компьютера, явно не обращая ни малейшего внимания на ее возмущение.

– В самом деле? – наконец соизволил заметить он. – Что ж, это хорошо, разве нет?

– Хорошо?!

– Да, – ответил он, по-прежнему не глядя на нее. – Что еще мне остается делать?

– Что ты имеешь виду – «что еще тебе остается делать»?

Он продолжал задумчиво глядеть в свой монитор, а потом со вздохом удалил лишний абзац.

– Я покупаю тебе цветы, угощаю роскошными ужинами, приглашаю в кино и в театр и все такое. Это обходится мне в целое состояние, а что я получаю взамен? Гораздо практичнее попросту убрать стену. Таким образом я целый день смогу видеть тебя и говорить, как сильно люблю.

Она застыла, словно пригвожденная к одному месту.

– Ты ведь не собираешься на самом деле снести стенку, а?

– Поживем – увидим.

– Это шантаж.

Он пожал плечами.

– Я бы предпочел другое слово, но ты можешь называть это так, как считаешь нужным.

Секунды шли, а Рейчел молчала. Он заставил себя не отрываться от монитора. Затем она удалилась в свою комнату, но почти мгновенно выскочила оттуда.

– Они действительно собираются снести стену!

– Да, я знаю, – невозмутимо отозвался он.

– Я тебе не верю, – проворчала она под нос и вновь поспешила прочь.

Когда стена вздрогнула от сильного удара, Рейчел опять влетела в его кабинет.

– Они все-таки делают это. Они ломают стенку!

– Слышу.

– Ты что, окончательно спятил?

Улыбнувшись, он откинулся на спинку кресла и впервые встретился с ней взглядом. Она стояла на пороге в полном замешательстве.

А потом…

А потом уголки ее губ дрогнули в улыбке. Она подошла к его столу и подалась к нему так, что он уловил запах ее духов.

– Пусть будет по-твоему, негодник, – прошептала она ему на ухо.

После ухода рабочих она присела на краешек его стола и вызывающе-насмешливо заявила:

– Ну вот, ты добился своего. И что ты намерен со мной делать?

– О, у меня масса планов на сей счет.

– Удиви меня.

Он пригласил Рейчел в ее любимый ресторан, а после этого – в ее любимый бар, где они прекрасно провели время и остались весьма довольны друг другом. Однако вечер еще не закончился. Когда такси подъезжало к ее квартире, он страстно и в то же время нежно поцеловал ее в губы.

– Не так быстро, – сказала она, и он слегка отстранился.

– Не так быстро?

– Именно. Сегодня днем ты поступил со мной, как сам того хотел. Теперь моя очередь.

То, что было для них чудесным вечером, превратилось в ночь, которую оба не забудут никогда.

Но на следующее утро ему пришлось спуститься с небес на землю. Рейчел лежала рядом с ним в постели, такая же красивая и соблазнительная, как и в те благословенные часы, когда они занимались любовью, но что-то уже изменилось. Хотя что именно – он затруднялся сказать сразу.

– Все было просто замечательно, – прошептала она. – Для солдата из тебя получился неплохой кавалер.

– Ты тоже выглядела недурно для дамочки, которая специализируется на веб-сайтах.

– И что мы будем делать дальше?

Голос ее стал серьезным, и он расслышал в нем нотки сомнения.

– Что ты имеешь в виду?

– Я повторяла тебе это достаточно часто, Джон. Постоянные отношения не для меня.

– Господи, Рейчел! Как ты можешь говорить подобные вещи после прошлой ночи?

– Джон, ты знал, как я к этому отношусь.

– Да, но минувшая ночь… разве она для тебя ничего не значит?

– Она значит для меня больше, чем ты можешь себе представить, – без колебаний ответила Рейчел. – Я желала этого так же, как и ты, и получала удовольствие от каждой минуты. Но мне бы не хотелось, чтобы ты думал, будто я… Словом, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Боюсь, что нет, – с горечью отозвался он.

– Да ты прекрасно меня понимаешь. Мне нужна собственная жизнь, – сказала она, целуя его в висок. – И не имеет значения, насколько очарователен мужчина, с которым я встречаюсь, и насколько хорош он в постели.

– Рейчел, я люблю тебя, – запинаясь, пробормотал он. – Я думал, ты это понимаешь.

– Я тоже люблю тебя, Джон, хотя по-своему. Но прошлая ночь состоялась, потому что ты шантажировал меня.

Она выскользнула из-под покрывала. А он остался лежать, не в силах поверить своим ушам. И, лишь услышав звук льющейся воды в душе, встал и присоединился к ней.

– Для меня еще осталось место?

– Для тебя всегда есть место.

– Хочешь, потру тебе спинку?

– Как это любезно с твоей стороны.

– Это вовсе не любезность. Я просто умираю от желания еще раз потрогать твою попу. – Джон принялся намыливать тело Рейчел. – Как ты можешь быть настолько уверена в том, что хочешь остаться одна? – робко спросил он.

– Думаю, такова моя природа.

– Быть может, со мной ты почувствуешь себя по-другому?..

– Не уверена. Кроме того, это разрушит нашу дружбу.

– Давай хотя бы попробуем, Рейчел.

Она покачала головой.

– Ты злишься на меня?

На мгновение он прекратил намыливать ее.

– Злюсь? Нет, я всего лишь пытаюсь понять.

– Мы сможем по-прежнему работать вместе?

– Разумеется, сможем. Не представляю, как буду работать без тебя.

Но теперь его стали терзать серьезные сомнения. Как им дальше жить, делая вид, будто последних нескольких часов вовсе не было? Или, если они все-таки были, выходит, что для нее это ничего не значит, да? Он был ее боссом, а она – его подчиненной. Неужели их отношения останутся такими навсегда?

Но они все-таки сумели как-то устроить свой быт, и за той, первой ночью последовали другие, не менее страстные. Жить вместе они так и не стали; Рейчел вновь и вновь неизменно остужала его пыл.

– Мне нужно не просто твое тело, – взмолился Джон однажды. – Мне нужна твоя любовь.

– А мне нужно лишь твое тело, – поддразнила его Рейчел, но поцелуй, которым она наградила его после этих слов, больше подходил для новобрачной.

Его смятение, растерянность и отчаяние нарастали, и он не раз и не два собирался выдвинуть ультиматум. Или они будут вместе, или нет, и это станет либо началом, либо концом всего. Однако Джон так и не отважился совершить подобный поступок. Он слишком сильно любил ее и лишь молился, чтобы в один прекрасный день ему все-таки удалось покорить ее сердце.

Ради нее стоило ждать вечность.

– Рейчел? Мы на месте.

Она зевнула и потянулась.

– Где?

– У «Старого колеса». Ты уже здесь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты разговаривала во сне, но я не разобрал ни слова.

Рейчел потерла лицо.

– Да, я вернулась. – Увидев вывеску, она проснулась окончательно. – Идем внутрь.

Они вышли из машины. Ощущения дежавю[14] у нее не возникло; она действительно не помнила, что останавливалась здесь. Рейчел толкнула садовую калитку, прошла по дорожке и нажала кнопку звонка. Джон шел за ней по пятам.

– Как, ты говоришь, зовут владелицу? – взволнованно прошептала она, обращаясь к Джону.

– Лорин, – шепнул он в ответ.

Через мгновение дверь открыла невысокая полноватая женщина немногим старше самой Рейчел.

– Здравствуйте, Лорин, – с улыбкой поздоровалась Рейчел. – Я пришла, чтобы вернуть ключ от своей комнаты. Я поступила глупо, забрав его с собой.

Женщина приняла ключ, не сказав ни слова. Рейчел заглянула в коридор, который начинался сразу же за входной дверью. Она увидела ковер на полу, люстру и лестницу с массивными дубовыми перилами.

– Прошу прощения за свой поступок, – продолжала Рейчел, надеясь сломать лед.

– Нет проблем, – наконец отозвалась Лорин. – Спасибо за то, что вернули ключ. – Она уже собралась закрыть дверь, когда Рейчел храбро шагнула вперед.

– Лорин, – сказала она, – быть может, вы заметили что-либо странное в моем поведении, пока я жила у вас, особенно в понедельник вечером, когда была изрядно огорчена. Погибла моя лучшая подруга, и похороны… Вы не заметили во мне ничего необычного?

Лорин заколебалась.

– О чем вы?

– Ну, не знаю. Это могло быть что угодно. Может, я сказала или сделала что-то нелепое…

– Нет, не припоминаю ничего подобного, – произнесла Лорин и сделала новую попытку закрыть дверь.

– Это может показаться вам странным, – заявила Рейчел, решив, что пора выложить карты на стол, – но я забыла часть событий, происходивших со мной недавно. У меня амнезия. Очевидно, я оставалась здесь до утра вторника. Вот только сама этого не помню. Моя память включилась в четверг утром, то есть вторник и среда из нее полностью выпали. Я не помню ничего, что происходило со мной в эти дни.

На лице Лорин отразилось крайнее изумление.

– Мы понимаем, это звучит дико, – вступил в разговор Джон, поддерживая свою девушку, – но Рейчел говорит правду. Мы полагаем, что вы были последней, кто видел ее во вторник утром. Вопрос первый: вы можете подтвердить, что она действительно была здесь во вторник утром?

– Да, могу. В то утро она выписалась из гостиницы.

– Хорошо. Благодарю вас. А теперь второй вопрос: она случайно не упоминала, куда собирается направиться отсюда?

– Нет, – подумав, ответила Лорин. – Нет, не упоминала. Хотя подождите секундочку. Да, она говорила о каком-то коттедже, – женщина повернулась к Рейчел. – Коттедж вашей тети. Вы сказали, что поедете туда.

– Она направилась туда прямо от вас? – продолжал расспросы Джон.

– Не знаю. Она действительно говорила о коттедже, но не сказала, когда поедет туда.

– Предполагалось, что она проведет у вас ночь со вторника на среду, – продолжал он. – Очевидно, у нее появились причины уехать раньше. Рейчел не говорила вам, в чем дело? Например, когда выписывалась и платила по счету?

Лорин покачала головой. Она явно насторожилась.

– Я уже рассказала вам все, что знаю. У меня будут неприятности?

– Нет, что вы. Совсем нет. Мы всего лишь хотели задать вам несколько вопросов, – ответила Рейчел, пытаясь успокоить хозяйку гостиницы.

– Значит, во вторник вы совершенно точно видели Рейчел? – упорствовал Джон.

– Да, – подтвердила Лорин.

– Прошу вас, расскажите нам об этом, – взмолился Джон.

Лорин перевела взгляд на Рейчел.

– Вы позавтракали. Но завтрак у вас был не английский, а всего лишь круассаны с кофе, насколько я помню. После этого поднялись в свою комнату, но вскоре сошли в холл, чтобы уплатить по счету. Вы заявили, что вам нужно уехать. Мне даже показалось, что вы очень спешили. В тот момент вы не сказали, куда направляетесь, но перед тем упомянули коттедж. Вот и все. Не могли бы мы закончить на этом? – Она говорила быстро, явно рассчитывая, что Джон и Рейчел удовлетворятся полученными ответами и оставят ее в покое.

– Лорин, – обратилась к ней Рейчел, – мы ни в коем случае ни в чем вас не обвиняем. Нам просто нужна кое-какая информация. Скажите, я выглядела рассеянной? Или обеспокоенной чем-либо, откровенно говоря, не в себе?

– Вы действительно выглядели рассеянной, – подтвердила Лорин. – Но я решила, что это вполне понятно, учитывая, через что вам довелось пройти.

– А больше вы ничего не помните? – поинтересовался Джон. – Пусть даже это какая-нибудь мелочь, одно-единственное слово?

Взгляд Лорин, словно маятник, безостановочно переходил с Джона на Рейчел и обратно. Они увидели в ее глазах тревогу.

– Нет, больше я вам ничем помочь не могу, – решительно заявила хозяйка.

– И в своей комнате она ничего не оставила? – не унимался Джон, хватаясь за соломинку.

– Не думаю. Но вы можете подняться и посмотреть сами.

Джон и Рейчел обменялись взглядами.

– Вряд ли мы найдем что-нибудь, – протянула Рейчел, – но посмотреть не мешает. Быть может, вид комнаты освежит мою память.

Лорин протянула им правую руку с ключом на указательном пальце.

– Будьте как дома.

– Спасибо вам, – поблагодарила ее Рейчел. – Комната наверху?

– Да. Поднимайтесь на второй этаж и поверните налево.

Они вошли в коридор. Доски пола, накрытые клетчатой ковровой дорожкой, жалобно поскрипывали под ногами. Лорин осталась внизу, в коридоре, а Джон и Рейчел стали подниматься по лестнице.

– Боже, как неудобно, – тихо сказала Рейчел. – Я начинаю думать, что с головой у меня действительно не все в порядке.

– Ерунда, – успокоил ее Джон. – Мы должны были задать эти вопросы. Или у нас был выбор?

– Не было, – признала Рейчел.

Она открыла дверь комнаты под номером 5. Помещение оказалось небольшим и уютным, на полу лежал красный клетчатый ковер. Над единственной кроватью висела картина в аляповатой, вульгарной раме. На ней была изображена сцена охоты на вересковых пустошах. Старомодный телевизор и электрический чайник занимали место на столике у стены напротив. Единственным современным устройством здесь была душевая кабинка в ванной.

– Вот, значит, где я провела субботу, воскресенье и ночь с понедельника на вторник, – резюмировала Рейчел.

– Должно быть, ты права, – заключил Джон.

– Я не узнаю эту комнату, – со вздохом призналась она, обессиленно опускаясь в единственное кресло. – И что прикажешь делать теперь?

Джон не нашел что сказать.

– Я не смогла отыскать то место в горах, – пожаловалась она, – а теперь мы снова в тупике.

– Думаю, на сегодня с нас довольно, – ответил Джон. – Утро вечера мудренее. Давай подождем и посмотрим, что оно нам принесет.

Рейчел понимала: Джонатан прав. Она не знала, что еще можно сделать, но в то же время чувствовала, что должна сделать очень многое.

Каждый впустую потраченный час может стать последним для Дженни.

Эта мысль не давала ей покоя, хотя и представлялась абсурдной. Джонатан говорил правду о смерти ее подруги, как и о том, что Рейчел присутствовала на ее похоронах. То же самое сказала ей тетя Элизабет. Казалось, все подтверждали тот факт, что ее лучшая подруга сорвалась со скалы и погибла, и только Рейчел сражалась с ветряными мельницами.

– Что это? – вдруг воскликнул Джон, схватив со стола, который стоял рядом с креслом, какой-то листок. – Это ты нарисовала? – А потом сам и ответил на собственный вопрос: – Да, конечно же, ты. Больше некому. Я узнаю твою манеру. Взгляни, здесь, внизу, есть твои инициалы: «РС». Так ты подписываешь все свои работы.

Она поднялась и подошла к нему. Он раскрыл информационные материалы гостиницы: папку в коричневом кожаном переплете, в которой лежали какие-то буклеты о «Старом колесе» и виды местных достопримечательностей. На полях верхней брошюры красовался непонятный рисунок, сделанный шариковой ручкой.

Рейчел склонилась над ним.

– Это что, птица? – осведомилась она. – Либо летучая мышь? – Тварь, которую нарисовала девушка, и впрямь имела отдаленное сходство с летучей мышью: она была угольно-черной, с длинными распростертыми крыльями. Но не только. Голова ее напоминала морду волка, а не птицы или летучей мыши и была покрыта черной шерстью. Из пасти торчали длинные острые клыки.

И вдруг она поняла все.

В ее сознании всплыло жуткое воспоминание.

Рейчел в оцепенении уставилась на Джона. В горле у нее пересохло. Ей стало трудно дышать и говорить.

– Это она, – хриплым голосом прошептала Рейчел.

Джон растерянно заморгал.

– Это она! – повторила Рейчел, на сей раз громче.

Он приподнял плечи и развел руки в стороны, показывая, что не имеет ни малейшего понятия, о чем она говорит.

Девушка глубоко вдохнула и попыталась успокоиться.

– Эта тварь была со мной в темноте!

Джон метнул на нее озадаченный взгляд и вновь взял в руки буклет.

– Что? Летучая мышь? Не понимаю…

Она судорожно запустила руки в волосы.

– Это не летучая мышь, Джон, а… Нечто злобное. Нечистое. Эта тварь существует, и я видела ее. Она была со мной!

Дрожь пробежала по телу Рейчел.

Джон внимательно всмотрелся в рисунок, а потом покачал головой.

– Послушай, я не знаю, что это такое, но, чем бы оно ни было, твоему рассказу поверить невозможно.

Однако Рейчел его уже не слышала. Обрывки мыслей рвали ее мозг на части, словно крики в ночи. Оказывается, ее подсознание хранило поистине жуткие воспоминания.

А потом ее глаза стали круглыми как блюдца.

– Очевидно, я знала об этом еще в понедельник, до того как уехала отсюда!

Джон положил руки ей на плечи.

– Успокойся, Рейчел, не нервничай. Я не поспеваю за ходом твоих мыслей.

Но Рейчел не могла успокоиться.

Иначе она умрет.

Эта мысль поразила ее, словно удар молнии.

– Это… она настоящая, Джон. Клянусь тебе!

У него отвисла челюсть.

– Поверь мне. Прошу тебя, поверь мне! Я говорю правду.

– Хорошо, Рейчел. Хорошо. Идем отсюда. Мы возьмем твой рисунок с собой.

Попрощавшись с Лорин, которая закрыла за ними дверь с явным облегчением, они вышли наружу. Джон предложил где-нибудь присесть, чтобы собраться с мыслями.

Они оставили машину и медленно зашагали в сторону парка, погрузившись в невеселые мысли. Никто из них не проронил ни слова. И вдруг Рейчел пришла в голову очередная идея:

– Быть может, что-то случилось на похоронах. Нечто такое, что объясняет мой рисунок. Мне нужно найти других людей, с которыми я разговаривала на этой неделе.

Джон поддал ногой сучок.

– Согласен. Разве что… тварь, которую ты нарисовала, из серии ночных кошмаров. Она просто не может быть реальной. – Он остановился и неуверенно произнес: – Рейчел…

Она замерла рядом, взглянув в его глаза. Он выглядел абсолютно серьезным, и Рейчел поняла: сейчас он скажет нечто такое, чего ей не захочется слышать.

– Ты была раздавлена смертью Дженни.

– Да, конечно, – произнесла она.

Порыв ветра взъерошил его волосы.

– Кто знает, о чем ты думала? Могу представить себе… – Он заколебался.

– Давай, выкладывай, – попросила она. – Что ты собирался мне сказать?

Он прикусил нижнюю губу.

– Ничего особенного.

Мимо них прошла пожилая пара. Рейчел подождала, пока они окажутся вне пределов слышимости.

– Не смей так поступать со мной, Джон, – требовательно заявила она. – Что ты хотел сказать?

Он вздохнул.

– Ты не можешь смириться с тем, что Джен мертва. А вдруг твой рисунок имеет к этому какое-либо отношение?

«Какое?» – была ее первая мысль.

– Я не понимаю, – сказала она.

Он задумчиво уставился куда-то вдаль.

– Быть может, этот рисунок – твое представление о смерти. После похорон в понедельник тебя переполняла скорбь, ты могла нарисовать его, сама не сознавая, что делаешь, даже не отдавая себе в этом отчета. Не исключено, что ты представляешь себе смерть в образе чудовища, забравшего у тебя Дженни. Ты до сих пор не можешь смириться с этим и потому не желаешь верить фактам.

Она отступила на шаг.

– Да ты, никак, заделался психоаналитиком?

– Рейчел, – сказал он, – успокойся, я всего лишь предполагаю, а не настаиваю.

– Ты имеешь в виду, что я окончательно спятила.

– Я этого не говорил.

– Я знаю, что ты не говорил этого. Ты подумал об этом.

Он взял ее за руки.

– Давай не будем спорить. Забудь обо всем. Мы поговорим об этом позже. Хорошо?

Она напряженно размышляла и потому ответила не сразу.

Несмотря на некоторую ясность, сомнения никуда не делись. Что там рассказывают о тех, кто сошел с ума? Они верят в то, что спятили все остальные, – кроме них самих. Внутренний голос нашептывал ей, чтобы она не попадалась в эту ловушку, если только еще не поздно.

– Я хочу увидеть ее могилу, – заявила Рейчел. – Я хочу увидеть ее могилу и ее дом. Я просто хочу увидеть это своими глазами.

– Завтра?

– Нет. Прямо сейчас.

Джон собрался было возразить, но потом передумал.

– Хорошо. Поехали.

Сначала они направились в Элмскорт. Рейчел рассказала, как туда проехать. Район располагался в полумиле от Старого Абердина вдоль улицы Сент-Мачар-драйв, неподалеку от Кингз-колледж. Джонатан остановил машину напротив отделанного гранитом фасада многоквартирного дома.

Рейчел вышла из автомобиля и несколько секунд молча смотрела на окно квартиры Дженни под номером 23С. Затем вошла в дом через открытую дверь и поднялась по лестнице на второй этаж. Все вокруг было ей до боли знакомо.

– Я была здесь. Совсем недавно.

– Когда? – спросил он.

– Скорее всего, или до похорон, или сразу же после них.

– Что ты здесь делала?

Она пожала плечами.

– Не помню.

– Ты не сможешь войти. У тебя нет ключа.

– Да, не смогу, – согласилась она, покусывая губы. – Ну, больше нам здесь делать нечего. Поехали на ее могилу.

Спустя недолгое время Джон уже открывал высокие железные ворота кладбища. На холмистой местности, между вольготно растущих тенистых деревьев, тянулись ряды надгробий. Джон и Рейчел пошли по дорожке. Рейчел меланхолично рассматривала кельтские кресты, древние могилы и мраморные плиты на относительно недавних захоронениях.

Она направилась к фамильному склепу Дугалов, утопающему в море увядших цветов. Джонатан молчал и держался позади.

Неужели вот здесь покоятся останки ее лучшей подруги? Неужели она, Рейчел, стояла тут, на этом самом месте, в понедельник после поминальной службы?

Она закрыла глаза и, ощутив ласковое прикосновение теплого ветерка к лицу, стала вспоминать Дженни. Теперь ее смерть казалась более осязаемой и реальной.

На глаза навернулись слезы и потекли по щекам. Она не стала вытирать их.

Рейчел почувствовала, как Джон взял ее за руки. Не говоря ни слова, вслед за ним она вернулась к «пассату». Когда они приехали в Ардроу-Хаус, Рейчел тут же отправилась в постель.

И вновь вокруг Рейчел царила тьма, хотя и не кромешная – когда не видно пальцев собственной вытянутой руки. Она чувствовала себя замкнутой в подземном тоннеле. По черным стенам на каменный пол стекала вода, и ее хлюпанье напоминало звук протекающего водопроводного крана. Это место было ей знакомо! Впереди вдруг вспыхнуло яркое зарево, словно кто-то направил на нее луч фонаря. В то же мгновение за спиной у нее поднялась чья-то фигура. Что это, хлопающие крылья? А потом она услышала странный клекот и треск. Сердце судорожно забилось в груди. Паника буквально парализовала ее. Рейчел побежала, но ей казалось, будто она, пробираясь по болоту, застряла в вязкой жиже. Яркий свет по-прежнему сиял вдалеке, оставаясь недосягаемым, а сзади ее догоняло крылатое чудовище. Она почувствовала, как когтистая лапа коснулась ее шеи…

Глаза Рейчел широко раскрылись. Сердце гулко колотилось в груди. На лбу выступил пот. Рядом с ней мирно спал Джон.

Она окинула комнату диким взглядом, и ей показалось, будто она увидела тени. Ей нужен свет! Правой рукой Рейчел принялась шарить в поисках ночника и наконец-то нащупала выключатель. Как только вспыхнула лампа, обступившие ее тени исчезли.

Рейчел села в постели, обхватила себя руками и принялась раскачиваться вперед-назад.

«Крылатый демон принес меня в свое логово», – подумала она.

Эта мысль возникла из ниоткуда; еще мгновение назад ее не было, а теперь она заполонила все ее существо.

Заснуть в ту ночь она так и не смогла.

Глава девятнадцатая

Утром Рейчел чувствовала себя совершенно разбитой. Она не стала рассказывать Джону о своем кошмаре, подозревая, что тот придумает для него очередное психологическое объяснение. После завтрака она позвонила Грейс Дугал. На этот раз мать Дженни оказалась дома и согласилась встретиться чуть позже, перед обедом.

Джон привез ее из Ардроу-Хаус обратно в Гленвилль и припарковал «пассат» у тротуара. Рейчел взошла на крыльцо дома миссис Дугал, нажала кнопку звонка и замерла в ожидании. Никто не отвечал. Она уже забеспокоилась, что дома опять никого нет, когда они с Джонатаном заметили в окне чью-то фигуру. Через пару секунд они услышали, как в замке повернулся ключ, а затем дверь отворилась. Перед ними стояла высокая стройная женщина аристократической внешности с короткими вьющимися седыми волосами. На вид ей было лет шестьдесят.

Рейчел улыбнулась и протянула руку.

– Здравствуйте, Грейс.

Похоже, Грейс не узнала их и вообще едва заметила их присутствие. На ее лице застыло болезненное, убитое выражение. Вид матери Дженни окончательно убедил Рейчел в том, что ее подруга действительно мертва.

– Мы можем войти, Грейс? – спросила Рейчел.

Грейс перевела взгляд с нее на Джонатана и обратно.

– Да, входите, – равнодушно ответила она.

Перешагнув порог, они оказались в гостиной, где стоял обеденный стол, накрытый на четверых, и мягкое кресло, развернутое к телевизору. Полки вдоль стен ломились под тяжестью книг и журналов. Телевизор работал, показывая какое-то утреннее шоу. Грейс подошла к нему и щелкнула выключателем.

– Присаживайтесь, – сказала она, а когда гости сели, присоединилась к ним, все так же погруженная в себя. Рейчел даже растерялась, не зная, с чего начать. К счастью, Грейс сама пришла ей на помощь.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – пояснила она. – Однако жизнь продолжается, верно? И я не осталась одна. Друзья помогают мне, поддерживают как могут. – Грейс сложила руки на коленях. – В воскресенье мы договорились вместе приготовить обед. Раньше по воскресеньям ко мне приезжала Дженни, и она сама занималась стряпней – ей это нравилось и неплохо удавалось. Но несколько месяцев назад она перестала приезжать. Она говорила, что занята, очень занята на работе и дома. У нее всегда находились какие-то срочные дела. Она ведь совсем недавно переехала, помните?

– Да, помню, – отозвалась Рейчел. – Я помогала ей с ремонтом квартиры.

Порвав с Лестером, Дженни сняла квартиру в Элмскорте. Она подробно обсудила с домовладельцем, как и что можно переделать, и даже составила весьма обширный список.

– Хотите что-нибудь выпить? – предложила Грейс.

– Прошу вас, не стоит беспокоиться, – отказалась Рейчел.

– Нет-нет, никакого беспокойства. У меня много времени. Больше мне не о ком заботиться.

Грейс с трудом выбралась из кресла.

– Вам помочь? – предложила Рейчел.

– Что вы, оставайтесь здесь, – махнула рукой хозяйка, направляясь в кухню. Рейчел заметила, что она слегка прихрамывает.

Рейчел взяла Джона за руку. Грейс была храброй и сильной женщиной. Она потеряла мужа, когда ее дочке было двадцать лет. А вот теперь погибла и Дженни. Сколько еще может выдержать человек?

В дверь позвонили. Громкий звук звонка заставил Рейчел вздрогнуть. Грейс вышла из кухни и выглянула в окно.

– Это Бетти, она живет напротив, через улицу. Она пришла, чтобы пригласить меня сыграть в бридж. Что, уже одиннадцать часов?

– Да, – взглянув на часы, сказала Рейчел.

Грейс вышла в коридор, чтобы открыть дверь, и вернулась в гостиную в сопровождении невысокой коренастой женщины.

– Смотри, Бетти, – указала она на гостей. – Сегодня я не одна. Ты помнишь Рейчел Саундерс, дочь Дональда и Мишель? А это – ее друг, Джонатан Лаудер. Рейчел, ты ведь тоже помнишь Бетти Мюир, не так ли?

Рейчел помнила ее. Бетти Мюир была той самой соседкой Грейс, о которой рассказывала Элизабет. Войдя в комнату, Бетти буквально озарила ее своим жизнелюбием и бодростью. У Рейчел сложилось впечатление, что миссис Мюир взяла соседку под свое крыло. Но Грейс не обратила внимания на радостное и, скорее всего, наигранное настроение Бетти.

– Рейчел? – переспросила Бетти. – Как поживаешь?

Девушка улыбнулась.

– У меня все в порядке. Я рада вновь увидеться с вами.

Рейчел не представляла, как сейчас заговорить о том, что волновало ее больше всего. Ей казалось неправильным в присутствии Бетти заводить разговор о своей амнезии и о том, что она, как ей казалось, знает о Дженни.

– Прошу прощения, похоже, мы нарушили ваши планы, – наконец выдавила Рейчел. – Если вы собрались играть в бридж, то мы, пожалуй, заедем в другой раз.

– Мы будем играть в бридж после обеда, – заявила Грейс. – Кроме того, мы с Бетти собирались купить кое-что из продуктов, а потом где-нибудь выпить чаю с тортом. Так что спешить нам некуда.

Рейчел принялась рассматривать гостиную Грейс. Ее взгляд задержался на вязании, которое лежало на каминной полке. Из клубка пряжи торчали две серебристые спицы. Рейчел смотрела на них, чувствуя, как на лбу у нее выступает пот и как начинает кружиться голова… В какой-то момент она даже испугалась, что грохнется в обморок!

– Не обращайте на нас внимания, – стараясь ничем не выдать своего состояния, сказала она. – Нам все равно пора уезжать.

Рейчел пожала руку Грейс, простилась с Бетти и вышла наружу. Оказавшись на крыльце, она глубоко вдохнула свежий, бодрящий воздух.

Вслед за ней вышла и Грейс.

– Рейчел?

Девушка обернулась.

– Да?

Спустившись по ступенькам, мать Дженни подошла к ней. Рейчел внимательно вглядывалась в лицо высокой и по-прежнему стройной женщины, а потом вдруг поняла, что в ней произошла какая-то перемена. Остекленевший взгляд стал ясным и осознанным. Кажется, она впервые по-настоящему увидела Рейчел.

– Что она задумала?

Рейчел удивленно приподняла брови.

– О чем вы, Грейс?

– Ну, чем именно Дженни занималась перед смертью? Ты не знаешь? Но ведь ты должна знать об этом, не так ли?

– Занималась? Простите, я ничего не понимаю.

Грейс нахмурилась, а Рейчел поверх ее плеча бросила взгляд на Джонатана, который стоял на пороге и о чем-то разговаривал с Бетти.

– Я вас не понимаю, Грейс, – взмолилась Рейчел. – К тому же я не очень хорошо себя чувствую. Прошу вас, объясните, что вы имеете в виду.

Создавалось впечатление, будто Грейс смотрит сквозь Рейчел, не видя ее.

– У меня отняли Дженни, – прошептала она, словно разговаривая сама с собой. – Ее отобрали у меня силой.

С крыльца к ним уже спускались Джон и Бетти. Соседка положила руку на локоть Грейс, и ее прикосновение оказалось словно магическим. Взгляд Грейс вновь стал пустым и отсутствующим, а краткий проблеск сознания погас. Она опять отгородилась от реального мира и боли, чтобы и далее влачить собственное существование.

– Грейс? – окликнула ее Бетти.

– Я всегда буду рада видеть тебя, Рейчел, – со слабой улыбкой сказала Грейс. – И тебя тоже, Джонатан.

Рейчел и Джон попрощались с женщинами и направились к своей машине.

– О чем вы только что разговаривали? – спросил Джонатан. – Прости, если мы с Бетти подошли не вовремя. Мы просто не знали, что еще сказать друг другу.

– Очевидно, Дженни над чем-то работала, – сообщила ему Рейчел, заинтригованная разговором с Грейс. – Ее мать думает, что я знаю, над чем именно.

– Как интересно. Что она имеет в виду?

– Мне бы очень хотелось знать это, – вздохнула Рейчел.

Глава двадцатая

Гостиница «Гленвилль-отель» располагалась в самом центре деревни, рядом с церковью. Яркие солнечные лучи наконец-то пробились из‑за свинцовых туч, когда Рейчел и Джон перешагнули ее порог и направились в паб. Пока Джонатан заказывал две чашки чая, Рейчел огляделась по сторонам. Кроме них, в помещении находились всего двое посетителей – незнакомых пожилых мужчин. Они лениво перебрасывались словами с худощавым барменом, чьи руки сплошь были покрыты татуировками. Общаясь с клиентами, он громко смеялся. На полу между стариками, положив морду на лапы, лежала огромная немецкая овчарка.

– Теперь ты скажешь, почему мы в такой спешке покинули дом Грейс? – поинтересовался Джон, когда они устроились за столиком в углу.

– Я увидела пару спиц для вязания, торчащих из незаконченной шали.

Он вопросительно выгнул брови, ожидая продолжения.

– Меня вдруг затошнило. Не знаю почему. Они напомнили о чем-то плохом и очень болезненном.

Воспоминания, какими бы смутными ни были, укрепили в Рейчел уверенность: ночной кошмар, преследующий ее с тех пор, как она очнулась в лесу, случился на самом деле.

– Не знаю, что я пережила в лесу, – заключила она, – но я наверняка видела спицы или что-то, очень на них похожее.

Рейчел не стала развивать эту мысль дальше. «Джон настроен чересчур скептически, – решила она, – чтобы я при нем могла углубляться в свои воспоминания».

Он оперся локтями о стол и положил подбородок на скрещенные руки.

– Расскажи мне о своем разговоре с Грейс.

– Она спросила меня, чем занималась Дженни. Грейс была уверена, что я должна знать об этом – и знаю. А потом она добавила (повторяю дословно): «Дженни отняли у меня силой».

Бармен поставил на столик перед ними две чашки чаю.

– Приятного аппетита, – вежливо сказал он.

Джон улыбнулся в ответ, кивнул в знак благодарности и вновь повернулся к Рейчел.

– Да, так что же?

– Да то, что ты должен признать: ее слова вовсе не означают, будто она уверена в смерти Дженни. У меня появилось такое чувство, словно Грейс на сей счет терзают сомнения.

Он пожал плечами.

– Все зависит от точки зрения.

– Согласна, но дело еще и в том, как она сказала это. Таким тоном… – Рейчел нахмурилась, подбирая слова, которые наиболее точно передали бы то, что, возможно, хотела сказать Грейс. Но у нее ничего не получилось. Она и сама ни в чем не была уверена. – Грейс бросила на меня почти умоляющий взгляд, – продолжила Рейчел, – словно надеялась услышать от меня подтверждение своих подозрений. Нечто, известное мне одной, – негромко добавила она.

Джон откинулся на спинку стула и сцепил руки на затылке.

– Перед тем как поехать в Шотландию, ты разработала целый план. Ты оставила рисунок в «Старом колесе». Теперь вот Грейс говорит, что лишь тебе было известно, чем занималась Дженни перед… – он оборвал себя на полуслове, – …перед тем, как отправиться в Форт-Уильям.

«Надо же, – подумала Рейчел, – он не сказал: перед смертью». Джон явно не верил в ее гипотезу о том, что Дженни все еще жива, но его выбор слов означал: он по-прежнему поддерживает ее. А ведь Джонатан мог убедить ее вернуться домой, смириться с трагической гибелью Дженни и забыть об этом. Наверное, он понимал, что если она уедет из Шотландии, не разобравшись во всем до конца, то ей будет очень и очень неспокойно.

– Другими словами, – продолжал Джон, – мне все больше хочется узнать, о чем ты разговаривала с Дженни в последний раз.

– Ни о чем особенном, – тут же ответила она. – Я уже говорила тебе об этом.

– Да, но я все еще надеюсь, что Джеффри откопает что-либо интересное в твоем компьютере. Вчера утром я попросил его проверить твою электронную почту, так что сейчас у него уже должны быть новости для нас. А если нет, то нам остается надеяться только на то, что к тебе вернется память.

– Звони ему, – сказала Рейчел. – Давай узнаем, нашел ли он что-нибудь.

– Хорошо.

Джон выудил из кармана рубашки свой «блэкберри» и набрал номер. Джеффри сразу же ответил. Они наскоро обсудили кое-какие деловые вопросы, прежде чем Джон поинтересовался, проверил ли Джеф ноутбук его жены.

Из крошечного микрофона «блэкберри» до Рейчел доносился неразборчивый голос Джеффри. Джон слушал, а она застыла в напряженном ожидании.

– Понятно, ты проверил ее электронную почту вчера вечером, а сегодня днем собирался позвонить нам, – повторил ради нее Джон, видя, что она прислушивается к разговору. – Что ж, мы тебя опередили. И?.. Ты нашел что-нибудь интересное?

Джон вновь стал слушать. На этот раз прошло много времени, прежде чем он заговорил. Периодически он выразительно приподнимал брови, и Рейчел догадалась: Джеффри действительно кое-что обнаружил. В животе у нее вдруг похолодело. Наконец Джон закончил разговор и положил телефон на стол.

– Ну, выкладывай, не тяни, – попросила она.

Он отхлебнул чаю.

– Джеффри нашел твою переписку с Джен, – медленно проговорил он. – Бóльшая часть показалась ему абсолютно неинтересной, кроме одного письма. Он сказал, что немедленно перешлет его на мобильный. – Джон взял в руки свой телефон и посмотрел на экран. – А вот и оно. – Взглянув на сообщение, протянул аппарат Рейчел. – Держи, можешь прочесть сама.

Она взяла мобильник и прочитала:

«Привет, Рейчел!

В эти выходные я отправляюсь в горы вместе с Элисон. После этого я намерена довести до конца все остальное. И то и другое. Ну, ты понимаешь. Я просто не могу оставить все как есть. Все происходит одновременно, но тут уж ничего не поделаешь. Не исключено, что мне придется обратиться за советом к Чарли. Но что бы он ни сказал, я должна знать правду. Уверена, ты меня понимаешь. После выходных я свяжусь с тобой.

Дж.»

Рейчел перечитала короткое сообщение раз и другой. Джон терпеливо ждал. Наконец она покачала головой.

– Не представляю, о чем здесь может идти речь. Хотя тут есть пара любопытных намеков.

– Согласен.

– Когда Джен отправила его? – Рейчел принялась искать время отправки. – В пятницу, 11 июня, в 2:38, – сообщила она. – То есть послала его посреди ночи. – Рейчел подняла глаза на Джона. – В тот же день, когда уехала в Форт-Уильям.

– С кем-то по имени Элисон, – добавил он. – Кто это такая? Я почему-то думал, что Джен поехала в горы одна.

– Элисон Флэнаган, – пояснила Рейчел. – Они вместе занимались аэробикой и тогда же подружились. Она тоже любит лазать по горам. Но я не знала, что на тот уик-энд Элисон планировала отправиться вместе с Дженни.

– А что собиралась делать Джен после возвращения? – поинтересовался Джон.

Рейчел пожала плечами.

– Здесь она пишет, что ты поймешь, о чем идет речь, – напомнил он.

– Что ж, если я и знала об этом, то благополучно забыла.

Джон кивнул.

– Подозреваю, это то самое, о чем ты не хотела рассказывать мне, из‑за чего не взяла меня с собой на похороны.

– Поход в горы состоялся в выходные, обратно она уже не вернулась, – заметила девушка. – А через три дня, в понедельник…

«Она погибла», – чуть не сказала Рейчел.

– …Случилось это, – неловко закончила она. – И то, о чем она собиралась рассказать мне после уик-энда… – Нет, она не могла заставить себя произнести эти слова.

– Она унесла с собой в могилу, – закончил вместо нее Джонатан.

Они долго молчали, пока Джон наконец не накрыл ее руку своей.

– Похоже, это письмо стало послесловием того, что вы вдвоем обсуждали раньше. Джеффри говорит – пока не нашел никаких ниточек. Но я позвоню ему еще раз – хочу убедиться, что он все тщательно проверил. Если мы узнаем, что у тебя было на уме во время переписки, нам это очень поможет.

Она кивнула.

– Мы можем сделать еще кое-что – поговорить с Элисон. А потом и с Чарли.

– Чарли? Ее коллега из газеты?

– Да. Их столы стоят друг против друга. Он стал для нее кем-то вроде старшего брата. Мы часто вспоминаем о нем. – Рейчел по-прежнему не могла говорить о Дженни в прошедшем времени. Джон не стал делать ей замечание. – Быть может, эти люди смогут прояснить ситуацию, – продолжала она. – Кроме того, можно еще раз заехать к Грейс, хотя я не думаю, что это нам что-нибудь даст. В противном случае она сама рассказала бы мне обо всем, а не спрашивала, что задумала Дженни.

– Вы с Дженни о чем-то все-таки договорились, – подчеркнул Джон. – Это со всей очевидностью следует из письма. Надеюсь, Джеффри отыщет еще один фрагмент головоломки.

– Как ты и говорил, мы могли обсудить все по телефону, – сказала она, чтобы умерить его энтузиазм. – Свое письмо она отправила мне в полтретьего ночи. Ее явно что-то беспокоило, и она хотела снять камень с души. Но даже Дженни не стала бы звонить мне в столь поздний час, поэтому ограничилась электронной почтой.

– Все может быть, – согласился Джон. – С чего начнем?

– Я собираюсь позвонить Элисон и Чарли, – ответила Рейчел.

Рейчел подумала об Элисон Флэнаган. Той было уже под сорок; стройная, почти такая же энергичная, как и Дженни, ярая поборница здорового образа жизни. В перерывах между основными должностными обязанностями она подрабатывала секретаршей. (Хотя с тех пор, как они виделись в последний раз, Элисон вполне могла подыскать себе и другое занятие. Не исключено также, что она сдалась и превратилась в домохозяйку.) Элисон входила в круг ближайших друзей Дженни, и Рейчел встречалась с ней в основном на общественных мероприятиях. За последние несколько лет она видела эту женщину всего пару раз.

Элисон сразу же сняла трубку.

– Алло?

– Элисон? Это Рейчел Саундерс.

– Рейчел… привет, – ответила женщина, и в ее голосе прозвучало легкое удивление. Рейчел не сомневалась, что она тоже была на похоронах.

Ну и что ты обо всем этом думаешь, Элисон? Неужели ты поверила в то, что в гробу лежала Дженни? Но ведь ты в это не веришь, правда? Что же на самом деле произошло в Форт-Уильяме?

Разговаривала ли она с Элисон? Вполне возможно, поэтому ей следует быть осторожной.

– Я тебе не помешала, Элисон?

– Что? А, нет, нисколько.

Рейчел решила сказать, что ей нужно поговорить о безвременной утрате ее лучшей подруги.

– Я никак не могу смириться с этим! Я просто не знаю, как в это поверить. Вот почему… прости меня за этот звонок, но я подумала о тебе, поскольку ты всегда ходила с Дженни в горы…

– Не всегда, – перебила ее Элисон. – Лишь иногда, когда Мартин не возражал.

Мартин – муж Элисон, торговый агент какой-то крупной компании. Рейчел дважды встречалась с ним, и оба раза он изрядно утомил ее своим самодовольством.

– Да, конечно, но…

– Я уже говорила тебе в понедельник, Рейчел…

В понедельник? Значит, они все-таки разговаривали? Следовательно, надо удвоить осторожность.

– Я едва не отправилась с ней в горы в тот уик-энд, – принялась объяснять Элисон, – но за несколько часов до того, как мы должны были встретиться, в пятницу утром, она позвонила мне и отменила поход. Если бы я пошла с ней… все закончилось бы по-другому? Или нет?

Почему Дженни в последнюю минуту дала отбой?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – осторожно промолвила Рейчел. – Но скажи мне, с чего вдруг Дженни передумала? Я знаю, что должна помнить об этом, но не помню.

Элисон не колебалась ни секунды.

– Потому что она еще не предполагала, в котором часу выходит и выходит ли вообще. Думаю, она была чем-то очень занята. В конце концов она все-таки пошла, но уже одна. Если бы только… ох, сейчас бесполезно говорить об этом, Рейчел. Я ведь не должна чувствовать себя виноватой, правда?

– Нет, конечно, не должна.

– И Мартин тоже так говорит.

– Так чем же она была занята, Элисон?

– Понятия не имею. Если кто и должен знать об этом, так только ты.

– Я была в Англии, – уклончиво ответила Рейчел. – Не могу же я следить за тем, когда Дженни уходит или приходит.

– Нет, – согласилась Элисон, – конечно, не можешь.

– Ладно, спасибо, что уделила мне время. Всего тебе хорошего. Пока!

– Пока, Рейчел. И тебе тоже всего наилучшего.

Рейчел отложила телефон.

– Итак, – подвела она итог для Джона, – через несколько часов после того, как Дженни отправила мне письмо, которое мы только что прочитали, она отменила совместный поход в горы, причем под каким-то неясным предлогом. – Рейчел задумалась. – Это совсем не похоже на Дженни. Вероятно, она планировала что-то такое, в чем Элисон, по ее мнению, не должна была принимать участия.

– Может быть. Или же мы с тобой выдумываем невесть что.

– Ладно, я звоню Чарли, – решительно заявила Рейчел.

Глава двадцать первая

Когда Рейчел уже почти набирала номер городского телефона «Нотерн Джорнэл», Джон вспомнил:

– Сегодня суббота, так что его может и не быть на работе.

– Тогда я попрошу секретаршу дать мне номер его домашнего телефона.

Она позвонила в газету, и дежурный администратор ответила:

– «Нотерн Джорнэл», добрый день.

Голос показался Рейчел незнакомым. Раньше в газете администратором работала Дениза, но это была явно другая женщина.

– Добрый день. Меня зовут Рейчел Саундерс. Я могу поговорить с Чарли Уотерсом?

– Одну минуту, сейчас узнаю.

Администратор перевела телефон в режим ожидания. В трубке раздалась стандартная мелодия, а Рейчел спросила себя, уж не разговаривала ли она и с Чарли в прошлый понедельник. Он ведь наверняка тоже был на похоронах.

Мелодия прервалась, и она услышала его прокуренный, сиплый голос:

– Рейчел!

– Привет, Чарли.

– Ты где? Все еще в Шотландии?

– Да, решила задержаться еще ненадолго.

– На сколько?

– По крайней мере еще на два-три дня. Как у тебя дела?

– Не очень, – откровенно ответил он.

– Понимаю… А на работе?

– Тоскливо и холодно, Рейчел. Она была нашей Дженни.

– Да, – подтвердила Рейчел, и ее голос дрогнул и сорвался.

– Но надо жить дальше, верно? Жизнь продолжается. А ты как, держишься? Мне было очень жаль тебя, Рейчел. Признаюсь без стеснения, на похоронах я плакал. Твоя надгробная речь получилась потрясающе трогательной. Ты, как никто другой, сумела передать смысл существования Дженни.

Она почувствовала, как к горлу подкатывает ком, и голос окончательно изменил ей.

– Когда я смотрю на пустой стол напротив, – продолжал Чарли, – мне кажется, что она может войти в любую минуту… с этой своей лукавой улыбкой на губах. Ты ведь знаешь ее улыбку – лучше любого из нас! – Он тихо вздохнул, но Рейчел все равно услышала.

– Чарли, – выдавила она, – мне нужно спросить тебя кое о чем.

– Валяй.

– У меня такое ощущение, что в последнее время Дженни была чем-то весьма занята. Чем-то очень важным для нее. Ты не помнишь, она не говорила нечто такое, что могло бы… Словом, что могло показаться тебе необычным?

– Трудно сказать, – протянул Чарли. – Она всегда была чем-нибудь занята, наша Дженни. Ей никогда не сиделось на месте.

– Но можешь ли ты вспомнить что-то конкретное? – настаивала Рейчел. Ее надежды, что Чарли протянет им какую-либо ниточку, таяли на глазах.

– Ну, был тут один отчет, над ним она провела много времени.

– Какой отчет?

– Об исчезновении девушки. «Глухарь»[15]. Давнее дело.

Рейчел почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Какой девушки?

– Сейчас, дай посмотрю… Ты же знаешь, время от времени Дженни вела раздел криминальных новостей. Это дело об исчезновении девушки по имени Пола Декерс.

– Кто это?

– Она пропала без вести в 1996 году, кажется. Или в 95‑м.

Рейчел напряженно размышляла.

Пола Декерс. Знает ли она некую Полу Декерс? Никаких ассоциаций.

– В свое время эта история наделала много шума, – продолжал Чарли. – Исчезновение молоденькой девушки шестнадцати или семнадцати лет всегда привлекает внимание средств массовой информации.

– Ее нашли? – спросила Рейчел.

– Нет, – ответил Чарли. – Она исчезла бесследно.

– И Дженни занялась расследованием этого дела?

– Да. Вообще-то, она не в первый раз пересматривала старые нераскрытые дела.

– О людях, пропавших без вести?

– О них, но и об убийствах тоже. В некотором роде она была нашим репортером криминальной хроники. Только я ведь не сказал тебе ничего, чего бы ты не знала сама.

Да, его слова не стали откровением для Рейчел, но она спросила себя: с чего бы Дженни вдруг заинтересовалась именно этим делом? Случайное совпадение? Интуиция подсказывала ей, что, скорее всего, нет.

1996 год? Или 1995‑й? В то время я еще жила в Гленвилле. Тогда мне было…

Тогда ей было четырнадцать.

– Когда именно Дженни начала работать над этим делом? – спросила Рейчел.

– Она взялась за него пару недель назад. Незадолго… до своей смерти.

– Я могу попросить тебя об одолжении?

– Конечно.

– Не могли бы мы поговорить об этом подробнее? Мне любопытно, что хотела раскопать Дженни.

– Нет проблем. Я могу просмотреть папку с материалами, собранными Джен. Хочешь, чтобы я тебе перезвонил?

– А ты не будешь возражать, если я заеду к тебе на работу?

– Ничуть.

– Спасибо, Чарли.

– Не за что. Когда ты хочешь заехать?

– Прямо сейчас. У тебя есть время? Мы с моим другом Джоном как раз находимся в Гленвилле. Мы могли бы прибыть к тебе через час.

– Так скоро? Но мне еще надо закончить одну статью… А, какого черта, она подождет. Увидимся около трех.

– Спасибо еще раз, Чарли.

Незадолго до трех часов пополудни они подъехали к зданию «Нотерн Джорнэл». Администратор попросила их подождать, пока она позвонит Чарли Уотерсу. Рейчел нервно взяла газету со стеллажа и принялась рассеянно перелистывать ее, а потом перед ней возник Чарли Уотерс. Она поднялась ему навстречу и обхватила за необъятную талию.

– Чарли!

– Привет, Рейчел. – От него разило крепким запахом табака.

– Это – Джонатан.

– Наконец-то мы встретились. Дженни много рассказывала о вас.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Ну, пойдемте, – пригласил гостей Чарли. – Я кое-что для вас подготовил.

Они последовали в его офис на втором этаже. Первым, что бросилось Рейчел в глаза, был пустой письменный стол Дженни. Она смотрела на него, и перед ней проплывали воспоминания.

Чарли предложил рассесться вокруг его стола и выпить чаю или кофе. Оба выбрали кофе и, пока Чарли, шаркая ногами, ходил за напитками, Рейчел не отводила глаз от стола Дженни. Джонатан молча сидел рядом.

Чарли вернулся с двумя чашками горячего кофе, над которыми поднимался пар.

– Я рад повидаться вновь, Рейчел, ведь в прошлый понедельник нам так и не удалось поговорить.

– Что ж, теперь пришло время, – сказала она, с облегчением отметив: ей представился шанс узнать больше о своей подруге, не опасаясь сказать какую-нибудь глупость в свете того, о чем они беседовали несколько дней назад. Как и в случае с Элизабет, Грейс и Элисон, Рейчел была не склонна говорить о себе и собственных проблемах. – Ну, так расскажи мне, как у тебя дела на работе в последнее время?

– Как у меня дела? – недоуменно переспросил Чарли. – Знаешь, да как всегда. Или ты имеешь в виду что-то конкретное?

– Да. Тот уик-энд, который Дженни провела в Форт-Уильяме. Ты знал, что она планирует его?

– Разумеется. Она пару раз работала по субботам, вот как я сейчас, потому что хотела уехать на несколько дней. Улететь в пятницу утром, а вернуться в понедельник вечером. Иногда она так делала. Только на этот раз обратно уже не вернулась…

Рейчел потерла глаза.

– Она ни о чем тебя не спрашивала в тот день, когда уехала?

Рейчел вспомнила: в своем последнем письме Дженни упоминала, что, возможно, ей придется обратиться к Чарли за советом. Интересно, обратилась или нет?

Чарли покачал головой.

– Нет, в тот день я ее не видел. В последний раз мы разговаривали за день до того.

– Ладно, – сказала Рейчел. – Тогда я сформулирую вопрос по-другому. Она говорила что-нибудь обо мне в последние недели?

Чарли закатил глаза.

– Я опять вынужден уточнить: ты имеешь в виду что-либо конкретное?

– Не знаю, – смутилась Рейчел. – Это должно быть что-то такое, о чем ей не хотелось рассказывать никому.

Чарли задумчиво уставился на нее.

– Не припоминаю ничего особенного, хотя ты явно ждешь от меня чего-то другого. Что вообще происходит?

Она вновь устремила взгляд на стол Дженни.

– Ничего. Я всего лишь пытаюсь выяснить, не оказалась ли она в чем-либо замешанной. И если да, то в чем. – Рейчел подняла глаза на Чарли. – Ты только что сказал, что она работала над очерком о пропавшей девушке по имени Пола Декер.

– Декерс, – поправил ее Чарли, – «с» на конце. – Он разложил на столе перед собой несколько документов, а потом перевернул их так, чтобы Джонатан и Рейчел могли прочесть. – Это старые статьи, которые мы написали сразу же после исчезновения Полы. Я взял их из папки Дженни. Она все еще работала над своим очерком о Поле. А почему это тебя заинтересовало?

– Как я уже говорила, пытаюсь выяснить, чем она занималась в последние недели своей жизни.

– Но у тебя должна быть причина для такого любопытства.

– Да, она у меня есть.

Не дождавшись пояснений, он сказал:

– Хочешь прочесть эти статьи? Или вкратце пересказать тебе, о чем здесь идет речь?

– Я бы предпочла второй вариант, если ты не возражаешь, – отозвалась Рейчел.

– Ничуть, – сказал Чарли. – Кстати, я ошибся. Пола Декерс пропала без вести в 1994 году. А я сказал, что в 1996‑м, правильно?

– Да, – согласилась Рейчел. – Или в 1995‑м.

– В общем, это случилось 12 марта 1994 года, – продолжал Чарли. – Полиция сразу же завела уголовное дело. Пола еще училась в школе и собиралась стать медсестрой.

– Как она выглядела?

– У меня есть несколько фотографий… Вот одна из них.

Чарли подтолкнул к ней по столу лист бумаги. Рейчел увидела снимок молодой девушки с нежными чертами лица, радостной улыбкой и коротко стриженными каштановыми волосами.

– Симпатичная, – заметила она.

– Да, – согласился Чарли. – Славная девчушка.

– Что с ней случилось?

– Полагаю, о том мы уже никогда не узнаем, – ответил Чарли. – Она исчезла семнадцать лет назад – слишком давно.

– Но это дело по-прежнему ни о чем мне не говорит, – заметила Рейчел. – И вопрос все так же остается открытым: почему Дженни вдруг заинтересовалась той девочкой? Ты уверен, что она ничего не говорила об этом?

– Только то, что она ее заинтриговала, – ответил Чарли. – А я не выспрашивал. Как я уже говорил, она запросто могла вцепиться зубами в какую-нибудь историю, особенно старую и загадочную. И разумнее всего было предоставить ей полную свободу действий, если у нее не горела более срочная работа. Но почему тебя это так интересует?

Рейчел поняла, что должна рассказать ему хоть что-нибудь. Она нуждалась в том, чтобы Чарли оказал ей услугу, следовательно, должна была предоставить ему что-либо взамен. Держать в тайне факт своей амнезии больше не было никакой возможности.

– Сегодня днем мы с Джоном заезжали домой к Грейс – матери Дженни, – пояснила она. – Грейс сказала, что Дженни работала над чем-то и что я должна знать, над чем именно. Но проблема в том, что я не помню, так как попала в странную ситуацию. Чарли… – Она глубоко вздохнула. – Откровенно говоря, я частично потеряла память.

И Рейчел вкратце изложила ему события последних дней. Собственно, она рассказала обо всем, за исключением своих кошмаров.

Чарли слушал, и его изумление росло.

– Господи, Рейчел, ты, наверное, шутишь! – только и смог вымолвить он, когда она закончила.

– Боюсь, это правда. Но я убью тебя, если ты напечатаешь хоть слово об этом в своей газете.

– Не волнуйся, – успокоил ее Чарли. – Но над тобой ведь могли надругаться, пока ты пребывала в беспамятстве! На твоем месте я бы обратился в полицию.

– Послушай, Чарли, – сказала она. – Разумеется, я хочу понять, что со мной случилось. Вот почему мне нужно знать, чем занималась Дженни в последние дни и недели своей жизни. Я уверена, что здесь есть какая-то связь.

Чарли с непониманием уставился на нее.

– Извини, но я снова не успеваю за ходом твоих мыслей.

– Расскажи ему о том, что ты не веришь в смерть Дженни, – вмешался Джон.

– Прошу прощения?.. – только и смог вымолвить Чарли.

Рейчел взглянула на Джона, а тот пояснил:

– Мы пытаемся сложить воедино разрозненные сведения о том, что происходило в прошлый вторник и среду. Но есть и еще кое-что. Рейчел убеждена: гибель Дженни далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. Она не знает, в чем дело, но предполагает, что, в конце концов, Дженни могла и не погибнуть. Я правильно говорю?

Рейчел кивнула.

– Не погибла? – ошеломленно повторил Чарли.

– Не погибла, – подтвердил Джон.

– Но… Что… Каким образом?

– Для нас это тоже загадка, – спокойно сообщил Джон.

– И вы думаете, что она где-то скрывается?

– Честное слово, не знаю, – вздохнула Рейчел. – Единственное, что я могу сказать: вся эта история падения с утеса представляется мне полной ерундой.

– А вы что думаете? – обратился Чарли к Джонатану.

– Я бы хотел знать, что Рейчел делала в Уайтмонте, – ответил тот. – Как и когда она потеряла память? Дженни может иметь ко всему этому какое-то отношение.

– Любой в состоянии подтвердить, что с ней произошел несчастный случай и она погибла, – заявил Чарли. Похоже, он уже взял себя в руки, и голос его звучал совершенно спокойно; а вот на лице по-прежнему читалось изумление. – Включая меня.

– Я все понимаю, Чарли, – негромко сказала она.

– Мы должны выяснить, что довелось пережить Рейчел, – продолжал Джонатан. – И почему это с ней произошло. Мы пока блуждаем в потемках, но намерены продолжать поиски.

Чарли покачал головой, но ничего не сказал. По его лицу Рейчел видела, что он ей не верит… в смысле не верит ее интуиции, внутреннему чутью. Или тому, что она узнала, пребывая в беспамятстве (это знание все еще оставалось для нее недосягаемым). Джонатан тоже был настроен весьма скептически, но он хотя бы поддерживал ее. И благодарность, которую она испытывала к нему, стремительно возрастала.

– Если окажется, что я ошибалась во всем, значит, так тому и быть, – спокойно проговорила Рейчел, сделав глоток остывшего кофе. – Дженни расследует дело этой Полы Декерс, – сказала она, – и вскоре якобы погибает в результате несчастного случая. Примерно в то же время я пропадаю без вести. Это может оказаться простым совпадением… а может, и нет.

Чарли откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

– А может, Дженни знала Полу куда лучше, чем мы думаем?

Рейчел покачала головой.

– Кажется, она никогда не упоминала при мне о какой-либо девушке по имени Пола. И я никогда не слышала о ее исчезновении. Кроме того, если Дженни лично знала Полу, то почему она ждала целых семнадцать лет?

– Согласен, – кивнул Чарли.

– О чем идет речь в этих газетных вырезках? – осведомился Джон.

– Я расположил их в порядке публикации, – пояснил Чарли. Он взял верхний лист. – Вот первая статья, датированная 16 марта 1994 года. Давайте посмотрим, что здесь написано. – Чарли принялся читать вслух: «…Полиция разыскивает 17‑летнюю девушку из Абердина, которая пропала без вести три дня назад. Предполагается, что имело место преступление». Позднее о том же написал и «Джорнэл»… – Чарли отложил в сторону первый лист и взял следующий: – «…В последний раз ее видели 12 марта подруги, к которым она заходила в гости. Она ушла от них, но домой так и не вернулась». Дальше говорится о том, что она училась на медсестру, и вкратце приводятся показания ее родителей, Роя и Фрэнсис Декерс, живших на Вудстрит в Абердине. – Он вновь отложил вырезку и взглянул на своих гостей. – Стоит отметить, что почти сразу же расследование забуксовало. Подозреваемых не было, и никого не арестовали. С тех пор ничего не изменилось. Последняя статья в газете об исчезновении девушки появилась пять лет назад. Не представляю, что могло послужить причиной для повторного расследования.

– Но эта история явно заинтриговала Дженни, – упрямо заявила Рейчел.

– Очевидно, – признал Чарли. – Я даже знаю, что недавно она навещала родителей Полы.

– На Вуд-стрит?

– Если они до сих пор там живут…

– Мы можем выяснить, – сказала она.

– В этом я вам помогу, – заявил Чарли.

Глава двадцать вторая

Выходя из редакции, Рейчел сжимала в кулаке желтый стикер с номером телефона, а также адресом Роя и Фрэнсис Декерс.

Она остановилась у входа, залюбовавшись открывшимся видом. Над головой уходило в вечность яркое голубое небо, и ее волосы бережно перебирал ласковый теплый ветерок. На другой стороне улицы начинался парк – свежескошенная трава на склоне искрилась изумрудной зеленью. Через небольшой пруд был переброшен каменный мостик. На противоположном берегу в лучах полуденного солнца купались дома. А над их крышами возносился высокий шпиль островерхой церкви, крытой красной черепицей и с белым крестом на макушке.

– О чем задумалась? – поинтересовался Джонатан.

– О тебе, – ответила она, поворачиваясь к нему.

– Обо мне? В чем я провинился?

Она прижалась к нему всем телом.

– Ты поддерживаешь меня. Это очень мило с твоей стороны.

Он растерянно заморгал.

– А‑а, ты имеешь в виду то, что я сказал Чарли?..

– Да, это, – подтвердила Рейчел, спрятав лицо у него на груди, отчего ее голос прозвучал приглушенно. – И еще многое другое.

– Естественно, я хочу знать, что с тобой приключилось, Рейчел. Разве может быть иначе? Ведь я люблю тебя.

– И поэтому я чувствую себя самой счастливой девушкой в Британии.

Он улыбнулся.

– Мне очень приятно услышать от тебя такое. Ладно, что теперь? Мы будем звонить этим людям?

– Таков мой план. Следующий шаг – родители Полы. Но я немного нервничаю, потому что совсем их не знаю. – Она отстранилась и заглянула ему в глаза. – Однако я все равно сделаю это. Надеюсь, они расскажут нам больше, чем Чарли.

– Это будет очень кстати, – согласился Джон.

– Я могу еще раз позвонить с твоего телефона?

Он протянул ей мобильник, и она набрала номер Декерсов. Ответила какая-то женщина.

– Здравствуйте, меня зовут Рейчел Саундерс, – представилась девушка. – Это миссис Декерс? Фрэнсис Декерс?

– Да, это я, – ответила женщина.

– Я – близкая подруга Дженни Дугал, журналистки, которая недавно брала у вас интервью. Она ведь навещала вас, не так ли?

– Да, она была здесь, – подтвердила Фрэнсис.

– Миссис Декерс, – начала Рейчел. – Я должна сказать вам кое-что.

– Что? – после короткой паузы спросила женщина.

– Речь идет о Дженни, – продолжала Рейчел. – Она… – девушка помолчала, подбирая слова и не зная, что сказать дальше. Она решила придерживаться официальной версии, потому что придумать другую не могла. – …Она неожиданно погибла, миссис Декерс.

– Что?! – вскричала Фрэнсис.

– Это был несчастный случай. Она сорвалась с обрыва, когда поднималась на гору.

– О боже, какой ужас, – сказала женщина. – Просто кошмар. Такая славная девушка! Когда это случилось?

– Около двух недель назад. Вы не могли бы сказать, когда Дженни приходила к вам?

– Не очень давно, где-то в конце мая, если мне не изменяет память. О господи, это ужасно! А я ничего не знала. Понятия не имела… Вы говорите, что вы ее подруга?

– Ее лучшая подруга.

Несколько мгновений Фрэнсис молчала.

Рейчел откашлялась и с нажимом проговорила:

– Миссис Декерс, я хочу продолжить дело Дженни. Ради нее и ради меня. Только так я смогу смириться с ее смертью.

Эти слова вырвались у нее словно против воли, но даже для ее собственного слуха они показались убедительными. Она поспешно продолжила, надеясь, что Фрэнсис поймет ее:

– Поэтому мы с моим другом Джоном хотели бы заехать к вам, чтобы поговорить, если вы не возражаете. Я хочу снова взять у вас интервью, как это сделала Дженни.

Рейчел услышала, что женщина подавила тяжелый вздох.

– Господи, я до сих пор не могу прийти в себя, – запинаясь, наконец выговорила она. – Разумеется, вы можете приехать. Мы будем ждать вас.

– Спасибо, – сказала Рейчел. – В котором часу вам будет удобно?

– Я бы хотела, чтобы при разговоре присутствовал мой муж, – заявила Фрэнсис. – А когда вы хотите приехать?

– Сегодня у вас найдется для нас время?

– Мой муж ушел на стадион, чтобы посмотреть футбольный матч. «Абердин» играет против «Матервелла», кажется. Где-то без четверти шесть он должен быть дома.

– В шесть тридцать вас устроит?

– Да, вполне. Нам придется отложить ужин, но это не страшно.

– Тогда до встречи. Благодарю вас, миссис Декерс.

Чтобы убить время, Джонатан повез ее обратно в центр города. Они оставили машину на подземной стоянке и пешком прошлись до закусочной «У Калстоуна» в торговом центре «Тринити», где Рейчел заказала чай и ячменную лепешку. Джон снова позвонил Джеффри – узнать, нет ли у него новостей. Закончив разговор, он спрятал телефон в карман и покачал головой.

– Ничего…

Рейчел понемногу откусывала лепешку, наблюдая за покупателями, которые расхаживали по белому зданию торгового центра. Те, кто спешил, быстро проходили мимо с бумажными пакетами, раздувшимися от покупок; другие же фланировали лениво и неторопливо. Вот на детском автомобильчике пронеслись двое малышей. За ними, в нескольких ярдах позади, проследовали родители (по крайней мере, так решила Рейчел – ведь женщина что-то крикнула малышам, после чего бросила полный отчаяния взгляд на мужчину рядом с ней). По движению губ женщины было нетрудно угадать, что она заявила: «Ну скажи хоть что-нибудь! Или я все должна делать сама?» Ее предполагаемый муж выразительно закатил глаза, но все-таки принялся делать выговор маленьким дьяволятам и потребовал, чтобы они были осторожнее.

Дети. Иногда Рейчел позволяла себе забыться и подумать о том, каково это – быть матерью. Она бы очень хотела когда-нибудь обзавестись детишками, а из Джонатана получился бы прекрасный отец. Но прежде, чем это случится, ей предстояло преодолеть еще несколько препятствий – и тут она совсем не была уверена, что сумеет это сделать. Прежде всего ей нужно впустить Джона в свою жизнь до такой степени, какой она и представить себе не могла. А ведь Рейчел так этого хотелось! Он стал для нее главным и единственным мужчиной на свете. С ним ей было настолько легко и комфортно, что она принимала все как должное. Это и есть любовь, напомнила она себе. Тем не менее этого было недостаточно, и Рейчел понимала: проблема в ней, а не в Джоне. Довериться другому человеку настолько, чтобы отдать ему всю себя без остатка, открыто и безо всяких условий… А способно ли ее сердце вообще испытывать к кому-либо подобное доверие?

Мимо быстрым шагом прошел бизнесмен в черном костюме, белой сорочке и зеленом галстуке. Следом за ним торопился высокий молодой человек в очках и с потрепанным портфелем. В нескольких шагах позади шествовала симпатичная молодая женщина с чрезмерным макияжем, что делало ее похожей на куклу Барби.

Рейчел доела последний кусочек лепешки и посмотрела на часы: 5:15. Девушка набросила на плечи куртку, и они с Джоном направились к подземной автостоянке торгового центра. Над ними раскинулась необъятная стеклянная крыша пассажа. Рыхлая, безвкусно одетая женщина безуспешно сражалась с одним из парковочных автоматов, пытаясь всунуть талончик в приемную щель. Какой-то мужчина рядом с ней, у второго автомата, оказался куда удачливее. Рейчел и Джонатан встали за ними в очередь.

Мужчина ушел, а женщина осталась: она отчаянно пыталась выискать в кошельке мелочь для автомата, неразборчиво бормоча что-то под нос. Наконец, справившись с этой задачей, она поплелась к двери. Тем временем Джонатан оплатил стоянку. Они направились к своей машине, проходя между рядами автомобилей, окруженных массивными бетонными стенами под низким тяжелым потолком. Парковка была освещена весьма скудно.

В какой-то момент в ноздри им ударила резкая, гнилостная вонь, отдаленно напоминающая запах мочи. Этот неприятный запах вновь заставил Рейчел вспомнить ночь, проведенную в горах, близ журчащего ручья. Видение оказалось пугающе ясным и пронзительным. Она вдруг отчетливо представила, как неведомая тварь, чем бы она ни была – если только существовала в действительности, – прячется за соседней машиной, наблюдая за ней. Она последовала по пятам Рейчел сюда, в этот подземный гараж, и сейчас выгибала спину, готовясь…

Прекрати, иначе ты сойдешь с ума!

Но Рейчел ничего не могла с собой поделать. Страх овладел всем ее существом, и она не стала отрицать очевидного.

– Давай уедем отсюда, Джон, – взмолилась она. – Немедленно. Как можно быстрее! Пожалуйста!

Когда они выезжали из подземного гаража, Рейчел чувствовала себя так, будто покинула нормальный мир и оказалась вне его пределов. Сидя в машине, спокойно катившей по Юнион-стрит, девушка то и дело поглядывала на голубое небо. Оно было чистым, но оттуда веяло незримой опасностью. И опасность эта приближалась.

Волчья морда и черные крылья – вот как она выглядела.

Глава двадцать третья

Дверь им открыл Рой Декерс. У него оказался внушительный живот и большая лысина. Глубокие морщины на лице и мешки под глазами красноречиво свидетельствовали о том, что в его жизни случилась ужасная трагедия. Но Рейчел все равно показалось, будто Рой похож скорее на бойца, чем на озлобленного и ожесточенного человека, который обижен на весь белый свет.

За свою карьеру журналистки она неоднократно брала интервью у людей, в чьей жизни произошла личная драма, способная сломать кого угодно. Некоторые из них замыкались в себе, когда она в качестве репортера предлагала им вновь пережить ранее испытанную боль; другие же поступали наоборот. У нее сложилось впечатление, что Рой принадлежит как раз к тем людям, кто готов говорить о своем горе, надеясь извлечь из беседы пользу.

У его жены Фрэнсис была прекрасная кожа и приятное лицо. Приближаясь к шестидесяти, она все еще оставалась привлекательной женщиной.

Если бы не трагедия, их дочери Поле сейчас было бы немногим за тридцать.

Несколько минут они вчетвером обменивались любезностями. Рой поинтересовался, как быстро Рейчел и Джон нашли их дом; а те сделали комплимент Фрэнсис по поводу убранства и отделки гостиной. Рейчел заметила фотографию Полы в рамочке – такую она уже видела сегодня днем на газетной вырезке, которую Чарли показал в своем офисе. Именно этот снимок и подтолкнул Рейчел перейти к делу, когда они уселись за стол и стали пить чай.

– Прошу прощения за столь неожиданное вторжение, нарушившее ваши планы, – начала она. – Мы с Джоном очень благодарны, что вы согласились встретиться с нами.

Рой кивнул в знак того, что все понимает.

– Примите наши искренние соболезнования по поводу смерти вашей подруги, – сказал он. – Девушка была здесь всего несколько недель назад, 28 мая, и сидела с нами за этим же столом. А теперь ее больше нет. Очень печально, что это случилось с такой молодой женщиной. Ради всего святого, скажите, что произошло!

Рейчел и Джон заранее договорились о том, что вести разговор будет она.

– Дженни отправилась в горы и сорвалась со скалы, – негромко ответила девушка. – По крайней мере, так нам сообщили.

На мгновение Рой понурился, но потом поднял голову.

– Фрэнсис сказала мне, что вы хотите продолжить ее дело.

– Да, мистер Декерс, – кивнула Рейчел. – Дженни упорно работала над очерком о Поле, однако ей не дали возможности закончить его. Мы хотели бы начать с того места, где она остановилась.

Внутренне Рейчел была готова к тому, что Рой поинтересуется, не работают ли они по заданию «Нотерн Джорнэл». Если это случится, она сошлется на Чарли, а тот, несомненно, поддержит ее выдумку.

Рой взял ложечку и принялся рассеянно помешивать чай.

– Мисс Дугал задала нам множество вопросов, – сказал он. – Но мы с Фрэнсис были рады такому вниманию. Прошло уже много времени с тех пор, как репортеры спрашивали нас о чем-либо или проводили расследование. Такого рода внимание позволяет нам чувствовать, что Пола еще жива.

Совершенно очевидно, он не собирался требовать у них подтверждения их связи с «Джорнэл». За время работы журналисткой Рейчел часто встречала таких людей, как Рой и Фрэнсис. Обычные граждане редко интересуются, действительно ли репортеры являются теми, за кого себя выдают.

Она посмотрела на сидевшую перед ней пару, взглядом призывая их продолжать. Затянувшееся молчание нарушил Джон:

– Как прошло ваше интервью? О чем вы говорили?

– Мы рассказали ей нашу историю, – ответил Рой. – Ту же самую, что много раз рассказывали до этого. Но мы не против подробно изложить ее и вам.

– Даже если нам придется сделать это в тысячу сто первый раз, – подхватила Фрэнсис. – Пусть даже нам придется пересказывать ее до самой смерти. Мы должны найти негодяя, который сделал это. До тех пор, пока мы не узнаем, кто он… Это единственное, что поддерживает нас и дает силы жить дальше.

– Я понимаю, – искренне сказала Рейчел.

– Какой она была, Пола? – спросил Джонатан. – Не могли бы вы немножко рассказать о ней?

– С удовольствием, – отозвалась женщина. – Она была славной девушкой. Часто улыбалась и всегда старалась помочь и нам, и всем, кто ее знал. Она не выносила, когда кому-либо было плохо или больно. Если мы устраивали вечеринку, а кто-то из гостей стеснялся или чувствовал себя лишним и одиноким, Пола всегда первой подходила к нему и старалась развлечь. Это имело для нее большое значение. Ей хотелось сделать так, чтобы люди чувствовали себя нужными и важными.

– Это ведь она, верно? – спросила Рейчел, кивая на портрет в рамочке, стоявший на комоде.

– Да, – ответила Фрэнсис. – Настоящая красавица, правда? Это так ужасно и несправедливо… – Женщина готова была расплакаться.

Рейчел положила руку на ее локоть.

– Фрэнсис… Рой… Расскажите нам о ней, пожалуйста.

– За несколько месяцев до трагедии она стала жить отдельно, – начал Рой. – Мы не видели ее пару дней перед тем, как она пропала без вести. В последний раз встретились в воскресенье, когда она пришла к нам на ужин. Мы прекрасно провели время. У нее все было в порядке, она казалась веселой и жизнерадостной, и ее ничего не беспокоило. Во всяком случае, мы не заметили. Мы виделись с ней не каждый день, а всего раз или два в неделю, зато по телефону разговаривали почти ежедневно, а иногда – и по нескольку раз на день. В субботу моя жена позвонила ей, но Полы не было дома. Впоследствии мы узнали, что… все случилось как раз в тот день, 12 марта 1994 года. – Рой судорожно сглотнул. – В воскресенье мы опять попытались дозвониться ей, но вновь не получили ответа и тогда начали тревожиться.

– Особенно я, – вставила Фрэнсис и добавила: – Мы поехали к ней на квартиру. В почтовом ящике лежали вчерашние газеты. Было ясно, что по крайней мере одну ночь она не возвращалась домой.

Рой сцепил руки в замок.

– После этого мы начали обзванивать людей. Друзей, знакомых – вообще всех, кто мог хоть что-то знать о местонахождении нашей дочки. Но никто не видел ее вот уже несколько дней. Затем мы узнали, что в субботу вечером она была в гостях у своих подруг – Пат и Андреа. – Рой потянулся к своей чашке, но, увидев, что она пуста, вернул ее обратно на блюдце. – Они сказали, что в тот вечер Пола ушла около одиннадцати. Должно быть, она пешком преодолела путь от Харбор-стрит до Юнион-стрит, затем перешла на другую сторону и свернула на Тауэр-стрит. Она жила в самом конце этой улицы, в пятнадцати минутах ходьбы от Харбор-стрит. После ее исчезновения я несколько раз проследовал этим маршрутом, потому что хотел знать, какой дорогой она возвращалась домой в тот роковой день. Я был там после одиннадцати, то есть примерно в то же самое время, когда проходила она, и могу сказать, что Тауэр-стрит плохо освещена. Поздним мартовским вечером это холодное и неуютное место, из тех, откуда хочется убежать побыстрее и вернуться домой. – На мгновение он умолк, подбирая слова. – Теперь на Тауэр-стрит соорудили большой гараж, но в 1994 году его еще не было. В то время там находилась лишь строительная площадка. Только вот Пола до нее не дошла.

– Откуда вам это известно? – спросил Джонатан.

Рой с грустью взглянул на свою жену.

– Кто-то поджидал ее там. Мы не знаем, кто именно. Прошло уже семнадцать лет, а мы так и не узнали, кто это был.

– Но как вам стало известно, что ее похитили именно там? – вновь спросил Джон.

– Был один свидетель, – пояснил Рой. – Некий Джон Коллинз. В тот вечер он гулял с собакой и слышал, как кричала молодая женщина.

– Пола была совсем еще юной девочкой, – сказала Фрэнсис и тихо заплакала. – Что он сделал с моей дочерью? Почему ей пришлось страдать? За что? Почему все это вообще случилось?

Рой немигающим взглядом смотрел в стену за спиной Джонатана.

– Коллинз не видел ни Полы, ни человека, который набросился на нее. Но он последний, кто слышал ее. Если не считать насильника, разумеется.

– Подождите, – сказал Джон. – Вы говорите, что он был свидетелем, но ничего не видел?

– Совершенно верно, – ответил Рой. – Он шел по переулку, параллельному Тауэр-стрит, прямо напротив гаража. Но не стал подходить ближе и вмешиваться. Он испугался, что там идет драка и на него могут наброситься. Лишь после того, как стало известно об исчезновении Полы, он обратился в полицию.

– Вы уверены, что он слышал голос именно Полы?

Рой вздохнул.

– Здесь ни в чем нельзя быть уверенным, Джон. Но мы знаем, в котором часу Пола ушла от Пат и Андреа. И пойти она могла в принципе только одним маршрутом. Так что можно быть вполне уверенным: это она была там, когда Коллинз услышал женский крик.

– Что произошло дальше? – спросил Джон.

– Мы были убиты и раздавлены горем, – продолжал Рой. – Пола пропала без вести, просто исчезла без следа. В голову лезли самые разные мысли. За дело взялась полиция. С нами разговаривал какой-то детектив, но в такие моменты люди обычно не слышат, что им говорят, – они растеряны и сбиты с толку. Тогда я мог думать лишь об одном: какой ублюдок сделал это? Какая гнида надругалась над моей дочерью? Где она сейчас? Где ее держат? В тот момент я отказывался верить в то, что она могла погибнуть. Мысль об этом даже не приходила мне в голову. И еще я чувствовал себя виноватым. Все случилось поздно вечером в субботу, но прошло целых два дня, прежде чем мы поняли, что она пропала без вести. А за два дня может случиться многое…

Поначалу нам было известно лишь то, что Полу нигде не могут найти. В конце концов мы вынуждены были смириться с мыслью, что она стала жертвой преступления. Это казалось невероятным – подобное может случиться с другими людьми, но никак не с нами. Лишь после того, как полиция начала расследование, а в газетах появилась история Полы – и немыслимое стало реальностью, ведь ты прочитал о своей дочери, а не о чужом ребенке, – Джон Коллинз дал свидетельские показания. Вот тогда мы поняли: Пола попала в лапы какого-то извращенца, – и я почувствовал себя так, будто предал ее.

Рой покачал головой и уставился в стол.

– Полиция провела судебную экспертизу. Они перевернули каждый камешек в округе. Я… Мы до последнего лелеяли надежду, что они найдут ее. Тот гад, который похитил ее… Я хотел его убить! И мечтаю об этом до сих пор. – Он поднял глаза на Джонатана. – Что вы хотите знать? Часто ли я вспоминаю Полу? Я думаю о ней каждый день. Каждый час. С ней умерла какая-то часть нас самих. Ее отняли у нас силой. От этого я испытываю такую боль, какую невозможно передать словами. От этого можно сойти с ума. – Он поморщился. – Если бы только ее нашли! Если бы мы могли похоронить ее по-человечески! Тогда у нас была бы возможность проститься с ней. Это будет нелегко, но все-таки лучше, нежели терзаться мыслями о том, что с ней случилось или как она страдала. Я очень долго надеялся, что она еще жива. Но в конце концов мы с Фрэнсис решили: это крайне маловероятно. Мы понимаем: скорее всего, она мертва. Но отдали бы все, что угодно, только бы знать наверняка.

Рой тяжело вздохнул.

– А вы знаете, что самое ужасное? От чего невозможно избавиться? Чего не лечит время? – Он посмотрел Джонатану прямо в глаза; Джон выдержал его взгляд. – Чувство вины. Меня не было рядом с моей маленькой девочкой. Что было бы, если бы мы начали искать ее раньше? Могли бы мы спасти Полу? Скорее всего, нет, – ответил Рой на свой же вопрос. – Я понимаю это. Может быть, она умерла тем же субботним вечером. Может, после этого она прожила совсем недолго… Точный ответ нам, увы, не известен. Я этого не знаю, и потому изнутри меня гложет чувство вины за то, что предал свою дочь.

Несколько минут тягостную тишину в комнате нарушало лишь тиканье старинных часов на каминной полке. Рейчел и Джон боялись даже дышать. При этом оба, не обменявшись и взглядом, чувствовали, что долгая исповедь Роя принесла ему облегчение. Ему самому и его жене.

Наконец Рейчел мягко спросила:

– Полагаю, эту же историю вы рассказали и Дженни? А что еще? Она задавала вам вопросы?

– Она собиралась навестить этого типа – Коллинза, – ответил Рой.

– Зачем?

Мужчина принялся крутить в пальцах чайную ложечку.

– Не знаю. Какая, собственно, разница? Он должен был сделать что-нибудь. Вот что имеет значение.

И вдруг Рейчел стало страшно. Она прикусила палец и вздрогнула. Джонатан почувствовал ее боль и под столом положил руку на ее колено, чтобы успокоить.

– Дженни виделась с Коллинзом? – спросил Джон.

– Она нам больше не звонила, так что мы не знаем. Но говорила, что собирается навестить его.

– А где живет Коллинз?

– Вы тоже хотите съездить к нему? – осведомился Рой.

– Да, хотим, – вклинилась в разговор Рейчел. – Как я уже говорила, мы хотим продолжить с того момента, на котором она остановилась.

– Я не разговаривал с ним больше двух лет, однако, скорее всего, он по-прежнему живет в доме 66 по улице Ферриер-Лейн.

Джонатан медленно ехал по Тауэр-стрит, пока не миновал гараж, о котором говорил Рой. «ГАРАЖ СМИТА» – возвещали большие синие буквы на его фасаде. В дальнем конце улицы виднелись жилые дома. Джон остановил машину, но не стал выключать мотор.

– Это должно быть где-то здесь.

Он посмотрел на здание, и Рейчел нервно проследила за его взглядом. После разговора у Декерсов она почувствовала тошноту и головокружение, а поездка в это жутковатое место отнюдь не улучшила ее состояния. По меткому выражению Джона, события приняли таинственный и непредсказуемый оборот. Рейчел пришла в себя в горах Уайтмонта. Дженни погибла на западном побережье. А теперь они приехали туда, где семнадцать лет назад без вести пропала другая девушка. Отдельные фрагменты головоломки никак не желали складываться в единое целое.

Джон был уверен: ключ к разгадке кроется в связи между поспешным отъездом Рейчел из «Старого колеса» в прошлый вторник и ее пробуждением в Уайтмонте. Но установить эту связь можно было, только погрузившись в давно и прочно забытое прошлое Рейчел. Вопрос состоял в следующем: где находится вход в это самое прошлое? Здесь? Или где-то в другом месте? Где взять ключ, который поможет отомкнуть дверцу?

Проехав чуть дальше, Джон поставил «пассат» на одно из мест пустой парковки.

– Давай пройдемся пешком, – предложил он. – Дом Коллинза должен быть за углом. Разумеется, если он до сих пор живет там. И если он сам еще жив.

– Как ты думаешь, где это случилось? – спросила девушка, когда они вышли из салона.

– Где-то рядом с гаражом, если верить Рою, – ответил Джон. – Может быть, прямо здесь.

Напротив «Гаража Смита», между двух домов, начинался переулок. Пройдя ярдов тридцать по петляющей, вымощенной плиткой дорожке, Джон и Рейчел оказались на площади, где росли высокие деревья и кусты, а по периметру стояли жилые дома. Табличка на фасаде одного из них гласила: «ФЕРРИЕР-КРЕЩЕНТ».

– Держу пари, Коллинз гулял как раз по этому переулку, – сказал Джон. – Ферриер-Крещент. А улица Ферриер-Лейн наверняка где-то рядом.

Рейчел кивнула.

– Думаю, ты прав.

Ферриер-лейн оказалась первой же боковой улицей. Они шли по ней, пока не наткнулись на дом под номером 66. Джонатан нажал кнопку звонка, и внутри залаяла собака. Затем хриплый старческий голос прокричал что-то неразборчивое, и дверь со скрипом отворилась. На них уставился костлявый старик лет семидесяти.

– Добрый день, – сказал Джонатан. – Прошу прощения за беспокойство…

Собака, здоровенная немецкая овчарка с черным носом и густой коричневой шерстью, залаяла еще громче. Старик обернулся.

– Заткнись, Дон. Заткнись! – рявкнул он. Животное моментально повиновалось.

– Меня зовут Джонатан Лаудер, – представился Джон. – А это – моя подруга Рейчел. А вы – мистер Джон Коллинз?

– А кто его спрашивает? – проскрипел старик.

– Мы. Можно задать вам несколько вопросов?

Старик с подозрением уставился на них.

– Так это вы – Джон Коллинз?

– Да. Ладно, что вам нужно?

– Мы просто хотим поговорить с вами.

– О чем? – неприветливо буркнул Коллинз.

– О Дженни Дугал.

По взгляду Коллинза невозможно было понять, помнит он Дженни или нет.

– Мисс Дугал была репортером из газеты. Она недавно приходила к вам.

– А‑а, эта… – проворчал старик. – Вы тоже из газеты? И снова из‑за той девчонки?

– Да, Полы Декерс, – ответил Джон.

– Я отправил репортершу восвояси и с вами тоже разговаривать не стану. Я не имею к этому делу никакого отношения и все тут. Проваливайте.

Собака подошла к хозяину и, шумно засопев, уселась рядом. Старик попытался было закрыть дверь, но Джон подставил ногу.

– Мистер Коллинз!

Он произнес это таким тоном, каким отец отчитывает расшалившегося сына, и старик пронзительно взглянул на него. Джон быстро размышлял. Дженни была здесь. Но Коллинз оставил ее ни с чем, не пожелав даже разговаривать, как пытается поступить и сейчас. Откуда вдруг взялось подобное упрямство? Или ему есть что скрывать? Джонатан решил немного прощупать старика.

– Дженни писала статью об исчезновении Полы. Вы были свидетелем.

– Я ничего не видел, – заявил Коллинз. – Это было давно. Оставьте меня в покое.

– По словам Роя Декерса, вы кое-что слышали, – решительным тоном, не допускающим возражений, продолжал Джон. – Почему вы не хотите говорить об этом?

– Вы были в гостях у Роя?

– Да.

Старик ненадолго задумался, с опаской поглядывая на Джона, но потом коротко кивнул головой.

– В тот вечер я выгуливал Гектора, моего предыдущего пса, и услышал какой-то шум за углом. Мне показалось, будто кричала женщина.

– Вы были вон в том переулке, что ведет на площадь, не так ли? – указал рукой Джон, и Коллинз кивнул. – И что же дальше?

– Я знаю, что говорит обо мне Рой, – сказал старик, который вдруг представился Джону бесконечно усталым и сдавшимся. – Но я был один, а вокруг больше никого. Я ничего не мог сделать. – Он открыл рот, словно собираясь что-то добавить, но тут же закрыл.

Джонатан нахмурился, искоса взглянув на Рейчел, и та безмолвно согласилась: Коллинз явно темнит.

– Есть еще кое-что, – проговорил старик едва слышным голосом, словно разговаривая сам с собой. – Там было еще что-то, чего быть никак не должно.

По спине Джона пробежал холодок.

– Как прикажете вас понимать?

В глазах Коллинза появилось отсутствующее выражение.

– Какая теперь разница? Она мертва. Какое это имеет значение?

– Мистер Коллинз, пожалуйста, – взмолилась Рейчел. – Это имеет значение, и даже очень большое!

Старик смотрел куда-то мимо них.

– Люди могут верить во что хотят. А у меня есть собственные мысли на сей счет.

– И что же это за мысли? – настойчиво спросила Рейчел.

Но Коллинз лишь отмахнулся.

– Забудьте. Это ничего не изменит.

Воцарилось молчание. Наконец Джон произнес:

– Дженни не сказала вам, почему она захотела поговорить о Поле Декерс?

– Думаю, она что-то услышала… – Похоже, Коллинз решил пойти им навстречу.

– И что же она услышала? – поинтересовался Джон.

– Откуда мне знать?

– Мистер Коллинз, – сказал Джон, – вы очень поможете нам, если ответите еще на несколько вопросов. Это не займет много времени.

– Я не могу говорить о том, чего не знаю, – проворчал старик.

– Вы только что упомянули что-то, – внезапно напомнила Рейчел, – то, чего здесь быть не должно… Вы имели в виду нечто потустороннее?

Коллинз разинул рот от изумления.

– Нечто потустороннее? Да вы что, спятили? Откуда у вас взялись эти бредовые идеи? Я никогда не говорил, что это было нечто потустороннее! – Словно обвинитель, он ткнул в них пальцем. – Оставьте меня в покое! Проваливайте отсюда оба! Я больше не желаю иметь с вами дело! Интервью закончено! – Не говоря ни слова, старик шагнул за порог и захлопнул дверь. Они услышали, как с лязгом задвинулся засов, а пес разразился негодующим лаем.

– Господи милосердный, – пробормотал Джон.

– Думаю, он чересчур уж возмутился, – негромко заметила Рейчел, цитируя Шекспира[16]. Она взглянула на Джона. – Теперь ты мне веришь?

Там было еще что-то, чего здесь быть никак не должно.

Слова старика не шли из головы Рейчел, пока она вслед за Джоном брела к «пассату». Перед ее мысленным взором, словно живая, встала Пола – такая, как на фотографии в доме Роя и Фрэнсис. Рейчел увидела ее в темном лесу: девушка с короткими каштановыми волосами лежала ничком на земле, а над ней нависала крылатая тень.

Тварь с волчьей мордой вцепилась когтями в ее живот и раздирала его, пока Пола захлебывалась криком, истекая кровью. Затем когти погрузились еще глубже, вырывая сердце девушки. Вытянув лапу, тварь подняла над собой кусок плоти, с которого в свете луны стекали черные капли. Девушка перестала кричать. Ее тело превратилось в изуродованную пустую оболочку.

– Джон, обними меня, – дрожащим голосом попросила Рейчел. Хотя вечер выдался теплым, ее бил озноб. Она почувствовала, как руки Джонатана обнимают ее и прижимают к себе. Он принялся растирать ладонями спину Рейчел, чтобы согреть ее.

– К тебе возвращается память? – прошептал Джон.

Рейчел не ответила. Она никак не могла унять дрожь.

– Пола была в лесу. В другом лесу. Рядом с ней находилась тварь. Она… – Рейчел сглотнула. – …Она убила ее!

– Откуда ты знаешь?

Девушка пожала плечами.

– Ты же не была знакома с Полой, – напомнил ей Джон.

– Не была…

– Ты уверена?

– Уверена.

– Тогда откуда взялись такие сведения?

– Не знаю, но это не выдумки и не фантазия. Может, это моя вторая память. Из тех дней, о которых я забыла.

– Рейчел, это случилось семнадцать лет назад. Семнадцать лет!

– Я знаю, – уныло согласилась Рейчел. – Должно быть, мое воображение снова решило поиграть со мной.

Сама она, правда, в это не верила, но тогда во что она верила?

Быть может, в то же, что и Джон Коллинз… И она разделяла убеждение старика, которое заставило его вести себя столь трусливо. Он едва не столкнулся с чем-то, чему не было места в этом мире. Что это существо сделало с Полой? С Дженни? С ней самой?

– Я по-прежнему считаю, что всему этому есть вполне естественное и самое обычное объяснение, – твердо заявил Джон. – Пола стала жертвой сумасшедшего или извращенца. Каким образом то, что случилось с ней, может иметь отношение к тебе или Дженни?

– Видишь ли, – возразила она, – теперь мы знаем, что Дженни совсем не случайно взялась за дело об исчезновении Полы Декерс. Она наверняка что-то узнала. Кто-то навел ее на след. Кто знает, может, это была я. Может, именно об этом мы и вели речь по телефону.

Джон покачал головой.

– Ты убеждена, что помнишь события, произошедшие давно, и в этом плане твоя память не пострадала. Но семнадцать лет – все-таки слишком долгий срок. Если ты говоришь, что никогда не слыхала о Поле Декерс, – значит, так и есть. Сколько можно повторять одно и то же?

– Да, ты прав, – неохотно согласилась Рейчел. – Но вполне вероятно и то, что Дженни тоже не слыхала о Поле Декерс до того, как взяться за ее дело. Так что же стало тому причиной?

Джонатан пожал плечами.

– Предлагаю вернуться в коттедж. На сегодня с нас довольно.

– Действительно, – устало согласилась она, стараясь отогнать от себя все мысли о темной силе, которая, вероятно, уже начала охоту на нее.

Глава двадцать четвертая

Лежа на диване в коттедже тети Элизабет, Рейчел задремала в объятиях Джонатана, пока он ласково гладил ее по голове.

Она упорно думала о Джоне Коллинзе. Что он скрывает? А еще размышляла о рисунке, сделанном ею на буклете из «Старого колеса», который теперь покоился в кармане ее брюк.

Больше ни о чем она не могла спросить ни Полу, ни Дженни, оставшись наедине со своими смятенными мыслями и амнезией… Но по крайней мере, она была жива. Кто знает, может, ей все-таки повезет. Ведь ее приключение могло закончиться совсем по-другому, и она больше никогда не увидела бы Джонатана.

– Мы можем попробовать кое-что еще, – после долгой паузы вдруг сказал Джон.

– Что?

– Почему бы нам не съездить туда, где все произошло?

– Где что произошло?

– Где погибла Дженни.

– Форт-Уильям…

– Да, – кивнул он, – Форт-Уильям. Она собиралась отправиться в горы вместе с Элисон, а потом почему-то передумала. Затем все-таки отправилась туда, но уже одна. И последним Дженни видел этот ее друг, владелец отеля.

– Эд Лайонз, – произнесла Рейчел.

– Совершенно верно. Интересно, что она сказала ему?

Рейчел пожала плечами.

– Мы можем это выяснить.

– Да, можем. И должны. Или он скажет, что она попросту отправилась в горы, как делала это всегда, или же мы услышим что-либо, что поможет нам прояснить ситуацию. Кроме того, мы осмотрим то место, где она сорвалась со скалы. Это тоже может нам пригодиться.

«Нет, ты все-таки надеешься, будто я наконец поверю, что с ней произошел несчастный случай и она погибла», – подумала Рейчел, но опять не смогла ни в чем его обвинить. Ее подозрения выглядели притянутыми за уши и нелепыми, вот только она так не считала.

– Форт-Уильям, – сказала Рейчел. – Хороший план.

– Завтра, – решил он.

– Завтра, – согласилась она и зевнула. – А теперь я иду спать.

Когда через несколько минут ее голова коснулась подушки, она заснула почти мгновенно.

Тварь расправила крылья. Она подхватила ее и понесла. Рейчел стала жертвой неведомого хищника; ее похитила темная сила. Они поднималась все выше и выше в черное небо. Рейчел подумала, что тварь вынесет ее за пределы земли и утащит в чистилище, в свое логово, где ее кости будут гнить среди останков других жертв – тех, кто угодил сюда раньше…

Широко раскрыв глаза, Рейчел подпрыгнула и села в постели. Страшный ночной кошмар моментально рассеялся, и она даже сумела сдержать тревожный крик. Однако учащенное сердцебиение свидетельствовало о том, что происходит нечто ужасное.

Ей понадобилось несколько часов, чтобы заснуть вновь.

Джон открыл глаза, когда в комнату проник лучик солнечного света. Рейчел спала рядом, и он, вставая с постели, попытался не разбудить ее. Потом, все так же стараясь не шуметь, принял легкий душ и переоделся. Он рассчитывал, что к этому времени она уже проснется. Но этого не случилось, и Джон решил немного подышать свежим воздухом, полюбоваться зелеными лугами и холмами. Усевшись на невысокую каменную стену на краю пастбища, он принялся с наслаждением вслушиваться в шум ветра меж кронами деревьев и в радостный щебет птиц.

В конце концов его мысли вернулись к насущным делам и заботам. Ему нужно было сделать несколько телефонных звонков. Хотя сегодня воскресенье, а часы показывают всего девять утра, он позвонил Джеффри домой. Со вчерашнего дня у Джона не было известий от его помощника. Джеффри уже встал и в ответ на расспросы шефа извинился: ему не удалось найти в ноутбуке Рейчел ничего такого, что помогло бы разгадать загадку таинственного электронного сообщения.

– Что бы ни обсуждали Рейчел и Дженни, они наверняка воспользовались телефоном, – сказал Джефф.

– Скорее всего, ты прав, – согласился Джон. А затем попросил Джеффри связаться с клиентами и передать, что он появится в офисе через несколько дней. Помощник пообещал заняться этим прямо с утра в понедельник. Кроме того, он сообщил Джону, что встреча с Жаком Пирслоу по поводу «Фостерса» прошла исключительно гладко.

– Молодец, – с искренним восхищением похвалил Джон. – Я твой должник, Джефф. Это не ты мне говорил, что рассчитываешь на повышение с должности офис-менеджера?

– Я.

Они закончили разговор на дружеской ноте, и Джон вернулся в коттедж. К его удивлению, Рейчел до сих пор не проснулась. С помощью своего «блэкберри» он нашел номер полицейского участка в Форт-Уильяме и позвонил туда. Джон не знал, ответит ли ему кто-нибудь ранним воскресным утром, однако какой-то офицер уже оказался на службе. Джон представился и объяснил, что они с Рейчел – близкие друзья молодой женщины, которая совсем недавно погибла у подножия Бен-Невис в результате несчастного случая. Не сможет ли кто-нибудь в участке подробнее рассказать им об этом трагическом инциденте? Если да, то они могут приехать в Форт-Уильям сегодня же.

Джона соединили с инспектором, который представился Гарри Дейвисом. Поначалу Джону послышалось, будто его зовут Дэвис, и в груди у него мгновенно забушевала ярость. Для него фамилия Дэвис стала синонимом слова «дьявол».

– Прошу прощения? Я вас плохо слышу, – сказал он через несколько секунд напряженного молчания.

– Инспектор Дейвис. Чем могу помочь? – ответил собеседник, и Джон успокоился. В конце концов, он не был Дэвисом. Да и голос инспектора ничуть не походил на голос того проклятого полицейского, который приложил все усилия, чтобы уничтожить репутацию Джонатана (даже сегодня Джон задушил бы его с превеликой радостью).

Джонатан постарался спокойно и кратко изложить свою историю. Его хорошая знакомая Рейчел была лучшей подругой Дженни Дугал и хотела бы побывать на том месте, где ее нашли. Не может ли инспектор Дейвис сообщить, где именно это произошло?

Инспектор помнил случай с Дженни и сказал, что до обеда он дежурит, но потом почтет за честь помочь им, так что они могут спокойно заезжать прямо в участок, только попозже. Он постарается выкроить для них время.

Похоже, этот Дейвис – нормальный парень и честный служака, который вдобавок готов сотрудничать с ними! – решил Джон.

Затем он позвонил в гостиницу «Стронмер-Инн», принадлежавшую Эду Лайонзу. Рейчел была знакома с ним лишь заочно (Дженни подружилась с Эдом уже после того, как Рейчел перебралась в Англию), а Джонатан вообще впервые услышал о нем лишь несколько дней назад.

Женщина, снявшая трубку, сказала, что Эда еще нет и что он появится чуть позже. Джон пояснил ей, что он – друг Дженни Дугал, и спросил, не может ли вместе со своей знакомой встретиться с Эдом сегодня днем. Женщина ответила – без проблем.

Джон опять заглянул в спальню. Рейчел до сих пор не проснулась. Очевидно, все тяготы и треволнения последних дней не прошли для нее бесследно. Он присел на край постели, посмотрел на нее, и она, почувствовав его взгляд, тут же проснулась.

– Доброе утро, – поздоровался Джон.

Спросонья Рейчел удивленно уставилась на него.

– Чего это ты поднялся в такую рань?

– Это не я встал рано. Это ты спишь допоздна.

– Который час?

Он взглянул на часы.

– Почти половина десятого.

– И это ты называешь «допоздна»?

Ее черные волосы растрепались во сне и разметались по плечам. Она полулежала на кровати, раздвинув ноги. Его взгляд скользнул по ее белым трусикам, видневшимся под ночной рубашкой.

– Собираешься вставать? – поинтересовался он.

Она окинула его задумчивым взглядом.

– Собственно, думаю, что не прочь поваляться в постели еще немножко.

– Я бы и сам составил тебе компанию.

– Так в чем же дело? Присоединяйся!

Ночью она долго не могла уснуть, терзаемая страхом. Но потом, уже под утро, все-таки впала в тяжелое забытье. А теперь ее охватило жгучее желание побыть с Джоном, ощутить его объятия, в которых она чувствовала себя в безопасности, и сполна насладиться лаской его губ и рук, творящих с ней чудеса. Когда он вошел в нее, Рейчел коротко застонала от острого наслаждения и забыла обо всем.

Глава двадцать пятая

Рейчел вышла из душа.

– Ты говорил с инспектором? – поинтересовалась она, насухо вытирая волосы.

– Да. Должен признаться, он показался мне очень приличным малым. Он готов уделить нам время. А еще я позвонил в отель Эда Лайонза. Мы можем встретиться и с ним, разве что сначала нам придется заехать в полицейский участок. Инспектор будет там только до обеда.

– Что ж, поехали. Отсюда до Форт-Уильяма примерно три часа езды. И столько же обратно, если мы хотим управиться за один день.

– Давай не будем загадывать.

Они выехали около одиннадцати. Уже в дороге Джон вспомнил, что брал автомобиль напрокат только до сегодняшнего дня, и сделал себе мысленную пометку позвонить в агентство и продлить аренду.

Рейчел подавила зевок.

– Неужели не выспалась? – удивленно спросил он.

– Не выспалась, – подтвердила она. – Ты же знаешь, я всегда плохо сплю.

Она умолкла, думая о том, какой напряженной и непредсказуемой стала ее жизнь с тех пор, как они услышали о смерти Дженни. Только на прошлой неделе она похоронила лучшую подругу; провела ночь в глухом лесу, прижавшись спиной к стволу дерева; а сейчас едет искать ответы на вопросы о том, что случилось с Дженни и с ней самой.

Рейчел не могла отдохнуть и расслабиться, потому что в душе у нее крепло убеждение: Дженни все еще жива, нужно ее отыскать. Не могла Рейчел вздохнуть свободно и по другой причине: она была уверена – кто-то или что-то преследует ее.

– Мы когда-нибудь станем жить вместе? – вдруг спросил Джон.

А вот это была третья причина, почему она плохо спала в последние дни. Она не знала, к чему приведут ее отношения с Джоном. Рейчел любила его. На этот счет она себя не обманывала. Но то, что возникло между ними, все еще оставалось любовью на расстоянии. Не больше и не меньше. Единственным человеком, которому она доверяла полностью, была Дженни.

Она искоса взглянула на Джона – он подметил печаль, написанную на ее лице, и тут же пожалел о том, что задал этот вопрос.

– Почему бы тебе не подремать? – предложил он, пытаясь сменить тему. – У нас впереди еще пара часов.

Рейчел откинулась на подголовник кресла и вытянула руки.

– Мне всегда приходилось заботиться о себе самой, Джонатан, – прошептала она. – Я всегда была не от мира сего. Иногда мне кажется, что я здесь чужая и что у меня нигде нет настоящего дома. Самое смешное в том, что мне это нравится.

– Другими словами, ты сама себе хозяйка.

– Я бы не была столь категорична, но в общем да.

– И всегда останешься кошкой, которая гуляет сама по себе. Это одна из многих черт, за которые я тебя люблю.

На ее слабую улыбку и темные круги под припухшими глазами было жалко смотреть. Она легонько коснулась его левой руки.

– Что ты во мне нашел, Джон? – спросила Рейчел. – Почему ты так настойчив? Неужели я стою тех хлопот, которыми обременяю тебя? Ты славный парень и заслуживаешь большего.

– В самом деле? – осведомился он, на миг оторвавшись от дороги, чтобы взглянуть на нее. – Почему бы тебе не предоставить мне самому судить об этом?

Он вновь уставился прямо перед собой. Некоторое время оба молчали, погрузившись в свои мысли. Наконец Рейчел повернулась к нему и спросила:

– Я могу одолжить на минутку твой телефон?

– Мой телефон? Конечно. – Придерживая руль одной рукой, второй он достал из кармана свой «блэкберри» и протянул ей.

Рейчел набрала какой-то номер и поднесла аппарат к уху.

– Добрый день. Мне нужно узнать номер телефона Камминга, в Глазго на Повис-Террейс, пожалуйста.

Широко раскрыв глаза от изумления, Джон посмотрел на нее. Что она задумала? Рейчел на мгновение опустила веки, запоминая номер, который называла ей телефонистка. Затем быстро набрала его, а когда поднесла мобильник к уху, Джон заметил, что ее крепко сжатые губы превратились в тонкую ниточку.

– Лестер… – сказала она. – Это я. Рейчел Саундерс.

Она старалась, чтобы ее голос звучал твердо и уверенно. Джон понятия не имел, что на нее нашло. Он переводил взгляд с дороги на нее и обратно.

– Да, я понимаю, что ты удивлен, – продолжала Рейчел. С другого конца линии до Джона доносился голос Лестера Камминга, который он узнал безошибочно.

– Просто так, – говорила она. – Хотя нет, причина все-таки есть. Я звоню насчет Дженни. Мне нужно как-то принять то, что с ней случилось, и смириться с этим. Я пытаюсь разузнать о произошедшем как можно больше и поэтому разговариваю со всеми…

Джон услышал взволнованный и сбивчивый голос Лестера, но по-прежнему не смог разобрать ни слова.

– Нет, правда, – сказала Рейчел, повысив голос. Мгновением позже она добавила: – Нет, я… я правда не делала этого.

Из телефона вновь донеслось неразборчивое бормотание. Интересно, с чего бы это Лестер вдруг решил излить ей душу? Он говорил без умолку, судя по тому что Рейчел не могла вставить ни слова. Вот она подалась вперед, волосы закрыли ее лицо, а челюсть отвисла, словно в неимоверном удивлении.

– Я никогда не говорила Дженни… – воскликнула она, но ее снова прервали. – Да, еще тогда, ты знаешь. Ты уже недвусмысленно заявлял мне об этом, и я уверена, что ты ничего не забыл. Но только не в последнее время, клянусь…

Это было все, что она смогла сказать, потому что Лестер вновь завладел нитью разговора. Голос его звучал сердито и угрожающе. Джонатана так и подмывало вырвать у Рейчел «блэкберри», но что-то останавливало его.

– Что ты имеешь в виду? Что это должно означать?

Рейчел уже почти кричала так же, как Лестер. Сгорая от любопытства, Джон навострил уши, когда Лестер вновь неразборчиво что-то забормотал.

– Нет! – выкрикнула Рейчел. – Это… я ничего не знаю об этом. И ничего не понимаю, кстати говоря.

На мгновение скрипучее бормотание в трубке стихло. Но Рейчел по-прежнему слушала, так что Лестер, очевидно, угомонился и понизил голос.

Она молчала еще долго – Джонатану показалось даже, что Лестер уже повесил трубку. Наконец она сказала:

– Я… Давай поговорим об этом позже. – После очередной долгой паузы Рейчел устало обронила: – Хорошо, договорились. Конечно. Мне просто нужно… Мне нужно немного подумать. Я еще позвоню. Да, я… Хорошо… Пока.

Она отняла телефон от уха и положила его в отделение для компакт-дисков на приборной панели.

Джон вопросительно приподнял брови.

– Итак, что это было?

– Без понятия, – отозвалась она. – Он был очень… – Рейчел запнулась, подбирая подходящее слово. – Нет, не агрессивен. Я бы сказала, очень напряжен. И он здорово нервничал. Он обвиняет меня в том, что Дженни порвала с ним, – это до сих пор не дает ему покоя. Причем очень сильно, по его словам. Он настаивал, будто я должна знать, что он имеет в виду. А в самом конце сказал нечто такое, что буквально добило меня.

– Что же?

Рейчел взглянула на Джона в упор.

– Что Дженни не дает ему покоя. Даже сейчас. Она по-прежнему мучает его.

Джон миновал Баллатер и свернул на шоссе А939, проложенное прямо через горы Кернгорм-Маунтинз.

– Он сказал что-нибудь еще?

– Да. Он хочет встретиться со мной, чтобы наедине обсудить нечто важное.

– И что ты ему ответила?

– Что мне надо подумать.

Джонатан попытался переварить услышанное.

– Как полагаешь, ты разговаривала с ним в день похорон?

– Я спрашивала себя о том же, вот почему и позвонила ему. Но ясности в этом вопросе не прибавилось. – Она тихо застонала. – Наверное, он никогда не перестанет обвинять меня в том, что случилось, – и, по правде говоря, у него есть на это все основания. Дженни всегда прислушивалась ко мне, а я действительно могла повлиять на нее.

– Другими словами, ты выразила свое подлинное отношение к нему.

– Что-то в этом роде. Он старался уладить недоразумение между ними и помириться. Клялся, что страшно жалеет о содеянном, и просил прощения. Но теперь уже поздно говорить о прощении, и в этом виновата я.

– Не смешно, – презрительно заметил Джон. – О чем он хочет с тобой поговорить, как думаешь?

Она пожала плечами.

– Не знаю и знать не хочу, потому что это не имеет никакого значения. Звонок Лестеру был идиотской идеей. Не понимаю, о чем я думала?..

После этого она вновь ушла в себя. Но у Джона был еще один вопрос.

– Рейчел, я уже спрашивал тебя раньше и спрашиваю еще раз. Что произошло между тобой и Лестером после того, как ты убедила Дженни порвать с ним?

Рейчел смотрела в окно с таким видом, словно не слышала его, и Джонатан в который раз решил оставить ее в покое.

Когда они оказались среди гор, дорога принялась петлять по ложбинам между отвесных скал, которые напоминали застывшие в море зелени буруны. Это был край шотландского виски – лучшего виски в мире, если верить отцу Рейчел, страстному почитателю Usque Ba’[17], как он называл его. Но они слишком погрузились в собственные мысли, чтобы наслаждаться великолепным пейзажем за окном и особенностями истории этой местности в самом сердце Грампианских гор.

И вдруг Рейчел пришла в голову пугающая мысль. Она позвонила Лестеру, повинуясь минутному и неосознанному порыву. Чем он был вызван, она не знала – но теперь ей все более вероятной казалась идея, высказанная Джоном в то первое утро в Ардроу-Хаус, когда ее посетил ночной кошмар. В лесу ее преследовал именно Лестер! Господь свидетель, он был достаточно зол, чтобы причинить ей боль так же, как не раз делал больно Дженни. В голове у нее начинала складываться ужасающая картина, в которой Лестер олицетворял главный фрагмент головоломки, в последние дни определявшей течение жизни Рейчел.

Он был на похоронах, и не исключено, что мы разговаривали. Он мог знать о том, где я остановилась. Вполне возможно, он ждал меня у «Старого колеса» во вторник утром, а потом…

Далее начиналась область сплошных предположений и допущений. Но ведь добрая половина из них происходила в действительности! По крайней мере, она в это верила.

Он привез меня в такое место, где было темно. Перед этим связал, как поступал с Дженни. Потом избил и изувечил меня. Ведь он меня ненавидит! Он считает, что я отняла у него Дженни. Но я сумела освободиться и убежала. Однако потом что-то случилось, а когда я пришла в себя, то обнаружила, что потеряла память.

Версия событий Рейчел зияла дырами и нестыковками. Вполне может быть, что это сплошь ее фантазии. Во-первых, какое отношение имел Лестер к крылатой твари с волчьей мордой, превратившей сон Рейчел в сплошной кошмар? Ответа на этот вопрос у нее не было. И даже если Лестер действительно так с ней поступил, он ни за что не стал бы говорить по телефону того, что сейчас сказал ей. Ему ведь неоткуда было узнать о ее амнезии, верно?

Если он избил меня, но я убежала, то сейчас он скрывался бы от полиции, поскольку ожидал бы, что я обратилась туда и донесла на него.

С этой точки зрения Лестер Камминг не мог иметь никакого отношения к тем дням, что выпали у нее из памяти. Но разумеется, утверждать это со всей определенностью было нельзя.

Представлял ли он собой фрагмент головоломки, которую она безуспешно пыталась сложить? И как эта самая головоломка будет выглядеть в окончательном виде? Она не знала, однако старательно уверяла себя в том, что это известно Лестеру Каммингу.

Белые домики Авимора растаяли вдали.

Рейчел попыталась проникнуть в недоступные ей уголки собственной памяти.

Окружающие – вполне естественно – полагали, что Дженни мертва. И только ее одну не оставляли сомнения. Может, еще и Грейс Дугал.

И Лестера сомнения не покидают тоже. Кто знает, возможно, именно поэтому он хочет встретиться со мной?

Если так, то во всей этой таинственной и загадочной истории ему все-таки отводится главная роль.

Но Лестер, в чем Рейчел уже имела несчастье убедиться, был опасным человеком.

Поэтому, с одной стороны, он мог поверить в ее предположение, будто Дженни жива и где-то скрывается. С другой, он когда-то угрожал убить ее. Это она запомнила и забыть не могла, хотя и вспоминать не хотела – вот почему у нее не хватало духу рассказать обо всем Джону. Он-то считал, что Лестер лишь обругал ее, когда Джен с ним рассталась, и ничего больше. Увы, это было не так.

И какой же у нее выбор? И есть ли он вообще? Если она хочет добиться хоть какого-то прогресса, то, похоже, встречи с Лестером не избежать, чего он и добивается. Для того чтобы найти Дженни, ей придется поступиться гордостью и здравым смыслом и все-таки встретиться с Лестером Каммингом.

Часом позже они подъехали к полицейскому участку Форт-Уильяма.

– Да, я помню, что вы звонили сегодня утром, – поприветствовал их Гэри Дейвис после того, как они вошли внутрь и представились.

Дейвис пожал им руки. У него оказалась большая родинка на шее и двойной подбородок, а еще аккуратная прическа, которая не в состоянии была скрыть редеющие волосы. Инспектор тепло улыбнулся, давая понять, что любит свою работу.

Пригласив Рейчел и Джона в свой скромный, по-спартански обставленный кабинет, Дейвис выслушал их историю. В заключение Рейчел заявила: они хотели бы знать, как Дженни могла сорваться со скалы. Инспектор пожал плечами.

– К сожалению, подобные несчастные случаи в здешних горах не редкость. Каждый год их бывает четыре или пять. Бóльшая часть происходит зимой, но даже в теплую погоду неопытный скалолаз может сорваться и погибнуть.

– Но Дженни была опытной альпинисткой, – возразила Рейчел.

Дейвис откинулся на спинку стула, который протестующе заскрипел.

– Мисс, я понимаю, мои слова могут показаться вам банальными и даже избитыми, а услышать вы хотите нечто совсем другое, но несчастные случаи могут происходить и происходят время от времени.

Джон заметил, как Рейчел поморщилась.

Она по-прежнему не может смириться с тем, что Дженни погибла. Не ошибся ли я, когда привез ее сюда?

Рейчел отчаянно искала объяснение, которое бы ее устроило. Любое объяснение – все, что угодно, только не жестокую и холодную правду о том, что Дженни бесславно погибла из‑за одной-единственной ошибки. Просто на миг отвлеклась и ошиблась, и это стоило ей жизни. Джон от всего сердца жалел ее. А потом вдруг вспомнил слова Рейчел.

Ты заслуживаешь большего.

После этой фразы он уже не мог обнять и прижать ее к себе, чтобы утешить. Во всяком случае, не сейчас. Но он постарался отогнать разочарование и досаду.

Какая разница, что она сказала? Сейчас ты нужен ей. А потом… Что будет, то будет.

Он положил руку на плечо Рейчел.

– Дженни Дугал обнаружил другой турист, верно? – поинтересовался он у офицера полиции.

– Да, – ответил Дейвис. – Но боюсь, тогда уже было слишком поздно. – В его глазах появилось отсутствующее выражение, когда он добавил: – У мисс Дугал была сломана шея.

– Но вы ведь осматривали место происшествия? – вмешалась Рейчел. – Или я ошибаюсь?

Дейвис недоуменно взглянул на нее.

– Я думала… – пробормотала она с отчаянием в голосе. – Я думала, что это не просто несчастный случай. Этого не могло произойти. Не таким образом. И не с Дженни. Здесь что-то не так.

Джон продолжил, чтобы прояснить ситуацию:

– Мы все еще не пришли в себя после случившегося и до сих пор не можем в это поверить.

– Я вас понимаю, – сказал Дейвис и взглянул на часы. – Вы говорили, что хотите увидеть место, где это произошло. Моя смена почти закончилась, но я могу отправить с вами другого офицера, и он все вам покажет.

– Благодарю вас, – сказал Джон.

Дейвис вышел из кабинета, оставив их одних, но вскоре вернулся вместе с каким-то молодым человеком, который смущенно остановился на пороге. Дейвис представил его как Питера Рутерфорда и сказал, что он отведет их на место происшествия.

– Если, конечно, вы действительно хотите побывать там, – добавил он. – Смотреть там особо не на что.

– Да, хочу, – ответила Рейчел. – Я действительно хочу побывать там.

Рейчел и Джон поблагодарили инспектора и вышли из здания вслед за Рутерфордом.

Джон ничего не сказал, но он считал: инспектор прав, и предпринятое ими маленькое путешествие не добавит ничего нового к тому, что им уже было известно.

В целом весь день казался потраченным впустую.

Как выяснилось впоследствии, он серьезно ошибался.

Глава двадцать шестая

Через двадцать минут они оказались у подножия горы Бен-Невис, имевшей высоту 4400-футов и считавшейся самой высокой на Британских островах. Бросить вызов такому исполину было как раз в духе Дженни. Безопасные и безобидные забавы никогда не привлекали ее.

Они ехали на машине вместе с Питером Рутерфордом, который должен был показать место, где разбилась Дженни. Без посторонней помощи найти его было невозможно. Переваливаясь на ухабах проселочной дороги, «пассат» все глубже забирался в чащу леса и постепенно приближался к каменному гиганту Бен-Невис. Последние несколько сот ярдов им пришлось преодолеть пешком.

Джон почему-то мысленно представлял себе, что Дженни сорвалась с большой высоты и упала на зеленый весенний луг. Но реальность оказалась совсем иной. Густой подлесок выглядел непроходимым, а из чащи то и дело выглядывали огромные валуны.

Дорогу им преградили заросли папоротников, кусты и поваленные деревья, за которыми вздымались крутые, неприступные скалы.

– Инспектор говорил, это и есть то самое место, – заявил Рутерфорд.

Рейчел принялась нервно расхаживать по кругу.

– А где была ее машина? Ведь ее вы тоже нашли?

– Да, она стояла на одной из парковочных площадок, – ответил Рутерфорд. – Мы с напарником забрали ее оттуда.

Джон не сводил глаз с Рейчел, которая внимательно осматривалась по сторонам.

– Ну? – спросил он спустя некоторое время; а не услышав ответа, уточнил: – Что ты об этом думаешь?

– Ничего не понимаю. Все это не имеет никакого смысла.

Рейчел по-прежнему не прекращала поиски. Она то исчезала за высокими кустами, то вновь выходила на открытое место, пытаясь найти разгадку. Но так ничего и не обнаружила.

Джон почувствовал, что Рутерфорд теряет терпение, и предложил Рейчел уехать. Та неохотно согласилась.

У полицейского участка они поблагодарили Рутерфорда, и Джон попросил передать Дейвису их наилучшие пожелания. Рутерфорд пообещал и, в свою очередь, пожелал им удачи.

Прямо от полицейского участка они направились в гостиницу «Стронмер-Инн». В баре их уже ожидал радушный и жизнерадостный владелец – Эд Лайонз. Он оказался стройным мускулистым парнем, но, хотя был моложе Дейвиса, его шевелюра поредела куда сильнее. Вдобавок Эд носил очки. Встретив гостей, он тут же предложил подкрепиться за счет заведения.

– Поесть – это неплохо, – заметил Джон, – только я заплачу за угощение.

Эд небрежно отмахнулся и попросил принести меню. Вскоре они уже уплетали за обе щеки гамбургеры с жареной картошкой.

– Что привело вас в наши края? – осведомился Эд после дежурного обмена любезностями.

– Мы хотели увидеть то место, где разбилась Дженни, – ответила Рейчел.

– Как? Опять? – Эд нахмурился.

Джон отложил в сторону нож и вилку. Взгляд, которым он одарил владельца гостиницы, явно поверг того в недоумение.

– Я полагал, что вы уже там были в начале недели, – пробормотал Эд.

Джон и Рейчел переглянулись.

– В начале недели? Когда именно? – спросил Джон.

– Во вторник или в среду. В один из тех дней, когда вы были здесь.

– Я была здесь? – воскликнула Рейчел.

– На следующий день после похорон, – пояснил Лайонз. – Рейчел… что… – На его лице отразились смятение и растерянность.

На мгновение Джон и Рейчел встретились взглядами.

– Мы должны кое-что рассказать вам, Эд, – начал Джон, а затем выложил всю историю, включая амнезию Рейчел. – Мы от вас ничего не скрываем, так как нам срочно нужны ответы, и надеемся, что вы нам поможете, – закончил он.

Слушая Джона, Эд Лайонз изумлялся все больше, одновременно чувствуя некоторое смущение.

– Значит, вы не знаете, что происходило в период между утром вторника и утром четверга? А еще у вас есть серьезные сомнения в том, что Дженни действительно погибла? Вы это хотите сказать?

– Я все еще могу найти ее. Я должна это сделать, – настаивала Рейчел. – Можете называть меня чокнутой либо кем угодно – вы будете не первым и не единственным, уверяю вас.

Вместо ответа Эд лишь покачал головой.

Джон решил испробовать новую тактику.

– Меня интересует вот что, – сказал он. – Очевидно, Рейчел прибыла к вам во вторник. Значит, она приехала сюда, в Форт-Уильям, из Абердина на машине. А теперь сосредоточьтесь и подробно опишите, что она говорила и делала, когда была здесь.

– Господи Иисусе, – в смятении шепнул Лайонз. – Что за невероятная история!

– Так оно и есть, – согласился Джон. – Так вы можете нам помочь?

Эд одарил Рейчел сочувственным взглядом.

– Честно говоря, вы вели себя странно. Приехали днем, около четырех часов. Я сразу же понял, что на долгие разговоры вы не настроены. Вы настояли на том, чтобы заплатить за комнату…

– Так она провела здесь и ночь? – перебил его Джон.

Эд кивнул.

– Хорошо, продолжайте, – попросил его Джонатан.

– Приехав, вы сели в углу, вон там… – Эд указал на маленький столик позади камина. – Вы что-то ели – не помню, что именно. Я хотел подсесть к вам, надеясь составить компанию, но вы заявили, что хотите побыть в одиночестве.

– Как я выглядела? – спросила Рейчел. – Как… В общем, как я себя вела? Было похоже на то, что я уже потеряла память? Вы не заметили во мне ничего странного?

Эд жестом подозвал к себе бармена.

– Обычно я не пью в такую рань, но сейчас пиво мне не помешает. Вы что-нибудь будете, друзья мои?

Джон покачал головой, и Рейчел последовала его примеру. Эд заказал себе кружку «Гиннесса»[18].

– Мне стало жаль вас, – продолжал он. – Разумеется, я спросил, как вы себя чувствуете и что я могу для вас сделать. Я попытался приободрить вас, но все было напрасно. Вы попросили меня оставить вас, а потом добавили еще кое-что. И это, должен признаться, изрядно меня удивило.

– Что она сказала? – спросил Джон.

Эду принесли его «Гиннесс». Он отпил глоток и глубоко вздохнул.

– Вы сказали, что… – Голос у него сорвался.

– Эд, пожалуйста! – взмолилась Рейчел.

Он кивнул.

– Вы говорили о демонах.

У Джона отвисла челюсть. Даже Рейчел выглядела ошеломленной.

– Именно эти слова вырвались у вас, когда я спросил, что вас тревожит. Вы просто сидели здесь и о чем-то размышляли. И ваш ответ был именно таков: вы сказали, что ищете демона. Но объяснить ничего не пожелали. Все это было, мягко говоря, очень странно.

Рейчел наклонилась к Эду, словно собираясь что-то шепнуть ему на ухо, дабы никто не услышал.

– Я действительно так сказала?

– Это так же верно, как и то, что «Гиннесс» – черный, – заявил Эд.

– Но вы должны были потребовать от нее объяснений, – предположил Джон.

– Конечно, я попытался это сделать, однако Рейчел не пожелала ничего объяснять, – заверил Эд. – Она просто сказала: хочу, мол, чтобы меня оставили одну, – что я и сделал. Немного погодя посмотрел на ее столик, но она уже ушла в свою комнату. На следующее утро она уехала раньше, чем я появился в гостинице.

Когда Эд умолк, Рейчел вытащила из кармана буклет, который прихватила с собой из «Старого колеса». Положив его на стол, подтолкнула к Эду, после чего ткнула пальцем в рисунок на полях.

– Что это? – с интересом осведомился Эд.

– Демон, я думаю, – ответила она дрогнувшим голосом. – Мы нашли его случайно в одной мини-гостинице в Абердине, где я оставалась до вторника. Это нарисовала я, никаких сомнений, но не уверена в том, что он означает. Хотя, очевидно, знала это, когда была здесь, у вас.

Она обвела собеседников вопросительным взглядом.

Первым заговорил Джон.

– Итак, вот что нам известно. Ты покинула Абердин во вторник и прибыла сюда, а потом уехала… куда? Следующее, что мы знаем, – то, что ты очнулась в лесу неподалеку от Уайтмонта в четверг утром. Если мы поймем, что произошло в промежутке, то разгадаем загадку.

– И как вы намерены это сделать? – спросил Лайонз.

Джон взглянул на Рейчел.

– Давайте подумаем вместе, Эд. Я хочу спросить вас еще кое о чем. Собственно, ради этого мы сюда и приехали. Вы были последним, кто видел Дженни в то утро, когда она ушла в горы. О чем вы говорили?

Эд, словно сдаваясь, поднял обе руки.

– Я уже рассказывал об этом Рейчел в Абердине в понедельник, после похорон. Мы говорили обо всем и ни о чем. Джен приехала поздно вечером в пятницу. В горы она поднималась в субботу, а потом и в воскресенье. И еще раз в понедельник…

– 14 июня, – уточнил Джон.

– Да. Она хотела совершить еще одно восхождение, последнее, перед тем как отправиться домой. Ей очень нравилось здесь. Вот только назад она так и не вернулась. – Эд понизил голос. – Я не заметил ничего необычного в ее поведении. Разве что вечером она была усталой и сразу же отправилась в постель. Да, это могло показаться несвойственным Джен, но в нашем разговоре ничего особенного не было. Она, правда, упоминала того малого, Лестера. Ну, того, из Глазго. Если память мне не изменяет, вы его недолюбливаете.

– Я его терпеть не могу, – фыркнула Рейчел.

– Она случайно не упоминала девушку по имени Пола Декерс? – спросил Джон.

– Кто это? – вопросом на вопрос ответил Эд.

– Одна девушка, которая пропала без вести семнадцать лет назад.

– Нет, это имя мне ни о чем не говорит, – сказал Эд.

– Вы уверены?

– Уверен, – отозвался он.

– Она говорила что-нибудь обо мне? – спросила Рейчел.

Эд покачал головой.

– Нет.

Должно быть, на лице Рейчел чересчур явно отразилось разочарование, потому что Эд добавил:

– Прошу прощения, – словно в чем-то провинился перед ней. – Жаль, что больше ничем не могу помочь.

– Вы уже и так нам очень помогли, Эд, спасибо, – откликнулся Джон, и они распрощались.

На обратном пути в Ардроу-Хаус Джон обдумал сложившееся положение. Они побывали на могиле Дженни и на месте ее падения. Рейчел, конечно, может не признавать ее гибели, но факты остаются фактами. А вот существует ли связь между смертью Дженни и приключением Рейчел в лесу под Уайтмонтом? И какое отношение ко всему этому имеет рисунок неведомой твари? Джон вдруг понял, что Рейчел обязательно должна получить ответы на эти вопросы. И ему тоже необходимо теперь их узнать.

– Я буквально слышу ее, Джон, – словно чужим голосом, вдруг воскликнула Рейчел. – Она находится в каком-то опасном месте! У нас осталось мало времени.

– Это все твое воображение, Рейчел.

– Нет, – возразила она. – Я знаю это. Мы с Джен не просто подруги. Мы чувствуем друг друга даже на расстоянии. Тебе этого не понять.

Слова Рейчел тяжким грузом повисли в тишине, воцарившейся между ними.

Ее захлестнули воспоминания о прошлом. В тот день, два года назад, они впервые перестали быть просто подругами. Тогда они хорошо посидели в ресторане «Принц Уэльский» в Абердине. Обе изрядно выпили, пришли в игривое расположение духа, стали шутить и дурачиться вовсю. Вернувшись в квартиру, которую снимали вдвоем, они упали друг другу в объятия, а потом повалились на кровать Рейчел. Губы Дженни коснулись ее губ, а язык скользнул в ее рот.

«Я так долго этого ждала!» – прошептала Джен.

А что же Рейчел? Она была удивлена. Даже более того. Словно оцепенев, сидела на кровати, пока Дженни целовала ее всю: грудь, живот и дальше, вниз. Она не сопротивлялась, полностью передав инициативу подруге.

Потому что я и сама этого хотела.

Тогда они впервые занимались любовью. На следующее утро, протрезвев, обе старались не вспоминать о случившемся и даже не смотреть друг на друга. Они говорили о чем угодно, только не о том, что произошло прошлой ночью. А потом Дженни (разумеется, это была Дженни, которая вновь решила проявить инициативу) взяла и обняла Рейчел: «Не знаю, как ты, а я ничуть не жалею о том, что мы сделали».

Дженни познала ее самым интимным изо всех возможных способов – ее любопытство было удовлетворено, на том все и закончилось. Рейчел еще некоторое время терзалась сомнениями, но в конце концов тоже постаралась забыть о той ночи.

Мы действительно делили с ней все. Даже это. И я знала, что именно. Это просто выскользнуло у меня из памяти. Если бы только я вспомнила…

Но в этом-то и заключалась проблема. Вспомнить она как раз и не могла.

В который раз к ней вернулись воспоминания о страшных блужданиях по лесу близ Уайтмонта. Она вновь оказалась в глуши холодной, темной ночью. Одна, но в то же время не совсем.

За этими воспоминаниями последовал кошмар, который приснился ей в первую же ночь, проведенную в Ардроу-Хаус.

И вдруг случилось нечто странное – чья-то невидимая рука схватила ее и поставила перед зеркалом. И она узрела в нем себя такой, какой была на самом деле, – смертельно испуганной. Убегающей откуда-то, причем уже долгое время, а не только в последние дни. И убегающей не от демона, а от себя самой.

Перед ее мысленным взором вдруг проплыли воспоминания. Вот она с Дженни в доме ее родителей. Грейс пошла в ресторан с Биллом (тогда он был еще жив), и Дженни испекла оладьи. Белая мучная пыль перепачкала ее лицо и одежду, запорошила пол и всю кухню. А Дженни хохотала и не могла остановиться. Это было одно из самых дорогих для Рейчел воспоминаний – любимая картинка, которую она бережно хранила в душé.

Вот только картина была уничтожена. Острые как бритва когти разорвали холст, превратив рисунок в лохмотья, а из неровной дыры выглянула жуткая волчья морда с черными крыльями за спиной.

Рейчел вынырнула из забытья.

Уставившись перед собой невидящим взором, она вытерла выступившие на лбу капли пота.

А потом вспомнила о Лестере Камминге. Им придется встретиться – это неизбежно. Сегодня? А что если Джону развернуть машину и отправиться в Глазго, а не в Ардроу-Хаус?

Идея, возможно, была и неплоха, вот только Рейчел совершенно выбилась из сил. Так что визит к бывшему парню Дженни решила отложить до лучших времен.

«Завтра», – подумала она.

Но все получилось совсем не так, как она рассчитывала.

Джонатан не сводил глаз с дороги. Возвращение в Ардроу-Хаус заняло три часа. Он остановился на заправке «Бритиш Петролеум», чтобы залить бак «пассата». Заплатив за бензин и вернувшись на место водителя, Джон заметил, что Рейчел уснула. И вместо того чтобы двинуться дальше, загнал машину на небольшую парковку рядом с заправочной станцией.

Пошарив в кармане своей куртки, Джон нашел ручку. Нет, не любимый «паркер», а простую, пластмассовую шариковую ручку, которую всегда носил с собой на всякий случай. Разгладив на колене чек на бензин, он написал на обороте:

До 11.06 – Дженни начинает заниматься закрытым делом Полы.

11.06 – Птн: Дж отправляет эл. почту в 2:30. Навещает Эда. Ходит в горы в сбт, вск и пнд.

14.06 – Пнд: Дж погибает.

15.06 – Втр: Рейчел узнает обо всем от Чарли.

До 19.06 – Р не говорит ничего.

19.06 – Сбт: Р уезжает в Шотландию, «много дел».

21.06 – Пнд: похороны Дж. Мы разговариваем последний раз. Ничего особенного. Когда Р рисует демона? Почему?

Все, писать стало негде, чистого места на обороте не осталось. Джон огляделся в поисках какого-нибудь листочка бумаги и, вспомнив о договоре найма автомобиля, вытащил его из отделения для перчаток. Перегнув договор пополам, принялся писать на обороте.

22.06 – Втр: Р покидает «Старое колесо». Почему? Прибывает к Эду в 16:00. Говорит о демоне.

23.06 – Срд: рано утром, около 8 или 9, Р уходит от Эда. Цель? Встреча? Имеет отношение к демону? Наверное.

24.06 – Чтв: Р очнулась в лесу под Уайтмонтом, скорее всего, между 2 и 4 часами утра. Временная амнезия. Р забирают к себе Стивен и Эллен. Она говорит, что Дж не умерла. Должна найти ее.

25.06 – Птн: Р не может уснуть. Смутные воспоминания о чем-то в темноте. Обратно к Стивену и Эллен. К тете. В «Старое колесо». Рисунок демона. Предположительно, демон был вместе с Р в темноте.

26.06 – Сбт: визит к матери Дж. По ее словам, Р знает, чем занималась Дж. Пола? Еще больше сомнений в смерти Дж. Визит к Чарли. Всплывает дело Полы Д. Визит к Рою и Фрэнсис Д. и к Коллинзу. «Там что-то было. То, чего быть не должно». Снова демон?

27.06 – Вск (сегодня): ездили в Форт-Уильям. Р была там 22 и 23 июня. Она утверждает, что может слышать и чувствовать Дж. Осталось мало времени.

Исписав обратную сторону договора на аренду, Джон уставился на оба листочка, которые лежали у него на коленях. Что можно понять из его записей?

– В электронном письме, отправленном 11 июня, речь шла о том, что Дженни занялась делом Полы, – прошептал он самому себе. – Допустим. Но Дженни не успела закончить работу. Тогда эстафету приняла Рейчел – вот почему она сказала: «У меня много дел». Но какое отношение к этому имеет демон, хотел бы я знать?

Джонатан замолчал. В голову ему пришла интересная мысль.

– А не отыскала ли Рейчел демона в среду? – произнес он громче, чем намеревался, и оглянулся на девушку, но та не проснулась.

В голове у него мелькнула очередная мысль.

А не похитил ли демон, кем бы он ни был, еще и Дженни и не держит ли теперь ее у себя?

«Нет, – решил Джон, поразмыслив, – это невозможно. Дженни погибла в Форт-Уильяме, а Рейчел пришла в себя в Уайтмонте, в ста пятидесяти милях от того места». Он не представлял, как могут быть связаны эти события. Что же он упустил? Проклятье, так можно сойти с ума!

Джон завел мотор, задним ходом выехал со стоянки и покатил на восток.

За окном мелькали деревья, дома, фонари. Часы показывали начало восьмого. Когда Рейчел очнулась от полудремы, тут же почувствовала, что внутреннее беспокойство никуда не исчезло. Иногда подобное чувство охватывает вас, если вы встали не с той ноги. В неудачный день, когда вы теряете уверенность в себе. Все валится из рук, ничего не работает, а то, что вы делаете, воспринимается и истолковывается неверно. Рейчел чувствовала себя в опасности. На нее надвигалось нечто темное и ужасное.

Ее дурные предчувствия начали сбываться за полчаса до того, как они подъехали к Ардроу-Хаус. Джону позвонили. Не раздумывая, он схватил свой «блэкберри», который валялся в отделении для компакт-дисков под стереосистемой «пассата», и прижал телефон к уху.

– Алло?

Несколько секунд он молча слушал, и его лицо ничего не выражало, а потом брови Джона полезли на лоб.

– Боже мой, – запинаясь, пробормотал он. – Боже мой!

Глава двадцать седьмая

Телефон выскользнул у Джона из пальцев и упал на колени. Рейчел очень хотелось спросить, что случилось, но она боялась. Она еще никогда не видела его настолько подавленным и растерянным. Лицо его стало пепельно-серым.

– Джон? – негромко окликнула она. Он не ответил, и она повысила голос: – Джон!

Он шумно сглотнул. На его глаза навернулись слезы.

– Скажи мне, в чем дело! – взмолилась Рейчел.

Придерживая руль одной рукой, другую Джон положил ей на колено.

– Это была Грейс, – хрипло сказал он. – Грейс Дугал. Собственно говоря, она искала тебя.

Рейчел нахмурилась.

– Звонила Грейс? Зачем?

Рейчел не представляла, зачем могла понадобиться матери Дженни и какие неприятные известия та хотела ей сообщить. Она уже и так потеряла все.

– Ну? – требовательно спросила она.

Джон ударил раскрытой ладонью по рулевому колесу.

– Не знаю, как тебе сказать… Это касается тети Элизабет.

– Моей тети? Что с ней случилось?

– Она… очевидно, она…

Они ехали по шоссе А939 мимо пустынных гор Кейнгорм. Джон притормозил, свернул к живописной смотровой площадке на обочине однополосной дороги и заглушил двигатель. Нажав кнопку стеклоподъемника, опустил окно, и Рейчел ощутила дуновение мягкого прохладного ветерка. Джон яростно грыз палец, глядя на пологие фиолетовые горы вдали.

– Все очень плохо, да? – спросила она.

Он кивнул.

– Нам лучше поехать туда прямо сейчас.

– В чем все-таки дело? Несчастный случай? Теперь и с ней тоже? Она упала? Что случилось, Джон?

Уже задавая эти вопросы, Рейчел поняла, что дела обстоят ужасно, гораздо хуже, чем она предполагала. Джон не выглядел бы таким растерянным и потрясенным, если бы тетя Элизабет просто ушиблась или незначительно пострадала. До Рейчел медленно начала доходить страшная правда.

– Пока еще не все ясно. Грейс только что сама узнала обо всем. И она еще не была у твоей тети. Она звонила из своего дома.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Рейчел. – Ну же, Джон, говори! – вновь взмолилась она и, к своему удивлению, в собственном голосе услышала нотки горестной покорности судьбе.

Он опустил голову и вытер слезы.

– Твоя тетя умерла. И если верить Грейс, ее убили.

Хотя Рейчел подсознательно ожидала страшных известий о своей тетке, она оказалась совершенно не готова услышать о том, что произошло убийство. На мгновение ей показалось, будто кто-то изо всех сил ударил ее под ребра. Нет, ее словно огрели дубиной по затылку. Сердце Рейчел пронзила щемящая боль, и ей вдруг стало дурно. На лбу выступил холодный пот.

– Нет, – прошептала она. – Нет, ты лжешь. Этого не может быть. Не может!

Джон обнял ее и привлек к себе, и она разрыдалась.

Перед домом тетки были припаркованы патрульные автомобили. Вокруг, по периметру, тянулась желтая лента. Зеваки (в большинстве своем жители той же улицы) вытягивали шеи, стараясь разглядеть хоть что-нибудь через полицейское оцепление. Любопытные глаза таращились на происходящее и через занавески домов на другой стороне.

– Подожди меня здесь, – распорядился Джон, выключая зажигание в тридцати ярдах от дома Элизабет. – Сначала я схожу на разведку.

Но Рейчел уже выскочила из машины и побежала к дому тетки. На полпути ее остановил офицер, который, похоже, был здесь главным.

– Я племянница Элизабет Крейг. Что здесь происходит?

Офицер – мужчина чуть старше тридцати, с коротко подстриженными светлыми волосами и внушительным брюшком – пробормотал в ответ нечто невразумительное. Оглянувшись, он подозвал к себе одного из своих коллег. От входной двери к ним не спеша направился другой джентльмен в коричневом костюме.

– Вот эта леди говорит, что она родственница, – сообщил ему офицер.

Джентльмен в костюме окинул Рейчел внимательным взглядом. Позади него в дверях появился Герб – толстый пожилой лысоватый мужчина, чья скудная растительность на голове была еще не белого, а песочного цвета. На нем была надета тесная рубашка в красно-синюю клетку и темно-зеленые брюки также неподходящего размера.

Когда Рейчел заметила его, он помахал рукой и неуверенной походкой направился к ней. Рейчел знала Герба как милого и славного человека, всегда готового утешить и посмеяться удачной шутке. Похоже, он был самой подходящей парой для ее тетки, человеком, способным сделать Элизабет счастливой. Но мужчина, который сейчас приближался к Рейчел, совсем не походил на того, знакомого ей Герба. Печаль и отчаяние, написанные у него на лице, чуть не надорвали ей сердце.

– Герб? – всхлипнула она.

– Рейчел… И Джонатан, я полагаю.

Герб храбрился, излагая известные ему факты. Это он обнаружил Элизабет сразу после обеда. Все могло случиться и раньше, но с утра он был занят в Питеркалтере[19] – помогал своему сыну Тому с ремонтом кухни. Зайдя в дом Элизабет, он застал ее лежащей в постели. Поначалу решил – она спит, но потом заметил, что глаза и рот у нее открыты, а в них застыл молчаливый крик ужаса.

При виде такого зрелища его стошнило – без стеснения поведал Герб, – но потом, словно притягиваемый неведомой силой, он подошел ближе. Именно тогда он заметил синяки у нее на шее и решил, что это следы от удушения.

Впоследствии, после того как он позвонил по номеру «9-9-9», коронер[20] подтвердил подозрения Герба. Элизабет Крейг была задушена.

Рейчел в оцепенении слушала рассказ Герба. Джон обнял ее и прижал к себе. Она была благодарна ему за тепло и возможность выплакаться у него на груди.

– Где Элизабет сейчас? – спросил Джон.

– Коронер распорядился увезти ее тело еще несколько часов назад, – ответил Герб.

– Уже известно, кто это сделал? – Когда Джон задавал вопрос, его голос дрогнул и сорвался.

Утирая слезы, Герб сокрушенно покачал головой.

– Нет, я понятия об этом не имею. Ни малейшего. Она была такой славной женщиной. Кто мог совершить подобное зверство? Она же и мухи не обидела.

Старший офицер, руководивший расследованием на месте преступления, подошел к Гербу, положил руку ему на плечо и прошептал что-то на ухо, после чего увел мужчину с собой.

Рейчел подняла глаза на Джона и уже собиралась было сказать что-то, но потом передумала, развернулась и направилась к дому.

Войдя внутрь, она оказалась в кухне, где всего два дня назад они с теткой сидели и разговаривали о гибели Дженни. Затем прошла в гостиную и уже оттуда, перешагивая через две ступеньки, поднялась на второй этаж.

У дверей спальни тети, подпирая плечом косяк, стоял и курил инспектор полиции в джинсах и черной кожаной куртке. Рейчел едва сдержалась, чтобы не крикнуть ему: «Тетя Лиз никому не позволяет курить в своем доме! Немедленно потушите эту чертову сигарету!»

Но, услышав за спиной негромкие щелчки и жужжание, она повернулась к полицейскому фотографу, который снимал кровать тети под разными углами во всех возможных ракурсах.

Инспектор с сигаретой окинул Рейчел раздраженным взглядом.

– Эй, что это значит? Вам нельзя здесь находиться.

Рейчел все еще смотрела на фотографа, а тот поглядывал на нее с таким видом, словно она застала его за каким-то постыдным занятием.

– Вы кто такая? – спросил инспектор.

Это действительно правда, – подумала Рейчел. – Это случилось на самом деле.

Она резко развернулась и нетвердой походкой спустилась по лестнице. Внизу ее встретил Джон. А за спиной у нее раздались шаги инспектора. Догнав ее, он грубо заявил, что она не имеет права находиться на месте преступления.

– Эта девушка – родственница жертвы, – резко бросил Джон. – Она только что пережила сильнейший стресс. Вы не могли бы заткнуться, черт бы вас побрал?

Инспектор проворчал что-то нелицеприятное, однако повиновался.

Когда они вышли наружу, Рейчел отправилась на поиски Герба, а Джон принялся бесцельно озираться по сторонам. Заметив, что во дворе показался инспектор, Джон устремился к нему и пристроился рядом.

– Что вы обо всем этом думаете? – спросил Джон.

Инспектор окинул его красноречивым взглядом, словно заявляя: «Это не твое собачье дело».

– Полагаю, вам придется что-то сообщить семье, – стараясь сохранять спокойствие, продолжал Джон. – Но я сомневаюсь, что они смогут уяснить себе все факты, а потому спрашиваю вас от их имени. По-вашему, что здесь произошло?

Инспектор извлек из кармана пачку сигарет «Мальборо», ловко всунул одну в рот и прикурил.

– Похоже на кражу со взломом, которая обернулась неприятностями.

– Что-нибудь пропало? – осведомился Джон.

– Мы еще не уверены в этом, – ответил инспектор. – Малый, очевидно, запаниковал, осознав, что влип. Поэтому убил женщину и сбежал. Однако это, разумеется, всего лишь мои предположения.

– Но зачем простому грабителю убивать пожилую женщину? – резонно заметил Джон. – Можно было бы понять, если бы здесь произошла самая обычная кража со взломом. Это же маленький город, а не мегаполис. И почему Элизабет? Ведь слепому ясно, что она жила небогато.

Инспектор глубоко затянулся сигаретой, отвернулся и выдохнул дым.

– Еще слишком рано делать какие-либо выводы, – сказал он, оценивающе глядя на Джона сквозь прищуренные веки. Скорее всего, то, что он увидел, ему не понравилось. – Больше ничего сказать не могу, кем бы вы ни были. Остальное – дело полиции, и расследование только началось. Прошу простить меня.

– Подумайте вот над чем, – настаивал Джон, пропустив последние слова инспектора мимо ушей. – Даже если это была кража со взломом, грабителю незачем было убивать хозяйку. Она была беззащитной старушкой. Она бы позволила ему взять все, что он хотел. Следовательно, не было решительно никакого смысла убивать ее. Тем не менее преступник сделал это. Причем не случайно ткнул ножом, а намеренно задушил свою жертву.

Инспектор слушал его, затягиваясь сигаретой. Затем покачал головой и зашагал прочь.

Джон смотрел ему вслед, убежденный в своей правоте. Нет, кража со взломом здесь ни при чем. То, что произошло на самом деле, казалось куда более загадочным, и это пугало его.

Джон увидел, что Рейчел разговаривает с Гербом, его сыном Томом и невесткой Синтией. Вскоре к ним присоединились две сестры Элизабет, приехавшие с западного побережья. Здесь же была и Винни, племянница Элизабет, которую та собиралась навестить и поздравить с днем рождения. Ей только что исполнилось восемнадцать, и она обещала стать настоящей красавицей с нежными, тонкими чертами лица и золотистыми волосами.

Все молчали. Никто не мог ничего сказать.

– Я знал, что Элизабет предстоят нелегкие времена, но это… В это просто невозможно поверить, – печально качая головой, наконец вымолвил Герб.

Рейчел устремила на него вопросительный взгляд.

– Что вы имеете в виду, Герб? Какие нелегкие времена ей предстояли?

Герб смахнул с ресниц слезинки.

– Лиз никому не говорила об этом, – тихо начал он, – но она была больна, очень больна. Полгода назад она обращалась к специалистам, и те обнаружили у нее опухоль в легких. Докторá порекомендовали ей пройти химиотерапию и облучение, но Лиз отказалась. Она не хотела терпеть лишние мучения, отдаваясь на милость современной медицины, ведь все равно ей предстояло умереть.

Два дня назад Рейчел заметила, что тетка похудела. Тогда она решила, что Элизабет села на диету.

– Я ничего не знала об этом, – еле слышно пробормотала Рейчел.

– Как и все остальные, – сказал Герб. – Я был единственным, кто знал обо всем. Окончательные анализы были сделаны несколько недель назад. Они подтвердили, что опухоль оказалась злокачественной и дала метастазы. Думаю, Элизабет приняла правильное решение – спокойно встретить свой конец и не мучиться дольше отведенного ей срока.

В ушах у Рейчел вдруг зазвучал голос тетки:

…Ты говорила о том, что Дженни была полна жизни, и о том, как много она для тебя значила. Это навело меня на мысль о…

Только теперь Рейчел поняла все. Прощальная речь, которую она произнесла над гробом своей лучшей подруги, навела тетю на мысли о собственной смерти и похоронах, ожидавших ее в недалеком будущем.

Но не настолько недалеком. Это будущее наступило слишком уж быстро. Тете Элизабет еще не пришло время умереть. Ее смерть ускорила чья-то злая воля.

Глава двадцать восьмая

В Ардроу-Хаус на Рейчел внезапно навалился такой приступ дурноты, что она вынуждена была ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть. Джон посоветовал ей немедленно отправляться в постель. Он помог ей дойти до спальни и раздеться. Когда она забралась под одеяло и укрылась до подбородка, Джон присел на край кровати и бережно заправил за ухо Рейчел прядку волос, упавшую ей на лицо.

– Мою тетю убили, – хрипло проговорила она. Это были ее первые слова после отъезда из дома Элизабет. Было уже одиннадцать часов. Сильный ветер жалобно стонал за окнами коттеджа.

– Да, – сказал Джон.

– За что? Святой Боже, за что? Герб прав. Она… она была самой заботливой женщиной на свете. Кому понадобилось причинять ей боль?

Джон покачал головой – ответа у него не было.

– Тебе нужно хоть немного поспать.

Она повернулась на бок.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Джон поднялся, и она услышала, как удаляются его шаги. С негромким скрипом открылась и закрылась дверь.

Рейчел осталась одна. Она вытянулась на кровати, глядя в потолок и пытаясь разобраться в собственных мыслях. Невозможно смириться с тем, что ее тетя умерла. «Почему Элизабет должна была погибнуть – и она тоже?» – мысленно вопросила Рейчел, осознавая: надежда, что Дженни все еще жива, может оказаться обычной иллюзией.

Было невозможно представить, что кто-то убил ее. Она никому не желала зла. Горькие слезы обжигали глаза Рейчел, пока усталость наконец не сморила ее окончательно.

Она проснулась внезапно, словно от толчка. Ей вдруг показалось, будто в темноте раздался чей-то хриплый кашель. Это демон, он нашел ее! Рейчел хотела закричать, но не смогла. Ей словно засунули в рот кляп.

Она села на кровати, ощущая, как судорожно стучит в груди сердце. В стекла большого окна барабанил дождь. Снаружи выл и стонал ветер. Рядом с ней неподвижно лежал Джон. Который час? Рейчел взглянула на светящийся циферблат будильника: 2:15. Ее взгляд обратился к окну.

Оттуда на нее глядела волчья морда.

Рейчел с трудом сдержала рвущийся из груди крик, сообразив, что это всего лишь тень.

Но ее по-прежнему била дрожь. Как девушка ни старалась, она не могла убедить себя в том, что находится в безопасности. Если разбудить Джона, то он, как обычно, начнет успокаивать ее, уговаривая заснуть. И тогда она будет лежать в постели без сна, терзаясь собственными страхами. Так что сон не казался ей выходом из положения, по крайней мере сейчас.

А входную дверь они заперли? И надежно ли закрыты на защелки окна? Скорее всего, да, но она вдруг поняла, что не успокоится, пока сама не проверит.

Рейчел тихонько соскользнула с кровати. На ней были одни лишь белые трусики, купленные вместе с Джоном в супермаркете в Эбойне. Содрогаясь от холода и сырости, она нащупала в темноте свою футболку и натянула ее.

Ступая на цыпочках, босиком прокралась к двери и выглянула в темный коридор. Если не считать завываний ветра, здесь было абсолютно тихо.

Рейчел вышла в коридор и прислушалась. И вдруг до ее слуха донесся какой-то дребезжащий звук, исходивший, как ей показалось, из гостиной. Она осторожно подошла к комнате, переступила порог, но свет зажигать не стала. Снаружи по оконному стеклу скребли ветки, а по крыше барабанили капли дождя.

На мгновение она замерла. А потом услышала, как за спиной у нее скрипнули половицы.

Она резко обернулась и увидела черную тень, которая возникла неизвестно откуда. Глаза Рейчел испуганно расширились.

С кошачьей грацией тварь прыгнула к девушке, и на Рейчел обрушилась чернота.

Часть третья

В логове

Глава двадцать девятая

Проснувшись, Джонатан обнаружил, что Рейчел рядом нет. Поначалу он не придал этому значения (скорее всего, она ушла в ванную) и снова прикрыл веки.

Через некоторое время Джон сонно потянулся к месту, где она лежала, но ее по-прежнему не было рядом. Странно! Приподнявшись на локте, Джон включил ночник. Он и впрямь был в постели один. Рейчел в спальне не оказалось. Будильник показывал 4:18.

В недоумении Джон откинул одеяло и прошел в ванную комнату. Включив свет, увидел, что и там никого нет.

Вспомнив о том, как однажды застал ее спящей за столом в кухне, Джон решил заглянуть туда. В коридоре было темно, как и повсюду в доме. Свет не горел ни в одной из комнат, в том числе и в кухне. Он щелкнул выключателем, но и здесь ее не было.

Куда же она подевалась? Джон повернулся, направился в гостиную и включил верхний свет, вопреки всему надеясь, что Рейчел сидит либо лежит на диване. Однако и тут его ожидала неудача, и Джон забеспокоился. Если ее нет внутри, значит, она где-то снаружи, а кто в здравом уме выйдет на улицу в такую погоду?

– Рейчел! – крикнул он.

Никакого ответа.

Оставалось только одно помещение, в которое он еще не заглядывал, – вторая, меньшая спальня. Он подошел к ней и распахнул дверь в темную холодную комнату.

– Рейчел! – снова позвал Джон.

И вновь никакого ответа. Он почувствовал, как в животе у него образовался ледяной комок.

Неужели она действительно ушла из дому?

Если так, она должна была взять машину. Ключи он оставил на кухонном столе. Поспешно вернувшись в кухню, Джон обнаружил их на том самом месте, где они и должны были лежать.

Выйдя в небольшую прихожую, которая начиналась сразу за входной дверью, Джон включил свет на крыльце. Отворил незапертую дверь и ступил наружу, когда в лицо ему ударили косые струйки холодного дождя. В тусклом свете настенного фонаря Джон увидел, что его машина стоит там же, где была припаркована.

Неужели она отправилась куда-то в такой ливень пешком?

Подобный поступок противоречил здравому смыслу, и он отказывался в это поверить.

– Рейчел! – во всю силу легких крикнул Джон.

В ответ ему жалобно взвыл ветер.

Внимание Джона вдруг привлекла входная дверь. Почему она была не заперта? Он присмотрелся внимательнее.

Замок был сломан, а на полу натекла лужица воды. Значит, Рейчел действительно ушла из Ардроу-Хаус.

Если бы только мокрый пол был единственным доказательством, Джон еще поверил бы в то, что она покинула коттедж по собственной воле. Но сломанный замок недвусмысленно намекал на то, что в дом кто-то вломился.

Вслед за этой мыслью пришла другая, куда более пугающая:

Неужели ее похитили прямо из постели, а я ничего не услышал?

Это представлялось совершенно невероятным. Он всегда спал очень чутко. Должно быть, Рейчел проснулась и встала сама. Но что случилось потом? И где она сейчас?

Внезапно Джона охватила слабость. Ошеломленный и растерянный, он мешком опустился на мокрый пол, однако вскоре опомнился и взял себя в руки. Быть может, от его способности сохранять ясную голову зависит ее жизнь.

Исчезновение Рейчел доказывало, что ее тетка стала жертвой отнюдь не случайного грабителя. Элизабет лишили жизни осознанно, а теперь ее убийца похитил и Рейчел. Но для чего ему понадобилось убивать пожилую женщину? Кем был этот психопат, которому удалось выманить Рейчел из постели?

Никаких догадок на сей счет у Джонатана не было.

Жива ли она еще? Или убийца уже расправился с ней?

Разум Джонатана восставал при одной мысли об этом, но он должен был учитывать и такую возможность. Точно так же, как и тот факт, что тетю Элизабет убили и, скорее всего, Полу Декерс тоже.

Не думай об этом. Ты должен действовать, немедленно!

Да, но что ему следует предпринять? Что, во имя Господа, он должен делать?

Джон поднялся и обхватил плечи руками.

Дженни – вот ключ ко всему.

И вдруг, совершенно неожиданно, его осенила чудовищная и странная мысль.

Дженни действительно была замешана во всей этой истории – в этом он ничуть не сомневался. Более того, на первый план выходил тайный пакт, который она заключила с Рейчел. Эти двое точно обсуждали что-то как раз перед тем, как Дженни погибла. И тайна могла выплыть на поверхность лишь в том случае, если бы к Рейчел вернулась память, потому что больше об этом не мог знать никто.

Джон сцепил пальцы на затылке и, запрокинув голову, уставился в потолок.

– Что это было, Рейчел? – отчаянно крикнул он в ночь. – О чем говорилось в письме, которое тебе прислала Дженни? Какое отношение оно имеет к убийце? Как мне найти тебя? – А затем он сжал кулаки и проревел: – Где ты?

Не получив ответа, Джон вернулся в гостиную и повалился на диван.

Черт возьми, что же он упустил из виду? Должна же быть какая-нибудь зацепка! Ему все больше начинало казаться, что Рейчел напала на след убийцы перед своим исчезновением – первым исчезновением. Она именовала его не иначе как «демон». Она даже нарисовала его! Вот только убийца никак не мог оказаться крылатым монстром, потому что подобных тварей в природе не существует.

Или все-таки существует? Неужели она с самого начала была права и в окрестностях рыщет какая-то неведомая страшная тварь?

В тот миг он готов был поверить в это.

Какими бы ни были факты, человек или существо, лишившее жизни Элизабет, вернулось и отняло у него Рейчел.

Если Джон узнает, в чем заключалась тайна Дженни и Рейчел, он поймет, как действовать дальше. Но загадка оставалась неразгаданной и вдобавок – зашифрованной.

Вдруг его посетило вдохновение – идея настолько логичная, что ей определенно можно было найти практическое применение.

Первым его порывом было схватить мобильник, но потом он решил испробовать другой подход.

Он сам отправится к ней в гости.

Глава тридцатая

Рейчел очнулась в полной темноте. На глазах у нее была повязка – она ничего не видела. Ее запястья были связаны за спиной, и она едва могла пошевелиться.

Спина Рейчел замерзла и намокла, поскольку сидела она привалившись к стене. Руки затекли, а предплечья сковала тупая боль – настолько сильно были стянуты веревкой запястья. Она подняла голову и едва не закричала: шею пронзила огненная игла. Все тело онемело от холода; Рейчел чувствовала себя так, словно оказалась на льдине, ведь одета была лишь в тоненькую футболку и трусики.

Она задумалась над тем, что же на самом деле произошло; все случилось удивительно быстро. Та фигура, которую она успела увидеть в комнате… где она сейчас? И сколько времени она провела здесь?

Хотя Рейчел по-прежнему ничего не видела, обоняние ее обострилось. Ноздри забивал затхлый запах гнилого дерева и сырости. А сладковатая тошнотворная вонь означала, что рядом лежит разлагающийся труп, и напомнила ей… о чем?

Этот отвратительный запах…

Вдруг в ее памяти ясно и совершенно отчетливо всплыло забытое воспоминание. Рейчел стало трудно дышать. Она стиснула зубы.

Как она могла забыть? Из глубин памяти одна за другой выныривали картины прошлого и накатывали, словно волны прибоя на песчаный берег.

Вот она идет под мостом Куллеан-Бридж в Абердине, срезая путь по тоннелю, чтобы поскорее попасть домой. Внутри темно – хоть глаз выколи, но вдали, под арочным потолком, призывно горят уличные фонари. Она поднимает воротник. С черных стен капает вода, и кажется, будто где-то рядом подтекает водопроводный кран. Свет уличных фонарей впереди становится ярче, дружелюбно подмигивая ей в угольно-черной темноте. В это самое мгновение у нее за спиной во весь рост выпрямляется тварь.

Что она услышала сначала? Хриплое дыхание, кашель или шелест расправляемых крыльев? Наверное, все эти звуки донеслись до ее слуха одновременно. Паника сдавила горло. Рейчел вскрикнула и рванула вперед без оглядки.

Но это было все равно что брести по болоту, и она с величайшим трудом продвигалась вперед. Яркое сияние впереди оставалось удручающе недостижимым и далеким, а тварь, что возникла у нее за спиной, уже почти настигла ее.

На мгновение голова взорвалась адской болью. А потом наступила темнота. Придя в себя, с раскалывающейся от боли головой, Рейчел обнаружила, что на глазах у нее повязка, руки скручены за спиной, а сама она, словно мумия, прислонена к стене, очень схожей с той, на которую опиралась сейчас. Ее ноздри улавливали тот же самый гнилостный запах. И еще: она не слышала ничего, кроме звуков собственного дыхания.

– Эй? – осторожно бросила она в темноту.

Тишина. Совсем как тогда. Единственный звук доносился издалека, и это был шум ветра и дождя.

– Есть здесь кто-нибудь? – уже смелее и громче произнесла Рейчел.

Никакого ответа.

Нет ли Дженни рядом с ней, в этой комнате? И Полы? Вонь разлагающихся тел стала невыносимой. Желудок у нее рванулся к горлу, и она задышала широко открытым ртом, стараясь унять тошноту.

В ту ночь ее похитил демон. Очнувшись в этом аду, она сидела на точно таком же зловонном полу.

Об этом не знал никто. Это была ее тайна, болезненный шрам на памяти.

Одна, всегда и неизменно одна, за исключением тех случаев, когда приходила тварь. Ей не были нужны двери, она просто возникала словно из ниоткуда. Несмотря на повязку, прикрывающую глаза, Рейчел точно знала: тварь уже здесь и смотрит на нее. Монстр ничего не говорил, лишь время от времени издавал гортанные, кашляющие звуки, низкие и угрожающие, напоминающие рычание лесного волка. Когда он прикасался к ней, она ощущала не человеческую кожу, а нечто вроде шершавого, грубого брезента – такой кожи у людей не бывает. Ей не давали ни пищи, ни воды, и она боялась, что умрет страшной смертью.

Это случилось очень давно.

Тогда ей было всего семнадцать лет.

Сейчас, сидя в такой же комнате, Рейчел спросила себя: не настиг ли похожий печальный конец и Полу Декерс? И Дженни? Рейчел опасалась самого худшего. Она боялась, что ее вот-вот стошнит.

Но в тот, прошлый раз ей удалось сбежать. Она нащупала осколок камня пальцами правой руки…

…У осколка оказался острый край, и она крепко вцепилась в него, чтобы не потерять. Почувствовав, что твари рядом нет и на нее не смотрят, она принялась тереть веревку, стягивающую ее правое запястье, о зазубренную кромку осколка. Это была настоящая пытка, от которой по всей руке до самого плеча разбегались огненные судороги. В отчаянии она едва не отшвырнула камень в сторону. Но каким-то чудом нашла в себе силы продолжать. Она старательно пилила веревку, пока та не поддалась и не ослабила свою болезненную хватку. Чувство облегчения и восторга тут же сменилось страхом, что тварь обо всем догадается. И что тогда она сделает? Разорвет на куски? Что если она убьет ее в тот момент, когда Рейчел будет готова обрести свободу? Но этого не случилось. В конце концов веревка на ее запястье ослабела и соскользнула, и Рейчел смогла выпутаться из нее. Глубоко вздохнув, она сорвала с глаз повязку. Впервые увидела помещение, в котором ее продержали… сколько? По крайней мере несколько дней.

Стены совершенно голой комнаты, как и дверь, некогда были выкрашены в зеленый цвет. Пол усеивали трупики дохлых мышей и крыс. Если бы в это мгновение вошел демон, он бы наверняка убил ее. Обратного пути не было, и ей оставалось двигаться только вперед. Но, несмотря на это, паника грозила парализовать тело Рейчел, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы справиться с этим.

Она поднялась на ноги, бросилась к двери и выскочила наружу; сбежав по лестнице, пролетела коротким коридором и оказалась под покровом окружающего леса. Она всего один раз оглянулась на коттедж, в котором ее держали пленницей. В сумерках он выглядел темным, заброшенным и унылым. «Логово», – прошептал ей на ухо внутренний голос. И тогда она побежала дальше, уже не останавливаясь, не осмеливаясь задержаться хотя бы на секунду, страшась того, что тварь обнаружит ее отсутствие и вновь завладеет ее телом и душой.

Это случилось двенадцать лет назад.

Она запрятала воспоминания о тех событиях в самые дальние уголки сознания, стремясь забыть о них. И преуспела в этом – до сегодняшнего дня.

Но то, что произошло с ней совсем недавно, по-прежнему оставалось загадкой.

А теперь она, связанная, с повязкой на глазах, оказалась в той же зеленой комнате, что и тогда, в логове демона. Вот только найдется ли еще один камень с острым краем, чтобы спасти ее на этот раз?

Глава тридцать первая

С первыми лучами рассвета Джонатан стоял на Мэйн-стрит в Гленвилле, глядя на вывеску, где было начертано: «РОЗА». Дождь лил как из ведра, и Джон продрог до костей. Ветер чуточку стих, но не совсем.

Джон нажал кнопку дверного звонка и застыл в ожидании. Живот то и дело сводило судорогой. Джон искоса поглядывал на унылую, серую и пустынную улицу с невзрачными домами. В сливах бурлила вода. Ему редко доводилось чувствовать себя таким одиноким.

Наконец он услышал звук отодвигаемого засова. Входная дверь со скрипом приоткрылась, и в щелку на него изумленно уставилась Грейс Дугал в розовом халате, наброшенном поверх кремовой ночной сорочки.

– Прошу прощения, что разбудил вас, Грейс, – извинился Джонатан. – Я бы не осмелился явиться так рано, но дело очень срочное. Мне нужно поговорить с вами.

Она продолжала смотреть на него так, словно не узнавала, и Джонатана охватило отчаяние. Он должен был достучаться до нее.

– Грейс, пожалуйста! Я умоляю вас!

Она кивнула.

– Входите.

Оставляя позади ветер и дождь, он перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.

– Нам нужно поговорить, – заявил Джон, сразу же переходя к делу. – Рейчел исчезла. Ее похитили. Я думаю, что сделал это тот же человек, что задушил Элизабет Крейг.

Стоя в коридоре в куртке, с которой на пол стекала вода, он вкратце изложил Грейс события последних нескольких часов. Но она слушала его с равнодушным видом.

– Мне остается лишь надеяться, что Рейчел еще жива, – сказал он, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие. – Я хочу задать вам всего один вопрос, Грейс. – Джон выразительно взглянул на нее. – Дженни и Рейчел о чем-то разговаривали перед тем… перед тем, как это случилось. Если мы хотим выяснить, кто похитил ее и кто мог убить Дженни, мы должны знать, что это было. Рейчел не помнит. У нее амнезия.

Заметив, что на лице Грейс появилось испуганное выражение, он глубоко вдохнул.

– Кажется, мы не говорили вам об амнезии, но сейчас у меня нет времени на долгие объяснения. Однако если и есть кто-нибудь помимо Рейчел, кому Дженни доверяла безоговорочно и кому рассказывала все, то это вы. И ведь это вы сказали Рейчел, что Дженни что-то задумала. Итак, Грейс, что она вам рассказала? Прошу вас, скажите: вам известно что-нибудь?

Они по-прежнему стояли в коридоре, и мать Дженни смотрела на Джона с таким видом, словно не улавливала смысл его слов.

– Вы понимаете, о чем я говорю? – спросил он, и в его голосе прозвучало отчаяние.

Грейс молчала.

– Поначалу я и сам в это не верил, – продолжал Джон, не желая сдаваться. – Но теперь я думаю, что вы правы. Дженни отняли у вас силой. Точно так же, как другую девушку по имени Пола, которую отняли у ее родителей; и точно так же, как Рейчел, которую отняли у меня. Я не верил в это, а сейчас уже слишком поздно. Если вы мне не поможете, Грейс, то все будет кончено. Я уже ничего не смогу сделать для Рейчел.

Он не мигая уставился на нее, взглядом умоляя о помощи. Грейс по-прежнему молчала. Джон почувствовал, как у него в душé, словно огарок свечи на ветру, угасает надежда.

– Это имеет самое прямое отношение к тому, над чем работала Дженни, – предпринял он последнюю попытку. – Из‑за этого она и погибла. А теперь, если вы мне не поможете, та же участь ожидает и Рейчел.

Грейс покачала головой. Это был первый признак того, что она все-таки слышала его.

– Вам надо обратиться в полицию, – негромко сказала она.

Джон сжал кулаки.

– Полиция ничего не станет делать. Я упомянул другую девушку, Полу. Так вот, они ведь не смогли найти ее! Я не доверяю полицейским. У меня имеется очень неприятный опыт общения с ними. Кроме того, у меня просто нет на это времени, Грейс!

На это она ничего не сказала, и Джон решил сменить тактику.

– Мы знаем, что Рейчел напала на след непосредственно до или же сразу после похорон. Она говорила, что видела демона. А с четверга не расставалась с надеждой, что Дженни еще жива и мы можем найти ее. Вероятно, она была права с самого начала. Возможно, демон действительно приходил за ней и Дженни. Я готов поверить во все, что угодно, поскольку у меня не осталось выбора.

Левой рукой Грейс взяла правую ладонь Джона и накрыла ее своей правой рукой.

– Дженни никогда не отличалась разговорчивостью, – на удивление твердым голосом произнесла она. – Моя дочь шла собственным путем. Рейчел была единственным исключением. Их двоих связывали особые отношения. – Грейс отвела взгляд. – Она работала над делом девушки, которую вы упомянули. Она думала над ним день и ночь.

– Да, – подтвердил Джонатан. – Дело Полы Декерс.

Грейс кивнула.

– Именно так. Ко мне приходил начальник Дженни. Он был первым.

– Чарли Уотерс?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, ее босс. Мартин Страчан.

Джонатан никогда не слышал о нем, но это не имело никакого значения.

– И?..

– По словам Мартина, она часто обсуждала это дело с Дэйвом Пукасом, ее другом, который служит в полиции Грампиана и отвечает за связи с прессой.

– Дэйв Пукас?

– Да, разве вы не ездили к нему?

Джонатан покачал головой.

– Никогда не слышал о нем.

– Дэйв подошел ко мне и Рейчел на похоронах. Мы разговорились, и он сказал, что у него возникли некоторые подозрения.

У Джонатана перехватило дыхание.

– А он не сказал, чем вызваны эти подозрения, Грейс?

– Нет. Я больше не могла там находиться, поэтому ушла, а он остался. После моего ухода с ним разговаривала Рейчел. С тех пор я не могу отделаться от ощущения, будто что-то упустила и потому не вижу цельной картины. – Она вновь опустила глаза. – А иногда я спрашиваю себя, хочу ли узнать все. Я потеряла Дженни, и, что бы я теперь ни делала, ее не вернуть.

Джонатан судорожно пытался ухватиться за какую-нибудь ниточку.

– Вы сказали, что Пукас – друг Дженни и что он служит в полиции…

– Да. Они часто работали вместе. Иногда Дэйв помогал ей в поисках.

– У вас есть номер его телефона? – спросил Джонатан.

Грейс дала ему номер телефона полицейского управления Грампиана, и Джонатан позвонил туда, попросив соединить его с офицером Дэйвом Пукасом. Когда ему сообщили, что тот появится на службе не раньше девяти утра, Джон попросил дать ему номер домашнего телефона Дэйва. Поначалу Джону отказали, но, когда трубку взяла Грейс и упомянула свою дочь, дежурный офицер сдался.

Уже через минуту Джон разговаривал с Пукасом. Разбуженный звонком, полицейский далеко не дружелюбным тоном поинтересовался, какого черта ему звонят в шесть утра.

– Меня зовут Джонатан Лаудер, – представился Джон. – Я друг Дженни Дугал и Рейчел Саундерс. Мне очень нужно поговорить с вами.

– Для чего? Что происходит? – уже более мягким тоном осведомился Пукас.

– Я могу подъехать к вам?

– Подъехать?! В такую рань? Сначала расскажите, что стряслось.

– Прошлой ночью была убита тетя Рейчел, Элизабет Крейг. А теперь пропала сама Рейчел. Я опасаюсь за ее жизнь.

Пукас издал какой-то звук, который Джон не сумел истолковать. Но по крайней мере, теперь полицейский, кажется, полностью проснулся.

– Хорошо. Приезжайте.

Поездка под дождем и ветром заняла всего полчаса. Джонатану оставалось лишь молиться о том, чтобы он не опоздал. Но в его сердце закрался страх, что Рейчел уже мертва.

Он подъехал к дому Пукаса, вышел из машины и, прежде чем направиться ко входной двери, несколько секунд помедлил. Действительно ли обращение в полицию – его последний шанс? Похоже, что так, и это не на шутку злило Джона. После демобилизации из армии одного его приятеля избили и ограбили, а потом с серьезными травмами увезли в больницу. Незадолго до того у Джона состоялся неприятный разговор с этим самым приятелем. Офицер полиции усмотрел в той беседе мотив преступления и заподозрил, что именно Джон организовал избиение. Очевидно, инспектор просто не доверял бывшим солдатам (хотя, по правде, Джонатан им и не был, поскольку служил в разведке), но он до сих пор не забыл унижения, которое испытал, когда его арестовали и вывели из дома в наручниках.

«Забудь об этом, – сказал он себе. – Сейчас речь идет не о твоих переживаниях. Речь идет о жизни Рейчел».

Подойдя к двери, Джон позвонил. Дверь распахнулась, и его пригласили войти, чтобы укрыться от дождя.

Он прошел в гостиную, где опустился на стул. Пукас уселся напротив, на диван. Он был плотным, тучным мужчиной лет тридцати пяти, с рыжими волосами и щетиной на подбородке.

– Вы сказали, что тетку Рейчел убили и сама Рейчел пропала…

Джонатан поведал ему обо всем, стараясь не упустить из виду мельчайших подробностей. Пукас еще ничего не знал о том, что Элизабет Крейг умерла вследствие удушения, и был потрясен услышанным. Но он не стал зацикливаться на этом. Офицер понимал, что главной заботой Джонатана в данный момент оставалась Рейчел Саундерс.

– Я знаю, что вы разговаривали с ней на похоронах, – сказал Джон. – Мне сообщила об этом Грейс Дугал.

– Да, было дело, – согласился Дэйв Пукас, после чего рассказал Джонатану, о чем говорил с Рейчел.

Глава тридцать вторая

Когда ей было семнадцать – столько же, сколько Поле Декерс, – демон похитил ее и утащил в свое логово. Острый осколок камня помог ей освободиться и бежать.

А что было потом? Каким-то образом она сумела добраться до дома, до квартиры в Абердине, которую снимала вместе с Дженни. Но как она туда попала? Рейчел не помнила. Потому что запретила себе вспоминать.

И вот теперь она опять стала пленницей того же демона и снова боялась, что жить ей осталось совсем недолго. Какая разница, что случилось тогда, не говоря уже о том, как она добралась домой?

Это связано с твоей памятью. Ты должна вспомнить все.

Рейчел показалось, будто чей-то тихий голос настойчиво прошептал эти слова ей на ухо. Словно рядом стоял кто-то, кого она не могла видеть из‑за повязки на глазах.

Рейчел попыталась вспомнить. Она старалась изо всех сил. Время у нее еще оставалось, видимых шансов на побег пока не было, и она чувствовала, что сейчас в логове одна. Демона рядом не оказалось. Он куда-то исчез.

И все-таки, как же она попала домой в тот последний раз?

Если бы она села в автобус или взяла такси, водитель наверняка обратил бы внимание на ее плачевное состояние. Она провела в логове несколько дней, так что запах от нее должен был исходить просто ужасный. Вдобавок шофер наверняка заметил бы ее раны.

Рейчел так напрягала память, что даже наморщила лоб. Но даже ради спасения собственной жизни она не могла вспомнить, как добралась до квартиры, не попав в больницу или в полицейский участок.

«Я добралась домой, и при этом никто не узнал, что именно мне довелось пережить», – подумала она, и это была правда. Но больше ничего на ум ей не приходило, и она спрашивала себя, почему не может перенести прошлый опыт на свое нынешнее, весьма печальное положение и найти способ сбежать отсюда еще раз.

И тут в голову ей пришла мысль, что демон, быть может, все-таки стоит напротив. И молча смотрит на нее…

По спине Рейчел пробежал холодок.

– Ты здесь? – напряженным шепотом спросила она.

Однако не услышала ничего, кроме воя ветра и барабанной дроби дождя по крыше.

«Почему все вернулось вновь?» – спрашивала она себя. Ведь это давно закончилось, не так ли? Причем закончилось много лет назад. Это было самым темным ее воспоминанием, которое Рейчел намеренно загнала в дальний уголок сознания. Потому что тогда она мгновенно приняла решение, изменившее всю ее последующую жизнь. Она решила постараться забыть об этом кошмаре и никогда больше не вспоминать.

Почему?

Потому что была напугана до смерти, вот почему. Если бы обратилась в полицию, ничего хорошего из этого не вышло бы. Даже если б они начали охоту на ее демона, что с того? Она была уверена: им никогда его не поймать. Он неизменно ускользал бы от них. Да и кто поверил бы в ее историю? Ведь ей самой она тоже казалась нелепой и абсурдной.

Поэтому Рейчел никому ничего не стала рассказывать. Даже своим родителям. Даже Дженни.

Как ни странно, Рейчел обнаружила, что ее исчезновение никого не встревожило. Пока ее держали взаперти, Дженни уехала в гости к матери в Гленвилль. Родители Рейчел, правда, пытались дозвониться до нее, но и они сильно не волновались. Она и раньше частенько пропадала на несколько дней, не сказав им ни слова. Рейчел была активной и деятельной девушкой, которая частенько срывалась с места, не поставив никого в известность о своих планах. До нее пробовали дозвониться и несколько подруг, но из тех же соображений не увидели ничего странного в том, что она не отвечает на звонки.

Когда через два дня, погостив у матери, в их квартиру вернулась Дженни, самые заметные следы насилия уже поблекли и исчезли, а те, что еще остались, Рейчел сумела скрыть. Она носила свитера с длинными рукавами, прикрывающими ее руки до самых запястий, и выдумывала какие-то причины, почему у нее поломаны ногти.

Все шло нормально до тех пор, пока однажды утром Дженни не поинтересовалась у нее, кто такой Абаддон[21].

Сидя в комнате, в которой она снова оказалась пленницей, Рейчел почувствовала, как от страха у нее расширились глаза. Ее снова едва не вырвало от омерзительного запаха разлагающихся тел, который, казалось, с каждой минутой становится все сильнее. Дождь по-прежнему барабанил по крыше и не думал стихать.

Абаддон!

Так звали монстра.

Как она могла забыть это?

И как об этом узнала Дженни?

Потому что меня начали преследовать ночные кошмары.

Да, именно поэтому. По словам Дженни, она стала кричать во сне по ночам, громко и отчетливо произнося слово «Абаддон».

Рейчел оперлась спиной о стену и попыталась припомнить все детали. Давно забытые образы медленно всплывали на поверхность из глубин памяти.

Но Дженни заподозрила неладное совсем по другой причине.

– Я видела тебя в дýше, – сказала она. Подруга достаточно часто смотрела на обнаженную Рейчел, причем вблизи, но впервые та устыдилась и… испугалась того, что за ней следят.

Израненные запястья Рейчел не ускользнули от внимания Дженни. Она не поверила неубедительным отговоркам подруги по поводу сломанных ногтей. Дженни была убеждена: Рейчел что-то скрывает, – и захотела узнать, что именно.

Рейчел же упорно продолжала все отрицать, поскольку не могла допустить, чтобы демон вернулся в ее жизнь. Но Дженни тоже было не занимать упрямства. Она донимала Рейчел расспросами, словно хирург, удаляющий раковую опухоль у пациента.

Какая-то часть Рейчел уже хотела признаться во всем. Несмотря на твердую решимость держать рот на замке, боль и страх постепенно стали невыносимыми. Она запросто могла погибнуть. Более того, она непременно погибла бы, если бы не сумела освободиться. И еще она нуждалась в комфорте и утешении, которые в избытке готова была предложить ей Дженни.

Тем не менее Рейчел так ни в чем и не призналась. Всякий раз, когда она уже собиралась открыться Дженни, внутренний голос нашептывал, что лучше всего молчать и дальше. Тогда же она решила, что хочет съехать из квартиры.

Ведь как бы Рейчел ни пыталась забыть демона, демон никогда не забудет ее. Он мог узнать, где она живет, и однажды ночью вернуться за ней, чтобы убить.

Она окажется в безопасности только после того, как переедет.

Разумеется, Дженни поинтересовалась у Рейчел, с чего это вдруг та вознамерилась сменить квартиру, причем как можно скорее. А когда Рейчел начала увиливать, избегая прямого ответа, подруга рассердилась.

До того момента они ни разу не ссорились. Уверенность Дженни в том, что подруга не до конца откровенна с ней и скрывает нечто ужасное, лишь окрепла, так что Рейчел пришлось пообещать, что она все расскажет, как только найдется новое жилье.

И они переехали. Найти новую квартиру оказалось несложно, и уже через несколько недель подруги вселились в нее.

Вот только Рейчел не сдержала слова. Она продолжала хранить молчание, а Дженни по-прежнему на нее злилась. Кризис в их отношениях продолжался вплоть до того момента, как Рейчел уехала в Англию…

Откровенно говоря, даже в новой квартире она не чувствовала себя в безопасности. Всякий раз, выходя на улицу, Рейчел обмирала от ужаса. Ее схватили под мостом Куллеан-Бридж. Безопасность превратилась в недостижимую иллюзию. Как она могла быть уверенной в том, что не столкнется с ожившим воплощением своих ночных кошмаров под другим мостом или в каком-нибудь темном переулке?

Рейчел так и не смогла избавиться от собственных страхов. Она больше не была пленницей в логове демона, но внутренне оставалась закованной в кандалы.

Если уж она хочет раз и навсегда освободиться от пережитого ужаса, то ей придется уехать из Абердина. Она должна оказаться как можно дальше от твари. Далеко-далеко.

И тут родители сообщили ей чудесную новость. Отцу предложили работу в Англии, и это означало, что им придется туда переехать. Они спросили: не хочет ли Рейчел поехать с ними? Или она предпочтет остаться в Шотландии?

При других обстоятельствах девушка наверняка решила бы не покидать Дженни. Однако возможность уехать не только из Абердина, но даже из самой Шотландии стала для нее подарком судьбы. Она с благодарностью приняла предложение родителей и отправилась за тысячу миль от демона.

В Англии Рейчел скучала по Дженни как по утраченной любви, но такова была цена, которую ей пришлось заплатить за возможность начать жизнь сначала. Поскольку тварь больше не в силах была отыскать ее, Рейчел могла наконец предпринять попытку смириться с тем, что произошло.

Постепенно, по мере того как у нее появлялись новые друзья, она действительно забыла те жуткие дни, проведенные в логове.

Окончив школу, Рейчел получила очень приличную работу в местной газете. Но при этом она как-то упустила из виду, что изменилась сама. Одной из таких перемен стал страх обязательств и привязанности. Раньше у нее отбоя не было от поклонников. Она была очень красивой девушкой и часто бегала на свидания, флиртовала, влюблялась и страдала из‑за разбитого сердца, что свойственно молодости. Но, проведя несколько дней в логове твари, Рейчел вдруг обнаружила в себе страх серьезных отношений с мужчинами. Она по-прежнему ходила на свидания, иногда перераставшие в нечто большее, нежели случайная связь (именно так и случилось с Грантом Миллером). Но какими бы привлекательными и обходительными ни были эти мужчины, она по-прежнему держала их на расстоянии, не подпуская к себе.

При этом Рейчел не могла понять, откуда взялась такая пресловутая «независимость».

– Потому что я забыла о твари, – прошептала она, услышав, как вздрогнули стёкла под напором очередного порыва ветра.

Абаддон стал причиной того, что я перестала влюбляться. Любой мужчина, который пытался наладить со мной близкие отношения, приближал ко мне и мое прошлое.

И еще она стала бояться темноты. В комнате, погруженной в кромешную тьму, ее охватывала паника. Поэтому Рейчел спала с зажженным светом, хотя даже так не чувствовала себя в безопасности.

Вдобавок она разлюбила птиц. Разноцветных, черных, как вороны, и белых, как чайки, – всех без разбору. Откровенно говоря, она возненавидела их, пускай и не обращала на это особого внимания. Ведь фобии есть у каждого, верно? Некоторые терпеть не могут мышей или пауков, а для нее ненавистными стали птицы. Ну и что с того?

Но это означало очень многое. Причина ее страха перед птицами осталась в Шотландии – в облике крылатого демона.

Вот такой была жизнь Рейчел вплоть до последних дней и недель, которых она больше не помнила. И она осталась бы такой, какой стала, – вечно одинокой, надломленной, с глубокой, незаживающей душевной раной, в существовании которой даже не отдавала себе отчета. Она бы никогда не жила с Джонатаном, не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж. Даже невзирая на все его усилия убедить ее в обратном.

Джонатан. Ее сердце разрывалось от любви к нему.

Вдруг со скрипом отворилась дверь.

Она знала какая. Та, что находилась в углу зеленой комнаты.

Заскрипели половицы. Что-то медленно вошло внутрь.

А потом пол перестал скрипеть.

Неужели создание, изображенное Рейчел на гостиничном буклете, действительно находится здесь, в этой комнате, прямо перед ней?

Внезапно чешуйчатая лапа схватила ее за горло и начала душить. Малодушный страх сменился настоящей паникой, когда Рейчел поняла, что ей нечем дышать, что ее легким не хватает воздуха и что ее глаза вылазят из орбит, – ведь тварь усилила нажим, медленно, по капле выдавливая из нее жизнь…

Глава тридцать третья

Выскочив наружу, Джонатан стремглав рванул к своей машине под проливным дождем. Скользнув за руль, пригладил влажные волосы, старательно вытер руки о джинсы и набрал номер Маккензи. Трубку сняла Эллен.

– Здравствуйте, Эллен, я могу поговорить со Стивеном? – Даже для его собственного уха слова прозвучали как приказ, а не просьба.

– Джонатан! Да, конечно. С вами все в порядке?

– Потом, Эллен, пожалуйста. Мне нужно поговорить со Стивеном.

Она не стала настаивать.

– Он здесь. Одну минуту.

– Джонатан? – На линии появился Стивен. В его голосе звучала тревога.

– Думаю, что знаю, где она, – выпалил Джон.

– Что? Кто именно?

Джонатан хлопнул себя по лбу. Он совсем забыл о том, что пожилой мужчина еще ничего не знает.

– Пропала Рейчел, Стивен. Вчера ночью, прямо из коттеджа Ардроу-Хаус. Ее похитили.

– Похитили?! Рейчел?!. – Стивен явно отказывался верить своим ушам.

– Когда я проснулся, ее уже не было. Замок в двери оказался сломан. Кто-то побывал внутри. И я думаю, что знаю, кто это.

Стивен на мгновение умолк.

– Где вы находитесь и что намерены делать?

– Думаю, вы знаете, где живет этот малый, – решительно заявил Джон. – Мне нужно, чтобы вы показали дорогу.

– Разумеется, – без колебаний согласился Стивен.

– Я сейчас заеду за вами – ждите меня примерно через полчаса.

– Я буду готов, – ответил Стивен.

Несмотря на сильный дождь, Джонатан подъехал к дому Маккензи уже через тридцать пять минут. Не успел он подрулить к тротуару, как из дверей выбежал Стивен, удерживая над головой раскрытый зонт. Эллен осталась на пороге.

Джонатан открыл дверь со стороны пассажира, и Стивен просунул голову в салон.

– Не знаю, что вы задумали, но по вашему лицу я вижу: зайти на чашечку чая вы не хотите.

– На это нет времени, Стивен. Нам нужно ехать прямо сейчас.

Стивен помахал Эллен, которая стояла в дверях, скрестив на груди руки.

– Поезжай! – крикнула она ему.

Стивен кивнул, опустившись на пассажирское сиденье.

Джонатан отъехал.

– Сначала я хочу вернуться в Катберт.

– Как скажете, – согласился Стивен.

В Катберте Джонатан припарковал машину рядом с деревом, и оба вышли наружу. Хотя дождь лил как из ведра, Стивен решил оставить зонт в салоне.

– Я все равно промокну, – заметил он, пожимая плечами. – Подумаешь, большое дело. Идемте.

Последний отрезок пути они проделали пешком. Собственно, по словам Стивена, к месту назначения можно было подъехать и на машине, но Джон решил не рисковать. Лишь тропинка, которая сегодня превратилась в непроходимую грязь, давала им шанс незаметно подобраться к цели.

Дэйв Пукас настойчиво советовал Джону не предпринимать ничего в Катберте. Он пообещал буквально через пару часов отправить туда бригаду детективов, чтобы задержать подозреваемого и доставить его на допрос.

– Ничего не предпринимать? Ни за что на свете! – заявил Джон Стивену после того, как пересказал содержание своего разговора с Пукасом. – Я не питаю особой веры в полицию и, кроме того, вовсе не уверен, что Дэйв действительно сможет прислать бригаду детективов. Не исключено, что они сочтут мои сомнения недостаточно убедительными. Но даже если Дэйву удастся задуманное – сколько на это уйдет времени? Для Рейчел может оказаться слишком поздно, если мы уже не опоздали.

Стивен в знак согласия лишь кивнул головой.

– Если мы доберемся туда, а полиции там не окажется, – продолжал Джонатан, – я пойду внутрь один. Вас я впутывать не хочу. Вдруг мы столкнемся с убийцей, и тогда дело может принять непредсказуемый оборот. Если с вами что-нибудь случится, Эллен меня убьет.

– Не беспокойтесь, – с улыбкой заверил его Стивен. – Сегодня я не сделаю Эллен вдовой.

На этот раз Стивен выбрал другую тропинку – не ту, по которой они с Рейчел шли в минувшую пятницу. Джонатан последовал за ним, и они двинулись вдоль домов, скрытых густой листвой. Когда позади остался последний коттедж, Стивен поднялся по деревянным ступеням на луг, где тропка почти терялась в высокой густой траве.

Вскоре она превратилась в довольно извилистую лесную тропу. По листьям вокруг звонко стучали капли, а холодный ветер дул резкими порывами. Они миновали небольшой водопад. Джонатан старался ступать очень осторожно, чтобы не поскользнуться на камнях и сучьях и не подвернуть ногу, провалившись в яму или колдобину. Из них двоих Стивен оказался более опытным ходоком, и Джонатану пришлось постараться, чтобы не отстать от него.

Джон подумал об Эллен. Стивен сел к нему в машину без малейшего сомнения; он даже не попрощался с женой. А что если сегодняшнее утро все-таки закончится кровопролитием и смертью?

Но пока беспокоиться об этом было рано.

Спустя некоторое время тропа выровнялась. Где-то далеко внизу, у подножия склона, в зарослях невысоких деревьев, кустов и папоротников, журчал горный ручей. Из его водяных глубин до слуха Джонатана долетел встревоженный шепот Джона Коллинза: там было еще что-то, чего быть никак не должно.

Что бы там ни было, Джонатан под проливным дождем приближался к нему.

Глава тридцать четвертая

Рейчел отбивалась, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом. Чешуйчатая лапа, которая держала девушку за горло, медленно душила ее. Она попыталась пнуть тварь ногой, но удар пришелся в пустоту. У нее кружилась голова, и во всем теле появилась странная легкость. Сознание угасало.

И вдруг лапа разжала хватку. Широко разевая рот, Рейчел отчаянно проталкивала глотки воздуха в горевшие огнем легкие. Дыхание с шумом и свистом вырывалось у нее из груди.

А потом случилось нечто странное. Чешуйчатая лапа начала распутывать веревку, стягивающую ее запястья за спиной. Рейчел почувствовала, как что-то острое и твердое вклинилось между веревок, а затем ее ладони стали свободными. Боль сразу же отпустила, и она смогла пошевелить руками. Но не успела девушка собраться с силами, как с ее глаз сорвали повязку.

Она заморгала и впервые воочию увидела своего мучителя.

До того как ей исполнилось семнадцать, Рейчел не верила в чудовищ. Она была уравновешенной и уверенной в себе девочкой, а байки о монстрах являлись тем, чем были на самом деле, – байками. Но то, что случилось с ней потом, изменило ее мировосприятие, и для того, чтобы жить дальше, ей оставалось только одно. Забыть те дни, проведенные взаперти в логове. И Рейчел это удалось: воспоминания она спрятала в самые дальние уголки сознания.

Все до единого, за исключением образа крылатого демона с волчьей головой. Как этой твари удалось проникнуть в ее подсознание? И когда образ успел превратиться в нечто существующее на самом деле? Иногда ей казалось, что жуткое чудище родилось в том самом кошмаре, из‑за которого она поссорилась с Дженни, и что оно выползло из него на свет, перейдя грань между сном и явью. Незаметно, исподволь тварь стала для нее реальностью, ужасом, обретшим плоть и кровь.

Эта тварь похитила ее из Ардроу-Хаус. Скорее всего, она же убила Полу Декерс и тетю Элизабет. И Дженни заодно, если только Дженни и в самом деле была мертва…

Однако в реальности существо, совершившее все эти ужасные деяния, ничем не походило на монстра из потустороннего мира. Оно оказалось широкоплечим и неуклюжим гигантом, который в целом не отличался от самого обычного мужчины.

Его коротко остриженные волосы напоминали щетину кабана. Из одежды на нем были выцветшие джинсы и армейская куртка; на плече висело охотничье ружье, а руки были прикрыты черными перчатками.

Вот почему мне показалось, будто за горло меня схватила чешуйчатая лапа.

Заметив у него в руке обоюдоострый кинжал, Рейчел попыталась отползти. Но отступать было некуда. Ей мешала стена, на которой она увидела черные железные кольца и продетые в них веревки.

Он смотрел на нее глубоко посаженными глазками, в которых светилась ненависть. В тот момент Рейчел показалось, будто у этого человека два лица. Она понимала, что подобное невозможно, но при этом осознавала: в глазах мучителя проглядывает погруженный в пучину безумия рассудок.

Внезапно он замахнулся кинжалом, и она пронзительно закричала.

К счастью, острое лезвие не коснулось ее тела.

Гигант лишь располосовал ее футболку от шеи до пояса, и она повисла на груди жалкими обрывками.

Рейчел угадала его намерения. Он все-таки убьет ее, но не сразу. Сначала позабавится.

К телу девушки метнулись ручищи, толщиной не уступавшие стволам молодых деревьев. Она откатилась в сторону, подальше от него, и отползла в угол комнаты – туда, где смыкались зеленые стены. Гигант сунул кинжал в ножны на поясе, но не сделал попытки остановить ее.

Когда Рейчел с трудом поднялась на ноги, он, грузно ступая, двинулся к ней.

– Не прикасайтесь ко мне! – завизжала она.

Он ударил ее по лицу тыльной стороной затянутой в перчатку ладони. Она упала на колени и ощутила острую боль, когда он размахнулся и ударил ее ногой под ребра. Ей показалось, что она услышала, как затрещали ее кости, и вновь закричала.

Когда гигант пнул Рейчел в живот, она почувствовала, что сейчас ее стошнит. А когда резко ударил ее в подбородок, изо рта и носа девушки хлынула теплая кровь.

Раздувая ноздри и тяжело дыша, он смотрел, как она, в попытке избежать насилия, отползает в сторону. На полу, в нескольких метрах от себя, она вдруг заметила обломок красного кирпича.

В отчаянии, Рейчел уставилась на него.

Это была ее последняя надежда.

Вскрикнув от боли, она перекатилась поближе к кирпичу. Когда камень оказался в пределах досягаемости, Рейчел накрыла его рукой и взглянула на гиганта.

«Господи, помоги мне!» – вставая на колени, мысленно взмолилась она. А затем зажала обломок в кулаке и отвела руку назад.

– Сукин ты сын! – выкрикнула Рейчел и, собрав последние силы, метнула камень в здоровяка.

Обломок попал в его левый глаз, ближе к переносице. Гигант взревел от боли и ярости, покачнулся и упал на одно колено. Попробовал зажать рану ладонью, но тщетно. Сквозь пальцы у него сочилась кровь.

«Беги, Рейчел! – в панике приказала она себе. – Беги!»

Он стоял на коленях между ней и зеленой дверью. И вновь смотрел на нее; раненый глаз заплыл, из него текла кровь, а здоровый полыхал яростью и безумием.

Обогнуть гиганта Рейчел не могла, как и пройти через него.

Но тут ее взгляд упал на единственное в комнате окно. Без раздумий, прихрамывая, пленница бросилась к нему и потянула раму на себя. К ее неописуемому облегчению, рама легко распахнулась, и в комнату ворвался пронизывающий ветер.

Не обращая внимания на колючие капли дождя, она перекинула через подоконник сначала одну, потом другую ногу – и просто упала спиной вперед, не заботясь о том, что может находиться внизу под окном. У нее попросту не оставалось другого выхода.

Сдавленный крик, вырвавшийся из горла девушки, оборвался, когда она ударилась о землю. Чересчур ослабевшая и оглушенная, чтобы пошевелиться, Рейчел лежала, глядя в опрокинутое небо, и холодный дождь заливал ее лицо.

Она увидела, как гигант высунулся из окна и выставил ствол своего ружья. Он целился в нее.

В следующий миг она услышала грохот выстрела, и в ноздри ударила вонь сгоревшего пороха. Левое плечо обожгло огнем. Он попал в нее и ранил.

Чтобы добить ее, гигант наверняка выстрелит еще раз. А у нее больше нет сил даже на то, чтобы пошевельнуться. Ей казалось, будто у нее сломаны обе ноги. Тем временем здоровяк в окне вновь прицелился…

Ей не оставалось ничего иного, кроме как ждать последнего, рокового выстрела.

Глава тридцать пятая

Джонатан изо всех сил старался не отставать от Стивена, который для своего возраста был в прекрасной физической форме. Горный ручей остался слева от них, а по другую руку простирался густой лес. Коттедж, к которому они направлялись, по словам Стивена, располагался на лесной поляне. Джон ожидал увидеть его с минуты на минуту.

И что тогда? Что будет дальше?

Может статься, Пукас сумел отправить бригаду ветеранов-детективов, которые уже взяли коттедж под наблюдение и готовятся штурмовать его. Быть может, они уже внутри. «Или, что скорее всего, – подумал он, – полиции там нет вообще».

И вдруг Джонатан поскользнулся на мокром камне. Вскрикнув, потерял равновесие и рухнул лицом в грязь.

Стивен тут же поспешил к нему на помощь.

– С вами все в порядке?

Раскачиваясь вперед-назад, Джон обеими руками схватился за лодыжку.

– Кажется, я вывихнул ее. Проклятье, ну почему я не смотрел себе под ноги?

Стивен протянул ему руку.

– Давайте я помогу вам.

Джон ухватился за руку своего спутника и попробовал встать. От лодыжки в колено ударила такая резкая боль, что он со стоном опустился обратно на землю.

– Подождите, – прошипел Джон сквозь стиснутые зубы. – Дайте мне перевести дух.

Он снова попытался встать – и опять опустился на землю. Держась обеими руками за щиколотку, поморщился.

– Все будет нормально, – решительно сказал Джон. – Это пройдет, я уверен.

Стивен осмотрел травмированное место.

– А я – нет. Ничего хорошего не вижу.

Джонатан поднял голову и взглянул вдаль. Над головой у него раскачивались ветви деревьев; небо оставалось низким и свинцово-серым; дождь продолжал лить как из ведра.

– Сколько нам еще идти?

– Примерно триста ярдов, – прикинул на глаз Стивен. – Максимум пятьсот.

– Так близко… Будь оно все проклято! – выругался Джон.

– Я пойду один, – заявил Стивен.

Джон ошеломленно уставился на пожилого мужчину.

– Ни в коем случае! Это слишком опасно!

– Я буду осторожен. Тихонько подойду, посмотрю, что и как, и сразу назад.

– Не вздумайте! Помните об Эллен. Она бы тоже не хотела, чтобы вы рисковали жизнью.

Стивен хохотнул.

– Несмотря на всю свою любовь к ней, иногда я делаю то, что хочу.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

– Подождите! Стивен, подождите!

Но тот продолжал идти не оборачиваясь, и крики Джона вскоре растаяли под дождем и ветром.

Глядя вслед Стивену, Джонатан отпустил лодыжку. Он попытался встать, но боль, пронзившая ногу, была невыносимой. С громким стоном Джон повалился обратно на мокрую землю, чтобы немного подождать, пока боль утихнет. А какой еще выход был из этого положения?

Он принялся вглядываться в ту часть леса, куда направился Стивен. От беспокойства у него на лбу появились морщинки. Справится ли старик? Или они уже опоздали? Он не хотел в это верить.

Мысли Джона вернулись к разговору с Пукасом два часа назад. Оказывается, Дэйв беседовал с Рейчел на похоронах Дженни. И главным образом речь шла о Поле Декерс.

Поначалу – заметил сотрудник пресс-службы – в этом деле не было ничего особенного, что могло бы привлечь внимание Дженни. Очередное нераскрытое убийство; она неоднократно писала о таких случаях и раньше. Дженни взялась за дело всерьез лишь после того, как наведала одного психиатра по имени Алистер Джонсон, который работал в психиатрической лечебнице «Краун» в Абердине, где стажировалась Пола. Причина, по которой Дженни захотела увидеться с Джонсоном, по словам Пукаса, состояла в том, что одного из его пациентов когда-то подозревали в причастности к исчезновению Полы.

Пациента звали Грэм Хорн. Он проявлял навязчивый интерес к Поле, неоднократно заявляя, что она «принадлежит» ему. После того как девушка бесследно исчезла, его подвергли суровому допросу. Алиби у него не было. В ту ночь, когда пропала Пола, его не оказалось в больничной палате, так что свою невиновность он доказать не мог. Но Хорн упорно все отрицал, и, поскольку прямых улик против него так и не нашлось, его вина тоже осталась не доказанной. В конце концов Грэма вычеркнули из списка подозреваемых.

С Алистером Джонсоном Дженни беседовала как раз о Грэме. Врач называл его психопатом. Он мог вести себя спокойно, уравновешенно и даже казаться, на первый взгляд, вполне обычным, нормальным человеком, пусть и не слишком умным. Но время от времени он становился агрессивным и склонным к насилию. В такие моменты Грэма преследовали голоса в голове и он делал то, что они ему говорили, уверяя, будто они издеваются над ним. Один из таких голосов принадлежал существу по имени Абаддон. Согласно библейским преданиям, так звали одно из воплощений Князя Тьмы, падшего ангела, ангела бездны, разрушителя и правителя царства мертвых. Другими словами, сатанинского демона.

Услышав об этом, Дженни вдруг проявила живой интерес. Она пожелала узнать все о Грэме Хорне.

Дэйв пребывал в недоумении и растерянности. А вот Рейчел Саундерс поняла все – во всяком случае в день похорон подруги.

– Что вы имеете в виду? – уточнил сегодня утром Джон у Дэйва.

Сидя на диване в гостиной и уставившись куда-то вдаль, тот ответил:

– Я совершенно уверен, что имя показалось Рейчел знакомым, и это стало для нее шоком. Я спросил ее, в чем дело, но она не захотела ничего объяснять. Однако же она попросила меня рассказать ей, что Дженни предприняла потом. Ее интересовали мельчайшие подробности.

– Ладно, и что же вы ей рассказали?

– После интервью с Джонсоном Дженни буквально зациклилась на деле Полы Декерс. Она отправилась в полицию и принялась настаивать, чтобы его открыли повторно. Полагаю, Дженни надеялась, что новые методы расследования помогут уличить Грэма Хорна в совершении того преступления.

– И вы открыли дело?

– Послушайте, – сказал Дэйв. – За эти годы мы с Дженни стали добрыми друзьями. Она регулярно обращалась ко мне, когда работала над чем-нибудь, и наши отношения выходили за рамки чисто деловых. Я всегда старался помочь ей по мере сил и возможностей. Но здесь я был бессилен. Дело Полы Декерс закрыто, и мое начальство ни за что не разрешило бы мне начать новое расследование.

– Держу пари, Дженни не пожелала отступить и сдаться, – заметил Джонатан.

– Нет, конечно, – со вздохом согласился Дэйв. – Некоторое время я не получал от нее никаких известий. А когда она все-таки позвонила мне, то сказала, что навещала родителей Полы и разговаривала со свидетелем.

– Джоном Коллинзом, – негромко сказал Джонатан.

– Вот именно. Она вновь потребовала провести повторное расследование возможной причастности Грэма Хорна. Рой и Фрэнсис Декерс заверили ее, что Хорн запросто мог совершить убийство, и я, в общем-то, их понимаю. Но Дженни я сказал, что в основе их подозрений лежит скорбь и разочарование, а не веские улики, которые можно предъявить начальству. На самом деле после стольких лет неопределенности Рой и Фрэнсис больше всего хотят, чтобы мы арестовали виновного. Тогда они смогли бы перевернуть эту страницу и жить дальше. Единственным человеком, на которого они могли указать, был Грэм Хорн. Поэтому для них он и стал убийцей их дочери. А потом Дженни заявила, что сама готова расспросить Хорна. Я не мог понять, блефует ли она или настроена серьезно, однако настоятельно посоветовал ей не делать этого.

– Как и я бы на вашем месте, – согласился Джонатан, слегка рассерженный тем, что Декерсы не упомянули Грэма в разговоре с ним и Рейчел. Быть может, они не видели в этом смысла. В глазах полиции Хорн оставался невиновным, и, какие бы аргументы они ни выдвигали, это ничего не меняло.

Затем Джон поинтересовался:

– Когда вы разговаривали с Дженни в последний раз?

– В понедельник, 7 июня, – ответил Дэйв.

Его слова заставили Джона вспомнить о загадочном письме, которое Дженни отправила в пятницу, 11 июня. «Я просто не могу оставить все как есть. Я должна знать правду. Уверена, ты меня понимаешь».

Наконец-то он узнал, что именно планировала сделать Дженни в свой уик-энд в горах. Она собиралась навестить Грэма Хорна!

Но какую роль во всем этом играла Рейчел?

Эта загадка имеет какое-то отношение к Абаддону, чье имя было известно обеим. Это имя – имя демона – является ключом к разгадке тайны.

Однако Джонатан никогда не слышал, чтобы Рейчел упоминала Абаддона. Она не сказала ничего похожего и в понедельник, когда он разговаривал с ней по телефону после похорон – за несколько часов до ее исчезновения и перед тем, как она потеряла память. Даже тогда Рейчел пыталась оставить его в полном неведении. Но Джон все-таки заподозрил, что она уже все для себя решила и знает, как поступить дальше. Нарисовав на полях туристического буклета то, что считала воплощением своего демона, Рейчел решила отправиться на его поиски по следам Дженни. Она хотела закончить то, что начала подруга. Вот почему во вторник она пошла в гости к Эду Лайонзу. А в среду? Быть может, тогда она и обнаружила Абаддона?

– Что вы предприняли, в последний раз поговорив по телефону с Дженни? – спросил он у Дэйва Пукаса.

– Буду с вами откровенен, – ответил офицер полиции. – Я лично отправился к Хорну на следующий день после ее смерти. Известие об этом буквально подкосило меня. Это был несчастный случай, который произошел далеко от тех мест, где теперь обитает Хорн. Но я должен был сделать это хотя бы ради собственного спокойствия.

– Вы разговаривали с ним? – поинтересовался Джонатан.

– Да. Грэма выписали из клиники в 1998 году, через четыре года после исчезновения Полы Декерс. Его врачи сочли, что он в достаточной мере излечился и способен жить самостоятельно. Вскоре после выписки Грэм получил работу смотрителя усадьбы с предоставлением ему небольшого домика в лесу, где и поселился. Он до сих пор работает смотрителем и по-прежнему обитает в том самом коттедже. Я отправился туда, мы немного поговорили, и в его поведении мне ничего не показалось подозрительным. Тем не менее…

– Тем не менее что? – подтолкнул его Джон.

– Я ему не верю. Все это может быть ерундой, конечно, но за годы работы в полиции я научился доверять своему чутью. Так что я просто ему не верю.

Джонатан обдумал услышанное.

– Где находится эта усадьба? И его дом?

– Неподалеку от Уайтмонта, – ответил Дэйв.

У Джонатана от изумления отвисла челюсть. Сердце замерло у него в груди, и на мгновение ему стало нечем дышать.

– В горах неподалеку отсюда, вы имеете в виду?

Дэйв кивнул.

– Вы сказали Рейчел, что он живет там?

– Да, конечно.

И тогда Джон рассказал Пукасу о том, что Рейчел исчезла после похорон и что несколькими днями позже она очнулась в лесу, очевидно, невдалеке от коттеджа Хорна. С тех пор она страдает амнезией, позабыв все недавние события, но кое в чем точно уверена. Во-первых, в том, что Дженни не умерла, а во-вторых – что она встретила некоего демона, хотя имя Абаддон Рейчел не упоминала.

– После этого она исчезла снова вчера ночью, после смерти Элизабет, – добавил он.

Дэйв вскочил на ноги.

– Хорошо, я все понял. Не исключено, что мы имеем дело с ужасным совпадением, а может быть, и нет. Нужно что-то делать – и делать немедленно. Я намерен доставить Хорна на допрос. Я отправлю за ним полицейский наряд. Уверен, это можно осуществить в течение ближайшей пары часов. Если он что-то скрывает, они обязательно установят истину. Если же Рейчел в его доме не окажется, полиция продолжит поиски. А вы, Джонатан, посидите спокойно. Это нелегко, но так будет лучше.

И вот, двумя часами позже, под проливным дождем в сыром и мокром лесу близ Уайтмонта, слушая стонущий вой ветра, Джон понял все.

Побывав у Эда Лайонза, Рейчел направилась в Уайтмонт, к Грэму Хорну. Он и есть Абаддон. Она бросила ему в лицо обвинения, а потом что-то произошло. Не знаю, что именно, но это служит единственным логическим объяснением ее амнезии и убежденности в том, что Дженни еще жива.

Без ответа оставались, однако, еще три вопроса. Что произошло в прошлую среду в коттедже Хорна? Как оказалась Рейчел на берегу горного ручья? И почему не направилась в Уайтмонт сразу после того, как выписалась из «Старого колеса» во вторник, поехав вместо этого в Форт-Уильям?

Окончательно упустив из виду Стивена, Джон с трудом поднялся на ноги. Лодыжка адски болела, но он был уверен, что нога все-таки выдержит его вес. Оглядевшись по сторонам, Джон заприметил на земле толстую ветку. Доковылял до нее, подобрал и, оперевшись как на трость, зашагал по тропинке. Чем дальше он шел, тем лучше вела себя его лодыжка.

Еще до прошлого понедельника Рейчел знала, кто такой Хорн, и об Абаддоне она тоже знала. Наверное, ей рассказала Дженни. Значит, это доказывает, что они с Рейчел говорили о нем в последние недели.

Подобный вывод выглядел вполне логично.

Да, и все-таки… что-то не складывалось. Что-то здесь было не так. В чем-то он сильно ошибался.

Джонатан напряженно размышлял.

Джен заинтересовалась Хорном только после того, как услышала имя Абаддон от доктора Джонсона. Однако с этим именем она столкнулась отнюдь не в первый раз. Она узнала его, как и Рейчел, в том нет сомнения. Но если они разговаривали об этом между собой, почему Рейчел попросила Дэйва Пукаса повторно изложить ей то же самое? Ведь она уже должна была знать от Джен все, чем мог поделиться с ней Пукас…

Разве что она этого не знала.

Точно так же, как Рейчел ничего не пожелала говорить ему, так и Дженни в последние недели жизни могла хранить молчание. Письмо, прибывшее по электронке посреди ночи 11 июня, было не слишком информативным. А если предположить, что Джен не сказала ничего, кроме того, что было в нем написано?

Это подразумевало, что у них с Рейчел все-таки были секреты друг от друга.

Под проливным дождем Джон ковылял вслед за Стивеном. Голова у него распухла от неожиданных мыслей.

Даже после вывода, что Джен и Рейчел могли быть не до конца откровенными друг с другом (а учитывая их близость, это само по себе поразительно), ему было над чем поразмыслить и помимо того.

Потому что, если Джен не разговаривала с Рейчел о крылатом дьяволе, откуда той могло быть знакомо имя Аббадон, олицетворявшее в сущности голос в свихнувшихся мозгах Хорна? И почему она думала о нем как о крылатом создании с волчьей мордой?

Джона охватило предчувствие, что он вот-вот сделает очень важное ужасающее открытие, и тогда все встанет на свои места.

Имя Абаддон было знакомо Джен потому, что она уже слышала его – от Рейчел!

Эта мысль поначалу показалась ему нелепой, но он подсознательно чувствовал, что угадал страшную правду, хотя и не понимал, как такое могло случиться.

Как не понимал и того, почему в ходе своих поисков после похорон Рейчел окончательно уверилась в том, что Дженни не умерла.

Голова Джонатана шла кругом. Где были факты, а где – его предположения?

Единственное, в чем он не сомневался, – именно Хорн похитил Рейчел прошлой ночью из Ардроу-Хаус и сейчас ее жизнь зависит от того, что сам он предпримет в следующие несколько минут.

Пять сотен ярдов, в которые Стивен оценил расстояние до дома, показались ему пятью тысячами. Но в конце концов Джон добрался до края опушки, где и заметил Стивена. Укрывшись за кустами, тот внимательно всматривался в потемневшую деревянную избушку. Коттедж стоял в самом центре поляны, которая имела примерно сто ярдов в диаметре и вся заросла высокой травой. Со всех сторон поляну обступал лес. В сплошной чаще Джон заметил лишь небольшой просвет справа от себя, где виднелась проселочная дорога, достаточно широкая для того, чтобы по ней проехала машина.

Джон сгорбился рядом со Стивеном.

– Ну и?

Стивен пожал плечами.

– По-моему, там никого нет.

Джон окинул дом внимательным взглядом. Возле двери стояла ржавая железная бочка. Вокруг нее, как и повсюду, росли сорняки. Темные окна походили на пустые провалы глазниц.

Джон согласился со своим спутником. Дом и впрямь выглядел необитаемым.

Выбравшись из-под прикрытия кустов и осторожно ступая по высокой траве, Джон, медленно крадучись, стал приближаться к избушке. С одной стороны покатая крыша удлинялась вдвое и, подпираемая массивными дубовыми столбами, образовывала навес; под ним лежали старые моторы, коробки, ржавая канистра из-под масла и прочий хлам. И что он собирается делать дальше?

Подобравшись ко входной двери, Джон отшвырнул палку в сторону. Теперь она ему была не нужна.

– Вот, значит, где живет Грэм Хорн, – неожиданно проговорил за его спиной Стивен. Джон хотел уже отругать старика за то, что тот последовал за ним, но потом сообразил: ничего хорошего из этого не выйдет. Совершенно очевидно, Стивен готов был слушаться только свою супругу Эллен.

– Он работает на клан МакЭванов; это – местная знать, – тихонько сказал Стивен. – Один из немногих относительно благополучных кланов. Семья живет в замке Триан-Касл в десяти милях от Уайтмонта. Хорн управляет поместьем и организует охоту для МакЭванов.

Джонатан почти не слушал его. Собрав все свое мужество, он осторожно толкнул дверь. Она оказалась не заперта и со скрипом приоткрылась, но потом застряла.

У Джона возникло такое чувство, будто за ним наблюдают. Что-то не сводило с него глаз. Он осторожно заглянул внутрь. В коридоре не обнаружилось ни фигуры демона, ни большой летучей мыши с волчьей головой. Перед ним была лишь темнота.

Но дом не казался совершенно необитаемым.

Это было не просто ощущение, а знание – потому что все случилось именно здесь.

Он налег плечом на дверь, и та со скрипом распахнулась.

«Уходи отсюда немедленно!» – надрывался внутренний голос, но уйти Джон не мог. Он должен был разыскать Рейчел. А она, если еще жива, находится где-то здесь, он был уверен в этом.

Джонатан скользнул внутрь.

Глава тридцать шестая

Жизнь ей спасла чистая случайность.

В тот самый миг, когда Рейчел заскользила спиной вперед по мокрым гнилым доскам, разбросанным вокруг, здоровяк выстрелил снова. В том самом месте, где только что находилась ее голова, в воздух взлетели щепки.

Но теперь ему представилась возможность довести дело до конца. В следующий раз он не промахнется. Она крепко зажмурилась.

Но нет. Выстрела не последовало. Вокруг царила тишина. Почему-то в третий раз он не пальнул из ружья.

Или он думает, что уже убил ее? – спросила она себя. Однако здравый смысл подсказывал, что нет, такого не может быть.

Скорее всего, он просто перезаряжает ружье. Ладно, чем бы он там ни занимался, она должна попытаться спастись. Пожалуй, далеко Рейчел не убежит, но она твердо была намерена драться за свою жизнь до конца. Только вот сможет ли подняться? Кажется, у нее сломаны обе ноги?

Вставай! Вставай же! – прозвучал в ее ушах чей-то голос.

Она встала на колени и поползла через кусты за угол, чтобы оказаться вне пределов досягаемости. Едва успела свернуть за него, как очередной выстрел поднял куски грязи в воздух не далее чем в трех футах от нее. Рейчел поднялась на ноги и побежала, пригибаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяная.

Она понимала, что у нее остался единственный шанс на спасение – добежать до леса, который начинался сразу за поляной, и затаиться там в каком-нибудь укромном месте. Из раны на ее плече била кровь, но сейчас девушку куда больше заботило, хватит ли у нее сил двигать ногами. Она буквально заставляла себя бежать, и порванная футболка, словно крылья, трепетала у нее за спиной.

Но двигалась Рейчел слишком медленно. Собрав последние остатки сил, она ввалилась в лес, однако не остановилась, а, задыхаясь, бросилась дальше.

Не выдаст ли ее местонахождение оставленный ею кровавый след? Очень может быть, но Рейчел понимала, что в первую очередь он будет прислушиваться к треску сучьев под ее босыми ногами.

Она замерла на месте. «Стой тихо и не дыши!»

Задыхаясь, Рейчел привалилась спиной к стволу дерева.

Здесь, в лесу, среди деревьев, ей вдруг показалось, будто повторяется ночь со среды на четверг, когда она открыла глаза, услышала журчание бегущей воды и перепугалась, что с черного неба на нее спикирует неведомая тварь. Правда, теперь у нее не осталось сомнений насчет того, кем был «демон» и где он сейчас находится. Как и в том, что он будет гнаться за ней до тех пор, пока она замертво не упадет к его ногам.

Он не может умереть. Он – вечен.

Рейчел оглянулась на логово, но деревья закрывали ей обзор. Где он сейчас? Она боялась даже дышать. Плечо пульсировало болью, ноги подгибались и горели как в огне.

Все, что ему надо, – пойти по кровавому следу.

Впереди, за косыми струйками дождя, вдруг встала чья-то тень. Рейчел едва сдержала крик. Но тень, оказавшись призрачной, растаяла. Девушка развернулась и с трудом потащилась дальше в лес.

Под ногами у нее вновь затрещали сучья, и Рейчел выругала себя за то, что производит столько шума. Глаза щипало от капель дождя.

Остановившись, девушка присела на корточки за кустом. Так она не издавала ни звука. Но означало ли это, что он не сможет найти ее?

Рейчел ждала затаив дыхание. Прошло несколько минут – а может, даже больше…

Ничего не случилось. Ровным счетом ничего. Но ведь здоровяк видел, в какую сторону она побежала. Что же его задержало? Где он притаился, черт бы его побрал?

Чем дольше она сидела за кустом, тем сильнее нервничала – и тем больше убеждалась в том, что он играет с ней, как кошка с мышкой. Он наверняка где-то рядом и сейчас смотрит на нее; дает ей возможность вообразить, будто она в безопасности, что на самом деле – смертельно угрожающее заблуждение.

Наконец Рейчел выпрямилась. Она ждала, что вот сейчас он выдаст себя и перед ней возникнет неуклюжая громадная фигура с ружьем. Но вновь ничего не произошло. Она слышала только свист ветра да шум проливного дождя. Рейчел должна была замерзнуть до костей, но почему-то не чувствовала холода. Она устала и вымучилась настолько, что вообще уже ничего не ощущала.

Она поднялась и снова зашагала в глубь леса, подальше от логова, осторожно переставляя ноги, наклонившись вперед и слегка ссутулившись в надежде, что это поможет ей остаться незамеченной. Она больше не бежала – сейчас важнее было не шуметь, ступать как можно тише.

Рейчел петляла меж деревьев, с каждым шагом удаляясь от коттеджа, из которого ей вновь удалось сбежать. Слева между стволов виднелась высокая трава на поляне, окружающей логово, но чуть дальше она терялась из виду: чаща становилась непроходимой. Рейчел вошла в лес на северном краю поляны. Если она выдержит еще немного и пройдет чуть дальше, то сможет затеряться в лесу, и тогда отыскать ее будет практически невозможно. Во всяком случае, она очень на это рассчитывала.

Шаг. Еще один. И еще. Вокруг были только деревья. Она все дальше уходила в лес. Шли минуты. Деревья, одно за другим, оставались позади. А потом…

Рейчел споткнулась, невольно вскрикнула, падая в какую-то яму, и рухнула в грязь на дне лицом вниз.

На мгновение она замерла, но вокруг стояла мертвая тишина.

Однако это продолжалось недолго. До ее слуха донесся треск сучьев. Кровь застыла у нее в жилах. Она перевернулась на спину и взглянула в серое небо.

На краю ямы появился чей-то силуэт. Прямо в лицо ей смотрело дуло ружья, а сквозь прицел виднелся окровавленный глаз.

Значит, эта яма станет ее могилой. Не зеленая комната и даже не логово. Когда он нажмет на курок, все будет кончено.

Глава тридцать седьмая

Как он и подозревал, коттедж оказался необитаем. Джонатан и Стивен осторожно прошли по пустому коридору. Будь Грэм Хорн дома, он бы уже услышал их и обнаружил свое присутствие.

Но ничего не произошло, посему они занялись осмотром жилища.

Внутри стоял затхлый запах – главная примета коттеджа. В кухне была плита, соединенная шлангом с газовым баллоном. Напротив располагалась комната, в которой стояла кровать. Коридор упирался в подножие лестницы.

Нигде не было видно никаких признаков присутствия Грэма Хорна. Или Рейчел.

Где же ты?

Джонатан вошел в спальню. Увидел камин, старую керосиновую лампу, стенной шкаф, два стула и кровать, застеленную одеялами.

Затем Джон обследовал кухню, но, помимо плиты и раковины, здесь вообще не на что было смотреть. На столе громоздилось несколько тарелок и сковорода, а в углу стоял набитый доверху пластиковый мешок с мусором.

Похоже, Грэма Хорна дома не было, но коттедж уже не казался Джонатану необитаемым.

И вдруг он услышал за спиной какой-то скрежет и резко обернулся.

Ветер. Это всего лишь ветер. Он почувствовал, как судорожно забилось в груди сердце.

– Рейчел! – крикнул он. – Рейчел, где ты?

Его голос гулким эхом прокатился по пустым помещениям. Ответа не было. В коридоре Джон столкнулся со Стивеном, выходившим из спальни.

– Нашли что-нибудь?

– Идите сюда.

Джонатан поспешил к нему и увидел, что Стивен указывает на квадратную дыру в полу, между кроватью и стеной. Собственно, она больше походила на колодец примерно девяти футов в глубину и меньше трех футов в поперечнике.

– Мне приходилось видеть нечто подобное в старинных замках, – заметил Стивен. – В подземных темницах. Раньше в такие колодцы сбрасывали пленников, оставляя их умирать там от голода и жажды.

Мысли путались в голове Джонатана. Окинув диким взглядом комнату, он решил осмотреть помещения наверху. Поднявшись по лестнице, сразу же увидел распахнутую настежь зеленую дверь. Следующая комната, стены которой тоже были выкрашены в зеленый цвет, оказалась пуста.

На деревянном полу лежали обрывки веревок. Их концы были привязаны к тяжелым металлическим кольцам, вкрученным в одну из стен.

– Что это? – спросил Стивен, останавливаясь рядом с ним. Присев на корточки, он поднял с пола клочки ткани, явно разрезанной острым ножом.

– Она была здесь, Стивен, – с уверенностью заявил Джон. – Она была здесь, но вопрос теперь заключается в следующем: где она сейчас?

И тут его взгляд остановился на открытом окне. Через него ветром задувало внутрь капли дождя. Ни один здравомыслящий человек не оставил бы окно открытым в такую погоду, подумал Джонатан, но Грэма Хорна нельзя назвать человеком, пребывающим в здравом рассудке.

Джон подошел к окну и высунулся наружу. Внизу были разбросаны гнилые доски, рядом стояла бочка с дождевой водой. Больше там ничего не оказалось – лишь грязь, высокая трава и стена леса вдали.

Здесь не было и следа Рейчел или Грэма Хорна.

– Рейчел! – крикнул Джон во всю глотку.

Ветер подхватил и унес его крик.

Джон услышал, как Стивен вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице.

Он задержался у окна еще на мгновение. Каждая жилка в его теле дрожала от напряжения, нашептывая, что Рейчел была здесь. Причем была совсем недавно, незадолго до того, как они со Стивеном обнаружили это место.

Но где же она сейчас?..

В этот момент снизу до него донесся крик.

– Джонатан!

Он бросился вниз по лестнице.

В коридоре стоял Стивен, дрожащим пальцем указывая на что-то.

– Вон там! Смотрите!

– А? Что это?

– Смотрите, вон там!

Стивен имел в виду каморку, расположенную прямо под лестницей. Вход в нее перекрывала маленькая дверь. Оттуда долетали неразборчивые, приглушенные звуки.

Джонатан в изумлении уставился на Стивена. После недолгой паузы упал на колени, подполз к двери и рванул ручку на себя. Дверца открылась, в лицо ему ударил зловонный запах фекалий.

Внутри было темно, но он разглядел человеческую фигуру.

На голом полу каморки, скрутившись на боку, лежала женщина. Джон сразу же понял, что это не Рейчел, так как у нее были вьющиеся волосы.

Рыжие вьющиеся волосы!

Уж не мерещится ли ему?

Дженни?

Глава тридцать восьмая

Рейчел глядела в черное бездонное дуло ствола. Случилось чудо, и она сумела убежать далеко, но теперь все было кончено: через несколько мгновений ее жизнь неизбежно оборвется.

И вдруг она заворочалась в грязи, дико озираясь по сторонам. Ее взгляд наткнулся на сломанную ветку длиной около трех футов, явно тяжелую. Она схватила ее обеими руками и размахнулась, словно клюшкой для крикета, а затем изо всех сил метнула вперед, целясь в ноги гиганта. Ветка попала ему в кость, и он закричал.

Покачнувшись, потерял равновесие, полетел вниз и ничком рухнул в грязь рядом с ней. Рейчел мгновенно оседлала его и, словно бешеная, дикая кошка, принялась расцарапывать ему лицо. Вот ее палец воткнулся во что-то мягкое и липкое, и она решила, что попала ему в глаз, который подбила кирпичом еще там, в зеленой комнате. Он взревел от боли и ярости, выпустив из рук ружье.

Схватив оружие, Рейчел откатилась в сторону и направила на него ствол.

– Не двигайся! – хрипло выкрикнула она. – Не шевелись, или я разнесу тебе твою тупую башку!

Он прижал руку к раненому глазу, и она увидела на его ладони кровь. Великан взглянул на нее с выражением бессильной ненависти, а потом попытался сесть.

– Не двигайся, я сказала!

Он повиновался.

Рейчел судорожно сглотнула. Теперь она стала хозяйкой положения, хотя до свободы и безопасности было еще ох как далеко. Он оставался хищником и психопатом. В любой момент мог прыгнуть на нее и вырвать ружье из рук.

Я должна убить его.

Вот только хватит ли у нее духу сделать это? Способна ли Рейчел на убийство? Ее палец лег на спусковой крючок, но нажать его она не могла.

– Где Дженни? – закричала она срывающимся голосом. – Что ты с ней сделал?

Гигант ничего не ответил.

– Говори, или я застрелю тебя, сволочь!

Его лицо по-прежнему ничего не выражало, зато взгляд оставался холодным и твердым как сталь.

– Что ты сделал с Дженни?! – завизжала Рейчел.

А потом заметила, что он следит за каждым ее движением. Он выжидал, надеясь улучить подходящий момент, чтобы броситься на нее.

И вдруг его губы шевельнулись.

– Убей его, – произнес чей-то дребезжащий голос.

Рейчел сразу же узнала этот тембр и дребезжание, которые являлись ей в кошмарах с самой первой ночи, проведенной с Джоном в Ардроу-Хаус.

– Ну же, сделай это! – приказал голос. – Сделай! Он отжил свое, зато я – вечен.

В голове у Рейчел все перепуталось, и она с величайшим трудом удержала ружье, нацеленное в голову Хорна. Ей вдруг показалось, что у гиганта два лица. Это была неправда. Лицо у него всего одно, но эти глаза ему не принадлежали. И тот, кто сейчас жил внутри него, воспользовался его же голосом.

В следующий миг она поняла, чьи это глаза и кто с ней разговаривает.

– Абаддон… – прошептала Рейчел.

Великан напрягся и втянул голову в плечи, словно кобра, которая готовится нанести удар.

А потом он прыгнул на нее…

Глава тридцать девятая

Джонатан вплотную подполз к женщине, которая лежала в тесной каморке с низким потолком, и только тогда понял, что это не Дженни Дугал. Лицо девушки было ему не знакомо. Одна ее рука оказалась пристегнутой наручниками к водопроводной трубе, тянувшейся вдоль стены.

Джон осторожно потрусил ее за плечо, но она не отреагировала. Неужели мертва?

– Эй! – окликнул он. – Вы меня слышите?

– Помогите… мне, – хриплым, едва различимым шепотом ответила она.

Ее губы пересохли и потрескались, а запястье в кольце наручников распухло и кровоточило. Должно быть, она пыталась вырвать трубу из стены и освободиться.

Чтобы помочь ей, Джонатану нужен был ключ от наручников. Где же он может быть?

– Мы должны вытащить ее отсюда, – раздался голос Стивена позади него. – Мы не можем оставить ее здесь.

«Сначала я должен найти Рейчел, – подумал Джонатан. – Она где-то недалеко. Больше ей быть негде».

– Как вас зовут? – обратился он к пленнице.

Она облизнула пересохшие губы и выдавила из себя:

– Марси.

– Марси, – повторил Джонатан, пытаясь не обращать внимания на отвратительный запах мочи и фекалий. – Сейчас я вытащу вас отсюда. Вы понимаете меня? Я собираюсь помочь вам. Но сначала мне нужна ваша помощь. Где тот человек, который запер вас здесь?

Однако она по-прежнему не поднимала головы. Джонатан ждал ответа, но его не последовало. Вне всяких сомнений, Грэма Хорна в доме не было. Куда же он подевался, куда увел Рейчел?

– Он ушел с другой женщиной? – продолжал Джон расспросы.

Впрочем, это было бессмысленно: откуда Марси могла знать о том, что случилось на втором этаже коттеджа, если ее саму заперли в подвале?

И вдруг она прошептала:

– Рейчел…

Глаза Джонатана полезли на лоб. Он схватил девушку за плечи.

– Да! – восторженно вскричал он. – Правильно, Рейчел! Где она?

Марси вновь облизнула губы и закашлялась.

– Она умерла, – услышал Джонатан ее голос.

Он замер и уставился на нее, не веря своим ушам.

– Что?!

– Точно так же, как и все остальные, – прохрипела Марси. – Теперь моя очередь. Я – следующая.

Джонатан не мог вымолвить ни слова, лишь смотрел на девушку. В груди у него бушевали горе и ярость.

– Где она? Что он с ней сделал?

Собственный голос показался ему мертвым и безжизненным.

Марси не ответила.

– Прошу вас, я должен знать, – упорствовал Джон.

Она по-прежнему хранила молчание. Мысли путались у него в голове.

Грэм Хорн похитил Рейчел из ее постели в Ардроу-Хаус. Он выкрал ее, пока Джонатан спал. Неужели он убил ее, а сейчас избавляется от тела?

Точно так же, как поступил со всеми остальными.

Джонатан оглянулся.

– Подвиньтесь немного, Стивен, – попросил он, и пожилой мужчина послушно стал выползать из тесного полуподвала. – Держитесь, Марси, – сказал Джонатан, обращаясь к узнице. – Я вернусь за вами. Вы мне верите? – Она кивнула, и он последовал за Стивеном.

– Что вы намерены делать? – спросил Стивен.

– Я намерен найти Рейчел, – ответил ему Джонатан. – Дайте этой девушке напиться.

– Вы не можете отправиться на поиски в одиночку, – окликнул его Стивен. – Это слишком опасно. Дождитесь полиции.

– Дайте девушке напиться, – бросил через плечо Джонатан, исчезая за стеной дождя.

Он принялся бежать. Куда – не знал, просто чувствовал, что должен торопиться.

– Джонатан! – в последний раз крикнул ему вслед Стивен.

В это мгновение оба услышали невдалеке звук, похожий на раскат грома.

Вот только это был не гром…

Джонатан обернулся к Стивену.

– Слышали?

Ошеломленное лицо старика говорило само за себя: он все слышал.

– Кто-то только что выстрелил из ружья! – крикнул Стивен. – Думаю, это где-то вон там, – добавил он, махнув рукой в сторону леса слева от коттеджа.

Джонатан вновь побежал, на это раз устремившись к зарослям деревьев. Убирая с дороги мокрые ветки, он стремился дальше и дальше вперед. Вскоре Джон остановился и прислушался, чтобы не пропустить новых выстрелов. Но вокруг царила тишина. Его догнал Стивен.

– Стреляли совсем близко, верно? – дрожащим голосом осведомился Джонатан. – Я имею в виду – расстояние должно быть небольшим, в противном случае в такую непогоду мы бы просто не услышали выстрела.

– Да, вы правы, – согласился Стивен.

Оба внимательно оглядели лес, обступивший их со всех сторон, но ничего не увидели. Джон вновь углубился в чащу, сообразив, что вел себя чересчур беспечно. Если Хорн заметит его, то непременно убьет. Но сейчас ему было все равно.

И тут в его голову неожиданно пришла мысль о том, что Стивен тоже подвергает себя опасности, а этого допустить он не мог.

– Я иду один, Стивен. Возвращайтесь к коттеджу и позвоните Пукасу. А потом займитесь девушкой. – Видя, что Стивен колеблется, Джонатан прикрикнул на него: – Делайте, что говорю, черт вас побери!

– У меня нет телефона! – возразил Стивен.

Джонатан подошел к нему и протянул свой «блэкберри».

– Держите, – сказал он, развернулся и вновь пустился бежать.

Он мчался как сумасшедший, проламываясь сквозь подлесок и огибая деревья. Хорн должен быть где-то близко, думал Джон. Он должен быть где-то рядом. Как далеко в лесу разносится эхо выстрела?

Из его груди вырывалось хриплое дыхание, по телу ручьями стекал пот. Он надеялся в любой момент увидеть Хорна. Но ничего не происходило.

Джонатан рискнул оглянуться на бегу и с облегчением увидел: Стивен не последовал за ним.

К счастью, на этот раз старик послушался. Хорошо, что он проявил твердость.

Джонатан бежал не останавливаясь, углубляясь все дальше в лес, отталкивая от лица ветки и листья. Он не слышал ничего, кроме шума собственных шагов.

Но тут до него донеслось эхо второго выстрела, и он застыл как вкопанный.

Прислушиваясь и с трудом переводя дыхание, Джонатан огляделся. Однако вокруг по-прежнему не было видно ничего, кроме густой чащи леса.

И тогда он понял: случилось что-то ужасное.

Глава сороковая

Рейчел инстинктивно нажала на курок. Когда здоровяк всем телом обрушился на нее, из ее груди вырвался истерический крик:

– Господи, помоги мне. Помоги мне!

Его туша грозила раздавить ее. Рейчел не могла пошевелиться. Попала ли в него?

Она не знала. Шли секунды. Гигант по-прежнему не шевелился. Он просто лежал на ней сверху, словно они были любовниками.

Может, она все-таки убила его?

Но это представлялось ей невозможным. Этого просто не могло быть. И все-таки невероятное, похоже, произошло.

Время шло. По земле и листьям вокруг барабанили капли дождя. Рейчел поняла, что должна как-то освободиться от тела, иначе рискует задохнуться.

Она глубоко вдохнула и уперлась руками в плечи амбала. А затем, собрав остатки сил, попыталась столкнуть его с себя.

Но он даже не шелохнулся.

Еще одна попытка. На сей раз Рейчел удалось сдвинуть гиганта.

И в тот самый миг он склонил голову к плечу. Глаза его открылись, и он оскалил зубы, словно собираясь укусить ее. Теперь куда отчетливее, чем раньше, Рейчел увидела ненависть и бешенство в его глазах, один из которых заплыл кровью.

Одной рукой она по-прежнему сжимала ружье, но не могла нащупать спусковой крючок. Внезапно Хорн ударил ее лбом в лицо. Она почувствовала, как у нее закружилась голова. Широченные ладони Грэма вновь сомкнулись у нее на шее, а из его горла вырвался дребезжащий, кашляющий хрип.

Лицо его тоже изменилось. Подбородок вытянулся, зубы удлинились и заострились. Из-под кожи начала пробиваться черная шерсть. На спине выросли огромные крылья.

Прямо на ее глазах гигант превращался в крылатую тварь с волчьей мордой. Вот монстр уже встал на колени, не разжимая хватку сильных рук, и Рейчел поняла, что задыхается.

Она принялась судорожно нащупывать курок ружья. И, уже проваливаясь в черную бездну, увидела, что он вновь обернулся человеком.

Ей никак не удавалось нащупать курок. А гигант все крепче стискивал руки, пережимая ей дыхание и отнимая у нее жизнь.

Пальцы Рейчел наконец-то нашли то, что так долго искали.

Она нажала на спусковой крючок.

Эхо выстрела рванулось вверх, глаза Хорна округлились, а из тела, как ей показалось, в разные стороны фонтанами брызнула кровь.

Он издал яростный, злобный рык и разжал руки.

Последние силы покинули его, и он упал на нее сверху, коснувшись губами ее щеки.

Рейчел попыталась выползти из-под него.

По ее щекам потекли слезы, и, не выдержав напряжения, она закричала.

Судорожно извиваясь, Рейчел все-таки выбралась из-под Грэмового тела и застыла рядом. Ружье, выпавшее из ее рук, осталось где-то под тушей, зато она была свободна.

Свободна!

Гигант не двигался.

Рейчел повернулась к нему спиной, на четвереньках вылезла из ямы и попыталась убежать, скрыться за косыми струйками проливного дождя.

На самом же деле ей удалось лишь на несколько шагов отойти от места этого жуткого кошмара. Она не смотрела, куда идет, – ей достаточно было осознавать, что уходит прочь.

Сделав очередной шаг, Рейчел ударилась лицом о ствол дерева и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на земле, а дождь льет прямо ей в глаза и в рот. Она что, лишилась чувств? И как долго это продолжалось?

Рейчел попыталась подняться, однако вновь упала. Ноги отказывались держать ее, плечо пульсировало жгучей болью.

– Я больше не могу, – прошептала она срывающимся голосом.

Удастся ли ей встать? Девушка сомневалась в этом: она совершенно обессилела.

Но нет. Где-то в неведомых тайниках организма еще оставалась какая-то искорка, требующая, чтобы она не сдавалась. Пока она жива, надо сражаться.

Рейчел заставила себя встать и побрела куда глаза глядят.

И вдруг она обнаружила, что вновь стоит на краю ямы, которая должна была стать ее могилой, а вместо этого погребла его тело.

Гиганта в ней не было. Как и ружья.

– Нет!!! – потрясенно выкрикнула она. – Нет, этого не может быть!

Она упала на колени. Где же он? Куда он подевался?

Рейчел съехала по склону в яму, ощущая, как бешено колотится в груди сердце, и принялась руками копаться в грязи. Он должен лежать здесь. Мертвый, потому что она дважды выстрелила в него.

– Господи, нет! – причитала она. – Прошу тебя, сделай так, чтобы это не оказалось правдой!

В истерике она начала колотить по земле кулаками. Он должен быть здесь, она уверена, что убила его!

Он вечен. Он будет возвращаться к ней с каждым кошмаром. Он не может умереть, потому что он и есть сама Смерть.

Сидя в грязи на дне ямы, вся в слезах, она воздела руки к небесам и в отчаянии сжала кулаки.

Если он сумел выбраться отсюда, значит, он уже заметил ее и, быть может, прямо сейчас целится в нее из ружья. Он непременно прикончит ее, разорвав на куски.

Собрав последние остатки сил, она каким-то образом вылезла из ямы и поползла по лиственному покрову, пока не смогла наконец подняться на ноги. И тут по ее лицу, словно тупым ножом, ударила ветка. Рейчел подавила уже готовый сорваться с губ крик, но почти сразу же споткнулась о торчащий корень и упала, однако вновь нашла в себе силы подняться и двинуться дальше.

Время от времени Рейчел останавливалась, чтобы прислушаться. Вот только сможет ли она что-нибудь услышать?

Услышит ли она его?

Непроходимый лес обступил ее со всех сторон, и у нее начались галлюцинации. Она упрямо брела вперед, не представляя, где находится, но при этом каким-то непонятным образом оставаясь на зыбкой грани между бредом и явью. И это было самым странным. Ей казалось, что снова наступил уже прошедший четверг и прошлое превратилось в настоящее. Все вокруг было таким же.

Рейчел споткнулась, упала коленом на сук и подняла его с земли. Теперь она могла опираться на него, словно на трость.

Она зашагала вперед, стараясь ступать как можно тише, чтобы все-таки найти выход из лесного лабиринта.

Хотя ей казалось маловероятным, что она когда-либо найдет его.

Она больше не чувствовала ни боли, ни дождя и холода. Она вообще ничего не чувствовала… Как вдруг деревья вокруг расступились.

Лес куда-то исчез.

Это было очень странно.

На мгновение ей показалось, будто она стоит на краю пропасти. Она опустила взгляд на свои босые ноги и увидела, что лесная подстилка сменилась высокой травой.

Рейчел вновь зашагала вперед, словно древняя старуха, опираясь на палку, острый кончик которой до крови распорол ей ладонь.

И тут перед ней возникло логово. До него оставалось пятьдесят или семьдесят ярдов.

Из этого самого места она убежала. Теперь уже дважды. После первого раза прошло двенадцать лет, а второй случился всего несколько минут назад. Но она все время возвращалась сюда, словно логово манило и притягивало ее как магнит. Оно было единственным настоящим домом Рейчел.

С трудом переставляя ноги, она ковыляла к деревянной избушке. Ее не покидало ощущение, будто она оказалась в страшном сне. Рейчел не желала быть здесь, ей отчаянно хотелось проснуться… Наконец, она мечтала, чтобы коттедж перестал существовать либо она смогла бы забыть о нем навсегда.

А потом она увидела еще кое-что.

Палка выпала у нее из рук в высокую траву.

Ее глаза изумленно распахнулись.

Глава сорок первая

Джонатан слышал два выстрела. Но второй прозвучал намного глуше первого. Значит, он бежал не в ту сторону!

Джон выругался, развернулся и, продираясь сквозь густой подлесок, как можно скорее помчался обратно на поляну к коттеджу. Лодыжка вновь дала о себе знать тупой болью, и ему пришлось сбавить темп.

Наконец лес остался позади. Вдалеке он уже видел Стивена, который стоял во дворе дома Хорна.

Пожилой мужчина поспешил ему навстречу.

– Господи всемогущий, выстрелы слышались вон оттуда! – выпалил он, пытаясь отдышаться и тыча пальцем куда-то в сторону.

– Я знаю, – переводя дыхание, срывающимся голосом отозвался Джон. – Знаю, черт меня побери. Я побежал не в том направлении!

На лице Стивена отразилось мучительное страдание.

– Это я во всем виноват.

Джон остановился, уперев руки в бока и слегка подавшись вперед. Вывихнутая лодыжка немилосердно болела.

– Не вините себя, я тоже ошибся. Наверное, нас обманули сильный ветер и густой лес. – Джон выпрямился. – Ладно, я иду туда, чтобы найти ее, – сказал он, кивая на ряд деревьев, в сторону которых махнул рукой Стивен.

Но едва он двинулся с места, как лодыжка взорвалась нестерпимой болью, и Джонатан упал.

– Проклятье! – выругался он. – Твою мать!

Стивен присел рядом с ним на корточки.

– Пойду я.

Джон покачал головой.

– Нет. Мы уже обсуждали эту тему. Вы не сделаете ничего подобного, слышите?

Стивен сгорбился и понуро кивнул.

– Все равно уже поздно, – на удивление спокойным голосом заметил Джон. – Последний выстрел мог означать только одно: он убил ее. Не думаю, что мы можем сделать еще что-либо. Нам придется подождать, пока сюда не прибудет полиция. Вы дозвонились Пукасу?

Стивен достал из кармана мобильник Джона, словно для того чтобы показать экран, но потом вновь спрятал его.

– Да. Пукасу пока не удалось отправить сюда оперативников. Но я рассказал ему о том, что мы обнаружили тут женщину, которую удерживали против ее воли, и что мы слышали выстрел. Это подстегнуло его. Думаю, полиция скоро будет. Они прочешут лес и найдут Хорна… и Рейчел.

– Хорошо, – поморщившись, сказал Джонатан. – Очень хорошо.

Он вновь попытался встать, и на сей раз ему удалось. Однако нормально ходить он не мог, поэтому неуклюже заковылял в сторону коттеджа.

Больше выстрелов Джонатан не слышал. Он не сомневался, что следующие несколько минут покажутся ему вечностью и что время будет ползти невыносимо медленно, пока не прибудет полиция и не начнет прочесывать лес. Джону и Стивену останется только ждать, когда они обнаружат тело Рейчел, потому что Хорна наверняка уже и след простыл.

Еще рано думать об этом.

Это почти невозможно, но он все-таки попробует.

Джонатан заглянул в сарай, пристроенный к тыльной стороне коттеджа. Дверь была распахнута настежь, и рядом с бочкой для бензина он увидел ржавый темно-коричневый «ленд-ровер». Машина Грэма? Если так, то пешком он далеко уйти не мог. При возможной удаче он до сих пор бродит по этим лесам, так что полиция быстро сможет арестовать его. Джону, конечно, от этого будет не легче, поскольку Рейчел уже не вернешь, но он хотя бы уверится в том, что справедливость восторжествовала.

Прихрамывая, Джон поплелся мимо сарая и свернул за угол, направляясь к фасаду дома и двери, через которую они попали внутрь. Стивен последовал за ним. Каждый шаг давался Джону с неимоверным трудом и мог запросто стать последним, после чего ему придется передвигаться ползком.

Внезапно спину Джонатана обдало холодом, и он понял, что кто-то смотрит на него.

Он уже почти подошел ко входной двери, но тут заколебался.

Он разобрался с Рейчел, а сейчас вернулся из лесу сюда. Мы его не видели, зато он видел нас и теперь собирается прикончить.

Как ни странно, Джон ничуть не сомневался, что «шестое чувство» его не обманывает.

Он ждет рядом с телом Марси. Теперь уже мертва и она.

Джона затошнило.

Это казалось бессмысленным, но…

Вполне возможно, малый затаился в коттедже, словно голодный хищник, готовый накинуться на раненую жертву и добить ее.

– В чем дело? – прошептал Стивен, остановившись у него за спиной.

– Мы идем прямо в ловушку, – шепнул в ответ Джон.

Старик застыл словно статуя.

– Что вы хотите этим сказать? – негромко спросил он.

Времени на объяснения у Джона не было. И если на то пошло, он и не смог бы ничего объяснить.

И что теперь? Можно было найти укромное место подальше от двери и уже там дожидаться полиции, а можно войти внутрь, даже если там их караулит Грэм Хорн.

И вновь Джонатан понял, что должен защитить Стивена, которому грозила смертельная опасность. Он обернулся.

– Уходите отсюда. Он где-то неподалеку и следит за нами. Бегите обратно вон к тем деревьям и спрячьтесь.

Стивен явно растерялся.

– А вы?

Джон покачал головой.

– Я все равно не могу бегать.

Стивен одарил его слабой улыбкой.

– Ты несешь ерунду, сынок. Я никуда не пойду.

– Делайте, что вам говорят! – негромко, но сердито приказал Джон.

Однако на этот раз Стивен не послушался. Не промолвив ни слова, он обогнул Джона и вошел в коттедж. Джонатан ошеломленно уставился ему вслед, ожидая услышать выстрелы в упор, которые непременно должны были прогреметь.

Но ничего не произошло.

Тогда он последовал за стариком. В коридоре по-прежнему было пусто, и Марси в каморке под лестницей все еще дышала.

Джонатан уже не надеялся на это и потому почувствовал огромное облегчение.

Стивен обернулся к нему.

– Видите? Здесь никого…

И вдруг голос старика прервался: у него перехватило дыхание. Выпученными глазами он уставился на что-то за спиной Джонатана.

Тот развернулся и через открытую дверь коттеджа тоже увидел то, из‑за чего Стивен лишился дара речи.

Там была Рейчел.

Она вышла из леса – из‑за линии деревьев с левой стороны, оттуда, где он искал ее. Теперь их разделяло ярдов пятьдесят, не больше, и она шла к нему, сильно хромая. Казалось, Рейчел едва стоит на ногах. Она была ранена: он увидел пятно крови на ее порванной футболке. И еще она была почти голой.

А потом, к своему ужасу, Джон заметил, что она не одна.

Сзади к ней кто-то подкрадывался.

Это был настоящий гигант – плотный, коренастый мужчина. Даже с такого расстояния Джон разглядел ружье у него в руках.

Он рванулся вперед. Лодыжка яростно запротестовала, но его подстегивали адреналин и железная воля, которая была сильнее любой боли.

Рейчел тоже заметила его и подняла руку, словно приветствуя… или предупреждая.

Человек у нее за спиной истекал кровью. Джон сомневался, что Рейчел догадывается о его присутствии. Но тот видел их обоих.

Амбал поднял ружье как раз тогда, когда Джон проковылял мимо Рейчел и с размаху врезался в него, обхватив обеими руками за пояс и толкнув назад. Оба рухнули на землю.

В ноздри ему ударила отвратительная вонь. Кровь, пот, еще что-то… Джон огрел великана по лицу раз и другой, а потом попытался вырвать у него ружье. Оружие внезапно вылетело из рук здоровяка… Но вот где оно упало?

А гигант тем временем принялся избивать Джона, оглушив его двумя жестокими ударами и сомкнув лапищи у него на горле. Джон захрипел, хватая воздух открытым ртом.

У него оставался последний шанс.

Чуть приподнявшись над грудью амбала, Джон резко замахнулся свободной рукой и изо всей силы ударил его в подбородок. Гигант содрогнулся, отдернул голову и на мгновение ослабил смертельную хватку на горле Джонатана. Изрыгая проклятия, Джон скатился с него.

Ружье! Где же оно?

А потом случилось вот что. Джонатан поднял голову и взглянул на гиганта. Тот держал что-то в руках… Ружье! Взгляд Джона замер на указательном пальце здоровяка, который лежал на спусковом крючке. Он затаил дыхание, понимая, что сделать уже ничего не успеет.

И тут босая нога ударила гиганта под ребра, а в его скулу с сочным чавканьем влепился чей-то кулак.

– Получи, гребаный ублюдок! – выкрикнула Рейчел.

Великан застонал и опрокинулся навзничь. Когда же он попытался встать, Рейчел изо всех сил зарядила ему в пах, отчего он отлетел на несколько шагов, а ружье выпало у него из рук.

Она подхватила оружие и прицелилась прямо в лицо гиганта.

– Только дернись, – прорычала девушка, – и я разнесу твою ублюдочную башку!

Грэм Хорн широко улыбнулся. Он действительно улыбнулся. Джон услышал какое-то хрипящее дребезжание, которое поднималось все выше, и увидел, как здоровяк одним движением выдернул кинжал из ножен на поясе.

Джон действовал инстинктивно, не раздумывая. Он ударил Рейчел по ногам – та покачнулась и упала на бок.

Мгновением позже истекающий кровью громила метнул кинжал, и его лезвие глубоко вошло в грудную клетку Джона, который тут же упал на спину и схватился обеими руками за рукоять.

Рейчел подняла ружье, прицелилась и выстрелила.

Грэма Хорна отшвырнуло назад. В воздух взлетели кровавые брызги (она попала прямо в мозг) и осколки костей, когда он бездыханно рухнул на землю. Его глаза потускнели, и жизнь в них погасла.

– Джонатан! – закричала Рейчел, подползая к нему. – О господи, Джонатан!

Он по-прежнему лежал на спине с торчащим из груди кинжалом. Ему уже трудно было не закрывать глаза.

– Джонатан! – заплакала Рейчел, бесцельно и беспомощно ощупывая его и гладя руками по лицу. Она не знала, что сделать, чтобы спасти его.

Издалека до них донеслось пронзительное завывание полицейских сирен.

– Джонатан, милый, ты меня слышишь? Боже милостивый и милосердный, держись! Умоляю тебя, держись!

Он с трудом повернул к ней голову и прошептал:

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя всем сердцем. Останься со мной, ради бога, останься со мной!

А потом Джон почувствовал, как чья-то рука бережно легла ему на плечо.

– Оставайтесь с нами, друг мой, – еще успел услышать он голос Стивена. – Помощь уже близко.

Глава сорок вторая

Восемь дней спустя Рейчел сидела на подоконнике эркерного окна в гостиной Ардроу-Хаус, положив подбородок на колени и обхватив ноги обеими руками.

Она боялась оставаться одна, потому что каждую ночь он спускался к ней с черных небес. Крылатое создание с волчьей мордой и налитыми кровью глазами. Тварь из ада, которая не уставала на нее охотиться. И так будет вечно… Не проходило ни одной ночи, чтобы она, обливаясь потом, не просыпалась от собственного крика.

Рейчел спрыгнула с подоконника, чтобы взять летний голубой жакет и ключи от машины.

Благодаря показаниям Марси Тремейн ее авто нашли вскоре после всего, что произошло в лесу, – там, где оно и должно было находиться. То есть рядом с заброшенным домиком арендатора, неподалеку от проселочной дороги, ведущей к его коттеджу. Ее мобильный был найден там же, в «тойоте». Список входящих и исходящих звонков свидетельствовал, что Дженни трижды звонила ей в день своей гибели, 14 июня: в 07:23, 08:11 и 09:26. Это был ее последний звонок. Несколькими часами позже она была найдена мертвой. О чем они с Дженни говорили в тот день, по-прежнему оставалось загадкой.

Джон звонил ей тридцать семь раз – начиная со вторника, когда она уехала из «Старого колеса», и заканчивая четвергом, когда Стивен Маккензи подобрал ее на дороге и отвез к себе домой. Она не ответила ни на один из его звонков. А ведь вполне могла это сделать – по крайней мере до того, как оставила свою «тойоту» у домика арендатора. Может, она специально отключила свой телефон еще во вторник… Почему она отгородилась от Джона неприступной стеной – это тоже оставалось для Рейчел загадкой, поскольку память о недавних событиях к ней так и не вернулась. Несколько недель просто выпали из ее жизни. А в телефоне не оказалось электронных писем или текстовых сообщений, которые могли бы послужить подсказкой.

Рейчел закрыла за собой дверь Ардроу-Хаус и села в машину. Она двинулась по проселочной дороге и выехала на магистральное шоссе, даже не заметив этого, так как была погружена в собственные мысли.

Рейчел по-прежнему не помнила событий, произошедших примерно за две недели до смерти Дженни (в конце концов она смирилась с тем, что ее подруги больше нет в живых), и того периода, когда она очнулась в лесу под Уайтмонтом. Психиатр Алан Бикеринг называл ее состояние ретроградной амнезией. По его словам, то, что случилось с ней, было вполне типичным для человека, пережившего несчастный случай или другое травматичное происшествие. Такие люди не помнят ни того, что с ними произошло, ни своих переживаний – равно как и прочих событий в определенный промежуток времени до и после них, начиная от нескольких часов до нескольких недель.

Еще через какое-то время Рейчел подъехала к больнице Брэдфилда в Абердине. Припарковав машину, вошла внутрь и прямиком направилась в палату Джонатана; а увидев его, обняла и крепко поцеловала.

Он слабо улыбнулся в ответ.

– Если ты будешь и дальше продолжать в том же духе, – сказал Джон, – ко всем моим болячкам добавится новая.

Она улыбнулась, хотя и не весело.

– Ты рисковал ради меня всем, – прошептала она, причем уже не в первый раз.

Он пожал плечами.

– Большая любовь требует больших жертв… – Даже эти слова стоили ему немалых усилий.

Состояние Джона была куда хуже, чем он готов был признать. Кинжал задел жизненно важные органы, и ему сделали уже три операции, однако нейрохирурги по-прежнему не могли гарантировать, что он не останется калекой. Рейчел сходила с ума от беспокойства, хотя сам Джонатан демонстрировал олимпийскую выдержку, сохраняя жизнерадостное и легкомысленное расположение духа.

– Чем ты занималась сегодня? – поинтересовался он.

– Спала.

– Молодец.

– Не надо меня хвалить. Я должна была находиться здесь, с тобой.

– Ты и так целую неделю сутками сидела возле меня. Сколько можно говорить тебе, что ты должна подзарядить батарейки и что сон в этом деле – первый помощник?

Рейчел понимала: он прав. От усталости ей было трудно держать себя в руках. Она то и дело начинала плакать в самые неподходящие моменты. И то же самое грозило случиться прямо сейчас.

– Ничего, скоро я встану на ноги, – пообещал Джон. – Да, кстати, одна из медсестер говорила, что позже ко мне собирается заглянуть Дэйв Пукас. Не знаю, что ему нужно теперь. От гостей у меня нет отбоя. Я уже сбился со счета и окончательно запутался.

Рейчел кивнула. Ей довелось на себе испытать то же самое. Вот почему она обозналась, приняв Марси за Дженни. Именно Марси осталась жива, а вовсе не Дженни.

Интересно, о чем она подумала, когда нашла Марси в среду, 23 июня, после того как на рассвете уехала из отеля Эда Лайонза?

Она не помнила этого, но была уверена, что опознала в коттедже то самое логово, в котором ее уже однажды держали в плену. Ступая по следам Дженни, которая во время расследования дела Полы Декерс раскрыла 12‑летнюю тайну своей подруги, Рейчел неожиданно вернулась к самым драматическим событиям собственной жизни.

– Я схожу ненадолго к Марси, проведаю ее. И скоро вернусь.

– Передавай ей от меня привет, – сказал Джон.

Рейчел поднялась в лифте на три этажа и проскользнула в палату, где лежала девушка с курчавыми рыжими волосами. Та в знак приветствия подняла руку.

– Как твои дела?

Марси улыбнулась.

– С каждым днем понемногу улучшаются.

Рейчел присела на стул возле кровати.

– Ты обязательно поправишься, Марси!

Марси стала последней жертвой «демона из Уайтмонта». Она работала на Королевской почте, каждое утро доставляя корреспонденцию адресатам в Инверури – небольшом городке, где жила сама. Этой работой, которая ей очень нравилась, Марси занималась последние восемь лет. Она была счастлива в браке и растила двоих сыновей: трехлетнего Энди и пятилетнего Патрика.

В четверг, 17 июня, когда Рейчел Саундерс находилась в Челмсфорде, оплакивая безвременную кончину Дженни Дугал, Марси пропала без вести. Ранним утром Грэм похитил почтальоншу вместе с ее велосипедом. Он избил ее, надругался над ней и посадил под замок. Для Марси кошмар наяву продолжался одиннадцать дней. Просто чудо, что она осталась жива и сохранила рассудок.

Марси рассказала Рейчел о том, что однажды слышала, как в дом кто-то вошел – явно не Хорн. Это случилось в среду, когда Рейчел обнаружила логово. Лежа в полуподвальной каморке под лестницей, она поняла: шаги визитера были слишком легкими для Грэма.

Собрав остатки сил, она принялась колотить в дверь и звать на помощь. Рейчел открыла ее и обнаружила Марси, однако освободить пленницу от наручников не сумела. Она уже собиралась было поискать плоскогубцы, но Марси предостерегла, что он может вернуться в любую минуту и что будет лучше, если Рейчел уйдет и обратится в полицию.

Если бы она не совершила ошибку, оставив свой мобильный в машине, все могло бы сложиться совсем по-другому. Позвони она сразу же на «9-9-9» – избавила бы и себя, и Марси от того ужаса, что случился впоследствии. Но сначала ей нужно было вернуться к своему авто…

Рейчел закрыла дверь в каморку, и Марси, вновь оставшись одна в темноте, слышала, как замерли вдали ее легкие шаги.

А потом она стала ждать, надеясь, что Рейчел сообщит обо всем офицерам полиции. Затаив дыхание, Марси прислушивалась, не появятся ли полицейские, но этого так и не произошло. Зато к ней явился Грэм, который обнаружил, что в его отсутствие в доме кто-то побывал. После этого Марси начала опасаться, что с Рейчел все-таки случилась беда. Должно быть, Грэм догнал ее и убил до того, как она успела связаться с полицией.

Но Рейчел не умерла. Она очнулась среди ночи, через несколько часов после бегства из коттеджа Хорна, возле какого-то ручья. Что с ней случилось? Как ни странно, кое-какие воспоминания к ней все-таки вернулись, пусть даже смутные и расплывчатые.

Рейчел бежала, то и дело поглядывая вверх и опасаясь увидеть крылатую тварь с волчьей мордой. Затем на крутом откосе она поскользнулась, перекувыркнулась и ударилась головой обо что-то твердое. Когда же наконец открыла глаза – стояла уже глухая ночь, а все тело у нее было покрыто синяками и ссадинами. Кроме того, на голове красовалась огромная шишка…

В самом логове Грэма Хорна и вокруг него полиция обнаружила останки шести женщин. Четверо из них оказались пропавшими без вести жительницами Абердина, еще одна – уроженкой Питеркалтера, а последняя проживала в Инверури. Все женщины исчезли в 1998 году – как раз тогда, когда психиатры выписали Хорна из клиники. Очевидно, он нападал на них молниеносно и похищал свою «добычу», не оставляя следов, поскольку полиция так и не раскрыла ни одно из этих исчезновений – вплоть до самой смерти Хорна от ружейного выстрела в голову. Шесть тел были обнаружены закопанными глубоко под бочкой с бензином во дворе его дома. Рейчел знала всех убитых по именам, и мысль о том, какие страдания и муки им пришлось вытерпеть, была ей невыносима.

Полу Декерс так и не нашли. Грэм похитил ее в то время, когда ему полагалось находиться в психиатрической палате. Разумеется, если именно он был похитителем. Своей вины Грэм не признал, а каких-либо прямых улик, связывающих его с Полой, не обнаружили.

Если бы полиция нашла улики, указывающие, что именно он похитил и убил девушку (а Рейчел была уверена: в этом злодействе виновен никто иной, как Хорн), – то искать останки Полы следовало бы не в коттедже, а где-нибудь в другом месте. Просто потому, что во время совершения преступления Хорн еще не жил там. Полиция вновь открыла ее дело, и оставалось надеяться, что когда-нибудь его раскроют. Разумеется, это не облегчит страданий Роя и Фрэнсис Декерс – но, по крайней мере, по прошествии стольких лет они смогут должным образом оплакать свою дочь.

Рейчел накрыла руку Марси своей ладонью. Женщина, как две капли воды похожая на Дженни, была ей бесконечно благодарна. Выписавшись из больницы, она намеревалась жить так, как прежде, надеясь, что тревоги и воспоминания о пережитом со временем ослабнут и забудутся. Рейчел заверила ее: именно так все и будет – причем для них обеих.

Марси дала показания в полиции, которые помогли Рейчел понять, что же произошло на самом деле – в частности с тетей Элизабет. Хорн догадался: в доме в его отсутствие кто-то побывал. Хотя Марси ничего не говорила ему об этом, очевидно, Рейчел оставила какие-то следы своего пребывания там. Впоследствии Хорн заявил Марси, что видел белую «тойоту» в конце лесной дороги, ведущей к его коттеджу, и вновь попытался выбить из нее признание, но она ему ничего не сказала. Однако Хорн запомнил номер машины и выяснил: автомобиль принадлежит единственной женщине, сумевшей вырваться из его лап и спастись от дьявольских домогательств. Кроме того, он знал, что у Рейчел есть родственница в Гленвилле – тетка. Несмотря на то что прошло уже двенадцать лет, он не забыл, как ее зовут, – хотя Рейчел не могла припомнить, чтобы когда-либо говорила ему об этом. Потому-то он и отправился в дом Элизабет, пытками вырвал у нее нужные сведения, после чего убил ее. Вот так он и попал в Ардроу-Хаус.

– Ты полагаешь, что в Грэма Хорна вселился дьявол? – спросила Рейчел.

Марси кивнула.

– Думаю, да. Другого объяснения у меня нет.

В душé Рейчел была согласна с ней. Крылатого создания с волчьей головой на самом деле не существовало – это был лишь фрагмент ее восприятия реальности, искаженного после ужасов похищения, которые произошли с ней семнадцать лет назад. Она подробно обсуждала это в больнице с Джонатаном, врачами и психологом Адамом Бикерингом. Именно он лучше всех выразил словами то, что когда-то с ней стряслось. Тварь стала для нее олицетворением Грэма Хорна. Скорее всего, Хорн (чьего лица она не видела вплоть до того дня, когда убила его) упоминал имя Абаддон, пока Рейчел пребывала у него в плену. Аналогичным образом его коттедж, в ее представлении, превратился в логово. Бикеринг утверждал, что это стало следствием ее сильного желания навсегда забыть о похищении, а также обо всем, что с ним связано. Рейчел не хотела помнить о том, что сделал с ней Грэм Хорн. Но вместо этого ее подсознание создало образ крылатого демона, которого никогда не существовало и не могло существовать. Она постаралась загнать правду в самые дальние уголки памяти, тем самым породив ложные воспоминания.

Но то, что Хорн одержим демонической силой, не было иллюзией либо игрой ее воображения.

– Его глаза… они казались такими холодными и полными ненависти, – сказала Рейчел. – Я подумала…

Она заколебалась.

– Ты подумала, что это не его глаза, – закончила вместо нее Марси.

Рейчел ошеломленно взглянула на нее.

– Да, именно так. – Нижняя губа ее задрожала. – Она заговорила со мной, – прошептала Рейчел. – Не Хорн, а та тварь внутри него. Она сказала, что Грэм уже отжил свое, а она – вечна. Клянусь, это произносил не Хорн. Это был демон, и он говорил о Хорне в третьем лице. Голос его… не принадлежал человеку. Не знаю, как еще объяснить такое, но… но ты понимаешь, что я имею в виду?

– Конечно, – ответила Марси. – Я сама слышала этот голос… это жестяное дребезжание, как я называла его.

На ее лице появилось задумчивое выражение.

– Иногда он бывал сам не свой, – припомнила она. – У него случались приступы бешенства, и тогда он превращался в настоящего сумасшедшего. Он бросался на стены, пинал ногами мебель, обзывал меня всякими ужасными прозвищами… И сильно избивал. Я боялась, что во время одного из таких припадков он просто убьет меня. Скорее всего, он сам не осознавал, что делает, потому что был не в себе. Что я об этом думаю? Когда он отправлялся на охоту за женщинами и убивал их, то был Абаддоном, а не Грэмом Хорном… – Немного помолчав, Марси добавила: – Эти припадки бешенства были непродолжительными – так, около часа, – но ужасными! В остальное же время он оставался самим собой, Грэмом Хорном. Бывали дни, когда он вел себя и разговаривал нормально, словно ничего не произошло. Будто я была у него в гостях. – Она покачала головой. – Веришь или нет, но однажды он попытался утешить меня, вытирая мне слезы.

– Наверное, в это время Абаддон спал, – предположила Рейчел.

– Что-то в этом роде. Во всяком случае, Хорн был нормальным парнем. Я знаю, тебе странно это слышать, – поспешила добавить она, – но ведь должна же существовать причина, по которой психиатры выписали его из клиники. Они наверняка сочли, что он не представляет угрозы для общества. Правда, они даже не подозревали, что внутри него живет другое существо, которое управляет им.

– То, что случилось с тобой, произошло и со мной, – призналась Рейчел, – когда мне было всего семнадцать лет.

– Я понимаю, почему ты пыталась забыть обо всем, – сказала Марси. – И могу понять, почему ты считала, что он и есть настоящий демон, ведь стереть из памяти эти припадки бешенства очень трудно. Господь свидетель, я их никогда не забуду.

– Да, – кивнула Рейчел. – Но не все согласны с твоей теорией о том, что Хорн был одержимым. Бикеринг, например, так не считает, а ведь он – первоклассный психиатр, во всяком случае по его собственным словам. Он утверждает, что агрессивное поведение – неотъемлемая часть психозов. Пациенты часто не помнят того, что делают, а в свое оправдание, как правило, говорят: «В меня вселился сам дьявол, и это он заставил меня так вести себя». Бикеринг сказал, что сталкивался с так называемой одержимостью дьяволом бессчетное количество раз и даже мог бы написать об этом целую книгу.

– Наверное, получилось бы интересное чтиво, – с улыбкой заметила Марси.

Рейчел улыбнулась в ответ.

– Я и так отняла у тебя слишком много времени, Марси. Тебе нужно отдохнуть. А мне пора возвращаться к Джону.

– Я понимаю. Он замечательный человек, Рейчел. Вам очень повезло, что вы нашли друг друга. Спасибо, что проведала меня! Я надеюсь, мы еще увидимся до того, как меня выпишут.

– Можешь не сомневаться, – искренне заверила Рейчел.

Она вышла из комнаты, так и не рассказав Марси о том, что совсем недавно дважды виделась со Скоттом Хорном, братом Грэма.

Скотт поведал ей кое-что, чему она не могла найти рационального объяснения. Оказывается, еще ребенком Грэм иногда читал мысли других людей. А когда кто-то говорил о нем в его отсутствие – зачастую мог повторить почти слово в слово, о чем шла речь. Кроме того, Грэм мастерски находил потерянные вещи. Время от времени он признавался, что в такие минуты ему помогает Абаддон, чей голос слышит лишь он один.

Временами Хорн вел себя жестоко по отношению к другим людям. На первый взгляд, в детстве он был самым обычным ребенком, хотя иногда впадал в настоящее бешенство. В такие моменты окружающим казалось, что кто-то или что-то наполняет его ненавистью.

Рейчел спустилась в лифте на другой этаж и вошла в палату Джона. Присев рядом, она улыбнулась. Но потом ее лицо стало серьезным.

– Джон, как думаешь, я должна бояться?

– Чего? – спросил он.

– Демона. Я знаю, что Грэм Хорн мертв, но дьявол внутри него жив. Он вечен. Действительно ли все закончилось?

Джон вытащил руку из-под одеяла и ласково погладил ее по голове.

– Ты заводишь разговор об этом всякий раз, когда побываешь у Марси. Причем говоришь об одном и том же. Ладно, попробую поднять тебе настроение. Предположим, Грэм был не психически больным, а одержимым дьяволом, в которого ты веришь. А знаешь, чем вызвано подобное убеждение, по крайней мере в теории?

– Нет, не знаю. Чем?

– Страхом.

– Страхом… – повторила она.

– Конечно. Пока ты боишься, мысли об этом тебя не оставят.

– И у меня не будет нормальной жизни, – сказала она. – Я не хочу больше бояться, Джон. Я слишком долго старалась не думать и забыть.

– И возводила стены вокруг себя.

– И это тоже. Но теперь я хочу прекратить все это. Я хочу вновь стать свободной.

– В таком случае почему бы нам не начать с самого начала? – предложил он. – Будем считать, что с сегодняшнего дня ты свободна. Это – твой первый день без демона. Раньше он занимал какое-то место в твоем сознании, но теперь исчез и больше не вернется.

– Все не так просто, Джон. Я больше ничего не смогу забыть. То, что произошло на сей раз, останется со мной навсегда. Потому что случилось слишком многое. Я всегда буду бояться, – заявила она.

Джонатан взял с тумбочки стакан воды и предложил ей.

– Как я понимаю, – сказал он, когда она отпила глоток, – ты можешь сделать две вещи. Первое – вновь уйти в подполье, закрыть дверь в свое сознание и выбросить от нее ключ. Но если ты так поступишь, не исключено, что демон однажды найдет его и вновь нанесет тебе визит.

– А второй вариант?

– Ты можешь выйти за меня замуж, и мы будем жить долго и счастливо.

Несмотря на совсем не радужное настроение, она улыбнулась.

– Я буду рада обсудить этот вопрос немного погодя. А сейчас хочу, чтобы ты был серьезен.

– Еще никогда в жизни я не был так серьезен, – торжественно произнес он. – А теперь вернемся к твоему вопросу. Я не знаю, какой вариант ты выберешь. Тебе придется решать самой, но мне очень хочется помочь тебе в этом. Я действительно хочу, чтобы мы сделали это вместе.

– Боюсь, путь окажется долгим, – вздохнула она. – Жить с забытыми воспоминаниями легко. Для меня это был единственный способ существования. Но теперь… теперь все изменилось. У меня ощущение, что моя жизнь уже никогда не станет такой, как прежде. Не забывай, на моей совести еще и смерть тети Элизабет, и гибель Дженни. Если бы я не промолчала тогда, они до сих пор были бы с нами. Тетя жила бы, Дженни не отправилась бы на встречу с Хорном. Каким-то образом он узнал, что она собирается в горы. Должно быть, последовал за ней в Форт-Уильям, а потом убил ее и сбросил со скалы, чтобы инсценировать несчастный случай. Он убил ее, Джон.

– Ты не знаешь наверняка, – возразил Джонатан. – У нас нет ни одной улики, которая указывала бы на это. Может, он вообще не знал Дженни. А с ней действительно произошел несчастный случай.

Джон откашлялся.

– А что касается твоей тети, то… Я понимаю, это слабое утешение, но вспомни, что сказал Герб насчет ее болезни и страданий.

Рейчел опустила голову.

Джонатан накрыл ее руку своей.

– Грэм Хорн был убийцей, но он больше никого не лишит жизни. А ты сумела спасти одну из его жертв от верной смерти. Ты вернулась в свое прошлое и разобрала завалы памяти. Не вини себя. Это бессмысленно и несправедливо.

– Хорошо сказано, – согласилась она, смахивая с ресниц слезинку. – Но мне понадобится время.

– Ну и пускай впереди нас ожидает долгий путь, – сказал Джон, пожимая ей руку. – Я люблю тебя, Рейчел, и мы пройдем его вместе.

Глава сорок третья

Когда Рейчел вышла из больницы Брэдфорда, солнце уже садилось. Перейдя дорогу, она направилась к автостоянке, на которой оставила машину, и села за руль.

В ту же секунду кто-то распахнул дверцу со стороны водителя.

В голове сразу же щелкнуло: грабитель! Но Рейчел успела заметить лишь чей-то кулак, прежде чем он врезался в ее лицо и она потеряла сознание.

Когда девушка очнулась, ее голова раскалывалась от боли.

Пошевелившись, она поняла, что находится в собственной «тойоте», но за рулем сидит мужчина. Он походил на гору мышц, и поначалу она даже не узнала его. Пульсирующая боль в голове не давала ей думать связно. Все плыло перед глазами, и прошло долгое время, пока туман не рассеялся. Тогда она и узнала водителя.

Лестер Камминг.

Не сдержавшись, Рейчел ахнула.

Он покосился на нее.

– Привет, Рейчел, – сказал Лестер.

Она попробовала пошевельнуться, но обнаружила, что не может. Ее руки были скручены за спиной каким-то пластиковым шнуром. Она попыталась сбросить путы. Лестер искоса взглянул на нее и покачал головой.

От ярости Рейчел заскрежетала зубами.

– Что ты себе позволяешь, Лестер, черт бы тебя побрал? Развяжи меня немедленно! Ты с ума сошел?!

Чуть не задохнувшись от гнева, она перевела дыхание и обессиленно умолкла. Происходящее не имело никакого смысла. Ровным счетом никакого.

– Лестер, что происходит? Что ты задумал? – уже спокойнее поинтересовалась она.

Не сводя глаз с дороги, он ответил:

– Мы с тобой заключили сделку. Я надеюсь, ты еще не забыла?

Рейчел уставилась на него непонимающим взглядом.

– Сделку?!

– Да. На похоронах. Помнишь?

– О чем ты говоришь? – вырвалось у нее.

Он вздохнул.

– Я так и думал, что все этим закончится: в одно ухо влетело – в другое вылетело. Ты вела себя так уклончиво, когда давеча позвонила мне… Что ты пыталась доказать, кстати? Хотя это уже не имеет никакого значения.

Она не могла припомнить ничего о сделке с Лестером, а то, что происходило на похоронах, по-прежнему оставалось для нее загадкой.

– Что тебе от меня нужно?

Но Лестер не ответил, словно сделка, которую они, очевидно, заключили, сама по себе была достаточно красноречивой. Он упорно смотрел на дорогу.

Зачем Лестер ударил ее в лицо? Оно болело просто ужасно. Он связал ей руки. Для чего? Куда он ее везет? Что он, ради всего святого, задумал?

Рейчел попыталась вспомнить, о чем они могли говорить на похоронах, но все было тщетно. Ей ровным счетом ничего не приходило в голову.

Рейчел впервые посмотрела в окно. Они ехали по какой-то узкой дороге, по обеим сторонам которой простирались неизменные зеленые поля, а впереди, на горизонте, вырисовывалась горная гряда. Вокруг не было видно ни домов, ни встречных машин. Казалось, они остались одни в заброшенном и пустынном мире.

Впрочем, судя по ландшафту за окном, они все еще находились где-то в Грампиане. Впереди заканчивались горы Северной Шотландии. Неужели он собрался проехать через Инвернесс до самого западного побережья?

– Ты везешь меня в Глазго? – спросила она.

В ответ Лестер лишь выразительно взглянул на нее, насмешливо приподняв брови.

Значит, она не угадала. Рейчел стала напряженно думать: что он делал после того, как она буквально разлучила его и Дженни? Медленно, словно неохотно, к ней начали возвращаться воспоминания. Бóльшую часть из них она предпочла бы выбросить из сознания – о некоторых вообще не говорила никому, даже Джону.

В прошлом году, за неделю до Рождества, Лестер позвонил в дверь ее квартиры в Челмсфорде, примчавшись из самого Глазго. Уже только за это она сочла его психопатом. Стоя под дверью, он принялся орать на нее, а потом достал из внутреннего кармана пиджака нож, и она уже решила, что он убьет ее на месте.

Если бы рядом не оказался случайный прохожий, сегодня ее уже не было бы в живых. В этом она была уверена. К счастью, тогда она сумела жестами подозвать шагающего мимо паренька, и, как только он приблизился, Лестер поспешно ретировался. Еще долго после этого инцидента она не могла прийти в себя от ужаса, хотя и поставила дополнительные замки на все двери. Однако Лестер так и не вернулся.

Но куда же он везет ее теперь?

И вдруг на Рейчел снизошло озарение. Она, конечно, еще не была уверена в этом до конца, но почему-то такое объяснение казалось ей единственно верным и возможным.

– Мы ведь едем в Форт-Уильям, да? – Это был не вопрос, а утверждение.

Однако по лицу Лестера ничего нельзя было прочесть.

Если бы ее догадка оказалась неверной, он бы наверняка сказал ей об этом. Но, судя по тому что ответом он ее так и не удостоил, Рейчел была права.

– Для чего мы едем в Форт-Уильям, Лестер? – И тут ей в голову пришла еще одна мысль, поразившая ее в самое сердце. – Там мы встретимся с Дженни, – сказала она, пытаясь нащупать правильный ответ.

Лестер снова якобы не услышал ее. Он задумчиво смотрел вперед, словно забыв о ее существовании.

Следующая мысль Рейчел стала логическим продолжением первой, какой бы безумной она ни казалась.

– Ты везешь меня к ней.

Он покосился на нее.

– Вот теперь ты права.

У Рейчел все поплыло перед глазами.

Значит, она все-таки жива. Я не помню похорон, потому что их просто не было. Все хотели, чтобы я поверила в ее смерть, но они лгали мне.

Она знала это с самого начала. Перед ее внутренним взором мелькали знакомые лица, а в ушах звучал хор голосов.

С ней произошел несчастный случай. Ее похоронили. Ты была на похоронах и произнесла прощальную речь. Ты стояла рядом с ее могилой.

Неужели все это было ложью?

– Что ты имеешь в виду? – спросила она скорее для того, чтобы заставить его говорить. – Она же умерла, разве нет?

– Нет, – удрученно ответил он. – Нет, она не умерла.

– О чем ты говоришь, Лестер? – продолжала Рейчел, внимательно вглядываясь в его лицо в поисках ответа.

– Она должна оставить меня в покое, – заявил он. – Ты единственная, кого она послушает. Если скажешь ей, она уйдет.

На развилке Лестер свернул вправо, и авто по узкой дороге стало карабкаться в горы. Они приближались к той самой гряде, на которую Рейчел недавно смотрела из окна. Она заметила, что навстречу им едет какая-то машина, и Лестер взял влево, пропуская ее.

– Мы увидимся с ней, а потом ты сделаешь так, чтобы она ушла. Вот в чем заключается наша сделка, – сказал он. – И тебе лучше сдержать слово, черт бы тебя побрал.

С тех пор как Рейчел открыла глаза в ночном лесу, она упрямо верила в то, что Дженни жива. И вот теперь Лестер утверждал то же самое, и она подумала, что не Марси Тремейн вложила ей в голову столь нелепую уверенность – это сделал Лестер Камминг.

Если и в самом деле все обстоит именно так, то обещание, данное Лестеру, следовало за ней по пятам, словно эхо, хотя самих похорон она решительно не помнила.

– Мы отправились в горы вместе, – наконец-то решил объясниться Лестер. – Хотя ей действительно понадобилось некоторое время, чтобы отважиться на такой шаг. Она уехала в Форт-Уильям в пятницу, и мы договорились встретиться с ней там. Но она пару раз отказывалась – переносила нашу встречу сначала на субботу, а потом – на воскресенье. В конечном итоге мы договорились, что я буду ждать ее там в понедельник. Это не имело особого значения. Все могло бы получиться. Мы снова могли быть вместе. И она тоже этого хотела. Мы провели чудесный день. Но затем, в самый последний момент, она сказала, что звонила тебе и ты посоветовала ей не встречаться со мной. Она послушала тебя – она вечно слушалась тебя. А потом…

Он умолк, однако Рейчел и сама угадала страшную правду. Дженни отправилась в горы, отменив свою встречу с Элисон Флэнаган, потому что по какой-то неведомой причине решила вновь повидаться с Лестером Каммингом. Но Лестер все еще вызывал у Дженни серьезные сомнения, и она никак не могла принять решение, а потому позвонила подруге. Пожалуй, именно об этом она хотела поговорить с ней в день своей смерти. Как ты думаешь, Рейчел, должна ли я порвать с ним раз и навсегда? И Рейчел посоветовала расстаться с ним.

– Вы снова поссорились, – сказала Рейчел. – Ты обошелся с ней грубо и жестоко. Ты хотел, чтобы она вернулась, но она отказалась.

Лестер ударил по рулю ладонью.

– Я сделал для нее все, что мог. Что еще мне оставалось? Да, я вел себя глупо. Признаю́, иногда я выхожу из себя. Но она могла бы простить меня; мы могли начать все заново! И вот, когда я уже стал надеяться, что мы сможем забыть прошлое, она решила порвать со мной. И это ты во всем виновата, черт возьми! – Он стиснул кулаки. – Господи! – Лестер посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнула ненависть. – Это ты убила ее! – выплюнул он страшное обвинение.

И тогда Рейчел с необычайной ясностью поняла все.

– Нет, не я, – возразила она. – Ее убил ты. Ты взбесился и снова ударил ее. И тогда она сорвалась со скалы. Или, быть может, ты нарочно столкнул ее. Произошел либо несчастный случай, потому что ты не смог удержать себя в руках, либо преднамеренное убийство.

– Заткни пасть, грязная, лживая сука!

По каким-то загадочным причинам сердце Дженни по-прежнему принадлежало Лестеру. Почему так случилось – этого Рейчел понять не могла. И пока Дженни копалась в прошлом подруги, определенно намереваясь встретиться с Грэмом Хорном, ее планы нарушил уик-энд с Лестером. Именно это она имела в виду, когда в своем последнем письме, присланном по электронной почте в пятницу, 11 июня, писала: «…и то и другое». Внутренняя дилемма – давать Лестеру еще один шанс или нет – в конце концов привела Дженни к гибели, потому что она решила последовать совету Рейчел и порвать с ним. Рейчел настолько остро чувствовала свою вину, словно убила Дженни собственными руками.

Лестер поморщился.

– Каждую ночь я слышу голос Дженни и вижу ее. Она все время терзает и мучает меня. Она пришла даже на собственные похороны. Ее никто не видел, кроме меня. Мои силы иссякли. С этим нужно покончить, раз и навсегда. И ты – единственная, кого она послушает. Только из‑за тебя я вляпался в эту историю, и ты вытащишь меня из нее. А следить за тобой было легко: в последнее время ты превратилась в настоящую знаменитость.

Телевидение, сайты новостей и газеты по-прежнему взахлеб повествовали о том, что случилось неподалеку от коттеджа и в нем самом – в доме, который Рейчел именовала не иначе как «логово». Правда, ее имя в тех отчетах не упоминалось. Она очень просила Дэйва Пукаса сделать так, чтобы ее участие в этой истории осталось в тайне. Он пообещал и сдержал слово. Но Лестер, очевидно, каким-то иным способом узнал о той главной роли, которую она сыграла в недавней драме.

– Я понял, что дом твоей тети находится под охраной, – сообщил он, – поэтому решил дожидаться тебя у больницы. Вежливо просить тебя присоединиться ко мне я не стал, ведь ты наверняка ответила бы отказом. Увы, особого выбора у меня не было.

– Что ты намерен со мной сделать? – с опаской спросила Рейчел.

– Мы с тобой едем на место, где все произошло. Мы поднимемся в горы. Это все, что я сейчас знаю. Все должно закончиться там, где она умерла. А твоя забота – сделать так, чтобы это действительно закончилось.

И как, по его мнению, она сумеет добиться этого? Рейчел даже не совсем понимала, о чем он говорит. Она знала лишь то, что это он, а не Грэм Хорн убил Дженни. Она погибла только из‑за того, что он не сумел обуздать свою ярость.

Рейчел понимала: Лестер может убить и ее, если ей не удастся оправдать его ожидания. То есть освободить его от духа Дженни, чье присутствие он ощущал постоянно. Но ее больше не волновало, умрет она или выживет. Какая-то часть Рейчел уже умерла. Сознательно или нет, она обрекла Дженни на гибель.

Поэтому если все должно закончиться плохо, то пусть оно закончится плохо и для Лестера Камминга. Не задумываясь о последствиях, она выпрямилась на сиденье, собралась с силами и рванулась к Лестеру, ударив его головой в висок. Он закричал от боли и неожиданности, выпустив руль.

«Тойота» резко вильнула, слетела с дороги и покатилась по крутому склону. Рейчел закричала, а затем машина взлетела в воздух и всей тяжестью с диким грохотом рухнула на землю.

Рейчел с трудом раскрыла веки. Она лежала лицом вниз на коленях Лестера.

У нее болело все тело; она осталась жива, но наверняка переломала себе все кости.

Рейчел услышала, как вскрикнул Лестер, и его голос показался ей ужасающе похожим на голос Грэма Хорна – когда она угодила ему в глаз кирпичом и он взвыл от боли.

Его правая рука схватила ее за шею, и Рейчел пронзительно завизжала.

Как вдруг, совершенно неожиданно, он уронил руку, отпустив Рейчел, и она вновь уткнулась лицом в его колени.

Каким-то образом она сумела повернуть голову.

На заднем сиденье, которое теперь стояло вертикально, нависая над ними, буквально из ниоткуда появилась молодая женщина с вьющимися рыжими волосами.

Казалось, дух Дженни Дугал воспарил над ними.

А Лестер Камминг почему-то захрипел, словно его душили. Глаза у него вылезли из орбит, лицо побагровело, и мгновение спустя дыхание замерло у него в груди.

– …Я люблю тебя… – долетел до слуха Рейчел голос призрака. А потом видение задрожало и исчезло.

Глава сорок четвертая

– Не привередничайте и доедайте мороженое, – сурово распорядилась Эллен Маккензи.

– Больше не могу. Я сейчас лопну, – отказался Стивен.

– И я тоже, – сказал Джонатан.

– И я, – подхватила Рейчел.

В доме Стивена и Эллен их ожидало роскошное угощение, которому они воздали должное, но, как говорится, хорошего понемногу.

Минуло уже два месяца после тех драматических событий. Еще через несколько дней Джонатан и Рейчел собирались вернуться в Англию, желая начать новую, совместную жизнь.

Им понадобится время, чтобы разобраться во всем. Не только в смерти Дженни, но и в том, что произошло за последние двенадцать лет.

Они простились со Стивеном и Эллен, пообещав непременно заехать в гости, как только окажутся в здешних местах. Эллен даже расплакалась, прощаясь с ними – особенно с Рейчел, которую полюбила, как родную дочь.

– В добрый час, – сказал им Стивен, и Рейчел вновь обняла его.

– Спасибо вам за все, что вы сделали для меня. Вы спасли мне жизнь, Стивен, – нежно прошептала она ему на ухо. – Я никогда не забуду вашу доброту и мужество.

Стивен лишь кивнул в ответ. Говорить он не мог: от волнения у него перехватило дыхание.

Джонатан и Рейчел вернулись в Ардроу-Хаус. Часы показывали почти девять вечера, погода стояла теплая, мягкая, и закат окрасил западный горизонт пурпурными красками. Лето наконец-то вступило в свои права.

Рейчел часто вспоминала свою последнюю поездку с Лестером Каммингом. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на земле рядом со своей искореженной «тойотой» в окружении врачей «скорой помощи» и офицеров полиции. Как выяснилось, Лестер был уже мертв. По заключению полиции, он погиб в результате дорожно-транспортного происшествия после того, как Рейчел прибегла к самообороне.

Правда заключалась совсем в ином, но рассказывать ее было нельзя.

После смерти Дженни не покинула земную обитель. В виде призрака она осталась с Лестером, чтобы отомстить ему, что еще сильнее пошатнуло его и так расстроенное умственное здоровье. И Дженни совершила возмездие. Когда Рейчел оказалась в смертельной опасности, она пришла на помощь и спасла ей жизнь.

Несколько недель после смерти Лестера Рейчел провела словно в тумане, пытаясь побороть депрессию. Неужели это никогда не закончится? Неужели ей суждено до конца дней своих захлебываться в волнах страдания и душевной муки, которые накатывали на нее, будто океанский прилив?

К жизни ее вернул Джонатан.

А Дженни пришла ей на помощь во сне. По ночам ей часто снилось, будто она лежит на лугу, в высокой траве, в окружении красных цветов. И Дженни вместе с ней. Они встречались на этих райских лугах, где-то в небесной вышине… Сон всегда повторялся, за исключением прошлой ночи. Джен помахала ей, повернулась и двинулась прочь. Рейчел смотрела ей вслед, пока она не скрылась за ярким горизонтом. Это было прощание.

Когда-нибудь они снова встретятся, но до того им придется жить в разлуке. Дженни – там, на райских угодьях, а Рейчел – здесь, на земле…

Ее жизнь тоже изменилась.

Стены, которые она возвела вокруг себя, рухнули. Вместе с Джонатаном Рейчел собиралась начать новую жизнь.

Жизнь без демонов, без Грэма Хорна и Лестера Камминга.

Рейчел вела машину по шотландскому нагорью, и ее манил горизонт, переливающийся впереди пурпурными красками.

– Это настоящее чудо, что мы можем жить дальше, – словно размышляя вслух, сказала она.

– Да, – согласился он.

– Только мы вдвоем, – подчеркнула она.

Джонатан улыбнулся. Потянувшись к ней, он взял ее свободную руку в свои ладони.

– Только мы вдвоем, – повторил он, – пока в нашу жизнь не войдет милая кроха или даже две.

– Пусть уж лучше три, – со смехом воскликнула Рейчел.

Можно ли назвать это пробуждением? Где пролегает грань между сном и явью? Вы невольно пересекаете ее, оставляя другой мир позади. Вы осознаете свое окружение и себя. Вы становитесь похожи на солнце, лучи которого разгоняют тучи.

Вот и Рейчел тоже пересекла грань между сном и явью.

Она увидела свет.

Страх огня

Пламя, что кажется угасшим, часто тлеет под пеплом.

Пьер Корнель[22]

Никогда не разводите огонь, который не можете погасить.

Китайская пословица

Пролог

Парень в черном прыгнул на него словно пантера. Широкоплечий и мускулистый, он казался почти квадратным. Когда он сжал кулаки и зарычал словно дикое животное, глаза его напоминали узкие щелочки, и в них полыхала ненависть.

Мужчина, на которого напали, был намного старше, ни единого шанса выстоять перед таким напором он не имел. Не успел опомниться, как нападавший сбил его с ног и прижал щекой к белому кафельному полу. Вдобавок незнакомец, кажется, поставил ему ногу на затылок и нажал с такой силой, что старик буквально почувствовал, как трещат и крошатся кости его носовой перегородки. Из обеих ноздрей хлынула теплая кровь. Подобной боли он не испытывал еще никогда и пронзительно закричал.

Кошмар начался ровно один час сорок восемь минут назад, хотя для старика каждая минута казалась вечностью.

Оранжево-красное зарево последнего заката, который он видел в своей жизни, давно сменилось светом звезд.

Было примерно половина одиннадцатого, и он решил лечь спать, чуть раньше обычного. С трудом встав с качелей, приделанных на крыльце, открыл раздвижные двери, ведущие в гостиную.

И в это самое мгновение раздалась трель дверного звонка, что изрядно удивило его.

Он не поторопился сразу открыть дверь, а сначала подошел к окну в противоположной стене комнаты. Обложенный кирпичом дверной проем слегка выступал из передней стены его грязно-белого бунгало. Если посмотреть на него сбоку, из окна гостиной, то можно увидеть, кто пожаловал к старику в столь поздний час.

Свет, падающий из окон дома, и огни уличных фонарей, едва видимых за оградой небольшого, но ухоженного пестрого декоративного садика, не позволяли во всех подробностях рассмотреть фигуру человека, стоявшего спиной к старику. Видно было лишь, что одет он в черную куртку и брюки.

Старика охватили дурные предчувствия. Ему вдруг показалось, что мысли этого позднего и незваного гостя чернее темноты, окутывавшей его подобно савану.

Но если бы это действительно было так, разве стал бы он нажимать на кнопку звонка? Нет, если бы он вынашивал дурные намерения, то просто вломился бы в дом, словно тать в ночи.

Быть может, с кем-то из друзей старика случился апоплексический удар, сердечный приступ или что-нибудь в этом роде. Плохие новости. Чего-нибудь такого и следовало ожидать в столь поздний час, когда в вашу дверь звонит незнакомец.

И тогда старик решил открыть.

Почти двумя часами позже он лежал на полу со сломанным носом, придавленный ногой человека в черном.

– Хорошо, – прошелестел над ним шепелявый голос. – Это и есть удовлетворение.

Ответить старик не мог – он с трудом проталкивал воздух в легкие.

Квадратный убийца поднял его за воротник зелено-белой клетчатой рубашки и вонзил ему колено в поясницу, отчего по телу старика разлилась новая волна жгучей боли, а из горла вырвалось сдавленное «ух!». А потом человек в черном вновь швырнул его на пол, теперь уже навзничь, словно мешок с картошкой. Старик крепко зажмурился, попытался сделать вдох и прижал ладонь к обильно кровоточащему носу.

Кончилось все быстро. Его грубо затащили на чердак. Убийца обмотал шею старика веревкой и завязал под подбородком нечто похожее на галстук, но это было что-то совсем другое. Затем он с легкостью взгромоздил свою жертву на шаткую табуретку, с которой давно облезла краска. Человек в черном потянул за веревку, и без того врéзавшуюся в шею измученного. Старику пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться.

Он не сопротивлялся. В ушах у него уже стоял звон, мысли путались, но думать он еще мог. Затылок в том месте, где убийца придавил его ногой, ломило немилосердно, и старик боялся, что у него треснул череп.

Он сломался, физически и душевно.

Только тогда заметил, что веревка, обмотанная вокруг его шеи, привязана к массивной опорной балке прямо у него над головой.

Он взглянул своему убийце в лицо. От того несло потом, а в глазах его горел огонь.

Мужчина в черном поднял ногу и пнул табуретку, вылетевшую из-под ног старика.

«Джейсон, – была его последняя мысль. – О Боже, Джейсон!»

Глава первая

Фотографии

Джейсон Эванс испытывал беспокойство и нервничал, что случалось с ним довольно редко. Обычно ему не на что было жаловаться, но в тот день, когда начались неприятности, его с самого утра не отпускало дурное предчувствие.

В тот понедельник, 13 июля, он должен был составить план кампании, однако работа застопорилась. В чем дело, в клиенте или в том, что это был просто не его день? Он должен был придумать нечто завлекательное для автосалона Томми Джонса. Если быть точным, то для торгового склада подержанных машин «Автомобильного короля» – а уж такое название самому Джейсону и в голову бы никогда не пришло. Просто в один прекрасный момент Томми Джонс нарек себя королем автомобилей. «Гениально, верно? – вспомнил он слова Томми, – пожалуй, мне самому стоит заняться рекламой!»

Но какие новые идеи он мог предложить человеку, для которого за последние тридцать лет уже придумали все, что можно и нельзя? К тому же в глубине души Джейсон презирал Томми.

Мысли Джейсона вернулись к тому уже далекому дню, когда он сам, будучи восемнадцатилетним парнем, оказался настолько глуп, что купил одно из подержанных ржавых корыт Томми. Дряхлый красный «Плимут Роуд Раннер» благополучно скончался менее чем через два месяца. Это был первый и последний раз, когда Джейсон покупал машину у пресловутого автомобильного короля. И вот теперь этот самый король стал его заказчиком, клиентом «Таннера и Престона», престижного рекламного агентства, в котором Джейсон работал руководителем отдела художественного оформления рекламы. Арт-директором.

По иронии судьбы из всех возможных кандидатур их исполнительный директор, Брайан Андерсон, выбрал именно Джейсона, чтобы тот возглавил команду, призванную обаять и ублажить их последнего по счету клиента, которого они недавно увели из-под носа у конкурентов – «Фута, Грея и Харди».

Джейсон машинально смахнул с глаз прядь прямых черных волос. Вдохновение не приходило. Быть может, все дело в том, что в тот день он впервые свел личное знакомство с автомобильным королем? Сверкающая белизной улыбка Томми Джонса, словно сошедшая с рекламы зубной пасты, миллион раз озаряла Джейсона с плакатов и придорожных щитов, но тогда он впервые удостоился рукопожатия автомобильного короля. Томми – которому стукнуло уже шестьдесят два – в реальной жизни отличался восковой желтизной и выглядел намного старше. Фотошоп[23] – источник вечной молодости. Прежними оставались лишь пухлощекая физиономия да знаменитая улыбка. Безукоризненно уложенные волосы изрядно поредели, а соломенный цвет сменился сединой. Коренастый и невысокий, макушкой он едва доставал до подбородка Джейсона. Зато жизненная сила била из него ключом.

– Я хочу, чтобы вы придумали что-нибудь новенькое, – воскликнул Томми, оживленно размахивая руками и с восторгом глядя на Джейсона с Брайаном. – Сделайте с моими машинами что-нибудь эдакое. Пусть они станут еще красивее и привлекательнее… да хоть сексуальнее, что ли!

«Сексуальнее? – спросил себя Джейсон. – Сексуальнее? Как это было сексуально, когда твоя машина оставила меня на мели, так что мне пришлось еще несколько месяцев, как проклятому, вкалывать в “МакДональдсе”, чтобы скопить на другую – получше того барахла, что всучил мне ты».

Разумеется, вслух он ничего подобного не произнес. Времена изменились. «Бьюиков Ла Кросс СХ» цвета «металлик», подобных тому, на котором сейчас ездил Джейсон, было днем с огнем не сыскать в «самых дешевых и самых дерьмовых» автосалонах Томми Джонса.

Но с тех пор, как две недели назад была сформирована его «команда Тома Джонса», Джейсон не смог разработать даже общей концепции рекламной кампании, которая должна была заставить торговый склад автомобильного короля выглядеть сексуально. Его неизменный автор и составитель рекламных текстов, Энтони Уилсон, был не в состоянии предложить что-либо путное, хотя они уже несколько раз устраивали мозговые штурмы.

Джейсон рассеянно взглянул на офис с открытой планировкой[24], начинавшийся сразу за стеклянной дверью его собственного кабинета. Взгляд мужчины привлекли настольные часы в виде двух сердец – подарок Кайлы. Они показывали начало седьмого. Барбара, Кэрол, Дональд и Энтони уже разошлись по домам. Он оставался последним из их команды, кто еще торчал на работе, получив в полное распоряжение весь двадцать четвертый этаж башни «Рузвельт Тауэр», что в самом сердце Лос-Анджелеса. Джейсон выглянул в окно. Жара по-прежнему окутывала город удушливым одеялом. Еще четыре недели, и тогда он, наконец, сможет оставить кромешный ад Лос-Анджелеса позади, затерявшись в Скалистых горах вместе с Кайлой. Всего четыре недели.

Но сначала он должен закончить с Томми Джонсом. Джейсон вздохнул. Он знал, что сегодня у него ничего не выйдет – в который уже раз. Решив оставить все как есть, он встал со своего места, и тут в его кабинет вошел Джордж, курьер «Таннера и Престона», размахивавший манильским конвертом[25].

– Доставка с опозданием, – сообщил Джордж, протягивая Джейсону конверт, и развернулся, чтобы уйти.

Еще несколько мгновений Джейсон тупо смотрел на широкую спину курьера, быстро удаляющуюся из поля его зрения, а потом перевел взгляд на конверт. На лицевой стороне крупными буквами были начертаны его имя и адрес, но логотип компании или координаты отправителя отсутствовали. Джейсон нахмурился, на ощупь нашел на столе специальный серебряный нож и вскрыл конверт. В нем оказалась одна-единственная фотография; снимок, сделанный «Полароидом»[26]. В этом, в общем-то, не было ничего удивительного. А вот сам снимок заслуживал внимания: высокие, покрытые ржавчиной железные ворота, по обеим сторонам которых росли огромные дубы, а на заднем плане вкривь и вкось торчали из земли надгробные плиты.

Джейсон заглянул в конверт. Там больше ничего не было. Быть может, письмо с фотографией пришло от Шона Рейли. Уже не в первый раз он забывал приложить к нему записку. И, только перевернув снимок обратной стороной, Джейсон заметил, что тем же угловатым, крупным почерком там написано:

«ТЫ УМЕР».

Несколько секунд он тупо смотрел на буквы. Затем перевернул фотографию. Могильные плиты за старыми воротами.

– Что это такое? – пробормотал он себе под нос. И вновь перевернул фотографию.

Те же самые слова по-прежнему оставались там и никуда не исчезли.

Он пребывал в недоумении. Пытаясь разобраться, что все это значит, Джейсон опять перевернул снимок. Этого кладбища он никогда прежде не видел. Трава между надгробными плитами была высокой, а территория явно выглядела заброшенной. Далеко на заднем плане тянулась полоса низких деревьев.

Итак, мог ли это письмо прислать ему Шон? Нет; почерк был не его. Да и в любом случае он бы никогда не сделал ничего подобного. Тогда кто? И зачем?

Джейсон принялся внимательно разглядывать конверт. Никаких зацепок, ничего, что указывало бы на отправителя. Не считая почтового штемпеля, имени Джейсона и его рабочего адреса, конверт был девственно чист.

Доставила его Почтовая служба Соединенных Штатов.

Джейсон не знал, что и думать. Он поднял голову. Джордж давно ушел.

Однако как могло это письмо прибыть только что? В такое время доставка почты уже не производится, не так ли? Насколько он знал, почту привозили им рано утром и еще раз доставляли около двух часов дня, но никогда вечером. Быть может, Джордж сумеет пролить свет на это, если он, конечно, еще здесь.

В своем компьютере Джейсон нашел добавочный номер комнаты экспедиционной службы. В трубке прогудело десять раз, двенадцать, но ответа не было. Джордж, наверное, еще не вернулся к себе, хотя с таким же успехом уже мог выходить из здания. Джейсон встал из‑за стола и поспешил к лифту. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лифт поднялся на его этаж.

С легким гудением двéри разъехались. Он вошел внутрь и нажал кнопку цокольного этажа. Лифт закрылся, но с секундной задержкой, словно кто-то пытался вставить руку или ногу в щель, чтобы приостановить его и войти внутрь прежде, чем он отправится вниз.

Затем с легким толчком лифт начал опускаться. Как только он достиг цокольного этажа, Джейсон пулей выскочил из кабины.

– Джордж! – заорал он, вбегая в комнату экспедиции. Маленькое помещение, вдоль стен которого громоздились груды коричневых посылок, пачки бумаги и коробки с канцелярскими принадлежностями, было пустым. Джейсон бегло просмотрел аккуратные стопки конвертов и служебных записок на столе, словно рассчитывая отыскать в них ключ к разгадке тайны фотографии, сделанной «Полароидоим».

Но куда же подевался Джордж? Здание «Рузвельт Тауэр» насчитывало сорок два этажа, так что поиск одного человека казался безнадежным. Мысли Джейсона вновь вернулись к фотоснимку. Чьих рук это дело? Кто, ради всего святого, задал себе нешуточные хлопоты, дабы отправить ему фотографию? Шутка была явно неудачной. Она не имела никакого смысла. Джейсон глубоко вздохнул.

В это мгновение в комнату вошел Джордж и изрядно удивился, застав в ней Джейсона.

– Мистер Эванс? – Курьер неизменно сохранял официальную вежливость.

– Джордж, послушай, я насчет того конверта, что ты передал мне. Откуда он взялся? Кто его принес? Почтовый фургон ведь в это время уже обычно не приезжает, верно?

– Видите ли, какое дело. – Джордж почесал за ухом. – Он лежал в моей корзине для входящих бумаг. Должно быть, раньше я его просто не заметил. – Но тут кустистые брови курьера сошлись на переносице, и он плотно сжал губы. – Однако я готов был поклясться… – Джордж покачал головой и с тревогой взглянул на Джейсона. – Это что-нибудь важное? С вами… – Курьер явно колебался. – С вами все в порядке?

– Что ты имеешь в виду? – едва сдерживаясь, коротко бросил Джейсон.

– Одним словом… прошу прощения, но… вы бледны.

Джейсон попытался успокоиться и взять себя в руки. Джордж был славным малым, он располагал к себе людей; коренастый и неуклюжий, и мухи не обидел бы, и Джейсона охватило чувство вины оттого, что курьер пытается к тому же извиниться перед ним.

– Значит, ты просто обнаружил конверт в своей корзине для входящей корреспонденции?

Джордж кивнул:

– Именно так, мистер Эванс.

– И ты не знаешь, кто положил его туда?

Джордж удрученно покачал головой:

– Я всегда очень внимательно разбираю почту. Но иногда случается какая-нибудь закавыка, и тогда… – Он умолк и вновь покачал головой. – Не понимаю, как это случилось, мистер Эванс. Я готов поклясться, что полностью разобрал всю входящую корреспонденцию. А потом, случайно бросив взгляд в корзину полчаса назад, просто по привычке, я вдруг обнаружил, что там лежит ваше письмо.

Джейсон схватил курьера за плечо.

– Вспомни хорошенько, Джордж; письма не возникают из ниоткуда сами по себе. Кто-то же должен был принести его.

Джордж понурил голову.

– Ты был здесь все время? – требовательно спросил Джейсон.

Джордж поднял на него глаза и медленно покачал головой.

– Нет, не все время, мистер Эванс. Я отлучался выпить кофе с Лори. А потом позвонил мистер Олбрайт из бухгалтерии. Я поднялся к нему в кабинет. У него опять появились вопросы относительно наших почтовых расходов. Вечно он хочет, чтобы все сошлось до последнего цента. А потом…

– Значит, ты отлучался из комнаты на несколько минут, – заключил Джейсон.

– Да, отлучался, – подтвердил Джордж.

– А потом вдруг в корзине для входящих бумаг появилось это письмо.

Джордж кивнул.

Десять минут спустя Джейсон вернулся в свой собственный кабинет. На экране его монитора с упреком мигал список отвергнутых идей для рекламной кампании Томми Джонса, но мысли об автомобильном короле и его драндулетах начисто вылетели из головы Джейсона.

Вновь взяв в руки полароидный снимок, он бросил последний взгляд на ворота, могильные камни и рукописные строчки. Затем, не глядя, уверенным движением сунул фотографию обратно в конверт и спрятал его во внутреннем кармане пиджака. Схватив портфель, Джейсон выключил компьютер и вышел из офиса.

«Ты умер».

Жутковатое послание. Неужели это все-таки чья-то глупая шутка? Но внутренний голос подсказывал ему, что это не так. Джейсон вдруг почувствовал, как у него горят щеки. По виску сбежала крупная капля пота. Он машинально смахнул ее.

Глава вторая

Кайла

Джейсон проснулся оттого, что чья-то рука легла ему на грудь. С трудом размежив веки, он обнаружил, что смотрит прямо в синие глаза Кайлы. Ее длинные черные волосы растрепались и спутались, а лучезарная улыбка разукрасила это утро в мягкие и теплые тона.

– Доброе утро, – сказала она.

Именно голос Кайлы, в котором звучала легкая хрипотца, впервые привлек его внимание, и он влюбился в нее с первого взгляда.

Джейсон приподнялся на локтях.

– Ты улыбаешься мне на рассвете, и я просыпаюсь без зевоты, – приветствовал он ее только что придуманным рекламным слоганом. – Что еще нужно мужчине?

А рассвет и впрямь только что наступил – цифровой будильник показывал 6:02.

Она по-прежнему улыбалась ему.

– Не могу не согласиться с тобой.

– У тебя хорошее настроение.

– Разумеется. – Улыбка ее стала шире. – Взгляд твоих карих глаз неизменно ослепляет меня.

Теперь уже улыбнулся Джейсон. Он откинулся на подушки, и почти сразу ее стройное тело легло на него, а губы нашли его уста. Он ощутил вкус поцелуя Кайлы. Пальцы ее легко пробежались по его бедрам.

– Твои руки прогоняют остатки сна, – прошептал он ей на ухо.

– М‑м, что-то не очень вдохновенно, – пробормотала она, когда ее пальцы нашли то, что искали. – Однако же, мне кажется, что я обрела вдохновение.

Он застонал.

– Завтрак подождет, – прошептала Кайла.

– Или мы вообще пропустим его, – произнес он и сделал ответный ход.

После душа им пришлось поторапливаться, чтобы не опоздать на работу.

Кайла была секретарем управляющего компании «Демас Электрикал», производящей детали двигателей. Ее босс, Патрик Войт, без нее чувствовал себя как без рук.

Пока она в ванной наносила макияж, Джейсон все-таки решил сварить пару яиц и положить несколько ломтей хлеба в тостер. Когда он ставил на стол джем и масло, она внезапно вынырнула из ванной комнаты и обняла его. Он обернулся. Волосы ее все еще были влажными, а щеки – свежими и порозовевшими.

– Боже, я люблю тебя, – сказала она, кивая на кухонный стол. – А ты вдобавок еще и джентльмен.

– Совсем как твой босс. Знаешь, иногда я ему завидую. Ты делаешь все, что он тебе говорит.

Она выскользнула из объятий Джейсона и помахала пальцем у него перед носом, движение это напомнило дворник на ветровом стекле.

– Отнюдь не все, Джейсон Эванс, далеко не все, и тебе это прекрасно известно. Кое-что предназначено исключительно для тебя.

Кайла уклонилась от его жадных рук и села за стол, окинув взглядом джем, масло и яйца, после чего побарабанила пальцами по столу.

– Гренка скоро будет готова? И где столовые приборы? Ты же знаешь, что я спешу.

Он опустился на стул рядом с ней, нашел взглядом ее полные лукавства глаза и покаянно вздохнул.

– Видишь? Имею в виду именно это. Я изо всех сил стараюсь угодить тебе, а ты меня огорчаешь. Кстати, я вспомнил, что женщины вечно жалуются на то, что годны только для одного. Ну, разве что еще готовки и уборки.

Она захихикала:

– Я думаю, у тебя отлично получается. Наверное, ты рожден для этой работы. Вы, рекламщики, знаете, как побаловать свою целевую аудиторию.

– Ага, мою маленькую целевую аудиторию, – согласился он.

– Да, и ты своего добился. Я очарована.

– Ну вот и славно, – с деланным равнодушием заявил Джейсон. – А если тебе нужны столовые приборы, ты знаешь, где они лежат.

Кайла встала из‑за стола и принялась рыться в выдвижном ящике.

– Еще один досадный промах, – заметила она. – Полагаю, ты должен поработать над своими маркетинговыми навыками. Ты еще не достиг совершенства.

– Не вышколен безукоризненно, ты имеешь в виду? Что ж, как говорится, идеал недостижим, но к нему надо стремиться. – Джейсон вытащил из тостера два ломтика слегка подгоревшего хлеба и добавил: – Кстати, после работы я намерен заехать к отцу.

– Хочешь, чтобы я поехала с тобой?

Он пожал плечами.

– Скорее всего, у папы уже все готово к празднику, а это означает, что мне ничего не придется делать. Просто посижу с ним немного, и все. Так что, если ты не чувствуешь в себе особого желания нанести ему визит вежливости, можешь сразу отправляться домой. Все равно мы поедем к нему завтра, да и я не задержусь надолго. Может быть, на часок или около того.

Они быстро позавтракали, вымыли посуду и отправились на работу, каждый в своей машине, выехав из Фернхилла, небольшого городка в живописных и утопающих в зелени холмах Санта-Моника-Маунтинз, расположенного на полпути между Санта-Моникой и Малибу. Джейсон вырос в этих краях, в Корнелле, в семнадцати милях отсюда. Кайла же родилась и жила в Палм-Спрингз, но к Фернхиллу привыкла и чувствовала себя здесь в своей тарелке.

Минуло уже почти пять лет с тех пор, как Джейсон купил этот дом на авеню Чероки под номером 160. Хотя, говоря откровенно, дом купил его отец. Он знал, что Джейсон мечтает об этом, потому и сделал сыну подарок. В то время Джейсон только начал работать у «Таннера и Престона», и банк счел его недостаточно платежеспособным, чтобы ссудить заем на покупку собственного жилья.

Тем не менее нельзя сказать, что дом стоил очень уж дорого – ему требовался основательный ремонт. У них с отцом ушло около года на обустройство. В результате получился аккуратный, деревянный, выкрашенный в белый цвет деревенский домик в неоколониальном стиле эпохи покорения Дикого Запада. Фасад примерно на пять футов выступал на лужайку, окруженную цветочными клумбами, где Кайла разводила белые и фиолетовые люпины и огромные гортензии, которые она обожала.

Но их любимым местечком во дворе стало заднее крыльцо, откуда открывался потрясающий вид на каньоны, окружающие Фернхилл. И свой дом они тоже стали называть Каньон-Вью[27]. Он не был особенно большим: гостиная, кухня, ванная комната и две спальни, одну из которых Джейсон переоборудовал в кабинет. Впрочем, этого им вполне хватало.

Следуя за Кайлой по шоссе Туна-Каньон-роуд на автостраду Пасифик-Коуст-хайвей, Джейсон вспомнил тот день, когда они впервые встретились. Прошло уже десять месяцев после его разрыва с Карлой Розенблатт, одной из трех женщин, с которыми у него были серьезные отношения, и он в буквальном смысле наткнулся на Кайлу.

Джейсон, улыбнувшись, помахал ей, поворачивая на Пасифик-Коуст-хайвей. А она покатила дальше, к шоссе номер 405.

Мысли Джейсона вернулись к кампании Томми Джонса, лишь когда он застрял в пробке на шоссе номер 10 неподалеку от спуска с Ла-Брея. От ощущения головной боли настроение мгновенно испортилось. Кровь из носу – он должен набросать сегодня черновик. Джейсон поспешно постарался найти более приятную тему для размышлений. Завтра его отцу исполняется шестьдесят шесть лет. Он принялся мысленно перебирать вещи, которыми обещал заняться.

О странном письме, пришедшем вчера, Джейсон так и не вспомнил.

Глава третья

Рабочие будни

Его благим намерениям немедленно приступить к работе не суждено было сбыться. Он только-только собрался прочесть поступившие по электронной почте письма, как к нему в кабинет, намереваясь пожаловаться, зашла Барбара. Ей казалось, что ее не ценят. Бабз[28] была одной из незаменимых верных помощниц: она отвечала на телефонные звонки, занималась оргтехникой и прочей канцелярией и, кроме того, была младшим дизайнером. Она работала вместе со старшим дизайнером Дональдом Нельсоном и главным художником Кэрол Мартинес, но Бабз и Кэрол не ладили. Бабз намекала, что Кэрол халтурит.

– Я всего лишь младший дизайнер, но выполняю бóльшую часть работы, – жаловалась она. – Самое меньшее, что они могут сделать, это убрать из моей должности приставку «младший», верно?

Откровенно говоря, Джейсон был не в том настроении, чтобы в очередной раз объяснять Бабз, что Кэрол работает в компании на шесть лет дольше и что со своими обязанностями она наверняка справлялась бы лучше, если бы не семейные проблемы. Джейсон знал: брак Кэрол на грани распада. Дональд тоже был в курсе, но и только – остальные сотрудники ни о чем не подозревали. Словом, дел у Кэрол Мартинес хватало – ему было жаль ее, однако помочь он ничем не мог, разве что выразить сочувствие, ждать, пока все образуется, и держать язык за зубами. Даже в разговоре с Бабз.

– У тебя все отлично получается, Барбара, – сказал Джейсон. – Причем я вижу, что с каждой неделей ты справляешься со своей работой все лучше и лучше. Ты выдвигаешь разумные, продуманные идеи и предложения. Потерпи немного. Твое время придет, не волнуйся.

Он оценивающим взглядом окинул ее наряд: обтягивающие джинсы и короткая майка-топ, оставляющая открытым живот. Однажды в разговоре с Кайлой Джейсон упомянул провокационные манеры Бабз в одежде. Жена тут же предупредила его, чтобы он не очень засматривался на девочек. В чем, на самом деле, не было никакой необходимости, потому что, несмотря на всю привлекательность Бабз, Джейсон искренне любил Кайлу. Внутренне он был для своей сотрудницы просто недоступен.

Но Барбара не унималась. Если он считает, что она прекрасно справляется, почему не поручает ей ответственной дизайнерской работы?

– Я больше не желаю отвечать на телефонные звонки, и меня тошнит от бухгалтерии, – заявила она. – Я хочу работать с настольными издательскими системами.

Джейсон вновь попытался воззвать к ее терпению и благоразумию. Наконец она удалилась, явно недовольная и несчастная. Он же с тревогой смотрел ей вслед. Бабз обладала талантом и амбициями. Такого работника, как она, нужно ценить и беречь. И если Бабз не будет чувствовать удовлетворения, то попытается найти утешение в другом месте, чего он предпочел бы избежать. Пожалуй, стоит поговорить об этом с Брайаном – и чем скорее, тем лучше. К сожалению, разговор придется отложить – пока что его главным приоритетом оставался Томми Джонс.

Но и сегодня, похоже, был не день автомобильного короля. Под предлогом рабочего совещания в его кабинет заявился Брайан, реальные намерения которого прояснились очень быстро. Брайан начал жаловаться на свою жену Луизу, внезапно утратившую всякий интерес к их поездке на неделю в Лас-Вегас – ее они планировали загодя. Очевидно, все было связано с чрезмерным пристрастием Брайана к азартным играм, граничившим с болезненной зависимостью. Джейсон знал об этом. Однажды Луиза пожаловалась ему, что, стóит Брайану попасть в Вегас, как он за один раз проигрывает по несколько тысяч долларов. Джейсон полагал, что Луиза просто устала от всего этого. Но как заставить Брайана понять причину? Он не мог найти нужных слов. К счастью, Брайану позвонили, звонок был очень важным, поэтому начальник поторопился в свой кабинет.

Следующей у стола Джейсона появилась Кэрол. Вчера вечером у нее с мужем дело все-таки дошло до полного и окончательного разрыва. После очередного скандала Кэрол собрала вещи и вернулась к матери. Разумеется, заснуть она не могла. Кэрол попробовала выпить на ночь виски – один стаканчик, другой, третий. Но даже после того, как спиртное свалило ее с ног, проснувшись, она поняла, что домой возвращаться не хочет. Она не могла сдержать слез.

– Все кончено, – всхлипывала Кэрол. – Двенадцать лет брака коту под хвост.

Джейсон почувствовал себя социальным работником. Он обнял ее за плечи, но не знал что сказать. Словами горю не поможешь.

– Думаю, ты должна взять сегодня выходной, – выдавил он наконец.

Кэрол с благодарностью взглянула на него.

– Я надеялась, что ты предложишь мне это, – призналась она. – Я подумала: если пройдусь с мамой по магазинам, смогу отвлечься. Спасибо. Вернусь завтра.

Она вытерла слезы, превратившие ее макияж в серые разводы, и покинула кабинет Джейсона. Глядя ей вслед, он увидел, как Дональд обнял ее за плечи. Это тоже могло стать очередной, не связанной с бизнесом, проблемой. Дональд был влюблен в Кэрол. Джейсон спросил себя, а насколько Дональд виновен в семейном кризисе Кэрол. Их роман стал секретом полишинеля. Даже Бабз знала о нем, что, пожалуй, стало для нее еще одним поводом возненавидеть Кэрол. Если Кэрол и Дональд станут друг другу ближе, места для Барбары не останется.

Джейсон вздохнул. В дверях его кабинета появился последний член их команды, составитель рекламных текстов Энтони Уилсон, оглянувшийся на парочку в коридоре. Покачав головой, он, глядя на Джейсона, вопросительно приподнял свои кустистые темные брови. «Что бы я делал без Тони, – подумал Джейсон. – Моя скала, единственный из всех моих сотрудников, у кого нет личных проблем». Ничто не могло выбить Тони из колеи. Не женат, ведет замкнутый образ жизни, немногословен, если не считать его зачастую блестящие тексты для кампаний «Таннера и Престона». В обществе Тони можно было провести несколько часов и услышать от него не более десятка слов.

– Это хорошо? – осведомился Тони, большим пальцем руки указывая на Кэрол и Дональда.

Джейсон покачал головой.

– Что ж, тогда, полагаю, сегодня нам придется вдвоем оборонять форт, – заявил Тони.

– Будем стоять насмерть, Тони, – согласился Джейсон. Он взглянул на часы. Почти половина двенадцатого. – Время заняться автомобильным королем.

Глава четвертая

Эдвард

С короткой военной стрижкой, мускулистый, поджарый и загорелый, Эдвард Эванс вполне мог сойти за пятидесятилетнего. На самом деле ему почти исполнилось шестьдесят шесть, и он был на целую голову ниже своего сына. Когда Джейсон перешагнул порог, Эдвард окинул его меланхоличным взором. Морщины на лице отца стали заметнее и глубже лишь на мгновение, а потом разгладились.

– Ты выглядишь усталым, сынок. У тебя все в порядке?

– Я действительно устал, папа, – отозвался Джейсон. – Сегодня был один из таких дней, когда все идет наперекосяк.

– Много работы в офисе, – заключил отец.

– Если бы только это, – вздохнул Джейсон.

Эдвард вопросительно поднял брови. Джейсон на мгновение задумался, а не рассказать ли отцу о Кэрол, Барбаре, Дональде и своем боссе, но потом упрекнул себя за малодушие. Он гордился тем, что никогда не позволял себе излишнего беспокойства, а в один прекрасный момент решил, что не станет приносить рабочие проблемы домой. И Джейсон даже сейчас не хотел отступать от этого принципа.

– Давай лучше поговорим о тебе, папа. Завтра у тебя день рождения. Все ли готово для вечеринки?

Тень беспокойства еще на несколько мгновений задержалась в карих глазах отца.

– Ты ведешь себя так, словно я превратился в немощного инвалида. Надеюсь, ты так не думаешь, да?

– Конечно. Я всего лишь имел в виду, не нужно ли сделать еще что-нибудь, ну, ты понимаешь. Мы с Кайлой готовы выполнить любое поручение или передвинуть что-нибудь.

– Ты же сейчас говорил, что очень занят.

– Не настолько, чтобы не помочь родному отцу.

Их беседа потекла по привычному руслу. Он предложит помощь, отец откажется, мягко, но решительно.

– Честное слово, можешь не волноваться за своего старика, – заявил Эдвард. – Все покупки сделаны. Завтра я немного передвину мебель, а потом все, что мне останется, – это дожидаться прибытия гостей. А от тебя требуется только появиться со своей очаровательной Кайлой и остальное предоставить мне.

Отец был прав. Он не нуждался в помощи. Джейсон прекрасно сознавал отцовскую силу, потому что часть ее ощущал и в себе. Никогда не показывай слабость. Все, что можешь сделать, делай сам.

Единственный раз, когда Эдварду понадобилась поддержка сына, был связан с тем, что болезнь жены обернулась неоперабельным раком легких. Да еще в течение нескольких месяцев после ее безвременной кончины – Донна умерла в возрасте сорока семи лет.

Эдвард искренне любил жену. Однако ее не стало девять лет назад, а время лечит многие раны. Он научился жить дальше. Жизнь такая, какая есть, и воспринимать ее надо именно так – был его девиз. Незамысловатый, возможно, зато настоящий и правильный.

Джейсон перенял от отца его прозаичный взгляд на вещи. Да, жизнь можно осложнить, но сама по себе она таковой не является. Иногда это изрядно тревожило Кайлу, считавшую, что мужчины, которые время от времени плачут, вовсе необязательно являются слабаками или тряпками. Но Джейсон не плакал никогда. У него случались нешуточные трудности, что бывало крайне редко, однако он неизменно справлялся с ними сам, чем, кстати, очень гордился.

Джейсон признавал, что у него было счастливое детство. Пусть даже отец не купался в деньгах, но для единственного сына всегда откладывал, сколько мог. Джейсон поступил в тот колледж, куда хотел, и выбрал именно ту специальность, которая его интересовала. Естественно, по мере сил и возможностей он стремился отблагодарить родителей за поддержку и доверие.

Пока отец варил кофе, Джейсон смотрел в окно. Роскошный гобелен, сотканный из каньонов и лесов, искрился под ясным голубым небом. Они с отцом разделяли любовь к природе. Оба были деревенскими людьми, не созданными для жизни в большом городе. Джейсону нравилась та панорама, которой он любовался с заднего крыльца в Фернхилле, а здешний вид сопровождал Эдварда всю жизнь, и в свой последний день на этой земле отец рассчитывал созерцать именно его. Он не желал думать о том, чтобы переехать отсюда, даже в том случае, если не сможет больше справляться самостоятельно. И Джейсон знал, что, когда это время наступит, ему придется столкнуться с ослиным упрямством отца, наличие которого отчасти подмечал и в своем характере. Но беспокоиться об этом еще рано. Эдвард Эванс был сильным мужчиной, вполне способным позаботиться о себе.

Отвернувшись от окна, Джейсон принял из рук отца кружку обжигающе горячего кофе. На мгновение глаза их встретились. Ни улыбок, ни нахмуренного выражения лиц – лишь самый обычный, понимающий взгляд.

– Твой первый день рождения без дяди Криса, – сказал Джейсон.

Отец ограничился коротким и безучастным «да».

Джейсон решил не развивать тему о Крисе, который повесился по причине неизлечимого рака, будучи не в состоянии и дальше выносить боль и страдания. Допив кофе, Джейсон поставил кружку на стол.

– Что ж, папа. Если ты обо всем позаботился, пожалуй, мне стоит отправляться домой, к моей замечательной Кайле. До завтра.

* * *

Получасом позже Джейсон прибыл в Каньон-Вью. Кайлы в гостиной не было. Уловив запах цветов, он обнаружил ее в ванне – из ароматной пены виднелись только голова и шея жены.

– Привет! Любимый муж вернулся домой, – радостно пропела она.

Джейсон наклонился, чтобы поцеловать ее.

– А я вижу, что ты и без меня прекрасно проводишь время.

– Угу. Блаженствую. Как там папа?

– Отлично. У него все готово. А как прошел твой день?

Кайла пожала плечами или, точнее, Джейсон увидел, как колыхнулась пена по обеим сторонам ее шеи.

– Ничего особенного. Нам пришлось поднапрячься, чтобы разослать почту, скопившуюся за выходные. На этом настоял Патрик. Мне показалось, это вполне может подождать до завтра, но ты же знаешь: что босс хочет, то он и получает. А как дела у тебя? Возникли новые идеи насчет автомобильного короля?

– Да, в конце концов кое-какие наметки все-таки появились, и только благодаря Тони. Сегодня после обеда его вдруг посетило вдохновение; поломав голову несколько часов, мы состряпали весьма достойный план. И теперь к началу следующей недели мне надо начерно его доработать. А полностью кампания должна быть готова до нашего отпуска.

– Замечательно, – выпрямившись, сказала Кайла. – Не хочешь присоединиться? Места хватит. У нас с тобой большая ванна, чтоб ты знал.

Он улыбнулся.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, лучше почитаю немного.

На лице жены отразилось легкое разочарование.

– Ты не хочешь потереть мне спину? Что ж, тогда иди. Все равно от тебя никакого толку.

Как обычно, сегодняшняя почта лежала рядом с его телефоном в корзине, которую они между собой называли «корзиной для чтения». Счета, брошюры и манильский конверт без обратного адреса. На лицевой стороне значилось его имя, и только. Джейсон вскрыл конверт.

Ему показалось, что в комнате резко похолодало, когда он выложил на стол его содержимое. Это был снимок, сделанный «Полароидом». Сердце сбилось с ритма и бешено застучало у него в груди. На фотографии – снова могилы, но уже другие, не такие, как на первой. Он перевернул снимок и узнал почерк на обороте.

«ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЖИВЕШЬ, НО ТЕБЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ».

Джейсон застыл на месте как вкопанный, растерянно глядя на снимок и пытаясь собраться с мыслями. Слова, казалось, бросились ему в лицо и отскочили, словно резиновые, не отпечатавшись в голове. Он вновь перевернул фотографию.

Место было явно другим. Ворот между деревьями не видно. Теперь объектив фотокамеры направлен на нечто вроде усыпальницы, сооружение в виде пирамиды из темного мрамора. Она занимала центральное место на снимке. Позади нее виднелись другие могильные камни.

Джейсон аккуратно вложил фото обратно в конверт, словно это была бомба, которая могла взорваться в любую секунду. Сердце по-прежнему судорожно колотилось о ребра. Он огляделся по сторонам, не сознавая, что ищет, а потом вновь взял конверт в руки. Самый обычный штемпель, совсем как в первый раз. И это письмо было доставлено Почтовой службой Соединенных Штатов.

Ровным счетом ничего особенного.

Если не считать снимка с написанным на обороте посланием. Мысли его остановились на словах. Насколько Джейсон мог себе представить, он был очень даже жив. Это единственное заключение, к которому пришел, когда последний раз смотрел на себя в зеркало.

Мог ли отправитель замышлять его убийство? Неужели именно таким был смысл слов? Существовала ли эта смертельная угроза? Но за что? Мысленно Джейсон перебрал тех немногих людей, с которыми когда-либо враждовал или ссорился. Ни один из них не годился на роль отправителя письма.

Он простоял так несколько минут, невидяще глядя перед собой. А потом на плечо ему легла чья-то рука.

Глава пятая

Сомнения

Он подумал, что сердце сейчас оборвется у него в груди. Резко развернувшись, обнаружил, что смотрит в лицо Кайлы. Она укуталась в симпатичное и слишком маленькое банное полотенце.

– Ой, неужели я тебя напугала? – произнесла Кайла.

– Просто я задумался, – ответил Джейсон.

Он сунул фотографию в карман. Ему нужно было время, чтобы спокойно обдумать вот уже второе покушение на его хладнокровие и невозмутимость.

– Послушай, ты была здесь, когда принесли почту? – спросил он, стараясь, чтобы голос его звучал естественно и небрежно.

Кайла нахмурилась:

– Здесь? Нет конечно. Ты же знаешь, что почтальон разносит письма по утрам. Я была на работе. – Она поправила на груди спадающее банное полотенце и вопросительно взглянула на него: – А почему ты спрашиваешь об этом?

Он закусил губу. Быть может, рассказать ей о фотографиях, сделанных «Полароидом»? А если рассказать, то что именно?

«Сначала я сам должен все хорошенько обдумать. Я не стану ничего ей рассказывать. Пока».

Джейсон постарался изобразить на лице самую широкую улыбку, на какую был способен.

– А, у меня был тяжелый день, вот я и говорю всякую ерунду.

По выражению лица Кайлы он понял, что она ему не поверила. Скрестив руки на груди, Кайла задумчиво уставилась на Джейсона.

– С тобой все в порядке? Ты выглядишь огорченным.

– Просто устал, – быстро ответил он. Слишком быстро. – Сумасшедший день в офисе. Я тебе рассказывал.

– И это все?

– Разве этого мало?

– Хм, – пробормотала Кайла. Постояв в нерешительности еще мгновение, она пожала плечами и отправилась в спальню одеваться.

Остаток вечера и все следующее утро Джейсон старательно избегал любого упоминания о фотографиях, направляя разговор так, чтобы он касался исключительно работы и предстоящей вечеринки у Эдварда. Первым же делом с утра они позвонили ему и поздравили с днем рождения.

– Еще один шаг к последней черте, – проворчал Эдвард. – А дети говорят мне, что я должен быть счастлив.

Но Джейсон понимал: отец шутит.

Как всегда, он покатил вслед за Кайлой по шоссе Пасифик-Коуст-хайвей и помахал ей на прощание, когда она осталась на федеральной магистрали номер 405, с которой машина Джейсона свернула к автостраде. Обреченно встраиваясь в медленно ползущую вереницу автомобилей, он ощутил угрызения совести. У него возникло такое чувство, будто он скрывает от Кайлы интрижку на стороне. Это противоречило его натуре. Джейсон никогда и ничего от нее не утаивал.

«Сначала я должен сам во всем разобраться», – подумал он, в глубине души сознавая, что ничего у него не получится.

Утро выдалось благословенным – ему не досаждали своими проблемами ни Бабз, ни Кэрол, ни Брайан. Но он по-прежнему не мог сосредоточиться на работе. Перед его мысленным взором неотступно стояли два снимка, сделанных «Полароидом». Первый попросту поверг Джейсона в недоумение, но после появления второго дело приняло серьезный оборот; пугающе серьезный. Кто-то мог угрожать ему смертью.

Оставшись один в своем кабинете, он выложил обе фотографии на стол перед собой и начал внимательно изучать их. На одном ли кладбище они сделаны? Джейсон принялся выискивать схожие черты и нашел их. Та же самая череда невысоких деревьев. За сооружением в форме пирамиды – что это, могила или скульптура? – беспорядочно громоздились те же покосившиеся могильные плиты.

Это уже кое-что для начала. Это одно и то же место.

Вот только где оно находится?

Джейсон перевернул фотографии, в сотый раз всматриваясь в надписи на обороте. А потом задал себе очередной, не менее интересный, вопрос:

«Это действительно угроза?»

Что же в точности гласят написанные строчки?

«ТЫ УМЕР. ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЖИВЕШЬ, НО ТЕБЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ».

В буквальном смысле надпись означала: он перестал быть живым и только считал себя таковым, но на самом деле им не являлся. Здесь не говорилось прямо о том, что кто-то хочет убить его; речь шла о простой констатации самого факта его смерти.

В общем, ситуация складывалась совершенно нелепая, и он никак не мог разгадать истинный смысл слов.

Джейсон вдруг вспомнил оживленную дискуссию, которая некогда произошла у него с друзьями. Присутствовали Ларри, Вик и Стюарт, его однокурсники по колледжу. Разговор шел обо всем и ни о чем; тем не менее, иногда они засиживались до утра. Их любимым «топливом» для приятных и бессмысленных бесед служили «Четыре розы» да еще несколько банок «Будвайзера». Бурбон и пиво. Стью, который сейчас работал на какую-то компьютерную компанию в Фениксе, штат Аризона, в те времена любил разыгрывать из себя философа.

Так вот, именно в этот день он рассуждал о том, жив ли в данный конкретный момент. Они говорили о феномене времени. Стью утверждал: такого понятия, как «сейчас», не существует. «Все, что вы говорите или делаете, происходит “сейчас” только после того, как мой мозг обработал поступившую информацию, – говорил он. – А это происходит на долю секунды позже, чем вы действительно сказали или сделали что-либо. Наши несовершенные органы чувств вынуждают нас постоянно отставать от времени. Так что, по сути, мы абсолютно не представляем себе, что происходит “сейчас”». Стью закончил свою речь на странно триумфальной ноте: «Быть может, я даже не живу. Ну, докажите мне, что я жив именно “сейчас”».

Подобного рода философские измышления никогда особенно не интересовали Джейсона. Обычно именно он и прерывал их.

Джейсон откинулся на спинку кресла, задумчиво уставившись в потолок.

В голове у него неустанно крутились одни и те же вопросы. Кто послал фотографии? Была ли это угроза? Или нечто иное, чего он пока не может понять?

В том, что касалось работы, это был потерянный день. Джейсон решил уйти пораньше и приехал домой еще до того, как вернулась Кайла. Он старался думать обо всяких мелочах, но безуспешно. После того как они приняли душ и переоделись, он уже собрался закрыть за собой входную дверь.

– А подарок? – осведомилась Кайла, вопросительно подняв изящную бровь. – Ты какой-то рассеянный сегодня.

Джейсон недовольно скривился, вернулся в дом и достал из кухонного стола ящик для инструментов, который они решили подарить отцу, празднично упакованный в яркую бумагу. Подобного с ним еще не случалось. Собственно говоря, это он частенько указывал Кайле на то, что она что-нибудь забыла.

Он был очень доволен выбранным ими подарком. Эдвард любил собственноручно заниматься ремонтом, но за долгие годы лишился нескольких молотков, отверток и прочих инструментов, кладя их куда-то, где не мог потом найти.

– Ты сегодня какой-то рассеянный, верно? – повторила Кайла, когда он задним ходом сдавал автомобиль с подъездной дорожки.

«Неужели это настолько заметно?» – удрученно подумал Джейсон. Первый полароидный снимок не произвел на него особого впечатления, а вот появление второго заставляло предположить: положение становится опасным.

И вновь он задумался над тем, не рассказать ли Кайле о фотографиях, однако потом мысленно покачал головой. Они направлялись на вечеринку; его признание безнадежно испортит ей весь вечер.

Позже.

– Я устал, – сказал он. – Автомобильный король нанес мне тяжелый урон.

Даже для собственного слуха слова его прозвучали неубедительно. Он никогда не умел врать по мелочам.

– У тебя много работы в последнее время, верно? Много суеты, а тут еще эта кампания для столь неблагодарного клиента. Потерпи, скоро отпуск.

Расслышав в голосе Кайлы сочувствие, он с облегчением вздохнул.

Джейсон кивнул, надеясь, что сделал это с достаточным энтузиазмом.

– Жду не дождусь отпуска.

Когда Эдвард открыл им дверь, дом уже был полон гостей. В гостиной болтали друг с другом несколько знакомых – люди, которых Джейсон встречал исключительно на подобных мероприятиях. Члены семьи, друзья Эдварда, соседи, кое-кто, кого он знал еще с Корнелла[29]. Эдвард явно от души наслаждался происходящим. Его жизнерадостное расположение духа ясно показывало: никто еще не сподобился упомянуть о дяде Крисе, но это был лишь вопрос времени, рано или поздно болезненную тему непременно затронут.

– С днем рождения, папа! – сказала Кайла. Она крепко обняла его и расцеловала в обе щеки. Джейсон, улыбнувшись, протянул отцу ящик для инструментов, завернутый в цветастую подарочную бумагу. – Это все, что у меня есть, – извиняющимся тоном сообщила ему Кайла.

Эдвард, развернув сверток, сказал, что они напрасно потратились – подарок получился слишком уж дорогим.

– Не говори ерунды, папа, – заявил отцу Джейсон.

Полушутя-полусерьезно они разыгрывали давно принятый и устоявшийся ритуал.

Войдя в гостиную, Джейсон и Кайла поздоровались с остальными гостями. Джейсон пересчитал людей, которых был рад видеть, и тех, встречи с которыми предпочел бы избежать. Получилось примерно поровну.

«Пусть уж торжество начинается», – безо всякого воодушевления подумал он.

Джейсон принимал участие в общем разговоре, смеялся в нужные моменты, приносил гостям выпивку, раздавал легкие закуски. Но голова его была занята лишь фотографиями с их загадочными надписями.

Пытаясь отогнать от себя гнетущие мысли, он стал вслушиваться в разговор между тетей Этель и Кайлой. Этель явно стремилась разжиться интересующими ее сведениями. Она пожелала узнать, когда же Кайла и Джейсон в конце концов обзаведутся собственными детьми. При этом Этель, вероятно, полагала себя хитроумной и действующей исподволь.

Но внезапно терпение Кайлы лопнуло, и она ответила резче, чем следовало бы:

– Мы еще не решили, тетя. У нас впереди – целая жизнь.

Уязвленная, тетя Этель растерянно заморгала:

– Но ведь вы женаты, не так ли? Уже два года. Может быть, время пришло?

В собственных глазах она выглядела образцом деликатности.

Этель – родная сестра Эдварда, помимо нее у отца Джейсона было еще две сестры и два брата. Вместе со своим мужем Хэнком она воспитала восьмерых детей. Двое из них, Джон и Эрнест, скромно стояли в углу гостиной.

– У нас еще много времени, тетя Этель, – терпеливо ответила Кайла, явно успокоившись и взяв себя в руки. – И Джейсону, и мне всего тридцать один год. Сейчас семейные пары не спешат немедленно обзаводиться детьми.

«То есть если они вообще решают обзаводиться ими», – угадал Джейсон ее невысказанную мысль.

Он повернулся к Хэнку – добродушному малому ростом в добрых шесть футов – и поинтересовался, как у того идут дела. Не то чтобы это его особенно занимало, просто он хотел увести разговор от неудобных расспросов Этель. Джейсон более-менее представлял себе, что последует дальше. Этель примется разглагольствовать о священном долге каждой семейной пары, призвав в свидетели самого Господа Бога.

Хэнк владел процветающим предприятием по производству строительных материалов и очень любил говорить о нем. Он разразился оживленным монологом о том, что предпринимает, чтобы «оптимизировать свою малютку», как он его называл. Дела шли прекрасно, лучше не бывает. Хэнк закончил той же самой шуткой, что и всегда:

– Скажи-ка мне, Джейсон, «Таннер и Престон» случайно не ищут себе новых клиентов? Скажем, в строительном бизнесе?

Джейсон тоже ответил ему, как отвечал всегда:

– Ну знаешь, Хэнк, ты для нас слишком велик. Верно тебе говорю.

Хэнк ухмыльнулся, похлопал Джейсона по плечу и отправился на кухню, чтобы принести еще выпивки.

Остальные родственники Эдварда – Стефани, Хилари, Эрик и Рональд, – как заметил Джейсон, собрались в углу гостиной.

Стефани, которой исполнилось уже семьдесят четыре, была самой старшей. Она пережила своего мужа Фрэнка, умершего три года назад. Стефани носила очки, которые были ей слишком велики, с линзами в форме крылышек бабочки. Она частенько напоминала Джейсону дамочку Эдну[30] и болтала по крайней мере не меньше знаменитого трансвестита из шоу-бизнеса. Чем старше становилась Стефани, тем труднее, похоже, ей было держать рот на замке. Джейсона уже в который раз ошеломил поток благонамеренных слов, влетавших в одно ухо и вылетавших в другое. Его участие в разговоре ограничивалось скромными «да» и «нет» в нужных местах.

«А ведь она проживет еще четверть века, не меньше, – сказал себе Джейсон. – Владельцу похоронного бюро предстоит долгое ожидание».

Пятидесятишестилетняя Хилари была младшей из родственниц отца. Разглагольствовала она меньше сестры, зато когда открывала рот, остановить ее было решительно невозможно, причем речь шла всегда о ее мнимых либо реальных недугах. Джейсон не мог припомнить ни единого разговора, который бы не заканчивался жалобами на ее слабое здоровье.

Он повернулся к Эрику и Рональду. С первого же взгляда становилось понятно, что они братья. Эрик когда-то был бухгалтером. Рональд проработал тридцать лет на ранчо. Сейчас оба мужчины уже пенсионеры. Несмотря на все различия, братья были очень близки и всегда находили тему для разговора.

Джейсон и Кайла немного поболтали с родственниками. Наконец Кайла решила пойти помочь свекру разливать напитки. Джейсон, стремясь во что бы то ни стало избежать болтовни тетки Стефани, присоединился к жене.

– Мы с Кайлой займемся напитками, папа, – сказал он Эдварду. – А ты иди общайся с гостями.

Ненадолго замешкавшись, Эдвард кивнул в знак согласия и вернулся в гостиную.

– Тетя Этель была куда настойчивее и прямолинейнее обычного, ты не находишь? – сказала Кайла, ловко наполняя четыре бокала разноцветной содовой.

Они с Кайлой всегда придерживались схожего мнения, когда речь заходила о детях. Их жизнь состояла друг из друга, карьеры и свободы. А дети означали бы радикальные перемены. Хотят ли они этого? Готовы ли к такому шагу? В последнее время супруги разговаривали об этом особенно часто, иногда допоздна, но так и не смогли дать четкого ответа на вопросы. И, поскольку к общему решению прийти не удалось, оба с молчаливого согласия полагали, что в ближайшее время обзаводиться детьми не станут.

Ему хотелось, как всегда, утешить Кайлу и сказать, чтобы она не обращала внимания на тетку; та походила на заезженную пластинку. Он уже открыл было рот, чтобы заговорить, но воспоминания о фотографиях и посланиях неизвестного отправителя не позволили ему вымолвить ни слова.

Джейсон заставил себя вновь задуматься над возможностью отцовства. В конце концов, они не могли до бесконечности откладывать решение. И, говоря по правде, он хотел стать отцом, что окончательно выяснилось во время их последних разговоров с Кайлой на эту тему.

– Ну, не знаю, – сказал он. – А что ты думаешь об этом?

Она в легком недоумении уставилась на него.

– И что это должно означать?

– Только то, что в чем-то тетя может быть права.

– Неужели?

– Либо нет… Ну, в общем, может. Так какое твое мнение на сей счет?

– Она права? Ты думаешь, что тетя Этель права?

Он сделал глубокий вдох перед тем, как произнести слова, которые сразу выстроились у него в голове. Теперь обратного пути не будет. Он может приговорить себя и Кайлу к жизни, состоящей из смены пеленок, бессонных ночей и всего прочего, что подразумевало рождение ребенка.

– Думаю, я готов.

Джейсон наконец-то сказал то, о чем долго размышлял, хотя и сомневался по-прежнему.

Глаза Кайлы стали похожи на блюдца.

– Ты серьезно?

Джейсон кивнул. Ему хотелось сказать «да», но он не мог издать ни звука.

Кайла в упор изучала его своими огромными синими глазищами.

– А как насчет тебя? – хрипло выдавил Джейсон. – Ты хотела бы стать мамой?

Глаза Кайлы наполнились слезами.

– Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? Здесь? – прошептала она. – Ты выбрал очень удачный момент.

– А чем этот момент тебе не подходит?

– Джейсон… – Она с трудом подбирала слова. – Как мы все устроим? С работой? И со всем остальным?

Он коротко рассмеялся.

– У нас впереди еще много времени. А до того сначала должно случиться кое-что, прежде чем мы начнем беспокоиться об этом. И даже тогда у нас будет девять месяцев на подготовку.

Кайла продолжала смотреть на него блестящими глазами; одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

Он обнял жену обеими руками и прошептал ей на ухо:

– Ты права. Я выбрал неудачный момент.

– Это не имеет значения, – шепнула она в ответ. – Для такого решения любой момент был бы подходящим. Я люблю тебя, Джейсон.

– Я тоже люблю тебя.

Немного погодя появились Шиханы.

– Мама! Папа! – закричала Кайла еще до того, как они успели поздравить именинника. Она встретила родителей с куда большей радостью, чем обычно, что, вне всякого сомнения, объяснялось импровизированным решением, принятым сейчас на кухне. Джейсон знал: Кайла не сможет долго таить в себе хорошие новости. Она тут же заговорила с ними о чем-то, и тесть, широко улыбаясь, направился к Джейсону.

«Кайла уже все им рассказала, – подумал он. – Она и впрямь не любит терять времени».

– Как поживаешь, сынок? – осведомился Дэниел Шихан.

– Отлично, папа.

– И чем же ты сейчас занимаешься в своем рекламном агентстве?

– В общем-то, оно не совсем мое, но я разрабатываю кампанию для владельца нескольких автосалонов.

Очевидно, Кайла все-таки нашла в себе силы промолчать.

Вскоре после полуночи они уехали. Большинство гостей еще оставались и, как и следовало ожидать, речь зашла о дяде Крисе. Они готовы были обсуждать это до раннего утра. Разумеется, к вящему неудовольствию Эдварда, первой подняла тему тетя Этель. Отец не хотел, чтобы радостное настроение выдохлось как вчерашнее пиво. Однако, с другой стороны, разговоры о Крисе были вполне понятны и простительны – их скорбь еще свежа, и они пока не смогли справиться с ней. Но Кайла и Джейсон предпочитали держаться от этого подальше.

Кроме того, Кайле не давало покоя принятое ими решение. А тот факт, что супруги наконец-то приняли его, даже позволил Джейсону ненадолго забыть о злополучных фотоснимках.

Сидя за рулем «бьюика», он слушал рассуждения Кайлы о том, что изменится, когда она забеременеет. Смогут ли они превратить кабинет Джейсона в детскую? Это означает, что его большой стол придется перенести в гостиную. Быть может, им удастся добавить к ней несколько футов, выкроив их из крыльца? Разве ему с отцом не будет интересно лично заняться таким вот переустройством? Эдвард и Джейсон оба любили выполнять всякие ремонтные работы по дому, так что соорудить небольшую пристройку им будет проще простого, не так ли? Кроме того, у нее уже появилось несколько идей, как должна выглядеть детская комната.

Она, дав волю собственному воображению, болтала без умолку, и Джейсон с улыбкой слушал жену. Ему не удавалось вставить свое слово, да у него и в мыслях не было возражать. Когда Кайла принимала какое-либо решение, ничто не могло заставить ее передумать, даже если он вставал на уши или пел ей серенаду, засыпая цветами и купая ее в шампанском.

Вдруг в зеркале заднего вида появились два ослепительных пятна. Их догоняла какая-то машина с включенным дальним светом фар.

– …Никаких ярких цветов, – между тем продолжала Кайла. – Все должно быть выдержано в легких и спокойных тонах, потому что так будет лучше для ребенка…

Она умолкла, бросив на него обеспокоенный взгляд.

– В чем дело?

Он вновь посмотрел в зеркало заднего вида.

– Не знаю. Кто-то сел нам на хвост и слепит дальним светом.

Она оглянулась.

– Что происходит?

Это были ее последние слова перед тем, как все дьяволы ада сорвались с цепи, совершенно неожиданно, но от того не менее страшно. Пятна света позади «бьюика» Джейсона стали еще ярче. Водитель второй машины прибавил газу. Джейсон решил, что он собрался протаранить их. Но это же абсурд, этого не может быть. Вот только происходило все на самом деле.

Раздался громкий скрежет, затем последовал сильный удар, и Джейсона швырнуло вперед. Ремень безопасности удержал его на месте, выдавив весь воздух из легких. Его «бьюик» резко бросило вправо. Он обеими руками вцепился в рулевое колесо и нажал на тормоза. Впереди, в свете фар машины Джейсона, появились деревья; самый тонкий ствол выглядел куда крепче листовой обшивки его автомобиля.

– Держись! – заорал он, закрывая лицо скрещенными локтями.

Эхом ему ответил пронзительный крик Кайлы.

В следующее мгновение «бьюик» врезался в дерево. Но Джейсон ничего этого уже не видел, потому что уткнулся лицом в серую воздушную подушку, вырвавшуюся из-под рулевой колонки. Голову его отбросило назад, и мир закружился у него перед глазами. Он повернулся к Кайле, слепо шаря вокруг себя. Сработала и ее подушка безопасности – слава тебе Господи.

Она ничего не сказала, просто сидела и смотрела на него широко раскрытыми глазами. В ноздри Джейсону вдруг ударил резкий, едкий запах. Запах огня. В салоне машины потянуло дымом! Поверх воздушной подушки он увидел, как из-под разбитого капота вырвались языки пламени.

Джейсон застыл, не в силах пошевелиться. Быть может, он был ранен, быть может, у него что-то болело – он ничего не чувствовал. Он потерял всякую способность двигаться и ощущать что-либо. Рядом что-то кричала ему Кайла, но странное дело – он ее не слышал. В ушах у него вдруг зазвучал старинный колокольный звон. Голова закружилась еще сильнее, как будто он мчался по самым невероятным в своей жизни американским горкам.

Языки пламени, вырывающиеся из-под капота, стали ярче. Огонь пополз к нему. Неужели это возможно? У него перехватило дыхание. Дым ошеломил Джейсона, подавляя волю к сопротивлению. Словно завороженный, он смотрел на пламя, отвратительный запах которого становился все резче.

Языки пламени плясали у него перед глазами.

Подбираясь все ближе и ближе…

Глава шестая

Огонь

Воэн роется в корзине с растопкой, стоящей рядом с камином. Это дерево суше поленьев, лежащих на полу рядом с корзиной, но оно все равно сырое. Снаружи холодно и мокро, а дрова занесли в дом совсем недавно. Воэн берет в руки большую бутылку метилового спирта. Кажется, он очень любит огонь. Без всякой на то необходимости часто приносит поленья со двора с гостиную. И так же, без особой на то нужды, нередко разжигает в ней огонь.

А он ненавидит огонь. Его непредсказуемый треск. Беспорядочную пляску языков пламени. Запах горящего, сырого и покрытого плесенью дерева. Ужасный дым. От него парня прошибает холодным потом. Он здесь гость; и возразить ему нечего. Дома – да, там дело совсем другое. Там он не позволяет отцу разжигать камин. Дома в его власти остановить это безумие, но только не здесь. Он лишь надеется, что Шерилин не заметит, как он напуган. Они встречаются вот уже пять месяцев, и, насколько ему известно, она не догадывается о его страхе, его фобии.

Отец Шерилин брызгает горючей жидкостью на поленья. Уверенным и отработанным жестом зажигает спичку и бросает ее на дрова в камине. Фууххш! Вспыхивает необычно высокое пламя. Бутылка выскальзывает из пальцев Воэна и падает в огонь. Она разбивается, и ревущее пламя взмывает на такую высоту, что дотягивается до дубовых потолочных балок. Воэн реагирует инстинктивно: он делает шаг назад и одновременно отталкивает дочь. Воэн тянется также и к нему, но промахивается. Из камина вырываются языки пламени, пожирая персидский ковер, лежащий на полу перед ним. Пламя устремляется к нему и окружает его со всех сторон. Мир вдруг сужается до языков адского всепоглощающего огня; перед ним, позади и с боков пламя исполняет свой яростный, ритуальный танец смерти. Оно нависает над ним. А он, словно завороженный, смотрит на него, не в силах отвести взгляд. Он не может убежать. Языки пламени подползают все ближе. Яростный жар обжигает ему кожу. Он слышит чей-то крик и только потом узнает собственный голос. Первые когти огня впиваются в его тело. Он начинает визжать.

А потом перед ним появляется Шерилин. Ее лицо расплывается у него перед глазами.

– Джейсон! – окликает она его.

Он смотрит на губы и лицо Шерилин, подмечая растерянность и тревогу девушки.

– Джейсон! Джейсон!

И вдруг пламя отступает, втягивая обратно свои огненные щупальца. Языки огня уменьшаются и поспешно вползают назад в камин, словно кинопленка, которую прокручивают в обратном направлении. Он крепко зажмуривается, а затем широко раскрывает глаза. И не верит им.

Рядом с Шерилин появляется ее отец, на его лице тоже написаны растерянность и тревога.

Джейсон оглядывается по сторонам. Похоже, никто не пострадал. Здесь не разверзался ад. Он смотрит в камин и видит: языки пламени вздымаются чуть выше из‑за того, что в огонь плеснули метилового спирта, но и только. Должно быть, у него были галлюцинации. Он единственный видел то, чего не произошло на самом деле. Джейсона посетили галлюцинации, разбавленные сновидениями из его повторяющегося кошмара. Дурного сна, в котором яростное пламя грозит поглотить его и от которого он не может убежать. Тот сон всегда наполнял Джейсона невыразимым ужасом.

Шерилин ничего не знает об этом. Как и Воэн и его жена Франческа. Лишь его родителям известна тайна Джейсона.

– Джейсон, ты обливаешься пóтом, как…

Шерилин обрывает фразу на полуслове и смотрит на него широко раскрытыми глазами. Джейсон видит в них непонимание и ужас.

– С тобой все в порядке, сынок? – озабоченно интересуется Воэн.

В комнату входит мать Шерилин, привлеченная криками Джейсона.

Джейсон прикасается к своему лицу. Шерилин права, с него ручьями течет пот. У него дрожат колени, а сердце гулко колотится в груди. Он хочет уйти отсюда как можно скорее.

– Дайте ему стул, – говорит Франческа. – Да что с тобой такое, Джейсон?

Он должен что-то сказать. Три пары глаз в смятении смотрят на него. Он с трудом подбирает слова.

– Я подумал… огонь…

Он подумал, нет, почувствовал, что огонь подбирается к нему. Он был уверен, что вот-вот сгорит заживо. И не мог убежать, оставаясь прикованным к одному месту.

Но Шерилин не поймет. И поэтому он ничего не говорит. Ее родители не знают, что и думать. А в глазах девушки он видит кое-что еще: отчуждение и даже презрение. Он вдруг понимает, что такой Джейсон ей не нужен. Внезапная перемена, произошедшая с ним, полностью разочаровала девушку, потому что разбила созданный ею идеал парня. Джейсон дрожит всем телом, обливается пóтом и, скорее всего, побледнел как полотно. Прямо на ее глазах он зачах, съежился и превратился в ничто. Шерилин не подозревала о существовании этой его стороны, и такое открытие шокировало ее.

Он понимает, что потерял ее, причем всего лишь из‑за того, что ее отец случайно уронил бутылку легковоспламеняющейся жидкости в камин. Перед его мысленным взором вновь вспыхивают языки пламени.

За весь оставшийся вечер Шерилин не говорит ему и двух слов.

Когда он уходит, она небрежно целует его в щеку. Он уже потерял ее.

Шерилин, первая девушка, с которой встречался Джейсон Эванс, шестнадцати лет от роду, не желает иметь дела с парнем, у которого что-то явно не в порядке с головой.

Глава седьмая

18 августа

Дверца автомобиля с его стороны распахнулась. И он взглянул в искаженное паникой лицо Кайлы.

– Вылезай, Джейсон! – крикнула она. На глаза ей упали длинные пряди волос. Но он по-прежнему не шевелился и смотрел на нее так, словно увидел впервые.

Кайла, решив не терять времени даром, схватила его за руку. Но ремень безопасности удерживал его на месте. Она отпустила мужа, ругаясь, перегнулась через него и освободила защелку, после чего вновь потянула за руку. На сей раз он пошевелился и выпал из машины на твердую землю. Из горла его вырвался сдавленный стон, однако свежий воздух, похоже, наконец приподнял пелену тумана, окутавшую мозг, как будто кто-то плеснул ему в лицо ледяной водой.

Он оглянулся на свою машину. Из-под ее капота по-прежнему выбивалось пламя, лизавшее края покореженного металла, но оно было слабым и постепенно затухало; языки его уже не ползли к ветровому стеклу. А был вообще большой огонь или он опять лишь привиделся ему?

– Бежим! – выкрикнула Кайла. – Машина может взорваться в любую секунду!

Джейсон с трудом поднялся на ноги и, держа Кайлу за руку, отбежал с ней в сторону. Они, тяжело дыша, остановились на другой стороне дороги.

Джейсон и Кайла были одни на авеню Монте-Мар между Корнеллом и Фернхиллом, в самом сердце пустынных гор Санта-Моника. Машина, ударив их сзади, проехала не остановившись. Джейсон не имел ни малейшего представления, что это был за автомобиль. Такой вопрос не пришел ему в голову даже сейчас.

А вот огненный кошмар вернулся.

Домой они попали только через несколько часов, перед самым рассветом. Оба сразу же отправились в постель, и Кайла заснула едва ли не раньше, чем голова ее коснулась подушки. А он никак не мог забыться сном и по-прежнему обливался потом. Джейсон сердито отшвырнул простыни в сторону и попытался взять себя в руки.

События прошлой ночи измотали его душевно и физически. Он набрал 911, и по вызову прибыл полицейский автомобиль. Двое офицеров – Диллон, светловолосый гигант, и Герберт, мускулистый крепыш с короткой армейской стрижкой, – сначала взялись за огнетушитель, погасив последние языки пламени в двигателе, и только потом принялись допрашивать их.

Джейсон и Кайла сообщили им, что какой-то водитель, не исключено, пьяный, врезался сзади в их «бьюик». Нет, они не могут сообщить никаких подробностей относительно этого водителя и его автомобиля. Не смогли назвать и марку или хотя бы цвет машины. Хотя оба не пострадали, Диллон и Герберт настояли на том, чтобы отвезти супругов в кабинет неотложной хирургии больницы Барлоу. Краткий осмотр дежурным врачом не выявил серьезных повреждений. После этого Диллон и Герберт оказались настолько любезны, что отвезли их домой.

Они немного поговорили. Завтра Джейсону придется обратиться в страховую компанию, чтобы та отбуксировала на ремонт «бьюик».

– Если он не подлежит восстановлению, быть может, мне стоит позвонить Томми Джонсу, – саркастически обронил Джейсон, но его замечание не вызвало улыбки у Кайлы. Да и самому Джейсону шутка не показалась особенно смешной.

Она ни слова не сказала ему о том, что он застрял на сиденье водителя, словно прикованный, после того как в двигателе произошло небольшое возгорание. Она знала Джейсона. И его страхи.

Но кто врезался в их машину? Тот, кто слишком много выпил, настаивала Кайла. Она, в отличие от Джейсона, нисколько в этом не сомневалась. Ему ведь было известно о фотоснимках, сделанных «Полароидом», а ей – нет. Именно такие сомнения стали причиной того, что Джейсон не мог заснуть и лежал, обливаясь потом.

В конце концов, он осторожно сполз с постели, спустился вниз, включил свет на крыльце и вышел наружу. Прохладный ночной воздух освежил его. Ветра почти не было. В траве стрекотали сверчки и прочие букашки.

Облако закрыло тоненький серп луны на юго-востоке. На горизонте появилось желтоватое зарево, а небо утратило свой бархатисто-черный цвет, постепенно обретая глубокий темно-синий оттенок. Бесчисленные звезды и звуки, доносящиеся из леса, навевали на него меланхолию. Мыслями он вернулся к Стью и его утверждению о том, что настоящего не существует. Но тут в сознании Джейсона вновь вспыхнули языки пламени, охватившие «бьюик». Он постоял снаружи еще немного, прежде чем вернулся в постель. Однако благословенное забытье сна не спешило принимать его в свои объятия. Мозг Джейсона был слишком возбужден.

Лежа в постели, он вслушивался в звуки дома: урчание и завывание канализационных труб, скрипы и стоны дерева. Или он слышит треск пламени? А вот это – тошнотворный запах огня? Он замер, потом вновь выскользнул из-под простыней и метнулся к дверям спальни. Что это было? Или в коридоре появилось трепещущее алое марево?

Дрожащими пальцами Джейсон нащупал выключатель. Никаких клубов дыма, никакого треска пламени, вообще ничего.

С него градом катился пот. К горлу подкатил такой приступ тошноты, что у него подогнулись колени. Разум отказывался служить ему, и в дело вступили инстинкты. Вбежав в гостиную, он и там включил свет. Ничего необычного. А теперь на кухню, потом – в ванную. Наконец Джейсон выскочил на заднее крыльцо, но и здесь не было видно ни единого, самого крохотного, язычка пламени. «Разумеется, его нет и быть не может», – словно из далекого далека прозвучал голос той части его сознания, что не впала в панику.

Чуточку успокоившись, он в одних трусах кругом обошел Каньон-Вью.

Запах огня и смерти медленно отступал. В конце концов Джейсон совершенно перестал чувствовать его. Не было ни огня, ни какой-либо причины для тревоги.

Он сцепил ладони в замок на затылке.

«Не впадай в панику, Джейсон, – сказал он себе. – Сохраняй спокойствие и доверься своему здравому смыслу».

На востоке небо осветилось первыми лучами восходящего солнца.

Джейсон вернулся в дом. Дверь из гостиной в коридор была открыта. Он вошел в нее, и вдруг ему показалось, будто на коврике перед дверью что-то лежит. Оказавшись в небольшой прихожей, Джейсон наклонился и поднял это. Конверт. Сердце у него упало. Он включил свет.

Разумеется, то был манильский конверт. Угловатым почерком, который он сразу узнал, на лицевой стороне написано его имя. Ни адреса, ни почтового штемпеля.

Конверт доставили ему лично.

Но когда? Или он уже был здесь, когда они вернулись из больницы? Нет, этого не может быть.

Но, как бы там ни было, сейчас он держал его в руках.

Джейсон еще несколько мгновений смотрел на конверт, прежде чем вскрыл его. Пальцы мужчины дрожали.

Это был очередной снимок, сделанный «Полароидом», однако изображение на нем оказалось совсем не таким, какое он ожидал увидеть. Внутренне Джейсон был готов к могилам. А вместо того на него смотрела одна-единственная буква, выведенная на стене из серого песчаника. Стена была старой, потрескавшейся от ветра и непогоды. Странная стена… А потом его вдруг словно обухом ударило по голове. Он смотрел на могильную плиту. Она заполняла собой всю фотографию, и на сером фоне, подобно граффити, красовалась буква. Не полное имя и фамилия, а одна изящная буква с завитушками, написанная красным.

«М».

Красная витиеватая буква «М» занимала часть серого фона. Опытным взглядом он сразу же подметил: на самом деле на плите ее нет. Здесь поработал тот, кто знал, как пользоваться фотошопом. Сначала он сделал снимок могильной плиты, а потом вставил в ее изображение букву «М». И только после этого фотография была отпечатана вновь. Для того, кто разбирался в подобных вещах, это было проще простого. Джейсон и сам мог проделать нечто подобное. Более того, проделывал неоднократно.

Он перевернул фотографию.

Вот он, текст, написанный от руки.

«18 АВГУСТА, ДЕНЬ ТВОЕЙ СМЕРТИ».

Глава восьмая

Давний кошмар

День 16 июля, четверг, выдался ужасным и неправильным. Он начался с автокатастрофы, а закончился чудовищным кошмаром.

В промежутке они с Кайлой делали то, что должны были делать.

На следующее утро после бессонной ночи он позвонил Брайану Андерсону, а Кайла связалась с Патриком Войтом. Оба мужчины были шокированы и встревожены. Они с Кайлой, как могли, постарались успокоить их. С ними все в порядке, хотя авария могла закончиться гораздо хуже, заявили супруги.

Джейсон вызвал автомобильный тягач. Кайла отвезла его на своем «крайслере» на станцию техобслуживания, куда он обычно обращался, «Авторемонт Феликса» на Сити-Террас-драйв. Вместе с главным механиком Роном Шаффнером они осмотрели поврежденную машину. Решетка радиатора была раздавлена всмятку, бампер с одной стороны оторвался, а фары ощерились острыми осколками битого стекла, которые каким-то чудом удержались на месте. Капот выгнулся под тупым углом, а знакомая алюминиевая отделка по краям сменилась закопченными потеками черного цвета.

Рон провел рукой по животу, потом задумчиво почесал затылок, выплюнул струйку жевательного табака и гнусаво проворчал:

– Мы починим его, конечно, но на это потребуется время.

Домой Джейсон вернулся во взятом напрокат автомобиле, дешевом «шевроле-авео», как раз в стиле Томми. Едва они с Кайлой переступили порог Каньон-Вью, как удостоились визита дежурного капитана, начальника Диллона и Герберта. У Гильермо Каяццо были итальянские имя и фамилия, а также соответствующая внешность – щедро сдобренная лосьоном после бритья Армани, как с удовлетворенной улыбкой заявила ему позже Кайла, чем вызвала у Джейсона вспышку ревности. Одет Каяццо был, конечно, в пошитый у хорошего портного костюм в тонкую полоску. Он задержался на полчаса и сделал множество записей. Вот только супруги ничем не смогли ему помочь, потому что сказать им было нечего. Они видели яркие фары второй машины, но затем их «бьюик» почти сразу же столкнули с дороги, а тот водитель даже не остановился. Гильермо, вздохнув, сообщил, что намерен осмотреть их «бьюик» на предмет обнаружения трассологических улик[31]. После ухода Каяццо Кайла позвонила своим родителям, а Джейсон – отцу.

Джейсон не стал ничего говорить о фотоснимках, которые напугали его до полусмерти. Кайла то и дело бросала в его сторону обеспокоенные взгляды, словно догадываясь, что он что-то от нее скрывает. Но и она предпочла промолчать. Может быть, это объяснялось тем, что ему не давало покоя пламя, ненадолго вспыхнувшее под капотом; Кайла знала о его страхе перед огнем, как знала и то, что ничего не может с этим поделать.

В ту ночь, лежа в постели рядом со спящей Кайлой, когда его больше ничто не отвлекало, Джейсон вдруг понял: страх оставил его. Мужчина вновь и вновь задавался вопросами, что означают эти фотографии и кто стоит за ними. У него зародилось подозрение, переходящее в уверенность, будто человек, доставивший ему последнее фото, причастен и к аварии. Он или она столкнули его «бьюик» с дороги, а потом опустили конверт в прорезь почтового ящика на двери.

Если это действительно так, то происшествие на дороге вовсе не было несчастным случаем. Это было преднамеренное нападение.

Значит, за ним могут последовать новые снимки. И новые нападения.

«Выходит, кто-то попытается убить меня 18 августа?»

Неужели все должно закончиться именно так? И у него остался всего месяц жизни?

Джейсон не мог и дальше скрывать фотоснимки от Кайлы. Он должен рассказать ей все. Однако он боялся. Что-то не позволяло ему сделать столь очевидный шаг.

Где-то посреди ночи Джейсон вдруг обнаружил, что лежит в полной темноте, которую не нарушал даже свет звезд. Уголком глаза он заметил свечение пламени. Где же дверь? Он не мог найти ее. Сердце гулко застучало в груди, а по спине потекли ручейки холодного пота, пока он слепо шарил руками в поисках выхода. Он огляделся. Со всех сторон его окружали языки пламени! Погребальный костер? Джейсон открыл рот, чтобы закричать, но с губ его не сорвалось ни звука. В лицо ему ударила обжигающая волна жара. Выхода не было. Пламя вздымалось над ним, тянуло к нему свои огненные щупальца. Они подбирались все ближе и ближе! Жар, боль, адская ослепляющая боль…

Наконец-то с его голосовых связок сорвался хриплый крик. Он, тяжело дыша, резко сел в постели.

«Ничего этого на самом деле нет! – попытался уверить себя Джейсон. – Я не оказался в ловушке, никакого огня нет, и я не обгорел. Это был всего лишь сон, ночной кошмар».

– Джейсон? – дрожащим голосом прошептала Кайла. Она проснулась и села с ним рядом. – Господи, Джейсон, что происходит?

Он хотел ответить, но зубы у него стучали, а тело сотрясала крупная дрожь. Джейсон потер руками мокрое лицо. Пот ручьями стекал по его щекам. Пот или слезы? Он почувствовал, как щиплет глаза: значит, это были слезы. Господи, да он расплакался, словно маленький!

Кайла обняла его и прижала к себе.

– Джейсон, скажи что-нибудь. Поговори со мной, – взмолилась она.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять сотрясающие тело всхлипы. Голова его буквально раскалывалась от боли. Джейсон потерянно вздохнул, а потом передернулся.

– Мне снова приснился этот сон.

Она опустила глаза, будто ожидала услышать нечто подобное.

– Ты имеешь в виду кошмар?

Он кивнул.

– Наверное, тебе приснился сон об аварии.

Он покачал головой:

– Нет. Это был кошмар. Тот же самый, что и раньше.

Дрожь его мало-помалу унялась. Кайла на мгновение крепко обняла Джейсона, а потом заглянула в его глаза:

– Как, снова тот старый кошмар? О пламени, из которого ты не можешь выбраться?

– Да. Я нахожусь в каком-то темном месте. Там кромешная тьма, и я ничего не вижу. Кроме огня. Он вокруг меня, повсюду. Он подбирается все ближе и ближе, угрожая поглотить меня. Такое впечатление, будто я привязан к столбу или чему-то в этом роде. Я в ловушке и не могу пошевелиться. Мне остается только ждать, пока пламя не доберется до меня и я не сгорю. А потом я просыпаюсь.

Кайла проглотила комок в горле. Казалось, она хочет что-то сказать, но слова замерли у нее на устах. Джейсон прикоснулся руками к ее лицу. Он вдруг обнаружил, что его больше не сотрясает дрожь, и от этого еще сильнее ощутил собственную вину, потому что Кайла ничего не знала о снимках.

Отпустив ее, он откинулся на подушки. В последний раз кошмар снился Джейсону больше четырех лет назад, перед тем, как он встретил Кайлу. А вот о том, когда эти сны стали впервые преследовать его, воспоминаний у него не сохранилось. Еще будучи совсем маленьким, он несколько раз видел этот жуткий сон. За последующие двадцать лет огонь часто не давал ему заснуть, иногда по несколько раз в неделю, а потом не возвращался целыми месяцами. Порой ужас охватывал его средь бела дня, как в тот раз в доме Шерилин. Четыре года назад Кайла освободила его от кошмаров. Тогда он думал, что навсегда.

Бабочки у него в животе, эта пресловутая нервная дрожь, произвели эффект ведра холодной воды, выплеснутого в лицо. Кошмар отодвинулся в самые дальние уголки сознания и забылся.

Его страх перед огнем сохранился, но стал значительно слабее.

Тем не менее это было единственным, что могло обратить его в панику. Горящие свечи, походные костры или огнища во время празднования Хэллоуина; он не любил их. И старался избегать. Джейсон Эванс ненавидел все, что могло вспыхнуть ярким пламенем.

На поверхность сознания всплыли и другие воспоминания, связанные с домом его родителей в то время, когда он был еще маленьким. Ему не хотелось, чтобы отец разжигал камин, даже в холодные зимние ночи. Поначалу Эдвард не обращал внимания на его возражения, но после нескольких драматических ночей, полных кошмаров, смирился с тем, что отныне камин навсегда останется холодным. Да и у себя, в Каньон-Вью, супруги никогда не зажигали свечей, и Джейсон без особого труда убедил Кайлу в том, что камин им тоже не нужен.

Хотя поначалу Джейсон это отрицал, но умом понимал: его страх аномален. Для него существовал даже научный термин – пирофобия, патологическая и преувеличенная боязнь огня. Она жила внутри него. Почему и откуда? Джейсон этого не представлял. Ведь он никогда не бывал на пожаре. Откровенно говоря, ничто в жизни Джейсона не имело прямой связи с его страхами. Как-то он спросил у родителей, не припомнят ли они происшествия из его детства, каким-либо образом объясняющего эту пирофобию. Например, несчастный случай, который сам он не помнил. Не могло ли подсознание хранить ключ из прошлого к его повторяющемуся кошмару?

Но даже родители не смогли просветить Джейсона.

Влюбившись в Кайлу, он перестал искать причины своей навязчивой боязни огня.

Последние четыре года Джейсон вел нормальный образ жизни; пламя у него в голове, похоже, погасло. Однако теперь неизвестный фотограф вновь превратил его существование в кошмар. И Джейсон должен был понять, кто этот человек, что означают его послания.

У Джейсона возникло чувство, будто времени у него совсем мало.

Быть может, только до 18 августа.

Глава девятая

Тупик

В пятницу супруги, как и договаривались, вернулись на работу. Едва появившись в офисе, Джейсон был вынужден во всех подробностях пересказать сотрудникам историю аварии, произошедшей с ним в среду. Они слушали его затаив дыхание. Когда же все сотрудники наконец разошлись по своим местам, Джейсон вызвал к себе в кабинет Кэрол Мартинес и поинтересовался, как обстоят дела с ее браком. Кэрол сообщила ему, что Бруно ушел и ее адвокат со дня на день подаст документы на развод. Все должно было скоро закончиться, о чем свидетельствовали ее хладнокровие и собранность. Кэрол выглядела намного счастливее. Джейсон ободряюще пожал ей руку.

– Я бы хотел, чтобы ты проверила кое-что для меня, – нейтральным, как ему хотелось верить, тоном сказал Джейсон. – Он отсканировал третий полароидный снимок и сохранил его в формате jpeg-файла. – Я пришлю его тебе по электронной почте. Это необычное и предварительно обработанное изображение. На фоне камня видна буква «М». Скорее всего, это какая-то могильная отметка. Так вот, имя с могильной плиты могли стереть с помощью фотошопа и заменить его буквой «М». – Он спокойно смотрел на нее, как если бы просил о незначительном одолжении. – Я подумал, ты могла бы снять слои графического изображения, чтобы проявилось имя на надгробном камне, если оно там есть, конечно.

– Откуда у тебя эта картинка?

– Пришла с каким-то спамом[32], – солгал Джейсон. – Из чистого любопытства я решил, что тебе стоит попытаться выяснить первоначальное имя. Такие вещи у тебя получаются куда лучше, чем у меня.

Джейсон видел – она польщена.

– Я посмотрю, – согласилась Кэрол. – Присылай ее по электронной почте.

Он так и сделал, сразу же после того, как она вышла из его кабинета, хотя и не питал особых надежд на успех. Только на компьютере отправителя могли сохраниться первоначальные слои изображения, обработанного с помощью программы «Фотошоп». Но даже если и так, он вовсе не был уверен в том, что на оригинальной фотографии присутствовало имя.

Однако попытаться стоило.

Тем временем, к счастью, Джейсон и сам мог сделать кое-что. Он набрал в строке поисковой машины Google[33] ключевые слова: «могила с пирамидой». Но ссылка обнаружилась всего одна: пространный текст о египетских фараонах. «Могила + пирамида» дали тысячи ссылок, однако все они касались Древнего Египта. Он попробовал ввести в строку поиска еще несколько слов, уже понимая: такой подход ни к чему не приведет. Хотя ничего другого Джейсон, откровенно говоря, и не ожидал. Найти конкретное кладбище с помощью подобного метода было бы невероятной удачей.

В дверях появилась Кэрол и сообщила, что работа с фотографией ничего не дала.

Тупик.

Черновой вариант плана кампании для Томми Джонса все-таки состоялся; в основном благодаря усилиям Тони, Бабз и Кэрол. Их последний мозговой штурм прошел на удивление хорошо. Все были сосредоточены, идея, предложенная одним, тут же дополнялась другими, обрастая плотью. Так что на сегодня его дела были закончены. Он мог начать свой уик-энд пораньше, что весьма удобно в сложившихся обстоятельствах.

У Джейсона был один знакомый, которого он считал очень умным человеком, гением во всем, касавшемся компьютеров. Если уж Лу Бриггс не сможет найти никаких ниточек к разгадке изображений, значит, это никому не под силу.

Джейсон набрал его номер. Лу ответил после третьего звонка, и Джейсон, услышав его хриплый голос, поинтересовался, может ли заехать к нему.

– Конечно, – ответил Лу, немногословный, но по своему обыкновению деятельный. – Когда?

Джейсон взглянул на часы. Всего половина четвертого. Он знал, что должен оставаться в офисе по крайней мере до пяти часов. Но то, что он должен, сейчас волновало его меньше всего.

– Тебя устроит, если я заеду прямо сейчас?

В своем «авео» – согласно последнему сообщению от Рона Шаффнера, «бьюик» пробудет на ремонте еще несколько недель – он проехал мимо башни в нижней части города и направился в Северный Голливуд, где по обеим сторонам широких асфальтированных улиц выстроились невысокие дома с броскими табличками и кричащими билбордами, растянувшимися на целые мили. Здесь он свернул налево, на бульвар Бербанк, и въехал в район для представителей среднего класса. Джейсон припарковал машину перед выкрашенным в белый цвет деревянным домом, отличительной чертой которого служили две асимметричные крыши. Вторая, в виде перевернутой буквы «V», располагалась под углом 90 градусов к первой и опиралась на нее.

Около года назад Лу обратился к Джейсону на интернет-форуме ipyrophobia.com, который оба иногда посещали, и описал ему историю своей жизни. Как выяснилось, во время пожара, вспыхнувшего в доме, он сильно обгорел.

Джейсон ответил на его письмо, пришедшее по электронной почте, и предложил ему свою помощь. После этого между ними завязалась переписка. В конце концов он лично отправился в гости к Лу, жившему в юго-восточном конце долины Сан-Фернандо, в миле от пересечения шоссе Вентура и Голливуд-фривей. Как выяснилось, «сильно обгорел» оказалось преуменьшением, и Джейсон, увидев нового знакомого, был просто потрясен. Лу, лысый и костлявый, походил на живой скелет: у него не было ни ушей, ни носа, ни губ, ни век. Кроме того, он был прикован к инвалидной коляске. Мышечная контрактура[34] сковывала его движения. Он был ровесником Джейсона, однако с таким же успехом мог быть семидесятилетним стариком, поскольку красная, обожженная и покрытая пятнами кожа старила его лет на тридцать.

У Лу было немного друзей и родственников, он вел уединенный образ жизни и говорил, что Интернет спас его. Лу весьма прилично зарабатывал на акциях и инвестициях. Финансовый кризис не коснулся его, а в определенных кругах он приобрел известность в качестве одного из гуру Уолл-стрит[35]. Для него это стало идеальным выходом. Ему не приходилось лично общаться с кем-либо, а деньги, тем не менее, текли к нему рекой.

После первого шока, который Джейсон испытал, столкнувшись с Лу лицом к лицу, он начал принимать все большее участие в его жизни и стал регулярно навещать приятеля, иногда каждую неделю. Острота ума Лу произвела на него неизгладимое впечатление. Огонь отнял у него многое, но только не ум и здравый смысл. У Лу всегда находился дельный совет или еще что-нибудь, чтобы подбодрить Джейсона.

Однажды Лу даже помог ему с работой, предложив креативную и полезную идею для кампании, – но, к сожалению, Лу не смог придумать что-либо незаурядное для проекта Томми Джонса. В другой раз Лу восстановил компьютер Джейсона и привел его в рабочее состояние после того, как какой-то вирус едва не уничтожил весь жесткий диск. Однако, как правило, они говорили о самых обычных вещах, и перед уходом Джейсон всегда испытывал облегчение, у него даже повышалось настроение. Единственной темой, которой они касались крайне редко, оставалась пирофобия.

Однажды Лу рассказал Джейсону, что, когда ему было семнадцать лет, в доме его родителей взорвалась газовая труба. Через несколько мгновений все здание превратилось в огненный ад. Он серьезно пострадал, но выжил. А родители погибли. В тот момент его захлестнули эмоции и Лу не смог продолжить свой рассказ. Случившаяся трагедия, даже спустя столько лет, все еще оставалась очень болезненной для него.

Нет, разговаривать об огне он был не склонен. Если же эта тема все-таки всплывала в беседе, лицо его начинало подергиваться, а шрамы становились еще более заметными.

Джейсон нажал на кнопку дверного звонка. Дверь щелкнула и открылась. Почти везде в доме, включая входную дверь, Лу установил дистанционное управление. Сейчас этот хрупкий, изуродованный мужчина, сидевший в инвалидном кресле, радостно приветствовал Джейсона. Тот поздоровался и вошел в гостиную. Здесь стояли кремовая кушетка, кресла с мягкой обивкой в тон, кофейный столик со стеклянной столешницей и два белых буфета. Пол был идеально ровно выложен плиткой песочного цвета. Рядом с плоским телевизором на длинном, выкрашенном в белый цвет деревянном столе перед окном, из которого открывался вид на маленький задний дворик с высохшей растительностью, типичной для долины, выстроились в ряд три огромных экрана компьютеров.

Джейсон опустился в одно из кресел и выложил на кофейный столик три полароидных снимка. Лу, нахмурившись, всмотрелся в них.

– Перейду прямо к делу. Ты, наверное, спрашиваешь себя, что это такое, – начал Джейсон.

– Да, но я уверен, что ты мне все расскажешь, – рассеянно ответил Лу, потирая правую руку.

Джейсон начал рассказ. Он был совершенно откровенен относительно всего случившегося с ним, начиная с понедельника. Он сам удивлялся: не скрывает ничего, и это при том, что не сказал Кайле ни слова. Однако он знал Лу и доверял ему. Что касается Кайлы, Джейсон опасался ее реакции, вероятнее всего паники по поводу сложившейся ситуации.

Пока он рассказывал, Лу подтолкнул к нему по столу бутылку пива, достав одну и для себя тоже. Джейсон с благодарностью сделал большой глоток.

– В итоге я просто не знаю, что мне делать, – закончил он. – День моей смерти – 18 августа, или, по крайней мере, так утверждает тот, кто прислал мне эти снимки. И, очень может быть, именно тот человек столкнул нашу машину с дороги. Кроме того, он пишет: я мертв и лишь думаю, что жив. И когда он начнет действовать снова? Когда придет очередная фотография? Когда он нанесет следующий удар? Следит ли он за мной и Кайлой? И что мне со всем этим делать? – Прежде чем Лу успел ответить, Джейсон продолжил: – Я пришел к тебе, потому что думал, ты сможешь вытянуть что-нибудь из снимков. На второй фотографии есть могила. Если бы я смог найти ее, то узнал бы, что это за кладбище. И еще я уверен: «М» на третьем снимке наложили с помощью фотошопа. Но что в действительности написано на могильном камне? Я бы хотел это узнать.

Лу поднес бутылку с пивом к губам, сделал большой глоток и опустил ее на стол.

– Почему бы тебе не начать с самого начала? И не передать эти снимки мне? Третий я отсканирую прямо сейчас.

Это было совершенно в духе Лу. Он никогда не терял самообладания, а сразу приступал к действиям. Джейсон протянул ему полароидные снимки. Лу опустил фото с буквой «М» под крышку своего «Хьюлетт-Паккарда» и запустил какую-то программу на компьютере, не фотошоп, а что-то другое. Лу располагал внушительным арсеналом программного обеспечения.

– Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – поинтересовался Джейсон.

– Это круто, – просто ответил Лу.

– Мог бы придумать что-нибудь и получше, – вздохнул Джейсон.

– С кем еще ты разговаривал об этом?

– Ты первый. Даже Кайла ничего не знает.

– А почему?

– Тебе известен ее пунктик. А потом вся эта история с Крисом. А теперь еще и это… – Джейсон покачал головой. – Но я обязательно расскажу ей обо всем. Когда придет время. Я знаю, что должен буду это сделать.

– Почему бы тебе не обратиться в полицию? – предложил Лу.

– Вчера у меня весь день толклись дома копы[36]. Из‑за аварии. Итальянский детектив по имени Гильермо. Он станет большой шишкой, если хочешь знать мое мнение. Кажется, Кайле он понравился. Он спрашивал…

Джейсон оборвал себя на полуслове, потому что весь экран монитора Лу занял последний полароидный снимок. Буква «М» выглядела так, словно была небрежно нанесена на могильную плиту красной краской.

– Он задавал всякие вопросы, но со мной была Кайла, поэтому я промолчал.

– Ничто не мешает тебе отправиться к нему прямо сейчас.

Джейсон потер подбородок.

– Не мешает, ты прав.

– Смотри, – сказал Лу, – я разделил слои.

Джейсон поднял голову и увидел, что могильная плита отделилась от красной «М». Теперь буква висела на экране рядом с камнем.

– Господи Иисусе! Как тебе удалось проделать это так быстро?

– Просто я умный. – Лу широко улыбнулся. – Очень умный.

А на сером камне виднелись лишь следы эрозии, лишайник, трещины и царапины.

– А я надеялся… – Голос Джейсона оборвался. Откашлявшись, он продолжал: – Я надеялся, что под буквой окажется другое имя. То самое, что изначально было выбито на камне.

Лу покачал головой:

– Я смог отделить только этот слой. Больше сделать ничего нельзя.

– Ты уверен?

– Я, конечно, могу повозиться еще, но, в общем, я совершенно уверен в этом.

Джейсон вновь вздохнул. Лу развернул свое инвалидное кресло и пристально взглянул на него.

– А что ты думал? Что там будет выбита твоя фамилия?

– Нет, – быстро ответил Джейсон, словно для того, чтобы показать: сама мысль об этом нелепа. Вот только он был совсем в этом не уверен.

– Нет, разумеется, нет, но… – А потом он решил, что лучше будет озвучить свои сомнения вслух: – У меня было несколько дней на размышления. С одной стороны, это может быть угроза. С другой, судя по тому, как сформулированы фразы, в них ее нет. Предположительно, я уже мертв и, совершенно очевидно, умер именно 18 августа. С этой точки зрения написанные слова можно интерпретировать как подтверждение свершившегося факта. А поскольку на всех могильных плитах значатся имена, я подумал…

Лу окинул его задумчивым взглядом и кивнул:

– Ясно. Я, пожалуй, тоже подумал бы именно так. Технически, как ты понимаешь, создатель картинки мог стереть первоначальное имя с камня, но без исходных файлов утверждать это наверняка я не возьмусь. Хотя с таким же успехом для снимка он мог использовать часть чистого камня.

Джейсон вновь потер подбородок большим и указательным пальцами.

– То есть ты хочешь сказать, что я должен найти оригинальные файлы, которые были использованы для того, чтобы сделать этот полароидный снимок? Я и сам так думал.

– А еще лучше настоящую могильную плиту, – добавил Лу.

И вновь Джейсон, соглашаясь, кивнул.

– Но это значит, я должен отыскать кладбище, где находится могила. Я провел кое-какие поиски, однако безуспешно.

– Я мог бы попытаться найти ее для тебя, – предложил Лу.

– Спасибо, – ответил Джейсон. Он поднялся с кресла и стал расхаживать по комнате. – Давай вернемся к началу. То есть ты согласен со мной в том, что я должен понимать эти послания буквально? Но, уверяю тебя, я жив, и даже очень.

Лу, потерев лысую голову, улыбнулся. Из‑за того что губ у него не было, зубы его и так выглядели неестественно большими, а улыбка вообще сделала его монстром. Вины Лу в этом не было – он ничего не мог с собой поделать. Но Джейсон – его друг, и, несмотря на отталкивающую внешность, он знал, что собой представляет Лу как человек.

– Мне это прекрасно известно.

– А нападение? Оно едва не увенчалось успехом, да и закончиться могло куда печальнее. Фотограф, если это он сидел за рулем, ведет себя совсем не так, как если бы я был уже мертв. Собственно говоря, он прилагает все усилия к тому, чтобы превратить меня в мертвеца.

Лу пожал плечами:

– У меня нет ответа на этот вопрос, Джейсон. Если хочешь знать мое мнение, то первым шагом мне представляется найти кладбище. Ради тебя я займусь этим сам.

Приехав домой, Джейсон, чтобы снять начинающуюся головную боль, принял две таблетки аспирина и, ожидая Кайлу, которая задерживалась против обыкновения, уселся в кресло-качалку на крыльце. Может, она наверстывала то, что не сделала вчера, когда не ходила на работу.

Сегодня в почте новых манильских конвертов не было. Ни у «Таннера и Престона», ни дома.

Наконец Кайла вернулась и рассказала ему о том, как прошел ее день; составление приложений к годовому отчету вынудило ее сверхурочно задержаться. Он же поделился с ней новостями о том, что проект Томми Джонса наконец-то сдвинулся с места. Оба избегали воспоминаний о случившейся аварии. Похоже, Кайла старалась как можно быстрее забыть ее.

Они разогрели замороженный ужин, немного посмотрели телевизор и пораньше улеглись спать. Ночь прошла без эксцессов. Никаких кошмаров, никакого пламени. Тело его требовало сна и отдыха, и оно их сполна получило.

В субботу Джейсон проснулся, когда время уже приближалось к обеду. Кайла возилась в саду. Она улыбалась, солнце стояло высоко в безоблачном небе, а смерть и огонь казались такими далекими.

Мирная жизнь продолжилась и в воскресенье. Кайла даже заговорила о детях. В словах, интонации, которые она использовала, чувствовалось гораздо больше тепла, чем раньше. Было очевидно: она вполне разделяет желание Джейсона иметь настоящую, полноценную семью.

В этот день они решили отдохнуть и расслабиться. Бóльшую его часть Джейсон провел за компьютером, а Кайла читала книгу, которую начала давным‑давно.

Полдень плавно перешел в вечер, а Джейсон так и не набрался мужества рассказать ей о фотографиях. Она непременно расстроится. Снимки и написанные от руки сообщения наверняка повлияют на нее куда сильнее, чем на него. Потому что случившееся когда-то с Ральфом имело отдаленное сходство с тем, что сейчас происходило с ним.

Но, в конце концов, именно Кайла и вынудила его сделать так долго откладываемое признание. Около одиннадцати, когда они уже собирались лечь в постель, она вдруг ворвалась в его кабинет. Джейсон в домашнем халате еще сидел перед монитором, рыская по Интернету в поисках надгробной плиты, имеющей форму пирамиды. Сегодня он уже несколько раз пытался отыскать ее веб-изображение, рассчитывая заодно установить название и местонахождение кладбища. Но все его усилия ни к чему не привели.

– Что это такое? – остановившись в дверях кабинета, гневно закричала Кайла, одетая в одну лишь прозрачную коротенькую ночную сорочку.

В правой руке она держала три фотографии, сделанные «Полароидом».

Глава десятая

Признание

Джейсон медленно поднялся из‑за стола. Дело обстояло плохо. Лицо Кайлы было насупленным и мрачным; она смотрела на него так, словно он подло обманул ее.

– Где ты их нашла?

– В твоих брюках. Перед сном я хотела включить стиральную машинку. Что происходит, Джейсон Эванс?

Она, выпуская острые коготки рассерженной кошки, называла его по фамилии, только когда действительно была зла на него. Сейчас главное – сохранять спокойствие и рассудительность.

– Я собирался рассказать тебе о них. Присядь, пожалуйста.

– Я не желаю присаживаться! – вспылила Кайла.

Он обошел стол и попытался положить ей руку на плечо. Она отпрянула от него.

– Нет! Сначала объясни! – едва сдерживаясь, хрипло выкрикнула Кайла.

Джейсон заговорил, следя за тем, чтобы в голосе его не прозвучало и тени сомнения или страха. Он ни в коем случае не должен подливать масла в огонь. В то же время Джейсону хотелось дать себе пинка за то, что так долго скрывал от нее фотоснимки. И еще за то, что забыл вынуть их из кармана и спрятать где-нибудь в безопасном месте после того, как переоделся в халат.

Время от времени ему приходилось подбирать слова, но теперь, когда у него не было иного выбора, он рассказал ей обо всем, включая свой визит к Лу Бриггсу, собственные попытки найти кладбище и то, как он пытался установить имя, написанное на надгробной плите с третьей фотографии.

Кайла слушала его, и с каждой произнесенной им фразой глаза ее становились все шире. На ее лице одна эмоция сменялась другой. После того как он закончил свой рассказ, Кайла долго молчала.

– Итак, это может быть угроза, – заключил Джейсон, – хотя прямого намека на нее в словах не содержится.

Кайла, по-прежнему стоя в дверях, несколько раз открыла и закрыла рот, а потом вновь уставилась на фотографии и послания.

Наконец она подняла голову.

– У тебя есть враги, Джейсон? Я не могу себе такого представить, а ты? Есть ли кто-нибудь, кто хочет причинить тебе вред? Кто-нибудь, кто очень зол на тебя?

Она все еще сердилась на Джейсона, однако, по крайней мере, задавала вопросы, в которых слышалась забота.

Джейсон нерешительно пожал плечами:

– Не знаю, Кайла, честное слово. Откровенно говоря, я не думал, что у меня есть враги.

– Но что, ради всего святого, это должно означать? Кто способен на такое?

– Понятия не имею.

– Почему кто-то хочет убить тебя?

– Я не уверен, что они действительно хотят именно этого, – ответил Джейсон. – То же самое я говорил и Лу. В словах не содержится прямой угрозы. Они всего лишь констатируют: я умер 18 августа и на самом деле не живу.

Кайла внимательно рассматривала снимки, вчитывалась в послания. Скрестив руки на груди, она щелкала большим пальцем по указательному, словно забавляясь с невидимой зажигалкой. Она часто делала так, когда нервничала.

Кайла подняла голову:

– И ты полагаешь, что авария была спланированным нападением.

– Может быть, – невыразительным голосом согласился он. – Но я не уверен.

– Почему ты не заявил об этом в полицию?

– Лу задал мне тот же вопрос. Однако я всегда могу наверстать упущенное. Вся эта история какая-то запутанная и странная. Явно высказанная угроза отсутствует. Не исключено, что авария действительно была несчастным случаем. У меня нет доказательств, будто за этим стоит нечто большее. Кто знает? Быть может, какой-то ненормальный пытается напугать меня. Что ж, ему это удалось.

– И меня тоже, – добавила Кайла. Она невидящим взглядом уставилась куда-то перед собой. – И что мы теперь будем делать?

– Хороший вопрос. – Джейсон вздохнул. – Чего добивается отправитель? Куда я ни ткнусь, чтобы разобраться в происходящем, везде упираюсь в стену. Тупик. Я должен найти кладбище, где были сделаны снимки, но это – очередная загадка. Я так и не смог ничего отыскать, да и от Лу не было никаких известий.

– У тебя самого есть два фотоаппарата «Полароид», – заметила она.

Действительно. Древняя, вызывающая ностальгию модель 95B и относительно новый, современный цифровой фотоаппарат TL234 с разрешением в 12.0 мегапикселей. Совсем недавно он продал свой третий «Полароид», модели TL031, на интернет-аукционе eBay.

– К чему ты клонишь?

Она пожала плечами:

– Ты фанат «Полароида». Даже вступил в один из этих онлайн-клубов. Но ведь «Полароиды» уже не являются последним писком моды, причем давно.

– Это ты так говоришь.

– Да, это я так говорю. Почему тебе не прислали обычные цифровые изображения?

– Не знаю, Кайла. Может быть, этот факт сам по себе что-нибудь да значит. Или ты полагаешь, фотографии прислал мне кто-нибудь из моих приятелей по клубу любителей «Полароида»? Может быть, Джек? Рикки? Шон Рейли?

Кайла, отвернувшись, с горечью поинтересовалась:

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Я не хотел понапрасну беспокоить тебя. Мне нужно было сначала самому разобраться в происходящем.

И вдруг что-то в Кайле сломалось. Плечи ее затряслись, и фотографии выскользнули из пальцев, упав на пол. Он услышал, как она заплакала.

– Только не снова, – с надрывом прошептала она.

– Я не Ральф, – негромко ответил Джейсон.

Она повернулась к нему и спрятала лицо у него на груди.

– Ты не умер, – всхлипнула она. – Ты не можешь умереть. Не можешь.

– Я и не собираюсь, – заявил он с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.

Прошло еще немного времени, и Кайла успокоилась.

– Не оставляй меня, – все еще всхлипывая, сквозь слезы прошептала она.

– Я никогда тебя не оставлю, – решительно заявил Джейсон. – Мы справимся и доживем до весьма преклонного возраста. А еще я уверен в том, что мы будем счастливыми родителями. Я не собираюсь умирать.

Он наклонился и поднял с пола фотографии.

– Но пока нам нужно разобраться со всем этим. Я… Мы должны попытаться понять, чего добивается фотограф и что он имеет в виду. Помоги мне, Кайла. Давай сделаем это вместе.

Она, несколько раз глубоко вздохнув, подняла на него глаза, блестевшие от слез.

– Разумеется, мы сделаем это вместе. Но не смей больше ничего утаивать от меня. Никогда, понимаешь? Больше никогда не поступай так со мной.

Он прикоснулся руками к ее лицу.

– Вместе. Мы с тобой разберемся во всем.

Глава одиннадцатая

Факелы

Когда на следующее утро Кайла открыла дверь своего седана «Крайслер Себринг», собираясь отправиться на работу и начать новую неделю, вид у нее был уставший и измученный. Коричневый пиджак и юбка в тон отнюдь не оживляли ее внешность. А солнечные лучи, падающие на гладкую кожу цвета жженого сахара, лишь подчеркивали бледность Кайлы.

Но она все равно оставалась прекрасной. Кайла не желала пользоваться преимуществами того, что получила от природы, и, например, никогда не подчеркивала морскую синеву своих миндалевидных глаз, сверкающих, словно звезды, на безупречно симметричном лице. Кайла хотела, чтобы о ней судили по делам, а не по внешнему виду. Она бы никогда не признала того, что ее физическая привлекательность порой помогает ей добиваться своего, что неизбежно случалось время от времени. Когда она тронулась с места, Джейсон улыбнулся и помахал ей вслед.

Сегодня утром они не говорили о фотографиях. Джейсону не хотелось, вновь подняв эту тему, провоцировать очередную сцену. Кроме того, он полагал, что Кайла просто не вынесет этого, точно так же, как она не могла заставить себя заговорить о Ральфе.

Ральф Грейнджер был женихом Кайлы до того, как она встретила Джейсона. Она бы наверняка уже была замужем, имела бы кучу ребятишек, если бы бедняга не умер. Она была с ним, когда это случилось, в палатке, которую они делили в пешем походе по Скалистым горам между Невадой и Аризоной.

Всего за несколько недель до того, как ему должно было исполниться двадцать шесть, у него остановилось сердце. Кайла пережила сильнейший шок. Смерть Ральфа казалась загадочной, но вскрытие показало, что у него был врожденный порок одного из сердечных клапанов – клапана легочной артерии. Всю свою короткую жизнь он носил в себе бомбу с часовым механизмом, тикавшую у него внутри, и ни один из врачей этого не заметил. Если бы болезнь обнаружили вовремя, Ральф остался бы жив. Ему требовалась операция на сердце, хирурги могли бы заменить клапан. Операцию вряд ли можно назвать смертельно опасной, поскольку риск осложнений был невелик. Девяносто девять пациентов из ста покидали больницу через восемь дней после хирургического вмешательства, и Ральф должен был стать одним из них. К несчастью, обнаружить врожденные пороки не так-то легко. Обвинять семейных врачей, к которым обращался Ральф, в том, что они пропустили такое заболевание, казалось бессмысленным.

С тех пор в глазах Кайлы смерть стала чудовищем, ни справиться, ни примириться с которым она не могла. Когда умирал член семьи или знакомый, как недавно случилось с дядей Крисом, Кайла иногда впадала в депрессию, которая могла длиться неделями.

Несчастный случай, произошедший в их палатке в Скалистых горах, был одной из тех вещей, говорить о которых Кайла отказывалась наотрез, несмотря на все попытки Джейсона обсудить ситуацию. Но однажды она все-таки проговорилась, и после этого смерть Ральфа предстала в совершенно ином свете. Джейсон так и не понял, в чем, собственно, было дело, однако он знал: Ральф предсказал собственную смерть незадолго до того, как она действительно случилась. Джейсону хотелось услышать об этом больше, особенно сейчас.

Сидя за рулем машины, везущей его к «Таннеру и Престону», Джейсон пытался думать о других вещах, но мысли не повиновались ему. Самым главным из всех вопросов, которые он задавал себе, оставался такой: где, ради всего святого, может находиться это кладбище? На первый взгляд, оно казалось одним из бесчисленного множества других, которые можно найти в Соединенных Штатах. С равным успехом оно могло быть как в Калифорнии, так и в Мэне. И случайное угадывание здесь не поможет. Но поиски в Интернете ни к чему не привели, а Лу, с которым Джейсон переговорил вчера по телефону, тоже ничем его не обрадовал.

Голова Джейсона гудела от вопросов, пока он в машине катил по шоссе Пасифик-Коуст-хайвей, где с одной стороны синел океан, а с другой – зеленели холмы Малибу.

Но Джейсон ничего этого не видел. Он смотрел прямо перед собой, механически лавируя в плотном потоке автомобилей – наступил час пик.

Мысленно Джейсон вернулся к своему повторяющемуся кошмару, который вдруг вновь ожил в его снах. Он не мог припомнить ни единого события в своем прошлом, что могло бы породить у него пирофобию. Страх просто жил в нем; так одни боятся высоты, а другие – открытого пространства. Страшный сон, символизирующий то, чего Джейсон боялся больше всего на свете, что оставалось с ним всегда, сколько он себя помнил. Не имея возможности убежать, окруженный со всех сторон пламенем, он ждал неизбежного – ужасной смерти. Невыносимой боли.

Ледяные мурашки пробежали по его спине, сползли по ногам и добрались до кончиков пальцев. У Джейсона перехватило дыхание. Он резко нажал на тормоза и остановился на поросшей травой обочине, а потом заставил себя сделать вдох и шумно выдохнул.

Мимо проносились автомобили. Вдали его манила Санта-Моника. Палатки и павильоны на пляже, подростки на роликах, первые купальщики, с утра пораньше решившие окунуться в море. Солнце. Ясное голубое небо. Самый обычный день мирной жизни Южной Калифорнии.

Но ему было плохо.

Очень плохо.

И перед его мысленным взором возникли события далекого прошлого.

Он бежит, петляя меж деревьев, ветви которых больно царапают его, а кора безжалостно обдирает ему локти. Факелы! Они преследуют его, словно ужасные твари с горящими глазами. И этот запах гари. Он перепрыгивает через упавшего лесного исполина и едва успевает поднырнуть под толстую ветку.

Он задыхается. У него больше нет сил. В отчаянии перемахивает через колючий куст и больно ударяется о твердую лесную подстилку. Садится на корточки, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Сияние горящих палок приближается, и вот они уже плывут мимо него. Совсем рядом. Дым царапает ему горло. Жар становится невыносимым. От едкого запаха огня он впадает в оцепенение.

И вдруг он слышит голоса. Они доносятся до него сквозь треск и шипение пламени факелов. Громкие и восторженные.

– Вот он! Вот! Джейсон…

Он съеживается и обхватывает голову руками в попытке стать еще меньше, надеясь, что его не заметят. Но уже поздно. Факелы собираются в кольцо вокруг него. В их свете он начинает различать лица мальчишек. Это Виктор Прингл и Терри Боксхолл. А за их спинами стоят Гэвин, Дэвид и Питер. Виктор ухмыляется во весь рот.

«Уберите от меня огонь!» – хочется громко крикнуть ему, но из горла вырывается лишь сиплый хрип. Он даже не замечает, что по щекам у него текут слезы.

Гэвин и Питер рывком поднимают его на ноги и тащат за собой. Теперь он их пленник. Они ведут его в лагерь; охотники настигли свою добычу.

Остаток вечера Виктор и остальные издеваются над ним. Виктор рассказывает всем, кто готов слушать, что Джейсон Эванс, когда его нашли, плакал как ребенок. В конце концов, Джейсон первым заползает в палатку.

Летний лагерь ужасен сам по себе, но настоящий кошмар приходит к нему вместе со сном. В нем Джейсон попадает в другое темное место и в другой огонь.

Пламя протягивает к нему свои огненные когти. Джейсон просыпается и не может заснуть вновь. Да он и не хочет этого делать. Виктор и другие крепко спят. Они ничего не знают о его страхах, как и руководители лагеря, взрослые.

Не знает о них и его отец, когда он через несколько дней возвращается домой в Корнелл. Джейсон смотрит Эдварду в глаза и видит в них презрение. Даже летний лагерь с одноклассниками – это слишком много для Джейсона. Невинная забава, вроде игры в прятки в темноте, обращает его в панику.

Но дело вовсе не в темноте, а в пылающих факелах.

Если бы они не размахивали ими, все было бы в порядке.

Его мать умоляет Эдварда не быть таким строгим к мальчику. Она, как всегда, его защищает; по ее мнению, он просто не может поступать дурно.

Это помогает. После возвращения из лагеря кошмар оставляет его в покое. Нет, он не расстается с ним навсегда; маленький Джейсон знает, что это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Но, по крайней мере, теперь он может хотя бы ненадолго заснуть и расслабиться.

Глава двенадцатая

Список

Утро понедельника, 20 июля, Джейсон провел, оттачивая текст и внося последние коррективы в план кампании для Томми Джонса. Но душа его к этому делу по-прежнему не лежала. Он вообще не испытывал к автомобильному королю особой симпатии, однако сегодня ненавидел его куда сильнее, чем тринадцать лет назад, когда смотрел, как увозят на свалку его красный «Плимут Роуд Раннер».

Он попросил Брайана дать оценку предложенному ими плану. Босс остался вполне доволен Джейсоном, но не преминул указать на слабые места.

В одиннадцать часов Джейсон созвал членов своей команды – Барбару, Кэрол, Дональда и Тони – на совещание, чтобы обсудить легкую конструктивную критику Брайана. Кэрол свела замечания воедино, а Бабз предложила внести кое-какие незначительные изменения; ни следа тлеющего конфликта и подковерных интриг.

Около полудня Брайан пригласил Джейсона на ланч с Дереком Экллзом, менеджером по связям с общественностью электронного гиганта, компании «Кауфман». Подобные встречи Брайан называл пиар-ланчами. Время от времени ему нравилось баловать своих лучших клиентов, угощая их обедами или ужинами. Он считал подобные мероприятия наиболее эффективным способом не дать заказчикам уйти к конкурентам.

После обеда Джейсон взялся за телефон и электронную почту, чтобы внести необходимые коррективы в кое-какие текущие проекты. Самой большой неприятностью этого дня стал отвергнутый текст для рекламной брошюры «Сансет Плэжа Парадайз», сети пляжных павильонов. Сначала ему пришлось ответить на звонок взбешенного клиента, после чего обсудить проблему с Тони. Джейсон знал массу составителей рекламных текстов, которые на стенку полезли бы от негодования, если бы их творение отправилось в мусорную корзину, однако Тони не принадлежал к их числу.

– Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, – пожав плечами, с философским видом проворчал он и вернулся к своему электронному планшету.

Потом Джейсон позвонил Кайле. Ему хотелось узнать, как у нее дела. Кроме того, просто необходимо было услышать ее голос. Они поболтали немного, не касаясь темы, которая, вне всякого сомнения, больше всего занимала обоих.

Когда он наконец положил трубку, была уже почти половина четвертого. Все, что нужно сделать сегодня, он сделал, и потому у него осталось немного свободного времени, чтобы поразмыслить об аварии, фотографиях и человеке, который послал их. Джейсон не сомневался, что этот человек его знает. В таком случае подозреваемых набиралось довольно-таки много. Но кто мог желать его смерти или хотя бы напугать его до потери сознания этими мрачными посланиями?

Кроме того, ему не давала покоя еще одна мысль. Если он был уже мертв, умер 18 августа, то почему получил эти фотографии только сейчас?

Почему не через два года или не пять лет назад, если на то пошло?

«Быть может, потому, что в то время я еще не был мертв».

Было дико и странно думать о своей кончине в прошедшем времени, как если бы она уже произошла. Но ведь он жив.

Однако это означало, что он должен признать: кто-то собирается убить его 18 августа. Но так ли это?

Ему нужна была ясность, вот только где ее взять?

Для начала Джейсон решил: нет смысла запираться в четырех стенах, лучше отправиться на прогулку, чтобы в сотый раз обдумать все, что ему было известно. Он вышел из башни «Рузвельт Тауэр» и зашагал по бульвару Уилшира, снова и снова перебирая в голове немногочисленные факты.

Сообщения к фотографиям были недвусмысленными. Джейсон мог трактовать их лишь как некрологи. Отправитель обращался к нему и писал о нем так, словно он был уже хладным трупом, мертвецом. Можно не сомневаться, что этот некто ненавидел его до скрежета зубов.

Итак, кто мог питать к нему подобную ненависть? Джейсон остановился и заложил руки за голову, сцепив пальцы на затылке. Пришло время составить список кандидатов. Ну, и как же он будет выглядеть? Кто был его врагом? Он напряженно размышлял, но в памяти не всплывали ни имена, ни лица. «Думай, Джейсон, думай, – сказал он себе, – не можешь ведь ты всерьез полагать, будто тебя окружают одни лишь друзья. Наверняка это лишь иллюзия».

Тогда кто? Что это за имена?

И вдруг его посетило своеобразное вдохновение, как если бы кто-то сорвал крышку с выгребной ямы. Так-так, значит, и он причинил кое-кому вред на своем жизненном пути. И списать все это на собственный страх перед огнем было нельзя, хотя он действительно стоил Джейсону нескольких друзей, включая Шерилин Чамберс, что случилось, правда, давным‑давно. Но с тех пор Джейсон тоже неоднократно попадал в неприятности; во всяком случае, ангелом он явно не был. И как только мысли его потекли в нужном направлении, в сознании вспыли моменты слабости и неверные, а то и жестокие решения.

Первыми людьми, о которых он подумал и которые до сих пор могли иметь на него зуб, были Трейси и Карла.

На душе у него вдруг стало тоскливо. Он открыл дверь некоторым из своих самых неприятных воспоминаний, словно по доброй воле сунул руку в осиное гнездо.

Он не общался с Трейси уже много лет. Когда Джейсон видел ее в последний раз, она крикнула ему, что мужчинам доверять нельзя и что эту нехитрую истину преподал ей именно он. А если позвонить ей? Но что он скажет?

«Трейс! Привет, мне вдруг стало интересно, как ты поживаешь. По-прежнему не расстаешься с бутылкой? Или ты больше не пьешь? Да, кстати, ты случайно не останавливалась у почтового ящика на днях, когда ездила в ликеро-водочный магазин? Не делала этого, чтобы опустить в ящик манильский конверт, а?»

Нет, это плохая идея.

Он мысленно прокрутил в памяти восемнадцать месяцев жизни с Трейси. Она была его самой серьезной подружкой в Нортридже[37]. Светловолосая, стройная, привлекательная, живая и умная. Весь мир лежал у ее ног. Впереди Трейси ждала блестящая карьера. Но ее сгубило спиртное. Интересно, что заставляет людей в здравом уме лезть в подобные ловушки? Да и сам он не сразу заметил, что она превратилась в алкоголичку, – да, она много пила на вечеринках, но так поступали все. Только когда дешевый бурбон «Лаймстоун Крик» да русская водка сомнительного качества превратились в ее постоянных спутников и она почти каждый вечер стала напиваться до беспамятства, он понял, в чем дело. В один из моментов просветления ее сознания Джейсон попытался поговорить с ней. В конце концов, предложил Трейси обратиться в Общество анонимных алкоголиков. Это было то же самое, что помахать красной тряпкой перед носом у быка. Спасти их отношения оказалось уже невозможно, и вскоре после этого они расстались.

Прощай, Трейси Дюфресн. Трейс.

Следующей в списке была Карла Розенблатт. Он познакомился с ней, когда трудился у своего первого нанимателя, компании «ДРВ Адвертайзинг». Джейсон восемнадцать месяцев проработал управляющим службой прохождения заказов, прежде чем Брайан Андерсон пригласил его однажды на ужин. «ДРВ» и «Таннер и Престон» сотрудничали в некоторых проектах, а Джейсон сумел произвести благоприятное впечатление на Брайана. Во время роскошного ужина, когда им подали нежнейшие глазные мускулы[38], тот предложил Джейсону работу у «Таннера и Престона» с окладом, намного превышающим тот, что Джейсон получал у «ДРВ». И, хотя нынешняя работа его полностью устраивала, деньги стали весомым аргументом, поэтому Джейсон согласился.

Карла была заместителем руководителя отдела художественного оформления рекламы в «ДРВ», но амбициозностью превосходила Джейсона. Перед тем как он перешел к «Таннеру и Престону», у них состоялось несколько тяжелых, неприятных разговоров, в основном касающихся создания семьи. Обычно она сама заговаривала на эту тему, стараясь лишний раз заявить ему, что стремится совместить несовместимое. Карла хотела иметь детей и сделать карьеру. Она намекала, что не намерена сокращать свой рабочий день и работа для нее важнее материнства. Джейсон предложил отложить решение на несколько лет, но это ее не удовлетворило. «Я не хочу проснуться в один прекрасный день и понять, что мне уже тридцать пять, а ты больше не желаешь иметь детей».

А потом он перешел к «Таннеру и Престону». Его босс в «ДРВ», Уолтер Мерфи, клялся, будто увольнение Джейсона не скажется на Карле. Но вскоре ее обошли при назначении руководителя отдела художественного оформления рекламы, должности, которую она не без оснований рассчитывала занять. Более того, ее все чаще стали отстранять от участия в важных проектах. В конце концов ей весьма прозрачно намекнули: если она хочет получить повышение, то ей лучше подыскать себе другое место работы.

Карла, естественно, во всем обвинила Джейсона. Он и горя не знал у «Таннера и Престона», она же шла ко дну. Не может ли он поговорить со своим боссом, чтобы тот потянул за ниточки?

А Джейсон не мог сделать этого, да и не хотел. Ее жалобы и придирки уже изрядно утомили его. К несчастью, Джейсон понимал: он улучшил свое положение за ее счет, и совесть не давала ему покоя.

За этим последовал неприятный и шумный разрыв. С Трейси все произошло коротко и быстро, и он стал жить дальше. А разрыв с Карлой растянулся на несколько месяцев, прежде чем каждый из них пошел своим путем.

В конце концов у нее все наладилось. Стив, бывший коллега по «ДРВ», с которым Джейсон поддерживал отношения, сообщил ему, что прошлой весной она родила здоровую девочку. Никакой открытки Джейсон, естественно, не получил. По словам Стива, отец ребенка был покорным и бессловесным домоседом. А у Карлы появилась новая интересная работа.

Джейсон вздохнул и принялся думать о том, кто может быть следующим в его списке личных врагов. Он вспомнил Джордана Эвинса, вводившего его в курс дела, когда он только начал работать у «Таннера и Престона». Эвинса уволили шесть месяцев спустя за кражу имущества компании. Нет, он воровал не деньги или что-либо столь же значимое; ручку – здесь, нож для бумаги – там, расходные материалы к принтеру и тому подобное. Как-то вечером Джордан во всем признался Джейсону. Он был клептоманом[39]. Поэтому и совершал кражи; преодолеть эту нездоровую тягу Джордан не мог. Мужчина ростом всего в пять футов и два дюйма, сомневающийся и неуверенный в себе, умолял Джейсона ничего не рассказывать Брайану. Друзей у него не было, и больше поговорить ему было не с кем. Джейсон молчал о пагубной наклонности Эвинса две или три недели. Чтобы хоть как-то успокоить нового знакомого, Джейсон даже поделился с ним кое-какими намеками относительно собственного страха перед огнем.

Но вещи продолжали исчезать, и Джейсон все-таки счел себя обязанным проинформировать босса. Брайан устроил Джордану настоящую выволочку и – по просьбе Джейсона – дал ему последний шанс. Но это ни к чему не привело. Когда сорок восемь часов спустя исчез дорогой калькулятор, у Брайана не оставалось иного выхода, кроме как уволить Джордана. Все это время бедолага бросал на Джейсона умоляющие взгляды: «Джейсон, дружище, ты же знаешь, что я не виноват. Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы Андерсон это понял». Но и Джейсон ничем не мог ему помочь; у Эвинса был шанс, и он его упустил. С уходом Джордана Джейсон обзавелся еще одним личным врагом.

Джейсон покачал головой, развернулся и обнаружил, что смотрит прямо в лицо худощавому молодому человеку, который неслышно подкрался к нему сзади и теперь испытующе глядел на него. Джейсон опустил руки. В его прошлом приоткрылась еще одна дверь. Дуг Шац! Дуг был столь же тощим, как и этот парнишка, в глазах у него тоже застыло такое же мрачное выражение, и…

«Открой рот! Дай мне взглянуть на твою улыбку и зубы!»

Джейсон был уверен, что увидит щербатый зуб и убедится: перед ним – Дуг собственной персоной, спустя пятнадцать лет после их последней встречи.

И тут ему показалось, что солнце закрыла туча, окутав молодого человека темной, непроницаемой тенью.

Парнишка действительно улыбнулся, но рта при этом не открыл. А потом он, повернувшись, побежал, так и не сказав ни слова.

Джейсон оцепенело смотрел ему вслед. Под ложечкой у него вдруг неприятно засосало от боли. Парень походил на Дуга как две капли воды. Неужели…

Он не додумал мысль до конца. Разумеется, это не Дуг. Парнишке на вид было лет шестнадцать, а Дуг уже давно вышел из того возраста. Скорее всего, малый просто хотел пырнуть его ножом, чтобы ограбить, и Джейсон, очень вовремя обернувшись, едва успел избежать столь незавидной участи.

Мимо него по бульвару Уилшира проносились автомобили, здесь всегда было оживленное движение. Джейсон почувствовал, как солнечные лучи ласкают его затылок. Худой парнишка тем временем скрылся из виду.

А его мысли вновь устремились к Дугу.

На какое-то время Дик Шевелоу взял его под свою опеку.

Спокойный и мягкий парень, Дик еще в колледже решил, что будет заниматься медициной. Дуг Шац стал самым первым «пациентом» Дика и его приятеля Марка Холла. Дуг был очень одаренным юношей, но при этом патологически склонным к подозрительности, замкнутым, необщительным, а временами – вспыльчивым и буйным. Дугу трудно было держать себя в руках, и, если где-то случалась драка, можно было уверенно сказать, что Дуг ошивался неподалеку.

Марк и Дик пытались научить его вести себя адекватно, и даже Джейсон старался помочь, о чем впоследствии сильно пожалел. Джейсон от чистого сердца поговорил с молодым человеком, рассказав ему о глубоко личных вещах, которые беспокоили его самого, в том числе о пирофобии.

Через несколько недель в женской раздевалке случился пожар. Серьезного вреда он не причинил, несколько девчонок перепугались, и никто не пострадал. Но потом пошли разговоры, что поджог был умышленным и его устроил Джейсон, для которого огонь давно превратился в навязчивую идею. Джейсона вызвал к себе декан, сразу же взявший быка за рога и пожелавший узнать, не он ли был поджигателем. Шокированный и возмущенный Джейсон яростно все отрицал. Декан позволил ему соскочить с крючка, но подозрения остались. Настоящего поджигателя так никогда и не поймали, однако всякий раз, глядя в темные и мрачные глаза Дуга Шаца и видя его щербатый зуб, когда тот улыбался, Джейсон знал, кто его подставил.

Спустя примерно год в университете штата Калифорния вновь случились неприятности. Изнасиловали студентку. Марию-как-ее-там – у нее было длинное и непроизносимое имя, запомнить которое невозможно. Она заявила: не знает, кто это сделал. А Джейсон решил, что догадывается, кто мог быть насильником. Он завоевал доверие девушки, и после того, как несколько раз встретился с ней, та призналась, что одним из напавших на нее был Шац. Но Мария до ужаса боялась его. Он угрожал убить ее, если она хотя бы кому-нибудь расскажет об этом. Джейсон уговорил ее донести на Шаца. Того арестовали. Он во всем признался, и это был последний раз, когда его видели в Калифорнийском университете.

Джейсон был в числе тех, кто упек Дуга Шаца за решетку. С тех пор Дуг повидал изнутри множество других исправительных заведений – это для Джейсона выяснил Лу Бриггс. И Дуг был одним из тех людей, кого Джейсон мог представить в роли убийцы.

Но мог ли Шац иметь какое-либо отношение к фотографиям, сделанным «Полароидом»?

Трейси. Карла. Джордан. Дуг. Оказывается, есть люди, которые его ненавидят, и их больше, чем он полагал изначально. Люди, знающие о его тревогах. Но Джейсон не мог представить, чтобы кто-либо из этой четверки прислал ему фотографии.

Итак, все вернулось на круги своя. Джейсон по-прежнему не знал, где искать ключ к разгадке.

Он направился обратно к башне Рузвельта. Пока поднимался в лифте к себе на этаж, мысли его вдруг переключились с сумасбродства Дуга Шаца на другое безумие, произошедшее еще в более далеком прошлом.

Ноам Морейн.

Глава тринадцатая

Ноам

Ноам – старший брат Робина, товарища Джейсона по бейсбольной команде в Малой лиге[40]. Робин Морейн был лучшим игроком в команде, Джейсон считался вторым. Вместе они составляли основную ударную силу «Зеленых медведей».

И вдруг Робин совершенно неожиданно ушел из команды. Поначалу и тренер, и остальные игроки пребывали в полном недоумении. А потом оказалось, что серьезно заболел брат Робина, Ноам. Он впал в кому, и его спешно доставили в клинику. И хотя физически Ноам поправился, психике его был нанесен тяжелый удар. Сначала Джейсон отказывался верить в это, но потом вместе с Робином навестил Ноама в палате для душевнобольных. Ноам рассказал им, что его постоянно преследует призрак, который выходит из стен. Существо, одетое в черное, следовало за ним по пятам. Ноам называл его «черным всадником». Как выяснилось, он разработал целую теорию на этот счет и верит, что черный всадник был одним из Четырех Всадников из Откровений Иоанна Богослова. «Черный всадник», уверял Ноам, является одним из четырех бедствий – Войны, Голода, Чумы и Смерти. Джейсон так и не понял, какая из четырех сил – мучитель Ноама, но разве это имело значение? Ноам видел всадника, слышал и получал от него приказы, которые зачастую вынуждали его уродовать себя. Он вскрывал себе вены на запястье, пытался повеситься и совал пальцы в электрическую розетку. Кроме того, всадник нашептывал ему, кто его друзья, а кто враги. Вероятно, именно этим и объяснялось, почему Ноам по отношению к некоторым людям вел себя с пугающей агрессивностью. Он покорно исполнял все, что говорил ему всадник. Но психиатры Ноама не желали ничего слушать. Они хором утверждали: все это – результат шизофрении. Если уж на то пошло, это просто чудо, что он вообще остался жив после многочисленных попыток самоубийства.

Ноам Морейн медленно катился в пропасть. Последний раз Джейсон видел его много лет назад. Брат его друга в то время все еще пребывал в специализированном лечебном учреждении, получая большие дозы сильнодействующих препаратов, которые позволяли держать в узде его психозы.

Во время одного из таких приступов Ноам вдруг обратился прямо к Джейсону. Они с Робином как раз пришли навестить его, а он вдруг вскочил с места и пристально уставился на Джейсона. В глазах его полыхало безумие, когда он ткнул дрожащим пальцем в Джейсона и визгливо выкрикнул: «Ты где? Тебя здесь нет!»

Джейсон никогда не задумывался о том, что именно сказал тогда Ноам в припадке безумия. А сейчас вдруг вспомнил его слова:

«Тебя здесь нет!»

Тогда он принял их за безумный бред молодого человека, страдающего психическим расстройством.

И только сейчас Джейсон сообразил: Ноам, быть может, по-своему пытался сообщить ему нечто важное.

«Тебя здесь нет».

«Тебя не существует».

Две коротких фразы, фактически означающих одно и то же. Джейсон вспомнил приступ безумия, словно это было вчера. Он помнил, как Ноам смотрел сквозь него, будто заглядывая ему прямо в душу.

Выйдя из лифта, Джейсон окинул взглядом свой офис с открытой планировкой. Все сотрудники были заняты делом, за исключением Тони, который откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову и невидяще глядя перед собой.

Джейсон вошел в свой кабинет и сел за стол. Неужели брат Робина разглядел в нем нечто такое, чего не видели обычные люди? Узнать это можно было только одним способом. Он должен попробовать вновь поговорить с Ноамом. Но где взять его адрес? Да и вообще, жив ли он? Сколько лет прошло с тех пор, как Джейсон видел его в последний раз? Пятнадцать?

Джейсон потянулся к компьютеру и открыл адресную книгу своей электронной почты. С детских лет он никогда не забывал обновлять ни свои записи на бумаге, ни программное обеспечение на рабочем и домашнем компьютерах. Через несколько секунд он нашел телефонные номера Робина и его родителей, а вот телефона Ноама не оказалось. Джейсон уже не помнил, что заставило его когда-то удалить нужный номер. Быть может, тот случай, о котором он сейчас вспомнил, поверг его в такой шок, что он решил больше никогда не иметь дела со старшим братом своего друга.

После колледжа они с Робином не встречались. Очень странно, учитывая, что всегда прекрасно ладили и были лучшими друзьями.

Джейсон попробовал набрать номер Робина, но телефон был отключен. Вот и первая неудача. Он позвонил родителям Робина. К огромному облегчению Джейсона, ему ответила Жанин. Она была приятно удивлена, услышав его голос. Нет, она не забыла Джейсона, как он мог подумать такое? Дуглас скончался в ноябре 2002 года, сообщила мать Робина. А у самого Робина дела идут просто прекрасно. Два года назад он женился на девушке по имени Мэгги, рыжеволосой красотке, работавшей в сфере педиатрии, – с радостью выкладывала последние новости Жанин. Сейчас они живут в Сан-Диего и Робин работает на банковскую группу «Сан Траст». Вот почему его старый номер был отключен.

Джейсон спросил, как поживает Ноам. Оказалось, тоже неплохо. В начале девяностых его перевели в лечебное учреждение в Анахайме, где он и живет до сих пор вместе с остальными бывшими пациентами. Он может ухаживать за собой – с посторонней помощью, разумеется, но, в общем и целом, справляется совсем неплохо.

Жанин хотела узнать о Джейсоне как можно больше. Он рассказал ей кое-что о своей жизни и сказал, что у него все отлично. Если бы она задала ему этот вопрос несколько дней назад, это был бы честный и правдивый ответ.

Судя по голосу, Жанин совсем не изменилась. Если бы он не остановил ее, она еще провисела бы на телефоне по меньшей мере час. Но уже через пятнадцать минут Жанин удивила его, поинтересовавшись:

– Тебе, наверное, нужен номер Робина?

«Я бы предпочел номер Ноама», – подумал Джейсон, но вслух этого не сказал – тогда ему пришлось бы объяснять, для чего ему понадобился ее старший сын. Кроме того, не будет никакого вреда, если он сначала позвонит своему старому другу. Жанин продиктовала ему добавочный рабочий номер Робина и его домашний телефон. Он поблагодарил ее, отключился от связи и тут же набрал служебный номер Робина.

Дверь приоткрылась, и в щелочку заглянули Кэрол с Тони. Увидев, что Джейсон держит возле уха телефонную трубку, они помахали ему, чтобы он не отвлекался. Он мельком взглянул на часы. Уже без четверти шесть. Джейсон надеялся застать Робина на работе.

На том конце линии сняли трубку.

– Морейн, – ответил ему глубокий бас, так разительно отличавшийся от звонкого мальчишеского голоса, который он помнил, но Джейсон все равно узнал его.

– Робин! Это Джейсон Эванс. – В трубке воцарилась тишина. Джейсон ждал. – Столько воды утекло, Робин. Помнишь меня?

Пауза затягивалась, и наконец Робин как-то меланхолично ответил:

– Джейсон? Это в самом деле ты?

– Собственной персоной. Стал на пару лет старше, но все такой же. Удивлен?

– Можно и так сказать. Как поживаешь?

– Грех жаловаться. Я только что разговаривал с твоей мамой – она дала мне твой номер.

– Ага. И чем я обязан такой чести?

– Я все объясню тебе через минуту. Но как же я рад снова услышать твой голос! Я до сих пор вспоминаю те деньки в «Зеленых медведях».

– Да, мы были лучшими, – коротко рассмеялся Робин. – Как славно услышать твой голос после стольких лет! А ты хоть спортом занимаешься?

– Нет, откровенно говоря. Банально не хватает времени.

– И не говори, – отозвался Робин. – Я тоже все собираюсь заняться спортом, но всякий раз откладываю. У меня уже появился солидный животик.

– Животик? У тебя? – Джейсон улыбнулся, представив себе друга. – Ты же всегда был самым худым из нас.

– Только не сейчас. А как насчет тебя?

– Не могу сказать, что сохранил прежнюю стройность.

И друзья вновь пустились в воспоминания. Они и расстались-то, как казалось Джейсону, какую-то неделю назад. Друзья принялись рассказывать друг другу последние новости из своей жизни, и прошло почти полчаса, прежде чем Робин поинтересовался, что заставило Джейсона позвонить спустя столько времени.

– Я бы хотел поговорить с Ноамом, Робин. Ты можешь дать мне его адрес?

– С Ноамом? – переспросил Робин, и Джейсон явственно расслышал сомнение в его голосе.

– Жанин сказала мне, что сейчас он живет самостоятельно, – ответил Джейсон.

– С некоторой посторонней помощью, безусловно, – согласился Робин. – Один он не справится. Однако о чем ты хочешь с ним поговорить? Что тебе от него нужно?

– Послушай, я… – Джейсон помолчал. – Откровенно говоря, мне нужна помощь Ноама.

– Помощь? Ноама? В каком смысле?

– Это трудно объяснить, – сказал Джейсон. – Со мной тут случилась одна довольно-таки запутанная история. Но все дело в том, что… Он иногда говорил очень странные и непонятные вещи, верно?

– Ноам все время говорит странные и непонятные вещи, – отозвался Робин.

Поколебавшись, он добавил:

– Хотя они не всегда оказываются безумными.

Джейсон нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– В общем, – откашлявшись, произнес Робин, – сотрудники того дома, где он живет, рассказывали мне, что иногда он говорит странные вещи, которые потом оказываются правдой. Что он способен чувствовать людей. Хотя мне и самому это кажется. Из‑за него уволили одного из психиатров, потому что тот все время щупал своих пациентов. Молодых пациентов, если ты понимаешь, что я имею в виду. Мальчиков и девочек. Этого не знал никто, кроме Ноама. И ведь никто ему ничего не говорил, а он все равно знал. Прямо мурашки по коже.

– Это точно, – поддакнул Джейсон.

– Карина, одна из сиделок, работающих с ним, в последнее время грустила, потому что потеряла родственника. А Ноам сказал ей: человек, которого она любила, по-прежнему с ней, покойный «разговаривает» с Кариной, и повторил то, что тот ей говорил. Это было личное, о чем не мог знать никто, кроме них. Ноам напугал Карину до полусмерти, но она призналась: все, что он ей сказал, – правда.

– Так он что, ясновидящий или что-то в этом роде? – немного помолчав, спросил Джейсон.

– А что еще остается думать, узнав о таких вещах? Мне он несколько раз говорил, что я «уеду с красным». У Мэгги действительно рыжие волосы, а я переехал в Сан-Диего, так что… Словом, можешь думать что хочешь, но, мне кажется, ты попал в самую точку.

Джейсон откашлялся.

– Когда мы были еще детьми, Ноам однажды сказал нечто, здорово меня потрясшее. Я недавно вспомнил об этом и хочу разузнать подробности. Робин, я понимаю, мои слова звучат странно, но для меня это очень важно. Особенно после того, о чем ты только что рассказал мне.

– Так в чем все-таки дело?

– Это не телефонный разговор. Дело чересчур личное и запутанное. Я бы хотел встретиться с тобой как-нибудь на днях и поболтать, как когда-то. Это было бы классно.

– И это все, что ты хочешь мне сказать? – вновь осведомился Робин.

– Мы с тобой встретимся, выпьем пива, и я все тебе расскажу, – пообещал Джейсон.

Робин вздохнул. Он явно пребывал в нерешительности.

– Ладно, кое-чем я с тобой все-таки поделюсь, – продолжал Джейсон, надеясь убедить Робина в том, что просьба его действительно не терпит отлагательств. – Меня преследуют. Нет, не Ноам, не волнуйся, но я действительно думаю, что он может мне помочь.

– Все это очень таинственно, Джейсон. Ты пробудил во мне любопытство. – Последовало недолгое молчание. – Ладно, я тебе верю, – сказал наконец Робин. – Что ты хочешь сделать? Позвонить Ноаму?

– Откровенно говоря, я бы предпочел повидаться с ним. Он ведь сейчас живет в Анахайме, правильно? Это всего час езды от меня.

– Будь осторожен, Джейсон, и контролируй себя, – предостерег его Робин. – Если он почувствует, что ты давишь на него, то замкнется в себе как моллюск. Нередко это означает начало очередного приступа. Знаешь что? Давай я сперва позвоню ему.

– Спасибо, дружище.

Робин перезвонил ему через десять минут и сообщил: он только что разговаривал с Ноамом, а тот сказал ему, что хорошо помнит Джейсона. Робин назвал Джейсону адрес Ноама, рассказал, как туда проехать. Телефонный разговор закончился обещанием встретиться в самое ближайшее время. Скорее всего, этим намерениям не суждено сбыться, но всегда искренне веришь в подобное, разговаривая со старым другом, с которым не виделся много лет.

Джейсон встал и потянулся. Наконец-то он начал действовать, а не пассивно ожидать дальнейшего развития событий, и от этого его настроение улучшилось. Позвонив Кайле, он сказал ей: вернется домой поздно – у него важная встреча. И еще: он должен бежать. Джейсон оборвал разговор до того, как Кайла успела спросить, что это за важная встреча. Солгал ли он ей? Формально – нет, но на душе у него стало скверно. Джейсон вспомнил ее слова, сказанные ему совсем недавно: «Не смей больше ничего от меня утаивать». Он уже нарушил свое обещание.

Чуть больше чем через час Джейсон сидел напротив Ноама Морейна. Он помнил Ноама суперменом или кем-то вроде него – сплошные мускулы и спокойная сила. Но в то время сам он едва доставал ему до плеча. Человек, сидевший за шатким столиком, единственным предметом мебели в комнате, не считая пары стульев и простой кровати, казалось, стал меньше ростом на добрых три фута. Копна его некогда густых черных волос выцвела и поредела. Неумело подстриженные жидкие седые пряди падали на уши. Кожа выглядела нездоровой и сморщенной. Он обрюзг и расплылся, набрав по крайней мере пятьдесят фунтов лишнего веса.

Неужели черный всадник, живущий в воображении Ноама, заставил его так сильно измениться?

– Ноам Морейн? – спросил Джейсон, словно в первый раз встречаясь с незнакомым человеком.

Мужчина улыбнулся. Уголки губ его дрогнули и поползли вверх, и перед Джейсоном на мгновение промелькнул образ прежнего Ноама. Это была его улыбка. Тело его теперь напоминало плохо скроенное пальто слишком большого размера, но это определенно был он.

– Да, – невыразительным голосом ответил Ноам.

Джейсон придвинул к себе стул и сел.

– Привет, Ноам. Я – Джейсон Эванс. Помнишь меня?

Ноам поднял подбородок и кивнул.

– Как поживаешь?

Человек пожал плечами.

– Неплохо, неплохо.

– Рад слышать, Ноам. – Джейсон огляделся по сторонам. – Робин сказал мне, что у тебя все хорошо.

– Да, – согласился Ноам. – Очень, очень хорошо.

Джейсон попытался вызвать в памяти образ этого человека, который в приступе безумия много лет назад выкрикнул ему: «Тебя здесь нет!» И его глаза. «Он смотрел сквозь меня. Это было самое страшное».

Сейчас глаза Ноама казались совершенно безжизненными. Его можно было только пожалеть, и ничего больше. Джейсон решил не ходить вокруг да около. Сиделка сказала ему: у него есть всего полчаса, чтобы поговорить с Ноамом.

– Ноам, ты помнишь, что я раньше навещал тебя, когда был еще маленьким?

Он приложил ладонь ребром к груди, показывая, что в те дни был намного ниже ростом. Джейсон ни на что не рассчитывал, подозревая: память у Ноама окажется дырявой. Быть может, ему не стоило приезжать сюда, но раз уж он оказался здесь, то намеревался выяснить все, что только можно.

– Когда ты был маленьким, – сказал Ноам.

– Когда я был маленьким, – повторил Джейсон.

– Когда ты был маленьким…

Джейсон ждал. Ему показалось, что в глазах Ноама вспыхнули проблески сознания.

Ноам захихикал.

– Помню. У меня хорошая память на лица. Твое лицо изменилось, но я помню тебя.

– Это хорошо, Ноам. Я иногда приходил навестить тебя, не так ли? Вместе с Робином и твоей мамой.

– Да, приходил.

– И мне нравилось навещать тебя, нравилось разговаривать с тобой…

Ноам кивнул.

– Но видишь ли, – продолжал Джейсон, – есть кое-что очень меня интересующее.

Джейсон чувствовал себя так, словно разговаривает с ребенком. Он сделал глубокий вдох.

– Однажды, когда я пришел к тебе, ты сказал нечто очень странное.

Джейсон попытался поймать взгляд Ноама, но тот упорно смотрел в стол.

– Ты сказал… что меня здесь нет, – проговорил Джейсон. – И спросил меня, где я. Но в тот день я был с тобой, мы сидели друг напротив друга, вот как сейчас, но ты все равно сказал, что меня там нет. Словно я стал невидимым. Помнишь?

Джейсон ожидал услышать от Ноама «нет». И что тогда? Он понятия не имел, что будет делать дальше.

– Да, ты играл в прятки, – к невероятному удивлению Джейсона ответил Ноам. – Ты всегда так делаешь. Почему?

Джейсон растерянно заморгал.

– Я играл в прятки? – Он подался вперед, наклоняясь к лысеющему мужчине. – Что ты имеешь в виду, говоря, что я играл в прятки, Ноам?

– Мне нравилась эта игра. И сейчас у меня все в порядке.

– Ноам! – настойчиво воскликнул Джейсон. – Ты меня слышишь?

– Мне здесь нравится. А ты знаешь, что у меня есть кошка? Ее зовут Джози. Она должна быть где-то здесь.

– Ноам…

– Она черная с белыми пятнышками. Хочешь посмотреть на нее? Давай я позову ее, и…

– Что ты имел в виду, когда сказал, что я играл в прятки?

– …Она очень славная кошечка и такая красивая, – радостно продолжал Ноам.

– Слушай меня, черт тебя побери! – заорал Джейсон.

Его слова произвели мгновенный эффект. Глаза Ноама затуманились. Искорки сознания в них погасли. На лице его появилось обиженное выражение. То есть случилось именно то, о чем его предупреждал Робин.

«Ты играл в прятки, – сказал ему Ноам. – Ты всегда так делаешь. Почему?»

– Ноам, прости меня за то, что я накричал на тебя. Что ты имел в виду?

Ноам отвернулся и уставился в стену.

– Ноам, пожалуйста, прости меня.

Никакого ответа. Джейсон встал и положил руку на плечо Ноама.

– Мне действительно очень жаль, что я огорчил тебя, приятель.

Ноам съежился, но промолчал.

– Ты больше не хочешь разговаривать со мной, да?

Ноам продолжал упорно смотреть в стену перед собой.

– Это все мой длинный язык, – пробормотал Джейсон. – Я получил то, чего заслуживал.

Ноам по-прежнему безмятежно разглядывал стену.

– Ну хорошо. – Джейсон вздохнул. – Если ты больше не желаешь со мной разговаривать, пожалуй, мне пора. Еще раз прими мои извинения, Ноам.

Он подошел к двери, открыл ее и остановился на пороге. Перед тем как уйти, он обернулся и в последний раз взглянул на мужчину, сидящего на стуле.

– Я еще вернусь, Ноам, и на сей раз я не стану ждать пятнадцать лет.

Джейсон повернулся и шагнул через порог, чтобы закрыть за собой дверь.

И вдруг за спиной он услышал шум. Ему показалось, будто кто-то с силой стал скрести ногтями по стене. Он застыл на месте. Звук раздался снова, и он почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

В голове Джейсона мелькнула мысль, от которой кровь застыла у него в жилах: это черный всадник, призрак со стены.

Ноам сидел на стуле позади него и никак не мог издавать этот скребущий звук.

Джейсону пришла в голову новая мысль, еще более мрачная:

«Наказание – смерть. Моя смерть».

Медленно, очень медленно он обернулся и обнаружил, что смотрит прямо в лицо Ноаму, который тоже развернулся к нему.

Ноам выглядел абсолютно нормальным и не казался встревоженным или смущенным. Это читалось в его глазах; взгляд был ясным и цепким – на мгновение из-под недуга шизофрении проглянул прежний Ноам.

– Что пришло к тебе в огне? – Постаревший брат Робина произнес эти слова совершенно спокойно и явно осознанно. Джейсон был ошеломлен и растерян.

– В огне?

Ноам кивнул и отвернулся, вновь уставившись на стену.

– В каком огне, Ноам? Я не понимаю…

Но брат Робина снова погрузился в пучину собственного больного воображения, куда больше никому не было доступа.

– Ноам?

Но тот сидел словно статуя и зачарованно глядел на стену.

Джейсон еще несколько мгновений пытался достучаться до него, однако Ноам не пошевелился и не издал ни звука. Скрежещущее царапанье прекратилось. Джейсон сдался, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Сев за руль своего взятого напрокат «авео», Джейсон задумался. После этой нелепой беседы он чувствовал, что голова у него идет кругом.

«Тебя здесь нет. Ты играешь в прятки. Что пришло к тебе в огне?»

Он понятия не имел, что все это значит, если вообще значит хоть что-нибудь.

– О чем он говорил? – вслух спросил себя Джейсон.

И тут ему в голову пришла новая мысль:

«Спроси Марка Холла».

Наконец хоть одна здравая идея. Будучи психотерапевтом, Марк являлся идеальным кандидатом на то, чтобы покопаться у Джейсона в мозгах и найти…

То, что там сломалось.

Более того, за долгие годы знакомства Марк не раз предлагал Джейсону свою помощь, чтобы вдвоем справиться с его пирофобией. Однако Джейсон неизменно отказывался, мягко, но решительно.

Теперь, быть может, все-таки пришло время лечь на кушетку в кабинете друга? Возможно, тогда он сможет по-новому взглянуть на свой повторяющийся кошмар и языки пламени, грозившие во сне поглотить его.

Джейсон тронул машину с места, но, проехав несколько миль по дороге, остановился. Схватив телефон, он принялся листать список контактов, пока не нашел номер Марка Холла. Дрожащей рукой Джейсон нажал на кнопку вызова. Ответила жена Марка – Лаура. Они с Кайлой стали хорошими подругами, и две женщины часто проводили время в обществе друг друга. Но сейчас Джейсон был не в настроении долго болтать с ней, поэтому сразу поинтересовался, дома ли Марк. К счастью, тот оказался дома – Лаура позвала его, и мгновением позже Джейсон услышал его голос:

– Джейсон!

– Марк, я рад, что застал тебя.

– Счастлив слышать. Что тебя беспокоит?

По своему обыкновению, Марк был немногословен.

– Думаю, мне нужна твоя помощь. Как психотерапевта.

На другом конце линии воцарилось молчание.

– Ты же знаешь о моих кошмарах, – продолжал Джейсон.

– Да, – ответил Марк.

Разумеется, Марку было известно о них. Как эксперт в своей области, он знал о ночных кошмарах Джейсона больше, чем кто-либо. Он знал о них даже больше Кайлы и всегда стремился помочь Джейсону преодолеть страхи. Но Джейсон всегда отказывался от его помощи. Он долгое время просто-напросто отрицал существование каких-либо проблем. Как правило, они разрешались сами собой, и, по правде говоря, идея стать одним из пациентов своего друга его не очень-то прельщала.

Джейсон пересказал ему историю о полароидных фотографиях и посланиях на их обороте. Он поведал Марку и о той детективной работе, которую проделал, чтобы установить личность фотографа, – включая только что состоявшуюся встречу с Ноамом Морейном.

– После аварии мне снова начали сниться кошмары. А ведь я столько лет спал сном младенца, – закончил рассказ Джейсон.

Марк ни разу не прервал его. На другом конце линии вновь воцарилось молчание.

– Господи Иисусе, – наконец сказал Марк.

– Вот именно. Послушай, я хочу знать… что происходит… тот вопрос, который задал мне Ноам.

– Продолжай, – попросил его друг.

– Я понятия не имею о том, «что пришло в огне», – произнес Джейсон. – Может, это имеет какое-то отношение к моему кошмару. Мне снится, будто я окружен огнем, я совсем один. Не знаю, можно ли считать это ниточкой, но думаю, не повредит проанализировать мой сон еще раз.

– Хорошо, я понимаю, к чему ты клонишь, – сказал Марк. – Но ты уверен, что хочешь поработать со мной? Мы уже обсуждали эту тему раньше, однако ты всегда старался держать дистанцию.

– Я не пойду на прием к другому психотерапевту, которого никогда не видел. Мне нужна твоя помощь, и ничья больше, – отрезал Джейсон. Голос его был полон решимости, хотя в действительности он ее совсем не ощущал.

– Не волнуйся. Для тебя я сделаю все, что смогу. Обещаю, – отозвался Марк. – Давай сверим наше расписание. Когда тебе будет удобно?

– Думаю, я должен подстроиться, ведь у тебя все расписано по минутам. Когда ты сможешь найти для меня время?

– Для тебя время у меня найдется. Мой последний пациент обычно уходит в пять пополудни, после чего я еще примерно час, а то и два занимаюсь бумажной писаниной перед тем, как идти домой. Поэтому после пяти я свободен. Просто скажи мне, когда будешь готов заглянуть.

Джейсон вдруг понял, что очень устал. Долгий день с эмоциональными американскими горками начал брать свое. Он потер глаза.

– Как насчет завтрашнего дня?

– Договорились. Увидимся завтра в пять часов.

Домой Джейсон вернулся в половине одиннадцатого, чувствуя себя так, словно сегодняшний день растянулся на целых три. Сев за кухонный стол и набросившись на разогретый ужин, он пересказал Кайле произошедшие события. Она нахмурилась, узнав, что он ездил навестить Ноама, не предупредив ее об этом, но от замечаний воздержалась. Зато явно рада была услышать известие о разговоре с Марком.

– Марк – настоящий профессионал, прагматик и эксперт. К тому же о твоих тревогах ему известно все. Вы с ним часто их обсуждали, – сказала она. – Я рада, что ты решил обратиться к нему. – Кайла наклонила голову, а когда вновь подняла ее, в глазах ее стояли слезы. – Ты меня так напугал вчера вечером.

– Прости меня, – произнес Джейсон.

– Мне действительно страшно, – призналась она, вздрогнув. – Единственное, что меня успокаивает, – это то, что последняя фотография пришла три дня назад и с тех пор мы ничего не получили. Будем надеяться, это хороший знак.

– Я тоже напуган, – вздохнул он. – И еще я понимаю, что случившееся всколыхнуло твои прежние страхи.

Она кивнула:

– Да, ты прав.

Джейсон заколебался, но потом все-таки решил продолжать:

– Кайла… Я бы хотел поговорить с тобой об этом.

– А я не хочу, – незамедлительно отреагировала она и вскочила с места.

– Что случилось в палатке? – не желал сдаваться Джейсон.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Не расспрашивай меня.

– Он сказал, будто знает, что должен умереть. Что…

– Нет! – Это был крик души. – Я не желаю иметь ничего общего с оккультизмом. Больше никогда, слышишь?

Оккультизм? Раньше он не слышал от нее ничего подобного.

– Кайла, мы с тобой женаты, – попробовал он зайти с другой стороны. – И в горе, и в радости. Почему вдруг эта тема стала для нас запретной?

– Потому что ты делаешь то же самое.

Джейсон вынужден был молча проглотить упрек. Она была права.

– Здесь больше не о чем говорить, – подвела Кайла итог разговора.

Он почувствовал, что наступил один из тех редких моментов, когда она не до конца искренна с ним.

– Моя мать тоже умерла намного раньше отведенного ей срока, – упорствовал Джейсон. – Она была старше Ральфа, но сорок семь – это все равно слишком рано. Тем не менее, я могу говорить об этом.

– Прошу тебя, не надо, – раздраженно бросила Кайла.

Он неохотно умолк. Со смертью Ральфа что-то явно было нечисто. Джейсон читал официальное медицинское заключение, но при этом понимал: история далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. Случившееся в тот день лишило Кайлу способности принимать смерть как данность. Джейсону очень хотелось узнать больше о тех секретах, которые она утаивала от него. Но сегодня вечером Кайла, к сожалению, вела себя словно устрица, замкнувшись настолько плотно, что он, как ни старался, не смог разговорить ее.

Глава четырнадцатая

В огне

Ровно в пять вечера Джейсон уже стоял у дверей Марка. Кайла застряла в пробке, поэтому порог его кабинета они перешагнули только в четверть шестого.

Друзья тепло приветствовали друг друга. Марк предложил им присаживаться. Пока он разливал кофе по чашкам, Джейсон огляделся по сторонам. На стенах появилась парочка новых наград. Сертификаты и дипломы украшали оливково-зеленую стену над столом из красного дерева. Дела у Марка шли хорошо, он, полностью отдаваясь любимой профессии, выглядел вполне счастливым. Иногда жаловался на свои редевшие светло-русые волосы, постепенно отступавшие к затылку, и делал вид, будто завидует Джейсону по поводу его не тронутой сединой пышной шевелюры. Однако это была единственная причина для недовольства.

Марк поставил кофе на столик и уселся напротив.

– Ну что ж, давайте поговорим.

Молчание затягивалось. И Джейсон, и Кайла смотрели на Марка, который спокойно, благожелательно взирал на них.

Наконец Джейсон слегка подался вперед и начал разговор:

– Марк, я рассказал тебе обо всем по телефону. – Он задумчиво подпер подбородок рукой. – Кроме того, думаю, что будет лучше, если сейчас ты выступишь в роли психотерапевта, а не моего друга.

– Можешь не волноваться. Я не забуду о том, что являюсь психотерапевтом, – сказал Марк, складывая пальцы домиком. – Но я надеялся, что смогу совместить одно с другим.

Джейсон кивнул.

– Для начала покажи мне фотографии, – попросил Марк. – Ты ведь прихватил их с собой, не так ли?

Джейсон достал снимки из портфеля и протянул их Марку, который, внимательно изучив каждый, нахмурился.

– Значит, ты пытался найти кладбище?

– Конечно. И еще пытался снять слои в смонтированной фотографии, но у меня ничего не получилось.

– Ты мог бы обратиться в полицию, – предложил Марк, последовав примеру Лу и Кайлы.

– Для этого еще будет время. Не забывай однако: полиция всегда может сказать, что тот, кто прислал мне эти фотографии, всего лишь пишет послания. Полагаю, мы все согласны, что в них нет ничего противозаконного. Он не говорит, будто собирается убить меня. По его словам, я уже мертв, начиная с 18 августа. И нет никаких свидетельств того, что авария, в которую мы попали, возвращаясь с дня рождения моего отца, была спланированным нападением. Да, кстати, сегодня звонил инспектор Гильермо. Он осмотрел мой «бьюик», который еще некоторое время будет находиться в мастерской Рона Шаффнера, но не нашел ничего подозрительного. Он полагает, речь идет о случайном дорожно-транспортном происшествии. Так что не исключено: полиция вообще не сможет мне помочь. Посему я предпочту и дальше вести самостоятельное расследование.

Марк кивнул и оперся подбородком на скрещенные ладони.

– Я пришел сюда из‑за… – начал Джейсон.

– …Своего повторяющегося кошмара, – закончил вместо него Марк. – И того, что сказал тебе Ноам Морейн.

– В конечном итоге все упирается в его пирофобию, – добавила Кайла. – Кстати, Марк, это редкое заболевание?

– Разновидностей страха и тревожного состояния великое множество, – ответил Марк. – И пирофобия – всего лишь одна из них. Да, она встречается не так часто, как боязнь пауков, мышей, высоты или замкнутого пространства, но я бы не называл ее редкой.

– Откуда вообще берется такой страх? – вновь задала вопрос Кайла.

– Причины бывают самые разные, как ты легко можешь себе представить. Например, чего боишься ты?

– Пауков. – Она буквально выплюнула это слово, и ее передернуло от брезгливости. – Одна только мысль о тарантулах приводит меня в содрогание.

– Понятно. А почему ты их боишься?

– Я боюсь, что одна из этих тварей укусит меня!

– Вот именно, – сказал Марк. – То же самое относится и к остальным людям с преувеличенными страхами. Они опасаются, что нечто, вызывающее у них страх, причинит им вред.

– А как же клаустрофобия? – поинтересовался Джейсон. – Почему люди впадают в панику, оказываясь в небольшом пространстве? Что в этом такого уж опасного?

– Это вовсе необязательно должно быть небольшим пространством, – пояснил Марк. – Человек может испытывать страх, оказавшись в самом обычном кинотеатре. Зачастую клаустрофобия связана с какими-либо неприятными событиями детства. Примерно так же дело обстоит и с агорафобией[41], потому что люди боятся, будто не смогут выбраться с открытого пространства или из толпы. Список можно продолжать. Всегда имеется причина того, почему у человека возникает то или иное тревожное состояние.

– А как же те, кто страшатся огня? – настаивала Кайла.

Марк встал и, покусывая губы, задумчиво взглянул на Джейсона.

– Разницы нет никакой. Подозреваю, что когда-то тебе довелось пережить неприятности, связанные с огнем. Или дымом и сильным жаром.

– Мой кошмар… – начал было Джейсон.

– Мне представляется, что он как раз и указывает на негативный опыт, – перебил его Марк.

Джейсон пожал плечами:

– Насколько я знаю, мне никогда не доводилось попадать в опасные для жизни ситуации, связанные с огнем. И тебе об этом известно, Марк. И Кайле тоже. Мы уже много раз обсуждали такую возможность. Я и сам часто думал об этом, и, поверь мне, в моей жизни не было ничего, что могло бы вызвать такую фобию.

– Не так быстро, – сказал Марк. – Для начала ты должен убедить меня в том, что твое прошлое действительно столь безупречно, как ты о нем думаешь.

– Ну хорошо, – вздохнул Джейсон. – Если это нужно сделать, я согласен. Вот только как?

– Существует несколько методов, – ответил Марк. – Но знаешь что… Я на сто процентов не уверен в том, будто твое состояние – фобия. По крайней мере, не в обычном смысле этого слова. Люди, страдающие фобиями, трудно приспосабливаются к жизни в обществе. Вот ты, Джейсон, только что упомянул клаустрофобию. Когда-то у меня был пациент, страдающий ею. Этот человек боялся войти в лифт, не мог водить машину, пользуясь ванной, никогда не закрывал дверь и несколько раз за ночь вставал с кровати, дабы убедиться, что он с легкостью может открыть дверь спальни. И при этом он каждый день должен был ходить на работу. Причем он не мог признаться в своем страхе боссу, потому что это означало бы конец карьеры.

– Какой ужас, – негромко заметила Кайла.

– Этому пациенту постоянно приходилось делать вид, будто у него все в порядке. На все у него находилось оправдание. Он не пользуется лифтом потому, что ходить по лестнице полезно для здоровья. По той же причине он лгал, утверждая, будто предпочитает автомобилю езду на велосипеде. Но его страхи лишь усиливались, и все закончилось тем, что он оказался здесь. Он много лет хранил свое расстройство в тайне, и оно, измотав его, подкосило душевно и физически.

– И что было потом? Помогло ему лечение? – спросила Кайла.

– Мы с ним провели несколько сеансов гипнотерапии, которая, как вам известно, чрезвычайно меня интересует. Я не сторонник того, чтобы накачивать пациентов сильнодействующими медицинскими препаратами, да и нейролингвистическое программирование вызывает у меня серьезные сомнения. А с помощью гипнотерапии пациента можно ввести в состояние транса, или релаксации, если хотите. Она помогает высвободить нечто, лежащее глубоко в подсознании. В ходе этих сеансов мы установили: в детстве отец насиловал его и избивал, а мать запирала мальчика в крошечный чулан. Постепенно воспоминания, которые он сознательно подавлял, всплыли на поверхность. Можете представить, насколько шокирующим стало для него это открытие. Когда воспоминания, долгие годы таившиеся в глубинах подсознания, вернулись к нему, он расплакался. Он расчувствовался, а потом очень сильно разозлился. Но, как бы там ни было, теперь понимал природу своего страха, и ему стало легче.

Джейсон промолчал. Кайла искоса бросила на него взгляд.

– Я совсем не уверен в том, что у тебя фобия, Джейсон, – повторил Марк. – Как правило, люди, страдающие тревожными состояниями, обнаруживают, что с течением времени их страхи лишь усиливаются, становясь все более разрушительными. Но с тобой этого не происходит. Я прав? С тех пор как ты встретил Кайлу, ты почти перестал вспоминать о них.

Джейсон кивнул:

– Я вывел для себя… несколько правил игры, назовем их так. Каждый вечер я проверяю, закрыты ли конфорки на плите и выключил ли я электроприборы. Когда прогноз погоды обещает грозу, я соблюдаю особую осторожность. Ну, и тому подобное. Но я не зацикливаюсь на этом. Ты прав, раньше было хуже. Однако с тех пор, как я встретил Кайлу, особенно последние пару лет, я чувствовал себя все лучше и лучше. – Он положил руку на колено жены. – Все шло хорошо, пока я не получил эти фотографии. Но ты полагаешь, что я подавил или забыл что-то?

– Скоро мы все узнаем, – сказал Марк. – Я помогу тебе достичь состояния транса и приведу тебя в твой сон – мы будем двигаться постепенно и посмотрим, что нам удастся обнаружить. Но не жди мгновенного успеха. Ты можешь наткнуться на блокировку, и, вероятно, понадобится несколько сеансов, чтобы пробиться сквозь нее, если это вообще удастся. Подобными процессами управлять невозможно.

– Ну хорошо, – сказал Джейсон. – Когда начинаем?

– Когда захочешь. Мы можем начать в другой раз, а можем прямо сейчас.

Джейсон посмотрел на Кайлу.

– Не вижу смысла откладывать.

– Ты уверен?

Он кивнул.

– Отлично. В таком случае я предлагаю тебе лечь на кушетку, – сказал Марк.

– На кушетку? – с сомнением переспросил Джейсон.

– Это не означает, что ты стал пациентом. Таким, как остальные. Но ты увидишь, что тебе будет легче, если ты приляжешь, – а расслабленность в нашем случае пойдет тебе на пользу.

Джейсон покачал головой:

– Никогда не думал, что наступит такой день, когда я буду лежать на кушетке психотерапевта.

– Времена меняются, – парировал Марк. – Повторяю, не надейся получить слишком много после первого же сеанса. Это всего лишь начало.

– Я попытаюсь, – отозвался Джейсон.

– Тебе удобно? – спросил Марк.

Джейсон кивнул.

Марк окинул его взглядом.

– Если хочешь, можешь ослабить ремень, – предложил психотерапевт.

Джейсон вынужден был признать, что джинсы действительно жмут ему в поясе, и ослабил ремень. Когда Марк вновь спросил его, удобно ли ему, он почувствовал комфорт.

– Закрой глаза, Джейсон.

Он повиновался, но пока еще не смог расслабиться. Марк и Кайла смотрели на Джейсона так, словно он действительно стал пациентом. И мысленно он сам считал себя таковым, что бы там ни говорил Марк. Но сейчас Марк не был его приятелем, с которым приятно поболтать в баре; сейчас он был психотерапевтом.

– Скажи мне, что ты слышишь, Джейсон.

Он услышал, как по улице с грохотом проехал грузовик. Где-то вдалеке завыла сирена. Он слышал шорох шагов и невнятные голоса людей, доносящиеся из‑за двери в кабинет Марка. Под Марком или под Кайлой скрипнул стул. Она откашлялась. Он хорошо знал все ее маленькие привычки. Джейсон подумал, стоит ли перечислять все, но вместо этого произнес:

– Я слышу самые разные звуки.

– Я хочу, чтобы ты сосредоточился на звуках, идущих изнутри, – сказал Марк.

Джейсон не сразу понял, что имеет в виду врач.

– Изнутри?

– Да. Биение твоего сердца. Шум крови в жилах. Представь себе, что это – дыхание океана, а твое сердцебиение – тиканье красивых старинных часов. Ты говорил мне, что у твоего отца есть антикварные настенные часы, которые тебе очень нравятся.

Джейсон представил себе часы восемнадцатого века в доме своих родителей. Небольшие, элегантные, с механизмом, заключенным в дубовый корпус, отделанный красным деревом. Когда он был еще мальчишкой, мать, с улыбкой глядя на него, разрешала ему заводить их… Мама…

Она стояла рядом с часами так, словно была живой. Человеческое существо из плоти и крови, которое еще не забрала с собой смерть. Он всегда был ее любимчиком, она берегла его как зеницу ока и потакала ему во всем. Джейсону достаточно было лишь попросить, чтобы получить желаемое. Господи, только сейчас он вдруг осознал, как скучает по ней.

– Поговори со мной, Джейсон, – сказал Марк. – Расскажи мне, о чем ты думаешь.

– Я в доме своих родителей. Смотрю на часы. Здесь моя мама. Она улыбается.

– Это хорошо, Джейсон, очень хорошо. А теперь оглянись по сторонам. Я хочу, чтобы ты пошел в хорошее место. То место, в котором тебе будет комфортно и спокойно. Возле этих часов или где-нибудь еще, это не имеет значения. Куда бы ты хотел пойти?

Джейсон огляделся по сторонам и вдруг оказался в другом месте. Над головой у него раскачивались зеленые макушки деревьев, а поблизости высился ствол столетнего гиганта. Джейсон стоял на песчаной тропинке, ведущей на вершину холма Сэддл-Пик.

– Я стою в горах Санта-Моники, где мы с Кайлой часто совершаем пешие прогулки.

Сэддл-Пик был их любимым местом в горах. Иногда они карабкались на его вершину, чтобы полюбоваться великолепной панорамой окрестных долин и синевой Тихого океана вдали. Если прийти туда рано утром, то за острые выступы скал, словно прохладное одеяло, еще цепляется туман.

А однажды летом под этим старым деревом они, скрытые высокой травой, занимались любовью. Но ту картину он хранил в своей памяти в золотой рамочке, не доверяя никому, даже стоящему рядом Марку.

– Отлично, глубоко вдохни воздух, послушай пение птиц, оглянись вокруг и почувствуй это место, Джейсон.

Он действительно услышал чириканье птиц, рев водопада неподалеку, различая при этом и шелест листьев. Рядом стояла Кайла, она улыбалась. Здесь они были в безопасности; пожалуй, другого места, которое он предпочел бы этому, не найти.

А потом он услышал голос Марка:

– Что ты сейчас делаешь?

– Лежу на спине, – сонно ответил Джейсон.

– Ты можешь ради меня встать?

Он повиновался, поднимаясь из высокой травы.

– А теперь я хочу, чтобы ты пошел в другое место. Туда, где бушует огонь. Но прежде, чем ты сделаешь это, слушай меня внимательно: сюда, в горы Санта-Моники, ты можешь вернуться в любую минуту. Для этого тебе достаточно щелкнуть пальцами – и ты вновь окажешься здесь. Ты понимаешь меня?

– Да, – ответил или подумал Джейсон; больше он ни в чем не был уверен. Голос Марка доносился до него, словно голос невидимого божества.

– Я хочу, чтобы ты двинулся с места, Джейсон. Начинай идти. Очень медленно и осторожно. Помни: сюда ты можешь вернуться в любое мгновение.

Джейсон огляделся по сторонам. На лесной тропинке огня не было.

– Где ты теперь? – спросил Марк.

– По-прежнему на том же самом месте. Я не знаю, куда идти.

И вновь он затруднился сказать, подумал он это или произнес вслух.

– Не спеши, Джейсон. У тебя полно времени. Соберись. Это – твое место, и ты всегда можешь вернуться сюда. Просто иди куда-нибудь. Куда угодно.

– Я не знаю…

Джейсон двинулся вперед. Примерно в пятидесяти ярдах от него тропинка резко сворачивала вправо и исчезала из виду. Прямо перед ним виднелись заросли высоких кустов, за которыми вздымались серые горные пики.

Кусты с подлеском, казалось, манили его к себе. Чем ближе он подходил, тем яснее видел: заросли образуют рваную зеленую стену, в которой зияют дыры без веток и листьев, достаточно широкие, чтобы пройти в них.

Черные дыры.

Не раздумывая Джейсон шагнул прямо в одну из них. Солнце исчезло. Вокруг сгустилась ночь. Он удивился, но продолжал идти вперед, осторожно переставляя ноги.

И вдруг в темноте впереди вспыхнули языки пламени, словно искривленные алые щупальца. Вот теперь он остановился; сердце грохотало о ребра, грозя выскочить из груди. Огонь, кажется, почуял его, потому что языки его поползли к нему словно змеи, вскоре окружив Джейсона со всех сторон. Это был кошмар. Его кошмар. Джейсон закричал.

И одновременно произошло несколько событий. Во-первых, он понял, что не один. Что-то пряталось в огне. Нечто, использующее пламя в качестве камуфляжа. Он шестым чувством угадал, что оно там, но видеть его не мог – пока не мог. Сам огонь скрывал его.

Во-вторых, божество окликало его:

– Джейсон!

И еще один голос, который он знал очень хорошо, – Кайлы.

– Возвращайся, Джейсон!

Он вслушивался в голоса. Ему было жизненно важно слышать их и уйти отсюда, из этого адского места. Он подумал о том, чтобы вернуться, захотел этого, и…

…Оказался в кабинете Марка. В комнате не было ни пламени, ни жара. Единственное, что он ощущал, – жар внутри, Джейсон буквально обливался потом.

Рядом с ним на кушетке сидела Кайла. За ее спиной стоял Марк.

– Что случилось? – спросила она, и он понял: Кайла расстроена ничуть не меньше его самого. Он хотел ответить, но голос не повиновался ему.

– Дай ему перевести дыхание, Кайла, – непреклонным тоном заявил Марк.

– Можно мне стакан воды? – хрипло попросил Джейсон.

– Уже несу, – отозвался Марк.

Через несколько мгновений Джейсон осушил одним глотком стакан воды, сжимая его дрожащими руками.

– Я больше не хочу повторять этот опыт, – потерянно пробормотал он.

– Какой опыт? – со страхом в голосе вскричала Кайла.

Запинаясь и с трудом подбирая слова, Джейсон рассказал им о том, что видел.

– Марк, и что ты об этом думаешь? – поинтересовался он, закончив свой рассказ.

– Еще слишком рано делать какие-то выводы. Нам придется…

– Там со мной рядом что-то находилось, – резко прервал его Джейсон. – Я был не один. Там было что-то в огне.

– Похоже, ты прав, – согласился Марк. – Но давай оставим это до следующего раза. А сейчас ты должен успокоиться и обдумать то, что видел.

Джейсон содрогнулся.

– Если он будет, этот следующий раз.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты слышал меня. – Он отвел глаза. – Кошмары плохи сами по себе. Но на этот раз я чувствовал себя так, словно действительно горел в огне. Я больше не хочу повторять этот опыт.

Что-то пряталось в пламени. Но какое существо способно выжить в таком адском пекле?

Глава пятнадцатая

Дух огня

В течение следующих двадцати четырех часов Джейсон старательно гнал от себя все мысли о сеансе в кабинете Марка. Но стоило ему закрыть глаза, как он начинал беспокоиться, а не вернется ли к нему кошмар, но каким-то чудесным образом этого не случилось.

На работе дни казались ему бесконечными. Фотограф воздерживался от того, чтобы прислать ему очередной манильский конверт.

В четверг после работы Джейсон заехал к отцу. Эдвард возился в сарае. Он готовился к будущей зиме, до наступления которой рассчитывал заменить всю дощатую обшивку своего дома. Эта работа должна была занять пару месяцев.

Когда Джейсон вошел в сарай, в уши ему ударил визг циркулярной пилы. Вспотевший Эдвард аккуратно обрéзал доску по размеру, отставил ее в сторону и обернулся.

– Еще раз спасибо за ящик для инструментов, сынок, – сказал он. – Я очень им доволен.

Они вошли в дом, чтобы выпить по бутылочке ледяной «Короны». В гостиной Джейсон остановился перед старинными настенными часами. Они висели здесь, сколько он себя помнил. Как и в кабинете Марка, он вновь представил себя маленьким мальчиком в то время, когда еще была жива мать, и вспомнил ее ласковую улыбку.

Он считал, что ему повезло с двумя замечательными женщинами, несказанно обогатившими его жизнь. Одной из них была Кайла, и он мог только надеяться, что она останется с ним до конца его дней. А второй – Донна, его мать. Она умерла 27 июня 2000 года, девять лет назад – от рака, в недопустимо раннем возрасте. Страшный диагноз ей поставили в ноябре предыдущего года, и после этого некоторое время она еще держалась. Если бы он не знал о ее болезни, ни за что бы не подумал, что в ее теле свирепствует рак. И до начала июня лишь еженедельные сеансы химиотерапии в больнице свидетельствовали: с ней не все в порядке. Эдвард и Джейсон надеялись, по крайней мере, вместе встретить Рождество.

Но потом, в последние две недели жизни Донны, состояние ее стало стремительно ухудшаться. Она боролась до самого конца, невзирая на чудовищные боли, которыми сопровождались ее последние дни. Она сильно исхудала, и с каждым днем ее изможденное тело слабело все больше. Джейсон с отцом сидели у кровати Донны, когда свеча ее жизни погасла, словно Господь задул ее.

Его мать придерживалась твердых религиозных убеждений, однако при необходимости могла ослабить вожжи церковных догматов. Было время, когда сын ее приводил домой одну подружку за другой, а она ни словом не упрекнула его. Донна понимала: помимо церкви, у Джейсона есть и другие интересы – хотя, чтобы не огорчать мать, он очень редко пропускал воскресные мессы, которые проводил отец Авраам. Донна была президентом местного библейского кружка – редкий случай для либеральной Калифорнии. Однако она вкладывала в него всю душу и даже смогла привлечь новых членов.

Отец Джейсона тоже не отличался особой набожностью. До выхода на пенсию он работал мастером участка по производству сельскохозяйственного оборудования; его интересовали машины, инструменты и устройства, а не Господь Бог.

Донна беззаветно дарила семье свою любовь, но именно Джейсон был ее безоговорочным любимцем. И в том, что она ушла первой, заключалась горькая ирония судьбы. За добрые дела ее покарала опухоль. Понять такое было невозможно.

Все это лишь подтверждало убежденность Кайлы: смерть – чудовище.

Джейсон почувствовал себя несчастным. В гостиной к нему присоединился Эдвард, они допили пиво и поболтали о его дне рождения – было видно, что отец получил огромное удовольствие. Разумеется, Джейсон не сказал ему ни слова о злополучных фотографиях. К чему? Эдвард ничем не смог бы ему помочь, и он лишь взвалил бы на плечи отца ненужную ношу.

Возвращаясь домой по зеленым холмам Малибу, Джейсон чувствовал себя страшно одиноким. И дело было не только в его настроении, но и в том, что других машин на дороге почти не было. Даже в столь непосредственной близости от безумного мегаполиса Лос-Анджелеса, оказавшись на второстепенной асфальтированной дороге в окружении оливковых и дубовых деревьев, легко было представить себя последним человеком на земле.

Нет, не последним.

И он оказался не один.

У него была компания – там, в огне.

К нему вернулось видение из его кошмаров, освобожденное гипнозом, если можно так сказать. Огонь, окруживший Джейсона, вселял в него ужас. Впрочем, в этом не было ничего нового. Но что-то пряталось в пламени. Раньше он этого не замечал.

Я его знаю. Оно живое. И огонь был живым.

Теперь, после сеанса гипнотерапии у Марка, Джейсон спрашивал себя, а не был ли огонь живым всегда – с того самого первого раза, когда кошмар прервал его сон, много лет назад, до последнего случая, произошедшего вчера.

Если бы Марк и Кайла не позвали Джейсона назад, он, быть может, увидел бы еще что-нибудь, например того, кто, прячась в языках пламени, был рядом.

«Оно смотрело на меня? Учуяло ли оно меня? Быть может, оно меня знает?»

Хотя вопросы представлялись Джейсону очень интересными, ответов на них у него не было. И получить их можно было, только пройдя по той же самой дороге сызнова.

По той же самой дороге в огонь. Сама мысль об этом казалась ему пыткой, и его вновь прошиб холодный пот.

Джейсон обсудил эту возможность с Кайлой, в глубине души сознавая, что уже принял окончательное решение. Сейчас был только один человек, который мог пролить свет на эти вопросы. Единственный человек, которому он доверял настолько, чтобы позволить копаться у себя в мозгу. Марк.

Джейсон решил, что нужно идти дальше. Первый шаг он сделал. И поэтому второй стал неизбежен. Но поход к дантисту с целью удалить зуб мудрости в сравнении с этим визитом казался ему легкой прогулкой.

Кайла выслушала его со смешанными чувствами и сказала, что готова на все, лишь бы в их будущем не было страха. Она молча стояла рядом, когда он позвонил Марку.

Джейсон договорился встретиться с ним на следующий день, в пятницу, в пять часов. Ложась спать в тот вечер, он был уверен: кошмар вернется.

«Мне не о чем беспокоиться», – внушал себе Джейсон, пытаясь сохранить спокойствие и самообладание. Но это уверение запоздало, поскольку поводы для беспокойства у него появились. И отрицать очевидное – значит обманывать самого себя. Однако сперва ему предстояло пережить еще одну ночь. Джейсон выключил свет, готовясь к самому худшему.

Проснувшись на следующее утро, он понял, что спал сном младенца, безо всяких кошмаров.

Все трое были напряжены. В том, что касается его самого и Кайлы, это вполне понятно и объяснимо. Психотерапевта выдавало нервное покашливание; он всегда вел себя так, попадая в стрессовую ситуацию. Джейсон вдруг вспомнил зачет в середине семестра в Калифорнийском университете, когда Марк настолько достал товарищей-студентов своим покашливанием, что его отправили в соседнюю аудиторию заканчивать тест там. В одиночестве, со спешно вызванным профессором в качестве надзирателя. Джейсон не присутствовал при этом, но в историю поверил легко и безоговорочно. Да, бóльшую часть времени Марк оставался холодным и собранным, но, когда его что-либо беспокоило, хладнокровие врача могло улетучиться в мгновение ока.

О причинах его сегодняшней нервозности оставалось только гадать. Джейсон считал, что психотерапевту полагается все время излучать непоколебимое спокойствие и уверенность. В конце концов, именно он был профессионалом, поскольку сама его работа подразумевала подобную власть и авторитет.

Джейсон подозревал и надеялся: напряжение Марка проистекает из желания во что бы то ни стало помочь старому другу. Что будет, если эти сеансы ни к чему не приведут? А что, если после них Джейсон лишь окончательно запутается? На месте Марка он бы тоже нервничал.

Он решил: что бы ни случилось на сей раз, сохранить контроль над собой.

Марк вновь попросил его прилечь на кушетку. Джейсон, повиновавшись, попытался расслабиться. После чего, как и в прошлый раз, Марк предложил ему совершить мысленное путешествие туда, где он чувствовал бы себя в безопасности.

– Но выбери какое-нибудь другое место, а не горы Санта-Моники. Теперь я хочу, чтобы ты отправился в другое место. Туда, где прошлые события тебя не беспокоили бы. Где еще ты чувствовал себя спокойно и комфортно?

Джейсон вспомнил соляные равнины Юты, там однажды он побывал со своим старым приятелем Биллом Халлерманом, одним из многочисленных друзей по колледжу. В это лето они разъезжали на ржавом «бьюике» Билла – то ли до, то ли сразу после того, как Джейсон впервые свел тесное знакомство с «автомобильным королем» Томми Джонсом, – и приставали к девчонкам. Ну и, разумеется, изрядно пожгли резину на снежно-белых соляных озерах.

А потом Джейсон вновь услышал голос Марка, доносившийся словно бы издалека, с другого конца телефонной линии. Голос спрашивал у Джейсона, готов ли он вернуться в Сэддл-Пик, где его ждал огонь.

А он стоял в Юте, на бескрайней равнине, покрытой белой солью, и вдали виднелись иззубренные отроги гор. В душе у него царило спокойствие, и его окружала тишина. Они с Биллом вполне могли оказаться последними людьми на земле или первыми астронавтами на чужой планете.

Он не хотел уходить отсюда.

И, разумеется, у него не было ни малейшего желания возвращаться к огню в горах Санта-Моники.

Но потом, пусть и неохотно, его разум все-таки перенесся в то место. Попасть туда Джейсону не составило никакого труда, и вот он вновь стоит на крутой горной тропе, в том же самом месте, что и в прошлый раз.

Теперь, завидев прерывистую линию кустов и подлеска, он испытал страх – уже знал, что таится за ней. Это были ворота в ад, и он боялся идти дальше. Джейсон боялся, но другого выхода у него не было. За стеной зелени лежала разгадка тайны его кошмаров.

Из далекого далека до него долетел голос Марка, спрашивающий, где он находится.

– Я опять стою перед стеной листьев, – ответил Джейсон.

– Иди дальше, – сказал Марк.

– Не знаю… – неуверенно протянул Джейсон.

Марк ответил, что его никто не заставляет, они могут сделать это в другой раз, если сейчас он не чувствует в себе сил, поскольку это не имеет большого значения.

– У меня нет выбора, – заявил Джейсон. – Я никогда не буду готов, но должен сделать это. Лучше покончить с проблемой раз и навсегда.

– Ты уверен? – спросил Марк.

Джейсон на мгновение задумался, взвешивая альтернативы.

– Да, – наконец сказал он. – Уверен.

– Хорошо. Тогда иди. Но помни: вернуться ты можешь в любой момент. Это очень легко. Просто щелкни пальцами. Ты понял меня, Джейсон?

Джейсон повторил, что у него нет другого выхода, и зашагал к зеленой стене. Сердце в груди у него бухало так, словно кто-то колотил по нему молотком.

Как и в прошлый раз, он просто вошел в одну из черных дыр и оказался в непроглядной тьме безлунной ночи.

На мгновение Джейсон остановился, собирая в кулак все свое мужество. Не то чтобы он чувствовал себя храбрецом; он пришел сюда против своей воли и с радостью отправился бы в другое место. Любое другое место.

«Марк?» – спросил или подумал он.

Ответа не последовало. В голове у него царила тишина.

«Марк!»

И опять ничего.

Похоже, его связь с обычным миром и Марком оборвалась. Джейсон лишился единственной своей надежды, спасательного троса, связывающего его с миром, реальным миром.

Он посмотрел на свою правую руку.

«Мне достаточно лишь щелкнуть пальцами, и я вернусь обратно. Проще простого. Я запросто могу сделать это».

Но ему еще не нужно было возвращаться, поскольку вокруг, словно в подземном бункере, царила сплошная темнота. Джейсон осторожно двинулся вперед, буквально нащупывая почву под ногами и спрашивая себя, когда же появится огонь. Не успел он додумать эту мысль до конца, как впереди вспыхнуло пламя.

Он вдруг понял, что способен силой воли вызвать к жизни огонь из своих ночных кошмаров. Можно ли считать это странным? Нет. Каким-то образом Джейсон сознавал: он всего лишь путешествует по закоулкам собственного мозга. Эта ночь представляла собой расщелину в его разуме, точно так же, как у Ноама Морейна имелись потайные уголки в душе, в которых поселился черный всадник.

На самом деле Джейсон не был сейчас в горах Санта-Моники; он вообще никуда не ходил. Все, что он сделал, – нашел тропинку в глубь себя самого. Теперь Джейсон осознал это гораздо отчетливее, нежели в прошлый раз.

«Ну хорошо. Если я не вышел за пределы собственного разума и могу силой воли вызывать к жизни разные вещи, просто подумав о них, то, пожалуй, можно позволить случиться и всему остальному».

Пламя рванулось к нему, словно почуяв или даже увидев его; оно и впрямь казалось живым. Это было удивительно, но и страшно одновременно. Тем не менее Джейсон изо всех сил старался не поддаваться панике. Огонь качнулся в сторону Джейсона и пополз, окружая его. Объятый ужасом, он смотрел на языки пламени, чувствуя, как волна жара, словно ножом, полоснула по его лицу.

Он мог сбежать, всего лишь щелкнув пальцами. По крайней мере надеялся на это, потому что верил обещаниям Марка, своего друга. Но что делать, если Джейсон захочет, а ничего не случится? Что, если он так и останется здесь, попав в ловушку огненного ада?

«Но все это – не настоящее. Все это происходит лишь в моей голове. Я не должен бояться – это всего лишь иллюзия».

Он сам удивился тому, что до сих пор сохраняет ясность мысли.

Паники не было. Пока еще не было.

А потом Джейсон вдруг снова понял, что не один. В огне что-то было. Он не знал, что именно, не видел и не слышал его – он чувствовал. Если у него достанет мужества остаться, он увидит это что-то; если он сможет удержаться и не щелкнуть пальцами, если поверит, что не сгорит, если просто подождет.

Несмотря на уговоры, Джейсон чувствовал, как его голосовые связки готовы взорваться криком. Страх пытался овладеть им, становясь нестерпимым.

Пламя подползло еще ближе и едва не коснулось его ног. Воображаемый нож жара уже готов был на лоскуты располосовать его лицо. Джейсон больше не мог сдерживаться; никто не смог бы вынести этого. Большой и указательный пальцы его правой руки соприкоснулись. Один щелчок, один-единственный, и все будет кончено.

«Покажись. Будь ты проклят, покажись, чтобы я увидел тебя! Ты здесь, я знаю. Покажись, я хочу увидеть тебя!»

Очертания языков пламени вдруг изменились. Или это чья-то фигура вырывается из огненного пекла? Что это, иллюзия? Прищурившись, Джейсон уставился на огненное пятно, которое, как ему показалось, двигалось. А потом, к его ужасу, оно вдруг вышло из пламени и шагнуло к нему. Существо с головой, руками и ногами – пылающее как факел. Языки пламени окутывали фигуру с головы до ног. Лица у нее не было. Пламя полностью скрывало ее обличье – при условии, конечно, что у нее были глаза, нос и рот. Существо не могло быть человеком. Джейсон с ужасом и отвращением уставился на него. Дух? Призрак огня? Он не пошевелился, сознавая свою полную беспомощность, когда призрак протянул к нему пылающую руку. Огненные пальцы потянулись к его лицу.

С голосовых связок Джейсона все-таки сорвался крик. Он попятился. Большой палец нашел указательный, и он щелкнул ими.

Глава шестнадцатая

Мауки

Перед глазами Джейсона все еще стояла огненная фигура, хотя вокруг медленно прорисовывались очертания кабинета Марка. Он едва ли не в буквальном смысле вывалился из одного мира в другой, но, слава Богу, больше не чувствовал обжигающей боли от огня.

Кайла обеими руками вцепилась в его правое запястье, в ее огромных глазах стоял страх. Она присела на корточки рядом с ним, а за ее спиной стоял Марк. Губы его шевелились, он что-то говорил, однако Джейсон не слышал его, словно внезапно оглохнув.

Медленно, очень медленно в мир возвращались звуки. Зазвонил телефон, но Марк не стал отвечать.

«Эй, сними трубку», – хотел сказать Джейсон, однако с изумлением обнаружил, что не может разлепить губы. Не мог он и подняться с кушетки, словно придавленный грудой камней. И вот, наконец, до него дошел голос Марка:

– …Что с тобой? Все в порядке, Джейсон? Ты как, нормально?

Джейсон попытался кивнуть и понял, что может пошевелить головой. Пылающая фигура исчезла.

– Я вернулся, – срывающимся голосом прохрипел он.

Джейсон рассказал им о том, что случилось. А когда объяснил, как огонь сменил очертания и превратился в фигуру, живой факел, у него перехватило дыхание. Он постарался описать им все, что видел. А вот передать словами свои чувства оказалось куда труднее. Джейсон лишь весьма приблизительно смог обрисовать ужас, охвативший его. Поменяйся он местами с Кайлой в тот момент, когда ее окружили бы воображаемые пауки, он бы тоже в полной мере не смог осознать и прочувствовать ее ужас. Сопереживание имеет границы.

Собственные слова казались ему пустыми и мелкими, даже отдаленно неспособными передать его панику во время этого сеанса гипноза.

– Значит, в огне действительно что-то было, – содрогнувшись всем телом, закончил свой рассказ Джейсон. – Или же огонь превратился в нечто. Не знаю.

– Какой ужас, – срывающимся голосом пролепетала Кайла.

– Что ты обо всем этом думаешь, Марк?

Джейсон взглянул на друга. Марк задумчиво потирал щеку.

– Это всего лишь самое начало нашего анализа, Джейсон. Твои видения действительно походят на какое-то переживание, вытесненное в подсознание, или даже несколько переживаний. Эти образы символически отображают что-то, можешь не сомневаться. Но, как бы там ни было, во время сеанса ты отлично поработал. Полагаю, совершил настоящий прорыв. Сумел сохранить контроль над собой. Ты никогда не забывал, где находишься и как можно прервать транс.

– Спасибо. И что нам это дает?

– Я предпочитаю сравнивать такие вот сеансы с чисткой лука, – сказал Марк. – Первый слой снят, но луковица пока цела. Тебе придется вернуться туда еще несколько раз. Снимать один слой за другим. Это будет неприятно, однако я помогу тебе, если хочешь.

– Если я буду продолжать, то только с тобой, Кайла, – ответил Джейсон.

– Согласна, – заявила она.

Джейсон ненадолго задумался. Ни один вопрос еще не получил ответа. Что это был за огонь в его видениях? Кем, во имя Господа, являлось огненное существо? И какое отношение имеет все это к трем посланиям, что он получил?

Марк был прав. Весь процесс очень напоминал чистку лука. Однако Джейсон чувствовал: в одном его друг ошибается. С каждым снятым слоем возникали все новые вопросы.

Сеанс изрядно вымотал Джейсона, и он отдал бы все что угодно за несколько таблеток аспирина и возможность выспаться. Если бы только он мог быть уверен в том, что избавился от кошмаров с огненным существом.

– Ну что, на сегодня хватит? – поинтересовался он.

– Хорошая идея, – согласился Марк. – И, думаю, будет лучше, если мы, прежде чем продолжить, подождем несколько дней. Спешка зачастую приводит к обратным результатам. Как насчет того, чтобы встретиться на следующей неделе? В этот же день и в это же время?

– Хорошо, договорились, – согласился Джейсон.

Они с Кайлой попрощались с Марком, и Джейсон не стал возражать, когда жена села за руль. По дороге она то и дело поглядывала на него.

– Со мной все будет в порядке, – сказал он.

– Да. С тобой все будет в порядке. У нас вообще все будет отлично.

Однако голосу ее недоставало уверенности.

Когда они вернулись домой, Кайла хранила молчание и задумчиво покусывала палец. Джейсон в свою очередь никак не мог отогнать от себя мысли об огненной фигуре. Он достал из холодильника бутылку вина. Этикетка ничего не сказала ему о достоинствах напитка, зато Джейсон помнил, сколько заплатил за него: 4 доллара 99 центов.

– Ты получаешь то, за что платишь, верно? – пробормотал он, наполняя два бокала. – Пойдем подышим свежим воздухом, – предложил он Кайле, направляясь к выходу на заднее крыльцо Каньон-Вью.

Кайла опустилась рядом с ним на старый диван, и Джейсон обнял ее за плечи. Некоторое время они просто сидели молча, любуясь открывшейся перед ними панорамой.

– Джейсон? – сказала она наконец. – Хочешь поговорить?

Он постарался выдавить улыбку.

– Конечно. Начинай. Итак, что ты обо всем этом думаешь?

– Думаю… – начала она, но потом покачала головой. – Я просто не знаю, что и думать. Однако и выбросить это из головы тоже не могу.

– У меня та же история.

Джейсон прижал Кайлу к себе. Он нуждался в жене. Причем сейчас более, чем когда-либо. Кожа ее пахла цветами. Сладковатый запах навевал воспоминания.

Он встретил ее чуть больше четырех лет назад во время делового ужина. Брайан Андерсон пригласил его на очередные посиделки с клиентами: Джо Дэниэльсом и Алвином Смитом из «Вайнштейн Продакшнз», одного из крупнейших телевизионных продюсеров гламурного Города Ангелов. Это был приятный и коммерчески успешный вечер в «Герцогине», шикарном, стильном ресторане на бульваре Сансет.

Но в тот вечер внимание Джейсона было приковано к официантке, обслуживающей их столик. Пока она принимала у них заказ, он сделал ей комплимент по поводу ее прически, хотя ранее никогда не был замечен в том, чтобы любезничать с официантками. Но тут, очевидно, Купидон поразил его своей стрелой. Когда Джейсон позже вспоминал о своих поступках, то решил: его очаровал ее сексуальный, хрипловатый голос.

Им подали закуски, в этот момент Джейсону позвонили, и он, извинившись, встал из‑за столика. Стоя в углу ресторана с мобильным телефоном, прижатым к уху, Джейсон вдруг ощутил ее взгляд – она смотрела на него издали. Он едва сумел подавить желание подойти к ней и сказать: «Где ты пропадала всю мою жизнь?»

Однако он был не настолько храбр, и эта встреча так ни к чему бы и не привела, если б он не забыл свою кредитную карточку.

Когда они после ужина возвращались к своим машинам, Джейсон, похлопав себя по карману рубашки, вспомнил, что передал ей свою карточку «Виза» и подписал чек, но карточка к нему так и не вернулась. Джейсон быстро попрощался с остальными и едва ли не бегом вернулся в ресторан. Поначалу официантка очень удивилась, увидев его вновь, однако потом помогла ему найти кредитку. Похоже, она просто забыла вернуть ее Джейсону и искренне просила прощения. Он хотел сказать ей, что все в порядке, но вместо этого – импульсивно – накрыл ее руку своей.

Их взгляды встретились. И тогда она положила свою ладонь поверх его. Глаза ее сияли, и, не обменявшись ни словом, они поняли, что нашли друг друга.

Уже на следующий вечер он вернулся в «Герцогиню», чтобы поужинать. Сам. И одно повлекло за собой другое.

Оказалось, что она училась в колледже Хилда, учебном заведении, в котором готовили секретарей. Целых шесть месяцев путешествовала автостопом по Европе, а теперь пытается найти работу. Но отыскать подходящее место было не так-то легко, вот почему она подрабатывает официанткой.

О, да, и еще был Ральф, конечно. Когда они в первый раз отправились вместе посидеть в кафе, она ни словом не обмолвилась о нем. Однако уже на втором свидании рассказала эту историю. С течением времени Джейсон постепенно узнавал все больше, но та ситуация по-прежнему оставалась для него загадкой. После смерти Ральфа Кайла уехала в Европу и посетила несколько стран. Ее поездку отчасти оплачивали родители, отчасти – она сама, подрабатывая в барах и закусочных.

Совсем скоро Джейсон в ее квартире стал проводить больше времени, чем в собственном доме, который тогда как раз достраивался.

Поженились они через двадцать месяцев после первой встречи в «Герцогине», в феврале, солнечным, почти весенним днем. Влюбленные не желали ждать. Это был незабываемый день.

Весьма кстати для нее подвернулась работа в «Демас Электрикал», которая ей очень нравилась.

Теперь они уже почти два с половиной года были женаты, и в их семейной жизни никогда не возникало проблем. Если не считать апреля 2008 года, когда умерла ее бабушка, а потом – в августе того же года – скончался дедушка, оба родственника со стороны матери.

Потеря двух близких людей разбила сердце Кайлы. А тут еще в ноябре 2008‑го в дорожной аварии погибла Роза Салладей, подруга, с которой она играла в сквош[42]. Для супруги Джейсона это обернулось еще большей трагедией. Кайла погрузилась в депрессию, затянувшуюся на несколько месяцев.

А последней каплей стал уход дяди Криса. Естественно, самым шокирующим оказался способ, с помощью которого он покинул грешную землю. В первые несколько дней она только и делала, что плакала. На похоронах Кайла была бледной как полотно, надела солнцезащитные очки, чтобы скрыть покрасневшие от слез глаза.

Джейсон ожидал, что пройдет некоторое время, прежде чем она сможет свыкнуться с этой потерей, но был приятно удивлен, когда вскоре после погребения Кайла взяла себя в руки и вернулась к обычной жизни. Он тогда не осмелился спросить у нее, почему на этот раз она сумела преодолеть свой страх перед смертью, опасаясь, что столь простой вопрос разбередит едва затянувшиеся душевные раны. Быть может, это объяснялось тем, что смерть в ее собственной семье или кого-либо из друзей была для нее более драматичной, нежели кончина относительно далекого для нее человека.

Но, как бы там ни было, смерть выбивала ее из колеи, и это еще мягко сказано.

Он боялся огня, а она – столкновения со смертью.

Джейсон проснулся от дьявольского треска. Его охваченная огнем постель пылала. Высокие, яростные языки пламени извивались вокруг него и Кайлы, которая по-прежнему мирно спала. В лицо ему ударила волна обжигающего жара. В ногах кровати стояла огненная фигура – призрак из огня. Поддавшись панике, Джейсон мог сделать только одно: щелкнуть пальцами. Ничего не произошло. Пламя не исчезло, как, впрочем, и фигура. Это был не кошмар и не гипноз, все происходило наяву.

Огненное создание издало мучительный, стонущий звук, похожий на рев пламени. Или это был вой? А может, рычащий шепот? Ему показалось, что он услышал нечто среднее.

Мауки…

Шипение, казалось, исходило от бушующего огня.

Существо подобралось ближе, взобралось на кровать и поползло к Джейсону и Кайле. От него исходил ужасающий жар. Но языки пламени по-прежнему скрывали его лицо.

И вот существо оказалось совсем близко, подняло горящую руку, собираясь вцепиться пылающими пальцами в лицо или глаза Джейсона…

Из его горла вырвался пронзительный крик.

И он проснулся. Снова.

Ни существа, ни огня нигде не было.

Рядом с ним в постели поднялась и села Кайла; напряженная как струна, она удивленно глядела на него.

– Еще один кошмар, – поспешно сказал он, прежде чем она успела заговорить. – На этот раз – очень яркий.

«Марк не до конца блокировал мой мозг», – была его первая мысль.

И вторая: «Мауки?»

Фонетически в слове присутствовал слог «ки»[43].

«Ключ к чему?»

Он уронил голову на подушку и смахнул со лба пот, усилием воли приказывая бешено колотящемуся сердцу успокоиться. В который уже раз огонь вспыхнул лишь в его воображении. Когда-то ему часто снились кошмары.

Но сегодняшний был самым ужасным за очень долгое время.

Глава семнадцатая

Сэддл-Пик

На следующее утро Джейсону пришлось принять две таблетки аспирина, чтобы унять дикую головную боль. А вот что делать с кошмаром, он не знал. Джейсон в тот момент был уверен, что не спит. Но, как выяснилось, он сильно ошибался. Похоже, постепенно терял способность отличать иллюзию от реальности. В таком случае у него появились дополнительные причины для беспокойства. Однако, как бы там ни было, он должен двигаться дальше.

Проглотив две таблетки от головной боли, он позвонил Лу Бриггсу.

– Все оказалось не так просто, Джейсон, – сообщил Лу. – Я еще не нашел пирамиду. Мне начинает казаться, что и могила была вставлена на фотографию с помощью фотошопа.

– Разве это возможно? – поинтересовался Джейсон.

– Это маловероятно, скажем так. Я, например, делать такое не умею. Но никогда не считал себя всезнайкой. Мне очень жаль.

– Продолжай поиски, – попросил Джейсон и повесил трубку.

Стоя под душем, он мысленно перенесся в заросли на тропе, заканчивающейся на вершине Сэддл-Пик. Почему врата в его кошмар находятся именно на этом месте? Ведь ему казалось, что у него остались о нем только самые приятные воспоминания.

И вдруг его охватило безудержное желание немедленно отправиться туда – не представить место, лежа на кушетке в кабинете Марка, а увидеть собственными глазами. Он должен сам взглянуть на заросли кустов.

Джейсон поделился своими соображениями с Кайлой.

– Хорошая мысль, – согласилась она. – Я поеду с тобой.

Он хотел было позвонить Марку, но потом отказался от этой идеи. В конце концов, у Марка тоже когда-нибудь должен быть выходной день. Лучше самому поехать туда и просто посмотреть.

После легкого завтрака они вышли из Каньон-Вью. Несмотря на раннее утро, Фернхилл уже купался в жарких лучах июльского солнца. Хотя Джейсон прожил в городке всего несколько лет, он чувствовал себя здесь как дома. Деревушка, затерянная в горах, представлялась ему райским уголком в сравнении с Лос-Анджелесом, до которого отсюда было меньше двадцати пяти миль.

Они двинулись в путь, пересекли собственный «Беверли-Хиллз» Фернхилла, получивший это второе название из‑за большого количества мастеровых, художников и писателей, которые поселились в том районе. Будучи в большинстве своем уроженцами Лос-Анджелеса, они сбивались в стаи и переселялись сюда в надежде обрести вдохновение. Джейсон бросил мимолетный взгляд на стоящие бок о бок особняки скульптора Дэвида Мэйна, сделавшего себе имя в творческих кругах, и Ричарда Хоторна, автора приключенческих романов. Эти двое были единственными знаменитостями в Фернхилле. Он вспомнил кое-что и хихикнул, несмотря на снедавшую его тревогу.

– Веселишься втихаря? – осведомилась Кайла.

– Я просто вспомнил прошлогодний пикник у Хоторна в саду.

– Ах, это. – Она не поддержала его смех. – Как я могла забыть? Случай вышел очень неловкий и досадный.

Тогда, получив приглашение, Джейсон почувствовал себя настолько польщенным, что ради такого случая приобрел новый костюм от Армани. А потом Кайла вернулась от стойки бара с двумя бокалами белого вина в руках. Однако при этом она споткнулась о кабель для освещения сада, и содержимое обоих бокалов выплеснулось прямо на его дорогущий костюм. На мгновение Джейсон рассердился, но гнев его исчез без следа, когда он увидел, что жена покраснела до корней волос. Она немедленно принялась действовать и спасла его костюм с помощью соли.

На «крайслере» Кайлы он вырулил за пределы их маленького дружелюбного городка. В Фернхилле проживало всего шесть тысяч человек, но жизнь била здесь ключом, предлагая всевозможные развлечения и увеселения, начиная от секций китайской гимнастики тай-цзи и заканчивая собраниями Общества анонимных алкоголиков.

Им не понадобилось много времени, чтобы доехать до грунтовой площадки, служившей парковкой у подножия горы Сэддл-Пик. До стены из кустов и зелени им предстоял подъем в три мили. Тропинка поднималась еще выше, а потом разветвлялась, предоставляя любителям пешего туризма большой выбор маршрутов, каждый из которых имел собственное название. Их любимым был «Высокая тропа над океаном».

Сегодня супруги оказались не единственными посетителями: на парковке уже стояло несколько автомобилей. Надев туристические ботинки, Джейсон и Кайла выступили в путь.

Во время подъема оба были погружены в собственные мысли, и воцарившееся между ними молчание казалось необычным. Когда они приблизились к месту назначения, Джейсон почувствовал, как по его спине, несмотря на жар калифорнийского солнца, пробежал холодок.

Рядом с древним дубом по-прежнему росла высокая трава, в которой они с Кайлой занимались любовью.

А чуть дальше, в нескольких десятках ярдов выше по тропе, там, где она делала резкий поворот, стеной стояли заросли. Он остановился.

– Ну и? – спросила Кайла.

Джейсон сделал еще несколько шагов, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение, словно он приближался к отвесному обрыву. Подойдя к кустам, обнаружил, что перед ним самые обыкновенные ветки и листья – ничего больше. Переплетение ветвей, образующее зеленые навесы, стволы деревьев, кусты, растущие из обычной лесной почвы. Он не мог заставить себя коснуться листвы, но в конце концов нашел в себе силы потянуть одну из веток и понюхать ее так, словно был домашним котом, впервые вышедшим на улицу.

Между кустами виднелись просветы, во сне представлявшиеся Джейсону черными дырами. И хотя заросли выглядели точно так же, как во время сеанса у Марка, он так и не смог определить, в какой из проемов вошел, чтобы потом оказаться в кромешной тьме и в окружении адского пламени.

– Смешно, – пробормотал Джейсон.

– Что именно? – спросила Кайла.

– Я не знаю, где он.

– Где что?

Он отступил на шаг, нашел ее руку и крепко сжал.

– Это то самое место. Именно сюда я пришел во время сеанса. Но… – Подбирая слова, чтобы продолжить, Джейсон до боли стиснул руку Кайлы. – Я не знаю, что сделал потом. Каким-то образом я прошел заросли насквозь, через один из этих проемов. Но через какой именно?

Ни одна из черных дыр в зеленой стене не была проходом в иной мир. На песчаном суглинке под кустами рос папоротник, лежали сухие листья, серая галька и несколько валунов. И все.

Кайла промолчала, давая ему время собраться с мыслями.

Джейсон запрокинул голову, прислушиваясь к своим чувствам. Чириканье птиц, негромкий шелест, дуновение легкого ветерка, сладковатые запахи леса. И больше ничего. Он не чувствовал ровным счетом ничего.

Тем не менее…

Тем не менее огонь буйствовал где-то совсем рядом. В нем самом.

Он повернулся к Кайле.

– Со мной действительно что-то случилось. – Хотя слова эти сорвались с его губ, они не имели для него смысла. – Во мне… что-то умерло.

Черты ее лица вдруг окаменели, а глаза расширились, и она одарила его ледяным взглядом. Джейсон еще никогда не видел в ее глазах такого выражения. Слишком поздно он понял, о чем она думает. Он сказал нечто очень неправильное – то, чего она просто не хотела слышать.

– Я не имел в виду того, что больше не живу… Я сам не понимаю, что говорю, – мертвым голосом проговорил он. – Прости меня. Забудь о том, что я сказал.

Он с мольбой заглянул в глаза Кайлы. Она отвела взгляд и отдернула руку.

– Если мы здесь закончили, может, пойдем отсюда? – холодно осведомилась она.

– Думаю, что я закончил, да.

– Хорошо.

Кайла повернулась к нему спиной и зашагала вниз по тропинке. Он подождал несколько мгновений, а потом последовал за ней, думая о том, что сказал. Нет, о том, что сорвалось у него с языка. Это сказал не он. Это был…

«Эти слова пришли откуда-то изнутри меня. Однако сказал их не я».

По спине Джейсона вновь пробежал холодок.

Но больнее всего ему сделала Кайла.

Она уходила от него, не оглядываясь.

Когда они вернулись домой, отношения между ними не улучшились. Кайла вошла в небольшой кабинет, а Джейсон, оставаясь в гостиной, услышал, как она заговорила по телефону. Совершенно очевидно, ей понадобилось, поболтав с подругами, выпустить пар. Он оставил ее в покое, уселся в кресло-качалку на крыльце и задумался. Спустя полчаса Джейсон вернулся в дом. Кайла все еще была в кабинете. Она больше не говорила по телефону, а просто сидела, невидящим взглядом уставившись в точку перед собой.

– Эй, – жизнерадостно сказал он. – Я пришел мириться. – Он неуклюже помахал наполовину сжатым кулаком, неудачно имитируя белый флаг. – Мы можем поговорить об этом?

Выражение лица Кайлы не изменилось, когда она ответила:

– Мы всегда можем поговорить.

– Хорошо. Что я должен сделать, чтобы загладить свою вину?

Гнев ее растаял, словно кубик льда на солнце, и она озабоченно нахмурилась.

– Джейсон, я хочу тебе помочь. И ты знаешь об этом, – Кайла повысила голос. – Я действительно думаю, что ты поступил правильно, пытаясь разобраться в своих кошмарах, какими бы ужасными они ни были. Но одно мне ясно уже сейчас: ты жив. Ты существуешь. Я вижу, как ты стоишь передо мной. Значит, ты не призрак.

Он широко улыбнулся.

– Не призрак? Ты уверена?

Она явно растерялась:

– То есть?

– Не хочешь проверить то, что я действительно состою из плоти и крови?

Она тоже улыбнулась. Наконец-то. Слишком давно он не видел, как она улыбается. Выражение ее глаз смягчилось.

– Хорошо, – прошептала она, протягивая ему руку. – Идите ко мне, мистер.

Много позже, лежа рядом с ним в кровати, она сама заговорила о событиях последних дней.

– Похоже, в твоей памяти хранятся воспоминания, которые ты сознательно загнал в глубь себя, – начала Кайла. – И мне хотелось бы знать…

– Что это за воспоминания, – криво улыбнувшись, закончил он вместо нее.

– А еще это существо из огня… – Кайла содрогнулась. – Создание, как ты называешь его. Что оно такое?

– Понятия не имею, – отозвался Джейсон. – В своем кошмаре прошлой ночью я услышал звук. Мауки. Ки. Какой ключ? – Повернувшись к Кайле, он кончиком пальца погладил ее правый сосок. – Но я по-прежнему настаиваю, что никогда не оказывался в огне. Так откуда же взялась моя фобия? И сны, которые с каждым разом становятся все чудовищнее.

– Это может быть что-нибудь еще, – сказала она.

– Например?

– Какие у тебя самые ранние воспоминания об огне?

– Господи, Кайла, откуда мне знать?

– Тебе вовсе необязательно было самому оказываться в огне, – рассудительно продолжала она. – Быть может, ты просто стал свидетелем пожара и видел жертвы, людей, которые погибли. Ведь это вполне возможно, не так ли? Быть может, огонь и то существо имеют к этому какое-то отношение.

– Да, я понимаю, к чему ты клонишь.

– Не случилось ли чего-нибудь в этом роде на самом деле? Разве такого не могло быть?

Джейсон напряг память и после паузы покачал головой:

– Нет, ничего подобного, насколько я помню.

– Тем не менее ты должен был столкнуться с огнем, – настаивала она. – Все происходящее указывает на это. Быть может, это случилось очень давно. Настолько давно, что ты просто забыл.

Он вновь принялся ворошить воспоминания о прошлом.

– В твоих словах есть резон. Знаешь что? Давай покончим с этим раз и навсегда. Я позвоню тому единственному человеку, который знает все.

Она нахмурилась, когда Джейсон опустил ноги на пол, сел на край постели и взял в руки телефон. Он набрал номер, и на том конце ответили почти мгновенно:

– Алло?

– Пап, это я, – сказал Джейсон. – У тебя все в порядке?

– Полный порядок, сынок. С минуты на минуту ко мне должны заглянуть Тайлер и Роджер – я жду их.

– Отлично. И куда вы собираетесь?

– Никуда. Мы хотим выпить пивка. И одной баночкой, как я подозреваю, дело не ограничится. В картишки, наверное, тоже перекинемся.

– Значит, у тебя намечается мальчишник, – сказал Джейсон.

– Верно. Вспомним молодость, – пошутил Эдвард.

– Рад за тебя, – отозвался Джейсон, готовясь перейти к тому, ради чего позвонил. – Послушай, пап, я хотел спросить тебя кое о чем. Мы уже говорили об этом раньше, но я должен быть уверен. Речь идет… ну, ты понимаешь… о том, почему я ненавижу огонь.

– Вот как? – с явной неохотой откликнулся Эдвард, понижая голос. Он не любил разговаривать на эту тему.

– Я помню, что уже спрашивал тебя раньше. Тем не менее… – Джейсон сделал глубокий вдох. – Не случалось ли со мной чего-нибудь, что могло бы объяснить мой страх? Скажем, давным‑давно? Не оказывался ли я вблизи сильного пожара? Не мог ли увидеть что-нибудь такое, что, в общем, здорово напугало меня?

– Перестань, сынок, – сказал Эдвард. – Будь это так, я бы давно рассказал тебе обо всем. Мы с твоей матерью всегда беспокоились о твоей фи… Такое забавное слово, как оно правильно произносится?

– Пирофобия, – прошептал Джейсон.

– Да, вот именно. Она вернулась?

– А она никогда далеко и не уходила, – отозвался Джейсон, стараясь, чтобы голос его прозвучал как можно небрежнее. – Мне просто стало интересно, с чего все началось.

Эдвард громко вздохнул.

– Джейсон, пожалуйста, поверь, если бы мне было известно нечто подобное, я бы давно рассказал тебе об этом.

– Ладно, верю. И последний вопрос. Пит МакГрей ничего не рассказывал?

Несколько мгновений Эдвард хранил молчание. Джейсон прекрасно понимал: отцу не понравилось, что он впутывает в это дело Пита. Но у него не было выбора. Он должен использовать все возможности, какими бы призрачными они ни казались.

– Нет, сынок, я никогда не слышал, чтобы он говорил об этом. Поверь мне.

Джейсон откинулся на спинку кровати и убрал со лба прядь волос.

– Я все понимаю, папа. Просто я должен был услышать это еще раз.

На том разговор закончился.

– Ничего нового, – сообщил он Кайле. – Отец ничего не смог добавить к тому, что я знал и без него. Хотя иного я и не ожидал.

– Тогда что же все-таки происходит? – пробормотала Кайла. Она покачала головой. – Быть может, все это не имеет значения, ты опять должен забыть о тех воспоминаниях и перестать думать о них.

Джейсон серьезно сомневался, что окажется способен на это.

Всего несколько дней назад он мог считать себя везунчиком. У него все шло как по маслу. Господь и родители наградили его острым умом и приятной наружностью; в колледже он всегда получал хорошие отметки, нашел приличную работу и замечательную жену. Все было в порядке. В полном порядке.

«Мое прошлое выглядит абсолютно чистым, – подумал Джейсон. – На нем нет никаких шрамов и ожогов».

Вот только в этом, пожалуй, Джейсон ошибался. Причем, как выяснилось, довольно сильно.

Ночь была благоуханной и юной, а уста Кайлы – теплыми и мягкими. Он скользнул губами по ее стройной шее и спустился ниже, к полным грудям и твердому животу. Там он принялся исследовать языком ее самую потаенную часть. Она слабо застонала, приподнялась на постели и обняла его руками за плечи. Он поцеловал ее, она соблазнительно улыбнулась и вновь опустилась на подушки. Джейсон вошел в нее сильным рывком и на мгновение закрыл глаза. Одарив ее любящим взглядом, с удивлением увидел усмешку на ее лице. Знакомые ямочки на щеках не исчезли, зато искорки в глазах потухли. В глазах, которые вдруг полыхнули чернотой, непроглядной, как врата в ад.

На ее правой щеке появилось серое пепельное пятно. Оно стало осыпаться чешуйками кожи, и он уловил едкий запах дыма. Затем вспыхнула ее левая щека. В ту же секунду загорелась и правая. Языки пламени вырвались у нее изо рта, огненными змейками пробежали по волосам, поползли по рукам, груди и перекинулись на ноги.

Он в ужасе отпрянул. Огонь пожирал ее. На мгновение Джейсона охватила паника. Но в следующий миг он сообразил, что это не может происходить наяву. Кайла исчезала у него на глазах, а он сидел и смотрел на существо, состоявшее из бешено пляшущих языков пламени. Огонь должен был поджечь уже всю комнату, но этого не произошло. Заживо сгорала одна лишь Кайла. Однако и она уже перестала быть Кайлой, превратившись в огненное создание. Неужели это с ней он только что занимался любовью?

Существо выпрямилось во весь рост. Горящие руки потянулись к нему, и из самого сердца ревущего огня до Джейсона вновь донеслось шипение, звучавшее, как и в прошлом кошмаре.

Мауки… Мауки…

Огненное создание поползло к нему, и он неуклюже попятился, упав с кровати…

Он очнулся.

Оказалось, что размахивает руками. И по-прежнему лежит на кровати, а не упал с нее. Рядом с ним мирно и спокойно спала Кайла. Стояла ночь, было темно, но огня Джейсон нигде не видел. Это сон, всего лишь сон. Очередной кошмар.

Сердце билось в груди, как загнанное. По лицу его стекали капли пота. Он задыхался. И до сих пор ощущал запах горелой плоти.

Перед внутренним взором Джейсона по-прежнему стояло пламя, а в ушах звучал жуткий голос.

Прошло много времени, прежде чем его дыхание выровнялось, а сердце перестало учащенно биться. Однако Кайла рядом с ним даже не пошевелилась. Она преспокойно спала.

Он на цыпочках вышел на крыльцо, опустился в кресло-качалку, обхватил голову руками и закрыл глаза.

С того дня они больше не говорили о его страхах. Ужинать отправились в ресторан «Малибу Палм» и прекрасно провели время.

Когда легли в постель, он чувствовал себя усталым, но счастливым и верил в то, что ночь пройдет без сновидений. Увы, он опять ошибся.

Джейсона охватило отчаяние. С того момента, как он получил первый снимок, сделанный «Полароидом», события приобрели непредсказуемый оборот. Они возродили к жизни его страх огня. Этот очень старый ужас, преследовавший его еще в те времена, когда он был маленьким.

А потом Джейсон вспомнил еще кое-что.

И воспоминание это ударило его кулаком в лицо.

Глава восемнадцатая

Мапитаа

Часы показывали десять минут четвертого. Стояла глухая ночь, но спать Джейсону совершенно не хотелось. Он встал с кресла-качалки, в котором сидел на крыльце, и направился в кабинет, включив свет, открыл дубовый шкафчик. На верхней полке стояла коробка, которую он перевозил с собой с места на место, не давая умереть своему прошлому.

Джейсон, поставив коробку на стол, на несколько мгновений застыл, глядя на нее. Вокруг царила тишина. Она успокаивала. Он вновь ощутил умиротворение и внутреннее спокойствие, что, скорее всего, не продлится долго. Из коробки Джейсон достал предмет, лежавший сверху. Это был фотоальбом в зеленовато-голубой обложке, в котором хранились его детские фотографии. Джейсон положил альбом рядом с коробкой. Затем вынул оттуда несколько тетрадей, исписанных листов бумаги и стопку фотографий.

Мальчишкой он очень любил рисовать. Сейчас искал свои старые рисунки и, наконец, почти на самом дне нашел их. Недолгое спокойствие вновь покинуло его.

На многих рисунках бушевало пламя. Горящий дом. Объятое огнем дерево. Даже пылающее солнце.

Глядя на свои рисунки много лет спустя, Джейсон вынужден был признать, что не отличался ни особым талантом, ни воображением. Откровенно говоря, ему до сих пор их не хватало. Рисунки были грубыми, абстрактными, детскими.

А вот одержимость огнем, совершенно очевидно, присутствовала в нем всегда.

На очередном рисунке он увидел с десяток могил. Покосившиеся могильные плиты торчали из земли под самыми невероятными углами. Наверное, это кладбище. Он положил лист бумаги на стол и развернул его. Опять огонь. Надгробия окутывало большое красное облако, очевидно, знак яростного зарева. На могильной плите в центре детской рукой было начертано слово.

«Мапитаа».

Это он помнил. Рисунок с надписью.

Он откинулся на спинку кресла, запустил ладони в волосы, а потом указательными пальцами обеих рук принялся массировать переносицу.

Мауки. Мапитаа.

Слова были разными, но чем-то очень похожими друг на друга. «Мапитаа» он написал сам, четверть столетия назад.

Господи, но что же оно означает? Откуда оно взялось?

И вдруг перед его мысленным взором встал дядя Крис, человек, одурачивший их всех. Он никому и никогда не жаловался на то, что страдает неизлечимой формой рака, успешно скрывал и депрессию, в которой из‑за этого пребывал. И, самое главное, не признавался, что мучившая его боль была невыносимой. Он свел счеты с жизнью, повесившись, и оставил после себя одну лишь записку. Джейсон мог бы помочь ему, однако дядя Крис не дал для того и тени шанса. Он никому не предоставил возможности предложить ему помощь и поддержку.

И вот теперь Крис встал перед глазами Джейсона, не просто живой и здоровый, а еще и на двадцать или тридцать лет моложе. Борода у него тогда не была такой длинной, как потом, и он еще ничем не походил на Санта-Клауса без маскарадного костюма.

Губы Криса шевелились, он что-то говорил, но Джейсон не слышал его. Тем не менее ему казалось, будто он понимает, какое слово одними губами выговаривает Крис. Оно вдруг вырвалось на поверхность из глубин памяти Джейсона, словно дельфин, готовящийся совершить элегантный прыжок над зеркальной гладью морской воды.

Проснувшись, Кайла сразу же поняла, что Джейсона рядом нет. Брови ее удивленно поползли вверх. Сегодня было воскресенье, не тот день, когда муж вставал с первыми лучами солнца. Она зевнула и лениво потянулась, набираясь мужества покинуть теплый уют постели. Сначала ноги. Нащупав пальцами тапочки, Кайла всунула в них ступни. Потом встала, набросила домашний халат и отправилась на поиски Джейсона.

Он сидел у себя в кабинете перед компьютером. Она с преувеличенным вниманием взяла часы в форме Дональда Дака[44] с дубового стола, который был настолько велик, что занимал почти все пространство кабинета, и взглянула на циферблат.

– Пять минут девятого. Воскресное утро. Ты еще мог бы лежать в постели. Любая причина, заставившая тебя подняться в такую рань, должна подразумевать и чашку чаю для меня.

Кайла дразнила его. Вчера она была по-настоящему зла на него, но это чувство ей не нравилось. Она не хотела испытывать злость.

– Чашка чаю. Сию минуту.

Она потянулась к нему через стол, поцеловала в колючую небритую щеку и посмотрела на монитор.

– Что ты делаешь?

– Занимаюсь поисками.

– Поисками чего?

– Для столь раннего утра ты слишком уж любопытна.

– Сам виноват. Это ты пробудил во мне любопытство.

– Как насчет того, чтобы я просветил тебя во время завтрака? Согласна?

– Конечно.

Он рассказал ей о том, что проснулся среди ночи и больше не смог заснуть. Потом внезапно вспомнил кое-что. Новое, загадочное слово. Он не стал говорить ей о том, что в его сне она превратилась в живой факел. Промолчал и о своем рисунке, и о дяде Крисе, произнесшем в его воспоминаниях то же слово. Джейсон хотел избежать подводных камней, наткнувшись на которые Кайла вновь могла бы сорваться в депрессию – из‑за оттенка оккультизма, который вся эта таинственная история приобретала все отчетливее.

– Мапитаа, – тщательно выговорил он, чувствуя, что именно так произнес бы слово Крис, хотя и не мог быть уверенным в этом. – Оно начинается с буквы «М». Совсем как на фотографии. И еще оно немного похоже на «Мауки».

– Ты хочешь сказать, что буква «М» обозначает «Мауки» или «Мапетаа»? А что вообще такое эта «Мапетаа»?

– Пока не знаю. Оно остается для меня полной загадкой.

– Похоже на индейского божка или кого-нибудь в этом же духе.

– Нет, если верить Гуглу. Поиск по ключевому слову «Мапетаа» не дает ни единой ссылки. Однако я удивлюсь еще больше, если окажется, что оно вообще ничего не значит.

– Ты прав, оно наверняка что-нибудь да означает. Но что именно?

Он пожал плечами и поднялся из‑за стола.

– Хочешь еще булочку?

Джейсон протянул жене корзинку с хлебом, и она взяла себе круассан.

– Ну, Джейсон? Что же оно означает?

Он выбрал булочку и себе, разрезал ее и половинку намазал джемом.

– Не имею ни малейшего представления, Кайла. Вот почему я запустил Гугл: нужно же с чего-то начинать.

Она взглянула на него, все еще держа круассан в руке.

– Ты хочешь сказать, это самое «Мапетаа» просто взяло и ни с того ни с сего пришло тебе в голову?

– Ну да. Так оно и есть.

Лгал ли он? С одной стороны, нет, потому что слово действительно всплыло у него в памяти, подобно сокровищам, которые море иногда возвращает на сушу; с другой – он сам пользовался им, пусть и много лет назад.

– Хотя я уже начал сомневаться в том, что написал его правильно. Хотелось бы мне знать почему… – Он задумчиво посмотрел на нее. – Не исключено, что оно пишется совсем по-другому.

Кайла наполнила свой стакан апельсиновым фрешем.

– Честно говоря, я очень надеялась, что нам больше никогда не придется обсуждать весь это кошмар, – сказала она.

Он понимал – она говорит совершенно искренне. От чистого сердца. Кайла хотела смотреть в будущее и строить планы. Иметь детей и быть счастливой.

На лице Джейсона появилось упрямое выражение.

– Я должен знать, Кайла. В противном случае мне не будет покоя. Вот почему я не могу просто взять и забыть обо всем.

Нет, он не мог отказаться от поисков, как бы плохо она к ним ни относилась.

После завтрака Кайла принялась убирать со стола, а Джейсон вернулся к себе в кабинет, скорее всего, чтобы продолжить поиски с помощью Гугла.

Она открыла раздвижные двери на крыльцо. Доставать ключ смысла не было, поскольку Джейсон опять забыл запереть их. Повесив кухонное полотенце на спинку кресла-качалки, чтобы оно просохло, Кайла окинула взглядом раскинувшуюся перед ней панораму, залитую светом утреннего солнца. Откуда-то справа до нее долетел чей-то взволнованный голос. Слегка нахмурившись, женщина повернула в ту сторону голову и прошла несколько шагов до края крылечка, остановившись между оградой и ступеньками, ведущими на подъездную дорожку, где была припаркована ее машина. Оказалось, что это их сосед, Алан. Судя по всему, он сражался с садовым шлангом, который упорно отказывался повиноваться попыткам распутать его. На мгновение уголки губ Кайлы дрогнули в улыбке.

Развернувшись, она вернулась внутрь, и вся ее веселость моментально исчезла.

Мапитаа. Кайла громко произнесла это слово. Почему-то теперь оно звучало угрожающе.

Заметив на стене календарь, она увидела на нем собственноручно сделанную запись – сегодня утром собиралась на пробежку с Симоной. Они познакомились еще в те времена, когда обе работали официантками в «Герцогине», и с тех пор стали близкими подругами.

Кайла совсем забыла о совместных планах. Она подумала, а не позвонить ли Симоне, чтобы отменить встречу, но на смену этой мысли пришла другая:

«Пожалуй, мне все-таки стоит пойти. Мне полезно провести несколько часов на свежем воздухе».

Она решила ничего не отменять. Здесь, в доме, беспокойство подтачивало ее силы, заставляя мысленно возвращаться к одним и тем же вопросам и тревогам.

И дело было не только в Джейсоне. Помимо воли Кайла вспомнила Ральфа, которого, как и Джейсона, тоже привлекала смерть, пусть и по-своему.

Ральф был одержим заботой о собственном теле и здоровье. Он всегда употреблял в пищу только экологически чистые продукты, наотрез отказывался находиться в одной комнате с курящими и был помешан на атлетизме. Стоило ему пропустить хотя бы одно вечернее занятие в спортивном зале, как у него портилось настроение. Иногда на него нападала хандра, и он угрюмо заявлял, что жизнь слишком коротка. Она же неизменно и легкомысленно отмахивалась от его бурчания. «Да, у нас есть всего лет восемьдесят или около того. Ну и что?»

Но он никогда не находил в этом ничего смешного.

«Я не доживу до таких лет, Кайла, – в порыве откровенности сказал он ей однажды. – К тому времени меня уже давно не будет на свете. Я долго не протяну».

А она неизменно отвечала ему, чтобы он перестал злить ее своими глупостями. Но после того как у Ральфа случилась остановка сердца, Кайла часто задумывалась над его пророческими словами и даже разговаривала с людьми, пережившими нечто подобное. Кайле довелось выслушать несколько поистине замечательных историй. Но более всего ее поразил рассказ Ральфа о случае с Клэр Симпсон. Она была девушкой Мэттью Хенсона, члена одной из групп взаимопомощи.

Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Две родственные души, которым самой судьбой было предначертано однажды встретиться. Он полюбил ее глубоко, искренне, чувство было взаимным, и казалось, ничто не могло помешать их счастью. Через пять месяцев после первой встречи – тогда ему исполнилось двадцать пять, а она была на три года младше – они решили пожениться.

На этом история должна была закончиться. Но что-то вдруг изменилось. Клэр начала вести себя странно. Она нуждалась в том, чтобы Мэттью повторял, как сильно любит ее, причем в самые неподходящие моменты – когда он сидел на совещании или зависал в баре с друзьями. Она сама звонила ему, требуя подтверждения их любви. Первые несколько раз это выглядело романтично, но вскоре начало вызывать раздражение. Мэттью спрашивал Клэр, зачем ей это нужно, однако она не могла ему ответить. Единственное, что сказала: она должна так поступать.

А потом Клэр заболела. Состояние ее не улучшалось, поэтому они вызвали врача. Он не обнаружил у нее ничего серьезного и предложил девушке пройти обследование в больнице. С того момента события стали развиваться стремительно и по нисходящей. Двадцатидвухлетней Клэр поставили страшный диагноз – в ее хрупком теле быстро развивалась раковая опухоль. Врачи не могли вылечить ее, прогнозируя, что она проживет от трех до шести недель. Ее не стало через пять дней.

Мэттью был буквально уничтожен и раздавлен. В последние дни и часы перед смертью он часто разговаривал с Клэр, и они сказали друг другу все, что следовало сказать. Кроме того, они разговаривали о ее болезни.

Кайла задала Ральфу один вопрос: Клэр знала о том, что умрет, у нее было предчувствие?

Ральф кивнул. Клэр сказала Мэттью, что она любит его, но «он» оказался сильнее. Мэттью спросил у нее, кого она имеет в виду под словом «он». Кайла никогда не забудет того, что ответила ему Клэр.

«Я должна вернуться обратно к Господу. Он хочет, чтобы я вернулась».

Ее слова были явным свидетельством того, что Клэр откуда-то знала: недолго задержится на этом свете.

Совсем как Ральф, который умер, не дожив и до тридцати, будучи немногим старше Клэр, девушки Мэттью Хенсона.

Но что изменилось бы, если бы болезнь Ральфа обнаружили вовремя? Что тогда?

Все было бы хорошо или же он все равно умер бы от чего-нибудь другого? То же самое и с раковой опухолью Клэр. Неужели ее столь раннее «возвращение обратно к Господу» действительно стало неизбежным? А если бы ее раковая опухоль подлежала исцелению, умерла бы она тогда от другой болезни?

В конце концов Кайла пришла к заключению: рано или поздно умрут все. Это следовало принять как данность. Однако после смерти Ральфа ей было нелегко смириться с потерей. С тех пор стоило умереть кому-либо из ее близких, как старая рана, нанесенная смертью Ральфа, вновь начинала кровоточить. И каждый раз Кайла чувствовала себя опустошенной.

Но она прониклась и другим убеждением. Те, кто посылает смерти открытое приглашение, испытывают судьбу.

Кайла думала так в первые ужасные месяцы после кончины Ральфа и до сих пор не изменила своего мнения.

Неужели Господь призвал Клэр Симпсон к себе, когда она находилась в самом расцвете сил?

Разве Он способен на такое?

Она отказывалась верить в это.

Смерть Ральфа можно было предотвратить, если бы врачи вовремя обнаружили врожденный дефект его сердечного клапана. Клэр до сих пор была бы жива, если б у нее заблаговременно диагностировали рак. В этом и состоял простой и прагматичный взгляд Кайлы на жизнь, и она верила в него. Все остальное было ерундой – суеверной и оккультной.

И еще Кайла полагала, что отчасти на ней тоже лежит вина за смерть Ральфа. Если бы только она заставляла его регулярно проходить медицинские обследования! Она могла уговорить его показаться врачу, который в свою очередь отправил бы его к специалисту, и тогда…

Тогда Ральф был бы жив, а Кайла уже давно вышла бы за него замуж.

Как бы там ни было, она ни разу не посоветовала ему пройти обследование, потому что он всегда казался совершенно здоровым и она скептически относилась к его дурным предчувствиям. Как выяснилось, совершенно напрасно.

Ей не в чем было себя винить, это она понимала, но по-прежнему не могла избавиться от угрызений совести. С какой стороны ни посмотри, она могла бы сделать больше. И не сделала.

А теперь еще и Джейсон. Фотографии представлялись ей сплошной загадкой. Его ночные кошмары вызывали в ней мучительное беспокойство. Горящая фигура приводила Кайлу в ужас, внося в происходящее оттенок оккультизма, который она и так ненавидела.

С того самого момента, как пришли первые фотографии, сделанные «Полароидом», она чувствовала себя так, словно сама оказалась пленницей кошмара. Ей хотелось лишь одного – поскорее очнуться и начать новый день, ярко-синий день, лишенный темноты, которая в последнее время обретала все бóльшую власть над ней.

«Я всего лишь хочу быть счастлива с Джейсоном, иметь семью и жить своей жизнью. Неужели я прошу слишком многого?»

Испытывая неожиданный упадок сил, да что там – полное опустошение, Кайла привалилась боком к кухонному столу.

Она надеялась, что после пробежки с Симоной настроение хотя бы немного улучшится. А сейчас Каньон-Вью казался ей погребальным склепом.

Кайла ушла к Симоне. Очевидно, эта встреча была назначена заранее. Ей не помешает немного отвлечься, заявила Кайла, и Джейсон согласился.

После ее ухода он продолжил попытки выяснить, что же могут означать таинственные слова «Мапетаа» и «Мауки».

Джейсон вдруг вспомнил то время, когда умерла Роза Салладей. После похорон Кайла несколько недель не выходила из дому, а все его старания хоть как-то утешить ее оказывали обратное действие.

Однажды, когда он попробовал объяснить ей, что, каким бы ужасным ни выглядело случившееся, она не должна позволять себе так страдать из‑за этого, Кайла совершенно обезумела. «Ты не смеешь указывать мне, как я должна себя чувствовать, Джейсон Эванс!» – яростно выкрикнула она ему в лицо, после чего вдребезги разбила о стену две фарфоровые чашки. С тех пор Джейсон очень осторожно относился к любому упоминанию смерти и постепенно уяснил, в чем именно крылась ахиллесова пята жены. Розе исполнилось всего тридцать три года, и ее смерть в очередной раз показалась Кайле ужасно несправедливой.

Джейсон задумчиво барабанил пальцами по толстой крышке стола. За окном виднелись острые скальные пики, окутанные сегодня серо-голубой дымкой. Рассеянным взглядом окинув помещение, он сосредоточился на роскошном комнатном растении, единственной детали, оживляющей небольшую комнатушку. Оно имело сложное латинское название, которое Джейсон никак не мог запомнить, поэтому называл его просто – тростник.

Джейсон перевел взгляд на монитор, сообщивший ему, что ссылок по запросу «Мапетаа» не обнаружено.

– Может, стоит попробовать немного по-другому, – пробормотал Джейсон и набрал на клавиатуре «мауки».

Компьютер выдал несколько тысяч ссылок. Он принялся перелистывать страницы. «Мауки» оказалось названием места в Нью-Йорке, арабским именем, рекой и даже песней в исполнении какой-то группы. Он просмотрел несколько ссылок, но не обнаружил никакой связи со своей собственной ситуацией.

Почему-то Джейсон был уверен, что стóит попробовать и другие варианты: «мапитаа».

Этого слова Гугл не знал.

«Мапита».

Совершенно неожиданно он получил 4130 результатов, причем большинство отсылали его к сайтам на испанском языке. Похоже, Мапита оказалась горным районом в Аргентине, а также еще одной областью в Испании; кроме того, своя Мапита имелась в Гвинее. В довершение всего Гугл обнаружил фармацевтическую компанию с таким названием.

Джейсон с тоской обхватил голову руками. Все было бесполезно. Так он никогда и ничего не найдет.

«Мауки». «Мапетаа». «Мапитаа». «Мапита». «М».

Что дальше?

Фотографии лежали на столе, чуть сбоку от Джейсона. Он взял их в руки и вновь принялся рассматривать, особое внимание обращая на последнюю. Он смотрел на букву «М» подобно фокуснику, глядящему на цилиндр перед тем, как из него начинают выпрыгивать кролики.

Он перепробовал всевозможные сочетания букв, имеющие хотя бы отдаленное сходство с «Мапетаа». И вдруг лицо его застыло. Из глубин памяти на поверхность сознания вырвалось какое-то воспоминание.

Слово пишется по-другому. Не «Мапетаа».

Джейсон поднялся из‑за стола. Прошелся по комнате. Вновь сел за компьютер и набрал на клавиатуре два слова: «маунт пейта».

Нажав клавишу «Ввод», он получил примерно 200 000 ссылок на Маунт-Пейта-сити, город в пустыне Аризона, расположенный на самой границе с Невадой. Он знал об этом, потому что они с Кайлой были там в прошлом году, по пути в Лас-Вегас и к Гранд-Каньону. Городок раскинулся примерно на полпути между федеральным шоссе номер 15, ведущим к Вегасу, и шоссе номер 40 – к Флагстаффу. Они обогнули город, не заезжая в него. Сам же Джейсон вообще никогда не бывал в нем.

Он щелкнул кнопкой мыши по первой же ссылке, mountpeythacity.com, и на экране появился официальный сайт. Информация от местных властей, ссылка на туристические маршруты, аэропорт и панорамные снимки окружающей местности. Джейсон, просматривая сайт, спрашивал себя: а нашел ли он то, что искал?

Одновременно Джейсон вдруг понял, что должен обязательно поехать туда. Тяга оказалась очень сильной, почти непреодолимой, словно какой-то голос у него в голове, надрываясь, кричал, что это – то самое место, и ноги его теперь жаждали немедленно отправиться в путь.

«М». «Мауки». «Мапетаа». «Маунт Пейта». Слова были не очень-то и похожими, но фонетическая близость чувствовалась, в этом сомнений не было, подумал он.

Джейсон задумчиво потер губы.

«Городок Маунт-Пейта. Ну и что? Что в нем такого? Что там произошло?»

Однако другая часть его сознания окатила лихорадочные мысли ушатом холодной воды.

«Постой, ты же никогда не бывал в городе Маунт-Пейта-сити».

Да, не бывал. Он слышал о нем, и только… пожалуй, когда ему было восемнадцать и они с Биллом Халлерманом веселились на каникулах в Юте. Помимо кутежей он занимался еще кое-чем другим – перед его внутренним взором промелькнули полные, спелые, ярко-красные губы одной девушки по имени Соня.

Кстати, как ее фамилия?

Джейсон попытался вспомнить, но память отказывалась служить ему.

Быть может, он впервые заметил городок Маунт-Пейта-сити на карте во время своих каникул, которые проводил в Юте с Биллом, хотя и был убежден, что ему не случалось бывать там.

Однако сейчас город настойчиво манил его к себе, и он чувствовал: обязательно должен поехать туда. Ему потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не схватить ключи и не броситься к машине.

Вместо этого Джейсон вцепился в подлокотники кресла.

«Что такого есть в этом месте? Что с тобой происходит?»

Он закрыл лицо ладонями и в отчаянии попытался навести хотя бы некоторое подобие порядка в собственных сумбурно скачущих мыслях.

«Я должен поехать в город Маунт-Пейта».

Стремление осталось неизменным. Но почему?

«Потому что я должен найти там кое-что».

А вот такие рассуждения, пожалуй, имели смысл. Он вновь взял в руки свой детский рисунок. Горящие могилы. Надпись «Мапетаа» на одном из надгробий.

«Господи милосердный, неужели кладбище находится именно там?»

В голове у него как будто разорвалась бомба. До сих пор он полагал, что кладбище может быть в любом уголке Соединенных Штатов. И все же какая-то часть его сознания знала, что это не так.

Но тут веское слово сказал его здравый смысл. Неужели он действительно думает, что всегда знал об этом? Или всего лишь надеялся? А может, попросту выдавал желаемое за действительное? Джейсону было трудно, почти невозможно разобраться в своих ощущениях, но его не покидало чувство, будто он похож на марионетку, которую влечет безжалостный водоворот событий. Или на него снизошло озарение? А что, если…

А что, если он найдет кладбище в Маунт-Пейта? И надгробие с третьей фотографии? Одна мысль повлекла за собой другую. В реальности, не обработанной фотошопом, может обнаружиться могильный камень без буквы «М», но с выбитым на нем именем покойного. И каким оно будет?

«Ты умер. Ты думаешь, что живешь, но тебя не существует».

А это может означать…

«…Что на могильном камне выбито мое имя».

Ощущение, будто он прикоснулся к удивительному открытию, мгновенно исчезло. Джейсон вернулся к началу, потому что все это выглядело сплошным абсурдом. Он жив. И, если это будет зависеть от него, рассчитывал еще долгие годы оставаться в таком состоянии.

В голове у него зародилось другое объяснение.

Затаив дыхание, Джейсон ждал, пока оно не оформится в ясную и четкую картинку.

Он глубоко вздохнул, встал из‑за стола, скрестил руки и прижал их к груди. Желудок вдруг рванулся к горлу. Он едва успел выбежать наружу и перегнуться через перила крыльца, как его вырвало. Наконец тошнота отступила.

Запрокинув голову, Джейсон взглянул в бездонное синее небо. Солнечный свет ослепил его. Но он не отводил взгляда, завороженный ярким сиянием раскаленной белой сферы в небесах.

И вдруг Джейсон понял, как он мог умереть.

Глава девятнадцатая

Планы

Кайла вернулась домой около половины пятого. Пробежка с Симоной оказалась не только полезной, но и приятной, а потом она еще и заглянула к родителям. Выглядела Кайла намного спокойнее, чем утром, и куда больше походила на себя прежнюю.

А Джейсон последние несколько часов провел на кухне. Ему всегда хорошо думалось здесь. Именно этим он и занимался, пока жарил на гриле цыпленка, варил картошку и нарезал овощи для салата. Когда Кайла переступила порог, он как раз заканчивал взбивать шоколадный мусс на десерт.

Глаза у нее загорелись, стоило ей увидеть приготовленные им кулинарные шедевры, а улыбка перешла в смех, когда Джейсон предложил принять ванну перед тем, как садиться за стол.

Он наполнил ванну и открыл новую бутылку вина. Не дешевого на сей раз, а хорошего импортного шабли, привезенного из Франции. После того как они опустились в исходящую паром горячую воду, он поднес свой бокал к ее, чтобы чокнуться.

– Спасибо, – сказала Кайла. – И чем вызвано столь трепетное обхождение?

– Я люблю тебя.

– И я тоже люблю тебя, Джейсон. Но, пожалуйста, открой мне истинную причину этого…

Держа бокал одной рукой, она другой принялась намыливать цветочным ароматным мылом свои идеальной формы груди и соски, шею и плечи, приглушенно вздыхая так, как делала в другие, куда более интимные моменты.

– …Божественного угощения.

– Истинную причину? – переспросил он, в деланной задумчивости приложив палец к подбородку. – Ты полагаешь, что я руководствуюсь скрытыми мотивами?

Она испытующе взглянула ему в глаза. Эротическое удовольствие сменилось скепсисом недоверия.

– Я знаю, что они у тебя есть. Не забывай, мы не первый день знакомы.

В последний раз он воспользовался этой уловкой не так уж и давно, когда они не могли договориться о том, куда поехать в отпуск. Она хотела побывать в Каскадных горах[45] в Канаде, а он предпочитал Юту. Во время совместного купания в ванне с последующим ужином было решено, что в этом году они посетят Юту, но в следующем непременно отправятся в Канаду. «Можешь шантажировать меня, как твоей душе угодно, но мы поступим именно так», – решительно заявила она.

– Неужели ты настолько легко читаешь мои мысли?

– Я слушаю, Джейсон.

И он заговорил. Спокойно и без лишних эмоций сообщил ей, что думает о Маунт-Пейта. Быть может, он все-таки ошибся с этим странным словечком «Мапетаа». Хотя раньше Джейсону не доводилось бывать в Маунт-Пейта, сейчас он испытывал сильнейшее желание навестить этот городок в пустыне. Не исключено, что ему удастся отыскать там кое-что.

– Например?

Джейсон прочистил горло.

– Ведь это словечко, «Мапетаа», не пришло мне в голову просто так, ни с того ни с сего.

Ровным голосом, словно речь шла о малозначительных вещах, он рассказал Кайле о рисунке. Она выслушала его не перебивая, но при этом смотрела на него с таким видом, будто надкусила незрелый лимон.

– Другими словами, может оказаться, что «Мапетаа» означает городок Маунт-Пейта и кладбище с надгробной плитой с последней фотографии находится именно там.

Она ладонью стукнула по краю ванны, подняв в воздух хлопья пены.

– Очередная неожиданность – этот твой рисунок. Ты по-прежнему остаешься человеком, полным секретов за пазухой, Джейсон Эванс.

– У меня не было причин показывать его. Не думаю, что тебе было бы приятно увидеть рисунок.

– Кладбище в огне? Нет уж, благодарю покорно, – мрачно отозвалась она и передернулась от брезгливости.

Джейсон, вздохнув, стер пену с кончика носа.

– Но ты, разумеется, права. Я должен выложить все карты на стол. Что и делаю.

Кайла застонала.

– Ладно. Отлично. Предположим, просто предположим, что ты прав насчет городка Маунт-Пейта. Но что ты надеешься там найти?

– Могилу с третьей фотографии, как я уже говорил.

Кайла наклонилась к нему и аккуратно опустила бокал на кафельный пол. Вот уже много дней ему отчаянно недоставало озорного блеска, который так славно оживлял ее глаза.

– А почему ты считаешь, что эта могила настолько важна?

Джейсон понимал: он ступил на тонкий лед, потому что вопрос был не из тех, которые Кайла согласилась бы с радостью обсудить. Но ему нужна была ее поддержка. Он не хотел без нее делать то, что задумал.

– Если ты внимательно прочтешь надписи на обороте фотографий, сделанных «Полароидом», – тщательно подбирая слова, начал он, словно ступая по минному полю, где каждый шаг мог обернуться катастрофой, – то, возможно, согласишься с таким моим объяснением. Я могу ошибаться, конечно, но эту возможность нельзя сбрасывать со счетов. Если мы ничего не предпримем, то ничего и не узнаем. И вот что я придумал. Поэтому выслушай меня – постарайся сохранить объективность и просто выслушай.

– Я слушаю, – напряженным голосом, в котором звенела сталь, ответила Кайла.

– Прошлая жизнь, – сказал Джейсон.

Глаза жены расширились. Он промолчал, и спустя некоторое время Кайла заявила:

– По-моему, это притянуто за уши.

– Подожди минутку и послушай меня, Кайла, – продолжал он. – При пирофобии такое случается. Можешь мне поверить, за последние двадцать лет я многое прочел о тревожных состояниях. И сегодня утром в Интернете нашел еще парочку историй. В одной из них говорится о восьмилетнем мальчике, который боялся, что его дом сгорит дотла. Моя история в миниатюре. Этот мальчик тоже не находил себе места, стоило кому-нибудь зажечь хотя бы свечу. Но он прошел курс регрессионной психотерапии и вернулся в прошлую жизнь. В ней ему было двенадцать лет, и он описывал деревянный дом. Проснувшись однажды ночью, он почувствовал запах дыма. Дом горел. Мальчик попытался выбежать наружу, но не смог сделать этого и погиб в огне. После того сеанса мальчик уже знал, откуда взялись его страхи, и они отступили. – Джейсон немного помолчал. – Еще об одном случае рассказала мать пятилетнего мальчишки. Он то и дело заговаривал о том, «как раньше был большим». Мальчик по имени Тайлер заявил, что «когда-то» его звали Дойлом. И вот однажды мать усадила его и заговорила с ним об этом, и Тайлер описал ей поле боя. Там были люди, стрелявшие в его товарищей-солдат. – Джейсон с искренней убежденностью заглянул в глаза Кайлы. – Тайлер лег на живот и скопировал позу солдата, собирающегося выстрелить из ружья. Он вытянул левую ногу, слегка подогнул правую и сказал, что положил «согнутый палец на колечко», имея в виду спусковой крючок. После этого его ранило. Ему было очень больно, сердце судорожно билось у него в груди, и он едва не задохнулся от страха. И тут появился другой солдат, тот самый, что оборвал его прошлую жизнь. «Я по-прежнему держал палец на колечке, однако этот человек подошел ко мне. Я хотел пошевелиться, но мне было очень больно. Он выстрелил в меня, и я умер», – сказал Тайлер. А когда мать поинтересовалась у него, что случилось после того, как мальчик испустил последний вздох, он развеселился. «Потом я стал расти в твоем животе, и сердце мое опять начало биться». – Джейсон отпил глоток вина, чтобы смочить пересохшее горло. – Поскольку сам Тайлер не мог назвать ни времени, ни места, где случились эти события, его мать отправилась к психотерапевту. Тот решил, что Тайлер мог быть солдатом во время конфликта на мексиканской границе в 1880 году. Тайлер, в качестве Дойла, возможно, был солдатом правительственной армии, выступившей против повстанцев, причем силы последних очень недооценили. И эти воспоминания породили у Тайлера чувство тревоги. Его мать говорила, что сын не выносит, когда кто-либо с угрожающим видом начинает ползти к другому человеку. Скорее всего, это объясняется тем, каким образом его убили, когда он был Дойлом, решила она. Лежа на земле, терзаемый страхом и болью, он не мог пошевелиться, и ему оставалось только ждать последнего, неотвратимого выстрела. – Взглянув на Кайлу, Джейсон заметил: – Кто знает, возможно, все действительно настолько просто. Если реинкарнация – реальность, а не выдумки, – а к такой мысли склоняются миллионы людей, – то это, по крайней мере, может означать, что у меня была прошлая жизнь, в которой я мог погибнуть в огне.

Кайла, окруженная пенным великолепием, откинула голову на край ванны и небрежно сдула белые хлопья с кисти руки. После долгой паузы она наконец заговорила.

– На самом деле ты ведь не веришь в эти сказки, да? – осведомилась она.

– Я никогда не говорил ничего подобного. Это ты в них не веришь.

– Ты прав. К чему примешивать сюда еще и прошлые жизни? Разве нельзя найти всему происходящему другое, совершенно рациональное объяснение? И что бы сказал на это психотерапевт?

– Я просил тебя непредвзято отнестись ко всем возможным вариантам.

– В таком случае прошу прощения за свой скептицизм.

– Ты предлагаешь слишком простое решение, Кайла.

– Ты тоже.

Джейсон прикусил язык. Только ссоры им сейчас и не хватало. Он не хотел затевать совершенно ненужный спор и продолжал:

– Признаю, что в моей теории есть неувязки.

Она недовольно скривилась.

– Правда?

– Если бы не фотографии, сделанные «Полароидом», мы бы не затеяли весь этот разговор. Но откуда фотографу знать, что у меня была прошлая жизнь? И откуда ему известна точная дата моей смерти? Такое невозможно. Я ни на секунду не поверю в это.

– Значит, никаких прошлых жизней? – с надеждой поинтересовалась Кайла.

– Я еще не закончил.

– Вот как. – Она не смогла скрыть разочарования в голосе.

– Это единственная гипотеза, которой я располагаю, и еще не готов отказаться от нее. Меня по-прежнему влечет Маун-Пейта-сити. Я должен увидеть это место своими глазами.

– Так я и знала, что тебе от меня что-то понадобилось, – сказала Кайла.

Джейсон растерялся и не нашел, что ответить.

Она продолжала:

– Ты намерен просить меня поехать с тобой. А если нет, если ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой, то это означает: ты бросаешь меня.

– Кайла, не преувеличивай. Я вовсе не бросаю тебя, мне бы это и в голову не пришло. Но да, именно об этом я и собирался попросить тебя. Поедем со мной. Пожалуйста.

Она кисло улыбнулась.

– Разве у меня есть выбор? Ты ведь все равно поедешь, что бы я тебе ни ответила. А если меня не окажется рядом, я буду чувствовать себя совсем паршиво. – Кайла помолчала немного, глядя куда-то в одну точку над головой Джейсона. – Однако у меня есть одно условие.

– Какое?

– После Маунт-Пейта-сити, если кошмары будут продолжаться, ты вернешься к Марку. Но быть может, они исчезнут, если ты просто забудешь обо всей этой истории. Так ведь уже было однажды – они ушли, помнишь? И сейчас вернулись только из‑за фотографий, и ничего другого. Я бы предпочла, чтобы ты остался дома и ничего не предпринимал. Похоже, фотограф тоже поставил точку в этой истории. Возможно, ты прав и он не собирался угрожать тебе. Он лег на дно, затаился, и слава Богу. По-моему, мы должны последовать его примеру.

– Но так мы ни к чему не придем. Кроме того, 18 августа что-нибудь все-таки может произойти.

– Иногда проблемы уходят просто потому, что на них не обращаешь внимания, – ты сам говорил мне об этом, причем неоднократно.

– Ты используешь против меня мое же оружие.

– А в чем заключается наша проблема? – невозмутимо продолжала Кайла. – Кто-то говорит, что ты умер. Но это же безумие. Тем не менее ты, несмотря ни на что, намерен искать кладбище… – Она уставилась в потолок, словно разглядела там нечто чрезвычайно интересное. – Как бы объяснить тебе, что я чувствую? Мне кажется, ты готов намеренно разворошить осиное гнездо, и меня очень беспокоит, что в результате произойдет нечто ужасное. Твои действия могут привести к непредсказуемым последствиям. Кто знает? А я просто хочу, чтобы мы жили своей жизнью. Просто жили себе дальше. Ты можешь обещать мне, что попробуешь сделать то, о чем я тебя прошу?

– Разумеется, я…

– Обещаешь или нет?

– Я… – Джейсон взглянул в ее синие глаза, которые умоляли его сказать «да». – Обещаю, – сдался он.

Она вновь откинулась на бортик ванны, погрузившись в волны пены.

– И ты действительно не бывал в том городе раньше?

– Нет.

– Знаешь, все это представляется мне очень странным.

– Мне тоже, – признался Джейсон.

– И когда ты хочешь поехать?

– Скоро. Не завтра, конечно, но хотя бы послезавтра.

– А как мы все уладим с работой?

– Возьмем отпуска за свой счет.

– А ты торопишься, как я погляжу.

– Кайла, – произнес он со спокойствием, которого на самом деле не ощущал. – Я не могу откладывать.

Она вздохнула.

– Сколько времени займет поездка?

– Три дня. Один день, чтобы доехать туда, еще день, чтобы осмотреться, а третий – на обратную дорогу.

Кайла прищурилась:

– И это все? А чем еще ты занимался сегодня днем, помимо того, что готовил мне ужин?

– Виновен по всем пунктам, – признал Джейсон. – Я рылся в Интернете в поисках информации о Маунт-Пейта. И у меня сложилось впечатление, будто это очаровательное местечко. Масса самых разнообразных водных видов спорта – городок расположен между рекой Колорадо и озером Мохаве. А еще от него недалеко до Лафлина в Неваде. Это место называют Маленьким Лас-Вегасом. И кроме того… – Джейсон откашлялся. – Там всего одно большое кладбище. У меня есть адрес. Не могу сказать, на что оно похоже, потому что веб-сайта у него нет, а владелец похоронного бюро не смог внятно описать мне его.

Кайла резко выпрямилась, и голос ее прозвучал настолько хрипло, что слова напоминали стон:

– Владелец похоронного бюро?

– Да, – сказал он, невинно глядя на нее. – Я как раз собирался рассказать тебе об этом. Сегодня днем я позвонил в «Похоронный дом Клэя Аббевилля». Я нашел его телефон в справочнике. Сказал ему, что работаю над историей своей семьи, мои генеалогические изыскания привели меня в Маунт-Пейта, я надеюсь найти там могилу родственника. После разговора с ним у меня создалось впечатление, будто ему постоянно звонят с аналогичными просьбами…

– Джейсон, перестань ходить вокруг да около, – резко бросила Кайла.

– Ну хорошо, хорошо, – согласился он. – Я договорился с ним о встрече. Он ждет меня – нас – в среду утром, в одиннадцать часов.

– Господи, да ты действительно не сидел сложа руки, – язвительно заметила Кайла. – В среду? Это означает, что отсюда мы должны выехать во вторник. И о чем ты хочешь спросить у него? Как, кстати, его зовут? Я не разобрала.

– Клэй. Чак Клэй. У него семейный бизнес. Он говорил что-то о сыне, которого готовит себе на смену. Я еще и сам толком не знаю, о чем буду расспрашивать его. Полагаю, сначала мы должны взглянуть на кладбище. Может, мне и не стоило звонить ему до тех пор, пока мы не побываем там, но что сделано, то сделано…

Он оборвал себя на полуслове.

Кайла с подозрением спросила:

– И это все?

– Да. В общих чертах.

Она кивнула.

– Значит, уже в среду с этим делом можно будет покончить. Ты проведешь свое расследование, и мы двинемся дальше.

При этих словах язык ее тела был более чем красноречив. Джейсон взялся обеими руками за борта ванны.

– Ты ведь не веришь ни единому моему слову, да?

Лицо у нее вытянулось еще сильнее, и она отодвинулась от него.

– Послушай, – продолжал он. – Быть может, я ничего не успею разузнать до 18 августа. Может, Маунт-Пейта – это только начало. Я могу пообещать тебе что угодно, но у меня осталось всего несколько недель, понятия не имею, что нас ждет. Кайла, мне нужна твоя помощь, черт побери!

Его последние слова прозвучали грубо и резко, и он тут же пожалел о них.

Она медленно и решительно покачала головой.

– Я поеду с тобой, помогу тебе и буду держать себя в руках, но после этого все закончится и ты вернешься к Марку. Или, если мы получим новые угрозы, обратишься в полицию. Если ты меня любишь, хоть раз в жизни прислушайся ко мне.

В голосе ее прозвучала решимость, и настроена она была соответственно; Джейсон знал свою жену.

И тут в голову ему пришла страшная мысль, хотя, быть может, это внутренний голос принялся нашептывать ему на ухо. Он говорил, что Джейсон потеряет Кайлу. Он потеряет все, что любил.

Джейсон постарался заглушить эти мысли.

Проснувшись, словно от толчка, он взглянул на светящиеся красные цифры будильника – 2:12 ночи. В голове у него, стукаясь о стенки черепа, будто резиновые мячики, ворочались смутные и неясные мысли. Рядом с ним мирно спала Кайла.

Джейсон слез с кровати и вновь уселся в свое кресло на крыльце. Когда же он наконец выспится? Он уже не помнил, когда в последний раз спал крепким сном всю ночь напролет. Скачущие мячики понемногу успокаивались. Он смотрел в благоуханную темноту, вслушиваясь в знакомый треск цикад.

Весь его мир стал другим. Джейсон понимал: со старой жизнью покончено.

Он стоял на пороге нового существования.

Глава двадцатая

Маунт-Пейта

Поездка на «крайслере» Кайлы продолжалась почти три сотни миль. За день до этого Кайла договорилась на работе о том, что возьмет три дня за свой счет. Джейсону пришлось сложнее, и все из‑за той злосчастной кампании Томми Джонса. Ему пришлось воспользоваться оговоренным в контракте правом на предоставление отпуска, который он и получил вместе с явным недовольством своего начальника.

Во вторник федеральные шоссе номер 10 и 15 вывели их на автостраду номер 40, протянувшуюся к Нидлсу через самое пекло пустыни Мохаве. Правда, оттуда до Маунт-Пейта по шоссе номер 59 оставалось всего двадцать миль.

Пообедали они близ Ладлоу. Помимо замшелой заправочной станции, маленького, ветхого продовольственного магазинчика, вывеска над входом в который провозглашала: «ЕСЛИ ВЫ ЗДЕСЬ НЕ ОСТАНОВИТЕСЬ, МЫ ОБА ПОТЕРЯЕМ ДЕНЬГИ!», тут имелись ресторан «Вендис»[46], кафе «Жареный цыпленок Кентукки»[47] и ресторан мясных блюд «Отдых в пустыне». Кайла и Джейсон выбрали последнее заведение. Пообедав, они вновь сели в автомобиль и покатили по гудронированному шоссе, над которым стояло жаркое марево, мимо выжженной солнцем земли, занесенной песками пустыни, сухих кустов и кактусов, колышущегося тростника, пробитых автомобильных протекторов, мусорных свалок и трейлерных стоянок, сменявших друг друга по обеим сторонам дороги.

– Что ты узнал о Маунт-Пейта? – поинтересовалась Кайла.

– Маунт-Пейта-сити… – начал он, сгоняя воображаемую муху с ветрового стекла, – был основан в девятнадцатом веке одним эксцентричным первопроходцем по имени Дэвид Лаурел. Он организовал почтовую службу, хватался за все подряд, и горожане назвали городок Лаурелвиллем.

– Скромняга, – заметила Кайла.

– В те времена Лаурелвилль пользовался популярностью, главным образом у золотоискателей, – продолжал Джейсон. – В окрестностях Маунт-Пейта осталось немало заброшенных золотодобывающих шахт. Но потом все изменилось. Те небольшие запасы золота, что здесь были, истощились, и старатели отправились в другие места. Лаурелвилль пришел в упадок и начал хиреть, пока на заре двадцатого века не превратился в город-призрак. Кстати, старое кладбище – единственное уцелевшее напоминание о Лаурелвилле. Причем расположено оно рядом с новым.

– Вот и отлично.

– Но Лаурелвилль вновь появился на картах, правда, уже под названием Маунт-Пейта благодаря дамбе, построенной на озере Мохаве. Ее начали возводить в 1942 году, однако строительство было заморожено на несколько лет из‑за Второй мировой войны. Закончилось оно только в 1953 году. Добрых полвека…

И вдруг ледяная рука, протянувшаяся словно бы из ниоткуда, схватила его за горло. Джейсон поперхнулся и умолк.

Добрых полвека Лаурелвилль был мертв и только думал, что живет. Однако его больше не существовало. Но по прошествии этих пятидесяти лет Лаурелвилль воскрес и стал Маунт-Пейта-сити.

– …Полвека спустя был построен новый город, названный, как ты уже наверняка догадалась, в честь самой высокой вершины здешней горной гряды. Поначалу он представлял собой обычный поселок. В 1980 году здесь проживало около двадцати тысяч человек, а теперь численность населения перевалила за сорок тысяч, и городской совет надеется, что в течение следующих пятнадцати лет оно увеличится до ста тысяч. Достичь этого власти намерены, развивая туризм и активный отдых. Кроме того, следует иметь в виду, что они очень рассчитывают извлечь выгоду от близости игорных домов и казино в Лафлине, до которого всего несколько миль по ту сторону границы Невады. Лафлин тоже назвали в честь его основателя, пролетавшего над этими местами на самолете лет двадцать назад. Глядя на них сверху вниз, он решил, что они вполне подходят для того, чтобы устроить здесь игорный рай. Он начал с небольшого отеля, а сейчас здесь работает уже одиннадцать казино. И еще: именно благодаря близости к Лафлину в Маунт-Пейта появился аэропорт. Большинство самолетов, прибывающих сюда и взлетающих отсюда, во всяком случае очень многие из них, обслуживают, как правило, любителей азартных игр.

– Выходит, искатели приключений прошлого в некотором смысле вернулись обратно, – философски заметила Кайла. – Вот только их современники предпочитают не просеивать песок со дна реки в поисках золота, а тянуть за ручку фруктовых автоматов[48].

– Можно и так сказать, – согласился Джейсон. – Да, это еще и одно из самых жарких мест в Соединенных Штатах. Летом здесь температура запросто подскакивает до тридцати восьми градусов, а зимой не опускается ниже семнадцати или двадцати одного. Вот почему все больше людей потянулись сюда проводить здесь зимние месяцы.

– Ты только что сказал, что здесь рай для туристов. Но чем тут можно заниматься?

– Да всем, чем угодно, – заверил жену Джейсон. – Пешие прогулки по горам, экскурсии на старые рудники. Родео, водные виды спорта и тому подобное. Пейзаж здесь поистине замечательный, так что каждый может найти себе забаву по вкусу.

– По-моему, тебе следует подумать о карьере в рекламном бизнесе, – заявила она.

Джейсон с улыбкой взглянул на нее. Кайла пошутила, чего уже давно не случалось; пожалуй, даже слишком давно. Впрочем, он и сам в последнее время был не самым веселым человеком на свете.

– Забыл упомянуть: здесь можно прокатиться на старом речном пароходе. Ну, том, с большими колесами. Маунт-Пейта – прекрасное место для рыбной ловли, а уж фестивалей и праздничных мероприятий здесь столько, что я не знаю, с чего начать. Короче говоря, это настоящий рай на земле.

«А я приехал сюда, чтобы побывать на кладбище».

Улыбка сползла с его лица – Кайла заметила это, и Джейсон ничуть не удивился бы, если бы мысли его жены текли в том же направлении.

Остаток пути они провели в полном молчании.

Они оставили позади автостраду номер 59 и в четверть пятого въехали в Маунт-Пейта-сити. Серебристо-голубая лента реки Колорадо, некоторое время повторявшая все изгибы дороги, скрылась из виду. Кроме того, как-то незаметно исчезли жесткие и кустовидные низкорослые деревца и пальмы, росшие по обеим сторонам, а на горизонте растаяли вдали остроконечные нагромождения столовых гор[49].

Теперь их окружали здания и сады, одни – засохшие, другие – хорошо ухоженные и обеспеченные поливом. Маунт-Пейта оказался городом белых бунгало, в котором роскошные особняки соседствовали с куда более скромными и дешевыми беленькими домиками поменьше.

– Ну? Узнаешь что-нибудь? – полюбопытствовала Кайла.

Окинув окрестности внимательным взглядом, Джейсон покачал головой:

– Нет.

– Ты и вправду не бывал здесь раньше?

– Честное скаутское.

– А нет ли помимо внутренней тяги какой-нибудь иной причины, по которой тебе захотелось побывать здесь? Может, ты что-нибудь читал об этом месте? Или кто-либо рассказывал тебе о Маунт-Пейта?

Джейсон пожал плечами:

– Конечно, вполне возможно, что я разговаривал с кем-нибудь, кто упомянул этот городок. Но, насколько мне известно, сейчас я впервые приехал сюда.

– И какое же впечатление он на тебя произвел?

Держа руль одной рукой, Джейсон другой задумчиво потер подбородок и ответил:

– Даже не знаю, очень странно. На самом деле он вообще не произвел на меня никакого впечатления. Хотя, быть может, еще слишком рано говорить об этом.

Первым делом супруги отыскали подходящий мотель, на что не понадобилось много времени. Они остановили свой выбор на «Маунт-Пейта-Инн», расположенном неподалеку от автострады. Выйдя из кондиционированного «крайслера», Джейсон и Кайла прошли несколько шагов по земле, иссушенной жарой, и вошли в административное здание. Скучающий дежурный, тощий молодой латиноамериканец, поглядывал на маленький телевизор, висевший в углу под потолком. Он смотрел ток-шоу на экране, рябившем «снежными» помехами, одновременно искоса поглядывая на Джейсона, заполнявшего гостевую регистрационную карточку. Не глядя, дежурный нащупал за спиной связку ключей и выделил им комнату под номером 9. Через несколько минут Джейсон и Кайла уже заносили свой багаж внутрь. Комната оказалась просторной и на удивление чистой, хотя Кайла, увидев дежурного клерка, слегка беспокоилась на этот счет.

– И что мы будем делать теперь?

– Примем душ, – предложил он.

– Я имею в виду после этого. У нас есть еще пара часов до того, как стемнеет. Мы встречаемся с твоим владельцем похоронного бюро утром, но до того мы ведь можем спокойно осмотреть кладбище. Когда ты собирался взглянуть на него – сегодня после обеда или завтра с утра, до нашей встречи с Клэем?

Джейсон поскреб за ухом.

– Я не хочу принимать все решения единолично, исключив тебя из этого процесса. Итак, что предлагаешь ты?

Кайла уперла сжатые кулаки в бока и с негодованием заявила:

– Это была твоя идея, Джейсон Эванс, так что не начинай… – А потом она решительно взмахнула рукой. – Не обращай внимания. Я не хочу, чтобы мы вцепились друг другу в глотки. Если хочешь знать мое мнение, то нам лучше поехать на кладбище прямо сейчас. И покончить с этим.

– Мы так и сделаем, – пообещал он. – Но сначала я должен узнать, как туда попасть, потому что у меня есть только адрес. Тот парень в административном здании должен знать.

– Тогда я предлагаю тебе первому пойти в душ, а потом отправиться к нему. А я освежусь, пока ты будешь ходить.

Джейсон наскоро принял душ, после чего попросил дежурного администратора объяснить ему, как быстрее всего проехать на кладбище Сент-Джеймс. Кроме того, он пожелал узнать адрес «Похоронного дома Клэя Аббевилля». Выслушав его, костлявый молодой человек слегка нахмурился, но не стал задавать никаких вопросов.

Вернувшись в их комнату, Джейсон подождал, пока Кайла выйдет из душа. Внезапно он занервничал. Скорее всего это объяснялось тем, что они действительно прибыли в Маунт-Пейта и сейчас собирались ехать на кладбище.

А что, если Сент-Джеймс и впрямь окажется кладбищем с фотографий?

Ему понадобилось несколько минут, чтобы свыкнуться с такой мыслью.

Что ж, в этом случае он все-таки ступил на дорогу, ведущую к правде.

«Вот только захочу ли я ее узнать, эту самую правду?»

Как странно, что сомнения стали одолевать его именно сейчас. Джейсон вспомнил слова Кайлы о том, что лучше бы им просто забыть обо всей этой истории.

«Но я должен идти дальше, не так ли? И вообще, можно ли теперь повернуть назад?»

Из маленькой черной папки Джейсон достал три фотографии, сделанные «Полароидом», и вновь принялся внимательно рассматривать их, но снимки не сказали ему ничего нового.

Глава двадцать первая

Кладбище Сент-Джеймс

Из ванной вышла Кайла. Влажные после душа волосы в беспорядке ниспадали на ее плечи. На ней была белая рубашка без рукавов и короткая коричневая юбка. Выходя вслед за Джейсоном из комнаты, она небрежно помахивала своими солнцезащитными очками «Рэй-Бан»[50].

Они поехали через центр города, и Джейсон увидел пешеходов, спешащих совершить последние покупки в этот день. Затем они миновали длинный ряд киосков, продающих открытки, карты, фотокниги[51] и прочие безделушки – колоды игральных карт, миниатюрные игровые автоматы для детей, фальшивые золотые самородки и даже темно-серые промывочные лотки, с помощью которых старатели прошлого выискивали в речном песке крупинки золота.

Жара постепенно спадала, но кондиционер в «крайслере» по-прежнему едва справлялся с ней.

Впереди показался торговый центр[52] с таким набором предлагаемых бытовых удобств, какого трудно было ожидать в столь маленьком городке. Многочисленные магазинчики, продающие сувениры и прочую туристическую продукцию, ясно свидетельствовали, что активный отдых и впрямь был тем китом, на котором держался Маунт-Пейта-сити.

Они оставили центр города позади, повернули сначала направо, а потом налево, направившись к кладбищу Сент-Джеймс. Квадратный черный знак с выпуклыми золотыми буквами обозначал место последнего упокоения. Прямо за ним располагалась автостоянка, за которой тянулся ряд оливковых деревьев. Между ними в глубь кладбища вела неширокая бетонная дорожка.

– Вот мы и на месте.

– Ну что ж, идем посмотрим, – сказала Кайла.

Они, выбравшись из машины, направились к дорожке. Позади оливковых деревьев раскинулся необъятный простор могильных надгробий. Джейсон почувствовал, что на лбу у него выступил холодный пот, который не имел ничего общего с температурой окружающего воздуха, превышавшей, кстати, двадцать шесть градусов.

В каких-нибудь пятидесяти ярдах от себя он сразу же увидел сооружение в форме пирамиды, купающееся в лучах заходящего солнца. И тут же, словно этого было недостаточно, узнал ряд низких деревьев, могильные надгробия и высокую траву, ту, что увидел на фотографиях, сделанных «Полароидом».

Джейсона вдруг захлестнуло чувство, которое он затруднился бы описать, хотя и знал, какое действие оно на него оказывает: по коже у него пробежали мурашки.

«Я здесь, потому что знал. Я отыскал его внутри себя».

В реальности все сводилось к тому, что ему не понадобилась ничья помощь, чтобы найти кладбище с фотографий. Ему оказалось достаточно знаний, хранившихся в потаенных уголках памяти. И что все это значит? Но сейчас Джейсон был слишком взволнован, чтобы ломать голову над подобными вещами.

Он медленно зашагал к пирамиде, и Кайла последовала за ним. Остановившись перед сооружением, Джейсон заметил надпись на темном мраморе: «В ПАМЯТЬ О ТЕХ, КТО УШЕЛ ДО НАС». Совершенно очевидно – это памятник, а не могила. Рядом стояли скамейки, которых не было на фотографии. Джейсон медленно обошел пирамиду по кругу, пока скамейки не скрылись из виду, и остановился.

Он смотрел на существующую в реальной жизни версию второй фотографии. И ничего не понимал.

«Где же ворота?»

Их нигде не было видно. Вход, через который Джейсон с Кайлой вошли на кладбище, тоже ничем не напоминал ворота на первом полученном им снимке. Но об этом можно будет подумать позже. Сейчас его заботило нечто совсем иное.

– Где же могила? – спросил себя Джейсон. – Где она?

Дрожащими руками он достал из папки третью фотографию.

На гладком фоне серого камня ярко выделялась вставленная с помощью фотошопа буква «М».

Проклятье, это же послание, зашифрованный текст, код!

Могила, которую он искал, должна быть где-то здесь. Совсем рядом.

Совсем рядом.

Джейсон двинулся в глубь кладбища. Между кустов тянулись сплошные ряды крестов и надгробных плит, причем некоторые представляли собой настоящие произведения искусства. Ему то и дело попадались на глаза каменные ангелы, выгравированные цветы, высокие изящные надгробия. Кайла выглядела напряженной, как ребенок, пришедший в кабинет врача на укол. Кладбища неизменно пугали ее до смерти, если можно так сказать. Но она не проронила ни слова и не жаловалась, храня угрюмое молчание.

Он медленно зашагал дальше, переводя взгляд с могил на третью фотографию в руке и с растущим отчаянием спрашивая себя, как сможет узнать надгробие. Все они были сделаны из песчаника и походили друг на друга.

Под большой буквой «М» на снимке виднелись неровности, лишайник и трещины. Но те же самые следы эрозии присутствовали и на сотнях, если не тысячах, надгробий, установленных на кладбище Сент-Джеймс. К его разочарованию, на фотографии была видна лишь часть надгробия без имени, и она ничем не могла ему помочь. Без целого изображения могильного камня задача найти нужную могилу представлялась неразрешимой.

Они прошли мимо пяти почти одинаковых надгробий, выстроившихся в ряд.

Джейсон присел на корточки и без воодушевления принялся рассматривать могильные камни, надеясь увидеть, нет ли на них тех же самых следов эрозии, что были видны на полароидном снимке.

Он сразу понял: бесполезно сравнивать фотографию с могилой, в которой был похоронен мужчина по имени Дуг Вебер. Ладно, перейдем к следующей. В этой покоились останки Эллен и Сонни Болч. Очередная могила служила местом последнего упокоения некоего Лайнела Хансена.

Джейсон тщательно осматривал одну могилу за другой. Он не собирался сдаваться и настойчиво продолжал начатое. Но этот орешек был ему не по зубам. Тем не менее Джейсон внимательно всматривался в надгробия, потому что чувствовал: он должен сделать хоть что-нибудь. Это было все равно что искать иголку в стоге сена, однако остановиться он не мог.

Кладбище с фотографии перестало быть тайной, а вот могила по-прежнему оставалась загадкой, и, если они не отыщут ее, поездка сюда окажется напрасной.

Кайла покорно брела за ним, пока наконец не встряхнулась и не зашагала целенаправленно в другую сторону, чтобы осмотреть еще несколько могил. Она, как и он, вероятно, задавалась вопросом: «В чем же состоит цель этой экспедиции?» – но тоже хранила молчание.

«Не отчаивайся, – думал Джейсон. – И не сдавайся».

Сгущались сумерки. Еще немного, и наступившая темнота вынудит его отказаться от задуманного, что уже давно подсказывал ему здравый смысл.

Он присел на корточки перед могилой какого-то Джеймса Вайсса и круговыми движениями пальцев принялся растирать виски, стараясь унять появившуюся головную боль, потом тяжело вздохнул.

И вдруг могила разверзлась. Из-под земли вырвались языки пламени, внутри которых выпрямился во весь рост жуткий скелет. В пустых глазницах ревел огонь, а все кости окутывало шипящее оранжево-желтое пламя.

«Иди ко мне, – проскрежетал скелет. – Иди ко мне, Джейсон, иди ко мне!»

Теперь он не мог отвести взгляд от пылающей фигуры, злорадно ухмылявшейся ему в лицо. Джеймс Вайсс, или кем он там был на самом деле, подался к Джейсону, явно намереваясь схватить его.

Джейсон в панике попятился назад, крепко зажмурился, тряхнул головой и открыл глаза. Сердце гулко бухало у него в груди.

Наваждение исчезло. Могила оставалась самой обычной, с надгробием. Оно не треснуло, а из земли не било пламя, в котором купался горящий скелет.

– Господи Иисусе, – пробормотал Джейсон. – Боже, что это было?

– Что случилось? – издалека окликнула его Кайла.

Джейсон дрожал так, словно схватился за оголенный электрический провод.

– Ничего, – отозвался он. – Надеюсь.

«Или, быть может, я схожу с ума, совсем как Ноам Морейн».

Но если он пребывает в здравом уме, то что, во имя Господа, он сейчас видел?

«Ничего, ровным счетом ничего. Это были всего лишь галлюцинации, вызванные стрессом, который ты испытываешь в последнее время. Чрезмерное напряжение может заставить человека увидеть то, чего нет на самом деле, только и всего».

Может быть, и так. Во всяком случае Джейсон очень надеялся, что призраки, существующие лишь у него в воображении, больше не побеспокоят его.

Они оставались на кладбище Сент-Джеймс до тех пор, пока на горизонте не угасли последние краски заката. Прошло уже полтора или даже два часа с тех пор, как его охватили изумление и восторг, когда он понял, что они нашли то самое место, которое искали. Но сейчас Джейсон испытывал одно лишь разочарование.

Они так и не сумели отыскать могилу с фотографии. А ведь могли пройти совсем рядом с ней, даже не подозревая об этом. Он решил, что на сегодня довольно.

– Думаю, нам пора уходить, Кайла.

– Да, – согласилась она.

Джейсон не знал, что сказать, и потому промолчал.

Они вернулись в город и зашли поужинать в ресторан мясных блюд. Кайла первой нарушила затянувшееся молчание.

– Джейсон, мы проделали долгий путь. Не сдавайся.

Он с удивлением взглянул на нее. Будь на то ее воля, они бы даже не поехали в Маунт-Пейта – она ненавидела смерть и, соответственно, кладбища. Они искали реальную могилу, на которой, не исключено, было выбито имя Джейсона, – если его теория насчет прошлой жизни и впрямь не была притянута за уши. А сейчас Кайла, отбросив собственные предубеждения, проявила великодушие, чтобы он окончательно не пал духом.

– Это очень мило с твоей стороны.

Он попробовал угадать, о чем она думает.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, – потерянным голосом отозвалась она. – Мне страшно, и чем дольше это тянется, тем все меньше смысла я во всем этом вижу.

Кайла мельком взглянула на полного мужчину, вставшего из‑за соседнего столика. Он прошел мимо, жизнерадостно сказав официантке: «Спокойной ночи, Сью», и вышел за дверь.

Сью принесла им бифштексы, с вежливой улыбкой пожелала bon appétit[53]. Джейсон, взяв в руки вилку и нож, задумался.

Не исключено, фотограф был единственным, кто мог сказать ему, где находилась нужная могила. А ведь она была совсем рядом. Она должна находиться где-то на кладбище Сент-Джеймс. Недалеко отсюда.

И в то же время так далеко.

Глава двадцать вторая

Чак

Дверь похоронного бюро им открыл долговязый тощий парнишка в яркой цветастой рубашке, которая болталась на нем, как на вешалке. Джейсон, назвав ему свое имя и представив Кайлу, сказал, что у него назначена встреча с Чаком Клэем. Парнишка, кивнув, отправился на поиски Чака.

Вскоре к ним вышел мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый в джинсы и ослепительно-белую рубашку.

– Доброе утро. Я Чак Клэй, – сообщил он.

Джейсон протянул мужчине руку.

– А я Джейсон Эванс. Здравствуйте. Это моя жена, Кайла. Спасибо, что согласились принять нас.

Клэй отступил на шаг и жестом предложил им войти. Гостиная, с темной плиткой на полу и стенах, свечами и канделябрами, дышала торжественной тишиной и покоем, приличествующим похоронному бюро. Через боковую дверь Чак привел их в небольшой кабинет. Здесь стояли стол и картотечный шкаф. На стене позади стола висела абстрактная картина, на которой причудливо скрещивались ломаные линии желтого, красного, зеленого и черного цветов. У Джейсона она вызывала неприятие. Хозяин предложил им присаживаться и сам уселся за стол.

– Итак, чем могу служить?

Джейсон повторил ему выдуманную историю о том, что он приехал сюда, дабы произвести генеалогическое расследование. Вчера вечером и сегодня утром он напряженно размышлял над тем, о чем будет спрашивать Клэя, но не смог придумать ничего особенного. Он мог попросить у владельца похоронного бюро список покойников, чьи фамилии начинались на букву «М». Однако это было бессмысленно – таковых могли оказаться десятки, если не сотни, и кто сказал, что кто-либо из них может иметь отношение к этой загадке?

У него, конечно, имелись еще два имени, которые он мог назвать Чаку, – «Мапитаа» и «Мауки». Правда, это тоже было бы бесполезно, поскольку оба, очевидно, относились к Маунт-Пейта-сити и кладбищу Сент-Джеймс, а не к конкретному покойнику. Однако терять-то ему было нечего.

Джейсон с некоторой конфузливостью поинтересовался у владельца похоронного бюро, нет ли на кладбище могильных плит с такими именами. Чак сверился со своим компьютером и открыл несколько файлов. Недолгое время он просматривал их, а потом покачал головой:

– Нет. Могил с такими именами у нас нет.

Джейсон был подавлен и удручен. И что теперь? Он пришел сюда вместе с Кайлой и не мог просто так встать и уйти. Джейсон чувствовал, что должен задать этому мужчине хотя бы еще один вопрос. И он у него был. Или, точнее, два, но оба не имели особого значения; ни один из его вопросов не являлся особенно важным, они были нужны Джейсону лишь для того, чтобы поддержать его легенду, так что мямлить и подбирать слова он не станет.

Джейсон показал Чаку вторую фотографию, ту самую, на которой виднелось сооружение из мрамора в виде пирамиды. Джейсон положил снимок на стол лицевой стороной вверх, прижимая пальцем, чтобы Чак не перевернул его и не увидел, что написано на обороте.

– Эта пирамида… что это такое?

– А, да-да, – ответил Чак. – Это мемориал со старого кладбища, которое было здесь раньше, во времена первопроходцев. Мы в некотором роде гордимся им.

– Понятно, – отозвался Джейсон.

Затем он показал владельцу похоронного бюро первую фотографию с воротами, отличавшимися от тех, через которые он с Кайлой прошел днем ранее.

– Северные ворота, – сразу же ответил Чак.

Джейсон вопросительно уставился на него.

– Северный вход на кладбище, – пояснил Чак. – Посетители, прибывающие со стороны прохода Клорайд-Пасс[54], часто пользуются им. Это примерно в четверти мили за ранчо Пита.

После этого разговор быстро исчерпал себя, если его вообще можно было назвать разговором. Джейсон просто хотел поскорее покончить с этим делом. Придерживаясь собственной выдуманной легенды, он сообщил, что «рад отыскать нужное кладбище», то самое, которое необходимо ему для проведения дальнейших генеалогических изысканий. Для него это очень важно, заявил Джейсон, поскольку позволяет ему двигаться дальше. Чак поинтересовался, какие именно могилы Джейсон желает отыскать на Сент-Джеймсе; быть может, он сумеет помочь, поскольку у него имеется полный список здешних захоронений. Скорее всего, предложение это было всего лишь данью вежливости и Чак совсем не стремился помочь Джейсону. Тем не менее Джейсон поблагодарил его, сказав, что, возможно, воспользуется его любезностью позже, и поднялся, намереваясь уйти. Распрощавшись с Чаком, они с Кайлой через две минуты оказались снаружи. Пожалуй, сейчас Чак задавался вопросом, ради чего гости из Лос-Анджелеса проделали столь долгий путь.

Конечно, если он еще не забыл о них.

Для того чтобы попасть к Северным воротам, им пришлось сделать крюк длиной около трех миль. Чувство направления подсказывало Джейсону, что они объезжают кладбище по кругу. На дороге Клорайд-Пасс-роуд они проехали мимо деревянного щита с надписью «Ранчо Пита», после чего через шестьдесят футов миновали еще один, который гласил: «КЛАДБИЩЕ СЕНТ-ДЖЕЙМС». Вскоре добрались до входа, о котором говорил им Клэй.

Джейсон вышел из машины, взглянул на ворота и в буквальном смысле наяву увидел первый снимок.

За воротами к могилам уходила узкая тропинка. Войдя на кладбище, Джейсон понял, почему они не увидели Северные ворота раньше. Второй вход скрывался за зелеными насаждениями, окружавшими все кладбище.

И что теперь? Джейсон мог ходить между могил, осматривая их одну за другой, надеясь, что случится чудо и он обнаружит что-либо – пусть даже какую-нибудь маленькую, незначительную деталь, которую узнает по второму снимку. Но этот план, как он уже выяснил днем раньше, был обречен на провал.

Похоже, единственной и последней возможностью для него оставалось взломать «шифр».

«А не может ли буква “М” сама по себе быть вполне определенным посланием?»

Подумав об этом, он тут же вспомнил, что уже расшифровал ее значение. Она обозначала городок Маунт-Пейта, а все три фотографии были дорожными указателями, приведшими его на это кладбище.

«А если я проглядел что-либо?»

Он вновь принялся мысленно перебирать все известные ему факты. В последние четыре года Джейсон вел нормальный образ жизни и кошмары ему не снились – он даже убедил себя, что все страдания остались позади и ему больше не о чем беспокоиться. Но появление фотографий показало, что это всего лишь иллюзия. А потом распахнулась дверь в глубины его подсознания и он вспомнил «Мапетаа», которое его привело в Маунт-Пейта, – но здесь, похоже, след обрывался.

«Должно быть, я где-то проглядел выход».

Да, почти наверняка. Чего бы ни добивался фотограф, он бы не стремился привести Джейсона на это кладбище, если бы не существовало возможности найти требуемую могилу. Значит, следует искать другие ниточки и ключи к разгадке, скрытые в посланиях.

Снимки представляли собой описание маршрута, а написанные на обороте сообщения адресовались лично ему. Строго говоря, они гласили, что он уже умер и похоронен на этом самом кладбище, под могильной плитой, запечатленной на последней фотографии.

А на камне была выбита дата: 18 августа.

Вот что он должен был искать, а вовсе не имена.

– О чем задумался? – поинтересовалась Кайла.

– Не исключено, что наш друг все-таки сфотографировал мою могилу, – машинально ответил Джейсон. Он не должен был говорить так – это было худшее, что он мог сказать, – но слова слетели с его губ прежде, чем включилось сознание.

Они вернулись обратно к мемориалу.

Кайла присела на одну из скамеек. Он сел рядом и обнял ее за плечи. Она старалась не смотреть ему в глаза.

– Это мне не нравится, – ледяным тоном заявила она. – Собственно, мне не нравится многое. Во-первых, то, что ты называешь какого-то психопата своим «другом».

– Не злись, я всего лишь пошутил.

– Гораздо больше меня тревожит, – продолжала она, не обращая внимания на его слова, – что ты не отдаешь себе отчета в своих словах. Ты слышал, что сейчас сказал? Ты вновь завел речь о собственной могиле. Я люблю тебя и хочу помочь, очень хочу, правда, но если ты и дальше намерен продолжать в том же духе…

– Я вовсе не это имел в виду, – перебил Кайлу Джейсон.

– Тогда что?

– Я… – Он хотел объяснить, что это были всего лишь мысли вслух, но язвительная реплика Кайлы сбила его с толку, и Джейсон не мог найти нужные слова. – Забудь о том, что я сказал, Кайла. Это была полная ерунда, чушь, я не должен говорить такого.

– Да, не должен. И я не желаю больше этого слышать! – выкрикнула она. – Не смей больше никогда говорить о собственной смерти. Никогда. Я просто не желаю этого слушать!

– Кайла…

Она спрятала лицо в ладонях. Джейсон услышал, как жена всхлипнула и очень тихо произнесла:

– Ты… может случиться нечто ужасное, и тогда… тогда я тебя потеряю.

Он знал, о ком она говорит.

Разумеется. Вот почему она не могла принять то, что он сейчас делал.

«Я не Ральф, милая. Не знаю, кто я такой на самом деле, но я не Ральф».

Он боялся огня, она страшилась смерти. Чаша ее терпения переполнилась; в конце концов, это было неизбежно. Последней каплей стало его бездумное и глупое замечание. Он отдал бы все на свете, чтобы только взять свои слова назад, но было уже поздно.

Кайла огорчилась сверх всякой меры. И еще разозлилась от страха. О, она, несомненно, любила его. Но при этом своими дурацкими поисками он чертовски осложнил ей жизнь. Если бы существовал иной, более простой путь, он избрал бы его. Однако в данном случае, к несчастью, другого пути просто не было.

– Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в мотель? – предложил Джейсон.

– Да. Я хочу уехать отсюда.

Вернувшись в комнату мотеля, Кайла сразу же легла в кровать. Снедавшее Джейсона нетерпение не позволило ему присоединиться к жене. На обратном пути она не произнесла ни слова. Кайла думала о Ральфе; перед ее внутренним взором в тысячный раз наверняка проходили воспоминания о том, как она его потеряла. О Ральфе, который столь неожиданно умер во время пешего похода, и скорее всего она провела долгие часы рядом с его бездыханным телом, прежде чем к ним наконец прибыла помощь.

– Кайла… – негромко сказал он. – Что я могу для тебя сделать?

– Ничего, – прошептала она в ответ.

– Послушай, я понимаю, что мои слова вызвали у тебя воспоминания…

– Нет! – выкрикнула она, поворачиваясь к нему спиной и зарываясь лицом в подушку. – Уходи. Оставь меня в покое!

Она злилась и грустила одновременно. Сердце его разрывалось от тоски и любви, пока он сидел, глядя на ее вздрагивающие плечи. Джейсон осторожно провел пальцем по волнистым черным волосам Кайлы, слушая ее всхлипы. Ему было нечего сказать жене, чтобы облегчить ее боль.

В конце концов он вышел наружу, променяв прохладный кондиционированный воздух комнаты на удушающую влажную жару. Джейсон присел на бордюр, достал из кармана солнцезащитные очки и надел их, лениво глядя, как на парковку заезжает «лендровер». Из машины вышел какой-то толстяк, голову которого прикрывала большая черная шляпа. Зажав под мышкой коричневый портфель, он скрылся в административном здании. Издалека до Джейсона доносились приглушенные звуки шоссе. В иссушающей жаре пустыни обезвоженные листья пальм безжизненно поникли по обе стороны вывески, зазывающей постояльцев в мотель «Маунт-Пейта-Инн».

И что же, он будет сидеть здесь в ожидании, пока она не выплачется? Ему уже доводилось видеть жену в таком состоянии, это был не первый ее кризис. Предыдущий опыт научил его, что все попытки утешить Кайлу окажутся бесполезными. Кайла Эванс, урожденная Шихан, – веселая и жизнерадостная женщина. Но если у нее возникали проблемы, то это было всерьез и надолго.

Иногда Джейсон спрашивал себя, уж не любила ли Кайла своего предыдущего партнера больше, чем его самого. На самом деле он так не думал – просто не хотел в это верить, – но в то же время знал, что не женился бы на ней, если бы Ральф Грейнджер не умер.

Источник страхов Кайлы казался очевидным, однако причина его собственной пирофобии по-прежнему оставалась загадкой. Ему предстояло глубже покопаться в своей психике и прошлом. Вскоре Джейсон должен был вернуться к Марку для очередного сеанса гипнотерапии – или даже двух, возможно, и трех, или сколько их там понадобится.

Но сейчас он был здесь, в Маунт-Пейта, а кушетка Марка осталась в трех сотнях миль позади, по другую сторону пустыни.

«Что, ради всего святого, сделал со мной этот фотограф? Теперь я расхаживаю по улицам, думая, что у меня была прошлая жизнь, которая могла оборваться в огне 18 августа. Меня охватывает неудержимое желание побывать в Маунт-Пейта-сити и разыскать там кладбище Сент-Джеймс. Неужели я похоронен где-то здесь?»

В прошлой жизни у него наверняка было другое имя. Он и мысли не допускал о том, что на кладбище стоит могильный камень, на котором выбита надпись: «ДЖЕЙСОН ЭВАНС, ПОКОЙСЯ С МИРОМ, ПРИЯТЕЛЬ. ВОТ ТЫ И ОКАЗАЛСЯ ЗДЕСЬ, ХОТЯ И НЕ ОЖИДАЛ НИЧЕГО ПОДОБНОГО, ДА?»

Быть может, в той, другой жизни его имя начиналось с буквы «М».

Но все это – гадание на кофейной гуще. А сейчас ему предстояло заняться кое-чем куда более полезным. Кто из усопших, похороненных на кладбище Маунт-Пейта, умер 18 августа?

Вот о чем он должен был спросить Чака. Как он мог оказаться настолько тупым, что мысль об этом даже не пришла ему в голову, пока он общался с владельцем похоронного бюро? Но, с другой стороны, этому имелось простое объяснение. Будучи вполне живым, вы не каждый день занимаетесь поисками собственной могилы – пусть даже последние две недели только об этом и думаете.

Еще несколько мгновений он взвешивал варианты.

«Я еду к Чаку, чтобы спросить его об этом. Прямо сейчас».

Еще минут через двадцать невероятно высокий парень вновь отворил ему дверь. Джейсон спросил себя, а как на самом деле зовут парнишку и не является ли он тем самым сыном, обучением которого занимался Чак?

Молодой человек привел Джейсона в кабинет Чака. Тот, подняв голову от бумаг, с удивлением взглянул на него.

– Я надеялся, что смогу задать вам еще один вопрос, – быстро проговорил Джейсон, не давая Чаку возможности отказаться.

– Задавайте.

– Занимаясь исследованиями фамильного древа своей семьи, я подумал… что человек, который меня интересует, мог умереть 18 августа. Мистер Клэй, не могли бы вы для меня проверить эту информацию?

Чак озадаченно нахмурился.

– Это не так просто, как кажется. Мне придется пересмотреть все фамилии по одной. Вы хотя бы представляете себе, сколько тысяч человек здесь похоронены? На это уйдет масса времени.

– Я все понимаю, – быстро сказал Джейсон. – Поэтому готов просмотреть списки самостоятельно, чтобы не доставлять вам дополнительных неудобств.

Чак отрицательно покачал головой:

– Я не могу предоставить вам доступ к нашим файлам. Политика компании.

– Вот как, – разочарованно протянул Джейсон.

С большой неохотой Чак продолжал:

– У Тима, моего сына, есть немного свободного времени. Я попрошу его выполнить вашу просьбу. Если вы оставите свой номер телефона, мы вам перезвоним.

Теперь Джейсон знал, как зовут парнишку, открывавшего ему дверь.

– Спасибо вам, – негромко сказал он.

Чак сплел пальцы рук, лежащих на столе.

– Это все?

Да, это было все. Вот разве что…

Болезненная и неприятная мысль не давала ему покоя, подтачивая душевное равновесие, словно назойливая головная боль, от которой невозможно избавиться, сколько бы таблеток аспирина ни принял.

– Может так случиться, – начал он, – что покойный окажется моим полным тезкой. Мистер Клэй, у меня к вам еще один, самый последний вопрос: у вас есть могила, на которой выбито имя Джейсона Эванса?

Чак вздохнул и несколько минут внимательно вглядывался в монитор своего компьютера. Джейсона, сидевшего по другую сторону стола, вдруг охватило непреодолимое желание вскочить и заглянуть ему через плечо. Но он сумел взять себя в руки.

– Таких пятеро, – в конце концов сообщил Чак.

– Пятеро?

Чак покачал головой.

– Все сплошь Эвансы, но ни одного Джейсона. Первый – Зак, умер 6 марта 1988 года. Второй – Грег, скончался 12 июня 1976 года. Затем Элизабет, умерла 28 ноября 1997 года. Далее идет Сэм – 1 июля 1970 года. И, наконец, Джефф Эванс… дата смерти – 25 декабря 2005 года. Кто-нибудь из них приходится вам родственником?

– Нет, – ответил Джейсон.

Разумеется, здесь не было похороненного Джейсона Эванса. А если бы таковой и нашелся, то это было бы всего лишь случайным совпадением.

Джейсон встал.

– Буду ждать вашего телефонного звонка. Поверьте, я очень вам благодарен за то, что Тим сможет найти время и провести необходимые для меня поиски.

– Мы всегда идем навстречу пожеланиям своих клиентов, – напыщенно отозвался Чак.

Глава двадцать третья

Похороны

Кайла сидела на короткой белой ограде рядом с указателем мотеля, в тени пальмового дерева. Припарковав автомобиль, Джейсон подошел к ней и поцеловал в губы. Она ответила. Это означало, что гнев ее угас, по крайней мере отчасти.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – сказала Кайла с вымученной улыбкой.

– Мне следовало помалкивать на кладбище.

«Но я только что ездил к Чаку Клэю, чтобы спросить его о могиле с моим именем на надгробии».

Лучше сейчас даже не заикаться об этом. А еще лучше – не упоминать вообще и никогда.

– Чем ты занимался? – поинтересовалась она.

Он предвидел этот вопрос.

– Так, прошелся немного по окрестностям.

Еще один уклончивый ответ.

Его все больше беспокоило то, что они с Кайлой отдаляются друг от друга. Никто из них не говорил об этом вслух, но в том и не было необходимости. Он чувствовал, как расширяется разделяющая их пропасть, понемногу, но неуклонно.

В этом была его вина. Это он втянул Кайлу в поиски, с которыми она не желала иметь ничего общего. Совсем недавно оба, приняв решение стать настоящей семьей и завести детей, были вне себя от радости. Но с тех пор он думал исключительно о смерти и страданиях. И, наконец, буквально силой заставил ее присоединиться к нему в этой поездке.

«А ведь ты настоящий сукин сын, верно? Она заслуживает лучшей участи».

Тем не менее, Джейсон больше ничего не мог сделать. Он обязан разгадать эту загадку. И к тому же сознавал, что должен успеть до 18 августа, которое приближалось слишком быстро.

Они вошли в «Повозку» без четверти семь. Это был настоящий крытый фургон, переоборудованный в бар с бутылками виски, водки и прочих горячительных напитков, установленный прямо посреди ресторана. Вокруг него располагались столики.

Джейсон обвел помещение взглядом. Плотный, коренастый мужчина в фетровой шляпе, сидевший за столиком перед ними, получал явное удовольствие от еды. Его нож и вилка ритмично звякали о тарелку. За соседним столом официантка передавала бокалы с ледяным пивом двум мужчинам, по виду – отцу и сыну. Старший из двоих хлопнул младшего по спине крепкой рукой, покрытой мозолями от десятилетий тяжелой работы в поле.

Трое мужчин, сидящих почти в ряд, шли по жизни своим путем. Они выглядели счастливыми. До недавнего времени Джейсон тоже считал себя счастливчиком. А теперь будущее представлялось ему туманным и смутным.

– Джейсон! – окликнула его Кайла.

Он заговорил о том, что занимало его мысли более всего:

– Чак еще не звонил. Очевидно, у Тима оказалось не так много свободного времени для того, чтобы немедленно приступить к просмотру списков. Быть может, нам самим придется еще раз наведаться туда завтра и самостоятельно начать поиски тех, кто умер 18 августа. Кто знает, вдруг нам повезет? А что еще остается делать?

Больше сказать ему было нечего. В голосе его звучала безнадежность. Он совершенно пал духом.

– А если это ничего не даст?

В словах Кайлы ощущалась несвойственная ей холодность – напоминание о Карле и Трейси, которое заставило его содрогнуться. Трейс была алкоголичкой, а Карла всегда думала только о себе. И теперь Джейсон сосредоточился на собственной персоне, стараясь разгадать тайну, превратившуюся для него почти в болезненную зависимость.

Джейсон перегнулся через столик и погладил жену ладонью по щеке.

– Если мы ничего не найдем, а Чак ничем не сможет нам помочь, то вернемся домой. И тогда я забуду обо всем, – пообещал он. Вот только поверил ли он собственным словам?

Ночь выдалась беспокойной. Никто из них так и не смог заснуть. Они сохранили привязанность друг к другу, но страх постепенно подтачивал ее. Поиски Джейсона причиняли Кайле боль. Она помогала ему и поддерживала его, потому что любила, но на сколько ее хватит?

С куда большей остротой, чем раньше, он вдруг осознал, что действительно может потерять ее.

Мысль об этом была невыносима.

На следующее утро они решили сначала выпить кофе, а уж потом отправляться на кладбище Сент-Джеймс. Пока они шли к центру города, Кайле на мобильный телефон позвонил Патрик Войт. Он хотел знать, выйдет ли она послезавтра на работу. В понедельник Кайла сообщила ему, что уезжает всего на три дня, и с тех пор Патрик не получал от нее никаких известий. Кайла вперила в Джейсона вопросительный взгляд. Более всего ей хотелось, чтобы он сказал: «Ладно, твоя взяла, мы возвращаемся домой, а всем остальным пусть занимается полиция».

– Скажи ему, что задержишься еще ненадолго, – одними губами прошептал он.

– Патрик? – заговорила Кайла, не сводя глаз с Джейсона. – Мы все еще в Аризоне. Скорее всего, сможем уехать отсюда только завтра. Это нормально? А на работу я выйду в понедельник.

Войт запричитал, что она доставляет ему массу неудобств, не желает войти в его положение, берет неделю за свой счет именно перед тем, как уйти в тарифный отпуск. Кайла рассы́палась в извинениях и заявила ему: она все понимает, но, к сожалению, у нее просто нет иного выхода.

После этого за телефон взялся Джейсон. Он вдруг вспомнил, что на завтра у него назначена встреча с Марком. Ее нужно отменить, причем прямо сейчас. Но сначала ему придется сделать куда менее приятный звонок своему работодателю. Брайан уже и так был недоволен: Джейсон уехал из города, предупредив его об этом в самый последний момент, а когда босс узнает, что руководитель команды, работающей над проектом для Томми Джонса, завтра не появится на работе, он разозлится еще сильнее.

Сперва Джейсон позвонил Тони, Дональду и Кэрол и только потом поговорил с Брайаном. Тот сразу же заявил ему, что ожидает увидеть его на работе уже послезавтра, упомянув наводящее тоску, ненавистное имя – Томми Джонс. Джейсон ответил, что у него возникли непредвиденные осложнения и ему ужасно неудобно, но он вернется в Лос-Анджелес самое позднее в эти выходные, а у «Таннера и Престона» обязательно появится в понедельник.

– В понедельник? Прошу тебя, Джейсон, одумайся, ты доведешь меня до сердечного приступа, – взмолился Брайан.

Брайан был подавлен и расстроен ничуть не меньше, чем когда жаловался Джейсону, что его жена Луиза не хочет лететь с ним в Лас-Вегас, срывая давно запланированную поездку. Этот разговор состоялся у них на следующий день после того, как курьер Джордж вручил Джейсону первую фотографию, сделанную «Полароидом», первую из трех, что перевернули его жизнь с ног на голову, а теперь не давали продолжить работу над заказом для автомобильного короля.

«Брайан, если бы ты только знал, какое у меня отвратительное настроение», – мрачно подумал Джейсон.

– Всю следующую неделю я буду работать по вечерам. Мы успеем вовремя, я обещаю.

– Господи, Джейсон, что, ради всего святого, ты там делаешь?

«Пытаюсь обрести себя», – подумал он и едва успел прикусить язык, чтобы не произнести эти слова вслух.

– Я расскажу тебе обо всем позже.

Брайан ничего не ответил и нажал на кнопку отбоя.

– И что дальше, Джейсон? – осведомилась Кайла.

Они как раз подходили к кафе «Старбакс»[55].

– Кофе, вот что будет дальше.

О том, что нужно отменить встречу с Марком, Джейсон совсем забыл.

Они пили кофе, глядя в окно на прохожих и на других посетителей, потягивающих горячий напиток, жующих булочки или поглощающих яичницу с беконом. Часы показывали половину одиннадцатого утра.

– Как ты думаешь, может, он живет здесь? – задумчиво пробормотал Джейсон.

– Кто? – не поняла Кайла.

– Фотограф. Если Маунт-Пейта является эпицентром всей этой загадочной истории, то, следовательно, он знает все об этом городе и, быть может, даже живет здесь.

Кайла, смахнув с глаз прядку волос, рассмеялась.

– Конечно, может, он даже следит за нами. Эй, кто знает, может, это лентяй-администратор из мотеля. Либо кто-нибудь, кого мы встретили на улице.

– Ладно, – стоически согласился он. – Это может быть кто угодно или никто. Ты права.

– Поскольку мы не знаем, что ищем, то скорее всего и не найдем.

– Не впадай в крайности, – отозвался Джейсон. – Хотя, к сожалению, ты права.

Джейсон осматривал могилу за могилой, по очереди переходя с одной дорожки на другую. Единственное, что его интересовало, – это дата, когда покойный, лежащий ныне в земле, перешел в мир иной. Вот уже добрых полтора часа Джейсон обливался потом под палящим солнцем, но до сих пор не нашел ни единой могилы с датой смерти – 18 августа. Однако они обязательно должны быть. По словам Чака, здесь похоронены тысячи людей, а в году не наберется столько дней. Так что на кладбище непременно должны найтись по крайней мере пару дюжин могил с датой смерти, которую он искал.

Казалось, жара все усиливается, а солнечный свет слишком яркий и временами слепящий. Неужели само солнце задалось целью помешать ему увидеть что-нибудь? Что-либо ужасное. Кого-нибудь, кто прятался бы за могильной плитой. Например, его врага. Фотографа.

Первой удача улыбнулась Кайле.

– Джейсон! – неожиданно окликнула она его издали и замахала обеими руками. Он подбежал к ней.

Глядя на могильную плиту, перед которой остановилась Кайла, Джейсон увидел, что это была могила некоего Дональда Люка, родившегося 12 марта 1931 года и скончавшегося 18 августа 2004‑го. Надпись была выполнена ясно различимыми, легко читаемыми буквами и цифрами.

Джейсон опустился на корточки. Радости он не ощущал. Дональд Люк. В его имени и фамилии буквы «М» не было. При виде могилы в душе и сознании Джейсона ничто не дрогнуло, не отозвалось удовлетворением от находки. Кроме того, надгробие было слишком чистым, нетронутым временем и не имело никакого сходства с камнем на фотографии.

Джейсон, подняв голову, глянул на Кайлу, одновременно уголком глаза заметив процессию людей, собравшихся вокруг одной из могил ярдах в пятидесяти дальше по аллее. Раньше он их почему-то не видел.

– Это не то, Кайла. Смотри…

Он вдруг оборвал себя на полуслове и посмотрел в сторону группы людей неподалеку.

Вот только там больше никого не было.

– Это надгробие – слишком новое и неповрежденное по сравнению с тем, что на «Полароиде», – заключил он, не глядя на камень, – все его внимание было обращено на то место, где только что стояла группа людей и которое сейчас было пустынным.

Кайла людей не заметила, иначе непременно сказала бы что-нибудь.

Джейсон выпрямился.

– Давай продолжим.

Она что-то пробормотала в ответ, пожала плечами и двинулась дальше.

Почти бегом Джейсон пересек пятьдесят ярдов, отделявших его от того места, где он заметил небольшую толпу. Интересно, что это было? Вокруг него из земли торчали десяток-другой могильных камней. Джейсон, оглядываясь, замедлил шаг.

А потом он заметил надгробие, которое было чуточку больше остальных и у которого были «уши» – круглые выступы с выемками в углах. Джейсон посмотрел на имена и дату смерти, высеченные на камне.

И вдруг он похолодел и, почувствовав на себе чей-то взгляд, резко обернулся. Поблизости никого не было.

На него словно снизошло озарение – Джейсон понял, что показалось ему странным в процессии людей помимо того, что они исчезли столь же внезапно, как и появились.

Они выглядели по-другому… их одежда! Джейсон не разбирался в последних модных веяниях, но тем не менее знал, что широкополые шляпы и расклешенные брюки, в которых были люди, давно вышли из моды, точно так же, как и бросающиеся в глаза широкие галстуки у мужчин и коротковатые платья женщин. Он не мог назвать их одежду иначе как старомодной.

Сердце гулко бухало в груди Джейсона, когда он повернулся к двойному надгробию и вновь прочел имена, помещенные под изящно выбитыми и заросшими лишайником цветами на обоих частях.

ЧОУКИНС

РОБЕРТ ДЖ.

4 ИЮНЯ 1937–18 АВГУСТА 1977

АМАНДА З.

12 ФЕВРАЛЯ 1943–18 АВГУСТА 1977

МАЙК У.

29 ИЮЛЯ 1977–18 АВГУСТА 1977

Глава двадцать четвертая

Разлука

При виде даты – 18 августа – у Джейсона перехватило дыхание. А имя Майк буквально лишило его дара речи. Затем произошло еще кое-что, обрушившись на него с силой кузнечного молота.

Он покрылся пóтом и даже ощутил запах собственного тела. К нему шла Кайла. И с такого расстояния было видно нахмуренное выражение ее лица.

– Что случилось? – Когда он не ответил, она добавила: – Ты сильно побледнел.

«Что со мной происходит?» – хотелось крикнуть ему, но слова не желали срываться с его уст.

Присев на корточки, он сравнил надгробие с фотографией. Сходство бросалось в глаза. Слой лишайника, трещины, неровности. Перед ним была могильная плита, которую он искал.

– Майк и есть Мауки, Майки, – хрипло проговорил Джейсон. – Он был совсем еще младенцем, ему исполнилось всего несколько недель, когда он умер 18 августа. В тот же самый день, что и остальные двое, Роберт и Аманда. Скорее всего это его родители. Все погибли в один и тот же день.

Кайла присела рядом с ним на корточки. Она молчала.

– Я видел людей, – прошептал он. – Они пришли на похороны. Я до сих пор их чувствую. Мне кажется, здесь что-то есть.

Она искоса посмотрела на него:

– О чем ты говоришь?

Он открыл рот, но тут же закрыл его и покачал головой.

– Ты все равно не поверишь ни единому моему слову. Здесь были люди. Человек двадцать, может, и больше. В старомодной одежде. Я увидел их всего на какой-то миг. А потом они исчезли. Вот только думаю, они не совсем исчезли, потому что тут до сих пор ощущается некая неправильность. Разве тебе не холодно?

Он обхватил себя обеими руками и вздрогнул. Несмотря на палящее солнце, его бил озноб. Кайла со все возрастающим неудовольствием смотрела на него.

– Стои́т невыносимое пекло, Джейсон.

– Нет, – возразил он. – Нет здесь никакого пекла.

Он стиснул зубы.

– Идем со мной – мы уходим, – сказала она.

– Как мы можем уйти сейчас? – возмутился он. – Мы нашли то, что искали. Это – то, что нам нужно. Майк У. Чоукинс. Он умер, его больше нет. Это же все о нем!

– Ты меня пугаешь, – возразила она. – Идем отсюда немедленно.

Кайла положила ладонь ему на плечо, но он сбросил ее и не двинулся с места, сидя на корточках и потирая руки.

– Только посмотри! – сердито выкрикнул он. – Посмотри на фотографию и сравни ее с могильным камнем. Даже ты не сможешь не заметить сходство.

Кайла выпрямилась и отступила на шаг.

– Что с тобой происходит?

– Я и есть Мауки! Это – моя могила. Я нашел ее! Люди, которых я только что видел, пришли на мои похороны. Моя собственная похоронная процессия.

Джейсон издал звук, похожий то ли на смех, то ли на всхлип. Он и сам не знал, на что именно.

Кайла сделала еще один шаг назад.

– Я действительно хочу уйти отсюда.

Он вновь покачал головой, продолжая то ли плакать, то ли смеяться. Джейсон больше ничего не мог с собой поделать, просто не мог остановиться: он терял связь с реальным миром, как бывает у алкоголиков.

– Джейсон? Это ты снял фотографии «Полародиом»?

Он замер. Внезапно смех-плач прекратился, как и дрожь, сотрясавшая все его тело. Он медленно повернулся к ней.

– Что?

Кайла замерла словно статуя. Руки ее напряженно застыли вдоль тела. Стоя среди могильных плит, она вперила в него уничтожающий взгляд.

– Дома у тебя есть два фотоаппарата «Полароид». И ты хорошо умеешь с ними обращаться.

– Ты что, сошла с ума? – охрипшим голосом произнес он.

– Глядя на тебя, я спрашиваю себя о том же.

Внезапно словно проснулся вулкан, и его охватил гнев.

– Думаю, ты должен вернуться к Марку. Ты прав. Здесь что-то не так. Может, и с тобой не все в порядке. Послушай, я с самого начала помогала тебе. Но потом ты завел разговор о создании из огня. У тебя стали появляться видения, или как они там называются. Ты видишь то, чего нет на самом деле. Ты даже поверил в то, что умер. Ты полагаешь, что эта могила – твоя. А теперь скажи мне: что я после всего должна думать?

– И ты решила, будто все это устроил я.

Джейсон больше не чувствовал себя пьяным. Он вновь стал трезвым как стеклышко и не мог поверить своим ушам.

– Ральф говорил, что умрет молодым, – не слушая его, продолжала Кайла. – Откуда это взялось? Как подобная мысль могла прийти ему в голову? Этого я уже никогда не узнаю. И до конца дней своих не найду покоя. Может, он заставил себя поверить в такое. Может, он знал о проблемах со своим сердечным клапаном. Может, кто-нибудь сказал ему, что он не успеет состариться – Господь, или чокнутая гадалка, или тот, кто ненавидел его. Какая разница? Он поверил в это. А ты веришь в то, что уже мертв или скоро умрешь. История повторяется, только на сей раз в ней замешаны фотографии. Да. Может, тебе так сильно хотелось в нее поверить, что ты сам все подстроил. Откуда мне знать? Но, чем бы она ни была на самом деле, я больше не желаю иметь к ней какое-либо отношение.

Кайла решительно рубанула воздух рукой, а потом сломалась. Глаза ее наполнились слезами, и она спрятала лицо в ладонях. Резко развернувшись, двинулась прочь. Сделав несколько шагов, перешла на бег. А он смотрел ей вслед. Оглушенный и растерянный. Стоя в зеленой траве у собственной могилы.

Джейсону казалось, будто из‑за плеча его выглядывает Майк У. Чоукинс.

До утра они не обменялись и десятком слов.

Кайла по жаре дошла пешком от кладбища Сент-Джеймс до мотеля «Маунт-Пейта-Инн». Оказавшись в комнате, включила кондиционер и легла в кровать. Джейсон вернулся на закате, когда багровый диск солнца уже скрывался за горной грядой на горизонте. Он успокоился и пришел в себя – как и она. Кайла теперь сожалела о своих обвинениях в том, что это он все подстроил и сам сделал снимки «Полароидом»; такие доводы не имели смысла.

Однако супруги по-прежнему не разговаривали друг с другом. Они не пошли на ужин и провели в мотеле всю последующую ночь, показавшуюся обоим нескончаемо длинной. На следующее утро ничего не изменилось. Пока она принимала душ, а Джейсон в комнате ждал своей очереди, Кайла решила: несмотря ни на что, немедленно возвращается в Лос-Анджелес. И она сообщила ему об этом, с решительным видом выйдя из ванной и остановившись перед ним обнаженной.

– Я возвращаюсь домой. Ты поедешь со мной?

Он медленно покачал головой.

Капельки воды стекали по ее телу. Она взмолилась:

– Прошу тебя. Давай покажемся Марку. Он будет знать, что делать.

– Не могу. Я нашел свою могилу. Теперь обязан двигаться дальше.

Кайла сжала кулаки. Она должна была закричать и закричала.

– С меня хватит! – хрипло выкрикнула она. – Хватит! – Слезы брызнули из ее глаз, и она услышала собственный голос: – Я действительно уезжаю.

– Кайла… – простонал Джейсон.

Она крепко зажмурилась и сжала кулаки еще сильнее, так, что ногти впились в ладони.

«Наш брак рухнул».

Она и впрямь поверила в это. Внезапно вся любовь к Джейсону умерла; ушла с одним-единственным вздохом, как Ральф. Ее сменил гнев, жаркой волной затопивший мозг.

«Мне пришлось забыть Ральфа, а ты должен забыть об этом».

Перед ее внутренним взором вновь встало тело Ральфа, лежащее рядом с ней в палатке. От ближайшей больницы они находились далеко, слишком далеко для того, чтобы его можно было спасти. Она держала его за холодную, мертвую руку и плакала.

Если бы он не умер, ее жизнь сейчас была бы другой – совсем другой.

И вдруг Ральф открыл глаза. На его бледных, восковых губах заиграла жестокая улыбка. «Я жив, милая. Он мертв, а я жив. Почему ты оставила меня? Почему?»

Кайла вздрогнула. Мысли ее путались. Ей не за что было ухватиться. Ее окружали двое мертвых мужчин: Ральф и Джейсон. Старуха с косой забрала обоих к себе.

Кайла не знала, что делать дальше; она больше ничего не знала.

В голове у нее стоял плотный туман, пока она одевалась и укладывала вещи в дорожную сумку. Много времени для этого не понадобилось.

– Я забираю «крайслер». В конце концов, это моя машина. У тебя есть кредитная карточка. Ты полетишь на самолете?

– Доберусь как-нибудь, – ответил Джейсон. – Но ведь ты это не всерьез, да? Ты ведь не оставишь меня здесь одного?

– Я делаю это ради тебя и ради нас обоих, – напряженным голосом произнесла Кайла.

Было пятнадцать минут одиннадцатого. День, в сущности, только начинался. Снаружи разыгралась песчаная буря. Сильный ветер вздымал тучи пыли. Пальмы кланялись его порывам, и неровный шар перекати-поля прокатился по гудронированному покрытию автостоянки. Безжалостное, неистовое солнце, каким оно всегда бывает на излете июля, время от времени закрывали тучи песка, поднявшиеся до самых небес.

Супруги с легкостью могли обсуждать ее решение еще несколько часов. Но Кайла приняла его и не собиралась менять. Джейсон знал, какой упрямой в случае необходимости может быть его жена. Впрочем, то же самое она могла сказать и о нем.

Итак, в конечном счете все сводилось к тому, кто кого переупрямит на сей раз.

Она взяла в руки ключи от машины и сумку.

– Я готова.

Джейсон кивнул.

– Прости меня за то, что вчера накричал на тебя на кладбище. Я был не в себе.

– Ты едешь со мной?

Вот уже третий раз она спрашивала у него об одном и том же. Но этот раз был последним.

– Я должен побольше разузнать об этих Чоукинсах. Кем они были? Как умерли?

– Значит, ты остаешься, – вздохнула Кайла.

– Теперь, когда я нащупал ниточку, у меня нет особого выбора, – отозвался Джейсон. – Я всего лишь хочу понять, что со мной происходит. Откуда берутся мои галлюцинации?

– Ты можешь спросить об этом Марка.

Джейсон опустил взгляд.

– Позже. А сейчас я оказался у самого источника. Говорю тебе, где-то здесь затаился фотограф, которого надо обнаружить до 18 августа. Я должен быть уверен, что в этот день не случится ничего ужасного.

Кайла кивнула:

– Поступай как знаешь. А я уезжаю.

Женщина шагнула к двери.

– Кайла.

Она обернулась к нему в последний раз.

– Прошу тебя, будь осторожна. Я бы не хотел, чтобы ты оставалась дома одна. Мало ли что. Погости несколько дней у Симоны.

– Посмотрим, – ответила Кайла. – Но ты тоже будь осторожен, хорошо? Если хочешь знать, мне не нравится оставлять тебя здесь одного.

Он улыбнулся:

– Я уже большой мальчик. И вполне могу о себе позаботиться.

Кайла на мгновение задумалась, а не поцеловать ли его на прощание, но потом решила, что не стоит. Открыв дверь, она вышла наружу, в серую жгучую песчаную бурю. Наклонив голову, быстро подошла к своему «крайслеру» и скользнула внутрь.

Кайла завела мотор, сдала назад, выезжая с автостоянки и при этом не сводя глаз с Джейсона. Он тоже вышел наружу, остановившись у короткой стены перед мотелем.

Кайла выехала на дорогу и смотрела на Джейсона, пока он не скрылся из виду.

Потом смахнула с глаз слезы.

Глава двадцать пятая

Трагедия Чоукинсов

После того как «крайслер» исчез в клубах песка, Джейсону пришлось обеими руками ухватиться за стенку перед мотелем. Он чувствовал себя так, словно земля в любой миг разверзнется у него под ногами и он полетит в бездонную черноту.

Кайла оставила его. Она все-таки сделала это.

«Ты потерял ее навсегда», – прошептал ему на ухо внутренний голос; тот же самый, который он слышал во время совместного купания в ванне, перед их отъездом в Аризону.

Мертвые ледяные пальцы погладили его по затылку.

Но он сказал ей правду. Он зашел слишком далеко, теперь ему ничего не оставалось, кроме как продолжать. И Джейсон знал, куда направится в первую очередь.

– Вы не могли бы мне поподробнее рассказать о семье Чоукинсов? – спросил он часом позже. Была пятница, 31 июля, и Джейсон вновь сидел в стерильно чистом, опрятном кабинете Чака Клэя.

Он уже сказал владельцу похоронного бюро, что могила Чоукинсов заинтриговала его, поскольку имела отношение к проводимым им генеалогическим изысканиям.

Чак тяжело вздохнул:

– Послушайте, Джейсон, мне очень жаль, что мы не позвонили вам до сих пор. Сегодня у меня нет для этого времени. Если все трое, как вы говорите, умерли в один день, значит, тому виной особые обстоятельства. Только не просите меня заняться ради вас еще и этим.

Владелец «Похоронного дома Клэя Аббевилля», одетый в выцветшие джинсы, сидел за своим столом, нетерпеливо перебирая ногами и барабаня пальцами по столу. Джейсон понимал, что тот собирается выставить его за дверь и не сможет – или не захочет – сообщить ему интересующие его подробности.

– К кому еще я мог бы обратиться? – спросил Джейсон, и в голосе его прозвучало отчаяние, которое он не скрывал даже от себя самого.

Чак отодвинул стул от стола.

– Это очень важно для меня, мистер Клэй, – добавил Джейсон. – Вы даже не представляете насколько.

Некоторое время Чак хранил молчание. Он испытующе смотрел на Джейсона, и по его нахмуренному лицу было ясно видно – он раздумывает над тем, стоит ли дальше принимать посетителя всерьез.

– Можете обратиться в газету, – проворчал он наконец. – «Мохаве Геральд». Или, еще лучше, поговорите с Фредди Падиллой. До того как выйти на пенсию, он работал репортером в «Геральд», а сейчас заведует городским архивом. Я хорошо его знаю. Если кто-нибудь и может помочь вам, так только он. Ему известно все, что можно знать о Маунт-Пейта-сити. Этот человек – ходячая энциклопедия.

– У вас есть адрес городского архива? – спросил Джейсон.

– Да, есть, – ответил Чак Клэй.

В уголке помещения городского архива, за скромным деревянным столом с древней настольной лампой, сидел Фредди Падилла. По крайней мере Джейсон решил, что это он. На первый взгляд, мужчине уже перевалило за шестьдесят. Под белой шляпой виднелась снежно-белая борода, а на шее завивались длинные волосы – что наверняка дало бы повод Бабз Бейкер назвать его «грязным стариком». У него обнаружился внушительный животик, словно футбольный мяч, выпиравший из-под клетчатой рубахи.

Джейсон направился прямиком к нему:

– Добрый день. Меня зовут Джейсон Эванс. Вы мистер Падилла?

Мужчина из-под полей белой шляпы метнул в Джейсона цепкий взгляд ярко-синих глаз.

– Да.

– Я могу задать вам вопрос?

– Конечно, – жизнерадостно отозвался Падилла. – Валяйте.

Джейсон пригладил рукой свои прямые волосы.

– Я провожу расследование. И один человек посоветовал мне обратиться к вам – Чак Клэй, из «Похоронного дома Клэя Аббевилля».

– А, да, Чак! – воскликнул Фредди. – Продолжайте.

– Мне нужна кое-какая информация. И я не возражаю против того, чтобы заплатить вам за потраченное время, – поспешно добавил Джейсон.

– Деньги? Да плевать я на них хотел, – заявил Падилла. – Я – исключение в этой стране стяжателей и сребролюбцев. Вот почему всегда был беден.

И его раскатистый смех потряс барабанные перепонки Джейсона.

– Стыд и позор, что казино в Лафлине становится все больше. Даже там стяжательство уже переходит все разумные пределы. Это – позорное пятно на безукоризненной репутации нашего непорочного городка. Но, к несчастью, я не в состоянии в одиночку изменить этот мир к лучшему.

– Полагаю, что нет, – согласился Джейсон. По сравнению с раскатистым басом Падиллы голос его прозвучал неприлично жалко.

– У некоторых в глазах горит знак доллара, – продолжал Фредди, – но только не у меня. Так что вы хотите узнать?

– Мистер Падилла, надеюсь, мой вопрос не доставит вам неудобств…

– Просто Фредди, пожалуйста.

– Договорились, Фредди. Дело вот в чем…

Фредди выжидательно погладил бороду.

– На кладбище Сент-Джеймс я нашел могилу, которая меня заинтересовала. Это – семейное захоронение Чоукинсов, Роберта, Аманды и Майка. Я бы хотел разузнать о тех людях поподробнее.

– Для чего? – спросил Фредди.

– Это имеет отношение к генеалогии.

Фредди пожал плечами:

– Хорошо, я попробую. Дайте мне час.

Этот час Джейсон прождал снаружи. Подумав о Кайле, он решил позвонить ей. Разговор получился тягостным. Джейсон повторил, что не может сунуть голову в песок. Существует какой-то безумец, приславший ему фотографии и, возможно, ставший причиной так называемого несчастного случая на дороге. И что произойдет 18 августа? Джейсон вновь попросил Кайлу ради собственной безопасности пожить у Симоны. Жена с упреком ответила: он видит то, чего нет на самом деле, принялась уговаривать его обратиться за помощью к Марку.

Часом позже он вновь вошел в здание архива, чтобы повидаться с Фредди.

– Я вспомнил об этом деле, сынок, – с ходу огорошил его бывший репортер. – Я сам писал о нем для газеты, поэтому мне достаточно было лишь бегло просмотреть собственные репортажи. А сразу я о нем и не подумал, учитывая, сколько прошло времени.

– Я весь внимание, – выжидательно сказал Джейсон.

Фредди вперил взгляд куда-то в пространство мимо него.

– Это была ужасная авария. Тяжелый грузовик столкнул их с шоссе. Водитель был или пьян, или он спятил, или то и другое вместе. На своем огромном монстре он врезался в машину Чоукинсов сзади. Их авто несколько раз перевернулось и загорелось. Там был ад кромешный. Эти бедняги умерли страшной смертью. А водитель грузовика? Он спокойно покатил себе дальше. Его потом поймали. Некий Сильверстайн. Стив Сильверстайн.

У Джейсона пересохло во рту. Он словно наяву увидел слепящие лучи фар. По телу его пробежала судорога при мысли о том, что было дальше.

– Продолжайте, – хрипло попросил Джейсон.

– Роберт, Аманда и Майки трагически погибли. Это случилось на автотрассе номер 98, сразу же за водотоком Сакраменто-Уош, в пяти милях от Маунт-Пейта-сити. Роберт обладал влиянием и авторитетом. Он, как и Аманда, принимал активное участие в жизни общины. Супруги жили на ранчо Маунт-Пейта, которое Роберт построил сам. Он слыл любителем лошадей и отменным коннозаводчиком. А водитель грузовика заявил на допросе – я заодно проверил и это, – что не видел, как автомобиль перевернулся и загорелся. Он, дескать, услышал об этом лишь позже. Когда протрезвел и понял, что натворил, то был убит горем и раскаянием.

Зазвонил телефон Фредди. Он поднял трубку.

– Бет! Я могу тебе перезвонить? Я тут занят немножко. Да, спасибо. – Фредди положил трубку на рычаги. – В своих записях я обнаружил и другие подробности. Рапорт Тома Донта, пожарного, который первым прибыл на место происшествия и вытаскивал тела из огня. Он заявил, что экстренные службы уже ничем не могли помочь. А патологоанатом, Джеймс Фелч, добавил: экспертиза по опознанию тел стала для него самым тяжелым испытанием за всю его карьеру. Вместе со взрослыми сгорел и ребенок, причем без следа, и это оказалось для Фелча настоящим потрясением. – Фредди тяжело вздохнул. – Сильверстайн был осужден и загремел в кутузку на тридцать лет, а ранчо Роберта продали. Другу Роберта – Джо Бреснану, который живет там до сих пор.

В памяти Джейсона всплыла еще одна история, прочитанная им в Интернете в прошлое воскресенье, как раз перед тем, как они с Кайлой устроили совместное купание в ванне. В статье шла речь о шестидесятилетней россиянке, которую долгие годы мучили кошмары. В них она бежала по улице или по крышам, стараясь спастись от врагов в военной форме. Иногда слышала странные крики. По словам этой женщины – ее звали Аня, – крики были невыносимыми, она в отчаянии зажимала уши ладонями. И вот однажды, в самый обычный день, во время занятий йогой, она увидела жуткое видение. Перед ее мысленным взором вдруг возникла братская могила, и Аня услышала крики людей, словно смотрела кино, которое вдруг обернулось явью.

После того как эти внезапные и ужасные образы исчезли, она поверила в реинкарнацию. «Они были очень личными. Во мне словно бы забил фонтан тоски и печали. Видение имело отношение к моему собственному прошлому», – написала Аня в своей истории.

Она решила пройти курс регрессионной терапии[56] и вернулась в прошлую жизнь. Аня оказалась в одном из сталинских концлагерей, где превратилась в женщину лет тридцати, грязную, изможденную, умирающую от голода. Аня вспомнила пытки и сексуальные надругательства, равно как и свою смерть. Во время возвращения в прошлую жизнь она увидела, как болезнь и истощение в конце концов убили ее в маленькой темной комнате, в которую не проникал ни один лучик света. Когда она снова пережила эти события, то поняла, почему в своей теперешней жизни иногда, случайно оказавшись в полной темноте, испытывает приступы паники.

Смерть в сталинском концлагере положила конец боли. После этого все стало ярким и белым. У нее появилось чувство, будто она «ненадолго заснула», а потом родилась Аней всего через три недели после концлагеря.

Пройдя курс регрессионной терапии, женщина осознала: у нее была прошлая жизнь, и в другом ее существовании – друзья и родственники. Она стала искать их, но, разумеется, люди из прошлой жизни не узнали ее. «Мне хотелось крикнуть им, что это же я. Я ненадолго умерла, но теперь вернулась», – писала Аня в своем рассказе. В конце концов она поняла, что должна освободиться от прошлой жизни и найти свою дорогу в жизни новой.

Не это ли происходит сейчас и с Джейсоном?

Не могло ли так случиться, что его прошлая жизнь переплелась с настоящей?

Будучи Джейсоном Эвансом, он родился 2 сентября 1977 года. Однако не был ли он до этого Майки Чоукинсом?

Джейсон сразу вспомнил еще одну удивительную, но правдивую историю ливанского мальчика, помнившего о своей прошлой инкарнации. Однажды мальчик гулял по улице в своем родном городе и встретил мужчину, которого раньше никогда не видел. Несмотря на это, мальчик подошел прямо к нему и назвал его своим соседом.

А потом он заговорил о несчастном случае, в котором этого мужчину сбил грузовик, отчего тот сразу лишился обеих ног. И, наконец, мальчик принялся донимать родителей просьбами посетить близлежащую деревню, хотя и не мог объяснить, что ему там понадобилось.

Родители мальчика навели справки и выяснили: мужчина, которого их сын называет соседом, живет в той самой деревне. Они также узнали, что в деревне действительно произошел несчастный случай с одним из жителей – его переехал грузовик, и вскоре он умер. Мужчина, с которым заговорил их сын, был на самом деле соседом жертвы.

Обнаружились и другие совпадения: мальчик рассказал, что именно поведал несчастный перед тем, как умереть. Удивительным образом общими у погибшего человека и мальчика оказались многие черты характера: мужчина был завзятым охотником, и мальчик проявлял огромный интерес ко всему, что имело отношение к охоте. Кроме того, покойный свободно говорил по-французски, и мальчик для своего возраста прекрасно владел этим же языком.

В его случае ученые смогли предложить только одно объяснение – реинкарнация. Они пришли к выводу, что смерть того мужчины не означала полного уничтожения. Его сознание и личность пережили смерть физического тела, а интересы и черты характера сохранились, наподобие невидимых лучей или волн, блуждающих по миру и вступивших в контакт с оплодотворенной яйцеклеткой, после чего они слились воедино в теле ребенка.

И тогда тело превратилось в новую личность с новыми возможностями, но в сознании его навсегда сохранится связь с мужчиной, погибшим во время несчастного случая.

Не носит ли в себе Джейсон страхи и воспоминания Майка У. Чоукинса?

Миллионы людей на земле, верящих в реинкарнацию, несомненно, сочли бы такую возможность вполне реальной. Да и для него, каким бы прагматиком он себя ни считал – во всяком случае, до того, как его начали преследовать видения и галлюцинации, – в этом не было ничего сверхъестественного.

Но главной проблемой для него по-прежнему оставалась роль фотографа. Тот факт, что этот человек, похоже, знал о его прошлом существовании, был ахиллесовой пятой всей гипотезы. Кроме того, фотограф должен был знать и о несчастном случае с Чоукинсами, потому что Кайле и Джейсону пришлось пережить практически аналогичную дорожную аварию. Значит, происшествие на Монте-Аве между Корнеллом и Фернхиллом действительно было покушением, хотя Джейсон сомневался, что полиция согласится с ним. Нет, они не воспримут всерьез такой мост к его прошлой жизни. А это означало: он по-прежнему был один и мог действовать лишь на собственный страх и риск.

Зато теперь он знал, каким будет его следующий шаг.

Поблагодарив Падиллу, Джейсон вышел наружу и занялся насущными делами. В первую очередь ему нужна была машина. К Чаку он приехал на такси, а три мили до городского архива прошел пешком. Но, по словам Фредди, ранчо Маунт-Пейта находилось за городом, идти туда пешком было бы слишком далеко. Посему он направился в агентство по прокату автомобилей «Колдуэлл Рентал Сервисиз», которое заприметил неподалеку от кафе «Старбакс». Улыбчивый мужчина Эд Колдуэлл пришел ему на помощь и посоветовал взять напрокат «юкон» корпорации «Дженерал Моторз».

Джейсон сел за руль и уехал, намереваясь нанести уже третий визит за сегодняшний день.

Большой фермерский дом с двумя сараями, примыкающими к нему, – скорее всего это были конюшни – располагался на шоссе Буллхед-роуд. К нему вела пыльная проселочная дорога длиной ярдов сто. А вдали, на горизонте, высились горы. Указатель, стоявший слева от проселочной дороги, возвещал: «Ранчо Маунт-Пейта». Рядом с указателем висел почтовый ящик, а за ним начинался старый забор с воротами, сейчас закрытыми. Джейсон остановил свой «юкон».

Ворота бросались в глаза. Их украшало ажурное плетение. Прутья в середине были вырезаны, образуя отверстие в форме овала, в котором к железу была приварена буква.

Буква «М».

Та же самая изящная буква «М» с завитушками, что и на последнем снимке, сделанном «Полароидом».

Глава двадцать шестая

Буква «М»

Джо Бреснан был мужчиной с обвисшим животом и копной снежно-белых волос. Приветливый и разговорчивый, он обращался с Джейсоном как со старым другом. Джо даже не поинтересовался, чем вызван интерес Джейсона к Роберту, Аманде и Майки Чоукинсам. Джейсона это вполне устраивало. Предоставив Джо возможность выговориться, он просто слушал.

Джейсон уже не удивился, увидев букву «М» на воротах ранчо, и смело шагнул вперед. Он приехал в Маунт-Пейта, чтобы разгадать загадку могилы, а тайна буквы «М» была ее составной частью. Бреснаны знают об этом деле все – был уверен Джейсон.

Ворота оказались незапертыми, и он по проселочной дороге проследовал к фермерскому дому. Рядом с одним из сараев был разбит огород, окруженный зарослями юкки. На огороде росли самые разные овощи. Джейсон узнал помидоры, брюссельскую капусту, перец, редис и лук.

Он нажал на кнопку дверного звонка. Как оказалось, дома был один Джо Бреснан. Сын его ушел на работу, а жена отправилась в гости к подруге.

– Я не любитель распивать чаи, – сообщил ему Джо.

Старик давно вышел на пенсию и намеревался вместе с женой встретить здесь свой последний час, если только сын не выгонит его на улицу или не поместит в дом престарелых. Джо болтал без умолку, заметив, что хорошо знал Чоукинсов; они с Робертом вместе росли в этом глухом медвежьем углу, прежде чем Маунт-Пейта превратился в город. Он долго раздумывал над тем, может ли купить эту ферму. Но семья Роберта настаивала, и Джо в конце концов приобрел ее в собственность.

Роберт был славным парнем, продавал лошадей, и вся округа знала, что в городе лучших коней не найти. У него был дар обращаться с животными, заявил Джо.

Жена его, Аманда, – настоящая красавица, особенно выделялась внутренней красотой, всегда улыбалась и со всеми была дружелюбной. Обоих высоко ценили в Маунт-Пейта-сити, потому что они много делали для общины. Роберт и Аманда не жалели ни времени, ни средств на благотворительность.

Джейсон еще некоторое время слушал старика, а потом задал вопрос, не дававший ему покоя:

– Мистер Бреснан, на воротах снаружи приварена буква. «М» означает Майки?

Джо замахал руками, до сих пор похожими на стволы столетних дубов.

– О да! Он был вне себя от счастья, когда стал отцом. И хотел, чтобы весь мир узнал об этом. Собственноручно выковал букву и приварил ее к воротам, причем чуть ли не в тот же самый день, когда у него родился сын. Роберт был безумно рад этому.

– И вскоре после того произошел несчастный случай… Вы, наверное, были на похоронах, – сказал Джейсон.

Джо Бреснан закивал головой:

– Церковь была битком набита. Событие получилось очень печальным, но и весьма впечатляющим, потому что в нем приняли участие едва ли ни все обитатели Маунт-Пейта. Плакали даже те, кто не знал Роберта и его семью лично. Говорю вам, у всех глаза были на мокром месте.

Джейсон вспомнил видение – за неимением лучшего слова, – посетившее его на кладбище. Он видел похоронную процессию.

Или же это все-таки была галлюцинация – верный признак того, что Джейсон начал сходить с ума? Но он не чувствовал себя сумасшедшим.

– Мистер Бреснан…

Джейсон задумался. Было еще кое-что, о чем он хотел узнать. Однако Джо не позволил ему закончить мысль.

– Где-то у меня оставались фотографии с похорон. Если хотите, могу показать.

У Джейсона отвисла челюсть.

– С похорон Чоукинсов?

Джо кивнул.

– У вас есть фотографии?

Еще один кивок.

– Да, я очень хочу взглянуть на них, – затаив дыхание, ответил Джейсон.

– Подождите минуточку, сейчас принесу.

Джо Бреснан с трудом выбрался из мягкого кресла, шаркая ногами, вышел из комнаты и принялся подниматься по лестнице.

Джейсон остался один. Напряжение вдруг стало невыносимым. Неужели перед ним вновь предстанет его видение? И на фотографиях он увидит тех же самых людей в старомодной одежде? Ему не пришлось долго ждать. По лестнице, ковыляя, сошел вниз Джо Бреснан, в руках у него была стопка пожелтевших черно-белых фотографий.

– Вот они. Их сделал газетный фотограф. Как я уже говорил, смерть Роберта стала значимым событием для города.

Джейсон принял из рук старика фотографии. Его ждало разочарование. Снимки были сделаны не на кладбище Сент-Джеймс, а возле церкви, в которой, скорее всего, и состоялась поминальная служба. Из церкви выходила длинная процессия. Все пять фотографий сняты примерно в одно и то же время. Фотограф отщелкал их, отправил в газету, а редактор уже выбрал нужный снимок. Но каким-то образом Джо оказался обладателем полного комплекта.

Единственным, что узнал Джейсон, стала одежда тех, кто пришел на похороны. Он уже видел точно такие пиджаки, галстуки, шляпы и платья. Но вот все остальное…

И вдруг его внимание привлекло еще кое-что. Нет, этого не может быть. Это невозможно.

Он взял снимок в руки и, словно завороженный, уставился на него. Потом поднес фото ближе к глазам.

Правда или нет, но там был он.

Джейсон отложил снимок в сторону. Сердце судорожно колотилось о ребра. Он взял в руки еще одну черно-белую фотографию – да, и здесь то же самое. Вполне естественно, если все снимки были сделаны примерно в одинаковое время; так и должно было быть.

– …Одного не хватает – куда же он подевался? – услышал Джейсон бормотание Джо Бреснана.

Джейсон поднял голову:

– Я узнал достаточно. Вы себе не представляете, как я вам благодарен, мистер Бреснан.

Да, он был благодарен.

И потрясен до глубины души.

Глава двадцать седьмая

Человек в черном

Была пятница, часы показывали семь вечера, когда вконец расстроенная Кайла прибыла домой. Джейсон позвонил один раз. Разговаривая с ним, она негодовала, но сейчас гнев оставил ее. Когда Кайла услышит его голос в следующий раз?

Не находя себе места, она расхаживала по Каньон-Вью, а потом включила электрический чайник и приготовила себе чашку чаю. Прихватив ее с собой, вошла в кабинет. Присев боком на подоконник и держа в руке чашку с чаем, принялась перелистывать альбом, который нашла на столе Джейсона, с его детскими фотографиями. Альбом лежал в коробке с рисунками. Коробку он убрал обратно в шкаф, но альбом оставил.

Маленький Джейсон на бейсбольном поле. А вот Джейсон постарше, здесь он уже учится в колледже. Джейсон с друзьями, лица которых показались ей смутно знакомыми, но имен которых она не помнила. И вновь Джейсон совсем маленький, стоит между Донной и Эдвардом.

Кайла видела эти фотографии раньше. Снимки первых лет его жизни. Тот, что украшал обложку, был сделан в день, когда его впервые сфотографировали вместе с родителями, а под фото его мать прикрепила свидетельство о рождении. Дальше шли фотографии грудного Джейсона, которого кормили из бутылочки; Кайла видела своего мужа улыбающимся карапузом, ползающим на четвереньках; а вот он в центре внимания группы людей, среди которых есть и его родители; и так далее в том же духе.

Она вернулась к самой первой фотографии в альбоме. Донна лежала в постели, отец Джейсона сидел на стуле у ее изголовья и держал на согнутой руке их маленького сына, завернутого в белое одеяло, с гордостью показывая его всему миру. Оба родителя, глядя в объектив фотоаппарата, блаженно улыбались. Под фотографией рукой Донны было написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МОЙ ДОРОГОЙ ДЖЕЙСОН».

Кайла перевела взгляд на свидетельство о рождении. Вверху страницы значилось: ШТАТ КАЛИФОРНИЯ, а чуть ниже – СВИДЕТЕЛЬСТВО О РЕГИСТРАЦИИ АКТА ГРАЖДАНСКОГО СОСТОЯНИЯ. Далее шли какие-то цифры, имя новорожденного – ДЖЕЙСОН и дата его рождения: 2 СЕНТЯБРЯ 1973 ГОДА. Имена и фамилии родителей были собственноручно вписаны его отцом и матерью.

Кайла закрыла альбом. Интересно, о чем сейчас думает Джейсон?

Быть может, он решил, что его прошлая инкарнация пришла за ним?

Кайле не хотелось оставаться одной, и поэтому она позвонила Симоне, поинтересовавшись у подруги, можно ли переночевать у них. Симона ответила: «Конечно!»; с этим никаких проблем не возникнет.

Как выяснилось, Кайла напрасно ждала телефонного звонка, пребывая в гостиной Симоны и ее мужа Клиффа. Она сказала им: Джейсона нет в городе, умолчав, что они поссорились, и ни словом не обмолвившись о том, чем он занят. Симона сразу же догадалась – дело нечисто, и засы́пала Кайлу градом вопросов. Кайла, почти не слушая, машинально отвечала на них, без конца поглядывая на молчащий телефон.

Около половины одиннадцатого она уже лежала в постели в комнате для гостей, что стало началом второй самой плохой ночи в ее жизни, – первой, и самой худшей, была та, когда умер Ральф.

На следующее утро, в субботу, 1 августа, она отправилась на прогулку, потому что больше заняться ей было нечем. Кайла не стала звонить Джейсону; гордость не позволила ей сделать этого. Но потом неоднократно проклинала себя за то. Весь день она чувствовала себя разбитой. Кайле казалось, будто она идет по туго натянутому канату над пропастью и сомнения тянут ее вниз.

Правильно ли она поступила?

Или она все-таки бросила его?

Кайла не расставалась с телефоном, но он так и не зазвонил. Известий от Джейсона не было. Она могла набрать его номер сама. Тысячу раз собиралась сделать это, но постоянно останавливала себя. Боже, как же она ненавидела свою гордость!

Как она могла оставить его одного? Однако потом Кайла вспомнила о том, какое упрямство он продемонстрировал. Джейсон обидел ее и подвел ничуть не меньше.

«Это не имеет никакого значения. В этом не было необходимости. Нам не стоило разлучаться. Мы могли избежать этого. Мы вместе могли не допустить ничего подобного».

Около восьми вечера Джейсон все-таки позвонил. Он сообщил ей, что уехал из Маунт-Пейта-сити, сегодня утром добрался до Лас-Вегаса, а после обеда прилетел в Сан-Франциско. Попозже он ей подробно обо всем расскажет.

Кайла была слишком ошарашена и растеряна, чтобы расспрашивать мужа. Он поинтересовался, как у нее дела. Кайла ответила, что чувствует себя ужасно, он сказал, что ему очень жаль. Она быстро оборвала разговор, в свойственной ей манере дав ему понять: «возвращайся домой», но после того, как отключилась от связи, стала думать о тысяче разных вещей, которые хотела ему сказать.

Поздно вечером Кайла лежала уже в собственной постели. Она твердо решила дожидаться Джейсона дома. Он говорил ей, что в их жилище может быть небезопасно. Однако даже если этот фотограф-невидимка в такой час следил за Каньон-Вью, ей было все равно. Что еще он может уничтожить, чего не разрушил раньше?

Мысли безостановочно крутились и сталкивались у нее в голове, мозг отказывался отдыхать, но в конце концов Кайла заснула.

Проснувшись посреди ночи, она увидела в ногах кровати огромную фигуру в черном. Лицо ее скрывал черный капюшон, а в костлявой руке она сжимала косу.

Кайла закричала, нащупала выключатель, щелкнула им, и при ярком свете чудовище Смерть, ее личный враг, исчезло.

После этого Кайла подтянула ноги к груди, обхватила их обеими руками и просидела так до самого утра, будучи не в силах заснуть.

Наконец занялся новый день. Около половины девятого зазвонил телефон. Оказалось, это обеспокоенная Симона, уверенная: в пятницу Кайла была сама не своя. Кайла сказала подруге, что разговаривала с Джейсоном. Симона предложила пообедать вместе. Она всегда была чудесным товарищем, способным на сочувствие и сопереживание. Кайла согласилась.

– Отлично! – обрадовалась Симона. – Где мы встретимся?

– Как насчет «Милана»? Кажется, это одно из твоих любимых мест на площади Маллиган?

Кайла прекрасно знала, что Симона обожала маленький итальянский ресторанчик. Там всегда подавали свежую еду, да и располагался он в чудесном месте, на красивой площади между Голливудским бульваром и отелем «Ренессанс». Впрочем, от дома Кайлы до него было далековато, да и от Симоны тоже не близко.

– Замечательная идея! – обрадовалась Симона.

Закончив разговор с подругой, Кайла дала себе еще одно обещание.

Размолвка слишком уж затянулась. Сегодня она сама позвонит Джейсону и поговорит с ним обо всем. Она больше не могла выносить неопределенности. Только бы у него все было хорошо, только бы он не попал в беду, только бы…

«Только бы он вернулся домой».

Это было самым главным.

Около часу дня Кайла нашла свободное место для своего «крайслера» и пошла по Аллее Славы к площади Маллиган. Солнечные лучи обжигали ее затылок. Она поправила солнцезащитные очки и мельком взглянула на уличное шоу, разыгрываемое перед Китайским театром Граумана. Сегодня там выступал актер в костюме Спайдермена[57]. Рядом с ним стоял Дарт Вейдер[58], его окружали солдаты из «Звездных войн» в белой униформе. Группа туристов вовсю щелкала фотоаппаратами.

Саму же Кайлу фотосъемка больше не прельщала. Женщина подозревала, что пройдет еще немало времени, прежде чем она вновь примется беззаботно делать снимки во время отпуска. Не исключено, что Кайла предпочтет фотоаппарату новомодную видеокамеру.

Она прошла мимо памятника Чарли Чаплину, со знаменитой улыбкой глядящего на нее сверху вниз из-под котелка. «В твое время жизнь была простой и незамысловатой. Интересно, тогда уже изобрели “Полароид” или еще нет?» – подумала Кайла.

Кайла поднялась по ступенькам на площадь Маллиган. Из скрытых динамиков гремела музыка. Ей пришлось на мгновение задуматься, прежде чем она сумела вспомнить исполнительницу. Шерил Кроу[59].

Кайла миновала торговца мороженым и лоток с хот-догами, прошла под аркой и вновь поднялась по ступенькам, теперь уже к дверям «Милана». Симоны еще не было. Кайла нашла свободный столик, заказала бокал вина и принялась ждать.

Симона показалась на ступеньках пятнадцать минут спустя, она буквально сияла от радости. Кайла встала, подруги обнялись и начали оживленную беседу. Она почувствовала, как у нее поднимается настроение. Хоть ненадолго, но Кайла могла позабыть о своих бедах и потерять счет времени.

Однако что произойдет сегодня днем? Что вообще Джейсон делает в Сан-Франциско? И самое главное: насколько серьезно пострадали их отношения и можно ли исправить ошибки?

«Позже. Не сейчас. Сейчас я сижу в ресторане с Симоной».

Официантка принесла Симоне макароны, а Кайле – спагетти. Они чокнулись бокалами.

– Как дела у Клиффа? – поинтересовалась Кайла. – Мне так и не удалось с ним поговорить, пока я была у вас. Или с тобой, если на то пошло.

– О, у Клиффа все в порядке, – ответила Симона. – Последние новости, с пылу с жару: его снова повысили. Теперь он старший менеджер по продажам.

– Мои поздравления.

– Но это значит, что он еще реже станет бывать дома.

Кайла знала: Клифф работал в «АТэндТ»[60] и часто задерживался по вечерам. Было ей известно и то, что Симона ничуть не возражала бы, если б он перешел на менее ответственную работу, что дало бы ему возможность больше времени проводить дома. Но Клифф любил свою работу и был амбициозен. Куда больше, чем Джейсон, хотя муж Кайлы иногда задавался вопросом: каково это – быть боссом? Но она всегда старалась разубедить его – ее пугали долгие вечера за рабочим столом, тяжелая работа и бедность. С последним она, впрочем, готова была мириться, потому что деньги никогда не являлись для нее определяющим фактором в браке, и если он когда-нибудь соберется рискнуть…

Вот в таком случае она и решит, что будет делать.

Попробовав себя в качестве официантки в «Герцогине», Симона так больше и не устроилась на работу, хотя и была волонтером – дежурила два раза в неделю вечером и три раза утром на горячей телефонной линии для детей, подвергшихся жестокому обращению.

Дети. Кайле пришло в голову, что она так и не рассказала Симоне: они с Джейсоном надумали завести детей. Может, сделать это прямо сейчас? Нет, решила она. Во-первых, потому, что Клифф и Симона вот уже долгое время безуспешно пытались сами завести малыша. Результаты последнего обследования показали: это связано с Клиффом, а не с Симоной. У него было недостаточно сперматозоидов, способных к оплодотворению, как недавно по секрету призналась ей Симона.

Но основной причиной, заставившей ее промолчать, стал кризис ее собственного брака. У Кайлы возникло ощущение, будто ее накрыла грозовая туча, и Симона заметила это:

– А ведь у тебя что-то случилось, верно?

Кайла улыбнулась:

– Пустяки, ничего серьезного. У меня все наладится.

– У тебя проблемы с Джейсоном?

Она ничего не говорила подруге, но та сама догадалась об этом, когда Кайла попросила разрешения переночевать у них. И вот теперь она спрашивала об этом напрямик, что ей хотелось сделать уже давно – скорее всего еще с пятницы.

– Как-нибудь в другой раз, Симона. Пожалуйста.

– Ты можешь довериться мне.

– Я знаю. Кому, как не мне, знать об этом? Но я еще ничего не решила. Сначала сама должна во всем разобраться и наметить, что делать дальше. Если ты понимаешь, о чем речь.

– Конечно понимаю и потому умолкаю.

Симона, верная своему слову, больше не заикнулась об этом. Она в должной мере обладала терпением, несмотря на снедавшее ее любопытство.

Обед прошел замечательно. Они закончили его чашкой чая, заплатили по счету и вышли из ресторана. Обе женщины не спешили возвращаться на Голливудский бульвар, проходя мимо магазинов на площади Маллиган. Симона заговорила о поездке, в которую они с Клиффом собирались отправиться через неделю: пять дней в Нью-Йорке, чтобы навестить его семью. Симона с нетерпением ждала этого, хотя ее и угнетала удушливая, жаркая погода, установившаяся в Городе Большого яблока[61]. Она с любовью отозвалась о Мауре и Клаудии, кузинах Клиффа, с которыми прекрасно ладила и которых жаждала поскорее увидеть вновь. Клаудия сидела на диете и уже сбросила сорок фунтов, и Симоне не терпелось увидеть результаты собственными глазами, а потом поохать и поахать над ними.

Кайла остановилась перед витриной сувенирной лавки. Ее внимание привлекло серебряное колье изумительной работы. Изящное, сделанное в форме цветка, оно заслуживало восхищения.

Но колье коснулось и каких-то потаенных струнок души женщины, буквально очаровало ее. Кайла вдруг почувствовала, что невероятно устала. Недавно выпитые два бокала вина были здесь ни при чем; сказывалось напряжение, в котором она жила последние недели. Оно вымотало ее; Кайле нужен отдых и покой. Когда же в ее жизни вновь воцарится мир?

Домой она вернулась в пять часов вечера. Ее сотовый телефон упорно молчал весь день, но, стоило ей присесть на кушетку, как он разразился мелодией вызова. Это был Джейсон. Он спросил, как у нее дела. Кайла ответила, что скучает по нему, и поинтересовалась, когда он намерен вернуться домой.

– Мы должны поговорить. Я хочу поговорить с тобой о том, что происходит. А ты?

– Я тоже, – со вздохом ответил он. – Я тоже, Кайла.

– Чем ты там занимаешься?

– Ищу кое-что, – отозвался он. – Но все идет как-то медленно. Можно сказать, я зашел в тупик.

– И что же ты ищешь?

– Расскажу попозже. Думаю, что очень скоро все выяснится. А что будет потом, загадывать не берусь.

В голосе его звучало отчаяние, и у нее сложилось отчетливое впечатление, будто он действительно удручен. Она не стала спрашивать у Джейсона, что случилось. Ей было все равно. Сейчас для нее только одна вещь имела значение.

– Пообещай мне, что ты скоро вернешься.

– Обещаю, – ответил он, угрюмо или печально, она так и не поняла.

Медленно тянулось время. Кайла смотрела телевизор, переключая каналы и ни на одном подолгу не задерживаясь.

Около десяти вечера Джейсон позвонил снова. Он ничем не напоминал себя прежнего, того, каким казался еще днем. Он был возбужден, полон энтузиазма и казался одержимым. Даже голос его изменился. Речь его лилась пулеметной скороговоркой, но слова не задерживались в голове Кайлы; их смысл ускользал от нее. Единственное, что она поняла: он настойчиво уговаривает ее немедленно уехать к Симоне. Джейсон не хотел, чтобы она оставалась дома одна. Он что-то обнаружил, у него появились новые ниточки, и уже на следующее утро он из Сан-Франциско шестичасовым рейсом вылетает в Лос-Анджелес.

А потом Джейсон повесил трубку, и она вновь оцепенело уставилась на свой замолчавший телефон. Было уже слишком поздно, чтобы звонить Симоне и ехать к ней ночевать. Кроме того, Кайла не чувствовала в себе желания подниматься и куда-то ехать, поэтому решила остаться в Каньон-Вью.

В эту ночь Старуха с косой не пришла, но Кайле снилось, будто она вновь оказалась в палатке с Ральфом. Вот только на сей раз рядом с ней лежал не Ральф, а Джейсон. Он кричал – его пожирал огонь. Языки пламени лизали его лицо, руки, окутывали все тело, которое почернело и кровоточило. Он испустил душераздирающий крик.

А затем Джейсон повернулся и в панике протянул к ней руки. Муж закричал, и она почувствовала его, почувствовала по-настоящему, на самом деле.

Кайла вздрогнула и проснулась. Чья-то рука зажимала ей рот.

Над ней возвышалась черная фигура. Человек из плоти и крови. Он проник в ее спальню, и его ладонь легла на ее лицо. На мгновение он убрал руку и сильно ударил Кайлу.

Жгучая боль обожгла ее щеку. Кайла закричала.

Еще один удар. И еще один. И еще. Он не останавливался. Она увидела, как в стороны летят брызги ее собственной крови. Крики ее становились все громче и громче.

На ночном столике, на расстоянии вытянутой руки, вдруг разразился мелодией ее мобильный телефон. Но Кайла не успела схватить его. В следующий миг в руке мужчины в черном появился нож. Лезвие его зловеще блеснуло в лунном свете, проникающем в комнату сквозь окно. Ее крики оборвались.

Мужчина в черном ударил Кайлу ножом. Клинок вошел ей в живот по самую рукоятку.

Последовал взрыв невыносимой боли. Он убивал ее.

Мужчина грубо перевернул ее на живот.

Одна его рука скользнула ей в трусики. Другой он глубоко вонзил ей нож в спину. Это был конец.

Господи Иисусе, он все-таки убил ее.

Глава двадцать восьмая

Сан-Франциско

Попрощавшись с Бреснаном, Джейсон занялся организацией следующей поездки. В кафе «У Фрэнка» на Палм‑сквер он через Интернет приобрел билет на самолет до Сан-Франциско. Затем поехал к Эду Колдуэллу и спросил у него, можно ли оставить «юкон» на стоянке аэропорта МакКарран в Лас-Вегасе. Эд заявил, что требуется небольшая дополнительная плата и никаких проблем с этим не возникнет. Он улыбался и потел так обильно, что казалось, будто принимает наркотики.

Потом Джейсон сделал несколько звонков. Проведя последнюю ночь в мотеле «Маунт-Пейта-Инн», рано утром он покинул городок в пустыне.

За два с половиной часа Джейсон покрыл сотню миль и прибыл в Вегас. Не обращая внимания на блеск и яркие огни гламурной столицы пустыни Невада, он поехал прямо в аэропорт, потому что боялся опоздать на рейс до Сан-Франциско, вылетавший в 2:40 пополудни.

Через девяносто минут полета – они взлетели с пятнадцатиминутным опозданием – Джейсон взял напрокат очередную машину в Международном аэропорту Сан-Франциско, на этот раз – «форд» – седан. Сев за руль, он без четверти шесть, спустя сутки после своего визита к Бреснану, въехал в пригород Сан-Франциско, который и был конечной целью его путешествия.

Джейсон подъехал к одинокому бунгало и припарковался на подъездной дорожке. Выйдя из машины, он миновал цветочные клумбы, направившись к крыльцу, которое выдавалось вперед со стороны фасада выкрашенного в грязно-белый цвет дома.

Казалось, хозяева ждали его, потому что дверь распахнулась и на крыльце показался лысеющий мужчина лет пятидесяти. На нем была мешковатая гавайская рубаха, которая скорее подчеркивала внушительный живот, нежели скрывала его, и шорты цвета хаки. Мужчину звали Фил Уоллес.

На похоронах Криса Джейсон разговаривал с этим человеком, жившим тогда по соседству с его дядей, но их общение было таким же коротким, как и вчерашний разговор по телефону, когда он звонил ему из Маунт-Пейта.

– Добрый вечер, Джейсон, – поздоровался Фил. – Я видел, как ты подъехал.

Джейсон подошел к нему и пожал руку.

– Привет, Фил.

– Как добрался?

– Нормально, только долго.

Фил кивнул.

– Зайдешь? Могу я предложить тебе что-нибудь? – Он указал на распахнутую дверь своего бунгало.

– Спасибо, – отказался Джейсон. – Давай лучше завтра? Сейчас я бы предпочел заехать в тот мотель, что ты мне порекомендовал, а вечером у меня назначена встреча с Хьюго Шейвером. Ни завтра, ни послезавтра у него не будет времени для меня.

– Ага, значит, ты все-таки разыскал его. Выходит, тот номер, что я тебе дал, оказался верным.

– И у Фелипе тоже. С ним я встречаюсь завтра. А к тебе заскочил только для того, чтобы сообщить: я на месте.

Фил, словно отгоняя муху, взмахнул рукой:

– Можешь не спешить. Завтра после работы я буду дома около пяти. Подойдет?

– Вполне, Фил.

Джейсон приложил палец к губам.

– Раз уж я здесь, можно, спрошу тебя кое о чем? Крис никогда не упоминал, что за дела у него были в Маунт-Пейта-сити?

Фил нахмурился.

– В Маунт-Пейта? Кажется, это где-то в Юте?

Джейсон покачал головой:

– В Аризоне.

– Ах да, в Аризоне, ты прав. И что он там делал?

Джейсон вздохнул.

– Я надеялся, ты расскажешь мне об этом. Крис тебе ничего не говорил?

Фил покачал головой:

– Ни словечка. Что все это значит?

– Расскажу завтра, – пообещал Джейсон, поскольку сейчас ему не хотелось пересказывать всю долгую историю. Она вполне могла подождать до завтра, тем более что он не горел желанием делиться ею.

Он приехал сюда, чтобы получить ответы относительно секретов, которые, оказывается, имелись у его дяди. Но теперь, как выяснилось, от его соседа Фила он не узнает ничего нового.

– Еще один вопрос. Фамилия Чоукинс тебе о чем-нибудь говорит?

Глаза Фила удивленно расширились.

Нет, она ни о чем ему не говорила.

Кайла покинула его. Джейсон проделал долгий путь от пустыни до Северной Калифорнии, но, как выяснилось, только для того, чтобы уйти ни с чем от человека, которого он хотел расспросить со всем пристрастием.

Его постигло горькое разочарование. Оставалось надеяться, что с Хьюго и Фелипе Гарсия, лучшими друзьями его дяди, ему повезет больше, иначе вся поездка обернется напрасной тратой времени.

Попрощавшись с Филом, Джейсон поехал в мотель «Серф-Хилл», который тот ему порекомендовал, и из своей комнаты позвонил Кайле. Разговор с женой получился недолгим. Но она хотя бы не отказалась выслушать его.

По крайней мере пока.

На следующий день, ближе к пяти часам вечера, разочарование сменилось отчаянием и безысходностью. Все разговоры ни к чему не привели. Хьюго, как и Фелипе, вообще ничего не смог сообщить ему о Маунт-Пейта или семействе Чоукинсов. Однако оба шестидесятилетних мужчины, один – худощавый и седой, другой – смуглый и с удивительно густой копной темных волос, предались безудержным воспоминаниям. При других обстоятельствах Джейсон с удовольствием послушал бы их.

Многие из этих прогулок по тропе памяти касались страсти Криса к коллекционированию призов. Его дядя, как ребенок, радовался каждой новой медали, свидетельству, купону либо денежной премии – большой или маленькой, без разницы. И в последний раз Джейсон видел Криса в таком вот состоянии эйфории на предыдущем дне рождения своего отца. Тогда Крис только что выиграл очередной рыболовный трофей, а Джейсон пообещал ему, что скоро приедет в гости, но так и не собрался. Путь до Сан-Франциско был неблизкий, да и всякий раз у него находились более срочные дела – так, во всяком случае, ему казалось в то время. Разумеется, все оправдания, заставлявшие его без конца откладывать поездку в Калифорнию, были только отговорками. Знай Джейсон о том, как серьезно болен Крис, он непременно приехал бы к нему. Но насколько красноречив был дядя, рассказывая об урожае своих призов, настолько же сдержан оказался, когда дело коснулось смертельного врага, изнутри пожиравшего его тело.

Что заставило Криса покончить жизнь самоубийством? Хьюго и Фелипе не смогли пролить свет на этот вопрос. Да, они заметили: в последнее время Крис пребывал в каком-то лихорадочном возбуждении, он очень похудел, но они и предположить не могли, что у него рак. Джейсон тоже полагал: утаить нечто подобное было невозможно. Однако его эксцентричному и неподражаемому дяде это, по-видимому, удалось.

Единственное, что ему теперь оставалось, – поговорить с Филом. После этого он вернется домой и попытается помириться с Кайлой.

Джейсон сидел в машине, стоящей на подъездной дорожке перед бунгало Криса, и смотрел на себя в зеркало заднего вида. Оттуда на него глядели усталые, погасшие глаза.

Зазвенел его сотовый телефон «Песней автомобиля»[62], исполняемой какой-то группой, название которой Джейсон благополучно забыл. Мелодия резала ему слух. Он скачал ее во время творческого кризиса, настигшего его команду при работе над проектом Томми Джонса, и до сих пор не удосужился сменить.

– Джейсон Эванс, – сказал он, нажав на кнопку связи.

– Это Брайан.

Голос звучал настолько отчетливо и язвительно, словно босс сидел рядом.

Джейсон хлопнул себя по лбу. Проклятье! Он совсем забыл о том, что нужно позвонить начальнику. А завтра – понедельник, именно в этот день он пообещал вернуться на работу.

Джейсон решил опередить Брайана Андерсона.

– Мне очень жаль, но завтра я не приду, – сказал он и закрыл глаза в ожидании гневной тирады босса. И он ее получил. Брайан желал знать, уж не слетел ли Джейсон с катушек, и заявил: он не может подобным образом поступать со своими сотрудниками, так просто не делается, ведь от кампании Джонса зависит слишком многое, и, наконец, поинтересовался, когда же Джейсон намерен выйти на работу.

Джейсон еще не задавал себе этот вопрос. Внезапно он почувствовал себя смертельно уставшим.

«Думаю, мне нужен отпуск, Брайан. Никаких хлопот и треволнений хотя бы некоторое время. Это именно то, что мне нужно. А свою кампанию можешь засунуть себе в одно место», – мысленно проговорил он. Однако безжизненным голосом ответил следующее:

– Я перезвоню тебе завтра. Надеюсь, мои планы на ближайшее будущее к тому времени прояснятся.

– Черт возьми! Чем ты вообще там занимаешься? Все еще торчишь в своей пустыне?

– Я позвоню тебе завтра, Брайан, – сказал он и нажал на кнопку отбоя.

Его охватило безудержное желание разбить или сломать что-либо, и он едва справился с этим. А потом вспомнил, что не разговаривал с Кайлой со вчерашнего вечера. Джейсон неохотно набрал ее номер. Голос его звучал тихо и надломленно. Она хотела поговорить и помириться. Это обнадеживало. Если она готова дать ему еще один шанс, он должен ухватиться за него обеими руками. Быть может, это имело куда большее значение, нежели его поиски.

И, возможно, ему следовало понять эту истину давным‑давно.

В комнате, со вкусом украшенной старинными вещами и антиквариатом неярких тонов, Фил поставил перед Джейсоном бутылку ледяного «Будвайзера». Жена Фила, Джойс, вышла поздороваться с гостем, после чего вновь скрылась на кухне, где готовила ужин. Джейсон заметил кастрюли и сковородки, громоздившиеся на плите и столе. Фил, проследив за его взглядом, улыбнулся:

– Джойс любит готовить, так что мне грех жаловаться, поскольку я питаюсь вкуснее, чем в ресторане. Кстати, мы надеемся, ты не откажешься поужинать с нами сегодня?

У Джейсона не было никаких планов на вечер, и он с радостью принял приглашение.

– Как прошел твой разговор с Хьюго? – поинтересовался Фил, откидываясь на спинку кресла.

– Мне было приятно побеседовать с ним, – отозвался Джейсон. Несмотря на то что он не узнал ничего нового, разговор и впрямь оказался легким и приятным.

– А с остальными его приятелями ты встречался? С Фелипе, например?

– Да, но только с ним одним.

– Сколько еще ты пробудешь в Сан-Франциско?

Джейсон пожал плечами:

– Я и сам толком не знаю.

Фил выпрямился в кресле, одну руку положив на подлокотник, а другую оставив на коленях.

– Послушай, почему бы тебе не выложить мне все начистоту? Почему ты вернулся?

Джейсон, устало улыбнувшись, отхлебнул пива.

– Как я и говорил тебе вчера, это долгая история.

Фил, постукивая ногтем по зубам, окинул Джейсона задумчивым взглядом. В комнате на мгновение повисла тишина, которую нарушали только звуки, долетающие с кухни, где гремела посудой Джойс.

– А я уж было решил, что ты приехал, потому что не веришь в это, – сказал наконец сосед дяди.

Джейсон нахмурился.

– Не верю во что?

– В его самоубийство, разумеется, – воскликнул Фил.

Джейсон растерянно заморгал.

– Не понимаю.

– Я в этом уверен, – вздохнул Фил. – И Джойс тоже. В отличие, к несчастью, от остальных.

Джейсон подался вперед:

– Ты не мог бы изъясняться конкретнее?

Фил поднял руки.

– Да рассказывать-то, собственно, нечего. Если не считать того, что Крис не производил впечатления человека, собирающегося свести счеты с жизнью. Согласен, то же самое можно сказать и о многих других, кто в конце концов покончил с собой. Моя мать в таких случаях говорила: «Глядя на лица людей, никогда не знаешь, что происходит у них в головах». Но я видел Криса в ночь его смерти. Даже разговаривал с ним. Может, я был последним, кто видел его живым. Потому что уже через несколько часов он болтался в петле на чердаке.

– Я даже не подозревал об этом, когда был на его похоронах. И что он сказал?

Фил поморщился, и на лице его отразились грусть и сожаление.

– Понимаешь, в этом-то вся штука. Через два дня мы собирались сыграть в боулинг. Он с нетерпением ждал этого, как и я. Крис смеялся, намереваясь выиграть, – он ясно дал мне это понять. Крис всегда хотел выигрывать. Вот только мы так и не сыграли с ним. И если он собирался покончить с собой, когда мы назначали дату, это свидетельствует о том, что он был дьявольски хорошим актером. Но он им не был, да и ничуть не притворялся. Во всяком случае в тот вечер. Клянусь тебе, Крис был совершенно искренен.

Фил умолк, а Джейсон уставился себе под ноги.

Наконец он поднял голову.

– Итак, что ты хочешь сказать?

Фил без колебаний ответил:

– Что он не совершал самоубийства.

Джейсона охватило сюрреалистическое ощущение, как если бы ему привиделась очередная галлюцинация.

– Тогда что, по-твоему, случилось?

Фил выглядел предельно серьезным и собранным.

– Остается предположить только одно, верно?

Джейсон кивнул и произнес внезапно охрипшим голосом:

– Что он умер не своей смертью.

Фил промолчал, тем самым выразив согласие.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства?

Фил схватил бутылку пива и сделал большой глоток.

– Ну, я разговаривал об этом с соседями, разумеется. Но нет, у меня нет никаких доказательств, как и у остальных тоже. Только Берт Карлсен, живущий напротив, может подтвердить, что в ту ночь, когда Крис совершил самоубийство, он видел какого-то мужчину, наблюдающего за его жилищем. Тот стоял на тротуаре и очень внимательно глядел на дом.

Из кухонной двери высунула голову Джойс.

– Я накрываю на стол. Вы идете?

– Уже идем, родная, – сказал Фил, посмотрев на жену.

Джойс вновь скрылась на кухне.

– И что дальше? – спросил Джейсон.

Фил задумчиво уставился куда-то вдаль.

– Берт увидел его из окна, но не остановился, чтобы присмотреться. А потом тот мужчина исчез.

– Значит, доказательств нет, – заключил Джейсон.

– Формально я с тобой согласен, – сказал Фил. – Доказательств нет. И убедить полицию мне тоже не удалось. Ты знаешь, что они говорят в таких случаях.

Джейсон знал. Недолгое полицейское расследование закончилось тем, что они пришли к выводу, будто его дядя в буквальном смысле сошел с ума. Он упал, решили они, – на лице его были синяки и ссадины, однако, вероятно, Крис нанес их себе сам. А потом он написал предсмертную записку и поднялся наверх, чтобы покончить с собой.

– Этот человек на тротуаре, как он выглядел?

Фил пожал плечами:

– Было темно. Берт говорит, что он здоровенный, словно сарай. Из тех, с кем предпочитают не ссориться. И он был одет в черное.

Джейсон, переваривая услышанное, задумался. Скорее всего, это было случайным совпадением, а Фил вынашивает какую-то параноидальную теорию. Может, даже навязчивую идею. Джейсон знал о них все.

С другой стороны, он бы хотел заглянуть внутрь дядиного дома. Все равно был здесь, а во время похорон его заботила главным образом Кайла. Все свое внимание Джейсон сосредоточил на том, чтобы помочь ей пережить случившееся с наименьшими потерями, в чем, к своему удивлению, и преуспел.

– Фил, у тебя по-прежнему есть ключ от дома Криса?

– Есть. Пока его не выставят на продажу, я приглядываю за ним. Время от времени туда заходит Джойс, чтобы вытереть пыль. Имей в виду, семья не просила ее ни о чем подобном, и денег она не получает, но все равно делает это.

– Ты не будешь возражать, если я осмотрюсь там?

– Почему бы и нет? – сказал Фил. – Ты ищешь что-то конкретное?

– Не знаю. По крайней мере, я смогу хоть попрощаться с дядей Крисом.

Фил встал.

– Хорошо. Мы сходим туда попозже. А сейчас давай сначала поужинаем, иначе Джойс разозлится.

Джейсон последовал вслед за Филом к столу, накрытому в кухне. Джойс превзошла себя. Ему подали домашний суп, восхитительный, сочный бифштекс, свежую фасоль и картофель.

Но кусок не лез Джейсону в горло. Он чувствовал себя глубоко несчастным. И еще он то и дело с тревогой поглядывал на зажженную свечу, которую Джойс поставила на стол. Было бы невежливо с его стороны просить убрать ее, поэтому Джейсон и не стал этого делать.

Дом Криса много значил для Джейсона. Он ощутил это еще три месяца назад, во время похорон, и сейчас его вновь охватило знакомое чувство. В тот, последний, раз небольшой дом был полон людей. Собралась почти вся его семья. Тетя Этель рыдала навзрыд. Дядя Фрэнк даже не спросил, не ищут ли «Таннер и Престон» новых крупных клиентов. Тетя Хилари оставила дома свою книжку медицинских жалоб. Атмосфера была удручающей. Джейсон все время поддерживал Кайлу за талию, надеясь, что она не сорвется.

На похоронах были и друзья Криса. Хьюго, Фелипе, Фил и еще несколько; какой-то мужчина по имени Реджи Гриффин и парочка других, чьи имена Джейсон не запомнил. Он накоротке переговорил с первыми тремя. Собственно говоря, друзей у Криса было немного, дядя вел замкнутый образ жизни. Заставить его оживиться могла лишь новая игра. Присутствующие то и дело вспоминали об этом. Как он однажды проиграл в карты, отчего в мозгу у него случилось короткое замыкание и он в буквальном смысле принялся биться головой о стену. Или как в другой раз начал спорить с жюри во время конкурса, в котором даже не принимал участия. Тогда он пришел в ярость и грозился подать на них в суд.

У всех этих рассказов была одна цель – объяснить то, что сделал Крис. В результате Джейсон пришел к выводу: его чудаковатый дядя не смог смириться с проигрышем. Он никогда не смог бы победить рак в своем теле. И эту игру должен был неизбежно проиграть; возможно, именно поэтому решил прервать ее еще до наступления рокового финала.

«Он ничуть не притворялся. Во всяком случае в тот вечер».

Джейсон обернулся к Филу, стоявшему рядом с ним посередине гостиной Криса. Вся мебель пока находилась на своих местах. В глаза бросались три полки, заставленные призами, трофеями, свидетельствами, альбомами с газетными вырезками и фотографиями его достижений. Забрать их никто из родственников не осмелился. Его картины по-прежнему висели на стенах. Были изъяты лишь личные документы. Джейсона не покидало ощущение, что вот сейчас отворится дверь и в комнату войдет Крис.

– Когда жилье будет выставлено на продажу? – поинтересовался Фил.

– Семья еще не решила, что с ним делать, – ответил Джейсон. – Они пока пребывают в раздумьях.

Фил кивнул.

– Продать его будет не так-то легко. Разве что найдется кто-нибудь, кому дом понравится с первого взгляда. Но это маловероятно. Люди все равно узнают, что здесь произошло.

Джейсон промолчал.

– Давай поднимемся на чердак.

Фил, откашлявшись, направился к лестнице. Чердак с наклонными стенами, образованными с обеих сторон скатами крыши, был любимым местом Криса. Сквозь слуховое окно внутрь проникал дневной свет. По всей длине потолка тянулась массивная балка, на которой якобы и решил повеситься дядя.

Фил поднял голову, и Джейсон проследил за его взглядом. Никто из них не проронил ни слова. Говорить было не о чем.

Фил, опустив взгляд, вздохнул.

«Она ушла к Ральфу, приятель».

Джейсон взглянул на Фила.

– Что ты сказал?

Сосед Криса вопросительно приподнял брови, глядя на него.

– Я ничего не говорил.

Джейсон настороженно вслушивался в тишину. Взгляд его опять метнулся к массивной балке над головой.

Неужели он снова услышал свой внутренний голос? Или это был голос Криса?

Внезапно ему показалось, будто кто-то включил кондиционер. По коже Джейсона пробежали мурашки.

Ему больше не хотелось оставаться здесь. Он развернулся, направился к лестнице и спустился вниз. В гостиной остановился. Вслед за ним по лестнице шумно спускался Фил.

– Что случилось? – с тревогой осведомился он.

Джейсон начал задыхаться.

«Я схожу с ума, Фил. Как и говорила Кайла. Ну давай, скажи и ты мне то же самое».

– Думаю, мне лучше присесть на минутку.

Он повалился на коричневый диван, на который вот уже много недель никто не садился.

Ну вот он и оказался здесь, в бунгало, где когда-то родился и умер Крис Кэмпбелл. В 1977 году Крис зачем-то приезжал в Маунт-Пейта-сити. В этом не было никаких сомнений, потому что Джейсон узнал его на старых черно-белых фотографиях, которые показал ему Джо Бреснан. Он был участником похоронной процессии, которая провожала тела Роберта, Аманды и Майки Чоукинсов к месту их последнего упокоения. И об этом Крис никогда и никому не рассказывал.

Хотя Джейсон нашел свой старый детский рисунок, на котором его рукой было написано «Мапетаа», и был вполне уверен, что Крис однажды упомянул это слово в его присутствии – скорее всего, как «Маунт-Пейта», а уж он сам потом исказил его звучание, – больше память помочь ему ничем не могла.

«Что Крис делал на похоронах?»

Вот в чем состоял ключевой вопрос.

Сегодня он позвонил отцу, но и тот не смог сообщить ему ничего нового. Семья у них была большая, и в ней имелись дяди и тетки, хорошо знавшие Криса. Повинуясь внезапному и почти безотчетному порыву, Джейсон сделал еще два звонка. Первой он позвонил своей тете Этель, а после нее – разговорчивой тетке Стефани. Оба разговора длились по сорок пять минут каждый, но ничего полезного он так и не узнал. А после словесного водопада тетки Стефани Джейсон вообще отказался от мысли беспокоить кого-либо из родственников.

– Фил, ты не возражаешь, если я немного побуду здесь один?

Фил удивленно нахмурился. Он, похоже, уже собрался спросить Джейсона о чем-то, но потом ограничился тем, что просто кивнул.

– Ты еще зайдешь к нам?

– Конечно.

– Тогда просто закрой дверь поплотнее. Я запру ее позже.

Фил ушел. Оставшись один, Джейсон вытянулся на диване. Дом дышал неестественным спокойствием и безмолвием. Призраки прошлого стали осязаемыми, обретая физическую плоть. Почему-то в памяти его всплыли детские стишки; их рассказывал ему Крис, когда он был совсем еще маленьким.

На заднем дворе моего папы растет овощное дерево. Здесь дерево, там дерево, у каждого дерева есть ветка. Здесь ветка, там ветка, на каждой ветке есть гнездо. В каждом гнезде лежит яйцо. Здесь яйцо, там яйцо, у каждого яйца черное пятнышко на дырке. Ты знаешь, что это такое?

Загадка. Крис очень любил их. Эта, правда, была совершенно бессмысленной. Тем не менее… овощное дерево. Он вспомнил огородик Джо Бреснана под юкками. Черное пятно. То, что сгорело, обожженное место? И дырка, разве не может она быть иносказательным названием могилы? Яйцо из гнезда? Ребенок, который сделал то, что хотел, и не остался мертвым?

Какая чушь возникает в сознании.

Джейсон машинально повернул голову налево, просто так, без особой цели.

Но это движение повлекло за собой далеко идущие последствия.

Под застекленным шкафчиком на полу что-то лежало. Камешек? Со своего места он не видел, что именно, и заметил его лишь потому, что растянулся на диване, и взгляд случайно упал на него.

Он должен был достать его; внутренний голос говорил ему, что это нечто очень важное. Джейсон встал с дивана, опустился на четвереньки перед горкой и сунул руку под шкафчик, пытаясь нащупать то, что лежало там, на полу. Не получилось. Тогда он лег на живот, и пальцы его сомкнулись вокруг этой вещицы. Он вытащил ее из-под горки, поднес к лицу и взглянул на нее.

Это был перстень. Серебряный перстень. Небольшой, изящный, с кельтским крестом.

Джейсон знал, чей это перстень.

И вспомнил кое-что еще.

У него перехватило дыхание – он почувствовал себя так, словно на грудь ему легли свинцовые гири.

Джейсон закрыл за собой дверь, направившись обратно к Филу и Джойс. Он не задержался у них надолго, поскольку у него появились срочные дела. Джейсон хотел как можно скорее улететь в Лос-Анджелес. На последний вечерний рейс, отправлявшийся в 22:37, он уже опоздал; теперь ему придется лететь завтра, в шесть часов утра. Не находя себе места от беспокойства и растерянности, он позвонил Кайле.

Разговаривая с ней, вспомнил странный, какой-то потусторонний голос на чердаке Криса. Его вдруг с новой силой охватила тревога – он боялся за нее. Джейсон попытался убедить жену в том, что она ни в коем случае не должна оставаться дома одна и что ей лучше провести ночь у Симоны. Он прилетит домой завтра первым же рейсом из Международного аэропорта Сан-Франциско. Он выяснил кое-что весьма интересное. Но сначала должен увидеться с этим человеком, после чего, как он рассчитывал, все должно проясниться.

Глава двадцать девятая

Похищение

Часы показывали без пяти минут два ночи, когда Джейсон очнулся от беспокойного сна. Он встал, принял душ, оделся и на цыпочках прошел по коридорам спящего мотеля «Серф-Хилл». Перед уходом не забыл заплатить за комнату, оставив записку и деньги для дежурного администратора. Без четверти три он сел в свой «форд» и выехал с парковочной площадки, мгновением позже влившись в поток ночного движения Сан-Франциско.

Голова Джейсона раскалывалась от боли, перед глазами стоял туман, но он лишь крепче стиснул зубы.

Он ехал домой.

Из машины позвонил Кайле. Он сам не понимал, что на него нашло. Стояла глухая ночь, и, если она не выключила свой мобильный телефон, он разбудит ее. Для чего он это делает?

Джейсон не знал, но чувствовал, что должен это сделать. Словно какой-то внутренний голос настойчиво нашептывал ему на ухо, и он не мог ему противиться. Кайла не ответила.

«Я опоздал», – подумал он. Мысль эта доставила ему беспокойство, хотя и показалась абсурдной. Через несколько часов он будет дома, они смогут поговорить о своих делах и начать все сначала. После того как он, разумеется, нанесет визит кое-кому. Последний визит.

Эта история еще не кончилась. Пока не кончилась.

Но сейчас его больше всего беспокоила Кайла.

«Ты потерял ее», – злорадно прошептал тоненький голосок. Или эта мысль пришла ему в голову ниоткуда?

Сидя за рулем автомобиля, мчащегося по ночным улицам Сан-Франциско, Джейсон вдруг почувствовал, как по телу его скользнул предательский холодок, какого он еще никогда не испытывал. Он возник у него на плечах, морозом дохнул на щеки и сковал льдом шею и затылок. Джейсон подумал о Каньон-Вью, о своей гостиной, которая без нее будет слишком большой и пустынной, перестав казаться маленькой и уютной.

В этой комнате присутствие Кайлы ощущалось в каждом предмете. В восточной вазе, которую она купила в каком-то богом забытом магазинчике в Лос-Анджелесе. Он счел ее ужасной и вульгарной, а она восторгалась ею, когда принесла домой, и была счастлива как ребенок. «Посмотри, Джейсон, неужели она тебе не нравится?» В антикварном шкафчике для кухонной посуды, купленном ею за гроши, который она привела в порядок сама, потратив несколько недель на то, чтобы содрать с него старую краску, отшлифовать наждачной бумагой и вновь покрасить. В светло-коричневой корзине для цветов, стоящей на стеклянном кофейном столике перед диваном.

– Нет, – прошептал он. – Я еще не опоздал. Этого не может быть.

В зале ожидания аэропорта Джейсон оказался слишком рано, без четверти четыре, став первым пассажиром рейса «Юнайтед Экспресс 3126». Он умрет, если не услышит ее голос, и потому попробовал дозвониться Кайле снова. Ее телефон зазвонил; значит, она его не выключила. Но и сейчас Кайла не брала трубку. Он попробовал позвонить на домашний телефон в Каньон-Вью. И вновь никакого ответа.

Теперь Джейсон был уверен: случилось что-то плохое, хотя не мог знать что именно.

Он прислушался к своей интуиции, подсказывавшей ему, что произошла трагедия. Случилось нечто непоправимое.

Ожидание шести часов превратилось для него в пытку, а сам полет показался нескончаемо долгим. Тем не менее была всего половина восьмого солнечного утра, когда он приземлился в Международном аэропорту Лос-Анджелеса. Включив свой телефон, Джейсон увидел, что за то время, пока он находился на борту «Юнайтед 3126», ему поступили три сообщения.

«Кайла», – подумал он, воспрянув духом.

Он прослушал сообщения в туннеле между самолетом и зданием терминала. Но первая голосовая почта пришла не от Кайлы, а от Симоны.

– Джейсон! – в полной панике воскликнул ее записанный на пленку голос.

«Дерьмо, – подумал он, – случилось что-то очень плохое».

Но все оказалось гораздо хуже.

Он не желал слушать, что говорит ему врач в белом халате; он хотел увидеть свою жену. Но доктор остановил его. Первыми до сознания Джейсона дошли слова о том, что Кайлу увезли в операционную и что известий о ее состоянии пока нет. Она находится в надежных руках, и ему следует запастись терпением.

– Она будет жить? – не выдержав, прервал Джейсон излияния доктора. – Неужели вы не можете сказать мне хотя бы это?

Но врач ничего ему не ответил, подвергнув худшей пытке – ожиданию. Ему предстояло сидеть и ждать.

Джейсона проводили в комнату без мебели, где уже находились пять человек. Первым ему навстречу поднялся отец. Эдвард Эванс обнял сына, похлопал его по спине и прошептал:

– Боже мой, сынок. Боже мой.

Рядом с ним были Дэниел и Тоня Шиханы. Джейсон сначала даже не узнал Дэниела. Обычно лучившийся самоуверенностью и самодовольством, он обладал харизмой, которую все успешные бизнесмены носят, словно вторую кожу. Дэниел Шихан всегда напоминал Джейсону Блейка Каррингтона из сериала «Династия», мыльной оперы, которую он смотрел с родителями, когда был маленьким. У Дэниела были точно такие же благородные седины, а также выразительный взгляд, излучавший власть и авторитет.

Но сегодня эта вторая кожа исчезла, и Джейсон увидел перед собой вконец расстроенного пожилого человека. Не лучше выглядела и Тоня – обычно элегантная и улыбающаяся, она казалась опустошенной и потерянной.

Здесь же были Симона и Клифф. Клифф казался бледным и шокированным, и он не выпускал из своей руки ладонь Симоны. У той покраснели и опухли глаза. Едва она увидела Джейсона, как тут же заплакала вновь.

– Джейсон… – всхлипывая, пролепетала Симона.

Клифф встал, явно не зная, что делать: обнять Джейсона или просто пожать ему руку. В результате он не сделал ни того, ни другого и лишь молча опустился обратно на стул.

Из аэропорта Джейсон на такси поехал прямо в больницу «Пасифик-Вэлли», но, разумеется, эти пятеро прибыли сюда раньше него.

– Что случилось? Может мне кто-нибудь объяснить? – спросил Джейсон.

– Джейсон… я… я не могу, – запинаясь, пробормотала Симона. Остальные промолчали.

– Нет, можешь. Рассказывай.

Он должен был услышать правду, при условии что сможет сосредоточиться на ее словах. Но если она ничего ему не скажет, если остальные и дальше будут молчать, он так и не избавится от страшного ощущения, будто Кайла уже умерла.

– Вчера ночью она подверглась нападению. Никаких следов подозреваемого. Ее несколько раз ударили ножом.

Это Джейсон уже знал. Однако у него все равно болезненно сжалось сердце.

– Нападавший счел ее мертвой, и она смогла позвонить по номеру 911. В машине «скорой помощи» она еще несколько минут оставалась в сознании. Она сказала, что напавший на нее был крупным мужчиной, одетым в черное. Больше ничего не добавила, и это все, что нам известно.

В памяти Джейсона, вспыхнув, словно пылающие зарницы, возникли слова Фила:

«Здоровенный, как сарай. Одет в черное».

Симона вновь всхлипнула и умолкла. Клифф прижал ее к себе. В голове Джейсона промелькнула мысль: останется ли у него после сегодняшнего дня кто-нибудь, кто сможет утешить его самого? Если Кайла умрет…

«Нет, до этого еще не дошло. Она еще жива, верь в это и надейся на лучшее!»

Но держать себя в руках было нелегко. То, чего он боялся больше всего на свете, все-таки произошло. Это казалось необъяснимым и невозможным, однако не переставало быть правдой.

Он уставился в серый пол под ногами, глотая жгучие слезы, от которых щипало глаза, и отчаянно стараясь не разрыдаться. Никто не стал бы винить его за это, но какой смысл плакать? Слезы ничем не помогут ни ему, ни ей.

И они вшестером стали ждать.

Казалось, время остановилось. Но, как выяснилось, оно все-таки шло; в окно Джейсон видел, как по небосклону движется солнце. Однако он чувствовал себя так, словно вокруг наступила кромешная тьма. И его ждала незавидная участь – отныне и навсегда бродить в темноте.

Дверь открылась в одиннадцать тридцать. Из щелей потянулись струйки дыма. Из‑за двери ударила волна обжигающего жара. В комнату ожидания, словно исчадия ада, рванулись языки пламени. Джейсон в ужасе уставился на них, а потом окинул взглядом остальных. Они ничего не замечали.

И тогда из огня вышла Кайла. Разумеется, это была она, объятая пламенем с головы до ног. Она улыбалась жуткой улыбкой ведьмы, протягивая к нему руки, превратившиеся в когтистые лапы.

«Ты оставил меня, и вот я умерла. Ты бросил меня. Но я не уйду одна; я возьму тебя с собой!»

Он крепко зажмурился.

«Этого не может быть. Ничего этого на самом деле нет», – в ужасе думал он.

Джейсон выждал несколько секунд. Когда он открыл глаза, в дверном проеме уже стоял врач. Огонь исчез. Исчезли все, и остался только человек в белом халате.

Он строго смотрел на него.

Сердце замерло в груди Джейсона.

«Ты оставил меня, и вот я умерла. Вот я умерла».

Врач пришел сообщить ему дурные известия.

Тремя часами позже Джейсон с красными, заплаканными глазами бесцельно брел по больничному коридору. Слезы душили его. Коренастый, дородный санитар уставился на него с выражением, напоминающим сочувствие, а потом быстро отвел глаза. Джейсону нужно было хоть немного побыть в одиночестве, наедине со своим горем. Он обнаружил, что стоит перед больничной молельней, и вошел туда.

Он опустился на ободранную, темно-коричневую скамью с шелушащейся краской, стоявшую перед небольшим алтарем, украшенным бронзовой статуэткой Христа, и торжественную тишину вдруг прорезала «Песня автомобиля». Несколько секунд он слушал ее, а потом достал из кармана свой «Нокиа». Решив не отвечать на звонок, Джейсон выключил телефон, закрыл глаза и стал молиться. О Кайле.

И вдруг за его спиной раздался какой-то звук. Отворилась дверь. В комнату кто-то вошел. Это был тот самый дюжий санитар, старательно избегавший его взгляда. Что он пришел сообщить ему?

И только когда тот подошел вплотную, Джейсон узнал его.

Кто это? Воспоминания были не столь уж отдаленными, но при этом и не настолько свежими, чтобы прийти на ум сразу. Но тут мужчина улыбнулся, и Джейсона осенило; спусковым крючком стала не сама улыбка, а щербатый зуб. Впрочем, остальные были не лучше.

Зуб! К нему прилагались злобные карие глаза и…

Он вскочил словно ужаленный.

– Боже мой, – прошептал он. – Ты!

Санитар схватил его за руку. Улыбка исчезла с его лица.

– Привет, Джейсон, – сказал Дуг Шац.

Мужчина, который когда-то изнасиловал девушку по имени Мария с непроизносимой фамилией и был осужден после того, как Джейсон убедил ее донести на него, сильно изменился.

Стройный и поджарый подросток исчез; Дуг обзавелся впечатляющей мускулатурой и стал походить на культуриста.

– Отпусти меня! – заорал Джейсон.

Дуг обжег его полным ненависти взглядом, а в следующий миг Джейсону показалось, будто на шею ему обрушилось дерево. Он упал на колени. Оглушенный и растерянный, поднял голову, глядя на руку, которой ударил его Дуг. По плечам и ниже, к лопаткам, растекалась жгучая боль. Шац опустился перед ним на корточки.

– Не указывай мне, что делать.

Он произнес эти слова тоном учителя, воспитывающего нерадивого ученика. Изо рта у него пахнýло перегаром алкоголя и табака. Внезапно Дуг выхватил из металлических ножен клинок и поднес его к самым глазам Джейсона.

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной, тихо и спокойно. Ты слышишь меня?

Джейсон кивнул.

– Одно неверное движение, и я сделаю с тобой то, что сделал с твоей женой.

Дуг рывком поставил его на ноги. У Джейсона не было сил сопротивляться. Мнимый санитар обхватил его за талию, словно для того, чтобы поддержать и не дать упасть. Острие ножа впилось ему в спину.

Наверное, Джейсону все-таки стоило побороться. Впоследствии выяснилось, что самым лучшим его шансом на освобождение были как раз эти несколько минут, когда Дуг вел его по больничному коридору к парковочной площадке, где их ждал белый микроавтобус «мерседес». Но Джейсон ничего не предпринял. Он был оглушен, растерян и подавлен.

Одной рукой Дуг распахнул двери, ударил Джейсона кулаком в шею и связал веревкой, которую достал из микроавтобуса. Джейсон едва не потерял сознание. У него кружилась голова, а перед глазами все плыло. Сначала его руки оказались связаны у него за спиной, а потом веревка крепко опутала и лодыжки. Дуг толкнул его в багажное отделение микроавтобуса и закрыл двери. В углу Джейсон заметил небрежно сваленные в кучу черные тряпки.

Повседневная одежда Дуга, та самая, в которой он убивал Кайлу. И теперь его следующей жертвой должен был стать Джейсон.

Дуг скользнул за руль, и фургон тронулся с места.

Глава тридцатая

Митч

Они ехали с полчаса, может, дольше. Джейсон потерял всякое чувство времени. За рулем сидел человек, убивший его жену, а он чувствовал себя сломленным и разбитым.

Наконец микроавтобус остановился. Через стеклянную перегородку, отделявшую багажное отделение от сиденья водителя, Джейсон увидел, что Дуг вышел из машины, затем послышался лязг поднимающейся двери гаража. И вновь за стеклом возник Дуг, заводивший автомобиль в гараж, или что там было. После этого он распахнул задние дверцы.

Как и ожидалось, Джейсон увидел перед собой гараж. Он почти мгновенно понял, где оказался.

Где-то неподалеку открылась еще одна дверь, и оттуда выехал человек в инвалидном кресле. Джейсон молча смотрел на него. На сей раз в глаза бросились не отсутствующие уши, нос, губы и веки, а жуткие шрамы на лице. Они налились кровью и побагровели, словно выдавая эмоции, бушевавшие под обожженной кожей.

Джейсон знал, что кое-кто считает Лу Бриггса похожим на Франкенштейна до того, как чудовище обрело жизнь.

Лу глядел на него с веселым изумлением, словно спрашивая себя, в какое еще осиное гнездо Джейсон Эванс угодил на сей раз.

Джейсон бросил взгляд на Дуга, который, подобно вышибале, расположился напротив открытых дверей, воинственно выпятив подбородок и скрестив руки на груди.

– Нанес визит в больницу, а, Джейсон? – полюбопытствовал Лу.

Джейсон метнул на него полный ненависти взгляд. Лу остался невозмутим.

– Дуг слегка оплошал. Но немного погодя он исправит ошибку.

Джейсон крепко зажмурился и вновь открыл глаза.

– Раны оказались несовместимыми с жизнью. Она умерла в двенадцать пятнадцать. Я был там.

Слова сорвались с его уст хрипло, почти неслышно.

Глаза Лу удивленно расширились.

– Правда? Скажи на милость. Надо же, проблема решилась сама собой. – И обезображенный человек издал резкий кашляющий звук, должно быть, означавший смех.

Джейсон закусил губу. Его тревога, гнев, чувство беспомощности, а самое главное, скорбь и печаль последних часов требовали выхода и рвались наружу. Сдавленным голосом, захлебываясь от ненависти, он выкрикнул:

– Грязные ублюдки!

Лу небрежно взмахнул рукой, словно прихлопнул комара. Досадная помеха, но в то же время пустяковая. Впрочем, лицо его тут же обрело прежнее непроницаемое выражение.

– Нам о многом нужно поговорить, Джейсон. Я понимаю, для тебя это стало ужасным потрясением. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Но ты обещаешь вести себя прилично или нет? Если нет, гарантирую, что доставлю тебе несколько весьма неприятных минут.

– А мне плевать! – заорал Джейсон. – Можете убить и меня заодно, чтобы покончить с этим!

Лу покачал головой:

– Как неразумно. Разве ты не хочешь узнать, почему Кайла должна была умереть? Или твой дядя Крис, если на то пошло?

Джейсон впился в Лу ненавидящим взглядом и заскрипел зубами.

– Но сначала я должен услышать от тебя последние новости, – продолжал Лу. – Чтобы знать, с чего начинать. Своей жене, упокой Господь ее душу, ты сказал, будто обнаружил кое-что в Сан-Франциско. Что именно?

Несмотря на охватившие его печаль, гнев и боль, во взгляде Джейсона, устремленном на калеку, появилось вопросительное выражение.

– Ах да, ты же этого не знаешь, – произнес Лу. – Как раз перед тем, как Дуг принес тебе в контору первую фотографию, он тайком проник в твой дом. Это было нетрудно. Ты всегда забываешь закрыть двери, выходящие на крыльцо. Он установил внутри несколько «жучков». В телефоне и за буфетом. С их помощью мы были прекрасно осведомлены обо всем, что происходило между тобой и Кайлой. Включая твой последний разговор с ней, когда ты сказал, что возвращаешься в Лос-Анджелес.

Джейсон молчал.

– Видишь ли, эти фотографии сделал я, – продолжал Лу. – Дуг всего лишь доставил их по назначению. Думаю, ты не очень удивишься, если узнаешь, что в ту ночь, когда у твоего папочки был день рождения, Дуг сидел за рулем того самого фургона и пытался столкнуть тебя с дороги.

Джейсон упрямо не размыкал губ.

– Я спросил тебя, что именно ты обнаружил в Сан-Франциско. Буду честен с тобой, твой звонок стал для меня сигналом к действию. Я думал, что ты сразу помчишься ко мне, и захотел опередить тебя. Сначала я хотел получить удовлетворение от Кайлы, а уже потом – от тебя.

Со связанными за спиной руками и ногами, Джейсон лежал на полу багажного отделения белого микроавтобуса «мерседес-бенц». Он не мог пошевелиться, уверенный, что настал его смертный час. Джейсона охватило непреодолимое стремление дать волю своему гневу и тоске. В конце концов, что от этого изменится? Он был целиком во власти Лу и Дуга, и они могли прикончить его в любой момент. Они непременно убьют его. Лу сам сказал ему об этом.

Но вдруг в груди у него возникло новое чувство. Это был гнев, однако совсем иного рода. Эти двое отняли у него Кайлу. Но он все еще жив. И пока он живет – может драться. Джейсон понял, что хочет драться. Он хотел отомстить – это было самое главное. Правда, при сложившихся обстоятельствах шансы Джейсона казались ничтожными, но, пока он был жив, мог по крайней мере надеяться на это. Джейсон должен во что бы то ни стало использовать свои мозги. «Сохраняй спокойствие, тяни время, думай. Лу хочет поговорить, и, пока калека будет разглагольствовать, ты останешься жив».

– Да, я действительно собирался прямиком поехать к тебе. Я обнаружил, что ты побывал в доме у Криса. Я нашел твой перстень. Он закатился под буфет. Вот почему ты потирал правую руку, когда я заходил к тебе в последний раз. Тебе недоставало перстня.

Лу усмехнулся:

– Вот, значит, куда он подевался. Он у тебя с собой?

Джейсон вновь закусил губу.

– Обыщи его, – приказал Лу Дугу.

Широкоплечий гигант, по-прежнему одетый как санитар, пригнувшись, забрался внутрь микроавтобуса и принялся обшаривать Джейсона.

– Видишь ли, Дуг не забыл той шутки, что ты сыграл с ним, – сказал Лу. – Благодаря тебе мы стали напарниками. Без тебя я бы никогда не узнал о нем. Тем не менее у Дуга деловой взгляд на вещи, а я – его самый платежеспособный клиент. У меня, правда, есть свои приоритеты, однако о них я расскажу тебе позже.

Джейсон обдумал замечание Лу. Получается, он еще не закончил с ним. Это означало, что они не собираются убивать его на месте. Джейсон не знал, сколько времени у него оставалось, но, во всяком случае, оно у него было.

Дуг быстро нашел перстень в кармане Джейсона и протянул его Лу, который, потерев украшение о брюки, надел его на палец.

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно заключил Лу. Он, подъехав на инвалидном кресле почти вплотную к задним дверям фургона, устремил на Джейсона внимательный и напряженный взгляд своих больших, лишенных век глаз. – Продолжай. Что еще тебе известно?

Джейсону становилось все труднее держать себя в руках. Лу, человек, которому он доверял, оказался убийцей. Мало того, он установил связь с профессиональным киллером. И Кайла стала их жертвой. Джейсон никогда не считал себя способным лишить жизни другое человеческое существо, но сейчас он с радостью убил бы обоих. Вот только сделать ничего не мог. Почему он позволил Дугу захватить себя врасплох в больнице? Почему он ничего не предпринял? Ответ очевиден. Джейсон был ошеломлен и буквально раздавлен неожиданным появлением Дуга.

«Тяни время», – кричал ему инстинкт самосохранения. Грозившая Джейсону смертельная опасность нарастала с каждой секундой.

Его не беспокоил тот факт, что фотографии сделал «Полароидом» Лу, а Дуг оказался насильником. Все, что он предпримет в следующие минуты или часы, сколько бы их у него ни осталось, он сделает ради Кайлы. Однако пока у него не было выбора; нужно поддерживать разговор с Лу столько, сколько удастся.

– Крис присутствовал на похоронах Чоукинсов. Очевидно, я имею какое-то отношение к Майки, который погиб в автомобиле. Через несколько недель на свет появился я. И моя пирофобия, должно быть, вызвана тем, что случилось с Майки.

Лу продолжал с большим интересом смотреть на него.

– И что же дальше? – осведомился он.

– Думаю, каким-то образом Майки живет во мне. Полагаю, могу быть его инкарнацией.

Лу задумчиво погладил подбородок пальцем.

– Продолжай.

– Собственно, это все, – сказал Джейсон. – Фотографии имели отношение к Майки Чоукинсу. Крис был на его похоронах. Ты и Дуг убили его. Но я не знаю почему. И еще я не знаю, почему ты решил, что Кайла должна умереть. Или что ты имеешь против меня.

Лу покачал своей обезображенной головой.

– Я‑то думал, ты раскопаешь намного больше. Но ты так ничего и не узнал. Я начинаю верить, что тебе действительно ничего не ведомо.

Мужчина в инвалидном кресле вздохнул, словно Джейсон проявил постыдное незнание того, что вода мокрая.

Он взглянул на Дуга:

– Приступай.

Едва Лу умолк, как Дуг начал действовать.

Убийца поднял с пола металлическую пластину и положил ее на днище багажного отсека, а потом закатил внутрь по ней Лу, по-прежнему сидящего в инвалидной коляске. Он установил коляску рядом с Джейсоном.

Дуг подхватил свое черное одеяние и с грохотом захлопнул задние дверцы микроавтобуса. Мгновением позже Джейсон вновь услышал лязг гаражных дверей. Он с трудом постарался принять сидячее положение лицом к Лу, опираясь спиной на запасное колесо, прикрепленное к перегородке. Запястья у него болели от стягивающей их веревки. Еще через несколько секунд заработал мотор фургона, и они задним ходом выехали из гаража. В окно в боковой стене микроавтобуса, за спиной Лу, стал виден дневной свет. Автомобиль развернулся и поехал вперед. Над головой Дуга, видневшейся через разделяющую их стеклянную перегородку, заклубился легкий дымок. Убийца вновь переоделся в черное и закурил сигарету.

Джейсон огляделся. Ему страшно хотелось пить, и в горле у него пересохло. Но он все еще был жив. Очевидно, его не собирались убивать в доме Лу.

У перегородки лежали несколько джутовых мешков. Из одного мешка торчали длинные палки. Кроме того, здесь же лежала и охапка сена, завернутая в фольгу.

Джейсон вновь взглянул в глаза Лу Бриггсу. Тот сидел в своем инвалидном кресле, прямо, словно проглотил аршин.

– Поскольку у нас есть немного времени, я расскажу тебе свою историю, Джейсон. Я расскажу тебе все.

Фургон вздрогнул – это Дуг, сидевший за рулем, прибавил газу, – и Лу издал такой звук, словно с ним случился припадок эпилепсии, однако так он смеялся.

– Представь, что смотришь спектакль, – продолжал Лу негромким голосом, едва слышным из‑за шума мотора. – Вообрази себе театр. Сцена готова, свет в зале приглушен, и загораются огни рампы. Первым из актеров на сцене появляется Пит МакГрей. Ты, то есть аудитория, знаешь Пита. Он бездельник-пьяница, который общается с помощью кулаков. Следующей актрисой, увидевшей его в этом обличье, станет Донна Кэмпбелл. Она второй появляется на сцене. Непонятно почему, но Донну влечет к Питу. У двадцатичетырехлетней женщины начинается роман с тридцатилетним МакГреем. Ты можешь сказать, что Донне следовало быть умнее, но, к несчастью, этого не произошло. Во всяком случае в то время, когда она позволила себе увлечься Питом. О да, брат Донны Крис частенько предостерегал ее, но в те дни она была упрямой и не желала его слушать. Ее брат всегда считал: подобное поведение объясняется тем, что ей слишком рано пришлось повзрослеть. Донна лишилась матери, когда ей было всего четырнадцать, а отец вообще бросил их задолго до этого. С тех пор она ничего о нем не слышала. Она так никогда и не узнала, что с ним стало после этого, сколько он прожил и где умер. Единственным родным человеком во всем мире был для нее брат, старше нее на два года, чудак-оригинал со своими тараканами в голове.

Джейсону, несмотря на все его страдания, вдруг показалось: холодная рука схватила его за горло, не давая дышать, – калека с большим знанием дела рассуждал о вещах, которые, насколько ему было известно, знали только он сам да еще несколько человек на всем белом свете. Но Лу говорил правду. До последнего слова.

– Прошлое Донны было далеко не безоблачным. Она странствует по детским домам, переходит от одного опекуна к другому, так и не обретя одного-единственного места, которое могла бы назвать родным кровом. Она не хочет переезжать к брату в Сан-Франциско, хотя он неоднократно приглашает ее. Донна Кэмпбелл ничуть не похожа на Донну Эванс; став Донной Эванс, она изменится самым кардинальным образом, но в этом акте пьесы ей до нее еще далеко. Она переезжает из одного города в другой, меняя сексуальных партнеров как перчатки. Но с серьезными проблемами не сталкивается до тех пор, пока в Солт-Лейк-Сити ни знакомится с Питом МакГреем. Пит кажется Донне тем самым парнем, что ей нужен. Он большой и сильный. Донна влюбляется в него без ума, и несколько месяцев она счастлива. Это самый долгий период счастья в ее жизни. Но потом она понимает, что беременна. И тогда наступает конец волшебной сказки. Пит хочет, чтобы она сделала аборт. Донна отказывается, она твердо решила рожать. В Пите происходит мгновенная пугающая перемена. Он вдруг перестает быть обаятельным мужчиной. Начинает пить, а напившись, избивает мать своего нерожденного ребенка. И вот в один прекрасный день наступает развязка. Это случается через несколько недель после того, как Донна узнает, что беременна. Тринадцатого июля, если быть точным… – Лу сделал паузу, давая Джейсону время сообразить, что первую фотографию, сделанную «Полароидом», он получил именно в этот день. – …В приступе ярости Пит избивает ее до крови. Придя в себя, он ужасается тому, что натворил, и в панике убегает из дому. Он бросает ее, окровавленную, одну. Она сама вызывает «скорую помощь», и ее увозят в больницу, где она приходит в себя и поправляется. Затем звонит брату, который берет ее под свое крылышко. Донна остается жива, а вот ее нерожденный ребенок погибает. В довершение ко всему врачи говорят ей, что она больше никогда не сможет зачать. Пит разрушил и уничтожил ее будущее.

Джейсон поерзал, поудобнее опираясь спиной о запасное колесо, и вдруг сообразил: Лу сейчас сказал нечто такое, что было ему доселе неизвестно. Это казалось неважным, поскольку по сравнению с тем, что Дуг сделал с Кайлой, неважным было решительно все, как и собственная надвигающаяся неизбежная смерть, но, быть может, слова его все-таки будут иметь некоторое значение. Лу пытался объяснить, почему он сделал то, что сделал. Сможет ли Джейсон воспользоваться этим?

– Пит – мой биологический отец, – сказал он. – Мать говорила мне об этом. С чего ты взял, что…

И вдруг у него перехватило дыхание, как если бы чья-то железная рука взяла его за горло. Ответ поражал своей очевидностью.

Крис.

Только дядя Крис мог рассказать Лу об этом.

В следующий миг он подумал о Пите МакГрее, человеке, которого заочно знал по нескольким редким рассказам матери. Однажды она даже показала Джейсону его фотографию. Это был неопрятный и небритый мужчина с длинными волосами. Джейсон так и не понял, как его мама могла влюбиться в него, как тогда, оглядываясь назад, похоже, не могла понять и она.

Его зачал Пит, сказала Донна Джейсону. Но потом она положила конец их отношениям и обрела счастье с Эдвардом. Донна не желала, чтобы ей напоминали о Пите. Не может ли Джейсон уяснить это раз и навсегда? Когда у него состоялся тот давний разговор с матерью, Джейсон был еще молод. Он согласно кивнул и с тех пор едва ли не напрочь забыл о Пите.

Получается, мать обманула его? И если, в конце концов, Пит не был его отцом, то кто же был им?

И как мог узнать об этом Лу? Какое ему, собственно, до этого дело?

И тут Джейсона осенило, и с его глаз словно бы спала пелена.

– Как тебе наверняка известно, Пита ждал бесславный конец, – продолжал Лу. – Его проткнули ножом во время пьяной драки в баре в 1988 году. Очевидно, он оказался не в том месте и не в то время. Смерть его не стала большой потерей для мира.

Лу помолчал. Мысли судорожно путались в голове Джейсона. В нем вызревало понимание. И от предчувствия этого его затошнило.

Он вспомнил свою мать. Он знал о ее бурном прошлом, но за все эти годы ни разу не усомнился в ее искренности, как и в том, что она стала совершенно другим человеком. Однако сейчас он растерялся. Тот ее образ, который он всегда хранил в душе, превратился в нечто темное и совершенно неузнаваемое.

– Давай продолжим нашу пьесу, – сказал Лу, пошевелившись в своем инвалидном кресле. Он явно наслаждался возможностью изложить Джейсону всю историю. – Герои вместе выходят на сцену. Потеряв ребенка, Донна погружается в депрессию. Разумеется, она очень зла на Пита. Но при этом понимает, что надо как-то жить дальше. И вот тут в дело вмешивается случай. Восемнадцатого августа 1973 года она едет на машине по шоссе номер 98, неподалеку от водотока Сакраменто-Уош. Она попрощалась с Солт-Лейк-Сити и планами начать новую жизнь в Калифорнии. Чуть больше пяти недель прошло с тех пор, как Донна в последний раз видела Пита МакГрея, оставившего ее на полу, избитую и окровавленную. И вдруг впереди Донна замечает клубы черного дыма. Подъехав ближе, видит горящий автомобиль «шевроле». Донна, остановившись, бежит к нему. Теперь она – свидетель кошмарного происшествия. Машина перевернулась и лежит на крыше, а на передних сиденьях она замечает двоих людей, кричащих от страха и боли. Они застряли и не могут выбраться наружу. Затем она видит кое-что еще. Плачущих детей на заднем сиденье. Их двое… – Лу показал Джейсону два пальца, указательный и безымянный. – Пламя еще не добралось до малышей, однояйцевых близнецов Майка и Митча, которым не исполнилось пока и трех недель, но очень скоро оно настигнет их. Донна должна действовать, ей необходимо сделать выбор. Кого она попытается спасти первым? Времени на размышления нет. Донна протискивается в горящий автомобиль, не обращая внимания на обжигающие языки пламени, продирается к детям и хватает первого же ребенка, подвернувшегося ей под руку. Потом она выпадает из машины с ребенком на руках – и как раз вовремя. Раздается взрыв, из-под лопнувшего ветрового стекла вырывается новый столб пламени. Она замирает на месте, словно прикованная, и в ужасе смотрит на горящую машину, уверенная в том, что все внутри погибли страшной смертью. Но она ошибается. Автомобиль окутан черным дымом. Теперь Донна боится подойти к нему ближе; она в панике и напугана до смерти. Представляешь себе эту картину?

Джейсон попытался представить. Мысленно, как если бы смотрел кино. Перед ним возникло шоссе номер 98. Выщербленный асфальт под лучами палящего солнца в душный августовский день. Жаркое марево, дрожащее над автомобилем Чоукинсов, который жадно пожирает пламя.

И рядом стоит Донна, молодая женщина, мать нерожденного, убитого ребенка. Только что погибли трое людей, прямо на ее глазах. Она вся дрожит, ее бьет нервная лихорадка, вероятно, она даже плачет. Донна может думать только о том, что в автомобиле остались три мертвых тела. Но она не знает – один человек выжил. Тот, которого она не спасла.

– Теперь ты понимаешь, Майк? – спросил калека в инвалидном кресле.

Джейсон машинально кивнул.

«Да, понимаю, Митч».

Глава тридцать первая

Секреты и тайны

Убийца Кайлы и Криса вновь продемонстрировал Джейсону свою жуткую, демоническую улыбку.

– Вдалеке возникает еще одна машина. Следующие несколько секунд оказываются решающими для всего, что произойдет в дальнейшем. Донна полагает: все трое людей в горящем автомобиле погибли. И тогда она принимает решение. – Джейсону незачем было гадать, о чем говорит Лу. – Она кладет ребенка в собственную машину и уезжает. А во втором автомобиле, который быстро приближается к месту трагедии, за рулем сидит мужчина по имени Джонни Халпер. В то время он работал заправщиком на бензоколонке и считался запойным алкоголиком. Но вечером он выпил совсем немного, а утром 18 августа не пропустил свой обычный завтрак, состоявший из щедрой порции «Джека Дэниэлса»[63], как позже установит полиция. Несмотря на это, оказавшись на месте аварии, он действует решительно и храбро. Джонни совершает геройский поступок. Он тоже заползает внутрь горящего «шевроле» и получает серьезные ожоги, но все-таки успевает вытащить из огненного ада еще живого второго ребенка. Взрослым он помочь бессилен, поскольку они уже сгорели заживо. Ребенок, которого он держит на руках, сильно пострадал за время, прошедшее между отъездом Донны и его появлением. Кстати, Джонни понятия не имеет о том, что перед ним здесь была женщина, которая спасла одного из малышей, поскольку Донна быстро скрывается с места происшествия. Джонни попросту не видел ее. Быть может, будь он внимательнее, заметил бы ее удаляющийся автомобиль, но единственное, на что он смотрел в тот момент, – это горящая машина. А если бы тогда он действовал не так, то сейчас я бы не рассказывал тебе об этом.

Спереди донесся звонкий стук, за которым последовал металлический лязг. Похоже, откуда-то выпала отвертка и ударилась о железо.

Микроавтобус «мерседес» мчится вперед. Над головой Дуга поднимаются новые облачка дыма – он закурил очередную сигарету.

– Ребенок, которого Джонни вытаскивает из машины, выжил. Но ему придется идти по жизни с серьезными увечьями. Несмотря на многочисленные операции, в том числе и пластические, исправить тяжелые телесные повреждения не удается. Мальчик, а позже – мужчина, бóльшую часть времени прикован к инвалидному креслу вследствие необратимой контрактуры мышц.

Митч Чоукинс на мгновение умолк. Быть может, он думал, что Джейсон пожалеет его. Неужели Лу забыл о том, что Дуг по его заказу сделал с женой Джейсона? Он вспомнил слова Джо Бреснана: «Одного не хватает – куда же он подевался?» Тогда Джейсон решил, что Джо имеет в виду фотоснимок, который куда-то сунул и забыл о нем; и лишь теперь понял: старик имел в виду второго ребенка. Если бы Джейсон расспросил его тогда, то сейчас знал бы об этой загадочной истории намного больше. Однако он не сделал этого, как, похоже, не потрудился обстоятельно поговорить и с Фредди Падиллой.

Но что сейчас думать об этом.

Джейсон, также известный под именем Майка Чоукинса, стиснул зубы и попытался освободить запястья и лодыжки от веревки. Тщетно. Дуг очень умело связал его.

– Но давай вернемся к Донне, – вновь заговорил Митч. – Как я уже сказал, она полагает, что все люди в горящей машине погибли. Она уезжает с ребенком, которого спасла из огня.

Джейсон на миг вспомнил видения, посетившие его в кабинете Марка. Теперь ему стало понятно, кого олицетворяла собой фигура, охваченная пламенем, – дух огня. Донну Кэмпбелл, женщину, которую он всю жизнь называл матерью.

«Мауки, – подумал он. – До того, как я стал Джейсоном, она называла меня “Майки”».

– Со мной, – хрипло проговорил он.

Митч жутко усмехнулся.

– Да, с тобой, хотя поначалу это оставалось неясным. В то время нам с тобой было всего по несколько недель от роду, и мы родились полными близнецами. Кто мог отличить Митча от Майки и наоборот? К счастью, как может сказать человек посторонний, вскоре после нашего рождения родители заметили, что мы все-таки не похожи друг на друга словно две капли воды; внутренние органы в наших телах расположены зеркально. Иногда с однояйцевыми близнецами такое случается, и ученые называют это транспозицией внутренних органов. Очевидно, именно поэтому я чаще страдаю от простуды.

И вновь Митч ненадолго замолчал, задумчиво поглаживая подбородок.

– Если бы не огонь и если бы Донна сделала другой выбор, я бы сейчас выглядел так же, как ты, – прошептал он. – Но я обгорел, а ты… – Он сделал глотательное движение, покачал головой и продолжал: – Но вернемся к нашему спектаклю. Итак, Донна уезжает с тобой. Поначалу, в самые первые минуты и часы, она испытывает главным образом шок и панику. Во-первых, только что на ее глазах трое людей погибли мучительной смертью. Во-вторых, разумеется, она понимает, что совершила преступление – похитила тебя. В смятении Донна уезжает так быстро, как только может, и так далеко, как только осмеливается. К вечеру она успокаивается настолько, что звонит единственному человеку, которому полностью доверяет, – своему брату. Он выслушивает ее рассказ и приглашает к себе домой, в Сан-Франциско. Она может пожить у него, а они тем временем придумают, что делать дальше. И Донна едет к нему. В последующие несколько дней она едва не сходит с ума от беспокойства, и без поддержки брата она наверняка лишилась бы рассудка. Ее брат отправляется в Маунт-Пейта-сити. Он приходит на похороны Чоукинсов. Хотя это рискованно, ему хочется как-то выразить им свое сочувствие. И еще он хочет узнать, что говорят о пропавшем ребенке. Однако, оказывается, о нем никто даже не вспоминает. Донну же терзают угрызения совести и сожаление. Иногда они становятся настолько невыносимыми, что женщина готова обратиться в полицию и вернуть ребенка властям. Но потом она понимает: в тот день на шоссе номер 98 сожгла за собой все мосты. Теперь для нее нет обратного пути. Ее брат также не заявляет в полицию по поводу того, что она похитила ребенка. Больше всего на свете он хочет сохранить отношения с Донной. Он боится, что потеряет Донну, если передаст ее с ребенком властям. Поэтому все эти годы хранит молчание. Брат Донны советует ей поговорить с Питом. Если она хочет оставить ребенка себе, то должна убедить весь мир: это ее ребенок и сын Пита, а МакГрею в случае расспросов придется подтвердить ее историю. Но Донна не желает иметь вообще никаких дел с МакГреем, и поэтому к нему отправляется ее брат. Их разговор нельзя назвать ни долгим, ни тяжелым. Пит хочет лишь навсегда избавиться от Донны, а до всего остального ему нет дела – посему он соглашается сделать все, что от него требуется.

И тут брат Донны придумывает план, как скрыть тот факт, что ребенок не ее. Им нужно свидетельство о рождении, в котором было бы записано: она и Пит – родители ребенка. Они не могут зарегистрировать его в Юте. Слишком многим известно, что в августе 1973 года Донна не была беременна. А Сан-Франциско, город, где родилась она сама, подходит для этой цели как нельзя лучше и представляется вполне логичным выбором. Это город, где выросла Донна и где до сих пор живет ее брат. Они придумывают вполне убедительную историю о том, что она приехала навестить его и вдруг у нее начались схватки, в результате чего ребенок появился на свет раньше, чем ожидалось. Ее брат уговаривает и Пита приехать в Сан-Франциско, чтобы состряпать надежное бумажное прикрытие. Они делают фотографии Пита и Донны с малышом. Потом брат Донны ведет ее с Питом в бюро записей актов гражданского состояния, чтобы они подписали свидетельство о рождении. Ее брат находит даже кого-то, кто готов свидетельствовать, что принимал роды. Этот человек чем-то обязан ее брату – чем именно в данном случае не имеет значения, – и он расплачивается со своим долгом, поставив подпись на фальшивом свидетельстве о рождении.

И вот так, 2 сентября, на свет появляется Джейсон. Этим именем Донна собиралась назвать своего нерожденного ребенка, если бы он оказался мальчиком, – того самого, которого убил Пит. Майки умирает, но рождается ее ребенок. О да, кое-кто удивляется, что он слишком большой для новорожденного, однако подозрения эти не настолько сильны, чтобы начать копать глубже. После этого Пит уезжает; Донна больше никогда не увидит его. Брат советует ей покинуть Сан-Франциско и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Она выбирает Лос-Анджелес. Здесь встречает Эдварда Эванса и влюбляется вновь. Двумя годами позже она выходит за него замуж. До конца дней своих Донна свято придерживается этой истории: отцом Джейсона является Пит, но она порвала с ним после рождения сына. Тайну зверств МакГрея и своего выкидыша Донна уносит с собой в могилу.

Митч вновь умолк. Джейсону жутко хотелось пить. В горле у него стало сухо, как в пустыне. Он пытался незаметно, не привлекая внимания Митча, высвободиться из пут, стягивавших его запястья и лодыжки. Однако это безнадежное дело. Откашлявшись, Джейсон сказал:

– Но ведь наверняка такое невозможно? Ведь все должны были заметить, что второй ребенок пропал. Неужели не проводилось никакого расследования?

Митч откинулся на спинку своего кресла. Подняв костлявую руку, он дотронулся пальцем до крыши фургона.

– Естественно, полиция провела расследование. Донне удалось задуманное, потому что никто ее не видел. Поначалу они взялись за Халпера. В твоем исчезновении подозревали его. Но он настаивал на том, что ничего не знает о втором ребенке, и наконец шеф департамента полиции Маунт-Пейта-сити, Джоэль Каплан, который умер около десяти лет тому назад, поверил ему. Голова Халпера походила на швейцарский сыр, он питал нездоровое пристрастие к бутылке и Бог знает чему еще, но при этом оставался честным человеком, а в тот день вообще проявил себя героем, поскольку спас мне жизнь. После этого Каплан выдвинул несколько версий, которые и принялся отрабатывать. Быть может, тебя вообще не было на заднем сиденье. Может, наша мать держала ребенка на руках и от тебя ничего не осталось.

Внезапно взгляд Митча застыл, он невидяще смотрел в пустоту перед собой.

– Не знаю, – неуверенно проговорил Джейсон. – Неужели он действительно так думал? Полагаю, следы должны были остаться в любом случае. Я имею в виду, что не представляю, как человеческое тело могло сгореть без остатка в таком огне, даже если речь идет о ребенке.

– Ты прав, – заверил его брат-близнец. – Сжечь человеческое тело очень даже нелегко. Ну а чего ты ожидал – мы на семьдесят пять процентов состоим из воды. Даже крематориям после сожжения приходится измельчать кости покойников в порошок. – На лице Митча сохранялось отсутствующее выражение. – Еще одна гипотеза предполагала, что тебя вообще не было в машине. Быть может, в тот день тебя забрал к себе какой-нибудь родственник или друг. Но ребенка так и не нашли, несмотря на то что полицейские допрашивали всех друзей и знакомых, имена которых смогли установить.

Сердце Джейсона пронзила острая боль. До сих пор он как-то не думал о том, что если Донна не его родная мать, то и семья его, соответственно, была не его семьей. А ведь где-то наверняка живут его кровные родственники. Кто они – если не считать его брата, сумасшедшего Митча, который вместе с Дугом Шацем замыслил против него злодейство?

– Каплан не знал, что еще предпринять, – продолжал Митч. – Могло случиться все что угодно. Разумеется, он не упустил из виду и тот вариант, что тебя похитили и что кто-то выхватил тебя из горящего «шевви»[64]. Вот почему, помимо Халпера, он также допрашивал и Сильверстайна. Но и это расследование ни к чему не привело. Короче говоря, твое исчезновение так и осталось тайной. Каплан считал, что тебе не повезло, а мне, напротив, посчастливилось. – Митч с горечью усмехнулся. – Начальник полиции, должен заметить, был не склонен вкалывать в поте лица. Он предпочитал практичные решения. Он был из тех, кто, убирая в доме, заметает пыль под ковер, потому что не знает, что еще можно с ней сделать. В этом случае Каплан не придумал ничего лучшего, как заставить людей выбить твое имя на надгробии. Ты исчез, умер, скорее всего, может, сгорел так, что тебя не удалось опознать; таковой в конце концов и стала официальная версия случившегося. Ты исчез под ковром. Пресса не поднимала шума насчет пропавшего ребенка. В те времена скрыть от газет такие досадные мелочи было намного легче. Весь мир поверил, что ты лежал в гробу. Да и скорбящее семейство Чоукинсов не возражало. Вот так твоя могила была засыпана землей и предана забвению.

Джейсон промолчал.

А Митч продолжал:

– Это случилось в 1977 году. Я выжил и повзрослел. Урод, калека, изгой по определению. Меня ни на минуту не покидала боль. Ни один специалист по ожогам не мог мне помочь. Вот какую цену пришлось заплатить за собственную «удачу». До тех пор, пока мне не исполнилось десять лет, я жил со своим дядей Сэмом и тетей Диной; после этого – с дядей Кентом и тетей Кейт. Но с ними у меня не заладилось, и в возрасте четырнадцати лет я впервые оказался в приюте. Это был ад. Если ты похож на меня, у тебя нет жизни, можешь мне поверить. Я… – На лице Митча отразились обуревавшие его чувства. Гнетущие, болезненные тени прошлого. – Ты понимаешь, что я имею в виду. Несмотря на это, люди постоянно говорили мне: я должен радоваться тому, что выжил. В конце концов подобные увещевания начали вызывать у меня тошноту. Единственное, что у меня осталось, – острый ум. Интернет стал для меня настоящим благословением. Теперь не было необходимости показываться кому-либо, и я спокойно мог зарабатывать себе на жизнь. Я также сменил имя и фамилию, как только это стало юридически возможно. Я больше не хотел носить то проклятое имя.

Джейсон облизнул пересохшие губы. Боль от веревки, которой были связаны за спиной его руки, обжигала кожу и стала невыносимой. Фургон все так же катил в неизвестном направлении. Что собирался делать Митч? Вопрос уже готов был сорваться с губ Джейсона, однако он не спешил спрашивать. Пусть Митч разглагольствует и дальше, а себя он заставлял думать о том, как бы спастись.

– Повзрослев, я стал искать человека, обрекшего меня на мою «удачу». Стив Сильверстайн. Его приговорили к тридцати годам тюрьмы. Он вышел по УДО[65] в 1999 году. Вскоре после этого с ним произошел смертельный несчастный случай. – Уголки губ Митча дрогнули в отвратительной ухмылке. – В его «тойоте» отказали тормоза. Так было написано в полицейском отчете. Это случилось, когда он спускался вниз по склону, вдоль глубокой пропасти. У Стива не было ни единого шанса. Он не справился с управлением и сорвался в бездну.

Митч рассказывал об этом с таким видом, словно читал статью в газете.

Он убил водителя грузовика.

Джейсон заметил, что даже не удивлен. От перенесенных боли и страданий Митч превратился в злобного, свихнувшегося человека, способного на любое зверство.

Гораздо больше Джейсона интересовал вопрос о том, как Митч умудрился испортить машину Стива. Или Дуг помогал ему уже тогда? Скорее всего нет. Он начал поиски Дуга после того, как Джейсон рассказал ему о нем во время первых встреч. Это означало, что в то время он работал с другим наемным убийцей.

– Однако со смертью Стива твое исчезновение по-прежнему оставалось загадкой. Позволь сказать тебе: я ни на миг не поверил, что ты сгорел дотла. Эта гипотеза не имела никакого смысла. Меня вытащили из автомобиля живым, наших родителей еще можно было узнать, а от тебя не осталось и следа? Так не бывает. – Митч прищурился, его глаза превратились в щелочки, и он вновь подался вперед. – Скажу еще точнее. Я знал, что ты жив.

Джейсону захотелось отползти подальше от пронизывающего взгляда Митча, но он был прижат к запасному колесу, которое не давало ему особой свободы передвижения.

– Я чувствовал это. В конце концов мы же близнецы, будь оно все проклято, – проскрежетал Митч.

Джейсон открыл рот, чтобы заговорить, но слова упорно не шли с его уст.

– Более того, я всегда знал, что не одинок, – продолжал Митч. – Назовем это верой. А еще меня посещали сны, или видения, в которых я видел смутную и неясную фигуру рядом с собой.

Наверное, во всем был виновен полумрак, царивший внутри фургона, но Джейсону вдруг показалось, что Митч стал выше ростом и раздался в плечах. Исходящая от него угроза ощущалась все отчетливее.

– Десять лет я искал тебя, но найти не мог. – Митч склонил свое изуродованное лицо, в упор глядя на Джейсона. – Наконец кое-что обнаружил. Благодаря идее, которая пришла мне в голову пару лет назад. Я сделал собственный портрет… – на мгновение Митч заколебался, – …без ожогов. Того себя, каким бы выглядел, если бы Стива Сильверстайна не существовало на свете или если бы он был трезв, по крайней мере в тот день. Располагая этим наброском, я начал поиски в сети по ключевому слову «пирофобия» и дате рождения, близкой к моей. Ничего. Однажды мне показалось, будто я нашел брата. Один человек из Окленда был очень похож на тебя. Я проверил его данные по бюро записей актов гражданского состояния и покопался в истории его семьи – ты не представляешь, что можно отыскать в Интернете, если знать, где искать, и обладать минимальными познаниями в хакинге[66]. Но оказалось, я обознался. А потом нашел твой профиль и фотографию на сайте pyrophobia.com. На этот раз я уже не сомневался, что напал на след. – На мгновение в глазах Митча вспыхнул желтый огонь. – На мой набросок ты походил как две капли воды. Кроме того, ты оказался моим ровесником. Разница в возрасте между нами составляла всего несколько недель. Этого было достаточно, чтобы пристальнее взглянуть на тебя. – Митч удовлетворенно откинулся на спинку кресла. – Но все равно, я не был до конца уверен в своей правоте. Я просто не мог поверить, что нашел тебя. Даже когда подметил одну характерную черту, сомнения оставались.

Джейсон вопросительно поднял брови.

Митч вновь умолк, но на сей раз ненадолго.

– Да ладно тебе! Будь честен с собой. Неужели ты ничего не замечал? Это стало еще более очевидным, когда ты пришел ко мне в прошлый раз с моими же фотографиями, а я вынужден был сделать вид, будто сошел с ума и не могу отыскать могилу на кладбище.

Калека широко, словно собираясь прыгнуть в воду, раскинул руки в стороны, позволяя Джейсону хорошенько взглянуть на себя.

Джейсон так и сделал. Он слегка прищурился и всмотрелся в Митча, как не смотрел еще никогда. Можно сказать, воспользовался внутренним зрением, мысленно убрал шрамы и разгладил кожу, похожую на уродливую красную маску. Добавил веки. Губы. Нос. И, самое главное, пририсовал калеке в инвалидном кресле шапку густых волос – таких же черных, как у себя.

И на краткий, ослепительный миг увидел то, что доселе было скрыто от него.

Внутренним взором он действительно узнал в Митче себя.

Признание Митча в том, что он убил Стива Сильверстайна, отнюдь не выбило Джейсона из колеи. А вот увиденное сейчас стало для него шоком. Образ, возникший перед его мысленным взором, тут же растаял, словно остатки сновидений после пробуждения.

Он вновь посмотрел на Митча обычным взором. Сходство исчезло.

Однако не до конца. Теперь Джейсон подмечал и общие черты. Овал лица Митча ничем не отличался от его собственного. Подбородок у него точно так же выдавался вперед. Но самое главное, у обоих виднелась на нем одна и та же ямочка неправильной формы. Джейсон разглядел ее только сейчас.

Митч проследил за взглядом Джейсона.

– Ямочка на подбородке, – подтвердил он. И негромко продолжил: – Разве ты никогда не ощущал своей незавершенности?

Джейсон покачал головой.

Митч в ответ передернул плечами.

– Ну ладно. Это я все время искал тебя, а не наоборот. В том и заключается разница. Но теперь это не имеет значения. У меня все еще оставались сомнения. Даже ямочка на подбородке не убедила меня до конца. Сейчас я скажу тебе, что заставило меня на сто процентов поверить в то, что ты Майк. Нет, я не искал прочих схожих черт, хотя и уверен – они имеются. Например, наша общая тяга к фотоаппаратам «Полароид». Я пошел другим путем… – Митч на мгновение задумался. И вдруг из его безгубого рта вырвался клокочущий смешок: – Но к чему говорить тебе об этом? Ты уже и сам все знаешь.

– Ты допросил Криса, – с трудом выговорил Джейсон. Горло у него саднило.

Митч сжал кулаки.

– Вот именно! Мы с Дугом могли отправиться к Эдварду или же могли порасспросить о твоем прошлом тебя. Но когда ты упомянул Криса, единственного брата своей матери, ее последнего оставшегося в живых родственника, я решил: самое умное – повидаться с ним. В конце концов Крис поддерживал тесные связи с Донной, уж во всяком случае в том, 1977‑м, году. Визит оказался чрезвычайно познавательным. Из‑за нашего физического сходства и склонности к пирофобии у меня и до этого были подозрения, что ты – Майк. И если ты действительно был Майком, то Крис мог знать что-нибудь об этом. Вопрос стоял следующим образом: что именно ему известно? Но он, видишь ли, знал об этом все. Больше, чем я ожидал! Все, о чем я только что рассказал тебе, я узнал от него. Кстати, заставить его разговориться было совсем нетрудно. Не думаю, что он поведал кому-нибудь свою великую тайну. Только представь, он хранил ее больше тридцати лет! Но тут я должен добавить, что Дуг – большой специалист в том, чтобы заставить говорить кого угодно.

Выходит, Крис хранил свою тайну недостаточно хорошо. Он однажды даже обронил что-то такое самому Джейсону, хотя тот и забыл что именно. Но, очевидно, слова дяди вдохновили его нарисовать горящие могилы и написать на одном из надгробных камней «Мапетаа» – исковерканное название городка Маунт-Пейта.

– А потом ты убил его. – Джейсон услышал собственные слова, и они причинили ему невыносимую боль.

Митч слегка повернул голову.

– И это тоже. Да. Конечно. Я ведь не мог взять и отпустить его после того, не так ли? И это сделал не я. Дуг помог ему покончить с жалким существованием, которое он влачил. Я просто не мог сделать этого в одиночку, да и, кроме прочего, держу Дуга как раз для таких дел. Но медицинские данные о болезни Криса обнаружил я. Он недостаточно хорошо спрятал файлы. После того как Дуг немножко подстегнул его, он признался, что ему осталось недолго. А когда мы вздернули его на чердаке, то оставили предсмертную записку и постарались придать случившемуся вид самоубийства. Полагаю, нам это прекрасно удалось.

Джейсон закусил сначала нижнюю губу, потом верхнюю.

В груди у него вдруг с новой силой вспыхнула ослепляющая ярость, подобно лаве, вырвавшейся из жерла вулкана.

– Вот как я выяснил, что ты и есть мой брат Майки, которого все считали мертвым, – невозмутимо продолжал Митч. – Я понял, что, очевидно, был не таким уж везунчиком. Совсем напротив! Это ты у нас родился с серебряной ложкой во рту. Ты не калека, ты прекрасно выглядишь, у тебя красивая жена, у тебя вообще есть в этой жизни все. Потому что тебя спасли первым. А ведь на твоем месте мог оказаться я. И я мог бы жить сейчас твоей жизнью. Но теперь уже поздно об этом говорить. Я знал, что никогда не добьюсь справедливости. Зато намерен получить удовлетворение. Ты будешь страдать так, как страдал я. Я так решил, и это случится.

– К чему такой окольный путь? – в бешенстве выкрикнул Джейсон. – Ты убил Стива Сильверстайна, Криса и Кайлу. Почему бы просто не воткнуть мне нож между ребер, если ты не можешь смириться с тем, что я живу лучше тебя?

Митч задумчиво кивнул, словно мысль эта до сих пор не приходила ему в голову.

– Я и впрямь мог бы так поступить. Но зачем? Я подумал, что будет гораздо забавнее, если ты узнаешь о том, кто ты такой на самом деле. Я тщательно обдумал эту идею, чем и объясняется моя ложь, будто я обгорел уже подростком, во время пожара в доме моих родителей. И фотографии сделаны «Полароидом» не случайно. Много лет назад у меня был воспитатель, парень по имени Майкл Гласс, который однажды попытался подбодрить меня. У него был фотоаппарат «Полароид», и он, сфотографировав меня, сказал: «Я вовсе не считаю тебя уродом. Уродство – это не то, как ты выглядишь внешне. Это то, что ты представляешь собой изнутри». В общем, вот такая чушь. Тем не менее его слова вдохнули в меня мужество. Он подарил мне свой фотоаппарат, и с тех пор я не расстаюсь с ним. Майкл хотел, чтобы с его помощью я понял, кто я есть на самом деле. Но я решил воспользоваться им для того, чтобы ты увидел, кто ты такой: Майки Чоукинс, погибший и похороненный, согласно официальным документам. Ты умер 18 августа 1977 года. – Митч вновь коротко рассмеялся. – Я был польщен, узнав, что мои фотографии породили такой резонанс и ты даже пришел ко мне за советом. Но для меня это было больше, чем просто психологическая игра. Я хотел, чтобы ты понял, каково это – остаться одному, когда у тебя отнимают то, что ты ценишь больше всего. Ты позвонил из Сан-Франциско, сказав, будто кое-что обнаружил, и я сделал свой следующий шаг. Прежде чем получить от тебя удовлетворение, я хотел, чтобы ты прочувствовал смерть Кайлы.

Джейсон закрыл глаза. Силы вновь оставили его. Откуда-то из глубин его души поднималась новая волна жалости и скорби.

– Мой рассказ окончен, – сказал Митч. – Когда мы узнали, что она еще жива, я отправил Дуга в больницу. Он привез тебя ко мне до того, как ты успел прийти сам. – Митч пожал плечами. – Вот и все. Больше мне нечего сказать.

Перед мысленным взором Джейсона появилась Кайла. Она была одета в белое и стояла на зеленом лугу в ясный солнечный день, где-то там, где сейчас находился Ральф. И Донна, и Крис. Вот только лицо ее было совсем не радостным. Глаза оставались темными. Взгляд был тем же самым, как и в последний раз, когда он видел ее. Они расстались после ссоры, и прóпасть между ними стала намного шире, чем он мог представить себе даже в самом страшном сне.

Ссора стала их прощанием.

Волна обрушилась на него и накрыла с головой.

Глава тридцать вторая

Место последнего упокоения

В кромешной темноте вспыхивают яростные языки пламени. Огонь разгорается быстро; он ползет к нему, протягивая свои раскаленные добела когти. А Джейсон не может пошевелиться. Языки пламени извиваются позади него, под ним, нависают сверху. А потом они становятся другими, обретая очертания фигуры. У горящего создания есть лицо. Это Донна Эванс, урожденная Кэмпбелл. Она и есть огонь, и ее похожие на факелы руки тянутся к нему. Нет, не к нему, а мимо него. Он в ужасе смотрит на ее жадные, огненные руки и только тогда замечает того, кто сидит рядом с ним. Это Митч, и он совсем не калека. Он как две капли воды похож на Джейсона.

«На этот раз она спасет меня, – слышит он чей-то веселый голос, который не может заглушить даже рев пламени. – На этот раз позади останешься ты, Мауки».

А потом Митч исчезает, как и пылающая фигура Донны.

Но почему огонь остается там же?

Теперь убежать от него невозможно. Он стал жертвой языков пламени, и огненные когти вцепились ему прямо в лицо. Его пронзает ужасающая боль. Волосы вспыхивают. Нос, горящий как факел, отваливается с его лица. Он в панике ощупывает руками голову и тут видит, что держит в ладони почерневшее ухо.

Его крики становятся все громче…

И он понимает, что кричит на самом деле, но никакого огня вокруг нет.

Митч, недоделанное чудовище Франкенштейна, пристально смотрит на него. Джейсон по-прежнему полулежит на полу микроавтобуса «мерседес», а его запястья и лодыжки все так же связаны. Очевидно, он задремал. Но как такое могло случиться?

А потом он вспомнил, что его последняя мысль была о Кайле, и это переполнило чашу его страданий, надрывая ему душу.

Джейсон очнулся прямо посреди своего кошмара. Он смотрел в настороженные, лишенные век и всегда открытые глаза Митча, человека, решившего, что Кайла должна умереть.

Митч тряхнул головой и отвел взгляд. Джейсон тут же попытался вновь высвободить запястья и лодыжки из тесной хватки веревки. Но по рукам полоснула жгучая боль, и он едва не закричал от безнадежности. Джейсон старался дышать через нос. На лбу выступил пот, он задыхался, его тошнило, словно он попал на палубу корабля в штормящем море после того, как получил удар упавшей мачтой.

Но Джейсон по-прежнему не сдавался – он не мог сдаться.

Он все так же пытался освободиться, старательно отгоняя от себя мысли о том, в какую кровавую кашу наверняка превратились его запястья.

Снаружи было темно. Наверное, уже наступила ночь.

А Дуг по-прежнему гнал микроавтобус вперед.

Наконец фургон остановился. Дуг вылез из кабины, и Джейсон услышал знакомую возню у задних дверей. Они с лязгом распахнулись, и лежащий на полу машины Джейсон увидел ночное небо. Который час? Он не имел об этом ни малейшего представления.

В дверях микроавтобуса вновь появился Дуг. В руке он держал ярко горящий фонарик, и потому силуэт его едва вырисовывался на фоне темного бархата ночи.

Джейсон закашлялся. В горле у него пересохло, ему неимоверно хотелось пить.

Дуг потянул Джейсона за ноги на себя, вытаскивая его из микроавтобуса. Джейсон соскользнул с закраины машины и стиснул зубы, готовясь к болезненному удару о твердую землю. Мгновением позже ослепительная боль пронзила нижнюю часть его спины. Он твердо вознамерился не доставить своим врагам удовольствия, но не смог сдержать громкого стона и выругался.

Дуг заглянул через него внутрь микроавтобуса, огляделся и взял что-то из багажного отделения. Джейсон не видел, что это, а потом он почувствовал прикосновение к своей левой щеке. Ему плотно заклеили рот армированной клейкой лентой.

Он лежал на спине на твердой земле, в вынужденном молчании подавляя боль.

Дуг вытащил из фургона еще что-то. Рядом с Джейсоном упал коричневый джутовый мешок. Тем временем Митч выбрался из инвалидной коляски. Согнувшись чуть ли не пополам, он неуклюже заковылял вперед.

– Помоги нам, – обратился он к Дугу. Широкоплечий гигант повернулся, подхватил Митча под руки, словно тот был пушинкой, и опустил на землю рядом с микроавтобусом.

– Дать тебе инвалидную коляску?

– Нет, – отказался Митч. – Все равно ездить на ней по земле я не смогу. Ты, главное, позаботься о нем, а я как-нибудь справлюсь.

Дуг кивнул в знак согласия. Приподняв Джейсона, он взял его под руки и поволок прочь от фургона. Митч последовал за ними, фонариком подсвечивая себе путь. Дуг тащил Джейсона крайне грубо и бесцеремонно, и тот уже начал беспокоиться, что руки его вывернутся из плечевых суставов. Джейсон закричал, но услышать его было некому. Даже если бы помимо них троих здесь был бы еще кто-нибудь, клейкая лента заглушила бы его крики.

Шац волок его спиной вперед, словно он уже был бездыханным трупом. Каблуки его туфлей оставляли в песке борозды. А потом Джейсон, несмотря на царившую вокруг темноту, понял, где они находятся. Он разглядел прутья высоких темных ворот. По обеим сторонам, словно молчаливые караульные, стояли знакомые дубы.

Сердце замерло у него в груди.

Это были Северные ворота кладбища Сент-Джеймс.

Для чего они привезли его сюда?

В ушах у него вновь зазвучал веселый и довольный голос Митча.

«Я желаю получить удовлетворение».

Митч обагрился кровью Стива Сильверстайна, Криса Кэмпбелла и Кайлы. Что он задумал сотворить с Джейсоном? Его шансы на спасение стремительно уменьшались. Он возобновил попытки высвободить запястья, но связанные руки вновь пронзила острая боль. Джейсон чувствовал, что запястья стали влажными от крови, сочившейся из содранных ран.

А Дуг все дальше тащил его мимо десятков и сотен могил, укрытых темными тенями. В небе повис серебристый серп луны. По расчетам Джейсона, сейчас было два или три часа ночи. Вряд ли он намного ошибался, если предположить, что они выехали из Лос-Анджелеса в пять или шесть часов вечера.

Дуг опустил его на землю рядом с какой-то могилой. Митч направил луч фонаря к надгробию.

Это была могила Чоукинсов. В круге ослепительного снежно-белого света вспыхнули имена Роберта, Аманды и Майка.

– Присмотри за ним, – сказал Дуг. – Я схожу принесу остальное.

И он ушел, оставив Джейсона наедине с братом.

– Как по-твоему, что будет дальше? – поинтересовался Митч.

– Почему бы тебе самому не сказать мне об этом?

Митч широко улыбнулся.

– Можешь начинать молиться. Здесь ты и останешься – на камне уже выбито твое имя. Недостает только тебя.

Глаза Джейсона расширились:

– Ты собираешься похоронить меня? В моей… моей собственной могиле?

Митч вновь издал клокочущий звук, который взлетел к ночному небу подобно волчьему вою. Нет, завыванию демона.

Вскоре к ним присоединился Дуг, принесший джутовый мешок с торчащими из него палками и охапку сена. Палки оказались черенками инструментов: кирки и лопаты. Дуг поплевал на руки, потер их и принялся откидывать землю с могилы; в ней лежали родители Джейсона, рядом с ними вскоре ляжет и он сам.

Митч тоже занялся какими-то приготовлениями. Из мешка извлек палку покороче, воткнул ее в землю рядом с могилой, отступил на шаг и, вытянув руку, осторожно поднес к ней горящую спичку. Палка моментально занялась и вспыхнула ярким пламенем. Это оказался факел. В его свете Джейсону показалось, будто шрамы на лице Митча зажили своей жизнью, ползая под кожей, словно черви. Митч боялся огня. Так же, как боялся его и Джейсон. Но сейчас его гораздо больше беспокоило то, что делает Дуг.

Гигант раскапывал могилу Чоукинсов, и было очевидно, что Джейсон вскоре присоединится к родителям.

«Я умер».

Нет, еще нет. Но время его истекало. Митч и Дуг наверняка пожелают убраться отсюда до наступления рассвета. К тому времени могила должна быть закопана и приведена в прежний вид – они не захотят оставлять следов.

Словно обезумев, Джейсон вновь принялся дергать веревки, стягивающие запястья. Однако все было бесполезно, лишь жгучая боль становилась сильнее. Митч повернулся и с улыбкой взглянул на него.

Джейсон тянул, дергал и рвал. Ему показалось, будто по его запястьям провели настоящим, острым ножом. Он закричал. Перед его глазами заклубился черный туман, и он умолк. По щекам его потекли слезы.

Тем временем Дуг взялся за лопату и стал углублять яму. Он работал быстро и без устали. Рядом с могилой начала расти куча земли и песка. Футах в пяти или шести под ним находился покрытый плесенью гроб с останками его родителей. Скорее всего, Дуг не станет копать на такую глубину, да в том и не было необходимости. Четырех футов более чем достаточно. Тело Джейсона сбросят в яму, и никто и никогда не найдет его. Джейсон исчезнет навсегда, похороненный в месте своего последнего упокоения.

Дуг, закончив копать, вылез из неглубокой могилы. Затем разворошил охапку соломы и принялся выстилать ею песчаное дно ямы. Для чего?

Митч выдернул факел из земли. Калека со страхом взглянул на пламя, а потом перевел взгляд на Джейсона. Но голос его прозвучал твердо:

– Почти тридцать два года назад эту могилу выкопали и для тебя. Все это время ты благополучно избегал ее. Вплоть до сегодняшнего дня. – Отблески пламени плясали в глазах Митча, отчего они светились в темноте, как у волка. – Здесь написано, что ты сгорел заживо и похоронен в этом месте. Так написано, и так будет.

Дуг Шац стоял рядом; он намеренно засучил рукава своей рубашки. Лицо его почернело от пота и пыли. Митч поднял факел над головой и, похоже, забормотал какую-то молитву.

Джейсону стало ясно, что произойдет дальше. Он выгнулся дугой, как запертое в клетке животное, которое при виде приближающихся мясников в отчаянии бросается на прутья. Но все было бесполезно – ему предстояло умереть страшной смертью, такой же, как в ночных кошмарах.

Митч опустил факел, приходя в себя после молитвы – или чего-то другого, направил на Джейсона пылающий кончик.

Он собирался поджечь Джейсона. Действительно собирался, на самом деле.

Воздух прорезал жуткий, первобытный вопль – клейкая лента не смогла заглушить этот крик. От пронзительного звука у Джейсона заложило уши. Он затрепетал, как безумный, силясь освободиться. Джейсон выгибался дугой, бился связанными руками и ногами об землю, изо всех пор его тела выступил пот.

Митч принялся размахивать факелом, будто горящим знаменем. Щеки его раздувались от восторга и возбуждения, а вот глаза оставались пустыми, словно черные дыры во Вселенной, и такими же холодными. В свете пляшущего пламени Джейсон видел все это совершенно отчетливо, отчего Митч выглядел совсем уж демонически.

Джейсон ревел, бился и извивался. Едкий пот заливал ему глаза. Быть может, он в порошок стирал собственные зубы, потому что в ушах у него стояли скрип и треск ломающихся костей.

– Опусти его в могилу, – негромко, но очень отчетливо произнес Митч.

Дуг склонился над Джейсоном, схватил его под мышки и потащил к яме. Его столкнули вниз, и он упал в свежевырытую могилу, на солому, оказавшись под надгробным камнем Чоукинсов, на котором было выбито его имя. Дуг вылез из ямы наверх. Джейсон остался лежать на глубине трех футов, быть может, всего в нескольких дюймах от костей своих отца и матери.

Джейсон уставился в ночное небо, и перед его глазами завихрились клочья тумана. Он продолжал кричать, извиваться, бороться, слыша, как бешено стучит в груди сердце. Под ним из земли вдруг вынырнули костлявые руки, и холодные мертвые пальцы коснулись его кожи.

Даже сейчас он силился разорвать веревки. Он больше не чувствовал боли, она куда-то исчезла. Перед его внутренним взором проплывали воспоминания. Улыбка Кайлы. Ее жемчужные зубы, блестящие глаза, волнующий запах. Она ласкала его и любила. Их первый поцелуй под луной на бульваре Сансет. Тот раз, когда она в робких рассветных лучах на пляже Венеция, на который накатывались пенные волны, сказала, что он стал для нее всем. И еще раньше. Вот с ним играет Эдвард, бросая Джейсону мячик, а он подпрыгивает, чтобы поймать его. С ними была и Донна, она улыбалась и хлопала в ладоши, а в ярком солнечном свете искрилась зеленая трава. Еще раньше.

Он совсем маленький, почти младенец. Донна стоит в пустыне, рядом с горящим автомобилем, из разбитых окон которого вырываются клубы черного дыма и пламени. Обжигающего, смертельно опасного пламени. Ее заплаканное лицо перепачкано сажей, руки прижаты ко рту, глаза вылезают из орбит; она в шоке. А потом поворачивается к нему, он лежит совсем рядом с ней на песке и видит, как сквозь ее боль пробиваются облегчение и счастье оттого, что он по крайней мере цел и невредим. Он видит ее любовь, которая уже расцвела пышным цветом. Он хочет подползти к ней и коснуться ее, но не может. Он не в состоянии пошевелиться, что-то удерживает его на месте. Однако он очень хочет прикоснуться к ней. И вдруг ощущает в себе силу, пришедшую к нему из самых потаенных уголков его существа или откуда-то свыше, от чего-то еще более великого и всемогущего, чем его мать. Внезапно руки Джейсона оказываются свободными. Но что-то по-прежнему удерживает его лодыжки, и он тянется к ним. Джейсона пронзает острая боль, однако он срывает с них путы, и вот уже ничто не мешает ему, и он протягивает руки к ней. Донна улыбается ему сквозь слезы, шепчет, что любит его и что он навсегда останется ее сыном. А потом ее облик начинает таять и вскоре исчезает вместе с горящим автомобилем и пустыней. Он понимает, где находится.

И тогда возвращается ночь.

Джейсон вновь может пошевелить руками и ногами; он освободился от веревок. Над ним, на самом краю могилы, с пылающим факелом в руке стоит Митч.

– Быстрее! – кричит ему Дуг. Голос его доносится откуда-то издалека, звучит искаженно и едва слышно. – Поджигай его!

А Джейсон по-прежнему ощущает присутствие Донны. Она все еще здесь, но уже тает. Он приподнимается, переворачивается, становясь на четвереньки, и плечи его горбятся, словно у дикой кошки, приготовившейся к прыжку. Дуг, наклонившись к кирке, лежащей на земле у его ног, хочет поднять ее.

Но Джейсон уже выпрыгнул из могилы, опережая киллера, и пальцы его сомкнулись на черенке. На краткий миг глаза Джейсона встречаются со взглядом его заклятого врага. А потом он испускает яростный рык и с размаху всаживает кирку в квадратного мужчину. Лезвие входит прямо в живот Дуга. Тот, сдавленно охнув, обеими руками хватается за живот, изумленно глядя на кровь, сочащуюся между его пальцев. Затем колени Дуга подгибаются, и он как подрубленное дерево падает на землю.

В лицо Джейсона ударила волна жара, перемешанная с искрами, он едва успел отдернуть голову. Из горла вырвался звериный рык, и его охватило непреодолимое желание оторвать Митчу руки и ноги.

Митч вновь замахнулся на него факелом, но Джейсон увернулся, прыгнул к брату и поднял его в воздух.

Митч безжизненно повис в его руках, по-прежнему сжимая бесполезный теперь факел, опущенный к земле, и оскалил зубы, словно готовясь укусить Джейсона.

– Майк… – Слово это напомнило звук глухого рычания.

– Да, – услышал Джейсон собственный голос.

Братья воссоединились, в огне и с огнем.

Майк поднял обезображенную фигуру еще выше, а потом толкнул ее вперед, и Митч полетел по воздуху; с глухим, тяжелым стуком его тело упало прямо в могилу, из которой только что выбрался Майк. На горящий огонь. Солома почти мгновенно начала куриться дымом, а потом из-под Митча вырвались языки пламени.

Тот закричал, крик его был оглушительным и страшным.

Майк повалился на землю. Во всем его теле пульсировала дикая боль. Из горла вырвался жуткий вой. Он приподнял голову и посмотрел на свои руки. Запястья кровоточили, а на кончиках пальцев виднелось мясо, словно в них втыкали раскаленные иглы. Он поднес к глазам дрожащие пальцы. Ногти были сорваны, из открытых ран сочилась кровь. Животный рык сорвался с его губ. Клейкая лента куда-то подевалась, и уже ничто не сдерживало рвущиеся наружу эмоции.

Майк отполз от огромного мужчины, лежащего на краю могилы, из живота которого торчала наполовину вошедшая в него кирка. Глаза и рот Дуга по-прежнему оставались открытыми. Его щербатый зуб, как и остальные, стал красным, лицо и губы тоже обагрились. В волосах у него запеклась кровь.

Пошатываясь, Майк поднялся на ноги. Он почувствовал запах горелого мяса и услышал треск пламени.

Внутри разверстой могилы, уткнувшись лицом в землю, лежал его навеки умолкнувший брат. Огонь пожирал его руку, ногу и лысую голову. Из-под его тела выглядывал кончик горящего факела.

В могиле танцевали языки оранжево-желтого пламени, отбрасывая жуткие блики на возвышавшийся над ней надгробный камень.

Глава тридцать третья

Возвращение

С момента трагедии на кладбище Сент-Джеймс минуло несколько недель. Каждый день Джейсон перебирал в памяти хорошие воспоминания, связывающие его с Кайлой. Перед внутренним взором проплывали незабываемые события, сценки, жесты. Тот день, когда они встретились в «Герцогине». Их последующие свидания и первый поцелуй. Как они стали жить вместе и украшать дом. Их поездки в Юту, Аризону и Неваду. Их рабочий день.

В день, когда они стояли перед алтарем и преподобный Джереми Хофмайстер спросил его, согласен ли Джейсон взять Кайлу в жены, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете; эта замечательная женщина согласилась стать его женой.

Поначалу все разговоры Джейсона сводились к одной лишь Кайле. Навестить его пришел Брайан Андерсон, продемонстрировавший неожиданные родительские таланты.

Наступил и закончился отпуск Джейсона, и он вернулся к работе – Бабз больше не доставала его нытьем, а Карла не беспокоила своими проблемами. Даже Тони теперь был чуточку разговорчивее обычного.

Постепенно Джейсон стал замечать, что всеобщий интерес к нему угасает. Существование возвращалось в нормальное русло. Люди были заняты собственной жизнью.

Разумеется, он не мог винить их за это; все было так, как и должно быть, да и ему самому следовало двигаться дальше. Что он и сделает непременно. Разве что теперь жизнь его изменилась самым драматическим образом.

Она больше никогда не будет прежней.

Но одна из перемен удивляла его сильнее всего.

Вернувшись наконец домой после кошмарных событий той ночи на кладбище Сент-Джеймс, он не рухнул в постель. Хотя едва стоял на ногах от боли и усталости, Джейсон сначала принял душ, что с забинтованными руками было несколько неудобно.

А потом он отправился на поиски свечей.

Джейсон знал: они лежат где-то на чердаке. Кайла не желала расставаться со своей коллекцией, потому что терпеть не могла выбрасывать деньги на ветер, к чему, безусловно, и сводилось расставание с хорошими, дорогими свечами. Это были самые красивые свечи, которые она покупала для создания праздничного настроения во время отпуска, однако они хранились на чердаке, завернутые в чистую тряпицу.

Свечи лежали здесь по меньшей мере уже три года.

В ту ночь Джейсон принес их.

И зажег одну.

Глядя на огонь, он оставался совершенно спокоен, ни в сердце, ни в голове его не было и следа паники или страха. Он продолжал упорно смотреть на язычок пламени, и это его нисколько не беспокоило.

Даже пирофобия, казалось, потеряла для Джейсона всякое значение. Отныне она принадлежала прошлому. А он все сидел за столом, глядя на огонь.

Потом закрыл глаза и начал молиться.

Шестое сентября. Еще одно воскресенье. Он встал с постели в семь утра, принял душ, приготовил себе завтрак и отправился на короткую прогулку. В восемь тридцать уже сидел в своем «Ла Кроссе», отремонтированном и ставшем как новенький. Джейсон отправился по своему обычному маршруту. В рабочие дни поездка отнимала у него целый час, но в тихое воскресное утро она продолжалась не больше сорока пяти минут. Так что часы показывали всего двадцать минут девятого, когда он припарковался у дверей Института Турбера.

Здание казалось большим и унылым. Приземистый бетонный прямоугольник, выкрашенный в коричневый цвет. Единственным, что заслуживало внимания, был разбитый вокруг сад. Вдоль узких тропинок росли плодовые деревья. Джейсон заметил яблони, манго, гуаву, гортензии, рододендроны, другие растения и кусты, названий которых не знал.

Он вошел внутрь и пересек холл, направляясь к знакомой комнате. Затем открыл дверь, перед ним предстала она, сидевшая у окна в инвалидной коляске. Увидев его, она отложила в сторону пухлую книгу в бумажной обложке – недавно начала читать «Дьюма-Ки»[67] Стивена Кинга – и приветствовала его слабой улыбкой.

– Доброе утро, – поздоровался он, целуя ее.

– Доброе утро.

Она по-прежнему выглядела утомленной и слабой, да и была такой на самом деле. Ее физические увечья заживали медленно. Само по себе это казалось чудом, учитывая, насколько тяжелыми и серьезными они были. В первые часы после того, как Дуг исполосовал ее ножом, врачи вообще сомневались, что она выживет.

Когда несколькими часами позже Джейсон сражался за свою жизнь, он был уверен: Кайла уже умерла. Он сказал Митчу, что она мертва, иначе брат вновь отправил бы Дуга по ее душу. И тот, несомненно, прикончил бы Кайлу, если бы в ту ночь на кладбище Сент-Джеймс остался в живых не Джейсон, а двое его врагов.

Однако Кайла была жива. А вот психическое здоровье женщины пошатнулось.

Когда у него спрашивали, как она себя чувствует, он неизменно отвечал: дела у нее идут на лад, она поправляется. Но то, что происходило с ней на самом деле, он обсуждал лишь с ее родителями и своим отцом. Как и произошедшую в ней перемену. Она напоминала бледную тень себя прежней, оставаясь Кайлой без искорки, без души, что делали ее той, кем она была раньше.

Та Кайла, лежавшая в реабилитационной клинике, была сдержанной, отстраненной и молчаливой. Она ни к чему не проявляла интереса. Даже к тем упражнениям, которые ей необходимо было выполнять, чтобы выздороветь окончательно, равно как и к людям, любившим ее.

Эту Кайлу Эванс, похоже, теперь ничто на свете не интересовало.

Она изменилась.

– Хорошо спала? – поинтересовался Джейсон.

– Наверное.

Внимание Кайлы опять стало рассеиваться. Она посмотрела в окно на сад, которым могла любоваться целыми днями напролет, потом перевела взгляд на книгу у себя на коленях и наконец взглянула на Джейсона. При виде пустоты в ее глазах у него защемило сердце. С таким же успехом она могла написать у себя на лбу крупными буквами: «ИЗВИНИТЕ, ОБИТАТЕЛЬ ОТБЫЛ В НЕИЗВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ. ТЕЛЕСНАЯ ОБОЛОЧКА ПУСТА».

Он рассказал ей о том, чем занимался с того момента, как видел ее в последний раз, – поскольку это было прошлым вечером, то рассказывать особенно не пришлось – и спросил, как у нее дела.

– Хорошо, – отозвалась она, пожимая плечами.

Он пододвинул к себе стул и сел.

– Когда мы с тобой поговорим?

Она посмотрела на него с таким видом, словно не понимала, что он имеет в виду.

– Мы не можем продолжать так и дальше, Кайла.

Она отвернулась.

– У меня нет желания разговаривать.

До сегодняшнего момента Джейсон проявлял исключительные понимание и терпение.

В первые дни после нападения, когда его допрашивала полиция Маунт-Пейта, главным для нее было выжить. Кайла балансировала на грани жизни и смерти. Бригада врачей в больнице «Пасифик-Вэлли», спасшая ее третьего августа, на какое-то мгновение даже начала терять ее. Джейсон узнал об этом много позже, от Джона Хавеманна, хирурга, заслуживавшего награды за то, что сегодня супруги могли разговаривать друг с другом. Активность мозга на несколько секунд полностью прекратилась, и на операционном столе у нее наступила клиническая смерть.

Поначалу самого факта того, что она выжила, было более чем достаточно. Как и в последующие дни, когда его страх перед рецидивами оказался напрасным, этого тоже было более чем достаточно. Кайла лежала на больничной койке, забинтованная с головы до ног, с закрытыми глазами и отекшим лицом, но всякий раз, когда он видел ее такой, то думал: «Все будет хорошо. Врачи говорят, что она поправится и что даже шрамы исчезнут, по крайней мере бóльшая их часть».

Самой главной проблемой стали ее ноги. Спинной мозг оказался поврежден лезвием ножа Дуга, который нанес ей глубокую рану, и никто не мог сказать ему, сможет ли она вообще когда-нибудь ходить. Медики до сих пор не были в этом уверены. Все зависело от реабилитации, а также того, сколько усилий она готова приложить для этого.

И теперь, спустя пять недель после роковой ночи, в этом и заключалась основная проблема. Похоже, она просто не желала утруждать себя ради собственного выздоровления; все что угодно, только не физические упражнения. Более того, казалось, Кайла потеряла интерес к жизни.

Джейсон посоветовался с ее лечащими врачами в Институте Турбера относительно того, что ему следует предпринять. У него состоялся долгий разговор с Джейкобом Бессерой и Джин Кертис, и они заявили ему: пришло время решительных мер. Состояние здоровья Кайлы было стабильным, опасность рецидива миновала, но и прогресса в ее выздоровлении не намечалось. Кайла остановилась на одном месте. В чем именно – оставалось неясным, но если вскоре в ее положении не случится чего-нибудь вроде прорыва, то, по мнению Джейкоба и Джин, ему придется обратиться к психологу. Чем больше времени ей понадобится, чтобы щелкнуть мысленным выключателем, тем выше вероятность того, что остаток жизни она проведет в инвалидной коляске.

Этот разговор с Джейкобом и Джин состоялся у него несколько дней назад, в минувшую среду. Джейсон пообещал, что попробует достучаться до нее. Если же это ни к чему не приведет, сказал он, то на следующей неделе они могут начинать психотерапию.

Джейсон попытался аккуратно сломать лед, разделявший их. Но все его усилия пропали даром. Единственное, чего он добился от Кайлы, – обещания, что она все понимает и начнет заниматься со следующей недели. Это было в пятницу. В тот вечер, возвращаясь домой, он чувствовал себя куда лучше, с оптимизмом глядя в будущее. Но вчера с горечью пришел к выводу, что она не собиралась держать слова и дала ему обещание только для того, чтобы он отстал от нее.

Сегодня наступил новый день, и он решил прибегнуть к не столь мягкому подходу.

– Нет желания? Ну так прояви его.

Слова его прозвучали куда жестче, чем она ожидала. Жестче, чем он сам ожидал от себя.

Она повернула к нему голову и вопросительно приподняла брови.

– Завтра ты начинаешь лечение, Кайла.

«Это ради твоего же собственного блага», – хотел было добавить он, но сдержался. Она просто обязана взяться за ум. Если он начнет обращаться с Кайлой как с ребенком, то остаток жизни она проведет в инвалидной коляске. Наступил самый неприятный момент – она ничего не желала делать сама, и ее приходилось «шлепнуть по руке». А если у него не хватит духу сделать это, то она – вполне справедливо – будет считать его виноватым. В конце концов, в горе или в радости, но он был ее мужем.

– Почему ты не хочешь оставить меня в покое, Джейсон?

– Просто не могу.

– Я еще не готова. – В голосе ее прозвучала мольба.

– Ну так подготовься. Тебя что-нибудь беспокоит? Если так, скажи мне об этом. Я готов тебя выслушать.

В глазах ее наконец-то промелькнули искры – искры гнева. Это не слишком приятно, зато их можно считать признаком жизни.

– И как ты предлагаешь мне подготовиться? Я превратилась в калеку.

– Ты сможешь стать такой, как раньше, если начнешь прилагать для этого усилия. Джейкоб и Джин полагают, что у тебя отличные шансы… Но тебе придется потрудиться.

– Нет, я не могу. Забудь об этом, Джейсон.

– Если ты не желаешь хотя бы попробовать, то ты права: тебе лучше забыть об этом. Но почему ты сдаешься без боя? Это на тебя не похоже, и в этом нет ни малейшей нужды.

Она задумалась. Он видел, как Кайла борется с собой, щелкая большим пальцем по подушечке указательного, и прошло немало времени, прежде чем она ответила.

– Не знаю. У меня просто нет сил. Мне кажется, будто голова моя набита ватой. Меня ничто не интересует, и я ничего не могу с собой поделать.

Под глазами Кайлы залегли темные круги. От этого она выглядела так, словно не спала целую неделю.

– Ты можешь начать с крошечного шажка. По крайней мере, это будет уже что-то. А потом все пойдет само собой и постепенно наладится.

– Потом как-нибудь, не сейчас.

Нет, это была не Кайла. Не его жена. Да, тело ее восстало из мертвых, но души в нем не было. Казалось, она оставила ее где-то на благоуханных лугах в загробной жизни.

– Кайла, а ты вообще хочешь выздороветь?

Она уставилась в пол. А потом неуверенно пожала плечами.

– Этого хочу я; и еще Джейкоб и Джин. Мы все тебя подбадриваем и поддерживаем. Но ты по-прежнему ничего не делаешь.

Кайла хранила упорное молчание.

Он решил сменить тактику. Если мягкий метод не срабатывает, ему придется вооружиться ломом. Джейсон ненавидел себя за это, да и она проклянет его, но у него не оставалось иного выхода.

Джейсон мог лишь надеяться, что поступает правильно.

– Ты никого не любишь.

– Да? Как это?

Теперь она смотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Мы все пытаемся достучаться до тебя, но ты слепа и глуха к нашим стараниям. Как долго еще, по-твоему, мы будем биться головой об стену?

– Почему ты разговариваешь со мной таким тоном?

Глаза ее наполнились слезами. Но сейчас он не мог позволить себе остановиться. Ради ее же собственного блага он должен продолжать орудовать ломом, чтобы разрушить ее инертность и безволие.

– Если ты не желаешь бороться ради собственного выздоровления, значит, ты не заслуживаешь и того, чтобы боролись за тебя, – холодно обронил Джейсон.

Она уставилась на него, как невинный ребенок, не понимающий, почему ему надрали уши. Джейсон изо всех сил старался остаться непреклонным, но чувствовал, как решимость, словно воздух из воздушного шарика, покидает его, наполняя новым чувством вины.

Джейсон добился своего – сделал жену несчастной. В конце концов, ее раны стали результатом цепочки событий, которые привел в действие он сам. А теперь он кричал на нее, причиняя Кайле невыносимую боль.

Простит ли она его за это, если когда-нибудь поправится?

Кайла хранила молчание. Удрученная и подавленная, она поникла в своей инвалидной коляске.

Он не знал, что еще можно сказать.

Ранним утром, на следующий день после его безапелляционного заявления жене – она не стоит того, чтобы за нее сражаться, – Джейсону позвонила Джин. Лечащий врач его супруги – невысокая и худенькая, однако обладающая таким горячим мексиканским темпераментом, что стоило подумать дважды, прежде чем затевать с ней ссору, – сообщила ему: Кайла провела бессонную ночь.

Джейсон заявил Брайану Андерсону, что должен немедленно уехать, и поспешил к Институту Турбера. Как выяснилось, Джин довольно точно описала ему ход событий. Кайла испортила рисунок и расколотила вазу, а зеркало, висевшее над умывальником, осколками разлетелось по полу. Двум дюжим санитарам из ночной смены пришлось повозиться, чтобы утихомирить ее. Все это Джин сообщила ему негромким и спокойным голосом, совершенно ей не свойственным.

Он спросил, как женщина, передвигающаяся в инвалидной коляске, может устроить такой разгром, на что Джин ответила: если Кайла оказалась способной на такое, значит, лечение станет для нее пустяковым делом. А сейчас его жена, после всех своих ночных неистовств, покорно съежилась в своем кресле, утомленная донельзя и ничем не связанная, однако взгляд ее безостановочно блуждал по комнате. Она так до конца и не успокоилась. Когда Джейсон накрыл ее руку своей, Кайла торопливо заговорила, захлебываясь словами.

Прошлой ночью она ужасно разозлилась. На Дуга Шаца, который едва не убил ее, и на злого гения, стоявшего за всем этим, – Митча Чоукинса. Кроме того, она была невероятно зла на Джейсона. Не только из‑за той психологической порки, которую он ей устроил вчера, но и из‑за всего остального, начиная от сделанных «Полароидом» фотографий, перевернувших их жизнь с ног на голову. А еще она распсиховалась из‑за Ральфа, потому что он умер и бросил ее одну.

Весь мир ополчился на нее, именно поэтому она так неистовствовала.

– Да уж, – ответил он, обводя комнату понимающим взглядом.

После вспышки гнева Кайла объявила, что готова. Готова по-настоящему приступить к лечению. Джейсон был приятно удивлен, в последующие дни убедившись, что на этот раз она действительно держит слово. Подавив в себе ярость, которая душила ее, Кайла всерьез принялась выполнять предписанные упражнения.

Очевидно, нанесенная ей травма требовала выхода. Нападение Дуга, напряжение последних нескольких недель, стресс, который она испытывала с момента смерти Ральфа Грейнджера, – долгие годы Кайла носила все это в себе, и вчера ночью произошло бурное извержение.

Он стал свидетелем того, как понемногу крепли ее ноги. Через две недели она уже обходилась без инвалидной коляски, которую заменили костыли, а еще через семь дней врачи сказали ей, что уже скоро она отправится домой. Джейсон должен был вот-вот воссоединиться с женой.

Двадцать седьмого сентября ее выписали из больницы. Он привез Кайлу в Фернхилл и распахнул перед ней входную дверь Каньон-Вью. Она в нерешительности перешагнула порог, словно готовясь совершить экскурсию по дому, в котором, быть может, ей захочется жить. Он заключил ее в объятия и сказал:

– Добро пожаловать домой!

Изумление и боязнь поверить в то, что она действительно вернулась, быстро прошли.

К ним потянулись гости, чтобы поздравить Кайлу с выздоровлением. Члены семьи, друзья и знакомые – все они заходили в их дом, торопясь пожелать ей самого лучшего.

Все хорошо, что хорошо кончается.

Кайла помирилась сама с собой – именно это чувство она испытывала начиная с 27 сентября. На нее снизошли покой и умиротворение, каких она еще никогда не знала.

Она так близко столкнулась со смертью, что как будто смогла попрощаться с Ральфом. Наверное, это была всего лишь игра воображения, но ей казалось, что он прошептал слова напутствия из потусторонней жизни. Для Кайлы это означало, что она должна смириться с прошлым и принять его. Жизнь – такая, как есть. Иногда ее течение причиняет боль, но и это – часть неизменного порядка вещей, так что бессмысленно сожалеть и горевать о совершенном.

Такой подход позволил Кайле умерить угрызения совести по поводу того, что она сделала недостаточно, дабы предотвратить остановку сердца Ральфа. И он же стал ответом на вопрос, не была ли его преждевременная смерть предопределена.

Смерть по-прежнему оставалась для нее загадкой, однако Кайла научилась принимать ее как данность. Она заглянула смерти в глаза и теперь уже не так сильно страшилась ее. Подошла к концу целая эпоха в мировоззрении Кайлы.

А центром того, что осталось, был Джейсон.

Кайла заговорила об этом в последний вечер сентября, когда они сидели на крыльце. Хотя осень вот уже несколько дней во весь голос заявляла о себе, сегодняшний закат солнца выдался теплым и благоуханным, став последним вечером бабьего лета. Сверху на них смотрели звезды. Джейсон держал в руках бутылку пива, Кайла – бокал вина.

– Что тебя беспокоит?

Джейсон отпил глоток своей «Короны», но ответил не сразу.

– Что ты имеешь в виду?

Она взглянула ему в глаза.

– То, что наша жизнь еще не кончена, – сказала Кайла. – Мы собираемся начать ее сызнова, Джейсон Эванс, но сначала нужно проститься с прошлым. А ты этого еще не сделал.

Он пожал плечами:

– Ты же знаешь, через что мне довелось пройти. Поэтому неудивительно: все это сказалось на мне.

Она выслушала его историю, еще когда лежала в реанимации, но только после того, как худшее осталось позади.

Джейсон обнаружил, что у него есть брат-близнец. И этот самый брат, Митч, возжелал убить ее и его. Он действовал вместе с киллером, Дугом Шацем. Они вдвоем отвезли Джейсона на кладбище в Маунт-Пейта, где Митч хотел похоронить Джейсона в его собственной могиле. Но вначале безумец Митч едва не поджег ее мужа. В самый последний момент Джейсону удалось освободиться. Он убил Дуга киркой и стал бороться с Митчем, сбросив того в могилу, в которой пылал его собственный факел. Митч погиб страшной смертью в огне.

Полиция несколько дней продержала Джейсона. Его подвергли длительным допросам. Но вскоре полицейские обнаружили улики, свидетельствующие против Дуга и Митча. Первым доказательством стал нож Дуга, на котором криминалисты нашли следы крови Кайлы. В Каньон-Вью они же отыскали скрытые «жучки», а в доме Митча полиция наткнулась на несколько пленок с записями разговоров Кайлы и Джейсона. Эксперты смогли доказать и то, что жуткие фотографии, сделанные «Полароидом», были обработаны на компьютере Митча.

Помимо всего прочего, рассказ Джейсона о собственном прошлом оказался правдой. Его мать не была для него родной. Пит МакГрей не являлся его отцом. Настоящие родители Джейсона сгорели в автомобиле во время аварии, по официальной версии – с ним вместе. У него даже была собственная могила. Его звали Майки Чоукинс, и это имя было выбито на могильном камне. А Митч жаждал отмщения за жизнь, которую у него украли.

С Джейсона сняли все подозрения в убийстве, равно как и в соучастии в нем. Он действовал в целях самозащиты. Ему вернули свободу. Сразу же после этого к Джейсону пришел с визитом пожилой мужчина, представившийся Сэмом Чоукинсом. Он оказался братом Роберта, отца Джейсона, а ему самому, соответственно, приходился дядей. Семья прислала его, чтобы поближе познакомиться с их кузеном, который считался умершим. Джейсон, переговорив с Сэмом, заявил ему: он еще не готов к знакомству с людьми, по-прежнему остававшимися для него совершеннейшими чужаками. Сэм проявил понимание. Он оставил Джейсона в покое, чтобы тот сам связался с ними попозже, когда будет готов.

Вся жизнь ее мужа перевернулась с ног на голову. Разумеется, это не могло не выбить его из колеи, что прекрасно понимала Кайла. Но она имела в виду совсем иное.

– Тебе что-то до сих пор не дает покоя. Что именно?

Он запрокинул голову и посмотрел на звезды.

– В полиции я сказал, что сам освободился от веревок. Сначала от сковывающих мне запястья, потом – связывающих мои лодыжки. Вот почему у меня были содраны все ногти на руках. Но у меня было видение, самое странное изо всех…

Он рассказал Кайле о том, что к нему приходила мать, Донна. Что он вернулся в 1977 год. И на краткий миг действительно превратился в Майки.

Это была еще одна вещь, которой Кайла не понимала. Но теперь подобное не выводило ее из себя, она перестала злиться на жизнь.

– Значит, тебя спасла любовь, – проговорила наконец Кайла. – Любовь Донны.

Он улыбнулся.

– Да, давай остановимся на этом.

– Понять все невозможно, – добавила она.

– Это правда, – признал Джейсон. – Некоторые вещи просто случаются, и с этим следует смириться. Иногда нужно забыть и двигаться дальше.

Он, наклонившись к Кайле, поцеловал ее.

– Я очень тебя люблю.

– Надо же, какое совпадение. Я тоже тебя люблю.

Глава тридцать четвертая

Иллюзии

Прошло пятнадцать месяцев.

Порыв сильного холодного ветра пробрался под одежду Джейсона, когда он вышел из машины и помог Кайле достать Роберта из детского сиденья в задней части его «Ла Кросса». Тепло одетый малыш разразился громким плачем, словно протестуя против ужасной несправедливости, которую с ним сотворили.

– Родненький, неужели все так плохо? – прижимая сына к себе, сказала Кайла. – Идем быстрее внутрь, к дедушке. Там тебе будет гораздо лучше, чем здесь.

И она торопливо зашагала по дорожке. Эдвард открыл дверь; лицо его при виде внука просветлело. Джейсон, захлопнув дверцы машины, последовал за своим семейством.

– С Рождеством тебя, папа, – поприветствовала свекра Кайла.

Эдвард поцеловал невестку.

– С Рождеством! И тебя тоже, Джейсон. И тебя, конечно, Роберт. С твоим самым первым Рождеством!

– Привет, пап. Счастливого Рождества! – отозвался Джейсон, пожимая отцу руку.

– Ну, входите же! – Эдвард сделал приглашающий жест.

Дед Роберта украсил дом, в этом году выглядевший особенно празднично; он с нетерпением ожидал Рождества, которое они встретят уже вчетвером. В камине горел огонь, весело потрескивали поленья, но Джейсон по этому поводу не сказал ни слова.

Роберт перестал плакать. Джейсон взглянул на подарки, разложенные под рождественской елкой. Их было много. Уже одно это свидетельствовало, сколько труда и усилий вложил Эдвард в подготовку праздника. На каминной полке, рядом с елкой, на своем обычном месте стояла в рамочке фотография Донны. С неизменной улыбкой она смотрела на гостиную, в которой собрались четверо. Улыбка Донны будет сопровождать их всегда.

Джейсон выпрямился и обвел взглядом комнату. На застекленной горке рядом с обеденным столом появились новые снимки. Он увидел портрет Криса Кэмпбелла. Дядя весело глядел на них. Джейсон так и впился в снимок взглядом. На мгновение мужчине показалось, будто Крис подмигнул ему.

По губам Джейсона скользнула улыбка.

– Счастливого вам всем Рождества, – прошептал он. – Где бы вы ни находились. Надеюсь, ты вновь найдешь ее. Хотя я уверен, что это уже случилось и вы снова вместе, верно? Я думаю о вас.

– С кем ты разговариваешь, Джейсон? – окликнула его Кайла.

– Ни с кем. Просто высказываю мысли вслух.

– Что ж, тогда иди и высказывай их здесь. Твоего сына нужно покормить. Я помогу отцу накрыть на стол, а ты тоже займись полезным делом.

– Твое желание для меня – закон.

– Смотри не переусердствуй.

Он подошел к Кайле и взял из ее рук Роберта.

– Значит, ты хочешь бутылочку? Правда, маленький поросенок?

Малыш улыбнулся.

И дедушка Эдвард улыбнулся вместе с ним.

Некоторые вещи в жизни Джейсона оказались всего лишь иллюзиями. Но иногда иллюзии становятся реальностью, и с этим ничего не поделаешь. В конце концов, жизнь продолжается.

Быть может, когда-нибудь он воссоединится со своей настоящей семьей. С Сэмом Чоукинсом и другими родственниками.

Может быть. Когда-нибудь.

Когда придет время.

А сейчас у него были Кайла и Роберт.

И Майки, тень которого навсегда останется с ним.

Это его жизнь, настоящая, полная жизнь, и ему этого достаточно.

Более чем достаточно для того, чтобы быть счастливым.

Сноски

1

Гюстав Лебон (1841–1931) – знаменитый французский психолог, социолог, антрополог, историк, основатель социальной психологии. – Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.

2

Энрико Чальдини (1811–1892) – герцог Гаэтский, итальянский генерал, дипломат.

3

Челмсфорд – город и одноименный район со статусом «сити» в Англии, административный центр церемониального неметропольного графства Эссекс. Находится к северо-востоку от Лондона. Население – около 170 тыс. человек.

4

Хитроу – крупнейший международный аэропорт Лондона. Считается третьим по загруженности пассажирским аэропортом в мире и первым – в Европе.

5

Челночный автобус – автобус, курсирующий по одному и тому же маршруту с целью доставки пассажиров.

6

«Бритиш Эйруэйз» (англ. British Airways) – одна из самых больших в Европе авиакомпания и национальный авиаперевозчик Великобритании.

7

Бен-Невис – самая высокая вершина Великобритании (1343 м). Находится на Северо-Шотландском нагорье.

8

Эбойн – городок в 30 милях к западу от Абердина, на самой границе Шотландского высокогорья.

9

«Паркер» (англ. Parker) – один из наиболее узнаваемых брендов в мировой истории пишущих принадлежностей. В течение долгих лет Parker Pen Company наряду с Conklin (позже Wahl-Eversharp), Sheaffer и Waterman входила в знаменитую Большую Четверку (Big Four) – группу крупнейших в мире производителей пишущих принадлежностей. Инженерные и дизайнерские решения, внедренные специалистами Parker в разное время, с начала XX века, до сих пор применяются разными производителями. Сейчас модели «паркер» высоко ценятся коллекционерами, став символом авторучки.

10

«Блэкберри» (англ. BlackBerry) – беспроводное ручное устройство мобильной связи, впервые представленное в 1997 году компанией Research In Motion. В 1997 году один из инженеров, работавших на фирме, предложил использовать новое название «Blackberry» («ежевика»). Эту ягоду ему напомнили крохотные лакированные кнопочки клавиатуры QWERTY. Название понравилось руководству, и через некоторое время появились первые устройства под брендом BlackBerry.

11

«Фейсбук» (англ. Facebook) – в настоящее время самая крупная социальная сеть в мире. Первоначально веб-сайт назывался Thefacebook и был доступен только для студентов Гарвардского университета. Затем регистрацию открыли для других университетов Бостона, а потом и для студентов любых учебных учреждений США, имеющих электронный адрес в домене. edu. Начиная с сентября 2006 года сайт стал доступен для всех пользователей Интернета в возрасте от 13 лет, имеющих адрес электронной почты.

12

Церковь Святого Николая – памятник истории, церковь, расположенная в центре Абердина. Ныне она известна под названием Объединенная, поскольку является членом как Пресвитерианской церкви Шотландии, так и Объединенной реформатской. Первое упоминание об этом соборе встречается в папском эдикте от 1157 года.

13

«Джонни Уокер Ред Лейбл» (англ. Johnnie Walker Red Label) – один из сортов популярного шотландского виски «Джонни Уокер». Это стандартный купаж. В его состав входят около 35 сортов с выдержкой в 3–5 лет, и на вкус напиток довольно резкий. Впервые этот виски появился в XIX веке; в 1906–1908 годах он назывался Old Highland Scotch Whisky. А в 1909 году был переименован в Johnnie Walker Red Label.

14

Дежавю (франц. Déjà vu) – то, что уже было или кажется, что было; феномен ложной памяти.

15

«Глухарь» (перен., жарг.) – преступление, не поддающееся раскрытию.

16

Рейчел перефразировала слова королевы, героини трагедии У. Шекспира «Гамлет».

17

Usque Ba’ (гэльск. usquebaugh) – шотландский/ирландский виски; ирландский напиток из коньяка с пряностями.

18

«Гиннесс» (англ. Guinness) – сорт пива, крепкий ирландский портер.

19

Питеркалтер – пригород Абердина, расположен на северном берегу реки Ди примерно в восьми милях от центра города.

20

Кóронер (англ. coroner) – в некоторых странах англо-саксонской правовой семьи должностное лицо, специально расследующее случаи и определяющее причину смертей, которые произошли при необычных обстоятельствах или наступили внезапно. – Примеч. ред.

21

Абаддон, или Аваддон (ивр. «истребление»; греческий аналог – Аполлион, то есть «губитель») – в иудейской (а затем и в христианской) теологии – ангел/демон истребления, разрушения и смерти.

22

Пьер Корнель (1606–1684) – французский поэт и драматург, отец французской трагедии; член Французской академии (1647). – Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.

23

«Фотошоп» (Adobe Photoshop) – многофункциональный графический редактор. Несмотря на то что изначально программа была создана как редактор изображений для полиграфии, в данное время она широко используется и в веб-дизайне.

24

Офис с открытой планировкой – организация служебного помещения, при которой стены не доходят до потолка или их вообще нет и сотрудники могут полностью либо частично видеть друг друга в процессе работы.

25

Манильский конверт – конверт из плотной оберточной бумаги темно-коричневого цвета.

26

«Полароид» – название фотоаппарата с мгновенной выдачей фотоснимка.

27

Каньон-Вью (англ. Canyon View) – вид на каньон.

28

Бабз – фамильярное сокращение от «Барбара».

29

Корнелл – город, где расположен одноименный университет. Основан в 1865 году финансистом Э. Корнеллом, который воспользовался законом Морилла (единственный частный вуз «на дарованной земле»). Ныне некоторые факультеты входят в состав Университета штата Нью-Йорк. Входит в Лигу плюща.

30

Дама из высшего общества Эдна Эверидж – детище австралийского комика и дадаиста Барри Хамфриса. Она стала известной благодаря своим фиолетовым волосам, очкам в форме кошачьих глаз, любимому цветку гладиолусу и громкому возгласу: «Привет, опоссумы!» Хамфрис пародировал «благородных британцев с их консервативными традициями». Точность и едкость сатиры Эдны доводили публику до колик.

31

Улики, связанные со следами преступления. – Примеч. ред.

32

Спам – рекламное сообщение, рассылаемое по электронной почте адресатам, не выражавшим на то согласия.

33

Google (рус. Гугл) – одна из самых популярных поисковых систем в Интернете.

34

Контрактура – сокращение кожи, сухожилий, соединительной ткани из‑за рубцевания, огрубения или перерождения. Проявляется изменением формы и ограничением подвижности.

35

Уолл-стрит – улица в южной части Манхэттена, где располагаются Нью-Йоркская фондовая биржа и еще несколько ведущих финансовых учреждений США.

36

Коп (разг.) – полицейский в США.

37

Нортридж – филиал университета штата Калифорния, основанного в 1887 году в г. Чико. Остальные филиалы находятся в Домингез-Хиллс (г. Карсон) и городах Фресно, Фуллертон, Хэйуорд, Лонг-Бич, Сан-Бернардино, Лос-Анджелес, Сакраменто, Станислаус (г. Терлок). Численность студентов – около 200 тысяч человек.

38

Глазной мускул – это круглая мышца, являющаяся частью тазобедренного отруба говяжьей туши. Ее отличительная особенность – продолговатая круглая форма и достаточно крупный размер, а также отсутствие включений жировой ткани. Ввиду этих особенностей глазной мускул высоко ценится в кулинарии, его используют для приготовления стейков, ромштексов и т. п. – Примеч. ред.

39

Клептоман – человек, страдающий психическим заболеванием, которое выражается в склонности к воровству.

40

Малая лига – в США бейсбольная лига для мальчиков и девочек 8–12 лет.

41

Агорафобия – патологическая боязнь открытого пространства или толпы.

42

Сквош – игровой вид спорта с мячом и ракеткой; проводится в закрытом помещении. Игра (одиночная – два игрока; или парная – четыре), ведется специальными ракетками на окруженном с четырех сторон стенами корте.

43

«Ки» (англ. key) – ключ.

44

Дональд Дак (Утенок Дональд) – вечно недовольный, раздражительный утенок в матросском костюмчике, один из наиболее популярных мультипликационных персонажей, созданных на студии Уолта Диснея.

45

Каскадные горы – хребет в западном поясе Кордильер Северной Америки на территории США и Канады. Название обусловлено обилием ступенчатых водопадов (англ. cascade – «небольшой водопад») на реках Колумбия, Фрейзер и некоторых других, прорезающих склоны хребта.

46

«Вендис» (англ. Wendy’s) – бренд Wendy’s ведет свою историю с 1969 года, когда был открыт первый ресторан марки в США, в городе Колумбус, Огайо. Дейв Томас – основатель компании – назвал свой ресторан в честь одной из дочерей, Мелинды Лу, прозванной ее братом и сестрами Венди. Сегодня в мире открыто свыше 6600 ресторанов Wendy’s, которые принимают более 3 млн посетителей ежедневно. Главный девиз компании с первого дня открытия ресторана – «Качество – наш рецепт!» В Wendy’s блюда готовятся специально для каждого гостя, под заказ, из высококачественных ингредиентов.

47

«Жареный цыпленок Кентукки» (англ. Kentucky Fried Chicken) – американская сеть кафе общественного питания, специализирующихся на блюдах из курицы. Была основана в 1952 году Харландом Сандерсом под вывеской «Kentucky Fried Chicken». В 1991 году бренд сократил название до аббревиатуры KFC.

48

Кайла имеет в виду, что в окошечках игорных автоматов зачастую нарисованы фрукты.

49

Горы с усеченной плоской вершиной. – Примеч. ред.

50

«Рэй-Бан» (англ. Ray-Ban) – бренд солнцезащитных очков и оправ для корректирующей оптики, принадлежащий итальянской компании «Люксоптика».

51

Фотокнига – современный способ оформления фотографий: создается по индивидуальному проекту заказчика с учетом желаемого формата альбома, типа обложки и количества страниц. Иногда ее еще называют «евроальбом».

52

Так называемый «молл», по сути – пешеходная аллея, иногда крытая, по обеим сторонам которой расположены магазины, рестораны, кафе и т. п.

53

Bon appétit (фр.) – приятного аппетита.

54

Клорайд – бывшее поселение старателей, добывавших серебро в округе Мохаве, штат Аризона; считается старейшим шахтерским городом в штате, население которого ни разу не покидало его полностью.

55

«Старбакс» (англ. Starbucks) – американская компания по продаже кофе и одноименная сеть кофеен (более 19 тысяч в 60 странах). «Старбакс» продает эспрессо, другие горячие и холодные напитки, кофе, горячие и холодные сэндвичи, пирожные, закуски, а также кружки и стаканы.

56

Регрессионную терапию называют еще «обратный ход памяти».

57

Спайдермен (англ. Spiderman) – человек-паук, созданный Стэном Ли в 60‑е годы XX века на основе комиксов 30‑х годов. Один из самых популярных супергероев.

58

Э́накин Скайуокер, он же Дарт Вейдер – центральный персонаж вселенной «Звездных войн», главный герой киноэпопеи «Звездные войны», на протяжении которой зритель наблюдает его становление в качестве проводника Силы, его переход на Темную сторону, а также итоговое искупление.

59

Шерил Сьюзен Кроу (11 февраля 1962 года) – американская исполнительница, гитаристка, бас-гитаристка и автор песен, девятикратная обладательница премии «Грэмми».

60

«АТэндТ» – «Американская телефонно-телеграфная компания».

61

Город Большого яблока – широко распространенное название Нью-Йорка.

62

«Песня автомобиля» (англ. The Car Song) – четвертая композиция и второй сингл альбома «Два башмака» австралийской группы «Кошачья империя» (англ. The Cat Empire) – группы музыкантов из Австралии (г. Мельбурн), состоящей из двух вокалистов, трех трубачей, четырех тромбонистов, одного барабанщика и нескольких музыкантов, играющих на тамбурине, а также других инструментах. Их музыку часто определяют как смесь джаза, ска, фанка и рока с сильным влиянием латиноамериканских ритмов.

63

«Джек Дэниэлс» (англ. Jack Daniel’s) – один из самых популярных и лучших в мире сортов американского виски.

64

«Шевви» – «шевроле».

65

УДО – условно-досрочное освобождение.

66

Хакинг – несанкционированная попытка доступа к компьютерной информации.

67

«Дьюма-Ки» («Остров Дума») – роман ужасов Стивена Кинга, написанный в 2008 году.

Content

Джек Лэнс
Темные воспоминания

Темные воспоминания

Пролог

Часть первая Амнезия

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Часть вторая Волчья голова

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Часть третья В логове

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Страх огня

Пролог

Глава первая Фотографии

Глава вторая Кайла

Глава третья Рабочие будни

Глава четвертая Эдвард

Глава пятая Сомнения

Глава шестая Огонь

Глава седьмая 18 августа

Глава восьмая Давний кошмар

Глава девятая Тупик

Глава десятая Признание

Глава одиннадцатая Факелы

Глава двенадцатая Список

Глава тринадцатая Ноам

Глава четырнадцатая В огне

Глава пятнадцатая Дух огня

Глава шестнадцатая Мауки

Глава семнадцатая Сэддл-Пик

Глава восемнадцатая Мапитаа

Глава девятнадцатая Планы

Глава двадцатая Маунт-Пейта

Глава двадцать первая Кладбище Сент-Джеймс

Глава двадцать вторая Чак

Глава двадцать третья Похороны

Глава двадцать четвертая Разлука

Глава двадцать пятая Трагедия Чоукинсов

Глава двадцать шестая Буква «М»

Глава двадцать седьмая Человек в черном

Глава двадцать восьмая Сан-Франциско

Глава двадцать девятая Похищение

Глава тридцатая Митч

Глава тридцать первая Секреты и тайны

Глава тридцать вторая Место последнего упокоения

Глава тридцать третья Возвращение

Глава тридцать четвертая Иллюзии

Сноски