Генри Каттнер

Да будет проклят град…

— Вот о чем гласят древние предания, ваше величество… Прежде чем королевские знамена взвились над высокими халдейскими башнями, прежде чем крылатые фараоны воцарились на троне благодаря сокровенным знаниям египетских жрецов, далеко на востоке процветали могущественные империи. Даже в бескрайней пустыне, прозванной колыбелью человечества, увы, даже в самом сердце необъятной Гоби шли жестокие войны, там, где стройные минареты вонзались в лиловый небосклон Азии… Но это было много веков назад, о повелитель, так давно, что память о тех событиях не сберегли древнейшие мудрецы. Великолепие некогда блистательной Гоби теперь живет лишь в воображении менестрелей и поэтов…

(Из рассказов Сахмета Окаянного)

ГЛАВА I Врата войны

В серых сумерках на городской стене Сардополиса маячила фигура прорицателя. Старик спускался вниз и студеный ветер лохматил его бороду.

Прямо перед ним по всей широкой равнине пестрели шатры и палатки войска, осадившего город. Над шатрами реяли знамена, украшенные пурпурным гербом короля Циаксареса. Багряный крылатый дракон появлялся повсюду, где ступала нога северных рыцарей.

Воины сновали возле метательных машин и штурмовых башен, а часть их кучкой столпилась у стены, по которой спускался жрец. Солдаты издевались над ним, осыпая грубыми насмешками, но седобородый старец оставлял их слова без внимания. Его незрячие глаза под нависшими белыми бровями, казалось, смотрели вдаль, где верхушки леса устремлялись к крутым горным вершинам, окутанным голубой дымкой.

Голос вещуна постепенно нарастал, делаясь пронзительным и тонким.

— Горе, горе вам, жители Сардополиса! Падет жемчужина Гоби, сравняется с землей и слава ее канет в вечность! Поруганы будут ее святыни, а по улицам и площадям реками заструится кровь! Вижу, вижу, как владыка лишается своего венца и гибнет в позоре, а вольные горожане становятся рабами!

Воины под стеной на мгновение умолкли, град издевок прекратился, а затем вверх взметнулся целый лес копий.

Бородатый великан выступил вперед и прогремел:

— Слезай к нам, старая развалина! Мы тебя встретим, как подобает!

Глазницы старика зияли пустотой… Увидев это, крикуны дружно умолкли, а перебежчик между тем заговорил вновь; на сей раз голос старика звучал мягко и спокойно, а в речи было много непонятных воинам фраз, однако каждое слово раздавалось отчетливо и чисто, вонзаясь в наступившую тишину, как отточенный кинжал.

— Вы с победой вступите в город и король ваш воссядет на серебряном троне. Но из лесной чащи к вам придет возмездие… Вас настигнет извечный карающий меч и никто, никто не спасется!.. Однажды сюда явится Тот, Кому Все подвластно в этом мире!

Прорицатель воздел руки к небу, поднял лицо к багровому диску восходящего солнца и воскликнул:

— Эвоэ! Эвоэ!

Затем старик камнем рухнул вниз. Борода и полы одежды взметнулись на лету, острия копий пронзили насквозь тело несчастного и старец испустил дух.

И в тот же миг ворота Сардополиса разлетелись вдребезги под ударами стенобитных машин. Подобно водам вышедшей из берегов реки рыцари Циаксареса неудержимым потоком ворвались в город. Словно хищники, опьяненные запахом свежей крови, они принялись убивать и грабить. Жестокость их не знала границ. Ужас в тот день объял город. Черная гарь пеленой висела в воздухе, пламя пожаров вздымалось над кровлями домов. Победители устроили на последних защитников города настоящую охоту и безжалостно расправлялись с ними там, где застигали. Они бесчестили женщин и убивали младенцев на глазах у матерей. Еще недавно сиявший красотой Сардополис теперь окутался дымом пожарищ и превратился в груду пылающих развалин. Город был беспощадно разграблен и поруган. Закатное солнце бросало последние отблески на знамя с багряным драконом и он, казалось, кружил над самой высокой из башен королевского замка.

Его коридоры были освещены горящими факелами, а в огромном зале красноватые блики огня плясали по стенам, поблескивая на серебряном троне, где восседал предводитель победившей армии. Его черная борода была вся перепачкана кровью и грязью, а потому слугам пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести ее в порядок, и теперь король пировал со своими вассалами. Он сидел за столом и жадно обгладывал баранью кость.

Повелителя можно было распознать среди подданных по осанке и жестам, в которых сквозило величие и чувство собственного достоинства, которого Циаксарес не утрачивал даже несмотря на помятые доспехи и полученные в битве раны. Кроме того в искусстве браниться король не уступал ни одному из своих солдат.

Циаксарес был последним принцем крови в своем роду, впервые пришедшим в самое сердце Гоби в те незапамятные времена, когда каждый барон чувствовал себя безраздельным властелином всего мира.

И хотя ныне он одержал великую победу, однако лик его был мрачен.

Многие страсти наложили на него свою печать: сила и жестокость, привычка повелевать другими и тяга к порокам, коварство и благородство — все эти черты отчетливо читались на лице правителя.

Взгляд его серых глаз, обычно холодных и бесстрастных, оживал лишь в пылу битвы — в них вспыхивали жестокие огоньки. Сейчас он казался мертвым. Циаксарес неотрывно смотрел на недавнего правителя Сардополиса, короля Халема, который теперь стоял перед ним, крепко связанный.

По сравнению с богатырски сложенным Циаксаресом, Халем казался хрупким и стройным.

И хотя его мучили многочисленные раны, побежденный стоял, гордо расправив плечи, а его бледное лицо было непроницаемо.

Странны прихоти судеб человеческих! Эта мрачная сцена разыгрывалась в увешанном гобеленами мраморном тронном зале, куда более уместном для пышных приемов и шумных празднеств!

Единственным, кто, казалось, не чувствовал себя неловко на этом зловещем пиру, был стройный юноша с угрюмым лицом, одетый в шелка и бархат. Нэхо, как его называли, сопровождал Циаксареса повсюду. Одни называли его фаворитом короля, другие поговаривали, что он — исчадие ада, демон во плоти, преследующий королевский род… Никто по-настоящему не знал, кто таков Нэхо и откуда он явился, однако его злой воле Циаксарес никогда воспротивиться не мог и об этом было известно всем.

Легкая усмешка мелькнула на красивом лице юноши. Он провел ладонью по своим волнистым черным волосам, а затем наклонился к Циаксаресу и что-то шепнул ему на ухо. Тот молча кивнул в знак согласия и снова предоставил служанке умащивать благовониями его бороду и вдруг заговорил коротко и резко.

— Я победил, Халем! Но я милосерден! Признай себя моим вассалом и я пощажу тебя!

Вместо ответа Халем плюнул на мраморные плиты пола прямо ему под ноги.

В ледяных глазах Циаксареса мелькнуло любопытство и он буркнул себе под нос:

— Однако, ты храбрец… А смельчаки должны умирать…

Нэхо не сводил с Циаксареса взгляда и в тот миг, когда взоры их встретились, казалось, некая невидимая сила подтолкнула короля, точно он получил от кого-то безмолвный приказ. Циаксарес схватил прислоненный к трону длинный окровавленный меч, медленно встал, спустился вниз по ступеням и взмахнул клинком.

Халем не шелохнулся. Да он и не собирался уклоняться от смертельного удара. Лезвие тяжелого меча обрушилось на беззащитного пленника. Циаксарес же с каменным лицом наблюдал, как несчастный замертво рухнул к его ногам и лишь тогда вырвал клинок из бездыханного тела.

— Вышвырнуть отсюда эту падаль! — приказал он.

Из толпы стоявших в другом углу тронного зала пленников раздался гневный возглас.

Циаксарес оглянулся, стараясь понять, кто дерзнул возмутиться против него, а затем подал знак слугам.

Двое воинов вытолкнули вперед высокого сильного юношу с золотистыми волосами. Он был еще очень молод, а весь его облик выражал гнев и отчаянье. Пленник был весь изранен и без доспехов.

С трудом сдерживая ярость и вновь стиснув рукоять меча, Циаксарес прохрипел:

— Ты кто такой?

— Сын короля Халема, принц Райнор! — последовал ответ.

— Смерти ищешь?…

Райнор окинул Циаксареса презрительным взглядом и сказал:

— Нынче я уже не раз смотрел ей в лицо! Попробуй ты убить меня, если сможешь! Но прежде я успею уложить с дюжину твоих верных псов и это станет мне утешением!

Нэхо, шурша шелками, незаметно приблизился к своему господину. Кривая усмешка зазмеилась под густыми королевскими усами. Лицо Циаксареса превратилось в застывшую маску жестокости.

— Ладно, погоди! Ты станешь ползать у меня в ногах раньше, чем завтра закатится солнце! — посулил он, шипя, и махнул рукой, делая рыцарям знак увести строптивца. — В замке наверняка есть подземелья для пыток… Седрик!

Дюжий детина в кожаном панцире выступил вперед, согнувшись в угодливом поклоне.

— Если я и склонюсь к твоим ногам, то лишь затем, чтобы подсечь тебе жилы, гнусный негодяй! — бросил Райнор.

Король задохнулся от гнева и что-то прорычал. Затем коротко кивнул Седрику и палач вывел юношу из зала. Циаксарес вновь уселся на троне и, дожидаясь, покуда слуга принесет ему позолоченный кубок, погрузился в раздумья. Однако, даже крепкое вино оказалось не в силах развеять черную тоску короля. Наконец он встал и направился в покои убитого им Халема. Солдаты, даже ворвавшись во дворец, не осмелились их разграбить, страшась гнева Циаксареса. Над атласным ложем тускло поблескивал вышитый на штандарте кроваво-красный дракон с распростертыми крыльями и колючим хвостом усеянным острыми шипами. Чудовище стояло на задних лапах. Циаксарес застыл на месте, уставившись прямо перед собой.

Вдруг позади него раздался вкрадчивый голос Нэхо, но у короля не было сил оглянуться.

— Дракон вновь победил!.. — промолвил Нэхо.

— Да, победил… — устало отозвался король. — Победил ценой небывалых мерзостей! Мы покрыли себя несмываемым позором и день этот — один из самых черных в моей жизни!

Нэхо тихо рассмеялся и возразил:

— Но ведь, насколько мне помнится, ты сам попросил меня об этом! А покуда я могу исполнять каждое твое желание, я просто безмерно счастлив!

Циаксарес невольно вздрогнул и произнес:

— Нынче ночью я молил Иштар, чтобы она осенила меня своей благодатью…

— Иштар?… — переспросил Нэхо. — А я-то думал, что теперь ты поклоняешься иному богу…

Циаксарес пошатнулся, как от удара и зарычал, словно раненый зверь.

— Не унижай меня так, — взмолился он. — Ведь кое-какой властью я еще обладаю…

— Более того — ты всесилен, как тебе и мечталось, — не повышая голоса, отозвался Нэхо.

Король на мгновение умолк, прислушиваясь к биению своего сердца, а затем с трудом прошептал:

— Я стал первым, кто запятнал честь нашего древнего благородного рода. Вступая на престол, я дал много обещаний и при этом поклялся могилами своих предков И первое время оставался верен своему слову… Старался быть справедливым и великодушным…

— А еще ты хотел быть мудрым, — как бы невзначай напомнил Нэхо.

— Да, — вздохнул король. — Меня терзало постоянное недовольство собой. Я мечтал, чтобы имя мое повсюду гремело славой и прибегнул к помощи чернокнижников. Блейд с Черного озера…

— Блейд… — все так же вполголоса повторил Нэхо. — Да, он умел кое-что… но ведь его… больше нет в живых…

Король задышал прерывисто и неровно.

— Помню… — с трудом выдавил он. — Я… казнил его… по твоему приказу… А в награду за это ты показал мне мое будущее…

— На том свете Блейду сейчас приходится туго, ты уж мне поверь, — продолжал Нэхо. — Он и там продолжает служить господину, похожему на тебя. А потому… — его мелодичный голос зазвучал жестко и властно. — А потому, ты пока живи! Я исполню условия нашего договора и дам тебе не только власть над всем миром, но сверх того — прекраснейших женщин и сказочные сокровища, какие не снились ни одному из смертных. Однако, когда пробьет твой смертный час, ты станешь моим рабом!

Циаксарес стоял не произнося ни слова, только вены у него на лбу напряглись и вздулись, а на висках проступил холодный пот. Изрыгнув невнятную брань, король выхватил из ножен меч. Блестящая сталь клинка молнией сверкнула в воздухе и со звоном ударилась о невидимую преграду. По телу Циаксареса волной пробежала дрожь ужаса и в тот же самый миг в покоях сгустилась непроглядная тьма. Пламя факелов зачадило и погасло. Откуда-то налетел порыв ледяного ветра, в наступившей мертвой тишине раздался шорох невидимых крыльев. В опочивальне становилось все темнее и темнее. Вскоре все кругом окуталось густым мраком, в котором белым неземным сиянием светился неподвижный человеческий силуэт. Таинственные заклинания лились непрерывным потоком. Фигура Нэхо светилась все ярче и вскоре начала слепить Циаксаресу глаза. Голос Нэхо умолк, а сам он стоял, не шелохнувшись. Король с криком ужаса отпрянул назад. Меч выпал у него из рук и со звоном ударился о каменные плиты пола.

— Нет! Нет!.. — задыхаясь, прохрипел Циаксарес. — Сжалься! Пощади во имя Его!..

— Тебе прекрасно ведомо, что мой властитель не знает ни милосердия, ни жалости, — холодно и бесстрастно произнес Нэхо. — Вознеси молитвы мне, ты, жалкий пес, которого люди считают увенчанным королевской короной!

Поклонись! Ну же!..

И Циаксарес покорился…

ГЛАВА II Кровь в городе

ЗАХВАЧЕННЫЙ САРДОПОЛИС

Принцу Райнору между тем приходилось тяжко. Он висел на дыбе и смотрел, как со сводов подземелья каплями стекает вода. Палач Седрик тем временем разогревал в пламени очага железные прутья. Возле него стояла чаша с вином. Время от времени Седрик переводил дух и шумно отхлебывал из нее большими глотками.

— Коли поможешь мне бежать, получишь сотню золотых, — повторил Райнор, не слишком надеясь, что ему удастся уломать палача.

— Каков мне прок от твоего золота, ежели из-за тебя с меня живьем шкуру спустят? — хмыкнул Седрик. — Если я тебя спасу, так сам на дыбе повисну!

Да и откуда тебе взять столько денег?

— В своих покоях из надежного тайника достану, — ответил Райнор.

— Да будет врать-то! — ухмыльнулся палач. — Впрочем, если у тебя и впрямь денежки есть, ты и сам мне выложишь, где их припрятал, когда каленого железа отведаешь! Вот я и разбогатею, и сам цел останусь!

Райнор в ответ промолчал и еще раз попытался разорвать веревки, но путы оказались прочными. И хотя юноша напрягся так, что кровь застучала у него в висках, усилия его оказались тщетными.

— Не трепыхайся так, посоветовал Седрик. — Силенки побереги. Они тебе пригодятся, когда вопить начнешь! — с этими словами он вынул из огня железный прут, один конец которого успел нагреться докрасна. Райнор взирал на это орудие пытки, оцепенев от ужаса. Но едва палач успел поднести раскаленное железо к груди пленника, как ему вдруг помешали.

Кованая дверь резко распахнулась, и в каземат ворвался могучий, исполинского роста негр. Седрик стремительно обернулся и занес прут для удара. Глядя на незваного пришельца, он прорычал:

— Какого дьявола тебе тут надо? Ты кто такой?

— Нубиец я, по имени Эблик, — коротко отозвался негр, и продолжил: — Послан передать тебе королевский приказ, да вот заплутал в переходах этого проклятого замка и потому припоздал с поручением… Циаксарес велит тебе заняться еще парочкой пленных!

— Вот и славненько! — Седрик довольно потер ладони. — А где они?

— Сейчас узнаешь! — ответил негр и на мгновение умолк, а затем быстро выхватил из-за пояса окровавленный кинжал и ударил им палача. Седрик дико вскрикнул, взмахнул костлявыми руками и согнулся пополам, а Эблик между тем быстро отскочил в сторону. Заплечных дел мастер рухнул на каменный пол темницы, да так и остался лежать там, корчась в судорогах.

— Хвала богам! — с облегчением выдохнул Райнор. — Ты подоспел в самую пору, верный мой друг!

Однако негр выглядел весьма озабоченным.

— Вначале нужно тебя освободить! — сказал он и первым делом перерезал веревки, которыми был связан узник. — Все было не так-то просто, мой господин! — продолжал он. — Когда в пылу битвы я потерял тебя из виду, то уже знал, что Сардополис обречен. Я захватил одного из людей Циаксареса и заставил пленника поменяться со мной одеждой, а после стал искать удобной возможности спасти тебя. По чистой случайности я слышал, как ты оскорбил короля и видел, что он отдал тебя палачу. Ну вот и все, мой повелитель, — закончил свой рассказ нубиец.

Райнор, которому не угрожало более страшное орудие пытки, спрыгнул вниз и принялся разминать затекшее тело.

— Сможем ли мы бежать отсюда без помех? — спросил он.

— Да, мой принц. Многие рыцари Циаксареса или напились до бесчувствия, или уже спят. Но нам все равно лучше тут не задерживаться.

Беглецы осторожно выскользнули в коридор. Неподалеку от двери в подземелье плавал в луже крови мертвый стражник. Райнор с Эбликом поскорее миновали это место и двинулись вперед, то и дело сворачивая в боковые переходы, чтобы избежать ненужных встреч.

— Если только я узнаю, где Циаксарес устроился на ночь, то не упущу случая поквитаться с ним! — сказал Райнор. — Слушай, идем вон туда!

Пройдя по узкой галерее, они очутились у двери. Райнор быстро распахнул ее и оба вышли в залитый лунным сиянием сад.

— Я помню, — сказал Эблик, я вошел во дворец этим путем. Подожди меня здесь, господин… — попросил нубиец и ненадолго нырнул в заросли, но почти тут же вернулся, неся в руках меч и тяжелый боевой топор. Клинок он вложил в ножны, а топор вскинул на плечо и спросил: — Что будем делать дальше, мой принц?

— Через стену переберемся, — ответил Райнор и первым двинулся вперед. Она была достаточно высока, но к счастью рядом росло множество развесистых деревьев, благодаря которым беглецы благополучно преодолели препятствие. Едва Райнор успел спрыгнуть на землю, как услышал крики. Он быстро огляделся по сторонам и увидел сразу нескольких воинов, бегущих прямо в их сторону. Доспехи рыцарей тускло поблескивали в лунном свете. Райнор тихонько выругался.

Эблик ринулся наутек. Он мчался так, что только пятки сверкали. А Райнор поначалу хотел встретить неприятелей лицом к лицу и дать им достойный отпор, но затем решил последовать примеру нубийца. Теперь оставаться в своем бывшем дворце, где обосновался Циаксарес, для юноши было равносильно самоубийству.

Вскоре на пути беглецов встретились еще двое латников. Лезвия мечей блеснули в ночном мраке. Райнор едва успел схватить своего приятеля за руку и втащить в боковую аллею, а потом оба еще быстрее помчались вперед, на бегу высматривая, где бы получше спрятаться. Немного погодя Эблик первым заметил впереди храм. Проходя через залитый кровью и усеянный трупами внутренний двор, нубиец горестно застонал. Вскоре они вместе с Райнором вступили внутрь святилища.

Под высоким сводчатым потолком в сумраке зала мерцал золотистый шар. Это был храм Солнца, обитель бога Амона, весьма почитаемого в Сардополисе. Эблик часто бывал здесь раньше и потому хорошо знал дорогу. Теперь золотистые завесы алтаря были изорваны, курильницы опрокинуты. Нубиец жестом остановил Райнора и прислушался. Шум погони наконец затих.

— Вот хорошо-то! — обрадовался Эблик. — Слыхал я раньше, будто здесь есть потайной ход, но где он именно, не знал никто. Похоже, теперь мы его нашли!

Отодвинув завесу, оба вошли в алтарь Амона. Райнор хотел что-то ответить, но слова замерли у него на губах, а смуглые пальцы невольно стиснули рукоять меча.

Стены, пол и даже потолок небольшого зала, открывшегося глазам пришедших, сияли лазурью весеннего неба. А в самом центре на постаменте возвышалась огромная золотая сфера.

На поверхности шара лежал распятый человек.

В тусклом свете укрепленного на стене светильника Райнор и Эблик увидели тело израненного седовласого старца. Руки и ноги несчастного были пронзены железными шипами, вбитыми в золотистую поверхность шара.

На губах старика пузырилась розовая пена, убеленная сединой голова бессильно свесилась набок, глаза смотрели перед собой невидящим взглядом.

— Воды! Во имя Амона, хоть каплю воды! — взмолился бедняга.

Райнор невольно рванулся вперед. Губы его побелели и плотно сжались. Вдвоем с Эбликом он снял тело старика с шипов. При этом тот не издал ни звука, даже не застонал ни разу. Его осторожно уложили на лазуритовый пол. Сердито ворча себе под нос, Эблик куда-то исчез и вскоре вернулся, неся чашу с водой. Нубиец поднес ее ко рту умирающего.

Старик жадно отхлебнул глоток и промолвил:

— Это ты, принц Райнор? А жив ли король наш?

Юноша торопливо кивнул в ответ.

— Приподнимите меня… Скорей! Скорей! — приказал старец.

Райнор повиновался. Старик вытянул руки перед собой и стал что-то искать на поверхности золотого шара. Внезапно половина его приподнялась и он раскрылся, как созревший плод. Внутри показались ступени подземного хода.

— Открылся ли тайник? — спросил жрец. — Я плохо вижу. Возьмите меня с собой вниз! В этом убежище нас никому не найти!

Райнор вскинул старика на плечи и начал осторожно спускаться по лестнице. Эблик последовал за ним. Вдруг позади раздался легкий скрип и тайник закрылся… Золотой шар вновь казался сплошным и тускло поблескивал в полумраке святилища. Теперь погони можно было не опасаться, но зато беглецы очутились непроглядной темноте… Райнор осторожно продвигался вперед, нащупывая ногой каждую ступеньку, чтобы не упасть. Наконец он почувствовал под ногами ровный пол.

Впереди брезжил слабый свет, который постепенно делался все ярче, напоминая первые лучи утренней зари. Внезапно один из каменных блоков стены повернулся на своей оси и за ним обнаружился еще один потайной ход. В плиты пола был вделан вогнутый металлический диск, а в его углублении похожем на чашу, лежал осколок необычного камня, по виду напоминавшего золотистый переливчатый мрамор. Величиной осколок был примерно в половину ладони Райнора, а поверхность его покрывали странные знаки и рисунки, непонятные юноше. Однако один из них Райнор все-таки узнал. Крест в круге был древним символом бога Солнца.

Райнор очень осторожно уложил израненного жреца на пол, но умирающий все равно застонал от боли. Его истерзанные руки ловили воздух.

— Амон! О великий Амон… Пить… Воды! Воды! — взмолился несчастный.

Эблик снова напоил старика. Когда силы вновь ненадолго вернулись к жрецу, он поймал Райнора за руку и крепко стиснул ее.

— Ты крепок! — сказал старик. — Это хорошо. Тебе понадобится немало сил, чтобы исполнить свое предназначение!

— Какое предназначение? — удивился Райнор.

— Предопределенное судьбой, — пояснил жрец. — Сам Амон привел тебя сюда… — и он еще крепче стиснул пальцы юноши. — И потому месть свершишь ты, а не я Силы покидают меня… Мне уже недолго осталось здесь…

Он немного помолчал и заговорил.

— Я должен тебе рассказать кое-что. Слышал ли ты легенду о рождении Сардополиса? Нет? Ну так вот… Давным-давно в эти места явилось кровожадное божество, воздвигло здесь свое капище и заставило людей поклоняться себе. А когда в леса пришли служители Амона, они победили и усмирили дикого бога а затем отправили его в Долину Безмолвия, где он пребывает по сей день, связанный тайным заклятием и печатью Солнца. Однако было предсказано, что настанет время, когда власти лучезарного Амона тоже придет конец, и тогда лесное божество освободится от чар, вновь вернется в свой храм и уничтожит Сардополис. И миг, когда древнее пророчество сбудется, уже близок! Смертная мгла окутывает меня… — прошептал старик. — Я ничего не вижу, но печать Амона где-то здесь. Ты нашел ее, Райнор?

— Тут какой-то осколок мрамора, — ответил юноша.

— Это он… священный талисман… — из последних сил проговорил жрец. — Возьми печать Амона! — Вдруг властно приказал он. Голос умирающего неожиданно окреп. Райнор повиновался.

— Вот она, — отозвался принц.

— Хорошо! Береги талисман как зеницу ока… А теперь подними диск!

Райнор с немалой опаской взялся за металлический круг, ожидая, что тот окажется очень тяжелым, однако диск был на удивление легок.

Под ним обнаружилась шероховатая плита, испещренная письменами и рисунками. Райнор сразу понял, что она тоже лежит здесь не одну сотню лет и может быть даже так же стара, как сама Гоби.

— Это жертвенник лесного божества, — пояснил жрец. — Оно воротится назад, вот на это самое место, когда исполнятся сроки. Ты должен отправиться к Похитителю Камней и отдать ему талисман. Он знает его назначение и силу… Тиран скоро отомстит за себя Амону…

Внезапно старик сел, выпрямился и воздел руки к небу. Из его незрячих глаз заструились слезы, умирающий горестно воскликнул:

— Увы, увы! Падет навеки храм лучезарного Амона! Разрушится царство его и обратится в прах!

Сказав это, он рухнул на каменные плиты пола, словно подрубленное дерево, а руки его так и остались простертыми вверх в последней молитве. Умер старейший в Гоби служитель Бога Солнца.

Несколько мгновений Райнор стоял неподвижно, а затем склонился над бездыханным телом жреца. Приложив ухо к его груди, он понял, что страдалец отмучился в этом мире. Юноша выпрямился и спрятал талисман за пояс.

— Надеюсь, этот ход выведет нас наверх, — сказал он, указывая на проем в стене. — У меня нет больше сил глядеть на беднягу. Уйдем отсюда скорее, Эблик!

Райнор осторожно протиснулся в узкий лаз и медленно двинулся вперед. Эблик последовал за ним.

ГЛАВА III Горный разбойник

ПОХИТИТЕЛЬ КАМНЯ

Циаксарес медленным шагом расхаживал по своим покоям. Его лохматые брови озабоченно сошлись на переносице. Иногда он судорожно стискивал рукоять меча и сдерживал стон, рвущийся из груди. Не единожды обращал король свой взор на пурпурного крылатого дракона над балдахином.

Временами Циаксарес приближался к окну и смотрел вниз, на город, а когда взгляд его падал на равнину и поросшие лесом холмы, покоритель Сардополиса тяжело вздыхал.

— Мы должны быть начеку! — вдруг раздался голос у него за спиной. — Никто и ничто не спасет тебя, когда начнут вершиться древние предначертания!

— Это опять ты, Нэхо? — с трудом проговорил король. — И какое же черное дело я должен совершить теперь?

— Два человека идут на юг, к Долине Безмолвия. Они должны умереть прежде, чем достигнут цели.

— Почему? Разве они могут привести оттуда помощь?

Нэхо ответил не сразу, а когда говорил, в голосе его не было обычной уверенности.

— У богов тоже есть свои тайны, — уклончиво начал он. — Долина Безмолвия опасна для тебя. Там обитает сила, которая пока что дремлет, но когда она проснется и обрушится на твою голову, ты лишишься и славы, и могущества… И тогда я уже ничем не смогу тебе помочь. Даже теперь единственное, что мне дозволено, это давать тебе советы, а последуешь ли ты им — дело твое… А вот вмешиваться я ни во что не имею права. Мне это запрещено. И на это тоже есть свои причины, однако тебе о них знать ни к чему. Итак, пошли вслед за беглецами погоню и прикажи своим воинам убить обоих! Да побыстрее!

— Как скажешь… — покорно вздохнул король и отдал распоряжение слугам.

— За нами отряд вооруженных всадников! — сообщил Эблик, заслонив глаза от солнца загрубевшей ладонью и глядя вдаль. Он сидел верхом на поджарой мышастой кобыле, а Райнор ехал рядом на норовистом сером иноходце с чуткими ноздрями и горящим взглядом.

— О боги! Оглянувшись назад, воскликнул юноша. — Похоже, Циаксарес послал за нами в погоню половину войска! Как хорошо все-таки, что нам удалось раздобыть лошадей!

С вершины небольшого холма путники спустились прямо к лесу. Позади них остались широкая равнина и разграбленный Сардополис, а впереди вздымалась зубчатая горная гряда, поросшая елями, дубами и соснами.

— Мне кажется, что меня изнутри сжигают адские костры, — пробормотал нубиец, облизнув спекшиеся губы. — Давай выберемся поскорее из этой глуши! Здесь пить совсем нечего — одна вода!

— Потерпи. Скоро Похититель Камней угостит тебя вином! — утешил его Райнор и, немного помолчав, добавил: — Или пустит кровь… Но, как бы то ни было, а мы должны его разыскать и попросить о помощи. Не зря же ты меня спас!

С этими словами он покрепче пришпорил своего коня и помчался вперед. Немного погодя горный кряж скрыл беглецов от людей Циаксареса.

Они все больше и больше углублялись в бесплодную каменистую пустыню. В этих местах водились волки, огромные медведи, но поговаривали, что кроме них здесь обитают невиданные чудовища и гигантские змеи.

Наконец путники достигли заснеженных гор, чьи ослепительно-белые вершины вонзались в лазурное небо, а затем миновали обрывистый край горного ущелья, в котором гулким эхом отдавался шум водопада. И все это время погоня следовала за ними по пятам. Беглецы знали, что рыцари Циаксареса их не пощадят. А те настигали их быстро и неумолимо.

Однако Райнор был опытным воином и применил не одну военную хитрость, чтобы запутать врагов. Трижды пускал он своего иноходца по руслу ручья и умное животное осторожно брело по воде. Не единожды вызывал он снежную лавину и та преграждала дорогу преследователям. Благодаря этим уловкам Райнор и нубиец достигли большой, поросшей травой котловины, а погоня осталась далеко позади.

Теперь их со всех сторон окружали горы. Впереди раскинулась широкая долина, заросшая кустарником и со всех сторон окаймленная деревьями, а за нею на одном краю узкого ущелья виднелся высокий крепостной вал. Справа вздымалась исполинская серая отвесная скала, а к ее вершине вела извилистая узкая тропинка. Огромный каменный замок, украшенный яркими флагами и знаменами, трепетавшими на ветру, издалека выглядел совсем крошечным.

— Ну вот и прибыли, — сказал Райнор. — Здесь живет тот, кто нам нужен, Похититель Камней.

— И придется нам здесь с тобой жарко, — продолжил Эблик, половчее перехватывая боевой топор. — Гляди!

Из ближних зарослей внезапно вынырнул отряд конников с копьями наперевес. Их стальные наконечники и шлемы воинов ярко сверкали в лучах утреннего солнца. С громким боевым кличем всадники промчались мимо затаившихся беглецов. Райнор увидел, что Эблик нетерпеливо стиснул рукоять меча.

— Убери свой клинок в ножны! — приказал он нубийцу. — Мы пришли сюда с миром!

— А стоит ли? — усомнился нубиец. — Ведь они-то об этом не знают…

Однако подчинился и спокойно выждал, пока всадники подъедут поближе. Один из рыцарей пришпорил своего вороного и выехал немного вперед.

— Зачем вы пожаловали в замок Похитителя Камней? — спросил он. — Вам что, жить надоело? А может вы решили наняться к нему на службу?

— Нет, — возразил Райнор. — Мы привезли ему весть… — он на мгновение умолк и добавил: — От жреца храма Амона.

— Не признаём мы тут никаких богов! — проворчал один из воинов.

— Конечно. Главное ваше занятие — боевое искусство и вы владеете им в совершенстве, — кивнул Райнор. — Или я ошибся, когда разглядывал вмятины на ваших доспехах? Так знайте же — Сардополис пал! Циаксарес убил его правителя, короля Халема, моего отца и захватил власть в свои руки.

К огромному удивлению Райнора, услышав его рассказ, воины оглушительно расхохотались. Наконец всадник на вороном коне ответил:

— Что нам за дело до всего этого? У нас свой хозяин — Похититель Камней! И вы, если пожелаете, можете отдать себя под его покровительство. Нас целая дюжина, а вас всего двое. Но для нас навалиться всем скопом на таких доходяг — сущий позор, да и лохмотья ваши ничего не стоят, так что на них мы тоже не позаримся!

Эблик взвился, точно разъяренный петух.

— Клянусь, тебя следует как следует проучить, чтоб ты стал малость повежливей! Да я тебя за эти слова на месте прикончу, негодяй!

Услышав такие речи, воин невольно потер себе шею и ухмыльнулся:

— Силами мы с тобой померяемся позже, коли захочешь, оборванец! А сейчас едем с нами, покуда господин дома, потому как нынче ночью он отправляется в набег!

Райнор кивнул в знак согласия и пустил коня вперед. Эблик поехал следом и оба в сопровождении отряда всадников через равнину направились к крепости.

Вблизи тропа, ведущая к замку, оказалась не только крутой и извилистой, но еще и каменистой. Наконец путники миновали подъемный мост и въехали во двор.

И вот Райнор предстал перед тем, кого искал.

Похититель Камней оказался человеком с жизнерадостным обветренным лицом, обрамленным седой бородой и копной лохматых длинных волос. Нахлобучив корону глубоко на голову, он удобно развалился в высоком кресле и грелся у очага, ярко пылавшего в зале с высоким сводчатым потолком. У ног короля стоял открытый железный сундук, доверху наполненный самоцветами и драгоценными украшениями. А хозяин с превеликим тщанием пересчитывал свои сокровища и самолично вписывал их гусиным пером на лист пергамента, лежащий у него на коленях.

При появлении вошедших владелец замка оторвался наконец от своего занятия, поднял голову и окинул Райнора веселым взглядом.

— Кого ты к нам привел, Самар? — спросил он, сразу подметив, что светловолосый юноша еще очень молод.

— Да вот, двое чужаков в твои владения пожаловали. Всё твердят, что известие тебе привезли какое-то от… от… Ладно, этот парень сейчас все тебе сам расскажет!

Король разом переменился в лице и всем телом подался вперед. Он резко отодвинул ларец в сторону и переспросил:

— Известие? В последние годы я жду только одного известия… Говори! — обратился он к Райнору. — Кто тебя послал? Отвечай!

Юноша уверенно выступил вперед, достал из-за пояса обломок золотистого камня и протянул королю.

— Перед смертью служитель Амона завещал передать тебе вот это, — произнес он. — Сардополис пал…

Какое-то время оба молчали. Затем король взял талисман, внимательно оглядел его и тихо промолвил:

— Ну вот и пробил час… Каждый из моих предков с незапамятных времен ждал, что Знак Судьбы будет подан именно ему, но все так и ушли в мир иной, не дождавшись заветного зова. А выбор пал на меня… — король обвел взглядом своих воинов и приказал: — Ступайте все прочь! Кроме этих двоих… И ты, Самар, тоже останься! Тебе я доверяю…

Рыцари покорно удалились, а король крикнул им вслед:

— Пришлите ко мне Дельфию!

Затем он подошел к очагу и вперился взглядом в огонь.

— Значит мне, Киалеху, предначертано исполнить завет предков! Я должен послужить орудием возмездия! Когда-то захватчики вторглись в наши земли, а теперь… — тихо говорил он сам с собой.

Рассужденния его были прерваны появлением в зале девушки. Она вошла, гордо вскинув голову. Стройную фигуру покрывали доспехи, побывавшие не в одном бою. Девушка бросила королю на колени сверкающий кристалл.

— И это вся моя награда? — разгневанно спросила она. — И это за то, что я почти голыми руками захватила крепость Оссейна! А моя доля добычи даже меньше, чем у Самара!

— Ты моя дочь, — спокойно ответил король. — И разве я мог оказать тебе бóльшую честь, чем участие в битве наравне со всеми? А сейчас лучше помолчи и послушай!

Райнор с интересом разглядывал принцессу. Девушка была красива той дикой и мрачноватой красотой, которая не подчиняется никаким канонам. Она сквозила даже в твердо очерченной линии подбородка, а в глубине агатово-черных глаз горел скрытый огонек. Волосы цвета воронова крыла свободно падали на обтянутые кольчугой девичьи плечи.

— И что же ты намерен мне сообщить? — спросила Дельфия.

— Не спеши, девочка, — остановил ее отец. — Я должен рассказать тебе то, чего ты еще не знаешь. Итак, слушай… — голос его, тихий вначале, постепенно окреп. — В незапамятные времена в этих краях обитали варвары. Их племена поклонялись лесному божеству по имени… — король на мгновение умолк, затем сделал в воздухе перед собой какой-то быстрый и странный жест и только потом продолжал: — По имени Пан. Затем с севера пришли два брата-короля и воцарилась здесь власть бога Солнца Амона. Много воинов тогда пало и мечи покраснели от крови… Амон победил в жестокой борьбе и дорогой ценой. А лесной бог стал пленником Долины Безмолвия, которая окружает мой замок. Два брата-короля заключили меж собой союз. Один из них стал править Сардополисом, а другой, младший, возвел крепость на подступах к Долине Безмолвия, чтобы охранять побежденного Пана. Стеречь его до тех пор, пока не будет произнесено заветное слово… — король покачал сверкающий кристалл на ладони. — Согласно древнему пророчеству в один прекрасный день власти Амона должен наступить конец. Тогда властитель лесов вновь обретет свободу и отомстит жителям Сардополиса. Многие сотни лет мои предки хранили талисман, и я, Киалех, наконец дождался! Миновали великие дни! — вздохнул он. — Никогда больше не отправлюсь я в лихой набег на святилища древних идолов… Неужто и впрямь никогда?…

В этот миг в зал ворвался вооруженный воин. И по взгляду, и по лицу было понятно, что он вне себя от гнева.

— Повелитель! Чужаки в наших владениях! — с трудом переводя дух, сообщил он.

— Это люди Циаксареса, — добавил Райнор.

Девушка направилась к гонцу и приказала:

— Собрать солдат! Я сама расправлюсь с пришельцами!

— Ну уж нет! — воспротивился король. — Не сердись, девочка, но на сей раз дружину в бой поведу я! Сама подумай, разве я могу кому-то уступить свою последнюю битву? Кликни воинов, Самар! Сеча будет славная!

Самар помчался исполнять приказание, а Дельфия схватила отца за руку:

— Я стану биться вместе с тобой! — заявила она.

— У тебя будет другое поручение, — вновь возразил Киалех. — Проводи этих двоих через Долину Безмолвия и укажи им тайник о котором знаем только мы с тобой… Вот, смотри! — он показал Дельфии осколок камня, принесенный Райнором. — Ты поймешь, как с этим поступить, когда пробьет час!

С этими словами он отодвинул завесу из венецианской парчи и вышел.

Райнор вновь принялся с любопытством разглядывать девушку. Несмотря на бронзовый загар видно было, что лицо ее побледнело, глаза горели гневом. Дельфия рвалась в бой, но понимала, что путешествие в самое сердце Долины Безмолвия таит в себе гораздо больше опасностей. Наконец она кивнула Райнору:

— Идем! Времени у нас мало!

Эблик последовал за молодыми людьми и все трое покинули тронный зал.

Они шли через сверкающий великолепием замок, пока наконец девушка не остановилась перед выложенной белым мрамором нишей. Дельфия нажала потайную пружину и одна из каменных плит отодвинулась в сторону, открыв сумрачный подземный ход.

Девушка на мгновение остановилась у порога и окинула пришельцев испытующим взглядом.

— А теперь соберитесь с духом и будьте мужественны, потому что мы спустимся в самый ад… — предупредила она. Голос Дельфии при этом дрогнул, губы побелели.

ГЛАВА IV Долина Безмолвия

Поначалу Долина Безмолвия совсем не казалась страшной. Через подземный ход путешественники вышли прямо в густую лесную чащу. Оглядевшись по сторонам, Райнор увидел, что лес со всех сторон окружен высокой стеной, отчего это и без того мрачное место напоминало темницу. Последние отблески заката уже погасли и теперь на небосклоне сиял серебристый диск серебристой луны, озарявшей зубчатую скалистую гряду на востоке. На фоне ночного неба замок Киалеха вздымался темной громадой.

Маленький отряд все дальше углублялся в лес. Толстый моховой ковер под ногами заглушал шаги путников. Они продвигались вперед средь ночного сумрака и лишь порой бледный свет луны пробивался сквозь кроны деревьев, отбрасывая на землю резные узорные тени.

Райнор не сразу заметил, что вокруг царит какая-то необычная тишина.

Из чащи не доносилось ни звука. Не слышно было голосов птиц, зверей, и даже легчайшее дыхание ветерка не нарушало первозданного безмолвия.

Вдруг юноше послышался чей-то тяжелый вздох, но он решил, что это ему просто почудилось от слишком сильной усталости.

— Ох не нравится мне здесь! — решительно заявил Эблик. Он весь насторожился, продолговатое черное лицо, казалось, вытянулось еще больше, а низкий голос глухо звучал в неестественной тишине.

— Тут обитает зачарованный Пан, — шепнула Дельфия. — Пока он спит, но силу свою еще покажет…

Путники бесшумно продвигались вперед по молчаливой чаще. И вдруг Райнор понял, что тяжелый вздох, который он поначалу приписал игре воображения, вовсе ему не послышался. Теперь он звучал гораздо громче, а быть может слух юноши в этом колдовском безмолвии просто обострился и стал более чутким.

Кроме того Райнор вдруг уловил едва уловимое бормотание, которое то делалось громче, то угасало, словно множество голосов невидимых существ, перебивая друг друга спешили о чем-то рассказать.

Шепоты ветра, лепет древесной листвы, смех гоблинов на берегах окутанных туманом ручьев — все отразилось в этих звуках.

Вот голоса стали еще отчетливей, а Райнор поймал себя на том, что различает уже целое море звуков в девственной чаще: птичий щебет и голоса зверей, а в них вплетался чарующий напев свирели, царя над всем. Едва уловимый вначале, он нарастал и незаметно завораживал, подчинял себе. Мелодию эту невозможно было описать человеческими словами. От нее замирало дыхание…

— Это поток жизни, — мягко пояснила Дельфия. — Биение сердца первобытного бога… Дыхание Земли…

Райнор впервые для себя узнавал сокровенные тайны бытия. Хоть он и раньше часто бродил по лесам, однако никогда прежде живая природа не затрагивала столь глубоко его душу. Он ощутил на себе ее незримую силу и пугающую власть, затаенную в недрах планеты — загадочную и волнующую. И понял, что с этой силой душа каждого человека, скованная узами плоти, связана глубинами подсознания.

Осознание этой связи, зародившейся еще в бурлящих водах первобытных океанов, происходит очень медленно. Человеку кажется, что он пришел на Землю давным-давно, однако Мир Божественный, которому он принадлежит изначально, навеки пометил его своим пламенным знаком.

Райнору было и страшновато и радостно, как это порой случается во сне, но он не подавал виду и только старался поспеть за своими товарищами, которые шли все быстрее и быстрее.

Лес уступил место широкой равнине, на которой возвышались развалины древнего храма. Его полуразрушенные стены и мраморные колонны смутно белели в лунном свете. Некогда величественное святилище теперь покрыли мхи и лишайники.

— Здесь… — едва слышно прошептала девушка. — Вот мы и пришли…

Они остановились среди рухнувших колонн. Дельфия указала Райнору на мраморную плиту с металлическим диском в центре. В углублении его лежал обломок переливчато-золотистого камня.

— Достань свою половинку талисмана и сложи обе вместе, — попросила она.

На мгновение воцарилась мертвая тишина, словно все замерло в ожидании чего-то. Райнор вынул из-за пояса таинственный осколок и поборов невольный страх, шагнул вперед. Затем нагнулся над металлической чашей и совместил обломки. Они притянулись друг к другу, словно железо к магниту и соединились. Неровная линия излома вначале побелела, а затем и вовсе исчезла.

Райнор взял талисман. Камень был совершенно целым, точно и не ломался никогда.

И тотчас же тихий невнятный шепот превратился в громогласный клич, радостный и торжествующий. Металлическая чаша разлетелась на мелкие кусочки, а под нею Райнор обнаружил покрытый резьбой осколок камня, в точности похожий на тот, который был в святыне Амона в Сардополисе.

Беспрерывный ликующий вопль переплетался с резким пронзительным пением флейты.

Дельфия вцепилась Райнору в плечо и потащила его прочь. Лицо девушки побледнело как мел.

— Свирель Пана… — выдохнула она. — Бежим отсюда! Скорей! Тот, кто увидит Пана, умрет!

А крик все нарастал и нарастал, перемежаясь взрывами нечеловеческого хохота. Казалось, все лесные духи, дождавшись вожделенного часа, теперь предаются безудержному веселью. Серебристые голоса туманных ручьев превратились в рев могучих водопадов. Кроны деревьев гнулись под резкими порывами ветра.

— Бежим! Бежим! — твердила Дельфия. — Пан вырвался на волю!

Не заставив себя дольше уговаривать, Райнор спрятал талисман обратно за пояс и вместе с Эбликом и Дельфией побежал прочь от развалин капища. Над их головами испуганно шумели верхушки леса. Дикий напев свирели неумолчно звенел в ушах.

Освобожденная от чар, скрытая сила Земли ликовала.

Ветер смеется: "Свобода! Свобода!"

Снято проклятье, цел талисман!

Шепчут реки невидимой воды:

"Славься вовеки, великий Пан!"

За спинами беглецов раздавался звонкий топот копыт, временами сменяясь козлиным блеяньем.

Девушка споткнулась и едва не упала, однако Райнор успел подхватить ее. Его вдруг охватил необъяснимый слепой ужас, настолько сильный, что Райнор с трудом преодолел его. А суровое лицо нубийца напротив сияло от радости:

— Эвоэ! Пан свободен!

Наконец перед ними возник черный зев пещеры. Стоя у входа, Райнор оглянулся назад. Лесная чаща теперь больше походила на море, объятое штормом. С трудом переводя дыхание от быстрого бега, Райнор вместе со своими друзьями поспешил укрыться под спасительными сводами.

— О боги, — прошептал он. — Что за исчадие ада я освободил из подземных глубин?

Потом все трое помчались изо всех сил сначала длинным извилистым коридором, затем преодолели казавшуюся бесконечной каменную лестницу и вновь оказались перед потайной дверью в стене. Дельфия отомкнула секретный замок…

А во дворце Киалеха между тем битва была в самом разгаре. Недолго думая, Райнор выхватил из ножен меч и ринулся в самую гущу боя.

— Это люди Циаксареса! — процедил он сквозь зубы. — Они все-таки добрались сюда!

При виде заклятых врагов жажда мести вновь вспыхнула в нем. Дельфия, обнажив клинок, устремилась вперед по галерее. Эблик и Райнор едва поспевали за ней. Наконец все трое ворвались в тронный зал.

Закованные в латы рыцари Циаксареса кольцом окружили кучку храбрецов, которые отчаянно защищались из последних сил, сгрудившись перед камином.

Райнор, ростом превосходивший нубийца и Дельфию, успел разглядеть среди моря голов лохматую бороду и буйную гриву короля Киалеха, Похитителя Камней. Бок о бок с ним сражался его верный Самар.

— Ого-го!.. — радостно прогремел Киалех, завидев маленькое подкрепление. — Вы подоспели в самое время, чтобы погибнуть вместе с нами!

ГЛАВА V Да будет проклят град!

Мрачная улыбка тронула губы Райнора. Он изо всех сил так обрушил клинок на чью-то дюжую шею, что сталь меча зазвенела. Поблизости не было ни Эблика, ни Дельфии. Оба остались далеко позади. Меч юной воительницы и боевой топор нубийца сеяли смерть и опустошение в рядах рыцарей Циаксареса, а те, не ожидая столь мощного натиска от такого малочисленного подкрепления, растерялись настолько, что до сих пор не могли прийти в себя.

Они беспорядочно толкались и кричали, всеобщий шум порой перекрывался громогласными воплями рослого широкоплечего воина, который пытался подзадорить своих товарищей:

— Хватайте этих троих! Убейте их! Убейте!

А солдаты Циаксареса, казалось, совсем утратили здравый рассудок в чаду жестокой схватки. Они раздавали удары направо и налево, не разбирая ни своих, ни чужих. Длинные увесистые копья ломались, как соломинки, круша головы и стальные шлемы. Наконец Райнору удалось отыскать Дельфию и теперь она бесстрашно сражалась наравне с ним. Ее меч летал в воздухе, будто оса со смертоносным жалом. Однако Райнор оберегал девушку, как мог и его тяжелый меч тоже не знал отдыха.

Киалех сокрушающим ударом поразил в поединке очередного противника. Самар поспешил на помощь своему господину, но при этом сам распрощался с жизнью. Наконечник копья пробил стальные латы, пронзил кожаный нагрудник и Самар рухнул на пол без единого стона, точно подкошенный.

Киалех вскипел от ярости. С боевым кличем он вновь ринулся в схватку. Еще несколько мгновений ему удавалось сдерживать бешеный натиск врагов, но вот кто-то выбил у него щит. Но и с одним мечом Киалех продолжал отбивать удары, которые сыпались на него со всех сторон.

Рыцари Циаксареса набросились на него, будто стая хищников.

Киалех застонал и пошатнулся. Его лохматая седая борода окрасилась кровью. А когда Райнор взглянул на него снова, король бездыханным лежал у камина посреди рассыпанных самоцветов, а раскрытый ларец валялся рядом.

Теперь Райнор, Эблик и Дельфия остались только втроем. Воины Циаксареса окружили их со всех сторон. Но как ни жаждали они смерти побежденных, пустить в ход мечи все же не решались. Никому из нападавших не хотелось умирать первым. В тронном зале ненадолго наступила тишина. И вдруг среди этого мертвого безмолвия слух Райнора уловил знакомые звуки.

Вдалеке послышался мрачный говор множества голосов, сопровождаемый пронзительной мелодией флейты… Она звучала все громче и громче, так что вскоре воины Циаксареса тоже услышали ее. Поначалу они стали удивленно переглядываться между собой, а затем почувствовали, как от этой музыки в их жилах почему-то леденеет кровь.

Еще немного погодя невнятный гомон превратился в ликующий клич, который наполнил собою все закоулки замка. Свежий ветерок вихрем пронесся по залу и поначалу коснулся своим нежным дыханием разгоряченных тел бойцов, но вскоре превратился в настоящий ураган.

В воздухе разносился разноголосый шепот:

— Эвоэ! Эвоэ!

Постепенно тихие голоса превратились в торжествующий хор:

— Пан, Пан свободен!

— Проклятье! — выругался кто-то из солдат. — Что за нечисть сюда наползла?!

Тяжелый парчовый занавес, словно легкий шелк развевался в порывах гулявшего по залу вихря.

— Пан свободен! — оглушительно гремело вокруг.

Вновь пронзительно запела свирель.

По каменным плитам пола застучали на бегу маленькие копытца. Весь замок, казалось, сотрясался и ходил ходуном.

Движимый какой-то неведомой силой, Райнор нашарил за поясом талисман Бога Солнца и стиснул его в смуглой ладони. По телу внезапно волной разлилось приятное тепло и голоса стихли. Тогда Райнор подозвал нубийца с Дельфией и сказал:

— Будем держаться все вместе! От меня не отходите!

В зале стало сумрачно. Казалось, позади вдруг выросло могучее дерево и укрыло всех троих под сенью своих ветвей. Райнор поднял печать Амона над головой. По залу гулял серый туманный смерч. Сквозь эту дымку Райнор смутно различал рыцарей Циаксареса, которые бегали и метались, обезумев от ужаса, как крысы, угодившие в ловушку. Райнор одной рукой крепко обнял Дельфию.

Вдруг в зале повеяло ледяным холодом. Мощные стены замка вновь задрожали, будто сотрясаемые руками исполина. Пол колыхался у Райнора под ногами.

Тени сгущались все сильнее. Сквозь полумрак Райнор с трудом различал силуэты каких то странных бегущих и скачущих существ. Их маленькие копытца завораживали своим волшебным цоканьем. Рогатые, обросшие мохнатой шерстью создания ликующе вопили и отплясывали под звуки свирели. Это пела флейта Пана. Фавны, дриады и сатиры кружились в неистовом танце.

В хаосе необычных звуков людские голоса казались слабым эхом.

— Эвоэ! Эвоэ! — торжествующе разносилось под сводами дворца. — Эвоэ! Слава! Слава вовеки великому Пану!

Райнора снова осенило и он вдруг понял, что им нужно немедля уносить ноги с места недавней битвы, потому что скоро каменная громада замка рухнет, точно ствол дерева под натиском урагана. Дав знаком понять своим товарищам, чтобы они и дальше держались все вместе, юноша сделал шаг вперед и поднял волшебный талисман еще выше.

В тот же миг стена мрака расступилась перед ними, пляшущая свита бога лесов, а вместе с нею и воины Циаксареса остались где-то далеко позади и больше не представляли опасности.

Прежде чем замок Киалеха превратился в груду развалин, беглецы успели промчаться по его галереям, пробежать через внутренний двор и преодолеть подъемный мост. Но только оказавшись на равнине, все трое наконец вздохнули с облегчением.

— Дворец! — оглянувшись назад, воскликнул Эблик. — Смотрите, его больше нет…

Нубиец говорил чистую правду. На месте могучей крепости высилась лишь груда бесформенных обломков. Вот и все, что осталось от роскошного замка на вершине скалы.

Дельфия вздохнула и, тихонько всхлипнув, прошептала:

— Вот и угас наш древний род… Всю свою жизнь я прожила здесь, а теперь буду скитаться по свету, как пылинка, гонимая ветром…

Клубы пыли над руинами понемногу оседали. Райнор опять спрятал за пояс талисман Амона. Эблик наконец отвел глаза от рухнувшего замка и проглотил подступивший к горлу комок.

— Что будем делать дальше? — по своему обыкновению спросил он.

— Двинемся быстрее в обратный путь! — решил Райнор. — Я знаю только один способ выбраться из этой глуши.

Дельфия с сомнением покачала головой.

— За горами лежит пустыня, отделяющая нас от Сардополиса, а лошадей у нас нет!

— Значит пойдем пешком! — решил Эблик. Однако Райнор положил ему руку на плечо и кивком указал вперед.

— Гляди-ка, кони! Должно быть, они испугались и успели убежать из замка. Вот так удача! И мой серый примчался!

И трое всадников направились к Сардополису, чьи причудливые очертания мерцали перед ними в раскаленном воздушном мареве, словно мираж. Поднявшись на вершину горного кряжа, путники оттуда посмотрели на равнину. Да, на ней раскинулся Сардополис, но… разрушенный почти до основания.

От его былого великолепия не осталось и следа.

Роковой конец постиг прекрасный город минувшей ночью.

И в высоких башнях, и в мощных зубчатых стенах зияли огромные пробоины. От королевского дворца уцелела одна-единственная башня, над которой по иронии судьбы реяло знамя с пурпурным крылатым драконом. Но вот и она зашаталась и рухнула прямо на глазах, а багряный дракон собрал на себя пыль Сардополиса да так и остался лежать в ней.

Среди обломков городских башен и поверженных колонн неуклюже прыгали, скакали и кружились диковинные создания.

Райнор поскорее отвернулся, чтобы не глядеть на них, но пение древних свирелей все равно достигало его ушей, и в загадочной мелодии сквозь веселье едва уловимо пробивались печальные ноты.

— Пан вернулся в свой давний храм и потому нам здесь лучше не задерживаться, — сказала Дельфия.

— Клянусь всеми силами ада, ты права, принцесса! — поддержал ее Эблик.

Нубиец пришпорил коня и спросил хозяина:

— Куда едем теперь, Райнор?

— Я думаю, на запад, к морю Теней, — ответил тот. — На его берегах стоят большие города, а у причалов качаются корабли, которые могут взять нас на борт… Только вот… — он на мгновение умолк и вопросительно взглянул на Дельфию.

Девушка усмехнулась с легким оттенком горечи.

— Нет, я здесь не останусь! Эти земли вновь погрузились во тьму. Здесь властвует Пан и потому я ухожу с вами!

Все трое поехали прочь от города. Они объехали стороной маленькую рощицу, даже не углубляясь в нее. А между тем там умирал человек. Это был Циаксарес. Он был страшно изранен и при жизни его удерживала лишь железная воля.

Лицо короля было окровавлено, а некогда роскошные одежды теперь превратились в грязные убогие лохмотья. Сам Циаксарес разглядел троих всадников и даже попытался окликнуть их, однако голос его настолько ослабел, что с губ его сорвался только слабый шепот.

Неподалеку от короля небрежно прислонившись к стволу дуба, стоял стройный юноша, в котором без труда можно было распознать Нэхо.

— Зови громче, Циаксарес! — насмешливо посоветовал он. — Верхом на коне ты быстрее достигнешь моря Теней! А если твой план удастся, ты проживешь еще долгие годы!

Немного погодя бедняга и впрямь прокричал еще раз, надеясь дозваться путников. И вновь ветер развеял его голос, как клочья тумана.

Нэхо рассмеялся как всегда чуть слышно.

— Увы, ты опоздал, король! — усмехнулся он. — Они уже слишком далеко!..

Циаксарес бессильно уронил голову на землю и прошептал разбитыми губами:

— Если я доберусь к морю Теней… я буду жить…

— Все верно, — кивнул Нэхо. — Но если нет, ты умрешь! И тогда… — темноволосый юноша вновь залился тихим недобрым смехом.

Циаксарес тяжело застонал и пополз вперед. Нэхо медленно пошел за ним следом.

— Хороший скакун достигнет побережья за три дня. Если ты очень поторопишься, то пешком дойдешь дней за шесть. Но почему ты не хочешь ехать верхом, о мой повелитель? Поспеши! Поспеши!

Вместо ответа Циаксарес с трудом выбранился. Он полз вперед из последних сил, оставляя за собой на траве багровый след. Кровь непрерывно сочилась из его перебитых ног.

— Камни, которые сыпались на тебя, были очень острыми, верно, мой бедный Циаксарес? — продолжал глумиться над умирающим Нэхо. — Но все равно ты должен торопиться… Ведь времени у тебя осталось в обрез! А ведь тебе еще предстоит взбираться на горные вершины и переплывать бурные реки…

Истерзанный Циаксарес полз следом за тремя всадниками, а звуки свирелей Пана делались все слабее и глуше. И вдруг откуда-то из глубины бездонного голубого неба на раненого, хлопая крыльями, камнем обрушился огромный ястреб, неуловимо похожий на терпеливого немногословного Нэхо. Он стремительно ринулся на свою жертву и шум крыльев птицы резко сменился гнетущим свинцовым безмолвием.

А Райнор, Эблик и Дельфия продолжали свой путь к берегам моря Теней.

Перевод с английского Марины Сушарник

© Prince Rynor by Henry Kuttner

Gryphon Publications

Brooklyn 1987.

A special 500 copy Edition.

A Gryphon books original

Printing history,

Gryphon books,

First Edition July 1987.

Rewprinted by permission of Don Congdon Associates, Inc.

Copyright 1939 by Strange Stories.

Renewed 1967 by Catherine Kuttner

Acknowledgements:

Cursed be the City.

Originally appeared in Strange Stories for

April, 1939.

The Citadel of Darkness.

Originally appeared in Strange Stories for

August, 1939

Content

Генри Каттнер
Да будет проклят град…

ГЛАВА I Врата войны

ГЛАВА II Кровь в городе

ГЛАВА III Горный разбойник

ГЛАВА IV Долина Безмолвия

ГЛАВА V Да будет проклят град!