Одри Карлан

Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! Март

Audrey Carlan

CALENDAR GIRL

March

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency и Andrew Nurnberg

© Calendar Girl – March by Audrey Carlan, 2015

Copyright © 2015 Waterhouse Press, LLC

© Зонис Ю., перевод, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Посвящения

Март

Хезер Уайт

Миа попала в Чикаго благодаря тебе. Ты оставила привычную обстановку и отправилась в путешествие. Мартовская книга показывает, как чудесно иногда пойти на риск.

Иногда это может изменить или даже полностью перекроить жизнь. И чаще всего оно того стоит.

Ты прекрасна, и я радуюсь твоему присутствию в моей жизни.

ВСЕГО НАИЛУЧШЕГО, милая моя.

Глава первая

Не успела я спуститься на первый этаж аэропорта в Вегасе, как меня уже зажало между двумя телами: высоким и долговязым и миниатюрным, но крайне бойким. В ноздри ударила смесь запахов мятной жвачки и вишни. Два вышеуказанных вертлявых тела трясли меня, радостно визжа. Звук в точности напоминал хохот запертых в клетке гиен, которых мы с Алеком видели в зоопарке Сиэтла.

– Ох, как же мне не хватало твоей рожи! – воскликнула Джин, прежде чем впечатать мне в губы мокрый поцелуй.

Ах да, вот и источник мятного запаха. Затем ее отпихнули в сторону, и Мэдди, моя младшая сестренка, обняла меня своими длиннющими руками. Вишня. Она пахла вишней с тех пор, как была совсем крошкой. Я даже не выясняла почему – просто приняла это, как и все остальное. Вот что самое важное. Мэдди крепко прижала меня к себе. Рядом с ее долговязой фигурой мои сто семьдесят три сантиметра совсем не впечатляли. Хоть я и была старшей сестрой, Мэдди со своими ста восьмьюдесятью по-прежнему удерживала рекорд по росту в нашей семье. В свои девятнадцать она была очаровательна, но еще не налилась, как я в ее годы. Неукротимый метаболизм помогал ей оставаться тощей как палка. Везучая девчонка.

Глаза Мэдди наполнились слезами. Я прижала ладони к ее щекам.

– Ты самая красивая девушка на свете, – сказала я, глядя, как слезы катятся по ее щекам. – Но только когда улыбаешься…

– Ты всегда так говоришь.

Уголки ее губ поползли вверх, и я была вознаграждена моей самой любимой на свете улыбкой.

– Потому что это правда. Так и есть. Правда, Джин?

Джин громко лопнула свою жвачку, после чего решительно продела руку мне под локоть.

– Ага. А теперь давай, шевели лапами.

– Ластами, а не лапами, Джин, – закатив глаза, поправила я.

Джинель остановилась посреди зала прибытий.

– Да какая разница, ты все равно поняла, о чем я. Кто помер, назначив тебя мистером Вебстером[1]?

Я громко расхохоталась, и это было чудесно. Нет, даже великолепно. Напряжение как будто выступило у меня из пор и скатилось на пол, растекшись лужей по линолеуму. Боже, как же хорошо вновь оказаться дома.

Девчонки отвели меня к машине Джин.

– А где папина машина, Мэдс? – спросила я, закидывая сумку в багажник и плюхаясь на переднее пассажирское сиденье.

Мэдди, усевшаяся на заднее сиденье «Хонды» Джинель, принялась накручивать прядь волос на палец.

– Э-э-э…

Она уставилась в окно, водя взглядом из стороны в сторону, словно пытаясь что-то придумать.

Мои плечи поникли.

– Что случилось с папиной машиной?

– Ну, ничего страшного…

Она шумно выдохнула, все еще накручивая на пальцы свои длинные русые локоны и вжимаясь спиной в спинку сиденья. Что бы это ни было, она не хотела мне рассказывать.

– Скажи ей, Мэдс, – вмешалась Джин.

Мэдди раздраженно фыркнула и уселась прямо. Зажмурилась, снова открыла глаза. В их зеленых глубинах вспыхнула решимость.

– Те парни, что устроили папе взбучку, раздолбали и его машину.

У меня внутри все сжалось от ярости.

– Почему, черт возьми, ты мне раньше не сказала?

Гнев устремился по позвоночнику в ладони, и я судорожно сжала кулаки. Если бы кто-то ко мне сейчас подошел, ему бы не поздоровилось.

– Я просто…

– Ты просто что? Как ты добираешься до колледжа?

– В основном на автобусе, а иногда меня подбрасывает Джинель.

Ее взгляд упал на мою лучшую подругу. Джин коротко улыбнулась.

– И еще Мэтт, тот парень, о котором я тебе рассказывала. Он подвозил меня пару раз. Говорит, что поможет мне всем, чем сможет.

Последние слова прозвучали немного напряженно.

– Не сомневаюсь. Мэдс, это небезопасно. Ты живешь далеко от колледжа и едва держишься на ногах после всех этих занятий. А что если ты засидишься допоздна в библиотеке?

Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула, сердито развернувшись на сиденье. Вот блин, моя маленькая сестренка в опасности. Не может пользоваться папиной машиной, потому что Блейн и его чертовы головорезы разбили ее. Что еще? Какая еще хрень свалится нам на голову?

Теплая ладонь Мэдди легла мне на плечо.

– Да все в порядке, Миа. Со мной все хорошо. Приходится довольствоваться тем, что есть, верно?

– Как бы не так. Завтра мы покупаем тебе машину. Не могу поверить, что все это время ты обходилась без тачки.

Тут я ткнула пальцем в руку Джин.

– Теперь ты. Ты должна была рассказать мне о том, что происходит, – обвиняюще выпалила я, откинув с лица густые пряди волос.

– Но ты не можешь себе этого позволить, Миа…

– Не смей говорить мне, что я могу или не могу себе позволить. Я отвечала за тебя последние пятнадцать лет. Не думай, что я по щелчку пальцев перестану заботиться о тебе лишь оттого, что тебе исполнилось девятнадцать.

Я скрипнула зубами, пытаясь обуздать свой гнев.

– Господи. Да у меня мурашки бегут по спине при одной мысли о том, как ты идешь от автобусной остановки к дому в нашем райончике! Не делай так больше, Мэдс. Пожалуйста, ради меня, – попросила я, смягчив голос. – Завтра я куплю тебе машину. На последних двух клиентах я подняла немного лишнего бабла.

– Вот как? – Джин, прекрасно знавшая, на каких условиях мне выплачивали дополнительный гонорар, искоса на меня взглянула. – И как же ты это сделала, сладенькая? Лежа на спине?

Тут она захихикала. На сей раз я довольно сильно ткнула ее кулаком.

– Ой! Сучка! Я ничем этого не заслужила.

– Ты назвала меня шлюхой, шлюха? Еще как заслужила.

Сузив глаза, я уставилась прямо ей в лицо. Хотя Джинель и вела машину, я знала, что мой взгляд прожигает ее насквозь.

– Ладно. Заслужила, но теперь я буду тыкать тебя носом в этот уродский синяк при каждом удобном и неудобном случае.

– Да пожалуйста. Ты сможешь завтра подвезти меня и Мэдс, чтобы я купила ей тачку?

– Я взяла отпуск на те дни, что ты здесь, – кивнула Джинель.

– Ох, как мило с твоей стороны.

– Я могу быть очень милой, – нахмурилась она.

– А я и не говорила, что не можешь.

– Но подразумевала, что обычно я не очень мила. В таком случае скажу тебе, что прошлой ночью я была с одним парнем и он все твердил о том, какая миленькая у меня пи…

Перегнувшись, я зажала ей рот ладонью.

– Может, поделишься со мной этим в другой раз, потаскушка?

Я повела взглядом в сторону Мэдди на заднем сиденье.

– Да ладно, – вклинилась моя младшая сестра. – Можно подумать, я не понимаю, о чем она говорит. Ты считаешь меня такой невинной.

В ту же секунду я отпустила Джин и развернулась к Мэдс.

– Хочешь сказать, что ты не невинна?

Готова поспорить, что мое обычно загорелое лицо в ту секунду сделалось белым, как известка.

Мэдди скрестила руки на груди и закатила глаза.

– Я все еще девственница. Ты же знаешь, что я бы тебе рассказала. Боже. Но я в курсе, как занимаются оральным сексом с девушкой. Я же не дура.

– И с тобой это делали?

Я затаила дыхание, не будучи уверена, что хочу услышать правду.

Мэдди покачала головой и прикусила губу, после чего отвернулась к окну.

– Нет, но иногда меня бесит, что ты относишься ко мне как к ребенку. А я уже взрослая, сестренка. Тебе придется с этим смириться. И если мне захочется, чтобы парень опустился на колени и кое-где меня поцеловал, я так ему и скажу.

– Поцеловал тебя кое-где? – передразнила ее Джин. – В смысле, твою пи…

Я ущипнула ее за ногу прежде, чем она успела брякнуть что-нибудь, что еще больше разозлит Мэдди.

– Ни слова больше, – приглушенно рявкнула я.

Округлив глаза, Джинель отбросила мою руку.

– Мэдс, ты же знаешь, что я рядом, да? Если захочешь о чем-то таком поговорить.

Я протянула руку поверх спинки сиденья, и она сжала мою ладонь.

– Даже если я не в Вегасе, ты всегда можешь мне позвонить. Днем или ночью. Ладно?

Наклонившись, Мэдди прижалась лбом к моей руке.

– Мне так тебя не хватало, – шепнула она.

В ответ я сжала ее пальцы.

– Мне тебя не хватало еще сильнее.

Это гарантировало мне ее фирменную ангельскую улыбку. Господь воистину улыбнулся мне, когда подарил такую младшую сестренку, как Мэдди. Я сама не смогла бы выбрать никого лучше.

– Ну что, едем в санаторий для выздоравливающих? – спросила Джин, разрушив очарование.

– Да. Мне нужно повидать папу.

* * *

Санаторий располагался на высоком холме, откуда открывался вид на пустыню. Это было странно. Его как будто построили для того, чтобы держать больных и выздоравливающих подальше от центра Вегаса и не омрачить блеска и гламура развлекательных заведений.

Я невольно замедлила шаги, проходя по коридорам санатория. Стены здесь были окрашены в светло-желтый. Тут и там на них попадались мозаики, изображавшие пустыню.

Мы дошли до конца коридора, и Мэдди остановилась у открытой двери.

– Он здесь. Хочешь войти одна?

– Если ты не против.

Она в ответ мягко улыбнулась. Пусть моя сестра и была очень юной, в ней жила старая душа. Она легко умела считывать чувства людей – таков был ее природный дар. Дар, которым я уж точно не обладала. Может, будь во мне побольше от ее характера и этих нежных глаз, я сумела бы держаться подальше от мужчин, причинивших мне столько боли. И, вероятно, поэтому Мэдди все еще оставалась девственницей. Она за пару километров чуяла негодяя.

– Пойдем, Джин, навестим кафетерий и посмотрим, испекла ли миссис Хэтауэй свои знаменитые печеньки.

Глаза Джинель загорелись так, словно ей предложили бриллиант чистейшей воды.

– Мы пошли.

Она взяла Мэдди под локоть, и обе устремились прочь в поисках вкусняшек.

Я глубоко вздохнула и сжала дрожащие руки в кулаки.

Я могу это сделать. Там отец. Мой папаня.

Осторожными шагами я вошла в комнату, обошла задернутую занавеску, охранявшую покой пациентов, и увидела своего папу. Он выглядел так, словно спал, хоть я и знала настоящее положение дел. В глазах помутнело от слез. Я подошла ближе и уселась на стул рядом с кроватью.

Он лежал, вытянув руку вдоль тела. Я взяла его ладонь в свои руки, нагнулась и поцеловала тыльную часть кисти.

– Папа… – сказала я, едва слыша собственный голос.

Прочистив горло, я попробовала еще раз, шепотом.

– Папа, это я, Миа. Я здесь.

Прижав его руку к груди, я наклонилась как можно ближе к нему. Отец выглядел в миллион раз лучше по сравнению с тем, что я увидела два месяца назад, когда нашла папу после того, как над ним поработал Блейн и его свора. Синяки сошли с лица. Щеку и висок пересекало несколько розовых, тонких, как карандашные линии, шрамов. Может, они останутся навсегда, а может, сойдут. Время покажет.

Все остальное выглядело неплохо, но он сильно исхудал. Настолько, что почти утратил сходство с моим большим милым папаней – передо мной была лишь безжизненная оболочка, некогда вмещавшая в себя замечательного мужчину. По крайней мере до тех пор, как ушла мать. Я подавила всхлип, но слезы все равно катились по щекам.

– Зачем ты так спутался с Блейном? Зачем?

Я потерлась подбородком об его руку, а затем прижалась лицом к его груди и выплеснула из себя все. Мой гнев на него за то, что он позволил так сильно избить себя, за то, что влез в такие большие долги, за то, что был игроком и пьяницей, за то, что мне пришлось все за ним подтирать. Опять. Как всегда.

– Папа, на этот раз ты действительно облажался. То, что мне приходится ради тебя делать…

Я замолчала, не желая признаваться в том, что я работаю в сопровождении. Независимо от того, спала я или нет со своими клиентами, это все равно плохо пахло. У слова «сопровождение» в любом случае был сильный негативный оттенок.

– Я делаю все, что могу. Оберегаю Мэдди. Стараюсь, чтобы она осталась в колледже. Она очень хорошо учится. Даже повстречала парня… может, тебе придется очнуться, чтобы хорошенько его отпинать.

Я неотрывно глядела в его лицо, надеясь, молясь о том, чтобы он пришел в себя. Ничего не произошло.

Взяв бумажную салфетку с тумбочки рядом с его кроватью, я высморкалась.

– За последние месяцы я познакомилась с несколькими замечательными людьми. Поначалу я думала, что работа на тетушку Милли будет кошмарной, но, знаешь, пока что все довольно здорово. Моим первым клиентом был Уэстон Ченнинг Третий. Да, третий. Из-за этого я все время прикалывалась над ним.

Улыбнувшись, я вспомнила Уэса и нашу с ним встречу. Вспомнила, как с первой же секунды, когда увидела его поднимающимся по лестнице на пляже, поняла, что буду околдована его обаянием.

– Уэс научил меня серфингу. А еще тому, что не все мужчины одинаковы.

Хмыкнув, я откинулась на спинку стула, положила ноги на край папиной кровати и рассказала ему о двух моих любимых парнях. О том, что Уэс пишет сценарии и происходит из прекрасной семьи. Обещала папе, что, если он очнется, я отведу его на один из фильмов Уэса и куплю ему большущее ведро попкорна.

– А потом у меня был Алек. Он француз, папа. Самый настоящий, натуральный француз. Он называл меня «ma jolie». По-французски это означает «моя прелесть». Должна признать, мне это нравилось.

Я смахнула с лица прядь волос и откинула голову, глядя в потолок. На плитке над папиной головой были отпечатаны пляжные сцены. Мне это пришлось по душе. От мысли, что, придя в себя, папа в первую очередь увидит пляж, а не голый белый потолок, становилось чуть легче.

– И вот, Алек нарисовал меня, папа. Некоторые из этих картин тебе бы не особо понравились, потому что на мне не было одежды, но он этим не воспользовался. Ну то есть не совсем. Мы с ним развлекались, и он любил меня. Только это отличалось от той любви, которую я испытывала раньше, и от тех глубоких и сильных чувств, что я до сих пор испытываю к Уэсу. Я бы сравнила это со своей любовью к Джинель, только это была мальчиковая версия и содержала чуть большую дозу физического контакта.

Гораздо большей, если говорить откровенно. Я ухмыльнулась и бросила взгляд на папу. Нет, его глаза по-прежнему были закрыты.

– Алек научил меня тому, что нормально любить других людей, не только тебя, Мэдс и Джин. Что можно привязаться к человеку, даже полюбить его, не оставаясь с ним навсегда. Это было так мило. Время, проведенное с Алеком, позволил мне открыть кое-что в себе. Жаль, что я больше их не увижу. Хотя, может, Уэса это и не касается. Я все еще не разобралась с моими чувствами к нему, папа.

Я поглядела на его лицо, такое мирное и спокойное, и поняла, что наконец-то мне выпал случай признаться в том, что беспокоило меня целый месяц. Облечь в слова те мысли, что толпились у меня в подсознании.

Покосившись на дверь, я никого не увидела. Убедившись, что берег чист и никто не подслушивает, я выложила все как на духу.

– Папа…

Тут мой голос дрогнул. Я облизнула губы и вздохнула.

– Я могла бы влюбиться в Уэса, папа. По-настоящему влюбиться. И знаешь что? – спросила я, хотя понимала, что ответить мне он не может. – Это пугает меня до чертиков. Мой послужной список – полное дерьмо. Просто куча навоза. Сердцем я хочу с головой окунуться в любовь, а разум напоминает обо всех предыдущих уродах, что мне попадались. И, кроме того, мне еще надо отработать десять месяцев, чтобы выплатить долг Блейну…

Тут я сердито выдохнула.

– И конечно же, Уэс предложил заплатить за меня. Попросил меня остаться. А я отказалась. Я бросила его в Малибу.

Прикрыв глаза, я откинулась на спинку стула и прижала руку к груди. Сердце ныло. Болело при мысли о том, что могло бы быть у нас с Уэсом, о будущем, от которого я отказалась. Но не перестала желать. Я хотела этого больше всего на свете. Я не относилась к тому сорту девиц, которые лелеяли великие планы о кучах бабла, роскошных машинах и бесконечной молодости. Нет, я росла в бедности, тяжело работала, заботилась о своей сестренке и помогала папе держаться на плаву. Жизнь Уэса была бесконечно далека от той жизни, что вела я, и, разумеется, это тоже играло роль в его притягательности. Однако мы встретились не в лучший момент. Вот почему мне так легко было пасть в объятия Алека. До того как нам вновь суждено оказаться вместе, надо многое прожить и многое испытать.

– Хотелось бы мне, чтобы ты очнулся.

Я сжала руку отца и снова ее поцеловала.

– Папаня, поскорей приходи в себя. Ты нужен нам. Ты нужен Мэдди. И ты нужен мне.

Моя сестра и Джинель вернулись через пару минут. Я слушала, как Мэдди рассказывает отцу о своих успехах в учебе, намеренно не упоминая того парня – над чем я собиралась позже посмеяться. Затем Джин выложила несколько недавно услышанных анекдотов. Все это время три пары глаз пристально наблюдали за лежащим на кровати мужчиной, высматривая малейшие признаки того, что он все еще здесь. Что он не покинул нас.

Прежде чем я ушла, врач кратко изложил мне возможные перспективы. Физически папа чувствовал себя хорошо, все его травмы зажили практически идеально. Физиотерапевт каждый день работал с его руками и ногами. И они собирались научить этому Мэдди, чтобы дать ему еще один стимул. Меня бесило то, что ей придется всему учиться. И убивала мысль, что меня здесь не будет, что не я помогу нашей семье все это пережить.

К тому времени когда мы вышли из санатория, я была изрядно зла и раздражена. Домой. Мне надо было поехать домой. Съесть домашней еды и закинуться парой банок пива в компании лучшей подруги, а затем хорошенько выспаться, чтобы оставить позади последние два месяца. Завтра мне предстояла встреча с Блейном.

Глава вторая

Мы с Джинель вошли в казино, полные решимости поскорей завершить нашу миссию. Дойти до офиса Блейна, отдать ему чек по второму платежу и убраться оттуда к чертям. На следующий день мне надо было навестить кучу косметических кабинетов, а послезавтра утром я вылетала первым же рейсом в Чикаго на встречу со своим третьим клиентом.

– Как думаешь, почему у него офис в гостинице? – спросила Джин, пока мы пробирались между полуодетых красоток, разносящих напитки.

Еще не было даже десяти утра, но алкоголь уже лился рекой. Есть веская причина, почему окна гостиниц на игровых уровнях непрозрачны. Это создает у игроков ощущение, что все еще рано. Добавьте к этому искусственный шум, музыку, круглосуточные буфеты и напитки, за которые они не должны платить, пока делают ставки, – и вы получите окосевших от выпивки и жажды выигрыша зомби. Только они никогда не выигрывают. В выигрыше всегда остается казино. Это общеизвестный факт, пожалуй, самый известный в мире, однако люди по-прежнему настолько тупы, что продолжают испытывать судьбу, пуская на ветер средства на обучение своих детей в колледже или даже на квартирную плату.

Завзятые игроки, как в случае моего папани, одалживают деньги. Кучу денег. Больше, чем они способны выплатить за всю свою жизнь. Все ради выигрыша, ради госпожи Удачи. Судя по моему опыту, госпожа Удача была бессердечной стервой, дымящей как паровоз, с фальшивыми сиськами и ЗППП.

– Однажды Блейн сказал мне, что ему не надо скрывать свои делишки. Сказал, что он «инвестор» и что наличие офиса и персонала помогает ему выглядеть не преступником, которым он по сути является, а бизнесменом, на роль которого претендует.

Джин фыркнула и лопнула жвачку.

– Вообще-то это довольно умно.

– Угу. Я никогда и не говорила, что он дурак. Просто бессердечный ублюдок с черной душой.

Мы поднялись на лифте на его этаж. Когда мы подошли к двери, я остановилась, поправила волосы и подтянула футболку так, чтобы она прикрывала каждый сантиметр обнаженной кожи. На мне была кожаная куртка в комплекте с черными мотоциклетными ботинками с солидными шипами на подошвах. Вишенкой на этом торте стала ярко-красная несмываемая помада – если верить обещаниям производителей, мои губы должны были оставаться призывно-алыми в течение двадцати четырех часов. Я чувствовала, что зла и готова разобраться с этим хреном с крошечным членом. На самом деле член у Блейна был среднего размера, но мне доставляло удовольствие мысленно его кастрировать.

Положив ладонь на дверную ручку, я обернулась к Джин.

– Ладно, дальше я сама.

Глаза Джинель вспыхнули адским пламенем. Она уперла руку в свое миниатюрное бедро, встав в позу «как-бы-не-так».

– Если ты хотя бы минутку подумаешь…

Я зажала ей рот рукой в лучшем стиле ниндзя и придвинулась ближе к ней. Настолько близко, что почувствовала доносящийся у нее изо рта запах мятной жвачки.

– Джин, Блейн уже покалечил одного из моих родных. Сильно. Очень сильно. И он угрожал мне и Мэдди. Я не перенесу, если он начнет угрожать еще кому-то, кого я люблю. Я хочу, чтобы ты спустилась вниз и подождала меня в баре.

Сунув руку в карман, я вытащила двадцатку.

– Пожалуйста, – умоляющим тоном добавила я, запихивая двадцатку ей в руку.

Затем я отпустила ее. Глаза Джин влажно блеснули.

– Но что если он причинит тебе боль?

– Он не станет. Это обойдется ему слишком дорого. Уж поверь мне.

Я посмотрела прямо в глаза Джин, пытаясь выразить взглядом всю любовь к ней и заботу.

Она медленно выдохнула.

– Ну ла-адно. Если ты не спустишься через тридцать минут, я звоню в полицию.

– Хорошо. Это разумно. А теперь иди, пока кто-нибудь тебя не увидел.

Я развернула ее на месте, легонько подтолкнула к лифту и подождала, пока она не войдет в кабину.

– Я люблю тебя до самых потрохов, – сказала Джин.

– Я тоже тебя люблю. Давай, до скорого, потаскушка.

Глаза Джин широко распахнулись, но прежде чем она успела сцепиться со мной, двери лифта закрылись. Я хмыкнула, а затем сделала храброе лицо. Пришло время разобраться с чудовищем.

* * *

Офис Блейна был отделан в черных, красных и белых тонах. Мне это напомнило шахматную расцветку флажков на гонках. Выглядел такой дизайн не особо элегантно, зато четко передавал его неукротимое стремление к «успеху». Пышная блондинка с большими силиконовыми сиськами, компактной попкой, еще более компактным IQ и талией анорексичной модели провела меня в кабинет Блейна.

– Мистер Пинтеро, к вам пришла Миа Сандерс.

Она отступила в сторону, пропуская меня внутрь. Блейн встал, нависнув надо мной всем своим внушительным, почти двухметровым ростом. Он был широк в плечах и с последней нашей встречи прибавил еще килограммов восемнадцать чистых мышц.

– Миа. Обворожительная, обворожительная Миа, – прогудел Блейн, протягивая свою клешню, чтобы притянуть меня ближе.

В ответ я вскинула руку ладонью к нему.

– Ну уж нет, я пришла по делу, а не для развлечения.

– А почему мы не можем совместить?

Тон у него был самый недвусмысленный, а глаза зеленовато-желтые, как у змеи. Черные зрачки манили, словно он мог загипнотизировать меня одним взглядом. Отвернувшись, я села в кресло у его стола, вытащила из кармана куртки бумажный конверт и плюхнула на стеклянную столешницу.

– Вот то, чего ты хотел.

– Откуда ты можешь знать, чего я хочу, очаровательная Миа? Прошло слишком много времени с тех пор, как мы виделись. Достаточно, чтобы залечить пару-тройку ран, не так ли?

Вместо того чтобы усесться за стол напротив меня, он устроился в кресле рядом с моим.

– Так что же тебе нужно, Блейн?

– Время, – просто ответил он.

– Ладно, живчик, я вся внимание. Время для чего?

– Похоже, ты пока не сточила свой острый язычок.

– Блейн, к чему ты ведешь? Давай уже выкладывай.

– Я хочу, чтобы сегодня вечером ты со мной поужинала.

Его точно надо было отправить в психушку.

– Ты в своем уме?

– Да, насколько я знаю, – ровно ответил он.

Внезапно в маленькой комнате с окнами, выходящими на Вегас-Стрип, стало слишком жарком. Казалось, моя кожа горит, словно ее облили кислотой – или, может, это ярость кипела у меня внутри и выплескивалась наружу.

– Ты так избил моего отца, что он все еще в коме.

– Но это просто бизнес. И тебе это известно. Он не оставил мне выбора.

Этот мерзавец протянул руку ко мне. В ту же секунду, когда его пальцы коснулись моей ладони, я ее отдернула.

– Не смей прикасаться ко мне. Ты потерял это право много лет назад, когда одурачил меня. А теперь еще и подставил моего папу. Ты в курсе, что он все еще не вышел из комы?

Я кричала уже так громко, что люди в соседнем офисе, вероятно, могли меня слышать.

– Врачи не знают, повлияют ли мозговые травмы, которые он получил, на способность двигаться и говорить!

Змеиный взгляд Блейна уперся в меня.

– Ну что ж, это неудачный побочный эффект его наказания. Я позаботился о том типе, который избил твоего отца. Он больше не будет проблемой. Уверяю тебя, он получил сполна за чрезмерное применение силы.

– Ты меня уверяешь. Да ты хоть сам себя слышишь? Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что говоришь? Судя по твоим словам, человеческая жизнь – это такая безделица, которую можно запросто дать или отнять.

– Жизнь быстротечна.

– Ага, несомненно, когда твои громилы выбивают ее из людей. Я не верю своим ушам.

Встав, я ткнула пальцем в лежащий на столе конверт.

– Вот твои деньги. Второй платеж. Через месяц я перешлю третий.

– Можешь принести его лично, – сказал Блейн, сжав зубы и так сильно стиснув ручки кресла, что побелели пальцы. – Ты принесешь его лично.

Его тон не подразумевал обсуждений, но я не была одной из его подручных.

– Это не входило в нашу сделку.

– Условия сделки можно изменить.

– Но не этой.

– А что если я закажу твои услуги на месяц? – угрожающе произнес он.

Тут я развернулась на каблуках и шагнула к Блейну, чуть не уткнувшись носом в его лицо. Я видела, как мое дыхание ерошит его каштаново-русые волосы.

– Я бы на твоем месте поостереглась подпускать меня к себе в те минуты, когда ты будешь беззащитен.

– Ах, но я люблю риск, – ухмыльнулся он.

– Не делай ставку на меня, приятель. Это станет твоей последней ставкой. Я не могу отвечать за то, что случится с тобой во сне. Уже почти слышу свое заявление полиции.

Я выпрямилась, потеребила локон волос и сложила губки бантиком.

– Клянусь, офицер, это был просто несчастный случай. Мы занимались сексом, а ему нравился жесткий трах. Не думала, что он задохнется. Только что он кончал, а уже в следующую секунду…

Я прищелкнула языком, после чего скосила глаза к носу и взглянула на Блейна. Он громко сглотнул, однако никаких других доказательств, что моя угроза достигла цели, не последовало. И все же я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он не уверен, блефую я или нет. Плевать. Один тот факт, что он задумался об этом, засчитывался как очко в мою пользу.

– А теперь я ухожу. Спасибо за встречу лицом к лицу. Всегда приятно повидать старых друзей. Особенно когда с возрастом они не становятся краше. Возможно, тебе следует задуматься о креме для век и увлажняющей маске для лица. Эта пустынная жара просто убивает кожу. Пока.

Я соблазнительно помахала ему на прощанье и убралась оттуда.

* * *

К тому времени когда я спустилась в бар, перед Джинель уже стояли две стопки.

– Ох, слава богу, – выдохнула она, облегченно оседая в кресле.

Я схватила одну из стопок с «Патрон Сильвер» и залпом ее опустошила. Затем проделала то же самое со второй.

– Эй! Предполагалось, что этим мы отпразднуем!

– Еще две, – сказала я, указывая на стопки, но глядя при этом на бармена.

Тот кивнул, взял бутыль с текилой и налил нам еще два шота.

После четырех стопарей я наконец-то перестала трястись.

– Ты в порядке? – спросила Джин, наклоняясь ко мне.

– Да. Просто нет на земле человека, который мог бы привести меня в большее бешенство.

Моя подруга глотнула содовой и опустила стакан на стойку.

– Он тебе угрожал?

– Да, угрожал тем, что будет моим следующим клиентом. Хочешь верь, хочешь нет.

Глаза у Джин стали размером с циферблат древних солнечных часов.

– Что? Но это безумие.

Я ткнула ей в грудь пальцем.

– Вот именно! О чем я и говорю.

– И как же ты выпуталась? В смысле он же не будет твоим следующим клиентом, да?

Она заерзала в своем кресле – этот разговор явно смущал ее ничуть не меньше, чем меня четверть часа назад.

– Черта с два! В общем, я сказала ему, что, если он это сделает, я прикончу его во сне.

Джин отвесила челюсть и выпучила глаза. А затем откинула голову и разразилась диким смехом.

– Только ты… – она снова хихикнула и продолжила смеяться, пока не начала икать. – Только ты способна угрожать кредитной акуле… предположительно типу, для которого убийство людей – часть рабочей рутины. Ты бы лучше поостереглась.

Пару секунд я обдумывала ее слова. Блейн, конечно, мог от меня избавиться, но для него это было бы все равно, что убить гусыню, несущую золотые яйца. До тех пор пока я была ему должна – или, по крайней мере, он считал, что я ему должна, – живой я представляла для него куда большую ценность, чем мертвой. Пока что эти доводы работали. Это поможет мне продержаться еще минимум год. Достаточно долго, чтобы выплатить ему весь долг и обдумать свой следующий ход.

– Так как насчет салонов красоты, которые ты мне присмотрела назавтра? Согласно моему контракту, – тут я изобразила в воздухе кавычки, показывая, как меня это бесит, – я должна выглядеть идеально двадцать четыре часа в сутки.

– Ну, на ту сумму, что ты мне дала, мы втроем – ты, я и Мэдс – идем в спа. У меня был купон «оплати сеанс для двоих, третий бесплатно». Нам сделают чистку лица, депиляцию воском, маникюр, педикюр и так далее. Ох, да, и тебе подстригут волосы. Мне пришлось накинуть за это из своих, но ты сказала, что тебе это нужно, так что пофиг.

– И все это на то, что я тебе дала?

– Я знаю людей, которые знают людей, которые дали мне нехилые скидки. Так что да, в рамках бюджета.

Джин порылась в сумочке и извлекла оттуда упаковку жвачки. Распечатав ее, она закинула одну жвачку себе в рот, немного пожевала и издала горестный стон.

Глядя на нее, я пыталась понять, что изменилось. Что-то с ней было не так.

– К чему вся эта жвачка?

Ее взгляд просветлел, а по лицу скользнула улыбка.

– Пытаюсь бросить.

– Бросить что?

Улыбка Джин увяла, и лицо потухло. Она скривила губы, зажав их большим и указательным пальцем.

– Курение, – тихо проговорила она.

Ох черт, а я и не заметила. Блин. Лучшие подруги замечают, когда изо рта их подруг вдруг исчезают раковые палочки.

– Черт, Джин, но это же чудесно! И как успехи? Почему ты мне не рассказала?

Она вздохнула.

– Ну, я рассказала бы, но ты все трещала об Уэсе, Алеке и о своей работе и ни разу не спросила меня, как я живу тут, в Вегасе, не считая вопросов о Мэдди и твоем папе.

Я закрыла глаза, перевела дыхание и, снова открыв их, взглянула на свою лучшую подругу во всем белом свете.

– Прости. Я вела себя не очень-то по-дружески, да?

Джин покачала головой.

– Нет, просто на тебя многое навалилось. Я понимаю.

– Нет, это неправильно. Ты тоже важна для меня. И я хочу знать, что с тобой происходит. Ты по-прежнему моя лучшая подруга, и я облажалась. Я не позволю, чтобы это произошло снова. Обещаю.

И я говорила искренне. Все до последнего слова. Я была для Джин скверной подругой, а она продолжала все это время поддерживать и любить меня. Заботилась о Мэдди, навещала папу, хотя у нее была своя жизнь и свои проблемы.

– А если произойдет, что я получу?

Ее вопрос прозвучал легко, без всякой обиды. Так уж у нас повелось. За всю нашу жизнь мы не сердились друг на друга дольше одного дня.

Я немного поразмыслила.

– Фотографию одного из моих горячих парней голышом? – в конце концов предложила я, зная, что Джинель просто повернута на сексе.

– Заметано!

Она протянула руку, и мы сцепили мизинцы, после чего Джинель поцеловала наши скрещенные пальцы, а потом и я. Никаких красных отпечатков губ на коже. Лучшая. На свете. Помада.

– Но знаешь, ты ведь была очень плохой девчонкой…

Она нахмурилась и состроила грустную щенячью мордочку.

– Думаю, ты должна предоставить мне доказательство, что товар у тебя.

Облизнув губы, я уставилась на нее. Затем, ухмыльнувшись и не сводя глаз с Джинель, вытащила телефон из заднего кармана. Быстро проведя пальцем по экрану, нашла папку с обработанными фотографиями. Выбрала одну, после чего развернула экран.

Джинель взглянула на фотографию и отвесила челюсть.

– Ах ты, чертова развратная сучка! – шепнула она, разинув рот и пожирая глазами экран.

Я придвинула телефон к себе и взглянула на фотографию спящего на кровати Алека. Он лежал лицом вниз. Его сильная мускулистая спина и голая поджарая задница были выставлены напоказ. Длинные рыжевато-золотистые волосы рассыпались по подушке, лишь подчеркивая его идеальную фигуру. Тем утром был особенный свет, и я не могла не воспользоваться моментом.

Я открыла следующее фото. Уэс на пляже, после того как мы занимались серфингом уже без тренера. За месяц я неплохо преуспела в искусстве серфинга. В тот день я уже выбралась на песок и проверяла звонки на мобиле, когда Уэс вышел из воды и начал снимать с себя мокрый гидрокостюм. Ткань зацепилась, и я зацепилась взглядом и щелкнула кадр как раз в тот момент, когда костюм уже практически ничего не скрывал. На фотографии видна была золотистая грудь Уэса и его невероятно тонкая талия. Симпатичная дорожка волос вела к небольшой курчавой рощице как раз над тем местом, где мокрая ткань костюма прятала его внушительное хозяйство. Я снова развернула телефон экраном к Джинель, и та чуть со стула не рухнула. Схватив стопку, моя лучшая подруга опрокинула ее в рот и прикончила одним глотком.

– Я просто ненавижу тебя, – заявила она, таращась на снимок.

– Ага, я тоже себя ненавижу, – ответила я, взглянув вниз, на моего милого Уэса.

На того, кто попросил меня остаться с ним. Я оставила что-то там, позади, с этим калифорнийским серфером-сценаристом, но ни за что бы в этом не призналась. Даже на секунду.

Глава третья

Мажордом, впустивший меня внутрь, провел меня через пентхаус и двустворчатую дверь в конце коридора. Просторная квартира располагалась на сороковом этаже. Подъем на лифте начал напоминать поездку в парке аттракционов – так много времени он занимал. Я бы поставила кругленькую сумму на то, что вид отсюда открывается потрясающий.

Мажордом равнодушно водрузил мою сумку на обитую тканью скамью перед чудовищных размеров кроватью, развернулся и испарился. И вот тут я услышала звук льющейся воды. Кто-то принимал душ.

Черт. Черт. Черт.

Последнее, что мне сейчас было нужно, – это повстречаться с новым клиентом, когда он в чем мать родила. Я уже сжала руку на ремне сумочки и собралась поспешно удалиться, когда дверь распахнулась. Из стены пара выдвинулась мощная фигура. Освещение так подчеркивало его силуэт, что создавало совершенно сверхъестественный образ, уместно смотревшийся бы на большом экране. Я замерла на месте, сраженная наповал.

Мой клиент вошел в комнату. Из одежды на нем было лишь маленькое полотенце, едва удерживающееся на бедрах. Капли воды катились с каждого сантиметра его блестящей кожи. Во рту у меня пересохло, а сердце, по ощущениям, перестало биться. Что, в общем, меня не огорчило – зато я умерла бы счастливой. Короче, впервые за свои двадцать четыре года я узрела совершенство во всем его обнаженном великолепии.

– Пресвятая матерь божья!

Кажется, у меня по подбородку потекла слюна. Про Уэса и Алека стоило написать друзьям и родным. Так я и делала. Часто. Я писала Джинель, пожиравшей глазами каждую букву. Что касается Энтони Фазано, то он выходил за пределы женского понимания. Массивный, словно кирпичный дом. Судя по тем участкам его бедер, что просматривались из-под полотенца, они были толщиной с древесные стволы. Квадратные грудные мышцы и кубики пресса были как будто высечены на его торсе. А руки… я даже не могла спокойно думать, так мне хотелось их потрогать. Хотелось, чтобы они притянули меня к себе, обняли меня. Заставили забыть обо всех неприятностях последних двух месяцев.

Иссиня-черные волосы Энтони были зачесаны назад. С прядей подлиннее капала вода, и капли падали на самые широченные плечи, какие мне приходилось видеть. И это при том что я успела повидать немало голых и сексуальных красавчиков. Парень был настоящим качком, но не уродливым культуристом с мышцами, похожими на связку колбас, и венами-канатами, проступающими под кожей. Нет, он играл в своей собственной лиге. Я знала, что он был боксером, и видела его фото в боксерских шортах, но по сравнению с реальным раскладом картинка бледнела. А расклад был очень реальным. Как целая колода тузов.

Облизнувшись, я уставилась на хозяина дома, выпустив ремень сумочки и уронив ее на пол рядом с кроватью. Бог накачанных мышц смерил меня взглядом с головы и до ног. Прислонившись одним мускулистым, мощным на вид плечом к дверному косяку, он обернул полотенце вокруг шеи и скрестил руки на груди. Ох, лучше бы он этого не делал. Мой сексометр тут же зашкалил, и пришлось принудительно замедлить дыхание, чтобы не упасть в обморок от одного вида этого мужского совершенства.

– Papi[2], Миа приехала, – так прозвучали первые слова, вырвавшиеся из его очаровательно пухлогубого рта.

Минутку… Papi?

Второй мужчина вышел из душа и приобнял бога накачанных мышц за талию. Его лицо просияло широкой улыбкой. Если Энтони смахивал на ходячий шкаф, то этот парень столь внушительными габаритами не отличался, хотя и был в отличной форме: с плоским животом и – насколько я могла видеть – без грамма лишнего жира. А видела я достаточно. Телосложением он напомнил мне француза. Он был не то чтобы хлюпик, но на фоне гигантской стены мускулов, к которой он прислонялся, любой красавчик нормальных размеров выглядел бы довольно субтильным.

Впрочем, лицо у него было потрясающе красивым. Прекрасным, почти андрогинным. Лицо, которое немедленно хотелось запечатлеть на фотографии и повесить снимок на стену. Я жила в Калифорнии и практически не сомневалась, что у парня мексиканское происхождение. Темные волосы, темные глаза, смуглая кожа, острые черты.

То, как непринужденно стояли эти двое, практически обнаженные, опираясь друг на друга, создавало весьма примечательный кадр. И тут меня стукнуло, словно пресс-папье по башке. Почти уверена, что у меня отвисла челюсть. Вытянув палец, я ткнула сначала в одного, а потом в другого.

– Ох. Ого! Э-э… ладно. Ага. Теперь я понимаю, зачем я тебе нужна.

– Ты выбрал сообразительную девчонку, – заметил безымянный мужчина.

Затем он, в свою очередь, осмотрел меня с головы до ног.

– И до смешного красивую, – добавил он, нахмурившись. – Тебе обязательно было нанимать самую хорошенькую?

Отступив от Энтони, он скрестил руки на груди и испустил театральный вздох.

– Мне стоит волноваться?

Он топнул ногой – в самом деле топнул ногой, как девчонка, намеренная приструнить своего кавалера.

Взгляд Энтони прошелся по всем изгибам и выпуклостям моего тела, после чего итальянец коварно ухмыльнулся.

– Во-о-озможно, – протянул он. – И да, я обязательно должен был выбрать лучшую девушку. Моя семья желает, чтобы я встречался с самой мисс Совершенство.

Он протянул руку, но глядел при этом не на меня, а на стоящего рядом с ним парня.

– А она и есть чертово совершенство, не так ли?

Губы латиноса сжались, а потом их уголки поползли вниз в хмурой гримасе.

– Sí[3]. Ты очень красива, – обратился он наконец непосредственно ко мне.

– Э-э… спасибо, наверное. А ты кто такой?

Вопрос ценой в сто тысяч баксов.

– Я Гектор Чавес. Партнер Энтони.

– Но не на этот месяц, – хихикнул Энтони.

У Гектора вытянулось лицо.

– Это вовсе не смешно. Тебе просто надо это пережить. Я, например, совсем не рад этой перспективе, – почти взвизгнул он и, рванув прочь, скрылся за очередной дверью.

Возможно, туалетной.

– Вы что, пара? – спросила я, махнув на закрывшуюся дверь.

Энтони широко улыбнулся и постучал пальцами по подбородку. Мое сердце забилось вновь. Проклятье, я знала, что не все красавчики геи, но этот был чертовски хорош и определенно гей.

– Как насчет того, чтобы дать нам одеться, а потом мы обсудим этот вопрос?

– Ох, да. Разумеется.

Я развернулась и принялась неловко возиться со своим багажом и сумочкой.

– Третья дверь по коридору слева ведет в твою комнату. Думаю, ты найдешь там все необходимое на следующие несколько дней. Почему бы тебе не начать устраиваться? Завтра Гектор отвезет тебя за покупками, и ты сможешь выбрать все остальное.

Я поежилась. Энтони склонил голову к плечу, и взгляд его льдисто-голубых глаз сосредоточился на мне.

– Похоже, эта идея тебя не вдохновляет. Большинство девушек пришло бы в восторг от возможности купить несуразное количество дорогого шмотья.

Я возмущенно фыркнула.

– Думаю, ты довольно быстро обнаружишь, что я не похожа на большинство девушек. Не говоря уже о том, что я женщина, а не девушка.

Тут я подмигнула ему, после чего опустила глаза.

– Может, тебе стоит покрепче обмотаться этим полотенцем. Я вижу твой член.

Я снова покосилась вниз, где под дорожкой волос, ведущей от его пупка, красовалась пара сантиметров члена.

Он даже не пошевелился, лишь облизнул губы и пригвоздил меня своим стальным взглядом.

– Я уже вижу, что с тобой жизнь тут станет намного интересней.

Развернувшись на каблуках, я открыла дверь.

– Что веселого в жизни, если все слишком члено-раздельно, – бросила я через плечо и вышла в коридор.

Он хмыкнул и, покачав головой, закрыл за мной дверь.

* * *

Гектор и Энтони появились полчаса спустя, когда я сидела у бара и жевала сэндвич с куриным салатом.

– Это самый лучший куриный салат, который я ела в жизни, – сообщила я мажордому Ренальдо и крутанулась на стуле, чтобы приветствовать парней.

Ренальдо готовил обед и попутно излагал мне всю подноготную хозяина. Похоже, он работал тут не только мажордомом, но и уборщиком, поваром и вообще мальчиком на побегушках. Как оказалось, этот персонаж также отлично владел искусством пересказывать сплетни. Похоже, будучи наемной прислугой, я получила право узнать обо всех последних делишках наших сексуальных хозяев.

Ренальдо поставил две тарелки по обе стороны от меня и продолжил работать, тихонько напевая под нос. Мне этот типчик понравился. Явно мексиканского или испанского происхождения, пухлый, около пятидесяти лет от роду и ростом метр шестьдесят пять, Ренальдо определенно был геем – судя по тому, как он восторженно трепался о красоте упомянутых хозяев. В нем было что-то от дружелюбного щенка.

– Миа Сандерс.

Гектор приблизился ко мне с широко распахнутыми руками и заключил в крепкое объятие.

– Спасибо, что приехала.

– Не за что. Вы же заплатили за то, чтобы я была здесь.

Гектор отстранился и перекинул прядь волос с моего плеча за спину.

– Да, но у тебя все равно был выбор. Мы рады, что ты выбрала нас.

– Круто. Рада знакомству, – пожала плечами я и, взглянув на Геркулеса, протянула ему руку. – Энтони Фазано. Мой новый жених, как я полагаю.

Энтони хмыкнул и коротко выдохнул носом воздух, после чего крепко сжал мою ладонь.

– Первый и единственный. Приятно познакомиться с будущей супругой.

Голова Гектора крутанулась в нашу сторону так быстро, что ее можно было перепутать с волчком.

– Прошу прощения. Ты имеешь в виду «с женщиной, играющей роль супруги»? Если кто-то и отправится с тобой к алтарю, большой парень, то это буду я!

Капризно поджав губы и что-то ворча себе под нос, он уселся рядом со мной.

– Papi, не надо. Ты же знаешь, что я пошутил. Не надо воспринимать все так буквально, – сказал Энтони, покачав головой и опустив руки.

– А ты можешь называть меня Тони, – обратился он уже ко мне. – Если ты собираешься притворяться моей невестой, то лучше сразу начать с этого.

Шагнув вперед, он с некоторым трудом опустил свою массивную тушу на маленький стул. Ну, то есть стул начал казаться маленьким лишь после того, как Энтони на него уселся. Я с интересом поглядывала на деревянные ножки, ожидая, не подломятся ли они под весом этой горы мускулов.

Гектор толкнул меня плечом, вырывая из ступора.

– Эй, смотри на свой сэндвич, мисси. Весь этот сексуальный шарм, – тут он указал подбородком на Тони, – принадлежит мне и только мне. Если ты это усвоишь, у нас не будет никаких проблем.

Я открыла было рот для ответа, но лишь громко выдохнула и кивнула.

– Итак, каким будет мое первое задание? – спросила я, вонзая зубы в сэндвич и вертя головой направо и налево, где сидели стиснувшие меня с обеих сторон парни.

Тони прикончил половину своего сэндвича всего за три укуса. Черт, он реально был здоровенным.

Вытерев рот платком, Тони сказал:

– Сегодняшний вечер посвятим нашему знакомству. А завтра утром ты встречаешься с Ма.

Стоило мне осознать, что он говорит, как меня приложило с такой силой, что лицо почти наверняка сплюснулось, будто от удара об стену.

– Завтра? Ты рассчитываешь, что, зная тебя один вечер, я смогу правдоподобно изобразить любовь к тебе и обмануть твою мать? В смысле ту самую женщину, что родила тебя на свет?

Гектор и Тони кивнули в унисон. Затем Гектор заговорил:

– В твоем профайле сказано, что ты актриса. Мы решили, что для нас это плюс. К тому же завтра вечером пятничный ужин, и мы всегда встречаемся за ужином с Ма и остальной семьей.

– С семьей?

Тони улыбнулся и, распахнув пасть размером с крокодилью, заглотал остаток своего сэндвича. Ренальдо поспешно положил на тарелку перед ним еще один сэндвич и поставил рядом стакан молока. Тони высосал полстакана в один присест.

– Впечатляюще, – заметила я.

Гектор снова пихнул меня плечом.

– Я знаю, – сказал он, поиграв бровями и ухмыльнувшись.

Тряхнув головой, я сосредоточилась на насущной проблеме. Развернув стул так, чтобы сидеть лицом к Гектору, я выложила все, что думала.

– Вы хотите, чтобы я не просто прикинулась невестой Тони, но и заставила его мать и прочую родню в это поверить. Двух зайцев одним выстрелом?

Карие глаза Гектора блеснули.

– Sí. Я знал, что ты умная девочка.

– Невозможно.

– Да ну, – Тони хлопнул меня по плечу так, словно я была парнем. – Ты сможешь. Я уже вижу. Ты красотка, ты практически мыслишь, и в тебе есть перчинка. Итальянцам такое по вкусу. Готовить умеешь?

– Не жалуюсь.

Тони облизнулся, оперся на локоть и нагнулся вперед, вторгаясь в мое личное пространство.

– Любишь итальянскую еду?

– А папа римский – католик?

Тони взглянул на Гектора и снова перевел взгляд на меня.

– Тебя легко запугать?..

Я выставила грудь вперед, расправила плечи и надвинулась на него.

– Я похожа на ту, кого легко запугать?

– Ты не дослушала.

Тони придвинулся еще ближе. Я приложила усилия, чтобы не отпрянуть, но все же невольно подалась назад и уткнулась спиной в Гектора. Тот успокаивающе сжал мой бицепс.

– Тебя пугают сильные женщины?

– Послушай, я уж как-нибудь разберусь с толпой хрупких итальянок.

Тони и Гектор улыбнулись так широко и синхронно, словно отражались друг в друге.

– Вопрос снят. Тогда перейдем к деталям.

– Ладно, за дело. Чувствую, для этого нам понадобится целая цистерна вина.

Гектор вздохнул и вышел из комнаты – предположительно, чтобы принести бутылку вина.

* * *

– О господи! Не могли вы такого сделать! – взвизгнула я, чуть не расплескав вино по ковру.

Но дело ограничилось всего парой капель на столе. Гектор, согнувшись, упал лицом мне на колени и захохотал так, что я почувствовала жар его дыхания на своей коже.

Тони вытер пролитое и вновь наполнил мой бокал.

– Могли и сделали. Голые как младенцы. Пробежали все футбольное поле в шлемах и без ничего больше. Нарисовали на груди буквы и, когда был забит последний гол, выбежали на поле. Большая часть нашего братства. Мы образовали надпись «Л-У-З-Е-Р-Ы О-Т-С-О-С-И-Т-Е» и простояли так достаточно долго, чтобы гостевая команда успела все хорошенько рассмотреть, а потом живо сделали ноги.

Я похлопала Гектора по спине.

– И ты тоже?

Он кивнул и выпрямился.

– Вскоре после этого мы начали встречаться с Гектором. Разумеется, мы этого не афишировали.

– Так кому известно, что вы пара? – задала я вопрос, мучивший меня весь вечер.

– Немногим, – хмуро ответил Гектор.

– Papi, пожалуйста, – просительно произнес Тони.

Гектор вздохнул, после чего крепко меня обнял. Мы откинулись на кушетке и улеглись плечом к плечу. Гектор прижался боком ко мне. Было приятно. Наверное, как если бы у меня был брат.

– Видишь ли, мистер Энтони не желает иметь проблем с прессой, с семьей или с деловыми партнерами, а это неизбежно случится, если он объявит о своей сексуальной ориентации.

– Что за фигня!

Даже меня удивило, сколько пыла я вложила в свои слова.

– Это ты мне говоришь, – отозвался Гектор и чокнулся со мной.

Тони поставил свой бокал на стол.

– Послушайте, быть молодым боксером, внезапно превратившимся в бизнесмена, – это уже достаточно сложно. А если я еще окажусь геем, всё, готовый рецепт катастрофы. Лига может запретить мне боксировать.

Внезапно я ощутила негодование.

– Но они не могут так поступить, разве нет? Это клевета, дискредитация или что-то в этом роде?

Мой затуманенный алкоголем мозг не мог в данный момент сформулировать, почему это так ужасно, но стоило мне прийти в себя, я бы точно выдала достойный ответ.

– К сожалению, они найдут другой предлог, но истинной причиной будет моя сексуальная ориентация. И потом, есть еще бизнес. Я итальянец, владеющий сетью семейных ресторанов. Лицом «Фазанос» всегда были папаня, мама, я и четыре моих сестры.

Мне понравилось, что он называл своего отца так же, как я своего. Это нас как-то сближало.

Но, конечно, я не смогла удержать рот на замке.

– У тебя четыре сестры! Срань господня. Они сразу поймут, что мы не пара!

Я покачала головой, и Гектор кивнул.

– Женщины чувствуют, когда что-то не так. Ты уверен, что они еще не догадались?

Тони встал и начал расхаживать по комнате.

– Не догадались. Я не давал им повода думать иначе. То, чего ты еще не знаешь, Миа, и основная причина, почему ты здесь, – это моя фамилия.

– Фазано, – рявкнула я, чувствуя себя как школьница, знающая ответ и прокричавшая его с места без вызова к доске.

Тони присел на ручку дивана.

– Да. Я единственный наследник отцовской компании, хотя все мои сестры в этом каким-то образом участвуют. Многие решения мы принимаем вместе.

Он тряхнул головой, после чего уронил ее на руки.

– Но это еще не все. Видишь ли, я сейчас единственный оставшийся в живых мужчина, носящий эту фамилию. Если у меня не будет ребенка, она умрет вместе со мной. А учитывая, что я гей…

Он замолчал и снова повесил голову, словно на плечи ему навалился груз весом в земной шар.

– А ты хочешь детей? – не раздумывая, выпалила я, как всегда делала под хмельком.

Тони озадаченно зарылся пальцами в волосы и перевел взгляд на Гектора.

– Э-э… мы никогда это серьезно не обсуждали.

Гектор как будто стал выше. Встав с дивана, он подошел к Тони и приложил ладони к его щекам.

– Малыш, а ты хочешь детей?

Мне надо было уйти. Потихоньку ускользнуть. Но, увы, это не в моем стиле. Нет, в моем стиле сидеть тихо, как мышка, и совать нос в чужие дела без риска быть пойманной.

Тони взглянул на Гектора с любовью и грустью.

– Всегда хотел.

Его голос прозвучал хрипло от наплыва чувств.

– Но мы можем найти способ: усыновить ребенка или, скажем, взять суррогатную мать.

Я широко улыбнулась и одним глотком опрокинула в рот остаток вина, чувствуя, как оно прожигает огненную дорожку по пищеводу. Затем поднялась, выставив в сторону руку, чтобы как-то удержать равновесие.

– А вот сейчас я удаляюсь. Мое дело тут сделано, – сказала я с театральным поклоном.

Двое мужчин даже не заметили этого – они были слишком поглощены друг другом. Они обнимались, соприкасаясь лбами и шепча друг другу слова, слышные лишь им одним. Это было прекрасно. И даже более того. Это было неповторимо, и я рада, что мне довелось пережить такое.

Не оглядываясь, я поспешно убралась в свою комнату, рухнула носом в подушку и отключилась, даже не раздеваясь.

Глава четвертая

Тони придержал большую деревянную дверь с вращающейся металлической ручкой, пропуская нас с Гектором в зал ресторана. Была пятница, шесть вечера, и в «Фазанос» все кипело. Официанты в отглаженных белых сорочках, черных широких брюках и галстуках метались по залу, разнося напитки и блюда с восхитительно пахнущей итальянской едой. Стоило мне унюхать запах сосисок, как рот наполнился слюной.

Один из официантов обернулся, чтобы налить вина, и я смогла еще лучше рассмотреть его форму. Взглянув на галстук, я захихикала себе под нос. Макароны. На галстуках был узор из тарелок с макаронами.

– Увидела что-то смешное? – спросил Гектор, наклоняясь ко мне, пока Тони решительно увлекал меня куда-то в заднюю часть ресторана.

– Ты видел их галстуки?

Гектор широко ухмыльнулся.

– Вообще-то это моя идея.

– В самом деле?

Он кивнул и подмигнул мне. Рука Тони выскользнула у меня из-под локтя, скользнула вниз по спине и легла на бедро. Он зашептал мне на ухо, щекоча горячим дыханием:

– Так, все уже здесь. Просто подыгрывай мне и не вздрагивай, если я буду щупать тебя… много.

По моей спине пробежала приятная дрожь, где-то внизу сладко закололо. Тони был невероятно красив. И даже более того, он был убийственно хорош собой… но занят. Гектором. Который мне нравился. Очень нравился. Я медленно и глубоко вздохнула. Мы подошли к плотному красному занавесу, отделявшему заднюю часть ресторанного зала.

– Это наша личная комната. Здесь ест только наша семья. Все равно, что столовая Ма в ее доме. Теперь, когда наше семейство так разрослось, пришлось перенести семейные трапезы в ресторан. Я встроил сюда эту комнату специально для Фазано.

– Ого, – ахнула я.

Тони между тем отдернул занавес, и нам открылась огромная комната, полная смеющихся, пьющих и жующих людей. Тут царил хаос. Все за столом орали друг на друга, махали руками, словно отгоняя полчища мух, и толкали друг друга локтями в качестве аргумента. Безумие. Полное и окончательное безумие. Иначе я это описать не могла.

Когда мы вошли, нас сначала заметил один человек, потом другой, и понеслось. В зале воцарилась гробовая тишина. Из-за стола встала невысокая женщина с оливковой кожей, черными волосами и знакомыми голубыми глазами. Она держалась очень уверенно. Спина прямая, грудь выставлена вперед, взгляд сосредоточен на мне.

Затем эта миниатюрная женщина подошла к нам. Сначала она протянула руку сыну, который наклонился и поцеловал мать в губы. Он просто легонько прикоснулся губами к ее губами, но все равно, не припомню, чтобы при мне взрослый мужчина так целовал свою мать. Я уж точно не целовала своего отца так… да и вообще никак, говоря откровенно. Самое большее, на что нас хватало, – это неловкое объятие.

– Мама, – произнес Тони, после чего выпрямился и повел рукой в мою сторону. – Это Миа, моя невеста. Миа, это моя мать, Мона Фазано.

– Очень приятно с вами познакомиться, миссис Фазано, – улыбнулась я.

Вместо ответа она чуть скривила губы, после чего подошла ко мне и беспардонно осмотрела с головы до ног.

– Вы очень красивая женщина, – прозвучал наконец вердикт.

Я еще сильней прижалась к Тони и одарила миссис Фазано своей фирменной широкой улыбкой.

– Благодарю вас.

Однако комплиментом она не ограничилась. Склонив голову к плечу и поджав губы, мама Тони продолжила:

– И фигуристая. Мужчинам из семьи Фазано нравятся женщины с формами.

Тут она положила руки на свои собственные широкие бедра. Будь она изящней, я бы восприняла ее слова как оскорбление.

– Люблю покушать, а итальянская еда – моя любимая, – бойко соврала я.

Не помешает отыграть пару очков во мнении матушки.

– У вас хорошие, широкие бедра, подходят для того, чтобы родить мне внуков.

– Э-э…

Такого я малость не ожидала.

– Ма, – попытался вмешаться Тони.

И снова не сработало. Когда у этой женщины было что сказать, она говорила, а остальные слушали.

– Да, вы родите мне красивых внуков. Нам надо продолжить фамилию Фазано, вы в курсе? – взгляд Моны пронзил меня насквозь. – Вы хотите иметь детей?

Тони поспешил на помощь.

– Ма, хватит. Я умираю от голода, и к тому же хочу представить Миа остальным членам семьи.

– Ладно, ладно.

Миссис Фазано хлопнула в ладоши, после чего схватила меня за руки и заключила в сокрушительное объятие. При этом она шепнула мне на ухо слова, способные надорвать сердце любой женщине – при условии, конечно, что у этой женщины есть сердце. Голос миссис Фазано звучал хрипло и дрожал от слез.

– Я мечтала о вас. Каждую ночь я молилась о том, чтобы мой Энтони наконец-то нашел себе пару. Я так счастлива, что вы здесь.

Мона отодвинулась, приложила ладони к моим щекам и впечатала мне в губы сочный влажный поцелуй. Обычно я не особо стесняюсь целовать женщину. Иногда Джин или Мэдди целовали меня, но целоваться с женщиной, с которой я только что познакомилась? Да еще и с той, чье сердце мне предстоит разбить? Нехорошо. Тем временем Гектор обогнул нас и успел пообниматься с большинством людей в комнате, прежде чем нашел три свободных стула во главе стола.

– Пойдем, милая, – сказал Тони, уводя меня на другой конец зала.

Милая. Так называл меня Уэс. Он бы со смеху помер, расскажи я ему эту историю. Возможно, он даже написал бы на ее основе сценарий романтической комедии. Красавец-бизнесмен, боксер, нанимает девушку из сопровождения, потому что он гей и не готов открыться своей семье.

Я села на стул рядом с Гектором. Уверена, что со стороны Тони это был стратегический ход, однако в глазах Гектора я заметила боль. Он был огорчен тем, что Тони не садится рядом со своим настоящим партнером. Все это выглядело весьма удручающе. Двое мужчин, искренне влюбленных друг в друга и чувствующих, что они не могут быть вместе из-за социальных норм, семьи, бизнеса и обязательств. Я нашла руку Гектора под столом и крепко ее сжала. Он искоса взглянул на меня, и уголок его рта пополз вверх.

– Не волнуйся. После стольких лет, мисси, я уже к этому привык.

В течение следующего часа меня представили всем четырем сестрам Тони. Джованне, старшей, было тридцать девять. Ей, вероятно, досталась большая часть материнских генов, поскольку она была низенькой, около ста пятидесяти пяти сантиметров, пухлой и черноволосой – только с темно-коричневыми, словно жареные кофейные зерна, глазами. Настолько темными, что невозможно было разглядеть в них зрачки. Однако это ничуть не портило ее красоту. Несмотря на пару смешливых морщинок в уголках глаз, выглядела она потрясающе. Как, впрочем, и все женщины семейства Фазано. Уследить за ее четырьмя детьми было невозможно. Разновозрастная детвора носилась вокруг, словно куры с отрубленными головами. Все, что я уловила, – это целый набор итальянских имен и то, что у Джованны две девочки и два мальчика.

Следующей была Изабелла. Чуть выше своей сестры, может, метр шестьдесят два или около того, и на пару лет младше. Такие же черные волосы и темные глаза. И тот же идеальный изгиб губ, что у Тони. Она представила мне двух своих маленьких сыновей, вероятно, младшеклассников. Точно определить их возраст я не могла – слишком мало общалась с детьми в последнее время.

Софии, третьей по возрасту, исполнилось тридцать пять, и снова она была повыше на несколько сантиметров – примерно метр шестьдесят восемь. Похоже, чем они были моложе, тем выше. Любопытный факт, который я припомнила позже, перебрасываясь шутками с Гектором. Эта женщина однако, в отличие от предыдущих, выглядела строго и элегантно. Юбка-карандаш, шелковая блузка, черные волосы собраны в тугой узел на затылке. Ее вздернутый носик украшала пара очков в черепаховой оправе. Глаза Софии тоже были темными, а вот кожа намного бледнее, чем у остальных членов семьи. Это заставило меня задуматься о том, насколько же смуглым был сам мистер Фазано. Может, он был из бледных итальянцев.

– Так вы пришли сюда прямо с работы? – спросила я.

София отхлебнула вина.

– Да, сегодня в офисе был длинный день. Я финансовый директор «Фазанос Анлимитед».

– Девчонка-бухгалтер.

Мы сдвинули бокалы в шутливом тосте.

– Ага, я такая. Кто-то же должен держать этих раздолбаев в узде. Если бы не я и не моя команда, они бы разбазаривали деньги направо и налево на полную ерунду. Мы с Тони заставляем остальных родственников помнить о том, что символизирует имя Фазано. Прекрасная аутентичная кухня, доступная семьям со средним бюджетом.

Кивнув, я оглядела комнату. Казалось, все здесь счастливы. Каждое лицо украшала искренняя улыбка. Родственники, похоже, отлично ладили друг с другом. Совсем непохоже на то, что я видела в нашей семье после ухода мамы. Папа старался, как мог, но он не был матерью и ему не хватало опыта и деликатности для того, чтобы вырастить дочерей.

– Значит, вы все вместе работаете в вашей компании?

– Да, но на разных должностях. Любая работа важна. К примеру, дети у нас раскладывают по конвертам поздравительные открытки, купоны и прочее. И так у каждого своя роль. Джованна руководит программой детского сада и продленкой. Я заведую финансами, Изабелла – отделом кадров, а Анджелина – маркетингом. Даже у Ма есть свой кабинет, хотя в основном она торчит на кухне, придумывает новые рецепты и планирует меню. Тони, как тебе известно, руководит компанией. Даже Гектор работает нашим юристом. Мы так долго знакомы с ним, что он стал кем-то вроде еще одного брата.

– Еще бы. Он очень славный парень.

Но, не успела я начать прощупывать почву, чтобы выяснить, что известно об отношениях этих двоих, как меня остановила рука, опустившаяся мне на плечо. Развернувшись, я уставилась в улыбающееся лицо самой прекрасной женщины, что я когда-либо видела. Ее густые волосы падали пышными эбеновыми локонами до самой поясницы. Глаза были точно такого же цвета голубой стали, как у Тони. Изящно очерченные губы, чуть тронутые розовой помадой, и длинное воздушное платье в оранжево-красно-золотистых тонах завершали картину.

– Мне так не терпелось познакомиться с тобой, Миа!

Женщина нагнулась и крепко меня обняла.

– Я Анджелина, или Энджи для краткости. А этот жеребец у меня за спиной – мой муж Рокко.

Если кто-то и заслуживал титул «квинтэссенции итальянца», то это был Рокко. Он выглядел точь-в-точь как молодой Сильвестр Сталлоне. Честно, сходство даже пугало. И имя, так похожее на «Рокки»? Шиза. Тряхнув головой, я вытянула руку. Пару раз зажмурилась и вновь открыла глаза, чтобы прочистить зрение. Нет, рядом стоял все тот же двойник.

– Ты в точности похож на…

– Сильвестра Сталлоне?

Он заломил бровь, взял меня за руку, притянул к себе и заключил в удущающие объятия, от которых у меня чуть ребра не треснули.

Две пары рук освободили меня из тисков Рокко.

– Эй, полегче с моей девушкой, брат, – предупредил Тони.

Я практически чувствовала напряжение, исходящее от Гектора во время этого диалога.

– Невероятно, как ты похож на него. Ну точно двойник! – продолжала громко изумляться я.

Рокко откинул голову и расхохотался.

– Мне это все время говорят. К тому же я боксирую с твоим парнем. Так я и познакомился с Энджи. В то время я его тренировал. Мы сейчас выходим из лиги и проводим больше времени в зале, тренируя следующее поколение профессиональных боксеров. Ну то есть, – тут он хлопнул Тони по бицепсу, – я тренирую новичков в зале больше, чем этот мистер Бизнесмен. Хотя жаловаться мне не на что. Он ведь кормит семью.

– Да, да. Как скажешь, Рокки Бальбоа. А теперь не вернешься ли на свое место? – предложил Тони.

Итальянско-чикагский акцент слышался в его речи более явно, когда он дурачился.

Анджелина схватила меня за руку.

– Давай пересечемся на этой неделе! Может, завтра, сходим за покупками? Нам надо раздобыть себе платья для презентации новой линии «Замороженных обедов Фазанос» на следующей неделе. За день до этого мы закатываем большую вечеринку, принимаем у себя всех столпов пищевой индустрии. Пока что это наше самое выдающееся достижение! – возбужденно зачастила она.

– Тони должен оставаться в офисе, но я планировал отвезти Миа на шопинг за платьем. Ты можешь присоединиться к нам завтра. В любом случае, пока она здесь, ей нужен новый гардероб. Будет здорово выслушать и твое мнение, – предложил Гектор.

– Шопинг с Гектором – это что-то! – восторженно объявила Анджелина.

Голос ее звенел от возбуждения. Она была всего на пару лет старше Тони и самая высокая из женщин семьи. Примерно с меня ростом. Я также не заметила, чтобы вокруг стола носились неучтенные дети. Похоже, красавица и боксер пока не продолжили свой род. Боже, когда это случится, все детишки будут хороши, как модели.

И лишь затем я осознала, о чем они говорили. Шопинг. Ужас. Меня коробило при одной мысли о необходимости обзавестись новым гардеробом.

– Это будет… наверное, здорово. Спасибо.

Тони встал со стула, чтобы пообщаться с другой родней, и Анджелина немедленно уселась на его место.

– Наверное? Послушай, Миа, давай я все объясню. Гектор – гей. Он знает лучшие места для шопинга и что кому подходит в зависимости от комплекции…

– Это правда, – вклинился в разговор сам Гектор. – Послушай ее. Я одевал Энджи с тех пор, как ей было двадцать с небольшим.

– И у Гектора необыкновенный вкус в одежде, – добавила она. – Тебе не о чем беспокоиться. Он тебя приоденет как картинку. А с такой фигурой ты будешь потрясающе смотреться в чем угодно.

– Говорит самая хорошенькая девушка из тех, что мне попадались, – саркастически заметила я, прежде чем вспомнила, что надо фильтровать базар.

Однако вместо того, чтобы придраться к моему тону, Анджелина широко улыбнулась и глаза ее радостно вспыхнули.

– Ты правда думаешь, что я самая хорошенькая девушка из тех, что тебе встречались?

Я пожала плечами и отхлебнула вина.

– Так мило с твоей стороны. Мы точно станем лучшими на свете подругами, – заверила она меня и заключила в еще одно объятие.

Да, этим людям определенно нравился физический контакт. Никакого личного пространства мне здесь не полагалось. Уверена, что тем вечером каждый из них успел поцеловать меня, обнять, пихнуть локтем или как-нибудь еще приложиться. К этому, определенно, придется привыкать, чтобы пережить оставшуюся часть месяца.

Мы одолели ужин, отведав невероятно вкусной итальянской еды – все подавалось в домашнем стиле, на больших блюдах и в мисках. Вино текло рекой, а все родственники говорили так громко, что у меня начало звенеть в ушах. Похоже было на то, как чувствуешь себя после рок-концерта, когда в тишине потом еще долго звенит в ушах. Сейчас было примерно так же, только громче. Эти итальянцы действительно любили поговорить… и говорили много… причем на таких децибелах, что у нормальных людей давно бы полопались перепонки.

Но в целом Фазано мне понравились. Они были неугомонными, дружелюбными, жизнерадостными и просто красивыми. Я как будто очутилась в комнате, полной итальянских актеров, ожидающих своей очереди на кинопробы. В то время когда я жила в Лос-Анджелесе, мой агент периодически отправлял меня на прослушивания для этнических ролей – в основном из-за пышной фигуры и густых черных волос. Кажется, он считал, что я похожа на итальянку, хотя, по-моему, я вроде кетчупа «Хайнц 57» – смесь всего со всем.

Вечер завершился большими порциями тирамису, приготовленными, конечно, самой Моной, и чернейшим кофе из тех, что мне доводилось пить. Вместо они создавали просто сенсационный вкус.

Когда позже Тони и Гектор вывели меня из ресторана, Тони притянул меня к себе и заключил в объятия. Затем, бросив панический взгляд через плечо, он прижал свои губы к моим. Его губы оказались мягкими, теплыми и влажными. Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке. Он наклонил голову и запустил язык мне в рот. Такого поцелуя от Тони я не ожидала. От гея. От гея, у которого был партнер. Что-то тут не складывалось. И все же мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить на поцелуй. Он чертовски хорошо умел целоваться. Его язык поддразнивал мой, а затем, когда мы вошли в ритм, затанцевал у меня во рту. Обвив руками широкие плечи Тони, я практически повисла у него на шее. Когда я всем телом прижалась к нему, он схватил меня за бедра и притянул еще ближе. И тут я это почувствовала. Точнее, не то чтобы это. Отсутствие этого. У него не стоял. В нижних регионах абсолютно ничего не происходило. Я отдернула голову, и его губы отлепились от моих со звучным чмоканьем.

Я заглянула ему в глаза – но Тони не смотрел на меня, его взгляд был направлен через плечо. Развернувшись, я увидела его мать, Мону. Она сжала руки, и каждая морщинка на ее лице лучилась такой неподдельной радостью, что женщина выглядела на десять лет младше. Сердце холодной змеей сжал стыд, когда я заметила, с какой надеждой Мона смотрит на своего сына. На своего единственного сына. На своего сына – гея. Но она этого не знала. Я перевела взгляд на Гектора, чье лицо выражало совершенно противоположные чувства. Горе, печаль, может, даже намек на гнев. Змея, обвившая сердце, сжала кольца так сильно, что я едва не задохнулась. Мама Мона развернулась на каблуках и вернулась в ресторан.

– Гектор… – шепнула я.

Он покачал головой и распахнул дверцу машины.

– Садись, Миа. Мне надо поговорить с Тони.

– Papi, но ты же знаешь, что это был только спектакль… я ничего такого не хотел, – поклялся боксер, сжав руки в кулаки.

Хоть я и не должна была почувствовать себя оскорбленной, но все же почувствовала, потому что, в отличие от Тони, кое-что ощутила. Мои женские прелести определенно заныли, когда он прижал меня к себе и поцеловал так, как мужчина целует желанную женщину. Однако в случае Тони я получила прямое доказательство того, что мой поцелуй его не заводит. Все было не по-настоящему. И это напомнило мне о том, что я должна держать свою похоть в узде. Может, Тони и был живым воплощением секса и обладал самым невероятным на свете телом, но он явно играл за команду Гектора.

Я подошла к машине. Гектор даже не оглянулся на меня. Я проглотила горькую пилюлю сожаления. Прежде чем усесться в лимузин, я положила ладонь ему на плечо и придвинулась так близко, что смогла прошептать ему на ухо:

– Это ничего не значило. На нас смотрела Мона. Уж поверь мне, я знаю, когда мужчина меня хочет. Но этот мужчина хочет только одного человека. Тебя.

Я подбодрила его, как могла.

Когда я уже садилась в машину, Гектор нагнулся ко мне.

– Спасибо, что сказала мне это.

– Завсегда. Может вы, парни, поедете на такси? Заскочите в бар и поговорите о том, как будете выкручиваться, пока я здесь. Не знаю, думали ли вы, как мое присутствие может повлиять на ваши отношения, но лично мне очевидно, что вам надо побыть наедине друг с другом.

Он кивнул и опустил глаза, уставившись на собственный скребущий по асфальту ботинок.

– У меня теперь есть ключ, – продолжила я. – Увидимся утром, да?

– Спасибо, Миа, – сказал Тони.

Он махнул рукой, и перед ним затормозило такси.

– Гектор, прошу, едем со мной, – произнес Тони мягко, но настойчиво.

Они сели в такси и уехали. Я проводила их взглядом. Лимузин доставил меня обратно в пентхаус, и я только-только успела войти в свою комнату, когда телефон пискнул, принимая текстовое сообщение.

От: Уэса Ченнинга

Кому: Миа Сандерс

Можешь сейчас говорить?

Глава пятая

Я уставилась на экран телефона. Можно было разобраться с этим двумя способами. Первый: не обращать на смс внимания до тех пор, пока я не перестану себя чувствовать настолько эмоционально вымотанной. И второй: позвонить Уэсу, чтобы при звуках его голоса змея, обвившаяся вокруг моего сердца во время разборки Тони и Гектора, убралась прочь. Я надеялась, что они как-нибудь утрясут это. Последнее, чего мне хотелось, – это вставать между двумя любящими друг друга людьми, а они любили. Как несправедливо, что они не могли быть самими собой! Или, по меньшей мере, так это воспринимал Тони. Может, мне стоило поработать над Тони, убедить его, что открыто признать свою гомосексуальность вовсе не плохо. Что жизнь с Гектором, планирование и создание семьи, к которой они оба так явно стремились, – это путь к счастью. А то, что Тони делал сейчас, могло слишком сильно ранить Гектора. И он мог уйти. Такой тип был мне очень хорошо знаком. Я сама отличилась на поприще уходов.

Приняв решение, я щелкнула по паре клавиш телефона. Всего один гудок – и мне ответили.

– Эй, милая, там сейчас не слишком поздно? Где бы ты ни была?

Уэс сказал это низким горловым голосом, что напомнило мне об обещаниях, произнесенных задыхающимся, хриплым шепотом в те ночи, когда нас уносила необузданная страсть. Месяц, проведенный с Алеком, был невероятным, но от Уэса я была просто без ума. Все в нем кричало о безудержном, животном, крышесносном сексе. После сегодняшнего тяжелого вечера я бы с радостью забылась в его объятиях.

– Нет, тут еще не слишком поздно. Я в Чикаго.

– М-м-м, Ветреный город. И кто твой очередной парень?

Я не была уверена, что на данном этапе нашей так называемой дружбы мы можем с легкостью обсуждать другие свои завоевания. Однако поскольку я вообще не планировала спать с Тони, то решила, что особого вреда такая откровенность не причинит.

– Ресторатор.

– Ах, а я ведь знаю, как ты неравнодушна к домашней еде.

В ту же секунду у меня в памяти вспыхнула картина – Уэс, голый по пояс, готовит мне завтрак. Его высокое мускулистое тело, смуглая грудь, настолько пропеченная калифорнийским солнцем, что просто слюнки текли. Уэс всегда источал этот неповторимый запах моря и песка. Объедение.

Я осознала, что долгое время ничего не отвечаю.

– Э-э… да. Ну ты же знаешь, как я люблю поесть.

– Знаю. Он для тебя готовит?

– Пока нет, но надеюсь, что скоро начнет.

Из трубки раздался протяжный вздох. Прошли несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Уэс заговорил снова.

– Ты живешь с ним? В смысле как жила со мной? – спросил Уэс.

И хотя мне было больно, что он чувствовал необходимость спрашивать о таком, отвечать я была не обязана.

– А это имеет значение? – мягко шепнула я и легла на кровать, прижав телефон к уху.

– Для меня – да.

– Нет, не живу и не собираюсь.

– И почему же? Насколько я тебя знаю – а, по-моему, я знаю тебя очень хорошо, – на либидо ты не жалуешься.

На сей раз я услышала смех в его голосе.

У Уэса был месяц на то, чтобы узнать меня. И он узнал, даже слишком хорошо. Он пробил дыру в моих укреплениях и проник в самое сердце. В ту его часть, что будет навеки принадлежать ему. Не то чтобы я собиралась ему об этом рассказывать.

– Потому что не думаю, что его партнер, Гектор, придет в большой восторг, если я начну покушаться на его парня.

Из трубки раздался громовой смех. Боже, как мне не хватало этого смеха. Таким смехом можно было исцелить истерзанные войной народы.

– Так зачем же парень-гомосексуал нанял самую горячую девушку в эскорте?

– Поцелуй меня в задницу, – парировала я.

Он снова хмыкнул, и этот рокочущий звук проник из эфира прямо в мое сердце, сняв груз событий сегодняшнего вечера.

– Нет, там все довольно запутано. У него постоянные отношения – в смысле вроде брака – с одним потрясающим парнем. Только он считает, что ради своей семьи и партнеров обязан поддерживать образ крутого бизнесмена, настоящего итальянского мужчины и отвязного боксера.

– Вот дерьмо. Похоже, ему нелегко приходится. С профессиональной точки зрения я могу понять, почему он хочет держать свою личную жизнь при себе. Если он способен потянуть девушку из «Эксклюзивных эскортов», то, вероятно, парень небедный, и за ним вовсю гоняются папарацци.

Уэс вздохнул, и вздох прозвучал приглушенно – наверное, он слишком близко поднес трубку к губам.

– Серьезно, Миа, деньги – это здорово и все такое, но они не заменяют ни возможность пожить спокойно, ни право на личную жизнь.

Я вспомнила элитный поселок, где жил Уэс и где за порядком следила круглосуточная охрана, а также красные ковровые дорожки, которые он ненавидел, и необходимость нанимать эскорт для выходов в свет, чтобы получить возможность спокойно обсуждать дела. Да, Уэс в точности знал, через что приходится проходить Тони, за исключением проблем с сексуальной ориентацией.

– Плюс еще его семья. Он единственный мужчина-наследник их состояния, и если он не обзаведется детьми, их имя умрет вместе с ним.

– Боже правый. Ну на него и навалилось.

Я кивнула, хоть Уэс и не мог меня видеть.

– Ладно, хватит уже о моем клиенте. А как ты? Как продвигается твой фильм?

– Вообще-то отлично. Джина великолепна в своей роли.

Тут его голос стал задумчивым, и мой ревностеметр немедленно зашкалило.

– Она так понимает свою героиню. Я рад, что пошел с этим персонажем в другом направлении.

Я прикусила губу и проглотила язвительную ремарку насчет того, как он заменил меня ей, – но я знала, что думать так несправедливо. То, что он сделал, то, что назвал героиню в мою честь, было благородно с его стороны. И даже мило. Это было подарком, и надо было воспринимать это как подарок, не портя все зеленоглазым монстром. К тому же я не имела прав на него, не считая дружеских… с некоторыми бонусами.

– Значит, вы с Джиной отлично ладите?

Я закатила глаза, стараясь говорить как можно небрежней.

– Да, она классная. Но, конечно, не такая красавица, как ее тезка по сценарию, – с намеком произнес он.

– В самом деле?

– Именно так.

– Но тебе нравится играть с ней… в смысле, давать ей указания.

– Но не настолько, как давать указания тебе.

– Вот как? И что бы ты велел мне сделать?

Тут беседа приняла совершенно иной оборот. Такого я еще никогда не пробовала, но готова была исследовать.

Я услышала, как Уэс щелкнул языком, словно все это время прижимал его к верхнему небу и отпустил в тот момент, когда я замолчала.

– Ну, для начала я положил бы руки тебе на колени и дал бы указание раздвинуть их, обнажив себя. Помнишь, как мы это делали, Миа? Мои пальцы все еще чувствуют, какой восхитительно влажной и горячей ты была.

Свободной рукой я притронулась к коленной чашечке и вывела на ней небольшой круг.

– Я помню. Что дальше?

В трубке раздался его стон. Я на секунду отложила мобильник, взялась за подол платья и одним движением стянула его через голову и отшвырнула на другой конец комнаты. Затем я снова поднесла телефон к уху.

Я застала Уэса на середине фразы.

– …мои руки скользнули бы вниз по твоим ногам, удерживая их раздвинутыми, чтобы я мог смотреть на тебя. Видеть, как ты увлажняешься еще больше. Затем я бы пальцем дотронулся до самого краешка твоего симпатичного клитора. Тебе бы это понравилось, милая?

Прикусив губу, я тихо простонала:

– О боже, да.

– Что на тебе сейчас? – спросил Уэс.

– Я сняла платье, когда ты начал со мной этот… э-э… непристойный разговор. А сейчас я лежу на кровати, одна во всем доме, и вокруг никого, только ты и я. На мне изумрудно-зеленый лифчик и трусики. А что на тебе?

Я зажмурилась, чувствуя легкое головокружение. Не могла поверить, что мы этим занимаемся, – но будь я проклята, если это меня не заводило.

– Только пара клетчатых пижамных штанов, – пророкотал Уэс. – Ну ты знаешь каких.

О да, еще как знаю! Пижамные штаны Уэса были пошиты из мягчайшего на свете хлопка. В то время, что мы с ним жили вместе, я любила надеть их после секса или просыпаясь поутру. Я даже стянула пару. Не то чтобы я готова была это признать.

– У тебя стоит, малыш? – попробовала я ласкательное обращение.

Оно оставило приятное послевкусие на языке. Кое-что другое оставило бы еще более приятное послевкусие, не будь Уэс сейчас в трех тысячах километров от меня.

– О да! От тебя у меня такой стояк, Миа, что ядерная боеголовка грозит взорваться.

– Проведи большим пальцем по самому кончику. Помнишь, что чувствовал, когда я сжимала рукой твой член?

– Черт возьми, да.

– Тогда сделай это. Закрой глаза и води рукой вверх и вниз, поначалу медленно. Представь, что это моя рука движется по всей твоей длине. Размажь большим пальцем влагу по члену, по каждому желобку, особенно там, где я бы прошлась язычком. Если бы я была там, я бы увлажнила весь твой член, облизав его с головки и до яиц, а потом кончиком языка прикоснулась бы к чувствительной зоне под головкой.

Уэс застонал. Я слышала, как убыстряется его дыхание, вырываясь из груди короткими вздохами.

– А какие указания дал бы мне ты?

– Сними трусики, – велел он.

Я стянула с себя зеленые трусики и отшвырнула их ногой в сторону.

– Ты разделась для меня, милая?

– Да.

Я приподняла бедра, как будто воображаемый Уэс навис надо мной и я пыталась прижаться к нему своим телом.

– Возьми свою киску в ладонь, так, как это сделал бы я, если бы был рядом с тобой. Я бы сжал сильно – ты же знаешь, как мне нравится.

– Властно, – едва выдохнула я и откинула голову назад, делая то, о чем он просил.

Удовольствие оказалось необычайно острым – оно пронзило мое тело, словно удар молнии.

– Верно. Я бы овладел этой сладкой дырочкой. И, пока бы ты вращала бедрами, пытаясь добиться разрядки, я бы засунул внутрь сразу два пальца. Следуй моим указаниям, Миа.

Я снова сделала то, о чем он просил, и засунула внутрь два пальца. Жар волной растекся по моей матке, по животу и поднялся до тяжелых, налитых грудей. Близняшки-соски напряглись и терлись о сатин. Восхитительно. Так приятно.

– А теперь – ты помнишь, как я оприходовал эту киску, когда мы сидели на твоем мотоцикле?

В ответ я застонала. Бессвязные стоны сорвались с моих губ, когда я вспомнила его мощные пальцы, входящие и выходящие из меня, сгибающиеся и тянущие, приподнимающие меня на седле мотоцикла, давя на самое чувствительное местечко.

– Вставила? А теперь согни их глубоко внутри, милая. Как это сделал бы я.

Я попыталась, но у меня не получилось.

– Не могу достать. Мне нужен ты, – разочарованно выдохнула я, но продолжала упорно доводить себя до экстаза.

Мысленно я была с Уэсом там, на моем мотоцикле в его гараже. Его рука у меня в джинсах трахала меня сильно и глубоко, как он делал всегда.

– Ты уже близко, милая.

– О да. Я хочу тебя, Уэс. Хочу ощутить тебя внутри…

Дыхание Уэса в трубке убыстрилось, и он изрыгнул целую череду проклятий. Я задышала так же лихорадочно – мы неистово ублажали себя, погрузившись в воспоминания друг о друге.

– Если бы я был рядом, то прижал бы пальцы к той точке внутри тебя и пощекотал бы тебя там. Я бы подключил к делу язык, облизывая вишенку твоего клитора. Он бы затвердел и набух, и тогда я втянул бы его в рот и сосал до тех пор, пока твоя тесная киска не сжалась бы вокруг моих пальцев и ты не кончила бы прямо на меня.

– Ох, Уэс, я сейчас кончу, малыш. Я сейчас просто взорвусь. Я хочу, чтобы ты был здесь…

Я откинула голову. Все нервы, все чувства и все поры сосредоточились на наслаждении, разгорающемся у меня между ног.

– Но я рядом, милая. Это мои пальцы в тебе. А теперь потри свой клитор большим пальцем. Проклятье, я тоже кончу, прямо сейчас, с тобой. С тобой так хорошо, Миа. Никогда не было лучше. Боже! – прорычал он в трубку.

Я сделала то, что он сказал, вкруговую размазав влагу из своей киски по клитору.

Это было последним необходимым мне толчком. Во мне словно взорвалась бомба, испустив целые фонтаны энергии и света, – тело напряглось, с губ сорвался дикий крик и наслаждение волна за волной сотрясло мое существо до самого основания. В трубке я слышала, как Уэс выплескивает криком собственное блаженство.

Прошло несколько секунд, прежде чем мы оба пришли в себя. Единственным звуком был шум нашего лихорадочного дыхания.

– Миа, – почти благоговейно произнес Уэс.

Мое имя сорвалось с его губ, как благословение. Мне захотелось поцеловать его, раствориться в нем, провести жизнь вместе с ним.

– Черт, Уэс, да ты мастерски занимаешься сексом по телефону, – сказала я.

Он рассмеялся.

– Знаешь, я никогда раньше такого не делала, – откровенно призналась я.

– В самом деле? – удивленно или даже потрясенно переспросил он.

Меня огорчило, что Уэс, судя по всему, занимался этим не раз – если, конечно, судить по его тону.

Я вздохнула, натянула на себя покрывала и забралась под них. День выдался долгий, и после такого оргазма единственное, чего мне хотелось, – это свернуться на груди у мужчины, подарившего мне вышеупомянутый оргазм, и заснуть под стук его сердца.

– Да, в самом деле, – зевнула я и закрыла глаза.

– Тогда мне не терпится повторить это шоу.

Еще зевок.

– Мне тоже.

– Я скучаю по тебе, Миа.

Улыбнувшись, я прижала телефон к уху так, чтобы слышать каждый вдох Уэса. И почувствовала себя в безопасности, словно он и вправду был рядом, здесь, со мной.

– Я всегда буду скучать по тебе, Уэс, – сонно пробормотала я, уже представляя, когда смогу увидеть его в следующий раз.

– Сладких снов…

Это было последним, что я услышала, прежде чем погрузиться в глубокий сон.

* * *

Проснувшись наутро следующего дня, я обнаружила, что все еще сжимаю в руке мобильник. Он полностью разрядился. Я перекатилась на спину и уставилась в потолок, размышляя о прошлой ночи. Весь этот день, заканчивая ужином и телефонным сексом с Уэсом, смахивал на езду на американских горках. Что ж, финал, по меньшей мере, был положительным. Я задумалась о том, чем занимались Тони и Гектор, если они, конечно, помирились. Эти двое определенно любили друг друга. И их любовь относилась к вечной разновидности, а вовсе не к той, где ты месяц трахаешь горячего художника-француза, после чего, по всей вероятности, никогда больше с ним не встречаешься. Хотя я скучала по своему французу. Я была благодарна Алеку за то, что он привнес в мою жизнь в течение проведенного вместе месяца. Мы не только создавали вместе прекрасные произведения искусства – нет, он научил меня многому обо мне самой, о любви и о жизни. Я буду всегда с благодарностью вспоминать Алека и проведенное с ним время. Возможно, я смогу использовать часть этого опыта для того, чтобы помочь Тони и Гектору. В конечном счете, любовь – это любовь и человеку не дано выбирать, кого он полюбит или как долго продлится эта любовь. И, поскольку их чувство относилось к вечной разновидности, кто-то должен был уступить.

Я обдумывала все это, пока принимала душ, одевалась и шагала на кухню. Оттуда уже доносился восхитительный запах жарящихся яиц и бекона. Желудок заурчал. Я уселась на табурет.

Ренальдо оглянулся на меня.

– Полагаю, твой желудок очень рад встрече со мной, sí?

– Sí! Как ты сегодня, Ренальдо?

– Свеж как огурчик, мисс Миа. А вы? Судя по вашему виду, вы хорошенько выспались этой ночью.

Уголки его губ приподнялись, и он подмигнул мне через плечо, переворачивая бекон.

– Что да, то да, – ухмыльнулась я, вспомнив звонок Уэса.

Черт, этот парень умел говорить непристойности. Он так ловко разогрел меня, что температура скакнула от нуля до миллиона градусов всего за пару минут. И я была настолько удовлетворена, что буквально вырубилась с телефоном, прижатым к уху. Когда я красилась сегодня утром, на щеке все еще был заметен слабый отпечаток мобильника. Как только телефон зарядится, надо отправить Уэсу благодарственную смску. Сказать ему, какое удовольствие мне доставил наш с ним разговор, не только секс. Мне нравилось болтать с Уэсом. И это казалось совершенно нормальным и обыденным, словно мы с ним были давними приятелями или любовниками, изначально предначертанными друг другу. С Уэсом все было легко. И я надеялась, что до конца года это так и останется. Но только время покажет.

Ренальдо поставил передо мной исходящую паром тарелку с яичницей, беконом и фруктами. Когда Тони и Гектор вошли в комнату, я уже набила полный рот еды. Тони обнимал Гектора за плечи, и вид у него был чрезвычайно довольный. Я сжала губы и склонила голову к плечу.

– Похоже, не только я отлично провела ночь.

Какого черта я это сказала, понятия не имею. Что-то в этих двоих толкало меня на откровенность. Совершенно не в моем стиле.

Брови Тони взлетели чуть ли не к потолку. Гектор отодвинул стул рядом со мной, сел, водрузил локти на стол и подпер рукой голову.

– В самом деле? Я расскажу тебе все о моем вечере, – ухмыльнулся он. – Но только если ты расскажешь, что такого замечательного было в твоем, учитывая, что мы отослали тебя из ресторана прямо домой.

Я поразмыслила о его предложении, закинула в рот еще кусок яичницы и смыла ее вниз внушительным глотком кофе.

– Заметано.

Вот как Гектор и Тони узнали об Уэсе.

Глава шестая

– И ты просто уехала? Это было жестоко, девочка моя, – возмущенно фыркнул Гектор.

Он уже записался в команду Уэса, прежде, чем я успела объяснить ситуацию с моим папой и рассказать, почему я вообще стала эскортом. Клянусь, мужчины… иногда они слышат лишь то, что хотят слышать. Неважно, геи они или нет, все равно у них отсутствует ген, отвечающий за способность понимать женщин и нашу мотивацию.

Я покачала головой.

– Гектор, ты не врубаешься. Я должна была уехать. Остаться в моем случае – не вариант.

– Тогда тебе лучше поскорей объяснить свой поступок, мисси. Если бы мой Тони бросил бы меня на произвол судьбы, меня бы это просто убило.

– Нет, у нас с Уэсом все не так.

– Да? И как же у вас?

– Мы просто друзья.

– Друзья, занимающиеся сексом по телефону? Друзья, которые месяц провели в постели друг с другом?..

Я попыталась вмешаться, но Гектор вскинул руку, отметая мои возражения.

– …а потом умоляющие остаться рядом… навсегда?!

Ах-х-х.

– Этого он не сказал! Да, он попросил меня остаться. И да, я отказалась, хотя больше всего на свете мне хотелось остаться с ним… но я не могла!

– Почему? – спросил Гектор.

Прежде чем я успела ответить, наш разговор прервало цоканье каблуков по паркету. Я набрала полную грудь воздуха, стараясь взять себя в руки. Было бы совсем глупо выдать нашу маленькую тайну сестре Тони. Одной из тех, кого – согласно условиям этого задания – я должна была водить вокруг пальца.

– Привет, ребята! Ох, как мне не терпится отправиться за покупками!

Анджелина, самая младшая из сестер (хоть и она была на два года старше Тони), впорхнула в комнату. Она обняла Гектора, а затем и меня.

– Мой братишка уже на работе?

– Да, он уехал час назад или около того. Хочешь чего-нибудь поесть или выпить? – предложил Гектор.

– Нет, но я готова совершить налет на магазины! Миа, разве ты не в восторге?

Застонав, я потянулась через стол и взяла свою сумочку.

– Да, конечно.

– Что-то не слишком восторженно звучит, – протянула Анджелина.

Гектор хмыкнул и подхватил ее под локоть.

– Ей не нравится ходить по магазинам.

У Анджелины отвисла челюсть и выпучились глаза.

– Ты девушка или нет?

– Конечно же, я девушка. Просто не очень «девочковая» девушка. И прекрасно живу без этого.

– Ага, – проворчал Гектор. – Тот гардероб, что она с собой привезла, целиком состоял из джинсов, простых маек и концертных футболок. Прискорбное зрелище. Ее пижамы выглядят на порядок более стильно, чем все остальное.

Он и не догадывался, насколько прав.

– Это потому, что они были куплены стилистом Уэса, – брякнула я и тут же прикусила язык.

– Уэса? Кто такой Уэс?

Анджелина сощурила глаза и, остановившись, смерила меня подозрительным взглядом.

– А, просто друг. Мой закадычный дружок-гей там, дома.

Ложь полилась с моих губ, словно рвота на ковер. Кислая, мерзкая и с тошнотворным вкусом.

– Ага. Ну ладно.

Анджелина перекинула через плечо свои великолепные длинные волосы и радостно провозгласила:

– Ну что ж, приступим!

Мы прошествовали вслед за ней из пентхауса к лифту. Гектор бросил в мою сторону неодобрительный взгляд, и я, поежившись, неслышно шепнула «прости» за спиной у Анджелины.

* * *

Гектор и Анджелина заперли меня в примерочной «Гуччи». Они уговорили меня примерить все – от платьев и до юбок, джинсов и того, что я бы назвала гламурным шмотьем. Элегантная одежда в том стиле, который я на дух не переносила. После каждой перемены туалета я должна была выплыть из примерочной и показаться им во всей красе. То есть встать на пьедестал перед огромным ростовым зеркалом и торчать там, пока они анализировали все детали, от подшивки подола и до того, что в их лексиконе называлось «завышенной талией». Они тыкали в меня пальцами и дергали меня, словно я была запертым в клетке зверем. Можно, конечно, утверждать, что одежда, вошедшая по их мнению в категорию «обязательной», смотрелась на мне неплохо, – но весь процесс был на редкость унизительным.

Все это время Анджелина трещала о своем брате и моих с ним отношениях. Это начало приедаться – и не как добрая старая пара штанов, из которой они меня вытащили.

– Так вы с Тони уже назначили дату свадьбы? – спросила она.

– Пока нет, – ответила я, тряхнув головой.

Она расправила на моих бедрах блузу, которую я примеряла.

– В самом деле? В смысле вы же то встречались, то расходились, и это длится уже целую вечность, да? По крайней мере так говорил Тони.

– Можно и так сказать.

– Не понимаю, что вас останавливает. Мама призналась мне, что собирается обсудить с тобой и Тони свадьбу в этом месяце, пока ты здесь. Просто сделать все официальным.

Мы с Гектором застыли на месте и уставились на Анджелину.

– Что?

Гектор обрел способность говорить куда быстрее, чем я.

– Ты же не серьезно?

Его темные глаза широко распахнулись, а губы скривились в гримасе. Похоже, он принял новости не слишком хорошо.

– Гектор, – предостерегающе произнесла я.

Анджелина пожала плечами.

– Ну и что тут такого? Вы же любите друг друга и с годами не становитесь моложе, а мама мечтает о наследнике. Вообще-то она прямо сейчас обедает с Тони.

У меня отвисла челюсть, а глаза чуть не выскочили из орбит. Внезапно в примерочной стало слишком жарко. Я принялась неистово обмахиваться.

– Э-э… мы с Тони еще не обговаривали все детали.

– Неважно. Мама всегда получает то, чего хочет. Верно, Гектор?

Тут она оглянулась на Гектора, который все это время медленно пятился, пока не наткнулся на кресло и не рухнул в него.

– Верно?

Гектор кивнул, поставил локти на колени и повесил голову, рассеянно теребя волосы. Ни разу не видела мужчину таким понурым с тех пор, как сказала Уэсу, что не могу с ним остаться. Спрыгнув с пьедестала, я подбежала к Гектору и опустилась перед ним на колени. Когда он поднял голову, я увидела, что его глаза блестят от непролитых слез. Прижав ладони к его щекам, я покачала головой, пытаясь беззвучно сказать ему, что этого никогда не будет. Ни за что. Ни под каким соусом. Тони любит его. Гектор закрыл глаза и выдохнул через нос. По его щеке скатилась одинокая слеза.

– Он никогда не будет со мной, – шепнул он.

– Но он с тобой, – поклялась я со всей уверенностью, которую способна была выразить.

Затем, прижавшись лбом к его лбу, повторила:

– Он любит тебя, только тебя.

К несчастью, мы оба забыли, кто присутствовал при нашем маленьком сеансе психологической взаимопомощи.

– Я так и знала! – воскликнула Анджелина, плюхаясь в кресло рядом с Гектором.

Тут Гектор внезапно стал выглядеть совершенно другим человеком. Расправив плечи, он выпрямился в кресле и сцепил руки на коленях. Из жертвы любовной лихорадки, выясняющей отношения со своим партнером, он как будто вновь превратился в спокойного, собранного, уверенного в себе Гектора, которого все знали и любили.

– Э-э… просто у Гектора сейчас сложный период, и я помогаю…

– Ты помогаешь Гектору и Тони вешать нам лапшу на уши и скрывать от родных тот факт, что они давно уже вместе.

Такого я не ожидала. Глаза Гектора блеснули непривычной зеленью.

– Не знаю, о чем ты… – начал он, но попытка откровенно провалилась.

– Не надо. Думаешь, я не знаю, что вы с моим братом любите друг друга с колледжа? За кого ты меня принимаешь? Я лучший друг Тони. Ну, не считая тебя.

– Он рассказал тебе? – прошептал Гектор.

Анджелина покачала головой.

– Нет, но я знаю Тони. И знаю тебя. Ни у кого из вас не было партнеров все эти годы. Пару раз за это время Тони приводил на семейный ужин свою «девушку», но всегда было очевидно, что между ними ничего нет. Хотя, должна заметить, что с твоим появлением я слегка встревожилась…

Тут она взглянула на меня и подмигнула.

– Если когда-либо и жила на свете женщина, способная превратить гея в натурала, то это ты.

– Комплиментик тот еще… спасибо, наверное, – ответила я, усаживаясь на пол перед ними. – И что теперь?

– Тони должен рассказать маме, – пожав плечами, сказала Анджелина.

Гектор так резко тряхнул головой, что я испугалась, как бы она не свалилась с его плеч.

– Не вариант. Он не желает разочаровать маму или семью. К тому же тут задействованы и деловые аспекты, и боксерская лига, с которой он не может порвать.

– Да к черту лигу. С тех пор, как папа умер, он даже почти за них не боксирует. К тому же у Рокко все это под контролем, и Тони сможет участвовать в матчах, когда пожелает. Лига – это просто идиотский предлог.

– А бизнес? – поддел ее Гектор. – Как насчет этого? Полагаешь, семейная компания вроде «Фазанос» не потеряет лицо, если выяснится, что всем заправляет гомосексуал?

– Работа есть работа, – пожала плечами Анджелина. – Если честно, мне плевать, что подумают деловые круги.

– Но Тони нет, – вздохнул Гектор. – Для него это все.

Положив руку на колено Гектору, я вмешалась:

– Нет, думаю, тут ты ошибаешься. Ты для него все.

Гектор внезапно вскочил.

– Без обид, Миа, но если бы это было так, тебя бы здесь не было.

С этими словами он вышел из примерочной.

Встав с пола, я устало опустилась в кресло рядом с Анджелиной.

– Ну и бардак.

– Ага. Я подозревала уже давно, но сейчас впервые почувствовала, что мне надо вмешаться. Миа…

В ее голубых глазах, так похожих на глаза Тони, блеснули слезы.

– Мама в самом деле считает, что ты – та самая. И она убеждена, что должна немедленно вас поженить, чтобы ты могла заняться производством наследника.

При последних словах она прикусила губу и отвела взгляд.

– Послушай, все в порядке. Я поговорю с Гектором и Тони. Мы что-нибудь придумаем. Все будет нормально. Я могу изобразить грандиозную ссору и расставание или что-то в этом роде. Не надо так переживать.

– Дело не в этом. Просто мы с Рокко какое-то время пытались завести детей, и пока безрезультатно. Мама об этом даже не спрашивает. Ее интересует только Энтони и его сын, которому можно передать фамилию.

Я похлопала ее по спине.

– Наверное, это сложно. Всегда чувствовать себя второй скрипкой в оркестре.

Анджелина фыркнула.

– Нас пять, Миа, – сказала она до странности усталым и безжизненным голосом. – Кто-то всегда второй, третий, четвертый или пятый. Просто Тони вечно первый.

Я услышала ее и поняла. После ужина с их семьей и после того, как на моих глазах мама Мона хлопотала над своим сынком и внуками, меня уже мало удивило, что Тони нанял девушку из сопровождения, чтобы обмануть мать. Это лишь показывало, какую власть над семьей имеет эта женщина.

– Так что, по-твоему, мы должны предпринять?

Анджелина встала и подняла с пола вещи, которые мы отобрали. Я начала одеваться в то, в чем приехала сюда.

– Пока не знаю, что делать с мамой. Лига как-нибудь переживет. Что касается бизнеса – мы наймем Тони отличного пиарщика. Того, кто сможет подать гомосексуализм Тони под таким соусом, что газетчикам нечего будет ловить. Я руковожу маркетингом и могу устроить мозговой штурм со своей командой, выработать пару-тройку идей. В любом случае, это наша семейная компания, – с каждым словом ее голос звучал все уверенней. – Конечно, новости о том, что глава компании – гей, могут породить какое-то количество сплетен, но у нас хороший товар. Мы не разоримся и не потеряем большую часть клиентов. Людям нравятся мамины рецепты, а цены остаются вполне приемлемыми для рабочего класса.

– У вас невероятно вкусная еда. Лучшая итальянская еда из той, что я пробовала.

– Вот именно! Просто Тони надо отучиться от привычки всем угождать. Делать всё для всех. Понимаешь?

Вместо ответа я кивнула. Все так и было. Я понимала. И даже лучше, чем готова была признать перед чужой, в сущности, женщиной. С того самого дня, как моя мать ушла, я старалась удержать нашу семью на плаву. Делать все, что возможно и невозможно.

Помогать папе, пока он пропивал последние мозги. Нет проблем, Миа с этим разберется.

Помогать Мэдди со школой. Да, я делала с ней домашние задания и засиживалась допоздна, пытаясь нагнать собственную домашку. Но Мэдди всегда была важнее.

И больше того, я кормила родных и обеспечивала им крышу над головой. В шестнадцать лет я вкалывала, как лошадь, обслуживая столики в казино, чтобы нам было на что прожить. Иногда по вечерам я приносила домой остатки еды из буфета, прежде чем персонал заменял все блюда для следующего игрового дня. В те ночи мы уж точно наедались до отвала. Даже папа хлопал меня по спине и тянул «отличная работа» своим пьяненьким тенорком.

И, конечно же, все это я делала еще до того, как мне исполнилось восемнадцать. Черт, да к восемнадцати я проработала на стольких работах, что вполне могла выйти на пенсию. Даже сейчас я пошла в сопровождение, чтобы вытащить своего папашу из долговой петли. И, говоря откровенно, у меня не было ни малейшего права учить кого-либо жить, потому что свою собственную жизнь я благополучно спустила в сортир. Однако все это менялось. Мало-помалу становилось лучше. Теперь у меня завелись деньги. И появились люди, которым я была небезразлична. Мэдди, Джинель, Милли, Уэс и даже Алек помогли бы мне выбраться из любой передряги. Это было неоценимо. И мне нравились Тони и Гектор. Я твердо верила, что они предназначены друг для друга.

– Я просто хочу помочь Тони и Гектору, чем смогу.

– А как, кстати, они тебя нашли?

Я не знала, что ответить. Если я скажу, что работаю в сопровождении, не подумает ли она обо мне дурно? Обычно, слыша слово «эскорт», люди немедленно представляют проституток или девочек по вызову, но в моем случае это неверно. Ну, не совсем верно. Технически говоря, я спала с Уэсом и Алеком. И, следует признать, поначалу запала на Тони, но все это уже в прошлом.

Анджелина терпеливо ждала моего ответа, за что я была ей благодарна. От нее исходило чувство умиротворения – достойная восхищения черта. Остановившись, я взглянула на ее хорошенькое лицо. Глаза Анджелины были благожелательными, спокойными и такими голубыми, что хотелось в них окунуться.

– Я из эскорта.

Брови Анджелины взлетели к самым волосам, и она громко ахнула. А затем, вместо того чтобы выругаться или обозвать меня «шлюхой» за такую неприглядную профессию, эта женщина откинула голову назад, тряхнула черным сатином волос и расхохоталась. Утробным, громовым смехом вперемешку с похрюкиванием, от которого уже через пару секунд она чуть не каталась по полу. Этот смех был таким заразительным, что я не удержалась и тоже захохотала.

Когда мы подошли к Гектору, дожидавшемуся нас у кассы, у нас обеих текли по щекам слезы.

– Что, во имя всего святого, с вами произошло? – спросил Гектор, переводя изумленный взгляд с меня на Анджелину.

Мы обе попытались прекратить смеяться, но не преуспели. Наконец я отдышалась и смогла пропыхтеть:

– Она узнала, чем я зарабатываю на жизнь.

Это, несомненно, привлекло внимание Гектора. Он схватил Анджелину за локоть и притянул к себе.

– Это не то, чем кажется, – выдохнул он сквозь сжатые зубы.

– Что вы оплатили услуги Миа на месяц, чтобы мама оставила вас в покое и вы с Тони могли спокойно жить своей жизнью?

– Ну ладно, тогда это именно то, чем кажется.

Тут на нас обеих снова напал дикий смех. Гектор оплатил покупки, после чего вывел нас наружу. Только в лимузине мы, наконец, успокоились. Обернувшись к Анджелине, Гектор схватил ее за руку.

– Ты не можешь сказать Моне. Она будет просто убита. Я обещал Тони, что мы как-нибудь справимся с этим, и я поддержу его решение. Он считает, что Мона неспособна понять, кто мы друг для друга. Он знает, что, по ее мнению, настоящая любовь бывает только между мужчиной и женщиной.

– Даже если это означает, что вам всегда придется скрывать свои чувства?

Плечи Гектора поникли, и он нахмурился. Затем наш спутник закрыл глаза, словно задумавшись. Мы обе ждали ответа.

– Если скрытность – непременное условие любви твоего брата, то да, этого будет для меня достаточно. Я люблю его. Я сделаю для него все, что угодно.

* * *

Оказалось, что Гектор не солгал. Он отлично играл свою роль. Вся следующая неделя была посвящена деловым и семейным мероприятиям Фазано. Большую часть времени я проводила с Гектором, а что касается Тони, то он использовал меня просто как девушку для выходов в свет или красивую побрякушку в тех случаях, когда надо было держать кого-то симпатичного под локоток. Это бесило меня до самых печенок. Не потому, что мне платили за внешность, а потому, что я знала: каждый раз, когда Тони представляет меня как свою невесту и люди восторгаются нашими отношениями, это все больше и больше убивает Гектора.

Надо было что-то делать. Я просто не знала что.

Глава седьмая

– Она будет здесь с минуты на минуту, – проорал Гектор, врываясь в кухню в одних носках. – Где, черт возьми, мои туфли?

– Papi, а зачем тебе вообще туфли? – ухмыльнулся Тони, глядя на ноги Гектора.

– Ах-х, – простонал Гектор. – До него не доходит.

Пробегая мимо меня, он вдруг застыл как столб.

– Ты будешь в этом?

Взгляд его темных глаз прошелся по моим джинсам и майке. Судя по поджатым, неодобрительно скривившимся губам Гектора, мой внешний вид не привел его в восторг.

– Я думала, мама Тони просто придет к нам приготовить обед, без всякого официоза.

Я одернула майку, прикрывая полоску кожи между ее нижним краем и джинсами. Волосы я распустила по спине. Они были лучшим моим украшением. Не считая, конечно, сисек. Те тоже радовали глаз.

Тони обернулся, окинул меня взглядом и пожал плечами.

– Гектор просто помешан на стиле. По мне, ты выглядишь нормально.

Я уперла руки в боки.

– Видишь, по его мнению, я выгляжу нормально, – сказала я, показав Гектору язык. – Только ты суетишься, как помешанный. В чем вообще дело?

Гектор проигнорировал мой вопрос и шумно покинул кухню.

– Серьезно. С чего он ведет себя так, словно старается угодить в дурдом?

– О, он как раз очень старается убедить маму, что является идеальным мужчиной.

– Так и есть, – заметила я, и Тони кивнул.

Затем он двинулся по коридору туда, где скрылся Гектор.

– Но ты ведь тоже так думаешь, правда? – добавила я.

– Разумеется, – ответил Тони, нахмурившись и искоса глядя на меня. – Если бы не думал, то не был бы с ним все эти годы.

Пришло время выкладывать карты на стол. Большую часть проведенных здесь двух недель я отплясывала вокруг Тони и Гектора. И мне казалось, что я неплохо разобралась в динамике их отношений. Гектор был более пассивным и менее доминантным из этих двоих, а Тони играл роль альфа-самца. Может, мне удастся воспользоваться этой его чертой и заставить его понять, что произойдет после моего отъезда, если он не расскажет о своих отношениях с Гектором матери и всем родным. Он мог потерять то, что к чему привык, и чем обладал всегда… доверие Гектора.

– Послушай, Тони, я отлично провела время здесь, с тобой и Гектором.

– А нам было очень приятно принимать тебя в гостях, Миа. Честно. Возвращайся, когда захочешь. То, что ты вытащила нас из этого переплета, очень много для меня значит.

– Ну, технически говоря, ты мне за это платишь, – ухмыльнулась я, и он улыбнулся в ответ.

– Я только хотела спросить – а ты не думал о том, чтобы признаться?

Улыбка Тони превратилась в хмурую гримасу.

Я подняла руки и шагнула к нему.

– Просто выслушай меня.

Понурившись, он прислонился к барной стойке и скрестил руки на груди. Черт, эти руки. Хоть они и принадлежали гею, глядя на них, я все равно исходила слюной. Тряхнув головой, я облокотилась о прилавок напротив.

– Послушай, твоя сестра Анджелина знает правду.

Тони расширил глаза и сжал челюсти.

– Но я ей не говорила! Клянусь. Она догадалась сама на прошлой неделе, когда мы ездили за покупками. Сказала, что знала это еще с колледжа.

Тони втянул воздух и медленно выдохнул, рассеянно почесывая послеобеденную щетину на подбородке. Боже, этот парень был так красив!

– О господи. И что она сказала? Гектор знает?

– Он был там.

Я опустила взгляд на свои босые ноги. Гектор покрасил мне ногти на руках и ногах пурпурно-красным лаком. У него отлично получилось.

– В общем, твоя сестра интересовалась, почему ты не признался.

– А ты что ответила?

– Я?

Прижав ладонь к сердцу, я мотнула головой.

– Ни хрена я не ответила!

Я понимала, что начинаю заводиться и говорить громче, чем следовало, но ничего не могла поделать. Мое раздражение от всей этой идиотской ситуации было словно заряженное ружье, и на спусковой крючок только что нажали.

– Если кратко, Гектор сказал ей, что ты не хочешь разочаровывать семью, плюс могут возникнуть проблемы в деловой сфере и с боксерской лигой. Но в основном тебя беспокоит то, как это воспримет твоя мать.

Плечи Тони поникли окончательно. Отвернувшись, он уперся руками о столещницу, как будто груз имени Фазано камнем повис у него на шее.

– Знаешь, Миа, это так утомительно. Вечно прятаться, волноваться о том, что кто-то может узнать и как это скажется на маме и всей семье. Как это воспримет публика. Мне невыносима мысль о том, что я могу причинить боль своим родным и Гектору лишь ради того, чтобы потакать своим эгоистичным желаниям.

Пройдя пару шагов, я прижала ладони к его спине.

– Нет ничего эгоистичного в желании быть с человеком, которого любишь, Тони.

– В самом деле?

– Да. Это твое фундаментальное человеческое право. И Гектор тебя любит. Больше всего на свете он хочет, чтобы ты прокричал правду во весь голос или хотя бы позволил ему это сделать.

Хмыкнув, я прижалась лбом к спине Тони. Он развернулся и обнял меня. Да, его руки оказались просто чудесными – теплыми, сильными и надежными. Как я и предполагала. Возможно, Тони был лучшим спецом по обнимашкам во всем белом свете.

– Я не знаю, что делать, – шепнул Тони мне в макушку.

– Нет, знаешь. И всегда знал. Ты просто должен сделать это.

Он прокачал головой.

– Время сейчас неудачное.

Откинувшись назад, я заглянула ему в глаза. Его руки все еще лежали на моей талии.

– Если собираешься кого-то ранить, время всегда неудачное.

Тони вздрогнул, и я положила руку ему на грудь.

– Но, сделав это, ты избавишься от бремени навсегда. Тебе больше не придется об этом беспокоиться. Ты просто сможешь жить дальше. Все смогут жить дальше.

– А лига?

– Анджелина говорила, что ты уже реже боксируешь для них, и в любом случае это не их дело.

Тони склонил голову к плечу, сосредоточив взгляд на мне.

– К тому же ты крупный спонсор, и они не рискнут тебя потерять. И вообще, ты только погляди на себя. Ты просто гигант среди всякой мелочи. И ты чертовски сексуален. Каждый – и я имею в виду каждый – захочет увидеть все это, – тут я взмахом руки обвела его фигуру, – блестящее от масла и выбивающее дерьмо из другого парня… неважно, гей ты или нет.

Я подмигнула ему и ухмыльнулась.

Тони рассмеялся и отступил на пару шагов. Запустив руку в свои черные волосы, он спросил:

– А бизнес?

– Опять же Анджелина говорит, что руководит маркетингом. Она наймет какого-нибудь роскошного гуру пиара, который сотворит чудо за немыслимую кучу бабла. Анджелина считает, что все это вызовет большую шумиху лишь на короткое время, может, на пару месяцев. Потом все вернется в колею и пойдет своим чередом. Ваша еда слишком вкусная и доступная, чтобы от нее отказались лишь потому, что президент компании оказался геем.

Тони вздохнул, подошел к холодильнику, вытащил бутылку пива и открутил крышку. Он прикончил пиво в два огромных глотка. Наблюдать за тем, как Тони ест и пьет, было все равно что смотреть на профессиональные поединки едоков. Этот парень просто заглатывал все так, словно челюсти у него были на шарнирах.

– А как насчет мамы и продолжения фамилии? Все не так просто, – чуть более сухо произнес он.

Я кивнула и склонила голову к плечу.

– Это будет трудно, и она может выйти из себя, расплакаться или, черт возьми, даже чем-то в тебя швырнуть. Она же пылкая итальянка!

И улыбка вспыхнула вновь. Белоснежные ровные зубы. Тони был настолько привлекателен, что это создавало ему проблемы. Впрочем, исходя из моего опыта, геи по большей части были слишком хороши или привлекательны.

– Вы с Гектором говорили о том, что можете создать семью? – спросила я, умирая от желания узнать ответ и в то же время опасаясь, что чересчур глубоко засунула нос не в свое дело.

Тони схватил еще одну бутылку пива, открутил крышку и швырнул ее на кухонный островок, где уже лежала ее предшественница.

– Да, он говорит, что точно хочет завести детей, и как можно скорее.

Улыбка Тони засияла еще ярче, словно на него упал солнечный свет.

– Одно «но» – он хочет, чтобы мы сначала поженились или провели что-то вроде брачной церемонии.

– Понимаю. Если вы хотите привести в этот мир ребенка, разумно было бы сначала пожениться.

Тони задумчиво сжал губы.

– Наверное, но я никогда не представлял, что мы поженимся. Это казалось мне слишком старомодным и формальным. Мы всегда просто были друг с другом. Без всякой помпы и церемоний. Мы подходим друг другу, понимаешь? Как кусочки пазла.

– А Гектор тоже так считает? Потому что, пообщавшись с ним всего пару недель, я определенно могу сказать, что он из тех, кто не против небольшой помпы и церемоний. Открытой и громкой демонстрации чувств.

– Ты слишком долго тусовалась с Энджи, Миа. Ты переходишь на темную сторону.

Я сочувственно покачала головой.

– Ну уж нет. Ни за что. Если я когда-нибудь решу выйти замуж, что весьма маловероятно, то просто отправлюсь в Вегас.

Тони вскинул руку и ткнул пальцем в меня. Его губы расползлись в широченной, от уха до уха, улыбке.

– Видишь! С этим я согласен. Свадьба в Вегасе. Идеально!

– Только через мой труп, – произнес позади нас голос, принадлежавший не кому иному, как Моне Фазано.

– Мама! Мы не слышали, как ты вошла.

Тони бросился к матери и поцеловал в обе щеки, после чего заключил ее в объятия. Гектор стоял у нее за спиной и злобно смотрел на нас. Я покачала головой, пытаясь взглядом объяснить ему, что это не то, о чем он подумал.

Мона подлетела ко мне. Она обняла меня, поцеловала в обе щеки, после чего отстранила на расстояние вытянутой руки и окинула пристальным взглядом своих голубых, словно сталь, глаз.

– Да, идеальна для того, чтобы родить мне внуков, – выпалила она.

Затем хлопнула в ладоши и окликнула через плечо:

– Гектор, мальчик мой.

– Да, мама, – покорно отозвался Гектор.

– Что мы сегодня готовим, дорогуша?

Обернувшись, она нежно похлопала его по щеке. По этому жесту было ясно видно, что Мона привязана к нему. Она любила Гектора, как сына. Оставалось надеяться, что это поможет ему, когда правда всплывет наружу. Если, конечно, Тони когда-нибудь решится вытащить голову из задницы.

– Энчиладас!

– Не итальянское? – спросила я, удивленная тем, что итальянская мамочка не собирается готовить одно из своих фирменных блюд.

Мона покачала головой.

– Нет. Когда мы готовим с моим Гектором, то выбираем блюдо из его национальной кухни. Это дает мне возможность расширить свой репертуар. Однажды я приготовлю блюдо, объединяющее в себе итальянскую и мексиканскую культуры, и подам его в ресторане.

Мона подтолкнула меня к выходу из кухни и усадила на один из барных табуретов.

– А теперь посиди, и мы поговорим, пока я готовлю с Гектором. Capisce?[4]

У меня возражений не имелось. Тони протянул мне бутылку пива, после чего уселся на табурет рядом со мной.

– Так что там я слышала насчет свадьбы в Вегасе? – сразу взяла быка за рога Мона.

– Ма, мы просто разговаривали. Это ничего не значит, – сказал Тони, обращаясь к хлопочущей над плитой матери, однако его взгляд был прикован к Гектору. – Я ни за что на свете не сбегу, чтобы тайно обвенчаться с Миа. Никогда.

Он произнес эти слова с придыханием, как будто прошептал специально для нас троих. Гектор медленно опустил веки, а когда снова открыл глаза, они, как и раньше, были полны любви, желания и надежды. Было ясно видно, насколько Гектор обожает Тони, и наоборот. Клеймо, которым была ошельмована их любовь, вгоняло клин в прочную стену их отношений. И если бы эта стена рухнула, то хлынувший из-за нее поток мог унести с собой все, что было между ними. От одной этой мысли у меня на душе засвербело.

– Хорошо, потому что ты католик и приличный мальчик. Вы поженитесь в нашей церкви Святого Петра. В той самой, где мы обвенчались с твоим отцом много лет назад, – триумфально провозгласила Мона. – Следует признать, какое-то время я боялась, что ты вообще не женишься. Но теперь, когда у нас появилась Миа…

Она повернула голову и одарила меня лучезарной улыбкой. Это в буквальном смысле разбило мне сердце на тысячу умирающих от чувства вины осколков.

– …последний член семьи присоединится к нам, и ты сможешь продолжить фамилию Фазано.

Мона положила деревянную ложку, которую держала в руке, развернулась и обняла Тони.

– Мы с твоим отцом так гордимся тобой. Будь он сегодня здесь, он бы с радостью благословил этот союз.

Она стерла с глаз пару слезинок, прочистила горло и вернулась к работе. Гектор громко сглотнул, стараясь подавить чувство, которое, как я знала, раздирало его изнутри.

– Кстати о церкви – отец Донахью будет рад провести венчание. Но сначала вам надо будет записаться к нему на беседу. Может, на этих выходных?

Не сомневаюсь, что мои глаза чуть не выскочили из орбит. Церковь? Беседа? Я тряхнула головой.

– Э-э… я не уверена…

Но тут меня перебил Тони.

– Ма, мы еще не назначили дату. И не говорили насчет религии.

Голова Моны отдернулась, словно ее ударили по лицу.

– Что? Но это надо было обсудить в первую очередь. Миа, дорогая, ты католичка?

– Вообще-то я никто. В смысле…

Взгляд Моны впился в меня, словно раскаленный кинжал.

– Меня не растили в рамках какой-то религии.

Мона медленно выдохнула.

– А ты крещенная?

Тон у нее был обвинительный. По спине пробежал холодок страха, что немедленно заставило меня встать в защитную стойку.

– Нет, – ответила я, стиснув зубы и выпрямив спину.

– Ты уже была замужем?

Миссис Фазано положила одну руку на бедро, во второй по-прежнему сжимая ложку.

Я покачала головой, и она повторила мой жест.

– Сын, ей придется немедленно начать посещать нашу церковь. Ей надо заслужить хорошую репутацию в приходе, чтобы вас обвенчали, а тебе, вероятно, придется пройти расширенную версию бесед, чтобы священник согласился женить тебя на некатоличке. И ей надо покреститься. Как можно скорее. Это вопрос первоочередной важности. Надо взяться за это немедленно.

Ее пламенная речь прошлась по мне словно паровым катком. Мне надо было выбраться отсюда.

– О боже! – выдохнула я и вскочила со стула, чувствуя, что у меня голова идет кругом.

В груди все сжалось, на лбу выступил пот. Я не могла дышать. Воздух. Мне нужен был воздух, прямо сейчас. Спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, я кинулась к балкону, распахнула дверь и жадно набрала полную грудь прохладного мартовского воздуха Чикаго. Слава Богу. Нет, не Богу. Сегодня разговоров о Боге больше не будет. Уж об этом я позабочусь.

Меня обхватили две сильные руки. И хотя это были чудесные руки, не их прикосновения мне хотелось. Уэс. Ох, если бы он был здесь! Он бы угорал от всей этой ситуации. Из девушки для сопровождения в невесту из почтового каталога!

– Миа, все нормально. Не обращай на Ма внимания. Мы как-нибудь с этим разберемся.

Тони обнимал меня сзади. Я дышала медленно и глубоко, и бешеный ритм сердцебиения начал постепенно приходить в норму. Когда я почувствовала, что смогу самостоятельно держаться на ногах, то развернулась и подняла руку, отталкивая Тони.

– Ты должен сказать своей матери правду. Это зашло слишком далеко.

Он пристыженно повесил голову.

– Я знаю. Мне просто… это так тяжело. Понимаешь?

– Да, понимаю.

Мы уселись в шезлонги друг напротив друга, и я продолжила:

– Я не единственная, кому тут приходится несладко. Гектор тоже не слишком хорошо с этим справляется.

Тони вскинул голову и тревожно сощурился.

– Что ты имеешь в виду?

Я взяла его руки в свои и крепко сжала.

– Не принимая себя таким, какой ты есть, ты не принимаешь и его.

Глаза Тони сузились, но он промолчал.

– Когда ты избегаешь правды… мне неприятно говорить это, Тони, но сказать необходимо.

Он опустил подбородок, давая мне знак продолжать.

– Посмотри на это с точки зрения Гектора. По сути, ты как бы говоришь, что он недостаточно хорош. Что его любовь не стоит риска.

Тони ахнул и отдернулся назад.

– Это неправда! Я люблю его.

– В самом деле? Тогда почему ты это скрываешь?

– Ты знаешь почему, – сжав зубы, резко процедил Тони.

– Не канает. Это только отговорки, и после скольких лет? Почти пятнадцать лет ты используешь эти отговорки. Пришло время освободиться. Пришло время признать, что он для тебя важнее всего, как и ты для него. Все эти годы Гектор мог продать тебя с потрохами твоей семье, друзьям и деловым партнерам. Но он этого не сделал. Ему достаточно было оставаться на заднем плане, пока у него был ты. Твое счастье – вот что для него самое важное, но готова поспорить, что этот твой план по дальнейшему оболваниванию родни… просто убивает его. Я вижу это по его глазам, и вопрос в том, почему ты не видишь?!

– Черт! И почему все настолько запуталось?

– Потому что это жизнь, Тони. Пора повзрослеть. Выбрать Гектора, невзирая на то чем придется за это платить. Он сделал это для тебя. Он поставил твое счастье превыше своего собственного, потому что выбрал тебя.

Оставив за собой последнее слово, я вышла с балкона. Гектор с матерью Тони ожидали нас в гостиной, но я быстро пересекла ее, направляясь в свою комнату.

– Миа… – с дрожью в голосе произнес Гектор, но я не остановилась.

Потом я поняла, что от злости веду себя грубо. По отношению к своим клиентам, к Моне, к людям, которые стали мне небезразличны.

Я остановилась перед выходом в коридор и обернулась.

– Прошу прощения. Я внезапно почувствовала себя нехорошо. Я лучше лягу спать. Спасибо, Мона, за то, что пришли. Я уверена, что ваш ужин будет великолепен.

Не успела я выйти из комнаты, как подбежал Гектор и остановил меня. Он крепко обнял меня, и я почувствовала, как в глазах защипало от слез.

– Прости меня. Прости нас. Нас обоих, – произнес он так тихо, что услышать его могла только я.

Господи Иисусе, этот человек был в самом деле неподражаем.

– Я понимаю. Просто мне надо немного побыть одной после сегодняшнего вечера.

Он отпустил меня, и я пошла в свою комнату. Рухнув на кровать, я вытащила телефон и набрала единственный номер, который мне набирать не следовало. Раздалось четыре гудка, прежде чем включился автоответчик.

– Вы позвонили Уэсу. Оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам при первой возможности.

Голос Уэса, глубокий и низкий, завибрировал в телефонной трубке и проник мне в самое сердце.

**Би-и-ип**

– Привет, это… э-э… Миа. Я просто…

Я глубоко вздохнула, пытаясь понять, что мне хотелось сказать ему, – но все, что приходило в голову, звучало слишком уж жалобно.

– Мне нужно было услышать твой голос, – проговорила я, закрывая глаза. – Скоро созвонимся. Ладно? Пока.

Глава восьмая

На следующей неделе отношения в нашей троице стали несколько напряженными. Я была чужачкой и впервые за три недели ясно это ощутила. Тони был на взводе и едва удостаивал меня хмурыми «привет» и «пока» по утрам. Гектор вел себя мягче и вежливей, но все равно нервничал, хотя и не из-за меня. У него явно возникли проблемы с Тони, которыми он не хотел делиться со мной – что было вполне объяснимо. Я закатила хорошенькую истерику после разговора с Моной на прошлых выходных. Своим поведением я не гордилась, однако по-прежнему твердо верила: я сказала то, что надо было сказать. Если продолжить нелепую пляску вокруг этой болезненной темы, это разрушит их отношения и измучит обоих партнеров. Уже не говоря о том, что их терзало чувство вины за ложь, которую они скармливали родным Тони.

А тут еще и я, девчонка, встрявшая между двумя парнями.

Я стояла перед гардеробом в одном лифчике и трусиках, пытаясь решить, что надеть. Мартовский воздух в Чикаго был прохладным, но вполне терпимым.

– Эй, натягивай свои сексуальные штанцы и кожаную куртку, – раздался из открытой двери голос Гектора.

Я была так погружена в свои мысли, что даже не услышала, как он открыл дверь. Гектор вошел и уселся на кровать. Я схватила пару черных зауженных джинсов. Мой стилист встал, вытащил тонкий зеленый свитер и потрясную кожаную куртку цвета темного шоколада. Я принялась молча надевать то, что он для меня выбрал. Когда Гектору хотелось поговорить, он делал это с глазу на глаз и, как правило, вторгался в личное пространство собеседника. Я застегнула джинсы, приняла у него из рук свитер и натянула через голову.

– Я знаю, что он любит меня, – объявил Гектор, заглядывая в шкаф и вытаскивая оттуда пару высоких сапог с убийственными кожаными ремешками, перекрещивающимися до колен.

Кожа была мягкой, как масло, и стоила эта пара, скорей всего, больше, чем машина, которую я купила для своей сестры Мэдди. Вместо ответа я молча села на кровать. Гектор опустился передо мной на колени, поднял мою ногу и помог вставить ее в сапог.

– Просто он очень не хочет разочаровывать свою мать. А до этого я считал, что он боится сказать своему отцу. Джозеф Фазано был стопроцентным мужчиной. Истинным итальянцем, ревнителем старых традиций. Когда в прошлом году он умер, я понадеялся, что может… может быть, Тони им расскажет. Мона любит меня. Обращается со мной, как с собственным сыном.

Он поднял голову, и я увидела слезы в его нежных карих глазах.

Наклонившись, я прижала ладони к его щекам.

– Так и есть.

– Так что я подумал… – он покачал головой. – У меня были слишком большие ожидания. А теперь я вообще растерялся. С тобой, со всеми этими разговорами о женитьбе и детях, я захотел большего. Понимаешь? Той жизни, которой мы могли бы жить все эти годы.

По моей собственной щеке скользнула слеза. Гектор смахнул ее большим пальцем.

– Ох, милая моя Миа, ты во всем этом не виновата.

– В самом деле? Но я ведь здесь.

– Да, потому, что мы привезли тебя сюда, – нахмурился он.

– Ах да, и в самом деле. Ты прав. Я совершенно в этом не виновата, – ухмыльнулась я, и Гектор негромко рассмеялся.

Лед был сломан.

– Идем, мы с Тони решили пригласить тебя на свидание. Нам надо кое-что тебе показать.

Гектор сунул руку в шкаф и вытащил оттуда ярко-зеленый шарф. Настолько яркий, что я никогда не надела бы его по собственной воле.

– К чему вся эта зелень?

Гектор выпучил глаза и громко ахнул.

– Миа, но сегодня же День святого Патрика. Весь город закатывает грандиозную вечеринку в честь святого Пэдди, и мы тоже! Это наш любимый праздник. Никакой печали, никаких тревог – сегодня только веселье, дружба и любовь. Ты как, в деле?

Потрясающее чувство облегчения наполнило мою грудь, легкие и сердце.

– Еще как в деле!

– Тогда вперед, señorita!

* * *

Когда мы выходили из машины, порыв ветра отбросил волосы мне за спину.

– Святой карась, ну и ветрюга! – выдала я двум парням, подхватившим меня под руки.

– Вот почему Чикаго называется Ветреным городом. Не волнуйся: пройдет полчаса и погода изменится.

Я подняла глаза на Тони и смерила его своим лучшим взглядом в стиле «не-парь-мне-мозги».

– Серьезно, это природный феномен. Я прожил здесь всю жизнь. И не помню ни одного дня, чтобы погода не менялась.

– Тебе стоит переехать в Калифорнию. Там погода каждый день идеальная, – ухмыльнулась я, и он покачал головой.

– Эй, я вижу местечко там у перил.

Гектор указал на островок травы вдалеке, огражденный металлическими перилами. У перил выстроилась целая толпа зрителей. Все они смотрели на широкий водный поток.

Мы двинулись туда и остановились у поручня.

– Где это мы? – спросила я, глядя на волны.

Вода была неспокойной и сердито плескалась о бетонированные берега внизу. Мы стояли по меньшей мере в трех метрах от реки или около того, но все равно, чем ближе к воде, тем сильнее чувствовалась разница температур.

– Река Чикаго, – объявил Тони, гордо выпятив грудь.

Я взглянула на Гектора, и он закатил глаза.

– Не смотри на меня. Это фишка Тони. Я родом из Сан-Диего.

Он обвел свою фигуру рукой в перчатке.

Я пихнула его в плечо.

– Эй, я не знала, что ты из Калифорнии.

Склонив голову к плечу, Гектор взглянул на реку.

– Ага, я уехал учиться в колледж, встретил Гектора в Колумбийском университете, а после окончания переехал сюда с ним.

– Колумбийский? Ого.

Я знала, что эти парни умны, но понятия не имела, что они достаточно умны для Лиги плюща. Что касается меня, то я так и не окончила колледж. С другой стороны, сейчас я зарабатывала сто тысяч в месяц. Не так уж и плохо для бывшей официантки из казино в Вегасе.

Тони встал между нами и обнял нас обоих за плечи.

– Это произойдет прямо сейчас. Миа, смотри на лодку!

Его голос звенел от возбуждения. За всю эту неделю я не видела Тони таким счастливым. У него была прекрасная улыбка, и я очень по ней соскучилась. Сильные руки крепко сжимали нас обоих. Вдруг ни с того ни с сего Тони оглянулся через плечо, внимательно осмотрелся и со словами: «Какого черта!» – повернулся и быстро поцеловал меня в губы, как брат мог бы поцеловать сестру. Затем он развернулся к Гектору и впился в его губы страстным и отнюдь не братским поцелуем. Это продолжалось долго. Так долго, что даже я покраснела.

Глаза Гектора стали размером с гляделки котят.

– Счастливого Дня святого Патрика, Papi, – сказал Тони и снова легонько поцеловал его в губы.

Гектор ответил на это изумленной, восторженной и любящей улыбкой.

Радость. Чистая радость – Гектора, моя и Тони – воцарилась в нашей маленькой группке, когда моторная лодка промчалась по реке Чикаго, разбрызгивая по воде зеленую краску.

– Какого хрена он загрязняет воду этой мерзостью? – ткнула я пальцем в лодку, придя в ужас от разворачивающегося перед нами действа.

Тони мотнул головой.

– Они красят реку в зеленый! – объявил он, чуть не выпрыгивая из собственных туфель. – Это традиция, а краска не ядовита.

Сощурившись, я ждала, что он скажет дальше.

– Реку Чикаго красят в зеленый в честь Дня святого Патрика, и это часть более чем пятидесятилетней традиции. Пройдет несколько дней, прежде чем краска рассеется. Они используют растительный краситель, который не загрязняет воду и не отравляет рыбу. Это даже спонсирует местный союз водопроводчиков.

Должна признать, что выглядело это действительно круто. Лодка разбрызгивала смесь вдоль всей реки, носясь вверх и вниз по течению. Ярко-зеленые флуоресцирующие водовороты смешивались с волнами, разнося краситель все дальше. То, как эта зелень закручивалась в спирали на воде, напомнило мне «Звездную ночь» Ван Гога. Ничего подобного я еще не видела. Город окрашивал целую реку в честь праздника, который даже не был официальным.

Я покачивала головой, все еще не в силах осмыслить, что стала случайной свидетельницей абсолютно уникального зрелища.

– А что вообще за история с Днем святого Патрика?

Тони притянул нас ближе к себе, не отрывая взгляд от воды.

– В этот день празднуется крещение Ирландии. И в честь него католическая церковь снимает запрет на употребление алкоголя и скоромного во время великого поста.

Пару секунд я обдумывала то, что он сказал.

– Ты ирландец?

Я взглянула на Гектора, но он с улыбкой тряхнул головой. Я повернулась и перевела взгляд на Тони.

– Не-а, – ответил он.

– Тогда почему это так много для тебя значит?

Я абсолютно не понимала, почему это так для него важно.

Тони указал на реку таким жестом, как будто изображал Ванну Уайт в «Колесе фортуны».

– Всю реку красят в зеленый в честь святого моей церкви. Все, что относится к вере, много для меня значит, – с каменным лицом произнес он.

Уголок его губ чуть подрагивал в усмешке. Я чувствовала, как его пальцы сжались на моем бицепсе, словно он старался сдержать смех.

– Тебе просто нравится хорошенько гульнуть. Признай это!

Я ткнула его локтем в ребра.

– Ой!

Он громко расхохотался, и Гектор его поддержал.

– Идем, Миа, нас ждет паб, на котором написано наше имя.

Я широко распахнула глаза. Прохладный ветер швырнул в лицо Гектору прядь моих волос.

– Извини.

Он моргнул, не замедляя шага.

– Вы что, парни, владеете еще и пабом?

– Ты всегда все понимаешь настолько буквально? – хмыкнул Тони.

– Вообще-то нет, но обычно я не тусуюсь с богатыми и знаменитыми. Когда вы, мальчики, играете в «Монополию», всего можно ожидать.

– Идем, пора уже воздать должное классному ирландскому парню по имени Джемисон.

Широкая спина Тони заслонила меня от беспощадных ударов ветра.

– Знаете, этот Джемисон – мой старинный приятель. Приятно будет возобновить нашу дружбу, – ухмыльнулась я.

– Вот теперь ты говоришь дело! – просиял Тони, подводя нас к машине.

* * *

Парни привезли меня в заведение под названием «У Деклана». Мы вошли через гигантскую красную дверь с полоской черного дерева по краю. Вывеска, висевшая снаружи, тоже была черной, а слово «Деклана» выделено золотым курсивом. Внутри было темно. Со всех сторон доносился неясный гул человеческих голосов. Мы пробрались через зал и подошли к бару. Три стула у стойки были свободны. Перед каждым стояла стопка, накрытая бумажной салфеткой, на которой черным маркером было выведено слово «Резерв». Тони отодвинул стул, и я уселась.

– Зарезервированные места у бара? – покачав головой, рассмеялась я.

– Каждый год, chica[5], – подтвердил Гектор.

– Я знаю владельца, – протянул Тони с тем сильным итальяно-чикагским акцентом, к которому я уже успела привыкнуть за последние три недели.

– Ты думаешь, что знаешь владельца, ты, чертов макаронник!

Бармен протянул ему руку. Тони перегнулся через деревянную стойку и заключил стоявшего за ней рыжеволосого парня в крепкие мужские объятия.

– Дек, как жизнь, гребаный ты пэдди? – не остался в долгу он.

Будь они женщинами, это послужило бы хорошим поводом для скандала. Но рыжеволосый даже не поморщился.

– Дела идут неплохо, – ответил он, разводя руки и указывая на под завязку набитый зал.

– Сегодня День святого Пэдди, недоумок. Естественно, у тебя будет полно народу, – продолжил подкалывать его Тони.

– Что за Stella[6] тут с тобой? Я знаю, что она не твоя.

Взгляд зеленых глаз человека по имени Деклан со значением уперся в Гектора. Тот пожал руку владельцу бара.

– Это Миа. Она наша подруга и приехала из другого города, так что мы показываем ей местные достопримечательности.

– И, конечно же, ты не мог не привести ее в мой паб, потому что тут лучшая еда и напитки во всем Чикаголенде.

– На долбаную пятерку, – ответил Тони с еще более заметным акцентом.

– Что ж, Миа, рад знакомству. Я Дек, или Деклан.

Он протянул мне руку, и я подала в ответ свою – но вместо того чтобы просто пожать ее, ирландец поднес ее к губам и поцеловал. Легкий разряд возбуждения пронесся по моему телу, от кисти до локтя и дальше. Деклан поиграл бровями, и в его зеленых глазах блеснули искорки.

Тони выбил мою ладонь из его пятерни.

– Перестань, засранец. И вообще, где наше бухло? И меню?

Дек рассмеялся, перекинул через плечо барное полотенце и подтолкнул к нам по стойке три меню. Затем он ловко налил каждому из нас по стопке «Джемисона», не обидев и себя.

Мы все подняли стопки, чокнулись, и Дек провозгласил:

– Пей до дна!

В ту секунду, когда я грохнула пустой стопкой о стол, в моем заднем кармане пискнул мобильник.

От: Уэса Ченнинга

Кому: Миа Сандерс

С Днем святого Патрика! Ты в курсе, что говорят о зеленых глазах?

Брови Гектора задрались чуть ли не до макушки, когда он увидел расплывшуюся у меня по лицу улыбку. Я прочла сообщение, чуть ли не прижимая телефон к груди. Гектор попытался беспардонно прочесть смс, пялясь мне через плечо, так что я сдалась и положила мобильник на стойку перед нами обоими, чтобы набрать ответ.

От: Миа Сандерс

Кому: Уэсу Ченнингу

Нет, не знаю. И что же о них говорят?

Ответ пришел немедленно.

От: Уэса Ченнинга

Кому: Миа Сандерс

Ты сейчас где?

От: Миа Сандерс

Кому: Уэсу Ченнингу

В ирландском пабе «У Деклана» в центре Чикаго. Так ты собираешься мне сказать, что говорят о зеленоглазых девчонках?

От: Уэса Ченнинга

Кому: Миа Сандерс

Что у них всегда что-нибудь эдакое на уме. У тебя есть что-нибудь эдакое на уме?

От: Миа Сандерс

Кому: Уэсу Ченнингу

Вообще-то как раз да. Планирую хорошенько надраться. С Днем святого Патрика!

Я подождала пару минут, но ответа так и не последовало. Наверное, Уэса отвлекли. Мы с Гектором переглянулись, после чего он пожал плечами, поднял руку и ткнул пальцем в две пустых стопки. Деклан без лишних проволочек наполнил их.

– Хочешь еще пивка? – спросил он.

– Черт, стопудово! – воскликнула я, вливая виски в глотку и выдыхая огонь.

Однако этот ожог и сравниться не мог с теми мыслями, что все время возвращались и возвращались к Уэсу. Думать о нем слишком много и часто было глупо, а я не была дурой.

– И еще виски!

В течение следующего часа Гектор и Тони потчевали меня байками из своей юности: как они познакомились с Декланом в Колумбийском университете – и, как это ни странно, в конце концов все очутились в Чикаго. С тех пор они дружили. Понятно было, почему Деклан исподтишка намекал, что знает об их истинных отношениях. Вероятно, он принадлежал к узкому кругу. Вдобавок оказалось, что он принадлежал и к узкому кругу тех парней, что голышом пробежали через футбольное поле.

Все трое смешили меня до тех пор, пока мочевой пузырь чуть не лопнул от хохота. Чуть пошатнувшись, я встала и развернулась.

– Ты куда пошла? – спросил Тони, взяв меня за руку.

– Пойду опорожнюсь, – сказала я, переступая с ноги на ногу.

Тони брезгливо скривился.

– Нет, не делай этого. Не подставляйся. Иначе тебе придется бегать в сортир каждые двадцать минут.

– Я не могу сдерживаться! И, пожалуйста, заткнись!

Я врезала ему кулаком, и он с оскорбленным видом потер руку:

– Дерешься в легком весе.

Хоть он и улыбался, я знала, что заехала ему довольно сильно. Было бы неплохо, если бы он заработал красивый лиловый синяк. Впрочем, маловероятно. Мышцы у него были твердые как доска. Наверное, для него это больше смахивало на щипок, чем на удар. Хмыкнув себе под нос при мысли о его троглодитских габаритах, я направилась в туалет.

Я сделала свои дела, вымыла руки. Потом, вспомнив, что я все-таки девочка, наклонилась вперед, свесив волосы на лицо, и взбила их пальцами, возвращая прическе объем. Мне пришлось выставить руку, чтобы удержать равновесие. Пришло время что-нибудь съесть. Виски уже подействовал, и я знала, что если ничего не съем, скоро окажусь на полу. В легком весе, черта с два. Мужчины полагают, что во всем превосходят женщин. Но они ни хрена не знают. Прошу прощения, что я вдвое меньше великана, который способен влить в себя целую бутылку и не захмелеть ни на йоту. Он должен был радоваться, что я много не наем на свидании. Ф-фух. Преисполнившись негодования, я направилась назад, проталкиваясь сквозь толпу.

С тех пор как мы пришли, народу подвалило еще больше. Многие зашли сюда после ужина, так что я повсюду натыкалась на людей. В колонках гремела кельтская музыка, поддерживая ирландскую атмосферу. Я начала пританцовывать в такт, как вдруг уткнулась лицом в чью-то твердую грудь.

– Ой!

Я потерла ушибленный нос и подняла голову. И хотя разноцветные огоньки создавали что-то наподобие нимба вокруг этого человека, мой взгляд потонул в его зеленых глазах. Я ахнула, не в силах до конца поверить, что он действительно стоит здесь, передо мной.

– Ты ничего не скажешь, милая?

Длинные пряди светло-каштановых волос упали ему на лицо.

– Я не могу поверить, что ты здесь…

Он окинул меня пристальным взглядом.

– Боже, ты просто бальзам для исстрадавшихся очей. Иди сюда.

А потом все звуки затихли, и мы остались одни. С моим Уэсом. Я ощутила теплое прикосновение его губ. У него был вкус мяты и запах океана. Боже, как же мне не хватало океана, соленого ветра… его. Одну руку Уэс положил мне на затылок, а второй притянул меня ближе. Наши тела прижались друг к другу. Все исчезло, кроме него и электрического притяжения моего тела к нему. Я лизнула его сжатые губы, и он приоткрыл их, позволяя мне войти.

Безупречно.

Поцелуй Уэса был безупречен. Толпа толкала нас из стороны в сторону, не обращая внимания на раздувающийся вокруг нас шар бешеной энергии. Откуда-то доносились слова «прошу прощения», но мы не прерывались. Мы не могли. Магнетическая сила притяжения сковала нас обоих. Уэс целовал меня так, как это делают в фильмах, когда мужчина возвращается с войны и наконец-то видит любимую женщину. Так, словно я для него была целым миром, а он – пускай лишь ненадолго – моим.

– А ну-ка убери от нее лапы!

Голос Тони прорезался сквозь гомон толпы за секунду до того, как меня оторвали от Уэса. Мои руки вытянулись, словно у марионетки, потерявшей кукловода.

– Нет, Тони, нет! – выкрикнул Гектор, вклиниваясь между Уэсом и Тони.

– Какого хрена ты делаешь? – рявкнул Уэс, шагнув вперед и чуть не расплющивая меня заодно с Гектором.

– Нет, Уэс, не надо! Это Тони!

Я навалилась на грудь Уэса, стараясь его удержать.

– Да, и ему лучше убрать от тебя руки или у него будут неприятности, – прорычал Уэс, сверля Тони яростным взглядом.

– В самом деле?

Тони шагнул вперед, окончательно превращая нас в подобие сэндвича.

– …Парни, хватит. Уэс, это мой клиент. Тони, это мой… э-э… Уэс! – во весь голос завопила я, пытаясь перекричать грохочущую в динамиках музыку.

Тони недобро сощурился, но Гектор оттолкнул его назад.

– Малыш, это ее парень. Помнишь, тот, о котором я тебе говорил, киношник-серфер?

Я зажмурилась и вытянула руки, удерживая Уэса.

– Твой парень? Твой киношник-серфер? – хмыкнул Уэс, притягивая меня к себе.

– Значит, вот как ты меня называешь? – шепнул он мне в шею, отчего по нервам запрыгали счастливые мурашки.

К тому времени виски уже добрался до моих мозгов, разрушив все фильтры, так что я выпалила:

– Я могла бы называть тебя мистер Божественный Трах. Ты бы предпочел это?

Обвив его шею руками, я прижалась к нему до невозможности близко. Он потерся лбом о мой лоб.

– О да, я бы предпочел это. Вообще, говори так впредь всем своим клиентам и потенциальным ухажерам и прочей шушере. Начинать можешь прямо сейчас.

Я фыркнула самым неподобающим леди образом.

– Это пришлось бы тебе по вкусу, да?

– Весьма. А теперь могу я познакомиться с твоими друзьями, если тот, что покрупнее, передумал выколачивать из меня дух?

– О да!

Я развернулась, и Уэс положил руки мне на бедра. Оба мужчины наблюдали за представлением. Гектор ухмылялся, а Тони хмурился.

– Парни, это мой друг, Уэс. Уэс, это Тони и его… э-э-э… Гектор, – с запинкой договорила я.

– Мой партнер Гектор, – заявил Тони достаточно громко, чтобы кое-кто из толпившихся вокруг нас мог услышать.

Впрочем, вряд ли кто-нибудь обращал на нас внимание или узнал его. И все же это был большой шаг в верном направлении. Сначала поцелуй у реки, а теперь публичное признание? Я бросила взгляд на Гектора. Его лицо выражало изумление с легкой примесью возбуждения и, возможно, любви. С другой стороны, Гектор всегда смотрел на Тони с обожанием. Отчасти поэтому он настолько мне нравился. У него все эмоции читались на лице, и он всегда искренне говорил то, что думает и чувствует. Такая честность была чем-то неслыханным в тех кругах, где я обычно вращалась.

– Уэс, извини за инцидент. Просто ты же понимаешь, пьяные мужики, красивая женщина… люди начинают распускать руки. Я только присматривал за ней, – сказал Тони, после чего хлопнул Уэса по спине и пожал ему руку.

– Я это ценю. Приятно знать, что моя девочка тут под защитой, – ответил Уэс.

Моя девочка. Он уже говорил это, когда я была с ним, и сейчас повторил снова. Боги, ну я и впуталась.

– Ладно, раз уж ты здесь, посиди с нами и пропусти пару стаканчиков, – предложил Тони.

– Возражений не имею. Давай, веди, – Уэс сделал широкий жест, пропуская Гектора и Тони вперед.

Мы все снова уселись у бара, и Уэс придвинул свой стул поближе, чтобы можно было меня обнять. Это явно показывало, что он имеет на меня притязания, – но я понятия не имела, как это воспринимать и что с этим делать. Виски, бушующее в крови, ничуть не помогало делу, поэтому я просто позволила Уэсу обхватить меня за талию и ничего не сказала.

– Сколько ты пробудешь в Чикаго? – спросил Гектор.

– Всего одну ночь. Улетаю завтра в Лос-Анджелес первым утренним рейсом. Но раз уж я все равно был здесь, решил повидаться с Миа. Надеюсь, ты не против?

Я взглянула в его глаза цвета морской волны и утонула. Его губы поблескивали в свете лампочек у бара, а волосы упали на лоб. Протянув руку, я откинула их назад. Он приложил ладонь к моей щеке. Не осознавая, что делаю, я сильней прижалась к его руке. Жить без его любви последние два месяца было все равно, что бороться с засухой – и лишь сейчас мне достался маленький глоток. Мне нужно было больше. Намного, намного больше.

– Более чем не против.

Глава девятая

Как только дверь со стуком закрылась, меня впечатали спиной в стену. Всюду были руки и губы Уэса. Именно там, где мне хотелось их ощутить. Наша четверка, основательно нагрузившаяся, вернулась домой на лимузине. Тони подтолкнул Гектора к их спальне, но Гектор все равно успел показать мне большой палец. Я поняла это так, что мне разрешено принимать мужчину у них в доме. Впрочем, мало что могло помешать мне прибрать Уэса к рукам этой ночью. Виски в сочетании с желанием обладать им были слишком могучей парочкой. Вот как я оказалась придавленной к стене твердым телом Уэса.

– Боже, как мне тебя не хватало. Не хватало этого тела…

Его руки легли мне на грудь.

– Хочу, чтобы ты разделась. Сейчас же.

Он сжал обе груди одновременно, выдавив из меня низкий стон.

Без колебания я стянула свитер через голову и швырнула на пол. Пальцы Уэса потянули за пуговицу на моих джинсах. Прежде, чем я успела сбросить штаны, его рука уже была там. Именно в том самом месте. Она ощупывала меня, купаясь в вызванной ею же влаге.

Язык Уэса прошелся между моих грудей и, перебравшись на шею, остановился у уха. Прикусив мочку, Уэс прошептал:

– Мне нравится то, что я чувствую. То, как твое тело реагирует на меня. Значит, что бы ты там ни говорила, ты все равно меня хочешь.

Один длинный палец проник внутрь, за ним последовал второй. Как хорошо. Я откинула голову, ударившись затылком о стену.

– Я никогда не отрицала, что хочу тебя, – почти беззвучно признала я.

– Но ты пытаешься время от времени.

Он протолкнул руку еще глубже, нажимая на ту самую точку, а его одаренный большой палец кружил у средоточия моего наслаждения, отправляя меня в сладкое забытье. Он был прав. Я пыталась отрицать то, как сильно он действовал на меня. Я должна была. Это помогало удержать нас на расстоянии, но только не сейчас. В ту секунду я хотела лишь одного.

– Ты нужен мне, – шепнула я, чувствуя, как усиливается наслаждение.

– Ты была с кем-нибудь после меня?

– Уэс, – одернула его я.

Мне не хотелось говорить об этом сейчас, когда его пальцы целиком погрузились в меня, а ладонь была покрыта свидетельством моего желания.

Он поцеловал меня, погрузив язык глубоко в мой рот.

– Ты была с кем-то без ничего?

– Лишь с тобой, – честно ответила я.

Алек всегда занимался со мной сексом в презервативе. Уэс нет, но я доверяла ему, по-прежнему доверяла. Его глаза потемнели, сверля меня лихорадочным взглядом. Затем он вытащил руку и стянул с меня джинсы и трусики. Я стряхнула их и отшвырнула прочь, одновременно расстегивая его штаны. Он спустил их ровно настолько, чтобы вытащить свой крупный член. Боже, именно этой части его тела мне особенно не хватало. Такой длинный, толстый и в полной боевой готовности.

Одним быстрым движением Уэс подхватил меня под зад так, что мои ноги обхватили его талию.

– Держись за мои плечи, милая.

Я сделала, как он велел. Заняв устойчивое положение, он толкнул меня вверх по стене. Твердая поверхность оцарапала спину, кожу словно обожгло. Вспышка боли лишь усилила удовольствие от этого спонтанного поступка. Уэс прижал большую головку члена к моей щелке и надавил, входя внутрь. Придерживая меня одной рукой за плечо, а другой за бедро, он резко дернул меня вниз, насаживая на член.

– О господи!

Ощущать, как его гигантский стержень наполняет меня до предела, было чистым блаженством.

– Ш-ш-ш-ш, милая. Они тебя услышат.

Он напомнил мне о том, где мы находимся. Я была в своей комнате в пентхаусе Гектора и Тони и трахалась со своим первым клиентом, так и не закончив работу на третьего. В этом определенно чувствовалось нечто извращенное, но какого черта? Плевать. Мне было так хорошо теперь, когда Уэс вошел глубоко в меня, наполняя всем тем, о чем я мечтала последние два месяца, прошедшие с момента нашей последней встречи.

Он вытащил член и ввел вновь. Его губы прижались к моим, и я жадно засосала его язык, хозяйничая у него во рту. Поцелуй Уэса был для меня словно пища для умирающей от голода.

– Ты помнишь это.

Он снова вытащил и вновь загнал внутрь по самую рукоять. Я ахнула и кивнула, настолько глубоко погруженная в жаркую дымку желания, что могла сосредоточиться лишь на ощущениях у себя между ног. Острое наслаждение нарастало глубоко в моей матке с каждым его толчком.

– Я не позволю тебе забыть, как это приятно, – сказал он, вытаскивая член и опять загоняя внутрь с резким вращением бедер.

– Хочу, чтобы чувствовала меня и тогда, когда я уеду.

Наружу, затем, положив обе руки мне на бедра, снова внутрь. Я прикусила губу – электрический разряд пронесся по моему телу, и оно напряглось, звеня каждым нервом и порой. Еще один толчок, и я бы взорвалась. Отдалась бы ему целиком, так, как он этого хотел.

– Помни меня, – выдохнул он сквозь сжатые зубы.

Те же самые слова он произнес в прошлый раз, когда мы занимались любовью. На этот раз они были приправлены болью и наслаждением и всем, что размещалось между этими двумя полюсами. Он вытащил член, приподнял меня выше и сцепил руки у меня за спиной. Я крепче сжала бедрами его талию и вогнала пятки ему в зад. Насадив меня на член, он отвел бедра назад, по-прежнему прижимая меня к стене, и мощным толчком наполнил меня до краев.

Оргазм взорвал мое тело, разбрызгивая наслаждение во все стороны. Уэс жадно прижал свой рот к моему и, не прерывая поцелуя, яростно задергался, вкачивая в меня свой восторг и омывая меня изнутри своим семенем. Его губы мешали мне заорать во весь голос. Я впилась в эти губы зубами, пока последние отблески нашей обоюдной страсти утихали и медленно таяли.

Наша кожа стала скользкой от пота и была покрыта свидетельствами нашего наслаждения друг другом. Мы дышали одним воздухом, соприкасаясь лбами и намертво скрепляя ту связь, что возникла между нами с самого начала.

– Так что, ты забудешь меня? – спросил он без злобы, но с оттенком тревоги.

– Никогда, – пообещала я.

– Давай-ка отмоем тебя. И не надейся, что я с тобой закончил.

Прижимая меня к груди, он направился к двери ванной на противоположном конце комнаты.

– Слава богу, потому что я снова тебя хочу, – объявила я, осыпая поцелуями его лицо, слизывая соленый пот с его шеи – наслаждаясь единственным мужчиной, который мне никогда не приестся.

Усадив меня на полку у раковины, Уэс отступил на пару шагов. Следы его оргазма капали на плитку. Он уставился мне между ног, наблюдая за тем, как его семя вытекает из меня.

– Теперь мне будет что вспомнить, – заявил он с мальчишеской ухмылкой на лице.

Я хлопнула его по плечу.

– Включи душ, извращенец.

Затем взяла махровую салфетку, смочила ее и протерла у себя между бедер, потом еще одной отмыла раковину. Обе салфетки я кинула в корзину.

Уэс, должно быть, не терял времени, потому что сейчас предстал передо мной во всей своей обнаженной красе. Джинсы и туфли грудой лежали на полу ванной. Его обласканная солнцем кожа и гладкое мускулистое тело серфера выглядели лучше, чем когда-либо раньше. Пройдя пару разделяющих нас шагов, я положила руки на его широкую грудь. Прижавшись к ней лбом, я поцеловала самую середину. Уэс был теплым, таким близким и воплощал собой все, чего мне так не хватало, к чему я стремилась и чего все еще не могла достичь. Когда я поцеловала его в грудь напротив сердца, мои глаза наполнились слезами.

Обхватив ладонью мою щеку, он стер пальцем единственную скатившуюся слезинку.

– Знаю. И я тоже, – тихо сказал он. – Но давай просто насладимся тем временем, что у нас есть, да?

Я кивнула и следом за ним шагнула в душ. Он долго, долго мыл мои волосы.

– Они отросли на пару сантиметров.

– Да, они быстро растут, – согласилась я.

– Так красиво, – сказал он, следя взглядом за пышными клочьями пены, стекающими с моих волос на пол у наших ног и исчезающими в стоке.

Пока я смывала пену с головы, он намылил руки. Когда мы вместе принимали душ в Малибу, он никогда не пользовался губкой.

– Любишь поработать ручками? – спросила я, заломив бровь.

– А ты разве не знала?

Он положил руки мне на плечи и начал растирать мыльными ладонями напряженные мускулы. Это было чудесно. Сильные пальцы размяли каждый узелок, после чего соблазнительно скользнули вниз по моей груди и накрыли соски. Уэс развернул меня спиной к себе. Затем сжал в руках оба полушария, потирая большими и указательными пальцами напрягшиеся соски. Те отвечали на каждое прикосновение восхитительным покалыванием, пока не затвердели настолько, что стали похожи на два карандашных ластика. Твердые, круглые и стоячие.

Застонав, я прижалась спиной к Уэсу и закрыла глаза.

– Люблю твои сиськи. Они большие, пышные и такие приятные на ощупь. И так мило напрягаются, когда я провожу по ним пальцами.

Его слова наполнили комнату так же плотно, как окружавшие нас облака пара. От них кружилась голова – казалось, что мы во сне. Уэс продолжал забавляться с моими сиськами, пока я не начала постанывать и задыхаться, жадно поводя бедрами.

– Чего ты хочешь? – спросил он, проведя языком сверху вниз по моей шее и по-прежнему подвергая сладкой пытке сверхчувствительные соски.

– Хочу ощутить тебя внутри. Пожалуйста, – бесстыдно взмолилась я.

– Нагнись вперед, милая. Возьмись руками за полотенцесушитель. Подставь-ка мне эту сладкую задницу.

Я схватилась за полотенцесушитель, расположенный у меня над головой на задней стенке душа. Он напомнил мне те, что я видела в дорогих гостиницах – полотенца не попадают под струю воды, и в то же время постояльцу не приходится покидать теплую душевую, чтобы до них дотянуться. В этом случае получился отличный упор для рук.

Уэс устроился позади меня, расставив ноги и еще шире раздвинув мои. Взяв меня за бедра, он приподнял их так, как ему хотелось. Я ждала, затаив дыхание. В груди, словно рой рассерженных пчел, гудело возбуждение, предвкушение, предчувствие того, что сейчас его член войдет в меня – мучительное, запретное удовольствие.

Уэс потрепал мои ягодицы. Опытными руками раздвинул складки плоти, открывая меня сзади, а затем головка его члена коснулась моего входа. Легчайшее прикосновение, едва ощутимый нажим его мужественности, дразнящей мою набухшую плоть.

– Ты хочешь этого, милая? Хочешь, чтобы я жестко тебя оттрахал?

– О боже, Уэс, да. Пожалуйста. Люби меня так, как любил всегда.

– Люби? – спросил он, проникая на пару сантиметров внутрь.

Я попыталась сжать бедра, пропихнуть его глубже. Он удерживал меня, контролируя свободу движений.

– Да, покажи мне.

Двинув бедрами, он вонзил пальцы в мои бока… и с сокрушительной силой протолкнул в меня член. Я вцепилась в поручень, сотрясаясь от силы толчков. Мои ноги оторвались от пола, и я повисла у него на члене – именно так, как это ему нравилось. Уэс снова поставил меня на пол. Я не могла дышать, не способна была пошевелиться. Никогда я еще не чувствовала такого слияния с мужчиной. Когда он вышел, я почти вскрикнула – мне так нужно было, чтобы он оставался во мне, рядом со мной.

– Не уходи… – выдавила из себя я.

– Я здесь.

Одна его рука легла поверх моей на поручень и крепко обхватила его. Затем он сдвинулся назад и толчком вошел.

– Вот я, милая. Я здесь. С тобой. В тебе. Я часть тебя.

Странный трепет волнами распространился от места нашего соития, словно по всему моему телу захлопали крыльями бабочки. Дразнящее, щекочущее, многослойное наслаждение охватило меня. Это было необычно, не похоже ни на что из моего прежнего сексуального опыта.

– Я сейчас кончу, – выдохнула я, теряя способность говорить.

Наслаждение поглощало мое тело, разум и подсознание, и я не желала возвращаться оттуда, куда забралась.

– Да, – он крутанул бедрами, и провернувшийся внутри меня твердый стержень вырвал всхлип из моей груди. – Ты кончишь прежде, чем я закончу с тобой. Ты сожмешь меня, милая Миа, и докажешь, что я владею этим телом. Когда я внутри тебя, есть только ты и я. Так, как это должно быть.

Он вытащил член, а затем резко толкнул вверх. Я заскулила, вновь утонув в тумане вожделения. Обжигающий, горячий разряд электричества заметался по телу, разыскивая выход, возможность выплеснуть скопившееся внутри меня возбуждение.

И вот тут я начала нести бессвязную чушь. Он трахал меня долгими размеренными движениями. И я потеряла контроль. С моих губ полились бессмысленные, разрозненные слова:

– Прошу…

– Во мне…

– Жжется…

– Сейчас…

– Люби…

– Горячо…

– Уэс…

В этот момент Уэс обхватил одной рукой мою талию, а второй что было сил сжал полотенцесушитель у нас над головами, словно решил на нем подтянуться. Привстав на цыпочки, он рывком надвинул меня на свой член. Этот каменнотвердый стержень проник так высоко, раскрыв меня до самой сердцевины, до того заветного уголка, где еще не бывал ни один мужчина. Я рассыпалась на атомы. Оргазм сотрясал меня. Сотрясал в буквальном смысле, потому что я содрогалась вокруг Уэса, словно под ударами тока. Моя киска сжалась, плотно обхватив его член, и Уэс взревел, достигая собственного пика и кусая меня там, где плечо переходило в шею. Острые иглы боли прошли сквозь меня, добавляя горючего к уже бушующему бесконтрольно пожару.

Он доводил меня до оргазма раз за разом, пока я не потеряла им счет. Я знала лишь то, что, когда он перестал меня трахать, вода совершенно остыла и мы оба дрожали. Уэс омыл мое обмякшее тело ледяной водой. Затем он завернул меня в полотенце. Все это время я стояла, привалившись к нему. Ни на что другое я была не способна. Он затрахал меня почти до потери сознания. Мозг отказывался посылать сигналы к конечностям. Все просто застыло, как в сломавшемся автомате.

Когда я почти высохла, Уэс приподнял меня и вытащил из душевой. После этого он откинул покрывало, положил меня на кровать и улегся у меня за спиной. Он вплотную прижался ко мне, а остатки влаги из душа склеивали наши тела, доставляя мне неизъяснимое удовольствие.

Мою шею защекотал его теплый вздох.

– Не хочу оставлять тебя завтра.

Закрыв глаза, я взяла его руку и положила себе в ложбинку между грудями. Ладонь Уэса оказалась рядом с моими губами. Я поцеловала его пальцы.

– Ты должен уехать, – шепнула я, понимая, что он должен это сделать, но от этого еще сильней желая, чтобы он остался.

– Я знаю, – мрачно, но решительно ответил он.

– Но для меня много значит то, что ты не хочешь уезжать.

Мне хотелось, чтобы он знал – эта встреча важна для меня. Все наши встречи важны.

– Ох, Миа, я не позволю тебе разрушить то, что есть между нами.

– Не позволяй. Надеюсь, что в течение следующих девяти месяцев ты будешь напоминать мне о том, что могло бы быть.

Прижав его ладонь к щеке, я попыталась запомнить это чувство. Запечатлеть в памяти, чтобы вечно к нему возвращаться.

– Я никогда не позволю тебе забыть то, чем ты могла бы обладать. То, что тебя ждет.

И после этих слов, свернувшись калачиком в теплых объятиях Уэса, я отбыла в страну снов.

* * *

Солнце, бьющее сквозь открытые жалюзи, ударило мне прямо по глазам, вырывая из блаженного сна. Во сне мы с Уэсом занимались серфингом. Разумеется, во сне я была экспертом в этом деле, хотя в реальном мире едва-едва заслуживала титул начинающей. Мне нужно было вернуться к океану и практиковаться, если я собиралась когда-нибудь достичь уровня Миа из страны снов.

Я медленно пошарила ногой за спиной, но не нащупала ничего, кроме холодных простыней. Мигом проснувшись, я села и взглянула направо. Уэса не было. Там, где он лежал, не осталось ничего, кроме вмятины от головы на подушке и листка бумаги.

Листок он, должно быть, вырвал из моего собственного блокнота, лежавшего на столе.

Миа,

Прошлая ночь была одной на миллион. Забудь, она была просто бесценной. Быть с тобой – все равно, что оседлать гребень идеальной волны и бесконечно мчаться на ней по океану. Это пьянит, пугает и меняет всю жизнь.

Ты изменила меня, Миа. Я больше не верю в то, что совершенной женщины не существует – потому что я встретил ее, занимался с ней любовью и поклонялся ей единственным известным мне способом.

Поскольку ты не оставила мне иного выбора, я останусь твоим другом и продолжу напоминать тебе о том, что могло бы быть между нами. Девять месяцев, и часы тикают. До следующей встречи я буду думать о тебе. Скоро свяжусь с тобой.

Когда будешь готова, воспользуйся ключом.

Помни меня.

Твой киношник-серфер,

Уэс

Я прижала письмо к обнаженной груди и расплакалась. Я плакала об Уэсе, о себе и о том, что могло бы быть. О том, что однажды надеялась назвать своим. Если, конечно, Уэса раньше не присвоит какая-нибудь другая красотка. Но, невзирая на это, я должна была позволить ему жить свободно, пока продолжала свое путешествие. Знать, что Уэс беспокоится обо мне, хочет, чтобы я его помнила, и надеется, что я вернусь к нему – вот и все, что мне было нужно, чтобы выдержать следующие девять месяцев. Но я призывала Уэса жить своей жизнью и собиралась жить сама. Я не могла позволить чувствам к нему помешать тому, чем я занималась, и новому опыту, который обещала себе приобрести.

Я понятия не имела, куда жизнь заведет меня за следующие девять месяцев. Как бы мне ни хотелось отбросить осторожность, послать все к чертям, позволить Уэсу заплатить долг кредитным акулам и бежать к нему, мне надо было разобраться со всем самой. В течение этого года мне предстояло решить, какой путь я выберу на всю оставшуюся жизнь. Быть может, этот путь вел к Уэсу, а, может, и нет. Может, в Калифорнию, а, может, в Томбукту. Неважно, как сильно мое сердце рвалось к Уэсу, мой разум оставался тверд. Я приняла решение. В течение следующих девяти месяцев я собиралась жить для себя, заодно спасая моего папу от него самого.

И я буду помнить Уэса. Проведенное с ним время, нашу дружбу, и то, что происходит, когда мы остаемся наедине. Алек преподал мне этот урок, и, как он и учил, я любила Уэса. По-своему. И может быть, если суждено, через девять месяцев это превратится в вечную любовь.

Только не сегодня.

Глава десятая

Сегодня вечером праздновали вторжение Фазано в индустрию замороженных продуктов. Знаменитые шеф-повара, журналисты, рестораторы, потенциальные инвесторы, клан Фазано в полном составе и прочие собирались отметить это событие в местном ресторане «Фазанос». Я слышала, что несколько издателей поваренных книг и телевизионных продюсеров собирались появиться там и обсудить с Тони запуск телешоу, а с мамой Моной – издание поваренной книги «Фазанос» с ее оригинальными рецептами. Все это было одновременно здорово и очень пугающе. Предполагалось, что на этом вечере мы с Тони широко объявим о наших с ним отношениях и о том, что я его невеста. Я предупредила его, что папарацци могут устроить из этого нечто одиозное, учитывая, что в последние пару месяцев я появлялась на публике с двумя другими знаменитостями. Однако Тони уверил меня, что все в порядке и под контролем. Я мысленно перевела это так: все не в порядке, дерьмо угодит на вентилятор, и я окажусь в самом эпицентре скандала.

Анджелина рассказала мне, что весь ресторан переделан в шикарный зал открытой планировки. Все обеденные столы перенесли на соседний с рестораном склад, а в зале заменили на складные. Таблички на дверях гласили, что заведение закрыто для посетителей и откроется на следующий день. Вне зависимости от того, что должно было произойти сегодняшней ночью, это был мой последний вечер с ребятами, и я хотела вволю насладиться им. Если, конечно, нам это удастся. Тони вел себя всю неделю крайне странно. Когда я входила в комнату, он дергался, терял мысль посреди фразы, и вообще он предпочитал прятаться у себя в кабинете. На Гектора это тоже действовало не лучшим образом. Последнюю неделю он казался совершенно потерянным. Мы чудесно провели День святого Патрика, и, конечно же, на следующее утро ребята замучили меня вопросами про Уэса, но после этого между нами повисло напряжение. Тони чаще приходил и уходил, проводил меньше времени со мной и Гектором и вообще вел себя как человек, хранящий огромный секрет.

Именно эта секретность больше всего пугала Гектора. Бедняга сказал мне, что за все проведенные вместе годы они ничего не скрывали друг от друга. Энджи уверяла Гектора, что на работе все в порядке, и что Тони держит бразды правления компанией в руках крепче, чем когда-либо прежде. Он приходил на работу раньше, уходил позже, и Энджи это подтвердила. Никого другого в его жизни не появилось – просто Тони, похоже, целиком погрузился в это новое для фирмы направление. Вполне вероятно, что успех предприятия превратил бы имя Фазано из хорошего ресторана в марку, встречающуюся в каждом доме. Когда твой товар, раньше продававшийся в тысяче двухстах точках на территории США, появляется в любом продуктовом магазине, это заставляет немного понервничать.

Гектор согласился оставить Тони на время в покое и провести эту неделю со мной. Он работал в свои обычные часы, с восьми до пяти, но не уходил из дома раньше и не возвращался позже, как Тони. Вечерами мы с ним ходили в кино, играли в настолки и выпивали слишком много вина. Их история поражала воображение, и мы с Гектором крепко подружились. И я собиралась продолжать эту дружбу. Он стал для меня кем-то вроде Джин, Мэдди, Алека и Уэса. Кем-то, на кого я могла рассчитывать. Мой дружеский круг все расширялся, и меня бесконечно радовало, что я могу причислить Гектора к этой убойной команде. Как и Тони, и его сестру Анджелину. Несмотря на то что с моего приезда Тони целиком погрузился в работу, у нас с ним было несколько запоминающихся моментов, и я научилась ценить его. Этому мужчине тридцати одного года от роду многое довелось пережить, как в профессиональной, так и в личной сфере. Я восхищалась его энергией, его желанием всех осчастливить – всех, кроме себя самого и человека, который значил для него больше других, Гектора.

Гектор все еще продолжал защищать его.

– Приходится идти на жертвы, – говорил он, – если кого-то любишь. Я ставлю его интересы выше своих, и однажды он сделает то же самое для меня.

И действительно, когда я видела их вместе, даже под гнетом обстоятельств, было ясно, что им хватает и любви, и взаимопонимания, и доверия. Просто они оказались в запутанной ситуации и делали все возможное, чтобы выпутаться из нее и вновь найти общий язык. И ради них самих я надеялась, что им удастся его найти. Мне не хотелось, чтобы они утратили то прекрасное, что было видно даже чужаку.

Когда я укладывала вещи, зазвонил мой мобильник.

– Алло?

– Утро доброе, куколка. Готова покинуть Ветреный город? – прозвучал в трубке мягкий голос моей тети Милли.

– Не особо. Мне тут понравилось. Тони и Гектор – отличные парни.

– Тони и… что? Кто такой Гектор? – спросила она.

– Гектор – партнер Тони.

– Энтони Фазано – гей? Это здоровяк-боксер с божественным телом?

– Он самый, – ухмыльнулась я и покачала головой.

Милли была словно фея-крестная для сексуальных красавчиков.

Тетка прищелкнула языком.

– Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я поняла, что с ним что-то не так, едва раскрыла его портфолио. Похоже, на сей раз ты не получишь дополнительный гонорар.

– Ты всегда беспокоишься только о деньгах? – рассмеялась я.

– Деньги правят миром, куколка. Тебе это теперь известно лучше, чем кому-либо другому. И, говоря о деньгах, я только что отправила тебе информацию по следующему клиенту. Этот тебе понравится. Совершенно в твоем вкусе.

– Да, и почему же?

– Ну, ты отправишься в Бостон, Массачусетс.

– Никогда там не была. Что такого там, в Бостоне, и почему это должно мне понравиться?

Не считая, разумеется, лучшей бейсбольной команды во всей обитаемой вселенной.

– Парни, питчеры и пиво, – рассмеялась она.

– Три моих самых любимых блюда в меню! – воскликнула я, возбужденно подпрыгивая на месте.

О, я любила хороший бейсбольный матч! Бейсбол относился к тем немногим вещам, которые объединяли нас с папой, когда я росла. Даже если папаня был пьян в стельку, он все равно всегда смотрел игру. «Ред Сокс» были нашими любимчиками. Поначалу мне просто нравилось, что у них на эмблеме носки, но самое главное – их любил отец, и это нас сближало. Что-то, роднящее нас. Будучи десятилетним ребенком, брошенным родной матерью, я изо всех сил старалась заслужить привязанность единственного оставшегося у меня родителя. Даже Мэдди нравились бейсбольные матчи и «Ред Сокс». Она придет в восторг, когда узнает, что я еду в Бостон.

– Ага, и дальше еще лучше.

– Не может быть! Правда?

– Ты сейчас сидишь?

Я развернулась и уселась на кровать.

– Уже да.

– Ты будешь эскортом для новейшего чудо-мальчика в бостонских «Ред Сокс», Мейсона Мёрфи.

– Невероятно! Я о нем слышала. У него сейчас лучшее место в зачете и самое большое количество ранов за год.

– И то, что он дьявольски хорош собой, вряд ли испортит картину, – хихикнула Милли. – Молодой ирландский парнишка твоих лет, высокий и с весьма привлекательной с точки зрения дам фигурой.

Вспомнив последний матч, в котором я его видела, я не могла не согласиться. Даже тогда я провела немало времени, прокручивая запись назад, чтобы вволю полюбоваться его обтянутой узкими белыми штанами задницей.

– Это просто чудесно. Но зачем ему эскорт?

– Вроде бы отношения с женщиной поддерживают его образ преданного команде игрока. Его пиарщик считает, что девушка поможет ему снять напряжение в первый месяц игрового сезона, покажет рекламщикам, что такому парню можно доверять.

Я поморщилась и неодобрительно поджала губы.

– Ладно, как бы то ни было. Я в восторге. Это будет просто сногсшибательно! Перешли мне информацию о рейсе и все такое. Хочу прибыть пораньше и заранее навести красоту.

– Я забронирую для тебя гостиницу на три дня до встречи с мистером Мёрфи. С полностью оборудованным салоном и спа. Ты заслужила немного свободного времени, чтобы расслабиться и полностью включиться в игру.

– Ха-ха, очень смешно. Звучит неплохо. Спасибо, тетя Милли.

– Все что угодно для моей девочки. До скорого, куколка.

– Пока.

* * *

– Ты потрясающе выглядишь, Миа.

Когда мы с Гектором прибыли на место, Тони крепко меня обнял. Гектор, стоявший рядом со мной, напрягся. От него волнами исходила нервная энергия.

– Спасибо. Сегодня нам тебя не хватало, – ответила я, пытаясь выразить голосом насколько.

Тони облизнул губы и посмотрел на Гектора. Даже не посмотрел, а смерил каждый сантиметр его тела таким пламенным взглядом, каким смотрят только на нежно любимого человека. Гектор опустил глаза и покачал головой. По его лицу расплылась широченная ухмылка.

– Гектор, – мягко произнес Тони. – Идеально, Papi.

Последние слова он шепнул так тихо, что услышать их могли только мы двое.

– Ты выглядишь так хорошо, что это просто убивает меня, – сказал ему Гектор, после чего хлопнул по спине и заключил в крепкие мужские объятия.

Они прижимались друг к другу чуть дольше, чем пристало бы гетеросексуальным мужчинам, и стояли чуть ближе, чем следовало, – однако все это длилось недостаточно долго, чтобы у кого-то из фланирующих вокруг гостей зародилось подозрение.

Мона Фазано заметила нас с другого конца зала. В том, как она приветствовала меня, что-то изменилось. От нее тянуло холодком, которого не чувствовалось при наших предыдущих встречах. Мона обняла меня, но объятие не было искренним. То же самое с Гектором. Он нахмурился, глядя на меня поверх плеча итальянки. Я пожала плечами. Невозможно было угадать, что там варилось в ее голове. Мона так и осталась для меня загадкой.

– Сын, тебе тут надо кое с кем пообщаться. Я решила, что мы должны выпустить кулинарную книгу. Давай-ка побеседуем с высшими силами, от которых это зависит.

Тони рассмеялся, что очень обрадовало нас с Гектором. Он всю неделю нервничал, и теперь впервые с тех пор, как мы вместе выходили в город, стал похож на самого себя. Почувствовал себя непринужденно.

– Ладно, Ма, я сейчас подойду.

Мона снова взглянула на меня, потом на Гектора, и со вздохом покачала головой. Затем она удалилась, что-то недовольно ворча себе под нос.

– Что с ней такое? – спросила я.

– Она огорчена.

– Это очевидно. Не хочешь поделиться с остальным классом?

– Не особо. Все скоро откроется. Давайте вы оба возьмете по бокалу и погуляете. Я хочу, чтобы вы были в первом ряду, когда мы объявим открытие. Ладно? Обещайте, что вы будете там вместе с моей семьей.

Гектор понизил голос и наклонился вперед, так что его слова могли расслышать только они двое, не считая меня.

– Малыш, я сделаю сегодня все, что тебе нужно. Ты это знаешь. Я всегда поддержу тебя.

– Всегда? – заговорщицким тоном спросил Тони.

Постепенно даже я начала приходить в возбуждение. Вечер был очень странным, хотя Тони вел себя более естественно, чем когда-либо. Неужели потому, что собирался сегодня объявить о своей предполагаемой женитьбе? Или дело в расширении рынка сбыта их продуктов? Или в переговорах об издании поваренной книги и выпуске телепрограммы? Но это подразумевало только больше работы и стресса, а не меньше. А Тони вел себя так, словно этим вечером все было тип-топ, ананасы в шампанском и розовые пони. И потом еще его мать, явно чем-то недовольная и вымещающая свое недовольство на мне и Гекторе.

– Всегда, и ты это знаешь, – пообещал Гектор. – Мы выйдем вперед. А теперь иди, делай свое дело и помни… как я тобой горжусь.

В ответ Тони погладил Гектора по руке. Несколько гостей заметили это движение, но Тони отошел прежде, чем я успела что-то сказать.

– Тони ведет себя странно, правда? – спросила я у Гектора, пока его парень пробирался к группке людей в шикарных платьях и костюмах.

– Да, у него точно что-то на уме, но со мной он не делился. Впрочем, ничего удивительного. Тони обычно сам борется со своими демонами и лишь потом посвящает меня. Как правило, перед тем, как сделать решительный шаг. В общем, что бы он ни задумал, это явно улучшает его настроение. Должно быть, принял какое-то важное деловое решение, и это заставляет его вести себя как в добрые старые времена.

– В добрые старые времена он лапал тебя на публике? И его мать пыталась убить нас взглядом?

– Ну да, все это ненормально. Но вряд ли мы сможем что-то с этим поделать. Давай возьмем себе по бокалу, отыщем Энджи и выясним, что тут назревает.

Следующие тридцать минут мы провели в поисках шампанского, разговорах с остальными членами семьи Тони и непринужденном веселье. А потом из колонок раздался громкий голос.

– Могу я попросить всех гостей подойти ко мне? – спросил Тони, стоявший на помосте.

– Наш выход, – сказал Гектор и подвел меня к небольшой платформе, перед которой стоял стол семейства Фазано.

Тони возвышался на сцене в своем безупречном светло-сером костюме. Его плечи были шире, чем сам помост, а микрофон совершенно тонул у него в руках. Все разговоры смолкли. Люди собрались вокруг сцены, глядя на Тони.

– Для начала я хотел бы поблагодарить всех присутствующих за то, что вы пришли сюда. Еще мой отец мечтал о том, чтобы фамилия Фазано утвердилась в индустрии замороженных продуктов. Он руководил этой компанией со свойственной ему справедливостью, гордостью и верностью нашей торговой марке. Мы с матерью и сестрами продолжим эту традицию и в новой для нас области и приложим все усилия к тому, чтобы продукция была высококачественной, ориентированной на семейные ценности и доступной. Такой, которую мы всегда стремились производить.

Люди в толпе захлопали, раздалось несколько свистков.

– Благодарю вас. Также хотелось бы объявить об еще нескольких новых предприятиях нашей компании. Во-первых, это поваренная книга с рецептами Ма Фазано.

Зал разразился овацией.

– Во-вторых, телешоу на кулинарном канале.

Толпа словно с цепи сорвалась.

– Кулинарное шоу будет представлять будни и праздники семьи Фазано. В нем будут участвовать мои сестры, мать и мой спутник жизни.

Аплодисменты и восторженные крики заглушили наши с Гектором недоуменные возгласы. Кого, черт возьми, Тони имел в виду под своим «спутником»? Ни за что на свете я не останусь здесь, чтобы помочь ему красоваться перед американской публикой.

– И это подводит меня к самому главному объявлению. Я закончил с профессиональной частью и перехожу к личной. Я хочу представить публике человека, которого люблю больше всего на свете. Того, кто пережил со мной все трудности и ни разу не отступился от меня. Моего партнера. Единственную любовь всей моей жизни. И моего будущего спутника жизни… если он, конечно, скажет да.

«Если он скажет да»? Вот дерьмо. Пресвятая матерь божья.

Глаза Гектора, стоявшего рядом со мной, широко распахнулись и наполнились слезами. В ту секунду, когда Тони протянул руку к нему, слезы полились через край.

– Гектор Чавес. Я люблю тебя и всегда буду тебя любить. Я хочу провести остаток жизни, любя тебя. Этот бизнес и родовое имя ничто для меня, если ты не разделишь их со мной.

И тут Тони опустился на одно колено и открыл красную бархатную коробочку. Внутри было тонкое золотое колечко.

– Стань моим навсегда. Выйди за меня замуж. Легально. Возьми мою фамилию. Создай со мной семью.

В зале воцарилась мертвая тишина. Не раздавалось ни шепотка.

– Встань, – сказал Гектор, поднимая Тони. – Мой мужчина ни перед нем не склоняет колен. Он гордо стоит во весь рост, так же, как и я перед ним. Я почту за честь выйти за тебя замуж и взять фамилию Фазано.

Тони улыбнулся во весь рот, притянул к себе Гектора и развернулся к аудитории. Бешено щелкали камеры. Толпа глухо загудела, когда до людей наконец дошло то, что тут было сказано. Энтони Фазано, боксер, бизнесмен, примерный семьянин, только что совершил публичное признание и сделал предложение своему постоянному партнеру: предложил жениться, взять его фамилию и завести с ним детей.

Святые яйца! Это был эпический момент. Стоя у трибуны, я вглядывалась в лица всех членов семьи Фазано. Начиная с левого края, с Джованны и ее мужа.

– Джованна, принимаешь ли ты Гектора как моего жениха и будущего зятя?

Она широко улыбнулась и кивнула.

– Да.

Ее голос прозвучал сухо, но я слышала бурлящие в нем чувства.

– Изабелла, принимаешь ли ты Гектора как члена нашей семьи?

– Принимаю и всегда принимала. Я так рада за тебя…

Отвернувшись, она прижалась к мужу и всхлипнула ему в шею.

– София…

Ему даже не дали договорить.

– Ну наконец-то ты раскололся, – сказала она, и в толпе послышался смех.

Тони поддерживал Гектора, по карамельно-смуглым щекам которого катились слезы.

– Энджи, готова ли ты принять Гектора в семью?

Вместо ответа она выскочила на сцену и обняла их обоих.

– Я люблю тебя, я люблю тебя, – объявила она и поцеловала того и другого в губы.

Ох уж эти сумасшедшие итальянцы и их поцелуи в губы. Затем она что-то шепнула каждому из них. Две пары глаз широко распахнулись, и Тони подался назад. Снова упав на колени, он притянул к себе сестру и поцеловал ее в живот, после чего положил на него свою большую ладонь. По его лучезарной улыбке все поняли, что происходит.

Я оглянулась на Мону. Та смотрела на своих детей, и слезы лились из ее глаз с такой скоростью, словно кто-то забыл закрутить вентиль.

– У моей сестры будет ребенок. Моя сестра пыталась забеременеть много лет, и наконец-то у нее будет ребенок! – выкрикнул Тони, обращаясь к толпе.

Все захлопали и засвистели.

Энджи спустилась со сцены, подбежала к своему мужу Рокко и бросилась ему в объятия. Он подхватил ее и закружил.

– Ма, – сказал Тони в микрофон. – Можешь ли ты дать свое благословение на то, чтобы Гектор официально стал членом нашей семьи? Я знаю – ты хотела, чтобы я женился на хорошей девушке-католичке и подарил тебе внуков, но это не сделает меня счастливым. Мы с Гектором заведем детей с помощью суррогатной матери, Ма. Мы это уже обсудили.

Гектор лихорадочно закивал.

– Я понимаю, что тебе тяжело это принять. Несмотря на то что я предупредил тебя раньше на этой неделе. Но для меня всегда существовал только Гектор, Ма.

Мона кивнула, прижав ладони ко рту. Ее невысокая фигурка сотрясалась от рыданий. Тони спустился с платформы. Гектор следовал за ним по пятам.

– Я люблю тебя, Ма. Но Гектора я тоже люблю. Он – мое будущее, и я не могу больше притворяться. Я не хочу прожить свою жизнь по чьим-то чужим правилам, пожертвовав своим счастьем и счастьем Гектора. Это неправильно.

Мона заключила сына в объятия.

– Ох, ты мой глупый, глупый мальчик. Со временем я бы все поняла. Я понимаю, что такое любовь. Я понимаю, когда кто-то становится для тебя целым миром. Так было у нас с твоим отцом. И если Гектор для тебя столько же значит, тогда вас не должно останавливать то, что скажут или подумают другие. Вы должны быть вместе. Я люблю тебя.

Тут она подалась назад и, добавив: «Вас обоих», приложила ладонь к щеке Гектора.

– Теперь ты и в самом деле станешь моим мальчиком, хотя ты ведь и всегда им был, верно?

У Гектора снова полились слезы, и Мона их бережно вытерла.

– Я хочу, чтобы мои мальчики были счастливы, – сказала она, притягивая обоих к себе и крепко обнимая.

На этом все кончилось. Оставшуюся часть вечера мы праздновали. Праздновали помолвку Гектора и Тони, и то, что у Анджелины и Рокко появится наконец такой желанный малыш. Из разговора с Анджелиной позже вечером я узнала, что Тони поочередно зашел к каждой из сестер и рассказал им, что он гей, что он любит Гектора и будет просить его руки. Судя по всему, сестры все время подозревали это, но уважали его чувства и долгие годы держали свое мнение при себе. А потом, когда появилась я, все они не знали, что и подумать.

Анджелина и Тони работали последнюю неделю круглыми сутками, чтобы подать эту новую информацию, не порвав в клочья репутацию семьи Фазано. Нанятый ими гуру пиара развернул целую кампанию «Любовь приходит к нам во всех обличьях», чтобы заглушить голоса скептиков, которые могли повлиять на популярность ресторанов. Что касается телевизионщиков, то они были на седьмом небе от счастья. Заявили, что так они расширят свою целевую аудиторию. Они собирались посвятить отдельный день недели каждому из пяти детей и еще один матери. Их привела в восторг эта идея. К тому же они очень обрадовались тому, что можно отвести особый день для совместной готовки Тони и Гектора и предложить что-то новенькое сообществу ЛГБТ.

В целом, любовь победила вопреки всему, и семья Фазано стала от этого лишь крепче.

* * *

Следующее утро выдалось ясным и солнечным. Было еще очень рано, когда я вынесла свой багаж из лифта. Я вспомнила предыдущую ночь. Вечер прошел очень успешно – все искренне радовались новым перспективам; компания преуспевала еще больше, чем раньше; семья Фазано росла, как на дрожжах, и каждый готов был пуститься в захватывающие приключения. Тони даже честно рассказал о моем участии, однако опустил упоминание о том, что я работаю в сопровождении. Вместо этого он использовал термин «друг». И после месяца жизни с ребятами именно этим они для меня и стали. Моими друзьями.

Я оставила записку рядом с непочатой бутылкой «Джемисона», купленного накануне в винном во время моей прогулки. Нагнувшись, я поцеловала бумагу рядом со своей подписью и вновь перечитала письмо:

Тони и Гектор,

Я уезжаю от вас сегодня с радостью в душе и слезами на глазах. Благодаря вам я теперь понимаю, какая полноценная жизнь может открыться человеку, готовому пойти на риск. Ты пошел на риск, Тони, и теперь твоя жизнь вечно будет полна до краев. Может, в будущем я смогу поступить так же. Спасибо тебе за то, что показал мне, как выглядит настоящая смелость.

Гектор, мне будет не хватать наших разговоров, походов в кино и твоих дивных навыков стилиста. Когда ты подбираешь для меня одежду, я всегда выгляжу лучше;) А если серьезно, в тебе столько любви – и я рада, что ты поделился ею со мной… как с другом.

Благодарю вас обоих за то, что вы впустили меня в свою жизнь. Я так за вас рада! Держите меня в курсе, и я жду приглашения на свадьбу.

Ваш друг на все времена,

Миа

И это было правдой. Я многому научилась у Тони и Гектора. Научилась не бояться и никогда не позволять другим людям решать за меня, что такое счастье. Я пронесу это знание с собой всю оставшуюся часть своего пути, чтобы оно вывело меня на верную дорогу. А сейчас дорога вела меня на самолет, навстречу некоему Мейсону Мёрфи из Бостона, штат Массачусетс.

Сноски

1

Составитель словаря английского языка.

2

Папочка (исп.).

3

Да (исп.).

4

Ладно? (ит.)

5

Девочка (исп.).

6

Звезда (ит.).

Content

Одри Карлан
Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! Март

Посвящения

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Сноски