Дрю Карпишин

Mass Effect

Открытие

ПРОЛОГ

«Подходим к Арктуру. Отключить сверхсветовой генератор».

Контр-адмирал Альянса Джон Гриссом, самый известный человек на Земле и трех её молодых межзвездных колониях, на мгновение поднял глаза, когда по корабельной селекторной связи прозвучал голос рулевого ККА Нью-Дели. Через мгновение он почувствовал, как по кораблю прошла волна замедления — это безошибочно указывало на то, что отключились генераторы поля эффекта массы, и Нью-Дели снизил скорость со сверхсветовой, до скорости, приемлемой для вселенной Эйнштейна.

По мере того, как корабль замедлял свое движение, хорошо знакомое красноватое свечение, струившееся через крошечный иллюминатор каюты, постепенно остывало, принимая более естественный теплый оттенок. Гриссом ненавидел иллюминаторы; управление судами Альянса целиком осуществлялось по приборам, и команде не нужны были какие-либо визуальные проемы, чтобы смотреть в безграничную пустоту космоса. Но на всех судах обязательно было несколько небольших иллюминаторов и одно большое смотровое окно на мостике, как дань традиции — воспоминание об былых романтических идеалах космических странствий.

Альянс упорно поддерживал эти романтичные идеалы — они служили для привлечения наивных новобранцев. Для людей на Земле, неизведанные просторы космоса все ещё были загадочными и привлекательными. Стремление человечества к звездам привело к великим открытиям и тайнам галактики, которые только и ждали, чтобы бы их раскрыли.

Гриссом знал, что правда была намного сложнее. Он видел, какой прекрасной может быть холодная галактика. Она поражала своим великолепием и в то же время пугала, и он знал, что есть тайны, которые человечество ещё не было готово постичь. Та секретная передача, которую он получил утром с базы Шаньси, только подтверждала это.

Человечество во многом походило на ребенка, такое наивное и незащищенное. И это было неудивительно. За всю свою долгую историю люди смогли вырваться из объятий Земли в холодные просторы космоса лишь каких-то двести лет назад. А настоящие межзвездные путешествия, путешествия за пределы Солнечной системы, стали возможными лишь десять лет назад. Даже меньше десяти лет, если быть точным.

Именно в 2148 году, всего девять лет назад, команда шахтеров на Марсе наткнулась на давно заброшенную инопланетную станцию, расположенную глубоко под поверхностью планеты. Эта находка была объявлена самым существенным открытием в человеческой истории, счастливым случаем, который изменит все и навсегда.

Впервые человечество столкнулось с бесспорным, неопровержимым доказательством того, что они не были одиноки во вселенной. Все информационные агентства Земли буквально стояли на ушах. Кто были эти таинственные инопланетяне? Где они теперь? Действительно ли они погибли? Вернутся ли они? Какое воздействие они оказали на развитие человечества в прошлом? Какое воздействие они окажут на будущее человечества? В те первые несколько месяцев философы, ученые и самозваные эксперты бесконечно, а иногда даже яростно, спорили о значении этого открытия в выпусках новостей и на информационных каналах.

Пошатнулись устои и традиции всех мировых религий на Земле. Внезапно возникло множество новых религий, причем большинство из них были основаны на принципах постороннего вмешательства в эволюцию. Все они в один голос кричали, что сделанное открытие является доказательством того, что вся человеческая история была построена и управлялась инопланетными силами. Многие религии пытались включить представителей внеземных цивилизаций в свою мифологию, другие же собирались переписывать свою историю и верования в свете нового открытия. Некоторые упрямцы отказывались признавать правду, объявляя бункер на Марсе политическим обманом, призванным обмануть и ввести в заблуждение сторонников истиной веры. Даже теперь, почти десятилетие спустя, большинство религий все еще не оправились от этого шока.

Селектор снова затрещал, прервав размышления Гриссома, и заставил его переключить внимание с раздражающего иллюминатора обратно на бортовой динамик в потолке. «Мы готовы к стыковке с Арктуром. Расчетное время прибытия — приблизительно двенадцать минут».

Им потребовалось почти шесть часов для того чтобы добраться от Земли до Арктура — самой большой базы Альянса за пределами Солнечной системой. Большинство этого времени Гриссом провел, согнувшись перед экраном компьютера, просматривая отчеты о полете и личные дела.

Путешествие было спланировано несколько месяцев назад в целях пропаганды. Альянс хотел, чтобы Гриссом обратился с речью к первым выпускникам академии на Арктуре, что послужило бы этакой символической передачей эстафеты от легенды прошлого, лидерам будущего. Но за несколько часов до отбытия, сообщение из Шаньси радикально изменило первоначальную цель его поездки.

Прошедшее десятилетие было Золотым Веком человечества, великолепной мечтой. Теперь же он собирался вернуть их с небес на землю, к суровой действительности.

Нью-Дели почти прибыл к месту своего назначения. Пора было покинуть умиротворенное уединение каюты. Гриссом переписал файлы с личными делами с бортового терминала на крошечный оптический диск и сунул его в нагрудный карман своей униформы Альянса. После этого он вышел из компьютерной системы, отодвинул стул и чопорно поднялся.

Его каюта была маленькой и тесной, и рабочее место, за которым он просидел несколько часов, было весьма неудобным. Место на судах Альянса было ограничено, поэтому личная каюта была только у командира судна. В большинстве случаев даже очень важные персоны были вынуждены спать в общих каютах или совместных спальных отсеках. Но Гриссом был живой легендой и для него могли сделать исключение. Поэтому капитан великодушно предложил ему свою собственную каюту на время относительного короткого полета на Арктур.

Гриссом потянулся, пытаясь размять затекшие мышцы на шее и плечах. Адмирал покрутил головой, пока не услышал приятный хруст позвонков. Он быстро осмотрел свою униформу в зеркало, перед тем как открыть дверь и пройти к мостику космического корабля. Необходимость поддерживать себя в форме всегда и во всем была одной из обязанностей, налагаемых мировой известностью.

Члены экипажа оставляли свои дела, чтобы встать по стойке «смирно» и отдать ему честь, когда он проходил мимо их рабочих мест. Он отвечал им по уставу, но почти машинально. За эти восемь лет, что он был героем человечества, он развил инстинктивную способность принимать почести и жесты уважения без какого-либо осознания своих действий.

Гриссом все еще отвлеченно размышлял о том, насколько все изменилось после открытия инопланетного бункера на Марсе… что не удивительно в свете последних тревожных сообщений с Шаньси.

Открытие того, что человечество не одиноко во вселенной подействовало не только на земные религии. Оно имело и большое политическое значение. Если религии скатились в хаос ересей и раскололись на группы фанатиков, то с политической точки зрения это открытие заставило человечество объединиться, быть ближе. Общемировое культурное единение жителей Земли, которое медленно, но верно развивалось в течение последнего столетия, быстро и неожиданно достигло своего пика.

В течение года была создана и ратифицирована восемнадцатью величайшими государствами Земли хартия Альянса Планет — первой всеобъемлющей глобальной коалиции. Впервые в истории жители Земли стали воспринимать себя как единое целое: люди в противоположность инопланетянам.

Вскоре после этого, для защиты Земли и ее граждан от внеземных угроз были сформированы Вооруженные силы Альянса Планет, в состав которых вошли ресурсы, солдаты и офицеры почти от каждой военной организации планеты.

Были и те, кто утверждал, что внезапное объединение правительств Земли в единое политическое образование произошло слишком легко и быстро. В СМИ то и дело возникали теории, будто бункер на Марсе был обнаружен до того, как об этом было объявлено публично; сообщение команды шахтеров, раскопавших его, было всего лишь своевременным прикрытием. Формирование Альянса, по их утверждению, было на самом деле заключительной стадией длительного и сложного ряда секретных международных соглашений и тайных закулисных дел, которые длились годами или даже десятилетия, прежде чем стороны пришли к соглашению.

Общественное мнение в основном осуждало такие заявления, считая их «паранойей теории заговора». Большинство же обычных людей придерживалось идеалистического мнения. Они считали, что открытие явилось катализатором, который подтолкнул правительства стран и граждан мира, заставил отбросить сомнения и смело вступить в новую эпоху сотрудничества и взаимного уважения.

Гриссом был слишком стар, чтобы целиком поверить в эту иллюзию. Как частное лицо, он не мог не задаваться вопросом, знали ли политические деятели больше, чем они публично рассказывали. Даже теперь он не знал наверняка, застал ли их врасплох тревожный сигнал из Шаньси. Или они ожидали чего-то подобного до того, как был сформирован Альянс?

Как только он подошел к мостику, он выкинул из головы все мысли об инопланетных исследовательских станциях и тайных заговорах. Он был практичным человеком. Детали, касающиеся обнаружения бункера и формирования Альянса мало его волновали. Альянс поклялся защищать человечество всюду в космосе, и каждый, включая Гриссома, должен был сыграть в этом свою роль.

Капитан Эйзеннхорн, командир Нью-Дели, пристально смотрел в безграничную пустоту космоса через большой иллюминатор на командной палубе корабля. Открывающийся в иллюминатор вид заставлял бежать мурашки по его спине. Громада космической станции Арктур становилась все больше и больше, по мере того, как Нью-Дели приближался к ней. Флот Альянса, почти двести судов начиная от эсминцев с экипажем в двадцать человек и заканчивая огромными крейсерами с командами в несколько сотен человек, со всех сторон окружал станцию как океан стали. Все это освещалось оранжевым сиянием, исходящим от Арктура, красного гиганта К-типа, далекой звезды этой системы, в честь которой назвали станцию. Суда отражали пламенный жар звезды, мерцая и как будто горя огнем правды и триумфа.

Хотя Эйзеннхорн был свидетелем этого величественного зрелища множество раз, оно никогда не переставало поражать его и лишь служило великолепным напоминанием того, как далеко они прошли за такое короткое время. Открытие на Марсе подняло человечество и сплотило его перед лицом новой исключительной цели, поскольку главные эксперты в каждой области науки и техники объединили свои силы в одном великом проекте — в попытке разгадать тайны инопланетной цивилизации, спрятанные в том бункере.

Почти сразу стало очевидно что «Протеанцы», название, данное неизвестной инопланетной расе, были гораздо более технологически развиты, чем люди… и что они исчезли очень, очень давно. Большинство ученых объявило, что Протеанцы существовали пятьдесят тысяч лет назад, то есть до появления современного человека. Однако Протеанцы построили свою станцию из материалов, которые никогда не встречались на Земле, и даже спустя пятьдесят тысячелетий ценные сокровища, спрятанные внутри, оставались почти неповрежденными.

Самыми замечательными были базы данных, которые Протеанцы оставили после себя: миллионы терабайт знаний, все еще актуальных сведений, собранных на странном и незнакомом языке. Расшифровка содержания тех баз данных стала крестовым походом для каждого уважающего себя ученого Земли. Потребовались месяцы круглосуточных исследований, но, в конечном счете, язык Протеанцев был расшифрован, и части головоломки начали становиться на свои места.

Для сторонников теории заговора это было как красная тряпка для быка. По их заявлениям, должны были потребоваться годы, для того чтобы извлечь хоть что-либо полезное из бункера. Но их скепсис остался не услышанным или незамеченным и был развеян захватывающими научными открытиями.

Будто бы прорвало дамбу, и поток знаний и открытий хлынул на людей, заполняя их души. Исследования, на которые раньше уходили десятилетия, теперь, казалось, требовали лишь нескольких месяцев. После адаптации Протеанской технологии человечество смогло создать поля эффекта массы, которые позволяли двигаться со сверхсветовой скоростью; и теперь их суда не связывали жесткие и не прощающие ошибок рамки пространственно-временного континуума. Подобные технологические скачки произошли и в других областях науки, таких как новые чистые и эффективные источники энергии, экология и преобразование ландшафта.

В течение года жители Земли быстро распространились по всей солнечной системе. Полный доступ к ресурсам на других планетах, их спутниках и астероидах позволил построить колониальные орбитальные станции. Начались сложнейшие процессоры по преобразованию безжизненной поверхность Луны в пригодную для жизни среду. И Эйзеннхорн, как и большинство людей, не хотел слушать тех, кто упрямо утверждал, что новый «Золотой Век» человечества был тщательно спланированным десятилетия назад организованным обманом.

— Офицер на палубе! — выкрикнул один из членов команды.

Весь персонал поднялся и отдал честь, приветствуя вошедшего адмирала Джона Гриссома. Серьезный и строгий, он был человеком, который внушал уважение одним только своим присутствием.

— Я удивлен, что вы здесь, — сказал Эйзеннхорн, поворачиваясь, чтобы еще раз бросить взгляд на вид за окном, пока Гриссом не пересек мостик и встал около него. Они знали друг друга почти двадцать лет, познакомились, когда были еще зелеными новичками во время начальной подго-товки в Американской Морской пехоте, еще до создания Альянса. — Не вы ли всегда утверждали, что иллюминаторы — это тактическая слабость кораблей Альянса? — добавил Эйзеннхорн.

— Должен был внести свой вклад в поддержание морали экипажа, — ответил шепотом Гриссом. — Думайте, я смог бы укрепить славу Альянса, если бы пришел сюда и стоял здесь в замешательстве, пялясь на флот затуманенными глазами, как вы?

— Такт — это искусство говорить правду, не боясь нажить себе врага, — предупредил его Эйзеннхорн. — Это сказал сэр Исаак Ньютон.

— У меня нет врагов, — пробормотал Гриссом. — Помнишь, ведь я всего-навсего чертов герой?

Эйзеннхорн считал Гриссома другом, но это не отменяло того факта, что он был трудным человеком. С профессиональной точки зрения адмирал представлял собой идеальный образец офицера Альянса: умный, упрямый и настойчивый. При исполнении служебных обязанностей он строго придерживался поставленной цели и добивался ее благодаря непоколебимой вере и абсолютной власти, которая вселяла уверенность и преданность в подчиненных. Но на личном уровне, он мог быть капризным и угрюмым. Дела только ухудшались, когда его пытались выставить в глазах общественности, как некий образ, олицетворяющий весь Альянс. Годы, в течение которых он был в центре внимания, по-видимому, превратили его грубый прагматизм в циничный пессимизм.

Эйзеннхорн ожидал, что он будет недоволен поездкой и сегодняшним мероприятием — адмирал никогда не был любителем подобных общественных представлений. Но настроение Гриссома было особенно мрачным даже для него, и капитан задался вопросом, не было ли причиной этого нечто большее.

— Вы ведь здесь не только для того чтобы поговорить с выпускниками, не так ли? — по-прежнему тихим голосом спросил Эйзеннхорн.

— Нужно знать суть проблемы, — сказал кратко Гриссом, так, чтобы только капитан мог его услышать. — Вам же не нужно этого знать. — Секунду спустя добавил, — на самом деле, вы и не захотите это узнать.

Два офицера молча наблюдали в иллюминатор за приближающейся станцией.

— Признайтесь, — сказал Эйзеннхорн, надеясь рассеять холодный юмор собеседника, — зрелище Арктура, окруженного всем флотом Альянса… впечатляет, не правда ли?

— Флот не будет выглядеть столь внушительным, когда его отправят в десятки звездных систем, — возразил Гриссом, — нас слишком мало, а галактика чертовски велика.

Эйзеннхорн понимал, что Гриссом знает об этом гораздо больше, чем кто-либо другой.

Передовые технологии Протеанцев забросили человеческое общество на сотни лет вперед и позволили им захватить Солнечную систему. Но чтобы познать необъятность всего космоса, лежащего вне Солнечной системы, нужно было ещё более весомое открытие.

В 2149 году команда исследователей, разведывая самые дальние уголки человеческого мира, обнаружила, что Харон, маленький спутник Плутона, вовсе не был естественным спутником. Это был огромный бездействующий осколок технологии Протеанцев. Массовый ретранслятор. За десятки тысяч лет, проведенные в мрачных глубинах космоса, холод заключил его в ледяной покров в несколько сотен километров толщиной.

Нельзя сказать, что данное конкретное открытие явилось чем-то невиданным для ученых Земли — ретрансляторы упоминались в архивах данных, найденных в бункере на Марсе. В самом простом понимании, ретрансляторы были сетью связанных между собой точек пространства, которые могли перемещать корабли от одной такой точки к другой, мгновенно перенося путешественников за тысячи световых лет.

Основная научная теория создания ретрансляторов была все еще недоступной вершиной для человеческих ученых. Но даже при том, что они не могли построить массовый ретранслятор самостоятельно, ученые Земли оказались в состоянии оживить тот бездействующий, на который они наткнулись.

Ретранслятор был вратами, которые могли открыть перед людьми всю галактику… или вывести их прямо в сердце горящей звезды или черной дыры. С исследовательскими зондами, посланными на разведку через ретранслятор, мгновенно терялся контакт — что и следовало ожидать, так как они за одно мгновение перемещались за тысячи световых лет отсюда. В конце концов, люди поняли, что единственным способом узнать, что лежит за этими вратами, было послать кого-то через ретранслятор; кого-то, желающего встретиться с неизвестностью и выстоять перед любыми опасностями и невзгодами, ждущими с другой стороны.

Альянс подбирал команду, состоящую из храбрых мужчин и женщин: солдат, не боящихся рисковать собственными жизнями, людей, готовых принести окончательную жертву во имя открытия и прогресса. И они выбрали человека, который сможет повести за собой эту команду, человека несомненной силы, с уникальным характером, который не будет колебаться перед лицом необъяснимой критической ситуации. Человека по имени Джон Гриссом.

После успешного возвращения команды обратно через ретранслятор, их встречали как героев. Человечество вырвалось вперед в новый век великих открытий и исследований, и именно Гриссом, торжествующий командир миссии, был выбран на роль героя Альянса.

— Что бы ни случилось, — сказал Эйзеннхорн, все еще надеясь вывести Гриссома из его дурного настроения, — Вы должны верить — мы справимся. Ни я, ни вы никогда не предполагали, что мы сможем достичь всего этого за такое короткое время!

Гриссом насмешливо фыркнул.

— Мы бы ни черта не достигли, если бы не Протеанцы.

Эйзеннхорн тряхнул головой. Да, открытие и адаптирование технологий Протеанцев дало человечеству огромные возможности, но именно благодаря действиям таких людей, как Гриссом мы смогли воплотить возможности в реальность.

— Вы узрели это, стоя на плечах гигантов, — буркнул Эйзеннхорн, — также сказал сэр Исаак Ньютон.

— Откуда эта навязчивая идея с Ньютоном? Он вам родственник или кто-то еще?

— Вообще-то, мой дедушка проследил генеалогию нашей семьи и его…

— Я ничего не хочу об этом знать, — прорычал Гриссом, оборвав его.

Они были почти на месте. Космическая станция Арктур теперь занимала весь иллюминатор, полностью закрывая обзор. Стыковочный модуль вырисовывался перед ними, чернея зияющим отверстием в мерцающем корпусе внешней оболочки станции.

— Мне пора, — со вздохом сказал Гриссом. — Как только мы приземлимся, они захотят увидеть, как я спускаюсь вниз по трапу.

— Полегче с этими новобранцами, — полушутя предостерег Эйзеннхорн. — Помните, что они — всего лишь большие дети.

— Я не приехал бы сюда ради встречи с горсткой детей, — ответил Гриссом. — Я приехал сюда за солдатами.

Прибыв на место, Гриссом первым делом потребовал отдельную комнату. По программе он должен был выступать перед выпускниками в 14:00. За эти четыре часа он планировал лично побеседовать с несколькими новичками.

Руководство на Арктуре не ожидало его запроса, но они приложили все усилия, чтобы выполнить его. Они устроили его в маленькой комнате, в которой был стол, компьютер и единственный стул. Гриссом сидел за столом, в последний раз просматривая личные дела на мониторе компьютера. Испытания, которым подвергались желающие обучаться по программе подготовки специалистов N7 на Арктуре, были суровыми. Каждый новичок на станции был отобран из числа лучших юношей и девушек Альянса. И все же те, чьи имена были в списке Гриссома, отличались от остальной части элиты; даже здесь они выделялись из толпы.

Раздался стук в дверь — два коротких настойчивых удара. «Войдите», — сказал адмирал.

Дверь открылась, и вошел второй лейтенант Дэвид Эдвард Андерсон, первый из списка Гриссома. Он еще не завершил свое обучение, но уже был представлен к званию младшего офицера, и, просмотрев его личное дело, можно было понять почему. Список Гриссома был составлен в алфавитном порядке, но основываясь на наградах Андерсона в Академии и отзывах его преподавателей, его имя заслуженно возглавляло список.

Лейтенант был высокого роста, шесть футов согласно делу. В двадцать лет он только начинал обретать свою физическую форму — широкая грудная клетка и мощные квадратные плечи. Его кожа была темно-коричневой, его черные курчавые волосы коротко подстрижены в соответствии с военным уставом Альянса. Его черты, как и у большинства граждан многонационального общества конца XXII столетия, сочетали в себе несколько различных рас. В нем доминировали черты африканца, но, как показалось Гриссому, он также имел примесь центрально-европейской и индейской крови. Андерсон энергично подошел к столу и, отсалютовав, остановился по стойке «смирно».

— Вольно, лейтенант, — приказал Гриссом, инстинктивно отдав честь.

Молодой человек сделал, как ему сказали, и встал, широко расставив ноги и сложив руки за спиной.

— Сэр? — спросил он. — Разрешите обратиться?

Даже при том, что он был младшим офицером, задающим вопрос контр-адмиралу, которого он боготворил, его голос звучал уверенно. Гриссом кивком разрешил ему продолжить. В досье говорилось, что Андерсон родился и вырос в Лондоне, но он не имел почти никакого заметного акцента. Его характерный диалект был, вероятнее всего, продуктом межкультурного развития посредством интернет-обучения и влияния информационных сетей, а также международных новостных и музыкальных каналов.

— Я только хотел сказать вам, что это честь для меня встретить вас лично, Адмирал, — сообщил ему молодой человек. Он не льстил и не подлизывался, за что Гриссом был ему благодарен; он просто сказал это как неоспоримый факт. — Я помню, как увидел Вас в новостях после экспедиции на Харон, когда мне было двенадцать. Именно в тот момент я и решил, что вступлю в Альянс.

— Сынок, ты пытаешься заставить меня почувствовать себя стариком?

Андерсон хотел улыбнуться, думая, что это шутка. Однако улыбка его увяла под строгим взглядом Гриссома.

— Нет, сэр, — ответил он, все еще уверенным и сильным голосом. — Я имел в виду, что вы являетесь примером для всех нас.

Он ожидал, что лейтенант начнет заикаться и бормотать какие-то извинения, но Андерсона не так-то легко было испугать. Гриссом сделал короткую пометку в его деле.

— Здесь написано, что вы женаты, Лейтенант.

— Да, сэр. Она — гражданское лицо. Живет на Земле.

— Я был женат на гражданке Земли, — сказал ему Гриссом, — у нас была дочь. Я не видел ее двенадцать лет.

Андерсон на мгновение потерял дар речи, услышав столь личное откровение.

— Я… Я сожалею, сэр

— Чертовски сложно сохранить брак, когда ты на службе, — предупредил его Гриссом. — Вы никогда не задумывались о том, что быть женатым еще труднее, когда ваша жена на Земле, а вы мотаетесь по галактике в шестимесячной служебной командировке?

— Мне легко, сэр, — ответил Андерсон, — ведь как хорошо знать, что дома меня кто-то ждет.

В голосе его не было гнева, молодой человек был полностью уверен в себе, даже когда разговаривал с контр-адмиралом. Гриссом кивнул и сделал еще одно примечание в его деле.

— Вы знаете, почему я назначил эту встречу, лейтенант? — спросил он.

После серьёзного раздумья Андерсон отрицательно покачал головой.

— Нет, сэр».

— Двенадцать дней назад разведывательный отряд вышел из аванпоста в Шаньси. Три фрегата и два грузовика отправились через ретранслятор Тета-Шаньси в неотмеченную на космической карте область. Там они встретились с инопланетной расой. Мы думаем, это был какой-то патрульный отряд. Только один из наших фрегатов сумел вернуться назад.

Гриссом ждал реакции молодого человека на эту ужасную новость, но выражение лица Андерсона, осталось неизмененным. Только его глаза на мгновение расширились.

— Протеанцы, сэр? — спросил он напрямую.

— Мы так не думаем, — ответил ему Гриссом. — Технологически, они, кажется, находятся на том же самом уровне, что и мы.

— Откуда нам это известно, сэр?

— Корабли, вышедшие на следующий день из Шаньси для преследования врага, смогли без труда справиться со всем их патрулем.

Андерсон глубоко вздохнул, приходя в себя. Гриссом не винил его; он был впечатлен тем, как хорошо лейтенант держался в такой ситуации.

— Дальнейшие действия инопланетян, сэр?

Отличный парень. Его ум работал быстро, анализируя ситуацию и переходя к сути дела всего за несколько секунд.

— Они послали подкрепление, — сообщил ему Гриссом, — и захватили Шаньси. У нас пока нет других сведений. Спутники связи уничтожены, но кто-то успел послать нам короткое сообщение, перед тем как Шаньси пала.

Андерсон кивнул, чтобы показать, что он все понял, но ничего не сказал. Гриссом был рад, что молодой человек проявил терпение, обдумывая полученную информацию.

— Вы посылаете нас на Шаньси, не так ли, сэр?

— Командование Альянса приняло это решение, — сказал Гриссом. — Я в этом деле выступаю лишь как их консультант. Именно поэтому я здесь.

— Боюсь, я не понимаю Вас, адмирал.

— На войне есть только три действия, лейтенант: либо вы наступаете, либо отступаете, либо сдаетесь.

— Мы не можем просто так отдать врагу Шаньси! Мы должны атаковать! — воскликнул Андерсон. — При всем моем уважении, сэр, — добавил он секунду спустя, вспомнив, с кем он говорит.

— Это не так-то просто, — объяснил Гриссом. — Это беспрецедентный случай, мы никогда прежде не сталкивались с таким врагом. Мы ничего не знаем о них. Если мы сейчас развяжем войну против инопланетной расы, то неизвестно, чем она закончится. Их флот может в тысячу раз превосходить числом наш собственный. Мы стоим на пороге конфликта, который может привести к полному уничтожению человечества. — Гриссом сделал паузу, чтобы до собеседника дошел смысл только что сказанного. — Вы и в самом деле полагаете, что мы можем взять на себя такой риск, лейтенант Андерсон?

— Вы спрашиваете меня, сэр?

— Командование Альянса хочет услышать мой совет прежде, чем они примут решение. Но я не собираюсь участвовать в этой войне, лейтенант. Вы были командиром взвода во время вашего обучения. Я хочу знать, что вы об этом думаете. Полагаете, наши войска готовы к войне?

Андерсон нахмурился, думая долго и упорно прежде, чем дал ответ.

— Сэр, я не думаю, что у нас есть другой выбор, — сказал он, тщательно подбираю слова. — Мы не можем отступать. Теперь, когда инопланетяне знают о нас, они не будут просто сидеть в Шаньси. В конечном счете, мы должны будем либо драться, либо сдаться на милость победителю.

— И, по-вашему, мы не можем сдаться?

— Я не думаю, что человечество сможет подчиниться власти инопланетян, — ответил Андерсон. — За свободу стоит сражаться.

— Даже если мы проиграем? — нажал Гриссом. — Вы действительно способны пожертвовать всем, солдат? Мы развязали войну, и эта война может добраться до Земли. Вы подумали о своей жене? Вы готовы рискнуть ее жизнью ради свободы?

— Я не знаю, сэр, — торжественно ответил Андерсон. — А вы хотите, чтобы ваша дочь стала рабом?

— Вот ответ, которого я ждал, — коротко кивнув, сказал Гриссом. — Возможно, у человечества еще есть шанс с такими солдатами как вы, Андерсон.

ГЛАВА 1

Восемь лет спустя.

Лейтенант Альянса Дэвид Андерсон, старший помощник капитана ККА Гастингс скатился со своей койки при первых звуках тревоги. Он двигался инстинктивно — это был четкий рефлекс, выработанный за годы военной службы на борту Космических Кораблей Альянса Планет. К тому времени как его ноги коснулись пола, он уже окончательно проснулся и был наготове, его мозг уже анализировал ситуацию.

Тревога прозвучала снова, отражаясь эхом от корпуса по всему судну. Два коротких сигнала повторялись опять и опять. Общий сбор. По крайней мере они не находились под обстрелом.

Пока Андерсон надевал униформу, его мозг просчитывал различные варианты. Гастингс был патрульным судном в Скайллийском Пределе, изолированной области на границе территории Альянса. В их первостепенную задачу входила защита нескольких десятков человеческих колоний и исследовательских станций, разбросанных по всему сектору. Общий сбор, вероятнее всего, означал, что они обнаружили неопознанное судно на территории Альянса. Или же получили сигнал бедствия. Андерсон надеялся, что это будет первый вариант.

Непросто было одеться в небольшом пространстве спального кубрика, который он делил с двумя другими членами команды, но в этом деле он имел большую практику. Меньше чем через минуту он был одет, зашнуровал ботинки и теперь быстро шел по узким коридорам корабля к мостику, где его уже ждал капитан Беллиард. Как старшему помощнику, Андерсону полагалось передавать приказы капитана остальным членам команды… а также убедиться, что эти приказы должным образом исполняются.

Свободное место было самым ценным ресурсом на любом военном судне, и Андерсон постоянно вспоминал об этом, встречаясь в коридорах с другими членами команды, идущими на свои посты в противоположном направлении. Все они неизменно пытались вжаться в стены, пропуская старшего по званию, и отдавали ему неуклюжие приветствия, когда тот протискивался мимо них. Но, несмотря на тесные условия, все это проделывалось четко и быстро. Впрочем, как и на любом другом корабле Альянса.

Андерсон был почти на месте. Он пересек навигационную, где заметил, как двое младших офицеров делали быстрые вычисления и вносили поправки на трехмерной звездной карте, спроецированной чуть выше их пультов управления. Оба лишь коротко, но уважительно, кивнули своему старпому; они были слишком заняты, чтобы тратить время на формальные приветствия. Андерсон ответил им мрачным кивком головы. Он заметил, как они прокладывали маршрут через ближайший ретранслятор. Это означало, что Гастингс отвечал на сигнал бедствия. И суровая правда состояла в том, что чаще всего они оказывались на месте слишком поздно.

За годы, прошедшие с момента окончания Войны Первого Контакта, человечество распространилось слишком обширно и слишком быстро; у них просто не было достаточного количества кораблей, чтобы как следует патрулировать столь обширный регион как Предел. Поселенцы, которые жили здесь, знали, что нападения и набеги были реальной угрозой. И слишком часто Гастингс, приземлившись на такую планету, обнаруживал, что от очередной маленькой, но процветающей колонии, остались лишь трупы, сожженные дома и горстка дрожащих от ужаса поселенцев, которым повезло остаться в живых.

Андерсон никак не мог привыкнуть к смерти и разрушениям, которые ему приходилось наблюдать на подобных заданиях. Он участвовал в боевых действиях во время войны, но тут все было по-другому. На войне бои происходили, в основном, между космическими кораблями, враги погибали на расстоянии десятков тысяч километров. Здесь же ему приходилось копаться в обуглившихся развалинах и разбирать обгоревшие тела гражданских.

Война Первого Контакта, несмотря на свое название, была короткой и относительно бескровной. Она началась, когда патруль Альянса случайно нарушил территорию Турианской Империи. Для человечества это было первое столкновение с другими разумными существами, для турианцев же это было вторжением агрессивной и неизвестной расы. Недопонимание и необдуманные действия обеих сторон привели к нескольким интенсивным сражениям между патрулями и разведывательными отрядами. Но конфликт никогда не переходил в полномасштабную планетарную войну. Эскалация напряженности и неожиданное развертывание турианского флота привлекли внимание галактического сообщества. К счастью для человечества.

Оказалось, что турианцы были одной из дюжины других рас, каждая из которых была независима сама по себе, но все они были на добровольной основе объединены под единым управляющим органом, известным, как Совет Цитадели. Желая всеми силами прекратить межзвездную войну с недавно появившимися людьми, Совет вмешался и предстал перед Альянсом, выступив посредником в мирном решении конфликта между ними и турианцами. И меньше чем через два месяца, Война Первого Контакта была официально закончена.

В ходе войны погибли шестьсот двадцать три человека. Большинство из них погибли при первом столкновении и в ходе последовавшего за ним нападения турианцев на Шаньси. Потери турианцев оказались немного выше, флот Альянса, посланный, чтобы освободить захваченный аванпост оказался огромным безжалостным зверем. Но в галактическом масштабе, потери у обеих сторон были незначительны. Человечество смогло избежать потенциально разрушительной войны, и вместо этого стало новым членом обширного межзвездного и межрасового общества.

Андерсон поднялся на три ступеньки, отделявшие нижнюю палубу мостика от основной палубы судна. Капитан Беллиард согнулся над маленьким монитором, просматривая поток поступающих сообщений. Как только Андерсон подошел к нему, он выпрямился и ответил на приветствие своего старшего помощника.

— У нас неприятности, лейтенант. Мы получили сигнал бедствия, после того как подключились к спутнику связи, — начал капитан вместо приветствия.

— Этого я и опасался, сэр.

— Сигнал поступил с Сайдона.

— Сайдона? — Андерсон узнал это название. — У нас там вроде бы находится исследовательская база?

Беллиард кивнул.

— Да, маленькая база. Пятнадцать человек охраны, двенадцать исследователей, шестеро служащих.

Андерсон нахмурился. Это не было обычным нападением. Налетчики предпочитали атаковать беззащитные колонии и станции и сваливали, прежде чем успевало прибыть подкрепление Альянса. Они редко нападали на такие хорошо защищенные базы, как Сайдон. Это больше походило на военные действия.

Теперь турианцы были союзниками Альянса Планет, по крайней мере, официально. Кроме того, Скайллийский Предел был слишком далеко от зоны их влияния, чтобы они могли здесь что-то затевать. Но были и другие расы, соперничавшие с человечеством за контроль над этим регионом. Альянс в открытую боролся с батарианским правительством за установление контроля над регионом, но пока что две конкурирующие расы избегали какмх-либо масштабных действий. Андерсон сильно сомневался, что они могли начать с чего-то подобного.

Но, кроме батарианцев, были и другие группировки, которые могли иметь средства и мотивы для атаки на базу Альянса. Некоторые из них даже состояли из людей: террористические организации и группы многонациональных сепаратистов, желающие нанести удар власти предержащей, незаконные полувоенные формирования, ищущие способ получить доступ к высококачественному вооружению или свободные отряды наемников, рассчитывающие одной атакой срубить большой куш.

— Неплохо было бы знать, над чем они работали на Сайдоне, капитан, — высказал предположение Андерсон.

— Эта база имеет статус особой важности, — покачав головой, произнес капитан. — При всем желании я не смог бы даже раздобыть планов этой базы, не говоря уже о том, что кто-то стал бы мне рассказывать, чем они там занимаются.

Андерсон нахмурился. Не имея планов базы, его взвод вынужден будет действовать вслепую. Если бы они представляли себе внутреннее расположение базы, у них было бы хоть какое-то тактическое преимущество. Операция становилась все веселее и веселее.

— Сколько еще до места назначения, сэр?

— Сорок шесть минут.

Наконец хоть какие-то хорошие новости. Обычно Гастингс следовал произвольными патрульными маршрутами. То, что они оказались так близко к источнику сигнала, было чистой случайностью. Если им повезет, они прибудут туда вовремя.

— Я подготовлю десантную команду, капитан.

— Как и всегда, лейтенант.

— Так точно, сэр! — ответил Андерсон на комплимент своего начальника, развернулся и направился на выход.

В черной пустоте космоса разглядеть Гастингс невооруженным глазом было практически невозможно. Будучи заключенным в поле эффекта массы, он мчался вперед со скоростью, в пятьдесят раз превышающей скорость света — не более чем размытое пятно, легкая рябь, проходящая сквозь ткань пространства и времени.

Корабль слегка отклонился от прежнего курса, когда рулевой сделал быструю поправку курса и незначительную корректировку траектории, по которой их судно мчалось к ближайшему ретранслятору массы в пяти миллиардах километров от них. Двигаясь со скоростью около 15 миллионов километров в секунду, они быстро достигли точки назначения.

За десять тысяч километров до цели, рулевой отключил ядро двигателя, выводя корабль из поля действия эффекта массы. Излучая волны энергии синего спектра, корабль вышел из сверхзвукового режима, яркой вспышкой разогнав мрак космоса. Ослепительное свечение корабля отражалось от ретранслятора массы, постепенно увеличивающегося по мере того, как они приближались к нему. Хотя его конструкция была полностью неземного характера, ретранслятор походил на огромный гироскоп. В его центре находилась сфера, образованная двумя концентрическими кольцами, вращающимися вокруг общей оси. Каждое кольцо было почти пять километров в диаметре, и с одной стороны из этой постоянно вращающейся сердцевины выходили два параллельных луча длиной 15 километров каждый. Вся эта конструкция сверкала и искрилась белыми потрескивающими энергетическими разрядами.

Получив сигнал от приближающегося корабля Альянса, ретранслятор начал двигаться. Он медленно повернулся вокруг своей оси, корректируя свое положение относительно другого ретранслятора, расположенного за сотни световых лет отсюда. Гастингс стал набирать скорость, так как он должен было попасть прямо в центр огромной инопланетной конструкции по высчитанной заранее траектории. Кольца в центре реле начали вращаться быстрее, ускоряясь, пока не слились в единое вращающееся пятно. Отдельные выбросы энергии, исходящие от ядра, превратились в единое пульсирующее свечение, которое продолжало нарастать и усиливаться до тех пор, пока не превратилось в почти непереносимое, ослепительное сияние.

Гастингс был на расстоянии меньше чем в пятьсот километров, когда ретранслятор выстрелил. Разряд темной энергии вырвался из вращающихся колец, будто волной поглотив корабль. Он коротко вспыхнул на секунду, а затем исчез, как будто его и не было. И в то же мгновение он возник опять, но уже за тысячи световых лет от начального местоположения, с ярко-синей вспышкой появившись из пустоты неподалеку от другого ретранслятора.

Двигатель Гастингса вернулся к жизни, и корабль перешел на сверхсветовую скорость, еще раз озарив космос энергетической вспышкой, теперь уже красного спектра. Оставшийся позади ретранслятор начал отключаться, его кольца потихоньку снижали скорость своего вращения.

— Мы проскочили через ретранслятор. Включаю двигатель. Расчетное время прибытия к Сайдону двадцать шесть минут.

Стоя в тесном грузовом отсеке вместе остальными четырьмя членами десантного отряда, было почти невозможно услышать голос, пытавшийся по корабельной связи пробиться сквозь рев двигателей. Не то чтобы Андерсону нужно было слышать переговоры экипажа, чтобы понять, что происходит на корабле. Его желудок еще никак не мог успокоиться после скачка через ретранслятор массы.

Разумом он понимал, что с ним все в порядке. Перемещение между двумя ретрансляторами — прыжок от точки отправления или передающего ретранслятора к точке назначения или принимающему ретранслятору, — было мгновенным. Время переставало существовать, все происходило в один миг, поэтому само перемещение не могло оказать никакого физического влияния на его организм. И хотя Андерсон признавал этот факт с точки зрения теории, с практический точки зрения это было не совсем верно, и он не раз убеждался в этом на личном опыте.

Возможно, на сей раз тяжесть в желудке объяснялась плохим предчувствием относительно предстоящей операции. Кто бы ни напал на научную базу Сайдона, им предстояло столкнуться с пятнадцатью космическими пехотинцами Альянса. Даже принимая во внимание преимущество неожиданности, которое было у атакующих, космопехи были значительной силой. Альянсу следовало посылать на такие задания целые транспортные корабли с крупными штурмовыми отрядами на борту, а не патрульный фрегат, который мог собрать лишь маленький взвод из пяти человек.

Но поблизости не оказалось никого, кроме них, кто успел бы откликнуться на сигнал бедствия вовремя, да и в любом случае большинство кораблей Альянса были слишком большими, чтобы сесть на планету. Гастингс же был достаточно маленьким, чтобы войти в атмосферу и приземлиться на поверхности планеты, а затем взлететь снова. Любой корабль, больший по размерам, чем фрегат, был бы вынужден переправлять войска на поверхность планеты на специальных шаттлах, а на это не было времени.

По крайней мере, они были хорошо экипированы. Каждый член десантного отряда был одет в полную броню с полностью заряженными генераторами кинетического щита, а также имел шлем, бронированный на три четверти. У каждого было по 6 гранат и стандартная штурмовая винтовка Альянса Хайне-Кейдар G-912. Каждая винтовка была снабжена магазином на четыреста патронов, пули в которых были столь миниатюрны, что походили на шарики размером с песчинку. Когда достигалась максимальная скорострельность, почти микроскопические снаряды способны были причинить огромный урон.

В этом-то и была основная проблема. Независимо от того насколько совершенной была защита, она всегда была на шаг позади. Альянс не жалел никаких средств, когда дело касалось защиты своих солдат: их броня была наилучшей, а их кинетические щиты были последними военными разработками. Но даже такие средства были не в состоянии защитить человека от прямого попадания из боевого оружия с близкого расстояния.

Если они хотели остаться в живых в ходе этой оперции, то должны были надеяться не только на свою экипировку. Все обычно сводилось к двум вещам: уровню боевой подготовки и способностям командира. Теперь их жизни были в руках Андерсона, и он ощущал их тревогу. Космическую пехоту Альянса специально тренировали, чтобы они могли справляться с любым умственным или физическим напряжением, и даже преодолевать естественный инстинкт самосохранения человека. Но это было чем-то большим, нежели обычным всплеском адреналина перед грядущим боем.

Лейтенант старался не проявлять свои сомнения в открытую; в данный момент он являл собой образец абсолютной уверенности и самообладания. Но члены его команды были достаточно внимательными, чтобы сообразить, что к чему. Они, также как и он, могли сложить кусочки головоломки воедино. Как и лейтенант, они понимали, что обычные налетчики вряд ли стали бы нападать на хорошо защищенную базу Альянса.

Андерсон не придавал большого значения ободряющим речам — все они были профессионалами. Но даже для солдат Альянса, было тяжело проводить эти напряженные минуты перед заданием в полном молчании. Кроме того, не было никакого смысла, скрывать правду.

— Будьте бдительны, — сказал он, зная, что остальная часть команды ясно слышала его слова, несмотря на грохот двигателей — у них у всех были вмонтированные в шлемы радиопередатчики. — У меня такое чувство, что это не просто обычные бандиты, решившие поживиться и быстренько свалить оттуда.

— Батарианцы, сэр?

Вопрос задала старший сержант Джилл Дах. Она была на год старше Андерсон и уже служила в космической пехоте Альянса, когда он еще только проходил обучение на Арктуре по программе N7. Во время Войны Первого Контакта они оказались в одном взводе. Она была ростом под 190 см — выше большинства мужчин, с которыми служила. Она также была сильнее большинства из них, судя по ее широкими плечами, развитой мускулатуре рук и крупной, но, тем не менее, пропорциональной фигуре. Некоторые солдаты в ее взводе назвали ее Ама, сокращенно от «Амазонка»…, но при ней никто не употреблял этого прозвища. И когда начиналась битва, все они были рады, что она сражается на их стороне.

Андерсону нравилась Дах, но у нее была скверная привычка докучать людям. Она не верила в дипломатию. Если у нее было свое мнение насчет чего-либо, об этом знали все без исключения. Такое поведение во многом объясняло то, что она до сих пор была сержантом. Однако лейтенант понял, что, если она задавала такой вопрос, то и все остальные были не прочь знать правду.

— Не будем делать поспешных выводов, сержант.

— Есть какие-нибудь идеи, над чем они работали на Сайдоне? — на сей раз вопрос задал техник-эксперт, капрал Ахмед О'Рейли.

— Секретная информация. Вот все, что я знаю. Так что будьте готовы ко всему.

Двое других членов отряда, рядовой второго класса Индиго Ли и рядовой первого класса Дэн Шэй воздержались от комментариев, и тягостное молчание воцарилось вновь. У всех были плохие предчувствия касательно этой операции, но Андерсон знал, что они, несмотря ни на что, будут следовать за ним. Он был с ними в самых опасных передрягам достаточно много раз, чтобы заслужить их доверие.

— Приближаемся к Сайдону, — донеслось по корабельной связи. — На всех частотах тишина.

Плохие новости. Если бы кто-нибудь на базе Альянса был еще жив, они бы ответили на запрос Гастингса. Андерсон опустил защитное стекло своего шлема, остальная часть отряда последовала его примеру. Минуту спустя они почувствовали тряску — корабль вошел в верхние слои атмосферы. По сигналу Андерсона его команда сделала заключительную проверку оружия, связи, и щитов.

— Видим базу, — протрещала корабельная связь. — Никаких кораблей на поверхности, а также никаких следов чужих кораблей поблизости.

— Проклятые трусы, нанесли удар и сбежали! — услышал Андерсон бормотание Дах по радиосвязи.

Гастингс был достаточно близко, когда получил сигнал бедствия, и Андерсон надеялся, что они прибудут вовремя и застанут врага на месте, но он не очень-то удивился, когда выяснилось, что они одни около этой планеты. Налет на столь хорошо защищенную цель как Сайдон потребовал бы присутствия, по меньшей мере, трех кораблей. Два больших корабля приземлились бы на поверхность, чтобы высадить штурмовые отряды, а маленький корабль-разведчик должен был оставаться на орбите, следя за ближайшим ретранслятором массы.

Разведчик, должно быть, заметил, как ретранслятор пришел в движение, когда Гастингс подошел к другому ретранслятору на противоположной стороне, и передал сообщение кораблям на поверхности планеты. Заблаговременное предупреждение дало им достаточно времени, чтобы собраться, покинуть планету и перейти на сверхсветовую скорость прежде, чем прибыл Гастингс. Корабли, принимавшие участие в нападении на базу, были уже далеко… но из-за поспешного бегства они могли оставить кого-то из своих на планете.

Спустя несколько секунд они почувствовали сильный толчок — корабль приземлилось в доке исследовательской базы Сайдона; бесконечное ожидание закончилось. Удерживаемая давлением дверь грузового отсека Гастингса зашипела, открываясь, и наклонный пандус опустился.

— Десантный отряд, — прозвучал голос капитана Беллиарда через корабельную связь, — все на выход.

ГЛАВА 2

Старший сержант Дах и Ли, двое космопехов, слетели вниз по трапу. С оружием наизготовку, они осматривали помещение на предмет возможной засады, в то время как Андерсон, О'Рейлли и Шэй прикрывали их сверху.

— Область высадки безопасна, — сообщила по рации Дах.

Когда весь отряд оказался на земле, Андерсон оценил ситуацию. Посадочный док был маленьким, всего для трех фрегатов или возможно, пары грузовиков. Он был расположен в нескольких сотнях метров от двойных тяжелых взрывозащищенных дверей, ведущих непосредственно на базу — квадратное одноэтажное строение, которое, на первый взгляд, едва ли могло вместить 33 человека, участвующих в проекте, не говоря уже о необходимом исследовательском оборудовании.

Внешне все выглядело совершенно обычным, ничто не указывало на то, что здесь что-то произошло, кроме полудюжины больших воронок рядом с одним из посадочных доков.

«Именно здесь они и напали», — подумал Андерсон. Оборудование и припасы с прибывающих кораблей должны были вручную доставляться на погрузчиках до дверей. Сайдон, должно быть, как раз ожидал поставку. Когда налетчики приземлились, они, по всей вероятности, уже начали разгрузку ящиков. Взрывозащищенные двери открыли, и два или три охранника Сайдона вышли, чтобы помочь с разгрузкой… и были застрелены врагами, прятавшимися под прикрытием кораблей.

— Странно, что снаружи нет трупов, — заметила Дах, как будто прочитав мысли Андерсона.

— Должно быть, они убрали тела после того, как перебили всех на посадочной площадке, — сказал Андерсон, не вполне понимая, зачем бы им делать это.

Он повел свою команду через разрушенные доки к входу на базу. Раздвижные взрывозащищенные двери были незатейливыми и гладкими — они управлялись обычным пультом безопасности на стене. Но лейтенанта беспокоило то, что они были закрыты.

Андерсон возглавлял отряд. Они ненадолго остановились, когда он пригнулся и поднял вверх кулак с двумя вытянутыми пальцами, что было сигналом для О'Рейлли. Получив безмолвный приказ, капрал подошел и опустился на одно колено позади командира.

— Могло ли что-то заставить их закрыть двери? — шепотом спросил его лейтенант.

— Выглядит немного странновато, — заметил капрал. — Если кто-то решил зачистить базу, зачем ему утруждаться и, уходя, закрывать двери?

— Проверь, — отдал команду своему технику Андерсон. — Только тихо и осторожно.

О’Рейлли нажал кнопку на своей штурмовой винтовке, и приклад, цевье и ствол сложились, уменьшив оружие вполовину, до размеров компактного прямоугольника. Он сунул сложенное оружие в кобуру у себя на бедре. Из кармана на другой ноге он вытащил уни-инструмент и пополз вперед, сканируя им местность на предмет присутствия необычных электронных устройств.

— В точку, лейтенант, — пробормотал он, проверив данные, — двери заминированы.

Капрал подстроил уни-инструмент так, чтобы тот коротким энергетическим импульсом заблокировал датчики мины, позволив ему подползти ближе и обезвредить ее. На все это у него ушло меньше минуты. Андерсон следил за ним затаив дыхание, и только когда О'Рэйлли повернулся и поднял большой палец, показывая, что опасность устранена, он смог облегченно вздохнуть.

Андерсон кивком послал остальной отряд к двери, где они заняли свои места, приготовившись к штурму. Андерсон и Шэй, прижавшись спинами к стене, заняли позиции по обе стороны от входа. Дах залегла в нескольких метрах от двери. Позади и сбоку от нее, с винтовкой на взводе, расположился Ли. Он держал под прицелом вход и одновременно прикрывал Дах.

О’Рейли присел позади Андерсона, дотянулся до панели и ввел на ней код доступа. Как только двери начали разъезжаться в стороны, Дах швырнула в проем светошумовую гранату, а сама нырнула в сторону и откатилась в укрытие. Ли сделал то же самое в тот момент, когда граната взорвалась ослепительной вспышкой, выпустив облако легкого дыма.

Через мгновение после взрыва Андерсон и Шэй с винтовками наперевес ворвались внутрь, готовые застрелить любого врага. Это был стандартный сценарий зачистки помещений, выполненный с ювелирной точностью. Но комната за дверьми была пуста, за исключением нескольких пятен крови на полу и стенах.

— Здесь чисто, — сказал Андерсон, и остальная часть отряда присоединилась к ним. Вестибюль представлял собой коридор, ведущий от задней стены вглубь базы. В углу валялся опрокинутый стол и несколько перевернутых стульев. На мониторе на стене было изображение посадочного дока.

— Пост охраны, — произнесла Дах, подтверждая то, что ранее заподозрил Андерсон. — По всей видимости, здесь находились четверо охранников — они следили за космопортом. Должно быть, это они открыли двери и вышли наружу, чтобы помочь разгрузить корабли.

— Лейтенант, я нашел кровавые следы, ведущие вниз по этому коридору, — крикнул рядовой Индиго. — Похоже, тела утащили из этой комнаты дальше вглубь комплекса.

Андерсон все еще не мог понять, зачем кому-то понадобилось утаскивать тела подобным образом, но, по крайней мере, они напали на четкий след. Разведывательная команда медленно отправилась вглубь базы, следуя за пятнами крови. След вел их через столовую, где они обнаружили еще больше перевернутых столов и стульев, а также пулевые отверстия в стенах и потолке, которые свидетельствовали о том, что недавно здесь произошла ожесточенная, но непродолжительная перестрелка.

Затем они прошли через два отдельных спальных крыла. Все двери были выломаны, а внутри, также как и в столовой, все было испещрено пулевыми отверстиями. В мозгу Андерсона сложилась четкая картина: нападающие, ворвавшись внутрь, обходят комнату за комнатой, безжалостно убивая все, что движется… а затем волокут тела за собой.

К тому времени, как они достигли противоположного конца здания, они не обнаружили ни единого признака присутствия врага. Однако они обнаружили кое-что, чего никак не ожидали найти. В самом дальнем конце комплекса находилась большая шахта лифта, ведущая прямо под землю.

— Ничего удивительного, что база такая маленькая на поверхности, — воскликнул О'Рейлли. — Все добро у них под землей!

— Черт, хотел бы я знать, чем они тут занимались, — понизив голос, пробормотал он. — Мы влезаем неизвестно во что.

Андерсон был согласен с ним, но в данный момент его занимала другая важная деталь. Судя по данным на панели управления лифтом, он был в самом низу. Но если кто-то пытался спрятаться на нижних этажах, когда они получили известие о прибытии Гастингса, лифт должен был быть наверху.

— Что-нибудь не так, лейтенант? — спросила Дах.

— Кто-то воспользовался лифтом, чтобы спуститься, — сказал он, кивнув на панель. — Но обратно никто не поднимался.

— Думаешь, они все еще там внизу? — спросила женщина-боец, и по ее тону можно было понять, что она действительно в это верит.

Лейтенант кивнул с суровой улыбкой на губах.

— А что же случилось с их кораблями? — спросил рядовой Шэй, который еще не мог до конца выстроить для себя всю картину произошедшего.

— Тот, кто напал на базу, определенно искал здесь что-то, — объяснил Андерсон. — И что бы это ни было, они не нашли его наверху. Они должны были послать вниз отряд, чтобы проверить нижние этажи. Вероятнее всего, они оставили пару человек здесь, на страже. Но они никак не рассчитывали, что поблизости окажется патрульный корабль Альянса и услышит сигнал бедствия так скоро. Когда их корабль-разведчик сообщил им, что ретранслятор пришел в движение, и кто-то направляется сюда, они поняли, что у них есть около 20 минут, чтобы свернуться и свалить отсюда. Бьюсь об заклад, они даже не потрудились сообщить об этом своим приятелям внизу.

— Как? Почему? С какой стати им было не сообщать остальным?

— Шахты этих лифтов могут быть глубиной в целых два километра, — вступил в разговор капрал О'Рейлли, чтобы помочь неопытному рядовому разобраться в ситуации. — Похоже, панель связи с нижними уровнями была повреждена в перестрелке. Пытаться связаться по радио через всю эту толщу земли и камней бесполезно, а лифт идет около 10 минут только в один конец.

— Им бы потребовалось полчаса, чтобы оповестить своих друзей внизу: десять минут, чтобы вызвать вверх лифт, десять минут на спуск и десять минут на обратный подъем, — продолжил он. — Но тогда было бы уже поздно. Проще было просто свалить и оставить их самих разбираться с неприятностями.

Шэй отказывался поверить в это.

— Они просто бросили там своих друзей?

— Именно это и отличает наемника от солдата, — ответил ему Андерсон, прежде чем вернуться к их основной цели. — Это многое меняет. У нас внизу сидит вражеский отряд, который не подозревает о том, что силы Альянса ждут их наверху.

— Мы можем устроить им засаду, — сказала Дах. — Как только двери лифта откроются мы изрешетим этих ублюдков к чертовой матери! — Она говорила быстро, и в ее глазах мелькнул злобный огонек. — У них не будет ни единого шанса!

Андерсон покачал головой.

— Очевидно, что они здесь чтобы «найти и уничтожить», они не собираются брать пленников. Но там все еще могут быть люди Альянса. Если есть хоть малейший шанс спасти их, мы должны попытаться.

— Это может быть опасно, сэр, — предупредил О'Рейлли. — Мы предполагаем, что они не знают о нашем присутствии. Если же они что-либо заподозрят, в ловушку угодим уже мы, а не они.

— Мы должны рискнуть, — сказал Андерсон, ударив кулаком по панели, чтобы вызвать лифт. — Мы идем за ними.

Весь взвод, включая О'Рейлли, выкрикнул: «Есть, сэр!»

Медленный долгий спуск на лифте был, пожалуй, даже более томительным, чем ожидание в брюхе корабля до начала операции. Напряжение росло с каждой минутой, по мере того, как они погружались все глубже и глубже под поверхность планеты.

Лейтенант слышал слабый шум лебедки лифта — однообразное жужжание у основания черепа, которое становилось все тише и тише, но все равно не затихало окончательно по мере того, как они опускались вниз по шахте лифта. Воздух сделался более плотным, теплым и влажным. Он почувствовал, что ему заложило уши, а также заметил странный запах, незнакомое зловоние, которое, как он предположил, могло происходить от смешения серных газов с почвой чужой планеты и жизнедеятельности подземных грибов.

Андерсон сильно вспотел под броней, и ему приходилось все время протирать постоянно запотевающее стекло шлема. Он старался не думать, что будет, если за дверьми их поджидают готовые к встрече с ними враги.

Когда они, наконец, достигли дна шахты, враги были там, но они точно не ожидали подобной встречи. За дверями лифта находилась обширная естественная пещера, заполненная сталактитами, сталагмитами и толстыми известняковыми колоннами. Лампы освещения располагались на потолке и освещали всю пещеру, выхватывая из темноты сверкающие жилы металлической породы на бессчетных выступах естественного происхождения. В дальнем конце пещеры открывался туннель — единственный выход, не считая лифта.

Вражеский отряд, насчитывавший около дюжины вооруженных до зубов наемников, шел к ним со стороны этого прохода. Наемники смеялись и шутили, направляясь к лифту, который должен был доставить их на поверхность. Оружие их было убрано.

Андерсону потребовалась доля секунды, чтобы понять, что это не люди Альянса, а убийцы-налетчики, и он отдал команду атаковать. Его взвод был наготове, и, как только двери лифта открылись, они мгновенно отреагировали на приказ своего командира и бросились вперед, открыв огонь. Шквал пуль обрушился на ничего не подозревающих наемников, и схватка могла бы на этом и закончиться, если бы не их защитная броня и кинетические щиты.

Трое из противников упали на месте, но большую часть пуль поглотила или развеяла броня, поэтому оставшиеся наемники смогли отступить и занять оборонительные позиции за камнями и сталагмитами, которых было предостаточно на полу пещеры.

Несколько следующих секунд были сущим адом. Взвод Андерсона наступал, используя для прикрытия скальные образования. Они должны были быстро рассредоточиться, иначе враги перекрестным огнем накрыли бы их всех одновременно. Стены пещеры отзывались эхом автоматных очередей и свистом пуль, рикошетивших от камней, а раскаленные следы трассирующих пуль освещали пещеру призрачным светом.

Подбегая к ближайшему большому сталагмиту, Андерсон ощутил знакомые удары, которые говорили о том, что его кинетические щиты отразили несколько выстрелов. Если бы не щиты, эти пули, несомненно, достигли бы своей цели. Он упал на землю и откатился в сторону в тот момент, когда очередь прошла по земле прямо перед ним, разбивая в пыль камень и окатив его дождем каменных осколков и грязи.

Он поднялся на ноги, отплевываясь, и инстинктивно проверил оставшийся заряд энергии щитов. Оставалось всего 20 % энергии — недостаточно, чтобы выжить, если он предпримет еще одну перебежку под прямым огнем.

— Проверить щиты! — крикнул Андерсон по рации. В эфире прозвучали быстрые ответы: «Двадцать!», «Двадцать пять!», «Двадцать!», «Десять!».

Его взвод был невредим, но их щиты подверглись серьезному испытанию. Они потеряли свое преимущество внезапности и вынуждены были сражаться с врагом, вдвое превосходившим их по численности. Но солдаты Союза привыкли работать как одна команда, прикрывая друг друга. Они всецело доверяли друг другу и своему командиру. Андерсон полагал, что это достаточное преимущество, чтобы справиться с бандой наемников.

— Дах, Ли — направо! — крикнул он. — Попробуйте обойти их с фланга.

Лейтенант откатился вправо, высунулся из-за своего укрытия и произвел короткую очередь по врагу, чтобы прикрыть атакующих. Он стрелял наугад, потому что даже интеллектуальной системе самонаведения, которая была встроена во все их оружие, требовалось где-то полсекунды, чтобы зафиксировать объект. Но его целью было не поразить врагов, а сбить их с толку, чтобы они не успели перегруппироваться и встретить заходящих с фланга Дах и Ли.

После примерно двухсекундного залпа он откатился назад за свое прикрытие — было неразумно оставаться на виду в одном месте слишком долго. В тот же миг Шэй высунулся из-за большого камня, чтобы дать еще одну прикрывающую очередь, а как только он спрятался обратно, в бой вступил О'Рейлли.

Лишь только капрал убрался за прикрытие, Андерсон высунул голову и выстрелил снова. На этот раз он появился слева — вылезать из укрытия с одной и той же стороны два раза подряд, было верным способом получить пулю в лоб.

Он отполз назад и услышал голос Дах по рации: «Я на месте. Обеспечиваю прикрытие!»

Теперь настал его черед. «Я пошел», — крикнул он, перед тем как выскочил из-за укрытия и побежал, пригнувшись к земле, к следующему скальному выступу на полу пещеры, который мог бы надежно укрыть его от вражеских пуль.

Скользнув за толстую колонну, ему едва хватило времени перевести дыхание, и он, не теряя времени, открыл огонь по врагу, чтобы прикрыть Шэй и О'Рейлли, следующих за ним.

Они проделывали это снова и снова: Андерсон посылал одного из своих вперед, в то время как остальные прикрывали его огнем, не давая врагам высунуться. Каждый раз кто-то другой шел вперед первым. Смысл был в том, чтобы продолжать двигаться и не дать противнику собраться с силами. Если бы они оставались на одном месте, это позволило бы врагам атаковать их общими силами или еще хуже — забросать гранатами. Но, чтобы двигаться, нужна цель и направление, и они придерживались своего плана.

Несмотря на весь хаос и непредсказуемость битвы, лейтенанта научили подходить к перестрелкам, как к игре в шахматы. Все дело было в тактике и стратегии — защищать своих людей, осторожно переводя их на выгодные позиции, откуда они смогут атаковать с минимальными потерями. Действуя сообща, как единое целое, взвод Альянса медленно захватывал преимущество, постепенно вытесняя врагов из укрытия, заходя им с флангов и захватывая их перекрестным огнем.

Несомненно, наемники тоже поняли это. Хорошо скоординированные действия отряда Андерсона зажали их в угол. Теперь надо было только подождать, пока они не предпримут последнюю самоубийственную атаку или не разбегутся, кто куда, в отчаянной попытке спастись. На этот раз они выбрали последний вариант.

Казалось, все произошло в одно мгновение. Наемники выскочили из укрытия и бросились к туннелю позади них, вслепую отстреливаясь от бойцов Андерсона. Именно этого и ждали Андерсон и его команда.

Как только наемники начали отступать, Андерсон поднялся из-за камня, который служил ему прикрытием. Он выставил наружу голову и плечи, но бегущему спиной вперед и отстреливающемуся на ходу противнику было бы сложно попасть даже в звездный крейсер, не то что в человека, наполовину скрытого камнем. Он пристроил свое оружие на камне, тщательно прицелился в одного из наемников, и только когда система самонаведения четко зафиксировала цель, медленно нажал на курок. Наемник споткнулся на месте, когда автоматная очередь пробила его щиты, раздробила броню и разорвала плоть.

На все это у него ушло каких-то четыре секунды — четыре секунды, которые показались ему вечностью, потому что кто-то из врагов мог прятаться с обратной стороны, спокойно наводя прицел на него самого. Но этого не произошло, и у Андерсона было предостаточно времени, чтобы убедиться, что его выстрелы достигли цели. Он даже успел взять на мушку еще одну наемницу и поразить и ее тоже.

И он был не один, кто воспользовался внезапным отступлением противника. Его люди поразили семерых наемников. Только двоим, оставшимся в живых наемникам, удалось добежать до туннеля, где они скрылись, свернув за угол.

ГЛАВА 3

Андерсон не стал сразу же посылать свих людей в погоню за убегающими наемниками. Вскоре после того, как они потеряли врагов из виду, глупо было бы продолжать их преследовать. Каждый угол, поворот, или ветвистый проход, давали прекрасную возможность для засады.

Вместо этого Дах, О'Рейли и Ли заняли оборонительные позиции, охраняя проход на случай, если наемники вздумают вернуться с подкреплением. Как только все успокоилось, Андерсон и Шэй смогли спокойно осмотреть тела.

В бою они убили десятерых наемников. Сейчас они обыскивали трупы — мерзкое, но необходимое занятие после каждой битвы. Первым делом нужно было отыскать любых раненых или выживших, которые могли представлять для них потенциальную угрозу. Андерсон с облегчением обнаружил, что все кто лежал на земле, были уже мертвы. Не в правилах Альянса было добивать беспомощных врагов, но взятие в плен только добавило бы целый ряд новых проблем, которые повлияли бы на выполнение операции, а их и так было уже предостаточно.

Следующим шагом была попытка разузнать, на кого они работали. Пятеро убитых были батарианцами, трое — людьми и еще двое — турианцами: восемь мужчин и две женщины. Их экипировка состояла из набора различных армейских и коммерческих вариантов вооружения широкого круга производителей. Официально признанные военизированные формирования стремились пополнять свои ряды представителями какой-либо одной расы и предпочитали пользоваться оружием одного производителя. Это было неизбежным следствием того, что правительства, поддерживавшие такие группировки, подписывали эксклюзивные контракты на поставку с крупными корпорациями.

Эти же, скорее всего, были обычными наемниками, членами одной из многих банд Предела, которые с готовностью предлагали свои услуги тому, кто больше заплатит. Большинство таких наемников имело татуировку или выжженное на теле клеймо, указывающее на их принадлежность к той или иной группировке; чаще всего этот знак располагался где-то на виду: на руках, шее или лице. Но все, что Андерсону удалось обнаружить — это небольшие участки обожженной, шелушащаяся кожа и расплывчатые пятна на них у каждого убитого.

Он был разочарован, но не удивлен. Перед выполнением секретных заданий наемники часто удаляли свои знаки отличия с помощью раствора кислоты, а после выполнения задания наносили их обратно. Это была простая, но очень болезненная процедура, проведения которой мог потребовать любой наниматель. Очевидно, что эта группировка, которую наняли, чтобы для нападения на Сайдон, боялась ответных мер со стороны Альянса и предприняла все возможное, чтобы скрыть свою причастность, на случай если что-то пойдет не так.

Враг все еще не предпринимал попыток контратаковать. Андерсон и Шэй успели снять с убитых гранаты, панацелин, и все остальное, что могло пригодиться и не занимало много места.

— Похоже, они больше не вернутся, — проворчала Дах, услышав шаги Андерсона за спиной.

— Значит, нам ничего другого не остается, кроме как идти за ними, — ответил Андерсон, загружая новый блок питания в свой генератор кинетического щита. — Мы не можем вечно ждать их здесь, к тому же у нас есть шанс найти наших ребят, которые могли там выжить.

— Или еще парочку наемников, — пробормотал О'Рейли, заменяя свой собственный блок питания. Капрал лишь произнес вслух то, о чем они все подумали. Они знали, что внутри базы должен находиться еще один вражеский отряд, и те двое сбежавших наемников наверняка уже идут с подкреплением. Но, даже рискуя попасть в засаду, сейчас они уже не могли вернуться.

Лейтенант дал команде несколько минут на отдых и подготовку, а потом прокричал:

— Дах, Шэй — занять позиции. Выдвигаемся!

Сохраняя стандартное боевое построение Альянса, они вошли в грубо высеченный в скале проход — двое космопехов впереди, в трех метрах за ними, по центру, Андерсон и О'Рейли, а Ли еще в трех метрах позади замыкал строй, прикрывая их спины. Медленно передвигаясь по неровному, изрезанному туннелю, они держали оружие наготове. Сейчас осторожность была важнее скорости. Достаточно на секунду отвлечься и им всем конец.

Через десять метров коридор резко повернул влево. Дах подняла вверх руку и отряд остановился. Она осторожно подобралась к углу и высунула голову, на мгновение открываясь потенциальным врагам, а затем спряталась обратно. Как только она подала знак «все чисто», они двинулись дальше.

Сразу же за углом коридор продолжался еще на двадцать метров вглубь и заканчивался герметичной дверью безопасности. Тяжелая металлическая дверь оказалась заперта. Андерсон подал знак О'Рейли, чтобы тот поколдовал над системой безопасности и взломал код двери. Остальные заняли стандартные позиции для очередной процедуры по зачистке помещения.

— Если эти наемники запирают за собой двери, — прошептала Дах командиру, — значит, что у них есть коды доступа ко всей базе. Похоже, на этой базе у них был сообщник.

Андерсон ничего не ответил, а лишь мрачно кивнул в ответ. Мысль о том, что кто-то на Сайдоне мог предать Альянс, не нравилась ему, но похоже это было единственное разумное объяснение. Наемники знали, что на станции ожидают партию груза, и у них должны были быть правильные коды приземления, чтобы при посадке не поднять тревогу. Они хорошо ориентировались на самой базе, поскольку достаточно легко зачистили верхние уровни и добрались до лифта, не оставив никого в живых. И у них должны были быть коды доступа, чтобы запереть эти двери. Из всего этого следовал однозначный вывод, что на Сайдоне был предатель.

Дверь открылась, и тотчас же внутрь полетела светошумовая граната, чтобы ослепить врага. Но когда после вспышки они заглянули за дверь, то обнаружили, что здесь опять никого не было. На этот раз они оказались в большой квадратной комнате, примерно двадцать на двадцать метров. Судя по отполированным металлическим стенам, потолку, и усиленному полу стало ясно, что они приближались к самому сердцу исследовательской базы. Все здесь было гладким и блестящим и выглядело очень по-современному, в отличие от грубых природных туннелей, по которым они шли до этого. Из комнаты вели два коридора — один налево, а другой направо.

— Здесь опять кровавый след, — крикнул О'Рейли, указывая на левый проход. — Выглядит свежим.

— Идем по следу, — принял решение Андерсон. — Ли и Шэй, оставайтесь здесь.

Ему вовсе не нравилось, что приходится разделять отряд, но у него не было другого выбора, так как они не знали планов базы. Наемники мог обойти их по второму коридору и прорваться к лифту.

— Дах, О'Рейли — за мной!

Оставив двух рядовых охранять единственный выход, Андерсон и остальная часть команды двинулись по левому проходу, все дальше и дальше углубляясь в исследовательский комплекс. Они миновали еще несколько боковых коридоров, но Андерсон вовсе не собирался снова разделять отряд. Они втроем просто шли по кровавому следу. По пути они миновали несколько маленьких комнат — рабочих кабинетов, если судить по письменным столам и компьютерным терминалам внутри. Как и спальные помещения наверху, все здесь было изрешечено пулями. Бойня, начавшаяся на поверхности, продолжилась и под землей. И снова наемники не желали оставлять в покое тела своих жертв, а по какой-то необъяснимой причине утащили их с собой.

Через пять минут они наконец-то нашли того, кто оставлял этот кровавый след. Посреди небольшой комнаты лицом вниз лежал турианец. Из раны на его ноге продолжала течь кровь. Андерсон узнал его — это был один из тех наемников, что удрал во время недавнего боя. Он осторожно подошел и опустился рядом с неподвижным телом и проверил пульс. Наемник был мертв. Кроме того коридора, по которому они пришли, из комнаты вел лишь один выход — еще одна запертая дверь.

— Думаешь, его дружок там внутри? — спросила Дах, указывая на запертые двери своей штурмовой винтовкой.

— Сомневаюсь, — ответил Андерсон. — Скорее всего, он понял, что мы пойдем по кровавому следу. Держу пари, он бросил этого парня в одном из тех проходов позади. Скорее всего, он ждал пока мы пройдем мимо, а затем бросился обратно в надежде прорваться к выходу.

— Надеюсь, Шэй и Ли начеку, — пробормотала Дах.

— Они с ним справятся, — заверил ее Андерсон. — Меня больше интересует то, что находится за этой дверью.

— Скорее всего она ведет к основной лаборатории, — предположил О'Рейли. — Надеюсь, мы наконец-то найдем там ответы на все наши вопросы.

Они оттащили тело убитого наемника в сторону — кто-то из них мог споткнуться об него в завязавшейся перестрелке, если за этой дверью их ждали враги. Затем, по команде Андерсона, капрал принялся за взлом замка, а лейтенант и Дах заняли свои позиции, приготовившись к очередной зачистке помещения.

На этот раз первой пошла Дах, и снова в комнате никого не оказалось. По крайней мере, никого живого.

— Святые небеса, — ахнула она.

Андерсон вошел внутрь и почувствовал, что его желудок буквально переворачивается от ужасной картины, которую он увидел. О'Рейли был прав: они оказались в огромной лаборатории, в центре которой находился здоровенный центральный сервер. Единственным выходом из этого помещения была дверь, через которую они только что прошли, и, как и на остальной базе, все оборудование здесь было разнесено в клочья, без малейших шансов на восстановление.

Но не это произвело на них такое впечатление. Как минимум тридцать трупов было разбросано по комнате; большинство из них налетчики сложили вдоль стен по обе стороны от входа. Их униформа указывала на то, что это был персонал Альянса: охранники и научные сотрудники, убитые в других отсеках комплекса. Загадочное исчезновение тел было раскрыто, но Андерсон все еще не мог понять, зачем понадобилось стаскивать их всех в это помещение.

— Поискать выживших, сэр? — спросила Дах, хотя в ее голосе не было особой надежды.

— Стой, — сказал Андерсон, жестом приказав всем замереть. — Никому не шевелиться.

— О Боже, — прошептал О'Рейли, только сейчас заметив то, что увидел Андерсон.

Вся комната была обложена взрывчаткой. И это были не обычные армейские мины, а мощные десятикилограммовые заряды взрывчатки, закрепленные в различных точках по всей лаборатории. В этот момент кусочки мозаики сложились для лейтенанта Андерсона в четкую картину.

Здесь было столько взрывчатки, что ее хватило бы для того, чтобы превратить в пыль все в этой комнате, включая тела. Вот зачем они притащили их сюда. После взрыва не было бы никаких шансов опознать погибших, а это означало, что предателя тоже будут считать мертвым. Он сможет сделать себе новое удостоверение личности и спокойно жить на деньги, которые получит за свое предательство, нисколько не опасаясь преследования.

Вдруг, тишину прорезал тонкий электронный сигнал, и Андерсон решил, что поисками предателя они могут заняться и потом.

— Таймер! — свистящим шепотом произнес О'Рейли — от страха и волнения у него срывался голос.

Через секунду сигнал прозвучал снова, и лейтенант понял, что умирающий наемник заманил их в ловушку. Таймер детонатора продолжал отсчитывать время, и их судьба — жизнь или смерть всего отряда, — зависела от его следующего приказа.

Ему потребовалась лишь доля секунды, время между двумя ударами сердца, чтобы понять и оценить всю ситуацию. Здесь было достаточно взрывчатки, чтобы произвести взрыв поистине колоссальных масштабов. Такой взрыв, наверняка, нарушит прочность всего подземного комплекса. Скорее всего, вырытые туннели обрушатся, так же как и та пещера, что вела к лифту. Даже если они сумеют отбежать достаточно далеко по коридорам и не попасть непосредственно под взрывную волну, они просто-напросто задохнутся здесь до того, как спасатели сумеют пробиться к ним через всю эту толщу земли и камней.

О'Рейли был экспертом в области техники, и у них был шанс обезвредить детонатор прежде, чем он сработает. Если у них хватит времени отыскать его. И если здесь не было запасного детонатора. И если он был знаком с конструкцией этого детонатора. И если в нем отсутствовал встроенный защитный механизм для предупреждения постороннего вмешательства.

Слишком много «если». Пытаться отключить детонатор — не выход, поэтому все, что им оставалось…

— БЕЖИМ!

Следуя его приказу, все трое развернулись и побежали по коридорам обратно.

— Шэй, Ли, — прокричал по рации Андерсон. — Возвращайтесь к лифту. Живо!

— Есть, сэр! — ответил один из них.

— Ждите нас столько, сколько потребуется, но если я отдам приказ, вы должны уходить без нас. Вам ясно?

В эфире повисло молчание — единственными звуками были топот ботинок и тяжелое дыхание троих солдат Альянса, бежавших рядом с ним по коридору.

— Рядовой! Ты слышишь меня? Если я прикажу уходить, вы, черт побери, уйдете, независимо от того будем мы на месте или нет!

В ответ он услышал неохотное: «Есть, сэр».

Они бежали по коридорам что было сил, скользя по полу и чуть не падая на поворотах. Это был бег наперегонки со временем, отчаянная попытка опередить таймер, который мог привести в действие детонатор в любую секунду. Не было времени проверять, есть ли впереди вражеская засада; они просто бежали и надеялись, что впереди чисто.

Наконец, они добежали до той комнаты, где Андерсон оставил Шэй и Ли, и тут их везение закончилось. Дах бежала впереди всех, ее длинные ноги позволяли ей с каждым шагом преодолевать большее расстояние, поэтому она на несколько метров опережала своих напарников. Она на полной скорости влетела в комнату… и попала прямо под автоматную очередь.

Последний выживший наемник, батарианец, ждал их. Наверное, он пробрался в комнату сразу после того, как Шэй и Ли по команде Андерсона вернулись к лифту. И вот он терпеливо ждал их там, надеясь получить шанс выплеснуть на них свой гнев.

Сила автоматной очереди сбила Дах с ног, и она тяжело рухнула на пол. Двигаясь по инерции, она чуть ли не перекувырнулась через голову и, отлетев в угол, будто сломанная кукла, осталась лежать неподвижно.

Андерсон оказался в комнате секундой позже, на бегу открыв огонь. В обычной ситуации, бежать на врага, который занял хорошую позицию, было равносильно самоубийству, но наемник сосредоточил все свое внимание на падающей Дах — он даже не посмотрел в направлении Андерсона. К тому времени как он развернулся и выстрелить в бегущего на него лейтенанта, тот уже практически с ним покончил; он был так близко от врага, что даже на бегу смог прицелиться и прострелить батарианцу грудь.

О'Рейли вбежал секундой позже, моментально остановившись, когда увидел Дах, лежащую лицом вниз в быстро расплывающейся луже крови.

— Пошел! — крикнул на него Андерсон. — Быстро к лифту.

О'Рейли коротко кивнул и побежал дальше, оставив позади Андерсона, который решил проверить свою павшую напарницу.

Лейтенант опустился на одно колено и перевернул ее на спину. Он чуть было не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел, как она открыла глаза.

— Этот тупой ублюдок слишком низко целился, — с трудом проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Он попал мне в ногу.

Андерсон посмотрел вниз, и убедился, что она говорит правду. Несколько случайных пуль пробили кинетические щиты, которые защищали ее грудь, и срикошетили от тяжелых пластин бронежилета, оставив только маленькие вмятины и царапины. Но ее правая нога, где броня была тоньше, и куда пришелся основной удар, была полностью разбита.

— Тебя когда-нибудь носили на руках, Дах? — спросил ее Андерсон. Он отложил в сторону свое оружие и принялся быстро снимать с себя бронежилет.

— Я не из тех девочек, которых носят на руках, сэр, — ответила она, срывая из себя пояс и сбрасывая все лишнее обмундирование.

— Ничего страшного, — пояснил он, помогая ей сесть. Ее бронежилет все еще был на ней, но они и так уже потратили слишком много времени. — Все, что от тебя требуется, это держаться.

Он помог ей обхватить его за шею и плечи, потом встал и на мгновение пошатнулся под ее тяжестью. Опустив назад руки, он для удобства обхватил ее за бедра, а она железной хваткой обвила руками его шею.

— Поехали, — пробормотала она, пытаясь скрыть мучительную боль в ноге, которая возникала при малейшем движении.

Андерсон сделал несколько неуверенных шагов, пытаясь идти как можно быстрее и в то же время сохранять равновесие с неудобной ношей на плечах. К тому времени как они добрались до большой пещеры со сталактитами, ему удалось настроиться на подходящий темп, что-то среднее между галопом и бегом трусцой. И тут сработал таймер.

Из главной лаборатории, сердца исследовательской базы, вырвалась чудовищная сила жара и огня, безжалостно сметая все на своем пути. Она сорвала с петель тяжелые стальные двери, оплавила стены и потолок и выворотила из пола толстые усиленные плиты.

В пещере, где они находились, последствия взрыва проявились в три этапа. Вначале земля под ними начала вздуваться, сбив его с ног. От сильного удара о камень Дах вскрикнула, но ее голос утонул во второй фазе взрыва — оглушительном грохоте, который эхом прокатился по всей пещере и заглушил все остальные звуки. И, наконец, из глубины комплекса на них навалилась стена раскаленного воздуха, которая прижала их к земле, обжигая легкие и не давая возможности сделать вдох.

Андерсон боролся со стихией за глоток воздуха, на секунду он чуть не потерял сознание. Пока он пытался прийти в себя, невидимая рука сдавила ему грудь и прижала к земле, а затем начала медленно отпускать, пока раскаленный от взрыва воздух не рассеялся по всей пещере.

Однако они все еще находились в опасности. От мощной взрывной волны прочность всего подземного комплекса оказалась нарушена. Гирлянды искусственных ламп болтались в разные стороны, отбрасывая на стены пещеры причудливые и безумные тени. И хотя у него все еще сильно звенело в ушах, он отчетливо услышал, как стены и потолок пещеры прорезали огромные трещины — пещера начала обваливаться.

— О'Рейли! — прокричал он по рации, надеясь, что трое солдат в лифте все еще могут его слышать. — Эта пещера вот-вот обрушится! Наверх! Немедленно!

— Как же вы с Дах? — Андерсон едва услышал ответ сквозь шум, хотя по тону О'Рейли было ясно, что капрал кричал во весь голос.

— Когда подниметесь на поверхность, отправьте лифт обратно вниз, — гневно проорал он. — А теперь шевелитесь! Это приказ!

Не дожидаясь ответа, Андерсон подполз к Дах и проверил ее пульс. Она была жива, но отключилась из-за сильной боли в ноге и контузии от взрыва. Собрав последние силы, лейтенант поднялся и забросил ее себе на плечи.

Он пустился в отчаянную гонку в надежде вырваться на свободу, а пещера вокруг них разваливалась на части. Сталактиты падали как огромные острые известняковые копья; на протяжении тысяч лет эти хрупкие колонны поддерживали потолок пещеры, и вот пришел их конец. Широкие трещины прочерчивали пол, стены и своды пещеры, огромные глыбы камня с грохотом обрушивались на пол и разбивались в пыль и мелкое крошево.

Андерсон изо все сил старался не попасть под обвал. Ему больше ничего не оставалось кроме как продолжать идти вперед и молиться, чтобы их не раздавило, поэтому он целиком сосредоточился только на том, чтобы сделать следующий шаг и не упасть. У него не было никакой уверенности, сумеют ли они выбраться. Гирлянды ламп раскачивались над ним и отбрасывали бешено пляшущие тени, усложняя и без того непростую задачу сохранить равновесие на неровной, качающейся земле. Ему сильно досталось во время взрыва. К тому же начала сказываться усталость. Мускулы его ног буквально горели огнем.

Тот выброс адреналина, который он ощущал в начале операции, теперь уже улетучился: его тело было выжато как лимон. Он шел все медленнее и медленнее, женщина, бессознательно свисающая с его плеч, казалась ему такой же тяжелой, как и массивные обломки камня, что падали с потолка вокруг них.

Когда наконец-то перед его глазами показался лифт, он не удивился, увидев О'Рейли, Шэй и Ли, все еще ожидающих его. Увидев, что их командир идет из последних сил, спотыкаясь на каждом шагу, все трое бросились ему на помощь. У Андерсона уже просто не осталось сил протестовать. Он позволил Дах соскользнуть с его плеч в руки подбежавшим рядовым. Один из них взял ее подмышки, а другой обхватил за бедра.

Освободившись от своей ноши, Андерсон потерял равновесие и чуть было не упал, но О'Рейли успел его подхватить. Опираясь на капрала, он кое-как сумел преодолеть последние двадцать шагов до лифта и без сил рухнул на пол.

Двери резко закрылись и кабина начала медленно подниматься вверх. Подъем проходил далеко не так гладко: лифт двигался рывками, а все механизмы пронзительно скрипели и визжали. Все молчали, будто боялись, что слова могут усугубить их положение. Андерсон так и лежал там, где упал, прислонившись спиной к стенке кабины. Он только и мог, что хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться.

К тому времени как они поднялись наверх, в безопасность, он достаточно пришел в себя, чтобы заговорить.

— Я же сказал вам не ждать нас, — отчитывал он свой отряд, пока они возвращались к Гастингсу. Дах была по-прежнему без сознания, и рядовые так же несли ее на руках. — Мне следует вас всех разжаловать за невыполнение приказов! — И, выдержав паузу, он добавил. — В противном случае, мне придется представить вас всех к медалям.

ГЛАВА 4

Первый лейтенант Кали Сандерс была умной девушкой: она являлась одним из лучших техников Альянса по компьютерам и другим системам. Она была привлекательной, и другие солдаты всегда пытались добиться ее внимания, когда она не была на дежурстве. Она была молода — 26 лет, и как минимум полвека здоровой, полноценной жизни ожидали ее впереди. Но она знала, что вот-вот совершит самую большую ошибку в своей жизни.

Она осторожно оглядела бар, нервно потягивая выпивку, и постаралась вжаться в свой угол так, чтобы не привлекать ничьего внимания. Кали была вполне обычной девушкой среднего роста и телосложения. Единственное, чем она выделялась, так это своими светлыми волосами до плеч — генетически рецессивной чертой. Натуральные блондины практически полностью исчезли. А Кали была пепельной блондинкой с коричневыми прядями… Все еще было достаточно много людей, которые продолжали красить волосы в светлый цвет. Обычно Кали не выделялась из толпы. Это помогло ей избежать внимания и здесь — в Черной Дыре было полно народу.

Большинство посетителей бара были людьми. Неудивительно, учитывая то, что бар был высококлассным учреждением, до которого можно было добраться пешком от космопортов на Элизиуме, самой старой и самой большой колонии Альянса в Скайллийском Пределе. Но как минимум треть постоянных посетителей были инопланетянами. Среди них преобладали батарианцы. Кали различала в толпе их узкие головы, качающиеся на жилистых шеях. У них были большие ноздри и крупные, почти плоские носы в форме перевернутого треугольника, направленного вершиной книзу, в сторону тонких губам и заостренного подбородка. Их лица покрывали короткие и редкие волосы, которые напоминали мягкую шерсть на лошадином носу, хотя возле рта волосы были длиннее и толще. Плоская полоса выступающего хряща проходила по верхней части голову, спускаясь к затылку.

Но, несомненно, главной отличительной чертой этой расы было то, что они обладали двумя различными парами глаз. Одна пара была глубоко посажена в выдающихся костистых глазницах, которые выступали по обеим сторонам их лица и придавали их черепу примечательную форму алмаза. Вторая пара глаз была меньшей по размеру, и располагались глаза ближе друг к другу, выше на лице, но чуть ниже середины лба. Батарианцы имели обыкновение смотреть на вас всеми четырьмя глазами сразу, что приводило в замешательство представителей других рас с одной парой глаз, которые не знали, в какую пару им смотреть во время беседы. Неспособность сосредоточить взгляд на собеседнике приводила в замешательство большинство представителей других рас, и батарианцы всегда пытались использовать это преимущество при заключении каких-либо сделок и ведении переговоров.

Так же как и Альянс, батарианское правительство активно колонизировало Предел, пытаясь укрепиться в регионе, выгодном для установления своего влияния. Но сегодня в Черной Дыре можно было встретить представителей и других инопланетных рас. Кали разглядела в толпе нескольких турианцев, но их отличительные особенности были скрыты твердыми татуированными щитками из хрящей и кости, которые покрывали их головы и лица, как безумные языческие маски. Она заметила небольшую группу саларианцев с быстрыми бегающими глаза на другом конце помещения. Пара массивных кроганов-охранников маячила в тени возле дверей, подобно доисторическим динозаврам, стоящим на задних ногах. Несколько неповоротливых волусов, переваливаясь, ходили по комнате. Единственная официантка-азари, изящная и красивая, легко скользила в толпе, двигаясь от стола к столу и удерживая на весу поднос, заполненный напитками.

Кали пришла сюда одна, и ей казалось, что все остальные посетители стараются держаться группами. Они сидели за барной стойкой, толпились вокруг высоких столов, танцевали или просто подпирали стены. Казалось, каждый из них хорошо проводит время, смеясь и болтая с друзьями, коллегами или деловыми партнерами. Кали удивлялась, как они могут слышать друг друга в таком шуме. Постоянный гул сотни голосов, говорящих одновременно, поднимался к самому потолку и обрушивался на нее подобно волне. Она пыталась не обращать на это внимание, все больше вжимаясь в свой уголок.

Когда она пришла сюда в первый раз, то думала, что будет чувствовать себя комфортно в толпе. Возможно, она могла бы просто раствориться в безликой массе людей. Но напитки в Черной Дыре были такими же крепкими, как и неколебимая репутация заведения, и хотя она пила только второй стакан, ее чувства были уже слегка притуплены. Сейчас здесь было слишком много шума и движения. Кали не могла сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Ни у кого здесь не было ни малейшей причины подозревать в чем-либо молодую женщину, стоящую в одиночестве в углу, но она поймала себя на том, что постоянно оглядывает помещение в поисках того, кто бы мог следить за ней.

В настоящий момент никто даже и не смотрел в ее направлении. Но это ее ничуть не успокоило. Она была в крайне затруднительной ситуации, и подогретая алкоголем паранойя вовсе не облегчала ее положения. Кали поставила стакан на маленькую стойку, встроенную в стену бара, и попробовала собраться с мыслями, оценивая положение.

Шестнадцать часов назад она без разрешения покинула расположение Исследовательского Комплекса Сайдона. Сам по себе уход с базы не являлся серьезным нарушением, но, когда она не явилась на свою смену восемью часами позже, ее положение намного осложнилось. Невыполнение обязанностей было достаточно серьезным проступком, и его могли занести в ее личное дело. А еще через четыре часа ее статус официально приравняют к преступлению НО — Несанкционированное Отсутствие, за которое придется отвечать на трибунале, затем последует постыдное разжалование и, возможно, даже тюремное заключение.

Она подняла свой недопитый стакан и сделала еще один длинный глоток, надеясь, что алкоголь приостановит стремительный поток ее мыслей. Все казалось таким простым вчера, когда она покинула базу. У Кали были доказательства того, что ее начальство проводило нелегальные исследования, и она собиралась сообщить об этом. Она села на корабль, покидающий базу, предъявив поддельный пропуск — для этого ей пришлось взломать охранную систему, — и через несколько часов прибыла сюда, на Элизиум. И где-то на середине полета она начала задумываться, правильно ли она поступила.

У нее было достаточно времени для того, чтобы осознать последствия своих действий, и, наконец, она поняла, что все поступки не могут быть только хорошими или только плохими, как ей казалось в начале. Она и представить себе не могла, скольких людей на базе могло затронуть официально начавшееся расследование. А что, если люди, с которыми она работала, люди, которых она считала своими друзьями, были как-то замешаны в этом? Действительно ли она хотела подставить их? Она чувствовала, что это было бы в какой-то степени предательством по отношению к ним.

Но ее нерешительность все-таки преодолела лояльное отношение к сослуживцам: она рисковала собственной карьерой. У нее были доказательства того, что на Сайдоне проводились несанкционированные исследования, и доказательства эти были получены незаконным путем — ей пришлось взломать файлы под грифом «совершенно секретно», и действовала она, руководствуясь исключительно своими подозрениями и интуицией. Ее подозрения оказались верны, но фактически все ее расследование было изменой Альянсу.

Чем больше Кали думала об этом, тем больше осознавала, что и понятия не имеет о том, во что же она себя втянула. Она не знала, действовало ли ее начальство в одиночку или всего лишь выполняло приказы тех, кто занимал более высокое положение. А что, если она сообщит об их незаконной работе именно тому человеку, который и отдал эти приказы? Изменится ли что-нибудь, или они просто замнут это дело? Может, она портит себе карьеру и рискует получить приличный тюремный срок ни за что?

По правде говоря, если они действительно захотят найти ее, это не составит для них особого труда. Она зарегистрировалась по поддельным документам на корабле, летящем на Элизиум, но она сомневалась, что Альянс пошлет кого-нибудь за ней. Они не сделают этого до тех пор, пока не пройдет более двадцати часов, и ее нарушение не станет преступлением. Значит, у нее еще оставалось немного времени, чтобы все обдумать.

Не то чтобы по-прошествие еще нескольких часов, что-то могло измениться. Она обдумывала эту проблему с тех пор, как приземлилась. Кали слишком нервничала, чтобы заснуть, она была слишком напугана, чтобы вернуться на Сайдон и принять наказание, слишком сбита с толку, чтобы продолжать начатое. Она переходила из одного питейного заведения в другое, выпивая лишь по паре стаканов, и уходила, чтобы немного протрезветь. Она никогда не оставалось в одном месте надолго, так как боялась привлечь к себе внимание. Из бара она шла в закусочную, а оттуда в какой-нибудь клуб, как будто надеялась, что на нее вдруг снизойдет неожиданное озарение, и все ее проблемы волшебным образом разрешатся.

Она взглянула на видеомонитор, вмонтированный в стену на противоположной стене бара. Он показывал новости, и взгляд Кали привлекло знакомое изображение. Хотя она и не могла слышать, что передавали в новостях, она узнала фотографию Исследовательского Комплекса Сайдона. Кали удивленно вздернула бровь и прищурилась, пытаясь прочесть строку, быстро бегущую по нижней части экрана.

… ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ БАЗА АЛЬЯНСА АТАКОВАНА…

Ее глаза широко распахнулись от волнения, и она со стуком опустила свой стакан на стол, расплескав остатки выпивки. Не обращая на это внимания, она вылезла из своего угла и начала пробираться сквозь толпу, расталкивая других посетителей, пока не подошла к монитору достаточно близко, чтобы расслышать слова диктора.

«Детали пока не уточняются, но мы получили официальное подтверждение от источников внутри Альянса, что, по-видимому, Исследовательский Комплекс Сайдона подвергся нападению террористов».

Желая услышать больше, Кали продвинулась вперед и нечаянно задела мужчину, который пролил свою выпивку. Мужчина повернулся к ней и сердито воскликнул: «Эй, смотри, куда лезешь…», но тут же замолчал, когда увидел, что его задела красивая молодая женщина. Кали даже не взглянула на него, она не могла оторвать взгляд от экрана.

«На место происшествия все еще не допускают репортеров, в ожидании проведения расследования Альянса, поэтому мы не можем предоставить никаких снимков».

Мужчина взглянул вверх на экран, изобразив интерес к происходящему, в надежде завязать знакомство с девушкой.

— Батарианцы, должно быть, — произнес он многозначительно.

Друг, с которым разговаривал мужчина, согласился с ним, стремясь произвести впечатление на девушку, прервавшую их беседу.

— Альянс ожидал нечто подобное уже несколько месяцев, — авторитетно заявил он тоном, не допускающим возражений. — Мой двоюродный брат служит там, и он сказал мне…

Пристальный взгляд Кали заставил его закрыть рот. Когда он замолчал, она повернулась обратно к экрану как раз вовремя, чтобы поймать конец сообщения.

«… нет никаких сообщений о выживших. А теперь к другим новостям. Посол людей на Камале недавно проводил пресс-конференцию, на которой объявил о подписании нового торгового соглашения…»

Выживших нет. Кали онемела от этих слов, как будто они нанесли ей оглушительный удар. А ведь только вчера она была на базе. Вчера! И если бы она не сбежала оттуда со своими глупыми разоблачениями, она сейчас была бы мертва. Комната поплыла перед ее глазами, и Кали почувствовала, что сейчас потеряет сознание.

Мужчина, которого она толкнула, поймал ее, когда она пошатнулась, и поддержал ее, пока она боролась с головокружением.

— Эй, в чем дело? — В его голосе слышалось неподдельное беспокойство. — С вами все в порядке?

— Что? — пробормотала Кали, даже не осознавая, что ее поддерживает совершенно незнакомый мужчина. Мужчина помог ей подняться, а затем отпустил, хотя и был готов броситься к ней на помощь, если бы она снова упала. Он положил руку ей на плечо, чтобы успокоить ее или, возможно, чтобы помочь ей сохранить равновесие.

— Вы знали кого-то на базе? У вас были там друзья?

— Да… То есть, нет.

Слишком большое количество выпитого, недосыпание и потрясение от того, что случилось на Сайдоне, совершенно выбило ее из колеи, но Кали почувствовала себя лучше, когда снова ощутила, что твердо стоит на земле. Ее живой ум уже анализировал ситуацию, и она, наконец, в полной мере осознала, что же только что произошло. Она покинула исследовательскую базу за считанные часы до того, как кто-то напал на нее. И теперь она была не только выжившей… но и подозреваемой!

Двое мужчин смотрели на нее с удивлением, смешанным с беспокойством. Она мягко освободилась от придерживающей ее руки и улыбнулась им.

— Извините. Эта история совсем сбила меня с толку. Я… у меня есть знакомые в Альянсе.

— Мы можем что-нибудь для вас сделать? — спросил второй мужчина.

Кали почувствовала, что он говорит искренне, он был просто добрым парнем, который заботится о девушке одной с ним расы. Но все, чего она сейчас хотела, так это просто покинуть это место, не предпринимая никаких действий, которые могли бы привлечь к ней внимание.

— Нет-нет, спасибо. Я в порядке. Спасибо вам, — говоря это, она сделала шаг назад. — Мне нужно идти. Я опоздаю на работу. Извините, что разлила ваш напиток.

Она повернулась и исчезла в толпе, направившись к дверям. Оглянувшись, она с облегчением увидела, что ни один из мужчин не сделал попытки последовать за нею. Они просто пожали плечами, забыв об этой странной встрече, и продолжили беседу.

Кали вышла из бара. На улице было темно и холодно. Новость об уничтожении Сайдона отрезвила ее, но она все-таки хотела побыть на свежем ночном воздухе, чтобы окончательно привести в порядок свои мысли.

Черная Дыра была расположена на одной из главных магистралей Элизиума. Так как солнце зашло совсем недавно, на улице еще было полно прохожих. Кали быстро спустилась по оживленной улице, никуда конкретно не направляясь. Она просто чувствовала необходимость двигаться. Она оглядывалась, пробираясь сквозь толпу пешеходов. Паранойя опять начала охватывать ее, и она шарахалась от каждого встречного и вздрагивала при каждом резком звуке. Она чувствовала себя уязвимой рядом с этими незнакомыми людьми.

Пустынный переулок показался ей надежным укрытием. Она устремилась по узкой улочке и остановилась только тогда, когда добежала до конца квартала. Шум толпы и транспорта, доносившийся с проспектов, был теперь совсем слабым шорохом.

Новости о Сайдоне изменили все. Ей нужно было переосмыслить ситуацию. Стало ли ее исчезновение каким-то образом причиной нападения? Трудно было поверить в то, что это простое совпадение, но все же она не могла представить себе, как два этих происшествия могли быть связаны между собой.

Одно было известно наверняка: ее сейчас ищут. Ей придется заметать следы, найти способ улететь с Элизиум, и сделать это так, чтобы ее не смогли отследить. Ей нужно найти поддельное удостоверение личности или подкупить кого-нибудь, чтобы незаконно попасть на корабль. Если она останется здесь еще на некоторое время, кто-нибудь, связанный с…

Кали вскрикнула, когда почувствовала, как тяжелая рука опустилась ей на плечо. Она обернулась и обнаружила, что смотрит прямо в грудь огромного, внушающего страх мужчины с такой же пугающей хваткой. Взглянув вверх, она встретилась с его холодным и жестким взглядом.

— Кали Сандерс? — Это было скорее обвинение, чем вопрос.

Испуганная, она попыталась отступить назад, изворачиваясь и пытаясь освободиться. Удерживающий ее мужчина грубо встряхнул ее, и она поморщилась от боли, когда его ногти впились ей в ключицу.

— Лейтенант Кали Сандерс, вы арестованы по подозрению в организации заговора против Альянса.

Удивление Кали длилось всего секунду, а потом она увидела одежду, которая была на мужчине. Сейчас она четко разглядела его униформу: Военная полиция Альянса. Должно быть, он заметил Кали на проспекте, а затем последовал за ней в этот пустынный переулок.

Решимость покинула ее. Она опустила голову, ей ничего не оставалось, кроме как сдаться.

— Я не делала этого, — прошептала она. — Это не то, что вы думаете.

Он усмехнулся, как будто не поверил ей, но все-таки убрал руку с ее плеча. Кали уже чувствовала, как под одеждой набухает синяк. Мужчина вытащил пару наручников и помахал ими перед ней так, чтобы она их разглядела. Суровым тоном он приказал:

— Повернитесь, лейтенант. Руки за спину.

Она поколебалась, затем кивнула. Сопротивление только усугубило бы положение. Она была невиновна, и теперь ей придется доказывать это перед военным трибуналом.

— Не пытайтесь бежать, — предупредил он. — Я уполномочен применить оружие, если потребуется.

Его слова обратили ее внимание на оружие на его бедре, когда она медленно поворачивалась к нему спиной, подчинившись приказу. Краем глаза она заметила пистолет Страйкер производства Эхилского Синдиката, закрепленный на бедре мужчины. Ее мозг выдал предупреждение, когда она почувствовала, как наручники защелкнулись на ее правом запястье. Стандартным оружием для всего персонала Альянса был пистолет Хайне-Кейдар Р7, но уж никак не Страйкер!

Она осознала это спустя секунду после того, как наручники защелкнулись на ее левом запястье. Повинуясь инстинкту и выбросу адреналина, Кали резко откинула голову назад. За свои усилия она была вознаграждена смачным хрустом, когда ее затылок впечатался прямо в лицо мнимого военного полицейского Альянса. Она обернулась, когда мужчина упал на колени, ошеломленный ее внезапным нападением. Его руки безвольно болтались по бокам, из носа и рта текла кровь, образуя, темное пятно на лице, и Кали ударила его коленом прямо в поврежденное лицо, нанося ему еще большую травму.

Удар отшвырнул его назад, он упал на бок, издав булькающий звук, и задохнулся, когда кровь попала ему в горло. Его тело дергалось, и он размахивал ногами, пытаясь защититься от Кали. Но она был безжалостна. Она не знала, кем был этот самозванец — наемником или убийцей, но она прекрасно понимала, что если не избавится от него сейчас, то умрет.

Вспоминая приемы рукопашного боя, которым весь персонал Альянса обучался во время основной подготовки, она с легкостью уклонилась от его слабых ударов. Ее единственным оружием были ее ноги, так как руки были скованы за спиной. Она двигалась вокруг распростертой фигуры так, чтобы стальные носки и тяжелые каблуки ее армейских сапог попадали по уязвимым местам на его голове и груди.

Ее противник перекатился на живот, пытаясь защититься. Кали секунду колебалась, а затем нащупала его оружие в кобуре. Она прыгнула вперед и наступила сапогом на его пальцы, раздавливая их и превращая в кровавое месиво из костей и плоти. Она не обратила никакого внимания на завывания и сдавленные крики человека, который пытался умолять ее о пощаде, захлебываясь кровью и выплевывая выбитые зубы. Он все еще был в сознании, а значит, представлял угрозу. Она с силой ударила его в висок, возможно, даже проломив ему череп. Его тело дернулось, а затем обмякло. Сильный удар по ребрам не вызвал никакой реакции, убедив Кали в том, что мужчина отключился.

Она опустилась на землю рядом с телом, двигаясь очень быстро на тот случай, если бы кто-то сейчас вышел на улицу, чтобы узнать, что послужило причиной шума. Самозванный полицейский сковал ее руки за спиной, но он плохо потрудился. Металлические кольца свободно скользили на ее запястьях, что позволяло Кали двигать их на несколько дюймов вверх и вниз к предплечью, но этого было достаточно для того, чтобы освободиться. Изворачиваясь и стараясь изо всех сил, она сумела выгнуть тело так, что ей удалось опустить руки вниз к бедрам, а затем еще ниже, к коленям. Она перекатилась на спину и на бок, изгибаясь так, что смогла вытащить ноги из кольца скованных рук. Ее руки все еще оставались в наручниках, но, по крайней мере, сейчас они хотя бы находились перед ней.

Подавляя рвотный рефлекс, она поползла на руках и коленях через лужу крови своего нападавшего и оказалась прямо над неподвижным телом. Он все еще дышал, но дыхание его было прерывистым и затрудненным. Кали перевела дыхание, она не знала, как она еще держится. Она не чувствовала никакого раскаяния от того, что жестоко избила его, она всего лишь спасала свою жизнь. И все же она была рада, что смерть этого человека не останется на ее совести.

Ее жизнь спасли тренировки и выброс адреналина. А также легкомыслие ее противника. Но как только адреналин исчез, и она огляделась, то ощутила первые признаки паники. Она была солдатом, но никогда не принимала участия в боях. И она никогда не сталкивалась ни с чем подобным.

Давай же, Сандерс! Голос внутри нее принадлежал ее бывшему инструктору по тренировкам, хотя слова были ее собственными. Ты еще не выбралась из этой передряги.

Она скрипнула зубами, решительно настроившись закончить начатое. И все же Кали содрогнулась, когда зашарила руками по пропитанному кровью поясу мужчины. Она нашла ключи, чтобы освободиться от наручников. Однако сделать это оказалось даже труднее, чем протащить ноги через кольцо скованных рук, так как Кали пришлось зажать ключ в зубах и попытаться попасть им в замок. Но через несколько минут бесплодных попыток она наконец-то услышала щелчок, и наручники упали с ее левой руки. Со свободной рукой ей потребовалась всего секунда, чтобы открыть второй замок, и вот она была уже свободна.

Кали бросила быстрый взгляд вокруг, с облегчением удостоверившись, что на улицу по-прежнему никто не вошел. Она вытащила оружие из кобуры мужчины, проверила предохранитель и повесила его себе на пояс под куртку. Она поднялась и замерла. Она не знала, на кого работает тот человек, который лежал у ее ног без сознания, но было очевидно, он искал именно ее. Это означало, что и другие, вероятно, тоже ее искали. Они будут вести наблюдение за космопортами, дожидаясь, когда же она покинет эту планету. Она попала в ловушку. Она даже не могла вернуться на главную улицу. Только не сейчас, когда ее одежда испачкана в крови.

У нее оставался только один выход. Кали сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, оставив тело лежать на том же месте, двинулась прочь от оживленных проспектов. Остаток ночи она провела, пробираясь по боковым улицам Элизиума, стараясь не попадаться никому на глаза, медленно продвигаясь к дому единственного человека, к которому она могла обратиться за помощью. Человека, с которым, как она пообещала своей матери, она не заговорит никогда.

ГЛАВА 5

За десять лет, прошедшие с момента открытия Камалы батарианскими разведчиками, она успела превратиться в одну из самых важных планет Скайллийского Предела. На большинстве других колонизированных планет первичное население было мало, и поэтому поселенцы в основном сосредотачивались вокруг одного главного города. Камала же могла похвастаться сразу двумя отдельными густонаселенными районами, в каждом из которых проживало более миллиона человек: Юджон, столица планеты, и слегка превосходящий ее по населению Хейтр, в котором находились основные космопорты.

Города располагались на расстоянии почти в 500 километров друг от друга, на противоположных краях обширной негостеприимной пустыни — источника быстрого развития Камалы. Именно здесь, под тонким слоем оранжевого песка и твердой красной скальной породы находились самые богатые залежи нулевого элемента в Пределе. Нулевой элемент был самым ценным топливом в галактике, и колонисты со всех сторон стекались на Камалу в попытках разбогатеть, работая на сотнях добывающих и перерабатывающих предприятий, разбросанных по всей пустыне. Большинство населения планеты составляли батарианцы, и только они в полном объеме пользовались привилегиями гражданства и местных законов. Но, как и на любой другой колониальной планете, здесь никогда не иссякал поток туристов и иммигрантов всех возможных рас из Пространства Цитадели.

Камала была, пожалуй, самой богатой колониальной планетой батарианцев, а Эдан Хад-дах был одним из самых богатых батарианцев на Камале. Судя по всему, он входил в десятку богатейших личностей всего Скайллийского Предела и не пытался скрыть этого. Обычно он одевался по последнему слову моды: созданные мастерами-азари, его костюмы были сшиты из лучших материалов, импортируемых с самой Тессии. Его внешний вид был пышным и экстравагантным — сбегающая вниз черная мантия с яркими вкраплениями красного, выгодно подчеркивающая оттенки его кожи. Но для сегодняшней встречи он надел обычный коричневый костюм, а сверху тускло-серое пальто. Для того, кто привык поражать окружающих показной напыщенностью, сегодняшнее обыденное одеяние Эдана Хад-даха было практически идеальной маскировкой.

В обычный день Эдан наслаждался бы в данный момент стаканчиком спиртного на ночь, маленькими глотками потягивая лучший ханарский ликер в своем уютном особняке в Юджоне. Но эта ночь решительно отличалась от всех остальных. Вместо того чтобы наслаждаться покоем и роскошью, он сидел на жестком стуле, в богом забытом складе, в пустыне на окраине Хейтра, ожидая самого знаменитого охотника за головами во всем Пределе. А Эдан не любил ждать.

Однако ждал он не один. Дюжина членов банды наемников под названием Синие Солнца, околачивалась на складе. Шестеро из них были батарианцами, двое турианцами, а остальные были людьми.

Эдан также не любил людей. Как и его собственная раса, они ходили на двух ногах. И хотя они были почти одинакового роста с батарианцами, люди имели более широкую грудь, более мощные руки и ноги. У них были короткие, крепкие шеи и квадратные головы. Кроме того их лицам, казалось, недоставало выражения и интеллекта из-за того, что у них было лишь по два глаза. Вместо ноздревых отверстий у них были странные выступы на лице, называемые носами. У них даже рты были необычными — их губы были настолько полными и пухлыми, что оставалось только удивляться, как им удается четко произносить слова. В общем, люди больше всего походили на азари — еще одну расу, которую не любил Эдан.

Но он был не из тех, кто мог позволить личным предубеждениям помешать делу. Кроме Синих Солнц, в Скайллийском Пределе было еще несколько так называемых частных охранных организаций, и большинство из них просили меньше за свои услуги, но Солнца были известны благодаря своей осторожности и безжалостной эффективности одновременно. В прошлом Эдан несколько раз пользовался их услугами, когда предоставлялась возможность для «нетрадиционного» ведения бизнеса, и поэтому он не понаслышке знал, что их репутация была вполне заслужена. И он не хотел доверять столь важную миссию кому-то еще только лишь из-за того, что Солнца стали с недавних пор принимать в свои ряды людей. Даже несмотря на то, что именно человек из их числа провалил задание на Элизиуме.

В обычной ситуации Эдан не стал бы напрямую общаться с наемниками. Он предпочитал работать через своих агентов и посредников, чтобы сохранить инкогнито, а также, чтобы избежать общения с теми, кто находился ниже него по социальному положению. Но тот, кого он собирался нанять сегодня, настоял на личной встрече с ним. Эдан вовсе не собирался приводить охотника за головами к себе домой… или встречаться с ним в одиночку. Поэтому он облачился в неприметные одежды, покинул свой особняк и на частном самолете отправился за несколько сотен километров к окрестностям города-близнеца Юджона на другом краю пустыни. И теперь он проводил ночь вместе с наемниками в холодном, пыльном складе, сидя на жестком стуле, от которого у него болела спина и немели ноги. А охотник за головами опаздывал уже на час!

Но он уже не мог передумать и отступиться. Он слишком глубоко увяз во всем этом. Синие Солнца, присутствующие здесь, знали, кем он был, и теперь он был вынужден сделать их своими личными охранниками, пока работа не завершится. Это была необходимая мера, ведь только так он мог сохранить свою личность в тайне от остальных наемников Синих Солнц. То, что произошло на Сайдоне, не могло остаться незамеченным, а Эдан не мог позволить кому бы то ни было обнаружить его причастность к этому делу. Он также не мог позволить себе оставлять какие-либо следы и именно поэтому согласился на сегодняшнюю встречу.

— Он здесь, — Эдан слегка вздрогнул, услышав голос. Один из Синих Солнц, батарианец, тихо подкрался к нему сзади и теперь стоял настолько близко, что мог шептать ему прямо на ухо.

— Приведите его, — быстро вернув себе самообладание, ответил Эдан. Наемник кивнул и вышел, а его хозяин поднялся с ужасно неудобного стула. Через мгновение появился и почетный гость.

Он был, пожалуй, самым впечатляющим кроганом из всех, что когда-либо видел Эдан. Ростом почти два с половиной метра и весом около двухсот килограмм, он мог считаться крупным даже по меркам своей расы рептилий, но он не был громадным. Как и у всех кроганов, верхняя часть его спины была чуть выгнута, что придавало ему горбатый вид. Широкий нарост из кости и чешуи лишь усиливал этот эффект. Нарост начинался в верхней части спины, закрывал шею и плечи наподобие толстого панциря, и почти сливался с крупной головой. Грубые кожистые пластины прикрывали верх его черепа и заднюю часть шеи. Его черты были прямыми и грубыми, почти доисторическими. У него не было ни четко различимого носа, ни ушей, а его глаза были маленькими и располагались далеко друг от друга, по обеим сторонам головы. Но глаза эти светились жестокой хитростью.

Кроганы могли прожить несколько столетий, и с возрастом их цвет лица становился более тусклым и темным. Кожа этого крогана была сплошь покрыта коричневыми и бурыми крапинами; от бледно желтых и зеленых оттенков, характерных для молодых представителей его рода, не осталось и следа. Сеть бесцветных рубцов и шрамов украшала его лицо и шею — эти следы прошлых битв создавали жуткое впечатление, будто все его кровеносные сосуды были готовы прорваться через поверхность кожи. На нем был легкий бронежилет, но оружия видно не было — его забрали на входе, в соответствии с приказом Эдана. Но даже без оружия он излучал опасность и угрозу.

В походке крогана была какая-то странная, тяжелая грация, будто некое стихийное бедствие двигалось по складу — безжалостное и неудержимое. Четверо наемников Синих Солнц шагали по двое по обеим сторонам от него. Их присутствие должно было припугнуть охотника за головами, и, в случае если переговоры осложнятся, они должны были удержать его от проявления агрессии. Но очевидно было, что напуганы именно они. Их напряжение чувствовалось совершенно ясно — будто бы они шли по краю вулкана, готового вот-вот взорваться. Один из них, человек с татуировкой в виде синего солнца вокруг левого глаза, постоянно держался за свой пистолет, висящий у него на боку, будто бы прикосновение к оружию придавало ему храбрости.

В иной ситуации их волнение показалось бы Эдану забавным, если бы ему не приходилось сейчас полагаться на их защиту. Батарианец решил, что сделает все, что в его силах, чтобы эта встреча прошла гладко.

Подойдя ближе, кроган остановился и оскалил зубы, его губы растянулись, обнажив острые клыки… или, может, это была такая улыбка. Он застыл в нескольких шагах от батарианца, по бокам от него все еще стояли четверо наемников.

— Меня зовут Скарр, — прорычал гость столь низким голосом, что по полу прошла вибрация.

— Я Эдан Хад-дах, — ответил батарианец, слегка склонив голову влево, что было знаком восхищения и уважения среди представителей его расы. Скарр склонил свою голову в ответ, но его поклон вышел в правую сторону — таким жестом обычно приветствовали подчиненных.

Эдан невольно вспыхнул от негодования. Либо Скарр пытался оскорбить его, либо кроган просто не понимал значения жестов. Он решил остановиться на последнем варианте, хотя, исходя из того, что он слышал о Скарре, первый вариант был более чем вероятен.

— Обычно я не встречаюсь лично с теми, кого нанимаю, — объяснил он, — но в твоем случае я решил сделать исключение. Твоя репутация и навыки достойны того, чтобы я изменил своим принципам.

Скарр насмешливо фыркнул, пропустив мимо ушей комплимент.

— А твоя репутация подразумевает одежду получше. Уверен, что сможешь заплатить за мои услуги?

Со стороны батарианцев в комнате раздался недоуменный шепот. Сомневаться в достатке того, кто стоял выше тебя по социальному положению, было смертельным оскорблением среди батарианцев. И снова Эдан задался вопросом, сделал ли Скарр это замечание нарочно. К счастью, ему уже приходилось общаться с менее культурными расами галактики, к тому же он нанимал Скарр не из-за его знания этикета.

— Можешь быть уверен, у меня достаточно денег, чтобы заплатить тебе, — ровным и спокойным голосом ответил он. — Это простая работа.

— Это как-то связано с базой на Сайдоне?

Эдан в удивлении коротко моргнул своими внутренними глазами. Переговоры были утонченным искусством обмана и дезинформации, где каждая из сторон утаивала что-то в попытке одержать верх. А Эдан только что лишился своего преимущества. Его неосознанная реакция подтвердила, что он хотел сохранить это в тайне… если конечно кроган сообразил, что к чему.

— Сайдон? С чего ты это взял? — подчеркнуто ровным голосом спросил он.

Скарр пожал своими широкими плечами.

— Простое предчувствие. Кстати, мой гонорар только что возрос.

— В твои задачи входит просто найти и уничтожить цель, — продолжал Эдан. Его голос не изменился, однако внутри он проклинал себя за упущенное преимущество.

— Цель? Всего одна?

— Всего одна. Человек, женщина.

Кроган повернул по сторонам свою голову, рассматривая дюжину или более того Синих Солнц, рассредоточенных по складу.

— У тебя тут много людей. Почему бы тебе не поручить эту грязную работенку им?

Эдан колебался. Он предпочитал задавать вопросы и не любил отвечать на них. Он опасался допустить еще одну ошибку в переговорах. Но даже эта его нерешительность выдала больше, чем он ожидал.

Скарр рассмеялся коротким лающим смешком.

— Эти салаги завалили дело, не так ли?

Каждый наемник на складе напрягся при этих словах, лишь подтверждая сказанное кроганом. Не то чтобы это имело значение — каким-то образом Эдан знал, что Скар поймет обман, сколько не отрицай, поэтому он просто кивнул, уступая еще одно очко своему оппоненту.

— Что произошло? — кроган желал знать все детали.

— Я нанял Синих Солнц, чтобы они разыскали ее и доставили ко мне для допроса, — признал Эдан. — Один из них заметил ее на Элизиуме. Остальные нашли его спустя несколько часов ползающим по улице и пытающимся собрать свои зубы.

— Вот что случается, когда скупишься нанять настоящего профессионала, — это замечание крогана стало последней каплей.

Человек с татуировкой выхватил свой пистолет и ударил крогана рукояткой по голове сбоку. Сила удара заставила голову Скарра сильно качнуться в сторону, однако он не упал, а развернулся с ужасающим рычанием и отвесил напавшему на него такой силы удар левой рукой, что сломал тому шею.

Трое оставшихся наемников навалились на Скарра еще до того, как тело их товарища осело на землю. Их общий вес тянул большого чужака к полу. Перед встречей Эдан дал им четкое указание не убивать Скарра без крайней необходимости… он нужен был, чтобы выследить сбежавшую женщину. Поэтому вместо того, чтобы застрелить охотника за головами, они втроем пытались удержать его и вырубить ударами своих пистолетов.

К сожалению, никто не сказал Скарру, что он не может убивать их. Длинный зазубренный нож, до этого спрятанный то ли в сапоге, то ли за поясом, то ли в рукаве, как по волшебству возник в его руке. Эдан отскочил от дерущихся, когда лезвие ножа перерезало горло одному из наемников. Обратным движением кроган полоснул по второму наемнику, попав в место стыка двух броневых пластин между коленом и бедром, и рассек тому бедренную артерию. Наемник инстинктивно попытался зажать сильно кровоточащую рану обеими руками, а Скарр со всей силы всадил нож ему в сердце, пробив защитный жилет.

Лезвие ножа тут же застряло в кости, и пока кроган пытался вытащить его, последний оставшийся в живых наемник, еще один человек, воспользовался шансом и, откатившись в сторону, вне зоны досягаемости ножа, тут же вскочил на ноги. Человек выхватил свой пистолет и направил его на залитого кровью охотника за головами, все еще лежавшего на полу.

— Ни с места! — срывающимся от страха голосом прокричал человек.

Скарр быстро посмотрел по сторонам, не обращая внимания на врага перед собой. Он насчитал еще восемь наемников внутри склада, каждый из них держал свою штурмовую винтовку нацеленной на него. Скарр выронил нож и поднял руки над головой, медленно вставая с пола. Он повернулся лицом к Эдану, а тот наемник, что держал пистолет, на всякий случай отступил на пару шагов назад.

— Ну и что дальше, батарианец?

Эдану, наконец, удалось захватить первенство в переговорах, и он собирался развить свой успех.

— Может, мне следует приказать им убить тебя прямо на месте, — он сосредоточил взгляд своих внутренних глаз на Скарре, а взглядом второй парой глаз обвел помещение, подчеркивая этим тот факт, что охотник за головами был окружен.

Кроган едва сдержался, чтобы не посмеяться над этой пустой угрозой.

— Если бы ты хотел убить меня, они бы меня застрелили еще до того, как я успел вытащить нож. Но они этого не сделали. Значит, ты приказал им не убивать меня, из чего следует, что я нужен тебе больше, чем пара мертвых наемников. Моя цена только что опять возросла.

Даже будучи окруженным вооруженными наемниками, держащими его на мушке, кроган оказался достаточно сообразительными и вновь повернул ситуацию в свою пользу. Эдан недооценил интеллект Скарра. Он поклялся себе, что больше никогда не совершит подобной ошибки. Он подумал, сколько еще раз в прошлом Скарра недооценивали… и что произошло с теми, кто совершал такой промах.

— В моем бизнесе ты мог бы заработать кучу денег, Скарр, — произнес Эдан, не пытаясь скрыть невольного уважения в голосе.

— Я зарабатываю кучу денег в этом бизнесе. И я убиваю людей в дополнение к этому. Так что хватит ходить вокруг да около, лучше перейдем прямо к делу.

Эдан слегка кивнул головой и моргнул всеми четырьмя глазами сразу, что было сигналом наемникам опустить оружие. Им не очень-то понравилось, что Скарр убил троих их товарищей, но преданность для них значила меньше, чем деньги. А от того, что трое были мертвы, их собственная доля лишь увеличилась.

Один только молодой человек, тот самый, с пистолетом, стоящий ближе всех к крогану, не желал подчиняться. Он в недоумении посмотрел на остальных, все еще держа на мушке Скарра.

— Что вы делаете? — крикнул он остальным. — Мы не можем просто так дать ему уйти!

— Не глупи, мальчик, — проговорил Скарр. — Убив меня, ты не вернешь своих мертвых друзей. Это было простое недоразумение.

— Заткнись! — крикнул тот в ответ, сосредоточив все свое внимание на противнике.

Голос крогана понизился до угрожающего шепота.

— Хорошенько подумай, прежде чем сделаешь следующий шаг, человек. Никто больше не желает в этом участвовать. Только ты и я.

Наемник начал дрожать, но все-таки по-прежнему держал свое оружие нацеленным на Скарра. А того, казалось, это совсем не волновало.

— Я досчитаю до трех, и ты опустишь свой пистолет.

— Да что ты? — крикнул наемник. — Сделаешь один шаг, и ты покойник!

— Раз.

Эдан заметил, что вокруг крогана внезапно появилась тонкая аура, едва видимая даже двум парам его глаз. Воздух вокруг охотника за головами слегка задрожал, будто свет в помещении начал искажаться вокруг него.

Скарр был биотиком! Кроган оказался одним из немногих, способных управлять темной энергией — незначительными количествами силы, которые заполняли все так называемые пустые места во вселенной. В обычной ситуации темная энергия была слишком слаба, чтобы оказывать сколь-нибудь заметное действие на реальный мир, однако биотики усилием разума могли собирать ее в крайне плотные поля. Обладая врожденным талантом к подобным действиям, биотики дополнительно усиливали их при помощи тысяч микроскопических имплантантов, хирургическим путем вживленных в их нервную систему. Такие индивидуумы могли использовать биотическую реакцию, чтобы высвободить накопленную энергию одним направленным выбросом. Именно это сейчас и делал Скарр — он пытался выиграть время, чтобы набрать достаточно энергии и обрушить ее мощь на глупого человека, нацелившего на него пистолет.

Но наемник не понимал, что происходит. Среди представителей человеческой расы не было индивидуумов со скрытыми биотическими способностями; Эдан подозревал, что этот человек даже не догадывается о существовании подобной силы. Но он очень скоро с ней познакомится.

— Два.

Наемник открыл было рот, но так и не успел произнести ни слова. Скарр выбросил свой сжатый кулак в его сторону, и по воздуху прошла волна невидимой темной энергии, направленная на его противника. Ничего не подозревающего человека подняло в воздух и отбросило назад на несколько метров. Он тяжело приземлился на спину, выронив пистолет.

На мгновение он оказался оглушен, но этого мгновения хватило Скарру чтобы пересечь разделявшее их пространство и схватить наемника за горло своей трехпалой рукой. Он легко поднял человека одной рукой, в то же время медленно сдавливая его шею. Наемник пытался пнуть крогана и хватал того за руку, но все без толку.

— Ты умрешь от руки истинного Боевого Мастера кроганов, — обыденным тоном сказал ему Скарр, а лицо его жертвы в это время стало сначала красным, а затем синим. — Надеюсь, ты понимаешь, какая честь тебе оказана.

Остальные наемники Синих Солнц, не двигаясь, наблюдали за всем происходящим с холодным презрением. По их реакции Эдан понял, что им вовсе не нравилось это представление, но ни один из них не вмешался и не попытался остановить Скарра. Ведь это могло поставить под угрозу жизнь их клиента… или вызвать ярость крогана.

Попытки наемника освободиться постепенно слабели, а затем глаза его закатились, и он затих. Скарр встряхнул его еще разок, а затем с силой сжал его горло, окончательно ломая трахею, и с отвращением бросил тело на пол.

— Мне показалось, ты сказал ему, что досчитаешь до трех, — заметил Эдан.

— Я солгал.

— Впечатляет, — признал Эдан, кивком указывая на тела. — Я лишь надеюсь, у тебя выйдет также хорошо с Кали Сандерс. Конечно, тебе сначала придется найти ее.

— Я найду ее, — с твердой уверенностью ответил кроган. — Именно этим я и занимаюсь.

* * *

Джон Гриссом проснулся посреди ночи от какого-то стука под дверью. С недовольным ворчанием он вылез из кровати и набросил на плечи поношенный халат. Он не потрудился застегнуть его — любой назойливый посетитель, осмелившийся побеспокоить его в такой час, будет вынужден лицезреть его в его трусах.

Он ожидал чего-то подобного с тех пор, как услышал, что на Сайдон было совершено нападение. Наверняка это кто-то из армейских шишек Альянса пытается уговорить его сделать публичное заявление или выступление. Или же это какой-нибудь журналист, желающий увидеть реакцию одного из самый известных идолов человечества. Но, кто бы это ни был, его ждало разочарование. Он был в отставке. Он покончил со своим геройством — просто-напросто устал быть неким символом для всего человечества. Теперь он был лишь старым больным человеком, живущим на офицерскую пенсию.

Он щелкнул выключателем и, щурясь от яркого света, попытался стряхнуть с себя остатки беспокойного сна. Затем он медленно побрел от спальни, расположенной в глубине его маленького одноэтажного жилища, к входной двери. Стук, тем временем не прекращался, а наоборот постепенно становился все более настойчивым и сильным.

— Да иду я, черт побери! — крикнул он, но даже и не подумал прибавить шагу. Хорошо хоть не надо было беспокоиться, что шум разбудит соседей — их просто-напросто не было. Во всяком случае, не так близко, чтобы услышать что-нибудь. С его точки зрения это было главным преимуществом его дома.

Элизиум казался хорошим место, где можно было жить после отставки. Колония находилась на достаточном отдалении от Земли или других крупных обитаемых районов, так что люди вряд ли стали бы приезжать сюда из праздного любопытства. А учитывая то, что население Элизиума составляло несколько миллионов человек, здесь можно было легко затеряться в толпе. Не говоря уже о том, что колония была безопасной, спокойной и хорошо охраняемой. Он мог бы найти и более удаленную планету, но в менее развитой колонии он столкнулся бы с тем, что его стали бы считать чем-то вроде спасителя или лидера, если бы произошло что-то экстраординарное.

Однако и здесь все было не так хорошо, как хотелось бы. Когда он только прибыл на Элизиум пять лет назад, местные политики постоянно докучали ему, стараясь либо привлечь его в свою партию, либо пытаясь получить его одобрение их собственных кандидатур. Гриссом предпочел оставаться предельно честным и непредвзятым: всем просителям он советовал катиться ко всем чертям.

Где-то через год люди перестали беспокоить его. Однако примерно раз в полгода он получал короткое видеопослание от Альянса с предложением вернуться и помочь на службе человечеству. Ему было всего пятьдесят с небольшим; по их словам, не тот возраст, чтобы просто сидеть, сложа руки. Он же никогда не удосуживался ответить. Гриссом полагал, что и так уже сделал слишком многое на службе человечеству. Его военная карьера всегда стояла для него на первом месте, из-за нее он потерял свою семью. Но это было только началом. После его легендарного путешествия через ретранслятор Харона, начался настоящий цирк с привлечением средств массовой информации: тысячи и тысячи интервью, и длилось это целых пять лет. Ситуация только ухудшилась после его действий в ходе Войны Первого Контакта: еще больше интервью, публичных выступлений, личных встреч с адмиралами, генералами, политиками, официальные дипломатические церемонии при встрече с представителями всех этих уродливых инопланетных рас, на которых натыкался Альянс. Но теперь с этим покончено. Пусть кто-нибудь другой хватает знамя и размахивает им — он же хотел, чтобы его просто оставили в покое.

А теперь вот какие-то недоумки взяли и атаковали базу Альянса, которая находилась, выражаясь в галактических масштабах, буквально на пороге Элизиума. Было очевидно, что кто-то мог посчитать это хорошим поводом вновь начать беспокоить его. Но нужно ли было делать это прямо посреди ночи, черт возьми?

Он подошел к двери, но стук все еще не прекращался. Наоборот, он становился все более настойчивым и нетерпеливым, по мере того как он медлил. Отпирая замок, Гриссом решил, что пошлет незваного гостя ко всем чертям, если тот окажется из Альянса. Если же это будет корреспондент, врежет ему — или ей — прямо по физиономии.

На пороге стояла напуганная молодая женщина. Она дрожала в холодной темноте, и была вся в крови, так что он не сразу узнал ее.

— Кали?

— Я попала в беду, — дрожащим голосом произнесла она. — Мне нужна твоя помощь, папа.

ГЛАВА 6

— Цитадель разрешает посадку, — прозвучал голос пилота по корабельной связи. — Расчетное время прибытия — 17 минут.

Через главный иллюминатор Гастингса Андерсон наблюдал за Цитаделью — величественной космической станцией, которая была культурным, экономическим и политическим центром галактики. Отсюда, с расстояния в несколько тысяч километров, она походила на пятиконечную звезду — пять толстых лучей, отходящих от центрального кольца.

И хотя Андерсон видел ее множество раз, он не переставал восхищаться ее колоссальными размерами. Центральное кольцо было диаметром в 10 километров, каждый луч простирался на 25 километров в длину и имел 5 километров в поперечнике. За 2700 лет, прошедшие с момента учреждения Совета Цитадели, огромные многонациональные центры или как их еще называли «кварталы», были построены в каждом луче — целые города в многоуровневой внутренней части станции. 40 миллионов жителей всех возможных рас, из всех уголков исследованной галактики жили здесь.

В мире просто-напросто не существовало другой подобной станции. Даже величие Арктура меркло по сравнению с ней. Но не только размер отличал Цитадель от других станций: как и ретрансляторы массы, она была построена Протеанцами. Ее корпус был выполнен из того же практически неуничтожимого материала, что и ретрансляторы — технологическое достижение, которое ни одна раса не смогла повторить с момента таинственного исчезновения Протеанцев 50 тысяч лет назад. Даже несколько дней обстрела из самого совершенного оружия оставили бы на корпусе всего пару царапин.

Это не значит, что кто-то когда-либо пытался атаковать Цитадель. Станция была расположена в центре объединения нескольких ретрансляторов, глубоко внутри плотной галактической туманности. Это давало ей несколько преимуществ в защите: навигация внутри туманности была затруднена, поэтому любому вражескому флоту потребовалось бы время на то, чтобы организовать атаку. А за это время, через несколько десятков ретрансляторов, находящихся неподалеку, могли подоспеть подкрепления практически из любого уголка галактики.

Если же кому-либо удалось бы пробиться через внешние кольца обороны к самой станции, то ее длинные лучи могли сложиться вдоль центрального кольца, тогда станция превращалась из пятиконечной звезды в подобие длинной цилиндрической трубы. И в таком виде станция была практически неприступна.

Последним рубежом защиты служим Флот Совета, объединявший силы кораблей турианцев, саларианцев и азари, которые постоянно патрулировали близлежащее пространство. Андерсону потребовалось всего пара секунд, чтобы найти среди них Путь Предназначения, дредноута азари. Этот корабль являлся не только великим символом мощи Совета. В четыре раза превышая размеры любого корабля землян, с экипажем почти в пять тысяч человек, Путь Предназначения был самым грозным из когда-либо созданных боевых кораблей. Как и самой Цитадели, ему не было равных.

Конечно же, корабли Флота Совета были не единственными здесь. Туманность Змеи была центром галактической сети ретрансляторов массы — все дороги, так или иначе, вели в Цитадель. Движение кораблей здесь постоянно было таким плотным, что это было одним из немногих мест в галактике, где могли столкнуться два судна.

Особенно плотные скопления кораблей наблюдались возле свободно плавающих станций разрядки. Создание полей эффекта массы, необходимых для сверхсветовых путешествий, требовало накопления мощных зарядов энергии в двигателях кораблей. Если оставить двигатель в таком состоянии, то переполнение его энергией могло вызвать мощный энергетический выброс через корпус корабля — выброс, достаточный чтобы поджарить всякого соприкасающегося с металлическими частями корпуса человека на борту, начисто сжечь все электронные системы и даже расплавить металлические переборки.

Чтобы избежать таких катастрофических последствий, большинству кораблей требовалось разряжать свои двигатели каждые двадцать — тридцать часов. Чаще всего такая разрядка производилась на планетах или путем высвобождения накопившейся энергии через магнитные поля огромных космических тел — звезд или газовых гигантов. Однако поблизости от Цитадели не было достаточных по размеру космических тел. Вместо этого, вокруг Цитадели были сооружены специальные станции, пристыковавшись к которым, корабли могли разрядить накопившуюся энергию и лететь дальше на обычных субсветовых двигателях.

К счастью, Гастингс разрядил свой двигатель около часа назад, когда только прибыл в систему. С тех пор они ожидали разрешения на посадку, которое только что и получили.

Андерсону не было нужды волноваться за стыковку — экипаж выполнял подобные рутинные операции сотни раз. Поэтому он просто погрузился в созерцание подплывающей Цитадели, которая, увеличиваясь, постепенно закрывала собой весь иллюминатор. Огни жилых кварталов мерцали и переливались яркими точками на фоне призрачного, вращающегося сияния туманности на заднем плане.

— Она великолепна.

Андерсон подпрыгнул от неожиданности, услышав голос прямо позади себя.

Старший сержант Дах усмехнулась:

— Извините, лейтенант. Не хотела вас напугать.

Андерсон взглянул на ее повязки и фиксатор, который целиком скрывал ее ногу от бедра до лодыжки.

— Вы замечательно управляетесь с этой штукой, сержант. Я и не слышал, как вы подкрались.

Она пожала плечами:

— Врачи говорят, я полностью поправлюсь. За мной должок.

— Нет, так дело не пойдет, — ответил с улыбкой Андерсон, — я же знаю, что ты сделала бы для меня то же самое.

— Я тоже так думаю, но думать и делать — не одно и то же. Так что… спасибо.

— Только не говори, что ты пришла сюда из лазарета только чтобы поблагодарить меня.

— На самом деле, я подумала, не прокатишь ли ты меня еще разок на закорках, — ухмыльнулась она.

— И не думай об этом, — со смехом ответил Андерсон. — Я же чуть не надорвался, вытаскивая тебя оттуда. Тебе бы не помешало сбросить парочку килограммов.

— Осторожнее, сэр, — предупредила она, на пару сантиметров оторвав от пола ногу в фиксаторе. — Этой штукой я могу отвесить приличный пинок.

Андерсон с усмешкой повернулся обратно к иллюминатору:

— Заткнись и наслаждайся видом, Дах. Это приказ.

— Есть, сэр.

У Андерсона ушло всего несколько минут на оформление таможенных документов. Они пристыковались в доке Альянса, а у военных, возвращающихся с задания, здесь были высшие привилегии. Офицеры Службы безопасности Цитадели проверили его документы, сверили отпечаток большого пальца, а затем произвели беглый досмотр его личных вещей, перед тем как пропустить внутрь. Андерсону было приятно, что оба офицера оказались людьми; в прошлом месяце в доках Альянса еще можно было встретить нескольких офицеров-саларианцев из-за нехватки персонала. Командование обещало нанимать больше людей, и, похоже, они сдержали свое обещание.

Оставив позади порт, он вошел в лифт, который должен был доставить его на основной уровень станции. Андерсон зевнул — теперь, когда он был в увольнительной, он ощутил насколько устал во время операции. Он с нетерпением ждал того момента, когда окажется в своей квартире. Учитывая то, сколько времени он проводил на службе, содержание квартиры в Цитадели могло показаться чрезмерной расточительностью. Но он должен был чувствовать, что где-то есть место, которое он мог назвать домом, даже если ему приходилось проводить в этом месте всего одну неделю в месяц.

Лифт остановился, двери открылись, и Андерсон шагнул прямо в бурлящий водоворот света и звука, которые были сутью кварталов Цитадели. Толпы людей заполняли улицы, представители всех рас шли по своим делам во всех направлениях. Общественный транспорт жужжал на монорельсе над головой. В вагонах проносились рабочие, студенты, и обычные ротозеи. Нижние улицы были заполнены маленькими наземными транспортными средствами, снующими туда-сюда по проспектам, в спешке обгоняющими друг друга. В Цитадели был час-пик.

По счастью, ему не надо было ловить такси или дожидаться транспорта. Его квартира находилась всего в 20 минутах ходьбы, поэтому он забросил свою сумку поудобнее на плечо и влился в людской поток, пытаясь протолкаться через сводящие с ума толпы народа.

По пути на него постоянно накатывали волны электронной рекламы. Куда бы он ни взглянул, везде были сияющие голографические изображения, невообразимые рекламные щиты тысяч различных компаний из сотен разных миров. Еда, напитки, автомобили, одежда, развлечения — в Цитадели можно было купить все, что угодно. Однако лишь небольшая часть рекламы предназначалась людям, потому что они все еще составляли меньшинство населения станции, а корпорации предпочитали тратить деньги на рекламу для рас с более многочисленными рынками сбыта. Но с каждым месяцем Андерсон замечал все больше и больше своих соплеменников среди этого гудящего и суетливого улья.

Андерсон понимал, что людям было важно интегрироваться в межзвездное сообщество. И во всей галактике не было для этого лучшего места, чем Цитадель — места, где было представлено все разнообразие культур галактики. Именно это было главной причиной, почему Андерсон снимал квартиру в кварталах. Он хотел понять другие расы, и самым быстрым способом сделать это, было жить среди них.

Добравшись до своего дома, он остановился у дверей произнести свое имя, чтобы система распознания голоса впустила его внутрь. Его квартира располагалась на втором этаже, поэтому он не стал пользоваться лифтом и затащил свою сумку по лестнице. У дверей квартиры он снова назвал свое имя, а когда дверь открылась, ввалился внутрь и бросил вещи посреди прихожей. Он слишком устал, поэтому не стал включать свет, проходя через маленькую кухню в единственную спальню. Дверь квартиры с тихим шипением автоматически закрылась за ним, но он едва ли расслышал это. Когда он, наконец, добрался до спальни, то, не раздеваясь, рухнул на кровать. Он был измотан до предела, но все же рад, что оказался дома.

Андерсон проснулся через несколько часов. В вечно движущейся Цитадели понятия «день» и «ночь» мало что значили, однако когда он повернулся, чтобы взглянуть на часы, на цифровом циферблате светились цифры «17:00». В людских колониях и на кораблях Альянса по-прежнему использовалось двадцатичетырехчасовое время, основанное на Земном Согласованном Универсальном Времени, которое было утверждено в конце XX столетия как замена устаревшему Гринвичскому времени. В Цитадели, однако, все жили по стандартному двадцатичасовому галактическому времени. Ситуацию еще больше усложняло то, что час здесь делился 100 минут, по 100 секунд в каждой… при этом такая секунда была примерно вдвое короче обычной земной.

Таким образом, двадцатичасовой стандартный галактический день был примерно на 15 % длиннее обычного земного двадцатичетырехчасового дня. Андерсон старался не задумываться об этом, потому что от этого у него болела голова, и ему начинали сниться кошмары. И не удивительно, учитывая генетическую память предков, живших на Земле.

Через три часа начнется новый день, и ему предстоит встретиться с послом с докладом по ситуации на Сайдоне. Встреча была назначена на 10:00, а это означало, что у него была еще уйма свободного времени. Надо было бы поспать еще пару часов перед встречей, но он уже не чувствовал усталости. Поэтому Андерсон вскочил с кровати, снял с себя одежду и забросил ее в маленькую стиральную машину. Он быстро принял душ, переоделся в свежую гражданскую одежду, а затем включил компьютерный терминал, чтобы прочитать почту и новости.

Информационное сообщение в галактике было непростой задачей. Массовые двигатели могли разгонять корабли до сверхсветовых скоростей, однако сигналам, передаваемым через холодную пустоту космоса традиционными способами, по-прежнему требовались годы, чтобы преодолеть пространство между звездными системами.

Передача информации, личных посланий или просто наборов данных на расстояние в тысячи световых лет могла осуществляться двумя путями. Информация могла доставляться роботами-курьерами — беспилотными кораблями, запрограммированными на прохождение сети ретрансляторов массы кратчайшим возможным способом. Но роботы-курьеры были дорогим удовольствием из-за дороговизны топлива. А если нужно было пройти через несколько ретрансляторов, то им требовалось много часов, чтобы достичь точки своего назначения. Это было непрактично, если речь шла о двухсторонней связи.

Другим способом связи, созданным специально для общения в реальном времени, была передача данных через экстранет, сеть радиомаяков, расположенных по всей галактике. Информацию можно было передавать в форме обычных радиосигналов к ближайшей сети маяков. Эти маяки, посредством тончайших лучей массовых полей, были связаны с такими же маяками, расположенными за сотни, и даже тысячи, световых лет. Это было этаким космическим аналогом оптоволоконных кабелей, использовавшихся на Земле в конце XX века. По этим узким каналам сигналы могли передаваться со скоростью, в тысячи раз превышающей скорость света. Радиосигнал мог передаваться от одного маяка к другому практически мгновенно. Если маяки были хорошо настроены друг на друга, то можно было даже поговорить с кем-нибудь на другом конце галактики. Задержки при этом составляли бы не более одной десятой секунды.

Однако, хотя благодаря сети экстранет общение стало возможным, оно все еще не было общедоступным. Триллионы людей в тысячах разных миров ежесекундно пользовались экстранетом, перегружая ограниченную пропускную способность каналов связи. Чтобы справиться с перегрузками, информация отсылалась точно определенными пакетами данных, а место в каждом пакете распределялось строго в соответствии с приоритетом важности. Высший приоритет имели организации, относящиеся к галактической безопасности. Следующими были правительственные и военные организации всех рас, входящих в Совет; за ними шли средства массовой информации. Оставшееся свободное место продавалось всем желающим с аукциона.

На самом же деле, все оставшееся свободное место в каждом пакете покупалось провайдерами экстранета, которые затем перепродавали его своим частным подписчикам. В зависимости от провайдера, а также от того, сколько подписчики были готовы заплатить, они могли получать свои сообщения с задержками от нескольких часов до нескольких недель.

Но Андерсону не нужно было волноваться из-за всего этого. Так как он был офицером Альянса, его персональный почтовый ящик экстранета официально обновлялся каждые 15 минут. Использование официального почтового ящика для личных сообщений было одним из преимуществ его положения.

Во входящих было только одно сообщение. Он нахмурился, прочитав адрес отправителя. Это не было сюрпризом, но он был не рад видеть это письмо. На мгновение он подумал, что будет лучше проигнорировать письмо, но затем понял, что это будет просто ребячеством. Лучше было сразу же покончить с этим.

Он открыл письмо, которое состояло из нескольких электронных документов и короткого видео от поверенного по делам разводов.

Когда он запустил видео, на экране возник образ Иб Хамана, его адвоката. В свои шестьдесят Иб был полным лысеющим мужчиной. Он был одет в дорогой костюм и сидел за столом в своем кабинете, который Андерсон успел слишком хорошо изучить за прошедший год.

— Лейтенант, я не стану утомлять вас банальными расспросами о ваших делах… Я знаю, что все это нелегко для вас и Синтии.

— Ты прав, черт возьми, — пробормотал Андерсон. Видео продолжалось.

— Я отсылаю вам копии всех документов, которые вы подписали при нашей прошлой встрече. Теперь они подписаны и Синтией тоже.

Человек на экране опустил глаза вниз и просмотрел кое-какие бумаги на столе, а затем вновь взглянул в камеру.

— Также я посылаю вам копию квитанции на мой гонорар. Я понимаю, для вас это будет небольшим утешением, но вам повезло, что у вас с Синтией нет детей. Все могло бы быть гораздо сложнее и гораздо дороже. Когда заходит спор о том, с кем остаться ребенку, дела рассматриваются не так легко, как в вашем случае.

Андерсон фыркнул. Ничто из всего этого не казалось ему таким «легким».

— Брак будет официально расторгнут с момента, указанного в документах. Полагаю, к тому времени, как вы получите это сообщение, вы уже будете разведены. Если у вас есть какие-либо вопросы, лейтенант, то свяжитесь со мной в любое время. И если вам еще когда-либо понадобится моя…

Видео прервалось в тот момент, когда Андерсон удалил письмо. Он не планировал когда-либо еще встречаться или беседовать с Иб Хаманом. Этот человек был хорошим адвокатом; у него были разумные расценки, он всегда был честен с ним и беспристрастен в деле о разводе. Фактически он был образцом точности и профессионализма. Но если бы он был сейчас здесь, Андерсон разбил бы ему лицо.

«Забавная штука», — подумал Андерсон, выключая компьютер. Он только что пережил два самых древних и самых обременительных обычая людей: брак и развод. И сейчас пришло время пережить еще более древний обычай — он собирался отправиться в бар и напиться.

ГЛАВА 7

Логово Хоры был единственным ресторанчиком рядом с квартирой Андерсона. Он не был каким-то притоном, как могло показаться из названия, однако производил впечатление сомнительного местечка. В этом-то и была его особая притягательность, наряду с изящными танцовщицами и крепкими напитками. Но Андерсону больше всего нравились местные завсегдатаи.

В любое время в Логове были посетители, но здесь никогда не было толкучки. В кварталах было полно более популярных заведений, куда люди приходили себя показать… или посмотреть на других. Сюда же приходили, чтобы поесть, выпить и расслабиться самые обычные люди, которые жили и работали поблизости. Если конечно можно было назвать «обычными людьми» собрание всех возможных видов инопланетян.

Конечно же, здесь даже люди были инопланетянами. Андерсон мгновенно почувствовал это, как только шагнул за порог. Десятки глаз обратились в его сторону, многие с нескрываемым интересом рассматривали его, когда он на мгновение задержался на входе.

Не то чтобы люди были здесь чужими. К примеру, ханары, полупрозрачные существа, похожие на трехметровых медуз, были гораздо более необычны и редки. Большинство рас, путешествующих в космосе, были двуногими, ростом от одного до трех метров. Существовал даже ряд теорий, объясняющих такое сходство. Некоторые из этих теорий были достаточно приземленными, другие же были весьма странными и умозрительными.

Основываясь на том факте, что большинство рас, населяющих Цитадель, поднялись до уровня межзвездных перелетов после обнаружения наследия Протеанцев, скрытого на планетах внутри их родных звездных систем, многие антропологи верили, что Протеанцы сыграли определенную роль в галактической эволюции.

Андерсон, однако, придерживался наиболее распространенной теории, которая утверждала, что у двуногих существ есть некоторые эволюционные преимущества, которые и позволили им распространиться по всей галактике. Наличие протеанских архивов знаний также легко объяснялось. Для Протеанцев было естественно обучать разумные, но примитивные расы, которые были похожи на них самих. Различные расы, такие, например, как люди, сначала прошли путь эволюции, а затем появились Протеанцы, чтобы учить их, но не наоборот. Теория параллельной эволюции находила дальнейшее подтверждение в том, что большинство рас, населяющих Цитадель, были углеродными формами жизни, сильно зависели от воды и дышали смесью газов, напоминающей состав атмосферы Земли.

На самом деле, практически все населенные планеты в галактике были, по сути, похожи на Землю в некоторых ключевых особенностях. Они располагались в системах, звезды которых относились к G-типу по классификации Моргана-Кинана, которая по-прежнему применялась Альянсом. Их орбиты находились на определенном расстоянии от звезды, известном как «зона жизни»: слишком близко к солнцу вода просто испарится, а слишком далеко от него будет существовать только в форме льда. Именно поэтому время, которое требовалось таким планетам, чтобы совершить полный оборот вокруг своей звезды было практически одинаковым. Стандартный галактический год, среднее арифметическое азарского, саларианского и турианского года, был всего лишь в 1,09 раза длиннее земного.

Нет, думал Андерсон, проходя через зал к свободному месту у стойки бара. Люди выделялись вовсе не из-за каких-то физических особенностей или внешнего вида. Они были всего лишь новичками, но новичками, изрядно подпортившими первое впечатление о себе.

Двое турианцев неотрывно смотрели на него своими птичьими глазами, провожая его взглядом как пара ястребов, готовых наброситься на ничего не подозревающую мышь. Турианцы были примерно одного роста с людьми, но гораздо более худые. У них были тонкие кости, а их фигуры были острыми и угловатыми. Их трехпалые руки выглядели как птичьи когти, а их головы и лица покрывали твердые, серо-коричневые хрящевые и костные маски, на которые они обычно наносили полосы и племенные татуировки. Сверху и сзади черепа маски переходили в короткие тупые шипы, а книзу расширялись, закрывая лоб, нос, верхнюю губу и щеки, что делало турианцев похожими друг на друга. Глядя на них, Андерсон всегда вспоминал о родственной связи между динозаврами и птицами.

Он на мгновение встретился с ними взглядом, а затем отвел глаза, тщательно стараясь игнорировать их. Сегодня вечером он был в плохом настроении, но он вовсе не собирался заново начинать Войну Первого Контакта. Вместо этого он стал смотреть на танцовщицу-азари на сцене в центре бара.

Из всех рас, входящих в Совет, азари были самыми многочисленными, а также больше всех остальных походили на людей. Во всяком случае, на человеческих женщин — они были высокими и стройными, с правильными, пропорциональными фигурами. Азари были однополой расой — они не разделялись на мужчин и женщин, но на взгляд Андерсона, они все были женщинами. Их лица имели синий или зеленоватый оттенок, но процедура изменения оттенка кожи была достаточно простой, поэтому среди них можно было встретить очень похожих цветом кожи на людей. Только их затылки выдавали в них инопланетян. Вместо волос у них были волнистые изгибы кожи, не то чтобы непривлекательные, но слишком чужие и неестественные у существ, которые в остальном настолько походили на людей.

Азари были загадкой для Андерсона. С одной стороны они были очень красивыми и привлекательными существами. Они, казалось, наслаждались этой своей особенностью и часто выбирали открыто соблазнительные или провокационные профессии. Азари часто были танцовщицами или работали в сфере сопровождения. С другой стороны, они были самой уважаемой, почитаемой и влиятельной расой в галактике.

Известные своей мудростью и прозорливостью, азари, по общепринятому мнению, были первыми после Протеанцев, кто начал межзвездные перелеты. Они также первыми обнаружили Цитадель и являлись основателями Совета. Азари контролировали самые обширные территории и имели больше влияния, чем любая другая раса.

Андерсон прекрасно знал все это, но зачастую ему было трудно воспринимать их одновременно как главную политическую силу в галактике и как волнующих кровь артисток на сцене. Он знал, что проблема была в нем, вернее в его человеческих наклонностях и предрассудках. Было глупо судить по всей расе на основе ее отдельных представителей. Но суть проблемы лежала глубже, чем простое впечатление, произведенное несколькими танцовщицами. Азари выглядели как женщины, а это противоречило исконно патриархальным людским стереотипам.

По крайней мере, он осознавал свою предвзятость и пытался бороться с ней. К сожалению, множество людей чувствовали то же, что и он, но, в отличие от него, были готовы дать волю своим желаниям и страстям. И это только подтверждало то, как много им еще предстоит узнать об остальной галактике.

Продолжая наблюдать за танцовщицей на сцене, Андерсон подумал, что небольшими различиями в их физиологии довольно легко пренебречь. Он слышал множество красочных историй о межрасовых сексуальных отношениях, он даже смотрел пару видеозаписей. Он гордился широтой своих взглядов, однако эта сторона межрасового общения всегда вызывала в нем отторжение. В случае же с азари, он мог понять притягательность этого. Кроме того, он слышал, что они крайне искусны в любви.

Но, в любом случае, он был здесь не за этим.

Он отвернулся от сцены как раз в тот момент, когда бармен-волус вразвалку подошел к нему, чтобы обслужить. Родная планета волусов имела гравитацию в полтора раза выше, чем на Земле, поэтому волусы были ниже ростом, чем люди, их тела были настолько плотными и коренастыми, что они казались почти шарообразной формы. Если турианцы походили на ястребов или соколов, то волусы напоминали Андерсону ламантинов — морских коров, которых он видел в океанарии во время своего прошлого визита на Землю: медлительные, неуклюжие и почти комичные.

Воздух в Цитадели был более разреженным, чем на родине волусов, поэтому они вынуждены были носить дыхательные маски, скрывающие их лица. Но Андерсон достаточно много времени провел в Логове Хоры, чтобы узнать этого конкретного волуса.

— Налей мне выпить, Маавда.

— Конечно, лейтенант, — ответил бармен, его голос прохрипел через дыхательную маску и складки кожи на горле. — Какой напиток предпочитаете?

— Удиви меня. Давай чего-нибудь новенького. И покрепче.

Маавда вытащил синюю бутылку с полки позади бара и достал стакан из-под стойки.

— Эласа, — объяснил он, наливая в стакан бледно-зеленую жидкость, — из Тессии.

Родной мир азари. Андерсон кивнул, а затем сделал пробный маленький глоток. Напиток был резким и холодным, но оказался довольно приятным на вкус. Долгое послевкусие было достаточно сильным и явно отличалось от первого глотка. Это был горьковатый вкус с резкими нотками сладости. Если описать вкус одним словом, то больше подошло бы слово «пикантный»

— Неплохо, — сказал он одобрительно, делая еще один глоток.

— Некоторые называют его Спутником Печали, — заметил Маавда, усаживаясь напротив и склоняясь к своему клиенту. — Грустный напиток грустного человека.

Лейтенант улыбнулся про себя: бармен-волус почувствовал уныние своего клиента-человека и проявил достаточно участия и такта, не спрашивая напрямую о его проблемах. Это было еще одним доказательством того, во что верил Андерсон: несмотря на все видимые внешние и культурные различия, по сути своей почти все расы испытывали одинаковые желания, чувства и имели одни и те же базовые ценности.

— Я сегодня получил плохие известия, — ответил он, проводя пальцем по ободу своего бокала. Он мало что знал о традициях волусов, поэтому был не вполне уверен, как описать ситуацию. — У вас есть понятие «брака»?

Бармен кивнул.

— Это формальный союз двух людей, так? Юридически узаконенный процесс спаривания. У моего народа есть похожий обычай.

— Так вот, я только что узнал, что получил развод. Я и моя жена больше не связаны этими формальными обязательствами. Мой брак официально недействителен, начиная с сегодняшнего дня.

— Мне жаль твою потерю, — прохрипел Маавда. — Но я удивлен. Прежде, ты никогда не упоминал, что был женат.

В этом-то и была проблема. Синтия жила на Земле, а Андерсон — нет. Он находился либо в Цитадели, либо нес вахту, патрулируя Предел. Он был прежде всего солдатом, а уже потом мужем… а Синтия заслуживала большего.

Он залпом допил остатки своего напитка и со стуком опустил стакан обратно на стойку.

— Повтори, Маавда.

Бармен исполнил его просьбу.

— Возможно, это всего лишь временные трудности? — спросил он, наполняя стакан Андерсона. — Может, со временем вы сойдетесь снова?

Андерсон покачал головой.

— Ничего не выйдет. Все кончено. Пора двигаться дальше.

— Легко сказать, нелегко сделать, — с пониманием ответил волус.

Андерсон выпил еще стакан, на этот раз опять маленькими глотками. Было неразумно налегать на незнакомый напиток — каждый действовал на организм по-разному. Он уже начинал чувствовать необычные ощущения. Тепло разливалось по его телу, по рукам и ногам, вызывая покалывание и зуд в пальцах. Ощущения не были неприятными, просто незнакомыми.

— Насколько сильна эта штука? — спросил он бармена.

— Зависит от того, сколько ты выпьешь, — пожал плечами Маавда. — Если хочешь, чтобы тебя унесли отсюда, я могу оставить тебе всю бутылку.

Предложение волуса было чертовски заманчивым. Андерсон хотел напиться до беспамятства, хотел забыть все: тупую, пульсирующую боль развода, жуткие картины убитых людей на Сайдоне, долгий, неопределенный стресс, который всегда преследовал его в первые несколько дней увольнения. Но утром у него была назначена встреча с послом Земли в Цитадели, и он не хотел появляться там с похмелья.

— Извини, Маавда. Я, пожалуй, пойду. Завтра у меня встреча с утра пораньше. — Он допил свой бокал и поднялся, убедившись, что комната не вращается вокруг него. — Запиши на мой счет.

Мельком взглянув на танцовщицу-азари, он повернулся и пошел к выходу. Двое турианцев пристально смотрели на него, когда он проходил мимо их стола, и один из них что-то пробормотал себе под нос. Андерсону не нужно было понимать слова, чтобы распознать оскорбление.

Он замер на месте, его кулаки непроизвольно сжались по мере того как в нем закипал гнев. Но он тут же взял себя в руки. Появляться на завтрашней встрече с похмелья было непозволительно. Однако объяснять, почему Служба безопасности забрала его за драку с двумя турианцами, которые слишком много болтали, было гораздо хуже.

Это была одна из отрицательных сторон ношения формы офицера Альянса. Он символизировал собой всю свою расу, по его действиям судили обо всем человечестве. Даже если его разум заполняли тяжелые мысли, а желудок — крепкая выпивка, он не мог позволить себе роскошь разбить пару физиономий. Глубоко вздохнув, он просто пошел дальше, проглотив свою гордость и не замечая жестокий издевательский смех, раздавшийся сзади, потому что был на службе.

Прежде всего, солдат. Всегда.

ГЛАВА 8

Андерсон встал в 07:00. У него слегка болела голова — небольшие последствия его позднего визита в Логово Хоры. Но пробежка в пять километров на беговой дорожке, которую он держал у себя в углу, и горячий душ вывели последние остатки эласы из его организма.

К тому времени, как он переоделся в свою выстиранную и выглаженную униформу, он снова чувствовал себя человеком. Он загнал все мысли о Синтии и о разводе в самый дальний уголок своего сознания — пришло время двигаться дальше. Этим утром у него была лишь одна цель — получить кое-какие ответы касательно Сайдона.

Он прошел по улице до остановки общественного транспорта. Он предъявил свое военное удостоверение, а затем вошел в скоростной лифт, который доставлял людей из нижних кварталов в расположенный высоко наверху Президиум.

Андерсону всегда нравилось бывать в Президиуме. В отличие от кварталов, которые занимали длинные лучи Цитадели, Президиум был построен внутри центрального кольца станции. И хотя здесь располагались все правительственные учреждения и посольства различных рас, Президиум разительно отличался от раскинувшегося позади мегаполиса.

Президиум был спроектирован так, чтобы поддерживать обширную парковую экосистему. Большое пресноводное озеро располагалось в центре уровня, холмистые поля зеленой травы окружали его со всех сторон. Движение воздуха, легкое, как весенний ветерок, вызывало небольшие волны на поверхности озера и разносило ароматы тысяч деревьев и цветов по всему Президиуму. Сияние рукотворного солнца лилось с искусственного синего неба, заполненного белыми кучевыми облаками. Эта иллюзия живой природы была настолько совершенна, что почти все, включая Андерсона, не могли отличить ее от настоящей.

Правительственные здания также были построены в гармонии с природой. Кроме плавно изогнутой арки, обозначающей край центрального кольца станции, здания были ненавязчиво вписаны в природный ландшафт. Широкие открытые аллеи вились от здания к зданию, подчеркивая воспроизведенный с поразительной точностью пейзаж в сердце Президиума — идеальное сочетание формы и содержания.

Однако как только Андерсон вышел из лифта, он напомнил себе, что он любил Президиум не за его природное великолепие. Доступ во внутреннее кольцо Цитадели был запрещен практически всем, кроме правительственных чиновников, военных, а также тех, у кого было официальное дело здесь. В результате Президиум был единственным местом в Цитадели, где Андерсон мог отдохнуть от безумной толпы.

Это не значит, что здесь вообще никого не было. Галактическая бюрократия включала в себя тысячи граждан каждой расы, работавших в посольствах своих планет в Президиуме, включая и людей. Но число находящихся здесь было во много раз меньше тех миллионов, которые населяли кварталы.

Он наслаждался мирным покоем, пока шел прогулочным шагом по берегу озера по направлению к посольству, где у него была назначена встреча. Вдалеке виднелась Башня Цитадели, в которой Совет принимал послов с прошениями касательно галактических законов и политики. Шпиль Башни величественно вздымался над остальными зданиями, едва видимый там, где изгиб центрального кольца образовывал искусственный горизонт.

Сам Андерсон никогда там не был. Если бы ему вздумалось обратиться к Совету, он сделал бы это с соблюдением всех формальностей, и, скорее всего, с его прошением к совету обратился бы посол. Но это вполне его устраивало. Он был солдатом, а не дипломатом.

Он прошел мимо одного из хранителей — представителя молчаливой загадочной расы, которая поддерживала порядок и проводила ремонтные работы во внутренней части Цитадели. Они напоминали ему гигантских тлей — толстые зеленые тела с большим количеством тонких рук и ног, постоянно снующие туда-сюда по какому-нибудь делу.

О хранителях было мало что известно. Они жили только в Цитадели; они просто были там и ждали, пока азари не нашли станцию почти три тысячи лет назад. Они отреагировали на прибытие новой расы так, как отреагировал бы слуга на возвращение хозяина — они старались сделать все, чтобы азари поскорее освоились в Цитадели.

Все попытки прямого общения с хранителями встречали молчаливое, пассивное сопротивление с их стороны. Казалось, единственной целью их существования было служение Цитадели — ее обслуживание и ремонт. До сих пор не прекращались споры, были ли они на самом деле разумными существами. Некоторые теории утверждали, что они были лишь биороботами, машинами, запрограммированными на генетическом уровне заботиться о станции. Все их действия и побуждения контролировались исключительно инстинктами, заявляла теория, поэтому они не имели ни малейшего понятия о том, что их создатели исчезли 50 тысяч лет назад.

Андерсон, как обычно, не обратил на хранителя никакого внимания. Они были настолько привычной частью станции, настолько незаметными и непритязательными существами, что многие люди воспринимали их как часть обстановки.

Через пять минут он добрался до здания, которое служило посольством землян. Он вошел, слегка улыбнувшись, когда увидел привлекательную молодую женщину-секретаря, сидящую в приемной. Она взглянула на него, как только он подошел, ответив ему своей ослепительной улыбкой.

— Доброе утро, Аврора.

— Давненько вас тут не было, лейтенант, — ее голос был теплым, манящим и доверительным — идеальный голос для приветствия любых посетителей посольства. Он радовал слух, также как и ее лицо радовало глаз. — Мне уже начало казаться, что вы избегаете меня, — поддразнила она его.

— Нет, я лишь пытаюсь держаться подальше от неприятностей.

Свободной рукой она нажала пару клавиш на своем компьютере и взглянула на экран.

— Ох, — сказала она, изображая глубокую озабоченность, — у вас назначена встреча с самой послом Гойл. — она выгнула бровь, игриво подкалывая его. — Мне показалось, вы сказали, что пытаетесь держаться подальше от неприятностей.

— Я сказал, что пытаюсь, — парировал он. — Я не говорил, что мне это удается.

Он был вознагражден легким смехом, по всей видимости, подготовленным заранее и хорошо отрепетированным, который, тем не менее, прозвучал тепло и искренне.

— Капитан уже здесь. Я сообщу им, что вы пришли.

Андерсон кивнул и легким шагом направился к лестнице, ведущей в кабинет посла. У него хватало ума не принимать близко к сердцу подобный разговор с Авророй. Она была профессионалом: секретарь обязан был радушно принимать посетителей, заставляя их чувствовать себя уверенно. Но, однако же, ему нравился этот маленький флирт.

Дверь в кабинет посла была закрыта. Аврора сказала, что они ждут его, но он все же постучал в дверь.

— Войдите, — раздался женский голос с другой стороны.

Он понял, что встреча будет непростой, как только шагнул за порог. В кабинете, кроме, разумеется, рабочего стола посла, были еще несколько удобных кресел и маленький кофейный столик. Но и посол, и капитан были на ногах, ожидая его.

— Будьте любезны, закройте дверь, лейтенант. — Андерсон сделал, как ему сказала посол, и шагнул в комнату, замерев в ожидании.

Анита Гойл была самой важной и влиятельной персоной земной политики; она прямо-таки излучала силу и власть. Энергичная и уверенная в себе, она была необыкновенной женщиной, немного за шестьдесят. Она была среднего сложения, с высокими скулами, ее длинные седые волосы были собраны в элегантный пучок. У нее были ближневосточные черты лица, однако ее изумрудно-зеленые глаза резко контрастировали с темно-коричневой кожей. Прямо сейчас эти глаза в упор смотрели на Андерсона, и он был вынужден бороться с желанием отвести глаза под этим пристальным взглядом.

— Вольно, — сказал капитан. Андерсон подчинился, расслабившись и сложив руки за спиной.

— Я не собираюсь ходить вокруг да около, лейтенант, — начала посол. Она была известна своей прямотой и часто обходила обычные политические уловки. Это была одна из черт, которые Андерсон уважал в ней. — Мы собрались здесь, чтобы выяснить, что пошло не так на Сайдоне, и как нам выйти из сложившейся ситуации.

— Да, мэм, — ответил он.

— Я хочу, чтобы здесь вы говорили свободно. Вам понятно, лейтенант? Говорите без утайки.

— Понял, мэм.

— Как вам известно, Сайдон был одной из наших совершенно секретных исследовательских лабораторий. Чего вы, по счастью, не знаете, так это того, что Сайдон был главной лабораторией Альянса по исследованиям в области ИИ — искусственного интеллекта.

Андерсону было нелегко сдержать удивления. Одной из немногих вещей, запрещенных Конвенциями Цитадели, были как раз исследования, относящиеся к сфере искусственного интеллекта. Создание искусственной жизни, неважно клонированием или синтезированием, считалось преступлением против всей галактики.

Эксперты почти всех рас пришли к выводу, что настоящий искусственный интеллект, такой как, например, синтетическая нейронная сеть, способная к критическому анализу и накоплению знаний, начнет расти в геометрической прогрессии, как только получит способность к обучению. Она будет самообразовываться и очень быстро превзойдет своих органических создателей и выйдет из-под их контроля. Каждая раса в галактике в своей повседневной жизни, в торговле, перевозке грузов или для обороны использовала компьютеры, объединенные в обширную сеть — экстранет. Если бы доступ к этим сетям смогла бы получить вышедшая из-под контроля программа ИИ, то последствия были бы поистине катастрофическими.

Традиционная теория утверждала, что в случае такого развития событий, конец света был не просто возможен. Он был бы неизбежен. По утверждению Совета, появление искусственного интеллекта было единственной угрозой органической жизни в галактике. И в поддержку их позиции существовало одно доказательство.

Триста лет назад, задолго до появления человечества на галактической арене, раса кворианцев создала вид искусственных помощников, которые должны были служить в качестве грубой рабочей силы. Гефы, как их называли, не обладали в полной мере искусственным интеллектом — их нейронные сети были созданы с большим количеством запретов и самоограничений. Несмотря на все меры предосторожности, гефы, все же, взбунтовались против своих хозяев-кворианцев, тем самым подтвердив самые страшные опасения.

У кворианцев не было ни сил, ни средств, чтобы противостоять своим бывшим помощникам. В ходе короткой беспощадной войны их раса была почти полностью уничтожена. Лишь пара миллионов, немногим более одного процента от общей численности их населения, смогли избежать ужасной судьбы. Они бежали с родной планеты на космических кораблях, навеки превратившись в изгнанников.

По окончании войны, гефы стали жить полностью изолированным обществом. Прекратив все сношения с органическими расами галактики, они расширили границы своей территории вглубь неисследованного района позади обширной галактической туманности, называемой Вуалью Персея. Любые попытки наладить дипломатические отношения с гефами оканчивались неудачей: они атаковали и уничтожали корабли послов, как только те входили в контролируемую ими область.

Корабли всех рас, населяющих пространство Цитадели, собрались на границах Вуали — Совет готовился к массированному вторжению гефов. Но ничего не произошло. В конце концов, флот постепенно покинул регион, и сейчас, спустя несколько столетий после изгнания кворианцев, там остаются только патрульные суда на случай внезапного нападения гефов.

Однако печальный опыт кворианцев не был забыт. Они потеряли все, что имели, пали жертвами собственных созданий. Но, что важнее всего, гефы фактически не являлись настоящим ИИ.

— У вас такое выражение, лейтенант, будто вы хотите что-то сказать.

Андерсон изо всех сил старался не выдать своих чувств, однако посол видела гораздо глубже внешних эмоциональных проявлений. Не случайно же она была самым влиятельным политиком Альянса.

— Прошу прощения, мэм. Я просто удивлен тем, что мы занимаемся исследованиями в области ИИ. Мне это кажется довольно опасным.

— Мы полностью осознаем опасность, — заверила его посол. — Мы никогда не планировали создать полнофункциональный ИИ. Цели данного проекта были четко определены — они занимались созданием модели ограниченного ИИ для изучения и наблюдения.

— Человечество находится на отстающих позициях, — продолжила она. — Мы расширяем зону своего влияния, но у нас все еще недостаточно людей и технических средств, чтобы на равных конкурировать с основными расами, входящими в Совет. Нам нужно некое преимущество. Проникновение в тайны технологий ИИ даст нам шанс бороться и выжить.

— Вы, как никто другой, должны понимать, — добавил капитан, — что без элементарных ИИ-технологий мы бы уже давно жили под властью турианцев.

Это было правдой. Военная стратегия Альянса целиком полагалась на программы боевых симуляторов. Просчитывая миллионы различных вариантов в секунду, эти программы анализировали огромные объемы данных и выдавали верные советы по ведению боевых действий командирам кораблей Альянса. Без боевых симуляторов у человечества не было ни малейшего шанса выстоять против превосходящего по численности и вооружению флота турианцев в ходе Войны Первого Контакта.

— Я понимаю ваше беспокойство, — сказала посол Гойл, вероятно почувствовав, что Андерсон еще не полностью поверил в сказанное, — но база на Сайдоне действовала под строжайшим надзором. Руководитель проекта, доктор Шу Чиань, был ведущим специалистом галактики по исследованиям в области искусственного интеллекта. Он лично следил за каждой стадией реализации проекта. Чиань даже настоял на том, чтобы нейронные сети, созданные в рамках модели ИИ, были полностью замкнутыми. Все поступившие данные полностью контролировались оператором. Затем они вручную вводились в отдельную систему, чтобы удостовериться в отсутствии пересечения с нейронной сетью. Что бы ни произошло, у модели ИИ не было ни единого шанса выйти за пределы исследовательской станции. Были прияты все меры, чтобы предупредить любые возможные аварии и непредвиденные обстоятельства.

— И все же что-то пошло не так.

— Вы забываетесь, лейтенант! — крикнул капитан.

Посол поспешила встать на его защиту.

— Я разрешила ему говорить свободно, капитан.

— Простите меня, мэм, — извинился Андерсон, — вы не должны объяснять мне причины существования Сайдона. Я всего лишь солдат, которого послали туда прибрать беспорядок.

Повисло неуклюжее молчание, которое, наконец, прервала посол.

— Я прочла ваш отчет, — сказала она, меняя направление беседы. — Кажется, вы не считаете это нападение чем-то случайным.

— Нет, мэм. Мне показалось, что Сайдон был выбран неслучайно. И до нашей с вами беседы я не понимал, почему.

— Если это так, то вполне вероятно, что те, кто атаковал Сайдон, также захватили доктора Чианя. Его работа в этом направлении не знает себе равных. Никто не разбирается в вопросах искусственного интеллекта лучше, чем он.

— Вы полагаете, доктор Чиань еще жив?

— Мое чутье подсказывает мне, что он жив, — ответила посол. — Думаю, кто бы ни напал на Сайдон, они разрушили базу лишь для прикрытия. Они хотели, чтобы мы считали всех, включая Чианя, мертвыми.

Лейтенант полгал, что взрыв был предназначен для того, чтобы скрыть личность предателя, но, возможно, также и для того, чтобы скрыть факт похищения Чианя. Он, конечно же, не мог подтвердить этого, но, как и посол, он привык доверять своему чутью. А его чутье подсказывало ему, что она права.

— Как вы считаете, доктора Чианя можно заставить помочь кому-то вне Альянса создать ИИ? — спросил он.

— Доктор Чиань простой ученый, — ответила она с печальным выражением лица. — У него гениальный ум, но сам он — всего лишь слабый старик. Возможно, у него хватит духа отказать похитителям даже под угрозой смерти, но если они станут пытать его, он, в конце концов, сломается.

— Значит, наш основной враг — время.

— Похоже на то, — согласилась посол. — Я обратила внимание еще кое на что в вашем отчете, — продолжила она, еще раз изящно сменив тему разговора. — Вы утверждаете, что у нападающих был сообщник среди работавших над проектом?

— Да, мэм.

— Полагаю, мы знаем, кто этот человек, — вставил капитан.

— Сэр?

Этот вопрос прозвучал из уст посла.

— Одина из наших главных специалистов покинула базу всего за несколько часов до нападения. Кали Сандерс. Нам доложили, что в последний раз ее видели на Элизиуме, но после этого мы ее потеряли.

— По-вашему, найдем ее — найдем и доктора Чианя?

— Мы не узнаем этого, пока не отыщем ее, лейтенант.

Андерсон был удивлен.

— Вы посылаете Гастингс на ее поиски?

— Нет, — ответила посол, — только вас.

Непроизвольно, он повернулся к капитану.

— Сэр, я не понимаю.

— Вы самый лучший офицер, с которым мне доводилось служить, Андерсон, — сказал капитан. — Но посол просит, чтобы вас перевели на другое задание.

— Так точно, сэр, — он пытался сохранить безразличие, но Гойл, должно быть, уловила нотки расстройства в его голосе.

— Это не наказание, лейтенант. Я просмотрела ваше личное дело. Первый во время учебы на Арктуре. Трижды награжден медалью «За заслуги» во время Войны Первого Контакта. Бесчисленные благодарности в течение всей вашей карьеры. Вы лучший солдат Альянса. А перед нами стоит важнейшая задача.

Андерсон выразительно кивнул.

— Вы можете рассчитывать на меня, посол, — он был солдатом, поклявшимся защищать человечество. Это было его долгом, и он счел за честь принять на себя груз ответственности, которую на него возложили.

— Вы будете работать над этим в одиночку, — сказал ему капитан. — Чем больше людей мы пошлем в погоню за Сандерс, тем выше вероятность того, что информация о нашей деятельности на Сайдоне выйдет за пределы этой комнаты.

— Официально, этого задания вообще не существует, — добавила посол. — Человечество все еще новый ребенок в песочнице. Мы самоуверенны, мы дерзки, и поэтому все остальные расы только и ждут того, что мы совершим ошибку. Мне нет нужды объяснять вам, что такое Предел, лейтенант. Вы прекрасно знаете, насколько трудно основать и развивать колонию. Мы всеми силами сражаемся за любое, самое незначительное наше достижение — это единственный путь для нас сохранить свои позиции, единственный путь выжить. Но если это выплывет наружу, нам станет гораздо, гораздо труднее. Если нам повезет, мы отделаемся официальным выговором и значительными торговыми санкциями, что убьет нашу экономику. Если нам не повезет, они могут закрыть наше посольство здесь, в Цитадели. Они могут объявить нас вне закона, запретить любые контакты с нами всем членам Совета. Человечество еще недостаточно сильно, чтобы мы могли существовать сами по себе. Пока еще нет.

— Я знаю, что такое осмотрительность, — заверил ее Андерсон.

— Дело не только в вас. Кали Сандерс знала что-то об этом. Не могла не знать, кто бы еще ни был замешан в самом нападении. Сколько пройдет времени, прежде чем один из этих людей столкнется со Спектром?

Андерсон нахмурился. Привлечение к этому делу Спектров было совершенно нежелательно. Спектры были элитными агентами тайного «Специального Корпуса Тактической Разведки» Цитадели и подчинялись напрямую Совету. Они были высококлассными профессионалами-одиночками, имевшими право действовать в обход закона. У них был только один простой приказ: защищать порядок и стабильность в галактике любой ценой. Предел — обширный малонаселенный регион на границе территории Совета, известное прибежище бунтовщиков, мятежников и террористов, был как раз тем местом, где Спектры были наиболее активны. А группа бандитов, заполучивших в свои руки передового эксперта в области ИИ, была для Спектров идеальной мишенью. Им не было равных в вопросах обнаружения и устранения подобного рода угроз.

— Если Спектрам станет что-либо известно об этом, они немедленно доложат Совету, — тщательно подбирая слова, сказал Андерсон. — Насколько далеко я могу зайти, чтобы сохранить наш секрет?

— Вы спрашиваете, прикажем ли мы вам убить агента Совета? — спросил капитан.

Андерсон кивнул.

— Я не могу решать за вас, лейтенант, — сказала ему посол. — Мы полагаемся на ваше мнение. Когда придет время, вы сами должны будете решить это. Не думаю, однако, что это что-то меняет для вас, — мрачно добавила она, — потому что к тому времени как вы выясните, что в деле замешан Спектр, вы, скорее всего, будете уже мертвы.

ГЛАВА 9

Ночь спускалась на планету Джуай. Тусклое оранжевое солнце садилось за горизонт, и меньшая из двух лун этого мира, Яндо, почти достигла своего зенита. На следующие 20 минут на мир опустится темнота, а затем взойдет Бадми, вторая луна, и темноту сменят зловещие сумерки.

Сэрен Артериус, Спектр-турианец, терпеливо дожидался, пока исчезнет солнце. Несколько часов подряд Сэрен просидел на вершине скалы, терпеливо наблюдая за маленьким неприметным складом на окраине Фенда, столицы Джуай. Укрытое среди камней небольшого каньона, ветхое здание этого склада было практически незаметно, но в этот момент там должна была состояться незаконная сделка по продаже оружия.

Покупатели уже были здесь — бандитская военизированная группа поставщиков оружия под названием Жуткие Черепа, одна из многих частных охранных компаний, действующих в Пределе. Черепа были маленькой группировкой — не более чем несколько десятков наемников с криминальным прошлым. Они бы никогда не привлекли внимания Сэрена, если бы не совершили свою фатальную ошибку — решили, что могут купить краденую партию армейского вооружения, исчезнувшую с турианского грузового корабля.

Его уши уловили приближающийся звук двигателя, и через пару минут показался шестиколесный вездеход. Подъехав к складу, он остановился, и из него вышли шестеро мужчин: двое турианцев и четверо людей. Даже при таком слабом свете Сэрен моментально узнал одного из турианцев. Это был служащий доков из космопортов Камалы.

Он преследовал этого рабочего много дней, с тех пор как проверил записи сменных журналов на предмет того, кто был на смене, когда произошла пропажа партии оружия. Лишь один из рабочих не явился на смену на следующий день. Таким образом, вычислить вора было проще простого.

Выследить его было не сложнее. Во всей этой операции участвовали одни дилетанты — начиная от воров и заканчивая покупателями. В обычной ситуации Сэрен давно бы передал это дело местным властям и занялся бы чем-нибудь более существенным, однако тот факт, что турианцы продают оружие людям, привлек его внимание, и он занялся этим лично.

Дверь склада открылась и четверо преступников, включая обоих турианцев, выгрузили из вездехода какой-то ящик и занесли его внутрь. Остальные двое встали на страже у дверей.

Сэрен в недоумении покачал головой, рассматривая все происходящее через прибор ночного видения. Зачем нужно было оставлять двоих человек на страже снаружи, у склада в этом безлюдном месте? У них не было никакого прикрытия, они были совершенно беззащитны.

Сэрен поднял свою снайперскую винтовку и дважды выстрелил — оба охранника упали на землю. Двигаясь почти автоматически, он сложил винтовку и сунул ее в специальное отделение своего рюкзака. Если бы они были профессионалами, то периодически проверяли бы охрану на улице… хотя профессионалы не стали бы выставлять охранников.

Ему потребовалось 10 минут, чтобы спуститься со своей наблюдательной точки на скале. К этому времени обе луны уже взошли, и их света было вполне достаточно, поэтому он снял свой прибор ночного видения.

Вытащив полуавтоматическую штурмовую винтовку, он подошел к входу в здание. Он уже проверил склад заранее — здесь была только эта дверь, никаких окон или других выходов. Все, находящиеся внутри, были в ловушке — еще одно доказательство того, что он имел дело с идиотами.

Он прижался к двери, прислушиваясь. Внутри шла ожесточенная перепалка. Скорее всего, они не догадались обговорить условия сделки заранее; или же кто-то пытался изменить эти условия. Профессионалы так не поступают. Пришел, получил товар и ушел — чем дольше ты задерживаешься, тем выше шанс, что что-нибудь пойдет не так как запланировано.

Сэрен снял с пояса три зажигательных гранаты, выдернул чеку и стал считать про себя. Досчитав до пяти, он рывком распахнул дверь, швырнул гранаты внутрь, захлопнул дверь и быстро отбежал в укрытие за вездеход.

Взрыв сорвал дверь с петель, выбросив в проем столб дыма, пламени и обломков. Внутри раздались крики и стрельба испуганных людей. Ослепленные и обожженные взрывом, они принялись палить, куда попало. Каждая из сторон считала, что их предала другая. На двадцать секунд все потонуло в громе выстрелов, усиленном эхом металлических стен склада.

Затем все стихло. Сэрен навел свое оружие на дверь, и через несколько секунд оттуда вышли двое людей, перезаряжая свои дымящиеся стволы. Он снял первого из своей штурмовой винтовки прицельной короткой очередью в грудь, а затем пригнулся за кормой вездехода, так как оставшийся наемник успел открыть ответный огонь. Сэрен быстро перекатился по земле и выглянул из-за носа вездехода. Наемник все еще целился в корму, ожидая, что Сэрен высунется оттуда. С такого короткого расстояния заряд винтовки Сэрена снес этому парню почти полголовы.

В качестве дополнительной меры предосторожности, Сэрен забросил еще пару гранат в открытую дверь. Вместо взрыва, эти гранаты выпустили облако ядовитого газа. Он услышал еще несколько выстрелов и криков, перешедших в судорожный кашель. Еще три наемника один за другим, пошатываясь, вышли из склада. Они были ослеплены газом и не могли нормально дышать, поэтому никто из них даже не поднял своего оружия, когда Сэрен одного за другим уложил их всех.

Он подождал еще пару минут, пока не рассеется смертоносное облако, а затем быстро подбежал к двери. Он заглянул внутрь и резко отпрянул назад.

Внутри валялось с дюжину тел. Некоторые из убитых были застрелены, другие обожжены взрывом, а остальные скорчились на полу в ужасных судорогах, которые вызвал убивший их газ. То тут, то там валялось оружие, выпавшее из рук погибших наемников. Ящик, который они принесли, стоял закрытый в центре помещения. Кроме этого, на складе больше ничего не было.

С оружием наготове Сэрен обошел все тела на складе в поисках признаков выживших. Носком своего ботинка он перевернул обуглившегося турианца, валявшегося около ящика. Одна половина его лица сильно обгорела, и маска потрескалась и раскрошилась. Его левый глаз полностью пропал под оплавленной плотью. Слабый стон сорвался с его губ, и он приоткрыл оставшийся глаз.

— Кто… кто ты такой? — прохрипел он.

— Спектр, — ответил Сэрен, стоя над ним.

Раненый закашлялся, выплевывая темную мокроту — смесь крови и яда.

— Пожалуйста… помоги мне.

— Ты нарушил межзвездный закон, — проговорил Сэрен холодным, отчужденным голосом. — Ты вор, контрабандист и предатель своего народа.

Умирающий попытался сказать еще что-то, но опять зашелся в кашле. Его дыхание было затруднено: едкий дым зажигательной гранаты иссушил его легкие, настолько повредив их, что он не смог даже вдохнуть смертельной дозы ядовитого газа. Если бы ему оказали незамедлительную помощь, он, может быть, выжил бы… но в планы Сэрена не входило везти его в больницу.

Сунув штурмовую винтовку обратно в кобуру на бедре, Сэрен опустился он одно колено и склонился над обожженным лицом турианца.

— Ты украл оружие у своих собратьев и пытался перепродать его людям, — яростно прошептал он. Затем требовательно спросил, — ты знаешь, сколько турианцев умерло у меня на глазах от рук людей?

Раненый сделал чудовищное усилие и пробормотал четыре слабых слова своими обожженными губами: «та… война… давно… закончилась».

Сэрен поднялся и выхватил пистолет.

— Передай это нашим погибшим братьям, — с этими словами он двумя выстрелами в голову турианца завершил беседу.

С пистолетом в руке он вернулся к осмотру тел. Он заметил два трупа людей у дальней стены склада, которые выглядели не так ужасно как остальные. Гранаты взорвались у входа в здание, поэтому эти наемники получили меньшие повреждения. Они также почти не пострадали от яда, который рассеяться, не успев до них добраться, поэтому их тела не были скручены как тела остальных. Должно быть, оба погибли от шальной пули в завязавшейся перестрелке.

К первому он подошел осторожно, но когда увидел шесть отверстий на его бронежилете, оставленных произведенным с близкого расстояния выстрелом из дробовика, и такие же отверстия со спины, он понял, что человек был мертв.

Последнее тело лежало в луже собственной крови лицом вниз. Тот самый дробовик, из которого, по всей видимости, и был случайно застрелен его приятель, лежал на земле всего в нескольких миллиметрах от неподвижной безжизненной руки трупа.

Неожиданно Сэрен замер на месте. Что-то было не так. Он быстро пробежал глазами по неподвижной фигуре, пытаясь разглядеть смертельную рану. На верхней части бедра убитого было пулевое отверстие — вот откуда, скорее всего, вся эта кровь, но больше никаких очевидных повреждений не было.

Он опять посмотрел на рану на бедре. Кровь все еще продолжала вытекать, но кровотечение было явно замедленно, как будто кто-то в спешке наложил на рану панацелин.

— Убери руку от оружия и повернись ко мне лицом, — крикнул Сэрен, направив пистолет на лежащее тело, — или я пристрелю тебя прямо сейчас.

Через мгновение рука медленно отодвинулась от дробовика. Человек перевернулся на спину и шумно вдохнул воздух — притворяясь мертвым, он задержал дыхание, в тот момент, когда подошел Сэрен.

— Пожалуйста, не убивай меня, — взмолился он, как только Сэрен шагнул к нему с нацеленным на него пистолетом. — Я никогда не сражался в Войне Первого Контакта!

— Некоторые Спектры арестовывают людей, — сказал Сэрен беспристрастным голосом. — Я — нет.

— Постой! — прокричал человек и попытался отползти от Сэрена, пока не уперся спиной в стену. — Постой! У меня есть информация!

Сэрен ничего не ответил, а просто немного опустил пистолет и коротко кивнул.

— Это другая группировка наемников — Синие Солнца.

Каждый Спектр, работающий в Пределе, знал, что Синие Солнца были силой, с которой стоило считаться. Небольшая, но хорошо известная группировка состояла из опытных и профессиональных наемников. Прямая противоположность этих недотеп.

— Продолжай.

— Они что-то затевают. Что-то серьезное.

— Что?

— Я… я не знаю, — заикаясь, произнес человек и вздрогнул всем телом, будто ожидал получить пулю за свой неправильный ответ. Поняв, что все еще жив, он подался вперед и быстро заговорил. — Вот как мы попали на эту сделку. Товар должны были получить Синие Солнца, но они вышли из игры. Я слышал, им подвернулась более ценная работенка. Что-то такое, чем они не хотели рисковать, привлекая внимание Спектра своим участием в сделке с оружием.

Его слова заинтересовали Сэрена. Что бы это ни было, это должно было быть чем-то серьезным: Синие Солнца никогда не отменяли уже обговоренную сделку. Если они всеми силами пытались не привлекать внимание Спектра к своим делишкам, то это означало, что ему следует заняться ими вплотную.

— Что еще?

— Это все, что я знаю, — сказал человек. — Клянусь! Если тебе нужно больше информации, то тебе нужны сами Синие Солнца. Итак… договорились?

— Договорились о чем? — иронически фыркнул Сэрен.

— Ну как же… я даю тебе информацию о Синих Солнцах, а ты не убиваешь меня.

Спектр снова поднял пистолет.

— Тебе стоило обговорить условия до того, как ты все мне выложил. У тебя нет ничего, что было бы мне интересно.

— Что?! Нет, прошу! Не…

Выстрел положил конец его протестам. Сэрен повернулся и тихо вышел наружу, оставив позади кровавую бойню. Когда он доберется обратно в Фенд, он сообщит местным властям о том, что здесь произошло, чтобы они вернули украденное оружие… и избавились от тел.

Мозг Сэрена уже обдумывал следующее дело. По началу, он не придал значения уничтожению базы на Сайдоне. Он полагал, что это дело рук какой-то экстремистской группировки батарианских повстанцев, ответ на попытки людей выбить их основных конкурентов из Предела. Но если за этим нападением стояли не политические террористы, то оставались только Синие Солнца — одна из немногих группировок наемников, которым было по силам провернуть подобное дело.

Сэрену очень хотелось узнать, кто нанял их и почему. И он точно знал, с чего начать расследование.

* * *

Андерсон провел два дня, почти все время изучая личное дело Кали Сандерс, пытаясь найти в нем какие-нибудь зацепки.

Возраст: 26 лет; рост: 165 см; вес: 54 кг. С фотографии в личном деле на него смотрела женщина европейской внешности: белая кожа, светло-карие глаза, темно-русые волосы. Она была привлекательной, но ее нельзя было назвать красивой. У нее было твердое выражение лица, такое, будто она постоянно искала неприятностей.

И неудивительно, учитывая ее прошлое. Согласно личному делу, она выросла в Тексане, агломерации городов Хьюстон, Даллас и Сан-Антонио, в одном из самых бедных уголков земли. Ее воспитывала мать-одиночка, которая работала на фабрике и еле-еле сводила концы с концами. Поступление на службу Альянса было, по всей видимости, единственным способом для Сандерс добиться лучшей жизни, хотя она подписала контракт, когда ей уже было 22 года, сразу же после смерти матери.

Большинство новобранцев вербовались до 20 лет. Андерсон был зачислен в ряды Альянса, как только ему исполнилось 18. Но несмотря на это, а может и благодаря своему позднему вступлению, Кали Сандерс показала отличные результаты в период обучения. Она показывала хорошие результаты в рукопашном бою и в обращении с оружием, но ее истинная специализация лежала в области техники.

В соответствии с личным делом, она прошла начальное обучение компьютерной грамотности, а затем полностью посвятила себя углубленному изучению программирования, сетей передачи данных и архитектуре экспериментальных систем. Она с отличием закончила свое обучение, пройдя трехгодичные курсы всего за два года.

Личностные тесты и психологические оценки показывали, что она умна, а также обладает развитым чувством собственного превосходства и собственного достоинства. Оценки ее сверстников и преподавателей-офицеров характеризовали ее как общительную, пользующуюся всеобщим уважением, а также как отличного коллегу по работе над любым проектом. Не удивительно, что ее назначили на работу в Сайдонском проекте.

И именно поэтому что-то не состыковывалось в голове у Андерсона. Он знал, чем хороший солдат отличается от плохого, а Кали Сандерс была определенно хорошим солдатом. Может она и вступила в ряды Альянса, потому что пыталась сбежать от своей прошлой жизни на Земле, но, в конце концов, она обрела именно то, что искала. С тех пор, как она завербовалась в армию, она не видела ничего, кроме личного успеха, похвалы и наград. Плюс к этому, после смерти матери, ее единственной семьей и друзьями стали ее сослуживцы.

Андерсон не мог найти ни одной причины, почему она могла предать Альянс. Даже жажда наживы вряд ли смогла заставить ее пойти на это: все на Сайдоне получали самое высокое жалование. Кроме того, Андерсон прекрасно знал, что чтобы заставить человека помочь кому-то убить всех, с кем он жил и работал каждый день, одной жадности недостаточно.

Еще кое-что беспокоило его в этом деле. Если Сандерс была предателем, то почему она исчезла за день до нападения и, тем самым, привлекла к себе внимание? Все что ей нужно было сделать, чтобы замести следы — это появиться в тот день на своей смене, и тогда все бы думали, что она погибла во взрыве вместе с остальными. Все это выглядело так, будто кто-то подставляет ее.

Но, тем не менее, он не мог отрицать, что ее внезапное исчезновение было слишком подозрительным, чтобы списать его на обычное совпадение. Он должен был понять, что же происходит на самом деле, и его единственной зацепкой могло стать то, чего не было в ее личном деле. В графе «отец» у Кали Сандерс значилось «неизвестно». В эпоху тотального контроля рождаемости и обширных банков данных ДНК было практически невозможно не знать, кто является родителями ребенка… если только эта информация не скрывалась намеренно.

Более детальное изучение дела показало, что все упоминания отца Кали Сандерс были стерты: больничные записи, отчеты о прививках… все. Похоже, кто-то намеренно пытался убрать себя из ее жизни. Кто-то могущественный настолько, что мог подделывать правительственные документы.

Кали и ее мать обе были частью прикрытия. Если бы ее мать захотела предать огласке имя отца, ничто не смогло бы остановить ее. А Кали запросто могла сделать тест ДНК в любое время. Они обе должны были знать его имя, но почему-то они не хотели, чтобы его узнал кто-нибудь еще.

Однако у них не было ни денег, ни политических связей, чтобы провернуть что-либо подобное, что означало, что кто-то другой, возможно сам отец, был замешан в этом. Если бы Андерсон смог установить личность отца и выяснить, почему он был вычеркнут из всех официальных документов, это могло бы помочь ему понять, каким образом Кали Сандерс связана с нападением на Сайдон.

К сожалению, он уже перепробовал все официальные каналы. Но всегда существовали и другие способы узнать чужие тайны. Именно поэтому он и стоял сейчас в темном переулке в кварталах, ожидая встречи с информатором.

Он пришел на несколько минут раньше, потому что очень хотел узнать, что удалось обнаружить информатору. Не удивительно, что его агент еще не появился. Следующие несколько минут томительного ожидания он провел, прохаживаясь туда-сюда по аллее.

Из теней выступила фигура как раз в тот момент, когда его часы пикнули, отмечая начало нового часа. По мере того, как фигура подходила ближе, стало ясно, что это саларианка. Саларианцы были ниже людей ростом и более худые. Они были чем-то средним между ящерицей или хамелеоном и так называемыми «зелеными человечками», которых описывали жертвы якобы похищений пришельцами в конце XX века. Андерсон подумал, не была ли она там все это время, наблюдая за ним и дожидаясь, когда наступит назначенное время встречи.

— Ты нашла что-нибудь? — спросил он. Он нанял эту женщину, чтобы она тщательно обыскала экстранет в поисках хоть каких-то зацепок, которые могли вывести его на отца Кали Сандерс.

Триллионы терабайт данных передавались по каналам экстранета ежедневно, и там должно было быть что-то, относящееся к его делу. Но это было все равно, что искать иголку в стоге сена. Потребовались бы дни, чтобы собрать и обработать каждый пакет информации… и даже в этом случае полученный результат занял бы многие миллионы печатных страниц. Вот тут-то и приходили на помощь информаторы — специалисты, которые посредством хитрых алгоритмов и поисковых программ сужали область поиска. Работа с информацией в экстранете была больше искусством, чем наукой, а саларианцам не было равных в искусстве получения конфиденциальной информации.

Саларианка моргнула своими большими глазами.

— Я предупреждала тебя, что вряд ли удастся много чего найти, — быстро проговорила она. Саларианцы вообще быстро разговаривали. — Записи в экстранете, относящиеся ко времени до появления вашей расы, можно пересчитать по пальцам.

Андерсон ожидал чего-то подобного. Архивные записи о том, что предшествовало Войне Первого Контакта, постепенно добавлялись различными правительственными организациями, но занесение в сеть старых записей было мало кому интересно, поэтому и таких сведений тоже было крайне мало. Судя по возрасту Сандерс, ее отец исчез из поля зрения задолго до того, как человечество впервые вступило в контакт с галактическим сообществом.

— Значит, ты ничего не нашла?

Саларианка улыбнулась.

— Я этого не говорила. Было трудно отследить информацию, но, все же, я кое-что обнаружила. Похоже, что правая рука Альянса не ведает, что творит левая.

Она протянула ему маленький оптический диск.

— Не мучь меня, — сказал Андерсон, забирая у нее диск и засовывая его в свой карман. — Просто скажи мне, что там записано.

— В тот день, когда Кали Сандерс окончила вашу военную академию на Арктуре, кто-то воспользовался секретным каналом связи Альянса и передал зашифрованное личное послание в одну из ваших колоний в Пределе. Сообщение было незамедлительно уничтожено после того, как достигло адресата.

— Как ты получила доступ к секретным каналам связи Альянса? — требовательно спросил Андерсон.

Саларианка рассмеялась.

— Вы пользуетесь экстранетом для передачи данных всего каких-то десять лет. Мы же занимаемся прямым шпионажем и разведывательными операциями для Совета Цитадели вот уже две тысячи лет.

— Намек понял. Ты сказала, что послание было уничтожено?

— Верно. Стерто и удалено из протоколов. Но ничто, когда-либо бывшее в экстранете, не исчезает бесследно. Всегда остаются следы и отголоски, распознать которые могут лишь такие, как я. Экстранет — это…

— Давай опустим подробности, — взмахнув рукой, перебил ее Андерсон. — Что было в том послании?

— Оно было коротким. Обычный текстовый файл, содержащий имя Кали Сандерс, ее выпускное звание и достижения за время учебы. Очень впечатляюще, должна признать. Она могла бы стать хорошим специалистом в моей области, если бы захотела присоединиться…

Андерсон снова прервал ее. Он начинал терять терпение.

— Все это написано в ее личном деле. Я плачу тебе не за то, чтобы ты мне зачитывала ее школьный дневник.

— Вообще-то ты мне еще ничего не заплатил, — заметила она. — Все счета выставляются напрямую твоим боссам в Альянсе, не забыл? Сомневаюсь, что у тебя хватило бы денег нанять меня. Вот почему ты обратился именно ко мне.

Андерсон непроизвольно потер виски.

— Ты права. Я не это имел в виду.

Саларианцы любили ходить вокруг да около, постоянно меняя тему разговора, и для того, чтобы вытянуть из них нужную информацию требовалось вдвое больше времени, чем он предполагал. От этого у него начинала болеть голова.

— Я очень надеюсь, что у тебя есть что-то поважнее этого.

— Сообщение отправил один из преподавателей Академии. Этот человек уже давно ушел в отставку. Предварительное расследование показало, что он был не причастен к этому делу — он всего лишь выполнял чьи-то указания и, скорее всего, ничего не знал о цели отправки данного сообщения. И хотя у меня нет доказательств, я считаю, что получатель письма и есть отец Кали Сандерс. Являясь высокопоставленным офицером Альянса, он имел возможность постоянно скрывать свое родство с ней и делать это так, чтобы было трудно отследить факты. Однако мне так и не удалось понять, почему отец и дочь решили отдалиться друг от друга…

— Прошу тебя! — взмолился Андерсон, еще раз прервав ее речь. — Все, что мне нужно — это имя. Не говори больше ничего. Просто скажи, кто получил послание, и где я могу найти его.

Она еще раз моргнула, и, судя по тому, как изменилось выражение ее лица, Андерсону показалось, что он обидел ее. Однако, слава богу, она сказала ему то, что он просил.

— Послание было отправлено контр-адмиралу Джону Гриссому. Сейчас он на Элизиуме.

ГЛАВА 10

— Это частное заведение, батарианец, — прорычал охраник-кроган, преградивший путь Грото Иб-ба, когда тот пытался войти в Святилище.

— Сегодня я член клуба, — ответил наемник-батарианец и поднес свою кредитную карточку к сканеру. Автомат начал перечислять с его счета плату за вход в размере 400 кредитов. Кроган не тронулся с места, пока не увидел подтверждение того, что деньги переведены. Он на мгновение отвел глаза от Грото, чтобы бросить взгляд на имя и фотографию, появившиеся на экране — проверял, не украдена ли карточка. Но фотография ясно подтверждала, что стоящий перед ним батарианец именно тот, за кого себя выдает: его лоб, прямо над левым внутренним глазом, украшала татуировка в виде синего солнца.

По выражению крогана было понятно, что он по-прежнему не хочет впускать Грото.

— Плата за вход позволяет лишь войти в клуб, — заметил он. — За все остальное придется заплатить отдельно. И немало заплатить.

— Я знаю правила, — прошипел в ответ Грото. — У меня есть деньги.

Кроган задумался на мгновение, пытаясь найти еще какой-нибудь предлог, чтобы не впускать его внутрь.

— В клубе запрещено ношение оружия.

— Я же сказал, что знаю правила, — прорычал Грото. Однако охранник все еще колебался.

Тогда батарианец развел в стороны руки и неподвижно застыл.

— Тогда обыщи меня, и покончим с этим.

Кроган в нерешительности отступил назад.

— Это вовсе не обязательно, — он наклонил голову влево, в батарианском знаке уважения. — Примите мои извинения, господин Иб-ба. Хеланда за стойкой в конце зала будет к вашим услугам.

Немного удивленный, Грото опустил руки. Забавно, как легко можно за деньги купить уважение. Если бы он знал, что сюда можно пройти, избежав обыска, он обязательно спрятал бы пистолет за поясом. Или, по крайней мере, сунул бы нож в сапог.

Вместо этого, он медленно наклонил свою голову вправо в знак того, что принял извинения, притворяясь, будто его честь была уязвлена. Он гордо прошел мимо охранника и вошел в самый дорогой бордель на Камале. Он старался выглядеть спокойным, но его сердце бешено колотилось.

В глубине души он боялся, что они просто выставят его вон, даже несмотря на то, что он заплатил за вход. Он совершенно очевидно был здесь чужаком. Святилище было местом для богатых и избранных — джентльменов с деньгами, а не джентльменов удачи. Одним из способов держать таких как Грото подальше отсюда была плата за вход: на Камале было множество других мест, где можно было провести ночь, но ни одно из них не было таким дорогим, как Святилище.

Но новый клиент Синих Солнц заплатил приличную сумму за их услуги на несколько месяцев вперед, а также они получили существенный бонус за нападение на военную базу Сайдона. Сам Грото не участвовал в нападении. Его также не было и на складе, где их клиент встречался со Скарром. Если бы он был там, то наверняка знал бы, кто платит им, но с тем же успехом он мог бы быть мертв от рук Скарра.

Синие Солнца платили одинаковую долю своим членам, независимо от того, участвовали они в конкретном деле или нет, поэтому Грото лишь упустил шанс стать мертвецом. А наемники, которые были на складе, были все еще заняты — этот анонимный клиент нанял их в качестве своих личных телохранителей. Со своей стороны, Грото был свободен и собирался потратить свою долю. И сейчас, единственный раз в жизни, он хотел испытать удовольствия, предназначенные для людей много богаче и могущественнее, чем он.

Оп потратил часть денег на новую одежду, но даже в ней он начинал чувствовать себя неуютно, проходя через зал. Он явно выбивался из общей массы посетителей, которую составляли батарианцы, и они разглядывали его с нескрываемым интересом и подозрением. Общество батарианцев было четко разделено на касты, и Грото своим поведением открыто нарушал общепринятые нормы. Но когда он заметил, что даже работники заведения смотрят на него с презрением, его смущение переросло в праведную ярость. Да кто они такие, чтобы смотреть на него свысока? Всего лишь обычные шлюхи и лакеи!

Пока он шел к стойке бара у дальней стены зала, мимо еще нескольких охранников-кроганов, он поклялся самому себе, что кто-нибудь заплатит за это. Как только он уединится со своей шлюхой в отдельной комнате, он обратит ее презрение в страх и ужас.

— Добро пожаловать в Святилище, господин Иб-ба, — проворковала молодая батарианка за стойкой. — Меня зовут Хеланда. Приносим свои извинения за этот инцидент на входе, — продолжала она. — Временами Одак слишком усердствует, выполняя свои обязанности. Уверяю вас, в следующий раз он проявит должное уважение.

— Хорошо. Я полагаю, что в подобном месте должны лучше относиться к клиентам. — Грото знал, что не будет никакого «следующего раза», но не собирался говорить ей об этом.

— У нас большой выбор разнообразных услуг, — объяснила Хеланда, пытаясь мягко сгладить промах швейцара и одновременно переходя к делу. — В Святилище мы пытаемся исполнить любые капризы наших клиентов, какими бы… необычными они ни были. Если вы поделитесь со мной своими сокровенными желаниями, я лично помогу вам выбрать подходящую спутницу — или спутниц — на вечер.

— Меня интересуете вы, — произнес он, подавшись вперед через стойку, отвечая на невысказанное приглашение.

— Я обслуживаю клиентов, но не так как вы подумали, — отрывисто ответила она, отступив на шаг. Веки ее внутренних глаз быстро моргнули в знак неприязни. Он понял, что ее обаяние было напускным; она просто притворялась, играла с ним. Ее инстинктивная реакция выдала ее: она испытывала к нему такое же отвращение, как и остальные работники этого заведения.

Уголком глаза Грото заметил, что один из охранников-кроганов как бы невзначай направился в их сторону. Он решил, что время мести еще не пришло.

Он выдавил из себя смешок, будто находил забавным ее отказ.

— На самом деле меня интересует человеческая женщина.

— Человеческая женщина? — переспросила Хеланда, как будто не совсем верно его расслышала.

— Мне просто интересно, — холодно ответил он.

— Очень хорошо, господин Иб-ба, — сказала она и нажала кнопку у себя за стойкой. Перед ней возник маленький экран. — Должна предупредить вас, что межрасовые варианты у нас оплачиваются по особому тарифу. Цены указаны около каждой девушки.

Она развернула к нему экран, на котором он увидел нескольких девушек, а также цены на каждую из них. Грото чуть не упал в обморок, когда увидел эти цены. В отличие от тех борделей, что он обычно посещал, здесь нельзя было взять проститутку на несколько часов. Целая ночь в Святилище стоила на несколько сотен кредитов больше, чем составлял весь его бонус. На короткое мгновение он подумал, что лучшим вариантом будет просто развернуться и уйти, но затем вспомнил о 400 кредитах, уплаченных за вход.

— Вот эта, — сказал он, указывая на одну из фотографий. Были и менее дорогие варианты, но будь он проклят, если он позволит им увидеть, что его ошеломили их цены. Он больше никогда не вернется сюда, поэтому он собирался заполучить именно то, за чем пришел. По правде говоря, он мало что знал о людях. Но что-то в этой девушке понравилось ему. Она выглядела хрупкой. Уязвимой.

— Отличный выбор, господин Иб-ба. Я распоряжусь, чтобы вас проводили в вашу комнату. Девушка скоро подойдет.

Через несколько минут Грото уже был в одной из отдельных звуконепроницаемых комнат, расхаживая из угла в угол и ударяя кулаком одной руки по ладони другой. Он снова возвращался ко всем тем унижениям, которым он подвергся с тех пор, как вошел в это место. В нем нарастало нервное возбуждение, и он собирался выплеснуть его на человеческую девушку, которой не повезло провести с ним ночь.

Он не чувствовал к людям физического влечения, неважно, была ли это женщина или нет. Но этой ночью речь не шла о сексе. Грото просто не любил людей. Их становилось все больше и больше. Как паразиты, они захватывали Предел, поглощая колониальные миры и вытесняя из них другие расы, такие, к примеру, как батарианцы. Те люди, с которыми ему приходилось работать в Синих Солнцах, были хорошими бойцами, но, также как и все остальные представители их рода, они были высокомерными и заносчивыми. Сегодня же он собирался заставить страдать одну из представительниц этого гордого народа. Он будет унижать, оскорблять и бить ее. Он сломит ее волю!

Раздался стук в дверь, тихий и робкий. Он рывком распахнул дверь, намереваясь схватить женщину за запястье и затащить в комнату. Но он замер на месте, увидев на пороге мужчину-турианца.

— Кто ты…

Его слова захлебнулись, когда турианец резко ударил его кулаком в горло. Задыхаясь и кашляя, Грото попятился назад и свалился на кровать, стоящую посередине комнаты. Турианец спокойно вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Грото услышал щелчок замка: они были заперты здесь вдвоем.

Кое-как поднявшись на ноги и пытаясь отдышаться, Грото поднял сжатые в кулаки руки и приготовился к драке с турианцем. Однако, заперев дверь, турианец не двигался с места.

— Кто ты такой? — наконец с трудом выдавил из себя Грото.

— Сэрен, — коротко ответил незнакомец.

Грото покачал головой — это имя ему ничего не говорило.

— Как ты прошел мимо охраны, — требовательно спросил он.

— Они даже не пытались остановить меня, — ответил Сэрен спокойным голосом. — Полагаю, что они сами хотели, чтобы я позаботился о тебе.

— Что… что это значит? — спросил Грото дрожащим голосом; необычайное спокойствие турианца сильно его беспокоило. Он продолжал держать руки в боевой стойке, на случай если турианец кинется на него.

— Ты что, на самом деле такой дурак? Неужели ты не понял, что они сразу же догадались, что именно ты собираешься сделать сегодня ночью? Они поняли это сразу же, как ты заказал себе проститутку-человека.

— Что… о чем это ты толкуешь?

Турианец сделал один шаг вперед. Грото отскочил на два шага назад, по-прежнему в боевой стойке. Он бы и рад был отступить подальше, но, к несчастью, уперся спиной в стену — дальше отступать было просто некуда.

— Святилище не допускает, что кто-либо бил или калечил их проституток, — спокойно объяснил Сэрен. По мере того как он говорил, он начал медленно, шаг за шагом наступать на Грото. — У них организовано видеонаблюдение во всех комнатах. — Шаг. — В тот момент, когда бы ты только замахнулся на девушку, сюда бы ворвался разъяренный кроган и размозжил бы тебе голову. — Шаг.

— Но я даже… я же ничего не сделал! — запротестовал батарианец, опустив, наконец, руки. Он чувствовал себя идиотом, стоя в боевой стойке и размахивая кулаками, в то время как его соперник и не собирался драться.

Шаг. — Я убедил их позволить мне поговорить с тобой, — продолжал Сэрен, не обращая внимания не его протесты. — Они беспокоились, что это может потревожить остальных гостей. — Шаг. — Но я напомнил им, что стены здесь абсолютно звуконепроницаемые. — Шаг. — А ты уже заплатил за комнату. — Шаг.

Турианец теперь стоял прямо напротив него, но казался по-прежнему полностью расслабленным. Грото вновь сжал кулаки.

— Назад, или я…

Он так и не успел договорить свою угрозу, потому что Сэрен нанес ему сокрушительный удар в солнечное сплетение. Ослепляющая боль пронзила внутренности Грото. Со стоном он упал на пол, корчась от адской боли.

Сэрен схватил его за ворот новенького пиджака и рывком поднял на ноги, а затем с силой надавил на внутренний глаз Грото, раздавив и ослепив его одним резким движением. Батарианец обмяк в его руках, потеряв сознание от болевого шока.

Через мгновение он с криком пришел в себя, когда Сэрен сломал в локте его правую руку. Грото катался по полу, корчась от такой чудовищной боли, какой ему еще никогда не доводилось испытывать.

— Ты отвратителен мне, — прошептал Сэрен, становясь на колени, чтобы схватить Грото за левое запястье. Он вытянул здоровую руку батарианца и начал сдавливать ее. — Ты собирался пытать невинную жертву лишь ради своего собственного удовольствия. Чертов ублюдок.

— Пытка полезна, только если хочешь добиться чего-то, — добавил Сэрен, хотя его последние слова утонули в пронзительном крике, когда он сломал в локте и левую руку Грото.

Сэрен отступил от корчившегося на полу батарианца. Прошла примерно минута, пока болевой шок немного улегся, и тот смог, наконец, заговорить.

— Ты заплатишь за это, — простонал Грото, теперь уже открыто рыдая от боли. Слезы и сопли вперемешку с глазной жидкостью раздавленного глаза стекали по щеке ему в рот, превращая его слова в жалкие стенания. — Да ты знаешь, кто я такой? Я работаю на Синие Солнца!

— Как по-твоему, почему я здесь?

Ужас застыл на лице Грото, когда до него, наконец, дошло, кто этот незнакомец.

— Ты Спектр, — пробормотал он. — Прошу тебя, — взмолился он, — скажи мне, что ты хочешь. Что угодно. Я дам тебе все что угодно.

— Информация, — ответил Сэрен. — Расскажи мне, что ты знаешь о Сайдоне.

— Нас наняли, чтобы мы уничтожили базу, — ответил покалеченный батарианец.

— Кто нанял?

— Я не знаю. Я контактирую только с посредниками. Я никогда не видел его и не слышал его имени.

Сэрен вздохнул и опустился на колени рядом с Грото. В мире существовало множество изощренных методов допроса, миллионы способов причинить жертве боль и страдания. Но турианцы были практичным народом, и лично он предпочитал грубую эффективность примитивных, но действенных методов. Схватив несчастного за запястье безвольно лежащей левой руки, он начал медленно отгибать один из его пальцев назад.

— Нет! — заорал батарианец. — Нет! Пожалуйста… я не вру! Это все, что я знаю! Ты должен мне поверить!

Он повторял это снова и снова, пока Сэрен не сломал один за другим три его пальца. Убедившись, что батарианец говорит правду, Сэрен перешел к другим вопросам.

— Как вы проникли внутрь? — спросил он.

— Тот человек, что нанял нас, — пробормотал Грото, его голос срывался и дрожал от недавнего крика. — У него был сообщник внутри.

— Имя?

— Умоляю, — проскулил он пронзительным голосом. — Я не знаю. Меня там даже не было.

Сэрен захватил очередной палец, и батарианец сделался более разговорчивым.

— Постой! Я не знаю, кто был внутри! Но… но я могу сказать тебе кое-что другое. После нападения мы приняли в дело чужака. Свободного охотника за головами — здоровенного крогана по имени Скарр.

— Хорошо, — сказал Сэрен, отпуская его палец. — Продолжай.

— Что-то на Сайдоне пошло не так, как планировалось. Кто-то выжил после нашего нападения. Недоделанная работа. Скарра наняли, чтобы выследить ее. Она — человек, и находится сейчас на Элизиуме. Я не знаю ее имени.

— Что еще? Почему вас наняли для атаки на базу?

— Я не знаю, — в ужасе прошептал Грото. — Нам не сообщили никаких подробностей. Клиент опасался, что кто-нибудь может расколоться. Он не хотел… он не хотел привлекать внимание Спектров.

Сэрен сломал еще два пальца, просто чтобы удостовериться, что его пленник говорит правду.

— Пожалуйста, — прохныкал батарианец, как только немного отошел от боли. — Тебе нужен не я. На том складе должна была состояться встреча между Скарром и тем, кто нас нанял. Поговори с кем-то, кто был там.

Турианец не удивился, что его жертва предлагает кого-то другого вместо себя. Это происходило почти всегда. В большинстве случаев это означало, что допрос подходит к концу, потому что как только допрашиваемый понимал, что у него заканчивается интересующая Сэрена информация, он начинал предавать своих друзей в попытке избежать новых пыток.

— Где я могу найти кого-нибудь, кто был на том складе? — требовательно спросил Сэрен.

— Я… я не знаю, — дрожащим голосом признал Грото. — Они работали напрямую с клиентом. Он нанял их в качестве своих личных охранников.

— Мне кажется, ты начинаешь становиться бесполезным, — ответил Сэрен.

— Это все, что я знаю, — попытался слабо протестовать батарианец. В его голосе больше не осталось ни хитрости, ни уловок, ни надежды на спасение. — Даже если ты сломаешь каждую кость в моем теле, я не смогу сказать тебе большего.

— Это мы еще посмотрим, — пообещал Сэрен.

Это была долгая ночь для Сэрена. Батарианец терял сознание во время допроса еще три раза. И каждый раз Сэрену приходилось сидеть и ждать, пока тот придет в себя — не было смысла пытать бесчувственное тело.

Под конец стало похоже, что Грото говорит правду. Сэрену больше ничего не удалось из него вытянуть. Он подозревал это, но должен был быть полностью уверен, что получил всю информацию. Слишком многое было поставлено на кон.

Кто-то нанял Синие Солнца. Кто-то, обладающий достаточной властью и деньгами, чтобы обеспечить их полную преданность. Кто-то, кто предпринял дополнительные меры предосторожности, чтобы удостовериться, что в дело не будут вовлечены Спектры. Сэрену нужно было обязательно выяснить, кто и почему предпринял атаку на Сайдон. На кону стояли миллиарды жизней, и поэтому он мог часами пытать одного единственного наемника, пока оставался хотя бы малейший шанс, что он узнает что-то, что поможет ему раскрыть это дело.

Нельзя сказать, что его действия совсем не имели последствий. За пределы звуконепроницаемых стен не вырвался ни один пронзительный крик или душераздирающий стон его жертвы. Но эти звуки все это время терзали уши Сэрена, и сейчас он испытывал постепенно нарастающую головную боль.

«В следующий раз», — думал он, потирая виски, — «надо будет захватить затычки для ушей».

Он перенес батарианца на кровать где-то в середине допроса; так было проще работать с ним — не приходилось постоянно нагибаться, чтобы достать до него на полу. Сейчас Грото просто неподвижно лежал на спине, провалившись в забытье, вызванное крайним истощением умственных и физических сил.

У Сэрена было не так уж и много зацепок, но у него был, по крайней мере, один четкий след. Ему была известна репутация Скарра, а также он знал, что охотник за головами направился на Элизиум. Будет несложно выследить его там.

Но, прежде всего, он должен был покончить с одним делом. Арест Грото был ему не нужен — он лишь привлек бы нежелательное внимание, а тот, кто нанял Синие Солнца, наверняка бы узнал, что делом занялся Спектр. Гораздо проще и безопаснее было просто избавиться от тела.

Сэрен мягко положил руки на голову батарианца и резким движением сломал его длинную шею. Быстрая и безболезненная смерть.

Он же ведь все-таки не чудовище.

ГЛАВА 11

Андерсон вышел из транспортного шаттла, доставившего его и еще три сотни пассажиров из Цитадели на Элизиум.

Посадочная платформа буквально кишела народом. В этой плотной толпе можно было отыскать представителей всех известных рас галактики. Кто-то отъезжал, кто-то, наоборот, только что прибыл, а большинство стояло в длинных извивающихся, словно змеи, очередях на таможенном контроле. Служба безопасности Элизиума всегда строго следила за порядком, но после нападения на расположенную неподалеку базу Сайдона, меры безопасности были значительно усилены — ничего подобного Андерсону видеть еще не доводилось.

Не то чтобы он был не согласен с этими мерами. Расположившись идеально в центре системы нескольких главных и второстепенных ретрансляторов массы, Элизиум был основным перевалочным пунктом для путешественников и торговцев, и Альянс не мог позволить себе подвергать его риску террористических атак. Колония существовала всего пять лет, но уже являлась одним из самых загруженных торговых портов Предела. Население бурно росло и недавно перевалило за миллион жителей, учитывая инопланетных граждан, чье общее число составляло примерно половину от всех проживающих здесь. К сожалению, слишком многие из гостей Элизиума также не являлись людьми, что вело к усилению процедур проверки.

Дополнительные меры безопасности делали прилеты и отлеты утомительными для большинства путешественников. Даже люди подвергались значительным задержкам — переброска дополнительного персонала для досмотра инопланетян означала, что для работы с гражданами Альянса оставалось меньше сотрудников.

Но к счастью для Андерсона, его военное удостоверение позволяло ему обходить длинные очереди. Охранник просто проверил отпечаток его большого пальца и, после нескольких секунд внимательного изучения документов, отдал честь и пропустил внутрь.

Официально, у Андерсона не было никакого служебного задания здесь. Он был простым солдатом Альянса, наслаждающимся своим отпуском — вполне правдоподобная история, позволявшая избежать излишнего внимания и скрыть истинную цель его визита.

Джон Гриссом оказался отцом Кали Сандерс. Было вполне очевидно, что они вряд ли были близки, но все же оставался шанс, что Гриссом знает что-то, что поможет Андерсону в его расследовании. Сайдон был всего в нескольких часах пути от Элизиума, а записи подтверждали, что Сандерс купила билет сюда. И, хотя все указывало на то, что Гриссом не поддерживал со своей дочерью никаких контактов в течение последних 10 лет, было общеизвестно, что самый прославленный офицер Альянса рано вышел в отставку и жил затворником в самой большой людской колонии Предела.

Андерсон все еще не мог смириться с мыслью, что Сандерс была предателем. Это никак не укладывалось в общую картину, но он знал, что она каким-то образом замешана в этом. Ее внезапное исчезновение должно было быть более чем простым совпадением. Может, она просто запаниковала, когда положение начало выходить из-под контроля. Он представил как она, напуганная и одинокая, прилетает на Элизиум, не зная, кому можно доверять. Так или иначе, отец был наиболее вероятным человеком, к которому она обратилась бы за помощью.

Сняв комнату в отеле, Андерсон арендовал машину и отправился на окраины города, где располагались личные особняки. Ему потребовалось какое-то время, чтобы найти дом Гриссома. Создавалось впечатление, что адреса людей здесь были почти секретной информацией — еще одно подтверждение того, что жители старались всеми силами сохранить уединение.

Выйдя из машины, он начал длинный путь пешком через поместье к маленькому домику, расположенному на максимальном удалении от дороги. Андерсон не понимал стремление Гриссома спрятаться от общественности. Он глубоко уважал этого человека, но не мог представить, что могло заставить его вести себя подобным образом. Солдат никогда не поворачивается спиной к Альянсу.

«Ты здесь не для того, чтобы выносить суждения другим», — напомнил он себе, когда подошел к двери и позвонил, терпеливо ожидая ответа, — «ты здесь лишь для того, чтобы найти Кали Сандерс».

Спустя несколько минут он услышал сопровождающиеся ворчанием шаги с другой стороны двери. Через мгновение дверь открылась, и на пороге предстал контр-адмирал Джон Гриссом собственной персоной.

Андерсон уже было занес руку, чтобы торжественно отсалютовать этому великому человеку, но его движение замерло где-то на уровне бедра. Человек перед ним был одет лишь в поношенный домашний халат и длинные грязные трусы до колена. У него были длинные растрепанные волосы, а его лицо покрывала трехдневная щетина, черная с проседью. Его глаза были полны горечи, а на лице застыло хмурое и суровое выражение.

— Чего вам? — требовательно спросил он.

— Сэр, — ответил Андерсон. — Я капитан-лейтенант Дэвид Андер-…

Гриссом оборвал его на полуслове.

— Я знаю, кто вы. Мы встречались на Арктуре.

— Так точно, сэр, — подтвердил Андресон, чувствуя легкую гордость оттого, что его узнали. — Перед Войной Первого Контакта. Я удивлен, что вы вспомнили меня.

— Я всего лишь вышел в отставку, а не впал в маразм, — несмотря на шутку, тон Гриссома был серьезен. Повисла неловкая пауза, потому что Андерсон пытался сопоставить свои воспоминания о легендарном идоле прошлого Джоне Гриссоме с этим взъерошенным ворчуном, который стоял напротив него. Тишину прервал сам Гриссом.

— Слушай, парень, я вышел в отставку. Так что возвращайся к своим начальникам и скажи им, что я не собираюсь давать никаких интервью, не собираюсь произносить речей или появляться на публике, только потому, что на одну из военных баз было совершено нападение. Я покончил со всем этим дерьмом.

Андерсон мгновенно ухватился за его оговорку, полагая, что собеседник проболтался.

— Откуда вам известно о нападении на Сайдон?

Гриссом посмотрел на него как на идиота.

— Черт побери, да об этом только и говорят в новостях.

— Хорошо, но я здесь не за тем, зачем вы подумали, — сказал Андерсон, пытаясь скрыть свое смущение. — Могу я войти?

— Нет.

— Прошу вас, сэр. Я не хотел бы вести этот разговор на улице.

Гриссом не сдвинулся ни на шаг.

Лейтенант понимал, что вежливостью и тактом здесь ничего не добьешься. Поэтому он решил взять быка за рога.

— Расскажите мне о Кали Сандерс, сэр.

— О ком?

А старик был по-прежнему в форме. Андерсон надеялся, что имя его давно потерянной дочери, его единственного родственника, произведет на него хоть какое-то впечатление. Но никакой реакции — Гриссом даже ухом не повел.

— Кали Сандерс, — повторил Андерсон заметно более громко. Не похоже было, чтобы кто-нибудь мог его расслышать — соседи были слишком далеко, но он должен был любым способом попасть внутрь. — Ваша дочь. Офицер Альянса, которая сбежала с Сайдона всего за несколько часов до нападения. Женщина, которую мы разыскиваем за предательство Альянса.

Лицо Гриссома превратилось в гримасу ярости.

— Заткнись и входи, — прошипел он, отступая в сторону.

Оказавшись внутри, Андерсон прошел за хозяином в небольшую гостиную. Гриссом уселся в одно из трех кресел, но Андерсон остался стоять, ожидая приглашения сесть. Через несколько секунд он понял, что приглашения не последует, и сел сам.

— Как вы узнали о Кали? — наконец спросил Гриссом таким тоном, будто они обсуждали погоду.

— В наше время трудно сохранить что-либо в тайне, — ответил Андерсон. — Мы знаем, что в последний раз ее видели здесь, на Элизиуме. Я должен знать, приходила ли она к вам.

— Я не видел свою дочь с тех пор, как она была ребенком, — сказал Гриссом. — Ее мать не считала меня ни ее отцом, ни своим мужем, и мне было трудно с этим поспорить. Мне показалось, что лучшим выходом будет просто исчезнуть из их жизни… Эй, — неожиданно встрепенулся Гриссом, — в последний раз как мы виделись, ты говорил, что помолвлен, что тебя ждет девушка на Земле, так ведь? Сейчас ты должен быть уже женат. Поздравляю.

Он пытался сбить Андерсона с толку. Гриссом знал, насколько трудно офицеру Альянса создать полноценный брак, поэтому этот невинный вопрос должен был привести в замешательство его гостя. Он только выглядел безобидным стариком. Но Андерсон не собирался попадаться на это.

— Сэр, мне нужна ваша помощь. Вашу дочь подозревают в предательстве Альянса. Неужели это для вас ничего не значит?

— А должно? — ответил он. — Я едва ее знаю.

— Я смог обнаружить, что вы двое связаны. В конце концов, кто-нибудь еще сможет проследить эту связь.

— Что? Вы думаете, меня волнует моя репутация? — усмехнулся он. — Думаете, я помогу вам только потому, что испугаюсь, что люди станут говорить, что у великого адмирала Гриссома есть дочь, которую обвиняют в предательстве? Ха! Это вам нужно волноваться из-за подобной ерунды. Мне же действительно глубоко плевать.

— Я не это имел в виду, сэр, — ответил Андерсон, не поддаваясь на провокации. — Я проследил за Кали до этой планеты. И след привел к вам. Это значит, что этим следом может пройти и кто-то другой. Я пришел к вам, потому что хочу помочь вашей дочери. Но будут и другие разыскивающие ее, и мы оба знаем об этом. Так вот, эти другие, возможно, будут искать способ навредить ей.

Гриссом медленно наклонился вперед и положил голову на руки, обдумывая слова Андерсона. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он снова выпрямился. Его глаза блестели от слез.

— Она не предатель, — прошептал он. — Она никоим образом не связана с этим.

— Я верю вам, сэр, — сказал Андерсон с искренним сочувствием в голосе. — Но вот другие могут не поверить. Поэтому-то я и хочу найти ее. До того, как с ней что-нибудь случится.

Гриссом ничего не ответил, он просто сидел, кусая губу.

— Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь произошло, — заверил его Андерсон. — Даю вам слово.

— Она приходила сюда, — глубоко вздохнув, наконец-то признал Гриссом. — Она говорила, что попала в неприятности. Что-то связанное с Сайдоном. Я не спрашивал подробности. Полагаю… полагаю, что я боялся услышать то, что она может сказать мне.

Он опять наклонился вперед и обхватил голову руками.

— Меня не было рядом с ней, когда она росла, — пробормотал он так, будто вот-вот расплачется. — Я не мог повернуться к ней спиной и сейчас тоже. Я в долгу перед ней.

— Понимаю, адмирал, — сказал Андерсон, склонившись вперед и доверительно дотронувшись да плеча Гриссома. — Но вы должны рассказать мне, куда она направилась.

Гриссом поднял на него глаза. В его взгляде читались страх и беспомощность.

— Я велел ей обратиться к капитану грузового судна в доках. К Эррингу. Капитану Госсамера. Он помогает тем, кто хочет исчезнуть. Она отбыла с ним прошлой ночью.

— Куда она направилась?

— Я не спрашивал. Эрринг знает больше, он все это проворачивает. Вам нужно поговорить с ним.

— Где я могу найти его?

— Этим утром Госсамер ушел в торговый рейд в Системы Терминуса. Они не вернутся еще несколько недель.

— Мы не можем ждать несколько недель, сэр.

Гриссом поднялся. Его осанка несколько выпрямилась по сравнению с тем, как он выглядел, когда Андерсон увидел его на пороге. Как будто его тело пыталось вспомнить, что значит стоять по стойке смирно.

— Тогда, полагаю, вам нужно выслать патрули и разыскать его, солдат. Он единственный человек, который может указать вам, где моя дочь.

Андерсон резко вскочил на ноги.

— Не волнуйтесь, адмирал. Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь произошло.

Он уже хотел отдать честь, но Гриссом отвернулся.

— Не надо, — пробормотал он. — Я этого не заслуживаю. Больше нет.

Вместо того чтобы приложить руку к голове, Андерсон протянул ее пожилому человеку. Тот колебался мгновение, а затем пожал протянутую руку. Его пожатие оказалось на удивление твердым.

— Вы гораздо лучше меня, Андерсон. Альянсу повезло, что у них есть вы.

Лейтенант не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. Гриссом твердо взял его под локоть и проводил к выходной двери.

— Помните свое обещание, — сказал он на прощание. — Не допустите, чтобы с моей дочерью что-нибудь произошло.

На экране камер слежения Гриссом наблюдал, как Андерсон покидает его дом. Он отвернулся от экрана только тогда, когда молодой человек сел в свою машину и уехал. Затем он медленно подошел к двери своей спальни и один раз стукнул в дверь. Через секунду Кали открыла дверь.

— Кто это был? — спросила она.

— Какая-то ищейка Альянса, которая смогла обнаружить наше родство. Я послал его по ложному следу. Он будет мотаться в Системах Терминуса следующие две недели, выслеживая одного моего старого друга.

— Ты уверен, что он купился на это? — спросила Кали.

— Я дал ему именно то, что он хотел, — сказал Гриссом с циничной ухмылкой. — Шанс помочь старому, сломленному герою вспомнить, кем он был. Но не о нем нам следует волноваться, — продолжал Гриссом. — Ситуация сильно осложнится, когда мы столкнемся с кем-то, причастным к нападению на Сайдон.

Кали подалась вперед и схватила его руку, крепко сжав ее между своих ладоней.

— Спасибо тебе, — произнесла она, глядя прямо в глаза своему отцу. — От всего сердца.

Он кивнул, чувствуя себя неудобно, пока она не отпустила его руку.

— Мы подождем еще пару дней, — сказал он, отворачиваясь, — а затем придумаем, как нам отправить тебя с этой планеты.

* * *

Большая темная тень медленно и тихо ползла по направлению к дому через залитую лунным светом землю поместья Гриссома.

Скарр мог двигаться бесшумно, когда было необходимо, даже если был облачен в полную броню. Это сильно замедляло его, но он привык полагаться на силу, а не на скорость.

В доме отца его жертвы не было видно ни одного огонька. Он был несколько удивлен, когда его информатор-батарианец сообщил ему имя одного из героев Альянса, но это нисколько не меняло его целей. Это лишь означало, что возникнут некоторые негативные последствия, когда он выполнит работу.

Кроган не знал, была ли Кали Сандерс внутри или нет. Но, даже если и нет, ее отец, вероятно, знал, где ее найти. Скарр был уверен, что ему удастся заставить человека заговорить… если конечно он его случайно не убьет. Поэтому-то он и отправился налегке, взяв с собой только пистолет и свой любимый нож.

Он замер у двери, прислушиваясь к звукам внутри. Со своего пояса он снял уни-инструмент, и взломал им сигнализацию и электронный замок. Затем он сунул уни-инструмент обратно и, вытащив пистолет, открыл дверь

Он ступил через порог, но его глаза пока еще не привыкли к темноте. Заряд дробовика ударил его прямо в грудь.

Яркая голубая вспышка перед его глазами свидетельствовала о том, что его кинетические щиты приняли на себя большую часть смертельного заряда. Небольшая его часть пробилась через щиты, но лишь срикошетила от верхних пластин брони, частично застряв в подложке бронежилета. Однако маленький остаток заряда все-таки смог пробиться через все слои защиты и впиться в его плоть.

Сила заряда оторвала крогана от пола, выбив пистолет из его руки, и швырнула его за порог, на землю.

Гриссом вскочил со стула, на котором он каждую ночь нес вахту у двери с тех пор, как появилась Кали, и поднял дробовик для нового выстрела. Он тоже видел синюю вспышку и понял, что большая часть первого выстрела пришлась на кинетические щиты. Но такой выстрел в упор должен был полностью разрядить их энергию, и следующий выстрел наверняка прикончил бы непрошеного гостя.

Лежа на спине, Скарр выхватил из-за пояса свой нож и метнул его в противника. Лезвие вонзилось в бицепс левой руки Гриссома, и этот удар отбросил его руку назад как раз в тот момент, когда он нажимал на курок. Заряд дробовика, который должен был снести голову крогана, ударил в землю позади него.

Ствол ружья выскользнул из внезапно онемевшей руки Гриссома. Скарр вскочил на ноги и ворвался обратно в дом до того, как старик успел поднять дробовик свой здоровой рукой. Рыча от ярости, кроган одним мощным ударом выбил у него оружие, и дробовик улетел далеко в гостиную. Кроган схватил человека и ударил его о стену с такой силой, что посыпалась штукатурка.

Нож выскользнул из руки Гриссома, весь воздух вдруг вылетел из его легких, и он тяжело осел на пол. Пришелец нависал над ним, слегка повернув к нему боком свою голову, чтобы сосредоточить на нем взгляд одного из своих змеиных глаз. Гриссом не был трусом, однако он почувствовал, как ужас сжимает его сердце, когда взглянул в этот неподвижный черный зрачок.

Но вдруг он услышал резкий треск — знакомый звук Хайне-Кейдара P15-25, пистолета Альянса — и кроган пошатнулся над ним. Ему всадили три пули в мощный горб мускулов и костей на его спине, но он по-прежнему продолжал стоять на ногах.

С поднятым пистолетом на пороге стоял лейтенант Андерсон. Он вошел в комнату и выпустил еще шесть пуль в повернувшегося к нему крогана. Он целился вниз, пытаясь попасть тому в ноги. Одна из его пуль достигла цели — попала в незащищенный коленный сустав, где две броневые пластины были соединены гибкой, но непрочной сетчатой подкладкой.

Взвыв от ярости и боли, кроган рухнул на пол, схватившись за свое простреленное колено.

— Одно движение, и следующая пуля угодит тебе прямо промеж глаз, — предупредил Андерсон, наводя пистолет на костяной выступ на черепе крогана.

Гриссом был поражен. Даже человека в полной броне было трудно одолеть с помощью одного лишь пистолета, не говоря уже о крогане.

— Рад, что ты вернулся, — сумел проговорить он, как только снова смог дышать.

— Вы ведь не думали, что сумеете одурачить меня этим вашим маленьким спектаклем, — ответил Андерсон, не сводя глаз с крогана в углу и не опуская пистолета. — Я следил за вашим домом, как только отъехал от вас.

Гриссом с трудом поднялся на ноги. Его левая рука висела плетью, а правой он зажимал обильно кровоточащую рану. Стон боли сорвался с его губ.

— Твой друг ранен, — прорычал кроган.

Не отвлекаясь ни на минуту от противника, Андерсон ответил.

— Он крепкий парень. Он это переживет.

Рана в колене крогана сильно кровоточила. Его броня на груди была пробита в нескольких местах, а подложка обуглилась и почернела. Темная кровь сочилась из трех пулевых отверстий. Андерсон полагал, что как минимум один из выстрелов в спину также достиг своей цели. Но ему доводилось видеть кроганов, которые получили куда больше прямых попаданий, но, тем не менее, продолжали сражаться.

Лежащий перед ним был похож на раненого зверя — злой, отчаянный и непредсказуемый. Он тяжело дышал, то ли от боли, то ли от напряжения или ярости — трудно было сказать. Его покрытое шрамами, грубое лицо являло собой полную сосредоточенность, мускулы его были напряжены, будто он приготовился к броску.

Но если бы он попытался выкинуть какую-нибудь глупость, Андерсон выстрелил бы ему в голову с расстояния в три метра. Даже кроган не смог бы пережить это.

Он услышал звук открывшейся двери и быстрые шаги по коридору.

— О, боже! Ты ранен! — воскликнул женский голос.

Андерсон не был глуп на столько, чтобы повернуть голову. Но на короткое мгновение его глаза повернулись в сторону звука. Именно этого и ждал кроган.

Он выбросил вперед свой кулак, послав волну энергии по всей комнате. Андерсона никогда раньше не ударяли биотической энергией, и уж он никак не ожидал подобной атаки от крогана. За то короткое мгновение, которое потребовалось ему, чтобы осознать это, его подхватило и закружило в водовороте энергии, а затем швырнуло через всю прихожую в гостиную, где он и свалился на пол. Это было похоже на то, как кто-то переключил полярность в камере с искусственной гравитацией: мгновенная и неотвратимая сила, с которой невозможно бороться.

Ему бы не хватило времени, чтобы подобрать свой пистолет, а также он не мог дотянуться до дробовика, лежавшего в метре от него. Каким-то образом, несмотря на все свои раны, кроган умудрился вскочить на ноги, и уже стоял на Андерсоном, занося кулак. Силы этого удара, хватило бы, чтобы проломить его череп. Он откатился в сторону, и удар пришелся по перевернутому журнальному столику, который разлетелся на куски от удара.

Мир вокруг превратился в сплошной хаос. Гриссом кричал Кали, чтобы она убегала, она кричала Андерсону, чтобы тот хватал один из стволов. Кроган яростно рычал и метался по комнате, круша и разбрасывая мебель, будто бы она была сделана из пробкового дерева, а Андерсон мог лишь уворачиваться от его ударов и держаться от раненного противника на расстоянии.

Уголком глаза он заметил, как Кали бросилась вперед в отчаянной попытке достать дробовик. Кроган также заметил ее и повернулся к девушке. Он бы, несомненно, убил ее прямо на месте, если бы другая пуля не пробила стык броневых пластин на его бедре, заставив его пошатнуться, и сбила его удар.

Андерсон повернул голову и увидел стоящего в дверном проеме турианца, на том самом месте, где он сам стоял пару минут назад, целясь в крогана. Лейтенант понятия не имел, кто это такой или что он тут делает… он просто обрадовался неожиданному союзнику.

Большинство выстрелов отлетели от брони крогана, потому что он пригнулся и закрыл голову — единственную незащищенную часть тела. Он бросил резкий взгляд на турианца, а затем прыгнул в окно гостиной. Разбив стекло, он упал на плечо на лужайку под окном и, откатившись в сторону, вскочил на ноги в одно мгновение. Он бросился бежать, тяжело и неуклюже припадая на раненую ногу, но двигался он куда быстрее, чем мог ожидать Андерсон, от существа подобных размеров.

Турианец шагнул за порог и сделал еще пару выстрелов в темноту, а затем вернулся обратно в дом.

— Разве ты не собираешься преследовать его? — Спросил Гриссом незнакомца. Он все еще сидел на полу, но смог использовать пояс своего халата в качестве жгута, чтобы остановить кровотечение.

— Он, наверняка, вооружен не только этим, — сказал турианец, поднимая его пистолет. — Кроме того, только дурак станет в одиночку сражаться с кроганом-биотиком.

— Думаю, адмирал Гриссом на самом деле хотел поблагодарить вас за спасение наших жизней, — сказал Андерсон, подходя к нему и протягивая руку.

Турианец уставился на протянутую руку, но не сделал ни малейшего движения, чтобы протянуть свою. Смутившись, лейтенант опустил руку.

— Я знаю, зачем он приходил, — сказал Гриссом. Стиснув от боли зубы, он кивнул в сторону Андерсона. — Какова ваша версия?

— Я следил за Скарром в течение двух дней, — ответил турианец, — ждал, пока он не начнет действовать.

— Следили за ним? — Спросила Кали, подойдя к отцу, чтобы взглянуть на его рану. — Зачем? Кто вы?

— Меня зовут Сэрен. Я Спектр. И я хочу услышать кое-какие ответы.

ГЛАВА 12

Андерсон и Спектр сидели на кухне, молча уставясь друг на друга. Возможно, им было бы удобнее в гостиной, но после неистовства крогана там не уцелел ни один стул.

Как и у всех турианцев, лицо Сэрена покрывала твердая хрящевая маска. Но маска Сэрена была бледного цвета, как кость; в полутьме она походила на череп. Он напоминал Андерсону образ смерти, которую обычно изображали на Земле в виде костлявой фигуры в черном балахоне с капюшоном и с косой.

В задней части дома Кали занималась ранами Гриссома. Адмирал пытался с ней спорить, но он слишком ослаб от потери крови, и ей без труда удалось уложить его в постель. Она обнаружила у него полевую армейскую аптечку, в которой нашлось достаточно панацелина, чтобы остановить кровь, и теперь она делала ему перевязку.

Она хотела отвезти его в больницу или, по крайней мере, вызвать скорую, однако Спектр решительно запретил ей делать это. «Только после того, как вы ответите на мои вопросы», — вот и все, что он сказал.

Андерсону Сэрен не понравился с первого взгляда. Любой, кто для получения необходимых от человека сведений пользовался продолжающимися болью и страданиями его родственников был садистом и чудовищем.

— Он отдыхает, — сказала Кали, вернувшись из задней комнаты, — я дала ему болеутоляющее.

Она вошла на кухню и села рядом с Андерсоном, инстинктивно придерживаясь человека, а не турианца.

— Задавай свои вопросы и поскорее, — холодно произнесла она, — тогда я смогу отвезти отца в больницу.

— Отвечайте на вопросы, и все это быстро закончится, — заверил ее Сэрен, а затем добавил. — Расскажите мне о военной базе на Сайдоне.

— Она была уничтожена в ходе нападения террористов, — встрял в разговор Андерсон, до того как Кали успела открыть рот.

Турианец сверкнул на него глазами.

— Не валяй со мной дурака, человек. Этот кроган, который чуть не прикончил вас всех — охотник за головами по имени Скарр. Я следил за ним в течение последних двух дней.

— И как это может быть связано с нами? — спросила Кали таким невинным голосом, что Андерсон почти поверил, что ей об этом действительно ничего не известно.

— Его нанял тот же человек, который организовал нападение на Сайдон, — сердито ответил Сэрен. — Нанял для того, чтобы убить единственного выжившего в том нападении. Тебя.

— Похоже, вы знаете об этом больше нас, — подытожил Андерсон.

Турианец ударил кулаком по столу.

— Почему на базу напали? Над чем вы там работали?

— Экспериментальные разработки, — ответила Кали, не дав сказать Андерсону. — Новые виды оружия для Вооруженных сил Альянса.

Сэрен озадаченно склонил голову в сторону.

— Экспериментальные виды оружия? И это все?

— Что вы хотите сказать, говоря «и это все»? — недоверчиво фыркнул Андерсон, продолжая играть на лжи, так искусно подкинутой ему Кали.

— Только то, что мне с трудом верится, что из-за этого кто-то станет нападать на хорошо защищенную базу Альянса, — ответил турианец.

— Мы находимся на грани войны в Пределе, — настаивал Андерсон. — Всем известно, что развяжем ее либо мы, либо батарианцы. Почему бы им в таком случае не напасть на нашу основную базу, разрабатывающую военные технологии?

— Нет, — ровно произнес Сэрен. — Здесь кроется нечто большее. Вы мне что-то не договариваете.

Повисла длинная пауза, а затем турианец как бы невзначай вытащил свой пистолет и положил его на стол.

— Возможно, вы не знаете, насколько далеко простираются полномочия Спектра, — зловеще произнес он. — Я волен предпринять любые шаги, которые сочту необходимыми в ходе допроса, чтобы узнать истину.

— Вы собираетесь убить нас? — воскликнула Кали, ее голос задрожал от потрясения.

— Я придерживаюсь лишь двух правил, — объяснил Сэрен. — Первое: никогда не убивай без причины.

— А второе? — подозрительно спросил Андерсон.

— Всегда можно найти причину для убийства.

— Биотики, — бросила Кали. — Мы пытались превратить людей в биотиков.

Турианец какое-то время обдумывал ее ответ, а затем спросил:

— И каковы же результаты?

— Мы были близки, — заметила девушка, немного потеплевшим голосом. — Мы обнаружили нескольких человек со скрытыми биотическими способностями. В основном детей. Гораздо более слабых, чем в других расах, но мы полагали, что с применением усилителей и путем правильных тренировок добьемся успеха. Мы провели операции по вживлению имплантантов нескольким наиболее многообещающим субъектам несколько недель назад. Ни один из них не выжил в ходе нападения.

— Вы знаете, кто мог спланировать это нападение? — спросил он, меняя направление беседы.

Кали покачала головой.

— Батарианцы, скорее всего. Меня там не было, когда это произошло.

— Почему они преследуют тебя сейчас? — продолжал давить на нее Сэрен.

— Я не знаю! — крикнула она, в сердцах ударив кулаком по столу. — Может, они думают, что я смогу возобновить работу над проектом. Но они же уничтожили все архивы. Убили подопытных. Вся наша работа уничтожена! — Она уронила голову на руки и заплакала. — Все они мертвы, — всхлипывая, пробормотала она, — все мои друзья. Доктор Чиань. Они все… убиты.

Андерсон успокаивающе погладил ее по плечу, в то время как турианец просто сидел и безразлично смотрел на нее. Через несколько секунд он поднялся из-за стола.

— Я узнаю, кто спланировал эту атаку, — произнес он, убирая пистолет обратно за пояс и собираясь уходить. — И почему.

В дверях он на мгновение остановился и повернулся к ним.

— А если вы лжете мне, я узнаю и это тоже.

После этого он ушел, растворившись в ночи.

Кали все еще всхлипывала. Андерсон привлек ее к себе, стараясь успокоить. Она хорошо держалась с Сэреном, выложив ему часть правды вперемешку с достаточным количеством лжи. Но ее реакция была настоящей. Люди на Сайдоне были ее друзьями, и сейчас все они были мертвы.

Она теснее прижалась к нему, ища утешения у другого человека. Через несколько минут она перестала плакать и осторожно отстранилась от него.

— Извини, — сказала она, нервно улыбнувшись и вытирая глаза.

— Ничего, — ответил Андерсон. — Тебе через многое пришлось пройти.

— Что будем делать дальше? — спросила она. — Ты собираешься арестовать меня?

— Пока нет, — признал он. — То, что я сказал твоему отцу днем, было правдой. Я не верю в то, что ты предатель. Но ты должна мне все рассказать. И я хочу услышать правду, а не ту байку, которую ты скормила турианцу.

Она кивнула, шмыгая носом.

— Я думаю, это меньшее, что я могу сделать после того как ты помог нам. Но, может, мы сначала отвезем моего отца в больницу?

— Разумеется.

Оказалось, что отвести Гриссома в больницу не так-то просто. Он был крупным мужчиной, а обезболивающее, которое ему дала Кали, практически усыпило его. Так что им пришлось силой тащить его безо всякого сопротивления — или помощи — с его стороны.

— Оставьте меня в покое, — ворчал он, пока они тщетно пытались стащить его с кровати и поставить на ноги.

Кали стояла с одной стороны кровати, придерживая его за раненую руку. Андерсон был с другой стороны, неуклюже обхватив его за талию, стараясь не потревожить рану. Всякий раз, когда они пробовали усадить Гриссома, он просто падал назад. Его дочь пыталась урезонить его, ворча каждый раз, когда они пытались поднять его.

— Мы должны… доставить тебя… в больницу.

— Кровотечение прекратилось, — вяло протестовал он, язык плохо слушался его из-за обезболивающего. — Просто дайте мне поспать.

— Давай по-другому, — сказал Андерсон Кали, переходя на ее сторону кровати. Он сел на край кровати, спиной к адмиралу, затем взялся за его здоровую руку, перебросил ее через свое плечо, и с помощью Кали, встал, пошатываясь под значительным весом Гриссома.

— Положи меня назад, сукин сын! — простонал Гриссом.

— Вас ударили ножом в руку, а потом разъяренный кроган хорошенько приложил вас спиной об стену, — сказал Андерсон, медленно двигаясь к выходу. — Вам нужна квалифицированная помощь.

— Ты тупой полудурок, — бормотал Гриссом, — они догадаются, что Кали прячется здесь.

Андерсон колебался. В конце концов, он шагнул назад и наполовину присел, наполовину упал на кровать, позволив Гриссому соскользнуть обратно с его плеча.

— Он слишком тяжелый? — спросила Кали, беспокоясь об обоих сразу.

— Нет, — ответил Андерсон, слегка задыхаясь от приложенных усилий. — Но он прав. Если мы отвезем его в больницу, с тобой будет покончено.

— О чем это ты болтаешь?

— Порты уже переведены на повышенные меры безопасности из-за нападения на Сайдон. Если мы привезем в больницу легендарного героя Альянса, адмирала Джона Гриссома, избитого, да еще и с ножевым ранением, то они, без сомнения, усилят и без того беспрецедентные меры безопасности. У нас не будет ни единого шанса покинуть планету, не выдав своих настоящих имен. Я верю, что ты невиновна, Кали, но кроме меня никто в это не верит. Они арестуют тебя при первой же возможности.

— Тогда я просто останусь здесь, в этом доме, — сказала она. — Никто не знает, что я здесь. Никто даже не догадывается, что я дочь Джона Гриссома.

— Ага, верно. Никто, кроме меня, Спектра, того крогана… Все мы выяснили кто ты и где ты, Кали. Сколько, по-твоему, пройдет времени, прежде чем кто-то еще проследит эту ниточку и примется шнырять здесь? До всей это заварухи, никто не знал, кто ты — никому не было до тебя дела. Теперь же ты подозреваешься в предательстве, твое имя и фотография в каждом выпуске новостей. Журналисты примутся рыться в твоем прошлом, пытаясь найти любую информацию о тебе. Рано или поздно, кто-то обязательно докопается до истины.

— Так что же нам делать?

Ответ прозвучал из уст Гриссома.

— Убираться к черту с этой планеты, — пробормотал он. — Я знаю пару человек, которые могут доставить вас в космопорт в обход всех служителей закона. Надо будет просто позвонить им с утра.

Сказав это, Гриссом откинулся назад и начал храпеть, наконец-то поддавшись действию обезболивающего. Андерсон и Кали вышли из комнаты и направились на кухню.

— А твой отец неглупый человек, — сказал Андерсон.

Кали кивнула.

— Ты голоден? Если уж мы застряли здесь до утра, то неплохо было бы что-нибудь поесть.

В холодильнике они обнаружили немного хлеба, копченое мясо и горчицу, а также 36 банок пива. Передав одну из них Андерсону, Кали сказала:

— Он, должно быть, прячет где-то тут что-то более существенное, если ты сомневаешься.

— Хорошее пиво, — ответил Андерсон, открыв банку и сделав глоток. Это был один из сортов местного пива, раньше он никогда такого не пробовал. У пива был сильный вкус — горький, но без послевкусия. — Должно хорошо пойти с сандвичем.

— Не совсем то, что нужно для ужина, — извиняющимся тоном произнесла она, когда они уселись за стол.

— Вкусно, — ответил он. — Однако несколько необычно есть холодный хлеб. Кто держит хлеб в холодильнике?

— Моя мать всегда так делала, — ответила она. — Пожалуй, это единственная вещь, в которой мои родители были солидарны. К сожалению, этого маловато, чтобы сохранить брак.

Дальше они ели в молчании, постепенно отходя от происшедшего. Когда они покончили со своими порциями, Андерсон сходил к холодильнику и сдал еще по бутерброду.

— Итак, Кали, — сказал он, протягивая ей банку пива. — Я знаю, что сегодня выдалась трудная ночка, но нам нужно поговорить. Ты готова к разговору?

Она кивнула.

— Не спеши, просто начни с самого начала и рассказывай все, как было. Я должен знать правду.

— Мы не работали над исследованиями в области биотики на базе, — мягко начала она. Затем улыбнулась. — Полагаю, ты это уже знаешь.

«У нее приятная улыбка», — подумал Андерсон.

— Ну, это вполне приличная история для отвода глаз того Спектра, — вслух произнес он. — Если он выяснит, чем вы там занимались на самом деле… — он замер на полуслове, вспомнив, о чем его предупреждала посол Гойл насчет Спектров.

Сэрен спас их жизни. Он спрашивал себя, смог ли бы он убить турианца, если бы от этого зависело сохранение тайны человечества. И удалось ли бы это ему, если бы он попытался?

— Ты просто проявила хорошую сообразительность, — сказал он ей.

Кали спокойно восприняла комплимент и продолжила рассказ, ее голос постепенно окреп и стал более уверенным.

— Вся деятельность Сайдона была посвящена одной особой задаче: изучение и создание искусственного интеллекта. Мы знали, что это опасно, но мы приняли все возможные меры предосторожности. Я начинала на базе как аналитик низкоуровневых систем, работала под непосредственным начальством доктора Чианя, руководителя проекта. Люди часто используют термин «гений» в повседневной жизни, — сказала она, не пытаясь скрыть своего восхищения. — Но он был настоящим гением. Его разум мыслил такими категориями, на таком уровне, что все остальные были просто не в состоянии понять этого. Как и большинство остальных сотрудников, я просто делала то, что велел доктор Чиань. Я не понимала и половины того, что делала.

— Почему тебя не было на базе в момент нападения? — спросил Андерсон, мягко подталкивая ее к существенной части рассказа.

— Несколько месяцев назад я заметила кое-какие изменения в поведении доктора Чианя. Он проводил в лаборатории все больше и больше времени. Он стал работать по две смены подряд, почти не спал. Казалось, его отчаянная, неистовая энергия была неиссякаема.

— Он был помешанным на работе?

— Не думаю. Никогда не видела подобных признаков до того. Но вдруг мы начали включать все виды нового оборудования в системы. Наши исследования пошли совершенно в другом направлении — мы полностью оставили обычные разработки и ударились в изучение радикально новых теорий. Мы использовали опытные технологии и проекты, подобных которым никогда не видели. Поначалу я думала, что доктор Чиань совершил какое-то открытие. Что-то, что заставило его трудиться с удвоенной силой. На первых порах это было очень захватывающе. Его энтузиазм передался нам всем. Но через некоторое время я начала кое-что подозревать.

— Подозревать?

— Трудно объяснить. Что-то в самом докторе Чиане было не так. Что-то изменилось. Я проработала с ним рядом почти два года. Это было очень на него не похоже. Определенно, что-то было не так. Он не просто стал работать усерднее — он был одержим. Как будто… кто-то управлял им.

После этого мне стало казаться, что он что-то скрывает. Какую-то тайну, которой он бы не хотел делиться ни с кем. До этого, если ему что-то было от тебя нужно, он пускался в долгие и пространные объяснения, почему эта работы была так важна. Он бы стал рассказывать тебе, как эта работа тесно переплетается с работой всех остальных подразделений проекта, хотя, я полагаю, что он знал, что кроме него никто не в состоянии постичь всей сложности нашей работы.

Но в последние пару месяцев все изменилось. Он перестал общаться с сотрудниками, он отдавал приказы безо всяких объяснений. Это было просто на него не похоже. Поэтому я стала копаться в базах данных. Я даже взломала личные файлы доктора Чианя, чтобы посмотреть, нет ли там каких зацепок.

— Ты взломала его личные файлы?! — Андерсон был шокирован. — Я не могу поверить… как же такое вообще возможно?

— Шифрование и защита информации — моя прямая специализация, — сказала она с легким оттенком гордости. Затем ее голос приобрел оборонительный характер, — послушай, я знаю, что это было незаконно. Я знаю, что нарушила субординацию. Но ведь тебя там не было. Тебе не понять, насколько странным стал доктор Чиань.

— Что ты обнаружила?

— Он не просто развернул проект на 180 градусов. Наше исследование полностью выбивалось из плана. Все эти новые теории, новое оборудования — все это было подготовкой наших нейронных сетей к соединению с каким-то внеземным артефактом!

— Что из этого? — сказал Андерсон, пожимая плечами. — Почти все более-менее значимые научные достижения последних 20 лет были сделаны на основании исследования артефактов Протеанцев. И так происходит не только у нас: галактического сообщества не существовало бы, если бы не эта древняя технология. Все расы, населяющие сейчас Пространство Цитадели, до сих пор были бы заперты в пределах своих звездных систем.

— Это другое, — настаивала она. — Возьми, к примеру, ретрансляторы массы. Мы лишь в общих чертах представляем себе принцип их работы. Мы знаем, как пользоваться ими, но мы не можем создать собственные ретрансляторы, потому что не понимаем заложенных в них идей. На Сайдоне мы пытались создать искусственный интеллект, возможно, самое разрушительное оружие в галактике. А доктор Чиань собирался включить в исследования элемент, суть которого была вне пределов даже его понимания.

Андерсон кивнул, вспомнив печально известный Манхэттенский Проект, о котором он слышал на уроках истории в Академии. В отчаянной попытке создать ядерное оружие, ученые, работавшие над проектом, невольно подвергали себя воздействию опасных уровней радиации — это было неизбежным следствием их опытов. Двое исследователей умерли прямо во время работ над проектом, а многие другие впоследствии заболели раком или страдали от других отдаленных последствий длительного облучения.

— Предполагалось, что мы не станем повторять ошибки прошлого, — сказала Кали, не пытаясь скрыть разочарования в голосе. — Я думала, что доктор Чиань сможет это предугадать.

— Ты собиралась доложить руководству о его истинных намерениях, не так ли?

Девушка медленно кивнула.

— Ты собиралась поступить правильно, Кали, — сказал он, заметив неуверенность в ее лице.

— В это трудно поверить, когда все мои друзья мертвы.

Андерсон понимал, что она переживает классический случай «вины выжившего». И хотя ему было жаль ее, он должен был получить более подробную информацию.

— Кали… мы по-прежнему должны выяснить, кто стоит за всем этим. И зачем им это понадобилось

— Может, кто-то хотел остановить доктора Чианя, — шепотом предположила она. — Может, мое расследование подтолкнуло кого-то к действию. Кого-то более высокопоставленного. И они решили прикрыть проект, пока не поздно.

— Думаешь, кто-то внутри Альянса спланировал это? — с ужасом спросил Андерсон.

— Я не знаю, что думать! — выкрикнула она. — Все что я знаю, так это то, что я устала и напугана и хочу, чтобы все это закончилось!

На мгновение ему показалось, что она вот-вот опять расплачется, но она сдержалась. Вместо этого она начала наступать на него.

— Итак, ты все еще хочешь помочь мне выяснить, кто стоит за всем этим? Даже если окажется, что сюда каким-то боком вовлечен Альянс?

— Я на твоей стороне, — пообещал Андерсон. — Я не верю, чтобы за этим стояли люди Альянса. Но если выяснится, что это правда, я сделаю все, чтобы привлечь их к ответу.

— Я верю тебе, — сказала она через мгновение. — Что будем делать дальше?

Она была честна с ним. Настало время ему ответить ей тем же.

— Командование Альянса полагает, что кто бы ни атаковал базу, их главной целью был доктор Чиань. Он все еще может быть жив.

— Но в новостях сказали, что выживших не было!

— Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Все тела просто испарились во время взрыва.

— И почему именно сейчас? — спросила Кали. — Мы же занимались этим проектом в течение многих лет.

— Может, они только сейчас поняли, что к чему. Может, новые исследования Чианя подтолкнули их к этому. Может, есть связь между ними и этим инопланетным артефактом, над которым работал доктор.

— А может, это я подтолкнула их пойти на это.

Андерсон не собирался позволить ей продолжать в том же духе.

— Это не твоя вина, — сказал он ей, подавшись вперед и твердо взяв ее за руку. — Ты не отдавала приказ напасть на Сайдон. Ты никому не помогала преодолеть систему безопасности базы. — Он глубоко вздохнул, а затем продолжил, медленно и решительно произнося слова. — Кали, ты не виновата в том, что случилось. — Он отпустил ее руку и откинулся на стуле. — И я хочу, чтобы ты помогла мне понять, кто виноват. Мы должны выяснить, знал ли кто-нибудь об этом Протеанском артефакте.

— Он не был Протеанским, — поправила она. — По крайней мере, в записях доктора Чианя ничто не указывает на это.

— Так чьим же он был? Азарским? Турианским? Батарианским?

— Нет. Ничего подобного. Чиань не знал, что это в точности такое. Но артефакт был очень старым. Доктор предполагал, что он может быть даже старше Протеанцев.

— Старше Протеанцев? — повторил Андерсон, не вполне уверенный, что правильно ее расслышал.

— Так думал Чиань, — сказала она, пожав плечами.

— Где он нашел его? Где он сейчас?

— Я не думаю, что он вообще находился на базе. Доктор Чиань не стал бы привозить его до тех пор, пока мы не были бы готовы включить его в проект. А найти его он мог где угодно, — признала она. — Раз в несколько месяцев он на пару недель покидал базу. Я всегда полагала, что он ездит с отчетами к своим начальникам в Командовании Альянса, но кто знает, где он пропадал на самом деле.

— Кто-то вне базы должен был знать об этом, — продолжал давить Андерсон. — Ты сказала, что доктор Чиань изменился, развернул проект на 180 градусов. Был ли кто-то вне проекта, кто мог заметить эти перемены?

— Я даже не знаю… постой! Оборудование для наших новых исследований! Оно приходило к нам от одного и того же поставщика с Камалы!

— Камала? Ваши поставщики были батарианцами?

— Мы никогда не работали напрямую с поставщиками, — быстро объяснила она. — Обо всех подозрительных сделках с оборудованием в Пространстве Цитадели немедленно становится известно Совету. На протяжении всей работы проекта мы использовали сотни подставных компаний, чтобы заказывать отдельные части оборудования, слишком незначительные сами по себе, чтобы вызвать подозрения. Затем мы собирали их прямо на базе и включали в наши системы. Доктор Чиань не хотел, чтобы у нас были проблемы с совместимостью, поэтому мы заказывали почти все части оборудование у одного поставщика: Дах-тан Мануфактуринг.

В целях конспирации это имело смысл, понимал Андерсон. Учитывая постоянные политические трения между батарианцами и людьми, никто не заподозрил бы, что главный поставщик секретного проекта Альянса находится на Камале.

— Если кто-то у поставщика заметил некую связь между заказами, — продолжала Кали, — они могли догадаться, чем мы занимались.

— Как только Гриссом поможет нам выбраться с этой планеты, — заявил Андерсон, — мы нанесем маленький визит Дах-тану.

ГЛАВА 13

Сэрен шел сквозь темную безлунную ночь Элизиума к своей машине. Он знал, что те люди в доме что-то скрывают от него. На Сайдоне происходило нечто большее, чем они ему рассказали.

Как Спектр, он имел законное право выбить нужные сведения из кого угодно, даже из солдата Альянса. Но иметь право и иметь возможность им воспользоваться — две разные вещи.

Элизиум принадлежал Альянсу. Один из соседей Гриссома мог вызвать полицию после того, как услышал перестрелку. Это, конечно, было маловероятно, потому что дом находился на значительном удалении от всех соседей. Но Сэрен не мог полагаться на случай. Если бы полиция Альянса, прибывшая по вызову, обнаружила турианца, пытающего их сослуживцев, никто бы и смотреть не стал на то, что он Спектр.

Кроме того, не они интересовали его. Эти люди ничего не значили по сравнению с его расследованием. Может они и знали, почему Скарр охотился за ними, но Сэрен сомневался, что им известны имена тех, кто нанял его.

Кроган был ключом. Сэрену не составило труда проследить его до Элизиума, поэтому он легко сможет снова найти его. Предел был диким рубежом Пространства Цитадели, он даже здесь было почти невозможно путешествовать между мирами, не оставляя следов. Маленькие корабли могли приземляться практически где угодно на планетах, пригодных для жизни. Но везде где, существовала обитаемая колония, сразу же заметили бы корабль, который приземлился не в космопорте. Они бы немедленно выслали разведывательный отряд к месту посадки для задержания нарушителей… или же просто расстреляли их с воздуха.

Это означало, что Скарр был вынужден пользоваться космопортами. И даже если бы ему удалось каким-то чудом миновать службу безопасности, он не смог бы затеряться в толпе. Сэрен был Спектром, а значит, у него были глаза и уши практически на каждой планете по всему Пределу. Где бы ни появился охотник за головами, его осведомители дадут ему знать об этом.

Он мог бы отдать приказ об аресте Скарра, но он сомневался, что кроган позволит взять себя живым. Если тот погибнет в перестрелке с местной полицией, то никак не сможет помочь Сэрену выяснить, кто стоит за нападением на Сайдон. Нет, наилучшим выходом было найти его и следить за ним, так же как на Элизиуме. В конце концов, кроган выведет его прямо на своего нанимателя.

* * *

Эдан Хад-дах опять проводил ночь на каком-то отвратительном складе, на окраине Хейтра. Опять он сидел на неудобном стуле, ожидая прибытия Скарра. И опять компанию ему составляли его личные охранники — те самые наемники Синих Солнц, которые были здесь во время их прошлой встречи с кроганом. Ну, по крайней мере, те, кто остался в живых.

Но в этот раз Эдан был уверен, преимущество было на его стороне. Кали Сандерс жива. Он заплатил охотнику за головами приличную сумму, а Скарр провалил дело. На этот раз, поклялся Эдан, правила будет диктовать он.

Склад был заполнен большими ящиками и грузовыми контейнерами. В задней части склада была расчищена небольшая площадка специально для встреч Эдана; с этой точки обычно было трудно расслышать, как кто-то приближается к двери. Но громкий топот крогана было слышно за версту.

— Обязательно заберите у него оружие, — крикнул Эдан паре наемников-батарианцев, которые отправились встретить вновь прибывшего. — Все оружие, — добавил он, ясно вспомнив нож, который Скарр припрятал в прошлый раз.

Из передней части склада донеслось громкое пререкание. И хотя слов было не расслышать, он четко различил глубокий раскатистый бас крогана. Через минуту вернулся один из батарианцев.

— Кроган не желает отдавать оружие, — сказал он.

— Что? — в недоумении произнес Эдан.

— Он не отдаст оружие. И он одет в полную броню.

— Встречи не будет, если он вооружен, — твердо сказал Эдан.

— Я сказал ему то же самое, — ответил наемник, наклоняя голову влево в знак просьбы. — А он просто рассмеялся и сказал, что будет счастлив уйти, и что в таком случае он считает ваши с ним дела оконченными.

Эдан пробормотал проклятие. Кроган получил всю оплату вперед. В обычной ситуации батарианец никогда бы не пошел на это, но в случае с такими как Скарр, лучше было сделать исключение.

— Пусть оставит себе свое оружие, — сдался он. — Проводите его сюда.

— Разумно ли это?

— Скажи своим людям, что на этот раз они могут убить его, если он попытается что-нибудь выкинуть. И скажи это так, чтобы тебя услышал охотник за головами.

Наемник улыбнулся, предвкушая шанс отомстить крогану, и направился обратно к входу. Когда он вернулся, с ним шел охотник за головами, и выглядел он весьма сердитым. Эдан никогда еще не видел Боевого Мастера кроганов в полном доспехе. Это было поистине ужасающее зрелище — будто бы на него надвигался живой танк. Все что он мог сделать, это стоять на месте, подавив настойчивое желание отступить назад.

Хотя руки Скарра и были пусты, он был с ног до головы увешан оружием: по пистолету на каждом бедре, тяжелая штурмовая винтовка и мощный дробовик были крест-накрест закреплены у него за плечами. На груди его брони виднелись несколько маленьких отверстий, каждое из которых было окружено засохшей кровью. Темные пятна сбегали вниз по броне от каждой раны, служа ясным доказательством того, что ему крепко досталось на Элизиуме.

Синие Солнца внимательно следили за ним — девять штурмовых винтовок были направлены на него, пока он шел. Но крогана это, похоже, не беспокоило. Он впился глазами в того, кто нанял его. Широкими шагами он направлялся к нему. Его тяжелые сапожищи грохотали по полу, этот неотвратимый звук эхом разносился по неожиданно затихшему складу. На мгновение Эдану показалось, что он не остановится — так и продолжит идти, подомнет под себя маленькую фигурку батарианца, растоптав его в лепешку. Но он все-таки остановился в метре от Эдана, тяжело и хрипло дыша.

— Ты провалил задание, — сказал Эдан. Он хотел, чтобы это прозвучало как язвительное обвинение, однако тень громадного убийцы, нависавшая над ним, поубавила его браваду, и его голос полностью лишился напускной храбрости.

— Ты не сказал мне, что я столкнусь со Спектром! — прорычал в ответ Скарр.

— Со Спектром? — удивленно произнес Эдан. — Ты уверен?

— Я всегда узнаю Спектра! — ревел Скарр. — А этого в особенности. Проклятый турианец!

Уголки рта Эдана опустились в знак недовольства, однако он хранил молчание. Плохо дело. Он знал, что Скарр говорит о Сэрене — турианец был, пожалуй, самым печально известным Спектром в Пределе. Он прославился благодаря трем качествам: безжалостности, своей преданности Совету, а также своей способности добиваться поставленной цели.

— Я взял себе за правило никогда не вмешиваться в дела Спектров, — сказал Скарр, перейдя на низкий рык. — Ты знал об этом, когда нанимал меня. Ты обманул меня, батарианец.

— Моя охрана пристрелит тебя, если ты попытаешься сделать какую-нибудь глупость, — быстро произнес Эдан, чувствуя нарастающую угрозу. — Может, тебе и удастся убить меня, но ты не выйдешь отсюда живым.

Кроган повернул свою большую голову из стороны в сторону, глядя на наемников и оценивая свои шансы. Поняв, что эту битву ему не выиграть, он медленно отошел от Эдана.

— Тогда я полагаю, что мы партнеры, — фыркнул он. — Но ты должен удвоить мою плату.

Эдан моргнул от удивления. Он собирался вести переговоры совсем по-другому.

— Ты не вправе ничего требовать с позиции силы, — указал он. — Ты не выполнил работу. Я мог бы потребовать неустойку. Или приказать своим людям пристрелить тебя на месте.

Скарр зашелся в лающем смехе.

— Ты прав. Сандерс все еще жива. Возможно, прямо сейчас она разговаривает с Сэреном и выкладывает ему все, что знает. Сколько, по-твоему, ему понадобится времени, чтобы вычислить, что за этим стоишь ты? Как скоро он появится на Камале?

Батарианец молчал.

— Рано или поздно этот Спектр выйдет на тебя, — продолжал давить охотник за головами. — А когда он все-таки выйдет на тебя, то единственный для тебя шанс остаться в живых — это я.

Эдан сложил руки вместе, обдумывая ситуацию. Кроган был прав; сейчас его услуги были как никогда кстати. Но он не собирался признавать своего поражения.

— Очень хорошо, — уступил он. — Я удвою твою плату. Но за это ты сделаешь для меня кое-что.

Скарр ничего не ответил, просто ждал, что скажет дальше батарианец.

— Я ни разу не был на Сайдоне, — объяснил Эдан. — Сандерс не знает меня. Так как все файлы на базе уничтожены, остается лишь одна ниточка, которая связывает меня с этим преступлением — поставщик доктора Чианя здесь, на Камале.

— Дах-тан Мануфактуринг, — произнес Скарр, поразмыслив всего пару секунд и мгновенно выстроив для себя логическую цепочку. И снова Эдан поразился, насколько быстро работал ум крогана. — А Сандерс знает об этом поставщике?

— Не могу точно сказать, — признал Эдан. — Но если она упомянет его имя, то Спектр направится туда в первую очередь. Я не собираюсь рисковать.

— Так чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты вернулся на эту планету и уничтожил Дах-тан Мануфактуринг. Убей всех сотрудников, уничтожь все документы. Сожги все дотла. Чтобы ничего не осталось. Ничего.

— Так ты за этим меня сюда притащил? — яростно проговорил Скарр. — Ты идиот? Сэрен наверняка послал своих людей следить за мной. Он уже направляется сюда, чтобы попытаться выследить меня. Если мы нападем на Дах-тан, он будет там в течение часа. Ты приведешь его прямиком к своему поставщику.

— Возможно, он уже узнал о Дах-тан от Сандерс, — парировал Эдан. На этот раз он не собирался отступать. Он пытался сохранить лицо перед своими людьми. — Ты можешь проникнуть туда, выполнить работу и исчезнуть до прибытия Сэрена, — настаивал он. — К тому времени, как он доберется до Дах-тан, все улики уже будут уничтожены, а ты будешь далеко оттуда. Все что получит он — прах и пепел. Тебе нужно лишь быстренько все закончить.

— Вот так вот и совершаются ошибки, — настаивал охотник за головами. — Я не люблю неподготовленные операции. Пусть твои люди идут туда без меня.

— Это не обсуждается! — крикнул Эдан, потеряв терпение. — Я нанял тебя, чтобы ты убил кое-кого! Ты потерпел неудачу! Я требую, чтобы ты отработал свои деньги!

Скарр недоверчиво покачал головой.

— Ты знаешь, что вызывать меня сюда еще раз было ошибкой. Я думал, ты достаточно умен и не станешь ставить свою гордость выше бизнеса.

— Ты ошибся, — ответил Эдан уже спокойным голосом. Голосом, холодным как лед. Это была не просто гордость; батарианцы придавали огромное значение кастам общества, а он занимал в нем высокое положение. Если он простит крогана за его провал, это будет признанием того, что они равны… а это никак не входило в его планы.

Кроган еще раз взглянул на Синие Солнца, окружившие его. Их оружие было по-прежнему наведено на него.

— У Дах-тан серьезная охрана, — сказал он, наконец. — Как мы попадем внутрь?

— У меня куплено несколько их человек, — ответил Эдан с легким намеком на самодовольство. Он наконец-то зажал Скарра в угол. Сейчас они вели переговоры на его условиях.

— Думаешь, эти салаги справятся с подобной работой? — спросил охотник за головами, предпринимая последнюю попытку выпутаться.

— Они вполне справились с охраной военной базы на Сайдоне.

— Они облажались на Сайдоне, — возразил Скарр.

— Вот именно поэтому я и посылаю тебя вместе с ними, — прозвучал самодовольный ответ Эдана.

* * *

Андерсон быстро показал свое военное удостоверение и сунул большой палец в переносной сканер, который держал один из сотрудников космопорта. Это был молодой парень в форме Альянса, который вытянулся по стойке смирно, когда они подошли, а сейчас опустил глаза на экран, чтобы проверить подлинность документов.

— Сэр, — с коротким кивком произнес охранник, возвращая документы. Лейтенант постарался ничем не выдать своего волнения, когда Кали поместила свой палец в сканер и протянула поддельное удостоверение вместе с оптическим диском, на котором были записаны фальшивые права доступа.

Человек, который обеспечил их всем этим, примчался в дом Гриссома спустя всего 10 минут после его звонка этим утром. Он был молод — на взгляд Андерсона ему было не больше двадцати. У него были длинные, сальные черные волосы и одет он был в мятую, поношенную гражданскую одежду. Его лицо было покрыто темной порослью, которую он выдавал за бороду, и, похоже, он уже неделю не мылся. Адмирал ни слова не сказал, кто это такой или откуда он его знает.

— Он профессионал, — объяснил он Андерсону. — Работает быстро и держит рот на замке.

Приехав, этот парень удивленно посмотрел на разбитое окно, сломанную мебель и обуглившуюся дыру в газоне. Ту, что оставил заряд дробовика, чуть было не снесший голову крогану. Но он не стал задавать никаких вопросов. Во всяком случае, не об этом.

— Так что вам нужно? — только и спросил он, зайдя внутрь и поставив свой неопределенного вида кейс на кухонный стол.

— Что-нибудь, что позволит этим двоим проникнуть в запретную зону космопорта, — ответил Гриссом. — А также маскировку и новое удостоверение для Кали. Они должны отбыть сегодня же.

— За спешку придется заплатить дополнительно, — предупредил он.

— Я заплачу, как обычно, — подтвердил Гриссом.

Парень открыл кейс, в котором оказался целый набор необычных инструментов, приспособлений и такого оборудования, о назначении которого Андерсон даже не догадывался. При помощи этих инструментов, он за полчаса изготовил нужные права доступа, а еще через двадцать минут были готовы новые документы для Кали — на имя капрала Сюзанны Уиверс.

— Это не сработает, — предупредил Андерсон. — В системе Альянса не значится никого под именем капрала Уиверс.

— Через двадцать минут будет значиться, — заверил его паренек с хитрой ухмылкой. — Я внесу капрала Уиверс в системы. Затем я закрою доступ к данным Кали и перенаправлю все запросы на новую запись. Когда они просканируют отпечаток ее пальца, она уже будет Уиверс, а не Сандерс.

— У тебя есть доступ к базам данных Альянса? — недоверчиво спросил Андерсон.

— Только к тем, что в системе безопасности космопорта. Не пытайтесь воспользоваться этими поддельными документами вне Элизиума.

— А я полагал, что проникнуть в системы Альянса невозможно, — сказал Андерсон, пытаясь выудить из него информацию.

— Вы уверены, что я могу доверять этому типу? — спросил у Гриссома парень.

«Забавно», — подумал Андерсон, — «а я задавался подобным вопросом относительно тебя».

— Сегодня — да, — ответил Гриссом. — Но в следующий раз, как увидишь его, тебе следует развернуться и бежать в противоположном направлении со всей возможной скоростью.

— У Альянса надежные системы безопасности, — безразлично заметил молодой человек, продолжая свою работу, — пробиться через них трудно, но возможно.

— Как насчет чисток? — спросила Кали. Андерсон с недоумением посмотрел на нее, и она объяснила ему, — каждые десять часов все системы Альянса подвергаются полной проверке, чтобы обнаружить любые новые данные, поступившие в систему. Это позволяет им определить подложные данные и найти их источник.

— Я включил сюда небольшой алгоритм самоуничтожения перед загрузкой данных, — объяснил парень немного более хвастливым тоном. — Моя личная идея. К тому времени, как они запустят чистку, ваши данные будут опять доступны, а все следы, ведущие к капралу Уиверс или липовым правам доступа, будут удалены. Они не могут найти то, чего там просто нет.

Кали удовлетворительно кивнула, а хакер хитро подмигнул ей и улыбнулся, от чего Андерсон непроизвольно сжал кулак. Не то, чтобы он ревновал. Не совсем. Сейчас он отвечал за Кали. Было логично, что он инстинктивно пытается защитить ее. Но ему следовало аккуратнее вести себя.

К счастью, этого никто не заметил — все были сосредоточены на молодом человеке и его работе.

— У них также могут быть твои приметы и устное описание, — предупредил он Кали. — Нам лучше изменить твою внешность, просто на всякий случай.

На компьютере он изменил фотографию Кали на документах: укоротил волосы и сделал их более темными, поменял цвет глаз и затемнил оттенок кожи. Затем он предложил ей принять несколько таблеток, изменяющих пигментацию кожи. После этого, при помощи темных контактных линз, краски для волос и пары ножниц он максимально приблизил внешний вид Кали к ее образу на фотографии. На взгляд Андерсона, он слишком уж увлекся этим процессом — втирал краску ей в волосы несколько минут, а затем чересчур долго расчесывал их, прежде чем подстричь.

К тому времени, как он закончил с волосами Кали, ее кожа стала почти такой же темной, как у Андерсона. Парень стоял напротив Кали, держа новое удостоверение на одном уровне с ее лицом, сравнивая с фотографией.

— Неплохо, — удовлетворенно произнес он, хотя оставалось не совсем понятно, имел ли он в виду свою работу или саму Кали.

— Твоя кожа начнет светлеть примерно через сутки, — сказал он ей, протягивая новое удостоверение Альянса, — так что будь осторожна. Ты больше не будешь похожа на фотографию.

— Неважно, — пожимая плечами, ответила она. — Все равно капрал Уиверс уже не будет существовать к тому времени, так ведь?

Вместо ответа он еще раз хитро ей подмигнул, а его пальцы недвусмысленно пробежали по ее руке, когда он передавал ей карточку удостоверения. Андерсону пришлось приложить немалые усилия, чтобы не ударить этого вонючего козла по морде. «Она не твоя жена», — напомнил он себе. — «Помогая ей, ты не вычеркнешь из памяти восемь лет отношений с Синтией».

Когда все было готово, лейтенант не мог не признать, что подделка вышла действительно качественной. Его учили отличать липовые документы, однако, даже зная, что держит в руках фальшивку, он не мог отличить ее от настоящего удостоверения.

Однако сличение отпечатка пальца в космопорте было более серьезной проверкой.

— Пожалуйста, капрал Уиверс, — мельком взглянув на экран, сказал охранник и протянул документы Кали. — Направляйтесь на площадку номер 32. Спуститесь вниз в конце перехода.

— Благодарю вас, — с улыбкой произнесла Кали. Охранник кивнул, коротко отсалютовал Андерсону и вернулся к заполнению каких-то бумаг, а Андерсон и Кали пошли дальше.

— Посмотри, не наблюдает ли он за нами, — прошептал Андерсон, когда они отошли на достаточное расстояние. Они все еще шли в сторону площадки N 32, однако не она была их истинной целью.

Робко оглянувшись через плечо, Кали бросила быстрый взгляд назад. Если охранник следил за ними, он мог подумать, что просто понравился девушке, и она решила взглянуть на него еще разок. Но он был всецело поглощен своей работой, быстро и сосредоточенно набивая что-то на клавиатуре.

— Все чисто, — сказала Кали.

— Вот она, — произнес Андерсон, резко повернувшись напротив входа на площадку N 17, увлекая свою спутницу за собой.

На площадке были старый грузовой корабль, погрузочные сани и несколько тяжелых грузовых контейнеров. На первый взгляд здесь никого не было, но вдруг с противоположной стороны судна показался невысокий коренастый мужчина.

— Были проблемы с охраной? — спросил он. Кали отрицательно покачала головой.

— Вы знаете, почему мы здесь? — спросил Андерсон, даже не потрудившись представиться. Он знал, что незнакомец все равно не скажет своего имени.

— Гриссом посвятил меня в суть проблемы.

— Откуда вы знаете моего отца? — с любопытством спросила Кали.

Секунду он холодно изучал ее, а затем ответил.

— Если бы он хотел, чтобы ты это знала, он, может быть, сказал бы тебе, — и, повернувшись, добавил, — Вылетаем через пару часов. Следуйте за мной.

Большая часть пространства внутри трюма корабля была заполнена грузом — едва нашлось достаточно места, чтобы им двоим усесться. Как только они расположились, человек закрыл дверь, и они очутились в полной темноте.

Кали сидела прямо напротив Андерсона, но в этой кромешной тьме он не мог разглядеть даже контуров ее фигуры. Однако он мог чувствовать прикосновение ее ноги к своей — в трюме просто напросто не было места, чтобы разойтись. Эта близость выводила его из равновесия: он не был с женщиной с момента расставания с Синтией.

— Не хочу даже представлять себе, как мы будем лететь эти шесть часов, — сказал он просто чтобы выбросить неуместные мысли из головы. Он говорил тихо, но его слова прозвучали неожиданно громко во мраке.

— Я больше волнуюсь о том, что мы будем делать, когда доберемся до Камалы, — прозвучал голос Кали откуда-то из темноты. — Сотрудники Дах-тан вряд ли просто отдадут нам свои бумаги.

— Я пытаюсь решить эту проблему, — заметил Андерсон. — Надеюсь, за время поездки смогу что-нибудь придумать.

— О да, у нас будет уйма времени, чтобы поразмыслить, — ответила Кали. — Тут даже не хватит места, чтобы лечь и поспать.

Через несколько минут она заговорила снова, внезапно сменив тему разговора.

— Я пообещала матери перед смертью, что никогда больше не заговорю со своим отцом.

Андерсона застала врасплох внезапно начавшаяся личная беседа, но он быстро нашелся что ответить.

— Я думаю, она бы тебя поняла.

— Должно быть, для тебя было сильным ударом увидеть самого прославленного солдата Альянса в таком состоянии, — продолжила она.

— Я был немного удивлен, — признал он. — Когда я учился в Академии, твой отец олицетворял собой все, за что сражался Альянс: отвагу, решительность, самопожертвование, честь. Довольно странно, что он знает людей, которые могут помочь другим незаметно покинуть планету.

— Ты разочарован? — спросила она. — Зная, что великий Джон Гриссом знается с подделывателями документов и контрабандистами?

— Принимая во внимание ситуацию, в которой мы оказались, я был бы последним лицемером, если бы сказа «да», — пошутил он. Кали не засмеялась.

— Когда ты долгое время слышишь что-то о человеке, то, в конце концов, начинаешь считать, что знаешь этого человека, — мрачным тоном продолжил он. — Спутать репутацию с реальным человеком очень легко. Но только когда ты лично знакомишься с этим человеком, ты понимаешь, что в действительности ничего о нем не знаешь.

— Ага… — задумчиво откликнулась Кали. И они замолчали на долгое, долгое время.

ГЛАВА 14

Джелла работала в бухгалтерии Дах-тан Мануфактуринг в течение четырех лет. Она была хорошим работником: дисциплинированная, педантичная и прилежная — у нее были все черты, необходимые для человека ее профессии. Начальство всегда хорошо или даже отлично оценивало ее работу. Но, согласно записям в ее личном деле, она была «второстепенным персоналом». Она не была «незаменима для компании». Разработчики аппаратных средств находились наверху корпоративной иерархии — именно их передовые идеи привлекали клиентов. А люди, работавшие непосредственно в цехах создавали готовые продукты. Все что делала она — подводила баланс доходов от продаж и поставок продукции.

Для начальников она всегда была на втором плане… и ее зарплата красноречиво подтверждала это. Джелла работала также усердно, как и все остальные сотрудники компании, а получала за свои труды в разы меньше разработчиков и сборщиков. Именно поэтому она не видела ничего зазорного в том, чтобы чуть-чуть обворовывать компанию.

Не то, чтобы она продавала на сторону важные коммерческие тайны, нет. Она старалась не привлекать к себе внимания — просто потихоньку отщипывала маленькие кусочки от огромного пирога корпорации. Иногда она изменяла заказы или протоколы поставок. Время от времени она делала так, что товар оставался на ночь на складе без присмотра и без внесения его в ведомости. А на следующее утро этот товар загадочным образом исчезал, потому что в ту ночь на смене оказывались нужные люди.

Джелла понятия не имела, кто забирал товар, также как она не знала, кто организовывает кражи. Но это ее вполне устраивало. Раз или два в месяц кто-то звонил ей, она выполняла свою часть работы, а затем в течение нескольких дней на ее личный счет поступал денежный перевод.

Сегодняшний случай не был исключением. По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить. Она шла по коридору, стараясь ничем не выдать своего волнения и не привлекать к себе внимания. Но в сегодняшнем распоряжении было нечто странное. Ей велели отключить одну из камер слежения и снять защитные коды с одного из входов. Кто-то пытался незаметно проникнуть в здание… прямо посреди рабочего дня.

Она просто рисковала понапрасну. Даже если они каким-то чудом проникнут внутрь, их все равно заметят, потому что всю территорию Дах-тан регулярно патрулировали отряды охранников. А если их поймают, они могут выдать Джеллу. Но предложение было слишком заманчивым, чтобы отклонить его — на этот раз ей предложили втрое больше обычной платы, и, в конце концов, жадность возобладала над здравым смыслом.

Она замерла возле одного из запасных выходов, прямо над ней находилась камера системы безопасности, направленная на дверь. Быстро оглянувшись по сторонам, она дотянулась до камеры и заранее приготовленной отверткой выдернула аккумулятор с задней панели камеры.

Посыпались искры, и ее ударило током. Она не смогла сдержать легкого вскрика и выронила отвертку. Пальцы слегка покалывало. Быстро нагнувшись, она подобрала отвертку с пола и еще раз оглянулась вокруг, не заметил ли ее кто-нибудь. Но в коридоре было по-прежнему пусто.

Она подняла глаза вверх и увидела, что из задней части камеры поднимается тонкая струйка белого дыма. Источник питания вышел из строя. Если кто-нибудь на станции слежения посмотрит на монитор этой камеры, он сразу же заметит поломку. Но охранники редко когда смотрели на эти мониторы больше одного раза в течение дневной смены. Им не было нужды делать этого, потому что по территории предприятия постоянно ходили патрули, а здания были заполнены работниками. Только безумец станет вламываться сюда во время рабочего дня.

На предприятии были установлены сотни камер слежения, и даже если бы они заметили поломку этой, то списали бы ее на обычные неполадки — не проходило и недели, чтобы какая-нибудь камера не ломалась. В этом случае они просто написали бы заявку в службу ремонта с указанием номера камеры. Поэтому Джелла поспешила дальше по коридору к служебной двери.

Она ввела код доступа одного из служащих, чтобы открыть дверь и отключить сигнализацию. Конечно же, она не стала вводить свой персональный код. Одним из преимуществ ее работы было то, что она имела доступ к личным делам сотрудников, поэтому она знала личные коды доступа примерно половины всех людей, работавших на предприятии.

Когда цвет лампочки на двери сменился с красного на зеленый, работа Джеллы была выполнена. Все, что ей теперь оставалось — это вернуться в свой кабинет и продолжить работу как ни в чем не бывало.

Но после того как она вернулась за свой стол, плохое предчувствие, которое было у нее насчет этого задания с самого начала, вновь вернулось к ней. Примерно через двадцать минут ее соседка по маленькому кабинету по имени Ше-н-йа, должно быть, заметила, что с ней творится что-то неладное.

— Ты в порядке, Джелла? Ты как-то странно выглядишь.

Сердце Джеллы чуть было не выскочило наружу, когда она услышала голос другой женщины.

— Я… Я что-то плохо себя чувствую, — ответила она, надеясь, что ее ответ не прозвучал виновато. — Мне кажется, я заболела, — добавила она, вскочив на ноги и кинувшись в туалет, где ее тут же вырвало.

Десять минут спустя, когда началась стрельба, Джелла все еще была в туалете.

* * *

Задание было простым и прямолинейным, но Скарру оно по-прежнему было не по душе. Им потребовался целый день, чтобы приготовить все, что было нужно для нападения: взрывчатка, ударная группа из тридцати наемников, включая его самого, а также три ровера для транспортировки всего этого.

Стремясь обеспечить корпоративную безопасность, а также соблюсти конфиденциальность своих клиентов, Дах-тан Мануфактуринг располагалась на трех акрах частной территории далеко за пределами Хейтра. Каждый километр, проведенный ими в пути, отнимал время у Скарра и их и без того ограниченной по времени операции. Он был уверен, что кто-то заметил его в космопорте, кто-то кто немедленно доложит об этом Сэрену. Спектр, должно быть, уже направлялся на Камалу. С каждой секундой он неумолимо приближался.

Комплекс представлял собой единое здание, в котором находились производственные, складские и административно-бытовые помещения. Территория была огорожена проволочным забором, на котором повсюду были развешаны знаки «Частная собственность» и «Посторонним вход воспрещен»

Но все это естественно не могло удержать Скарра и его команду. Роверы просто смяли забор и понеслись к одинокому зданию вдали. Через полкилометра они оставили машины и отправились дальше пешком по выжженной солнцем пустынной местности. Они подошли к строению никем не замеченные, со стороны, противоположной отгрузочным терминалам.

Скарр облегченно вздохнул, когда обнаружил незапертый служебный вход — человек Эдана внутри выполнил свою работу. Но им в любом случае надо было поторопиться, если они хотели все закончить до появления Сэрена.

Паранойя корпоративной безопасности была такой же неотъемлемой частью жизни батарианцев, как и их жесткая кастовая система. В этом плане Дах-тан не был исключением — они не желали доверять свою важную информацию каким-либо третьим лицам и хранили все свои сведения здесь же. Поэтому уничтожение комплекса полностью уничтожит все улики против Эдана.

Скарр оставил восьмерых наемников со снайперскими винтовками снаружи, прикрывать выходы. Еще двое расположились по углам здания, остальные разбились на семь диверсионных групп, по три наемника в каждой.

— Взрыв произойдет через пятнадцать минут, — напомнил им Скарр.

Диверсионные группы рассредоточились по всем направлениям внутри здания. Их задачей было установить заряды взрывчатки в определенных местах комплекса — это позволило бы одним взрывом обрушить и уничтожить все здание. По пути они должны будут устранять попадающиеся им патрули охраны и случайных свидетелей из числа сотрудников. Те, кому удастся выбраться за пределы здания, будут застрелены снайперами снаружи. А те, кто останутся внутри, будут либо убиты взрывом, либо погребены под обломками.

Скарр разместил снайперов снаружи и отправил диверсионные группы внутрь здания, а сам занялся одним особым поручением. Эдан дал ему имя, внешнее описание и расположение кабинета его осведомителя внутри Дах-тан. Вряд ли эта молодая женщина знала, на кого она работала, но батарианец не мог допустить ни одной ошибки и должен был устранить всех свидетелей.

Кроган быстро пробирался по коридорам к расположенным в передней части здания административным помещениям. Издалека он услышал звуки перестрелки и крики батарианцев — бойня началась.

Через мгновение заревели сирены. Скарр завернул за угол и чуть не налетел на пару охранников, спешивших на сигнал тревоги. Батарианцы замешкались на мгновение, увидев перед собой огромного, вооруженного до зубов крогана. Скарр воспользовался их замешательством и ударил одного из охранников прикладом в лицо. Тот, пошатываясь, отступил назад, а кроган в это время всем своим весом налетел на другого охранника, сбив батарианца с ног. Скарр опустил ствол своего оружия к подбородку лежавшего навзничь противника и спустил курок, почти полностью снеся тому голову.

Все еще ошеломленный от удара, с разбитым лицом, первый охранник пытался подняться на ноги. Он выхватил свое оружие и произвел несколько выстрелов, которые лишь оставили пару отверстий в стене рядом со Скарром и его жертвой на полу. Скарр ответил ему очередью из своей винтовки, прострелив противнику ноги.

Батарианец закричал и начал падать вперед, выронив свое оружие. Следующая очередь Скарра, прозвучавшая через мгновение после того как он упал, положила конец его мучениям.

Вскочив на ноги, охотник за головами пошел дальше по коридору к кабинету осведомителя Эдана. Дверь была заперта, но он просто выбил ее ударом ноги. Молодая батарианка пряталась позади стола. Она пронзительно закричала, когда в дверях появился жуткий кроган, с головы до ног покрытый кровью охранника

— Прощай, Джелла, — сказал Скарр.

— Нет! Постой! Я не…

Она не успела договорить, потому что автоматная очередь крогана заставила ее замолкнуть навеки.

Скарр бросил взгляд на часы. До взрыва оставалось семь минут. Часть его жаждала еще крови, и он бы отправился на поиски новых жертв, но он понимал, что он здесь не за этим. Поддаться этой кровавой ярости предков было очень легко, и очень легко было потерять счет времени, находясь в таком боевом неистовстве. Но он вовсе не желал оставаться в здании, когда сработают детонаторы.

Он быстро направился прямо к выходу, старательно игнорируя сладостные крики боли и ужаса, доносившиеся до него со всех сторон.

Джелла изо всех сил старалась не замечать треск автоматных очередей и жуткие крики ее сослуживцев. Она пряталась в вентиляционной шахте в туалетной комнате. Она еле-еле смогла влезть в это узкое отверстие, но ни за что не хотела покидать своего убежища. Она слишком хорошо представляла себе, что сейчас происходит в здании.

Время ползло ужасно медленно. Казалось, звуки нападения разрывают ее мозг уже долгие часы, хотя прошло всего несколько минут. Она услышала голоса за дверью и попыталась еще дальше вжаться в вентиляционную шахту. Дверь распахнулась, и внутрь ворвались двое батарианцев. Сходу они открыли огонь, их очереди насквозь прошивали тонкие металлические перегородки, разрывая их в клочья, раскалывали керамические унитазы и раковины.

По счастью, шахта, в которой пряталась Джелла, располагалась высоко над полом. Чтобы залезть туда, ей пришлось встать на крышку унитаза, затем забраться на перегородку, разделявшую две кабинки, и снять защитную решетку системы вентиляции. После этого она влезла в вентиляционный короб ногами вперед и аккуратно поставила решетку на место.

С этой позиции ей было прекрасно видно все, что происходило в туалете, однако она зажмурила глаза и закрыла уши руками, пытаясь не слышать оглушительный гром автоматных очередей. Только когда стрельба, наконец, прекратилась, она отважилась открыть глаза.

Наемники еще раз прошлись по туалетной комнате, шлепая по лужам воды, растекающимся из простреленных водопроводных труб.

— Никого, — сказал один из них, пожимая плечами.

— Плохо, — ответил второй. — Я-то надеялся поймать тут какую-нибудь местную штучку и позабавиться с ней.

— Забудь об этом, — сказал первый, покачав головой. — Этот кроган никогда бы этого не позволил.

— Нам платит Эдан, а не он, — бросил в ответ его напарник.

Джелла сразу же поняла, о ком идет речь — Эдан Хад-дах был одним из самых богатых, влиятельных и пользующихся самой дурной репутацией батарианцев на Камале.

— Ну, давай, скажи ему это в лицо, — смеясь, проговорил первый, пока нагибался к полу и прикреплял что-то на стену. Поднявшись, он произнес, — двигаем отсюда. Нам нужно выбраться наружу за две минуты.

Наемники убежали прочь, их шаги затихли в коридоре вдали. Джелла медленно вылезла из своего укрытия и попыталась рассмотреть, что они прикрепили на стену. Это была небольшая коробка с проводами, торчащими во все стороны. Даже не имея никакой военной подготовки или опыта обращения с взрывчаткой, она сразу догадалась, что это бомба.

Она замерла на мгновение, прислушиваясь, не раздаются ли где-то еще выстрелы, но все было тихо. Только таймер на бомбе еле слышно попискивал, неумолимо приближая момент взрыва. Джелла выскочила из туалета в коридор и побежала по нему к той самой задней двери, которую она открыла за несколько минут до этого, впустив внутрь убийц и став невольным виновником жуткого побоища.

Но сейчас она была не в состоянии думать об этом. Стараясь не смотреть на тела своих сослуживцев, валявшиеся повсюду в коридоре, она добежала до двери и рывком распахнула ее. Двое мужчин, работников склада, лежали за дверью, оба убитые выстрелом между глаз.

Джелла в нерешительности замерла на пороге, ожидая, что ее постигнет та же участь. Но, кто бы ни застрелил этих людей, исчез бесследно. Вероятно, нападавшие поспешили убраться подальше от здания, прежде чем произойдет взрыв. Как только до ее потрясенного всем пережитым сегодня сознания дошло, что она еще жива, молодая женщина пригнула голову и побежала прочь. Она успела сделать всего пару шагов, когда прогремевший сзади взрыв накрыл ее волной огня и боли, а затем на нее опустилась темнота.

* * *

К тому времени как Сэрен прибыл к Дах-тан Мануфактурин, все здание лежало в руинах. Пожарные команды потушили пламя, но от самого здания мало что осталось. Два верхних этажа полностью обрушились, и одна из стен рухнула, так что внутри не осталось ничего, кроме дымящихся обломков. Спасатели занимались разбором завалов, и, судя по всему, никто уже не надеялся найти выживших.

Несколько съемочных групп находились на почтительном расстоянии от места трагедии. Они старались не мешать спасателям, но снимали все происходящее, чтобы выпустить эти драматические кадры в новостях.

Сэрен оставил свою машину рядом с ними и направился в сторону развалин.

— Эй! — попытался остановить его один из спасателей-батарианцев, — Вам нельзя здесь находиться.

Взглянув на него, Сэрен продемонстрировал свое удостоверение.

— Простите, сэр, — сказал батарианец, склоняя свою голову в знак уважения. — Я не знал, что вы — Спектр.

— Есть выжившие? — требовательно спросил Сэрен.

— Да, — ответил тот. — Всего одна молодая женщина. Она находилась вне здания, когда оно взорвалось. Взрывом ей оторвало ноги, и у нее ожог 90 % поверхности тела. Сейчас ее везут в больницу. Просто чудо, что она вообще осталась жива, но я сомневаюсь, что она долго протянет с такими…

— Сворачивайтесь и уезжайте, — оборвал его на полуслове Сэрен.

— Что? Мы не можем этого сделать! Мы все еще ищем выживших.

— Здесь нет других выживших. Ваша работа здесь закончена.

— Но что же делать с телами? Мы же не можем их просто так здесь бросить.

— Тела никуда не денутся до завтрашнего утра. Выметайтесь отсюда. И заберите с собой эти чертовы съемочные группы.

Поразмыслив немного, батарианец еще раз склонил свою голову и отправился собирать людей. Через пять минут машины спасателей и репортеров уехали с места происшествия, оставив Сэрена наедине с обломками.

* * *

— Боже мой, — прошептала Кали, когда их ровер взобрался на возвышенность неподалеку от того, что еще недавно было заводом Дах-тан мануфактуринг. — Все уничтожено!

Большое оранжевое солнце Камалы почти опустилось за горизонт, но все еще давало достаточно света, чтобы можно было ясно рассмотреть картину разрушений.

— Похоже, кто-то опередил нас, — нахмурившись, заметил Андерсон.

— Где же спасатели? — спросила Кали. — Они уже должны быть здесь!

— Не знаю, — признался Андерсон, остановив ровер. — Что-то здесь не так. Подожди тут.

Он выпрыгнул наружу, вытащил пистолет и, пригнувшись, побежал в сторону развалин. Он не пробежал и 20 метров, как раздался выстрел, взметнувший облачко пыли прямо перед его глазами.

Андерсон замер на месте. Он находился на открытом пространстве и был совершенно беззащитен. Стрелявший мог легко убить его, если бы захотел. Это было предупреждением.

— Брось оружие и сделай шаг вперед! — послышался голос откуда-то со стороны развалин. Андерсон сделал, как ему приказали, положил пистолет на землю и прошел вперед.

Через мгновение из-за кучи обломков показалась знакомая фигура турианца. Его винтовка была наведена на Андерсона.

— Что вы здесь делаете? — требовательно спросил Спектр.

— Хотел задать вам тот же вопрос, — ответил Андерсон, стараясь, чтобы его голос звучал более уверенно. — Пытаюсь выяснить, кто стоит за нападением на Сайдон.

Сэрен раздраженно фыркнул, но оружия не опустил.

— Ты лгал мне, человек.

Слово «человек» в его устах прозвучало как обвинение. Андерсон ничего ему не ответил. Спектр сумел отыскать след, ведущий к заводу Дах-тан, а это означало, что он достаточно умен, чтобы сложить части головоломки воедино.

— Искусственный интеллект запрещен Конвенцией Цитадели, — продолжил Сэрен, не дождавшись ответа. — Я доложу об этом Совету.

И снова Андерсон ничего не ответил. У него было такое ощущение, будто Сэрен все еще пытается вытянуть из него информацию. Что бы ни пытался выяснить турианец, от Андерсона он этого не добьется.

— Кто стоял за нападением на Сайдон? — с угрозой в голосе спросил Сэрен и поднял свою винтовку, прицелившись в грудь лейтенанта.

— Я не знаю, — честно признал Андерсон, по-прежнему не двигаясь с места. Сэрен выстрелил в землю у него под ногами. Андерсон вздрогнул, но не отступил назад. — Я же сказал, что не знаю! — крикнул он, позволив гневу вырваться наружу. Он был почти убежден, что Сэрен собирается его убить, но он не собирался умолять его о пощаде. Он не даст какому-то турианскому головорезу допрашивать себя!

— Где Сандерс? — рявкнул Сэрен, меняя тактику.

— В безопасном месте, — резко ответил Андерсон. Ни за что на свете он не позволит этому чудовищу добраться до Кали.

— Она обманывает тебя, — сказал ему Сэрен. — Она знает куда больше, чем говорит. Тебе следует еще раз допросить ее.

— Я провожу свое расследование, ты свое.

— Тогда может мне стоит сосредоточить свои усилия на ее поисках, — сказал он с оттенком угрозы в голосе. — А когда я отыщу ее, то на моем допросе она раскроет все свои тайны.

Мускулы Андерсона напряглись, но он не проронил больше ни слова о Кали.

Поняв, что человек не клюнул на эту приманку, турианец опять сменил тему разговора.

— Как ты попал сюда?

— Больше никаких вопросов, — ровно произнес Андерсон. — Если собираешься убить меня, то не тяни время.

Турианец долгим взглядом обвел окрестности, тающие в догорающем свете дня. Похоже, он принял какое-то решение и опустил оружие.

— Я — Спектр, агент Совета, — заявил он с оттенком гордости, придававшим его голосу силу. — Я служитель правосудия, поклявшийся защищать мир и покой в галактике. Убив тебя, я ничего не добьюсь, человек.

И опять его слова несли в себе тонко замаскированное оскорбление. Сэрен повернулся и пошел прочь к едва видневшемуся вдали роверу.

— Можешь покопаться в обломках, если тебе от этого полегчает, — бросил он через плечо. — Там ровным счетом ничего нет.

Андерсон не двинулся с места, пока Сэрен не забрался в ровер и не уехал. Когда машина исчезла из виду, он повернулся и подобрал свой пистолет. Уже почти стемнело, и осматривать обломки сейчас не было никакого смысла. Да к тому же он и сам был уверен, что здесь нечего больше искать.

Осторожно продвигаясь в сгущающейся ночной мгле, он добрался до своего ровера через несколько минут.

— Что случилось? — спросила Кали, как только он протиснулся внутрь. — Мне показалось, ты там с кем-то разговаривал.

— Это был Сэрен, — ответил он. — Тот Спектр-турианец.

— А он что там делал? — она прекрасно помнила их последнюю встречу, и одно упоминание его имени вызывало у нее тревогу.

— Искал доказательства, — ответил Андерсон.

— Что он сказал тебе? Чего он хотел?

Он хотел соврать ей, сказать то, что успокоило бы ее. Но она, также как и он, была частью всего этого. Она заслуживала того, чтобы узнать правду. Ну, по крайней мере, большую часть правды.

— Полагаю, он всерьез хотел убить меня.

Кали замерла от ужаса.

— Но я не уверен, — быстро добавил он. — Может, я и ошибаюсь. Намерения турианцев понять довольно сложно.

— Не держи меня за круглую дуру, — ответила она. — Ты бы не сказал этого, если бы не был уверен. Расскажи мне, что произошло.

— Он пришел сюда в поисках информации, — сказал Андерсон. — Он уже понял, что мы лгали ему об истинной цели исследований вашей базы.

— Да, Дах-тан занимался вовсе не биотическими имплантантами, — признала Кали.

— Я ничего не говорил ему. Как только он понял, что я не собираюсь делиться с ним информацией, в его глазах появился недобрый огонек. Тогда-то я и подумал, что он собирается меня убить.

— Но он этого не сделал, — ее слова прозвучали наполовину как утверждение, наполовину как вопрос.

— Он просто медленно посмотрел по сторонам, будто пытаясь разглядеть, не прячется ли кто-нибудь еще поблизости. А затем просто развернулся и ушел.

— Он хотел убедиться, что ты пришел один! — воскликнула она, придя к тому же выводу, что и Андерсон. — Он не мог убить тебя, если рядом могли оказаться свидетели!

Андерсон кивнул.

— У Спектров есть право делать то, что они сочтут нужным. Но Совет не потерпит бесполезного убийства. Если бы он убил меня, а кто-то доложил им об этом, они были бы обязаны вмешаться.

— Ты и в самом деле думаешь, что Совет вмешался бы, если бы он убил человека?

— У человечества гораздо больше политического влияния, чем полагают эти инопланетяне, хотят они того или нет, — объяснил Андерсон. — У нас достаточно кораблей и солдат, и любая из этих рас дважды подумает, прежде чем решится перейти нам дорогу. Совет должен дружить с нами. Если бы стало известно, что их Спектры убивают офицеров Альянса без суда и следствия, то им нужно было бы что-то предпринять.

— Ну, так что будем делать дальше?

— Вернемся в город. Я должен передать сообщение послу Гойл с ближайшей почтой.

— Почему? — резко спросила Кали. — Для чего? — Тревога в ее голосе напомнила ему, что она по-прежнему была в бегах.

— Сэрен знает, что люди занимались незаконными исследованиями в области ИИ. Он собирается доложить об этом Совету. Я хочу предупредить ее об этом, чтобы она была готова к последствиям.

— Конечно, — ответила Кали. В ее голосе читались смущение и облегчение одновременно. — Извини. Просто я подумала…

— Я пытаюсь сделать все, чтобы помочь тебе, — произнес он, стараясь не выдать, насколько его задела ее подозрительность. — Но ты должна доверять мне.

Она накрыла его руку своей.

— Я просто не привыкла, что кто-то оберегает меня, — сказала она вместо извинения. — Моя мать постоянно работала, а отец… ну, в общем, ты знаешь. Так что заботиться о себе самой стало моей привычкой. Но я понимаю, сколь многим ты рискуешь, помогая мне. Твоей карьерой. Может даже жизнью. Я благодарна тебе. И я доверяю тебе… Дэвид.

Никто раньше не называл его Дэвидом. Никто кроме матери и жены. Точнее бывшей жены. В какой-то момент он чуть было не рассказал Кали, что Сэрен собирался сосредоточить на ней свои поиски, но в последнюю секунду прикусил язык.

Ему нравилась Кали — он уже признался себе в этом. Но он должен был помнить, через что ей уже довелось пройти. Она была уязвима, одинока и напугана. Если бы она услышала об угрозах Сэрена, эти ее чувства только усилились бы. Возможно, это и заставило бы ее более охотно искать его защиты, но Андерсон не мог воспользоваться подобной ситуацией.

— Давай выбираться отсюда, — произнес он, мягко вытащив свою руку из-под ее. Затем он развернул ровер и помчался навстречу неясному сиянию города на горизонте.

ГЛАВА 15

Сэрен стоял возле больничной койки, на которой молодая батарианка боролась за свою жизнь… хотя, глядя на нее сейчас, было трудно определить, к какой расе она относится. Лишь наличие четырех глаз на ее лице выдавало ее происхождение, все остальное ее тело было покрыто бинтами — с головы и до того, что осталось от ее ног, которые врачам пришлось ампутировать выше колена. Десятки разнообразных проводов и трубок шли от ее покалеченного тела к стоящей неподалеку машине, которая поддерживала в ней жизнь.

Батарианская медицина была одной из лучших в Пространстве Цитадели. Это же относилось и к уходу за больными в их клиниках. В обычной ситуации, за девушкой бы круглосуточно наблюдала сиделка, но сейчас в палате были только она и турианец. Сэрен отослал прочь всех докторов и медсестер, как только они рассказали ему о состоянии пострадавшей.

— Вы не можете допрашивать ее! — протестовал ее лечащий врач. — Она еще слишком слаба. Она этого не переживет!

Но, в конце концов, ни он, ни кто-либо другой из лечащего персонала не нашел в себе смелости перечить прямому приказу Спектра.

Батарианцы, в основном, были выносливой расой, но даже кроган с трудом бы пережил нечто подобное. Отсутствие ног было наиболее очевидным ее повреждением, однако Сэрен прекрасно понимал, что ожоги были куда страшнее и опаснее. Под бинтами вся ее кожа была одним большим ожогом, местами сожжена до мышц и сухожилий. Биолаборатория в подвале больницы уже занималась выращиванием кожи из ее собственного генетического материала для пересадки, но должна будет пройти, по меньшей мере, неделя, прежде чем они смогут приступить к трансплантации.

Кроме этого, взрыв мог повредить и ее внутренние органы. Под давлением раскаленный воздух и ядовитые пары проникли ей в горло и легкие, нанеся им непоправимые повреждения. Сейчас она дышала лишь благодаря непрерывно работающим аппаратам, которые боролись за ее жизнь вместо нее самой, пока не будут выращены новые клонированные органы. Но, как и в случае с новой кожей, должно будет пройти еще много дней, прежде чем они будут готовы.

Опасные инфекции, проникающие через поврежденную кожу, а также обширный паралич сердца, вызванный болевым травматическим шоком, были постоянной угрозой ее жизни, пока она была прикована к системам жизнеобеспечения. И даже если ей удастся пережить следующую неделю, то стресс от бесконечных операций мог оказаться слишком велик для ее искалеченного тела.

Сейчас она тихо спала; доктора ввели ей особые препараты, чтобы погрузить ее в легкую медикаментозную кому и помочь ее организму направить все силы на борьбу за выздоровление. Если все пойдет благополучно, то она самостоятельно выйдет из комы через три-четыре дня, когда ее состояние немного улучшится.

Однако тот факт, что они ждали, не придет ли она в себя, перед тем как начать работу над протезами для ее ног, сказал Сэрену все, что ему нужно было знать о ее состоянии. Пусть современная медицина и творила чудеса, но органическая жизнь по-прежнему оставалась хрупкой и уязвимой, и, судя по всему, этой женщине не суждено было выжить.

Но Сэрену и не нужно было, чтобы она выжила. Она была единственным живым свидетелем того, что произошло на заводе Дах-тан. Они сличили ее ДНК с базой данных сотрудников предприятия и установили, что она работала на какой-то незначительной должности в главной бухгалтерии. А Сэрен собирался задать ей всего лишь один вопрос.

Он достал шприц, который с большой неохотой дал ему доктор, и ввел его содержимое в одну из внутривенных капельниц. Вряд ли эта женщина знала что-нибудь о нападении на Дах-тан, а вероятность того, что ей известно что-либо о Сайдоне была еще меньше, но все остальные работники завода были мертвы, а Сэрен подозревал, что она выжила в этой бойне не просто так. Может, кто-то предупредил ее в последний момент или она знала что-то такое, чего не знали остальные, и почти смогла избежать общей судьбы. То, что он делал, было весьма рискованно, но ему больше ничего не оставалось, как пойти на этот риск.

Как только Спектр ввел ей дозу амфетаминов, ее сердце начало биться гораздо быстрее, и один из аппаратов отреагировал на это громким писком. Ее тело начало дрожать, затем трястись, а затем резко выпрямилось, и она села на кровати. Веки ее глаз распахнулись, но глаза под ними были сожжены взрывом. Она попыталась закричать, но из ее обожженного горла и легких вырвался лишь скрежещущий хрип, едва различимый за респираторной маской.

По-прежнему сидя на кровати, она стала биться в припадке, гремя трубками и металлическими частями больничной койки. Через некоторое время она, потеряв остатки сил, снова откинулась назад, закрыв слепые глаза и пытаясь вдохнуть самостоятельно.

Быстро наклонившись над ее обожженным ухом, Сэрен заговорил настолько громко, насколько было возможно, чтобы она могла его расслышать.

— Джелла? Джелла? Поверни голову, если слышишь меня!

Поначалу не было никакой реакции, а затем она медленно повернула голову.

— Я должен знать, кто сделал это! — выкрикнул Сэрен, пытаясь пробиться к ее сознанию сквозь пелену боли и лекарств. — Мне нужно всего лишь имя. Ты меня поняла? Просто скажи мне имя!

Он протянул руку и приподнял ее респираторную маску, чтобы она смогла говорить. Ее губы двинулись, но он не разобрал ни звука.

— Джелла! — снова крикнул он. — Громче, Джелла! Не дай этому ублюдку уйти от правосудия! Скажи мне, кто сделал это с тобой?

Она еле-еле прошептала лишь пару слов, но Сэрен расслышал их ясно и четко: «Эдан. Эдан Хад-дах».

Получив желаемый ответ, он одел обратно ее дыхательную маску и вытащил еще один шприц из кармана. Этот укол вернет ее обратно в кому. У нее будет хотя бы призрачный шанс выжить.

Сэрен колебался в принятии решения. По роду своей деятельности он знал, кем был тот, чье имя она назвала. Эдан был жестоким бизнесменом, который мог действовать как по закону, так и в обход него. Но он всегда был очень осторожен в своих делах, чтобы не привлечь к себе внимания Совета или его агентов. До этого он никогда не проявлял никакого интереса к области искусственного интеллекта.

Цепь рассуждений Сэрена была прервана кашлем Джеллы. Темные пятна покрывали внутреннюю поверхность ее респираторной маски, с каждым судорожным выдохом из ее легких выбрасывались сгустки крови.

Он ясно понял, что за налетом на Сайдон стояло нечто большее, чем простые батарианцы-националисты или теракт, направленный против людей. И дело тут было даже не в деньгах — у Эдана была масса других способов хорошо заработать, не привлекая внимания Спектров. Здесь происходило что-то странное. Что-то, что он хотел расследовать поглубже.

Джелла начала биться в конвульсиях; пищание автоматов перешло в один протяжный тонкий сигнал, когда ее жизненные параметры опустились ниже критической отметки. Сэрен неподвижно наблюдал, как падают ее показатели, размышляя в это время над своим следующим шагом.

Эдан выстроил себе роскошный особняк неподалеку от Юджона, столицы Камалы. Сэрен сомневался, что найдет его там сейчас. Эдан был осторожен и предусмотрителен. Даже если он был уверен, что о его связи с событиями на Сайдоне никому не известно, он, скорее всего, где-нибудь спрятался, когда узнал, что кто-то пережил то нападение. В настоящий момент он мог быть где угодно.

Нет, поправил себя Сэрен, по-прежнему игнорируя настойчивые сигналы медицинских аппаратов и жуткие судороги Джеллы. Нет, Эдан вряд ли рискнул бы воспользоваться космопортом, особенно, если существовала даже малейшая вероятность того, что кто-то уже знает о его причастности к нападению на Сайдон. А это означало, что он, вероятно, все еще находится где-то на Камале.

Но на этой планете существовало множество мест, где он мог прятаться. Ему принадлежало несколько горнодобывающих и перерабатывающих компаний, а это — огромное количество заводов, шахт и установок, разбросанных по всей планете. Скорее всего, он укрывался в одной из этих точек. Найти его — означало выяснить, в которой именно. А на Камале находилось в буквальном смысле сотни подобных предприятий. Подробный обыск их всех занял бы месяцы, а у Сэрена не было столько времени.

Джелла по-прежнему билась в припадке, ее покалеченное тело отчаянно сопротивлялось смерти. Но силы покидали ее, и она постепенно начала затихать. Сэрен лениво крутил в руках шприц с лекарством, которое могло бы спасти ей жизнь. Он все еще размышлял над проблемой поимки Эдана и ожидал, пока она испустит дух.

Было очевидно, что люди не знали, кто стоял за этими нападениями, поэтому Сэрен не видел причины посвящать Совет в эти новые подробности. По крайней мере, пока. Конечно же, он расскажет им о нелегальных исследования ИИ на Сайдоне. Это причинит серьезные проблемы Альянсу, и в то же время, отвлечет внимание Совета от его расследования причастности Эдана. Но до тех пор, пока он не выяснит, почему батарианец пошел на такой невероятный риск, решившись на эту операцию, имя Эдана не появится в его отчетах. А сейчас его главной целью было выяснить, где прячется Хад-дах.

Через две минуты Джелла замерла окончательно. Турианец проверил ее пульс, хотя мониторы уже подтвердили: она умерла. Только после этого он взял шприц и вколол его содержимое в капельницу, прекрасно понимая, что это не окажет никакого эффекта. Затем он аккуратно положил пустой шприц на виду, на маленький столик возле ее кровати.

Он медленно подошел к двери, отпер замок и повернул ручку. Снаружи ждал лечащий врач Джеллы, нетерпеливо прохаживаясь из стороны в сторону. Как только турианец вышел из комнаты, он бросился к нему.

— Мы слышали сигналы аппаратов… — произнес доктор, замерев на полуслове.

— Вы были правы, — сказал ему Сэрен безо всяких эмоций в голосе. — Джелла оказалась слишком слаба. Она скончалась.

* * *

Посол Гойл сосредоточенно шагала через цветущие зеленые поля Президиума к Башне Цитадели, возвышавшейся вдали. Ее торопливые, уверенные шаги ярко контрастировали с тихим спокойствием и умиротворенностью окружавшего ее ландшафта. Безмятежная красота искусственного солнца, отражавшегося от поверхности озера, ни в коей мере не могла успокоить ее. Она прочла послание Андерсона, а всего через час после этого получила вызов явиться в Совет. Это не могло быть простым совпадением. Они знали об исследованиях искусственного интеллекта. А это означало, что сейчас ей предстояло пройти через все круги ада.

В своем мозгу она прокручивала самые разнообразные варианты того, что она скажет, когда предстанет перед ними. Попытка сослаться на неведение была заведомо неудачной: Сайдон был официальной базой Альянса. А даже если бы они поверили в то, что она ничего не знала о проводившихся там исследованиях, эти незаконные действия все равно бросали тень на все человечество. Более того, это выглядело бы так, будто она всего лишь зиц-председатель — подставное лицо без какой-либо реальной власти.

Еще одной тактикой поведения было предстать перед ними полной раскаяния и сожаления. Но она сомневалось, что это каким-то образом смягчит наказание, которому Совет подвергнет Альянс и человечество в целом. И, так же как и в случае с разыгранным незнанием, это будет лишь признаком слабости.

К тому времени, как она достигла основания Башни, она поняла, что у нее была лишь одна стратегия действий. Она должна была пойти в атаку.

Скульптура, изображавшая уменьшенную копию ретранслятора массы, возвышалась слева от нее. Шестиметровая точная копия величайшего изобретения Протеанцев встречала посетителей, которые приближались к центру самой внушительной космической станции в галактике. Это было великолепное произведение искусства, но посол была не в настроении, чтобы созерцать прекрасную скульптуру.

Она приблизилась к охранникам у единственного входа в Башню. С нетерпением ожидая, когда они закончат с проверкой ее документов, она обратила внимание на то, что один из охранников был человеком. Число людей, занятых на важных должностях в Цитадели, росло день ото дня, лишь подтверждая, насколько важной в галактическом сообществе стала ее раса всего за несколько лет. Эта мысль укрепила ее решимость, и она шагнула в скоростной лифт, который должен был доставить ее на вершину Башни, к Палате Совета.

Стены лифта были прозрачными, и, возносясь на нем вверх, она могла видеть весь Президиум, простирающийся далеко внизу. По мере того, как она поднималась все выше и выше, она могла заглянуть даже за пределы внутреннего кольца Цитадели. Вдали мигали огни кварталов, уходящие далеко за пределы видимости вдоль пяти лучей Цитадели.

Открывавшийся вид был очень захватывающим, однако посол старалась не обращать на него внимания. То, что все великолепие Цитадели открывалось отсюда как на ладони, было отнюдь не случайно. Совет состоял из трех лиц, принадлежащих к разным расам, и, хотя эти трое официально и не обладали какой-либо властью, де-факто они являлись правителями всей цивилизованной галактики. Даже такой опытный политик, как верховный посол Альянса, вряд ли мог рассчитывать на встречу с ними лицом к лицу. И она прекрасно понимала, что долгая поездка на лифте к вершине Башни была тщательно спланирована таким образом, чтобы посетители оказались поражены и ошеломлены еще до того, как встретятся непосредственно с Советом.

Менее чем через минуту она была уже наверху. Она почувствовала, как у нее слегка подвело желудок, когда лифт сначала замедлил свое движение, а затем остановился. А может, это было из-за волнения. Двери открылись, и она вышла в длинный коридор, который служил в качестве приемной Палаты Совета.

В конце коридора располагалась большая лестница, ведущая вверх, а по обеим сторонам от ее основания отходили широкие проходы. Шестеро часовых почетного караула, двое турианцев, двое саларианцев и двое азари — представители всех трех рас, входивших в Совет, — стояли вдоль каждой стены. Она прошла мимо них, не обращая на них внимания; они были здесь лишь как излишнее напоминание о традициях.

Шаг за шагом она поднялась по лестнице. Когда она дошла до вершины лестницы, окружавшие ее стены вдруг исчезли, и перед ней открылось все величие Палаты Совета. Она походила на древнеримские амфитеатры, которые можно встретить на Земле: обширное овальное помещение с местами для тысяч наблюдателей вдоль стен. По обеим сторонам прямо из пола возвышались платформы, изготовленные из того же сверхпрочного материала, что и остальная станция. Та лестница, по которой сейчас поднималась она, должна была привести ее на вершину одной из этих платформ, к Месту Просителя. Оттуда она через весь зал обратится к Совету, который будет располагаться на противоположной платформе, слушая ее дело.

Поднявшись на возвышение Места Просителя, посол с облегчением увидела, что ни одно из наблюдательных мест вдоль стен не было занято. И хотя решение, которое будет принято здесь сегодня, станет достоянием общественности, было очевидно, что Совет хотел сохранить содержание сегодняшней встречи с представителем Альянса в тайне. Это еще больше укрепило ее решимость: в глубине души она боялась, что встреча будет не более чем публичным судилищем, без единого шанса для нее защитить интересы человечества.

Члены совета уже расположились на своих местах на противоположной стороне зала. Советник от азари располагалась в центре, прямо напротив посла Гойл. Слева от нее, и справа от Гойл, был Советник от турианцев. Справа от азари сидел представитель саларианцев. Над ними помещались пятиметровые голографические проекции головы и плеч каждого из членов совета. Это позволяло просителям, несмотря на большое расстояние между платформами, ясно видеть реакцию всех советников по отдельности.

— Давайте обойдемся без лишних слов, — открыл слушание дела турианец таким неформальным обращением. — Один из наших агентов-Спектров сообщил нам, что человечество проводило запрещенные работы в области ИИ на одной из баз в Скайллийском Пределе.

— Эта база была уничтожена, — напомнила им посол Гойл, пытаясь играть на их сочувствии, — десятки людей погибли в результате ничем не вызванного нападения.

— Не это является целью нашего сегодняшнего собрания, — произнесла азари. За внешней мелодичностью, присущей голосу ее расы, скрывался холод. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить непосредственно Сайдон.

— Посол, — включился в разговор саларианец, — вы, разумеется, понимаете, какую опасность для галактики представляет искусственный интеллект.

— Альянс принял все мыслимые меры предосторожности в ходе исследовательских работ на Сайдоне, — ответила Гойл, отказываясь признавать за собой вину.

— Вы не можете ничем подтвердить это, кроме ваших слов, — парировал турианец, — а своими действиями в прошлом вы доказали, насколько ненадежной может быть ваша раса.

— Это не касается всей вашей расы в целом, — быстро произнесла азари в попытке сгладить замечание турианца. — Люди только начинают входить в галактическое сообщество, и мы, со своей стороны, сделали все, чтобы принять вас.

— Подобно турианцам, захватившим Шаньси в ходе Войны Первого Контакта?

— Совет встал на сторону человечества в том конфликте, — напомнил ей саларианец. — Турианцы готовились ответить на атаку, они собирали свои силы. Миллионы людей погибли бы, если бы не наше вмешательство.

— Я полностью поддерживал действия совета тогда, — сделал замечание турианец. — В отличие от некоторых представителей моей расы, я не держу зла на человечество или Альянс. Но я также считаю, что вам не должны делаться никакие поблажки.

— Когда мы пригласили человечество войти в Пространство Цитадели, — подхватила мысль турианца азари, — вы согласились строго придерживаться законов и решений Совета.

— Вы хотите сделать из нас козлов отпущения, лишь только потому, что мы вытесняем батарианцев из Предела, — обвиняющим тоном произнесла Гойл. — Я знаю, их посольство пригрозило покинуть Цитадель, если не будет принято каких-либо мер.

— Мы слушали их дело, — признал саларианец. — Но мы не предпринимали никаких действий. Предел — это свободная территория, и политика Совета заключается в том, чтобы не вмешиваться в местные разногласия до тех пор, пока они не представляют угрозы Пространству Цитадели. Мы уважаем независимость всех рас по всем вопросам, кроме тех, которые угрожают всей галактике.

— Как, например, ваши исследования искусственного интеллекта, — добавил турианец.

Посол раздраженно покачала головой.

— Вы же не настолько наивны, что полагаете, будто только люди занимаются подобными исследованиями!

— Не наивность, а мудрость заставляет нас так думать, — возразила азари.

— Ваших людей не было здесь, когда кворианцы пали от рук гефов, — напомнил ей саларианец. — Это была самая яркая демонстрация того, какие опасности таит в себе искусственное создание разумной жизни в любой форме. Человечество просто-напросто не осознает, насколько велик этот риск.

— Риск? — Гойл сдерживалась, чтобы не перейти на крик, продолжая свое наступление. — Единственный риск заключается в том, что вы закапываете головы в песок в надежде, что ничего не произойдет! Гефы все еще продолжают жить где-то, — продолжила она. — Синтетическая жизнь уже существует, это реальность. Создание настоящего ИИ, быть может, целой искусственной расы, неизбежно. Возможно, они уже где-то созданы, и лишь ждут того, чтобы их нашли. Если мы не будем изучать искусственную жизнь сейчас, в лабораторных условиях, будет ли у нас шанс выстоять против них?

— Мы прекрасно понимаем риски, непосредственно связанные с созданием искусственной жизни, — заметила азари. — Но мы вовсе не считаем, что у нас не будет иного выбора, кроме как вступить с ними в противоборство. Подобное отношение свойственно лишь людям.

— Прочие расы приветствуют подспудные принципы взаимного сосуществования, — менторским тоном объяснил саларианец. — Мы видим силу в единении и сотрудничестве. Однако, люди, похоже, все еще верят, что соперничество — это ключ к процветанию. Как раса, вы враждебны и агрессивны.

— Все расы борются за власть, — ответила посол. — Единственная причина, почему вы трое сидите тут и отправляете правосудие надо всей остальной галактикой, заключается в том, что расы Совета контролируют Флот Совета!

— Совет всеми возможными силами пытается сохранить мир по всей галактике, — зло проговорил турианец. — Деньги, корабли, а также миллионы наших же граждан по доброй воле служат во имя величайшего блага!

— Часто случается так, что решения Совета идут вразрез с интересами наших собственных рас, — напомнил ей саларианец. — Вы прекрасно это знаете: турианцев заставили заплатить крупные репарации Альянсу после этой вашей Войны Первого Контакта, хотя еще можно было поспорить о том, чье вины больше в этом конфликте — их или вашей.

— Связь между философскими теориями и практическими действиями достаточно ясна, — признала азари. — Мы не отрицаем, что конкретные представители отдельных рас, также как и расы в целом, будут искать способы расширить свои границы и влияние. Но мы верим, что лучший способ достичь этого — это понять необходимость компромиссов: готовы ли вы, люди, на взаимные уступки?

— Понимание этого позволяет нам приносить жертвы во благо других, — подвела итог она. — Можете ли вы, положа руку на сердце, сказать то же самое о человечестве?

Посол не ответила ничего. Будучи верховным представителем Альянса в Цитадели, она досконально изучила принципы межзвездной политики. Она была очень хорошо знакома со всеми решениями, которые Совет принимал за два последних столетия. И хотя в их решениях всегда прослеживался едва заметный уклон в сторону интересов их собственных народов, все, что они только что сказали, было чистой правдой. Азари, саларианцы и даже турианцы имели заслуженную репутацию самоотверженных и альтруистичных рас на галактической политической арене.

Это было одно из обстоятельств, которое плохо укладывалось в ее голове: то, как другие поддерживали хрупкий баланс между собственными интересами и коллективным благоденствием рас, поклявшихся в верности Цитадели. Интеграция и включение чужих культур в межзвездное сообщество было легким до такой степени, что казалось неестественным. У нее была теория, что это каким-то образом связано с основополагающей технологией Протеанцев, которой обладали все космические расы. Это давало им что-то, что объединяло их, что-то, на чем можно было строить отношения. Но почему же тогда человечество не могло войти в это сообщество так же легко?

— Мы собрались здесь не затем, чтобы спорить о политике, — наконец произнесла посол, уклонившись от ответа на вопрос советника азари. Неожиданно она почувствовала неимоверную усталость. — Что вы собираетесь делать с Сайдоном? — Незачем было оттягивать неизбежное; в любом случае, она никак не могла повлиять на решение Совета.

— На человечество и Альянс будут наложены санкции, — ответил ей турианец. — Это серьезное преступление, и наказание должно быть соответствующим.

«Может, это всего лишь составная часть включения человечества в межзвездное сообщество?» — устало подумала Гойл. — «Постепенный и неизбежный процесс, который поставит Альянс в один ряд с другими расами, подчиняющимися Совету».

— Как часть этих санкций, Совет назначит ряд представителей для наблюдения за деятельностью Альянса в Пределе, — заговорил саларианец, углубляясь в детали наказания человечества.

«Может, мы просто слишком отличаемся от большинства других рас?» — думала Гойл, вполуха слушая выносимый приговор. — «Может, мы не подходим этому сообществу, потому что что-то не так в нас самих? В истории были примеры рас, таких, например, как кроганы, которые были воинственны и враждебны по своей сути. В конце концов, кроганы поплатились за это, вызвав гнев остальной части галактики. Это привело к почти полному их истреблению, превратив их в разбросанный по галактике, умирающий народ. Было ли это участью человечества?

— Эти назначенные Советом представители будут также проводить регулярные проверки всех баз и колоний Альянса, включая Землю, чтобы убедиться, что вы четко следуете законам и правилам Цитадели.

«Может, противоборство — наша вторая природа?»

Человечество, несомненно, было агрессивным. Не говоря уже о самоуверенности, непреклонности и безжалостности. Были ли эти качества изъянами? Альянс распространял свое влияние дальше и быстрее, чем любая другая раса до него. По ее прикидке, Альянс сравняется по силе с расами Цитадели через 20–30 лет. Вдруг все части головоломки сложились для нее в единую картину.

«Они боятся нас!» — усталость и апатия, владевшие послом Гойл всего лишь минуту назад, исчезли, когда она осознала это ошеломляющее открытие. — «Они просто-напросто боятся нас!»

— Нет! — резко сказала она, прервав монотонную речь саларианца, продолжавшего зачитывать список их требований.

— Нет? — озадаченно произнес он. — Что «нет»?

— Я не принимаю этих требований, — она чуть было не допустила ужасную ошибку. Она позволила этим чужакам манипулировать ею, заронить зерно сомнения в ее душу, и она уже начала сомневаться и в себе, и в своем народе. Но сейчас она не собиралась падать ниц перед ними. Она не собиралась извиняться перед ними за то, что человечество вело себя по-человечески.

— Это не обсуждается, — предупредил ее турианец.

— А вот в этом вы неправы, — с жесткой улыбкой произнесла она. Человечество выбрало ее в качестве своего представителя, защитника своих интересов. Ее долгом было защищать права каждого мужчины, каждой женщины, каждого ребенка на Земле и в остальной зоне влияния Альянса. Они нуждались в ней сейчас, и она будет сражаться за них!

— Посол, возможно, вы не поняли всю серьезность этой ситуации, — предположила азари.

— Нет, это вы не понимаете, — сурово ответила Гойл. — Эти санкции нанесут непоправимый ущерб человечеству. Альянс не допустит этого. Я не допущу этого.

— Вы на самом деле думаете, что человечество может бросить вызов Совету? — недоверчиво спросил турианец. — Вы всерьез полагаете, что ваш народ может выиграть войну против наших объединенных сил?

— Нет, — легко согласилась Гойл. — Но мы так просто не сдадимся. И я думаю, вы не хотите развязывать войну из-за чего-то подобного. Только не с нами — цена будет слишком высока. Мы потеряем слишком много жизней и судов в конфликте, которого все мы хотим избежать. Не говоря уже о том воздействии, которое война произведет на прочие расы. Мы являемся доминирующей силой в Скайллийском Пределе и Аттическом Траверсе. Альянс двигает развитие экономики в этих регионах, наши корабли и солдаты поддерживают там порядок.

По выражениям их лиц на голографических проекциях посол поняла, что она попала в точку, задела больное место. Решив развить свой успех, она продолжила говорить, не дав Совету вставить слово.

— Человечество является основным торговым партнером полудюжины прочих рас Пространства Цитадели, включая и ваши собственные расы. Мы составляем более 15 % населения Цитадели, а в Службе безопасности Цитадели работают тысячи наших людей. Мы являемся частью галактического сообщества менее десяти лет, но мы уже слишком важны, слишком необходимы вам, чтобы вы могли просто выставить нас вон!

Она продолжала свою тираду, говоря даже тогда, когда воздуха в легких почти не оставалось для произнесения слов; эту технику она в совершенстве освоила за свою политическую карьеру.

— Я признаю, что мы допустили ошибку. За нее мы должны понести наказание. Но людям свойственно идти на риск. Мы привыкли раздвигать границы дозволенного. Мы те, кто мы есть. Иногда мы действительно заходим слишком далеко, но это все равно не дает вам право поступать с нами, как с непослушными детьми! Человечеству еще многое предстоит узнать о том, как обращаться с остальными расами. Но вам самим предстоит узнать столько же о нас самих. И лучше вам поторопиться, потому что мы, люди, здесь всерьез и надолго!

Когда посол закончила свою речь, в Палате Совета повисла мертвая тишина. Трое представителей самого влиятельного галактического правительства посмотрели друг на друга, а затем выключили свои микрофоны и голографические проекторы, чтобы посовещаться друг с другом. Со своей платформы Гойл не могла ни разобрать выражений их лиц, ни расслышать того, о чем они спорят, но было ясно, что спор шел жаркий.

Их совещание длилось несколько минут, а затем они вновь включили свои микрофоны и голографические проекторы.

— Какие наказания вы предлагаете, посол? — спросила Советник азари.

Гойл не была уверена, искренний ли этот вопрос или это всего лишь какая-то очередная ловушка. Если бы она сейчас предложила слишком легкое наказание, они бы просто-напросто вернулись к своим первоначальным условиям, последствия которых были бы просто катастрофическими.

— Прежде всего, денежные штрафы, — начала она, пытаясь прикинуть в уме возможный минимум, на который они бы согласились. И хотя Гойл никогда не признала бы этого, она понимала, что необходимо отвратить прочие расы от нелегальных исследований ИИ. — Далее, мы согласимся на санкции, но они должны быть особыми: ограничены по количеству, области применения и по времени. И мы не примем никаких односторонних мер, направленных против нас. Развитие нашего общества не может быть остановлено чересчур строгими ограничениями. Назавтра я могу подготовить команду Альянса для переговоров, и мы сможем прийти к заключению, которое всех нас устроит.

— А что насчет наблюдателей, которых мы планировали разместить на базах Альянса? — спросил саларианец.

Он задал вопрос, его слова прозвучали как просьба, а не как приказ. Именно в этот момент Гойл поняла, что одержала верх над ними. Они не были готовы бороться за свои требования, а она была готова сражаться до последнего.

— Этого не должно произойти. Как и многие другие расы, человечество — независимый народ. Мы не потерпим, чтобы чужие надсмотрщики постоянно заглядывали нам через плечо.

Посол понимала, что в таком случае, они, скорее всего, увеличат число разведчиков, наблюдающих за действиями людей, но она ничего не могла с этим поделать. Все расы шпионили друг за другом — это была неотъемлемая, но нелегальная часть любой политической машины. Было общеизвестно, что Совет также занимается шпионажем и сбором секретных сведений, как и все остальные. Но необходимость усилить действия контрразведки Альянса была слишком незначительной платой за возможность избежать постоянного и неограниченного присутствия наблюдателей Цитадели на законных основаниях.

Повисла еще одна долгая пауза, однако на этот раз Советники ничего обсуждать не стали. В конце концов, тишину нарушила азари.

— Да будет так. Переговоры с участием обеих сторон начнутся завтра. Сегодняшнее заседание Совета объявляется закрытым.

Гойл коротко кивнула головой, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Она одержала блистательную победу, однако праздновать было еще рано. Но когда она спускалась вниз по лестнице, ведущей от Места Просителя к лифту, который доставит ее обратно в Президиум, на ее губах играла хитрая, самодовольная улыбка.

ГЛАВА 16

Женщина-диктор канала новостей совершенно ровным, лишенным эмоций голосом зачитывала последние известия.

— В дополнение к штрафу, Альянс добровольно согласился на введение торговых санкций, в качестве наказания за нарушение Конвенций Цитадели. Большинство этих санкций затронут отрасли производства корабельных двигателей и нулевого элемента. Один из экспертов предупредил, что цены на энергоносители на Земле могут подскочить почти на 20 % в течение следующих…

Андерсон щелкнул пультом и выключил приемник.

— Я думала, будет хуже, — сказала Кали.

— Гойл крепкий орешек, — объяснил Андерсон, — но я все равно думаю, что нам повезло.

Они сидели на краю кровати в одноместном номере отеля в Хейтре. Андерсон снял этот номер на свое имя, как офицер Альянс, проводящий расследование. Однако в их ситуации проживание вдвоем в одноместном номере было всего лишь необходимостью. Он пока не докладывал никому, что Кали у него, и если бы он заказал две отдельные комнаты или просто двухместный номер, это вызвало бы подозрения.

— Ну, так что дальше? — спросила Кали. — Куда мы отправимся отсюда?

— Честно говоря, не знаю, — пожал плечами Андерсон. — Официально теперь это дело Спектров, но здесь слишком много неясностей, чтобы Альянс просто взял и отошел в сторону.

— Неясностей?

— Например, ты. У нас все еще нет ясных доказательств того, что ты не предатель. Нам нужно что-то, чтобы снять с тебя все подозрения. Кроме того, мы до сих пор не знаем, кто же настоящий предатель, или куда они увезли доктора Чианя.

— Увезли Чианя? Что ты имеешь в виду?

— Посол убеждена, что доктор Чиань все еще жив и находится в плену, — объяснил Андерсон. — Она полагает, что именно он был причиной нападения на базу. Следуя ее логике, кому-то очень были нужны его знания и опыт, и этот кто-то пошел на все, чтобы его заполучить, даже на убийство.

— Это безумие, — настаивала Кали. — Как насчет того инопланетного артефакта, который он нашел? Вот истинная причина нападения!

— Об этом пока никто не знает, — напомнил ей Андерсон. — Только ты и я.

— Мне показалось, ты уже сообщил обо всем куда следует, — проговорила она, опустив глаза.

— Я бы никогда не сделал ничего подобного, прежде не сказав тебе, — заверил ее Андерсон. — Если бы я передал им эту информацию, они захотели бы узнать, откуда мне это известно, и мне пришлось бы рассказать им о тебе. Думаю, нам пока не стоит этого делать.

— Ты и в самом деле заботишься обо мне, — прошептала она.

Было странно, что она попыталась подавить свои эмоции. Будто она была сбита с толку или смущена.

— Кали? В чем дело?

Девушка поднялась на ноги и прошла в противоположный конец комнаты. Она замерла на мгновение, затем глубоко вздохнула и повернулась лицом к нему.

— Я должна тебе кое-что сказать, — произнесла она мрачным голосом. — Я много думала об этом. Постоянно с того момента, как ты рассказал мне о встрече с Сэреном на развалинах Дах-тан.

Он ничего не ответил, а лишь кивнул, чтобы она продолжала.

— Когда я впервые увидела тебя в доме отца, я не могла доверять тебе. Даже после того, как ты сражался с кроганом, я не была уверена в тебе: поверил ли ты мне по-настоящему или всего лишь пытался взять меня живой, чтобы я могла рассказать тебе все, что мне известно о Сайдоне.

Андерсон уже почти собрался сказать ей, что она может ему доверять, но затем передумал. Было лучше дать ей выговориться.

— А потом мы отправились к Дах-тан, и там ты повстречался с Сэреном и… я знаю, что произошло там, Дэвид. Даже то, о чем ты не рассказал мне.

— О чем ты говоришь? — запротестовал он. — Я рассказал тебе все, что там произошло!

Она покачала головой.

— Не все. Ты сказал, что Сэрен хотел убить тебя, а потом передумал, видимо посчитав, что там могли быть свидетели. Но ведь ты даже не потрудился сказать ему, что ты был не один, так ведь?

— Мне и не надо было ему ничего говорить. Он сам обо всем догадался.

— А если бы не догадался, то наверняка убил бы тебя! Ты рисковал своей жизнью вместо того, чтобы сказать этому Спектру, что ты пришел со мной.

— Ты строишь догадки на пустом месте, — неумело попытался выкрутиться Андерсон. — Да мне и в голову не приходило ничего подобного, пока он не ушел.

— Не умеете вы врать, лейтенант, — с легкой улыбкой произнесла она. — Может, это потому, что ты хороший человек.

— Ты тоже хороший человек, — заверил он ее.

— Нет, — сказала она, покачав головой. — Вернее, не совсем. Меня трудно назвать хорошим человеком. Наверное, поэтому я умею врать.

— Ты лгала мне? — спросил Андерсон, а в его ушах явственно прозвучали слова Сэрена, произнесенные им у развалин Дах-тан: «Она обманывает тебя. Она знает куда больше, чем говорит».

— Я знаю, кто был предателем. У меня есть доказательства. И я знаю, как мы можем выяснить, кто его сообщник.

Андерсон почувствовал себя так, будто ему влепили пощечину. Трудно было сказать, что ранило его больше — то, что Кали обманывала его или то, что Сэрен сумел распознать ее ложь задолго до того, как он сам начал что-либо подозревать.

— Я понимаю, — мягко проговорил он. — Ты всего лишь проявила осторожность. Осмотрительность. — «А я оказался слепым глупцом и не понял, что происходит на самом деле», — подумал он.

Должно быть, развод прошел для него не настолько бесследно, как он полагал. Он был в отчаянии и чувствовал себя одиноким, поэтому и вообразил себе особую связь между ним и Сандерс, хотя единственное, что связывало их, было нападение на базу Альянса. Он старался быть хорошим солдатом и не смог сохранить свой брак из-за этого. Теперь же, когда его брак распался окончательно, он позволил своим чувствам вмешаться в служебное задание. Синтия бы наверняка посмеялась над этой иронией.

— Я собиралась тебе рассказать, — настаивала Кали. — В ту ночь, когда ты спас нас от крогана. Гриссом предостерегал меня не делать этого.

— Но ему ты рассказала.

— Он мой отец!

«Человек, которого ты едва знаешь», — подумал Андерсон, но ничего не стал произносить вслух. Логически он понимал, почему она так поступила, но от этого его боль не становилась меньше. Она использовала его. Она играла с ним все это время, по крохам выдавала информацию только для того, чтобы отвести его взгляд в сторону, чтобы он не осознал правду: все это время у нее были ответы, которые он искал.

Андерсон глубоко вздохнул и взял себя в руки. Не было смысла зацикливаться на этом — что сделано, то сделано. Точка. Пустые размышления о том, как Кали манипулировала им, не помогут выполнить задание, не помогут отомстить за тех, кто погиб на Сайдоне.

— Итак, кто же предатель? — спросил он подчеркнуто ровным голосом.

— Доктор Чиань, разве не ясно?

Андерсон не мог в это поверить.

— Ты утверждаешь, что один из самых уважаемых и влиятельных ученых Альянса — предатель, который помог убить им же набранную команду? Почему?

— Я же говорила тебе! Он боялся, что его проект закроют. Он, должно быть, понял, что я собираюсь доложить о его действиях. Единственным способом для него продолжать изучать тот инопланетный артефакт, было устроить нападение на базу и свалить всю вину на меня!

— Ты на самом деле думаешь, что из-за этого он пошел на убийство? — все еще недоверчиво спросил Андерсон. — Из-за своих исследований?

— Я же говорила тебе, что он был одержим, помнишь? Этот артефакт оказывал на него какое-то влияние. Он изменил его. Он… похоже, он помешался на этом.

Она подошла и опустилась на одно колено рядом с ним. Ее руки крепко сжали его ладони.

— Понимаю, тебе трудно поверить мне после того как я была нечестна с тобой. Но Чиань был не в себе. Именно поэтому я решила доложить обо всем, — объяснила она.

— Я понимала, что иду на риск, — продолжила она, — но я и подумать не могла, насколько все серьезно, пока не узнала об уничтожении базы. Именно тогда я и поняла, как опасен стал доктор Чиань, как далеко он может зайти. Я была в ужасе!

Ее действия были полностью оправданы, но Андерсон ничего не хотел об этом слышать. Только не сейчас. Он поднялся, высвободив свои руки из ее ладоней, и прошел в дальний конец комнаты. Он хотел верить ей, но ее рассказ казался слишком невероятным. Мог ли уважаемый ученый и исследователь внезапно превратиться в чудовище и убить всех своих друзей и сослуживцев из-за какого-то кусочка инопланетной технологии?

— Ты сказала, у тебя есть доказательства? — поворачиваясь к ней лицом, спросил он.

Она достала маленький оптический диск.

— Я сделала копии его личных файлов. На случай, если придется торговаться, — она бросила ему диск; он осторожно поймал его, стараясь не повредить. — Передай это надежному человеку в Альянсе. Здесь доказательства того, что я говорю правду.

— Почему ты только сейчас показываешь мне этот диск?

— Я полагала, что Чиань вряд ли действовал в одиночку. У него слишком много влияния внутри Альянса: адмиралы, генералы, послы, политики — он знаком со многими из них. Если бы я дала тебе этот диск, а ты передал его кому-то, кто работает на него… — она не закончила мысль. — Вот почему я тебе не рассказала об этом, Дэвид. Я должна была быть уверена.

— А почему именно сейчас? Что изменилось?

— У тебя есть люди внутри Альянса, которым ты доверяешь. А я, наконец, решила, что могу доверять тебе.

Он сунул диск в нагрудный карман рубашки и сел обратно на кровать рядом с ней.

— Еще ты сказала, что знаешь, как вычислить того, с кем работал Чиань.

— Все его персональные файлы записаны на этом диске, — ответила она. — Большинство из них — это его дополнительные заметки о ходе исследования, то, что он держал при себе. У меня не было времени взломать всю информацию — мне нужно было бежать оттуда. Но я совершенно определенно скопировала все финансовые отчеты. Расшифруй их и проследи, откуда приходили денежные переводы, и ты найдешь того, кто финансировал всю эту операцию.

Андерсон кивнул со знанием дела.

— Просто следуй за деньгами.

— Точно.

Они посидели так еще какое-то время, ни один из них не заговорил и не попытался уйти. Андерсон первым нарушил молчание… он поднялся и взял свою куртку.

— Нам нужно передать эту информацию послу Гойл, — сказал он. — Это поможет оправдать твое имя и найти того, с кем работал Чиань.

— А что потом? — спросила она, вскочив, чтобы тоже взять свою куртку. — Что мы будем делать дальше?

— Дальше я собираюсь отправиться на поиски того, кто напал на Сайдон. Но ты со мной не пойдешь.

Кали просунула одну руку в рукав куртки, но, услышав его слова, замерла на месте.

— О чем это ты?

Ее недоверие все еще ранило его, но не это было причиной его решения. Его оскорбленные чувства были его собственной проблемой. Она просто делала все, чтобы пережить этот ужас, и, откровенно говоря, он не мог обвинять ее в этом. Она была не виновата в том, что он поддался своим эмоциям. Но на этот раз он должен был быть уверен, что этого не повторится.

— Тот кроган все еще ищет тебя. Нам нужно увезти тебя с этой планеты куда-нибудь, где ты будешь в безопасности.

— Погоди-ка! — сердито возразила она. — Ты не можешь просто так бросить меня! В том нападении погибли мои друзья! Я имею право участвовать в этом!

— Сейчас дело может принять жесткий оборот, — сказал он ей. — Ты служишь в Альянсе, но мы оба знаем, что ты не солдат. Если ты увяжешься за мной, то только будешь задерживать меня и путаться под ногами.

Она сверкнула на него глазами, но так и не нашла, что противопоставить его логике.

— Ты выполнила свою часть, — добавил он, указав на карман, в котором лежал диск. — На этом твоя работа завершена. А вот моя только начинается.

* * *

— Это недопустимо! — кричал доктор Шу Чиань.

— Для подобных дел требуется время, — ответил Эдан Хад-дах, пытаясь утихомирить его. Он все утро боялся этой встречи.

— Время? Для чего? Мы же ничего не делаем!

— Здесь, на Камале находится Спектр! Мы должны подождать, пока он не бросит свое расследование и не улетит.

— А что если он не бросит расследование? — срывающимся на крик голосом требовательно спросил Чиань.

— Бросит. Теперь, когда и Дах-тан, и Сайдон уничтожены, ничто не связывает меня с этим делом. Наберитесь терпения, и он улетит.

— Вы обещали мне, что я получу возможность продолжать свои исследования! — рявкнул Чиань, понимая, что разговоры о Спектре не дадут ему возможности высказать свои жалобы. — Вы не говорили, что я буду впустую тратить свое время, сидя в недрах какого-то дурацкого перерабатывающего завода!

Батарианец свободной рукой потер бровь над внутренним глазом, пытаясь унять нарастающую головную боль. Большинство людей были тяжелы в общении. Он находил их чрезвычайно шумными, грубыми и неучтивыми. Но разговоры с доктором Чианем превратились для него в особую пытку.

— Создание установки, подобной той, что вы запросили — непростая задача, — напомнил он продолжавшему хмуриться доктору. — На Сайдоне вам потребовалось несколько месяцев, чтобы адаптировать оборудование. Здесь же мы вынуждены начинать с нуля.

— Если бы вы не уничтожили мою лабораторию и не взорвали нашего поставщика, это не было бы проблемой, — обвинил его Чиань.

На самом же деле, идея уничтожения базы Альянса принадлежала самому Чианю. Как только он узнал, что Кали Сандерс покинула базу, он связался с Эданом и потребовал, чтобы тот предпринял какие-нибудь действия. Он даже передал им планы базы и коды доступа.

— Мы не могли позволить этому Спектру заполучить документы Дах-тана, — объяснил Эдан. Он повторял это уже как минимум десять раз. — Кроме того, есть и другие поставщики. Прямо сейчас мои люди занимаются строительством для вас новой лаборатории, в месте, лежащем далеко за пределами Пространства Цитадели и любопытных глаз Совета. Но мы не можем заказать все, что нам нужно одной огромной партией. Этим мы неизбежно привлечем нежелательное внимание.

— Вы уже привлекли нежелательное внимание! — резко проговорил человек, опять возвращаясь к теме Спектра.

Чиань находился в чрезвычайно возбужденном состоянии с момента атаки на Сайдон, и с каждым днем он становился все более и более раздражительным, агрессивным и подозрительным. По началу, Эдан думал, что вина за предательство своих друзей вызвала быстрое умственное расстройство Чианя. Но очень скоро он понял, что причина кроется в чем-то совершенно другом.

Чиань был одержим инопланетным артефактом. Это было единственное, о чем он беспокоился. Артефакт полностью занимал его мысли. Казалось, будто доктор испытывает физические страдания, когда не работает над разгадкой его секретов.

— Этот Спектр в эту самую минуту разыскивает нас, — переходящим в хриплый шепот голосом предупредил доктор. — Он ищет его!

Не было нужды уточнять, что подразумевалось под «ним». Однако было практически исключено, что кто-то мог случайно наткнуться на артефакт. Он все еще был там, где его обнаружила одна из разведывательных экспедиций Эдана — на орбите неизвестной планеты в далекой звездной системе около Вуали Персея. О его местоположении знали только они двое и маленькая команда геологов и ученых, наткнувшихся на него. А Эдан предусмотрительно держал их на той самой незарегистрированной планете, в полной изоляции.

Если бы Эдан знал, насколько невменяемым станет доктор, он, возможно, поступил бы по-другому.

Но на самом деле, по правде говоря, Чиань был не единственным, кто действовал неразумно. До этого у Эдана было четкое правило: никогда не вести дела напрямую с людьми. И за все то время, что он проводил свои незаконные операции, которые принесли ему его состояние и власть, он никогда не делал ничего, что могло привлечь внимание Спектров.

С того самого момента, как он совершил первую поездку к этой невероятной находке, он принимал такие решения, что те, кто знал его раньше, могли подумать, что его подменили. Но они подумали бы так лишь потому, что не знали истинных масштабов его находки.

— Там небезопасно, — умоляющим тоном продолжил Чиань. — Нам следует перевезти его. Куда-нибудь поближе.

— Не говорите глупостей! — резко произнес Эдан. — Объект такого размера просто невозможно перевезти в другую систему! Во всяком случае, для этого понадобятся буксировочные корабли и люди. Находясь так близко к Вуали, мы наверняка привлечем внимание гефов! Можете себе представить, что произойдет, если он попадет к ним в руки?

Чиань ничего не мог возразить на это, однако замолкать он тоже не желал.

— Значит, он по-прежнему останется где-то там, — сказал он циничным и саркастическим тоном, — в то время как ваши так называемые эксперты на той планете будут тыкаться носом, словно слепые котята, пытаться понять, что же они обнаружили, а я буду сидеть здесь, ничего не делая!

В той исследовательской группе, что нашла артефакт, было несколько ученых — основной целью экспедиции был поиск неизвестных артефактов Протеанцев для империи Эдана. Но ни один из этих ученых не был специалистом в области искусственного интеллекта, поэтому Чиань был прав, когда утверждал, что им не по силам разгадать тайны артефакта.

Эдан долго и напряженно искал кого-нибудь, кто бы обладал необходимыми знаниями и опытом, и помог бы ему раскрыть весь потенциал его находки. И после того, как он потратил миллионы кредитов на обширные, и очень осторожные, поиски, он вынужден был признать, что единственным подходящим кандидатом на эту роль был человек, стоящий сейчас перед ним.

Ему пришлось проглотить свою гордость, и он отправил своих представителей, чтобы те осторожно обратились к Чианю с предложением о сотрудничестве. Постепенно они вовлекали доктора все глубже и глубже. Играя на его профессиональной гордости и любопытстве ученого, они приоткрывали лишь малую и самую завлекательную часть своей находки. Эти игры продолжались больше года, и, в конце концов, Чиань отправился в ту звездную систему, чтобы увидеть артефакт своими собственными глазами.

Это произвело на него именно тот эффект, которого ожидал Эдан. Чиань понял, что именно они обнаружили. Он понял, что это выходит за пределы интересов людей или батарианцев. В этом артефакте он увидел возможность в корне изменить галактику, поэтому он целиком посвятил себя цели высвободить этот потенциал, использовать эту возможность.

Но в такие дни как сегодняшний Эдан все еще полагал, что он совершил ошибку.

— Ваши люди болваны, — сухо начал Чиань. — Вы же знаете, что без моего руководства они ни на что не способны. Они едва могут снять показания с приборов, не исказив их сути.

Батарианец вздохнул.

— Это временные меры. До того момента, как Спектр оставит нас в покое. После этого у вас будет все, что пожелаете: неограниченный доступ к артефакту, лаборатория прямо на поверхности планеты, все средства и любая помощь, которая вам только понадобится.

Чиань фыркнул.

— Пф! Как будто это поможет мне. Мне нужны эксперты, люди, достаточно умные чтобы понять, что мы делаем. Такие как моя исследовательская команда на Сайдоне.

— Те люди мертвы! — крикнул Эдан, потеряв-таки терпение. — Вы помогли убить их, помните? Мы обратили их в прах и пепел!

— Всех, кроме Кали Сандерс, — с улыбкой произнес Чиань.

Эдан замер на месте при этих словах.

— Я знаю, на что она способна, — настаивал Чиань. — Она нужна мне для работы над проектом. Без нее мы будем отброшены на месяцы назад. Может, даже на годы.

— Нам следует прямо сейчас отправить ей приглашение? — саркастически осведомился Эдан. — Уверен, она будет в восторге и присоединится к нам, стоит нам только попросить.

— Я не говорил, что нам следует просить ее, — ответил Чиань. — Просто привезите ее, и мы найдем какой-нибудь способ убедить ее работать на нас. Полагаю, у вас есть люди, которые могут быть очень убедительными. Только проследите, чтобы они не повредили ее умственные способности.

Эдан кивнул. Может, доктор и не был таким уж безумным, как казался. Была, однако, одна проблема.

— И как прикажете нам найти ее?

— Не знаю, — пожал плечами Чиань. — Я уверен, вы что-нибудь придумаете. Можете снова послать этого крогана на ее поиски.

ГЛАВА 17

Во второй раз за последние несколько недель посол Гойл шла мимо пышных зеленых полей Президиума на встречу с Советом Цитадели. В прошлый раз Совет вызвал ее к себе, чтобы наказать человечество за нарушение Кодекса Цитадели, но сегодня она сама затребовала эту встречу.

Как и раньше она проходила мимо игравшего бликами на солнце озера в центре умиротворяющего пейзажа Президиума. Снова она миновала уменьшенную копию ретранслятора массы. Но на этот раз она позволила себе насладиться поездкой на лифте к вершине Башни Совета.

В прошлый раз она одержала здесь победу, бросив вызов Совету. Но за свою долгую карьеру дипломата она поняла, что проявление силы было не единственным способом получить желаемое. По всей известной галактике Альянс снискал себе славу агрессивного и вечно ищущего конфликтов политического объединения. И ее высказывания во время их прошлой встречи, несомненно, лишь упрочили этот образ в глазах советников. На этот раз, однако, она собиралась показать им человечество с другой стороны.

Добравшись до вершины Башни, она вышла из лифта, прошла мимо часовых почетного караула и по широкой лестнице поднялась на Место Просителя. Через мгновение на противоположной платформе появились советники и заняли свои места. Их движения были исполнены чинной торжественности.

Читать язык жестов и движений других рас было непросто, но посол приложила в свое время немало усилий, чтобы научиться этому. Судя по их сухой и официальной манере поведения, она могла сказать, что сегодня они были настроены на столь же неприятный разговор, как и в прошлый раз. Она улыбнулась про себя. Они определенно не были готовы к подобному повороту. Застав их врасплох, она получит преимущество в переговорах.

— Добро пожаловать, посол Гойл, — поприветствовала ее советник-азари после того, как все они расселись по своим местам и включили свои голографические проекции и микрофоны.

— Благодарю вас за то, что согласились выслушать меня, советник, — ответила она.

— Несмотря на небольшие разногласия, возникшие в ходе нашей прошлой встречи, вы по-прежнему являетесь членом сообщества Цитадели, — многозначительно произнес турианец. — Мы никогда не откажем вам в праве на аудиенцию, посол.

Гойл уловила тонкий подтекст его слов и интонации его голоса. Они не держали на нее зла: они были выше мелкой вражды. Целиком и полностью честные и беспристрастные. Согласившись на сегодняшнюю встречу, они показывали, что расы Цитадели были более цивилизованны, по сравнению с людьми, выше их по своим моральным качествам.

— Какова цель сегодняшней встречи? — спросила азари намного более нейтральным тоном. Может быть, она и была настроена по отношению к людям так же, как и турианец, но Гойл чувствовала, что она гораздо более искусно маскировала свои чувства.

— На нашей прошлой встрече вы сказали, что человечеству следует научиться принимать концепцию взаимовыгодного сосуществования, — произнесла она. — Я пришла сюда сегодня, чтобы показать вам, что ваши слова были услышаны.

— И как же вы собираетесь показать нам это? — спросил саларианец.

— Я хочу преподнести подарок Совету.

— Полагаете, вы можете купить нашу благосклонность, посол? — резко спросил турианец.

Его реакция была именно той, на которую рассчитывала Гойл. Если ей удастся повернуть дело таким образом, что они окажутся на позиции сопротивляющейся стороны, то она легко заставит их сдаться и принять свои требования.

— Я не хотела оскорбить вас, — смиренно произнесла она извиняющимся тоном, продолжая улыбаться про себя. — Я не пытаюсь подкупить вас каким-либо образом, а лишь делаю предложение от чистого сердца.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросила азари. Из всех троих, прочесть ее реакцию было труднее всего. И неслучайно, посол считала ее менее других поддающейся манипулированию.

— Я осознаю, что человечество допустило ошибку на Сайдоне. Мы глубоко раскаиваемся в этом. И в качестве искупления нашей вины я пришла сюда, чтобы передать в руки Совета копии всех секретных файлов с этой исследовательской базы.

— Это… очень щедрое предложение, — произнес саларианец после короткого раздумья. — Могу я спросить, почему вы решили поделиться с нами этой информацией?

— Возможно, наши исследования послужат остальной галактике. Быть может, они помогут нам достичь некоего мирного соглашения с гефами.

— Мне показалось, что все документы на базе были уничтожены во время нападения и взрыва, — подозрительно произнес турианец.

Гойл ожидала подобного замечания. Они, вероятно, думали, что эти файлы — либо подделка, либо из них удалена вся существенная информация, либо они в той или иной мере подверглись цензуре. Но посол понимала, что они в любом случае смогут выявить фальсификацию, поэтому она решила предоставить эти материалы Совету в полном объеме, после того как просмотрела их. В бумагах не было ничего такого, о чем они бы уже не знали; более того, эти файлы показывали, что Чиань вышел за рамки своих полномочий, а это могло снять часть вины с Альянса.

— Лейтенант Кали Сандерс, единственная выжившая в том нападении, сделала копии файлов, перед тем как Сайдон был уничтожен.

Теперь, после того как Чиань работал с батарианцами, единственным разумным выходом было сделать его исследования достоянием ведущих специалистов других рас. Скорее всего, они смогут сообща помочь защитить Альянс, если батарианцы попытаются создать ИИ-технологию на основании работ Чианя и использовать ее против человечества. Кроме того, эксперты Альянса заверили ее, что большая часть этих материалов представляла собой теоретические научные выкладки. Для того чтобы найти этой теории некое практическое применение могли потребоваться годы или даже десятилетия.

Но был и еще один существенный момент.

— В этих файлах упоминается некий неизвестный артефакт, найденный вне пределов Пространства Цитадели, — добавила Гойл.

— Какого типа артефакт? — заинтересованно спросил саларианец.

— Мы не знаем, — признала она. — Очевидно, он имеет какое-то отношение к искусственному интеллекту, но помимо этого, Чиань в своих заметках намеренно избегает любых подробностей. Если верить его словам, данный артефакт представляет собой нечто намного превосходящее технологический уровень современных рас и цивилизаций.

— Он протеанский? — спросила азари.

— Нет, если верить заметкам Чианя. Повторюсь, у нас нет достаточно точных сведений. Но в его записях прослеживаются намеки на то, что доктор считал, будто бы артефакт может иметь некую связь с гефами.

— С гефами? — быстро вставил саларианец. — Какую связь?

— Не совсем понятно. Возможно, он полагал, что артефакт поможет установить с ними некий контакт. Может, даже позволит взять их под контроль. У нас просто-напросто нет достаточно информации, чтобы быть в чем-то уверенными. Но одно мы знаем наверняка: данный артефакт представляет собой реальную угрозу, и не только для Альянса, но для всей галактики.

— И вы думаете, что тот, кто напал на Сайдон, сейчас имеет в своих руках этот артефакт? — спросил саларианец.

— Возможно, — немного нерешительно ответила посол. — Не похоже, чтобы он вообще находился на Сайдоне. Записи Чианя несколько… неразборчивы.

— Вы намекаете на то, что он был психически неуравновешенным? — спросила азари.

— Да, этому есть определенные подтверждения.

— Можем ли мы с уверенностью утверждать, что этот артефакт вообще когда-либо существовал? — прокомментировал саларианец. — Или же мы гоняемся за иллюзиями безумца?

— Но если артефакт на самом деле существует, — предостерегающим тоном напомнила она им, — мы не можем позволить себе игнорировать его.

— Мы должны найти тех, кто спланировал эту атаку, — поддержал ее турианец, — до того, как они станут реальной угрозой безопасности в галактике!

— Вам следует начать с Эдана Хад-даха, батарианца с Камалы. Лейтенант Дэвид Андерсон, человек, которого мы назначили для проведения расследования, уверен, что именно он стоит за этим нападением. Ваши собственные люди смогут подтвердить это, когда мы перешлем вам файлы.

Голографические проекции внезапно выключились, и повисла короткая пауза — советникам нужно было посовещаться.

— Мы передадим эти сведения Спектру, который занимается этим делом, — сообщил ей саларианец, после того как они вновь включили микрофоны и проекторы.

— Совет благодарит вас за предоставленную информацию, — добавила азари.

— Альянс вовсе не желает противоречить Совету, — объяснила Гойл. — Мы все еще новички на галактической арене, но мы готовы продемонстрировать свое желание сотрудничать и мирно сосуществовать с другими расами Цитадели.

По выражениям их лиц, она поняла, что смогла переманить их на свою сторону. Пришло время нанести решающий удар.

— Кали Сандерс, ученый, что сумела избежать участи Сайдона, в данный момент скрывается на Камале, — продолжила она, без остановки переходя от просьбы к требованию, которое, она знала, будет удовлетворено. — Мы не без основания полагаем, что ее жизнь подвергается опасности, пока она остается на этой планете. Альянс желает, чтобы один из наших кораблей приземлился на Камале, где-нибудь вне космопортов для эвакуации ее в безопасное место.

— Это справедливое требование, — ответил турианец после секундного размышления. — Совет мог бы провести переговоры с батарианскими властями, чтобы уладить этот вопрос.

— У меня есть еще одна просьба, с которой я хотела бы обратиться к Совету, — добавила посол Гойл, применяя самую простую, но в то же время самую действенную тактику переговоров: малое «да», большое «да». Заставив их пойти на незначительную уступку, она добилась атмосферы согласия и сотрудничества. Таким образом, они намного легче согласятся на более серьезные требования. — Лейтенант Андресон, представитель Альянса, тот, кто раскрыл причастность Эдана Хад-даха к этому делу, также находится на Камале.

— Вы хотите, чтобы его тоже забрал ваш корабль? — предположил саларианец.

— На самом деле, мы бы хотели, чтобы он составил компанию вашему Спектру, когда тот отправится за Эданом.

— Почему? — спросила азари. Гойл не могла в точности сказать, был ли этот вопрос продиктован подозрительностью или простым любопытством.

— Тому есть несколько причин, — признала посол. — Мы думаем, что доктор Чиань все еще может быть жив. Если удастся захватить его живым, мы бы хотели, чтобы он был передан в руки Альянса, и мы могли бы судить его за пособничество убийству наших людей на Сайдоне. Кроме того, мы видим в этом возможность для лейтенанта Андерсона набраться опыта. Репутация Спектров хорошо известна — они являются представителями Совета, стражами Пространства Цитадели. Работая на пару со Спектром, лейтенант Андерсон сможет глубже понять методы, которые Спектры применяют для защиты межзвездного мира и стабильности.

Ей потребовалось короткое мгновение, чтобы собраться с мыслями и в точности сформулировать следующий аргумент. Этот запрос мог иметь и прямо противоположные последствия, но именно он был истинной целью сегодняшней встречи. А советники, похоже, уже были готовы принять решение.

— Мы также надеемся, что ваш агент сможет оценить лейтенанта Андерсона в ходе выполнения этого задания. Если он справится, то возможно сможет претендовать на место среди Спектров.

— Принятие кого-либо в Спектры — это долгий и сложный процесс, — заявил турианец. — Прежде чем мы решим удостоить кого-либо этой чести, потенциальный кандидат должен завоевать свое право годами образцовой военной или гражданской службы.

— Лейтенант Андресон служит в Вооруженных силах Альянса уже почти 10 лет, — заверила их посол. — Он прошел обучение по нашей программе подготовки элитных бойцов N7 и был удостоен множества поощрений, медалей и знаков отличия за время своей службы. Я могу передать вам его личное дело.

— Кандидаты должны пройти строгий отбор, — объяснил саларианец, выдвигая еще одно возражение. — Обычно это проверки биографии, психологические оценки, а также длительный период наставничества и тренировок в реальных условиях.

— Я не прошу вас принять его в Спектры, — пояснила посол. — Я лишь прошу вас позволить ему работать совместно с Сэреном на этом задании, а затем оценить его способности по результатам проведенной операции и решить, сможет ли он стать Спектром.

— Ваша раса все еще новичок в галактической политике, — сказала ей азари, наконец, произнеся вслух то, что они все подразумевали. Теоретически, Спектром мог стать представитель любой расы. На самом же деле, все они выбирались из числа рас, входящих в Совет.

Такая предвзятость была понятна: принимая представителя какой-либо расы в Спектры, они давали ему полный доступ к Совету, а также право действовать вне рамок галактического закона. Это, в свою очередь, подчеркивало важность самой расы, к которой принадлежал кандидат. Если они допустят человека в ряды Спектров, то это послужит сигналом остальным расам галактики, что Совет ставит человечество на один уровень с турианцами, саларианцами и азари. Это было недалеко от правды, именно поэтому посол Гойл и настаивала на своих сегодняшних требованиях.

— Многие расы являются частью Цитадели уже многие столетия, но их представители никогда не становились Спектрами, — продолжала азари. — Если мы удовлетворим вашу просьбу, то это может повлечь за собой недовольство с их стороны.

— Точно такое же недовольство, которое, я уверена, возникло после того, как турианцы были приняты в Совет, — парировала посол Гойл.

— На то были веские основания, — вступил в диалог саларианец, встав на защиту советника-турианца. — Турианцы сыграли важнейшую роль в подавлении Восстания кроганов. Благодаря их действиям удалось спасти миллиарды жизней.

«А еще у них был флот, не уступающий размерами флотам азари и саларианцев вместе взятых», — про себя добавила Гойл. Вслух же она произнесла:

— В ходе нашей прошлой встречи вы сказали, что человечество должно быть готово принести жертву во имя других. Я могла бы попытаться выторговать данную уступку с помощью информации с Сайдона, но я решила передать ее вам безвозмездно, чтобы она послужила на благо всем нам. И сейчас я предлагаю вам помощь лучшего солдата Альянса для окончательного устранения угрозы, которую мы невольно помогли создать. Все что я прошу у вас взамен — это чтобы вы подумали над тем, сможет ли лейтенант претендовать на место среди Спектров.

Совет хранил молчание. Посол понимала, что они все еще не доверяют ей, памятуя об их предыдущей встрече. Но в политике существуют как конфронтация, так и взаимные уступки, и она собиралась продемонстрировать им, что Альянс готов следовать и тем, и другим путем.

— Я не выдвигаю никаких требований. Я не прошу вас давать никаких обещаний или принимать окончательное решение. Я верю, что это пойдет на пользу лейтенанту Андерсону и Альянсу. Я верю, что это укрепит связь Альянса с Цитаделью. И я искренне надеюсь, что это поможет нам лучше понять свой долг и ответственность перед всем галактическим сообществом.

— Однако если вы сочтете необходимым отклонить мое предложение, я не стану оспаривать вашу мудрость и приму любое ваше решение.

Она ожидала, что Совет опять будет совещаться, но, к ее удивлению, азари просто тепло улыбнулась ей.

— Ваша позиция ясна, посол. Мы удовлетворим ваш запрос.

— Благодарю вас, советник, — ответила Гойл. Ее застало врасплох это неожиданное согласие, но она изо всех сил постаралась ничем не выдать своего крайнего удивления.

— Это заседание Совета объявляется закрытым, — произнесла азари, и советники поднялись со своих мест и исчезли из виду, спустившись со своей платформы.

Гойл повернулась и, хмурясь, начала медленно спускаться по лестнице, ведущей прочь от Места Просителя. Она детально изучила все решения, которые Совет выносил за последние пятьсот лет. Во всех случаях они действовали согласованно. Если же между ними возникали какие-нибудь разногласия, они продолжали обсуждение до тех пор, пока не приходили к общему согласию по спорному вопросу.

Так как же могло оказаться так, что советник-азари единолично удовлетворила ее сегодняшнее требование?

К тому времени как она дошла до лифта и вошла в него, в ее голове вдруг искрой вспыхнуло единственное разумное объяснение. Каким-то образом, они ожидали подобного запроса еще до того, как она только приступила к обсуждению этой темы. Должно быть, они поняли, куда она клонит и обсудили свое решение во время того короткого перерыва, после упоминания имени Эдана Хад-даха. Они уже решили, как будут реагировать на это задолго до того, как она озвучила свои намерения.

Посол Гойл думала, что она направляет сегодняшние переговоры, манипулирует Советом, чтобы достичь желаемого, также как и на прошлом заседании. В прошлый раз ей удалось застать их врасплох, но на этот раз они были готовы к подобному повороту. На самом же деле сегодняшнее заседание вели они, а она лишь прилежно исполняла роль, которую они для нее приготовили. Они прекрасно знали, что должно было произойти в финале. И лишь в самом конце они раскрыли свои намерения, слегка намекнув на истинное положение дел, ибо знали, что она все поймет.

Спускаясь вниз в лифте, посол Гойл пыталась утешить себя мыслью о том, что она все-таки получила именно то, что хотела от сегодняшнего собрания. Но ей было трудно свыкнуться с тем, что ею манипулировали, и она продолжала спрашивать себя, не допустила ли она ошибку.

Почему Совет так легко согласился на ее предложение? Неужели они и вправду думают, что человечество готово к подобной ответственности? Или же они надеются, что Андерсон потерпит поражение, что позволит им использовать его провал для сдерживания Альянса?

Но помимо всего прочего, этот опыт заставил ее по-новому уважать Совет и их понимание переговоров и дипломатии. Она считала себя учеником политики, и сейчас, как она понимала, мастера этого искусства ей преподали урок.

Они безошибочно дали ей понять: они не хуже нее знали, как играть в эту игру. Какое бы преимущество не было у Альянса в отношениях с Советом, теперь это преимущество исчезло. В следующий раз, когда ей придется встретиться с ними, она будет постоянно оглядываться на сегодняшний опыт. Неважно как хорошо она подготовится к новой встрече, неважно сколь осторожной она будет, ее будет постоянно точить эта подспудная неуверенность: ведет ли она переговоры, или же ведут ее?

И она не сомневалась, что это было именно то, чего добивался Совет.

ГЛАВА 18

— Почти приехали, лейтенант Сандерс, — крикнул водитель, пытаясь перекричать шум двигателя. Они ехали в шестиколесном бронетранспортере по утрамбованному песку в пустыне неподалеку от Хейтра. — Еще пара километров, и мы будем на месте встречи.

Кроме нее и водителя, в БТР были еще пятеро солдат Альянса, собранные вместе в последний момент, чтобы защищать ее, пока она не улетит с этой планеты. Она и водитель сидели впереди, а остальная часть отряда расположилась сзади. В момент получения приказа четверо космопехов уже были на Камале, а остальные двое прилетели с Элизиума прошлой ночью в соответствии с инструкциями, поступившими из штаб-квартиры Альянса.

Их транспортное средство принадлежало батарианцам. Местные власти одолжили его по «запросу» Совета. Все это было частью сделки, заключенной послом, чтобы безопасно переправить ее с Камалы на территорию Альянса.

Двигатель натужно взревел — БТР начал карабкаться на одну из огромных песчаных дюн, которые простирались вокруг до самого горизонта, навстречу заходящему солнцу. Через 20 минут наступит темнота, но к тому времени она уже будет на борту корабля Альянса.

— Я удивлен, что батарианцы пошли на это, — снова прокричал водитель, пытаясь поддержать беседу. — Обычно они не разрешают совершать посадки вне космопортов. Особенно кораблям Альянса.

Она понимала его любопытство. Он догадывался, что происходило что-то серьезное, но его приказ заключался только в том, чтобы доставить ее к месту посадки корабля. Он никак не мог знать о ее связи с Сайдоном, а также о тех закулисных переговорах с Советом, которые должна была провести посол Гойл, чтобы все это могло осуществиться. Кали промолчала, она вовсе не собиралась посвящать его во все эти подробности.

Она удивилась, сколь многим пожертвовал Альянс в обмен на эту уступку. Какую сделку они заключили? Вероятно, Андерсон подозревал что-то, но он едва ли сказал ей больше дюжины слов после того признания, которое она сделала в гостинице, два дня назад.

Не то чтобы она обвиняла его. Он доверял ей, а она воспользовалась этим доверием. Во всяком случае, с его точки зрения. Кали слишком хорошо знала, сколь горьким может быть предательство. Теперь же ее вышвыривали прочь, отправляли в какое-то неизвестное место, где она будет в безопасности, а тем временем Андерсон оставался на Камале продолжать поиски доктора Чианя.

Она много думала над тем, чтобы снова связаться с ним после того как все закончится. По началу, она просто нуждалась в нем: она была одинока и напугана, и ей был нужен кто-то, кто мог бы поддержать ее, кроме грубого, раздражительного отца, которого она едва знала. Но, проведя с ним вместе всего несколько дней, ей стало казаться, что они могли бы стать больше чем друзьями.

К сожалению, она подозревала, что он теперь не захочет даже разговаривать с нею, после того как она задела его чувства. Осознание того, что она, возможно, больше никогда его не увидит, ранило ее сильнее, чем она ожидала.

— Держитесь, мэм! — неожиданно крикнул водитель, вырвав ее из ее печальных размышлений. Он до предела вывернул рулевое колесо, заложив настолько крутой поворот, что машина едва не перевернулась. — У нас гости!

* * *

Расположившись на вершине скалы в нескольких километрах от места событий, Сэрен наблюдал за происходящим. Он смотрел против солнца и поэтому едва мог различить силуэт БТР, в котором ехала первый лейтенант Кали Сандерс.

Когда вчера он получил новые приказы от Совета Цитадели, он испытал целую бурю эмоций. Он был в негодовании. Они приказывали ему работать вместе с человеком! И все из-за того, что Совет считал необходимым вознаградить Альянс за предоставление информации по расследованию дела Сайдона. Той самой информации, которую Сэрен уже добыл самостоятельно!

Он знал, что Эдан Хад-дах организовал то нападение. Но так как он скрыл это от Совета, ему пришлось притвориться благодарным за то, что Альянс поделился с ним этими сведениями. И теперь он должен был работать с человеком до завершения этого задания. И не просто с каким-то человеком, а с чертовым лейтенантом Андерсоном, который продолжал вмешиваться в его дела.

Но, по мере того, как он читал распоряжения, гнев уступил место любопытству. Он знал, что в деле были замешаны батарианцы, но вот упоминание о необычном инопланетном артефакте стало для него открытием. И хотя в документах, найденных на Сайдоне, было мало подробностей, все указывало на то, что этот артефакт мог принадлежать ко времени исчезновения Протеанцев.

Сэрена всегда очень интересовало внезапное и нечем не объяснимое исчезновение Протеанцев. Какое невероятное стечение обстоятельств, какие катастрофы могли менее чем за столетие истребить империю, которая охватывала всю известную часть галактики? Фактически, все следы существования Протеанцев были начисто стерты. Остались лишь ретрансляторы массы и Цитадель — бессмертное наследие некогда великого народа.

Выдвигались сотни объяснений этого исчезновения, однако все они были не более чем теориями и досужими вымыслами. Правда об исчезновении Протеанцев все еще была тайной… а этот древний инопланетный артефакт мог оказаться ключом к разгадке этой тайны.

Соединяя воедино обрывочные записи Чианя, он предположил, что артефакт являлся чем-то вроде космического корабля или орбитальной станции. Объект, наделенный искусственным интеллектом, способный к самодиагностике и ремонту основных своих систем, объект, которому не требовались органические существа, наподобие хранителей Цитадели.

Продолжая разбирать записи, он обнаружил, что доктор, похоже, считал, что эта находка позволит однажды заключить союз с гефами… или даже научиться контролировать их. Последствия этого были просто ошеломляющими: огромная армия синтетических организмов, миллиарды солдат, беспрекословно подчиняющихся командиру — все это могло стать реальностью, если бы кто-то смог понять систему их ИИ и научиться воздействовать на нее.

Затем, по мере того, как он продолжал изучать файлы, его любопытство переросло в холодное, расчетливое удовлетворение. После того как он узнал имя своей цели, самой сложной частью расследования стало установление местонахождения Эдана. Вероятнее всего, он, подобно насекомому, прятался, зарывшись в землю, в каком-нибудь подземном бункере, расположенном под одной из многочисленных перерабатывающих установок. А выкопать его оттуда — означало долго и нудно прочесывать тысячи квадратных километров камней и песка бесконечных пустынь Камалы.

Во всяком случае, так было, пока он не получил новые распоряжения Совета. В их послании также содержался план эвакуации лейтенанта Сандерс с этой планеты. Сэрен знал, что Скарр все еще находится на Камале — ему не докладывали о том, что большого крогана видели в космопортах. Вероятнее всего, он прятался вместе с Эданом.

А Эдан нанял Скарра, чтобы тот убил девушку. Сэрен знал достаточно много о традициях батарианцев и понимал, что Эдан не захочет скомпрометировать себя и нанять того, кто провалил порученное ему задание. Как только представится возможность, он вновь пошлет Скарра убить Сандерс.

Сэрен изо всех сил постарался, чтобы такая возможность представилась поскорее. Он знал, что у Эдана были шпионы во всех правящих структурах Камалы и, в частности, в космопортах. Все что оставалось сделать Сэрену — это убедиться в том, что запрос Совета на незапланированное приземление корабля Альянса в пустыне будет занесен в официальные протоколы.

Такой необычный запрос определенно должен был привлечь чье-то внимание. Через сеть мелких чиновников и прихлебателей эта весть неизбежно достигнет ушей самого Эдана, а Сэрен не сомневался в том, что у батарианца хватит ума, чтобы понять, кого именно должен забрать этот корабль Альянса.

Единственным недостатком данного плана было то, что он был слишком уж очевидным. Если Эдан заподозрит ловушку, он никак не отреагирует на это сообщение.

Продолжая наблюдать в бинокль за БТР Альянса, Сэрен увидел, что машина отклонилась от курса и едва не перевернулась, когда ее водитель начал выполнять маневр уклонения. Переведя взгляд на соседние дюны, он заметил пылевые следы еще четырех машин, идущих на сближение — это были маленькие проворные роверы с пушками, со всех сторон окружавшие медлительный БТР.

Эдан проглотил наживку.

* * *

— Проклятие! — крикнул один из космопехов, сидевших сзади, когда снаряд, выпущенный ровером, разорвался рядом с БТР.

Водитель изо всех сил старался избегать взрывов снарядов, беспорядочно бросая БТР из стороны в сторону, через дюны, и проводя его по небольшим впадинам между ними, чтобы не дать врагу как следует прицелиться. Как и следовало из названия, БТР был надежно бронирован. Но все же, он был всего лишь транспортным средством, не предназначенным для ведения боевых действий. У них не было пушек, а толстая броня корпуса и ходовой части была предназначена для защиты пассажиров от пуль и наземных мин. Против же противотанковых снарядов, которыми обстреливали их роверы, эта броня была совершенно бесполезна и только замедляла их.

Сзади один из космопехов по рации пытался предупредить корабль Альянса, что они попали в засаду.

— На помощь! На помощь! Мы под обстрелом. Зона высадки не безопасна! Повторяю, зона высадки не безопасна!

— У нас на хвосте сидят, по меньшей мере, четверо этих ублюдков! — крикнул назад водитель. Машину бросало из стороны в сторону на каменистой насыпи.

— Четыре вражеских ровера на месте высадки! — кричал радист. — Иводзима, прием!

— Говорит Иводзима, — с треском пробился ответ, — слышим вас, наземная команда. Мы подлетаем через 14 минут. Держитесь!

Радист в отчаянии ударил кулаком о бронированный борт машины.

— Нам столько не продержаться!

— Ты должен оторваться от них! — пронзительно крикнул водителю один из солдат.

— А я что, черт побери, делаю, по-твоему?! — огрызнулся водитель.

Они как раз взлетели на вершину очередной дюны, когда прогремевший прямо позади них взрыв подбросил машину в воздух. Они пролетели целых десять метров, прежде чем тяжело приземлились на колеса. Корпус погасил значительную часть ударной волны, но сила толчка была столь велика, что Кали, несмотря на крепко держащий ее ремень безопасности, ударилась головой о потолок и до крови прикусила язык.

Солдатам сзади повезло меньше — ни один из них не был надежно пристегнут к сиденью. От удара они попадали со своих мест, ударились сначала о крышу, а потом об пол, образовав настоящую свалку, сталкиваясь коленями, локтями и головами. Крики боли сопровождались проклятиями и бранью в адрес водителя.

Он не обратил на них никакого внимания, а лишь пробормотал: «Они слишком шустрые. Нам никогда от них не оторваться».

Однако Кали сомневалась, обращался ли он к ней или говорил сам с собой. Его глаза были широко раскрыты, и в них застыло такое дикое выражение, что она задумалась, сколько еще он сможет продержаться.

— У тебя здорово получается, — подбодрила его Кали. — Еще немного, и мы будем в безопасности. Ты справишься!

Водитель ничего не ответил, а лишь плотнее прижался к рулю. Неожиданно он резко крутанул руль, делая разворот на 180 градусов в надежде сбить врага с толку столь отчаянным и неожиданным маневром. По инерции БТР закрутило на месте, и они чуть было не перевернулись. На долю секунды машина опасно накренилась, колеса с одной стороны зависли в воздухе, а затем вернулись обратно на землю, еще раз хорошенько встряхнув пассажиров.

Как только все шесть колес оказались опять на земле, водитель вдавил газ в пол, и БТР рванул с места, оставляя за собой шлейф мелких камешков, пыли и песка. Со своего переднего сиденья Кали, наконец, смогла ясно разглядеть врагов. Две машины двигались по широкой дуге, перекрывая возможные пути для маневра, а остальные две, изначально севшие им на хвост, обстреливали их из своих пушек. Теперь же ситуация кардинально изменилась, и уже БТР Альянса двигался прямо на своих преследователей.

— А такое вы когда-нибудь пробовали, ублюдки?! — заорал водитель, не снимая ноги с педали газа. Он направил медлительный, но гораздо более тяжелый БТР прямиком на один из легких роверов.

Кали была прочно пристегнута к сиденью, поэтому могла только наблюдать за происходящим. Расстояние между машинами с огромной скоростью сокращалось, и ей оставалось лишь приготовиться к удару. В последнее мгновение маленький ровер попытался уйти от удара, но было уже слишком поздно — столкновение было неизбежным. Тупой нос БТР ударил по передней левой части несущегося навстречу ровера. Так как ровер попытался уклониться, удар вышел не прямым, а пришелся вскользь по корпусу, но на объединенной их скорости порядка 200 км/ч скользящего удара было более чем достаточно.

Вражеский ровер практически разорвало на части. От удара корпус раскололся, колесные оси сломались, а сами колеса отлетели в стороны. Какие-то части разлетелись по сторонам, кувыркаясь по песку. Топливный бак треснул и взорвался от искры, и то, что осталось от ровера поглотило ревущее пламя. Водитель, очевидно, погиб в момент столкновения, и пылающие останки ровера превратились для него в погребальный костер, огромным огненным шаром скатывающийся по склону вниз.

Остальных пассажиров ровера силой удара выбросило из машины на скорости более 100 км/ч. Смерть их от соударения с землей тоже была мгновенной, и их тела разбросало во все стороны по острым камням и песку.

Более прочный БТР выдержал удар, практически не пострадав, только весь его нос сложился гармошкой. В момент столкновения он опрокинулся и, катясь вниз по склону, перевернулся еще дюжину раз, прежде чем, наконец, замер на месте колесами вверх. Кали находилась в полубессознательном состоянии. Она была оглушена и дезориентирована, кровь прилила к ее голове, но, все же, она почувствовала, как кто-то пытается расстегнуть ее ремень безопасности. Почти инстинктивно она попыталась сопротивляться, но услышала человеческий голос, который велел ей успокоиться.

Она попыталась сосредоточиться. Машина больше не двигалась, но мир перед ее глазами продолжал вращаться. Водитель был, по-прежнему, пристегнут к своему сиденью сбоку от нее. Сломанная рулевая стойка пробила его грудь. Его мертвые глаза были широко раскрыты, а остекленевшие зрачки, казалось, обвиняющим взглядом глядели прямо на нее.

Она поняла, что, должно быть, потеряла на пару секунд сознание. Один из космопехов был снаружи и пытался сквозь разбитое окно дотянуться до ее ремня безопасности и расстегнуть его. Она перестала сопротивляться и вместо этого выставила вперед руки, чтобы не упасть головой вниз и не удариться, когда он отстегнет ремень.

Через секунду пряжка расстегнулась. Ей удалось уберечь голову, но она сильно стукнулась коленом о приборный щиток. Сильные руки подхватили ее и вытащили наружу через отверстие в корпусе, которое некогда было закрыто закаленным бронированным стеклом.

Теперь, когда она больше не висела вниз головой, кровь потихоньку отступала из ее мозга, и ее зрение постепенно прояснялось. Каким-то чудом всем космопехам, находившимся в задней части БТР удалось выжить. Пятеро солдат и Кали спрятались в тени их перевернутой машины, которая стала их временным укрытием.

Тут она услышала стрельбу. Это не были тяжелые залпы противотанковых пушек, а скорее короткие отрывистые звуки, которые больше походили на очереди штурмовых винтовок. Она слышала металлический лязг пуль, рикошетивших от бронированной поверхности БТР, которая скрывала их от врагов.

У Кали не было с собой даже пистолета, но космопехи уже подобрали свое оружие и были наготове. К сожалению, под столь плотным огнем противника они не могли им воспользоваться — любой, кто попытался бы высунуться из укрытия для ответного огня, рисковал быть тотчас же застреленным.

— Почему они перестали стрелять по нам из своих пушек? — крикнула Кали. Ее голос почти утонул в грохочущем шуме битвы.

— Должно быть, они хотят взять нас живыми! — ответил один из космопехов. Он посмотрел на нее так, что стало ясно: все они знали, что враг хотел заполучить живьем лишь одного конкретного человека. — Они пытаются зайти сбоку! — крикнул другой космопех, указывая в сторону дюн.

Один из роверов отъехал от места крушения. Он был настолько далеко, что его контур еле угадывался на горизонте. Ровер принялся кружить вокруг них по широкой дуге, держась на достаточном расстоянии, чтобы его не могли достать автоматы космопехов.

Но внимание Кали привлек не ровер, а оглушительный рев, раздавшийся сверху — звук двигателей космического корабля, который ни с чем невозможно было спутать. Повернув голову кверху, она разглядела небольшой корабль, устремившийся к ним с неба.

— Это Иводзима! — прокричал один из космопехов.

Корабль двигался быстро, направляясь прямо на тот одинокий ровер, что пытался зайти к ним с фланга. Зависнув менее чем в 50 метрах от земли, корабль открыл огонь. Единственный точный заряд бортовых лазеров превратил ровер в груду бесполезного металла.

Иводзима развернулся по направлению к двум оставшимся роверам, а космопехи в это время разразились ликующими восклицаниями. Подоспела тяжелая артиллерия!

Скарр заметил фрегат еще до того, как тот нанес свой смертельный удар, уничтоживший один из роверов Синих Солнц. Прибытие такой подмоги было неприятным, но не непредвиденным событием.

Быстрыми, но четкими и размеренными движениями, он выпрыгнул из своего ровера и начал выкрикивать команды. Следуя его приказам, наемники быстро выгрузили из одной из машин и собрали переносную пушку с ускорителем массы.

Пока фрегат Альянса расстреливал из своих лазеров беззащитные роверы, Скарр наводил свое оружие, заряженное боеприпасами с тысячами маленьких разрывных снарядов в каждом. Фрегат начал заходить для нового удара по широкой дуге, и Скарр поймал его в прицел. А когда он услышал восторженные вопли космопехов, прятавшихся за перевернутым БТР, он нажал на курок.

Защитные лазерные системы Иводзимы были предназначены для уничтожения вражеских ракет, но огромное число снарядов, двигавшихся с колоссальной скоростью, и выпущенных со столь близкого расстояния, просто сбило их с толку. В обычной ситуации подобный залп не причинил бы кораблю ни малейшего вреда, так как полностью поглотился бы кинетическими щитами. Но для того, чтобы космический корабль смог приземлиться на планету и подобрать людей, эти щиты должны были быть отключены. Как и подозревал Скарр, у Иводзимы еще не было времени, чтобы восстановить их.

Сотни крошечных разрывных патронов врезались в обшивку корабля. Взрываясь, они прожигали в корпусе дыры размером с кулак. Экипаж корабля был изрешечен неожиданной бурей огненной шрапнели, пробивающейся через обшивку корабля к внутренним помещениям. Иводзима, потеряв управление, врезался в землю с оглушительным взрывом. Огромные куски металла посыпались с неба вокруг них; наемники в панике пытались увернуться от них и найти какое-нибудь укрытие. Скарр, не обращая внимания на оплавленные куски металла, падающие с неба, перекинул свою штурмовую винтовку через плечо и направился к перевернутому БТР.

Он шел прямо к нему, прекрасно понимая, что солдаты Альянса, прятавшиеся с другой стороны, не могут его видеть. Машина, защищавшая их от пуль, в то же время не давало им увидеть того, что происходило у них под носом.

Как только он приблизился к БТР, наемники, шедшие за ним, разошлись по сторонам на подобие треугольника, чтобы не задеть его при стрельбе. Они вели непрекращающийся, плотный огонь по машине, не давая космопехам высунуться.

Не обращая внимания не стрельбу, кроган остановился менее чем в 10 метрах от БТР. Каждый мускул его тела напрягся, когда он начал фокусироваться на своих биотических способностях. В его имплантантах-усилилителях, хирургическим путем вживленных в нервную систему, запустилась автоматическая биореакция. Он начал накапливать темную энергию, притягивая ее к себе и собирая ее в себе, наподобие того, как черная дыра поглощает свет. Прошло целых 10 секунд, прежде чем он накопил предельный максимум энергии. Тогда Скарр резко выбросил вперед руку, в направлении своей цели.

Перевернутый БТР подскочил в воздух, перелетел через головы изумленных космопехов и приземлился в нескольких метрах позади них. Они никак не ожидали ничего подобного, и поэтому были застигнуты врасплох этим неожиданным событием. Их никогда не учили сталкиваться с чем-то подобным. Не имея ни малейшего понятия, как вести себя в такой ситуации, они просто замерли на месте — небольшая кучка припавших к земле людей.

Их бы, несомненно, расстреляли на месте, если бы их враги не были столь же поражены, как и они сами. Наемники прекратили стрельбу и с крайним любопытством наблюдали за кроганом-биотиком, который с легкостью отбросил с дороги БТР весом в 4 тонны.

— Бросайте оружие! — прорычал Скарр.

Космопехи подчинились, понимая, что эта битва проиграна. Они медленно встали с поднятыми руками, а их оружие упало на землю. Поняв, что у нее нет другого выбора, Кали сделала то же самое.

Кроган сделал шаг вперед и схватил ее за поднятую руку. Он с такой силой сдавил ее запястье, что она невольно вскрикнула от боли. Один из космопехов дернулся было, чтобы помочь ей, но вовремя остановился. Она была рада, что он одумался — он все равно не смог бы ей ничем помочь. Незачем было понапрасну подвергать жизнь опасности.

Пока наемники держали на прицеле своих пленников, Скарр наполовину отволок, наполовину отнес Кали к одной из машин. Он бросил ее на заднее сиденье, а затем сам уселся рядом.

— Убейте их, — сказал он своим людям, кивнув в сторону космопехов Альянса. Сухой треск автоматных очередей заглушил крики Кали.

* * *

Сэрен наблюдал в бинокль за всем происходящим. За все время он ни разу не сдвинулся с места на своем наблюдательном пункте. Он был удивлен, когда увидел, что Скарр не убил Сандерс, а захватил ее в плен. Судя по всему, она была замешана во всем этом гораздо сильнее, чем он полагал вначале. Но это, по сути, ничего не меняло.

Наемники залезли в свои машины и укатили в сторону заката, зажигая фары по мере того, как сгущалась тьма.

Сэрен спрыгнул со своего наблюдательного пункта и подбежал к маленькому разведывательному роверу, стоящему неподалеку. Машина была специально адаптирована для проведения ночных операций: ее передние фары были снабжены приглушающими свет заслонками и направлены к земле под таким углом, чтобы давать достаточно света лишь для управления в темноте. Однако свет фар был почти неразличим уже с расстояния в километр или более.

Мощные фонари машин наемников, наоборот, давали столь сильные лучи света, что они, словно маяки, сияли в кромешной тьме. Он с легкостью мог определить их местоположение с расстояния в десять километров.

Все что ему оставалось делать — это следовать за этими маяками, и они приведут его прямиком к Эдану, где бы тот ни прятался.

ГЛАВА 19

Андерсон волновался перед предстоящей встречей и не мог ничего с собой поделать. Даже после того как Совет официально подтвердил запрос посла, его все еще продолжали преследовать неприятные воспоминания об их последней встрече с Сэреном. Тогда, у развалин завода Дах-тан, в какой-то момент ему показалось абсолютно очевидным, что турианец не отпустит его живым. Когда посол Гойл рассказала ему, что Сэрен, скорее всего, ненавидит весь Альянс, он ничуть не удивился этому известию.

— Личная информация о Спектрах засекречена, — сказала она ему, — но наша разведка откопала кое-что интересное. Похоже, его брат погиб в Войне Первого Контакта.

Лейтенант знал, что многие турианцы горько переживали тот конфликт, особенно те, кто потерял родственников. Но были и такие, кто не просто затаил в душе обиду, а постоянно подпитывал ее. Андерсон подозревал, что Сэрен как раз относится к последним — возможно, это началось, как желание отомстить за брата, но за восемь лет чувство мести, должно быть, переросло в нечто более зловещее: мучительное, терзающее отвращение ко всему человечеству.

И сколь сильно было стремление Андерсона поймать тех, кто организовал нападение на Сайдон, столь же сильно было его нежелание работать над этим делом вместе с Сэреном. У него было плохое предчувствие касательно всего этого; такое же предчувствие владело им, когда Гастингс ответил на сигнал бедствия с Сайдона. Но он получил четкий приказ и был намерен неукоснительно следовать ему.

То, что турианец опаздывал более чем на час, ни в коей мере не поднимало его настроения. Желая сгладить предыдущее впечатление, Андерсон предложил ему выбрать время и место их встречи. Сэрен назначил встречу в полдень, в маленькой грязной забегаловке, в обветшалом районе пригорода Хейтра. Это было одно из тех заведений, где посетители почитали за лучшее не обращать внимания на чужие разговоры. Никто здесь не хотел знать, что было на уме у соседа.

В любом случае, вероятность того, что кто-нибудь станет их подслушивать, была невелика. Заведение было почти пустым в это время суток — возможно, именно поэтому турианец и выбрал такое время. Это имело смысл, но сидя за столом и потягивая выпивку, Андерсон начал задумываться, в какую же игру играет Сэрен.

Почему он до сих пор не пришел? Было ли это некоей ловушкой? Или, может, Спектр просто отвлекал его, а сам в это время занимался своим расследованием?

Двадцать минут спустя он совсем уже было собрался уходить, как дверь отворилась, и на пороге появился тот, кого он ждал. Бармен и единственный, кроме Андерсона, посетитель проводили вошедшего взглядом, а затем вернулись к своим делам. Сэрен пересек комнату быстрой, раздраженной походкой.

— Ты опоздал, — произнес Андерсон, как только турианец уселся за стол. Он не ожидал услышать извинений, но полагал, что заслужил хотя бы объяснения.

— Я работал, — прозвучал резкий ответ.

Турианец выглядел изможденным, будто не спал всю ночь. Андерсон связался с ним вчера после обеда, сразу после того как передал Кали группе сопровождения, которая должна была доставить ее на корабль. Он подумал, уж не работал ли Сэрен над делом все это время без перерыва — пытался завершить все до того, как ему пришлось бы объединиться с ненавистным человеком.

— Теперь мы работаем над этим вместе, — напомнил ему Андерсон.

— Я прочел послание Совета, — презрительно ответил Сэрен, — и я уважаю их решения.

— Рад слышать, — холодно заметил Андерсон. — При нашей последней встрече я думал, что ты убьешь меня, — нужно было прояснить ситуацию; он хотел знать наверняка, как к нему относится Спектр. — Следует ли мне постоянно оглядываться, пока мы работаем над этим заданием?

— Я никогда никого не убиваю без причины, — напомнил ему Сэрен.

— Я полагал, что ты всегда можешь найти причину убить кого-либо, — парировал лейтенант.

— Но на этот раз у меня есть очень хорошая причина оставить тебя в живых, — заверил его Сэрен. — Если ты умрешь, Альянс, несомненно, захочет мою голову. А Совет, скорее всего, предоставит им такую возможность. По крайней мере, они аннулируют мой статус Спектра.

— Честно говоря, мне плевать, умрешь ты или нет, человек, — продолжил Спектр таким тоном, будто они говорили о погоде. — Но я не собираюсь делать ничего, что могло бы поставить под удар мою карьеру.

«До тех пор, пока не будешь уверен, что это сойдет тебе с рук», — подумал Андерсон. Вслух он произнес:

— Ты получил файлы, которые мы выслали?

Сэрен кивнул.

— Так что будем делать дальше? Как будем искать Эдана?

— Я уже нашел его, — прозвучал самодовольный ответ.

— Как? — удивленно спросил Андерсон.

— Я Спектр. Это моя работа.

Поняв, что никого другого объяснения не последует, Андерсон сменил тему.

— Где же он?

— В бункере, на одном из заводов по переработке нулевого элемента, — ответил Сэрен. Он бросил на стол пачку чертежей. — Вот план его убежища.

Андерсон уже почти собирался спросить, где он их раздобыл, но затем прикусил язык. По закону, все установки по переработке нулевого элемента должны были проходить обязательное освидетельствование раз в полгода. Планировка каждого завода должна была быть предоставлена инспекторам. А для того, кто обладал полномочиями Спектра, достать такие чертежи не составляло труда.

— Я разведал обстановку снаружи, — продолжил Сэрен. — Завод окружен лагерем, в котором живут рабочие, защитные системы там почти отсутствуют. Если мы пойдем туда ночью, то сможем проникнуть на территорию, не поднимая тревоги.

— Что дальше? Просто проберемся туда и убьем Эдана?

— Я бы предпочел захватить его живым. Для допроса.

В том, как Сэрен произнес слово «допрос» было что-то такое, что заставило Андерсона вздрогнуть. Он уже знал, что Сэрен был весьма жесток, и было нетрудно предположить, что он мог действительно наслаждаться пытками подозреваемых.

Турианец, должно быть, заметил его реакцию.

— Я тебе не нравлюсь, не так ли?

Не было смысла обманывать его. Сэрен все равно бы ему не поверил.

— Ты мне не нравишься. И так же очевидно, что ты не в восторге от меня. Но я уважаю то, чем ты занимаешься. Ты — Спектр и, я полагаю, ты делаешь свою работу чертовски хорошо. Надеюсь, я смогу у тебя кое-чему научиться.

— А я надеюсь, что ты не запорешь наше дело, — ответил Сэрен.

Андерсон не стал поддаваться на провокацию.

— Ты сказал, что нам следует проникнуть туда после наступления темноты. Что мы будем делать до этого времени?

— Мне нужно немного отдохнуть, — безразлично произнес турианец, подтверждая догадку Андерсона о том, что он не спал всю ночь. — Завод находится примерно в двух часах пути от города. Если мы отправимся туда через два часа после заката, то будем на месте в полночь. У нас будет предостаточно времени, чтобы сделать все до восхода солнца.

Турианец отодвинул свой стул из-за стола — очевидно, он полагал, что эта встреча окончена.

— Встречаемся в 16:00, — произнес он, перед тем как повернуться и уйти.

Андерсон подождал, пока тот не скроется из виду, а затем бросил несколько монет на стол, поднялся и вышел на улицу. На Камале использовался стандартный галактический двадцатичасовой день, а на часах не было еще и 12:00. Он не собирался проводить следующие четыре часа в этой дыре.

Кроме того, он не говорил с послом Гойл со вчерашнего утра. Сейчас было самое подходящее время узнать последние известия и проверить, все ли в порядке у Кали. Исключительно ради дела, разумеется.

* * *

— Эта линия защищена от прослушивания, лейтенант? — спросила посол Гойл.

— Это самая защищенная линия, которую мне только удалось найти на планете батарианцев, — ответил ей Андерсон.

Он говорил с ней по видеосвязи в реальном времени. Общение в реальном времени между колонией Предела и Цитаделью было невероятно сложным и дорогим удовольствием, но Андерсон полагал, что Альянс может себе это позволить.

— Я встретился с Сэреном. Похоже, что он готов согласиться на то, чтобы я таскался за ним.

В их разговоре происходили короткие задержки в тот момент, когда его исходящий сигнал кодировался и отправлялся с первоочередным пакетом информации на орбитальный радиомаяк, а затем передавался через сеть экстранет на компьютер посла в Цитедели. Задержки эти были едва заметны, но все-таки вызывали легкое подергивание изображения посла на его мониторе.

— Что еще он вам сказал, лейтенант? — было нечто такое в выражении лица посла, что очень не понравилось Андерсону.

— Что-то не так, мэм?

Она уклонилась от прямого ответа и заговорила, тщательно подбирая слова.

— Как вам известно, вчера мы направили Иводзиму, чтобы забрать Сандерс. Когда корабль прибыл на место, наземный отряд был атакован неизвестными.

— Что произошло? — спросил Андерсон, уже догадываясь, какой услышит ответ.

— Иводзима снизился, чтобы помочь им, а затем с ним была потеряна связь. К тому времени, как мы уговорили местные власти послать туда спасателей, было уже поздно. Космопехи, которые должны были сопровождать Сандерс, были мертвы. Иводзима уничтожен. Никто из находившихся на борту не выжил.

— А что с лейтенантом Сандерс? — спросил он, поняв, что посол нарочно не упомянула ее имя в списке погибших.

— О ее судьбе ничего не известно. Мы полагаем, что ее захватили в плен. Очевидно, за этим нападением стояли Эдан и доктор Чиань.

— Но как они узнали об этом? — сердито спросил Андерсон.

— Запрос на незапланированную посадку корабля Альянса вне космопорта каким-то образом попал в главную транспортную сеть Хейтра. — ответила посол. — Кто-то, должно быть, увидел эту информацию и передал ее Эдану.

— Но кто мог слить эту информацию? — он вспомнил, что Кали говорила ему о том, что кто-то из шишек Альянса мог работать вместе с Чианем.

— Этого мы никогда не узнаем. Мы даже не можем наверняка утверждать, что это было сделано умышленно. Это могло быть простым совпадением. Ошибкой.

— При всем моем уважении, мэм, мы оба знаем, что это чушь собачья.

— Тем не менее, это не отменяет вашего задания, лейтенант, — предупредила она его. — Вы по-прежнему должны найти Чианя.

— А что с лейтенантом Сандерс?

Посол вздохнула.

— Мы верим, что она все еще жива. Будем надеяться, что если вы найдете Чианя, то найдете и ее.

— Что-нибудь еще, мэм? — спросил он чуть более резко, чем намеревался. Он никак не мог смириться с мыслью, что кто-то опять предал Кали. Посол была вне его подозрений, хотя именно она занималась всей подготовкой эвакуации. И все же, он не мог отделаться от мысли, что она виновата хотя бы в том, что допустила эту трагедию.

— Сэрен должен будет оценить ваши способности в ходе данной операции, — голос посла вернул его к действительности. — Если вы справитесь хорошо, то для Совета это послужит весомым аргументом в пользу того, что человечество заслуживает иметь своего представителя в рядах Спектров. Мне нет смысла напоминать вам, как много это будет значить для Альянса, — добавила она.

— Я понял вас, посол, — подавленным тоном ответил он. Он понимал, что она права — он должен был оставить в стороне свои личные переживания, если хотел добиться успеха в этой операции.

— Мы рассчитываем на вас, лейтенант, — добавила она, перед тем как завершить сеанс связи. — Не подведите нас.

* * *

На этот раз Сэрен не опоздал. Более того, когда Андерсон вошел, он уже ждал его за тем же самым столиком. Под вечер в баре находилось больше посетителей, но он все равно оставался полупустым.

Лейтенант подошел и сел напротив турианца. Он не стал тратить время на приветствия, а прямо сходу выпалил:

— Ты видел Кали Сандерс, когда разведывал обстановку вокруг укрытия Эдана?

— Она больше не интересует меня, — ответил Сэрен. — И не должна интересовать тебя. Сосредоточься на Эдане и Чиане.

— Ты не ответил на мой вопрос, — не отступал Андерсон. — Ты видел ее или нет?

— Я не допущу, чтобы жизнь одного человека ставила под угрозу наше задание! — зашипел на него Сэрен. Что-то в его тоне заставило лейтенанта насторожиться. Внезапно, кусочки головоломки встали для него на свое место, и он осознал правду.

— Так это ты организовал утечку информации об эвакуации! Вот как ты нашел Эдана. Ты использовал Кали в качестве приманки, а затем последовал за людьми Эдана и всю прошлую ночь наблюдал за его заводом. Вот почему ты опоздал сегодня утром!

— У меня не было другого выбора! — вспыхнул Сэрен. — Иначе, на то чтобы найти Эдана ушло бы много месяцев. А у нас могло не оказаться столько времени! Я не обязан отчитываться перед тобой. Я увидел подходящий вариант и воспользовался им!

— Ах ты, сукин сын! — крикнул Андерсон и попытался схватить его за горло, бросившись на него через стол. Но турианец двигался гораздо быстрее. Он отпрыгнул назад, а затем подался обратно и схватил Андерсона за вытянутые руки и рывком сбил того с ног.

Как только лейтенант упал вперед, Сэрен выпустил одно его запястье и резко завернул вторую руку ему за спину. Используя силу движения человека против него самого, он уложил его на пол и, по-прежнему заламывая одну руку Андерсона, придавил его коленом.

Андерсон попытался сопротивляться, но тщетно. Он почувствовал, что Сэрен сильно нажимает на его руку и успокоился, прежде чем тот не сломал ее. Остальные посетители бара повскакивали со своих мест, когда началась эта небольшая потасовка, но, увидев, что турианец ловко и эффективно скрутил противника, вернулись обратно к своей выпивке.

— Вот что значит быть Спектром, — прошептал ему на ухо Сэрен, все еще прижимая его коленом к полу. Он наклонился так близко, что Андерсон чувствовал своим ухом и шеей его горячее дыхание. — Принести в жертву одну жизнь, тем самым сохранив миллионы других жизней. Исследования Чианя — это реальная угроза для всех рас Пространства Цитадели. Я получил шанс остановить его, пожертвовав десятком жизней. Это простая арифметика, человек… но не все способны правильно ее понять.

— Я понял, — сказал Андерсон, стараясь, чтобы его голос прозвучал спокойно. — Так что можешь отпустить меня.

— Выкинешь еще что-нибудь наподобие этого, и я тебя убью, — предупредил Спектр, перед тем как отпустить его. Андерсон ничуть не сомневался, что тот говорил абсолютно серьезно. Кроме того, затевая драку с Сэреном в этом баре, он бы ничего не достиг. Если он действительно хотел помочь Кали, он должен был думать головой, а не поддаваться на сиюминутные порывы.

Он поднялся и пристально посмотрел на турианца. В их маленькой потасовке пострадала только его честь, поэтому Андерсон просто проглотил обиду и снова сел за стол. Поняв, что человек обуздал свой гнев, турианец тоже сел обратно.

— Они не нашли тела Кали на месте аварии, — сказал Андерсон, возобновляя их беседу с того места, где она была прервана. Ему надо было придумать план, как спасти Кали, но он даже не знал, где они держат ее. Поэтому, сколь бы это ни было неприятно, но турианец был ему нужен. — Ты был там? Видел, что случилось?

— Ваш наземный отряд был атакован Скарром и наемниками Синих Солнц, — ответил Сэрен. — Когда надежда на спасение исчезла, ваши солдаты попытались сдаться, но Синие Солнца расстреляли их на месте.

— А что с Кали? Она все еще жива?

— Была жива, когда я в последний раз ее видел, — признал Сэрен. — Они увезли ее на завод. Полагаю, она нужна им для чего-то.

— Если они узнают, что мы там, они могут убить ее, — сказал Андерсон.

— Это меня не волнует.

Андерсону потребовалось призвать всю армейскую дисциплину, чтобы снова не наброситься на турианца. Но невероятным усилием воли ему все-таки удалось сдержаться.

— Зато это волнует меня, — произнес он, изо всех сил стараясь говорить ровно. — Хочу предложить тебе сделку.

Турианец пожал плечами — это был поистине универсальный жест, выражающий безразличие.

— Какую сделку?

— Ты не хочешь, чтобы я был здесь. Делаешь это лишь потому, что таковы приказы Совета. Если ты отвезешь меня к Эдану и дашь мне шанс спасти Кали, то я обещаю, что буду держаться от тебя подальше, пока ты не закончишь это дело.

— Что ты подразумеваешь под «шансом спасти Кали»? — с подозрением спросил турианец.

— Если они узнают, что мы обнаружили их, они, скорее всего, убьют ее. Поэтому, когда мы прибудем на место, дай мне тридцать минут, чтобы найти ее. После этого, ты сможешь заняться Чианем и Эданом.

— Что если тебя кто-нибудь заметит? — спросил турианец. — На самом заводе полно охраны. Не говоря уже про наемников Эдана. Ты поднимешь тревогу, и они будут ожидать меня во всеоружии. Это лишь осложнит мою задачу.

— Нет, — не сдавался Андерсон. — Это лишь облегчит твою задачу. Я отвлеку их внимание. Они будут настолько заняты мной, что даже не заметят, как ты проберешься туда с другой стороны.

— Если попадешь в беду, не рассчитывай, что я приду к тебе на помощь, — предупредил Сэрен. — От тебя я также не жду помощи.

Сэрен обдумывал предложение около минуты, а затем кивнул, соглашаясь на условия.

— Тридцать минут. Ни секундой больше.

ГЛАВА 20

Пока они ехали по ночной пустыне, никто из них не проронил ни слова. Сэрен был за рулем. Он, не отрываясь, смотрел на дорогу сквозь лобовое стекло ровера, а Андерсон в это время изучал планы завода в надежде найти что-нибудь, что подскажет ему, где держат Кали. Но на этом заводе, похоже, было слишком много мест, которые они могли переоборудовать под камеру для нее. Поэтому он пытался запомнить общее расположение комнат, чтобы потом без труда сориентироваться на месте.

Примерно через час езды они заметили тусклое свечение вдалеке — это были огни завода в темноте. Завод работал круглосуточно в четыре смены — две дневные и две ночные, по 200 человек в каждой. Чтобы обеспечить столь значительные потребности в рабочей силе завод предоставлял своим служащим и их семьям бесплатный стол и кров в близлежащих трудовых лагерях. Эти лагеря состояли из сборных домов и окружали завод постоянно расширяющимся кольцом.

Не доезжая нескольких сотен метров до границы рабочего лагеря, Сэрен остановил ровер.

— Дальше пойдем пешком, — произнес он.

Андерсон отметил про себя то место, где они оставили машину: ему предстояло в темноте вернуться сюда после того как он найдет Кали. Если он заблудится, Сэрен вряд ли станет искать его.

Он сжал в руке свой пистолет, но не торопился пока доставать штурмовую винтовку. На пистолете был глушитель, но одна единственная очередь из автомата сразу же выдаст его присутствие. К тому же, против одиночных врагов пистолет был гораздо более удобен, нежели автоматическое оружие.

— Она тебе понадобится, — сказал Сэрен, заметив его колебания.

— Большинство людей здесь — обычные рабочие, — ответил Андерсон. — Сомневаюсь, что у них есть хоть какое-то оружие.

— На Эдана работают наемники Синих Солнц. Их здесь будет больше чем достаточно.

— Я не это имел в виду. Я лишь беспокоюсь о том, чтобы не задеть случайного гражданского.

Сэрен издал горький и жестокий смешок:

— Ты до сих пор не понял, не так ли, человек? Большинство рабочих в этих лагерях имеют при себе огнестрельное оружие. Этот завод — все, что у них есть в жизни. Конечно, они не солдаты, но если прозвучит тревога, они будут биться за него.

— Мы здесь не для того, чтобы уничтожать завод, — возразил Андерсон. — Все что нам нужно сделать — это схватить Чианя, Эдана и Кали и убраться отсюда.

— Вот только они об этом не догадываются. Когда они услышат сирены и свист пуль, то решат, что завод подвергся нападению каких-нибудь террористов. Вряд ли ты сможешь хорошенько прицелиться, когда одна половина рабочих будет в панике носиться вокруг, а другая половина начнет стрелять в тебя.

— Если хочешь выполнить задание, оставшись при этом в живых, — добавил Сэрен, — то смирись с тем, что тебе придется стрелять в гражданских, стоящих на твоем пути. Потому что они-то колебаться не будут.

— Необходимость это одно, но как ты можешь так спокойно рассуждать об убийстве невиновных людей? — недоверчиво спросил Андерсон.

— Это приходит с опытом. Долгим опытом.

Андерсон тряхнул головой и достал свою штурмовую винтовку, пообещав себе, что воспользуется ею только в случае крайней необходимости. Он сложил ее и закрепил на спине, прямо над поясом. Затем он сунул пистолет в кобуру на бедре, откуда он мог легко достать его.

— Разделимся, — сказал ему Срен. — Я пойду на восток, а ты в другую сторону.

— Ты обещал, что подождешь тридцать минут, перед тем как идти внутрь, — суровым голосом напомнил ему Андерсон.

— У тебя будут твои тридцать минут, человек. Но если тебя не будет здесь, когда вернусь я, то я уеду, не дожидаясь тебя.

Андерсон быстро пробирался в темноте к границам рабочего лагеря. Несмотря на то, что была уже полночь, на улицах было достаточно народу — кто-то шел на смену, кто-то, наоборот, возвращался с работы. Лагерь походил на маленький город. Более тысячи семей проживало здесь. Мужья, жены и даже дети проходили по улицам, приветственно кивая встречным прохожим — лагерь жил своей обычной жизнью.

Андерсону было легко затеряться в таком количестве народу. Он набросил на плечи длинный свободный плащ, который скрывал его бронежилет и оружие. Большинство рабочих здесь были батарианцами, однако навстречу ему попадалось достаточное количество представителей других рас, включая и людей, поэтому на него никто не обращал особого внимания.

Он пробирался через лагерь, проталкиваясь через толпу, и приветственно кивал людям, которых встречал по дороге. Он шел быстрым шагом по направлению к проволочной ограде, окружавшей охраняемую территорию завода. Он знал, что время уходит, но не мог бежать, так как это, несомненно, привлекло бы ненужное внимание.

Через пять минут он оставил лагерь позади. Дома рабочих располагались равномерным кольцом вокруг завода, но никто не хотел жить прямо под металлическим забором. От крайних домов, расположенных с внутренней стороны кольца, до ограждения была еще добрая сотня метров пустой и неосвещенной земли. Лишь кое-где здесь виднелись общественные душевые и уборные.

Андерсон продолжал двигаться быстрым шагом, пока не отошел на достаточное расстояние от фонарей. Любой, кто заметил бы, как он исчезает в темноте, наверняка бы решил, что он направляется в душевую, и не придал бы этому значения.

Оказавшись в безопасности под покровом темноты, он надел очки ночного видения и бегом устремился к проволочной ограде. При помощи специальных ножниц он прорезал в заборе дыру, достаточную чтобы проникнуть внутрь. По другую сторону забора он сбросил свой длинный плащ и вытащил пистолет, надеясь, что ему не придется им воспользоваться.

Теперь начиналась сложная часть задания. Он находился в запретной зоне. Территорию внутри ограждения патрулировали небольшие отряды охранников. Если они заметят его, то либо застрелят на месте, либо поднимут тревогу. Однако уклониться от них было нетрудно: он видел свет их фонарей задолго до того как они приближались на расстояние, достаточное чтобы обнаружить его.

Осторожно продвигаясь вперед, он добрался до угла здания. Весь комплекс был огромен — в основном здании высотой около четырех этажей, располагавшемся в центре, находилось перерабатывающее производство. Несколько двухэтажных зданий поменьше располагались со всех сторон главного корпуса. В них находились складские, административные, технические и ремонтные помещения. Туда-то и надо было попасть Андерсону.

Добравшись до ремонтной пристройки, он направился вокруг нее к маленькому запасному выходу в дальнем углу здания. Дверь оказалась заперта, но на ней был обычный механический замок, а не сложная и дорогая электронная система безопасности. Главной опасностью для завода, расположенного посреди пустыни, было обычное воровство; они не предполагали защиту от вторжения профессиональных взломщиков.

Андерсон прилепил к замку кусочек липкой взрывчатки, отступил назад и выстрелил в него из пистолета. Небольшой взрыв, сопровождавшийся коротким хлопком и яркой вспышкой, сорвал замок, и дверь открылась. Он подождал снаружи, прислушиваясь, не обратил ли кто внимания на шум, но все было тихо, и он осторожно шагнул внутрь.

Он оказался в раздевалке рабочих-ремонтников. В комнате никого не было. До конца смены оставалось еще много времени, и все ремонтники были на своих участках или на вызовах. В одном углу стояла большая корзина для белья, полная грязных комбинезонов. Он покопался в корзине, пока не отыскал подходящий по размеру комбинезон, и натянул его поверх бронежилета. Ему пришлось снять с себя винтовку и пистолет — не хотелось шарить под одеждой и искать их в случае необходимости. Пистолет он сунул в глубокий карман на бедре комбинезона. Он не стал раскладывать штурмовую винтовку, а завернул ее в большое полотенце, которое нашел в душевой.

Его маскировка была далека от идеальной, но в таком виде он, по крайней мере, сможет осмотреть завод, не привлекая к себе излишнего внимания. Издалека он вполне мог сойти за обычного ремонтника, спешащего на вызов.

Он задрал рукав комбинезона и посмотрел на часы. Прошло уже 15 минут. Ему следовало поторопиться, если он хотел найти Кали и вывести ее до того, как Сэрен начнет действовать.

Сэрен стоял на окраине рабочего лагеря. Он взглянул на свои часы — прошло 15 минут. Андерсон должен был быть уже глубоко внутри комплекса к этому времени — слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Спрятав свою оружие под длинным плащом, таким же, какой был у Андерсона, когда тот проходил через лагерь, турианец поднялся и отправился в сторону строений.

Он ждал достаточно долго. Пора было начинать его собственную операцию.

Андерсон осторожно двигался вперед по бесчисленным коридорам. Из ремонтного здания он попал в основной корпус завода. Вдалеке он увидел первого попавшегося ему на пути рабочего. Это была батарианка, и направлялась она в его сторону. Сердце Андерсона начало учащенно биться, однако батарианка лишь мельком взглянула на него и прошла мимо, не сказав ни слова. Идя дальше, он встретил еще нескольких работников завода, но они тоже не обратили на него никакого внимания.

В нем начало нарастать отчаяние — было слишком мало времени, чтобы обыскивать весь комплекс. Он полагал, что они держат Кали где-то на нижних этажах, но даже в этом случае, ему понадобилась бы вся его удача, чтобы найти ее вовремя.

И вот он увидел то, что искал: знак с надписью «Входа нет», рядом с лестницей, ведущей вниз. Насколько он помнил, по чертежам, эта лестница вела в маленькую инструментальную кладовую. Знак этот выглядел настолько чистым и новым, что чуть ли не сверкал. Ясно было, что его повесили здесь всего пару дней назад.

Он начал спускаться по лестнице. Внизу оказались двое крупных батарианцев, у каждого из них была татуировка Синих Солнц на щеке. Ссутулившись, они со скучающим видом сидели на стульях по обеим сторонам от толстой стальной двери, их штурмовые винтовки подпирали стены рядом с ними. Ни на одном из них не было бронежилета — логично, если учесть характер их нынешней работы. Они, должно быть, сидели здесь целый день напролет, а бронежилеты были жаркими и тяжелыми. Носить их дольше нескольких часов подряд было жутко неудобно.

Охранники заметили Андерсона еще на лестнице, поэтому он, не останавливаясь, направился прямо к ним. По счастью, их предупреждали о возможном появлении Спектра-турианца. Так что человек в комбинезоне ремонтника не должен был вызвать у них особых подозрений.

Когда он дошел до небольшой площадки у основания лестницы, один из наемников поднялся, подхватил винтовку и шагнул к Андерсону, направив оружие ему в грудь. Лейтенант замер на месте. До наемника было не более пяти метров, и если бы тот нажал на курок, у Андерсона не было бы ни малейшего шанса остаться в живых.

— Что это? — спросил охранник, концом ствола указывая на завернутую в полотенце штурмовую винтовку подмышкой у Андерсона.

— Просто кое-какие инструменты. Не хотелось пачкать их.

— Положи сверток на пол.

Андерсон подчинился и аккуратно опустил свою ношу на пол, надеясь, что сверток не развернется сам по себе.

Теперь, когда у Андерсона в руках не было ничего, похожего на оружие, охранник немного расслабился и опустил свою винтовку.

— В чем дело, человек? — требовательно спросил он. — Не умеешь читать по-батариански?

Последнее замечание вызвало грубый хохот у его напарника, по-прежнему сидевшего на стуле.

— Мне нужно кое-что из этой кладовой, — ответил Андерсон.

— Поищи другую кладовую. Проваливай.

— У меня тут как раз было письменное распоряжение, — сказал Андерсон и полез в карман, будто намереваясь достать бумагу. Батарианец наблюдал за тем, как он роется в кармане, с выражением усталого раздражения на лице, совершенно не замечая, как Андерсон взялся за рукоятку пистолета и положил палец на курок.

Просторный карман комбинезона позволил ему приподнять дуло пистолета ровно на столько, чтобы оно оказалось на уровне пояса охранника. Он дважды нажал на курок, и пули, пробив ткань комбинезона, вошли в живот наемника.

Батарианец выронил оружие и в удивлении отступил назад, инстинктивно хватаясь за раны в животе. Он стукнулся спиной о стену и медленно сполз вниз. Из-под его пальцев текла кровь.

Его напарник выглядел растерянным. Так как на пистолете был глушитель, то два выстрела прозвучали как еле заметное шипение, настолько тихое, что он, вероятно, даже не расслышал его. Через мгновение, он все же сообразил, что произошло. С выражением нарастающего ужаса на лице он потянулся за своей винтовкой. Андерсон выхватил из кармана пистолет и дважды выстрелил в упор в грудь охраннику. Тот завалился на бок, упал со стула и замер.

Андерсон направил свой пистолет на первого охранника, который все так же сидел на полу, прислонившись спиной к стене.

— Прошу тебя, — взмолился наемник, поняв, наконец, кем был Андерсон. — Это Скарр отдал приказ расстрелять тех солдат Альянса. Я вовсе не хотел их убивать.

— Но ты сделал это, — ответил Андерсон и выстрелил прямо между глаз батарианца.

Он скинул с себя комбинезон, сунул пистолет обратно в кобуру на бедре и, размотав полотенце, разложил штурмовую винтовку в боевое состояние. Затем он пинком раскрыл дверь.

ГЛАВА 21

Как и Андерсон, Сэрен вошел на завод через запасной выход в одной из двухэтажных служебных пристроек. Но если лейтенант прошел через западное здание техобслуживания, то Сэрен воспользовался входом в складском помещении, расположенном с восточной стороны комплекса. И в отличие от своего напарника-человека, он не стал утруждаться поисками маскировки.

На входе ему попалась пара грузчиков. Удивление на их лицах быстро сменилось страхом, когда они увидели надвигающегося на них турианца в броне с тяжелой штурмовой винтовкой наперевес. Короткими очередями Сэрен застрелил обоих — у них не было ни единого шанса даже позвать на помощь.

Спектр быстро прошел через склад и вошел в основное здание. И снова, в отличие от Андерсона, он четко представлял себе, куда направляется. Он спустился на самые нижние уровни комплекса. Здесь горная порода и руды, содержащие нулевой элемент, расплавлялись, чтобы можно было легко удалить все ненужные примеси с поверхности кипящей массы. Затем эта расплавленная масса по особым трубам направлялась в огромную центрифугу, где из нее извлекался ценнейший нулевой элемент. Проходя коридорами комплекса, Сэрен застрелил еще троих рабочих.

Он понял, что приближается к цели, когда увидел на стене знаки с надписью «Ограниченный доступ». Он завернул за угол и рывком распахнул дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Волна горячего воздуха накатила на него изнутри, обжигая глаза и легкие. Внутри оказалось около полудюжины работников, занятых своими делами около огромных плавильных котлов и массивных печей. Они сосредоточенно наблюдали за приборами: поддерживали технологический процесс на уровне максимальной эффективности и следили, чтобы параметры не отклонялись от заданных норм.

На головах служащих были специальные наушники, защищающие их от непрекращающегося гула турбин генератора. Один из них заметил Сэрена и попытался криком предупредить остальных, но его слова утонули в грохочущем шуме турбин. Так же как и звуки автоматной очереди, заставившей его замолчать навеки.

Меньше через минуту все было кончено; Спектры могли быть крайне эффективными. Как только последний из инженеров, подкошенный автоматной очередью, рухнул с мостков в находившийся двадцатью метрами ниже плавильный котел, Сэрен приступил к следующей части своего плана.

Внутри самого завода было слишком много мест, где можно было прятаться. Слишком много мест, где Эдан мог прятаться за спинами вооруженных наемников. Сэрену нужно было его как-то выманить оттуда. Несколько точно поставленных зарядов вызовут катастрофическую цепь взрывов в самом сердце завода. После этого должна будет сработать аварийная сигнализация по всему комплексу, и начаться немедленная эвакуация.

Сэрен закончил установку последнего заряда и направился обратно на верхние уровни. Он собирался убраться подальше отсюда, когда прогремит взрыв.

* * *

Кали мучили жажда, голод и усталость. Но прежде всего, она была напугана. Кроган сказал ей только, что Чиань придет за ней через пару дней. После этого он оттащил ее в кладовую и запер в маленькой, темной задней комнатке. И с тех пор она ни с кем не разговаривала и никого не видела.

Она была достаточно сообразительна, чтобы понять, что происходит. Она не знала, чего хочет от нее Чиань, но было очевидно, что они хотят сломить ее волю перед встречей с ним. Они держали ее в тесноте и в темноте уже почти целый день, без воды и пищи. Здесь даже не было ведра для туалета.

А через два или три дня подобной пытки к ней явится Чиань со своим предложением. Если она согласится, они накормят и напоят ее. Если же откажется, то запрут ее обратно, а через три дня придут опять.

Если же она откажет им во второй раз, то положение ее по-настоящему осложнится. Скорее всего, от пытки голодом и страхом они перейдут к реальным, физическим пыткам. Кали вовсе не собиралась ни в чем помогать Чианю, но подобная перспектива ужасала ее. Но хуже всего было осознание того, что они в любом случае одержат верх. Возможно, на это уйдут дни, может даже недели, но, в конце концов, бесчисленные пытки и издевательства сломят ее, и они получат желаемое.

В течение первых нескольких часов своего заточения она смогла отыскать один способ освободиться, но лишь убедилась, что он бесполезен. В темноте она нащупала дверь чулана, в котором сидела, но та была заперта снаружи, а внутри не было даже дверной ручки. К тому же, за дверью наверняка постоянно дежурили охранники.

Она не могла даже убить себя. Не то, чтобы она уже дошла до такой степени отчаяния, просто чулан был абсолютно пуст: ни труб, на которых можно было повеситься и ни одного острого предмета, которым можно было вскрыть вены. Ей пришла было на ум идея разбить голову о стену, но она поняла, что единственное, чего она этим добьется, будет сотрясение мозга и лишняя боль — а вот боли, как она полагала, в ближайшее время ей доведется испытать предостаточно.

Ситуация была безвыходной, но Кали пока не собиралась поддаваться отчаянию. И тут она услышала шум — это был звук, который показался ей сладостнее, чем пение ангелов. Звук спасения: автоматные очереди по ту сторону двери.

Андерсон пинком распахнул дверь, которую охраняли двое наемников. За ней оказалось обширное складское помещение. Однако все хранимое здесь когда-то оборудование было убрано. В комнате не были ничего, кроме маленького стола и нескольких стульев. Еще четверо батарианцев со знаками Синих Солнц сидели за столом и играли в карты. А в стороне, в углу, стоял Скарр. Так же как и у тех охранников снаружи, у этих не было бронежилетов.

Его первой целью стал кроган. Андерсон выпустил в него очередь из автомата; Скарр взмахнул руками, силой выстрелов его отбросило назад, и его оружие покатилось по полу. Он наткнулся спиной на стену и упал на пол лицом вниз, истекая кровью из множественных пулевых ран.

Наемники мгновенно отреагировали на нападение: они вскочили из-за стола, перевернув его, и попытались рассеяться по комнате. Но Андерсон, увидев, что Кали здесь нет, начал беспорядочно стрелять по всей комнате. Он смог поразить их всех, прежде чем они успели даже поднять свое оружие. Это не была честная битва, это была бойня. Но, учитывая, кто были его жертвы, Андерсон не почувствовал за это никаких уколов совести.

Осмотревшись, он заметил маленькую дверь в задней стене комнаты. Там, скорее всего, был какой-нибудь чулан, но вот сама дверь оказалась усилена металлической пластиной и была заперта на внушительный замок.

— Кали? — крикнул он, подбегая к двери. — Кали, ты там? Ты меня слышишь?

С обратной стороны раздался ее приглушенный голос.

— Дэвид? Дэвид! Пожалуйста, вытащи меня отсюда!

Он попробовал сбить замок, но тот не поддавался. Взрывать замок, так же как он взорвал дверь на входе, он не хотел, потому что боялся задеть Кали.

— Держись! — крикнул он. — Я найду ключ.

Он быстро оглядел комнату, и взгляд его упал на лежавшего в углу крогана. Большая лужа крови под ним продолжала растекаться по полу. Если у кого в этой комнате и был ключ, то, несомненно, у Скарра.

Подбежав к телу, он положил винтовку на пол и обеими руками попытался перевернуть тяжеленного крогана на спину. Когда он, кряхтя от напряжения, все же перевернул его, то увидел, что грудь крогана превратилась в сплошное кровавое месиво — его прошило, по меньшей мере, с дюжину пуль. Его одежда была вся пропитана темной, липкой кровью.

Слегка скривившись, Андерсон протянул руку, чтобы обыскать его карманы. Но тут глаза Скарра резко раскрылись, и рука крогана молниеносным движением схватила его за шею. С диким рычанием это чудовище поднялось на ноги, держа лейтенанта навесу одной рукой. Другая рука, окровавленная и неподвижная, плетью висела вдоль его тела.

«Невероятно!» — подумал Андерсон, чувствуя себя беспомощным ребенком в железной хватке крогана, — «никто не в состоянии пережить таких ранений. Даже кроган!»

Скарр, должно быть увидел потрясение в его глазах.

— Вам, людям, еще многое предстоит узнать о моем народе, — прогремел он. С его губ капала кровавая пена, когда он говорил. — Жаль только, что не ты им это расскажешь.

Андерсон сопротивлялся, как мог. Он попытался ударить противника ногами, но тот держал его на вытянутой руке, и длины ног Андерсона не хватало, чтобы достать до его тела. Вместо этого он принялся молотить кулаками по здоровенному предплечью Скарра. Но и это не дало никакого результата, а лишь вызвало булькающий смешок у крогана.

— Радуйся, человек, — произнес охотник за головами. — Я подарю тебе быструю смерть. Не то, что твоей самке.

Неожиданно комнату сотряс мощный взрыв, прогремевший где-то в глубине комплекса. Стены комнаты прочертили глубокие трещины, а с потолка отвалилось несколько плиток. Земля под ногами пошатнулась, и Скарр потерял равновесие. В тот же момент Андерсон изловчился и, ударив крогана, сумел-таки освободиться. Он упал на пол, судорожно пытаясь вздохнуть.

Скарр, пошатываясь и чуть не падая, пытался устоять на ногах. Но он сильно ослаб от потери крови, и его покалеченная рука мешала ему держать равновесие. Он тяжело рухнул на пол всего в нескольких метрах от того места, где Андерсон положил свою штурмовую винтовку.

Освободившись от смертельной хватки крогана, Андерсон выхватил свой пистолет и выстрелил. Но целился он не в крогана. Если даже целая очередь не смогла остановить Скарра, то один выстрел из пистолета будет для него что комариный укус. Андерсон стрелял в оружие, лежавшее рядом с кроганом. Он попал в корпус винтовки, и она, вращаясь по полу, улетела вне зоны досягаемости охотника за головами.

По всему зданию включились аварийные сигнализации; это была реакция на взрыв, несомненно. Но у Андерсона были более важные дела. Имея в руках лишь пистолет, он понимал, что ему нужно будет попасть Скарру точно в голову, чтобы прикончить его. Но кроган уже вскочил на ноги и бросился на него, так что Андерсон не успел даже толком прицелиться.

Пуля пробила и без того раненое плечо крогана, но он даже не замедлил движения. Воя от ярости, он несся прямо на Андерсона, и если бы тот не откатился в сторону в последний момент, просто-напросто растоптал бы его насмерть.

На этот раз Скарр оказался между ним и дверью, отрезав последний путь к спасению. Андерсон прижался спиной к стене и снова поднял оружие. Но кроган оказался чуть быстрее. Он ударил его быстрым биотическим толчком, выбив пистолет из его руки и чуть не сломав ему запястие.

Прекрасно понимая, что человек не сможет драться с ним без оружия, кроган начал медленно наступать на него. Андерсон попытался сбить противника с толку, чтобы прыгнуть в сторону и попытаться достать пистолет или винтовку. Но кроган был очень хитер, и даже учитывая тяжелые ранения и потерю крови, он двигался довольно проворно. Он постепенно оттеснял лейтенанта в угол комнаты, отрезая ему все пути к отступлению.

Взрыв, сотрясший комплекс, швырнул Кали в темноте на невидимую стену. Она врезалась в нее лицом. Удар был настолько силен, что выбил ей один зуб и, похоже, сломал нос. Он упала на пол, схватившись руками за разбитое лицо. Она чувствовала, что по подбородку течет кровь, и чувствовала привкус крови во рту.

И вдруг она заметила маленькую полоску света, пробивавшуюся из-под двери. Должно быть, взрыв слегка сместил дверь с петель. Не обращая внимания на боль, она вскочила на ноги и отступила к противоположной стене. Затем она глубоко вздохнула и бросилась плечом на дверь.

По всей видимости, дверь сильно пострадала при взрыве, потому что поддалась с первой же попытки, и Кали вылетела в соседнюю комнату. Она тяжело рухнула на землю, приземлившись на то самое плечо, которым выбила дверь. Острая боль пронзила ее плечевой сустав — рука была вывихнута от удара. Она села на полу; неожиданно яркий свет слепил глаза, успевшие за несколько часов привыкнуть к полной темноте.

— Кали! — услышала она крик Андерсон. — Хватай оружие! Стреляй в него!

На половину ослепленная ярким светом, она принялась шарить руками вокруг себя, и неожиданно ее рука легла на ствол штурмовой винтовки. Она подтянула ее к себе и схватилась за рукоятку, и в тот же момент над ней выросла огромная тень.

Не задумываясь, она подняла оружие и нажала на курок. В ответ она услышала рычание крогана, испытывающего сильную боль, и жуткая тень пропала.

Отчаянно моргая глазами, она сумела разглядеть неясные очертания Скарра, который, держась за живот, пытался отползти от нее подальше.

А затем в поле зрения возник Андерсон. Он приставил свой пистолет сбоку к голове крогана и выстрелил. Кали попыталась отвернуться, но не успела — жуткое зрелище мозгов Скарра, разлетающихся по комнате от выстрела, должно быть, еще долго будет преследовать ее в кошмарах.

Но Дэвид уже опустился на колени рядом с ней.

— Ты в порядке? — спросил он. — Сможешь идти?

Она кивнула.

— По-моему, я вывихнула плечо.

Секунду он колебался, а затем произнес.

— Прости меня, Кали.

Она собиралась спросить его, за что он просит прощения, но тут он схватил ее одной рукой за запястье, а другую положил на ее ключицу и изо всех сил дернул ее руку. Она издала дикий крик боли, чуть было не потеряв сознание, но ее плечевой сустав встал на место.

Дэвид подхватил ее, чтобы она не упала.

— Ты скотина, — пробормотала она, пытаясь пошевелить пальцами и прогнать охватившее их оцепенение. — Спасибо, — добавила она через мгновение.

Он помог ей подняться на ноги, и только тут она заметила тела, разбросанные по комнате. Андерсон ничего не сказал, лишь протянул ей оружие одного из убитых, а сам подобрал свою винтовку.

— Это может нам пригодиться, — сказал он ей, вспомнив о зловещем предостережении Сэрена о здешних гражданских. — Будем лишь надеяться, что нам не придется воспользоваться этим оружием.

ГЛАВА 22

Взрыв в основании комплекса произвел именно тот эффект, на который рассчитывал Сэрен. Завод был охвачен паникой и хаосом. Услышав сирены, люди бросились к выходам в отчаянной попытке избежать гибели. Сэрен же двигался в противоположном направлении, вглубь комплекса. Большинство людей не обращали на него никакого внимания, они были слишком озабочены собственным спасением.

Он должен был действовать быстро. Тот взрыв был только началом. Вслед за ним должна была начаться цепная реакция, которая приведет к перегреву плавильных котлов. Когда они взорвутся от перегрева, все машинное оборудование нижних уровней окажется охвачено огнем. Турбины и генераторы не выдержат нагрузки, и произойдет серия мощных взрывов, после которой от завода не останется ничего, кроме огромной кучи горящих обломков.

Тщательно вглядываясь в толпу, Сэрен, наконец, увидел то, что искал — небольшую группу наемников Синих Солнц в полном вооружении, двигавшуюся как единый отряд. И также как и Сэрен, они двигались вглубь завода.

Все что ему оставалось делать — это следовать за ними.

* * *

— Чего же мы ждем?! — почти на грани истерики кричал Чиань. Он держал в руках небольшой металлический кейс и яростно размахивал им перед лицом Эдана. Внутри кейса лежал флэш-накопитель, на котором были все данные об их проекте, которые им удалось собрать. — Здесь все, что нам нужно. Идемте!

— Еще не время, — произнес батарианец, пытаясь сохранять спокойствие. Однако это было нелегко — сирена выла столь громко, что он едва мог сосредоточиться на собственных мыслях. — Подождите, сейчас подойдет наша охрана. — Он понимал, что взрыв не был простой случайностью, и он не собирался глупо угодить в ловушку. Во всяком случае, не без своих телохранителей.

— А они что, не охрана? — прокричал Чиань, указав на двоих наемников, стоявших у дверей комнаты, в которой он скрывался с тех пор, как произошло нападение на Сайдон.

— Их недостаточно, — ответил Эдан. — Я не собираюсь рисковать. Мы дождемся остальных…

Его слова были прерваны звуками выстрелов, смешавшихся с воем сирен и криками охранников в соседней комнате. На мгновение все стихло, а затем на пороге появился незнакомец.

— Похоже, ваша свита не сможет прибыть, — произнес вооруженный турианец.

Эдан никогда не видел его раньше, но сразу же догадался, кто стоит перед ним.

— Я знаю тебя, — сказал он. — Ты тот самый Спектр. Сэрен.

— Так это вы сделали! — завопил Чиань, указывая трясущимся пальцем на Сэрена. — Это все ваша вина!

— Собираешься убить нас? — спросил Эдан. Странно, но он не чувствовал страха. Будто бы он заранее знал, что этот момент наступит. И сейчас, когда его смерть смотрела ему в глаза, его охватило странное спокойствие.

Но турианец не стал убивать их. Вместо этого он задал вопрос.

— Над чем вы работали на Сайдоне?

— Ни над чем! — выкрикнул Чиань, прижимая металлический кейс к груди. — Он принадлежит нам!

Эдан узнал этот огонек в глазах Сэрена. Он сколотил все свое состояние на таких вот взглядах: страсть, сильное желание обладать знаниями, жажда власти.

— Ты знаешь, — прошептал он, осознав истину. — Не все, но достаточно, чтобы хотеть узнать больше, — легкая улыбка тронула его губы. У него появился призрачный шанс остаться в живых.

— Замолчите! — заорал на него Чиань. — Он заберет его у нас!

— Я так не думаю, — ответил Эдан, обращаясь скорее к Сэрену, нежели к безумному ученому. — У нас есть кое-что, что ему нужно. Мы нужны ему живыми.

— Живым мне нужен лишь один из вас, — предупредил Сэрен.

Что-то в его тоне, должно быть, смогло пробиться через туман безумия, окутавший сознание Чианя.

— Вам нужен я, — в минутном прозрении настойчиво проговорил он — Вам нужны мои знания. Мой опыт, — он говорил быстро, в его голосе ясно читались оттенки страха и отчаяния. Трудно было сказать, что пугает его больше: угроза смерти или невозможность продолжать исследования. — Без моей помощи вам не понять этого. Самостоятельно вы не сможете раскрыть его силу. Я необходим вам!

Сэрен поднял свой пистолет и направил его прямо на бормочущего человека, а затем повернул голову в сторону Эдана.

— Это правда? — спросил он батарианца.

Эдан пожал плечами.

— У нас есть копии всех его записей, и моя команда исследователей работает над артефактом. Чиань — гений, безусловно, но в последнее время он стал… странным. Полагаю, пора подыскать ему замену.

Не успел он договорить, как Сэрен нажал на курок. Чиань вздрогнул и плашмя упал на спину, из единственного пулевого отверстия на его лбу струйкой бежала кровь. Металлический кейс выпал из его рук и с грохотом упал на пол.

— А что насчет тебя? — спросил Спектр, направив пистолет на батарианца.

Когда Эдан только увидел турианца, он решил, что жизнь его кончена, и приготовился спокойно встретить смерть. Теперь же, когда для него вновь забрезжила надежда, дуло пистолета, смотрящего ему в лицо, заставило его почувствовать холодный страх.

— Я знаю, где он находится, — сказал он. — Как ты найдешь его без моей помощи?

Сэрен кивнул в сторону металлического кейса.

— Наверное, там лежит что-то, что даст мне всю необходимую информацию.

— У меня… у меня есть необходимые ресурсы, — заикаясь, произнес Эдан. Он отчаянно пытался отыскать достаточно убедительные аргументы, чтобы отсрочить свою судьбу. — Люди. Власть. Деньги. Этот проект требует колоссальных вложений. Если убьешь меня, то как сможешь финансировать разработки?

— Ты не один в этом мире, у кого есть богатство и влияние, — напомнил ему турианец. — Я могу найти другого богача, даже не покидая Предел.

— Подумай о том, сколько времени и труда я потратил на это! — выпалил Эдан. — Убей меня, и тебе придется все начинать с начала!

Сэрен хранил молчание, но батарианец заметил, что тот чуть-чуть склонил голову в сторону, будто обдумывал предложение.

— Ты и представить себе не можешь, на что способна эта штука, — продолжал Эдан, пытаясь развить свой успех. — Ничего подобного галактика еще не видывала. Даже имея на руках записи Чианя, ты не сможешь найти ученого, способного возобновить исследования с той точки, на которой они были прерваны. Я же был причастен к этому проекту с самого его начала. Я лучше, чем кто-либо другой во всей галактике, понимаю, с чем мы имеем дело. Никто больше не сможет помочь тебе.

По выражению лица турианца было понятно, что он принял аргументы Эдана.

— Если убьешь меня, то лишишься не только моей финансовой поддержки, но и моего опыта. Ты, конечно же, сможешь найти кого-то с большими деньгами, но на это потребуется время. Но если убьешь меня, то тебе придется начинать с самого начала. Ты же не собираешься пустить коту под хвост три года моей кропотливой работы только лишь для того, чтобы иметь удовольствие застрелить меня.

— Я могу и подождать пару лет, — ответил Сэрен, нажимая на курок. — Я очень терпелив.

* * *

Кали и Андерсон все еще были внутри основного здания, когда прогремел второй взрыв. Взрыв произошел у основания, там, где находились котлы с расплавленной рудой. Мощная струя горящей жидкости выстрелила из самого сердца комплекса, поднявшись в небо на триста метров. Сияющий столб превратился в подобие огромного гриба, на мгновение осветившего ночь, а затем распался в дождь горящей смерти, который накрыл площадь радиусом в полкилометра от завода.

— Не останавливайся! — крикнул Андерсон, изо всех сил напрягая голос, чтобы перекричать неистово воющие сирены. Здание завода уже было сильно повреждено двумя взрывами, а за ними, несомненно, последуют и другие. — Мы должны выбраться отсюда, прежде чем эта хреновина рухнет нам на головы!

Он как мог быстро двигался вперед, сжимая в одной руке штурмовую винтовку, а другой рукой держа Кали за запястье — он почти тащил на себе ослабевшую девушку. Они выскочили наружу и устремились к проволочной ограде. Все это время лейтенант не переставал оглядываться по сторонам, на случай возможной погони.

— Боже мой! — выдохнула Кали. Она резко остановилась, и Андерсону пришлось остановиться тоже. Он бросил взгляд назад и увидел, что она в ужасе смотрит куда-то вдаль. Он проследил за ее взглядом и сам не удержался от изумленного восклицания.

Весь рабочий лагерь был в огне. Они находились под крышей здания в момент второго взрыва, и это спасло их от шквала расплавленной руды, обрушившегося с неба. Тем, кто находился вне здания завода — всем тем мужчинам, женщинам и детям в рабочих лагерях, — повезло куда меньше. Казалось, каждое здание было объято пламенем. Их окружало пылающее кольцо огня.

— Нам ни за что не пробраться, — простонала Кали, в изнеможении опускаясь на землю.

Еще один взрыв сотряс комплекс. Взглянув назад, Андерсон увидел, что теперь и сам завод был охвачен пламенем. В свете огня он видел змеящиеся струйки темного дыма, выползающие из окон — это были ядовитые химические пары, высвобожденные взрывами.

— Не сдавайся! — крикнул Андерсон, схватив ее за плечи и поставив обратно на ноги. — Мы пройдем, мы сможем!

Кали лишь помотала головой. Он видел смертельную усталость в ее глазах. После всего, что ей довелось пережить, начиная с нападения на Сайдон, сегодняшние события окончательно доконали ее. У нее просто-напросто не осталось больше сил, и она поддалась отчаянию.

— Я не могу. Я слишком устала, — произнесла она, опускаясь обратно на землю. — Оставь меня здесь.

Он не мог тащить ее на себе всю обратную дорогу — слишком далеко было идти. К тому же с ней на спине он не смог бы достаточно быстро пробежать через горящий рабочий лагерь — они оба просто сгорели бы.

Хоть Кали и являлась солдатом Альянса, она никогда не бывала на передовой. Она была ученым, ее специализация лежала в другой области. Но все солдаты Земли проходили одну и ту же боевую подготовку. Прежде чем быть зачисленными в ряды Альянса, они должны были выдержать долгие месяцы изнурительных тренировок. Их учили жить и сражаться на пределе возможностей своего организма и перешагивать через эти пределы. Когда их тело уже неспособно было подчиняться от усталости и истощения, они должны были найти в себе силы продолжать задание. Они должны были преодолеть психологические барьеры своего сознания и выйти на такие пределы физической и умственной выносливости, о которых до этого даже не подозревали.

Это было то, что объединяло всех тех мужчин и женщин, которые служили в Вооруженных силах Альянса Систем. Это сближало их и придавало силы, превращало их в живые символы неукротимого человеческого духа.

Андерсон понял, что в данной ситуации должен давить именно на эти чувства.

— Черт возьми, Сандерс! — заорал он на нее. — Не смей сдаваться! Смирно, солдат! Твой взвод выдвигается, так что поднимай свою задницу и двигай вперед! Это приказ!

Как и положено хорошему солдату, Кали мгновенно среагировала на его команды. Кое-как она поднялась на ноги, по-прежнему сжимая в руках оружие, и медленно и неуклюже побежала вперед. Ее воля заставляла тело двигаться, заставляла делать то, во что отказывался верить разум. Андерсон убедился, что она достаточно твердо держится на ногах, чтобы не споткнуться и не упасть, а затем двинулся следом за ней, примеряясь к ее шагу. Они побежали друг за другом к объятому пламенем поселку, почти полностью утонувшему в огне, дыму и криках.

Рабочий лагерь превратился в настоящий ад. Рев пламени от бушующих тут и там пожаров смешивался с воплями боли и криками страха и отчаяния. Эта симфония ужаса и страдания время от времени дополнялась оглушительным громом новых взрывов где-то внутри завода.

Темные облака дыма плыли над крышами домов, а огонь пожирал все новые и новые здания, постепенно охватывая весь лагерь целиком. Было так жарко, что, казалось, некое чудовище тянет к ним из огня свои когти, хватает их за ноги и царапает кожу всякий раз, как они пробегают мимо горящего здания. Ядовитый дым жег им глаза и пробирался в легкие, с каждым вдохом вызывая судорожный кашель. Отовсюду доносилась резкая вонь горящей плоти.

На улицах тут и там валялись тела погибших, многие из них были детьми. Некоторые погибли в самом начале этого кошмара от низвергшегося с неба потока расплавленной руды, другие задохнулись в дыму или погибли от огня начавшихся пожаров, а третьи были просто-напросто растоптаны дикой толпой при попытке спастись из горящего ада.

Андерсон побывал во многих сражений и видел много битв, видел всю жестокость войны своими глазами, но ни что из этого не могло сравниться с теми ужасными картинами, которые на каждом шагу открывались ему, пока они бежали через горящий поселок. Они ничего не могли сделать, чтобы помочь несчастным. Все что им оставалось — это, пригнув голову, бежать дальше.

Несколько раз Кали спотыкалась и падала, и каждый раз рядом оказывался Андерсон, заставляя ее вставать обратно и продолжать сражаться за жизнь. И вот, каким-то чудом им удалось выбраться из этого ада. Они подоспели к месту сбора как раз вовремя: Сэрен уже был тут и забрасывал в багажник какой-то маленький металлический кейс.

Турианец в удивлении посмотрел на них, и Андерсон мог поклясться, что в отсветах пламени он увидел, как Спектр недовольно хмурится. Он ничего не сказал им, а просто сел в машину, и на мгновение Андерсон подумал, что тот собирается просто уехать и бросить их здесь.

— В машину! — крикнул им турианец.

Может, на него подействовало то, что они по-прежнему держали в руках штурмовые винтовки. А может, он просто боялся, что кто-то узнает о том, что он бросил их. Андерсону было, в общем-то, все равно; он просто был рад, что Спектр не уехал.

Он помог Кали забраться в машину, а затем втиснулся внутрь рядом с ней.

— Где Эдан? — спросил он под звуки заводимого мотора.

— Мертв.

— А что с доктором Чианем? — задала вопрос Кали.

— Он тоже.

Сэрен вдавил газ в пол, и ровер рванул с места, оставляя за собой шлейф песка и гравия из-под колес. Андерсон откинулся на спинку сиденья, и крайняя усталость последних дней охватила его. Все мысли о маленьком металлическом кейсе вылетели из его головы.

Ровер уносился в ночь, оставляя позади жуткую сцену смерти и разрушения.

ЭПИЛОГ

Андерсон вышел из Посольства Альянса в Цитадели под лучи искусственного солнца Президиума. Он спустился по ступенькам и направился к зеленой лужайке.

Кали ждала его внизу, на берегу озера. Она сидела на траве, сняв обувь, и окунала пальцы ног в воду. Он подошел и опустился на землю радом с ней, скинул свои собственные ботинки и погрузил ноги в прохладный освежающий поток.

— Хорошо…

— Долго же они тебя там продержали, — произнесла Кали.

— Я боялся, что тебе надоест меня ждать.

— Просто больше нечего было делать, — поддразнила она его. — Я уже встретилась с послом. Кроме того, мне хотелось прогуляться. — После паузы она добавила более серьезным голосом, — по крайней мере, это меньшее чем я могла отплатить тебе.

— Тебе не за что расплачиваться, — ответил он, и они погрузились в блаженную тишину.

Прошло четыре дня с момента их бегства с перерабатывающего завода на Камале. Первую ночь они находились в больнице около космопортов. Врачи провели профилактическое лечение, ведь они надышались дыма и могли отравиться ядовитыми парами во время взрыва и последовавшего за ним пожара. Кроме того, Кали поставили специальную капельницу, чтобы помочь ей справиться с обезвоживанием, полученным ею во время заточения.

На следующее утро к ним прибыли представители Альянса: солдаты для обеспечения безопасности и офицеры разведки, желающие знать все детали происшествия. Их быстро доставили на ожидавший их фрегат и переправили в Цитадель, где они должны были предстать перед властями со своими отчетами и личными докладами по ситуации. В течение трех дней проводились заседания и слушания, в ходе которых чиновники пытались определить, что же произошло на том заводе… и кто виноват в случившемся.

Андерсон подозревал, что на высшем уровне политические последствия этого происшествия будут давать о себе знать еще многие месяцы, если не годы. Но с окончанием этого последнего собрания в кабинете посла для него тоже все официально закончилось. Закончилось для них обоих.

Сегодня они впервые с той ужасной ночи были наедине. Ему хотелось обнять ее за плечи и притянуть к себе, но он не был уверен, как она на это отреагирует. Он хотел сказать что-то, но на ум не приходило никаких подходящих слов. Поэтому они так и сидели рядом на берегу озера, не произнося ни слова.

Наконец, молчание нарушила Кали.

— Что сказала посол?

— Примерно то, что я и ожидал, — со вздохом ответил он. — Совет отверг мою кандидатуру в Спектры.

— Потому что Сэрен подставил тебя, — с досадой проговорила она.

— Его отчет выставляет меня не в самом лучшем свете. Он утверждает, что я пренебрег истинной целью нашего задания. Обвиняет меня в том, что я самовольно отправился туда слишком рано и тем самым предупредил наемников, лишив его эффекта неожиданности. Он даже обвиняет меня в том, что завод взлетел на воздух.

— Но ведь это все ложь! — всплеснув руками, воскликнула Кали.

— Ложь. Но ложь, смешанная с достаточным количеством правды, чтобы в нее поверили, — заметил он. — Кроме того, он Спектр, один из их лучших агентов. Кому они поверят: мне или ему?

— Или, может, Совет просто ищет формальный повод, чтобы не допускать человека в ряды Спектров. Еще одна пощечина Альянсу.

— Может быть. Но теперь, это уже головная боль посла Гойл.

— А что насчет того артефакта? — требовательно спросила Кали.

— Эксперты Совета просмотрели документы с Сайдона, — ответил Андерсон. — По их словам, все это теории и домыслы. Более того, они не верят в само существование артефакта.

— А как же тогда все эти исследования, которые доктор Чиань заставлял нас проводить? — не сдавалась она. — Чего он пытался добиться всем этим?

Андерсон пожал плечами.

— Они говорят, что Чиань был не в себе. Они полагают, что он ввел в заблуждение Эдана своими дикими заявлениями и лживыми обещаниями, основанными на его собственных маниакальных убеждениях. И еще они думают, что он все глубже и глубже увлекал весь Сайдонский проект в пучину своего собственного безумия.

— А что посол сказала относительно тебя? — спросила Кали после секундного раздумья. Ее голос заметно потеплел.

— Поначалу она была не очень-то обрадована, — признал он. — Мне не удалось стать Спектром, а эта операция создала ей целую кучу политических проблем.

— Что насчет всех этих гражданских жертв? Альянс же не собирается повесить на тебя и их тоже? — сейчас в ее голосе явственно слышалась озабоченность, и Андерсон пожалел, что не обнял ее раньше.

— Нет. Гойл не ищет козла отпущения. Совет закрыл все материалы, в которых упоминается причастность Сэрена. В их официальном отчете говорится, что это был несчастный случай на производстве. После того как посол успокоилась, я думаю, она поняла, что это задание не было окончательно провалено. Мы выяснили, что же произошло на Сайдоне на самом деле, и виновные в этом мертвы. Полагаю, она зачла мне это.

— Значит, это не повредит твоей военной карьере?

— Скорее всего, нет. Но и не поможет.

— Я рада, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Я знаю, что означает для тебя твоя карьера.

Он нежно протянул руку и, положив ладонь ей на затылок, слегка притянул ее к себе и сам приблизился к ней. Их губы легко соприкоснулись на кратчайший миг, но она тут же отстранилась от него.

— Нет, Дэвид, — прошептала она. — Мы не можем сделать этого. Прости.

— В чем дело? — в недоумении спросил он.

— На последней встрече сегодня утром они предложили мне место. Они хотят, чтобы я присоединилась к другому исследовательскому проекту. Они даже собираются повысить меня.

— Но это же отличные новости, Кали! — воскликнул он, искренне радуясь за нее. — Где будет находиться твоя новая база?

— Это секретная информация, — слабо улыбнулась она.

Улыбка сошла с лица Андерсона.

— О…

— Не волнуйся, — сказала она ему, пытаясь разрядить ситуацию, — на этот раз никаких незаконных исследований.

Он ничего не ответил, пытаясь переварить услышанное.

— У нас может все получиться, — неожиданно произнес он. — Между нами есть что-то особенное. Мы не можем упустить этот шанс.

— Учитывая, что я работаю над совершенно секретным проектом, а ты вечно в служебных командировках? — она покачала головой. — Мы лишь обманываем сами себя.

Как бы больно ему не было признавать это, но он понимал, что она права.

— Ты хороший человек, Дэвид, — сказала она, пытаясь загладить свой отказ. — Но даже если бы нам не нужно было расставаться, я не думаю, что мы могли бы стать чем-то большим, чем просто друзьями. Служба всегда будет для тебя на первом месте. Мы оба это знаем.

Он кивнул, но не смог заставить себя посмотреть ей в глаза.

— Когда ты улетаешь?

— Сегодня вечером, — ответила она. — Мне пора собираться. Я лишь хотела увидеть тебя в последний раз. И поблагодарить тебя… за все.

Кали встала и отряхнулась, а затем наклонилась и быстро поцеловала его в щеку.

— Прощай, солдат.

Он не смотрел ей в след. Вместо этого он пристальным взглядом глядел на воду, еще долго сидя на берегу озера, после того как она ушла.

* * *

Сидя в своем маленьком одноместном корабле, Сэрен вот уже несколько часов продолжал просматривать файлы с флэш-накопителя из металлического кейса Чианя. Его догадки подтвердились: загадочный артефакт оказался неким кораблем под названием Властелин. Это было величественное творение времен исчезновения Протеанцев — гигантский боевой корабль невероятной мощи.

Но Властелин не был каким-то обычным кораблем. Его бортовые системы, конструкция и структура были столь совершенны, что любые технологические достижения рас Цитадели меркли по сравнению с ним. Его совершенство и грандиозность могли сравниться лишь с величайшими творениями Протеанцев — ретрансляторами массы и Цитаделью. А может, он даже превосходил их. И если Сэрену удастся понять и постичь его тайны, он сможет стать единоличным хозяином всей этой силы.

Всю свою жизнь он шел к чему-то подобному. Все, чего он достиг на данный момент — его военная служба, карьера Спектра — все это было лишь приготовлением к данному открытию. И сейчас он понял свое истинное предназначение; судьба сама привела его к этому.

Как еще объяснить то, как удачно все для него сложилось? Кандидатура Андерсона в Спектры была отклонена. Альянс потерпел серьезное поражение на политической арене. Ему удалось убедить Совет в том, что никакого артефакта никогда не существовало. А те, кто знал правду, были мертвы.

Их смерть, однако, не прошла бесследно. Может быть, Чиань и был несколько не от мира сего, но одного взгляда не его записи было достаточно, чтобы понять, что он был выдающимся ученым, настоящим гением. Сэрен понимал основные принципы и теории технологий искусственного интеллекта, но работы этого человека, совершенно очевидно, лежали далеко за пределами его понимания. Для дальнейшего изучения Властелина Сэрену нужен был кто-то столь же талантливый, как и Чиань, а на поиски достойной замены могли уйти годы.

Но Сэрен не сожалел об убийстве Чианя. Доктор слишком глубоко увяз в этом. Его заметки свидетельствовали о том, что он медленно скатывался в сторону безумия; ухудшение его умственного равновесия было напрямую связано с воздействием Властелина. Должно быть, корабль излучал некое поле, какую-то энергию, которая пагубно повлияла на разум Чианя, после того как он лично отправился изучать корабль.

Это излучение подействовало также и на Эдана, хотя его изменения были менее очевидны. Батарианец начал действовать по-другому, после того как побывал на месте обнаружения артефакта: он начал вести дела с людьми, рисковал навлечь на себя гнев Спектров. Сам Эдан, скорее всего, не понимал, что с ним происходило, однако сейчас это было очевидно Сэрену.

Он должен был действовать осторожно. Избегать ненужного появления вблизи корабля до тех пор, пока он не узнает, что в точности вызвало ухудшение умственного состояния. Он станет использовать посредников в своей работе. Например, исследовательскую бригаду Эдана, все еще находящуюся около Вуаль Персея.

Сэрен собирался в ближайшее время связаться с ними. Они были полностью отрезаны от внешнего мира и, скорее всего, ничего не знали о том, что произошло с их бывшим боссом. Если они пожелают работать на нового хозяина, и если они достигли какого-нибудь прогресса в своих исследованиях, Сэрену, возможно, и не придется убивать их. Во всяком случае, пока они остаются в достаточно здравом рассудке, чтобы продолжать работу.

Была, однако, и еще одна проблема. Корабль находился на самой границе Вуали Персея, совсем рядом с гефами. В конце концов, ему придется разбираться с ними… хотя если все пойдет по плану, то он сможет использовать Властелин, чтобы привлечь гефов на свою сторону.

Опасности, лежащие впереди, были велики, но возможные выгоды стоили того, чтобы рискнуть. Он будет действовать осторожно, проявлять терпение. Он будет медленно двигаться к поставленной цели. На это могут уйти годы, даже десятилетия, но, в конце концов, в один прекрасный день вся сила этого корабля, все его тайны окажутся в его власти.

И когда он обрушит на мир эту силу, все изменится. Никогда больше турианцы не станут склонять голову перед Советом, как было после Войны Первого Контакта, когда их заставили выплатить позорные репарации. Наконец-то для Альянса наступит время расплаты. Он поставит на место и человечество, и все другие расы Пространства Цитадели.

И ключом ко всему этому станет Властелин.

Восхождение

Пролог

Выпуск новостей на видеоэкране непрерывным потоком показывал картины смерти и разрушений, вызванных нападением Сарена на Цитадель. Как немое напоминание о пронесшемся здесь сражении, по всей Палате Совета были в беспорядке разбросаны тела гетов и офицеров СБЦ. Целые секции Президиума превратились в груды обгоревшего, искореженного металла. Оплавленные, почерневшие обломки, которые некогда были кораблями Флота Цитадели, хаотично плавали в облаках Туманности Змея, словно пояс астероидов, рожденный кровавым побоищем.

Призрак наблюдал за всем этим с холодной, бесстрастной отрешенностью. Работы по восстановлению и ремонту огромной космической станции уже начались, но последствия сражения были куда более серьезными, чем обширные физические повреждения. За недели, прошедшие с момента сокрушительного налета гетов, эфир каждого крупного СМИ в галактике был заполнен подобными репортажами и картинами немыслимой доселе трагедии.

Нападение нанесло сокрушительный удар по галактической власти инопланетных рас и их наивному представлению о собственной неуязвимости. Цитадель, средоточение силы Совета и символ их неоспоримой власти и могущества, чуть было не пала под натиском вражеского флота. Погибли десятки тысяч граждан; все системы Пространства Цитадели были в трауре.

Но там, где другие видели трагедию, он видел возможность. Он знал, наверное, лучше, чем кто бы то ни было еще, что внезапное осознание галактическими расами собственной уязвимости может помочь человечеству. Именно это и делало его особенным: он был человеком предвидения.

Когда-то он был таким же, как и все. Также как и прочих жителей Земли, его поразило обнаружением Протеанских руин на Марсе. Он с удивлением наблюдал за новостями, рассказывающими о первом жестоком контакте человечества с другими разумными формами жизни. Тогда он был обычным человеком, имел обычную работу и обычную жизнь. У него были друзья и семья. Более того, у него было имя.

Теперь ничего этого у него уже не было. Все это оказалось отброшено и забыто ради его дела. Он стал Призраком, перешагнувшим через свое заурядное существование во имя высшей цели. Человечество вырвалось за пределы Земли, но оно не нашло Бога. Вместо этого люди обнаружили процветающее галактическое сообщество: десятки рас, живущих в сотнях звездных систем, на тысячах планет. Ворвавшись на межзвездную политическую арену неопытными новичками, люди должны были адаптироваться и измениться, если хотели выжить.

Они не могли всецело полагаться на Альянс, эту разжиревшую политизированную организацию, состоящую из правительственных чиновников и военных структур различных уровней. Альянс являл собой неповоротливую, медлительную машину, отягощенную законами и условностями, и находящуюся под постоянным гнетом общественного мнения. Они слишком сильно старались потакать и угождать различным инопланетным расам, они были не способны — или не желали, — принимать трудные решения, необходимые для продвижения человечества вперед.

Людям Земли нужны были борцы за их дело. Им нужны были патриоты и герои, готовые принести необходимые жертвы, чтобы возвысить человечество над их соперниками в межзвездном противостоянии. Им нужен был «Цербер», а «Цербер не мог существовать без Призрака.

Он был человеком предвидения и понимал это. Без «Цербера» человечество было обречено на жалкое существование в роли раболепствующих слуг у ног инопланетных господ. Но даже теперь оставались те, кто назвал бы его действия преступными. Неэтичными. Аморальными. Со временем, история оправдает его поступки, но до тех пор он и его последователи были вынуждены прятаться, тайно двигаться к поставленным целям.

Картинка на экране сменилась, показав лицо коммандера Шепарда. Шепард — первый человек, вошедший в ряды Спектров, послужил орудием уничтожения Сарена и его гетов… по крайней мере, так заявляли официальные отчеты.

Призрак мог лишь догадываться о том, сколько правды не попало в эти отчеты. Он знал, что здесь срывалось нечто большее, чем простое нападение на Совет вышедшего из-под контроля Спектра-турианца, командующего армией гетов. Был еще и Властелин, огромный флагман Сарена. Выпуски новостей утверждали, что он был создан гетами, но только слепой или глупец поверил бы в это. Любой корабль, способный выдержать объединенную атаку флотов Альянса и Совета, должен быть настолько технологически совершенным, что создание подобного судна выходило далеко за пределы мастерства любой известной расы.

Совершенно очевидно существовала правда, которую власть имущие хотели скрыть от широкой общественности. Они опасались вызвать панику. Они жонглировали фактами, искажали правду, а сами тем временем начали долгий, медленный процесс поиска и уничтожения очагов сопротивления гетов в Пространстве Цитадели. Но у «Цербера» были свои люди внутри Альянса. Высокопоставленные люди. Со временем, каждая засекреченная подробность нападения просочится к Призраку. Это займет недели, может даже месяцы, но, в конце концов, он узнает всю правду. Ради этого он мог подождать. Он был терпеливым человеком.

Но все же он не мог отрицать, что это были интересные времена. В течение последних десяти лет три расы, заседающие в Совете — саларианцы, турианцы и азари, — изо всех сил пытались удержать человечество в узде, захлопывая одну дверь за другой перед самым носом землян. Теперь же эти двери оказались сорваны с петель. Вооруженные силы Цитадели понесли существенные потери в ходе войны с гетами, и флот Альянса оказался единственной доминирующей силой в галактике. Даже Совет, пребывавший в неизменном состоянии около тысячи лет, был коренным образом преобразован.

Кое-кто полагал, что это ознаменовало конец тирании старого триумвирата и начало подъема человечества, которому уже ничто не сможет помешать. Однако Призрак прекрасно понимал, что удержать власть значительно сложнее, чем захватить ее. Какое бы политическое превосходство не заработал Альянс за короткий период, превосходство это будет в лучшем случае лишь временным. Эффект от действий Шепарда и героизма флота Альянса будет постепенно сходить на нет в рамках коллективного галактического самосознания. Восхищение и благодарность инопланетных правителей мало-помалу сменится подозрительностью и негодованием.

Со временем они восстановят свои флоты. И неизбежно вновь начнут борьбу за власть, пытаясь возвыситься за счет человечества.

Человечество сделало существенный шаг вперед, но путь, на который оно вступило, был далек от завершения. Предстояло выиграть еще немало битв на различных фронтах в борьбе за господство в галактике. Нападение на Цитадель и война с гетами были лишь малыми кусочками грандиозной картины, и ему еще предстояло разобраться с ними, когда подойдет время.

В настоящий же момент перед ним стояли более важные заботы. Его внимание требовалось в другой сфере. Как человек предвидения, он понимал, что необходимо иметь более одного плана действий. Он знал, когда следует подождать, а когда броситься в атаку. А сейчас как раз пришло время задействовать их людей внутри Проекта Восхождение.

Глава 1

Раньше Полу Грейсону никогда не снились сны. В молодости он мог спокойно спать ночи напролет. Но с те беззаботные дни давным-давно миновали.

Они летели уже два часа; до прибытия на место оставалось еще четыре часа полета. Грейсон просмотрел показатели корабельных двигателей и масс-генератора, а затем, вот уже в четвертый раз за последний час, сверил курс корабля по навигационным экранам. Больше пилоту особо нечего было делать в полете — пока они двигались со сверхсветовой скоростью, за все отвечала автоматика.

Теперь сны снились ему почти каждую ночь. Это могло быть признаком того, что он старел или побочным действием красного песка, который он принимал время от времени. Или же причиной была всего лишь нечистая совесть. У саларианцев есть поговорка: разум, отягощенный многими тайнами, никогда не знает покоя.

Он тянул время; проверял и перепроверял приборы и датчики лишь бы подольше не приступать к тому, что должен был сделать. Осознание собственного страха и нежелания позволило ему — заставило его, — взяться за дело. Покончить с ним. Он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, и медленно поднялся. Его сердце учащенно билось — дальше откладывать он уже не мог. Время пришло.

На определенном уровне он всегда осознавал, что спит. Во сне на всем вокруг была странная дымка, туманная пелена, которая размывала и приглушала фальшивое ощущение реальности. Но в то же время, сквозь эту тусклую завесу отдельные составляющие фиксировались с поразительной четкостью, мелкие детали неизгладимо впечатывались в подсознание. Такое наложение неким образом делало его сюрреалистические сны более живыми, более реальными, чем тот мир, в котором он бодрствовал.

Его ноги мягко ступали по покрытому ковром полу коридора, когда он шел из кабины в сторону расположенной в кормовой части корабля пассажирской каюты. В каюте, на двух из четырех кресел наискосок друг от друга сидели Пэл и Кео. Пэл, крупный мужчина с широкими плечами и оливкового цвета кожей, носил подстриженные в плотный афро волосы. Вдоль его нижней челюсти тянулась тонкая черная полоска бороды. Когда Грейсон вошел в каюту, Пэл сидел на стуле лицом к входу, слегка раскачиваясь взад-вперед в такт музыке, звучавшей в его наушниках. Его пальцы легко постукивали по бедру, ногти с идеальным маникюром мягко шуршали по темной ткани брюк. Галстук был по-прежнему плотно завязан вокруг его шеи, но пиджак расстегнут, а зеркальные солнцезащитные очки сложены и убраны в правый нагрудный карман. Он прикрыл глаза и полностью отдался музыке — такой умиротворенный образ резко контрастировал с его репутацией одного из главных профессиональных охранных агентов Терра Фирма.

Кео была одета в такой же костюм, как и ее напарник, за исключением галстука, но ей не хватало внушительной физической мощи, которую люди обычно рисуют в в своем воображении, когда говорят о телохранителях. Ростом она на целый фут уступала Пэлу и была раза в два легче него, но ее крепкие мускулы недвусмысленно намекали на то, что она могла применить силу при необходимости.

Трудно было определить ее точный возраст, хотя Грейсон знал, что ей должно быть, по меньшей мере, сорок. Сейчас, когда питание стало более правильным, и генная терапия позволяла уменьшить эффекты старения, уже никого не удивляло, что люди в пятьдесят выглядели также молодо и свежо, как они выглядели в тридцать, а необычная внешность Кео лишь усиливала эту неопределенность. Ее бледная кожа цвета мела делала ее похожей на привидение, а сквозь коротко подстриженные серебристые волосы то и дело просвечивала болезненно белая кожа головы.

Браки между представителями различных этнических групп на Земле сделали белоснежную кожу большой редкостью, и Грейсон подозревал, что столь радикальный цвет лица Кео был следствием небольшого дефицита пигмента, который она никогда не стремилась восполнить… хотя вполне возможно, она просто сделала косметическую операцию по осветлению кожи. Тем не менее, внешняя сторона оставалась ключевым фактором в их работе: пусть люди видят, что ты при исполнении служебных обязанностей, и они дважды подумают, прежде чем выкинуть какую-нибудь глупость. Необычная внешность Кео определенно выделяла ее в толпе, несмотря на ее рост.

Она сидела спиной к двери, но повернулась на стуле, когда Грейсон вошел в каюту. Она выглядела напряженной и готовой к любым неожиданностям — полная противоположность умиротворенной расслабленности Пэла. Казалось, что в отличие от своего напарника она не способна расслабиться даже в самой спокойной обстановке.

«Что-то не так?» — требовательно спросила она, подозрительно глядя на вошедшего пилота.

Грейсон замер на месте и поднял руки вверх так, чтобы они оказались на уровне его плеч. «Просто в горле немного пересохло», — успокоил он ее. От нервного напряжения его тело было словно натянутая струна, кончики пальцев дрожали, но он изо всех сил старался не выдать этого своим голосом.

Этот конкретный сон был ему слишком хорошо знаком. За прошедшие десять лет он переживал свое первое убийство сотни, если не тысячи раз. Были, безусловно, и другие заказы, другие смерти. Служа высшей цели, он отнял многие и многие жизни. Если человечеству суждено выжить, возвыситься над прочими расами, то для этого должны быть принесены жертвы. Но из всех принесенных им жертв, из всех отнятых жизней, из всех выполненных заданий, именно это снилось ему чаще, чем все остальные.

Убедившись, что пилот не представляет непосредственной опасности, Кео развернулась и уселась обратно на свое место, при этом казалось, что она готова стремительно броситься на него при малейших признаках угрозы. Грейсон прошел за ее спиной к небольшому холодильнику в углу пассажирской каюты. Он шумно сглотнул, и его пересохшее и напряженное горло отдалось резкой болью. Ему почти показалось, что ее уши дернулись от этого звука.

Уголком глаза он заметил, как Пэл снял свои наушники, бросив их на соседнее сиденье, и поднялся, потягиваясь.

«Сколько еще лететь?» — зевая, спросил он.

«Четыре часа», — ответил Грейсон, открывая холодильник. Он наклонился и принялся изучать его содержимое, изо всех сил стараясь дышать ровно и спокойно.

«Осложнений нет?» — спросил Пэл пилота, тщательно осматривающего содержимое холодильника.

«Все идет точно по графику», — ответил Грейсон, кладя ладонь левой руки на горлышко бутылки с водой. В то же время его правая рука схватила рукоятку длинного тонкого зазубренного ножа, который он воткнул в ведерко со льдом перед началом путешествия.

Даже несмотря на то, что он знал, что это сон, Грейсон не мог изменить что-либо из того, что должно было произойти. Этот эпизод его жизни будет продолжаться без каких-либо вариантов или изменений. Ему здесь отводилась роль пассивного наблюдателя, свидетеля, который вынужден смотреть своими же собственными глазами, как события развиваются по запланированному сценарию. Подсознание лишало его возможности повлиять на его же личные воспоминания.

«Пойду-ка я, пожалуй, проведаю нашу спящую красавицу», — бесстрастным голосом произнес Пэл кодовую фразу, означавшую начало завершающей стадии. Пути назад больше не было.

Кроме них, на борту находился только один пассажир — Клод Менно, один из высших чинов в иерархии политической партии Терра Фирма. Этот человек обладал властью, деньгами и харизмой общественного деятеля, но, тем не менее, не являлся всеобщим любимцем. Он был одним из тех, кто мог позволить себе нанять персональный межзвездный корабль вместе с пилотом и парой телохранителей для своих частных поездок.

По сложившейся традиции Менно заперся в VIP-каюте в задней части судна сразу после взлета. Там он обычно отдыхал и готовился к предстоящим публичным выступлениям. По графику, через несколько часов они должны приземлиться в гражданском космопорте на Шаньси, где у Менно запланирована встреча с разгоряченной толпой сторонников Терра Фирма.

После нашумевшего политического скандала, связанного с деятельностью Нашан Стеллар Динамикс, Инез Саймонс была вынуждена уйти с поста лидера партии. Стало ясно, что у руля Терра Фирма ее сменит либо Менно, либо человек по имени Чарльз Сарацино. Каждый из них регулярно совершал поездки в различные человеческие колонии с целью перетянуть на свою сторону побольше сторонников.

В настоящее время Менно опережал своего соперника в голосованиях на целых три пункта. Но ситуация должна была измениться, потому что Призрак желал, чтобы победил Сарацино, а Призрак всегда получал то, что хотел.

Грейсон выпрямился. Он прикрывал нож бутылкой с водой, на случай, если Кео вдруг посмотрит в его сторону. Но она по-прежнему сидела спиной к нему, полностью сосредоточив свое внимание на спине Пэла, который длинными размеренными шагами направлялся в сторону VIP-каюты в хвосте корабля.

От ледяной, покрытой конденсатом бутылки его левая ладонь сделалась холодной и влажной. Правая рука тоже была влажной, но это был горячий пот, выступивший оттого, что он слишком сильно сжимал рукоятку своего оружия. Он бесшумно шагнул в вперед и встал всего в нескольких дюймах позади Кео. Ее голая, беззащитная шея оказалась прямо перед ним.

Пэлу бы никогда не удалось подобраться к ней так близко, не вызвав подозрения и настороженности. Несмотря на то, что они вместе работали на Менно уже шесть месяцев, она все еще не полностью доверяла своему напарнику. До этого Пэл был наемником, профессиональным убийцей с темным прошлым. Кео всегда держалась с ним настороже. Именно поэтому и был выбран Грейсон. Она могла не доверять ему — она вообще никому не доверяла, — но, по крайней мере, она не следила за каждым его шагом, как следила за Пэлом.

Он занес оружие, глубоко вздохнул, а затем резко ударил ножом снизу вверх в незащищенную точку черепа Кео, прямо позади ее уха. По задумке это должно было быть быстрым и чистым убийством. Но секундное колебание подвело его — оно позволило Кео почувствовать нападение. Подчиняясь инстинкту самосохранения, выработанному во время бесчисленных заданий, она отпрыгнула со своего кресла, успев повернуться лицом к нападающему, пока нож летел к цели. Ее невероятные рефлексы спасли ее от мгновенной смерти, поэтому нож, вместо того, чтобы войти прямиком в мозг, глубоко вонзился ей в шею.

Грейсон почувствовал, как рукоятка ножа выскальзывает из его потной ладони, когда он попытался отступить назад от своей неудавшейся жертвы. Он натолкнулся спиной на стену около маленького холодильника и остановился — дальше отступать было некуда. Кео мгновенно оказалась на ногах, широко раскрытыми глазами глядя на него поверх разделявшего их сиденья. Он увидел в ее глазах холодную уверенность в том, что сейчас он умрет. Потеряв свое единственное преимущество во внезапности нападения, он уже не мог рассчитывать, что справится с соперницей, прошедшей через годы боевых тренировок. У него даже не было другого оружия: его нож по-прежнему неуклюже торчал из шеи Кео; рукоятка слегка подрагивала.

Она не стала доставать свой пистолет — слишком опасно стрелять внутри летящего пассажирского корабля, — вместо этого она выхватила жутковатого вида короткий нож из-за пояса и прыгнула на Грейсона через разделявшие их сиденья.

Это стало ее роковой ошибкой. Грейсон запорол столь простое задание, показав свою неопытность, и из-за этого Кео недооценила его. Она слишком быстро бросилась вперед в попытке поскорее покончить с ним, вместо того, чтобы оставаться на месте или попробовать осторожно приблизиться, обходя сиденья. Эта тактическая ошибка подарила ее противнику долю секунды, чтобы исправить свою оплошность.

В тот момент, когда она прыгнула, Грейсон стремительно подался вперед. Находясь уже в воздухе, Кео не могла остановиться или изменить направление своего движения, и они, столкнувшись, упали на пол. Грейсон почувствовал, как ее нож полоснул его поперек плеча, но в создавшейся тесноте маленькая женщина не смогла как следует распределить усилие удара, и лезвие лишь оцарапало руку.

Она пнула его и попыталась откатиться в сторону, чтобы вновь получить свое преимущество в скорости и реакции. Грейсон не пытался остановить ее. Вместо этого он дотянулся до рукоятки своего ножа, все еще торчавшего из ее шеи. В тот момент, когда она вскочила обратно на ноги, его пальцы сомкнулись на рукоятке, и он рывком выдернул нож из ее шеи.

Как только лезвие выскочило наружу, из раны брызнул темно-красный фонтан. Зазубренный край лезвия разорвал сонную артерию. На короткое мгновение на лице Кео появилось удивленное выражение, а затем она потеряла сознание от мгновенной потери крови и рухнула на пол рядом с Грейсоном.

Поток теплой липкой жидкости брызнул ему на лицо и руки, и он вскочил на ноги с возгласом отвращения, стараясь убраться подальше от тела, пока снова не уперся спиной в ту же стену рядом с холодильником. Кровь продолжала литься из раны в ее горле, то убывая, то вновь прибывая с каждым ударом все еще бившегося сердца. Когда через несколько секунд сердце, наконец, остановилось, поток сократился до тонкой струйки.

Пэл вернулся из задней комнаты менее чем через минуту. Он приподнял бровь, увидев кровь на руках и лице Грейсона, но ничего не сказал. Совершенно спокойно он подошел к телу Кео на полу и присел рядом с ней проверить пульс, стараясь при этом не запачкать туфли в растекающейся по полу луже крови. Убедившись, что она мертва, он поднялся на ноги, а затем уселся обратно на то же сиденье, на котором отдыхал ранее.

«Хорошая работа, Убийца», — с легким смешком проговорил он.

Грейсон по-прежнему стоял, прислонившись спиной к стене рядом с холодильником. Он неподвижно наблюдал, как жизнь Кео вытекает из ее тела, прикованный к месту ужасной картиной.

«Менно мертв?» — спросил он. Глупый вопрос, но после пережитого шока первого убийства его мозг соображал медленно.

Пэл кивнул. «Хотя и не так хлопотно как у тебя. Я предпочитаю не пачкаться со своими жертвами». — Он протянул руку за наушниками, лежащими на соседнем стуле.

«Может, нам убрать кровь?»

«Нет смысла, — сказал Пэл, надевая наушники. — После того, как наши люди подберут нас, они просто-напросто отправят этот корабль прямиком к ближайшей звезде. Не забудь забрать свой трофей», — добавил громила, закрывая глаза и вновь отдаваясь ритму музыки.

Грейсон тяжело сглотнул, а затем заставил себя сдвинуться с места. Он оттолкнулся от стены и медленно подошел к телу Кео. Она лежала наполовину на боку, и пистолет на ее бедре был прямо перед ним. Он протянул дрожащую руку к оружию…

Каждый раз сон прерывался в одном и том же месте. И каждый раз Грейсон просыпался с колотящимся сердцем, сведенными спазмом мускулами и влажными от пота ладонями, будто бы его тело переживало это воспоминание вместе с его подсознанием.

Он не знал тогда — как не знал и сейчас, — почему Менно должен был умереть. Он знал лишь, что это в какой-то степени послужило высшему благу. И ему этого было достаточно. Он был предан делу, целиком и полностью доверял Церберам и их лидеру. Призрак отдал ему приказ, и он повиновался без единого вопроса.

Если не брать во внимание ту ошибку, которая позволила Кео ненадолго отсрочить свою судьбу, первое задание Грейсона окончилось безусловным успехом. Их люди встретились с ними в назначенном месте, а затем избавились от корабля вместе с телами Кео и Менно. После исчезновения Менно и его команды начали появляться слухи и подозрения, но так как не было ни единого свидетеля, который бы мог подтвердить обвинения, то дело вскоре закрыли. А после того как главный конкурент Чарльза Сарацино выбыл из гонки, он занял место лидера партии Терра Фирма… хотя о том, как это могло содействовать далеко идущим планам Призрака, можно было только догадываться.

Действия Грейсона впечатлили его боссов внутри «Цербера», и за этим контрактом последовали десятки других в течение следующего десятилетия. Но все это закончилось, как только в Проект Восхождение приняли Джиллиан.

Он не любил думать о Джиллиан. Только не так как теперь — в давящей со всех сторон темноте, в одиночестве своей квартиры. Он вытолкнул ее образ из своего сознания и перевернулся на другой бок, пытаясь снова уснуть. И тут он замер, услышав шум, доносившийся из-за двери спальни. Он настороженно вслушался, но смог лишь различить голоса, идущие из гостиной его маленькой квартиры. Возможно, он просто забыл выключить телевизор, когда, накачанный песком, еле-еле дотащился до кровати. Возможно, но маловероятно.

Он бесшумно вылез из постели, оставив после себя переплетенный клубок одеял. На нем были только длинные трусы, и он начал дрожать в ночной прохладе комнаты, когда осторожно подходил к шкафу, чтобы достать пистолет. Пистолет Кео, поправил он себя, и это опять всколыхнуло воспоминания о ней.

Вооружившись как полагается, он босиком крадучись пересек спальню и через приоткрытую дверь проскользнул в коридор. В квартире было темно, но он видел слабое свечение экрана, пробивающееся из гостиной. Он двинулся вперед, низко пригнувшись, стараясь как можно меньше подставляться под пули, если ночной посетитель вдруг решит стрелять в него.

— Опусти свой пистолет, Убийца, — прозвучал голос Пэла, как только он подошел ближе. — Это всего лишь я.

Пробормотав про себя проклятие, Грейсон выпрямился и вошел в гостиную, чтобы встретить непрошеного гостя.

Пэл сидел, развалившись, на его мягком диване напротив видеоэкрана и смотрел один из новостных каналов. Он по-прежнему оставался крупным, мощным мужчиной, но за последние десять лет набрал небольшой жирок. Сейчас он выглядел несколько размякшим, как человек, наслаждающийся достатком и роскошью.

— Боже, ты хреново выглядишь, — заметил Пэл, когда Грейсон вышел на свет. — Перестань тратить все свои деньги на красный песок и хотя бы раз в жизни купи себе нормальной еды, черт побери.

Говоря это, он пнул ногой маленький кофейный столик в центре комнаты. Прошлым вечером Грейсону было уже не до уборки, и на столике, на самом виду лежали зеркало, лезвие и маленький пакетик красного песка.

— Это помогает мне уснуть, — пробормотал Грейсон.

— По-прежнему снятся кошмары? — спросил Пэл. В его тоне прозвучал намек на издевку.

— Сны, — ответил Грейсон. — О Кео.

— Мне она тоже раньше снилась, — криво усмехнувшись, признался Пэл. — Всегда хотел узнать, какова она в постели.

Грейсон бросил пистолет на столик рядом с наркоманскими принадлежностями и сел, ссутулившись, на стул напротив дивана. Он не был уверен, шутит Пэл или нет. С Пэлом ни в чем нельзя было быть уверенным.

Он бросил взгляд на экран. Там показывали недавно отремонтированную Цитадель. Два месяца назад все выпуски новостей только и говорили, что о нападении. Это нападение также занимало умы всякого разумного существа в Пространстве Цитадели. Теперь же шок и ужас стали потихоньку отступать. Жизнь начала постепенно возвращаться в привычное русло — признаки этого были повсюду. И люди, и инопланетяне возвращались к своим повседневным делам: работе, учебе, друзьям, семье. Обычная жизнь обычных людей.

Последствия нападения все еще обсуждались в СМИ, но теперь уже за разбор и анализ последствий взялись политиков и ученые мужи. Ряд экспертов — посол азари, дипломат волус и вышедший в отставку сотрудник саларианской разведки, — появились на экране. Они обсуждали политические позиции различных кандидатов на пост Советника от человечества.

— Как думаешь, Призрак повлияет на то, кого мы выберем? — спросил Грейсон, кивая на экран.

— Может быть, — уклончиво ответил Пэл, — ему не впервой вмешиваться в политику.

— Ты когда-нибудь задумывался, зачем ему понадобилась смерть Менно? — вопрос соскочил с языка Грейсона еще до того, как он осознал что говорит.

Пэл безразлично пожал плечами, но в его глазах промелькнуло недоброе выражение.

— Тому могла быть не одна сотня причин. Я не задаю подобных вопросов. И тебе не следует.

— Считаешь, он заслуживает слепого повиновения?

— Я лишь считаю, что дело сделано, и ты уже ничего не можешь изменить. Такие как мы не могут позволять себе задумываться о прошлом. От этого теряешь хватку.

— У меня все под контролем, — заверил его Грейсон.

— Конечно, — фыркнул Пэл, снова кивнув на красный песок на столике.

— Просто скажи мне, зачем ты пришел, — устало проговорил Грейсон.

— Призрак хочет снабдить твою девчонку очередной партией лекарств.

— У нее есть имя, — пробормотал Грейсон. — Джиллиан.

Пэл выпрямился на диване, подался вперед, держа руки на бедрах, и раздраженно тряхнул головой.

— Я не желаю знать ее имя. Имена вмешивают в дело личные чувства. А когда начинаешь вмешивать личные чувства, делаешь работу грязно. У нее нет имени — она всего лишь средство достижения цели, находящееся в нужном месте. Так будет проще смотреть на ситуацию, когда Призрак посчитает, что ее можно пустить в расход.

— Он никогда на это не пойдет, — парировал Грейсон. — Она слишком важна.

— Сейчас да, — проворчал Пэл. — Но однажды кто-нибудь может решить, что сумеет узнать больше, если вскроет ей череп и покопается в ее мозгах. Что произойдет тогда, Убийца?

Образ истерзанного тела Джиллиан, лежащего на операционном столе, возник в сознании Грейсона, но он не собирался поддаваться на провокацию Пэла.

Кроме того, этого не должно случиться. Им нужна Джиллиан.

— Я предан делу, — вслух произнес он, не желая спорить с Пэлом. — Я сделаю то, что должен.

— Рад слышать, — ответил Пэл. — Не хочу думать, что ты размяк.

— Ты здесь только за этим? — спросил Грейсон. — Он притащил тебя обратно из Граничных Систем только затем, чтобы ты мог проведать меня?

— Ты мне больше не подчиняешься, Убийца, — заверил его Пэл. — Я здесь всего лишь пролетом. Мне нужно было завершить кое-какие дела на Земле, поэтому я вызвался заскочить к тебе на обратном пути, чтобы передать тебе вот это.

Он вытащил из кармана пиджака маленький пузырек с прозрачной жидкостью внутри и кинул его Грейсону. Тот уверенно поймал его одной рукой. На пузырьке не было этикетки — никаких намеков на то, что это может быть за вещество или для чего оно предназначено; ничто не указывало на происхождение содержимого.

Выполнив свою работу, Пэл поднялся с дивана и собрался уходить.

— Ты доложишь о красном песке? — сказал Грейсон ему вдогонку, как только тот подошел к двери.

— Меня это не касается, — ответил Пэл, обернувшись. — Можешь накачиваться хоть каждую ночь, мне плевать. Я улетаю на встречу со своим связным на Омеге. Завтра в это время я буду уже по задницу в инопланетянах.

— Это часть моего прикрытия, — оправдываясь, добавил Грейсон. — Подходит моему характеру.

Пэл резко надавил рукой на дверь и с шумом распахнул ее.

— Как скажешь, парень. Это твои дела.

Он вышел в коридор, затем повернулся, чтобы произнести прощальное напутствие.

— Не раскисай, Убийца. Я ненавижу убирать чужое дерьмо.

Дверь с шумом захлопнулась за ним одновременно с его последними словами, не дав Грейсону шанса ответить.

— Сукин сын все время оставляет за собой последнее слово, — пробормотал Грейсон.

Со стоном он оторвался от стула и поставил пузырек на маленький столик рядом с пакетиком красного песка, а затем с неохотой побрел обратно в спальню. Слава всевышнему, остаток ночи ему снилась только его дочь.

Глава 2

Кали Сандерс быстрыми уверенными шагами шла по Академии имени Джона Гриссома. Академия представляла собой космическую станцию, построенную на орбите человеческой колонии Элизиум. Она была названа в честь контр-адмирала Джона Гриссома, первого землянина, который прошел через ретранслятор массы; человека, который являлся одним из наиболее уважаемых и почитаемых при жизни героев.

Кроме всего прочего, Гриссом был отцом Кали.

Ее практичные туфли на низком каблуке мягко стучали по коридорам спального отсека, а ее лабораторный халат тихо шелестел при каждом шаге. Ужин закончился около часа назад, и учащиеся находились в это время в своих комнатах, готовясь к завтрашним занятиям. Большинство дверей было закрыто, но некоторые дети предпочитали оставлять их открытыми, и теперь, когда она проходила мимо, они, услышав звуки ее шагов, выглядывали из-за своих электронных книг и компьютерных экранов. Некоторые улыбались или кивали ей; пара учеников помоложе даже приветственно помахали ей. Каждому она отвечала соответствующим образом.

Лишь немногие знали, что Джон Гриссом на самом деле ее отец, и что их отношения, если их можно назвать таковыми, никоим образом не связаны с ее положением в Академии. Она нечасто виделась с отцом — с их последнего разговора прошло уже больше года. Тот разговор, как и все остальные, закончился ссорой. Ее отец был из тех людей, которых трудно любить.

Гриссому было уже под семьдесят, и в отличие от многих людей, пользующихся благами современной медицины, его внешность полностью соответствовала его возрасту. Кали было едва за сорок, но она выглядела как минимум на десять лет моложе. Будучи среднего роста и телосложения, она до сих пор сохраняла хорошую форму, и двигалась с грацией и изяществом. Ее кожа по-прежнему оставалась мягкой и гладкой за исключением пары тонких морщинок, которые появлялись около глаз, когда она улыбалась. И ее волосы, доходящие до плеч, все еще были светлыми с более темными прядями песочного цвета — в ближайшие тридцать лет ей не придется волноваться о седине.

Ее отец, напротив, выглядел стариком. Его ум и язык оставались такими же острыми, как и в былые годы, а вот его тело иссохло и увяло. Кожа стала жесткой и твердой, а лицо, с ввалившимися щеками и глубоко запавшими глазами было сплошь покрыто морщинами. Долгие годы пребывания в роли живого идола наложили на него свой отпечаток. Редеющие волосы Гриссома были почти белыми, но передвигался он медленно и с достоинством, хотя и немного сутулился.

Когда она думала о нем, то ей редко удавалось представить его в образе великого героя, таким, каким его рисовали средства массовой информации и учебники истории. Кали могла лишь догадываться, что из всего этого Гриссом создал умышленно, чтобы держать других на расстоянии. Ее отец повернулся спиной к своей известности, не пожелал, чтобы его использовали в качестве символа Земли или Альянса. Он отказался присутствовать на церемонии открытия Академии своего имени, и в течение последних семи лет десятки раз отклонял приглашения дирекции посетить Академию, несмотря на то, что она находилась на орбите той планеты, на которой он жил.

Может, это и к лучшему, думала про себя Кали. Пусть он остается в памяти общественности таким, каким его привыкли видеть — этот образ лучше подходил символу благородства и отваги, чем образ ненавидящего окружающих старого ублюдка, каким он стал теперь. К тому же здесь, в Академии, была масса вещей, которые занимали ее мысли и без раздумий об отце.

Она выбросила мысли о Гриссоме из головы, как только подошла к цели своего путешествия. Она легко постучала в закрытую дверь.

— Войдите, — нехотя произнес детский голос из-за двери, и через секунду дверь с тихим свистом отъехала в сторону.

Ник лежал на спине на кровати, хмуро глядя в потолок. В свои 12 лет, он немного не дотягивал ростом до остальных детей. Кроме этого, было в нем еще что-то, тончайшая аура надменности и бессердечности — это делало его в большей степени хулиганом, нежели жертвой.

Кали вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Ник упорно не желал смотреть в ее сторону и замечать ее присутствие. Она заметила, что его школьный компьютер выключен, сложен и задвинут подальше на маленьком столе в углу комнаты. Кали поняла, что парень дуется.

— В чем дело, Ник? — спросила она, подходя и садясь на край кровати.

— Хендел посадил меня под замок на три недели! — выкрикнул он, резко садясь на кровати. На его лице отразились ярость и крайнее негодование. — Он даже не позволяет мне играть по сети!

К студентам в Академии Гриссома относились хорошо, но если они начинали плохо себя вести, то их могли лишить некоторых развлечений, таких как игры через Экстранет, просмотр популярных телепрограмм и прослушивание музыки. Что до Ника, то он очень хорошо успел познакомиться с такого рода наказаниями.

— Три недели — это же целая вечность! — негодовал он. — Это просто несправедливо!

— Три недели — это немало, — согласилась Кали, пытаясь сдержать улыбку. — Что же ты натворил?

— Ничего! — Он выдержал многозначительную паузу, прежде чем продолжить. — Я просто… вроде как… толкнул Сешона.

Кали осуждающе покачала головой. Ее улыбка полностью пропала.

— Ты же знаешь, что это запрещено, Ник, — строго произнесла она.

В Академии Гриссома все учащиеся были необычными детьми. Они могли иметь математические способности или одаренность в области техники, могли быть блестящими актерами или гениальными музыкантами и композиторами. Но Кали работала лишь с теми, кто входил в Проект Восхождение — программы, направленной на то, чтобы развивать и усиливать, доводить до совершенства биотические способности детей. После того как имеющему способности к биотике человеку вживлялись в нервную систему микроскопические усилители, он мог использовать электромагнитные импульсы своего мозга, чтобы создавать поля эффекта массы. После долгих лет тренировок умственных и биотических способностей эти поля становились достаточно сильными, чтобы воздействовать на окружающую действительность. Сильный биотик мог поднимать и швырять объекты, останавливать их на месте или даже разрывать на части одной лишь силой своего разума. Неудивительно, что к студентам, обладающим столь мощным потенциалом и использующим его вне специальных занятий, применялись особо серьезные наказания.

— Ты поранил его?

— Слегка, — нехотя признал Ник. — Он ударился коленом, когда я его толкнул. Ничего серьезного.

— Нет, это серьезно, — настаивала Кали. — Ты не можешь применять свои биотические способности на других детях, ты же знаешь!

Ник, как и остальные дети его возраста, входящие в Проект Восхождение, перенес операцию по вживлению усилителей чуть больше года назад. Большинство ребят до сих пор пытались овладеть своими новыми способностями, усиленно занимаясь и практикуясь, чтобы привести био-усилители в соответствие с системами своего организма. В ближайшие два года вряд ли кто-то из них будет способен на нечто большее, чем поднять ручку на пару дюймов над столом.

Ник, напротив, показывал выдающиеся способности. Основываясь на результатах вступительных испытаний, большинство его одноклассников догонят его в ближайший год, а некоторые даже превзойдут его. Однако сейчас он оставался гораздо более сильным, чем любой из его сверстников… достаточно сильным, чтобы швырнуть на землю другого двенадцатилетнего ребенка.

— Это он начал, — оправдывался Ник. — Он стал смеяться над моими ботинками. Поэтому я просто толкнул его. Что же я могу поделать, если у меня способности к биотике!

Кали вздохнула. Позиция Ника была абсолютно естественна, и абсолютно неприемлема. Перед Проектом Восхождение стояло две основных цели. Первая — попытаться повысить потенциал человека в области биотики. А вторая — и как считала Кали главная, — помочь биотикам адаптироваться в так называемом нормальном человеческом обществе. Студенты не только оттачивали свое биотическое мастерство, но также и проходили курсы философии и нравственного воспитания, которые должны были помочь им понять ту ответственность и те обязательства, которые возлагали на них их необычайные способности.

Было важно, чтобы эти дети не развили в себе чувство собственного превосходства или веру в то, что они чем-то лучше других из-за своих способностей. И это, конечно же, всегда оставалось самым трудным уроком.

— Сешон больше тебя, не так ли? — заметила Кали после секундной паузы.

— Все мальчики больше меня, — буркнул Ник, скрестив ноги. Он согнулся вперед и положил локти на покрывало, а затем опустил подбородок на руки, демонстрируя изумительную гибкость, присущую всем детям.

— Он приставал к тебе до того, как тебе вживили усилитель? Он доставал тебя только потому, что он больше тебя?

— Нет, — ответил Ник, закатывая глаза. Он почувствовал, что ему собираются читать лекцию. — Это было бы неправильно, — послушно добавил он, зная, что именно это она хотела от него услышать.

— Ты не можешь делать то, что тебе вздумается только лишь потому, что ты больше, сильнее или обладаешь биотическим способностями, — произнесла Кали, понимая, что он слушает ее вполуха. Но все же, она надеялась, что однажды эти бесконечные повторения достигнут цели. — У тебя особый дар, но это не дает тебе права причинять боль другим людям.

— Знаю, — признал мальчик, — но это была чистая случайность. И я извинился.

— Одних извинений не всегда достаточно, — ответила Кали. — Вот почему Хендел посадил тебя под замок.

— Но три недели это та-а-ак много!

Кали пожала плечами.

— Хендел бывший солдат. Он верит в дисциплину. А теперь, давай проверим твои показатели.

Продолжая держать подбородок на скрещенных руках, мальчик наклонил голову еще ниже, так, чтобы выставить вперед затылок и шею. Кали протянула руку и дотронулась до его шеи прямо над воротником, вздрогнув от легкой искры, ударившей в кончики пальцев. Ник слегка подпрыгнул, хотя и успел уже привыкнуть к этому. Биотики часто производили крошечные разряды электричества: их тела накапливали естественное статическое электричество, как если бы они пошлись по ковру в шерстяных носках.

Она зажала кожу на его шее пальцами левой руки, а правой вытащила из кармана халата небольшую иглу. На острие игры находился крошечный шарик-передатчик.

— Готов? — спросила она.

— Готов, — произнес Ник, стиснув зубы, и она твердой рукой ввела иглу в зазор между двумя его позвонками.

Тело мальчика напряглось, и он издал тихий стон, когда игла вошла в его шею, а затем расслабился. Кали вытащила уни-инструмент из другого кармана и взглянула на экран, чтобы убедиться, что параметры датчика считываются верно.

— Вы тоже бывший солдат? — спросил Ник, держа голову по-прежнему наклоненной вперед.

Кали удивленно моргнула. Академия Гриссома была общим проектом Альянса и гражданских властей. И хотя ее почти полностью финансировал Альянс, Академия являлась скорее частной средней школой, нежели военным учебным заведением. Родители могли навещать своих детей в любое время или под любым предлогом отозвать их с учебного курса. Охранники, надзиратели и вспомогательный персонал целиком состояли из военных, а вот почти все инструкторы, исследователи и преподаватели набирались из числа гражданских лиц. Это было в особенности важно для того, чтобы успокоить страхи общественности, будто бы Альянс пытается сделать суперсолдат из детей с биотическими способностями.

— Я служила в Альянсе, — признала Кали, — но теперь я в отставке.

Кали была блестящим программистом в области синтетического и искусственного интеллекта. Она вступила в Альянс в возрасте 22 лет, сразу после того, как умерла ее мать. В течение 14 лет она работала на различных секретных проектах Альянса, а затем вернулась к гражданской жизни. Следующие несколько лет она работала как свободный правительственный консультант, упрочив, тем самым, свою репутацию одного из ведущих специалистов в области ИИ. Затем, пять лет назад дирекция Академии Гриссома предложила ей занять выгодную должность в Проекте Восхождение.

— Я догадался, что вы служили в армии, — с легким оттенком самодовольства произнес Ник. — Вы выглядите так, будто всегда на взводе, будто всегда готовы к бою. Прямо как Хендел.

Кали ошеломило это замечание. Она проходила основную боевую подготовку, это было обязательным для всех, кто служил в Альянсе. Но она никогда не представляла себе, что может быть похожа на такого закаленного в настоящих сражениях ветерана как Хендел. Большая часть ее службы прошла в исследовательских лабораториях, в окружении компьютеров и других ученых, а не на поле боя.

«Кроме того случая, когда ты помогла Андерсону убить боевого мастера крогана», — произнес ее внутренний голос. Она постаралась заглушить эти воспоминания. Она не любила думать о Сайдоне и обо всем, что последовало за ним: слишком многие ее друзья погибли во время того нападения. Но в последние месяцы лицо Сарена постоянно мелькало в выпусках новостей, так что не думать об этом было крайне сложно. А каждый раз, когда она видела изображения Властелина, атакующего Цитадель, она задавалась вопросом, существовала ли связь между незаконными исследованиями доктора Шу Чианя, которые тот проводил на Сайдоне, и огромным космическим кораблем Сарена, флагманом армии гетов.

— Мисс Сандерс? По-моему готово. — Голос Ника вернул ее к настоящему. Передатчик в его шее слабо попискивал.

— Прости, Ник, — пробормотала она, вытаскивая иглу. Ник выпрямился, потирая шею.

Она убрала иглу в карман и проверила показания уни-инструмента, чтобы убедиться, что получены все необходимые данные. Это составляло основу ее работы в Проекте Восхождение. Новейшие био-усилители, носящие общее название L4, были снабжены сетью чипов виртуального интеллекта. Чипы ВИ наблюдали за волновой активностью мозга биотика, приспосабливаясь к индивидуальным особенностям своего владельца, чтобы достичь максимально полного раскрытия биотического потенциала человека.

Анализируя собранные чипами данные, Кали и ее команда могли производить незначительные изменения в программе ВИ, чтобы она лучше согласовывалась с конкретным индивидуумом, таким образом, еще больше повышая его потенциал. Уже проведенные эксперименты показывали, что данная технология позволяла добиться повышения биотических способностей на 10–15 процентов по сравнения усилителями предыдущего поколения, L3, у 90 процентов испытуемых без видимых побочных эффектов. Но, как и во многих других исследованиях в области биотики, они только начинали приоткрывать завесу тайны над потенциальными возможностями, лежащими перед ними.

Ник откинулся обратно на кровать. Эта тяжелая процедура вымотала его.

— Я становлюсь сильнее, правда? — тихо произнес он, вяло улыбаясь.

— Прямо сейчас я ничего конкретного сказать не могу, — уклончиво ответила Кали. — Мне нужно вернуться в лабораторию и обработать результаты.

— Я думаю, что становлюсь сильнее, — уверенно проговорил мальчик, закрывая глаза.

Слегка обеспокоенная, она мягко похлопала его по ноге и поднялась с кровати.

— Отдыхай, Ник, — произнесла она, выходя из комнаты.

Глава 3

Как только дверь в комнату Ника закрылась, Кали заметили Хендела, идущего по коридору. Его одежда как обычно состояла из желто-коричневых штанов и удобной рубашки с длинным рукавом. Он был высоким мужчиной, немного выше 180 см ростом, широкоплечим, с мощными руками и коренастой шеей. На лице он носил коротко подстриженную бороду и усы, которые закрывали подбородок и верхнюю губу, но щеки оставались гладко выбритыми. Его имя, а также рыжевато-коричневые волосы явно говорили о том, что его предки родом из Скандинавии. Однако его более темная кожа и фамилия Митра указывали на его смешанное происхождение. На самом же деле он родился где-то в пригородах Новой Калькутты, одного из самых богатых районов Земли.

Кали полагала, что его родители по-прежнему жили там, хотя он больше не поддерживал связи с ними. Ее собственные неблагополучные отношения с Гриссомом не шли ни в какое сравнение с отношениями Хендела и его семьи. Он не говорил с ними уже более двадцати лет — с тех самых пор, как они бросили его, отдав в программу Подготовки и Адаптации Биотиков, когда он был еще подростком. В отличие от открыто проводящегося в Академии Гриссома Проекта Восхождение, программой ПАБ занимались на военной базе в атмосфере строгой секретности, и, в конце концов, эта программа была признана провальной и закрыта. Те, кто разрабатывал программу ПАБ, хотели, чтобы в работу инструкторов не вмешивались семьи их воспитанников, поэтому они изо всех сил старались убедить родителей в том, что биотики опасны. Они пытались заставить их стыдиться и даже бояться собственных детей в надежде вбить клин между студентами и их родными. В случае с Хенделом они в этом отлично преуспели.

Он шел быстро и целеустремленно, меряя коридор своими длинными шагами, и полностью игнорировал панибратские приветствия детей, проходя мимо их комнат. Его взгляд был прикован к полу, а на лице застыло мрачное выражение.

А вот и настоящий солдат, подумала Кали.

— Эй! — возмущенно крикнула она, когда Хендел пронесся мимо нее, совершенно не замечая ее присутствия. — Поаккуратнее!

— А? — произнес он, резко остановившись и обернувшись через плечо. Казалось, он только сейчас заметил ее. — Извини. Я спешу.

— Давай немного пройдемся, — предложила она.

Хендел двинулся дальше, и Кали зашагала рядом, примериваясь к его шагу. Через каждые несколько шагов ей приходилось переходить на короткий бег, чтобы поспеть за ним.

— Была у Ника? — спросил он.

— Он дуется, — ответила Кали. — Думает, что ты поступил с ним несправедливо.

— Ему еще повезло, — буркнул Хендел. — В мое время он бы получил такой подзатыльник, что у него бы кровь из ушей пошла. Теперь же нам остается только запирать их и читать им нотации. Неудивительно, что половина из этих парней уходят отсюда заносчивыми сопляками.

— Я думаю, что причина этого больше в том, что он подросток, а не в том, что он биотик, — с легкой улыбкой заметила Кали. Хендел мог говорить жестокие вещи, но она знала, что он никогда бы не позволил себе причинить вред детям, с которыми работает.

— Кто-то должен научить его дисциплине, — предупредил Хендел. — Или он закончит как один из тех парней, что приходят в бар отметить чей-то день рождения… а потом своей биотикой сбивают с ног подвыпившего приятеля так, чтобы тот шлепнулся прямо на задницу. И он будет думать, что это отличная шутка… пока кто-нибудь в баре не взбесится и не разобьет бутылку о его голову, когда он отвернется.

Кали нравился Хендел, но это был пример его пессимистичного, зачастую жестокого, взгляда на жизнь. Конечно же, в том, что он сказал, имелась определенная доля правды. Некоторые биотики вели себя так, будто были неуязвимы, будто обладали некими сверхспособностями. Но их таланты были ограничены. На то, чтобы создать поле эффекта массы требовалось время, не говоря уже о крайней умственной концентрации. Кроме того, они быстро уставали. Стоило им раз или два исполнить какой-либо эффектный трюк с помощью биотики, и они истощали свои силы и становились столь же уязвимыми, как и все остальные.

Было известно несколько случаев, когда биотики выставляли свои силы напоказ: пытались жульничать при игре в кости или на рулетке в казино, изменяли траекторию полета баскетбольного мяча во время игры, даже проделывали шуточки над людьми, выдергивая стулья прямо из-под них. И такие действия зачастую имели очень серьезные последствия. Разозленная толпа нападала на биотиков, а иногда и убивала их, в ответ на столь мелкие выходки — всякий раз людьми двигали невежество и страх перед неведомыми силами.

— С Ником такого не случится, — заверила она его. — Он усвоит урок. В конце концов, он все поймет.

— Может, кому-то из учителей следует приложить его шокером, — невозмутимым тоном произнес Хендел.

— Не смотри на меня, — засмеялась Кали. Ей пришлось сделать два быстрых шага, чтобы не отстать от Хендела. — Я никогда не ношу свой с собой.

Шокеры — небольшие электрошоковые устройства, способные ненадолго вырубить человека, изготовлялись компанией Алдрин Лабс и входили в экипировку всех сотрудников, занятых в Проекте Восхождение. Это была мера предосторожности на случай, если кто-либо из студентов решит всерьез напасть биотической атакой на одноклассников или инструкторов. Предполагалось, что все сотрудники, не обладающие биотическими способностями, должны были носить при себе шокер, когда работали с биотиками, но Кали открыто игнорировала это правило. Она ненавидела шокеры. Ей казалось, что они отбрасывают их назад, к печальному опыту программы ПАБ, к недоверию и страху. Кроме того, за все те годы, что действовал Проект Восхождение, никто еще ни разу не применял шокер.

Даст бог, никто никогда и не применит, подумала Кали. Вслух она произнесла:

— Так куда же мы так несемся?

— Повидать Джиллиан.

— А это не может подождать? — спросила Кали. — Джиро сейчас снимает ее показания.

Хендел с любопытством глянул на нее.

— И ты за ним не присматриваешь?

— Он знает, что делает.

Хендел почему-то всегда недолюбливал Джиро. Быть может, все дело в разнице в возрасте — Джиро был самым молодым сотрудником. Или это могло быть простым столкновением личностей — Джиро, веселый, общительный и разговорчивый, был прямой противоположностью Хендела, истинного солдата.

Кали пропустила комментарий мимо ушей. И она, и Хендел уделяли Джиллиан много времени и внимания. Это было не совсем честно по отношению к другим детям, но Джиллиан была особенной. Их помощь требовалась ей больше, чем остальным.

— Ей нравится Джиро, — объяснила Кали. — У него будет получаться лучше, если я не буду висеть у него над душой как слишком заботливая мамочка.

— Это не имеет ничего общего со снятием ее показаний, — пробурчал Хендел. — Грейсон хочет нанести ей еще один визит.

Кали резко остановилась и схватила своего собеседника за локоть, сбив его с шага и развернув лицом к себе.

— Нет, — твердо произнесла она. — Я не хочу, чтобы она услышала это от тебя.

— Я отвечаю за безопасность этого крыла, — ответил Хендел, занимая оборонительную позицию. — Все запросы на посещение должны получить мое одобрение.

— Ты же не думаешь всерьез о том, чтобы отклонить его запрос? — с ужасом в голосе спросила Кали. — Он ее отец! У него есть право требовать посещения!

— Если я нахожу, что посещение родителей представляет опасность для ребенка, то могу отклонить их запрос, — прохладно заметил Хендел.

— Опасность? Какую опасность?

— Он наркоман, черт возьми!

— У тебя нет доказательств, — предупредила его Кали, — и ты не можешь отклонить его запрос, основываясь лишь на собственных подозрениях. Если сделаешь это, тебя уволят.

— Он собирается приехать послезавтра! — протестовал Хендел. — Я всего лишь должен убедиться, что Джиллиан готова к его визиту. Может, будет лучше, если он подождет пару недель, чтобы она могла свыкнуться с этой мыслью.

— Ага, правильно, — саркастически заметила Кали. — Ты печешься исключительно о ее благополучии. И твое личное отношение к Грейсону здесь совершенно не причем.

— Джиллиан важен постоянный режим занятий, — настаивал Хендел. — Ты же знаешь, как она расстраивается, когда сбивается ее расписание. Если он хочет быть частью ее жизни, пусть навещает ее регулярно, каждый месяц, как другие родители, а не раз или два в год, когда ему это удобно. Эти неожиданные визиты слишком сильно на нее действуют.

— Она справится, — прищурившись, произнесла Кали. — Я передам Джиллиан, что приезжает ее отец. А ты возвращайся к себе и подтверди запрос Грейсона.

Хендел уже открыл рот, чтобы возразить, но предусмотрительно закрыл его.

— Я займусь этим, — пробормотал он, а затем развернулся и зашагал обратно, направляясь в сторону административного крыла.

Кали проводила его взглядом и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Джиллиан была необычайно восприимчивой: она могла читать эмоции других людей и реагировать на них. Она уважала Хендела, и если бы он пришел к ней и рассказал, что ее отец собирается приехать, девочка, несомненно, переняла бы его негативное отношение. А это не было справедливо ни по отношению к Грейсону, ни к его дочери.

Комната Джиллиан располагалась в дальнем конце спального отсека, подальше от шума, который мог бы потревожить ее. Кали успела натянуть на лицо выражение радостного ожидания, пока шла к ее двери. Подняв руку, она легко постучала в дверь. Однако на стук ответила не девочка, а Джиро.

— Войдите.

Дверь открылась, и Кали увидела Джиллиан, сидящую за столом. Джиллиан была высокой и угловатой — на несколько дюймов выше остальных детей ее возраста. Ее красивые черные волосы волной ниспадали почти до талии, а ее глаза казались слишком большими и широко посаженными на узком лице. Кали подозревала, что она унаследовала это от матери, ведь кроме стройного телосложения, она ничем не походила на Грейсона.

Джиллиан было 12, столько же, сколько и Нику. На самом деле, почти половина детей Проекта Восхождение принадлежала примерно к одной возрастной категории. Тринадцать лет назад в течение четырех месяцев, в различных человеческих колониях произошли три крупных промышленных аварии. Обстоятельства аварий оказались весьма подозрительными, но расследования не выявили связи между ними. Но это, конечно же, ни в коей мере не остудило пыл сторонников теории заговора в Экстранете, которые и по сей день отказывались верить в то, что это была лишь печальная цепь совпадений и халатности.

Третья авария оказалась, пожалуй, самой страшной. Некоторые даже называли ее самой ужасной токсической катастрофой в истории человечества. Транспортный корабль компании Элдфелл-Эшланд, полностью загруженный нулевым элементом, взорвался прямо в атмосфере колонии Яндоа. При взрыве погиб весь экипаж, а в воздух над колонией попало смертоносное облако нулевого элемента, подвернув заражению тысячи детей прямо в утробе матери.

И хотя большинство перенесло аварию без серьезного вреда для здоровья, у нескольких сотен еще не рожденных детей выявили такие опасные симптомы как рак, повреждения внутренних органов, родовые травмы и даже выкидыши. Однако среди трагических последствий были и относительно хорошие: тридцать семь подвергшихся воздействию нулевого элемента детей оказались не только совершенно здоровы, но и показывали невероятный биотический потенциал. Все эти дети сейчас находились здесь, в Академии Гриссома.

Джиллиан с тревожащей усердностью уставилась в экран компьютера, изучая свое задание. Иногда она могла часами сидеть так же неподвижно. Затем, словно у нее в мозгу срабатывал какой-то переключатель, она внезапно начинала строчить ответы так быстро, что ее пальцы только мелькали над клавиатурой. И ответы ее всегда были на 100 процентов правильными.

— Закончил с показаниями? — спросила Кали, обращаясь к своему помощнику, который собирал свое оборудование в углу комнаты.

— Только что, — с улыбкой ответил Джиро.

Ему было только 25, он был весьма привлекателен и неплохо сложен. Его лицо сочетало в себе черты его американских и азиатских предков, а выкрашенные в темно-красный цвет и постоянно взъерошенные волосы придавали ему такой вид, будто он только что вылез из постели. Его располагающее, уверенное обаяние и проказливая улыбка делали его на вид еще моложе.

«Ах ты, старая развратница», — подала голос ее совесть. Она проигнорировала этот слабый голосок.

— У Джиллиан сегодня очень хорошо все получилось, — добавил Джиро с улыбкой, обращаясь к девочке. — Не так ли, Джиллиан?

— Наверное, — тихо пробормотала она, но глаз от экрана не оторвала.

У Джиллиан бывали хорошие и плохие дни, и то, что она вообще разговаривала, указывало на то, что сегодня у нее, скорее всего, хороший день.

— У меня отличные новости, — произнесла Кали, подойдя к Джиро.

Если бы на месте Джиллиан оказался любой другой ребенок, Кали присела бы на край стола или по-дружески положила бы руку ей на плечо. Но Джиллиан даже на малейшее прикосновение могла отреагировать так, будто до ее кожи дотронулись раскаленным железом. В другой раз, она вообще никак не реагировала на прикосновения, словно все ее нервные окончания враз помертвели. Это сильно затрудняло получение ежедневных показаний, которые требовались Кали для работы. По счастью, Джиллиан, как будто бы хорошо реагировала на Джиро, и ему обычно удавалось получить нужные данные, не причиняя ей значительных неудобств.

— Твой отец приедет навестить тебя. Он будет здесь через два дня.

Она ждала реакции девочки и с облегчением увидела слабую улыбку, тронувшую ее губы. Джиро уловил это едва различимое изменение настроения Джиллиан и быстро откликнулся на него.

— Готов поспорить, он ждет не дождется, когда снова увидит тебя, — сказал он голосом, переполненным эмоциями.

Девочка повернула к ним голову, теперь на ее лице играла широченная улыбка.

— Я могу надеть то платье, что он мне подарил, — мечтательно произнесла она.

В свое прошлое посещение, которое состоялось почти девять месяцев назад, Грейсон подарил своей дочери платье. Кали сомневалась, что теперь оно будет ей впору, но не хотела произносить это вслух и портить момент.

— Наверняка он захочет увидеть тебя в твоей школьной форме, — вставил Джиро, не упуская ситуацию из-под контроля. — Давай покажем ему, как усердно ты учишься.

Джиллиан сердито нахмурилась, обдумывая предложение. Через мгновение хмурое выражение опять сменилось улыбкой.

— Он любит говорить о школе.

— Это потому, что он гордится тем, какая ты у него умница, — добавил Джиро.

— Мне нужно доделать свое задание, — внезапно произнесла Джиллиан. Напоминание об учебе вывело школьные занятия на передний план в ее мыслях. Ее мозг ухватился за эту идею, зафиксировался на ней, вытесняя из ее сознания все остальное. Она повернулась обратно к монитору, решительно и сосредоточенно уставившись в него.

Кали и Джиро, знакомые с ее необычной манерой поведения, вышли, не прощаясь.

— Что бы вы ответили на предложение ненадолго где-нибудь уединиться? — прошептал Джиро, обнимая Кали за талию, когда они пошли по коридору.

— Только не там, где могут увидеть дети, — прошипела она, нежно отпихивая его локтем. Он отстранился от нее, но руку не убрал.

— Мы можем вернуться в комнату Джиллиан, — предложил он, привлекая ее к себе. — Она нас даже не заметит.

— Это не смешно! — выдохнула Кали, с силой толкнув его локтем в бок.

Он отдернул руку и, притворяясь, будто не может сделать вдох, согнулся пополам. Кали лишь закатила глаза и пошла дальше, не останавливаясь.

— Осторожнее, мисс Альянс, — произнес он, выпрямившись и бегом догоняя ее. — Вы не можете просто так избивать невинных гражданских лиц.

— Это ты-то невинное гражданское лицо? — спросила он. — Кроме того, я теперь тоже гражданское лицо.

— Ты можешь забрать девочку из армии, но армия навсегда останется в этой девочке, — с ухмылкой парировал он.

Это была безобидная шутка — Джиро всегда дразнил ее, вспоминая ее армейское прошлое. Но его слова заставило ее вспомнить комментарий Ника относительно ее похожести на Хендела.

— Похоже, Джиллиан сегодня держалась молодцом, — произнесла она, желая сменить тему разговора.

Джиро пожал плечами, его лицо посерьезнело.

— Она по-прежнему совсем не общается с другими детьми. И она намного отстает от остальных учеников.

Кали знала, что он говорит о биотике, а не об обычных школьных предметах. Джиллиан была особенной даже по меркам выдающихся детей Проекта Восхождение. В возрасте трех лет у нее обнаружили легкую форму аутизма; из-за этого дирекция едва не отказала ей в зачислении в Академию. В конце концов, их решение изменилось, частично из-за того, что Грейсон пожертвовал Академии значительную сумму, а частично из-за того, что по своему потенциалу Джиллиан значительно превосходила остальных учеников… да и вообще всех людей, когда-либо обладавших биотическими способностями.

Как гласила общепризнанная теория, потенциал, которым обладал биотик, закладывался в раннем детстве и уже не изменялся на протяжении всей жизни. Перед такими программами, как Проект Восхождение, стояла задача научить биотиков максимально полно использовать свой талант и как можно полнее раскрыть свои способности. Однако в случае с Джиллиан, периодические тесты в Академии выявили, что ее потенциал продолжал непрерывно расти, бессистемно, но неотвратимо — это было доселе неслыханным явлением.

Между биотическими способностями Джиллиан и остальных учеников поначалу отмечался довольно значительный разрыв. Теперь же он стал просто гигантским. Но, несмотря на свое продвижение, Джиллиан испытывала затруднения с превращением этого потенциала в видимые эффекты. В силу своего уникально процесса познания, она все еще пыталась понять и освоить фокусировку разума, необходимую для согласования ее усилителей с электрическими сигналами мозга. Короче говоря, она не знала, как ей управлять своей силой, и никто из учителей, похоже, не знал, как ее этому научить.

— Может, дирекция и была права, — со вздохом произнесла Кали. — Может, это слишком сложно для нее.

— Свидание с отцом может помочь ей, — предположил Джиро, без особой надежды в голосе. Через секунду он добавил. — Как Хендел отреагировал на известие о приезде Грейсона?

— Как ты и ожидал, — ответила она. — Он пытался придумать какой-нибудь повод, чтобы отклонить его запрос.

— Я, кажется, догадываюсь, — с улыбочкой проговорил Джиро. — Ты просто приказала ему этого не делать.

— Хватит уже этих армейских разговорчиков, — устало ответила она.

— Прошу прощения, — извинился он, перестав улыбаться. Через секунду улыбка вновь в полную силу заиграла на его лице. — Знаешь что? Почему бы тебе не закончить работу сегодня пораньше, а? — предложил он. — Я могу обработать твои данные. А ты тем временем отправляйся в мою комнату, устраивайся там поудобнее, а я, когда закончу, присоединюсь к тебе.

— Вот первая здравая мысль, которую я слышу за сегодняшний день, — с игривой улыбкой ответила Кали, отдавая ему свой уни-инструмент. — Затем она оглянулась по сторонам и, убедившись, что они одни в коридоре, быстро поцеловала его в губы. — Не заставляй меня ждать всю ночь.

Глава 4

— Смотри, куда прешь, человек.

Кроган, на которого по невнимательности налетел Пэл, сердито смотрел на него сверху вниз, явно пытаясь найти повод для драки. Как правило, Пэл никому не прощал оскорблений, особенно инопланетянам, но в данном случае ему хватило ума сделать исключение для разозленной чешуйчатой горы мускулов ростом почти два с половиной метра.

— Простите, — пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом с огромным кроганом, пока тот не удалился, решив, видимо, утолить свою жажду крови где-то в другом месте.

Обычно Пэл не был столь неаккуратным, чтобы натыкаться на говорящую ящерицу размером с небольшой танк, даже на запруженных народом улицах Омеги. Но в тот момент его голову занимали другие мысли. Церберы послали его сюда, чтобы встретиться с их новым связным в Граничных Системах, но этот связной так и не появился. Одного этого было достаточно, чтобы заставить Пэла нервничать. А теперь, когда он шел обратно в свою съемную квартиру в соседнем районе, у него появилось такое чувство, будто за ним наблюдают.

Он не замечал никого подозрительного, но Церберы учили своих агентов, что если они не будут прислушиваться к инстинктам, то очень скоро окажутся мертвыми. К сожалению, Омега была не из тех местом, где можно ходить по улицам, постоянно оглядываясь через плечо. Тут нужно всегда смотреть по сторонам, иначе можно очень легко получить ножом в брюхо.

Омега — огромная космическая станция, расположенной глубоко внутри Граничных Систем, — не походила ни на одну другую станцию в известной галактике. Она была построена на остатках громадного астероида неправильной формы. Ядро астероида, некогда богатое тяжелыми металлами, разрабатывали, пока маленькая планета не стала практически пустой изнутри; эти полезные ископаемые и были переработаны в ресурсы, которые послужили основой для постройки сооружений, покрывавших практически каждый дюйм свободной поверхности астероида. Точный возраст станции был неизвестен, однако все сходились на том, что ее построили Протеанцы перед своим исчезновением. Что касается того, кто же первым обнаружил эту станцию после загадочного исчезновения Протеанцев, то здесь не было единого мнения.

За долгую историю станции отдельные группировки несколько раз пытались провозгласить ее своей единоличной собственностью, но никому так и не удалось удержать контроль над ней дольше нескольких лет. Теперь же она являлась местом встреч и центром межзвездной торговли для нежеланных в Пространстве Цитадели персон, таких как батарианцы и Листени — саларианцы-изгои, — а также домом для наемников, работорговцев, убийц и преступников всех мастей.

Несмотря на происходящие время от времени стычки между населяющими ее расами, Омега постепенно превратилась в фактическую столицу Граничных Систем. За прошедшие столетия бесчисленные группировки делали ее своим домом, возводя на станции целые секции в соответствии со своими потребностями. В результате этого Омега превратилась в подобие огромного летающего города, разделенного на бесчисленное множество независимых кварталов, каждый из которых отличался плохо сочетающимся друг с другом стилем зданий и хаотичностью застройки. Издалека станция выглядела неровной и даже кривобокой. Лучи, отходящие от ее центра, простирались с поверхности астероида во все стороны, а из них выходили дополнительные секции, пристроенные к этим лучам под самыми немыслимыми углами. Здания внутри самих кварталов казались построенными без какого-либо четкого плана или цели; улицы извивались и неожиданно поворачивали, а иногда даже заворачивали обратно, образуя сводящие с ума кольцевые тупики. Даже те, кто прожил на станции всю жизнь, могли легко потеряться или сбиться с пути. Неудивительно, что станция производила крайне неприятное впечатление на новоприбывших.

Пэл бывал на Омеге достаточное число раз и успел привыкнуть к этой раздражающей хаотичности, но он по-прежнему ненавидел это место. Станция кишела представителями всех возможных инопланетных рас, даже люди стали заметной частью здешнего общества. Но в противоположность упорядоченному, гармоничному, почти стерильному сосуществованию рас на Цитадели, улицы Омеги были грязными, запруженными толпами народа и крайне опасными. Здесь не было служителей закона. Те несколько правил, что существовали здесь, диктовались бандами головорезов, которых нанимали те, кто в данный момент контролировал конкретную секцию станции. На мелкие преступления никто не обращал внимания; даже убийство считалось вполне обычным делом.

Это не особенно беспокоило Пэла — он знал, как позаботиться о себе. У него были другие проблемы с Омегой. Из каждого закоулка станции доносились смешанные запахи, принадлежащие десяткам различных рас: пот и феромоны, едва прикрытые ароматами незнакомых духов, резкий запах неизвестных блюд, готовящихся за бесчисленными открытыми окнами и дверями, невыносимая вонь неубранных отходов, покрывающих переулки.

Но сколь ужасны бы ни были запахи, звуки оказывались еще хуже. В отличие от граждан Пространства Цитадели, здешние жители отказывались говорить на общем торговом языке без крайней необходимости. Бесконечная лавина звуков, состоящая из хрюканья, рычания, скрежета и писка, обрушивалась на него со всех сторон, пока он шел через уличную толпу. Его автоматический переводчик был не в состоянии справиться с потоком неизвестных его программе диалектов.

Инопланетяне не могли договориться между собой даже об общем названии станции. Каждый из них называл ее по-разному на своем родном языке. Непроизносимое слово на языке азари можно было примерно перевести как «сердце зла», турианцы называли станцию «миром без закона», саларианцы — «местом тайн», а кроганы — «страной возможностей». Для удобства восприятия, автоматический переводчик, прикрепленный к поясу Пэла, переводил все эти термины как человеческое слово «Омега» — абсолютный конец всего сущего.

Но, как бы сильно он не желал находиться сейчас подальше отсюда, у него была здесь работа. Церберы послали его сюда, чтобы он встретился с их связным, а Пэл знал, что лучше не перечить Призраку. Конечно же, это не помешало ему и его команде взяться в прошлом году за несколько сторонних контрактов, которые вряд ли понравились бы его хозяевам. Именно поэтому было так важно делать все правильно: выполнять задания в соответствии с распоряжениями, не высовываться и не допускать ошибок, которые могли бы привлечь нежелательное внимание к его самовольным действиям.

Разве что они уже обо всем знают, думал Пэл, размышляя о том, что тот, кто преследовал его, мог быть человеком из «Цербера». Быть может, все это задание было ловушкой с целью заманить его в одиночку на улицы Омеги, где никого не обеспокоит появление еще одного трупа.

«Есть только один способ выяснить это», пробормотал он себе под нос и бросился бежать. Хорошо, что на нем не было никакой брони, которая могла замедлить его движения.

Он мчался вперед, уворачиваясь от ошеломленных прохожих, проталкиваясь через толпу инопланетян, которые посылали ему вслед угрозы и проклятия на непонятных языках. Он игнорировал их всех. У пустынного переулка, заполненного мусорными баками, контейнерами для отбросов и кучами хлама, он резко свернул в сторону. Пробежав мимо нескольких закрытых дверей, он пригнулся позади большого мусорного бака и затаился там. Из кармана он достал маленькое зеркальце, направив его так, чтобы видеть весь переулок, не высовывая голову из укрытия.

Через несколько секунд появился его преследователь — на полном ходу он завернул за угол переулка с главной улицы. Появившаяся фигура казалась невысокой, примерно на фут ниже Пэла, и была с ног до головы закутана в темное одеяние. Лицо преследователя полностью закрывал плотно намотанный шарф.

Фигура остановилась и принялась осматривать переулок, поворачивая голову из стороны в сторону, в надежде отыскать признаки присутствия Пэла. Затем преследователь вытащил пистолет, взвел курок и осторожно двинулся вперед с оружием наготове.

Пэл мог бы достать свое собственное оружие, тем более что ему было из чего выбрать: надежный пистолет Хейн-Кедар на бедре, нож за поясом и небольшой самострел мгновенного действия в каблуке ботинка. Было не похоже, чтобы незнакомец носил какую-либо броню, снабженную кинетическими щитами, поэтому один-единственный точный выстрел мог стать смертельным. Но, убив преследователя, он не узнал бы, кто его выслеживает и почему. Поэтому он просто тихо ждал, когда незнакомец приблизится.

Незнакомец медленно двигался вперед, держась посередине переулка, подальше от дверей и мусорных контейнеров, из-за которых мог выскочить его враг. Но в то же время он постоянно поворачивал голову из стороны в сторону, стараясь не выпускать из виду ни одной потенциально опасной точки, где мог прятаться противник, задерживаясь на них взглядом на долю секунды дольше, чем требовалось.

Пэл увидел, что его цель близка — не дальше трех метров. Вглядываясь в зеркальце, он подождал, пока голова незнакомца отвернется от него, а затем выпрыгнул из своего укрытия, перераспределяя вес тела таким образом, чтобы вся сила его движения пришлась на руку преследователя, державшую пистолет. У его противника не было возможности среагировать на внезапное нападение.

Схватив левой рукой незнакомца за предплечье, правой рукой он выгнул его запястье назад так, чтобы оружие оказалось нацелено на своего владельца. При этом он постарался оттолкнуться ногами и своим весом и инерцией повалить более мелкого противника на землю.

Они вместе упали на мостовую, пистолет вылетел из руки незнакомца. Тот издал сдавленный стон, и Пэл по его голосу определил, что это мужчина. Завязалась короткая борьба, но Пэл был больше, сильнее, и кроме того оказался сверху, когда они упали. Он скрутил преследователя так, что тот оказался лежащим лицом вниз, а затем просунул руку ему под подбородок и сдавил в удушающем захвате. Другая его рука по-прежнему сжимала запястье незнакомца, и Пэл резко заломил руку лежащего противника ему за спину.

Лежащий под ним боролся и выкручивался. Он был достаточно сильным и гибким, но не смог справиться с Пэлом, правильно занявшим позицию и имевшим превосходство в массе.

— Кто ты? — прошипел Пэл ему в ухо, переходя на общий торговый язык. — Кто тебя послал?

— Голо, — последовал сдавленный ответ.

Пэл немного ослабил свою удушающую хватку.

— Голо послал тебя?

— Меня зовут Голо. — При помощи электронного переводчика Пэл понимал слова противника, но он узнал этот язык и ни с чем несравнимое звучание слов, произносимых из-за закрытой воздушной маски.

С возгласом отвращения Пэл откатился в сторону от кворианца и поднялся на ноги.

— Я должен был встретиться с тобой в баре, — произнес он, не потрудившись помочь своему связному.

Голо осторожно поднялся на ноги, проверяя все ли цело. Он выглядел точно так же, как и все прочие кворианцы, которых Пэлу доводилось видеть. Немного ниже ростом и меньше человека, он был завернут в несколько слоев разномастной одежды. Темный шарф, закрывавший его лицо, слетел во время их потасовки, а под ним оказалось гладкое зеркальное стекло шлема, скрывающее черты его лица.

— Прошу прощения, — ответил кворианец, переключаясь на английский. — Я устроил эту встречу, чтобы понаблюдать за вами с безопасного расстояния и убедиться, что вы один. Слишком часто в прошлом те, с кем я должен был встретиться, оказывались лишь приманкой, призванной заманить меня в засаду.

— С чего бы это? — с нарастающим раздражением громко поинтересовался Пэл. — Ты любишь переходить дорогу другим? — Он был слишком раздражен, чтобы удивляться тому, что Голо отлично владеет человеческим языком.

— На мое слово можно положиться, — заверил его Голо, — но многие не любят кворианцев. Они принимают нас за бродяг и воров.

Потому что вы такие и есть, подумал Пэл.

— Я собирался следить за вами до вашей квартиры, — продолжал кворианец, — и уже там встретиться с вами лицом к лицу.

— А вместо этого ты вытащил оружие.

— Только лишь для самозащиты, — возразил Голо. — Когда ты стал убегать, я понял, что меня обнаружили. Я боялся, что ты попытаешься убить меня.

— Я все еще могу попытаться, — ответил Пэл, но это была пустая угроза. Кворианец нужен был Церберам живым.

Голо, должно быть, понял, что опасность миновала, потому что он повернулся спиной к Пэлу и подобрал свое оружие.

— Мы можем отправиться к тебе и обсудить наши дела в приватной обстановке, — предложил кворианец, пряча пистолет куда-то в складки своей одежды.

— Нет, — ответил Пэл. — Мы пойдем куда-нибудь, где много народа. Я не хочу, чтобы ты знал, где я остановился. Скорее всего, ты потом вернешься и ограбишь меня подчистую.

Голо безразлично пожал плечами.

— Я знаю одно место недалеко отсюда.

Кворианец отвел его в казино, расположенное в квартале неподалеку. Тяжело вооруженный кроган, стоящий у дверей слегка кивнул им, когда они входили. На вывеске над его головой на многих языках было написано «Логово Фортуны», хотя Пэл сомневался, чтобы Фортуна могла улыбнуться кому-нибудь в подобном месте.

— Ты часто сюда приходишь? — спросил он Голо, который вел его в отдельный кабинет в задней части заведения.

— Мы с владельцем заключили соглашение. Никто нас здесь не побеспокоит.

— Почему ты просто не назначил мне встречу здесь с самого начала?

— Как я уже сказал, я должен был убедиться, что ты один. Олфар бы очень огорчился, если бы я притащил за собой целый отряд наемников-людей в его заведение.

То, как он выделил голосом «Олфар» прозвучало для Пэла как имя волуса, хотя он не был уверен. Да это и не имело значения.

Сев на стул напротив Голо, Пэл с удивлением обнаружил, что в заведении почти пусто. Два четырехглазых батарианца кидали кости, несколько круглобоких волусов играли во что-то, отдаленно напоминающее нарды, а горстка людей в центре комнаты были заняты карточной игрой под бдительным оком хитро выглядящего крупье-саларианца. Пэл предпочел бы зайти в стриптиз-бар, один из тех, где танцевали человеческие девушки или даже азари, но не стал жаловаться вслух.

— Ни одного квазара, — заметил он.

— Слишком легко взломать, слишком дорого чинить, — объяснил кворианец.

Официантка — человек, — подошла к ним и без слов поставила на стол перед Пэлом кружку, а затем быстро развернулась, избегая встречаться с ним взглядом. Когда-то она видимо была привлекательной. Когда-то, очень давно. Пэл заметил, что к ее лодыжке прикреплен маленький электронный пеленгатор, какие обычно использовали работорговцы, чтобы следить за своей собственностью.

Он непроизвольно стиснул зубы. Ему претила сама мысль о том, что человек может быть рабом инопланетных хозяев, но он ничем не мог помочь этой женщине. По крайней мере, прямо сейчас.

Скоро настанет день расплаты, напомнил он себе, и огонь правосудия падет на головы всех этих ублюдочных инопланетян.

— Я угощаю, — произнес Голо, кивнув на бокал, стоящий перед Пэлом.

Содержимое бокала выглядело как некое иноземное подобие пива, но Пэл на своей шкуре убедился, что следует по возможности избегать человеческой пищи, приготовленной в заведениях, не принадлежащих людям. Если ему повезет, напиток окажется просто выдохшимся и горьким. Если ему не повезет, он может провести полночи в обнимку с унитазом.

— Я пас, — произнес он, отодвигая бокал. — Почему ты ничего не пьешь? — спросил он через мгновение, неожиданно сделавшись подозрительным.

— Микробы, — объяснил Голо, постучав по стеклу своего шлема.

Пэл кивнул. После того как геты выдворили кворианцев с их родной планеты, практически весь народ кворианцев жил на Странствующем Флоте — флотилии, состоящей из нескольких тысяч кораблей, бесцельно путешествующих в космосе. Долгие годы жизни в таком изолированном, тщательно охраняемом замкнутом пространстве сделали иммунную систему кворианцев неспособной противостоять вирусам и бактериям, которых было огромное множество на каждой населенной планете галактики. Чтобы избежать заражения, они носили под одеждой полностью закрытые костюмы и никогда не снимали своих герметичных шлемов при других.

Из-за этого возникали различные слухи, будто бы кворианцы на самом деле киборги — смесь органического существа и машины, — скрывающие свою сущность под одеяниями и масками. Однако Пэл знал, что правда была куда более тривиальна — кворианцы просто-напросто не смогли бы выжить вне флотилии без герметичного костюма и маски.

— Вернемся к цели нашей встречи, — произнес Пэл, переходя к делу. — Ты сказал, что можешь предоставить нам передаточные частоты и коды связи Странствующего Флота.

Странствующий Флот стал предметом крайнего интереса для Призрака и «Цербера», особенно после нападения гетов на Цитадель. Многие считали кворианцев чем-то вроде назойливых попрошаек: почти 17 миллионов беженцев, влачащих нищенское существование на своих устаревших и нетиповых кораблях. Вот уже три столетия они странствуют из системы в систему в тщетных поисках подходящей незаселенной планеты, которую смогут сделать своим новым домом.

По общему мнению, самой большой опасностью, которую кворианцы представляли для колоний, была добыча ими полезных ископаемых, точнее полное истощение залежей драгоценных металлов и нулевого элемента в астероидных поясах систем, а кроме того нарушение связи и межзвездного транспортного сообщения из-за неожиданного появления нескольких тысяч хаотично перемещающихся кораблей. Эти неудобства, причиняемые кворианцами, сделали их нежеланными гостями в любом обжитом уголке галактики, но нельзя было сказать, что кто-то всерьез боялся их.

Призрак, однако, мог видеть сквозь их пестрые одеяния и самодельные корабли. В техническом плане они, пожалуй, держались наравне с остальными расами. Кворианцы создали гетов, которые стали галактическим бедствием. И они смогли сохранить свою цивилизацию, насчитывающую около семнадцати миллионов граждан, в течение нескольких сотен лет, не полагаясь на планетарные ресурсы. Кто знает, на что еще они были способны?

Странствующий Флот являлся также самым большим скоплением кораблей в известной галактике: в него входили десятки тысяч судов от крошечных шаттлов до крейсеров и, в довершение всего, три гигантских Материнских корабля — настоящее чудо космической техники, служившее источником продовольствия для всей флотилии. Было известно, что значительная часть их кораблей имела вооружение, но ни точного числа вооруженных кораблей, ни того, какое это было оружие, не знал никто. На самом деле, о флотилии кворианцев было известно крайне мало. Они оставались полностью изолированным обществом, и ни один чужак никогда не ступал ни на один из их кораблей с момента начала их изгнания триста лет назад.

Призрак не доверял инопланетянам, у которых было так много кораблей и секретов. Заполучив кворианские коды и частоты связи, Церберы смогут следить за переговорами между судами Странствующего Флота… в том случае, если им удастся каким-то образом подобраться к кворианцам на своих собственных кораблях, чтобы иметь возможность перехватывать узконаправленные сигнальные лучи, оставаясь при этом незамеченными. Пэл мог лишь догадываться, как Призрак собирается решить эту проблему, но это его и не касалось. Он был здесь лишь для того, чтобы получить коды и частоты.

— На самом деле, я не смогу дать тебе коды связи, — сказал ему Голо. — Они успели измениться с того момента, как я покинул флотилию.

Пэл прикусил губу, чтобы не выругаться вслух. Ему следовало понять, что Голо доверять нельзя. Тот был изгнанником из Странствующего Флота. На кораблях кворианцев не было лишнего места и ресурсов, чтобы содержать преступников, и поэтому их просто изгоняли из кворианского общества, высаживая на ближайшей населенной планете или космической станции. В случае с Голо, ближайшей оказалась Омега.

Кем же нужно быть, чтобы от тебя отвернулась раса, целиком состоящая из воров и попрошаек, задался вопросом Пэл, приходя к выводу, что Голо либо убийца, либо насильник, либо просто психопат.

— Однако у меня есть кое-что для тебя, — продолжал Голо. Он, казалось, совершенно не замечал плохо скрываемой ярости Пэла. — Я отведу тебя к тому, кто предоставит нужную тебе информацию. За деньги.

Проклятый лицемерный сукин сын.

— Мы так не договаривались.

— Хочешь жить — умей вертеться, — сказал Голо, пожимая плечами. — Импровизируй. Приспосабливайся. Это образ жизни моего народа. Именно благодаря этому я и выжил, когда попал на эту станцию.

Ты имеешь в виду, когда они вышвырнули тебя сюда. Как дерьмо, которое им было неохота убирать.

Несмотря на невысказанное презрение, Пэл испытывал завистливое уважение к Голо. На Омеге кворианцы оставались столь же нежеланными гостями, как и во всей остальной галактике. То, что он смог выжить на этой станции, являлось свидетельством его находчивости и изворотливости. А также предупреждением, что ему нельзя доверять. Пэлу вовсе не хотелось возвращаться к Призраку с пустыми руками, но он также не был готов довериться кворианцу. Во всяком случае, не узнав его получше.

— Расскажи мне, почему ты стал изгнанником.

Голо колебался. Из-за его маски донесся звук, который мог быть вздохом сожаления, и на мгновение Пэлу показалось, что кворианец не ответит.

— Около десяти лет назад я попытался провернуть сделку с Коллекционерами.

Пэл слышал о Коллекционерах, но никогда не видел ни одного из них. Более того, многие, включая Пэла, сомневались, что они вообще существуют. Если верить рассказам, они больше походили на межзвездную байку, чем на реально существующую расу.

В большинстве документов утверждалось, что они появились на галактической арене примерно пятьсот лет назад, будто бы прибыв через ретранслятор Омега-4. Этот ретранслятор вел в неизведанную часть космоса и не соединялся больше ни с одним из известных ретрансляторов. Если эти истории были правдой, то за все эти пять столетий, что они жили где-то рядом, почти ничего не удалось выяснить об этой загадочной расе или их таинственном родном мире. Будучи до крайности обособленными, Коллекционеры редко встречались где-либо кроме Омеги и еще нескольких близлежащих населенных планет. И даже здесь, на станции, их порой не видели десятилетиями, после чего в течение пары лет обычно фиксировались несколько десятков отдельных визитов их представителей с целью заключения торговых сделок с другими расами.

В те редкие моменты, когда Коллекционеры все же посещали Граничные Системы, они, как утверждают очевидцы, ясно давали понять, что не потерпят присутствия представителей других рас на своей территории. Но, несмотря на это, за прошедшие столетия множество кораблей отважились пройти через ретранслятор Омега-4 в поисках их родной планеты. Ни один из этих кораблей не вернулся назад. Такое огромное количество кораблей, разведывательных и исследовательских флотилий, которое необъяснимым образом исчезло в ретрансляторе Омега-4, вызвало небывалое множество версий о том, что же находилось за этими вратами. Некоторые верили, что ретранслятор вел в черную дыру или в центр звезды, хотя это и не объясняло того, как сами Коллекционеры могли использовать его. Другие заявляли, что по ту сторону лежало некое подобие рая: те, кто прошел через ретранслятор, теперь жили в богатстве и роскоши на идиллической планете, совершенно не желая возвращаться в Граничные Системы — жестокий мир вечной борьбы и беззакония. Наиболее распространенная версия утверждала, что Коллекционеры обладали некой оборонной технологией, которая, будучи уникальной и доведенной до совершенства, моментально уничтожала любое чужое судно, пытавшееся пройти через ретранслятор.

Но Пэл не верил полностью ни в одну из этих историй.

— Мне казалось, Коллекционеры — это миф.

— Обычное нежелание видеть дальше собственного носа, особенно характерное для Пространства Цитадели. Однако, основываясь на собственном опыте, могу заверить тебя, что они вполне реальны.

— Какого рода сделку ты пытался заключить с ними? — с возрастающим интересом спросил Пэл.

— Им потребовались две дюжины «чистокровных» кворианцев: мужчин и женщин, которые всю свою жизнь прожили во флотилии и не подвергались воздействию бактерий и вирусов, посещая другие миры.

— Я думал, что каждый кворианец должен покинуть флотилию и совершить Паломничество, — заметил Пэл, намекая на кворианское испытание на зрелость.

— Не все кворианцы совершают Паломничество, — объяснил Голо. — Исключения делаются для слабых и больных, тех, кто не сможет выжить во внешнем мире. И в редких случаях те, кто обладает редкими талантами или способностями, получают от наших лидеров освобождение от Паломничества. Я с самого начала знал, что меня поймают, — добавил он. В его голосе прозвучал оттенок сожаления, — но условия сделки были слишком заманчивыми, чтобы пройти мимо.

Пэл кивнул: это соответствовало тому, что он слышал. Когда речь заходила о сделках, Коллекционеры обычно пытались обменять товары или технологии на живых существ. Однако же, они были больше чем простые работорговцы. Рассказывали, что их запросы всегда были необычными и причудливыми: две дюжины саларианцев-левшей, шестнадцать пар батарианцев-близнецов, кроган, рожденный от родителей из двух враждующих кланов. В обмен на это Коллекционеры предлагали невероятные знания или технологии, например, корабль с новым массовым ускорителем, который увеличивал эффективность двигателя. Или набор усовершенствованных ВИ-модулей для систем наведения, которые значительно повышали точность оружия. Разумеется, рано или поздно такие технологии окажутся в распоряжении всех галактических рас, но на несколько лет они могли обеспечить значительное преимущество тому, кто решится на подобную сделку. По крайней мере, так утверждали слухи.

Так как никто не знал истинного названия этой расы, им дали имя Коллекционеров, за их готовность столь расточительно платить за возможность исполнения своих странных и крайне специфичных требований. Подобно тому, как тайна о том, что лежит позади ретранслятора Омега-4, породила различные гипотезы, возникли и многочисленные теории, пытавшиеся объяснить причины нелогичных запросов Коллекционеров. Некоторые считали, что за этими требованиями крылись религиозные верования, другие видели в этом свидетельства ненормальных сексуальных наклонностей или жутких кулинарных предпочтений.

Если, как утверждал Голо, Коллекционеры и вправду существовали, Пэл склонялся к наиболее распространенному убеждению, что они проводили генетические опыты над другими расами, хотя он не мог даже предположить, для чего или как могли бы проводиться подобные опыты. Важно было одно: все это без сомнения вызывало подозрения у любого разумного существа.

— Если Коллекционеры действительно существуют, то почему никто не пытался остановить их? — вслух поинтересовался он.

— Кому какая разница, если на этом можно нажиться? — ответил Голо на его риторический вопрос, в одной фразе высказав общее жизненное кредо всех Граничных Систем. — Они появляются и предлагают нечто, стоящее несколько миллионов кредитов, а все, что от тебя требуется — предоставить им пару десятков пленников в обмен на это. Они ничем не хуже обычных работорговцев, просто платят гораздо больше.

Работорговля, запрещенная в Пространстве Цитадели, была весьма распространенным, даже обыденным делом здесь, в Граничных Системах. Однако Пэла волновала отнюдь не этическая сторона того, чем занимались Коллекционеры.

— Разве никого не волновало, чем они занимаются по ту сторону ретранслятора? Они могут разрабатывать новое мощное генетическое оружие. Что если они изучают наши расы, чтобы найти наши слабости и уязвимые места и захватить нас?

Голо рассмеялся. Его смех, искаженный маской, прозвучал гулко и искусственно.

— Я нисколько не сомневаюсь, что они замышляют нечто малоприятное, — признал он. — Но они занимаются этим вот уже пять столетий. Если бы они планировали вторжение, то уже давно осуществили бы задуманное.

— Но разве тебе даже не любопытно?

— Любопытные пытаются пройти через ретранслятор Омега-4, — напомнил кворианец своему собеседнику. — И не возвращаются обратно. Мы, живущие на Омеге, больше обеспокоены тем, как бы не получить нож в спину от соседа, чем тем, что происходит на другой стороне галактики. Чтобы выжить здесь, нужно быть постоянно начеку.

Хороший совет, подумал Пэл. Коллекционеры определенно являлись интригующей темой, и он не удивился бы, если бы узнал, что агенты Призрака уже изучают их. Но не это было его заданием.

— Ты сказал, что можешь отвести меня к тем, к то сможет предоставить мне коды связи.

Голо с готовностью кивнул, обрадовавшись, что предмет разговора вернулся к их делу.

— Я могу устроить встречу с командой одного из разведывательных судов Странствующего Флота, — пообещал он. — А ты просто позаботься о том, чтобы захватить одного из них живым.

Глава 5

Мило улыбающаяся стюардесса приветствовала его теплым и мягким голосом.

— Добро пожаловать на борт, мистер Грейсон. Меня зовут Эллин.

Он не узнал ее, она могла быть из новеньких; он не часто пользовался шаттлом корпорации. У Эллин были необычайные зеленые глаза — скорее всего искусственного цвета, — и длинные, блестящие золотистые волосы — вероятно крашеные. На вид ей нельзя было дать больше двадцати, хотя, конечно, о ее истинном возрасте можно было только догадываться.

— Рад вас видеть, Эллин, — ответил он, слегка наклоняя голову. Он понимал, что пялится на нее с глупой улыбкой. Его всегда сводили с ума блондинки.

— Мы задержимся еще на несколько минут, — сообщила она, принимая у него дипломат, — но ваша каюта готова. Пожалуйста, следуйте за мной. Вы сможете расположиться, пока пилот проводит последние предполетные проверки.

Следуя за ней по узким коридорам к VIP-каюте в хвостовой части корабля, он с удовольствием рассматривал ее фигуру.

— Я надеюсь, вам тут понравится, — произнесла она, остановившись перед каютой и придерживая дверь, чтобы он мог войти.

Комната, в которой он оказался, совершенно не походила на простые, зачастую заполненные людьми, каюты военных кораблей. Не была она похожа и на обычные спальные отсеки пассажирских лайнеров дальнего следования. Здесь была роскошная кровать, современный видеоэкран, отдельные душ и ванна, бар, а также почти все прочие мыслимые удобства, так что эта каюта, пожалуй, не уступала номерам самых дорогих отелей.

— Мы прибудем к Академии Гриссома примерно через восемь часов, мистер Грейсон, — продолжала Эллин, ставя его кейс в угол. — Вам что-нибудь принести до старта?

— Я, наверное, просто отдохну, — сказал он. У него раскалывалась голова, и каждый сустав отдавался болью при движении — обычные последствия приема красного песка. — Разбудите меня за час до прибытия.

— Конечно, мистер Грейсон, — ответила она, а затем развернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Он стал раздеваться и неожиданно обнаружил, как сильно вспотел. Когда он расстегивал пуговицы рубашки, его левая рука слегка дрожала, но он даже и не думал о том, чтобы надышаться. Он никогда не допустит, чтобы Джиллиан видела его под кайфом. Раздевшись догола, он рухнул на кровать, будучи не в состоянии заползти под мягкие шелковые простыни.

Раздалось низкое гудение — это пилот запустил двигатели. Грейсон мог и сам сесть за штурвал, конечно же… он все еще помнил, как управляться с кораблем, подобным этому. Но Церберам требовалось, чтобы сейчас он играл другую роль. В данный момент он являлся одним из высокопоставленных руководителей Корд-Хислоп, аэрокосмической корпорации с Элизиума, производящей небольшие космические корабли. Это прикрытие позволяло ему путешествовать по всей галактике на частных судах, не привлекая к себе внимания, а также объясняло то, каким образом он смог внести существенное пожертвование в пользу дирекции Академии Гриссома, чтобы Джиллиан приняли в Проект Восхождение.

Те дни, когда он играл роль частного пилота у разных политиков, давно остались в прошлом. Теперь уже он сам наслаждался роскошными каютами и услугами личной стюардессы. Призрак всегда заботился о тех, кто угодил ему.

Бьюсь об заклад, Менно тоже так думал. Как раз перед тем, как Пэл убил его.

Грейсон сел на кровати. Его мысли вернулись к недавнему визиту Пэла. Может, его старый друг все-таки рассказал Призраку о красном песке? Церберы не станут сидеть, сложа руки, если почувствуют, что его пристрастие угрожает миссии.

На самом ли деле Эллин простая стюардесса? Тысячи людей работали на Корд-Хислоп, даже не подозревая, что корпорацию на самом деле контролирует теневая полувоенная группировка. Вряд ли кто-то в самой компании — или где-либо еще, если уж на то пошло, — вообще знал о существовании «Цербера». Но на всех ступенях корпоративной лестницы, на различных постах и должностях находились десятки агентов Призрака. Может, Эллин одна из них? Может, она прямо сейчас стоит за дверью, выжидая момента, когда сможет воткнуть нож для льда ему в шею? Точно так же, как он поступил с Кео.

Он скатился с постели и натянул на себя махровый банный халат, висевший на стене, и затем нажал кнопку вызова. Секунду спустя послышался легкий стук в дверь. Грейсон колебался мгновение, а затем протянул руку к панели управления дверью. Он с трудом поборол в себе желание отскочить назад, когда дверь начала открываться.

На пороге стояла Эллин, вооруженная лишь своей обворожительной улыбкой и игривой осанкой.

— Вам что-нибудь нужно, мистер Грейсон?

— Мой костюм… не могли бы вы почистить и погладить его?

— Конечно, сэр.

Она шагнула внутрь и принялась четкими, уверенными движениям собирать его разбросанную одежду. В ней ощущалось что-то необычное, некий профессионализм, который мог быть признаком особой военной подготовки… или же это просто было частью ее работы. Он осторожно посматривал на нее в надежде увидеть, что она исподтишка наблюдает за ним. Если она работала на «Цербер», то ее должны были проинструктировать внимательно следить за своим пассажиром.

Эллин поднялась и повернулась к нему, держа в руках кипу одежды. Четко отрепетированная улыбка сползла с ее лица, и Грейсон понял, что он все еще пристально разглядывает ее. Он тряхнул головой, чтобы прогнать мрачные мысли.

— Прошу прощения. Я задумался.

Улыбка вновь заиграла на ее губах, но в глазах читалась тревога.

— Вы хотите еще чего-нибудь, мистер Грейсон?

Он почувствовал легчайшее колебание в ее голосе. Либо она просто напуганная девочка-стюардесса, либо очень, очень хорошо притворяется таковой, за этой мыслью мгновенно последовала другая. Ты становишься параноиком из-за красного песка.

— Благодарю, Эллин. Больше ничего не нужно.

Когда он отступил в сторону, чтобы дать ей пройти, на ее лице появилось совершенно определенное выражение облегчения. Оказавшись за порогом, она поколебалась мгновение, а затем повернулась к нему лицом.

— Вы… вы все еще хотите, чтобы я разбудила вас за час до прибытия?

— Было бы неплохо, — резко произнес он, закрывая дверь перед ее носом, чтобы она не успела разглядеть, как его щеки заливает краска смущения.

Соберись, приказал он себе, сбрасывая халат и падая обратно на кровать. Прекрати шарахаться от теней. Это задание слишком важно, его нельзя запороть.

Звук двигателей изменился. Лежа на спине, уставившись в потолок, он почувствовал легкое давление, прижимающее его к матрасу. Корабль поднимался в небо, преодолевая гравитацию и сопротивление атмосферы, перед тем как устремиться к звездам. Комната, которая до этого казалась такой жаркой, внезапно сделалась очень холодной. Он задрожал и заполз под одеяла.

Искусственное поле эффекта массы, создаваемое внутри корпуса корабля, ослабляло турбулентность и силу тяготения планеты во время их взлета, но инстинкты пилота все-таки позволяли ему чувствовать движение. Это было знакомое, успокаивающее чувство. Оно убаюкивало, и через несколько минут он погрузился в сон.

«У нас для тебя новое задание», — произнес Призрак, и Грейсон понял, что ему снится еще один сон.

Они были в квартире Грейсона одни… если не считать безмятежно спящего на руках Призрака младенца.

«Я впечатлен твоей работой на Элдфелл-Эшланд. Я знаю, что это была трудная миссия».

«Я сделал это во имя высшей цели», — ответил он.

Даже если бы он и захотел, он не смог бы больше ничего добавить к этому. Тогда он свято верил в их дело, верил всей душой. И по-прежнему продолжал верить, хотя какой-то частью сознания, которая не спала, он понимал, что все не так просто, как казалось тогда.

«На этот раз у меня для тебя особое задание, — сказал Призрак, передавая ему ребенка. — Она биотик».

Грейсон взял девочку на руки. Она была теплой и мягкой и оказалась легче, чем он думал. Побеспокоенная движением, она открыла глаза и начала плакать. Грейсон нежно успокоил ее, покачивая на руках. Ее веки сомкнулись, и она снова уснула.

Судя по ее возрасту, он ни сколько не сомневался насчет того, каким образом она попала под действие нулевого элемента.

«Ты будешь работать на Корд-Хислоп. Это будет твоим прикрытием, — сообщил ему Призрак. — Начнешь с продаж, но в течение следующих лет дорастешь до руководства. Мы хотим, чтобы ты воспитал эту девочку как свою собственную дочь».

«Кто будет моим напарником?»

«Никто. Твоя жена умерла при родах дочери. С тех пор ты больше не женился».

Грейсону стало интересно, что случилось с настоящими родителями девочки, но ему хватало ума не задавать подобных вопросов.

«Понимаешь ли ты, насколько важно это задание? — спросил Призрак. — Понимаешь ли, что в конечном итоге могут значить биотики для человечества?»

Грейсон кивнул. Он верил в то, что делает. Он верил в «Цербер».

«Нам пришлось преодолеть многие трудности, чтобы найти эту девочку. Она особенная. Мы хотим, чтобы она уважала тебя, верила тебе. Обращайся с ней так, будто она твоя плоть и кровь».

«Я сделаю это», — пообещал он.

Тогда он принес клятву, не осознавая, какие на самом деле последствия она повлечет. Если бы он знал истинную цену своих слов, он, возможно, не стал бы отвечать столь поспешно… хотя, в конце концов, он дал бы тот же самый ответ.

Девочка начала тихонько ворчать. Грейсон зачарованно уставился на ее сморщенную мордашку.

«Ты не будешь одинок, — заверил его Призрак. — У нас есть профессионалы в этой области. Они проследят, чтобы она прошла соответствующее обучение».

Грейсон неотрывно смотрел, как девочка шевелится во сне: она поднимала сжатые в кулачки ручки и выводила ими маленькие круги в воздухе.

Призрак развернулся к двери.

«У нее есть имя?» — спросил Грейсон, не поднимая головы.

«У отца есть право дать имя собственной дочери», — произнес Призрак и захлопнул за собой дверь.

Грейсон проснулся, и, как обычно, в его ушах все еще звенел хлопок двери из его сна.

— Свет. Слабый, — выкрикнул он, и лампы, стоящие по бокам кровати, засветились тусклым светом, отбрасывая темные тени на всю комнату. Прошел лишь один час. До Академии оставалось еще семь часов полета.

Он выбрался из постели и надел халат, а затем достал свой дипломат. Подойдя к небольшому столу в углу комнаты, он положил на него дипломат, а затем сел на стоящий рядом стул и набрал шифр на замке. Через мгновение герметичный кейс открылся с легким шелестом.

Внутри лежало несколько документов, в основном контракты и отчеты о продажах. Это были ничего не значащие пустышки, но они помогали ему притворяться одним из руководителей Корд-Хислоп. Грейсон вытащил их наружу и бросил на пол, затем поднял фальшивое дно и взглянул на то, что лежало под ним. Не обращая внимания на пузырек, который дал ему Пэл — это не понадобится ему, пока он не встретится с Джиллиан, — он достал маленький целлофановый пакетик красного песка.

Грейсон задался вопросом, много ли знал о девочке Призрак на самом деле в ту ночь, когда отдал ему Джиллиан. Знал ли он о ее умственном состоянии? Знал ли он о том, что в один прекрасный день Альянс запустит программу, подобную Проекту Восхождение? Отдал ли он ребенка Грейсону, полностью осознавая, что однажды прикажет ему отдать ее?

Он открыл пакетик и осторожно отсыпал маленькую горку мелкого порошка. Достаточно, чтобы справиться с ломкой и не более того. Кроме того, у него будет уйма времени, чтобы прийти в себя до того как они достигнут Академии.

Поначалу ему было легко. Джиллиан росла, как и все прочие маленькие девочки. Каждый месяц к ней приезжали специалисты Церберов: брали анализы крови и показания альфа-волн, проверяли ее здоровье, рефлексы и развитие. Но даже несмотря на всех этих докторов, Джиллиан оставалась здоровым, счастливым ребенком.

Признаки ее необычности стали проявляться где-то между тремя и четырьмя годами. Неизвестное диссоциативное расстройство, как сказали ему эксперты. Легко обнаружить, но сложно лечить. Тем не менее, они пытались лечить — подвергали ее различным видам лекарственной и поведенческой терапии. Но все их попытки не увенчались успехом. С каждым годом она становилась все более отстраненной, все больше замыкалась в себе, в своем собственном сознании.

Растущая эмоциональная отчужденность между ними должна была по идее помочь Грейсону легче пережить тот момент, когда Церберы решили отдать ее в Проект Восхождение. Но этого не случилось.

У Грейсона было мало привязанностей, за исключением его преданности делу «Цербера» и любви к дочери. И то, и другое было неразрывно связано между собой. После того как Джиллиан передали на его попечение, он отошел от выполнения регулярных миссий, чтобы полностью сосредоточиться на воспитании дочери. Забота о беспомощном младенце заполнила пустоту его жизни. А со временем, по мере того как она росла и на его глазах превращалась и младенца в прекрасную, умную девочку, она стала центром его жизни… именно так, как и хотел Призрак.

А потом, два года назад, они приказали ему отдать ее.

Он плотно закрыл пакетик и надежно спрятал его под фальшивым дном дипломата. Затем поднялся, прошел в ванную и вернулся оттуда с лезвием бритвы. При помощи лезвия он разделил горку красного песка на две длинные тонкие полоски.

Призрак хотел, чтобы Джиллиан вошла в Проект Восхождение, чтобы Церберы смогли проводить свои собственные исследования с использованием передовых технологий Альянса. А все, чего желал Призрак, он получал.

Грейсон знал, что он никак не смог бы повлиять на судьбу, но все же, ему оказалось тяжело расстаться с ней. Целых десять лет она была неотъемлемой частью его жизни. Он привык видеть ее по утрам и укрывать одеялом по вечерам. Ему не хватало этого. Ему не хватало тех редких моментов, когда исчезали невидимые стены, которые отделяли ее от окружающего мира, и она проявляла истинную любовь и привязанность к нему. Но, как и любой другой отец, он должен был ставить ее благополучие выше своего собственного.

Занятия шли на пользу Джиллиан. Ученые Академии сумели раздвинуть границы биотики. Они достигли таких успехов, о которых Церберы могли только мечтать, и только в Академии Джиллиан могла как следует приспособиться к новым революционным био-усилителям L4.

Отправив свою дочь в Академию, он, тем самым, послужил высшей цели. Для «Цербера» это было лучшим способом узнать пределы возможностей людей-биотиков — мощного оружия, которое однажды понадобится им в неизбежной борьбе за возвышение Земли и человечества над прочими инопланетными расами. Джиллиан должна была сыграть свою роль в планах Призрака, также как и сам Грейсон. И он надеялся, что придет день, когда люди станут смотреть на его дочь как на героя всего человечества.

Грейсон понимал все это. Он принимал это. Также как он принимал и тот факт, что теперь он является не более чем посредником, передаточным звеном, позволяющим исследователям «Цербера» получать доступ к Джиллиан в любое время, когда они того пожелают. К сожалению, понимание нисколько не помогало ему пережить это.

Если бы на то была его воля, он навещал бы ее каждую неделю. Но он знал, что Джиллиан тяжело переносила частые визиты. Ей требовалась стабильность в жизни — она плохо справлялась с неожиданностями и сюрпризами. Поэтому он держался от нее подальше и изо всех сил старался не думать о ней. Это помогало ему побороть одиночество, превращало постоянную горечь разлуки в тупую боль, прячущуюся где-то на задворках мыслей.

Однако иногда он ничего не мог с собой поделать и начинал думать о ней — как сейчас. Зная, что скоро увидит ее, он начинал остро осознавать, как трудно ему будет снова расстаться с ней, когда закончится встреча. В такие минуты он не мог ослабить свою боль. Во всяком случае, самостоятельно.

Наклонившись вперед, Грейсон поднес левую ноздрю к одной из дорожек красного песка и вдохнул его. Затем он сменил ноздрю и вдохнул оставшуюся дорожку. Порошок обжег носоглотку, на глазах выступили слезы. Выпрямившись на стуле, он сморгнул слезы и схватился руками за подлокотники кресла, сжав их с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он почувствовал, как колотится его сердце — тяжело и медленно: бум… бум… бум. Всего три удара потребовалось, чтобы волна эйфории захлестнула его.

В течение нескольких следующих минут он несся на этой волне наслаждения, закрыв глаза и раскачивая головой взад-вперед. Время от времени в его горле возникал тихий невнятный стон чистого удовольствия.

Первый кайф начал быстро пропадать, но он поборол в себе желание принять еще одну дозу. Он чувствовал, что страх, паранойя и одиночество прячутся в темных уголках его сознания, что они все еще там, просто на время заглушены теплым сиянием наркотика.

Грейсон открыл глаза, отмечая про себя, что всё в комнате приобрело розоватый оттенок. Это было одним из побочных эффектов красного песка… но не самым значительным.

Тихо посмеиваясь, он откинулся на спинку стула, покачнулся назад, балансируя на двух задних ножках. Его глаза пробегали по комнате, ища подходящую цель, и, наконец, остановились на документах, которые он разбросал по полу.

Стараясь не опрокинуться на стуле, он протянул левую руку и покрутил пальцами. Бумаги зашуршали, будто на них подул легкий ветерок. Он попытался сосредоточиться — это всегда было нелегко, когда он плавал в красных облаках. Через мгновение он ударил рукой по пустому воздуху, и листы бумаги подскочили с пола и завертелись по всей комнате.

Он держал их в воздухе столько, сколько мог. Его временные биотические способности, вызванные наркотиком, заставляли бумагу кружиться в воздухе, словно листья перед бурей.

К тому времени, как Эллин постучала в дверь семь часов спустя, Грейсон уже был трезв. Он поспал пару часов, принял душ и побрился, убрал комнату, убедившись, что не оставил ни малейших следов красного песка.

— До прибытия остался один час, мистер Грейсон, — напомнила она, отдавая ему вычищенный и выглаженный костюм.

Он с благодарным кивком принял его и закрыл дверь. Оставшись опять в одиночестве, он еще раз проверил, не оставил ли каких-нибудь следов.

В этом и заключается различие между просто зависимым человеком и наркоманом, напомнил он себе, начав одеваться. Когда он застегивал пуговицы рубашки, его руки больше не дрожали. И тому и другому требуется доза, но зависимый все еще пытается скрыть свое пристрастие.

Глава 6

Кали не могла заснуть. Возможно, отчасти из-за того, что она предпочитала спать в своей собственной постели, а отчасти из-за того, что Джиро громко храпел ей в ухо. Она не стала его будить — уже привыкла к этому. Они часто оказывались вместе в одной постели, несмотря на то, что он был почти на двадцать лет моложе. Он, пылая страстью, всегда яростно набрасывался на нее, но не умел еще соизмерять свои силы.

— В конце концов, ты научишься, — прошептала она, легонько похлопав его по голому бедру. — И все твои будущие подружки будут благодарить меня за это.

Двигаясь осторожно, чтобы не разбудить его, она выбралась из-под одеял и поднялась, нагая, встав около кровати. Теперь, когда охватывавшее их тела любовное возбуждение прошло, ее пробрала легкая дрожь от соприкосновения с прохладным воздухом комнаты.

Она принялась искать свои вещи. Это оказалось непростой задачей. В порыве страсти Джиро обычно срывал с нее одежду и хаотично разбрасывал по всей комнате. Она обнаружила свою рубашку и натянула ее на голову. Джиро неразборчиво произнес что-то. Взглянув на него, она увидела, что он все еще спит; это было лишь сонное бормотание. Кали долго и пристально смотрела на него — он выглядел столь юным, свернувшись в постели, и она почувствовала укол совести и кратковременное смущение.

В том, что они не делали, не было ничего противозаконного. Они оба взрослые люди, и хотя она формально являлась его начальником, в их трудовых контрактах ничего не говорилось о запрете подобных отношений. Это было, как любил повторять Джиро, чисто этическим вопросом.

Иногда у Кали возникало ощущение, что Джиро всего лишь использовал ее, чтобы добиться повышения, хотя, возможно, это ее нечистая совесть пыталась испортить все удовольствие от их отношений. Если он и вправду полагал, что секс с начальницей каким-либо образом поможет его карьере, то он сильно заблуждался. Наоборот, она старалась быть строже по отношению к Джиро, чем ко всем остальным своим лаборантам. Но он хорошо делал свою работу. Остальные сотрудники уважали его, и он нравился всем без исключения воспитанникам. Это была одна из тех черт, что влекли ее к нему.

Это, а также его классная задница, подумала она с озорной ухмылкой.

У нее, конечно же, были и другие партнеры — и немало, если уж говорить начистоту. Но все они, как и Джиро, оказывались мимолетными увлечениями. Не то чтобы она никогда не пыталась завести серьезных отношений: пока она служила в Альянсе, ее военная служба всегда стояла для нее на первом месте, а когда она вновь стала гражданским лицом, все ее внимание сосредоточилось на карьере, а не на длительных романах.

По счастью, у нее впереди была еще уйма времени. Благодаря последним достижениям медицины, женщины могли обзаводиться семьей и после сорока лет. Более того, она могла подождать еще лет двадцать и все равно родить идеально здорового ребенка. Однако Кали все еще не до конца определилась, чего она хочет в жизни. Не то чтобы она не любила детей — возможность близко работать с детьми-биотиками была одной из причин, почему она присоединилась к Проекту Восхождение. Просто она не могла представить себе, что становится почтенной домохозяйкой.

Приди же в себя, подумала она, и отыщи уже свою чертову одежду.

Она отогнала от себя мысли о семье. Тут она заметила свои штаны, свисающие со спинки стула, и натянула их на себя. Пока она искала пропавший носок, Джиро проснулся и громко зевнул.

— Уходишь? — сонно спросил он.

— Просто возвращаюсь к себе. Не могу здесь спать, когда ты храпишь как больной бегемот.

Он улыбнулся, сел и, подложив под спину подушку, откинулся на спинку кровати.

— Ты уверена, что это никак не связано с визитом Грейсона?

Она не стала отрицать и, не говоря ничего, продолжала искать свой носок. Найдя пропажу, она села на край кровати и надела носок на ногу. Джиро молча наблюдал за ней, терпеливо дожидаясь, когда она заговорит.

— Я больше беспокоюсь за Джиллиан, — наконец произнесла она. — Кажется, что ей не помогает ничего из того, что мы делаем. Может, сама программа не подходит ей.

— Ого, погоди-ка! — воскликнул Джиро, внезапно окончательно проснувшись. Он подполз к ней через кровать и положил руку на плечо. — Потенциал Джиллиан превосходит… черт, да ее биотические способности превосходят всех, кого я знаю! Проект Восхождение разрабатывался как раз для таких, как она.

— Но она не просто еще один биотик, — возразила Кали, произнося вслух то, что занимало ее мысли. — У этой девочки серьезные проблемы с психикой.

— Ты же ведь не думаешь о том, чтобы просить дирекцию отстранить ее от Проекта? — ужаснулся он.

Она повернулась, бросив на него хмурый взгляд.

— Такое решение может принять только ее отец.

— Значит, ты собираешься поговорить об этом с Грейсоном? — Тревога в его голосе практически исчезла.

— Я поставлю его в известность. Возможно, Академия — не самый подходящий для Джиллиан вариант. Он может нанять ей частного преподавателя; кого-то, кто обучен обращаться с такими, как она. Видит бог, он может себе это позволить.

— А что если он не захочет забрать ее отсюда?

— Тогда я всерьез начну опасаться, действительно ли он желает добра своей дочери. — Она пожалела о сказанном, лишь только слова сорвались с ее языка.

— Теперь ты начинаешь говорить как Хендел, — язвительно проговорил он.

Это замечание укололо ее больше, чем рассчитывал Джиро. Она еще не забыла, как Ник вчера сравнивал ее с шефом охраны.

— Прости, — проговорила она. — Я просто устала. Я не могу приходить сюда каждую ночь и пытаться делать вид, будто в этом нет ничего серьезного, — добавила она. — Когда тебе будет столько же, сколько и мне сейчас, тебе будет нужен отдых.

— Ты ведь шутишь, правда? — недоверчиво спросил он. — Мы же едва видимся. Ты постоянно работаешь… или проводишь время с Хенделом.

— Ему нравиться контролировать студентов, — объяснила она. — Особенно Джиллиан.

— Мне начинает казаться, что вы двое больше чем просто друзья, — мрачно заметил Джиро.

Кали внезапно громко рассмеялась. Джиро поник и отвернулся от нее.

— Прости меня, — сказала она, обнимая его за плечи. — Я не хотела смеяться. Но поверь мне, я не в его вкусе. Вот ты — совсем другое дело.

На секунду он, казалось, пришел в замешательство от ее слов, на его мальчишеском лице появилось выражение недоумения.

— О-о-ох, — произнес он через мгновение, поняв, что она имела в виду.

Прежде чем кто-нибудь из них успел произнести что-то еще, в комнате раздался звонок вызова по внутренней связи. Джиро посмотрел на определитель номера на дисплее, и его глаза расширились от удивления.

— Это Хендел!

— Ну? — Кали пожала плечами. — Так ответь.

Он протянул руку и нажал на кнопку громкой связи.

— Хендел?

— Шаттл Грейсона только что связался с нами, — прозвучал сердитый голос на другом конце линии. — Он будет здесь через час. Похоже, этот сукин сын живет по своему собственному времени, — добавил Хендел.

Кали закатила глаза. Обычно те, кто прилетал на другую планету или космическую станцию, планировали свои визиты таким образом, чтобы прилететь в удобное по местным стандартам время. Но Грейсон много путешествовал по работе, и необходимость постоянно подстраиваться под различные временные зоны могла дорого ему обойтись. Отец Джиллиан был не единственным, кто мог появиться посреди ночи — он был единственным, кем всегда оказывался недоволен Хендел.

— А, да, конечно, — ответил Джиро. — Я буду готов.

— Я пытался связаться с Кали в ее комнате, но мне никто не ответил, — добавил Хендел. — Полагаю, она у тебя.

Джиро повернулся к ней, пожимая плечами с таким видом, будто спрашивая: «что мне сказать ему?»

— Я здесь, — ответила она после долгой неуклюжей паузы. — Я спущусь вместе с Джиро, чтобы встретить Грейсона.

— Жду вас через 45 минут, — сказал Хендел и отключил связь.

— Как он узнал о нас? — вслух произнесла Кали. Она думала, что об этом никто не знает. Они с Джиро всегда сохраняли осторожность.

— Ну, он был бы никудышным начальником службы безопасности, если бы не знал об этом, — тихо рассмеялся Джиро, вылезая из постели и направляясь в маленькую душевую в смежной комнате.

Хендел был угрюмым и неприветливым, и он частенько выходил за рамки своих полномочий, но никто никогда не мог упрекнуть его в непрофессионализме. Тем не менее, Кали этого было недостаточно.

— Как по-твоему, что навело его на эту мысль? — крикнула она, стаскивая рубашку.

Джиро высунулся из душа.

— Ты сама, наверняка. Готов поспорить, что он может читать тебя словно раскрытую книгу. Ты не очень-то хорошо умеешь хранить секреты.

— А может это был ты, — возразила она, расстегивая штаны. — Ты тоже не очень-то хорошо умеешь хранить секреты.

— Может быть, могу, и получше, чем ты думаешь, — загадочно произнес он, а затем рассмеялся и исчез в ванной. Через мгновение она услышала шум душа.

Раздевшись догола, Кали пересекла спальню и вошла в маленькую душевую. Увидев, как она проскальзывает к нему в кабину, Джиро игриво приподнял брови.

— Забудь об этом, — отрезала она. — Нам нужно быть там до того, как приземлится шаттл Грейсона. Боюсь даже подумать о том, что может произойти, если мы оставим его наедине с Хенделом.

— Почему он так сильно ненавидит Грейсона? — спросил Джиро, стоя позади нее и втирая ей в волосы шампунь.

Потому что он думает, будто Грейсон настолько предубежден против биотиков, что может вынести встречу с дочерью всего пару раз в году. Потому что собственные родители Хендела еще ребенком отдали его в программу ПАБ, по сути, просто-напросто бросили его. Потому что некая часть его полагает, что если он поможет Джиллиан научиться управляться с ее биотическими способностями, это поможет ему избавиться от собственных детских воспоминаний одиночества и изоляции.

— Сложно объяснить, — вслух коротко произнесла она.

— А может, он просто нравится Хенделу, — поддразнил ее Джиро.

Кали неодобрительно фыркнула.

— Я могу лишь молить бога, чтобы ты не ляпнул что-нибудь подобное при нем.

Глава 7

Академия Гриссома была орбитальной станцией средних размеров с шестью маленькими стыковочными шлюзами, расположенными по периметру, способными принимать небольшие и средние по размерам корабли. Большинство этих кораблей были грузовиками, доставляющими необходимые для жизни Академии ресурсы с соседнего Элизиума. Были также и пассажирские шаттлы, которые дважды в день курсировали между поверхностью планеты и станцией.

Когда Кали и Джиро спустились на шлюзовую палубу, Хендел уже стоял там, пристально глядя через большой иллюминатор на стыковочные отсеки. Она с разочарованием отметила, что станция сейчас развернута таким образом, что планета, на орбите которой они находились, была за пределами иллюминатора; она всегда находила вид Элизиума, застывшего под ними в пустоте космоса, особенно завораживающим.

Большинство посетителей Академии — в основном родители и друзья сотрудников, — обычно следовали через Элизиум: покупали билет до планеты, а затем летели на станцию на пассажирском шаттле. Только те, чье положение или материальное состояние позволяли содержать свой собственный корабль, могли прилетать прямиком на станцию, избавляя себя от необходимости тратить время на заход в общественные космопорты.

Прямой доступ также позволял им избежать таможенных и полицейских проверок, обязательных на планете, поэтому по инструкции во время их прибытия должен был присутствовать офицер службы безопасности. Эта процедура была чистой формальностью, и обычно Хендел поручал ее кому-нибудь из своих подчиненных. Но во время редких визитов Грейсона шеф охраны присутствовал лично, чтобы поприветствовать его. Кали знала, что это был такой не слишком-то деликатный со стороны Хендела способ дать Грейсону понять, что за ним следят.

По счастью, шаттл Грейсона еще не прилетел. Когда они подошли, Хендел повернулся к ним, прервав свой дозор.

— Я уже начал сомневаться, успеете ли вы вовремя.

Он обращался исключительно к Кали; казалось, что он намеренно игнорирует присутствие Джиро. Она решила пропустить это замечание мимо ушей.

— Сколько еще до их прибытия?

— Пять, может, десять минут. Я отмечу Грейсона, после чего он будет в вашем распоряжении. Отведите его в бар на пару часов или займите еще как-нибудь.

— Он захочет сразу же увидеть свою дочь, — протестующим тоном заявил Джиро.

Хендел взглянул на молодого человека так, словно тот встрял в приватную беседу, затем покачал головой.

— Эти неожиданные визиты сами по себе серьезное испытание для Джиллиан. Я не собираюсь будить ее посреди ночи только лишь из-за того, что ее отец слишком эгоистичен и не может потерпеть до утра, чтобы увидеть ее.

— Желание немедленно увидеть дочь это не эгоизм, — возразила Кали.

— Все равно она рано встает несколько последних месяцев, — добавил Джиро. — Она спит всего пару часов за ночь. Все остальное время она просто сидит на кровати в темноте, уставившись в стену. Думаю, это как-то связано с ее состоянием.

На лице Хендела появилось кислое выражение.

— Мне об этом никто не докладывал. — Он серьезно относился к своей работе и не любил, когда другие люди знали больше него о поведении и привычках воспитанников.

Он пытается затеять скандал, поняла Кали. Ей придется внимательно следить за ним; она не собиралась позволить ему испортить этот визит ни для Грейсона, ни для Джиллиан.

— Ты ничего не смог бы с этим поделать, — прохладно заметила Кали. — Кроме того, доктор Санчез сказал, что волноваться не о чем.

Хендел уловил невысказанное предупреждение в ее тоне и оставил эту тему. Несколько минут они стояли молча, просто глядя в иллюминатор. Хендел нарушил тишину, произнеся на первый взгляд безобидную фразу.

— Итак, похоже, твой старый приятель теперь заседает в Совете, — заметил он.

— Старый приятель? — с любопытством переспросил Джиро.

— Капитан Дэвид Андерсон, — объяснил начальник охраны, обращаясь, очевидно, к отражению Кали в иллюминаторе, которая бросила на него хмурый взгляд. — Они вместе служили в Альянсе.

— Почему же ты никогда раньше о нем не говорила? — удивился Джиро, поворачиваясь к ней.

— Это было давным-давно, — ответила она, стараясь говорить ровным голосом. — Мы не общались уже много лет.

Повисла неловкая тишина, и Кали могла только догадываться, какие вопросы лезли в голову Джиро. Он был самоуверенным молодым человеком, но ему наверняка должно было быть не по себе, сознавая, что его женщина в прошлом имела отношения с одним из наиболее прославленных военных героев человечества. Когда он, наконец, заговорил, его слова буквально огорошили ее.

— Как по мне, так лучше бы посол Удина вошел в Совет.

— Интересно будет посмотреть, чем закончатся их политические игры, — заметил Хендел, однако слегка приподнял бровь в удивлении.

Их беседа была прервана резким сигналом корабельной связи, предупреждающим о приближающемся судне. Через иллюминатор они видели красные огни, вспыхивающие по периметру одного из стыковочных шлюзов снаружи. Через несколько мгновений корабль Грейсона, маленький шаттл современной конструкции, показался в поле зрения.

Шаттл готовился к стыковке, бесшумно двигаясь в пустоте космоса. Он подошел к одному из причалов, и Кали почувствовала легчайший удар, прошедший через пол, когда пара больших автоматических стыковочных захватов зафиксировала корабль на месте. Закрытая со всех сторон платформа выдвинулась из корпуса станции, герметично соединяя ее с шаттлом. По подобному туннелю, в котором поддерживалось постоянное давление воздуха, пассажиры причаливших снаружи кораблей могли пройти прямо во внутренние помещения станции без необходимости надевать скафандры.

— Ладно, идем вниз и поприветствуем нашего гостя, — пробормотал Хендел, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.

Пассажиры, выходящие из прибывших кораблей, по туннелю попадали в комнату ожидания — широкий вестибюль с прозрачными, пуленепробиваемыми стенами. Ряды столбиков по пояс высотой, соединенные между собой тяжелым красным канатом, тянулись по всей комнате, образуя область, где выстраивались прибывшие группами посетители. Обозначая конец очереди, на полу была проведена желтая черта. За этой чертой стояли два вооруженных солдата Альянса, как напоминание всем прибывающим, что Академия Гриссома — это военно-гражданское учреждение.

Позади охранников находилась обычная дверь, которая вела из комнаты ожидания и приемную, где за компьютером сидел еще один солдат Альянса, фиксировавший всех прибывающих и отъезжающих. Дверь оставалась закрытой до тех пор, пока солдат за столом не убедится, что находящиеся в комнате ожидания имеют разрешение войти на станцию.

Когда они подошли к приемной, Грейсон уже находился в комнате ожидания, нетерпеливо расхаживая взад-вперед около самой желтой черты. Охранники просто стояли по стойке смирно, совершенно не обращая внимания на его нетерпение.

Девушка за столом подняла глаза на подошедшего Хендела. Ее лицо просветлело, когда она узнала начальника службы безопасности Проекта Восхождение.

Зря тратишь время, сестренка, подумала Кали.

— Один посетитель, как и было запланировано, — сказала девушка чуть более теплым и приветливым голосом, чем того требовал протокол. — Ожидает разрешения.

— Впустите его, — со вздохом произнес Хендел.

Улыбнувшись, она нажала несколько кнопок на клавиатуре. Над стеклянной дверью загорелась зеленая лампочка, и послышался отчетливый щелчок, когда замок открылся. Через мгновение дверь бесшумно открылась.

— Входите, мистер Грейсон, — услышала Кали голос одного из охранников внутри комнаты ожидания, но Грейсон и так уже вошел, едва только дверь успела открыться.

Выглядит ужасно, подумала Кали.

Грейсон был одет в простой деловой костюм и держал в руках дорогой на вид кейс. Его одежда выглядела чистой и свежевыглаженной, и он только что побрился, но, несмотря на все это, у него был какой-то нездоровый, отчаявшийся вид. Он всегда был худым, а сейчас казался почти скелетом, и одежда болталась на нем как на вешалке. Его лицо было изнуренным и осунувшимся, губы сухими и потрескавшимися, глаза запали и покраснели. Она все еще не была готова согласиться с Хенделом, считавшим Грейсона наркоманом, но сейчас он определенно выглядел так, словно только что нанюхался.

— Рады видеть вас, мистер Грейсон, — произнесла Кали, шагнув вперед и поздоровавшись до того, как Хендел успел сказать что-либо из ряда вон выходящее.

— Давненько вас не видели, — добавил шеф охраны, несмотря на все ее попытки. — Мы уже начали думать, что вы забыли дорогу к нам.

— Если бы я мог, то приезжал бы чаще, — ответил Грейсон. Он пожимал руку Кали, но смотрел в этот момент на Хендела. Он не выглядел разозленным. Даже наоборот, его тон был почти извиняющимся. Или виноватым. — В делах возникают… затруднения… в последнее время.

— Джиллиан очень обрадовалась, когда мы сказали ей, что вы прилетаете, сэр, — вступил в разговор Джиро, заглядывая через плечо Кали.

— Я не могу дождаться встречи с ней, доктор Тошива, — ответил тот с улыбкой. Кали заметила, что его зубы обесцвечены, будто покрыты бледно светящимся блеском — еще один предательский признак нюхача.

— Не хотите ли, чтобы я взял ваш кейс? — спросил Хендел с явным нежеланием.

— Будет лучше, если я оставлю его при себе, — ответил Грейсон, и Кали заметила, как по лицу Хендела пробежала тень неодобрения.

— Идемте, — сказала она, беря Грейсона за руку и мягко отворачивая его от Хендела, — ваша дочь ждет.

— Я извиняюсь за визит в столь неподходящий час, — сказал ей Грейсон, когда они шли по коридорам Академии в сторону расположения Проекта Восхождение. — Мне редко удается подстроить свой график под местное время.

— Это не проблема, мистер Грейсон, — заверила она его. — Вы можете прилетать, чтобы повидать Джиллиан, в любое время дня или ночи.

— Мне неудобно, что приходится будить ее, — продолжал он. — Но уже через несколько часов мне нужно будет улетать.

— Мы разрешим ей поспать во время занятий завтра, — заметил Хендел, шедший в нескольких шагах позади них.

Грейсон не ответил ему. Кали сомневалась, слышал ли он вообще этот комментарий. Но это прервало их беседу, и до комнаты Джиллиан они шли в молчании.

Кали провела рукой перед дверной панелью, дверь открылась, отъехав в сторону.

— Включить свет, — мягко произнесла она, и освещение зажглось.

Джиллиан не спала. Как и предупреждал их Джиро, она сидела, скрестив ноги, на кровати поверх покрывала. На ней была бледно-розовая пижама, которая была ей явно мала. Кали вспомнила, что ее подарил ей Грейсон на день рождения несколько месяцев назад.

— Привет, Джиджи, — произнес Грейсон, шагнув в комнату.

Ее глаза загорелись, и она протянула к нему руки, но не двинулась с кровати.

— Папочка!

Грейсон подошел к ней сбоку, наклонился и едва удержался, чтобы не обнять ее. Вместо этого он крепко сжал руки дочери в своих собственных — это было именно то, чего она ожидала.

— Ты так выросла! — с изумлением произнес Грейсон. Он отпустил одну ее руку и сделал шаг назад, чтобы получше разглядеть ее. После долгого молчания он мягко добавил, — ты так похожа на свою мать.

Кали тронула Хендела и Джиро за локоть, а затем кивнула на дверь, давая понять, что им лучше уйти. Втроем, они вышли из комнаты, и дверь с легким свистом закрылась за ними.

— Идемте, — сказала Кали, когда они оказались в коридоре. — Оставим их наедине.

— Ко всем посетителям, находящимся в Академии, должен быть приставлен кто-нибудь из персонала, — возразил Хендел.

— Я останусь здесь, — предложил Джиро. — Он сказал, что сможет задержаться лишь на несколько часов, так что я не против подождать тут. К тому же, я знаю дела Джиллиан, на случай, если у него возникнут вопросы.

— Идет, — ответила Кали.

Хендел выглядел так, будто собирался поспорить, но лишь сказал:

— Убедись, что отметил его уход, и дай мне знать, когда он будет улетать.

— Идем, — сказала Кали Хенделу. — Проводи меня до столовой, и я угощу тебя кофе.

В столовой никого не было — до завтрака оставалось еще несколько часов. Хендел уселся за один из столиков у двери, а Кали подошла к автомату с напитками. Она сунула в прорезь свою карточку-удостоверение и заказала две чашки черного кофе, затем вернулась с ними к столу и предложила одну Хенделу.

— Сукин сын выглядит даже хуже чем обычно, — сказал начальник охраны, принимая у нее чашку. — Может он и сейчас под дозой.

— Ты слишком предвзято к нему относишься, — со вздохом произнесла она, садясь напротив Хендела. — Он не первый отец ребенка-биотика, который балуется красным песком. Это единственный способ для нас, обычных людей, понять, что значит быть биотиком.

— Нет, — резко ответил он. — Накачаться и в течение нескольких часов разбрасывать скрепки усилием воли даже близко не похоже на то, что значит быть биотиком.

— Но это самое большее, что может почувствовать кто-то вроде Грейсона. Поставь себя на его место. Он всего лишь пытается стать ближе к своей дочери.

— Тогда, может, ему следует прилетать к ней чаще, чем два раза в год?

— Это может быть непросто для него, — напомнила она Хенделу. — Его жена умерла во время родов. У его дочери расстройство психики, затрудняющее общение. А тут еще он обнаруживает, что она обладает невероятными способностями, и отсылает ее учиться в частную школу. Он наверняка испытывает целую бурю чувств, когда видит ее: любовь, чувство вины, одиночество. Он понимает, что старается сделать ей только лучше, но это не значит, что для него это просто.

— Не нравится он мне. А я привык доверять своему чутью.

Вместо ответа Кали сделала долгий глоток из своей чашки. Кофе был приятным и горячим, но имел горьковатый привкус.

— Нам надо попросить дирекцию заказать кофе получше, — пробормотала она, надеясь, что это поможет сменить тему разговора.

— Как давно вы с Джиро встречаетесь? — спросил ее Хендел.

— А как давно ты об этом знаешь?

— Несколько месяцев.

— Значит, тебе потребовалось два месяца, чтобы узнать.

— Будь осторожна, Кали.

Она рассмеялась.

— Я постараюсь не испортить его.

— Я не это имел в виду, — сказал он серьезным тоном. — В нем есть что-то такое, что меня настораживает. Он слишком уж хитрый. Слишком скользкий.

— Опять твое чутье? — спросила она, держа чашку около губ, чтобы скрыть улыбку. Очевидно, Хендел не просто защищал воспитанников.

— Ты видела, как он отреагировал, когда я упомянул о твоей связи с Андерсоном.

— Спасибо огромное за это, кстати, — сказала она, поднимая брови.

— Не похоже, чтобы это ошеломило его, — продолжал Хендел, не обращая внимания на ее колкость. — Как будто, он уже знал об этом.

— Что если так?

— Ну, вполне очевидно, что ты ему об этом не говорила. Как же он выяснил? Отчеты той операции были засекречены. Черт, даже я узнал об этом только от тебя.

— Люди любят поговорить. Может, я упомянула об этом кому-нибудь из персонала, а он рассказал ему. Ты делаешь из мухи слона.

— Может быть, — уступил он. — Просто будь осторожна. Я научился доверять своим инстинктам.

Следующие четыре часа Грейсон провел с Джиллиан. Почти все время говорила она, то приходя в крайнее возбуждение, с нетерпением рассказывала что-то, то вдруг надолго замолкала, и казалось, что она напрочь забывала о его присутствии. Ему нравилось слушать звук ее голоса, но он также ничего не имел против тишины. Ему было приятно просто видеть ее снова.

Когда она говорила, то речь шла практически об одной только учебе и Академии: какие учителя ей нравились, а какие нет, какие предметы были ее любимыми, что нового она узнала на занятиях. Грейсон обратил внимание, что она никогда не упоминала других учеников и ни словом не обмолвилась о биотических тренировках. Он решил не подталкивать ее. Он и так должен был получить нужную информацию довольно скоро.

И вот пришло время уезжать. Он уже знал, что чем дольше он оставался с ней, тем труднее было расставаться. Поэтому он всегда устанавливал для себя четкую продолжительность визита; так было легче сделать то, что он должен был сделать.

— Джиджи? — мягко проговорил он.

Взгляд Джиллиан оставался прикованным к стене, она опять ушла куда-то в свои мысли.

— Джиджи? — произнес он немного громче. — Папе пора уезжать. Хорошо?

В прошлый раз, когда он уходил, она даже не отреагировала на его прощание. На этот раз, однако, она слегка повернула голову и кивнула. Он не знал, что было хуже.

Он поднялся с кровати и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Ложись, дорогая. Залезай под одеяло. Попробуй уснуть.

Двигаясь медленно, будто робот, подчиняющийся его словам, она сделала, как он просил. Когда она улеглась и закрыла глаза, он пересек комнату и открыл дверь.

— Выключить свет, — прошептал он. Дверь закрылась за ним, и комната погрузилась во тьму.

Джиро ждал его в коридоре.

— Здесь безопасно? — спросил его Грейсон; его голос прозвучал более резко, чем он рассчитывал.

— Вполне, — тихо ответил молодой человек. — Все еще спят. Мы можем пройти в мою комнату, если нужно время.

— Давай побыстрее покончим с этим, я хочу убраться к черту с этой станции, — сказал Грейсон, опускаясь на одно колено и кладя свой кейс на пол.

Он открыл замок, приподнял второе дно и вытащил пузырек, который дал ему Пэл. Затем он поднялся и передал его Джиро. Тот взял пузырек и поднял кверху, чтобы рассмотреть под лампой коридорного освещения.

— Похоже, они опять поменяли компоненты. Призрак, должно быть, хочет попробовать что-то другое. — Он сунул пузырек в карман. — Это ведь не должно попасть в ее медицинские отчеты, верно? Я имею в виду, препарат не оставит следов, я надеюсь?

— А ты как думаешь? — прохладно спросил его Грейсон.

— Ага, ясно. Дозы — такие же, как и раньше?

— Никаких новых инструкций мне не давали, — ответил Грейсон.

— Какие-нибудь идеи насчет того, как она может отреагировать на эту штуку?

— Я не задаю подобных вопросов, — резко заметил Грейсон. — И тебе не следует, если у тебя есть хоть капля ума. Боже, подумал он, лишь только слова сорвались с его языка, теперь я уже говорю в точности как Пэл. Сказать по правде, он не знал хорошо это или плохо, но его старый приятель наверняка нашел бы это забавным.

— Они не сделают ей ничего плохого, — добавил Грейсон, хотя и не был до конца уверен, пытается ли он убедить в этом Джиро или себя самого. — Она слишком ценна для них.

Джиро кивнул.

— Вот, самые последние данные всех учащихся из Проекта Восхождение, — сказал он, извлекая из кармана халата и протягивая Грейсону оптический диск. — Здесь также мои личные наблюдения за нашей героиней. — Он кивнул в сторону комнаты Джиллиан.

Грейсон молча взял диск и убрал его в кейс.

— Ты спишь с Сандерс? — спросил он, когда диск был надежно спрятан.

— Мне показалось, что это укладывается в рамки моей миссии, — с ухмылкой ответил Джиро. — Мне нужно выжать из нее информацию, вот я и прижимаю ее всякий раз, когда выпадает удобный случай.

— Смотри не влюбись, — предупредил его Грейсон, — чувства осложняют задание.

— У меня все под контролем, — ответил парень с раздражающе самоуверенной улыбкой.

Где-то, представил Грейсон, Пэл, должно быть, просто умирает со смеху.

Глава 8

Феда-Газу вас Айденна поправила пистолет у себя на поясе, когда выбиралась наружу из ровера. Во флотилии она никогда не носила оружие, но каждый кворианец, покидающий безопасные пределы Странствующего Флота, всегда был вооружен.

Лидж и Анве, двое из ее команды, которых она отобрала для этой встречи, тоже вылезли из машины и заняли позиции по обе стороны от нее. Она чувствовала, что они нервничают. Их тревога передавалась ей и отражала ее собственное волнение.

Она не доверяла Голо. Он тоже был кворианцем, но также и преступником, столь подлым и опасным, что его изгнали с Флота. Именно поэтому она отказалась встречаться с ним на Омеге: на этой станции есть слишком много возможностей для засады. Поначалу он стал возражать, но, в конце концов, согласился провести встречу на Шелбе, пустынной необитаемой планете в соседней системе Вайносс.

Атмосферу Шелбы можно было назвать пригодной для дыхания — с большой натяжкой, — но температура здесь всегда держалась значительно ниже нуля, что делало невозможным колонизацию и заселение. Кора Шелбы состояла преимущественно из обычных, малоценных металлов и минералов, и не представляла особого интереса для горнодобывающих компаний. Поэтому планету забросили — она оставалась неразвитой и пустой. Если Голо собирался обмануть ее, то встреча в подобном месте могла заставить его изменить свои намерения, если бы подготовка западни потребовала от него дополнительных усилий.

Феда дрожала, несмотря на скафандр, защищавший ее от пронизывающего холода. В глубине души она хотела забыть об этой сделке; просто развернутся и уйти. Но Голо обещал продать ей партию спиралевидных воздушных фильтров и химических компонентов для очистки воздуха, а несколько кораблей во флотилии отчаянно нуждались в запасных частях. Каковы бы ни были ее личные предубеждения, совесть не позволяла ей отклонить его предложение.

— Смотрите, — выкрикнул один из ее людей, указывая через обширное открытое пространство синей равнины и сверкающих зеленью скальных пород, составлявших поверхность этой пустынной планеты.

Небольшой ровер приближался к ним издалека, оставляя за собой шлейф бирюзовой пыли. Феда еще раз огляделась по сторонам, не появятся ли другие машины на горизонте. К своему облегчению, она ничего не обнаружила.

Расположившись на вершине высокой скалы изумрудного оттенка примерно в миле оттуда, Пэл наблюдал за прибытием кворианцев через прицел своей снайперской винтовки Волкова. У него оставались сомнения насчет того, появятся ли они вообще, учитывая репутацию Голо среди его собственного народа. Но кворианец заверил его, что они будут там.

Кажется, маленький ублюдок оказался прав.

Кворианцы вышли из машины.

— У нас тут три цели, — прозвучал голос по рации, встроенной в шлем его защитного скафандра.

— Отряд Альфа берет на себя правого, — ровно ответил он. — Отряд Бета берет на себя левого. Мне оставьте среднего.

— Отряд Альфа — вижу цель, — ответил голос.

— Отряд Бета — вижу цель, — подтвердил другой голос, женский.

Рассматривая место встречи через оптический прицел, он не сомневался, что его команда сможет поразить цели с такого расстояния. Но кворианцы как один были в броне, и вряд ли пули смогут пробиться через кинетические барьеры их щитов до того, как они успеют отступить под прикрытие машины. Голо все равно должен был выполнить свою часть плана, если они надеялись на успех.

— Не стрелять до моего сигнала, — приказал он, беря на прицел фигуру в центре.

Кворианцы терпеливо ждали, пока подъедет их контакт. Феда уже могла различить рев мотора ровера и скрип шин по грубой, неровной поверхности — тонкая атмосфера придавала каждому звуку острый, ломкий оттенок.

Когда до ровера оставалось около пятидесяти метров, Феда подняла вверх руку ладонью вперед. Машина замедлила движение и остановилась. Через пару секунд оттуда вылез кворианец и медленно двинулся к ним, держа руки над головой. Он остановился метрах в десяти от них, в точности как она ему велела, когда они обсуждали детали встречи. Лидж и Анве подняли штурмовые винтовки, нацелив их на новоприбывшего.

— Голо? — спросила она, уточняя, кто именно скрывается за маской.

— Вы что, хотите меня ограбить? — произнес он вместо ответа, кивая в сторону нацеленных на него винтовок. Он держал руки высоко поднятыми. В отличие от Феды и ее команды, на нем не было никакой брони.

— Я не хочу сюрпризов, — ответила она. — Только не с тобой.

Существовало несколько типов преступлений, которые влекли за собой изгнание с Флота: убийство, постоянные угрозы насилия, вандализм или саботаж против Материнских Кораблей или запасов пищи. Но преступление Голо — попытка продать нескольких кворианцев Коллекционерам, — выглядело особенно гнусно. Преданность являлась краеугольным камнем кворианской культуры; само существование Странствующего Флота зависело от сплоченности их общества. Попытка продать другого кворианца для получения личной выгоды, была предательством всего того, во что верила Феда, грехом, не знающим прощения.

— Ты один? — спросила она.

Голо кивнул.

— Запчасти в прицепе, если хочешь, можешь посмотреть.

Феда достала пистолет и, наведя его на Голо, кивнула Лиджу, чтобы тот проверил багажник. Лидж медленно приблизился, все еще держа оружие наготове. Ровер был обычным грузовиком, с небольшой двухместной кабиной и прицепом сзади. Прицеп оказался не более чем прямоугольным металлическим коробом, с открывающейся вверх задней дверцей.

Лидж нажал на панель на боковой стенке прицепа, но вместо того, чтобы открыть дверцу, панель резко пискнула и мигнула красным.

— Заперто.

— Какой код? — потребовала Феда, грозно поведя пистолетом в направлении Голо.

— Семь, два, шесть, девять, — ответил он, и Лидж набрал цифры. И в этот момент разразился гром.

— Приготовиться, — произнес Пэл в свой передатчик, когда один из кворианцев приблизился к машине Голо.

Спустя мгновение они увидели яркую вспышку — это взорвалась бомба, спрятанная в ровере Голо. Взрывная волна подбросила в воздух стоящего рядом с машиной кворианца и швырнула всех остальных, включая Голо, на землю.

— Огонь, — спокойным голосом проговорил Пэл, мягко и ровно нажимая на спусковой крючок снайперской винтовки.

Взрыв сбил Феду с ног. Она тяжело ударилась о землю, но быстро вскочила на ноги и подняла пистолет, чтобы застрелить в Голо, который все еще лежал на земле, закрывая голову руками.

Феда резко надавила на курок, но ничего не произошло. Бросив быстрый взгляд на индикатор оружия, она увидела, что он мигает красным — перегрузка системы автонаведения. Проклиная все на свете, она щелкнула переключателем ручного режима на рукоятке пистолета, прекрасно понимая, что тот импульс, который вывел из строя оружие, скорее всего, разрядил и щиты ее скафандра.

Мучительное пламя боли вспыхнуло в ее плече, когда сверхускоренный снаряд размером не больше иглы беспрепятственно прошил внешние пластины ее брони и взорвался, достигнув плоти. От силы удара она развернулась на месте, и пистолет вылетел из ее руки. Падая на землю, она почувствовала, как ее колено разлетается на куски от следующей пули, и ее крик смешался с треском мощных выстрелов, прорезавших разреженный воздух.

Она увидела перед собой тело Лиджа, лежавшего там, куда его отбросило взрывом. Стекло шлема разбилось, лицо под ним превратилось в кровавое месиво от близкого взрыва. Она хорошо видела один его глаз; он смотрел на нее мертвым, немигающим взглядом. Тело дернулось и подпрыгнуло, когда в него ударили вражеские пули — бесполезно потраченные на труп выстрелы.

«Доберись до машины!» — кричало ее сознание, и она поползла на животе в сторону ровера. Она так и не почувствовала, как пуля вошла ей в затылок, оборвав ее жизнь.

Пэл, продолжал стрелять, всаживая пулю за пулей в неподвижные тела, пока не услышал голос Голо в своем шлеме.

— Думаю, уже достаточно. Они все мертвы.

Поднявшись, Пэл сложил оружие и закрепил его у себя на спине.

— Отряд Бета, ждите меня внизу на месте встречи. Отряд Альфа, следите, не появится ли подкрепление.

Сила тяготения на Шелбе составляла 0,92 земного, поэтому он мог двигаться быстро, даже несмотря на ограничения защитного костюма. Путь до места бойни занял у него всего 5 минут. Голо ждал его там вместе с двумя женщинами из отряда Бета. Они уже снимали одежду и снаряжение с мертвых кворианцев. Темные лоскуты материи были изорваны пулями и испачканы кровью, но вряд ли кто-то заметит это, пока не станет слишком поздно.

Пэл был слишком крупным, чтобы сойти за кворианца, но женщины как раз подходили по росту и телосложению. Их лица будут скрыты шлемами, а тела закрыты защитными костюмами и слоями тряпья, так что их будет невозможно отличить от их жертв.

— Ты определил местоположение корабля? — спросил Голо, когда Пэл подошел ближе. Также как и женщины, он маскировался лоскутками ткани, снимая их с одного из убитых.

— Мы обнаружили их, когда они приземлялись, — ответил Пэл. — Это где-то в десяти километрах отсюда.

— Вероятно, на борту осталось еще трое или четверо, — сообщил ему кворианец. — Скорее всего, они вооружены, но на них не будет боевой брони. Не забывай, что ты хотел захватить одного из них живым. Пилота, если удастся.

Хило-Джа вас Айденна, пилот разведывательного корабля Синиад, приписанного к Айденне, сильно удивился, когда увидел ровер Феды, показавшийся из-за горизонта и направляющийся прямо к ним.

Он протянул руку и нажал кнопку связи.

— Феда? Это Хило. Как слышишь?

Секунду спустя пришел ответ, но из-за сильных статических шумов он ничего не смог разобрать.

— Я тебя не слышу, Феда. Все в порядке?

На этот раз ответ полностью утонул в пронзительном визге радиопомех, столь громком, что Хило поневоле вздрогнул и выключил передатчик.

— Приготовьтесь, — передал Хило по корабельной связи. — Феда возвращается.

— Почему она ничего не сообщила? — донесся из динамика вопрос пару секунд спустя.

— Похоже, у них какие-то проблемы с радио.

— Я же чинил его только на прошлой неделе! — воскликнул протестующий голос.

— Полагаю, тебе придется чинить его еще раз, — ответил Хило с усмешкой. — Будьте наготове, на всякий случай.

Поломки были для Синиада не в диковинку. Как и все прочие корабли, аппараты и машины во Флоте, их ровер знавал и лучшие дни. У большинства других рас его бы уже давно списали или отправили на свалку. Кворианцы же из-за недостатка материалов и ресурсов не могли позволить себе такую роскошь.

Хило нередко задавался вопросом, сколько еще их ремонтные ухищрения смогут сохранять ровер на ходу до тех пор, пока им не придется окончательно признать свое поражение и разобрать его на запчасти. Можно надеяться, еще как минимум пару месяцев. Быть может, целый год, если им повезет.

Удача — это не то слово, которое обычно ассоциируется с нами, кворианцами, размышлял он, когда вездеход, подкатившись ближе, остановился под створками грузового отсека.

Наружу выпрыгнули трое. Один из них жестами просил корабль открыть грузовой люк, чтобы они могли завезти внутрь контейнер. Хило встал со своего кресла и направился в трюм помочь выгрузить и рассортировать товар. Он был уже на полпути туда, протискиваясь мимо стола и стульев в их тесной кают-компании, когда услышал звуки выстрелов и крики.

Выхватив пистолет из-за пояса, он пинком отшвырнул в сторону стулья и бросился на помощь своим друзьям. Он быстро спустился, почти съехал по лестнице, ведущей в грузовой отсек, не переставая думать при этом, что может не успеть туда вовремя.

Он рванул в трюм и застыл на месте, пораженный открывшейся перед ним сценой.

Грузовой контейнер стоял открытым, но внутри было пусто. Тела членов его экипажа валялись по всему трюму, там, где их застала смерть. Несколько вооруженных и закованных в броню фигур, слишком больших, чтобы быть кворианцами, осматривали помещение в поисках выживших. Все это он успел осознать в течение секунды. Однако ему бросилось в глаза то, что Феда, Лидж и Анве стояли с взведенным и направленным в его сторону оружием. Даже с такого близкого расстояния Хило не сразу разобрал, что перед ним самозванцы.

Но, когда он понял это, было уже слишком поздно. Один из них выстрелил, пуля вошла Хило в бедро, разрывая плоть. Он вскрикнул и выронил оружие. Они тут же бросились на него: двое пригвоздили его к полу, а третий грозной тенью навис над ним с оружием наготове. Хило стал яростно сопротивляться, его ошеломленный горем разум не воспринимал ни мучительную боль, толчками поднимающуюся из раненого бедра, ни пистолет, направленный ему в голову.

— Прекрати, и мы оставим тебя в живых, — пригрозила стоящая над ним тень на чистейшем кворианском.

Даже в таком загнанном состоянии, его разум смог понять, кто именно произнес эту фразу. Феда предупреждала их о том существе, с которым они должны были встретиться: с изгоем, предавшим свой народ. Теперь команда Айденны попала в его ловушку. Тело Хило сделалось безвольным, когда он осознал всю безнадежность и отчаянность положения.

Кворианец нагнулся к нему, непринужденно поигрывая пистолетом в руке.

— Кто ты?

Он не ответил.

— Я спросил твое имя, — повторил стоящий над ним кворианец, саданув его рукояткой пистолета по голове. Перед глазами поплыли звезды.

— Кто ты?

И снова он не ответил.

Пистолет врезался в его голову еще раз, и его зубы щелкнули по языку. Он почувствовал вкус крови во рту, но умудрился не потерять сознание.

— Я Голо-Мекк вас Юзила. Я спрошу тебя в последний раз. Кто ты?

Голо из экипажа Юзилы.

— Ты не имеешь право носить это имя! — выкрикнул Хило, его слова отдались эхом внутри шлема. — Ты вас Недас! Голо нар Таси!

Из экипажа Ничто; Голо дитя Пустоты. Изгой. Одиночка. Отвергнутый.

На этот раз пистолет ударил в лицевой щиток его шлема с такой силой, что стекло треснуло. Незнакомый, ужасный запах неотфильтрованного воздуха — воздуха, полного бактерий и микробов, — влился внутрь шлема.

Всплеск адреналина, вызванный чистым, инстинктивным страхом, придал Хило новую силу, и он сбросил с себя противников. Он поднялся на колени, и попытался встать на ноги и бежать, но пуля, попавшая ему в бедро, превратила мускулы в бесполезное месиво плоти. Вместо того чтобы бежать, он упал лицом вперед, прямо на стальную палубу трюма.

Кто-то прыгнул ему на спину, столь сильно, что весь воздух вылетел у него из легких. Через секунду он ощутил острый укол боли в задней части шеи, и его сознание заволокла теплая голубая пелена.

Он чувствовал, что его куда-то волокут, но не мог сопротивляться. Он лежал на спине, глядя на лампы над головой, не способный ни двигаться, ни говорить. Голубая дымка становилась плотнее, поглощая его, и мир начал уплывать прочь. Последнее, что он услышал, прежде чем окончательно потерять сознание, были слова, произнесенные человеком: «Ты разбил его маску. Если он что-то подхватит и умрет, мой босс будет очень недоволен».

Глава 9

Джиллиан шла через столовую медленными неуверенными шагами. Остальные дети разговаривали и смеялись; она изо всех сил старалась игнорировать этот оглушительный гул жутких, бессмысленных звуков.

Она аккуратно несла перед собой поднос с обедом, пытаясь сохранять его в равновесии, и шаг за шагом осторожно продвигалась к незанятому столу у дальней стены. Она сидела там каждый день, в одиночестве, как можно дальше от шума и неистовства других детей. Изредка особенно громкий звук — пронзительный смех или грохот падающего на пол подноса, — заставлял ее голову резко дергаться, как от удара. Тем не менее, она всегда была достаточно аккуратна и ни разу не уронила свой поднос.

Раньше она постоянно оставалась в классе, когда звонил звонок на обед и все остальные дети бежали в столовую. Тогда Хендел или мисс Сандерс приносили ей обед, и она ела за своей партой в блаженной тишине и одиночестве. Но теперь она так больше не поступала. Теперь она старалась быть как все.

Джиллиан мучительно осознавала, что она другая, и больше всего на свете она хотела быть обычной. Но дети боялись ее. Они все были такими быстрыми, такими шумными. Они всегда касались друг друга. Мальчики шлепали друг друга по спинам или обменивались хлопками по плечам; иногда они толкались и пихались, громко смеясь над шутками, которых она не понимала. Девочки, собираясь тесными группками, прикладывали ладони к губам, и, наклонившись к уху подружки, шепотом пересказывали тайны. Они визжали и смеялись, хватая друг друга за запястья, или сжимали ладони подруг в своих руках. Иногда они начинали заплетать друг дружке косы. Она не могла себе даже представить, как можно жить в мире, где от физического контакта плоть не пылает адским огнем, и ее не пронзают иглы холода.

Хорошо хоть никто не дразнил ее и не смеялся над ней — во всяком случае, не прямо ей в лицо. Чаще всего они избегали ее, сохраняя дистанцию. И все же Джиллиан не могла не замечать выражений их лиц — замешательство, недоверие, смущение. Она была некоей диковинкой, которую лучше оставить в покое. Но она пыталась стать обычной. Каждый день она выдерживала суровое испытание, проходя через всю столовую с подносом в руках, медленно и аккуратно неся его к столу в самом углу. Она наделась, что привыкнет со временем, что после долгих повторений этот процесс перестанет быть столь невыносимым. Но все оставалось по-прежнему.

Добравшись до места назначения, она села на тот же самый стул, на котором сидела каждый день, спиной к стене, так, чтобы видеть перед собой всю столовую. Затем она начала есть, медленно откусывая маленькие кусочки, глядя при этом на других детей с ужасом и тоской, не в состоянии постигнуть их мир, но, все еще надеясь, что однажды она сможет стать такой же, как они.

Ник наблюдал за Джиллиан, за тем, как она шла по центральному проходу столовой. Когда она проходила мимо их стола, он издал визгливый лай, словно собака, которой наступили на лапу. Девочка вздрогнула, но больше никак не отреагировала на него. И, к его великому разочарованию, не уронила свой поднос.

— Ха! Говорил же я тебе! — ликующе гоготнул Сешон.

Ник, хмуро отдал ему свое шоколадное пирожное — ставку в проигранном им пари.

— Так что же с ней такое? — спросил он, адресуя обычный вопрос полудюжине мальчишек, сидевших за его столом.

— У нее какое-то психическое расстройство или что-то в этом роде, — предположил один, — Я слышал, Хендел как-то говорил об этом.

Ник скорчил рожу при упоминании этого имени. Он до сих пор сердился на Хендела за то, что тот посадил его под замок.

— Почему она в нашем классе, если она умственно отсталая? — не унимался он.

— Она не умственно отсталая, придурок, — ответил Сешон. — Она просто странная.

— Могу поспорить, что она даже не биотик, — продолжал Ник, разглядывая ее.

Она тоже глядела в его сторону, хотя он и не мог с уверенностью сказать, смотрела ли она на него или на кого-то другого.

— Она ходит на все тренировки, — возразил один из мальчиков.

— Ага, но она только сидит там. И никогда не выполняет упражнений.

— Это потому, что она странная, — повторил Сешон.

Сейчас Ник был совершенно уверен, что она разглядывает именно его. Он махнул рукой над головой, но это не вызвало никакой реакции с ее стороны.

— Машешь своей подружке?

Ник показал Сешону один жест рукой, которому научился совсем недавно.

— Не желаешь пойти и поцеловать ее? — дразнил его Сешон.

— Не желаешь пососать у меня?

— Просто пойди, сядь и заговори с ней. Посмотрим, как она поступит.

— Хендел говорит, что никто не доложен беспокоить ее, — произнес один из мальчишек.

— К чертям этого Хендел, — механически ответил Ник, но при этом бросил взгляд через плечо на переднюю часть столовой, где начальник охраны обедал вместе с другими преподавателями.

— Ну, давай, — давил на него Сешон, — иди туда. И поговори с ней.

Ник оглядел сидящих за столом мальчишек. Они лыбились в предвкушении, желая посмотреть, примет ли он вызов.

— Сделай это, и я отдам тебе твое пирожное, — сказал Сешон, в буквальном смысле подслащивая свое предложение.

Ник колебался. Тут его живот заурчал, делая выбор за него. Он отодвинул стул и вскочил на ноги прежде, чем смог бы передумать. Он глянул назад, чтобы еще раз убедится, что Хендел все еще занят разговором с другими учителями, и побежал по проходу к столу Джиллиан.

Затормозив, он плюхнулся на стул напротив нее. Она смотрела прямо на него, но ничего не говорила. Внезапно он почувствовал себя неуклюжим и смущенным.

— Привет, — сказал он.

Она не ничего не ответила, просто продолжала жевать. Он заметил, что ее поднос до сих пор почти полный: тарелка супа, два сандвича, яблоко, банан, кусочек ванильного пирога, и почти пол-литра молока.

Количество пищи на ее подносе было вполне обычным — одним из первых уроков, который усваивали дети, гласил, что биотикам нужно есть больше, нежели другим людям. Но Ник не мог понять того, как она ела свой обед. Каждое блюдо на подносе было надкушено, даже пирог.

Он зачарованно и недоверчиво наблюдал, как она откусила кусок от одного из сандвичей, положила его, пережевала медленно и тщательно, проглотила, потом взяла второй сандвич. Откусив один-единственный кусочек, она перешла к яблоку, потом к банану, потом к пирогу, затем отхлебнула молока, съела ложку супа и снова вернулась к первому сандвичу. За все это время она так и не произнесла ни слова.

— Почему ты ешь вот таким образом? — наконец смущенно спросил он.

— Я голодна, — ответила она. Ее голос был ровным и невыразительным, и Ник поневоле поверил, что она не шутила.

— Никто так не ест, — сказал он ей. Когда она не ответила, он добавил, — сначала ты должна съесть суп и сандвичи. Потом фрукты. А в конце пирог.

Она перестала жевать; яблоко в ее руке замерло на полпути между ее ртом и столом.

— Когда же я должна пить молоко? — спросила она тем же монотонным голосом.

Ник только покачал головой.

— Не может быть, чтобы ты говорила серьезно.

Отсутствие ответа, кажется, удовлетворило ее, потому что она вернулась к еде, придерживаясь все того же принципа и по очереди откусывая по кусочку от каждого блюда.

Обернувшись назад, Ник посмотрел на стол, за которым сидели Сешон и остальные. Они смеялись и показывали ему непристойные жесты. Он повернулся обратно к Джиллиан; она как будто ничего не заметила.

— А почему ты никогда ничего не делаешь на уроках по биотике? — спросил он ее.

Она, казалось, чувствовала себя неловко, но промолчала.

— Ты вообще разбираешься в этом? Я довольно хорош в биотике. Могу показать тебе парочку трюков, если хочешь.

— Нет, — коротко ответила она.

Ник нахмурился. Он почувствовал, что тут происходит что-то, чего он не совсем понимал, будто она насмехалась над ним каким-то образом. Тут ему в голову пришла идея.

— Осторожней со своим молоком, — сказал он с ядовитой ухмылкой на лице. — Похоже, оно собирается пролиться.

Лишь только произнеся эти слова, он сосредоточил свое сознание и толкнул. Стакан с молоком опрокинулся, заливая сандвичи, и молоко, затопив поднос, перелилось через край на колени Джиллиан.

В следующее мгновение Ник обнаружил, что летит назад.

Джейкоб Берг, преподаватель математики Академии, как раз добрался до середины анекдота про азари и волуса, зашедших в кроганский бар, когда Хендел уголком глаза заметил нечто одновременно невероятным и ужасающее.

Через столовую от задней стены летел Ник. Он пролетел двадцать футов и плюхнулся вниз на один из столов. От удара подносы с едой подскочили в воздух, а ножки стола подломились, обрушившись на пол. Несколько учеников, сидевших за столом, вскрикнули от удивления, а затем в комнате повисла оглушительная тишина; все пытались понять, кто же это натворил.

Хендел, как и все остальные, был потрясен, увидев Джиллиан, стоящую в глубине комнаты с воздетыми кверху руками и лицом, искаженным гневом и яростью. А затем к своему ужасу он понял, что все еще только начиналось.

Стол перед нею перевернулся, пустые стулья, стоящие вокруг него, кувырком отлетели в стороны, будто их ударил невидимый гигант. Подносы по всей столовой резко взмыли к потолку, окатив учеников градом еды и столовых приборов, и упали обратно вниз.

Началась паника. Дети с криками повскакали со своих мест и бросились к выходу, толкаясь и сбивая друг друга с ног в стремлении поскорее выбраться отсюда. Их пустые теперь стулья, в беспорядке разбросанные по всему помещению, только добавляли хаоса происходящему.

Хендел был уже на ногах. Двигаясь навстречу хлынувшей толпе, он отчаянно пытался пробиться ближе к Джиллиан. Несмотря на его рост и силу, ему все равно было трудно пробраться сквозь море тел, стремящихся покинуть столовую.

— Джиллиан, — закричал он, но его голос потонул в криках толпы.

Ник все еще лежал на полу, среди обломков стола, на который приземлился. Хендел припал на одно колено рядом с ним, чтобы удостовериться, что он жив: мальчик был без сознания, но дышал.

Вскочив обратно на ноги, Хендел продолжил двигаться вперед. В отчаянии он грубо распихивал детей в стороны, пока не выбрался из их массы. Теперь до Джиллиан оставалось не больше тридцати футов.

Пространство между ними выглядело так, будто там пронесся ураган: повсюду валялись опрокинутые столы и стулья, пол был скользким от пролитой еды, молока и сока. Джиллиан все так же стояла у задней стены с поднятыми вверх руками. Она пронзительно визжала, и от этого резкого вопля по шее Хендела побежали мурашки.

— Джиллиан! — выкрикнул он, бросившись к ней. — Прекрати немедленно!

Он перепрыгнул через перевернутый стол, едва не поскользнувшись на остатках чьего-то обеда разлитого на полу с другой стороны. Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но тут его сбил с ног летящий стул, которого он не видел.

Удар отозвался резкой болью, но особого вреда не нанес. Хендел кое-как поднялся на ноги, один его рукав и колени брюк были заляпаны молоком и кусочками мятого, намокшего хлеба.

— Джиллиан, — закричал он снова. — Ты должна прекратить!

Она не отвечала, и казалось, она даже не замечает его присутствия. Шеф охраны пошел вперед, его рука легла на шокер, прикрепленный к поясу. Но он колебался, и вместо того, чтобы вытащить оружие, предпринял последнюю попытку докричаться до нее.

— Пожалуйста, Джиллиан! Не заставляй меня делать это… — Слова оборвались, когда его накрыла невидимая волна биотической силы. Словно молот ударил ему в грудь, выбив воздух из легких. Его оторвало от пола и отбросило назад так, будто сзади кто-то дернул за привязанную к нему веревку. Он врезался в опрокинутые столы и стулья, стукаясь о них головой, и так сильно ударился локтем, что правая рука полностью онемела.

Проскользив двадцать футов, он остановился среди груды стульев и подносов. Пошатываясь, он попытался подняться на ноги. От усилия он закашлялся и почувствовал во рту привкус крови.

Хенделу потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и призвать свои собственные биотические способности. Через секунду он преобразовал накопленную энергию в мощный гравитационный барьер, чтобы оградить себя от летающей мебели и новых биотических атак Джиллиан.

Присев за мерцающей стеной барьера, Хендел нащупал шокер у себя на поясе. Его правая рука еще не отошла после удара локтем, и ему пришлось тянуться к оружию левой рукой.

— Пожалуйста, Джиллиан, не заставляй меня делать этого! — прокричал он еще раз, но девочка не могла слышать его из-за собственных воплей.

Внезапно в нескольких футах от него возникла вспышка света и тепла. Быстро повернув голову, он увидел завораживающее зрелище: кружащийся вихрь концентрированной темной энергии вертикально вверх поднимался к потолку, образуя столб, который, доходя до критического предела, обрушивался внутрь себя самого.

Будучи биотиком со специальной военной подготовкой, Хендел тотчас же понял, что произошло: Джиллиан создала сингулярность — субатомную точку почти бесконечной массы, обладающую достаточным гравитационным потенциалом, чтобы исказить саму ткань пространственно-временного континуума. Ближайшие столы и стулья стали скользить по полу, неумолимо приближаясь к центру грандиозного явления, которое неожиданно возникло прямо посреди столовой космической станции.

Повинуясь инстинктам, Хендел высунулся из-за барьера и попытался прицелиться, борясь с возрастающим гравитационным давлением сингулярности. Прицелившись, он выстрелил. Заряд шокера нашел цель, и сингулярность исчезла с громким хлопком и резким толчком высвобожденного из биотической ловушки воздуха. Вопли девочки прекратились тотчас же, как только ее пронзил электрический импульс. Она будто бы вытянулась, стоя на носках и запрокинув назад голову, когда ее мускулы начало сводить судорогой. Затем по ее телу прошла конвульсия, спазм мышц заставил ее конечности исполнить короткий танец, прежде чем она рухнула на пол без сознания.

Хенедел бросился к ней, на ходу вызывая по радио медицинскую помощь.

Джиллиан пробормотала что-то во сне. Кали, сидевшая на краю ее больничной койки, инстинктивно протянула ладонь, чтобы успокаивающе погладить ее по лбу, но, опомнившись, в последнюю секунду убрала руку.

Ей показалось, что девочка начинает приходить в себя. Прошло уже почти десять часов с момента ее биотического выброса в столовой, а врач сказал, что после удара шокером ей потребуется от шести до двенадцати часов, чтобы вернуться в сознание.

Кали наклонилась и мягко прошептала:

— Джиллиан, ты слышишь меня?

Девочка отреагировала на ее голос, повернувшись с бока на спину. Ее глаза задрожали, а затем широко распахнулись, воспринимая незнакомое окружение со смятением и ужасом.

— Все хорошо, Джиллиан, — заверила ее Кали. — Ты в больнице.

Девочка медленно села и огляделась кругом, наморщив бровь в замешательстве.

— Помнишь, как ты попала сюда? — спросила Кали.

Джиллиан сложила руки на коленях и кивнула, опустив взгляд, чтобы ей не пришлось Кали в глаза.

— Столовая. Я сделала что-то плохое. Я причинила людям боль.

Кали колебалась, неуверенная в том, как много подробностей сможет вынести девочка. Был нанесен существенный материальный ущерб, а некоторые из тех, кто спасался бегством из столовой, упали в толпе и получили вывихи лодыжек и ушибы пальцев. Наиболее серьезные травмы получил Ник. Он перенес сотрясение мозга и ушиб позвоночника, но врачи говорили, что он полностью поправится.

— Сейчас уже все в порядке, — заверила ее Кали. — Я только хочу узнать, что случилось. Кто-то разозлил тебя?

— Ник разлил мое молоко, — ответила она, хотя Кали уже знала об этом из разговора с мальчиком.

— Почему это так тебя разозлило?

Девочка не ответила. Вместо этого она сказала:

— Хендел кричал на меня. — Она нахмурилась и выгнула бровь. — Он рассердился на меня.

— Нет. Он просто испугался. Мы все испугались.

Джиллиан молчала, затем кивнула, как бы говоря, что она поняла.

— Ты что-то еще помнишь о том, что произошло, Джиллиан?

Лицо девочки стало отстраненным, будто она ушла глубоко в себя, стараясь найти ответ.

— Нет, — наконец ответила она. — Я помню только, что Хендел кричал на меня.

Кали именно так и предполагала. Они сняли показания с Джиллиан, пока та была без сознания, взяв информацию из ее чипа, в надежде, что это подскажет им какой-то ответ. Но то, что они увидели, не имело никакого смысла. Произошел неожиданный скачок активности альфа-волн в день, предшествовавший ее вспышке, но никакого логического объяснения этому повышению не было. Сама Кали думала, что причиной этому мог быть некий эмоциональный толчок: альфа-уровни поднялись на следующий день после приезда ее отца.

— Почему тут нет Хендела? — спросила Джиллиан виноватым голосом.

Кали ответила полуправдой:

— Он сейчас очень занят.

Как начальник охраны, он все еще разбирался с последствиями случившегося в столовой. Он всеми силами пытался замять происшествие: в СМИ было сделано официальное заявление, персонал и воспитанников академии просили не разглашать никаких подробностей, а родителям направили уведомления о случившемся. В целях предосторожности, Академия Гриссома все еще находилась в режиме чрезвычайной изоляции. И все-таки, несмотря на всю загруженность Хендела, она знала, что его удерживало от визита к Джиллиан еще что-то. Это могла быть злость, разочарование и даже вина… а скорее всего, все три чувства сразу. Однако она не собиралась даже пытаться объяснить все это двенадцатилетней девочке.

— Когда он придет навестить меня?

— Скоро, — пообещала Кали. — Я скажу ему, что ты ждешь.

Джиллиан улыбнулась.

— Вам нравится Хендел?

— Он хороший друг.

Улыбка девочки стала еще шире.

— Вы когда-нибудь поженитесь?

Не сдержавшись, Кали рассмеялась вслух.

— Я не думаю, что Хендел хочет жениться.

Улыбка Джиллиан потускнела, но не пропала полностью.

— Он должен жениться на вас, — безапелляционно заявила она. — Вы хорошая.

Сейчас было неподходящее время объяснять, почему этого никогда не случится, поэтому Кали решила сменить тему.

— Ты должна побыть в этой палате в течение нескольких дней, Джиллиан. Ты понимаешь?

На сей раз улыбка исчезла полностью, и девочка кивнула.

— Я хочу спать.

— Хорошо, — сказала ей Кали. — Меня, наверное, не будет, когда ты проснешься, но, если тебе что-нибудь понадобится, нажми вон ту красную кнопку. Медсестра придет и поможет тебе.

Девочка мельком глянула на кнопку вызова, висящую рядом с ее кроватью, и снова кивнула. Затем она легла и закрыла глаза.

Кали подождала, пока Джиллиан заснет, а потом встала и вышла из палаты, оставив ее в одиночестве.

Глава 10

Кали сидела за столом у себя в комнате, не обращая внимания на стук в дверь. Она продолжала вглядываться в монитор, пытаясь отыскать смысл в показаниях, снятых с усилителей Джиллиан. После того, что произошло в столовой, обязательно разразится скандал. В течение ближайших дней все будут требовать ответов. Они будут ждать, что Кали объяснит им случившееся, а также то, почему никто не смог этого предугадать. Но пока что она не смогла отыскать никаких объяснений даже для себя.

В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво.

— Открыть дверь, — сказала она, не вставая.

Она ожидала увидеть Хендела, но это оказался Джиро. Он был одет по случаю, в синюю рубашку с длинным рукавом и широкие черные брюки. В одной руке он держал бутылку вина и штопор, а в другой пару высоких бокалов.

— Слышал, у тебя выдался трудный день, — сказал он. — Решил, что тебе не мешает выпить.

Она уже собиралась сказать ему, чтобы он пришел попозже, но в последнюю секунду утвердительно кивнула. Он шагнул в комнату, махнув бутылкой рядом с управляющей панелью, чтобы дверь закрылась за ним. Поставив бокалы на стол, он взялся за штопор.

— Есть идеи насчет случившегося? — спросил он, выдергивая пробку из бутылки с характерным хлопком. Дальше должна была последовать бесконечная череда расспросов.

— Я совершенно не хочу сейчас говорить о работе, — ответила она, поднимаясь из-за стола и пересекая комнату, пока он разливал вино.

— Как пожелает моя леди, — подмигнул он ей, протягивая бокал.

Кали сделала маленький глоточек, позволив богатому букету вина разлиться по ее языку. Она уловила аромат фруктов, но привкус показался ей более земляным, нежели сладким.

— Неплохое вино, — сказала она, делая глоток побольше.

— Я купил эту бутылку, когда последний раз летал на Элизиум, — ответил он с озорной улыбкой. — Думал, что это поможет моему боссу расслабиться.

— Это может хорошо меня расслабить, — признала она, допив свое вино, и протянула ему бокал, чтобы он наполнил его снова. — Теперь, когда бутылка открыта, не пропадать же вину.

Джиро послушно наполнил ее бокал. Когда он повернулся, чтобы поставить бутылку на столик, Кали наклонилась к нему и быстро поцеловала. В ответ он обвил рукой ее талию и притянул к себе так, что их губы плотно прижались друг к другу.

— Я и не думал, что эта штука подействует так скоро, — рассмеялся он.

— Что поделать, я быстро учусь, — ответила она, ловко расстегивая верхние пуговицы его рубашки свободной рукой.

— Говорят, вину надо дать подышать, прежде чем пить его, — шепнул он, вдыхая аромат ее уха.

— Согласна, — ответила она, поставив бокал на столик, и обвила ногами его вокруг талии. Он подхватил ее и понес на кровать.

Их страсть длилась недолго. Кали задала темп, быстрый и яростный, пытаясь прогнать стресс и напряжение этого дня, а Джиро с радостью следовал за ней. Когда все было кончено, они так и лежали, обнявшись, поверх простыней, переводя дыхание. Их обнаженные тела блестели от пота.

— А ты умеешь вызвать у девушки жажду, — выдохнула она.

Поняв намек, Джиро высвободился из ее объятий и скатился с кровати. Через пару секунд он вернулся с вином.

— Теперь готова поговорить? — спросил он, протягивая ей бокал и забираясь обратно в постель рядом с ней. — Тебе может стать легче, если выговоришься.

— Меня там даже не было, — напомнила она, плотнее прижимаясь к нему с бокалом в руке. — Я узнала обо всем с чужих слов.

— Ты разговаривала с Хенделом?

Он говорил, а его пальцы пробегали по ее плечам и шее. От этих нежные прикосновений у нее по коже бежали мурашки удовольствия.

— У него не было времени. Мы с ним перекинулись буквально парой слов.

— Значит, ты знаешь больше, чем я. Так что же произошло?

— Джиллиан перевернула всю столовую вверх дном, — просто ответила она. — Хенделу пришлось вырубить ее шокером.

— Как думаешь, с чего это началось? Что ее спровоцировало?

— Мы думаем, Ник дразнил ее.

Джиро тряхнул головой.

— Все время ищет неприятностей, так ведь?

— На этот раз он нашел их в полной мере. Хендел полагает, что Джиллиан отшвырнула его на двадцать футов.

— Он пострадал?

— Немного помят. Ничего серьезного.

— Хорошо, — ответил Джиро, но прозвучало это как автоматический, безразличный ответ. — Ты уже проверила показатели Джиллиан?

Кали кивнула.

— Альфа волны начали расти на следующий день после визита Грейсона. Они совершенно выбиваются из нормы.

— Ты знаешь, что могло вызвать такое увеличение?

Что-то в его тоне заставило Кали поежиться. Он казался более взволнованным, нежели обеспокоенным.

— Без понятия, — признала она. После секундного колебания она добавила, — Хендел сказал, что она создала сингулярность.

— Боже, — в изумлении выдохнул он. — Это невероятно!

Она резко села, сбросив его ласкающую руку с плеча, и пристально поглядела на него, лежащего на кровати.

— Что с тобой? — резко спросила она. — Ты говоришь так, будто рад тому, что случилось!

— Это весьма впечатляющее событие, — признал он без малейшего намека на смущение или извинение. — Девочка безо всякой специальной подготовки применяет одну из наиболее сложных и сильных биотических способностей? Черт. Я знал, что в ней есть потенциал. Но даже не мог предположить что-либо подобное.

— Ты хоть понимаешь, какой кошмарный общественный резонанс для Академии это вызовет?

— Пусть об этом беспокоится дирекция, — ответил он. — Мы должны смотреть на это как на открывшуюся возможность. Мы всегда задавались вопросом, на что будет способна Джиллиан, когда войдет в силу. Это может быть тем самым прорывом, которого мы ждали!

Кали бросила на него сердитый взгляд, а потом поняла, что он просто говорит, не кривя душой, и лишь произнес вслух мысль, которая успела посетить и ее. Она волновалась за Джиллиан, конечно же, но как ученый она уже пыталась прикинуть, что это может значить для их исследования.

Она перестала хмуриться и сделала еще один глоток, прежде чем улечься обратно и прижаться к голой груди Джиро. Она не могла злиться на него только из-за того, что он был с нею честен. Он испытывал настоящую страсть к своей работе; все еще юный и импульсивный. Однако, люди, находящиеся у руля Академии Гриссома, были старше и мудрее.

— Не очень-то обольщайся, — предостерегла она. — После всего, что произошло, дирекция наверняка решит, что ее слишком опасно оставлять в программе.

— Ты ведь не позволишь им вышвырнуть ее, да? Она же только-только начала делать успехи!

— Джиллиан не единственная в Проекте Восхождение. На этот раз нам повезло, но при следующем ее взрыве кто-то может серьезно пострадать. Или погибнуть.

— Именно поэтому мы не можем ее отпускать, — настаивал Джиро. — Где еще она сможет получить всю необходимую помощь? Кто еще сможет научить ее контролировать ее силу?

— Ее отец может себе позволить нанять для нее частных учителей-биотиков, — парировала Кали.

— Мы оба знаем, что это не одно и то же, — ответил он, слегка повысив голос. — У них не будет оборудования и ресурсов, которые есть у нас здесь.

— Меня тебе убеждать не нужно, — сказала она, повышая голос вслед за ним. — Не я буду принимать это решение. Все в руках дирекции. И ее отца.

— Грейсон захочет оставить ее в программе, — ответил он с абсолютной уверенностью. — Быть может, он сделает еще одно пожертвование, чтобы убедить совет попечителей оставить ее.

— Дело тут не только в деньгах.

— Ты можешь поговорить с комиссией, — продолжал он, не желая оставлять эту тему. — Скажи им, что Проекту Восхождение нужна Джиллиан. Ее показатели настолько опережают всех остальных детей, что кажется, будто она и не человек вовсе. Мы должны изучать ее. Если мы сможем установить источник ее силы, то сможем вывести людей-биотиков на такие горизонты, которые нам даже не снились!

Кали медлила с ответом. В какой-то степени все, что он сказал, было правдой. Но Джиллиан была не просто подопытным образцом, не просто набором чисел и графиков. Она была человеком, маленькой девочкой с нарушением психического развития, и Кали вовсе не чувствовала уверенности в том, что дальнейшее участие в программе однозначно пошло бы ей на пользу.

— Я поговорю с комиссией, — все-таки пообещала она, тщательно подбирая слова. — Но я не могу обещать, какими будут мои рекомендации. К тому же, они могут просто не послушать меня.

— Ты всегда можешь заставить своего отца поговорить с ними, — сказал он с кривой ухмылкой. — Думаю, его они послушают. Они же ведь назвали эту школу его именем.

— Я не собираюсь впутывать сюда отца, — холодно сказала она тоном, не терпящим возражений.

Несколько минут они лежали молча, потом Джиро заговорил снова, все еще не желая оставлять тему Джиллиан.

— Я слышал, они поместили ее в изолятор.

— Лишь на несколько дней. Хендел подумал, что так будет безопаснее, пока он не разберется со всем этим.

Повисла еще одна долгая пауза, которую снова прервал Джиро.

— Она, скорее всего, напугана. Я бы хотел проведать ее.

Это была противоположная сторона натуры Джиро: сострадательный молодой человек, который беспокоился о настроении двенадцатилетней девочки больше, чем о своих исследованиях. Кали развернулась и поцеловала его в грудь.

— Она обрадуется. Можешь пойти завтра. Я сделаю тебе пропуск.

На следующее утро Кали проснулась с тяжелой от выпитого вина головой. Джиро уже ушел, и, глянув на часы, она с ужасом поняла, что проспала на целый час.

Ты точно стареешь, если после полбутылки вина уже не слышишь будильника, думала она, медленно выползая из кровати.

Только тут она заметила записку на столике, прижатую пустой бутылкой. Прижимая пальцы к пульсирующим вискам, она наклонилась вперед, чтобы прочитать ее.

«Пошел навестить Джиллиан. Выключил твой будильник. Тебе не мешает поспать. Дж.»

Она скомкала записку и швырнула ее в мусорную корзину, направляясь в туалет.

К тому времени как она приняла душ и переоделась, остатки похмелья улетучились из ее головы. Она желала еще раз поговорить с Джиллиан, не вспомнит ли та еще что-нибудь, но сначала ей нужно было проведать Хендела. Она еще раз взглянула на часы — сейчас он должен быть уже у себя в кабинете.

— Как поживаешь, малышка? — спросил Джиро, просунув голову в палату Джиллиан.

Она была одета в больничную пижаму и сидела, выпрямившись, на своей койке, глядя прямо перед собой на пустую стену. Но, услышав его голос, она повернулась к нему и улыбнулась.

Поначалу, когда он только начал работать с ней, Джиро опасался, что она может что-то заподозрить. Ее состояние делало ее более чувствительной к таким вещам, и он боялся, что она может почувствовать тайные помыслы в его интересе к ней. Однако, как выяснилось, реакция Джиллиан была совершенно противоположной — она, казалось, искренне полюбила его.

Джиро составил свою собственную теорию, объясняющую ее отношение. Его буквально завораживали те исследования, которые проводили Церберы в области человеческой биотики; он с нетерпением ждал результатов действия на Джиллиан их последних препаратов. Как следствие, он всегда приходил к ней в приподнятом настроении. Он подозревал, что она чувствовала его эмоции и радостное волнение, что делало ее более открытой и отзывчивой с ним, в отличие от остальных лаборантов.

— Неплохо ты тут устроилась, — сказал он, войдя внутрь и остановившись рядом с ее кроватью.

— Я хочу обратно в свою комнату, — ответила она своим обычным безразличным голосом.

Он внимательно изучал ее, пристально следя за возможными изменениями в поведении. Никаких видимых проявлений беспокойства, про себя отметил он.

— Тебе пока нельзя возвращаться в свою комнату, — вслух сказал он. — Мы еще пытаемся выяснить, что с тобой случилось в столовой. И я в том числе.

Когда на прошлой неделе Грейсон дал ему тот пузырек с неизвестной жидкостью, у него появилось ощущение, что должно произойти нечто значительное. Он не мог этого объяснить, но каким-то образом он знал, что они совершат прорыв. Они хотели провести с Джиллиан некий эксперимент, но он не ожидал такой быстрой реакции… и такой сильной.

Он нисколько не сомневался, что неожиданный выброс силы девочки связан с загадочным препаратом Церберов. К сожалению, этот невероятный успех стал помехой в эксперименте. Предполагалось, что сегодня Джиро даст ей еще одну дозу лекарства, но он не мог делать ей укол прямо здесь. Слишком много народа, слишком много камер наблюдения.

— Ненавижу эту комнату, — доложила ему Джиллиан.

— Не хочешь немного прогуляться? — предложил он, хватаясь за подвернувшуюся возможность увести ее из крыла изолятора куда-нибудь, где было меньше посторонних глаз. — Мы могли бы пойти в атриум.

Несколько долгих секунд она обдумывала его предложение, потом один раз утвердительно кивнула.

— Одевайся, — сказал он ей, — а я пока скажу сестре, куда мы идем.

Выйдя из палаты, он подошел к столу в приемной. Дежурная медсестра была ему знакома — он видел ее пару раз на станции, но имени не знал. Однако это не помешало ему немного пофлиртовать с ней, когда он приходил и отмечался в первый раз.

— Уже уходите? — спросила она, ослепительно улыбаясь. Она была невысокого роста, с темной кожей и круглым, миловидным лицом.

— Мы с Джиллиан собираемся прогуляться в атриуме. Ей будет лучше, если она немного отдохнет от палаты.

Медсестра слегка нахмурилась, сморщив нос.

— Не думаю, что нам позволено выпускать ее отсюда, — извиняющимся тоном сказала она.

— Обещаю привести ее обратно в целости, когда закончу, — пошутил он, сияя своей самой обворожительной улыбкой.

Ее лицо разгладилось, но она все еще выглядела неуверенной.

— Хенделу это может не понравиться.

— Хендел ведет себя как чересчур заботливая мамаша, — с усмешкой проговорил он. — Кроме того, я приведу ее обратно еще до того, как кто-нибудь что-нибудь узнает.

— Я не хочу неприятностей. — Она колебалась, оставалось ее только немного подтолкнуть.

Он протянул ладонь и успокаивающе похлопал ее по руке.

— Не беспокойтесь, мы с Хенделом хорошие друзья. Я не дам вас ему в обиду, — хитро подмигнув ей, сказал он.

После короткого раздумья она сдалась и протянула ему карточку Джиллиан.

— Только не очень долго, — предупредила она, когда он ставил свою подпись.

Передав обратно карточку, он одарил медсестру еще одной улыбкой и повернулся к палате. Джиллиан тихо стояла на пороге, пристально разглядывая их.

— Пора идти, — сказал Джиро, и она послушно зашагала рядом с ним.

Кали не удивилась, обнаружив дверь кабинета Хендела закрытой. Она могла только догадываться, через что ему пришлось пройти за последние 24 часа.

— Открыть дверь, — услышала она его голос в ответ на стук. Увидев ее, он жестом велел ей заходить и сразу же произнес, — закрыть дверь.

В кабинете Хендела царил беспорядок, но это было обычным делом. Он ненавидел бумажную работу, и документы быстро скапливались в целые горы. На его столе всегда возвышалась кипа печатных отчетов, а на полу рядом лежало еще несколько пачек. Наверху высоких металлических шкафов у задней стены кабинета лежали всевозможные бланки, запросы и прошения, требующие подписи или просто ожидающие сортировки.

Шеф охраны сидел за своим столом, сосредоточенно глядя в экран компьютера. Она пересекла комнату и села на один из двух стульев напротив его стола. Когда она подошла, он протянул руку, выключил монитор и со вздохом крайнего утомления откинулся на спинку стула.

Он сменил мокрую, запачканную одежду, в которой она видела его вчера у палаты Джиллиан, но, похоже, еще не успел принять душ. Мелкие крошки хлеба виднелись в его волосах и среди рыжевато-коричневых волосков бороды. Щеки покрывала дневная щетина, а вокруг покрасневших глаз залегли темные круги.

— Ты что, работал всю ночь? — спросила она.

— У нас утечка, — ответил он. — Какой-то урод из персонала уже успел разболтать обо всем. Меня заваливают звонками журналисты, школьные начальники, правительственные чиновники и разозленные родители. Родители хуже всего.

— Они просто беспокоятся о своих детях.

— Ага, я знаю. — Он кивнул. — Но если я только выясню, кто слил эту историю, то мало ему не покажется, не сомневайся. — Он подался вперед, ударив кулаком по столу, как бы подчеркивая свои слова.

— Ты уже связывался с Грейсоном?

Хендел отрицательно покачал головой.

— Я оставил сообщение, но он так и не перезвонил.

— Может, он не получил его.

— От номера экстренной связи никакого толку, если ты не удосуживаешься прослушать сообщения, поступающие в этом самом экстренном случае, — резко ответил он, и тут же извинился. — Прости. У меня голова трещит от всех этих проблем.

— Хочешь поговорить о чем-нибудь?

— Нет, — сказал он, опустив локти на стол и положив голову на руки.

Кали молча и терпеливо ждала. Через несколько секунд он поднял на нее глаза и мягко произнес.

— Полагаю, что, нам, возможно, придется вывести Джиллиан из программы.

— Я тоже думала об этом, — согласно кивнув, ответила она.

Хендел снова откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол и, откинув голову назад, уставился в потолок.

— Я думаю о том, чтобы подать прошение об отставке, — произнес он обыденным тоном, который никак не вязался с тем, что он только что сказал.

— Что? — воскликнула Кали. — Ты не можешь уйти! Ты нужен детям!

— Правда? — вслух поинтересовался он. — Вчера я подвел их, когда они больше всего нуждались во мне.

— О чем ты? Пострадали только Ник и Джиллиан, но они будут в порядке через пару дней. Ты все делал правильно!

Он сбросил ноги со стола и сел прямо, подавшись вперед.

— Нет, не все, — сказал он; его голос был абсолютно серьезен. — Когда я понял, что Джиллиан не остановится сама, я должен был, оглушить ее шокером, не раздумывая. Но я колебался.

— Я думаю, это хорошо, — возразила Кали. — Я волновалась бы больше, если бы ты стал стрелять в нее без раздумий.

— Все, кто находился в тот момент в столовой, подвергались опасности, — медленно произнося слова, объяснил он. — Каждая секунда моих колебаний увеличивала риск того, что кто-то еще пострадает. Или хуже.

— Но ведь этого не произошло. Нет смысла наказывать себя за это.

— Ты не понимаешь, — сказал он, разочарованно покачав головой. — Я поставил Джиллиан выше всех остальных учеников Академии. А я не могу допускать такого в этой должности. Меня учили действовать в экстренных ситуациях, и я не могу позволить своим личным чувствам мешать мне.

Кали ничего не ответила, обдумывая его слова. Ей казалось, что он принимает все слишком быстро к сердцу, но он был не из тех, кто бросается пустыми обещаниями; она не сомневалась, что он говорил об уходе на полном серьезе.

— Что собираешься делать?

— Я подумывал о том, чтобы попросить Грейсона нанять меня в качестве личного учителя Джиллиан.

Неожиданно все обрело смысл. Кали поняла, что дело вовсе не в том, что Хендел чувствует себя виноватым в случившемся. Вернее не совсем в этом. Хендел заботился обо всех детях в программе, но Джиллиан была не такой как все. Ей требовалось больше помощи, чем остальным детям. Ей требовалось больше внимания и времени. Из-за этого Хендел и привязался к ней больше, чем к остальным. Это было несправедливо, но кто сказал, что жизнь справедлива?

Для него Джиллиан стала особенной. Хендел беспокоился о ней. Любил ее. И был готов на все, лишь бы остаться в ее жизни, даже если это значило для него загубить свою карьеру.

— Повремени немного со своей отставкой, — сказала Кали, мягко похлопав его по руке. — По крайней мере, до тех пор, пока дирекция не разрешит Джиллиан остаться в Проекте.

— Они не позволят ей остаться. И ты, и я это знаем.

— Может быть и нет, — признала она. — Но всегда есть шанс. — Она мысленно вернулась к их разговору с Джиро прошлым вечером. — Если понадобится, я привлеку к этому своего отца.

— Твоего отца? — растерянно переспросил Хендел.

— Адмирала Джона Гриссома.

У Хендела отвалилась челюсть.

— Гриссом твой отец? Я… я не знал об этом.

— Я не люблю о нем говорить, — сказала она. — Скорее всего, Джиро единственный, кто знает.

— И как он отреагировал, когда ты рассказала ему об этом? — спросил Хендел, все еще потрясенный.

— Я… я не помню, — неуверенно ответила Кали, пытаясь вспомнить тот момент. — Забавно. Я должна была помнить, как говорила ему нечто подобное. Я действительно не могу вспомнить, чтобы рассказывала ему. Но он знает. Мы говорили об этом прошлым вечером. Но если я ему не говорила, то откуда он знает?

Выражение лица Хендела сменилось с недоверия на озабоченность.

— Кали? В чем дело? Что-то не так?

— Никто не знает, кто мой отец, — медленно сказала она, все еще пытаясь прикинуть в уме возможные последствия. — Этого нет даже в моем личном деле в Альянсе. Имя моего отца упоминалось лишь в одном документе — засекреченном отчете Альянса двадцатилетней давности. В совершенно секретном отчете.

— И ты уверена, что никогда не упоминала об этом при нем? Откуда, черт побери, у одного из твоих лаборантов доступ к совершенно секретным документам? — с тревогой спросил Хендел. — Что-то тут не складывается.

Кали смогла только кивнуть; ее пробрала дрожь при мысли о том, что человек, с которым она спала, лгал ей все это время. О чем еще он лгал? И почему?

— Мне нужно потолковать с Джиро. Немедленно! — сказал ей Хендел, рывком открыв ящик своего стола и вытащив оттуда пистолет. — Где он? — требовательно спросил он, засовывая пистолет в кобуру на бедре.

— Он пошел навестить Джиллиан.

Хендел нажал несколько кнопок на переговорном устройстве. Он двигался быстро, но оставался спокойным и сосредоточенным. Кали тоже была расстроена, но такая спешка Хендела все равно удивила ее. Возможно, он хотел поскорее вернуть ситуацию под свой контроль, желая сосредоточиться на чем-то другом и не думать о вчерашних событиях.

— Изолятор, — произнес голос медсестры.

— Говорит начальник службы безопасности Хендел Митра. Доктор Тошива уже навешал Джиллиан?

— Да, сэр. Он повел ее в атриум. Вы хотите, чтобы я…

Хендел отрубил связь, рявкнув громко: «открыть дверь!», и выскочил из комнаты. Он двигался с такой скоростью, что Кали замешкалась на секунду, прежде чем броситься за ним следом.

Глава 11

— Мы уже почти пришли, — ободряюще произнес Джиро. — Еще немного, и мы сможем присесть.

Джиллиан ступала медленно, делая один болезненно выверенный шаг за другим по прогулочной дорожке атриума Академии Гриссома. Джиро следовало ожидать чего-то подобного. Все эти деревья и растения сбивали ее с толку: листья самых разнообразных форм и цветы всех мыслимых оттенков — ее ограниченное восприятие было просто не в состоянии справиться со всем тем, что она видела.

Они до сих пор не встретили ни единой живой души — не удивительно, потому что в этот час большинство сотрудников и студентов были на занятиях. Но тропинки, по которым они шли через заросший лесом парк, давно облюбовали те, кто увлекался бегом в свободное время. Он вовсе не собирался давать ей препарат прямо здесь, потому что какой-нибудь свободный от вахты солдат Альянса мог внезапно появиться и застать его за этим делом. Поэтому он изо всех сил пытался поторопить ее, стараясь в то же время не проявлять слишком сильного нетерпения и не растревожить хрупкое ее хрупкое психическое равновесие.

— Мы сможем отдохнуть у водопада. Идем, Джиллиан. Еще чуть-чуть.

Атриум представлял собой пять акров леса, тщательно воссозданного в центре космической станции с целью создать место, где преподаватели и ученики могли прикоснуться к природе. Стеклянная крыша была оборудована поворачивающимися зеркалами, которые направляли вниз отраженный свет солнца Элизиума, имитируя естественные циклы дня и ночи и смену времен года.

Большая часть здешних растений происходила с близлежащей планеты, хотя попадались и несколько экзотических видов, привезенных из других колониальных миров; они размещались в специальных садах, расположенных по всему парку. Также под постоянным наблюдением тут жили колонии насекомых, птицы и маленькие млекопитающие, завезенные с Элизиума, а небольшие ручьи, прорезавшие землю, населяло множество видов рыб.

Ручьи были искусственными, вода в них прокачивалась по замкнутому кольцу, которое начиналось и заканчивалось в большом пруду, расположенном на вершине покрытого травой холма в центре парка. У основания холма специально оставили небольшое открытое пространство, где вода из пруда создавала рукотворный водопад — любимое многими место для пикников и отдыха. Однако в это время, как полагал Джиро, там никого не должно быть… кроме того, поляна эта находилась достаточно далеко от беговых дорожек.

— Вот молодец, Джиллиан, — проворковал он, когда она снова двинулась вперед. Она медленно поворачивала голову из стороны в сторону, зачарованная чудесным видом вокруг нее.

— Хорошо, теперь давай повернем направо, — сказал он, когда они подошли к развилке, где от беговой дорожки отходила узкая тропинка. Рукотворное солнце припекало по-настоящему; он успел вспотеть в своем лабораторном халате.

По пути к водопаду Джиллиан один раз споткнулась: в отличие от тщательно расчищенных беговых дорожек, эта тропинка заросла корнями и сделалась ухабистой и неровной. Он успел схватить ее за локоть, чтобы она не упала. По счастью, все ее внимание было поглощено мелким грызуном с Элизиума — некоей разновидностью бурундука, — насвистывавшего в ветвях дерева над их головами, поэтому она никак не отреагировала не его прикосновение.

По-прежнему крепко держа ее за локоть, Джиро быстро повел ее вперед по дорожке, пока они не достигли пункта своего назначения. Полдюжины скамеек были расставлены по краю поляны таким образом, чтобы любой, сидящий на них, мог наблюдать за водой, низвергающейся с пятиметровой высоты в лежащий внизу пруд. Он с облегчением отметил, что все скамейки пусты.

До обеда оставалось еще около часа, и вряд ли кто-нибудь придет сюда до этого времени. Но он не хотел рисковать больше, чем того требовало его дело. Все еще держа Джиллиан за локоть, он отвел ее к одной из отдаленных скамеек, скрытых в тени, и усадил, отпустив руку.

Затем он подождал немного, давая ей возможность привыкнуть к новому окружению. Он надеялся, что мягкий плеск водопада подействует на нее успокаивающе. Через несколько минут она пробормотала:

— Зачем ты привел меня сюда?

Джиро сообразил, что она, должно быть, почувствовала его спешку и нетерпение. Он тщательно взвесил свои следующие слова. Ему не хотелось пугать или расстраивать ее — только не после того, как она продемонстрировала, на что способна.

— Мне нужно проверить твои показатели, Джиллиан, — произнес он, стараясь сохранять официальный тон.

Она нахмурилась, и его сердце начало биться немного быстрее.

— Мисс Сандерс проверяла их вчера.

— Я знаю, что ты не любишь эту процедуру, но мне нужно проверить их еще раз, — объяснил он. — Из-за того, что произошло вчера.

Джиллиан закусила губу, затем кивнула и наклонила вперед голову, подставляя шею. Он сунул руку в карман халата и вытащил пузырек, который дал ему Грейсон. Из другого кармана он извлек шприц с длинной иглой.

— Будет немного больно, — предупредил он ее, наполняя шприц.

Оттянув вниз воротник ее футболки, он ввел длинную иглу в область между ее плеч, осторожно продвигая острие между позвонков.

Как и проинструктировали его Церберы, она приняла предыдущую дозу внутрь; он растворил ее в стакане воды, который дал выпить Джиллиан. Однако частью их настоящего эксперимента являлось условие, чтобы каждая следующая доза была введена напрямую в спинномозговой канал.

Джиллиан тихо застонала, когда его большой палец надавил на головку шприца. Джиро точно не знал, какой именно наркотик дают Джиллиан, но он знал достаточно, чтобы догадаться, что это какая-то разновидность неврологического стимулятора. Предыдущая доза оказалась в значительной мере ослаблена тем, что прежде чем попасть в нервную систему, наркотик должен был сначала пройти через пищеварительный тракт и кровеносную систему. На этот раз, инъекция, сделанная прямо в спинной мозг, должна была иметь более быстрый и резкий эффект.

— Готово, — произнес он, вытаскивая иглу.

Джиллиан подняла голову, взгляд ее сфокусировался на водопаде. Она рассеянно потерла рукой шею в месте укола.

Странно. Раньше она никогда так не делала.

— Болит? — спросил он.

Девочка не ответила, но отняла руку от шеи. Рука плетью упала вниз, беспомощно повиснув вдоль тела.

— Джиллиан? Что случилось?

Ее голова наклонилась вбок, глаза закатились. Тело ее начало дрожать, затем трястись, а затем резко выгнулось. Она начала падать со скамейки, и Джиро еле успел схватить ее до того, как она ударилась головой о землю.

Он усадил ее обратно на сиденье, а ее руки и ноги продолжали дергаться и биться в конвульсиях сильнейшего припадка.

— О, Боже! — воскликнул он, когда у нее изо рта пошла пена.

Ботинки Хендела грохотали по полу жилого отсека, эхо быстрых шагов разносилось по коридору, пока он бежал по направлению к атриуму. На бегу он пытался осмыслить ситуацию.

Джиро мог быть не тем, за кого мы его принимали.

Это вовсе не означало, что он был врагом, но пока Хендел не разберется до конца в том, что здесь происходит, он должен быть готов к худшему. На бегу он вытащил пистолет. Рука его выхватила оружие из кобуры на бедре быстрым четким движением, не сбивая шага. Он хотел позвать кого-нибудь на помощь, но быстро отмел эту идею. Джиро не знал, что его раскрыли. Хендел не хотел, чтобы кто-нибудь поднял тревогу и предупредил его.

Почему он повел Джиллиан в атриум?

Он не знал, каким образом Джиро связан с Джиллиан, и имел ли он какое-то отношение к тому, что произошло в столовой. Но он собирался все это выяснить… так или иначе. Заворачивая за угол, Хендел врезался в стену, но удар пришелся на плечо и бедро, так что он почти не потерял скорости.

В жилых секторах слишком много людей. Ему нужно потребовалось уединение. Но зачем?

Он обогнул еще один угол, промчался по короткому проходу, а затем повернул налево, в коридор, который вел под сень ветвей атриума. Если Джиро нужно было скрыться от посторонних глаз, он мог увести Джиллиан куда-нибудь подальше от пешеходных дорожек. Но он не мог просто утащить ее в лес: она стала бы поднимать шум всякий раз, когда ее задевала случайная ветка.

Поляна у водопада.

Ведя Джиллиан через парк, Джиро пришлось бы держаться тропинок, следуя долгим извилистым путем, который привел бы его к водопаду. Хендел мог об этом не беспокоиться. Положившись на собственное чувство направления, он свернул с тропинки прямо в заросли, двигаясь напрямую кратчайшим путем. Ветки хлестали его по лицу и рвали одежду. Он отпихнул в сторону гибкую ветвь ели, но она спружинила назад и хлестнула его иголками по шее, оставив на коже ряд красных рубцов. Хендел заставил себя не обращать внимания на боль, устремившись вперед, пока, наконец, не вылетел из зарослей на поляну. Джиро стоял на земле на коленях над телом Джиллиан.

— Отойди от нее! — крикнул Хендел, нацеливая пистолет на молодого ученого.

Тот поднял голову. На его лице были написаны страх и растерянность.

— Встань и отойди от нее!

Джиро сделал, как ему приказали, двигаясь медленно, с поднятыми над головой руками.

— Я не знаю, что произошло. У нее просто начался припадок.

Хендел бросил быстрый взгляд на Джиллиан, которая билась в судорогах не земле.

— Отойди туда, — приказал Хендел, указывая пистолетом. — Ляг на живот. Лицом вниз. Не двигайся.

Джиро подчинился, двигаясь так же медленно. Когда он лег на землю, Хендел шагнул вперед и опустился на колени около Джиллиан, все его внимание сосредоточилось на ней.

Отважившись слегка поднять голову, Джиро увидел, что шеф охраны склонился над лежащей без сознания девочкой. Медленно и осторожно, он опустил руку к поясу и вытащил свой шокер. Когда Хендел положил пистолет на траву рядом с собой, чтобы проверить пульс Джиллиан, Джиро направил на него шокер и выстрелил.

Выстрел попал начальнику охраны в спину прямо между лопатками. Он выгнулся назад и испустил короткий крик, прежде чем рухнуть на тело Джиллиан.

Джиро вскочил на ноги и бросился вперед, нагнувшись, чтобы подобрать левой рукой пистолет Хендела; в правой руке он все еще сжимал шокер. Как только его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, охранник выбросил вперед руку и схватил его за запястье.

Вскрикнув от неожиданности, Джиро попытался высвободить руку. Хендел — сбитый с толку и дезориентированный, но, тем не менее, как-то ухитрившийся остаться в сознании после прямого удара током в 100 тысяч вольт, крепко держал его, выкручивая запястье Джиро в попытке заставить его отпустить оружие.

Джиро пнул лежащего противника. Первый удар пришелся тому прямо в ребра, и он, взвыв от боли, откатился на бок, выпустив запястье Джиро. Второй удар попал Хенделу в живот, но он сумел ухватить руками ногу Джиро. Потеряв равновесие, Джиро рухнул на землю. В следующее мгновение Хендел оказался на нем. Завязалась короткая борьба; они схватились на небольшом участке свободной земли, откатившись от того места, где лежала Джиллиан. Начальник охраны был больше, сильнее и лучше тренирован. Но у Джиро все еще оставался его шокер. Он прижал свое оружие к груди противника и выстрелил еще раз, как раз в тот момент, когда Хендел со всей силы ударил Джиро локтем в висок.

Джиро пришел в себя первым. Пошатываясь, он с трудом поднялся на ноги. Пытаясь сохранить равновесие, он увидел, что каким-то непостижимым образом Хендел пытается встать. В руке молодого человека все еще был зажат шокер, и он ударил им Хендела в третий раз, окончательно разрядив батарею. Хендел упал лицом на землю и замер неподвижно.

Не желая более испытывать судьбу, Джиро повернулся и бросился в гущу окружавших их деревьев. Отбросив ставший теперь уже бесполезным шокер, он побежал, нетвердым шагом пробираясь через заросли и все еще борясь с головокружением от удара локтем в голову.

Легкие Кали буквально разрывались, когда она, наконец подбежала к входу в атриум. Она пыталась догнать Хендела, стремительно выскочившего из кабинета, но ей было не угнаться за его длинными шагами. Через секунду он уже пропал из виду, а через минуту затихло даже эхо его шагов. Она продолжала бежать по коридорам и лестницам, пока не добежала до атриума… и теперь не знала, куда идти дальше. Поэтому она просто остановилась, пытаясь восстановить дыхание и придумать, что делать дальше.

Одной из мыслей, пришедших ей в голову, было позвать на помощь. У входа в атриум располагалась тревожная сигнализация, но если бы Хенделу, начальнику службы безопасности, требовалась подмога, он уже поднял бы тревогу.

Ты, наверняка, все преувеличиваешь, успокаивала она себя. Все, что тебе известно — это то, что Джиро лгал тебе. Это может задевать твое самолюбие, но это еще не повод звать охрану.

Она принялась расхаживать взад-вперед, проклиная себя за бездействие, но у нее по-прежнему не было четкого плана действий. Она могла отправиться на их поиски, но в парке было несколько возможным путей, которыми они могли пойти; если она выберет не ту дорогу, то потеряет их окончательно. Однако выход из атриума был только один, так что пока она остается здесь, они рано или поздно сами придут к ней.

А когда они все-таки появятся, я хочу получить кое-какие ответы!

Хендел не чувствовал своего тела. Он не знал наверняка, спит он или бодрствует, жив он или мертв. Его голова превратилась в бурлящий котел бессвязных, сбивчивых мыслей и чувств. А затем перед ним вдруг отчетливо всплыл один ясный образ.

Джиллиан.

Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание на три секунды, а затем медленно выдохнул. Это было чисто инстинктивное действие, простое упражнение, чтобы успокоить и сосредоточить разум, закаленный годами биотических тренировок. Еще один глубокий вдох, и мир вокруг него перестал вращаться, разрозненные частицы его сознания встали на свои места.

Он лежал на земле лицом вниз. Каждая мышца его тела горела от перенапряжения и крайнего истощения.

Он ударил тебя шокером. Этот ублюдок ударил тебя шокером.

Он устал. Ему нужно было хорошенько выспаться. Он не мог больше ни о чем думать.

«Не смей терять сознание, чертов сукин сын!»

Слова были его, но голос, звучавший в голове, принадлежал его первому сержанту-инструктору по боевой подготовке. Всякий раз, когда он готов был отступить во время своей службы в Альянсе — бежал ли он на пределе своих возможностей двадцатикилометровый кросс или проходил многочасовую изнурительную тренировку биотиков, — он всегда слышал этот голос, безжалостно гнавший его вперед. Но те дни давно прошли. Сейчас он в отставке. Он больше не солдат.

«Хватит пороть чушь! Не бывает бывших солдат! А теперь поднимай с земли свою ленивую задницу и марш вперед!»

Каким-то образом он нашел в себе силы подняться на четвереньки. И тут он увидел Джиллиан, по-прежнему лежащую на траве. Ее тело больше не сотрясали судороги. Она лежала совершенно неподвижно. Больше того, она даже не дышала. Он опустил вниз руку и нажал тревожную кнопку на своем поясе. Охрана и бригада скорой помощи, услышав сигнал, немедленно бросятся сюда. Во время тренировок они добегали до водопада в атриуме за семь минут.

Слишком долго. У нее нет столько времени.

Он пополз к Джиллиан, все его мускулы горели огнем, он слишком ослаб, чтобы встать.

Джиро выдал длинный поток ругательств на своем родном языке, проклиная покрытые колючками ветви, которые рвали его одежду, пока он продирался через заросли паркового леса. Но он не останавливался. Он не знал, сколько пролежит без сознания Хендел, но хотел во что бы то ни стало выбраться за пределы станции до того, как очнется шеф охраны.

В ангаре находился спасательный шаттл, который мог доставить его на планету. Если он сможет сочинить удачную байку, ему, возможно, удастся уговорить или подкупить пилота. Если же это у него не получится, ему останется только угнать корабль. Это был сумасшедший, отчаянный план, но он и сам был отчаянным человеком. С того момента, как Хендел обнаружил его на поляне в парке, для него оставалось единственное возможное спасение — убраться подальше со станции.

Он выскочил из густого подлеска на одну из беговых дорожек, оказавшись меньше чем в двадцати футах от выхода из атриума. Он не замечал Кали, стоящую по другую сторону от выхода, пока она не окликнула его.

— Джиро? Что с тобой? — спросила она, направляясь в его сторону. Она уставилась на него с настороженным любопытством, разглядывая его порванную рубашку, царапины на лице и руках и синяк сбоку головы, куда его ударил локтем Хендел.

— Джиро, — снова произнесла она строгим голосом. — Ответь мне. Где Хендел?

— А я почем знаю? — ответил он с легким смешком. — Он ведь твой друг, помнишь?

Если бы только она подошла чуточку ближе, он мог бы схватить ее, пока она не успела позвать на помощь. Вместо этого она остановилась как раз за пределами его досягаемости.

— Ты забрал Джиллиан из ее комнаты. Где она?

Услышав обвиняющие нотки в ее голосе, он понял, что на этот раз ему не отвертеться.

— Уйди с дороги, — холодно произнес он, сбросив свою маску, — если не хочешь пострадать.

— Ты никуда не двинешься с этого места, — сказала она, вставая в боевую стойку, — до тех пор, пока я не выясню, что происходит.

Джиро быстро оценил ситуацию. Он уже пришел в себя после драки с Хенделом. Он был моложе, крепче и тяжелее Кали килограммов на двадцать. Он знал, что она проходила боевую подготовку, когда служила в армии, но ему по-прежнему казалось, что он сможет одолеть ее. Он улыбнулся и пожал плечами, делая вид, что сдается. А затем прыгнул на нее.

Он надеялся застать ее врасплох, но она не купилась на эту простую уловку. Вместо этого она увернулась от него, встретив его бросок жестким ударом ноги в колено. Ошеломленный и потерявший равновесие, он замахнулся на нее кулаком, но лишь рассек воздух, когда она нырнула под его неуклюжий удар. Он резко развернулся к ней лицом, готовясь нанести следующий удар.

Этого ему сделать не удалось. Кали молниеносно выбросила вперед левую руку, и ее кулак врезался в его лицо. Он попытался отклониться в сторону, но лишь подставился под ее правый апперкот. Удар пришелся ему в правую сторону челюсти, он издал глухой стон и отшатнулся назад.

Однако его бывшая любовница не собиралась так легко отпускать его. Она последовала за ним, нанося серию коротких быстрых ударов руками и ногами, легко уклоняясь и блокируя его неловкие ответные выпады. Сильный удар в горло заставил Джиро хватать ртом воздух, а толчок ногой повалил на землю. Когда он попытался подняться, она ударила его коленом в пах, тем самым завершив избиение.

Кали шагнула вперед и взглянула не него избитого и корчащегося на земле. Он лежал, свернувшись в клубок и сжимая руками свое поврежденное достоинство. Бедняга пытался молить о пощаде, но когда он открыл рот, то смог выдавить из себя лишь протяжный, низкий стон боли.

Она опустилась рядом с ним на колени, двумя пальцами ухватила его за ноздри и слегка потянула. Боль была непереносимой, и он начал хныкать от страха.

— А теперь, милый, — произнесла Кали тоном, полным фальшивой сладости, держала его пальцами за ноздри, — я задам тебе несколько вопросов. А ты мне на них ответишь.

«Боль — хорошая штука, жалкий червяк! Она говорит тебе, что ты все еще жив!»

Добравшись до тела Джиллиан, Хендел наклонил назад ее голову и с силой дважды вдохнул воздух ей в рот, затем десять раз быстро и резко нажал сложенными ладонями на ее грудную клетку. Еще два сильных вдоха ей в рот и новые нажатия. Он знал, что его усилия по реанимации не заставят биться ее сердце и не восстановят самостоятельного дыхания — подобные чудесные оживления можно увидеть только по телевизору. Все что он пытался сделать — это заставить ее кровь циркулировать и доставлять кислород в мозг, пока не подоспеет помощь.

Просто не давай ей умереть. Не отпускай ее.

Массаж сердца был крайне утомительным; чтобы спасти ее, нужно делать по меньшей мере сто нажатий в минуту. Даже находясь в своей обычной форме, он мог поддерживать столь бешеный темп лишь несколько минут. В его теперешнем состоянии это было просто безнадежно.

«Не смей сдаваться! В армии никто не сдается!»

Дыхание с трудом вырывалось из его горла. Бисеринки пота со лба ползли по бровям, скатывались в глаза, обжигая их. Мускулы на руках дрожали, казалось, их вот-вот сведет судорогой при каждом новом нажатии. Мир вокруг него растворился во мраке боли и усталости, пока он пытался заставить работать сердце Джиллиан вместо нее самой.

Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох-выдох

Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох-выдох

Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять — выдох-выдох

На его плечи легли чьи-то руки, потянувшие его прочь. Поначалу он попытался слабо сопротивляться, но потом понял, что пришла помощь. Как только его оттащили от нее, рядом с Джиллиан возникли двое медиков экстренной бригады. Первый из них направил на нее свой уни-инструмент, проверяя жизненные показатели.

— Код «двенадцать», — отметил он резким командным голосом.

Эти слова подстегнули обоих к действию, все их движения были четко отточены в ходе сотен часов тренировок. Первый распахнул свой медицинский чемоданчик, вытащил оттуда шприц и сделал Джиллиан укол сверхоксидированным составом, чтобы восполнить недостаток кислорода в ее крови.

Другой снял со своего пояса маленький приборчик размером с ладонь — даже в полубессознательном состоянии Хендел понял, что это портативный дефибриллятор, — и пристроил его ей на грудь. Подождав ровно столько, сколько потребовалось его напарнику, чтобы закончить укол, медик нажал переключатель, и дефибриллятор испустил серию направленных электрических импульсов, пытаясь запустить сердце Джиллиан.

— Фиксирую пульс, — произнес второй секунду спустя, проверив показания уни-инструмента. — Уровень кислорода удовлетворительный. Я думаю, она справится!

Хендел, который все еще полусидел-полулежал на земле там, где его оставил медик, оттащивший его от Джиллиан, не знал, смеяться ему от радости или плакать от облегчения. Он просто повалился набок и потерял сознание.

Глава 12

Грейсон, пошатываясь, ввалился в свою гостиную. Из одежды на нем был только домашний халат и ничего более. Его голова все еще кружилась — последствия действия красного песка, который он принял прошлой ночью, — но все его попытки заставить вертеться ручку на кофейном столике не увенчались успехом, она будто смеялась над ним.

Ты начинаешь отходить. Не можешь даже сдвинуть с места ручку. Через час полностью протрезвеешь.

Он хотел еще одну дозу, но вместо этого заставил себя проверить автоответчик. Он не удивился, увидев, что из Академии Гриссома еще раз пытались связаться с ним, пока он спал.

А может, ты был настолько обдолбан, что просто не слышал звонка.

Это был их четвертый звонок. Он не хотел слушать сообщение; первые три говорили об одном и том же. Что-то случилось с Джиллиан, какой-то несчастный случай в столовой. Что-то, связанное с ее биотическими способностями.

Это не стало для него неожиданностью. Он ожидал чего-то подобного с тех самых пор, как Пэл явился к нему с этим новым препаратом. Призрак был терпелив, но Церберы вложили в Джиллиан слишком много времени и сил, а получили пока слишком мало результатов. Этот новый наркотик свидетельствовал о том, что они пытались ускорить программу. Кто-то принял решение выйти за рамки допустимого, испытать границы возможностей его дочери в надежде достичь желаемого. Что-то неизбежно должно было случиться, хорошее или плохое.

Ты жалок. Ты знал, что та штука может навредить ей, но все равно пошел на это.

Он согласился с этим решением, потому что верил в «Цербер». Он верил в то, за что они боролись. Он знал, что риск существует, но он также знал, что Джиллиан может сыграть решающую роль в деле будущего выживания его расы. Способность открывать в человеке новые, захватывающие биотические способности могла дать людям то преимущество, которого им недоставало, чтобы возвыситься над остальными расами.

Необходимо идти на риск. Необходимо приносить жертвы. Призрак понимал это лучше, чем кто бы то ни было, и именно поэтому Грейсон беспрекословно исполнял его приказы. Сегодня утром, однако, он мог лишь задаваться вопросом, делало ли это из него патриота или обыкновенного труса.

Это зависит лишь от того, кто пишет книгу истории, верно?

Он добрался до видеоэкрана на стене, протянул руку и нажал кнопку, чтобы начать воспроизведение сообщений.

«Мистер Грейсон? Это доктор Кали Сандерс из Академии Гриссома».

Обычно он держал видеоканал отключенным: предпочитал исключительно голосовое общение. Но даже без зрительного образа, он понял по ее тону, что произошло что-то еще. Что-то страшное.

«Я не знаю, как лучше сообщить вам это, мистер Грейсон. Джиллиан находилась в палате, приходя в себя после того случая в столовой, когда… в общем, мы полагаем, что была предпринята попытка покушения на ее жизнь. Мы думаем, доктор Тошива пытался ее убить».

«Она жива, — быстро добавил голос Кали, — Хендел подоспел вовремя. У нее случился припадок, но теперь она в порядке. Мы держим ее под медицинским наблюдением. Прошу вас, мистер Грейсон, свяжитесь с нами, как только получите это сообщение».

Запись закончилась со щелчком. Грейсон не двинулся с места, он просто неподвижно стоял и пытался осознать смысл ее слов.

«Мы думаем, доктор Тошива пытался ее убить».

Единственной связью Джиро с «Цербером» был Грейсон; у них не было ни единого способа выйти на него напрямую… во всяком случае, ни единого способа, о котором он мог знать. Это стандартное правило их организации: чем меньше людей имеют прямой доступ, тем меньше шанс подвергнуть опасности всю схему. А если один из их собственных людей проваливал дело, Церберам было легче найти предателя.

Джиро не настолько глуп, чтобы пойти против Призрака. А даже если и так, то попытка убить Джиллиан не имела никакого смысла.

Было и еще одно возможное объяснение — этот новый препарат. Если именно он вызвал припадок, а они поймали Джиро, когда он давал его ей, они могли подумать, что он пытался убить Джиллиан. Но значит ли это, что они схватили Джиро и сейчас держат его под арестом? И если да, то что он уже успел им рассказать?

Он нажал на кнопку, чтобы еще раз прослушать запись.

«Мистер Грейсон? Это доктор Кали Сандерс из Академии Гриссома. Я не знаю, как лучше сообщить вам это, мистер Грейсон. Джиллиан находилась в палате, приходя в себя после того случая в столовой, когда… в общем, мы полагаем, что была предпринята попытка покушения на ее жизнь. Мы думаем, доктор Тошива пытался ее убить. Она жива. Хендел подоспел вовремя. У нее случился припадок, но теперь она в порядке. Мы держим ее под медицинским наблюдением. Прошу вас, мистер Грейсон, свяжитесь с нами, как только получите это сообщение».

Все другие звонки поступали от начальника службы безопасности. Он не знал, имело ли значение, что это сообщение пришло от другого человека.

Джиро предал тебя? Они готовят тебе ловушку? Пытаются заманить тебя в западню?

Он не мог больше откладывать, нужно было сделать звонок. Но для этого разговора требовалось включить видеосвязь. Он быстро осмотрел комнату, чтобы убедиться, что нигде на виду не валяется забытая игла или пакетик красного песка. Затем он оглядел себя в зеркало — вид усталый и растрепанный, глаза налиты кровью, но если он сядет на стул в дальней стороне комнаты, это будет незаметно. По крайней мере, он на это надеялся.

Приготовившись, он сел и набрал номер. Через мгновение образ Призрака заполнил собой видеоэкран. Его лицо было буквально создано для экранов: седые, коротко подстриженные волосы обрамляли и выделяли совершенные черты лица, подчеркнутые резкой линией чисто выбритого подбородка и идеально пропорциональным носом.

— Грейсон, — мягким голосом произнес Призрак вместо приветствия. Если он и удивился тому, что Грейсон сидел у дальней стены комнаты во время звонка, вместо того чтобы как обычно расположиться в двух-трех метрах от экрана, то не подал вида.

— Что-то случилось с Джиллиан, — начал Грейсон, внимательно изучая реакцию Призрака. Окажется ли это новостью для него? Удивится ли он или он уже знает обо всем? Конечно же, глаза Призрака цвета голубой стали ничего не выражали; его лицо было непроницаемой, лишенной эмоций маской.

— С ней все в порядке? — спросил он. В его голосе скользил лишь намек на озабоченность, хотя это могло быть специально предназначено для Грейсона. Вполне вероятно, что он уже знал обо всем, что произошло.

— У нее случился припадок. Новый препарат оказался слишком сильным для нее.

— Это сказал Джиро? — Его лицо выражало ровно столько заботы и сочувствия, сколько требовалось, чтобы вопрос не показался грубым. Опять Грейсон не был уверен, притворство это или нет.

— Мне звонили из Академии. Джиро раскрыт.

По лицу Призрака пробежала какая-то тень, но она исчезла так быстро, что Грейсон не смог определить, что это было. Злость? Удивление? Разочарование?

— Что он успел им рассказать?

— Не знаю. Сообщение пришло прошлой ночью. Я позвонил вам, как только прослушал его.

— Нам нужно довести дело до конца, — произнес Призрак после секундного раздумья. — Предположим, что он еще не раскрыл тебя.

Это было разумным предположением. Джиро был новичком в рядах Церберов, они завербовали его лишь несколько лет назад, но он прекрасно понимал, как все устроено. Две вещи помогут держать его язык за зубами, по крайней мере какое-то время: его верность делу и его страх перед возмездием Призрака.

Он неизбежно скажет им что-то — рано или поздно, но Альянс сломит его. Но, чем дольше он сможет продержаться, тем больше времени будет у остальных, чтобы замести следы. Если он продержится достаточно долго, и миссию удастся спасти, то ему не нужно будет опасаться мести Церберов. Пока его рот будет закрыт, он сможет даже надеяться, что Призрак пошлет кого-нибудь, чтобы вытащить его. В прошлом такое случалось с важными агентами, хотя Призрак считал, что, в конце концов, им так или иначе придется пожертвовать Джиро.

— Свяжись с Академией, — велел ему Призрак. — Скажи им, что ты собираешься забрать Джиллиан. Мы получили все, что могли от Проекта Восхождение. Пришло время нам напрямую заняться ее воспитанием.

— Да, сэр. — Он колебался лишь долю секунды, прежде чем ответить, но для Призрака этого оказалось достаточно.

— То, что произошло в Академии, было несчастным случаем. Ошибкой. — Когда он говорил это, его лицо превратилось в вылитое воплощение искреннего извинения и раскаяния. — Мы не хотим навредить Джиллиан. Она слишком ценна для нас. Слишком важна. Мы беспокоимся о ней.

Грейсон медлил с ответом.

— Я знаю, — наконец сказал он.

— Мы всегда опасались побочного действия нового препарата, но мы и представить себе не могли, что может произойти нечто подобное, — говорил Призрак. — Продолжать наблюдать за ней издалека, анализировать результаты после того как… это увеличивает риск трагедии. Как только ты вернешь ее, мы поместим ее под постоянное наблюдение. Мы будем более осторожны с нашими экспериментами. Будем действовать постепенно.

Он все говорил правильно, конечно же. И Грейсон знал, что в его словах есть доля правды.

Он говорит тебе лишь то, что ты сам хочешь услышать. Он манипулирует тобой!

— Даю тебе слово, такого больше не повторится, — поклялся Призрак.

Грейсон хотел верить ему. Он должен был верить ему. Что ему еще оставалось? Если он не передаст Джиллиан «Церберу», если попытается сбежать с ней, они найдут его. И если даже им каким-то образом удастся уйти от них, что тогда?

Джиллиан нужны особый уход и лечение, чтобы она могла нормально существовать. Он не мог даже представить себе, что будет с ней, если им придется стать беженцами, постоянно перемещаясь с места на место в попытке оторваться от преследователей. И что будет происходить, по мере того как будет расти ее сила? Сможет ли она хотя бы научиться контролировать свои способности? Или же она вечно будет биотической бомбой замедленного действия, способной взорваться в любой момент?

— Я знаю, что Джиллиан особенная, — добавил Призрак, словно прочитав мысли Грейсона. — Я не знаю, удастся ли нам вылечить ее болезнь, но чем больше мы узнаем о ней, тем лучше сможем помочь Джиллиан. Мы не отвернемся от нее. Она слишком много значит для нас. Для меня.

— Я свяжусь с Академией, — ответил Грейсон, — и скажу им, что я вылетаю.

Джиллиан нужна помощь специалистов. Церберы знают о ее состоянии больше, чем кто-либо другой. Именно это ей и нужно. «Ты пытаешься быть разумным, — произнес ядовитый голос откуда-то из глубин его сознания. — Просто признай правду. Призрак всегда получает то, что хочет Призрак».

Пэл тащил по улице тяжелую сумку; он постоянно перекладывал ее из руки в руку, но уже чувствовал, что мышцы начинают болеть. К счастью, он был лишь в одном квартале от небольшого двухэтажного склада, который «Цербер» использовал в качестве своей базы на Омеге. Склад удачно располагался рядом с небольшим космопортом в районе, принадлежащем Когтям, банде наемников, состоявшей преимущественно из турианцев.

Пэл принципиально не любил работать с инопланетными группировками, но Когти предоставляли одну из лучших возможностей для свободных наемников на Омеге обрести почву под ногами. Склад имел отличное расположение: близость к космопорту позволяла небольшим судам прилетать и улетать, не привлекая излишнего внимания, к тому же они находились вблизи монорельса, который связывал несколько районов города. Когти требовали высокой платы за землю и защиту, но они не задавали никаких вопросов и не совали нос в чужие дела. Они также были одной из немногих группировок, сильных настолько, что могли надежно удерживать свои владения. Это снижало вероятность бунтов и восстаний, которые иногда вспыхивали в менее стабильных районах Омеги.

Хотя данный район официально считался турианским, на улицах встречались и представители других рас. Мимо него прошла пара батарианцев, бросивших на столь ненавидимого ими человека и его ношу осторожный взгляд. Одинокий ханар проплыл рядом, задев его за плечо. Пэл инстинктивно попытался уклониться от его длинных, волочащихся щупалец. Здесь было даже несколько людей, рассредоточенных в толпе, хотя ни один из них и не работал на «Цербер». Пятеро мужчин и три женщины, приписанные к команде Пэла, почти все время оставались на складе, особенно теперь, когда у них появился пленник, которого нужно было допрашивать.

Ему оставалось пройти лишь пару метров до двери склада, когда из теней выступила знакомая фигура.

— Что в сумке, приятель? — спросил Голо.

— Как ты нашел это место? — требовательно спросил Пэл, поставив сумку на землю и как бы невзначай положив руку на бедро, чуть выше кобуры с пистолетом.

— Я следил за тобой, — признал кворианец. — Найти это место не составило труда. — Пэл не знал, умели ли кворианцы ехидно улыбаться, но он вообразил себе самодовольную ухмылку под маской шлема этого инопланетянина.

В общем-то, ему было мало дела до Голо; тот не представлял особой угрозы тому, чем они занимались. Но ему не нравилось, когда за ним шпионили. Особенно когда за ним шпионил инопланетный вор-попрошайка.

— Что ты здесь делаешь?

— У меня есть для тебя еще одно деловое предложение, — ответил Голо.

Пэл состроил недовольную гримасу.

— Я все еще не разобрался с нашим последним делом, — сказал он ему. — Тот пилот, которого мы захватили на кворианском корабле, не желает говорить нам нужные коды.

— Ты должен понять культуру Странствующего Флота, — объяснил Голо. — Кворианцев отвергают практически все прочие расы. Они могут полагаться лишь друг на друга, если хотят выжить. С ранних лет детей учат ценить и уважать семью и общество, а верность своему родному кораблю ценится превыше всего.

— Неудивительно, что они вышвырнули тебя.

Пэл не мог сказать, задело Голо его замечание или нет; реакция кворианца осталась за его маской. Когда он вновь заговорил, слова его звучали так, будто он не слышал этого оскорбления.

— Я удивлен, что ты не смог вытянуть из него информацию. Я полагал, ты хорошо знаешь, как заставить пленника заговорить.

— Пытка не очень-то помогает, когда твой пленник бредит и страдает галлюцинациями, — ответил Пэл. В его голосе прозвучало чуть больше оборонительных ноток, чем он того хотел. — Должно быть, он подцепил какой-то вирус. Теперь он сходит с ума от лихорадки, — продолжал он голосом, вновь ставшим угрюмым и опасным. — Это, вероятно, произошло, когда ты разбил его маску.

— Позволь мне компенсировать убытки, — ответил Голо без тени тревоги в голосе. — Я не думаю, что ты захочешь отказаться от моего нового предложения. Может, мы войдем внутрь и поговорим?

— Ни в коем случае, — крикнул на него Пэл. — Жди здесь. Я вернусь через пять минут.

Он поднял сумку, а затем пристально уставился на кворианца, пока тот не отвернулся. Убедившись, что инопланетянин не смотрит, он ввел на шифр на кодовом замке двери и вошел внутрь.

Обратно он вышел почти через десять минут, но Голо по-прежнему ждал его. В глубине души Пэл надеялся, что тому надоест ждать, и он уйдет.

— Мне все еще интересно, приятель, — обратился к нему кворианец, — что было в той сумке?

— Не твое дело. И никакие мы с тобой не приятели.

В действительности, в сумке были всего-навсего обычные продукты. На базе имелся полный запас провианта и сухого пайка, но так как эта еда предназначалась исключительно для выживания в экстренных ситуациях, она была пресной и безвкусной. Совершенно случайно, в нескольких кварталах отсюда Пэл наткнулся на магазин, торгующий традиционной человеческой едой. Каждые три дня он выбирался на монорельсе в этот магазин и покупал там достаточно еды, чтобы его команда оставалась сытой и довольной. Это стоило приличных денег, но он мог легко убедить Церберов пойти на подобные траты. Люди заслуживали настоящей человеческой пищи, а не какой-то переработанной инопланетной бурды.

Конечно же, не было ничего страшного в том, чтобы поделиться этой информацией с кворианцем, но Пэл не хотел сближаться с ним. Ему было на руку, чтобы Голо сомневался.

— Ты сказал, у тебя какое-то предложение, — торопливо произнес он.

Голо огляделся вокруг, явно нервничая.

— Не здесь. Найдем укромное место.

— Как насчет того казино, в котором мы говорили в прошлый раз? «Логово Фортуны»?

Кворианец покачал головой.

— В том районе как раз сейчас идет борьба за лидерство. Батарианцы пытаются выдавить оттуда волусов. Слишком много пальбы и взрывов на мой вкус.

Вполне в порядке вещей, черт возьми, подумал про себя Пэл.

— Насилие неизбежно там, где разные расы пытаются жить бок обок, — произнес он вслух, цитируя известную поговорку Церберов. Если Альянс когда-нибудь поймет это, нам больше не нужны будут такие люди, как Призрак.

— Мое предложения весьма соблазнительное, — заверил его Голо. — Уверен, когда ты услышишь подробности, ты заинтересуешься.

Пэл просто скрестил на груди свои мощные руки и пристально глядел на кворианца, ожидая.

— Это связано с Коллекционерами, — прошептал Голо, слегка подавшись вперед.

После долгой паузы Пэл вздохнул и повернулся к двери склада.

— Ну ладно. Пошли внутрь.

Глава 13

«Разрешаю стыковку в доке N4. Конец связи».

Грейсон внес незначительные корректировки в курс корабля в соответствии с требованиями диспетчера и причалил свой шаттл к внешней стыковочной площадке Академии Гриссома. Пассажирское судно, которое он пилотировал на этот раз, несколько уступало по размерам и роскоши тому шаттлу, на котором он обычно прилетал сюда. Но сегодняшний визит вряд ли можно было назвать обычным.

На этот раз он прилетел один, изображая обезумевшего отца, мчащегося через всю галактику к своему серьезно больному ребенку. Ему не составляло труда играть эту роль, принимая во внимание его привязанность к Джиллиан. Его беспокойство за нее было неподдельным. Но все это могло ничего не значить, если Джиро успел рассказать им достаточно много.

Он нетерпеливо ждал у дверей шаттла, пока выдвинется стыковочная платформа, затем быстро прошел в широкую комнату ожидания с прозрачными стенами. Кроме него, посетителей больше не было, и два солдата Альянса, стоящие у выхода, подали ему знак подойти. Через прозрачную пуленепробиваемую стену он увидел доктора Сандерс и начальника службы безопасности Проекта Восхождение, ожидающих с другой стороны двери.

— Входите, мистер Грейсон, — голосом, полным сочувствия сказал ему один из охранников, не утруждая себя даже поверхностным досмотром Грейсона, который буквально пролетел мимо них.

Грейсон посчитал это за хороший знак.

— С тобой точно все в порядке? — шепнула Кали Хенделу, когда Грейсон проходил через комнату охраны. — Кажется, ты еще не вполне уверенно стоишь на ногах.

— Я в порядке, — шепнул тот в ответ. — Кроме того, я хочу посмотреть, как он отреагирует на наши новости.

Кали собиралась ответить ему что-то вроде: «не можешь же ты всерьез полагать, что Грейсону наплевать на свою дочь, даже если та чуть не умерла!», но к этому моменту Грейсон уже подходил к ним и мог бы услышать ее. Поэтому она придержала язык и лишь надеялась, что Хенделу хватит чувства такта, чтобы встретить его с надлежащей вежливостью.

— Мистер Грейсон, — произнес Хендел с коротким кивком.

— Где Джиллиан? — с ходу спросил тот. — Я хочу видеть свою дочь.

В этот раз он выглядел гораздо хуже, чем в свой прошлый визит. Одет он был не в костюм, а в джинсы и обычную рубашку с коротким рукавом, открывавшую тонкие мускулистые руки. Подбородок его покрывала как минимум двухдневная щетина. В глазах затаилось отчаянное выражение, и от него исходило ощущение нервозной опасности… ничего удивительного, учитывая то, что случилось.

— Разумеется, — быстро ответила Кали, чтобы не дать Хенделу вставить какой-нибудь протест. Она не собиралась оставлять Грейсона ждать их здесь в холле. Для разговоров еще будет время, после того, как он навестит Джиллиан.

Хендел бросил на нее недовольный взгляд, но вслух произнес лишь:

— Следуйте за мной.

По пути к больничному отсеку никто из них не проронил ни слова, но Кали видела, как двигались мускулы на лице Хендела, когда он стискивал и разжимал челюсти.

Когда они подошли к палате, Грейсон остановился. Одна его рука медленно поднялась ко рту, когда он увидел девочку, лежащую на кровати, подсоединенную к полудюжине различных аппаратов.

— О, Джиджи, — прошептал он, и боль в его голосе сдавила сердце Кали.

— Для чего все эти аппараты? — спросил он дрожащим голосом секунду спустя.

— Просто для наблюдения, — объяснила Кали, стараясь сохранить профессиональную бодрость в голосе. — Чтобы мы могли следить за ее состоянием.

Грейсон шагнул в комнату, двигаясь медленно, будто бы его неожиданно погрузили под воду. Он опустился на колени сбоку от ее кровати и протянул руку, но положил ее не на голову девочки, а на простыню прямо над ее плечом.

— О, Джиджи… что они с тобой сделали? — пробормотал он.

При звуке его голоса, глаза Джиллиан открылись, и она повернула к нему голову.

— Папа, — сказала она слабым голосом, но было очевидно, что она рада его видеть.

Хендел и Кали не двигались с места, давая ему время побыть со своей дочерью.

— Я слышал о том, что произошло, — сказал он. — Я так испугался.

— Ничего страшного, — заверила она его, протянув руку и похлопав его по тыльной стороне ладони. — Теперь со мной все в порядке.

Трудно сказать, кого из взрослых в комнате больше ошеломил этот ее простой жестом. За все те годы, что Джиллиан провела в Академии Гриссома, Кали ни разу не видела, чтобы она по собственной инициативе дотрагивалась до своего собеседника. Сама же Джиллиан, казалось, совершенно не заметила их реакции. Она уронила руку обратно на кровать и закрыла глаза.

— Я устала, — еле слышно проговорила она. — Мне надо поспать.

Через несколько секунд ее дыхание сделалось ровным и глубоким. Грейсон несколько долгих мгновений, не отрываясь, смотрел на нее, а затем поднялся на ноги и повернулся к ним. В воздухе повисла неуклюжая тишина. Кали нарушила молчание, произнеся:

— Врачи говорят, что она полностью поправится. Они просто хотят подержать ее здесь пару дней и понаблюдать за ней. Из-за ее состояния.

— Вы сказали, что доктор Тошива сделал с ней это? — Лицо Грейсона посветлело, когда Джиллиан похлопала его по руке. Теперь же он едва сдерживал гнев.

Кали кивнула на дверь, давая понять, что им лучше выйти и продолжить разговор снаружи, чтобы не тревожить спящую девочку. Остальные поняли ее намек, и втроем они вышли в коридор, отойдя достаточно далеко, чтобы их было не слышно из палаты. Она, однако, заметила, что и Хендел, и Грейсон остановились, не доходя до поворота коридора, чтобы держать комнату в поле зрения.

— Джиро проводил над ней какой-то нелегальный эксперимент, — пояснил Хендел, отвечая на предыдущий вопрос Грейсона. — Мы держим его под замком.

Грейсон едва заметно кивнул.

— Хорошо.

— Он работал на организацию, называющую себя «Цербер», — неожиданно выпалил Хендел. Кали поняла, что он пытается добиться от него какой-либо реакции.

— «Цербер»? — с недоумением повторил Грейсон через мгновение, слегка склонив голову.

— Радикальная террористическая группировка, борющаяся за права людей, — ответил Хендел. — Хорошо финансируется. Джиро был одним из их агентов. Мы думаем, что он проник в Проект Восхождение, чтобы быть ближе к Джиллиан.

— Никогда не слышал о них. Он работал один?

Хендел медлил с ответом, и Кали начала волноваться, что он может начать играть в какую-то игру с Грейсоном. К ее облегчению, начальник охраны ответил прямо.

— Мы пока не знаем. Допросы требуют времени. Мы вытягиваем из него информацию буквально по крупицам. Вероятно, он полагает, что сможет выторговать себе меньший срок в тюрьме, если будет продолжать что-то скрывать.

— Вам следует попробовать пытки вместо допросов, — произнес Грейсон ровным и холодным голосом, но гнев, бурливший в нем — первобытную ярость отца, защищающего своего единственного ребенка, — было невозможно не заметить.

— Альянс так не поступает, — ответила ему Кали.

— Скоро мы получим все ответы, — добавил Хендел, хотя Кали не могла судить наверняка, сказал ли он это, чтобы успокоить взволнованного родителя, или же это была угроза.

Грейсон начал расхаживать взад-вперед по узкому больничному коридору, одной рукой то и дело потирая щетину на подбородке.

— Значит, насколько вам известно, здесь на станции могут быть и другие агенты этих Церберов.

— Это вряд ли, — заверил его Хендел. — Я пару раз сталкивался с «Цербером», когда служил в Альянсе. Я узнал кое-что об их методах. Их внедренные агенты, как правило, работают в одиночку.

— Но вы же не можете знать наверняка, — настаивал Грейсон, остановившись прямо напротив него. — Доктор Тошива работал здесь несколько лет, а вы даже не подозревали, что он один из них.

Начальник охраны ничего не ответил, лишь неловко переступил с ноги на ногу.

— Кто угодно может оказаться их человеком. Другой лаборант. Учитель. Одна из медсестер. Даже вы!

Он подчеркивал свои обвинения, тыча пальцем в мускулистую грудь Хендела. Тот вспыхнул, но сумел сдержать язык. Кали шагнула вперед и, взяв Грейсона за запястье, мягко опустила его руку.

— Хендел спас жизнь Джиллиан, — напомнила она ему.

Раздосадованный отец уронил голову.

— Простите меня. Я забыл.

Он поднял взгляд и протянул руку.

— Благодарю вас, мистер Митра.

Хендел молча пожал протянутую руку.

— Я благодарен вам обоим за все, что вы сделали для Джиллиан, — сказал им Грейсон. Его голос постепенно обретал более официальный тон. — Не только сейчас, но и за все те годы, что она провела в Академии. И я благодарен, что ей выпала честь принять участие в Проекте Восхождение. Но после всего, что произошло, я не могу оставить ее здесь. Она должна быть со мной. Только так я могу быть уверен, что с ней ничего не случится.

Кали кивнула.

— Нам жаль будет терять ее, мистер Грейсон, но мы все понимаем. Мы подыщем вам комнату здесь, на станции, где вы сможете пожить, пока она не оправится настолько, что будет готова к перелету.

— Боюсь, вы не поняли, — произнес Грейсон, тряхнув головой. — Я уезжаю. Прямо сейчас. И я забираю с собой свою дочь.

— Мне… мне жаль, сэр, — ответила Кали, совершенно сбитая с толку. — Но это просто невозможно. Ей нужен медицинский уход. Пока мы не убедимся…

— Вы же сказали, что физически она в порядке, — перебил ее Грейсон.

— Она все еще слишком слаба после пережитого, — возразил Хендел, повысив голос. — Биотикам требуется чрезвычайно калорийная пища, чтобы…

— У меня на корабле есть припасы.

— Из-за ее состояния ей требуется тщательно сбалансированная диета, — не отступал Хендел.

— Уж лучше пусть она пропустит пару оптимально сбалансированных завтраков, чем останется тут с вами! — выкрикнул Грейсон, поддавшись своему гневу. — Когда она в прошлый раз была в вашей больнице, кто-то пытался убить ее!

Кали подняла руку и остановила Хендела прежде, чем тот успел ответить.

— Мы поставим круглосуточную охрану у дверей ее палаты, — заверила она Грейсона.

— А что если охранник будет одним из этих Церберов? — выпалил он в ответ. — А что насчет медсестер, которые проверяют ее показания? Или тех, кто готовит еду? И не говорите мне, что здесь она будет в безопасности!

— Она нигде не будет в безопасности! — рявкнул Хендел. — Да вы хоть понимаете, с кем мы столкнулись? У Церберов есть шпионы практически на каждой планете и колонии Альянса. Их агенты внедрены во все уровни гражданских и военных властей! Если вы увезете ее отсюда, они вас найдут!

— Черт побери, Хендел! — воскликнула Кали, с силой ударив его по плечу, чтобы заставить замолчать. Он зло посмотрел на нее, но промолчал, когда увидел выражение ее лица.

— Можете пойти и сказать Джиллиан, что вы улетаете, — сказала она Грейсону. — Мы пока найдем кого-нибудь, кто отключит ее от аппаратов.

— Благодарю вас, — ответил Грейсон с легким кивком. Затем он развернулся и пошел к палате Джиллиан.

Кали дождалась, пока тот скроется за дверью, а потом резко повернулась к Хенделу.

— Да что с тобой такое? — резко спросила она. — Ты что, действительно полагал, что тебе удалось бы запугать его настолько, чтобы он оставил здесь Джиллиан?

— Ему следовало испугаться, — ответил шеф охраны. — Церберы опасны. Ты не можешь позволить им уехать.

— У нас нет другого выбора, — сказала она. — Мы не можем удерживать Джиллиан силой. Если ее отец хочет забрать ее, мы не вправе мешать ему.

— Тогда задержим его, — продолжал настаивать Хендел. — По крайней мере, пока не вытянем из Джиро побольше информации.

— И сколько времени это займет? — скептически спросила она. — Час? А может, день?

— Этот маленький ублюдок всего лишь мелкая сошка, — сказал ей Хендел. — Мы не можем отпускать Грейсона, пока не узнаем, кто отдавал приказы Джиро.

— Ты же не думаешь, что он как-то причастен ко всему этому? — недоверчиво спросила Кали.

— Не нравится он мне, — признался начальник охраны. — Что-то с этим парнем не так. Даже если он и не работает на «Цербер», он в любом случае остается наркоманом! Я просто так не отдам ему Джиллиан.

Она знала Хендела достаточно хорошо, чтобы понять, что он не отступится. Она также знала, что Грейсон боится за жизнь своей дочери и не позволит Хенделу запугать себя. Если она не придумает какой-нибудь выход, может случиться нечто плохое. Ее ум лихорадочно работал, прокручивая вариант за вариантом, пытаясь найти какой-нибудь способ разрешить ситуацию.

Именно в этот момент она увидела выходящего из палаты Грейсона вместе с Джиллиан, все еще одетой в больничную пижаму. Хендел тоже увидел их и направился прямо к ним.

И тут в мозгу Кали вдруг сформировался отчаянный план.

Сердце Грейсона бешено колотилось, пока он стоял в палате, ожидая медсестру, которая должна была освободить Джиллиан от аппаратов. До сих пор он отлично играл свою роль, но понимал, что это лишь вопрос времени, как скоро Альянс расколет Джиро, и тот назовет имя своего связного. Ему надо убраться как можно дальше от этой станции, до того как это произойдет.

Он начал нетерпеливо расхаживать из стороны в сторону в ногах кровати Джиллиан.

Медсестра не идет. Начальник охраны подозревает тебя. Он задерживает тебя. Время уходит.

Он резко развернулся и быстро приблизился к кровати, наклонившись к уху Джиллиан.

— Давай, Джиджи. Просыпайся, дорогая. Пора идти.

Она пошевелилась и села, ее глаза были затуманены, она все еще наполовину спала.

— Куда идти?

Он не ответил, а вместо этого переключил внимание на аппараты. Все выглядело достаточно простым.

— Нам надо спешить, Джиджи, — произнес он, поворачиваясь обратно к дочери. — Мне придется отсоединить эти аппараты, ладно?

Она выглядела встревоженной, его беспокойство передалось ей, но она кивнула. У него ушло не больше минуты, чтобы отсоединить ее от аппаратов: все, что ему требовалось сделать, это убрать несколько электродов, приклеенных к ее голове, снять один датчик с запястья и еще один с живота. Она вздрагивала каждый раз, когда он дотрагивался до ее голой кожи, лицо ее болезненно искажалось. Тот момент, когда она сама похлопала его по руке, теперь казался безвозвратно ушедшим сном.

— Готово, — сказал он, закончив с аппаратами.

Он окинул быстрым взглядом комнату и, заметив в углу пару сандалий, бросился и перенес их к кровати.

— Обувайся. Живее.

Джиллиан сделала, как он ей велел, и уже через несколько секунд они вдвоем вышли в коридор. Не успели они пройти и десяти шагов, как Грейсон почувствовал тяжелую руку на своем плече. Прикосновение это заставило его вздрогнуть. Он повернулся и, совершенно не удивившись, увидев, что это Хендел остановил его. Кали стояла чуть позади мощного шефа охраны, и вид у нее был смущенный и неуверенный.

— Вы должны были подождать медсестру, — сердито проговорил Хендел.

Грейсон стряхнул его руку.

— Каждая лишняя секунда в этом месте представляет опасность для Джиллиан. Я устал ждать.

— И куда же вы собираетесь направиться? — вызывающе спросил Хендел. — Где, по-вашему, Церберы не смогут вас отыскать?

— У меня есть знакомые в Граничных Системах, — быстро ответил он, осознавая, что должен сказать хоть что-то. — Люди, которым я доверяю.

— Кто же это? Уж не тот ли, кто снабжает вас дурью?

Грейсон не ответил, а просто повернулся прочь. Хендел развернул его лицом к себе, схватив за рубашку, и бросил спиной на стену. Пригвожденный железной хваткой к стене, Грейсон видел, что Джиллиан наблюдает за этой потасовкой с выражением неподдельного ужаса.

— Стойте! — крикнула Кали, пытаясь разнять их. — Что если мы поедем с вами?

Оба мужчины поглядели на нее как на сумасшедшую.

— Вы хотите увезти Джиллиан подальше отсюда, — быстро проговорила она, обращаясь к Грейсону. — Что если мы поедем с вами? Я могу наблюдать за усилителями Джиллиан, а Хендел проходил начальную медицинскую подготовку.

Ни один из них не ответил, но Хендел выпустил Грейсона и отступил на шаг назад.

— Если вы и вправду пытаетесь скрыться от террористов, то вам понадобится вся возможная помощь, — добавила Кали.

— Откуда мне знать, что я могу доверять вам обоим? — настороженно спросил Грейсон.

— Хендел уже дважды спасал жизнь Джиллиан, — напомнила ему Кали. — Что касается меня, то вам придется просто довериться мне.

Грейсон кивнул. Подобный неожиданный вариант развития событий уже прокручивался в его голове. Ситуация казалась щекотливой, но каждая лишняя секунда, проведенная им на станции, неизбежно приближала его к раскрытию. Его мысли сейчас занимала только возможность убраться прочь из Академии, а затем он сможет разобраться с этими двумя по-своему. Но прежде, ему нужно было доиграть роль.

— Вы же понимаете, что это повлечет за собой? Вы оба, скорее всего, потеряете работу.

Кали и Хендел обменялись взглядами. Она повернулась обратно к Грейсону и торжественно кивнула.

— Ладно. Можете ехать с нами, — сказал он. — Но нам нужно улетать прямо сейчас и не говорить никому, куда мы направляемся. Если здесь в Академии есть другие агенты «Цербера», я не хочу, чтобы они последовали за нами.

— Справедливо, — согласилась Кали, а затем повернулась к Хенделу. — Ты с нами?

Он колебался, прежде чем ответить.

— Если я хочу не спускать глаз с Джиллиан, и с тебя тоже, то у меня, похоже, нет другого выбора. — Он встретился взглядом с Грейсоном, — я с вами.

Грейсон повернулся обратно к Джиллиан, слегка наклонившись, чтобы его глаза оказались вровень с ее лицом. Она все еще выглядела напуганной.

— Все в порядке, Джиджи, — мягко проговорил он. — Никто больше не будет ругаться. Сейчас мы все вместе отправляемся в путешествие, хорошо?

Прошло несколько секунд, пока она обдумывала услышанное, потом страх уступил место ее обычному безразличному выражению лица. Она кивнула.

Вчетвером они прошли через больничный отсек и спустились по коридору на стыковочную палубу. Через пять минут они были уже на выходе. Несмотря на несколько удивленных взглядов, которые бросили на них охранники, они прошли мимо них без проблем, после того как Хендел обменялся с ними парой слов. Еще десять минут спустя они поднялись на борт корабля и отчалили от станции. Кораблем управлял Грейсон, а Хендел, Кали и Джиллиан сидели позади него, пристегнутые к пассажирским креслам.

Джиллиан у него, а сам он вне Академии. А когда они разгонятся до сверхсветовой скорости, никому не удастся выследить их. Конечно, ему еще нужно будет придумать способ избавиться от двух нежелательных попутчиков, но он уже начал обдумывать возможные варианты.

Физическая борьба даже не рассматривалась. Не только потому, что начальник охраны был больше и сильнее его, но и потому что он был биотиком с пистолетом в кобуре. Кроме того, он знал из их личных дел, которые успел хорошо изучить, что и Митра, и Сандерс в совершенстве владели навыками рукопашного боя.

Если бы ты не был наполовину под кайфом в начале этой поездки, то тебе хватило бы ума спрятать пистолет где-нибудь в кабине.

Ему также нечем было отравить или усыпить их, а даже если бы и было, он сомневался, что Хендел потеряет бдительность настолько, что примет у него пищу или воду, не убедившись вначале, что туда ничего не подмешано.

По счастью, Грейсон был не одинок. Он набрал и отослал короткое зашифрованное сообщение, до того, как проложил курс на Омегу.

Посмотрим, как Хендел справится с Пэлом и его командой, думал он, ощущая, как сила гравитации вдавливает его в сиденье, по мере того, как корабль разгоняется до сверхсветовой скорости.

Только после этого он позволил себе долгий, медленный вздох облегчения.

Глава 14

Шесть стандартных недель назад Лемм-Шал нар Теслейа, как и многие другие молодые кворианцы до него, решил посетить Омегу в ходе своего Паломничества. Он нарисовал себе наивный романтический образ той жизни, которая, по его мнению, должна бурлить за пределами суровых границ Странствующего Флота, и его буквально завораживала сама идея того, что миллионы жителей — представители всех возможных рас и культур, живут бок о бок, не обремененные ни законами, ни правительством. Он ожидал, что за каждым поворотом его будут поджидать приключения и захватывающие открытия, а также полная свобода делать, что захочется.

Однако суровая реальность довольно быстро дала о себе знать: Омега являлась средоточением насилия и порока. Бессмысленная и шальная смерть поджидала в каждой тени и закоулке. Станция была раем для работорговцев, и он собственными глазами видел рыдающих мужчин, женщин и детей, которых покупали и продавали словно скот. В течение недели он пришел к выводу, что так называемая свобода Омеги была лишь формой слова. Без законов или правительства, лишь Правило Силы имело здесь вес — сильный процветал, а слабый терпел жуткие лишения. Но никто не может вечно быть сильным, и он понимал, что даже те, кто сегодня находятся на самой вершине, в один прекрасный день окажутся внизу.

Он обнаружил также, что жители Омеги пребывали в постоянном страхе, отгораживаясь от окружающих покровом злобы и ненависти в качестве самозащиты. Их жизни, движимые исключительно эгоизмом и жадностью, были жестокими, короткими и несчастными. Он с болью смотрел на их жалкое существование и возносил хвалу своим предкам за то сильное чувство верности и сплоченности, которое воспитывалось среди его народа. Поэтому он покинул Омегу и продолжил свое путешествие, посетив еще с полдюжины планет в Граничных Системах.

Теперь он видел, что именно то новое понимание ценности кворианского общества и лежащих в его основе уз альтруизма и самопожертвования во имя высшего блага, которое он обрел, и было сутью Паломничества. Многие покидали Странствующий Флот детьми, неопытными и непослушными. Большинство из них, после того как своими глазами видели образ жизни других рас, возвращались уже взрослыми: более мудрыми и готовыми придерживаться заветных идеалов кворианской культуры. Конечно же, находились и такие, кто решал не возвращаться — единицы, отказавшиеся от коллективизма флотилии в пользу испытаний и горестей одиночного, обособленного существования.

Лемм вовсе не хотел становиться одним из них, но он еще не мог вернуться к Флоту, ведь хоть он и успел усвоить важный урок, его Паломничество было далеко от завершения. Чтобы вернуться, ему сначала надо было найти нечто такое, что представляло бы значительную ценность для кворианского общества, а затем преподнести это в дар капитану одного из кораблей. Если его дар будет принят, он избавится от фамилии нар Теслейа и возьмет фамилию в соответствии с названием корабля своего нового капитана. Именно поэтому он и возвратился на Омегу, несмотря на свое презрение к этому месту. Поэтому он и бродил сейчас по улицам, разыскивая кворианца по имени Голо.

Имя это пользовалось дурной славой среди жителей Странствующего Флота. В отличие о тех, кто решил по собственной воле покинуть флотилию, или тех, кто так и не вернулся из своего Паломничества, Голо был изгнан Коллегией Адмиралов. Заклейменный позором предательства своего народа, Голо бежал в единственное место в галактике, которое сильнее чем какое-либо другое насмехалось над всем, ради чего боролись и во что верили кворианцы. Каким-то образом ему удалось выжить и даже извлечь выгоду из своего изгнания, но это, по мнению Лемма, только подтверждало правильность решения о его изгнании. Любой, кто способен выкроить себе место в мерзкой ткани разномастного общества Омеги, должен быть жестоким, беспощадным и абсолютно не заслуживающим доверия.

Лемм путешествовал налегке. На нем был простой армированный защитный костюм, оснащенный стандартными кинетическими щитами, и рюкзак с припасами, перекинутый через плечо. Его наиболее ценным сокровищем был дробовик, подарок, преподнесенный ему перед отправкой в Паломничество капитаном корабля Теслейа. Это было крупнокалиберное оружие, произведенное турианской компанией Армакс Арсенал, и улучшенное при помощи модификаций автонаведения и сниженной отдачи.

Дробовик был, однако, не единственным его оружием. Перед тем как покинуть флотилию, все кворианцы проходили суровое шестимесячное обучение, призванное подготовить их к неделям, месяцам или даже годам, одиночной жизни до того, как их ритуал взросления завершится. Этот разноплановый курс включал в себя боевую подготовку и обучение владению оружием, уроки по истории, биологии и культуре всех основных известных рас, основы первой помощи, базовые навыки навигации и пилотирования наиболее распространенных типов космических кораблей, а также тренировку особых технических умений, таких как дешифровка, электроника и взлом компьютеров. Каждый кворианец, покидающий безопасные пределы Флота, был хорошо подготовлен к встрече с опасностями внешнего мира. Более того, их учили, что лучший способ выжить в трудных ситуациях — это избегать их по мере возможностей. Поэтому когда Лемм услышал доносящиеся издалека звуки выстрелов, он моментально инстинктивно выхватил свой дробовик и нырнул в укрытие.

Притаившись в темном дверном проеме заброшенного, как он надеялся, здания, он вернулся мыслями к своему последнему визиту на эту станцию. Везде, куда бы он ни направлялся, улицы Омеги были заполнены горожанами, несмотря на постоянную угрозу быть ограбленным, избитым или даже убитым. Здесь же, в районе, охваченном кровавой войной между двумя противоборствующими группировками, улицы стояли практически пустыми. Он видел лишь нескольких прохожих, да и те опасливо перебегали от здания к зданию, прячась и пригибаясь к земле в надежде остаться незамеченными.

Их опасения были понятны. В самого Лемма уже дважды стреляли снайперы, прятавшиеся где-то на верхних этажах окружающих улицы зданий. В первый раз стрелявший промахнулся, и пуля попала в землю рядом с ногой Лемма. Во второй раз выстрел должен был пробить ему голову, если бы не кинетические щиты его шлема. В обоих случаях Лемм поступил единственным разумным способом — он бросился за ближайший угол, а затем со всей поспешностью покинул опасный район, двигаясь в обход к своей цели.

Возвращаясь назад и петляя по запутанным, сбивающим с толку улицам Омеги, он мог очень скоро заблудиться; здесь было слишком просто случайно свернуть не в тот переулок и никогда уже не выйти обратно. К счастью, Лемм, как и большинство кворианцев, прекрасно ориентировался в пространстве. Бессистемная, почти случайная манера, в которой город строился на протяжении столетий, походила на его собственный дом. Многие корабли Странствующего Флота со временем превратились в спиралевидные лабиринты, где каждый дюйм свободного пространства высоко ценился и использовался для дела. Кворианцы часто применяли временные перегородки, чтобы превратить холлы или коридоры в комнаты, и все это держалось за счет постоянных ремонтов и самодельных запчастей.

Выстрелы продолжались, но, к его облегчению, звук стал отдаляться, по мере того как сражение постепенно перемещалось в противоположном от него направлении. Осторожно шагнув обратно на открытое пространство улицы, он продолжил свой путь, держа оружие наготове. Через несколько минут он подошел к пункту своего назначения.

Вход в игральный зал «Логова Фортуны» носил на себе следы нескольких недавних перестрелок. Обожженная вывеска над дверью висела под неестественным углом, будто кто-то наспех приколотил ее на место, после того как ее сорвало выстрелом или взрывом. Дверь из прочного металла застряла наполовину открытой. Испещренная осколками и покореженная, она, вероятно, пострадала от того же взрыва, что сорвал вывеску. Из-за повреждений дверь уже не могла свободно двигаться по своим направляющим и застряла наполовину открытой.

Лемм скинул с плеча рюкзак, оставив его на земле прямо рядом с входом. Выдохнув, и по-прежнему сжимая в руке свой дробовик, он повернулся боком и протиснулся в узкий проход мимо заклинившей двери. Внутри находились пятеро батарианцев — один стоял за барной стойкой, а остальные четверо расселись вокруг карточного стола. Он заметил, что у всех оружие либо пристегнуто к боку, либо лежит на столе в пределах досягаемости. К задней стене кто-то приделал головы крогана и волуса. Обе выглядели вполне свежими.

Когда он вошел, все батарианцы повернулись к нему, однако ни один из них не потянулся за оружием. Небрежно держа дробовик одной рукой, Лемм пересек комнату и подошел к бару, пытаясь не обращать внимания на двадцать глаз, пристально следящих за каждым его движением.

— Я ищу хозяина. Олфара.

Стоящий за стойкой изобразил жестокую ухмылку и кивнул в сторону голов на стене.

— Руководство сменилось. — Остальные батарианцы за спиной Лемма громко рассмеялись.

— Мне нужен кворианец по имени Голо, — спокойно произнес Лемм, никак не отреагировав на жуткую шутку. Однако он поднял свой дробовик и положил его на стойку, как бы невзначай опустив одну руку на приклад всего лишь в нескольких дюймах от курка. Во время своего прошлого визита на Омегу, он заметил, что атмосфера холодной твердости и непоколебимой уверенности в себе могла заставить других дважды подумать, прежде чем доводить ситуацию до насилия. Это, конечно же, не всегда срабатывало, но именно поэтому он и вытащил дробовик.

— Голо здесь больше не появляется.

— Я дам вам двести кредитов, если вы скажете мне, где его искать, — предложил он.

Батарианец склонил голову вправо — среди них это был жест презрения. Два его верхних глаза медленно моргнули, в то время как нижняя пара продолжала пристально смотреть на незнакомца.

— У тебя молодой голос, — заметил бармен. — Ты хочешь, чтобы Голо помог тебе в твоем Паломничестве?

Лемм не ответил на этот вопрос. Несмотря на все свои тренировки и подготовки, кворианцы, совершающие Паломничество, в основном расценивались другими расами как неопытные и уязвимые юнцы. А он не мог позволить себе проявить ни капли слабости.

— Так вы хотите получить деньги или нет?

— А может, вместо того чтобы рассказывать тебе, где найти Голо, мы просто заберем твои кредиты и этот твой симпатичный дробовичок, а потом приделаем твою голову рядом с головой Олфара и его питомца?

Он снова услышал смех за спиной, а также звук отодвигаемых стульев, когда батарианцы поднялись из-за стола в предвкушении забавы. Лемм даже не подумал шелохнуться — выжить в перестрелке в баре у него не было ни малейшего шанса. Ни на одном из батарианцев не было брони, но все же это стало бы схваткой одного против пятерых. Его кинетические щиты, быть может, и продержатся пару секунд, но под шквалом перекрестного огня он не успеет даже добежать до двери. Ему нужно действовать умно, если он хочет выйти отсюда живым. К счастью, с батарианцами можно договориться. По натуре они торговцы, а не воины. Если бы вместо них в этой комнате сидели кроганы, он был бы мертв уже в тот момент, когда шагнул за порог.

— Вы могли бы убить меня, — признал он, пристально глядя в немигающую нижнюю пару глаз батарианца. Пальцы его при этом постукивали по прикладу дробовика, лежащего на стойке. — Но я совершенно определенно забрал бы как минимум одного из вас с собой. Выбор за вами. Скажите мне, где находится Голо и дайте спокойно уйти. Или же мы все начнем пальбу, и тогда посмотрим, сможешь ли ты пережить выстрел в упор из дробовика в лицо. В любом случае все, что вы получите — будет двести кредитов.

Обе пары глаз батарианца медленно опустились к дробовику, а затем поднялись обратно к Лемму.

— Проверь рынки в районе Каррд, — сказал он.

Медленно, чтобы никто не подумал, что он тянется за спрятанным оружием, Лемм вытащил из внешнего кармана своего защитного костюма две купюры по 100 кредитов. Бросив их на стойку, он взял дробовик и, пятясь задом, медленно двинулся к выходной двери, не спуская глаз с батарианцев. Оказавшись снаружи, он подобрал свой рюкзак и двинулся обратно тем же путем, что и пришел, направляясь в сторону монорельса. Если тот еще работает, то сможет отвезти его прямо туда, куда ему нужно.

Голо не удивился, когда обнаружил, что рынки района Каррд загружены больше, чем обычно. В соседнем районе шла война между волусами и батарианцами, поэтому продавцы и покупатели перешли в ближайшую секцию станции, контролируемую элкорами. Лишние толпы народу доставляли неудобства, но кроме этого места, он мало куда еще мог пойти. Кворианская пища была редкостью на Омеге. Хотя он и мог есть различные турианские продукты — две расы обладали одинаковым декстроаминокислотным обменом веществ, — ему, тем не менее, всегда нужно было помнить о возможном заражении. Бактерии и вирусы, совершенно безопасные для турианцев, могли стать смертельными при его практически нефункционирующей иммунной системе.

Кворианцы, покидающие флотилию, запасались походной провизией — емкостями с высококонцентрированной питательной пастой, которую они могли глотать через небольшие, плотно закрывающиеся трубочки, расположенные с внутренней стороны шлема. Паста была мягкой и безвкусной, но таким образом удавалось держать месячный рацион в рюкзаке, и продавалась эта паста повсеместно как в Граничных Системах, так и в Пространстве Цитадели. Однако Голо, как изгнаннику, не надеющемуся когда-либо вернуться к Флоту, вовсе не хотелось питаться пастой до конца своей жизни. По счастью, он заключил с торговцем элкором долгосрочное соглашение на регулярную поставку очищенных турианских блюд.

Он продирался через толпу еще несколько минут, пока, наконец, не подошел к магазину. Войдя внутрь, он с удивлением обнаружил там еще одного кворианца у кассы. Тот носил броню поверх своего защитного костюма — верный способ привлечь нежелательное внимание, по мнению Голо, — и к спине его был прикреплен очень дорогой на вид дробовик. Было невозможно определить возраст незнакомца под всеми его одеждами и маской, но Голо подозревал, что тот молод. Он уже не в первый раз видел представителей своей расы, прибывающих на Омегу для прохождения Паломничества.

Он кивнул вместо приветствия. Другой кворианец не произнес ни слова, но тоже кивнул в ответ. Голо подошел к стойке, чтобы забрать свой заказ. Когда он повернулся обратно, то с удивлением обнаружил, что незнакомец исчез. Идеально отточенные инстинкты самосохранения Голо мгновенно забили тревогу. Представители его расы были существами в высшей мере общительными. Первым их побуждением при встрече с другим кворианцем на чужой планете стало бы желание завести беседу, а не исчезать, не сказав ни слова.

— Я вернусь за этим попозже, — произнес он, вернув пакет с продуктами обратно продавцу.

— Истинная обеспокоенность: что-то не так? — спросил его элкор своим низким, лишенным интонаций голосом, типичным для представителя его расы.

— Ничего если я выйду через заднюю дверь?

— Искреннее предложение: вы можете поступить так, если желаете.

Голо прошел в заднюю часть магазина и выскользнул в переулок через черный ход. Но не успел он пройти и пяти шагов, как голос прямо позади него произнес по-квориански:

— Не двигайся или я снесу тебе голову.

Понимая, что тот дробовик, что он видел ранее, может буквально лишить его головы на таком расстоянии, Голо замер на месте.

— Повернись. Медленно.

Он сделал, как ему велели. Как он и подозревал, молодой кворианец из магазина стоял посредине переулка, направив ствол дробовика прямо ему в грудь.

— Ты Голо?

— Ты бы не стал держать меня на мушке, будь я кем-то другим, — ответил он, видя, что ложью ему из этого положения никак не выпутаться.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Нет, — честно ответил он. За прошедшее десятилетие он совершил десятки преступлений, за которые другой кворианец из мести мог начать охоту за ним. Было бессмысленно пытаться угадать, какое именно преступление могло привести к нему этого парня.

— Корабль-разведчик с Айденны был по делу здесь, на Омеге на прошлой недели. Синиад. Он исчез. Полагаю, ты знаешь, что случилось с ним.

— Кто ты? Ты один из команды Айденны? — спросил Голо, пытаясь тянуть время, пока не придумает какой-нибудь план.

— Мое имя Лемм-Шал нар Теслейа, — ответил тот.

Голо не удивился, получив ответ на свой вопрос. Даже в самой флотилии многие кворианцы постоянно ходили в своих защитных костюмах — это была дополнительная мера защиты против возможной разгерметизации корпуса или других несчастий, которые могли свалиться на их хрупкие корабли. В результате этого обмен именами при каждой встрече стал прочно укоренившейся привычкой. Он рассчитывал на это, потому что знание имени противника могло дать ему какие-то зацепки. Он не узнал его кланового имен, Шал, но приставка «нар» перед фамилией Лемма указывала на то, что он, по сути, еще ребенок, а значит, скорее всего, проходит сейчас свое Паломничество. Более того, он происходил с корабля Теслейа, а не с Айденны, что означало, что он лично не знал никого из команды. Он, должно быть, услышал о них от кого-то, скорее всего, от другого кворианца, с которым встретился во время своих путешествий.

В мозгу Голо быстро сформировался наиболее правдоподобный сценарий. Кто-то мимоходом упомянул при нем об исчезновении Синиада. Теперь Лемм полагал, что если сумеет отыскать пропавший разведывательный корабль и его команду, или же, по крайней мере, выяснить их судьбу, то сможет передать эту информацию капитану Айденны. В благодарность за это его примут в команду Айденны, и его Паломничество завершится.

— Почему ты считаешь, что я знаю что-либо о Синиаде? — спросил он, надеясь блефом заставить парня отступить.

— Странствующий Флот не ведет дел с Омегой, — ответил Лемм, не опуская своего оружия. — Кто-то должен был установить контакт с Синиадом и предложить им сделку, которая заставила бы их прилететь сюда. Только другой кворианец мог знать, как это сделать. А ты — кворианец с самой дурной славой на этой станции.

Голо фыркнул под своей маской. Парень просто действовал по интуиции; лишь по чистой случайности это оказалось правдой. Он на мгновение задумался о попытке отрицать свою причастность, но потом сообразил, что у него есть более легкий выход.

— Полагаю, моя репутация говорит за меня, — признал он. — Я связывался с Синиадом, но выступал лишь посредником в этом деле. За всем этим на самом деле стоял один человек.

— Какой человек?

— Мне он представился как Пэл, — произнес Голо, безразлично пожав плечами. — Он был готов заплатить мне за то, чтобы я связался с Синиадом, а я с радостью забрал его деньги. На самом деле, я не хотел больше ничего знать.

— А тебя не беспокоило, что он может желать зла команде Синиада? Что он заманивает их в ловушку?

— Флот повернулся ко мне спиной. Почему я должен беспокоиться о ком-то из них, если мне хорошо платят?

Это было лучшей ложью — ложью обернутой неприятной правдой. Честное признание в собственном бессердечии и жадности делало его заявление о непричастности к этому делу более правдоподобным.

— Меня от тебя тошнит, — сказал Лемм. Голо подозревал, что если бы на нем не было маски, он бы плюнул ему под ноги. — Мне следует застрелить тебя на месте!

— Я не знаю, что произошло с командой Синиада, — быстро произнес Голо, до того как Лемм мог разъяриться на столько, чтобы действительно спустить курок, — но я знаю, как ты можешь выяснить это. — Он поколебался мгновение, а затем добавил, — дай мне пять сотен кредитов, и я скажу тебе.

Лемм поднял свой дробовик к плечу, а затем шагнул вперед и твердо приставил дуло к маске Голо.

— А может, расскажешь бесплатно?

— Пэл арендует склад в районе Когтя, — выпалил Голо. Лемм отступил на полшага назад, слегка опустив дробовик.

— Отведи меня туда. Сейчас же.

— Не глупи, — резко произнес Голо, осмелев, когда оружие больше не смотрело прямо ему в лицо. — Что если у него выставлены наблюдатели? Что, по-твоему, они подумают, когда увидят двоих кворианцев, направляющихся к их убежищу? Если хочешь провернуть это дело, тебе нужно действовать с умом, — сказал он, переходя на быструю речь торговца. — Я могу сказать тебе, где расположен склад, но это самая легкая часть. Тебе придется выслеживать их. Понять, что там происходит, перед тем как пытаться проникнуть внутрь. Тебе будет нужен план, и я могу помочь.

— Мне показалось, что тебе плевать на то, что происходит со Странствующим Флотом. Почему ты вдруг решил помочь? — с явным подозрением спросил Лемм.

— Я мог бы притвориться, что испытываю чувство вины за то, что своими действиями мог нечаянно заманить Синиад в ловушку, — объяснил Голо, преподнося ему еще одну полуправду, — но, честно говоря, я считаю помощь тебе наилучшим способом избавить себя от тычков дробовиком в лицо.

Лемм, казалось, поверил в это объяснение.

— Ладно, попробуем сделать по-твоему.

— Уйдем с улицы, — предложил Голо. — Нам лучше отправиться в какое-нибудь более уединенное место. Как моя квартира, например.

— Идем, — ответил Лемм, сложив свой дробовик и пристроив его на место у себя за спиной.

Голо улыбался под своей маской, ведя молодого кворианца за собой по улице.

Пэл и его команда разорвут тебя на части, мальчик. Особенно после того, как я скажу им, что ты идешь.

Глава 15

— Вы вообще собираетесь сказать нам, куда мы летим? — спросила Кали, возвращая Грейсона к действительности из его беспокойной дремоты.

После того как отступило напряжение их поспешного бегства, его тело сдалось, и он провалился в сон прямо в кресле пилота. Ничего страшного, ведь от него больше ничего не требовалось после того как он проложил курс, и корабль перешел в сверхсветовой режим. Зная, что звуковой сигнал разбудит его, когда они подойдут на нужное расстояние к ретранслятору, который доставит их из Пространства Совета в Граничные Системы, он просто позволил своему мозгу забыться сном.

— Простите, — пробормотал он, ощущая сухость во рту. Язык казался ватным и неповоротливым. — Кажется, я отключился.

Кали сидела в кресле рядом с ним, и он заметил, как она сморщила нос, будто почуяв неприятный запах. Грейсон опустил взгляд на свою рубашку и увидел, что вся она пропиталась потом, кислый запах которого выдавал нюхача, начинающего отходить от дозы. Смутившись, он попытался отстраниться от нее как можно дальше, не подавая вида.

— Мне просто стало интересно, куда мы направляемся, — сказала Кали, тактично делая вид, что не заметила запаха.

— Мне это тоже интересно, — добавил Хендел сзади.

Повернувшись в кресле, Грейсон увидел шефа охраны, стоящего в дверном проеме капитанской рубки; его широкие плечи практически полностью заслоняли находившуюся за ним пассажирскую каюту.

— Я думала, ты следишь за Джиллиан, — подчеркнуто произнесла Кали.

— Она спит, — резко ответил Хендел, — с ней все в порядке.

— У меня есть связи на Омеге, — сказал Грейсон, вновь обращаясь к Кали.

— Омега? — в ее голосе прозвучала смесь тревоги и удивления.

— У нас нет другого выбора, — сурово произнес он.

— Может, и есть. У меня есть друзья, которые могли бы помочь нам, — заверила его Кали. — Я лично знакома с капитаном Дэвидом Андерсоном. Я доверяю ему, как самой себе. Могу гарантировать, что он сможет защитить вас и вашу дочь.

К облегчению Грейсона, Хендел моментально отверг эту идею.

— Это не вариант. У Церберов есть люди в Альянсе. Вероятно, мы и можем доверять Андерсону, но как мы выйдем на связь с ним? Теперь он важная шишка, мы не можем просто прилететь на Цитадель и зайти к нему в кабинет. У Церберов наверняка есть агенты, докладывающие о каждом шаге таких людей как капитан. Если мы пошлем ему сообщение, они будут знать о нашем прибытии задолго до того, как узнает он. Мы никогда не сможем встретиться с ним.

— Никогда не думал, что вы встанете на мою сторону, — произнес Грейсон, осторожно изучая его и пытаясь понять, в какую игру он играет.

— Я лишь думаю о том, что будет лучше для Джиллиан. Прямо сейчас это означает увезти ее как можно дальше из Пространства Совета. Но Омегу я стал бы рассматривать далеко не в первую очередь. В Граничных Системах существует еще множество мест, где можно спрятаться.

— Мы не можем лететь ни в одну из человеческих колоний, — настаивал Грейсон. — Там везде есть люди Альянса, отслеживающие все прилетающие корабли. А в любом инопланетном мире мы будем слишком выделяться на фоне остальных обитателей. Омега — это единственное место, где мы сможем раствориться в толпе.

Хендел обдумал его доводы, а затем сказал.

— Я по-прежнему хочу знать, к кому мы летим. — С его стороны это замечание было самым близким к признанию правоты Грейсона.

— Это мой покупатель по имени Пэл, — солгал Грейсон. — Я продал ему почти две дюжины кораблей за прошедшие двадцать лет.

— Чем конкретно он занимается? — спросила Кали.

— Покупает, продает, — уклончиво ответил тот.

— Наркокурьер, — проворчал Хендел. — Говорил же я, что он везет нас к своему дилеру.

— Откуда нам знать, что он не сдаст нас Церберам? — не отступала Кали.

— Он не догадывается, что Джиллиан биотик, и не знает, зачем мы летим к нему на самом деле, — объяснил Грейсон. — Я сказал ему, что меня поймали с красным песком в Цитадели. Он думает, что я убегаю от СБЦ.

— А как в эту легенду вписываемся мы? — спросил Хендел.

— Он уже знает, что у меня есть дочь. Я скажу ему, что Кали — моя любовница, а вы — коррумпированный офицер СБЦ, которого я подкупил, чтобы выбраться со станции.

— Так значит, он ждет нас? — спросил Хендел.

Грейсон кивнул.

— Я послал ему сообщение, когда мы покинули Академию. Я подключусь к сети, когда мы выйдем из сверхсветового режима около ближайшего ретранслятора, и посмотрю, ответил ли он.

— Я хочу увидеть сообщение, которое он пошлет вам.

— Хендел! — воскликнула Кали, возмущенная вторжением в личную жизнь Грейсона.

— Я не могу рисковать, — ответил Хендел. — Мы доверяем ему свои жизни. Я хочу знать, с кем мы будем иметь дело.

— Разумеется, — произнес Грейсон. — Это не проблема. — Он бросил быстрый взгляд на приборы, чтобы определить, где они находятся в данный момент. — Мы подлетим к ретранслятору через час.

— Значит, у вас будет время принять душ, — сказал ему Хендел. — Попытайтесь смыть с себя вонь наркотиков, перед тем как проснется ваша дочь.

На это Грейсону нечего было возразить. Он знал, что Хендел прав.

Через 60 минут он уже снова сидел в кресле пилота, вымытый и в чистой одежде. Потеть он перестал, но сейчас, когда он начал работать с приборами, его руки слегка дрожали. Он знал, что чем дольше будет оставаться без очередной дозы, тем хуже ему будет становиться. Кали по-прежнему сидела в пассажирском кресле, а Хендел снова стоял позади него, опираясь на дверной проем кабины. Джиллиан продолжала мирно спать в задней части корабля. Грейсон проверял ее до и после душа.

Навигационная панель отозвалась мягким электронным сигналом за секунду до того, как корабль сбросил скорость. Они почувствовали слабую волну замедления, а затем навигационные экраны ожили, и корабельные системы стали фиксировать находящиеся поблизости суда, небольшие астероиды и другие, достаточно крупные для сенсоров, объекты. Гигантский ретранслятор массы возник около центра монитора в виде мерцающей синей точки. Несмотря на дрожь в мускулах, руки Грейсона двигались быстро и уверенно, когда он прокладывал курс к цели.

— Вы будете проверять сообщения? — спросил Хендел в качестве не слишком-то вежливого напоминания о своих подозрениях.

— Надо только найти коммуникационный буй… так, есть один. Подключаюсь.

Прозвучал короткий сигнал, а затем один из мониторов мигнул, подтверждая, что загружено новое сообщение из межзвездной коммуникационной сети, использующейся для передачи информации по всей галактике.

— Воспроизведите, — велел ему Хендел.

Грейсон нажал на кнопку. На экране возникло лицо Пэла, и его голос заполнил кабину.

«Получил твое сообщение. Мне жаль, что все так обернулось, но я предупреждал тебя, чтобы ты не высовывался, — говорил он, приподняв бровь. — К счастью для тебя я могу помочь. Я высылаю тебе координаты для посадки рядом с моим складом на Омеге. Я буду там вместе с несколькими своими помощниками, чтобы встретить тебя, когда ты приземлишься. — После короткой паузы Пэл рассмеялся. — Ты понимаешь, что тебе это будет кое-чего стоить, так ведь? Ты же знаешь, как я ненавижу убирать чужое дерьмо».

Прозвучал еще один сигнал, и изображение на мониторе замерло — сообщение закончилось. Про себя Грейсон выдохнул с облегчением, хотя внешне никак не показал этого. Он ожидал, что сообщение Пэла будет осторожным — агенты Церберов умели прекрасно использовать иносказание и двусмысленность, когда общались по незащищенным каналам связи. Но с Хенделом, нависающим над ним, он все-таки чувствовал некоторую обеспокоенность, когда нажимал на кнопку.

— Весьма расплывчато, — пробормотал начальник охраны.

— Это публичный канал, — резко бросил Грейсон. Его нервы все еще были напряжены до предела — ему отчаянно требовалась небольшая доза красного песка. — Вы всерьез полагали, что он признается здесь, что он наркобарон?

— Думаю, лучшего подтверждения мы все равно не получим, — сказала Кали своему коллеге.

Хендел задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Ладно, но мне все равно это не нравится. Отправляйтесь к ретранслятору.

Грейсон вспыхнул, услышав столь явное приказание: это же его корабль, в конце концов. Но он сделал, как ему велели, направив корабль на курс, который успел рассчитать, перед тем как принять сообщение.

— Тебе бы не мешало поспать, — сказала Кали, обращаясь к бывшему начальнику охраны. — Ляг, отдохни. Я присмотрю за Джиллиан.

И за мной, бьюсь об заклад, подумал Грейсон. Но прямо сейчас он не собирался ничего предпринимать. Он мог просто подождать посадки на Омеге, где Пэл и его команда позаботятся обо всем.

Их корабль устремился вперед, и когда его поглотил извивающийся, мерцающий разряд энергии, вырвавшийся из ретранслятора, Грейсон не смог сдержать улыбку от того, как гладко все должно было пройти. Он заметил, что Кали, не подозревающая о его мыслях, улыбнулась ему в ответ.

Лемм смотрел в бинокль на совершенно непримечательный с виду склад. Он разглядывал его вот уже несколько часов, расположившись на крыше высокого четырехэтажного здания в соседнем квартале. До сих пор ему не удалось разглядеть ничего необычного, хотя все окна склада были сделаны из непрозрачного стекла, из-за чего от не мог заглянуть внутрь.

— Я не заметил никаких охранников, — пробормотал он.

— Они там, — заверил его Голо. — Отлично вооруженные. Пэл не доверяет никому, кроме представителей своей расы.

Лемм не стал спрашивать, почему это ксенофоб стал бы создавать базу в таком месте, как Омега — жадность могла одолеть практически любые предрассудки.

Этот склад, как и большинство окружающих его зданий, был приземистым и квадратным и имел лишь два этажа в высоту.

— Если мне удастся подобраться достаточно близко, чтобы забраться по стене, я смогу проникнуть внутрь через одно из окон второго этажа, — размышлял он вслух.

— У них наверняка есть камеры слежения снаружи, — предостерег его Голо. — Будет лучше, если ты спустишься туда сверху.

Лемм понял, что тот был прав. С их текущего местоположения он мог перепрыгнуть на крышу соседнего трехэтажного здания. Квартал был спланирован таким образом, что он мог перепрыгивать с крыши на крышу, пока не добрался бы до склада.

— Хорошая идея, — признал он.

Другой кворианец все еще не нравился ему. Голо навсегда останется презренным предателем в его глазах. Но Лемм не мог не признать, что он оказался крайне полезным в деле планирования нападения на склад. Этого было почти достаточно, чтобы Лемм начал доверять ему; почти, но не совсем. Голо, казалось, был решительно настроен доказать свое полезность. Он даже сумел раздобыть строительные схемы внутренней части склада: невероятного переплетения извилистых коридоров и лестниц, шедших в разных направлениях, очевидно для того, чтобы запутать и сбить с толку любого, попавшего внутрь. Несмотря на запутанное внутренне расположение, Лемм практически наизусть выучил чертежи. В общих чертах, передняя половина здания разделялась на два этажа. Кабинеты на первом этаже они превратили в бараки, а второй этаж состоял преимущественно из маленьких кладовых. Задняя часть здания представляла собой открытое высокое помещение, достаточно большое, чтобы вместить множество грузовых контейнеров и несколько транспортных средств.

Пока он смотрел, дверь гаража поднялась вверх и оттуда выехала пара роверов. Машины взяли курс в сторону близлежащего космопорта. Он не шелохнулся; вряд ли они могли заметить его, лежащего на крыше в сотнях ярдов от них.

— Что они делают?

— Может, забирают груз? — предположил Голо.

Лемм быстро прикинул в уме свои шансы попытаться прокрасться туда и быстро осмотреться, пока они не вернулись. Голо сказал ему, что на Пэла работали пятеро мужчин и три женщины — всего девять человек. Он понятия не имел, сколько из них отправились на этих машинах, но скорее всего внутри осталось лишь пара охранников, не больше. Если команда Синиада находилась в плену внутри, как он подозревал, это могло оказаться наилучшей возможностью для него освободить их.

— Я иду внутрь.

— Не валяй дурака! — прошипел Голо, схватив его за плечо, когда он попытался подняться. — Посреди бела дня! Они же тебя увидят!

— Там сейчас, наверняка, всего двое или трое человек. Такой расклад мне нравится больше, чем девять против одного.

— Машины могут вернуться назад в любой момент, — напомнил ему Голо. — Тогда ты в любом случае будешь иметь дело с ними со всеми, и уже они застанут тебя врасплох.

Лемм колебался. Его интуиция подсказывала ему, что он должен действовать, даже несмотря на то, что старший кворианец говорил логичные вещи.

— Придерживайся первоначального плана. Отправляйся туда завтра ночью. У тебя будет больше времени на подготовку. К тому же, будет темно, и большинство из них будут спать.

Со вздохом Лемм вернулся обратно и продолжил свое наблюдение. Ему совсем было не по душе сидеть и ничего не делать, но Голо опять оказался прав. Ему нужно набраться терпения. Машины вернулись менее чем через тридцать минут. Они исчезли внутри гаража, и тяжелая стальная дверь захлопнулась за ними.

— Мы увидели здесь достаточно, — сказал ему Голо. — Пойдем. Тебе нужно отдохнуть и подготовиться к завтрашней ночи. Можешь поспать в моей квартире. — Явно почувствовав сомнения Лемма, Голо добавил. — Я знаю, ты все еще не доверяешь мне. Можешь положить свой дробовик под подушку, если тебе так будет спокойнее.

Грейсон по длинной траектории медленно завел шаттл на посадку. Датчики обнаружили две машины, стоящие прямо за стеной, отделявшей доки от внутренней части станции. Он предположил, что они принадлежат Пэлу и его команде.

Они приземлились с легчайшим толчком. Он отключил управление, заглушил двигатели, а затем прошел из кабины к остальным, ожидавшим его в задней части корабля. Хендел и Кали стояли по бокам от Джиллиан — все трое ждали его в шлюзовом отсеке корабля. Джиллиан переоделась из больничной рубахи в свой старый свитер и штаны, которые они нашли на корабле. Она явно подросла с того момента, как последний раз надевала эту одежду — рукава едва доходили ей до середины предплечий, а обшлага штанин заканчивались в нескольких дюймах от лодыжек. На ногах у нее по-прежнему были больничные сандалии. Она улыбнулась Грейсону, когда он подошел и встал рядом, умышленно заняв позицию между ней и начальником охраны. Тот бросил на него хмурый взгляд.

— Позвольте, говорить буду я, — предупредил его Грейсон, нажимая на кнопку открытия шлюза.

Дверь позади них плотно захлопнулась, заперев их внутри. Их окатила волна воздуха, когда корабельные системы начали выравнивать внутреннее и внешнее давление, перед тем как открыть внешнюю дверь и выдвинуть герметичную стыковочную платформу, по которой они смогут безопасно миновать безвоздушное пространство доков и оказаться в пригодной для дыхания атмосфере станции. Они медленно прошли по платформе — Грейсон и Джиллиан впереди, Кали и Хендел сзади, — и оказались на нулевом уровне поверхности Омеги, где Пэл и еще пятеро человек, которых Грейсон не знал, уже ждали их. Эти трое мужчин и две женщины, все в броне и при оружии, несмотря на свое боевое оснащение, выглядели расслабленными и спокойными. Некоторые из них даже улыбались.

— Как дела, Убийца? — произнес крупный мужчина, подошедший, чтобы поприветствовать их.

— Убийца? — услышал Грейсон бормотание Хендела, но пропустил этот комментарий мимо ушей и шагнул вперед, чтобы пожать протянутую Пэлом руку.

— Итак? — спросил Пэл, скалясь в улыбке. Своим сердечным рукопожатием он чуть не переломал Грейсону пальцы. — Все сошли на берег и готовы ехать дальше?

— Нас всего четверо, — подтвердил Грейсон. Слегка поморщившись, он высвободил руку и отступил на шаг назад. — Позволь мне представить тебе…

Слова замерли у него на языке, когда Пэл и остальные вдруг одновременно подняли оружие, направив стволы на вновь прибывших, совершенно ясно давая понять о своих враждебных намерениях. Их непринужденные позы мгновенно уступили место суровой и опасной настороженности. Грейсон выругался про себя. Он же велел Пэлу действовать осторожно, так чтобы не расстроить Джиллиан. Он уже собирался что-то сказать по этому поводу, но вдруг понял, что одна из женщин навела оружие и на него тоже.

— Что происходит, Пэл?

— Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает, — предупредил Пэл. Одному из своих людей он сказал, — здоровяк и девчонка. Они биотики. Разберись с ними в первую очередь.

Человек убрал свое оружие и вытащил нечто, похожее на автоматический, многоразовый шприц для подкожных инъекций. Он шагнул к Хенделу, двигаясь с хорошо отточенной четкостью.

— Протяни запястье, — приказал Пэл.

Хендел просто смотрел на него.

— Протяни запястье, или я застрелю женщину, — пояснил Пэл, направив пистолет в лицо Кали. Начальник охраны с неохотой подчинился, вытянув вперед свою руку ладонью вверх.

Человек схватил его за кончики пальцев и, слегка отогнув их вниз, протянул руку со шприцем и прижал его к открытой нижней стороне запястья. Послышался звук, будто распрямилась сильно затянутая тугая пружина, и Хендел издал легкий хрюкающий звук, когда невидимая иголка проткнула его кожу, впрыснув ему дозу какого-то препарата. Через секунду он покачнулся и рухнул на землю без сознания.

— Хендел! — крикнула Кали, бросившись вперед, чтобы поймать его, пока его голова не ударилась о землю. Она пошатнулась под его весом и упала к ногам человека со шприцем; бесчувственный Хендел свалился на нее сверху. Человек нагнулся и приложил свое устройство к ее шее. Прозвучал еще один резкий звук, и через мгновение Кали потеряла сознание.

— Папочка? — крикнула дрожащим голосом Джиллиан. Ее широко распахнутые от ужаса глаза смотрели с непониманием.

— Девчонка! — резко крикнул Пэл. — Быстрее!

— Нет, пожалуйста, — взмолился Грейсон, но его бывший напарник даже не взглянул на него. Женщина, державшая его на мушке, слегка покачала головой, давая ему понять, чтобы он не двигался.

Другой мужчина схватил Джиллиан за запястье и грубо выпрямил ее руку. Ее лицо исказилось гримасой боли, когда он дотронулся до нее, и она испустила долгий, жуткий вопль. Не обращая на это внимания, человек прижал шприц к ее коже и впрыснул еще одну дозу быстродействующего наркотика. Вопль Джиллиан оборвался, и ее лицо разгладилось, когда она начала терять сознание в руках человека. Он опустил ее на землю, не мягко, но осторожно. Затем подошел к Грейсону.

— Он хотя бы сказал, почему? — спросил Грейсон, стоя неподвижно, пока человек протягивал руку со шприцем к его шее.

— Мы больше не подчиняемся Призраку, — ответил Пэл.

Раздался уже знакомый звук распрямившейся пружины, и мир вокруг Грейсона закружился и исчез до того, как он успел спросить, что это значит.

Он понятия не имел, сколько прошло времени до того момента, как он полностью очнулся, но у него сложилось ощущение, что он пролежал без сознания как минимум несколько часов. Знакомое непреодолимое желание принять дозу снова вернулось к нему, но было оно скорее психологическим, нежели физическим. Красный песок из тех наркотиков, что быстро выводятся из организма. Физические признаки отхода от его приема обычно пропадают через 12–16 часов. Это, вероятно, было хорошо, потому что он обнаружил себя лежащим на полу в какой-то самодельной тюремной камере. В стене напротив была дверь, предположительно закрытая, а единственным источником освещения служила яркая светодиодная лампа высокой над головой. В комнате не было никакой мебели или предметов обстановки, за исключением маленькой видеокамеры в верхнем углу, чтобы наблюдать за ним. Он заставил себя сесть, и его все еще отуманенному сознанию потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он в комнате не один. Кали сидела, прислонившись спиной к стене, у противоположного угла.

— Думаю, ваш дружок все-таки собирается отдать нас Церберам, — произнесла она.

Это заявление на мгновение сбило его с толку, а потом он сообразил, что она не могла слышать последних слов Пэла. Она все еще думает, что он наркоторговец, и не подозревает, на кого на самом деле работает Грейсон.

— Не думаю, что он с Церберами, — признал он, полагая, что этот кусочек информации вряд ли сможет навредить. — Вы знаете, что с Джиллиан?

Она покачала головой.

— Я не видела ни ее, ни Хендела.

Грейсон пожевал губу, размышляя.

— Пэл знает, что они биотики, — пробормотал он. — Он должен соблюдать с ними крайнюю осторожность. Вероятно, он будет держать их в бессознательном состоянии, пока… — он замолк, понимая, что не имеет ни малейшего понятия о планах Пэла относительно них. — Вы проверяли дверь? — спросил он ее.

— Они отключили управляющую панель. Дверь открывается только снаружи. — Она поерзала, скрестив ноги, пытаясь найти более удобное положение на жестком полу. — Есть какие-нибудь соображения насчет того, как мы можем выбраться отсюда?

Единственным ответом ей послужило отрицательное качание его головы. Говорить больше было не о чем, и они просидели в молчании около десяти минут, когда дверь вдруг с громким свистом распахнулась, напугав их обоих. Пэл вошел внутрь, сопровождаемый парой вооруженных охранников, и поставил на середину комнаты небольшой деревянный стул. Когда он уселся на него, охранники заняли позиции по обеим сторонам двери, которую оставили открытой.

— Полагаю, ты заслуживаешь кое-каких объяснений после всего того, через что нам пришлось пройти, — сказал он.

— Где моя дочь? — сердито потребовал Грейсон, не желая слушать попытки Пэла оправдать свое предательство.

— Не беспокойся, она в безопасности. Мы не хотим причинять ей зла. Она слишком ценна. Так же как и твой дружок, — добавил он, поворачиваясь к Кали.

— Сколько вам платят Церберы? — спросила она.

Пэл рассмеялся, и Грейсон почувствовал, как скрутило его живот.

— Церберы платят прилично, — признал Пэл, — не так ли, Убийца?

Кали посмотрела на него, но Грейсон не смог поднять глаза и встретиться с ней взглядом.

— Значит, Хендел был прав, — сказала она. Ее тон был скорее отчаявшимся и проигравшим, нежели сердитым, когда она осознала правду. — Вы с Джиро работали вместе. Как может отец так поступать со своим собственным ребенком?

Грейсон не допускал даже мысли о том, чтобы защищаться, заявляя, что Джиллиан не его родная дочь. Между ними не было биологического родства, но он воспитывал ее с пеленок. В течение десяти лет он один заботился о ней, обучая и воспитывая, пока ее не взяли в Проект Восхождение. Она была, и все еще оставалась центром и смыслом его существования. В своем сознании он относился к ней не иначе как к своей настоящей дочери; если бы не это, все было бы гораздо проще.

— Мы не предполагали, что все закончится подобным образом, — мягко произнес он. — Джиллиан особенная. Все, что мы делали — это пытались помочь ей овладеть ее биотическими способностями. Мы лишь хотели, чтобы она полностью раскрыла свой потенциал.

— Что-то вроде вашего Проекта Восхождение, разве нет? — ухмыляясь, сказал Пэл Кали.

— Мы бы никогда бы не сделали ничего, что поставило бы под угрозу жизнь нашего воспитанника! — выпалила она в ответ, выпустив, наконец, наружу свою злость. — Ничто не стоит такого риска!

— Что если бы это помогло сотням или даже тысячам других людей? — быстро спросил Грейсон. — Что если бы ваш ребенок имел потенциал, способный спасти всю человеческую расу? Чего стоит это? Чем бы вы тогда рискнули?

— Другими словами, — по-прежнему ухмыляясь, вставил Пэл, — если хочешь приготовить омлет, придется разбить яйца.

— Они не яйца! — воскликнула Кали. — Они дети!

— Не каждого можно спасти, — сказал Грейсон, повторяя слова Призрака. Однако произнося их, он смотрел в пол. — Если человечеству суждено выжить, мы должны принести жертвы во имя высшего блага. Альянс не понимает этого. Церберы понимают.

— Значит, вот кто мы такие? — резко произнесла Кали голосом, полным презрения. — Мученики во имя высшей цели?

— Не совсем, — сказал Пэл, весело встревая в разговор еще раз. — Видите ли, Церберы платят хорошо. Но Коллекционеры платят еще лучше.

— Я думала, что Коллекционеры это миф, — пробормотала Кали, подозревая, что Пэл играет с ней.

— О нет, они реальны. И они платят приличные деньги за здоровых людей-биотиков. За девчонку и вашего дружка мы выручим достаточно денег, чтобы жить как короли до конца жизни.

— Что от них нужно Коллекционерам? — спросила она.

Пэл пожал плечами.

— Полагаю, будет лучше, если я не буду знать всех жутких подробностей. А то еще кошмары начнут сниться. Ты же знаешь, что это такое, так ведь, Убийца?

— Ты предал наше дело. Предал все человечество.

— А Церберы и правда глубоко запустили в тебя свои когти, — со смешком произнес Пэл. — Знаешь, если бы все их агенты были столь же преданными, у Призрака, может, что-то и получилось бы. Но дело в том, что в самой природе человека заложено стремление к лидерству. Слишком плохо, что ты так и не понял этого.

— Что будет с нами? — спросила Кали.

— Думаю, Коллекционеры доплатят за тебя небольшой бонус, лапочка, если узнают, что ты что-то вроде эксперта по людям-биотикам. А что касается моего старого друга, то его мы отдадим бесплатно. Это даст нам немного времени, чтобы исчезнуть, пока Церберы не поняли, что произошло.

— Призрак переловит вас, как собак, — прорычал Грейсон.

Пэл поднялся со своего стула.

— Принимая во внимание размеры вознаграждения, которое предлагают Коллекционеры, я, пожалуй, соглашусь на этот риск. — Он кивнул в сторону Кали, — переведите ее к тем двоим. Если оставить ее с ним, она, скорее всего, выцарапает ему глаза.

Один из охранников подошел к Кали и, поставив ее рывком на ноги, потащил к выходу. Пэл со стулом в руке остановился на пороге, перед тем как закрыть дверь.

— Ничего личного, Убийца, — сказал он, как всегда оставив за собой последнее слово.

Глава 16

Пэл вместе с охранником провел Кали вниз по коридору до комнаты в дальнем его конце и открыл дверь. Женщина охнула, когда увидела две неподвижные фигуры, лежащие на полу.

— Расслабься, моя сладкая, — проговорил Пэл, подмигнув ей, — они просто без сознания.

Охранник втолкнул ее в комнату, и дверь плотно закрылась за ней до того, как она успела ответить.

— Не отрывайте глаз от камер слежения, — предупредил Пэл двоих охранников, в обязанности которых входило наблюдение за происходящим в обеих комнатах. — Если хотя бы один из этих биотиков просто пошевелится во сне, немедленно вколотите очередную дозу нашего коктейля «Спокойной ночи». С ними мы не можем позволить себе рисковать.

Они кивнули в знак того, что поняли его, и Пэл оставил их и направился в сторону жилых помещений на нижнем этаже. Было уже за полночь, и он был не прочь немного вздремнуть.

Для этого ему еще нужно было преодолеть сводящий с ума лабиринт коридоров и лестниц, из которых состояла внутренняя часть склада, будто бы повторявшая хаотичную планировку улиц снаружи. По сути, ему предстояло сначала спуститься на один лестничный пролет вниз на нижний уровень, несколько раз свернуть налево и направо по петляющим коридорам, затем подняться вверх по другой лестнице на небольшую площадку, смотревшую на гараж, и наконец в третий раз пройти по лестнице вниз, в большую общую комнату, которую они превратили в спальный барак.

— От Голо пришло сообщение некоторое время назад, — доложила ему Шела, когда он, наконец, добрался до спальни. Эта женщина была его неофициальной правой рукой.

Она сидела на краю своей койки и снимала ботинки, готовясь ко сну. Кроме двоих охранников, присматривавших за пленниками и еще одного, сторожившего гараж, все остальные уже спали.

— Он хотел уточнить время, когда ожидается появление Коллекционеров?

Она качнула головой.

— Когда я спросила его об этом, он сказал, что они придут, когда будут готовы. Он сказал мне, что нам следует набраться терпения.

Сев на кровать, Пэл спросил с усталым вздохом:

— Так зачем же он звонил?

— Он хотел предупредить нас. Сказал, что тут есть другой кворианец, который попытается проникнуть в здание завтра ночью. Он сообщил нам все подробности.

Пэл в удивлении приподнял бровь. Голо, трусливый, подлый, двуличный маленький кворианец, частенько проявлял чертовскую изобретательность.

— Хорошо, завтра мы что-нибудь придумаем.

— Что насчет того, другого в подвале? — поинтересовалась Шела.

Со всеми этими беспокойствами, связанными с прилетом Грейсона, Пэл совершенно забыл про кворианца, которого они захватили, пилота Синиада. Они, в конце концов, смогли получить от него нужную информацию, но он сомневался, что они еще чего-то от него добьются. Из-за пыток и лихорадки от болезни, которую подхватил их пленник, когда Голо разбил его маску, кворианец превратился в бессвязно бормочущего безумца. Конечно же, теперь, когда они разрывали все свои связи с «Цербером», это было пустой тратой времени… хотя во время допросов Шела продемонстрировала ему некоторые весьма интересные техники добывания информации.

— Он нам больше не нужен. Избавься от него утром, — сказал он.

— Он выглядел очень скверно, когда я видела его в последний раз, — заметила Шела. — Сомневаюсь, что он протянет до утра.

— Ты готова на это поспорить?

— Двадцать кредитов на то, что он не увидит рассвета.

— Идет.

Как только Пэл протянул руку, чтобы скрепить пари, все здание сотряслось от звуков нескольких быстрых выстрелов из дробовика. Звук шел откуда-то с верхнего этажа.

Лемм был молод, но вовсе не глуп. Он знал, что Голо доверять не следует, поэтому после того, как другой кворианец заснул, Лемм выскользнул из его квартиры и направился обратно на крыши района Когтя. Он полагал, что с вероятностью пятьдесят процентов Голо мог иметь более тесные отношения с людьми, чем признавал, поэтому ему вовсе не хотелось идти в ловушку. Лучшим способом избежать подобной возможности было нанести удар на день раньше. Если Голо не предупреждал их, то разница окажется невелика. Но если он все-таки сообщил им о готовящемся нападении, то сегодня превосходство будет на стороне Лемма, потому что они будут ждать его лишь завтра.

Он быстро передвигался по крышам, кровь его наполнялась адреналином по мере того, как он приближался к небольшому двухэтажному строению, тому самому, за которым они наблюдали сегодня днем. Свободное пространство высоко ценилось на Омеге, поэтому, перепрыгивая с крыши на крышу, ему требовалось преодолевать расстояния немногим большие пятнадцати-двадцати футов. Даже имея за плечами рюкзак, полный снаряжения, он не опасался того, что упадет. Гораздо большую опасность могли представлять обитатели зданий, решившие выйти наружу, подышать ночным воздухом крыш, который был куда свежее затхлого смрада улиц. Если это произойдет, то такая встреча так или иначе закончится тем, что кто-то получит пулю.

По счастью, он добрался до цели, не встретив никого по пути. Прыгнув с крыши соседнего со складом трехэтажного здания, он перекатился по поверхности, чтобы смягчить приземление с десятифутовой высоты и заглушить звук падения. Он поднялся на ноги и замер, прислушиваясь, не заметили ли его. Не услышав ничего необычного, он подошел к краю крыши и свесился вниз, к широкому окну под ним. Разглядеть что-либо через одностороннее стекло было невозможно. Но его и не интересовало то, что находилось по ту сторону окна — во всяком случае, пока не интересовало. Вместо этого он снял с пояса свой уни-инструмент и включил фонарик. Узкий луч света позволил ему обнаружить тонкие инфракрасные излучатели, расположенные на внешней раме окна. Подстроив свой уни-инструмент, он поймал радиосигнал датчиков и взломал сигнализацию. На раме не было никаких задвижек, поэтому Лемму предстояло открыть окно своими силами. Он снял рюкзак с плеча и, порывшись в нем, вытащил стеклорез. Узконаправленный лазер прорезал стекло окна с едва слышимым тонким визгом. Он вырезал крошечный кусочек в верхнем углу — как раз такой, чтобы просунуть внутрь видеокамеру, прикрепленную к концу твердой проволоки, позволявшей управлять ею.

Изображение с камеры передавалось на дисплей уни-инструмента, позволяя ему видеть все, что происходит по ту сторону стекла. Окно находилось в конце коридора. Несколько дверей, похожих на двери кладовых, шли по обеим сторонам коридора. В дальнем конце стоял небольшой стол, за которым сидели двое вооруженных охранников, игравших в карты и время от времени бросавших взгляды на ряд мониторов на столе.

Используя увеличение камеры, он приблизил изображение, чтобы получше рассмотреть мониторы. Всего их было всего шесть: четыре пустые, но на пятом виднелась комната с одинокой фигурой, сидевшей, съежившись, в углу, а последний показывал сразу трех человек, двое из которых лежали на полу, а третий сидел между ними. Лемм быстро вытащил свою камеру наружу. Очевидно, они переоборудовали кладовые под тюремные камеры, а эти охранники находились здесь, чтобы следить за пленниками. На Омеге не существовало ни полиции, ни других сил правопорядка, значит, всему этому могло быть только одно разумное объяснение.

Работорговцы. И он уже понял, кто был их рабами.

Лемм пришел в ярость, когда увидел, что его братьев-кворианцев посадили в клетки, точно животных. Он спрятал свою камеру, забросил рюкзак обратно за спину и приготовил дробовик, а затем насколько мог, свесился вниз с крыши склада и оказался на шатком и узком внешнем подоконнике окна. На этот раз он не стал использовать стеклорез, а просто бросился вперед сквозь стекло, надеясь, что прочный материал костюма защитит его от осколков.

Он влетел в коридор и приземлился на пол, перекувырнулся и мгновенно поднялся на ноги, открыв огонь. Охранники совершенно не ожидали нападения, поэтому его атака целиком застигла их врасплох. Большую часть двух первых залпов его дробовика приняли на себя кинетические щиты их боевой брони. Это спасло им жизнь, и они успели вскочить со стульев. Но третий и четвертый залпы убили их еще до того, как они смогли протянуть руки к оружию. От силы выстрелов их тела отлетели назад, опрокинув стол и сбросив на пол мониторы.

Понимая, что нужно действовать быстро, Лемм переключил внимание на камеры. Четыре двери были открыты, камеры позади них пусты. Он ударил рукой по панели доступа ближайшей закрытой двери, надеясь, что она не защищена кодом. К его облегчению дверь отъехала в сторону, открыв комнату с тремя пленниками внутри. И тут Лемм неожиданно понял, что допустил ужасную ошибку. Пленники были вовсе не кворианцами, а людьми! Мужчина и две женщины. Нет, поправил он себя: мужчина, женщина и девочка. Женщина резко вскочила на ноги, завидев его, но остальные двое даже не пошевелились. К своему великому удивлению Лемму показалось, что он узнал ее.

— Вы Кали Сандерс?

Она коротко кивнула.

— Кто вы?

— Не сейчас, — ответил он ей, пытаясь вспомнить схемы здания, которые заучил на память. — У нас есть немногим больше минуты, прежде чем сюда прибегут остальные. Идемте.

— Я не могу их оставить, — сказала она, кивнув на лежащих на полу.

Девочка оказалась достаточно мала, и ее можно было нести на руках, но мужчина был гораздо крупнее, чем Лемм или Кали. Лемм быстро вошел внутрь и опустился на одно колено рядом с ним, сканируя его своим уни-инструментом.

— Думаю, я смогу разбудить его, — сказал он. — Хватайте оружие охранников и выводите своего друга из соседней камеры.

— Забудьте о нем, — ответила она голосом, полным ядовитой злости. — Он один из них.

Лемм вытащил из своего рюкзака шприц со стимулирующей инъекцией и сделал укол лежащему без сознания человеку. Кали скрылась в коридоре. К тому времени, как она вернулась, держа в руках штурмовые винтовки охранников, мужчина со стоном пытался сесть.

— Помогите мне поднять его на ноги.

Кали положила оружие и подошла к ним. Вдвоем им удалось поднять тяжелого человека с пола. К счастью, он мог стоять самостоятельно.

— Как его зовут?

— Хендел.

— Хендел! — крикнул Лемм, надеясь пробиться через наркотическое опьянение, окутывавшее его разум. — Меня зовут Лемм! Мы собираемся вытащить вас отсюда! Понимаете меня?

Человек кивнул, хотя это простое действие заставило его покачнуться. Лемм понимал, что даже если он разбудит девочку, она, скорее всего, не сможет самостоятельно передвигаться еще добрых двадцать минут.

— Будет проще, если я просто понесу малышку, — сказал Лемм.

Кали кивнула, а кворианец пристроил поудобнее свой рюкзак, наклонился и поднял девочку левой рукой, забросив ее себе на плечо как мешок с мукой. Она оказалась тяжелее, чем он думал. Его правая рука осталась свободной, и рюкзак, висевший на другом плече, уравновешивал тяжесть, но он сомневался, что сможет точно и эффективно стрелять с такой ношей.

— Вас в Альянсе учили, как обращаться с этими штуковинами? — спросил он Кали, кивнув в сторону лежащих на полу штурмовых винтовок.

Она кивнула и наклонилась, чтобы поднять их.

— Откуда вам известно, что я служила в Альянсе?

— Потом, — ответил он. — Нам надо двигать отсюда.

Кали передала одну из винтовок Хенделу, но оружие выскользнуло из его пальцев и стукнулось о пол.

— Оставьте, — сказал Лемм. Он все равно не смог бы ни в кого попасть в таком состоянии. — За мной! — добавил он громким голосом, надеясь, что одурманенный человек сможет понять его.

Он повел их по запутанным коридорам, понимая, что лучшим выходом будет попытаться добраться до машин в гараже. К несчастью для них, враг, вероятно, тоже понимал это. Когда они достигли лестницы, ведущей на нижний этаж, он быстро оглянулся. Хендел не отставал, частично благодаря тому, что Кали наполовину тянула, наполовину тащила его на себе. С бесчувственной девочкой, висящей у него через плечо, они вчетвером, спотыкаясь, кое-как спустились по лестнице, прошли через небольшую площадку и оказались в гараже. Грузовые контейнеры и ящики всех возможных размеров были в беспорядке нагромождены по всему помещению — идеальное укрытие для поджидающих врагов.

— Туда, — сказала Кали, указывая на металлические ящики, сложенные штабелем в углу у дальней стены. — Вы трое бегите туда, а я прикрою вас.

Лемм кивнул и без промедления двинулся в указанном направлении настолько быстро, насколько позволяла его неудобная ноша. На короткий миг он испугался, что Хендел не пойдет за ним, но тут его внимание привлекло движение на противоположной стороне гаража. Из-за ящиков высунулась какая-то женщина с взведенным оружием, нацеленным на него. Он с ужасом осознал, что если его самого и смогут как-то уберечь кинетические щиты, то девочка и Хендел были полностью беззащитны. Однако еще до того, как женщина успела сделать выстрел, очередь из винтовки Кали заставила ее нырнуть обратно в укрытие.

Уголком глаза Лемм заметил еще одного мужчину, наполовину спрятавшегося за коробками справа. Человек выстрелил из своего пистолета, когда они пробегали менее чем в дюжине шагов от него, целясь именно в Лемма, а не в Хендела или девочку. Кворианец ответил двумя выстрелами, практически не целясь; их звук, словно раскаты грома, прокатился по гулкому складу.

На таком близком расстоянии точность прицеливания не играла особой роли; системы автонаведения и пистолета, и дробовика обеспечили прямые попадания. Кинетические щиты Лемма отразили все выстрелы из пистолета, за исключением одной пули, которая, не причинив ему вреда, застряла в бронированном наплечнике скафандра, и еще одной, пробившей край его рюкзака. Противнику, однако, повезло меньше. Направленный залп дробовика полностью пробил щиты, и часть заряда попала в цель. Пули оставили рваные раны на его лице и руках, и человек замертво рухнул на землю.

Тут они оказались в безопасности позади контейнеров. Лемм быстро сбросил с плеча рюкзак и опустил девочку на пол, а затем выглянул из укрытия, чтобы прикрыть отступление Кали. Увидев это, она бегом бросилась к ним через весь склад, пригнув голову.

Дробовик — не самое лучшее оружие для ведения прикрывающего огня. В отличие от штурмовой винтовки, он не может выпускать практически бесконечные очереди пуль. Но Лемм запомнил, где появлялась та женщина в первый раз. Если она окажется настолько глупа, чтобы высунуться снова в том же самом месте, то попадет прямо в его прицел.

Женщина не обманула ожиданий Лемма, и как только ее голова появилась в поле зрения, он немедленно спустил курок. Громоподобный выстрел снова сотряс стены склада, и тот ящик, за которым она пряталась, буквально подскочил на месте от мощного залпа. Кинетические щиты спасли ей жизнь, приняв на себя весь удар плотного заряда дроби, и она быстро спряталась обратно. Вряд ли она еще раз повторит свою ошибку и покажется в том же самом месте в третий раз.

Тяжело дыша, Кали подбежала к нему. Почти в ту же секунду через дверь, в которую прошли беглецы, в помещение ворвались еще два охранника, мужчина и женщина, видимо, бежавшие за ними следом. Объединенный залп из дробовика и штурмовой винтовки заставил их нырнуть обратно за угол.

— Они обойдут нас с другой стороны, — предупредил Лемм, припоминая, что на склад было два входа наряду с лестничной площадкой сверху и огромными грузовыми воротами в дальней стене. — Попробуют ударить с тыла.

— Сможете добраться до тех роверов? — спросила его Кали, указывая на две машины, стоящие на открытом пространстве почти в самом центре гаража.

— Маловато прикрытия. Мне придется пробираться на дальнюю сторону. Сможете удержать эту позицию?

— Недолго смогу. Сколько их всего, не знаете?

— Вначале было девять, насколько мне известно. Двое покойников наверху, еще один здесь.

— Шестеро против двоих, — тихо проговорила она. — Если не сможем добраться до одного из этих роверов, нам конец.

Хендел пробормотал что-то невнятное. Он выглядел уже не так отстраненно от действительности, хотя его речь все еще оставалась неразборчивой. Стимулятор, который впрыснул ему Голо, продолжал бороться с наркотиком, парализовавшим его нервную систему.

— Останешься здесь вместе со мной и Джиллиан, — сказала Кали, похлопав его по бедру. — И пригни голову.

Выглянув сквозь небольшую щель в стене из ящиков, загораживавшей их от врагов, Лемм попытался спланировать маршрут так, чтобы, перебегая от укрытия к укрытию, подобраться как можно ближе к машине. Он видел ее прямо перед собой, но чтобы попасть туда, придется поторопиться. И Кали должна будет сохранять бдительность.

Пока он прикидывал свой путь, еще один работорговец появился в дверях гаража. Кали поднялась из укрытия и уложила его короткой, точной очередью из штурмовой винтовки.

Двое против пятерых.

— Так, я готов, — сказал он и сделал глубокий вдох.

— Удачи, — ответила она, но не стала поворачиваться к нему, сосредоточив все свое внимание на опасной зоне. Как только он рванул из-за ящиков, Кали открыла огонь.

Грейсон услышал раздавшиеся в коридоре выстрелы из дробовика, но не был уверен, чего от этого ожидать. Через пару минут выстрелы прозвучали снова, но уже вдалеке, хотя, как он понял, перестрелка все еще шла внутри здания.

Кто-то напал на склад. Это твой шанс выбраться отсюда.

Его заперли в кладовой, а не в настоящей тюремной камере, и окружающие его стены были ничем иным как некоей турианской разновидностью сухой кладки. Поднявшись на ноги, он подошел к одной из боковых стен и начал со всей силы бить в нее подошвой ботинка.

Если охранники все еще следят за ним, они, несомненно, увидят, что он делает. Но Грейсон рассчитывал, что им сейчас не до него. После нескольких сильных ударов его нога проломила стену. Он нагнулся к дыре посмотреть, что находится с другой стороны. Там оказалась еще одна импровизированная камера, но пустая, и с открытой железной дверью. Он продолжал пробивать стену, пока не выломал достаточную дыру, чтобы проползти через нее. Никто так и не пришел и не попытался воспрепятствовать его вялотекущему побегу, из чего он сделал вывод, что охранников поблизости не было. Звуки выстрелов все еще раздавались где-то в здании, поэтому они, скорее всего, отправились туда, чтобы помочь другим отразить нападение. Когда же он вышел в коридор и увидел два тела на полу, то понял, что ошибался.

Быстро оглядевшись вокруг, он ясно представил себе картину произошедшего. Все прочие камеры пусты; Джиллиан и остальные исчезли. Кто-то, очевидно, выпустил их… хотя он не мог даже представить себе, кто это мог быть.

Но, кто бы это ни был, он любезно оставил мне одну штурмовую винтовку, подумал он, подбирая с пола камеры забытое беглецами оружие.

Грейсон не знал, где находится, но он твердо знал, куда должен идти — он должен отыскать Джиллиан. Наиболее логичным было идти на звуки выстрелов. Однако очень скоро выяснилось, что эта задача не так проста, как казалось на первый взгляд, и вскоре он понял, что безнадежно заблудился в хаотичной планировке этажа.

Лемм перебегал от контейнера к контейнеру, постоянно меняя направление, останавливаясь и снова припуская вперед, стараясь нигде подолгу не задерживаться. Руки его крепко сжимали дробовик, но он не пытался отыскать себе цель — он просто пытался добраться до машин. Кали изо всех сил старалась обеспечить ему прикрытие, но численное превосходство было далеко не в ее пользу. Единственный раз, когда Лемм отважился остановиться и посмотреть назад, он увидел двоих работорговцев, стрелявших в ее сторону из укрытия позади кучи ящиков, и еще двоих, только что подоспевших, обстреливавших ее сверху с небольшой лестничной площадки над гаражом. Две эти команды вели перекрестный огонь практически без перерыва, не давая ей возможности ответить. Но, несмотря на это, она все же периодически высовывалась из укрытия и стреляла в ответ.

Смело, особенно учитывая, что у нее нет вообще никаких щитов.

Кали отвлекала на себя четверых из пяти оставшихся в живых работорговцев, значит, Лемму оставалось позаботиться лишь об одном. К сожалению, он не имел ни малейшего понятия, где может находиться этот один. Каждый раз, когда он выходил на открытое пространство, он рисковал попасть под смертельный град пуль штурмовой винтовки.

Не думай об этом. Сосредоточься на машине. Ты уже почти добрался.

Теперь лишь узкая полоска свободного пространства отделяла его от роверов; быстрая перебежка, и все это закончится — так или иначе. Он выскочил из своего укрытия и рванул вперед. Пятый противник, вернее, противница, ждала его. Она выглянула из-за ящика менее чем в двадцати футах, когда он пробегал мимо. Она открыла огонь по нему сбоку; пули выбили облачко бетонной крошки рядом с его ботинком — она целилась ему в ноги, туда, где кинетические щиты наиболее слабые.

Пригнув голову, Лемм продолжал бежать, понимая, что только так может остаться в живых. Он уже почти добрался до безопасного укрытия, когда разрывной патрон пробил икру его левой ноги. Патрон взорвался внутри, разлетевшись веером металлических осколков, разрывая мышцы и сухожилия его голени. Закричав от боли, он дернулся вперед, дробовик вылетел из его рук. По инерции он сумел сделать еще два неуклюжих шага и рухнул на землю под защиту пуленепробиваемого ровера, вставшего между ним и противником.

Лемм перекатился на спину, сжимая руками кровавое месиво, в которое превратилась его нога ниже колена. Он услышал приближающиеся шаги и понял, что дробовик так и остался лежать на полу там, где он выронил его. Через мгновение из-за ровера показалась ранившая его женщина. Она улыбнулась и подняла оружие.

И вдруг неожиданно она отлетела в сторону.

Лемм проследил глазами, как ее тело пролетело по высокой дуге и врезалось в одну из стен, свалившись на пол. Больше она не двигалась — удар, должно быть, сломал ей шею, и голова ее замерла под неестественным углом. Только после того как он услышал, что Хендел кричит ему что-то, он понял, что произошло: человек был биотиком!

— В ровер! Быстро!

Кворианец знал, что Хенделу потребуется 30–40 секунд, чтобы восстановить свои биотические способности… а у них не было столько времени. Стиснув зубы и надеясь, что не потеряет сознание от боли, Лемм подтянулся вверх, цепляясь за передний бампер ровера. Опираясь на здоровую ногу, он открыл водительскую дверь и вполз внутрь. Изо всех сил стараясь игнорировать боль, он примерно за полминуты взломал код доступа и запустил двигатель. В этой машине отсутствовал широкий обзорный экран; она больше походила на бронетранспортер с навигационным радаром, дававшим общее представление об окружающей обстановке. Сенсоры и сканеры машины определяли всех находившихся в помещении органических существ, и друзей, и врагов, показывая их в виде маленьких точек на радаре.

Ровер не был снабжен оружием, но это были четыре тонны пуленепробиваемого металла. Он врубил передачу, и машина, оставляя на полу гаража следы жженой резины, резко развернулась на месте, описав сумасшедший круг. Он врезался в стену из контейнеров, и тяжелые металлические ящики разлетелись в разные стороны. Лемм вывернул руль и вдавил газ. Не обращая внимания на резкую боль, которая пронзила его левую ногу, стукнувшуюся о дверцу, он направил машину прямо к Кали и остальным. По пути он протаранил груду контейнеров, за которыми прятались двое работорговцев, подмяв их под колеса, и, скользя по полу, остановился, чуть не наехав на Хендела.

Лемм распахнул дверь, и биотик влез на заднее сиденье, крепко сжимая в руках все еще не пришедшую в себя девочку, а Кали в это время выпустила еще одну очередь из винтовки по двум оставшимся на верхней площадке работорговцам. Они ответили ей огнем, град пуль простучал по бронированной крыше и корпусу машины отрывистым металлическим стаккато.

— Они заряжают гранатомет! — крикнула Кали, бросая рюкзак Лемма рядом с Хенделом, и сама прыгнула на переднее сиденье машины. — Увозите нас отсюда!

— Лучше вы сядьте за руль, — отрывисто проговорил Лемм сквозь стиснутые зубы, пытаясь перебраться на пассажирское сиденье.

Она вдавила акселератор в пол, и машина рванула с места. На радаре возник быстро движущийся объект: снаряд, выпущенный из гранатомета. Лемм решил уже, что им всем конец, но Кали вывернула руль вправо в самую последнюю секунду. Вместо того чтобы разнести ровер на части, ракета врезалась в пол рядом с ними. Последовал мощный хлопок, и машину сильно тряхнуло — колеса со стороны взрыва подбросило высоко в воздух, а затем они вновь ударились о землю.

Каким-то чудом Кали удалось удержать управление. Ориентируясь по радару, она задом ехала через гараж, набирая скорость. Лемм с ужасом увидел, что она собирается на полном ходу протаранить тяжелые металлические ворота гаража.

— Держитесь! — предупредила она. — Сейчас тряхнет!

Они ударили в ворота с такой силой, что одну из створок практически сорвало с направляющих, металл двери прогнулся в раме. Задняя часть ровера смялась, приняв на себя основную силу удара. Инерция резкого торможения вдавила пассажиров в спинки сидений. Нога Лемма ударилась о приборную панель, и он снова закричал, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Он взглянул на Кали, обмякшую на водительском сиденье. Ее, очевидно, оглушило ударом.

— Кали! — крикнул он. — Вы должны вести машину!

Его голос, похоже, вернул ее к действительности. Встряхнув головой, она выпрямилась и снова нажала на педаль. Машина накренилась, все еще двигаясь задом, и еще раз ударила по воротам. Мотор ревел, пытаясь преодолеть сопротивление покореженного металла, преграждавшего их путь к свободе.

— Давай же, черт тебя подери! — выругалась Кали. — Давай!

Дверь немного поддалась и прогнулась под давлением тяжелой машины, но так и не открылась до конца. В таком положении они становились легкой мишенью, совершенно беззащитной перед следующим неминуемым выстрелом из гранатомета.

Этого НЕ может быть!

Мысль эта снова и снова крутилась в голове Пэла, начиная с момента, когда он услышал первые залпы дробовика.

Вытащив уже спавших людей из постелей и велев им перекрыть все возможные маршруты бегства со склада, он и Шела, единственные, кто еще не ложился, схватили оружие и бросились вверх по лестнице. Наверху они нашили лишь мертвых охранников и пустые камеры.

Выбежав на площадку, выходящую к гаражу, они заняли высокую точку над полем боя, откуда могли сверху обстреливать ту женщину, Кали, занявшую оборонительную позицию у ящиков. На площадке лежал наполовину собранный гранатомет — свежее приобретение для обороны базы. Пэл подумал было собрать и использовать его, но решил этого не делать: он все еще хотел поймать хотя бы одного биотика живым и продать Коллекционерам.

Однако он быстро пожалел о своем решении. Со своей высокой позиции Пэл прекрасно видел все происходящее: как остатки его команды были уничтожены выстрелами Кали, биотическими способностями Хендела и одним из их собственных роверов.

Этого НЕ может быть, снова подумал он. Вслух он крикнул Шеле:

— Собери гранатомет! Нужно уничтожить эту машину!

Она бросилась исполнять приказание, а он тем временем продолжал без особого успеха стрелять по пленникам, забиравшимся в ровер: машина заслоняла их, не давая как следует прицелиться. Теперь оставался только один способ остановить их, и вряд ли кто-то из них останется в живых.

— Готово! — доложила Шела, а ровер уже начал набирать скорость, двигаясь задним ходом.

— Стреляй же, черт возьми!

Ракета устремилась к цели, но в последнее мгновение машина вдруг отклонилась в сторону, и ракета, не причинив ей вреда, взорвалась на полу. Ровер продолжал набирать скорость, пока с оглушительным грохотом не врезался в стальные укрепленные ворота гаража. Двери прогнулись, но выдержали удар.

— Прикончи их! — выкрикнул он, и Шела вновь взяла на прицел машину для второго, и последнего, выстрела.

Грейсон вот уже почти десять минут бесцельно бродил по запутанным коридорам и лестницам, окончательно заблудившись.

Наверняка, годы дружбы с красным песком заставили тебя утратить чувство направления.

Его гнало вперед только то, что звуки выстрелов становились все ближе и ближе, а также мысль, постоянно пульсировавшая в его сознании: кто бы ни освободил остальных пленников, он забрал с собой и Джиллиан тоже.

Он уже был на грани отчаяния и готов проломить еще одну стену голой рукой, как вдруг услышал особенно громкий хлопок, будто где-то неподалеку выстрелили из гранатомета, за которым последовал ужасающий грохот. Звуки доносились прямо из-за ближайшего угла. Быстро, но тихо, он прошел в том направлении и оказался на небольшой площадке, открывавшейся на высокий, двухэтажный гараж. Внизу виднелись в беспорядке разбросанные ящики и контейнеры, среди которых валялось несколько трупов. На дальней стороне гаража он заметил машину, которая, видимо, только что врезалась в грузовые ворота. А на самой площадке, менее чем в трех метрах от него, спиной к нему стоял Пэл и какая-то женщина. На плече женщина держала гранатомет.

В этот момент двигатель машины взревел — они пытались продавить ворота. Быстро оценив ситуацию, Грейсон понял, что Джиллиан, скорее всего, в той машине.

— Прикончи их! — заорал Пэл, и женщина навела оружие.

Грейсон, не раздумывая, выстрелил женщине в спину из своей штурмовой винтовки. Поток пуль пробил ее щиты и броню и превратил в кровавое месиво всю ее спину от лопаток до пояса. Гранатомет выпал из ее ослабевших рук, и она, пошатнувшись, ткнулась вперед, в доходившее до бедер ограждение площадки. Следующая очередь Грейсона отправила ее вниз через перила.

Пэл в этот момент уже разворачивался, пытаясь поднять свое оружие наизготовку, но Грейсон выстрелил еще раз. Он целился в правую руку Пэла. Очередь практически оторвала ему руку, он выпустил винтовку, и она, кувыркаясь в воздухе, полетела за ограждение. Бывший напарник Грейсона упал на колени, остекленевшими от шока глазами глядя на потоки крови, хлещущей из разорванной артерии. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но следующий выстрел Грейсона заставил его замолчать навеки. Впервые за двадцать лет Пэлу не удалось оставить за собой последнее слово.

Жуткий визг металла с дальней стороны гаража привлек внимание Грейсона. Взглянув туда, он увидел, что роверу удалось упереться в угол одной из створок ворот, выгнув ее наружу. Грейсон молча наблюдал, как машина протискивается в образовавшееся отверстие, выбираясь наружу из гаража, словно новорожденный ребенок из утробы матери.

Следующие шестьдесят секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь, не осталось ли выживших. Но до его ушей доносился лишь удаляющийся звук двигателя ровера, стихавший в ночи.

Глава 17

Изнутри ровера Кали слышала, как скрежещет металл по бронированной крыше машины, продирающейся через покореженные ворота в темноту улиц Омеги. Вырвавшись из гаража, она проехала задом еще около половины квартала, а потом ударила по тормозам и заложила руль вбок. Машина завертелась, описав круг в полтора оборота, и замерла в том же положении, но уже задом к складу. Им удалось сбежать, но все закончится, только когда они оставят Омегу далеко позади.

— У вас есть корабль? — спросила она, обращаясь к кворианцу на пассажирском сиденье.

— Направляйтесь в космопорт, — ответил тот, — прямо в конце этого квартала. На третьем перекрестке сверните налево, а на следующем направо. — Его голос за маской звучал напряженно и слабо.

Кали оторвалась от навигационного экрана и бросила быстрый взгляд на его раненую ногу. Выглядело скверно, но опасности для жизни не было.

— Хендел, — позвала она, — посмотри, нет ли там где-нибудь аптечки.

— Есть панацелин… в… моем рюкзаке, — преодолевая боль, сквозь зубы проговорил кворианец.

Кали не решалась останавливаться, чтобы заняться его раной. К счастью, Хендел имел базовую медицинскую подготовку: с поврежденной ногой в движущемся ровере он наверняка справится.

Следуя указаниям кворианца, они быстро оставили позади плотно застроенные кварталы и оказались в окрестностях местного космопорта. Она просканировала местность, и на радаре отобразились три небольших корабля, пристыкованные неподалеку друг от друга в дальней части космопорта.

— Лемм, который из этих ваш? — спросила Кали.

— Любой, какой нравится, — его голос звучал уже увереннее. Хендел наложил шину на его ногу и перевязал стерильным бинтом, чтобы минимизировать возможность попадания вирусов. Дезинфицирующее и лечебное действие панацелина, уже начавшего восстанавливать повреждения, притупило также и боль.

Кали остановила ровер в десятке шагов от шлюза ближайшего шаттла и, выпрыгнув наружу, помогла выбраться раненому кворианцу. Через пару мгновений появился Хендел, одной рукой поддерживая все еще бесчувственную Джиллиан, а в другой неся рюкзак Лемма.

— Черт меня побери, — пробормотал он, взглянув через иллюминатор станции на пристыкованный снаружи шаттл. Кали не смогла сдержать улыбки, когда поняла, на что он смотрит: они собирались угнать корабль Грейсона.

Кворианец занялся взломом охранной системы корабля. Ему понадобилось на это чуть больше минуты, после чего шлюзовая дверь открылась с легким щелчком, и стыковочная платформа опустилась с еле слышимым шипением.

Войдя внутрь, Хендел опустил Джиллиан на одно из пассажирских кресел. Он откинул спинку кресла назад и пристегнул к нему девочку, а Кали тем временем помогла Лемму проковылять в кабину.

— Умеете управлять такой штукой? — спросила она.

Он быстро осмотрел систему управления и кивнул.

— Думаю да. Все выглядит вполне стандартно.

Кворианец уселся в пилотское кресло и протянул к приборной панели свою трехпалую руку, закрытую перчаткой. Это неожиданно напомнило Кали, что хотя кворианцы и походили на людей, но под своими защитными костюмами и дыхательными масками они были вовсе не людьми, а инопланетянами. И этот инопланетянин рисковал жизнью, чтобы спасти нас.

— Спасибо, — сказала она. — Мы обязаны вам своей жизнью.

Вместо ответа Лемм спросил.

— Почему они держали вас в плену?

— Они собирались продать нас Коллекционерам.

Он вздрогнул, но ничего больше не сказал. Через мгновение засветились дисплеи на приборной панели.

— Никаких признаков погони, — тихо произнес он.

— Церберы от нас так просто не отстанут, — предостерег Хендел, входя в кабину.

— Эти не работали на Церберов, — объяснила Кали, вспомнив, что Хендел не знал о разговоре, произошедшем в камере Грейсона. — То есть уже не работали, когда похитили нас. Я так думаю, они решили, что смогут заработать больше своими собственными силами.

Только тут она поняла, что Хендел еще ни словом не обмолвился о Грейсоне.

Должно быть, он ненавидел его даже больше, чем я предполагала, подумала она. Учитывая, как все обернулось, она вряд ли могла винить его.

— Ты оказался прав насчет Грейсона, — сказала она. — Он был агентом «Цербера». Скорее всего, он все это время работал вместе с Джиро.

Корабль слегка вздрогнул, и раздался низкий рокот, когда Лемм запустил двигатели.

Известие об истинной личине Грейсона, похоже, вовсе не удивило Хендела. Нужно было отдать ему должное, что он не произнес что-то типа «а ведь я тебе говорил». Вместо этого он лишь спросил:

— Ты убила его?

— Он был жив, когда я в последний раз видела его, — возразила Кали. — Они держали его в плену, так же как и нас. Я оставила Грейсона в его камере.

— Если они отдадут его Коллекционерам, он пожалеет, что вы его не убили, — заметил Лемм.

Кали не задумывалась о чем-то подобном, но при этих словах губы Хендела тронула зловещая улыбка.

Кворианец сделал заключительные манипуляции с приборами, и стартовые двигатели начали медленно поднимать шаттл.

— Куда направимся? — спросил он.

Хороший вопрос, подумала Кали.

— Мы в том же положении, с которого начинали, — озвучил ее сомнения Хендел. — Церберы вряд ли отступились от своего желания заполучить Джиллиан, а мы все еще не можем рисковать и обращаться к Альянсу. Грейсон и его бывшие друзья может и вышли из игры, но у Церберов и без них хватает агентов. Не важно, куда мы отправимся, они рано или поздно найдут нас.

— Значит, мы должны все время двигаться, — сказала Кали. — Быть на шаг впереди них.

— Для Джиллиан это будет трудно, — предупредил Хендел.

— Выбор у нас не особо велик. Мы знаем лишь, что у них может быть свой человек на каждой планете, колонии или станции, населенной людьми, в галактике.

— Я знаю одно место, где Церберы вас совершенно точно не найдут, — произнес Лемм, повернувшись к ним. — Странствующий Флот.

После окончания боя Грейсон тщательно обследовал склад сверху до низу. Он уже хотел броситься в погоню за Джиллиан на оставшемся ровере, но понимал, что другая машина успеет скрыться к тому моменту, как он спустится вниз. Если он хотел отыскать Джиллиан, то должен был действовать осторожно и с умом.

На полу гаража он нашел несколько трупов, в том числе и ту женщину, которой стрелял в спину. Двое были застрелены, еще двое погибли под колесами ровера, а одна женщина сломала шею от удара об стену. Ее повреждения явно говорили, что тут не обошлось без биотики, и Грейсон подозревал, что это Хендел, а не Джиллиан, нанес удар.

Он также наткнулся на валявшийся посреди ящиков дробовик. По виду он походил на турианские модели, но модификации, установленные на оружии, были явно кустарными и в то же время весьма искусно сделанными, что указывало на их кворианское происхождение. Оружие выглядело весьма дорогим, поэтому он забрал его с собой и отправился исследовать оставшуюся часть базы. Несколько раз он заходил в тупик в сводящем с ума лабиринте коридоров, но, в конце концов, очутился на нижнем этаже, в комнате, переоборудованной под спальный барак.

В бараке оказалось двадцать коек, но использовались из них лишь девять. В гараже Грейсон насчитал семь трупов. Если добавить к ним еще двоих, охранявших пленников на верхнем этаже, становилось ясно, почему он больше ни на кого не наткнулся, обходя здание. Поняв, что все здешние обитатели мертвы, он наконец-то позволил себе расслабиться.

На любой другой станции или обжитой планете, ему бы следовало обеспокоиться местными властями, привлеченными звуками перестрелки. Но на Омеге не существовало полиции, а стрельба и взрывы лишь удерживали соседей от желания вмешиваться. Конечно, рано или поздно кто-нибудь придет сюда — скорее всего, это будет тот, кто сдавал Пэлу и его команде в аренду это здание. Однако Грейсон сомневался, что кто-то появится здесь в течение ближайших нескольких дней.

Из барака выходил еще один короткий коридор с несколькими кабинетами, которые Пэл использовал для наблюдения и ведения дел. Изучая содержимое компьютеров, Грейсон наткнулся на отчеты об их предыдущем задании. Они были, конечно же, зашифрованы, но стандартным ключом Церберов, поэтому Грейсон без проблем расшифровал их.

Пэла послали на Омегу, чтобы попытаться отыскать способ внедриться в кворианский флот. К сожалению, отчеты оказались незакончены. Там упоминался корабль под названием Синиад, который они захватили, и единственный пленник, которого они взяли для допросов, но сами результаты допросов записаны не были. Пэл, очевидно, бросил протоколы, когда решил переметнуться к этим загадочным Коллекционерам, и ему хватало ума не вести никаких записей, электронных или рукописных, касательно его планов по предательству Призрака.

Упоминание о кворианском корабле и пленнике в сочетании с его находкой — дробовиком с кворианскими модификациями, — почти не оставили у Грейсона сомнений относительно личностей их освободителей. Спасательная команда кворианцев, наверняка, пришла за своим сородичем, и по каким-то причинам они прихватили с собой Джиллиан, Кали и Хендела.

Выяснив все, что хотел из компьютерных архивов, он вернулся к неторопливому, тщательному осмотру здания. В другом кабинете, который находился где-то рядом с центром строения, он обнаружил в полу небольшой люк примитивной конструкции. Вместо того чтобы скользить по направляющим, его крышка просто откидывалась в сторону на петлях. Люк был закрыт и заперт на простой засов.

Грейсон навел на крышку люка свой новый дробовик и носком ботинка оттолкнул засов. Он подождал несколько секунд, но ничего не произошло. Тогда он осторожно подался вперед и рывком распахнул люк, держа оружие на взводе, и готовый стрелять при любом подозрительном движении. Подвал за люком тонул в темноту. Шаткая деревянная лестница уходила вниз и терялась в кромешной тьме. Грейсон включил фонарь, присоединенный к стволу дробовика; его мощный луч пронзил черноту подвала, и он начал медленно спускаться по ступенькам.

Спустившись вниз, он резко обернулся по сторонам, быстро осветив фонарем каждый угол. Он оказался в квадратной комнате, двадцать на двадцать футов, с голыми кирпичными стенами и цементным полом. Помещение было совершенно пустым, не считая неподвижной фигуры у одной из стен. Направив луч фонаря — и дуло дробовика, — на тело, Грейсон осторожно приблизился. Подойдя на несколько шагов ближе, он понял, что перед ним тот самый пленный кворианец.

Осветив пленника лучом фонаря, он увидел, что тот связан по рукам и ногам и полностью раздет. Грейсон никогда прежде не видел кворианца без защитного скафандра и шлема, хотя, в этом несчастном с трудом узнавался представителя его расы. Лицо превратилось в маску из синяков, кровоподтеков, порезов и ожогов — явного свидетельства пыток. Ему выбили все зубы и сломали одну скулу. Через другую щеку тянулась зияющая рана, словно кто-то рассек ее от угла губ до уха. Один его глаз целиком закрылся, а на другом полностью отсутствовали оба века. Рваные края раны говорили о том, что их жестоко вырвали щипцами. Грейсон с отвращением вспомнил, что Пэл всегда особенно наслаждался этим видом пытки. В добавление к невыносимой боли, глаз жертвы со временем начинал медленно и мучительно слепнуть от иссушения.

На остальном теле также остались следы жестокого обращения.

Пальцы на руках и ногах переломаны, а некоторые вдобавок вывихнуты. Всю кожу покрывали следы побоев, порезов и ожогов, оставленных огнем или кислотой. Однако было и еще что-то необычное, что заставило Грейсона нагнуться поближе.

Раны кворианца и кожу вокруг них покрывало нечто, похожее на серый мох. Грейсон понял, что это, скорее всего, колонии какого-то грибка или бактерий — в добавление к садистской пытке, кворианец наверняка подхватил странную инопланетную болезнь.

С возгласом отвращения Грейсон отступил на шаг назад. К его удивлению, кворианец издал слабый, испуганный стон.

Боже мой, бедолага все еще жив!

Он пытался говорить, повторяя одну и ту же фразу снова и снова надломленным, дрожащим голосом. Слова искажались из-за отсутствия зубов и искалеченного лица, поэтому автоматическому переводчику Грейсона потребовалось несколько повторений, чтобы расшифровать его речь.

— Частота 43223… Тело мое странствует к далеким звездам, но душа моя никогда не покидает Флот… Частота 43223… Тело мое странствует к далеким звездам, но душа моя никогда не покидает Флот…

Он продолжал повторять эту фразу, его голос становился то громче, то тише в жутковатом вибрирующем причитании. Грейсон наклонился к нему поближе, стараясь, однако, не прикасаться к пораженной коже.

— Все хорошо, — мягко произнес он. Его переводчик переводил слова на родной язык кворианцев. — Тебя больше никто не тронет. Все хорошо.

Кворианец не слышал его и продолжал бормотать, все быстрее и быстрее, будто его затуманенный разум пытался выдать нужную информацию, чтобы прекратить пытку.

— Все закончилось, — успокаивал Грейсон обезумевшего пленника, — все закончилось.

Но его слова, похоже, вызвали противоположный эффект. Пленник забился, пытаясь освободиться от веревок, сковывавших его запястья и лодыжки. Он испустил крик отчаяния, а затем начал задыхаться и кашлять. Черный, дурно пахнущий гной выступил на его губах и из порезе на щеке, заставив Грейсона отстраниться назад. Затем кворианец сделал несколько судорожных, булькающих вдохов и замер окончательно. Борясь с тошнотой от резкого запаха, исходившего теперь от тела кворианца, Грейсон приблизился к нему еще раз, чтобы убедиться, что тот больше не дышит.

Он оставил тело несчастного в темноте подвала и вскарабкался обратно по лестнице на первый этаж. Закрыв за собой дверь и заперев засов, он принялся собирать все, что мог унести с собой. Через пятнадцать минут он, сидя во втором ровере Пэла, двигался по незнакомым улицам Омеги. Полная сумка припасов и дробовик лежали на сиденье рядом с ним.

Сосредоточившись на своем деле, он подавил назойливый голосок где-то у основания черепа, советовавший ему найти дилера песка и принять небольшую дозу. Вместо этого он стал искать узел связи, чтобы выйти в коммуникационную сеть и послать сообщение Призраку с подробным отчетом о случившемся.

Пэл отвернулся от Церберов, но Грейсон оставался верен их делу… и знал, что они помогут ему найти Джиллиан.

Глава 18

С момента бегства со склада на Омеге прошло уже шесть часов.

Лемм сумел отыскать текущее местоположение кворианской флотилии, подключившись к сети и просканировав свежие новости. Странствующий Флот проходил через подконтрольную волусам отдаленную систему у границ Пространства Совета. Согласно репортажам оттуда, несколько дипломатов волусов просили Совет сделать все возможное, чтобы ускорить отбытие кворианцев из их системы.

Кали сомневалась, чтобы эти воззвания имели сколь бы то ни было значимый эффект. Цитадель все еще пыталась разобраться с последствиями нападения Сарена и его армии гетов. Основное внимание Совета было сосредоточено на уничтожении последних очагов сопротивления гетов в галактике. Этим занималась коалиция сил быстрого реагирования под предводительством Альянса. Как только гетов удастся загнать обратно за Вуаль Персея, политики, скорее всего, займутся вопросом реструктуризации Совета, и связанными ней политическими вопросами. Последней на свете вещью, которой хотела сейчас заниматься Цитадель, было разбирательство со Странствующим Флотом.

Кали знала, что даже во время долгого периода мира в галактике, предшествовавшего появлению человечества на межзвездной арене, прочие расы обычно рассматривали деятельность Флота как лишь незначительное неудобство или досаду… пока они не появлялись в чье-нибудь системе. В этом случае наиболее действенной политикой было предложить кворианской Коллегии Адмиралов ненужные ресурсы, например списанные корабли, сырье и запчасти.

Кворианцы позволяли другим откупаться от них подобными подарками, понимая, что флотилия, не задерживаясь, сможет двинуться дальше и стать помехой кому-то другому. Кали терпеть не могла судить других, но все это уж слишком сильно походило на некое подобие галактического попрошайничества.

И через сорок часов мы, если повезет, присоединимся к ним, подумала она, тряхнув головой — события последних нескольких дней все еще не укладывались в ее мозгу.

Лемм заложил нужный курс в систему навигации корабля, и как только они перешли на сверхсветовую скорость, отправился в спальный отсек прилечь. У Кали все еще оставалось к нему множество вопросов — например, откуда ему известно, кто она такая, — но в свете всего того, что он сделал для них, ее любопытство могло и подождать. Нужно дать ему несколько часов на отдых, прежде чем забрасывать вопросами. Кроме того, Джиллиан очнулась, и Кали хотела проведать ее.

Первыми словами, которые произнесла девочка, придя в себя, были: «я голодна». Хендел нашел среди корабельных запасов сухой паек и быстро приготовил ей двойную порцию.

Навигационная система корабля вела их по проложенному курсу, и чье-либо присутствие в кабине не требовалось. Поэтому они втроем, Кали, Джиллиан и Хендел, собрались в пассажирской каюте. Двое взрослых сидели по бокам от девочки, державшей на коленях пластмассовый поднос с едой. Она только что закончила с едой. Как и в Академии, она сосредоточенно и размеренно жевала, откусывая кусок за куском, не останавливаясь, и ни разу не сбившись со своего ритма. Кали, однако, заметила, что она, вопреки своей привычке, не откусывала по кусочку от каждого блюда. Сейчас она даже не притронулась к яблочному десерту, пока не съела все остальное.

Покончив с едой, Джиллиан аккуратно поставила поднос на сиденье рядом с собой и заговорила во второй раз после своего пробуждения.

— Где папа? — В ее голосе не отражалось никаких эмоций; он оставался ровным и монотонным, как у примитивных искусственных синтезаторов речи XX столетия.

На такой простой вопрос оказалось трудно подобрать столь же простой ответ. К счастью, Кали с Хенделом уже договорились, что сказать ей, пока Джиллиан лежала без сознания под действием транквилизатора похитителей.

— У него возникли срочные дела, — солгала Кали. Девочка еще не была готова узнать правду. — Он догонит нас позже, а пока мы будем втроем: ты, я и Хендел, хорошо?

— Как же он догонит нас, если мы забрали его корабль?

— Он найдет себе другой корабль, — заверила она девочку.

Джиллиан пристально посмотрела на нее, слегка прищурив глаза, будто бы почувствовала обман и пыталась разглядеть правду. Несколько секунд спустя она кивнула, соглашаясь.

— Мы возвращаемся в школу?

— Нет пока, — сказал Хендел. — Мы собираемся встретиться с несколькими кораблями. Кворианскими кораблями. Помнишь, вы проходили кворианцев в прошлом году на уроках истории?

— Они создали гетов, — просто ответила она.

— Да, — признала Кали, надеясь, что это не единственный факт, связанный с расой их спасителя, который запомнила девочка. — Ты что-нибудь еще помнишь о них?

— Будучи выдворенными гетами из своей родной системы около трех столетий назад, сейчас большинство кворианцев живут в Странствующем Флоте, флотилии, состоящей из пятидесяти тысяч кораблей, различающихся по размерам от небольших шаттлов до передвижных космических станций, — ответила она, и Кали поняла, что она дословно цитирует статью из своего учебника по истории. — Неудивительно, что населенная семнадцатью миллионами кворианцев флотилия испытывает недостаток в ресурсах, — продолжала девочка. — Из-за этого, каждый кворианец, достигая совершеннолетия, должен пройти обряд посвящения, известный как Паломничество. Они покидают Флот и возвращаются лишь тогда, когда находят что-нибудь стоящее…

— Хорошо, Джиллиан, — мягко произнес Хендел, прервав ее речь до того, как она успела изложить им весь параграф.

— А почему мы должны встретиться с кораблем кворианцев?

Кали не уверенная, запомнила ли Джиллиан что-нибудь из того недружелюбного приема, что им оказали на Омеге, ответила весьма туманно.

— Пока ты спала, мы встретили кворианца по имени Лемм. Он поможет нам спрятаться от кое-каких людей, которые пытаются нас найти.

— Церберы, — произнесла девочка, заставив взрослых, не предполагавших, что она могла знать это название, обеспокоенно переглянуться.

— Верно, — сказал Хендел после небольшой паузы. — Они желают тебе зла, но мы этого не допустим.

Джиллиан нахмурилась и закусила губу. Она мочала несколько долгих секунд, а потом задала тот же самый вопрос, что не давал покоя Кали.

— Почему Лемм помогает нам?

Ни у кого из них не нашлось готового ответа на ее вопрос.

— Полагаю, нам нужно будет спросить у него самого, когда он проснется, — наконец признала Кали.

К счастью им не пришлось долго ждать. Меньше чем через час в коридоре послышались тяжелые, неуклюжие шаги Лемма. Его раненую ногу от колена до кончиков пальцев покрывал герметичный, твердый фиксатор, служивший одновременно медицинской шиной и защитной оболочкой от бактерий и вирусов. На нем, конечно же, по-прежнему был скафандр и воздушная маска. Кали подозревала, что он не снимет их до того момента, как они прибудут на флотилию.

— Лемм, — сказала она, когда он остановился, войдя в пассажирскую каюту. — Это Джиллиан. Джиллиан, это Лемм.

Кворианец шагнул вперед и с легким поклоном протянул вперед затянутую в перчатку руку — этот приветственный жест входил в обычай обеих рас. К удивлению Кали Джиллиан подалась вперед и пожала протянутую руку.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

— Мне тоже очень приятно. Я рад, что ты проснулась, — ответил он, отпустив ее руку, и осторожно присел на краешек сиденья рядом с ней, лицом к Кали и Хенделу.

— Почему вы помогаете нам? — спросила его Джиллиан.

Кали вздрогнула. Они не успели предупредить кворианца о состоянии Джиллиан, и она могла только надеяться, что Лемм не обидится на бестактность девочки.

К счастью, он спокойно отнесся к ее вопросу.

— Переходишь прямо к делу, не так ли? — спросил он, рассмеявшись за своей маской.

— У меня аутизм, — ответила Джиллиан, снова не проявив ни малейших эмоций.

Трудно сказать, понял ли Лемм до конца значение этого слова, но Кали полагала, что он достаточно умен, чтобы уловить суть. Но еще до того, как он сумел что-либо ей ответить, Джиллиан задала свой вопрос еще раз.

— Почему вы помогаете нам?

— Я и сам не совсем это понимаю, — добавил Хендел, откинувшись на спинку стула и положив правую ногу на левое колено.

— Я прохожу Паломничество, — начал кворианец. — Я был на планете Кенук и там встретил двоих своих соплеменников из экипажа Бавеа, одного из разведчиков с крейсера Айденна. Они сказали мне, что другой их разведчик, Синиад, отправился на Омегу для заключения какой-то сделки, но так и не вернулся.

Я прибыл на Омегу в поисках команды Синиада. Надеялся, что сумею спасти их или, по крайней мере, выясню их судьбу. На Омеге, кворианец по имени Голо рассказал мне, что команда Синиада пыталась заключить какую-то сделку с небольшой группой людей.

Я вломился на тот склад в надежде найти пропавших сородичей. Вместо этого, я нашел вас.

— Но почему рисковать жизнью, спасая нас? — спросил Хендел.

— Я подозревал, что ваши похитители — работорговцы. Никто не заслуживает, чтобы его покупали и продавали. Я просто обязан был вас освободить.

Кали не сомневалась, что он говорит искренне, но она также понимала, что он чего-то не договаривает.

— Вы узнали меня, — сказала она, — и знаете, как меня зовут.

— Имя Кали Сандерс стало крайне известным среди моего народа за последние несколько месяцев, — признал он. — И я узнал ваше лицо по одной старой фотографии, которую мы выудили из Экстранета. За восемнадцать лет вы почти не изменились.

Кусочки головоломки начали выстраиваться в голове Кали в единую картину. Восемнадцать лет назад она работала в нелегальном проекте Альянса по изучению искусственного интеллекта, под руководством доктора Шу Чианя. Но Чиань предал проект, и Кали была вынуждена отчаянно сражаться за собственную жизнь. Именно тогда она и познакомилась с капитаном Андерсоном… и Спектром-турианцем по имени Сарен Артериус.

— Все дело в моей связи с Сареном, — произнесла она больше утвердительно, нежели вопросительно.

— В вашей связи с ним и его связи с гетами, — пояснил Лемм. — Восстание гетов было, пожалуй, единственным наиболее значимым событием в истории моего народа. Из-за них мы стали изгнанниками, из-за армии синтетических существ — безжалостных, беспощадных и непреклонных машин.

Но Сарен вел армию гетов во время атаки на Цитадель. Он каким-то образом смог заставить их следовать за собой. Он нашел способ контролировать их, подчинить их своей воли. Так можно ли удивляться тому, что мы столь заинтересованы в нем и в любом другом, кто хоть раз контактировал с ним?

— Кали? — произнес Хендел, опустив ногу на пол и напряженно выпрямившись на стуле. — О чем это он говорит?

— Когда я служила в Альянсе, Сарен был Спектром, и его послали разузнать подробности об исследовательском проекте, в котором я работала. — Она никогда ни с кем не говорила о тех событиях, кроме Андерсона, и вовсе не желала говорить о них сейчас. — Каким образом это стало известно кворианцам? — требовательно спросила она, повышая голос. Все это начинало немного пугать ее, и она злилась из-за этого. — Все дела, касающиеся того проекта, засекречены Альянсом.

— Любую информацию можно достать за соответствующую цену, — напомнил ей кворианец. Понять его настроение за маской было сложно, но голос его казался спокойным. — И, как я уже сказал, у нас есть объяснимое желание знать все, связанное с гетами.

Когда мы узнали, что Сарен ведет за собой их армии, мы начали собирать о нем всю информацию, какую только могли добыть: личная история, предыдущие задания. Когда стало известно, что он сталкивался с человеком-ученым, работавшим над нелегальным изучением ИИ, мы естественно стали раскапывать биографию и этого ученого тоже.

— Нелегальный ИИ? — пробормотал Хендел, тряхнув головой, отказываясь верить в услышанное.

— Это было давным-давно, — сказала Кали кворианцу.

— Капитан Айденны захочет поговорить с вами.

— Я ничем не могу помочь вам, — настаивала она, — я не знаю ничего о Сарене или о его гетах.

— Вы можете знать больше, чем вам кажется, — ответил Лемм.

— Вы говорите это так, будто у нас нет иного выбора, — мрачно заметил Хендел.

— Вы не пленники, — заверил их кворианец. — Если вы попадете на Флот, то будете считаться там почетными гостями. Если вы не хотите лететь туда, мы сейчас же можем изменить курс. Я могу высадить вас на любой планете, какой захотите. Однако если мы все-таки прилетим на Флот, существует вероятность, что они вас так просто не отпустят, — заметил он. — Мои собратья могут быть крайне осторожными, когда дело касается защиты наших кораблей.

Шеф охраны взглянул на Кали.

— Решать тебе. Ты ведь у нас знаменитость.

— Это завершит ваше Паломничество, так ведь? — поинтересовалась она. — Встреча со мной — это ваш подарок капитану.

Он молча кивнул.

— Если я не соглашусь, то вы не сможете пока что вернуться на Флот, не так ли?

— Мне придется продолжать свое путешествие, пока я не найду нечто ценное для моего народа. Но я не стану заставлять вас. Подарок, что мы преподносим Флоту, не может быть получен путем причинения вреда или страдания другому — неважно, кворианец он или не кворианец.

— Ладно, — сказала она, обдумав варианты. — Я поговорю с ними. Мы обязаны вам своими жизнями, и это самое меньшее, что я могу сделать в ответ. Кроме того, — добавила она, — не похоже, что нам удастся спрятаться где-нибудь еще.

Сорок часов спустя они вышли из сверхсветового режима менее чем в 500 тысячах километров от Странствующего Флота. Лемм снова сидел в кресле пилота, рядом с ним Кали. Хендел занимал уже ставшую для него привычной позицию, прямо в дверном проеме кабины, и даже Джиллиан присоединилась к ним, стоя позади кворианца.

Девочка, казалось, привязалась к Лемму. Она ходила за ним хвостом или просто сидела и смотрела на него, когда он садился или перехватывал несколько часов сна. Джиллиан не пыталась завязать с ним беседу, но сразу отвечала, если он обращался к ней. То, что она так хорошо реагировала на кого-то, было необычным, но весьма обнадеживающим, поэтому ни Кали, ни Хендел не стали препятствовать ей, когда она присоединилась к ним в кабине корабля.

Странствующий Флот, тысячи и тысячи судов, летящих вместе очень близко друг от друга, появился на их радаре в виде единственной огромной красной кляксы. Лемм направил энергию на стыковочные двигатели, и шаттл начал постепенно приближаться к флотилии.

Когда до цели оставалось всего около 150 тысяч километров, радар показал, что несколько небольших кораблей отделились от основной армады и начали приближаться к ним по дуговой траектории.

«Патрули встречают каждый корабль, приближающийся к Флоту, — ранее предупредил их Лемм, — Они тяжело вооружены и откроют огонь по любому, кто не назовет себя или откажется повернуть назад».

Судя по тому, что Кали знала о кворианском обществе, их реакция была вполне понятной. В самом центре Странствующего Флота находились три колоссальных Материнских Корабля: гигантские суда с собственными агропромышленными комплексами на борту, где производилась и хранилась большая часть пищи для семнадцати миллионов жителей флотилии. Если враг повредит или уничтожит хотя бы один из Материнских Кораблей, то наступит неизбежный голод, от которого медленной смертью умрут миллионы кворианцев.

Лемм открыл канал связи с быстро приближающимся патрулем. Через пару минут послышался треск, и раздался голос, говоривший по-квориански. Небольшой автопереводчик, который Кали носила на шее как кулон, мгновенно перевел фразу на понятный ей язык.

— Вы приближаетесь к запретной зоне. Назовитесь.

— Говорит Лемм-Шал нар Теслейа, прошу разрешения вернуться на Флот.

— Назовите пароль.

Лемм заранее объяснил им, что большинство кворианцев, отправляющихся в Паломничество, обычно возвращались обратно на новых кораблях. Так как ни стыковочные коды, ни регистрационные номера этих судов не могли быть известны флотилии, единственным способом идентифицировать находящегося на борту кворианца оставалось использование особой кодовой фразы. Перед тем как Лемм отправился в свое путешествие, капитан Теслейа, родного корабля Лемма, заставил его заучить наизусть две фразы. Одна из них служила сигналом тревоги, предупреждавшим об опасности, например, о врагах, взявших пилота в заложники и пытающихся таким образом проникнуть во Флот. В ответ на такую фразу патруль незамедлительно открывал огонь. Вторая фраза говорила, что все чисто, и должна была беспрепятственно пропустить их мимо патрулей, позволив им присоединиться к плотной массе разнообразных кораблей, шаттлов и крейсеров.

— В поисках знаний я покинул свой народ; теперь, открывшаяся мне мудрость привела меня обратно.

Последовала долгая пауза, пока патруль запрашивал подтверждение у Теслейа, затерянного где-то в глубинах флотилии. Ладони Кали покрылись потом, а во рту пересохло. Она с трудом сглотнула и затаила дыхание. Шаттл Грейсона создавался как транспортное средство для быстрых перелетов на дальние расстояния. На нем не было ни вооружения, ни защитных систем и практически никакой брони на корпусе. Если Лемм перепутал кодовые фразы или что-то еще пошло не так, патруль превратит их в пыль за считанные секунды.

— Теслейа приветствует тебя дома, Лемм, — пришел наконец ответ, и Кали облегченно выдохнула.

— Передайте им, что я рад вернуться обратно, — ответил он и добавил, — мне нужно связаться с Айденной.

Снова повисла долгая пауза, но на этот раз Кали не чувствовала такого напряжения, как в прошлый раз.

— Посылаю координаты и стыковочные коды Айденны, — ответил патруль.

Лемм проверил полученные данные и отключил связь. Они продолжали приближаться к Флоту, и одна большая клякса на радаре начала распадаться на бессчетное множество крохотных красных точек, так тесно жавшихся друг к другу, что Кали могла только поражаться, как эти корабли избегают столкновений между собой.

Подчиняясь твердой руке пилота-кворианца, их корабль проделывал путь через плотную массу кораблей, медленно двигаясь к Айденне, плававшей в пустоте космоса вместе со всеми остальными кворианскими судами. Через двадцать минут Лемм снова открыл канал связи и послал приветствие вместе со стыковочными кодами.

— Говорит Лемм-Шал нар Теслейа. Прошу разрешения на стыковку с Айденной.

— Айденна на связи. Разрешение подтверждаю. Следуйте в стыковочный док номер три.

Трехпалые руки Лемма замелькали над панелью управления, внося необходимые для стыковки корректировки. Через две минуты они почувствовали легкий толчок, когда стыковочные захваты прочно зафиксировали корабль, а затем раздался резкий металлический звук — это к шлюзовой камере их корабля присоединилась универсальная шлюзовая камера дока.

— Запрашиваю отряд безопасности и карантинную бригаду, — сказал Лемм по каналу связи. — Они должны быть в защитных скафандрах. Корабль не стерилен.

— Запрос подтвержден. Высылаем отряды.

Кворианец и об этом их предупредил. Карантинная бригада первой поднималась на борт любого чужого корабля, попадающего во флотилию. Кворианцы не могли допустить, чтобы бактерии, вирусы или другие микроорганизмы, оставшиеся от предыдущих владельцев некворианцев, случайно попали на корабли флотилии.

Точно так же, запрос отряда безопасности, проверяющего корабль при его первой стыковке, считался обычным знаком вежливости среди кворианцев — он говорил о том, что пассажирам нечего скрывать. Обычно, отряд поднимался на борт, далее следовали официальные представления друг другу, но никакого обыска фактически не происходило.

Однако теперешняя ситуация была далека от обычной настолько, насколько это вообще возможно. За все три столетия изгнания ни один представитель других рас не ступал на корабль флотилии. Как бы сильно Лемм не хотел доставить Кали капитану Айденны, это просто было не в его власти. К тому же, если бы на корабле, прошедшем через внешние рубежи обороны, неожиданно обнаружились люди, это вызвало бы потрясение и мгновенно подняло бы тревогу. Для подобной нештатной ситуации не существовало установленных правил, но Лемм объяснил, что есть способы, позволяющие свести к минимуму риск как для команды Айденны, так и для людей на борту шаттла.

— Пойдемте, поприветствуем наших гостей, — сказал Лемм, вставая с кресла и неуклюже опираясь на раненую ногу. — Запомните, просто ведите себя спокойно, и все будет хорошо. Мы просто должны делать все медленно.

Они вчетвером прошли в пассажирскую каюту, и трое людей расселись по сиденьям. Лемм отправился к шлюзу встречать отряд безопасности и карантинную бригаду, поднимающиеся на борт.

Кали снова почувствовала напряжение от того, что была вынуждена сидеть и ждать. Что если Лемм ошибался насчет возможной реакции других кворианцев на их присутствие? Что если кто-то из них, увидев людей, поведет себя непредсказуемо? Слишком многое сейчас зависело от того, кто не был даже совершеннолетним по меркам своего народа.

Полагаю, он заслужил немного доверия после всего, что сделал для нас, подумала Кали. Она не могла спорить с непогрешимой логикой своего собственного рассудка, но это мало ее успокаивало. Со стороны шлюза донеслись звуки голосов, но они были слишком далеко, чтобы разобрать слова. Послышался чей-то возглас, то ли рассерженный, то ли испуганный. Кто-то — судя по голосу, Лемм, но она не могла точно утверждать, — пытался успокоить говорящего. А затем раздались приближающиеся шаги.

Через несколько секунд в пассажирскую каюту вошли четверо вооруженных кворианцев в скафандрах и воздушных масках: одна женщина и трое мужчин. Шедшая впереди женщина с явным удивлением уставилась на людей и повернулась к Лемму, который стоял прямо позади вошедших.

— Я думала, ты шутишь, — сказала она. — Я действительно думала, что ты шутишь.

— Невероятно, — пробормотал один из кворианцев.

— О чем ты вообще думал? — требовательно спросила женщина, явно старшая среди них. — Они могут быть шпионами!

— Они не шпионы, — настаивал Лемм. — Неужели вы не узнаете эту женщину? Приглядитесь повнимательнее.

Трое людей продолжали неподвижно сидеть на своих местах, и кворианка шагнула к ним поближе, чтобы рассмотреть их лица.

— Нет… этого не может быть. Как ваше имя, человек?

— Кали Сандерс.

У остальных кворианцев вырвался невольный вздох удивления, и Кали показалось, что Лемм тихонько рассмеялся.

— Меня зовут Исли-Фей вас Айденна, — сказала кворианка, склонив голову, что, очевидно, было знаком уважения. — Для меня честь встретить вас. Это мои братья по кораблю: Уго-Куар вас Айденна, Эрдра-Зандо вас Айденна и Сиито-Ходда нар Айденна.

Кали склонила голову в ответ.

— Это мои друзья: Хендел Митра и Джиллиан Грейсон. Для нас честь быть здесь.

— Я привел с собой Кали, чтобы она могла поговорить с капитаном, — вставил Лемм. — Эта встреча — мой дар Айденне.

Исли бросила взгляд на Лемма и повернулась обратно к Кали.

— Простите меня, Кали Сандерс, но я не могу пустить вас на борт Айденны. Такое решение может принять только капитан, а он захочет посоветоваться с общественным советом корабля, прежде чем принять решение.

— Так что вы хотите сказать? — спросил Хендел, посчитав, что ситуация развивается достаточно спокойно и им можно вступить в разговор. — Нам придется улететь обратно?

— Мы пока не можем позволить вам улететь, — ответила ему Исли после секундного размышления. — На это также нужно разрешение капитана. Ваш шаттл останется здесь, и вы не можете покидать его, пока относительно вас не будет принято решение.

— Сколько времени это займет? — спросила Кали.

— Пару дней, я полагаю, — ответила Исли.

— Нам понадобятся кое-какие вещи, — сказал Хендел. — Прежде всего, еда. Человеческая еда.

— И еще им понадобятся подходящие защитные костюмы, когда капитан решит пустить их на корабль, — добавил Лемм, придерживаясь оптимистичного сценария.

— Мы сделаем все возможное, чтобы вы ни в чем не нуждались, — сказала им Исли. — У нас на Айденне есть запасы только кворианской пищи, но мы узнаем, нет ли чего-нибудь на других кораблях.

Она снова обратилась к Лемму.

— Тебе придется пойти с нами. Капитан захочет лично поговорить с тобой. — Повернувшись обратно к людям, она добавила, — помните, вам нельзя покидать пределы этого судна. Уго или Сиито будут постоянно находиться у шлюзового отсека. Если вам что-нибудь понадобится, обратитесь к ним.

Сказав это, она развернулась, и остальные кворианцы, включая Лемма, вышли из каюты. Через минуту они услышали, как с громким лязгом захлопнулась герметичная дверь внешнего шлюза Айденны, заперев их внутри шаттла.

Хендел издал презрительное фырканье.

— Интересные же у них способы обращаться со знаменитостями.

Глава 19

Даже после всего того, что он сделал для Церберов, после сотен миссий и почти шестнадцати лет работы, Грейсон мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он встречался с Призраком лицом к лицу. Сколь бы харизматичным и внушительным человеком лидер «Цербера» ни казался на экране, в жизни он был еще более впечатляющим. Вокруг него создавалась атмосфера властности и серьезной силы. Он обладал ледяной самоуверенностью, и казалось, что буквально все вокруг него подчиняется его воле. В его глазах цвета стали безошибочно читался острый ум, а серебристо-седые волосы и устрашающий взгляд, делали его похожим на человека, обладающего значительной мудростью, выходящей далеко за пределы обычного понимания.

Все это еще больше усиливалось атмосферой кабинета, в котором Призрак принимал посетителей. Комната была обставлена мебелью классического стиля из темного дерева, и от этого обстановка ощущалась как серьезная и давящая, почти угрюмая. Свет был мягким и немного приглушенным, от чего по углам таились мрачные тени. Шесть черных стульев окружали стол из матового стекла у дальней стены комнаты — кабинет использовался и для совещаний.

Эта встреча, однако, носила приватный характер. Грейсон сидел в одном из двух чрезмерно больших кресел посередине кабинета, а прямо напротив него расположился Призрак собственной персоной. Входя в комнату, Грейсон обратил внимание на двух охранников, стоящих по бокам от дверей, но внутри ему стало казаться, что во всем мире существуют только они вдвоем.

— Мы пока не сумели найти неоспоримых доказательств, подтверждающих твой рассказ, — произнес Призрак, подавшись вперед в своем кресле. Его локти лежали на коленях, а ладони плотно сжаты перед ним.

Черты его лица выражали сочувствие, а голос был полон понимания, но прямо под мягкой оболочкой таилась твердая сталь. Грейсон в очередной раз убедился, что он может быть необоримо притягательным и пугающим одновременно. Он делал так, что человек сам хотел довериться ему. И в то же время, его глаза как бы говорили, что он безошибочно распознает ложь… и последствия этого будут поистине ужасными.

К счастью для Грейсона, правда была на его стороне.

— Я по-прежнему утверждаю то же, что написал в своем отчете. Я вывел Джиллиан из Проекта Восхождение, как вы мне и приказали. Во время этого задания мне пришлось изменить свой первоначальный план из-за вмешательства Кали Сандерс и Хендела Митры, которые настояли на том, чтобы лететь с Джиллиан. Я связался с Пэлом, чтобы разобраться с ними, но когда я прибыл на Омегу, он и его люди захватили всех нас в плен с целью дальнейшей продажи Коллекционерам.

Призрак кивнул так, будто подписывался под каждым его словом.

— Да, разумеется. Но я все еще так и не понял, что же произошло дальше.

Вопрос был вполне безобидным, но Грейсон распознал в нем потенциальную ловушку. Через два дня после получения его сообщения Церберы выслали на Омегу свой отряд, чтобы доставить его обратно на Землю для встречи с их лидером. Учитывая, что Пэл и вся его команда погибли — а некоторые из них от его руки, — это было приглашение, от которого он не мог отказаться.

Сразу после приземления они затолкали его в машину и отвезли прямо к непримечательному зданию, служившему центральным офисом аэрокосмической корпорации Корд-Хислоп — легальному деловому прикрытию «Цербера». Практически все здание занимали самые обычные мужчины и женщины, ежедневно трудящиеся в сфере производства и продажи кораблей и шаттлов. Никто из них и понятия не имел, что на самом деле они работают на единственного безымянного человека, занимавшего верхний этаж здания, вход куда был заказан даже некоторым самым высокопоставленным лицам корпорации.

Тело Грейсона изнемогало от жажды небольшой дозы песка, пока они бесконечно долго поднимались на лифте к вершинам Корд-Хислоп. Но было бы чистым идиотизмом с его стороны накачиваться песком перед столь ответственной — и опасной, — встречей. У него был только один шанс убедить Призрака в том, что Пэл оказался предателем. Если он потерпит неудачу, то, вероятнее всего, уже никогда не покинет это здание живым, а значит, никогда больше не увидит Джиллиан.

— Я уже рассказал вам все, что знаю о смерти Пэла. Неизвестный или неизвестные, вероятно кворианцы, атаковали склад. Полагаю, они и помогли бежать остальным. Большую часть отряда Пэла они перебили в ходе побега. Пока шла перестрелка, я сумел вырваться из своей камеры. Я убил Пэла и одного из выживших членов его команды. После этого я связался с вами.

Призрак снова кивнул, а затем медленно поднялся. В нем было чуть больше шести футов, и он буквально нависал над Грейсоном, все еще сидящим в своем кресле.

— Пол, — мягко произнес он, взирая на него с высоты своего роста, — ты сидишь на красном песке?

Не лги. Он не стал бы спрашивать, если бы уже не знал этого.

— Я не принимал во время этого задания. Я не был под кайфом, когда стрелял в Пэла, и я не убивал всю его команду лишь только для того, чтобы скрыть собственные ошибки, совершенные под действием наркотика. Я просто делал то, что необходимо.

Призрак повернулся к нему спиной и отошел на пару шагов, обдумывая его слова. Не поворачиваясь, он спросил.

— Ты переживаешь за Джиллиан?

— Да, — признал Грейсон, — я переживаю за нее, как любой отец переживает за своего ребенка. Вы приказали мне вырастить ее как собственную дочь. Я так и сделал. Это был единственный способ заставить ее доверять мне. А ты и на этот вопрос знал ответ заранее.

Призрак повернулся к нему лицом, но так и остался стоять.

— У тебя хоть когда-нибудь возникали сомнения относительно того, чем занимается «Цербер», Пол? Ты когда-нибудь испытывал противоречивые чувства от того, что мы делали с Джиллиан?

Грейсон молчал несколько мгновений, стараясь тщательно взвесить свой ответ. Но, так и не найдя слов, способных увести его в сторону от прямого ответа, он заговорил настолько честно, насколько мог.

— Всякий раз, когда я думаю об этом, я разрываюсь на части. — Затем он убежденно добавил, — но я понимаю, почему это должно быть сделано. Я вижу высшее благо, которому мы служим. Я верю в нашу цель.

Призрак удивленно приподнял одну бровь, слегка наклонив голову, чтобы получше рассмотреть человека, сидящего перед ним.

— Твой бывший напарник никогда не давал мне столь же правдивых ответов, как ты. — Грейсон не был уверен, произнес ли он эти слова как комплимент или как обвинение.

— Я не такой как Пэл. Пэл заключил сделку с Коллекционерами. Он предал человечество. Он предал Церберов. Он предал вас.

Грейсон почувствовал некий намек на облегчение, когда Призрак снова сел в свое кресло.

— Мы не получали никаких данных от твоего шаттла с тех пор как он покинул Омегу. Ни единого намека на его присутствие ни на одной из станций или колоний в Пространстве Цитадели или в Граничных Системах.

— Думаю, я знаю почему, — заявил Грейсон, глубоко вздохнув. Он и сам не осознавал, что затаил дыхание, пока разыгрывал свою козырную карту. — Я думаю, они прячутся во флотилии кворианцев.

Призрак снова в удивлении приподнял бровь.

— Любопытно. Что же натолкнуло тебя на столь необычную мысль?

У него не было хорошего ответа на этот вопрос. Его теория основывалась на нескольких косвенных уликах: дробовике, который он нашел на складе, пленнике в подвале и неколебимой уверенности в том, что он чувствовал, где находится Джиллиан.

— Моя интуиция, — наконец ответил он. — Я просто знаю. Кворианцы забрали мою дочь.

— Если так, — ответил его босс, — то она вне нашей досягаемости.

Грейсон тряхнул головой, как бы опровергая слова Призрака.

— Я нашел отчеты Пэла о его задании. Я знаю, он собирал информацию, способную помочь проникнуть на Странствующий Флот, и, полагаю, именно это и заставило спасательный отряд кворианцев атаковать склад. Но они бросили там одного из своих — пленника, которого Пэл замучил до практически полного сумасшествия. Перед смертью этот кворианец сказал мне коды доступа и еще что-то, что должно быть неким паролем. В отчетах Пэла также упоминается захваченный им разведывательный корабль, Синиад. Я думаю, что мы могли бы послать на этом корабле людей, проникнуть внутрь флотилии, используя коды и пароль, и вызволить Джиллиан.

Призрак даже не пытался отрицать целей задания Пэла. Вместо этого, он обдумывал план Грейсона, тщательно взвешивая риск и возможную выгоду.

— Это могло бы сработать… если предположить, что ты прав относительно того, что Джиллиан забрали кворианцы.

Он снова поднялся на ноги, но на сей раз этим он дал понять, что их встреча окончена, будто он узнал от Грейсона все, что хотел.

— Я прикажу нескольким нашим оперативникам в Граничных Системах попробовать найти подтверждения твоей теории. Если они найдут веские доказательства, мы пошлем за ней спасательную команду. У нас есть кворианец-связной на Омеге, который мог бы помочь нам, — добавил он. — Я передам ему код, чтобы он проверил его подлинность.

Грейсон добился половины того, чего хотел от сегодняшней встречи: Церберы пошлют своих людей вернуть Джиллиан. Но сейчас одного этого ему было недостаточно; ему надоело, что другие определяют судьбу его дочери, пока он сидит в стороне и молча наблюдает за этим.

— Я хочу быть в составе спасательной команды.

Призрак коротко покачал головой.

— Эта миссия потребует тщательной точности и безукоризненного исполнения. Малейшая оплошность может поставить под угрозу жизни всей команды. А твои чувства к Джиллиан, я уверен, несколько затмили твой рассудок.

— Я должен быть в их числе, — настаивал Грейсон. — Я должен вернуть свою дочь.

— Даю тебе слово, что она вернется в целости и сохранности, — заверил его Призрак. Его голос приобрел мягкий, успокаивающий оттенок. — Мы сделаем все, чтобы обеспечить ее безопасность. Ты же знаешь, как она важна для нас.

Именно на это я и рассчитываю.

Джиллиан олицетворяла собой десятилетие кропотливой исследовательской работы «Цербера». Десятки тысяч часов и миллиарды кредитов были вложены в его маленькую девочку в надежде, что однажды она станет ключом, открывающим новые горизонты биотических способностей человечества. Призрак хотел вернуть ее обратно не меньше, чем Грейсон, однако причины у них были разные. И это давало в распоряжение отца нечто такое, чем мало кто из имевших дело с Призраком мог похвастаться: мотивацию.

— У вас нет другого выбора, — предупредил его Грейсон, произнеся свой ультиматум четким и ровным голосом. — Я не скажу вам пароль. Во всяком случае, пока не окажусь на корабле, направляющемся прямо к Странствующему Флоту. Если хотите вернуть Джиллиан, то я ваш единственный шанс.

Он затеял опасную игру. Церберы в любой момент могли подвергнуть его таким пыткам, по сравнению с которыми то, что Пэл вытворял с несчастным кворианцем, показалось бы простой щекоткой. Но Грейсон все еще мог быть полезным, особенно в деле с Джиллиан. Церберы знали о психическом состоянии его дочери; они знали, что она может не реагировать на чужих людей. Это делало ее отца нужным… во всяком случае, он на это надеялся.

— Ты очень привязан к ней, — сказал Призрак с улыбкой, неспособной до конца скрыть таящуюся за ней ярость. — Надеюсь, это не станет проблемой впоследствии.

— Так значит, я могу лететь с ними?

Призрак кивнул.

— Я устрою встречу с кворианцем Голо, нашим связным на Омеге.

Он шевельнул рукой, и Грейсон встал, пытаясь скрыть свое торжество. Вполне очевидно, у него будут проблемы из-за его неповиновения — у Призрака была очень долгая память. Но сейчас его это не волновало. Он готов был заплатить любую цену, чтобы вернуть назад свою дочь.

Глава 20

— Помни, что я говорил тебе, Джиллиан, — сказал Хендел. — Создай образ у себя в голове, а потом сожми кулак и сконцентрируйся.

Джиллиан следовала указаниям Хендела, полностью сосредоточившись на подушке в ногах кровати, на которой они сидели, поджав ноги. Кали с интересом наблюдала за ними с другой стороны комнаты, прислонившись спиной к раме открытой двери.

Хотя сама Кали и не была биотиком, она знала те приемы, которым Хендел пытался учить девочку. В Проекте Восхождение преподавались простые биомеханические техники, например сжатие кулака или выбрасывание руки высоко в воздух, как способ высвобождения биотической силы. Сопоставление примитивных движений и сложных мыслительных схем помогало создать особый механизм для использования определенных биотических способностей. После долгих тренировок и упражнений соответствующий механический жест становился катализатором для необходимых психических процессов, ускоряя и усиливая желаемый биотический эффект.

— Ты можешь, Джиллиан, — настаивал Хендел. — Вспомни наши тренировки.

Девочка скрипнула зубами, ее кулак сжался с такой силой, что рука начала дрожать.

— Молодец, — подбодрил ее Хендел. — Теперь выброси вперед руку и представь, что подушка летит по комнате.

Кали показалось, что она увидела слабое мерцание в воздухе, похожее на марево, поднимающееся над раскаленным солнцем шоссе. Затем подушка подпрыгнула и, кувыркаясь в воздухе, полетела к Кали, врезавшись плоскостью прямо ей в лицо. Больно не было, но летящая подушка застала ее врасплох.

Джиллиан рассмеялась нервным, отрывистым смехом от волнения и изумления. Даже Хендел выдавил из себя небольшую улыбку. Кали нахмурилась на них в притворном негодовании.

— Твоя реакция немного медленнее, чем обычно, — заметил Хендел.

— Думаю, я лучше оставлю вас одних, пока вы мне еще чем-нибудь по зубам не заехали, — ответила она, выходя из спальной каюты.

Прошло уже три дня с тех пор, как их шаттл пристыковался к Айденне, а они все еще ждали разрешения капитана подняться на борт корабля. Все это время о них хорошо заботились, но Кали начинала чувствовать, что у нее развивается серьезная депрессия из-за длительного нахождения в ограниченном пространстве.

Джиллиан и Хендел боролись со скукой при помощи биотических тренировок. Девочка двигалась вперед с поразительной за столь короткое время скоростью. Кали не знала наверняка, было ли это результатом ее занятий с Хенделом один на один, или же та вспышка в столовой Академии пробила какой-то внутренний психический барьер. И хотя она радовалась за Джиллиан, делающую успехи, она мало чем могла помочь ей сейчас.

Однако Джиллиан на удивление хорошо справлялась с их теперешней ситуацией. У нее всегда случались плохие и хорошие дни; переменчивость ее состояния носила непостоянный характер. За прошедшие дни у нее все еще бывали периоды, когда она просто отстранялась от происходящего вокруг, но в целом она казалась более настороженной и поглощенной окружающей действительностью. Опять же, Кали не могла точно сказать, что послужило тому причиной. Быть может, все дело в том, что сейчас ей уделяли гораздо больше внимания, чем когда-либо в Академии. Или же это как-то связано с тем, что она не могла покинуть ограниченного пространства шаттла — Джиллиан очень хорошо знала каждый дюйм этого корабля. Наверняка, она чувствовала себя здесь в безопасности в отличие от открытых классных комнат и коридоров Академии Гриссома. А может, причина крылась просто в том, что здесь она общалась с гораздо меньшим количеством людей — кроме Хендела и Кали, постоянно бывших рядом с ней, их навещал только Лемм.

Он заходил к ним раз или два в день, чтобы рассказать о происходящем на борту Айденны и поделиться важными новостями Флота. Во флотилии насчитывалось почти пятьдесят тысяч судов — по большей части фрегаты, шаттлы и небольшие одноместные корабли, — поэтому поток сообщений и переговоров никогда не ослабевал.

К счастью, из-за того, что кворианцы постоянно искали ресурсы для своего общества, между флотом и ближайшими планетами непрерывно курсировали десятки грузовиков. Как и было обещано, с Айденны послали сообщения на другие корабли с просьбой предоставить им подходящую для людей пищу и защитные костюмы. День спустя начали поступать припасы, и теперь трюм шаттла был забит практически до отказа.

Не удивительно, что эта просьба возбудила подозрения, и по всему Флоту поползли слухи. Как объяснил им Лемм, это было одной из причин столь долгого принятия решения. Капитан каждого корабля имел неограниченные права на своем собственном корабле, если только его действия не ставили под угрозу остальную часть флотилии. Несомненно, факт принятия на борт некворианцев выходил далеко за пределы дозволенного.

Из-за необычной просьбы Айденны в обсуждение этого дела оказались вовлечены Конклав и Коллегия Адмиралов — уважаемые гражданские и военные лидеры правительства кворианцев. В конце концов, по словам Лемма, решение все же будет принимать капитан Айденны, но не раньше, чем все остальные выскажут свои мнения и советы.

Чтобы скоротать время между визитами Лемма, Кали говорила с кворианцами, стоящими на страже около шлюза их шаттла. Уго, старший из двоих, держался вежливо, но несколько холодно. Он коротко и скупо отвечал на ее вопросы, и она в скором времени прекратила попытки разговорить его. Однако Сиито был его прямой противоположностью. Кали предполагала, что он ровесник Лемма, но так как его лицо скрывалось под маской скафандра, единственной подсказкой для нее служила частица «нар» в его имени. Но по какой-то причине Сиито казался более наивным и юным, нежели их спаситель. Лемм, проведший в своем Паломничестве несколько месяцев вне флотилии, несомненно, успел измениться, а вот Сиито поражал ее своей детской непосредственностью и легковозбудимой, общительной натурой.

Кали быстро поняла, что он любил поговорить. Одного или двух ее вопросов хватало, чтобы заставить литься поток слов, который очень скоро превращался в бурную реку. Однако ее это не смущало. Время проходило быстрее, к тому же от Сиито она многое узнала о кворианцах вообще и об Айденне в частности.

Построенная около тридцати лет назад, Айденна, как он объяснил, все еще считалась новым кораблем. Вполне понятно, если учесть, что некоторые корабли во флотилии были созданы более трехсот лет назад, еще до того, как кворианцы потерпели поражение от гетов и были вынуждены отправиться в изгнание. За прошедшие века их усовершенствовали, ремонтировали и перестраивали до такой степени, что сейчас они уже вряд ли походили на те суда, которыми были изначально, но все равно их считали менее надежными, чем новые корабли.

Сиито также рассказал ей, что Айденна считалась крейсером средних размеров, достаточно большим, чтобы быть представленным в Конклаве, гражданском совете, который консультировал Коллегию Адмиралов в вопросах политики Флота и выносил решения по некоторым внутренним вопросам. Она также узнала, что 693 мужчины, женщины и ребенка называли Айденну своим домом — 694, если дар Лемма капитану будет принят, и он займет место в числе команды судна, завершив свое Паломничество. Кали поразило это число. На средних крейсерах Альянса находились экипажи в 70, максимум 80 человек. Мысленно она представляла себе, как многочисленные жители Айденны существуют в тесноте переполненного корабля.

Чем больше она разговаривала с Сиито, тем более общительным он становился. Он рассказал ей о Исин-Моле вас Айденна, капитане корабля. Капитаны кораблей обычно твердо придерживались традиций, однако Мол считался ярым приверженцем изменений и прогресса. Более того, как шепотом сообщил ей по секрету Сиито, он вынес на обсуждение флотилии предложение посылать крейсеры в длительные исследовательские походы в неизведанные области космоса в надежде найти незанятые, пригодные для жизни планеты, которые кворианцы могли бы назвать своим новым домом.

Подобный взгляд противоречил убеждениям других капитанов и Конклава, веривших, что кворианцы должны оставаться все вместе в Странствующем Флоте, если хотят выжить. Однако из того, как молодой кворианец говорил об этом, Кали поняла, что он в большей степени придерживается мнения своего капитана, нежели остальной общественности.

Пока она шла к шлюзу через пассажирскую каюту, она надеялась, что там снаружи на страже окажется разговорчивый Сиито, а не молчун Уго. Им все еще не позволялось покидать корабль, и она уже собиралась связаться со стоящим снаружи охранником по внешней связи и попросить его зайти внутрь, когда замки на двери неожиданно сами начали открываться.

В удивлении она отшатнулась назад, а дверь тем временем открылась, и внутрь вошли семеро кворианцев.

Кали напряглась, наблюдая, как они заходят на борт шаттла, но потом поняла, что ни у кого из них не было оружия, и немного расслабилась.

Среди них она заметила Сиито и Уго, и ей показалось, что в первых рядах вошедших стояла Исли, командир того патруля, что первым встретил их. Остальных четверых она не знала.

— Капитан согласился встретиться с вами, — сказала Исли вместо приветствия, подтвердив, что это была и вправду она.

Как раз вовремя, черт возьми, подумала Кали. Вслух она произнесла:

— Когда?

— Сейчас, — ответила Исли. — Мы проводим вас на мостик для встречи с ним. Вам придется надеть скафандр, конечно же.

— Хорошо. Дайте мне только сказать Хенделу и Джиллиан, что я ухожу.

— Им тоже придется пойти с нами, — произнесла Исли голосом, не терпящим возражений. — Капитан желает встретиться со всеми вами. Лемм уже ждет вас там.

Кали не хотелось заставлять Джиллиан покидать шаттл и тащить ее через запруженные народом палубы Айденны, но в данных обстоятельствах у нее, похоже, не оставалось другого выбора.

Хендел высказал ту же тревогу, когда она рассказала ему об этом, но Джиллиан, казалось, это совершенно не беспокоило. Через пять минут они облачились в свои защитные костюмы и покинули шаттл. Исли, Уго и Сиито шли рядом с ними как сопровождающие, а остальные четверо остались на корабле.

— Нужно простерилизовать ваш шаттл, — объяснила им Исли. — Будет лучше, если вас там не будет во время этой процедуры.

Кали подумала, на самом ли деле они проводили обеззараживание судна или же эта отговорка служила лишь предлогом для кворианцев, чтобы тщательно обыскать все помещения корабля, не нанося им этим оскорбления. Да, в общем-то, ей было все равно: им нечего скрывать.

Исли вела их по кораблю, Уго молча шагал рядом с ней. Сиито немного поотстал. Он шел рядом с людьми и при возможности пояснял и рассказывал им о том, что они видели по дороге.

— Это торговая палуба Айденны, — сказал он, когда они прошли из стыковочных шлюзов в помещение, которое считалось бы грузовым отсеком на кораблях Альянса.

Палуба была заполнена кворианцами в защитных костюмах, расхаживающих туда-сюда. У каждого из них имелась сумка или рюкзак за плечами. Вдоль стен рядами выстроились запирающиеся шкафы. Большинство из них стояло открытыми, являя взору свое содержимое — мешанину бытовых вещей, от одежды до кухонной утвари. Такие же груды товаров заполняли большие стальные коробки без крышек и огромные металлические грузовые контейнеры, в беспорядке расставленные по всему помещению. Контейнеры находились очень плотно, оставляя лишь узкие извилистые проходы между ними.

Кворианцы переходили он контейнера к контейнеру и от шкафа к шкафу. Они тщательно осматривали их содержимое, время от времени выуживая из кучи какую-нибудь вещь и пристально разглядывая ее, прежде чем взять себе или положить на место и вновь вернуться к поискам.

— Всякий, у кого есть ненужные вещи, складывает их здесь, — пояснил Сиито. — Затем другие приходят сюда и выбирают то, что им нужно.

— Ты имеешь в виду, что любой может брать все что угодно у других? — удивленно спросил Хендел.

— Только если кто-то другой не пользуется этим, — сказал Сиито таким голосом, будто растолковывал им прописные истины.

— То есть, если ты чем-то не пользуешься, то просто приносишь это сюда и бесплатно отдаешь кому-то другому?

— А что еще делать с ненужными предметами? — спросил молодой кворианец, своим вопросом давая понять, что обычай продавать лишние вещи своим соседям был для него совершенно чуждым.

— Что если кто-то начнет делать запасы? — спросил Хендел. — Ну, вроде как хранить все только для себя?

Сиито рассмеялся.

— Кому вздумается заниматься этим? Даже если кому-то и придет в голову такая бредовая идея, то он только попусту потратит свое жизненное пространство, и ему придется спать стоя из-за одного лишь стремления сохранить у себя вещи, которыми он даже не пользуется. — Он покачал головой и тихонько усмехнулся, словно подчеркивая абсурдность предположения Хендела.

Когда они проходили через торговую палубу, Кали мимолетом взглянула на Джиллиан. За воздушной маской трудно было определить ее состояние, но она казалась в порядке.

Убедившись, что все хорошо, Кали снова начала рассматривать кворианцев, охотящихся за вещами. На первый взгляд эта палуба напоминала запруженную торговую площадь в любом колониальном мире. Однако после более пристального изучения оказалось, что между ними существует очень большая разница. Здесь недоставало той яркой напористости, присущей распродажам на обычной ярмарке. Несмотря на толпу народа — сорок или пятьдесят человек, — никто не толкался, не боролся и не спорил из-за вещей. Часто двое или трое кворианцев останавливались, чтобы поговорить, но они всегда старались отойти в сторону и не загораживать проход.

Только тут она поняла, чего еще не хватает: шума. Здесь не было торговцев, громко расхваливающих свой товар, не было сердитых криков покупателей и продавцов, торгующихся друг с другом. Только легкий шорох, производимый перебираемыми в контейнерах и шкафах вещами и тихий гул голосов мирно переговаривающихся друзей и соседей.

Они уже подходили к большому грузовому лифту, который должен был доставить их на следующую палубу корабля, когда Кали обратила внимание на необычную сцену. Перед дверью, ведущей в какую-то кладовую, стоял небольшой стол из неизвестной ей инопланетной породы дерева. За столом перед компьютером сидела кворианка, а перед ней в очередь выстроились пять или шесть ее соплеменников. Двое кворианцев стояли у нее за спиной. Мужчина впереди очереди сказал ей что-то, и она внесла какую-то информацию в свой компьютер. Кворианец отдал ей пустую сумку, а она передала ее одному из двоих позади себя. Тот исчез в комнате и спустя несколько секунд вернулся обратно уже с полной сумкой и отдал ее мужчине в очереди.

— Что это там происходит? — спросила Кали.

— Жизненно важные припасы, например, еда и медикаменты, хранятся отдельно, — объяснил Сиито. — Мы ведем записи наших запасов, чтобы быть уверенными, что их хватит каждому обитателю корабля.

— Что будет, если запасы начнут подходить к концу? — спросил Хендел.

— Если мы будет рационально распределять их, они никогда не закончатся, — ответил Сиито. — Каждую неделю мы получаем поставки с Материнских Кораблей. А особые предметы или предметы роскоши добываются либо разведывательными кораблями, исследующими планеты и системы, через которые мы пролетаем, либо вымениваются нами на других кораблях флотилии.

Они вошли в лифт и начали подниматься вверх, оставив торговую палубу у себя под ногами. Когда они достигли следующей палубы, и двери открылись, у Кали буквально отвалилась челюсть от зрелища, открывшегося перед ней.

Они находились на уровне, который мог бы считаться жилым отсеком на крейсере Альянса. Но вместо привычной кают-компании, спальных капсул, медицинского отделения и комнаты отдыха она впервые своими глазами увидела, как живет подавляющее большинство кворианцев.

Они убрали почти все внутренние перегородки палубы, чтобы увеличить полезное пространство, а вместо них построили целую сеть кабинок, сгруппированных по шесть: три в направлении от носа судна к корме и две в поперечном направлении. Каждая из кабинок была чуть длиннее дюжины футов и имела три стены из стальных листов, возвышавшихся на три четверти высоты от пола до потолка. С четвертой стороны, с той, что выходила в проходы между группами кабинок, стены не было, но почти везде вход закрывала свисающая с потолка подобно занавесу полоса плотной, яркой ткани пестрых расцветок. Шум, которого не хватало на рынке, казалось, весь перешел сюда, и голоса и звуки, доносившиеся изо всех кабинок, сливались в мощный гул.

— На этой палубе я живу, — с гордостью доложил им Сиито, когда Исли вела их по проходу, идущему через центр сети кабинок. Как и на торговой палубе, эти узенькие улочки были заполнены народом. Здешние жители двигались более целенаправленно, нежели бесцельно бродящие внизу покупатели, но и тут они так же вежливо уступали дорогу друг другу.

Пока они шли мимо кабинок, Кали размышляла, имеют ли цвета и замысловатые узоры на тканевых занавесах, заменяющих двери, какое-то значение, вроде символа принадлежности к определенному клану или семье. Она пыталась разглядеть какие-нибудь повторяющиеся или знакомые ей участки в рисунках, которые могли бы подсказать их значение, но все это казалось ей лишь мешаниной красок.

Многие занавесы были наполовину отдернуты, и Кали не могла устоять перед соблазном и то и дело поглядывала по сторонам, выхватывая отрывочные образы повседневной жизни обычных кворианцев. Некоторые готовили еду на маленьких электроплитках, другие занимались уборкой в своих кабинках. Кто-то играл в карты или какие-то похожие игры или смотрел карманные телевизоры. Кое-кто даже спал. И все они были в защитных костюмах.

— Они в скафандрах из-за нас? — удивленно спросил Хендел.

Сиито покачал головой.

— Мы редко когда снимаем наши скафандры, за исключением особых случаев или встреч с близкими друзьями.

— Мы изо всех сил стараемся поддерживать наши корабли в надлежащем состоянии, — добавила идущая впереди Исли, — но всегда остается вероятность, что в корпусе вдруг появится пробоина или выйдет из строя двигатель, поэтому мы должны быть постоянно готовы к чему-то подобному.

Ее объяснение вроде бы имело смысл, но Кали подозревала, что она чего-то недоговаривает. Разгерметизация корпуса или утечка активного вещества из двигателя были крайне маловероятными событиями, даже на ветхих, устаревших кораблях. К тому же установленные на борту обычные воздушные анализаторы и детекторы нулевого элемента могли подать сигнал тревоги, и жители кораблей успели бы вовремя надеть защитные костюмы. Скорее всего, ношение скафандра стало для них глубоко укоренившейся традицией, обычаем, рожденным из-за неизбежной нехватки уединения на переполненных кораблях. Воздушные маски и костюмы вполне возможно могли быть единственным физическим, эмоциональным и психологическим барьером в обществе, где практически невозможно иными способами остаться наедине с собой.

— А как вы ходите в уборную? — спросила Джиллиан к немалому удивлению Кали. Она ожидала, что девочка замкнется в себе в попытке отгородиться от толпы и чрезмерного шума, дополненных незнакомым окружением.

Может, маска и скафандр дают и ей тоже некое подобие психологического уединения.

— У нас есть туалеты и душевые на нижних палубах, — пояснил Сиито, отвечая на вопрос Джиллиан. — Комнаты там герметичные и стерильные. Это одно из немногих мест, где мы безбоязненно снимаем скафандры.

— А если вы находитесь не на кворианском корабле? — не унималась Джиллиан.

— Между внутренним и наружным слоями наших скафандров есть специальные герметичные отделения, способные держать отходы организма в течение нескольких дней. Потом их можно опустошить в любой обычной уборной, вроде туалета на вашем шаттле, не подвергаясь воздействию окружающей среды.

Сиито неожиданно устремился вперед и отодвинул занавес одной из кабинок.

— Здесь я живу, — возбужденно произнес он, приглашая их внутрь.

Заглянув за полог, Кали увидела слегка загроможденную, но опрятную комнатку. В углу лежал свернутый спальный матрас. Небольшая электроплитка, телевизор и компьютер располагались вдоль одной из стен. Несколько лоскутов яркой оранжевой ткани украшали стены; их цвет совпадал с цветом занавеса у входа.

— Ты здесь один живешь? — спросила Кали, и Сиито вновь рассмеялся еще одному ее глупому вопросу.

— Я делю это помещение с матерью и отцом. Сестра жила здесь с нами много лет, пока не отправилась в свое Паломничество. Теперь она одна из команды Райа.

— А где сейчас твои родители? — спросила Джиллиан, и Кали показалось, что она уловила оттенок эмоций в ее голосе.

— Отец работает на верхних палубах. Он навигатор. А моя мать обычно заседает в совете капитана Мола, но на этой неделе она вызвалась на работы на одном из Материнских Кораблей. Она вернется через два дня.

— А что это за оранжевая ткань на стенах? — спросила Кали, уводя разговор в сторону от темы родителей. — Она что-то означают?

— Она означают, что моей матери нравится оранжевый цвет, — тихо усмехнулся Сиито и отпустил полог, двигаясь дальше.

Они прошли мимо последних кабинок и вышли к еще одному лифту.

— Дальше я одна поведу людей, — сообщила Исли Сиито и Уго. — Вы двое возвращайтесь к своим обязанностям.

— Боюсь, здесь нам придется расстаться, — сказал Сиито с вежливым поклоном. — Надеюсь, скоро мы встретимся снова.

Уго тоже кивнул, но не произнес ни слова.

В этот момент прибыл лифт, и они вошли в него вслед за Исли. Двери закрылись, и лифт понес их к мостику. Выйдя на палубу, Кали с удивлением увидела еще несколько кабинок, построенных вдоль одной из стен коридора, ведущего от лифта. Очевидно, пространство столь высоко ценилось на кораблях, что даже здесь, всего в нескольких шагах от мостика, кворианцы использовали каждый свободный дюйм.

— Это жилище капитана, — Исли указала на одну из кабинок, мимо которых они проходили, взяв на себя роль гида теперь, когда Сиито оставил их. Сине-зеленый занавес был плотно задернут, и разглядеть что-либо внутри не представлялось возможным. Но, судя по ширине коридора и двум стальным панелям, образующим стены, Кали предположила, что комната капитана ничуть не шире, чем любая другая на корабле.

Когда они поднялись непосредственно на мостик, Кали с некоторым удивлением заметила, что это, пожалуй, единственное место на корабле, где нет толп. И хотя народа здесь было все равно достаточно много для небольшого помещения — рулевой, два навигатора, радист и другие члены экипажа, — точно такую же картину можно было наблюдать на любом судне Альянса. Капитан сидел в кресле в центре мостика, а позади него стоя Лемм; его раненая нога все еще оставалась в фиксаторе. Капитан поднялся и прошел им навстречу, Лемм ковылял сзади.

— Капитан Исин-Мол вас Айденна, — произнес Лемм, представляя его, — позвольте представить вам Кали Сандерс и ее спутников Хендела Митру и Джиллиан Грейсон.

— Рад приветствовать вас и ваших друзей на борту Айденны, — сказал капитан, пожав каждому из них руку. Джиллиан опять не попыталась избежать контакта и не отдернула руку, хотя на этот раз ей не хватило смелости заговорить.

Все дело в скафандрах, подумала Кали.

На ее взгляд, капитан Мол выглядел в точности так же, как и любой другой кворианец. Она понимала, что ее суждение основано не только на кажущейся похожести всех представителей другой расы. И даже если принять во внимание тот факт, что большая часть физических различий кворианцев скрывалась под их защитными костюмами, трудно было спорить с тем, что все они выглядели очень похоже друг на друга. Они были примерно одного роста и телосложения, в отличие от людей, которые сильно различались по этим параметрам.

Кроме Лемма, которого она легко могла отличить по фиксатору на ноге, остальные его собратья различались лишь по небольшим индивидуальным элементам одежды. Например, на левом плече скафандра Сиито виднелось заметное обесцвеченное пятно, будто бы протертое от долгого ношения в течение многих месяцев. И все же, если бы Хендел и Грейсон надели скафандры, она легко смогла бы отличить их друг от друга по обычным признакам — Хендел был на полфута выше и на тридцать килограммов тяжелее отца Джиллиан. Таких различий просто не существовало среди кворианцев.

А ведь так и со всеми остальными расами, подумала про себя Кали. По какой-то причине среди людей наблюдалось больше генетических различий, нежели у любой другой расы галактики. Она по-настоящему никогда не задумывалась об этом, во всяком случае, осознанно, но в тот момент на мостике Айденны она ясно осознала этот факт.

Это и с нами происходит, поняла она, глядя, как Хендел жмет руку капитана. В нем смешались скандинавская и индийская кровь, что сейчас считалось вполне обычным делом на Земле. Вследствие неизбежного смешения рас население становилось все более и более генетически однородным. В двадцать втором веке светлые волосы как у нее стали редкостью, а естественных голубых глаз вообще невозможно было встретить. Но с красками для волос, изменением цвета кожи и разноцветными контактными линзами все это мало кого волновало.

— От своего лица и от лица экипажа моего корабля я тепло приветствую вас на борту. — Слова капитана вернули Кали к действительности. — Для меня честь видеть вас.

— Это честь для нас, капитан Мол, — ответила Кали. — Вы приняли нас на борт своего корабля, когда нам больше некуда было идти.

— Мы и сами скитальцы, — произнес в ответ капитан. — Мы нашли мирное и безопасное пристанище здесь, в Странствующем Флоте, и я предлагаю это пристанище и вам тоже.

— Благодарю вас, сэр, — ответила Кали.

Капитан склонил голову в знак принятия ее благодарности, а затем положил руку ей на плечо, слегка притянув к себе, и заговорил таким тихим голосом, что она едва могла слышать его через голосовой модулятор его воздушной маски.

— К несчастью, безопасность Странствующего Флота обманчива, — прошептал он.

Кали растерялась, услышав его загадочное предупреждение, и не нашлась, что ответить. Но он, похоже, и не ожидал от нее ответа. Он убрал руку с ее плеча и шагнул назад, продолжив обычным голосом.

— Представители Конклава и Коллегии Адмиралов должны прибыть на Айденну, чтобы поговорить с вам, — сказал он ей. — Это великая честь для моего корабля и моих людей.

По тону его голоса Кали заподозрила, что для него это скорее неудобство, чем великая честь.

— Сэр, — обратился к капитану один из членов экипажа, — Лестиак запрашивает разрешение на стыковку.

— Направьте их в пятый стыковочный шлюз, — ответил Мол. — Мы встретим их там. Идемте, — сказал он Кали и ее спутникам, — нам не стоит заставлять ждать таких высоких гостей.

Глава 21

Трое кворианцев снова вели Кали и ее спутников по коридорам корабля. Но на этот раз их эскорт составляли Исли, Лемм и капитан. Они спустились обратно на нижние уровни и прошли к стыковочным шлюзам. Однако вместо шаттла Грейсона они направились к другим докам, где их уже ждал Лестиак с почетными гостями на борту. Учитывая их политический статус в кворианском обществе, Кали удивилась, когда увидела, что капитан не запросил разрешения, а сразу же открыл шлюз и поднялся на борт.

— Полагаю, капитану дозволяется ходить где угодно на собственном корабле, — шепнул ей Хендел, тоже обративший внимание на поведение капитана.

Внутри они оказались в просторной каюте с обстановкой, похожей на зал суда. Или трибунала, подумала Кали. Там стоял длинный полукруглый стол с шестью стульями позади него. Пять из них были заняты кворианцами, а один с краю пустовал. Несколько вооруженных охранников расположились в задней части помещения, позади сидящих сановников.

Мол прошел с ними к центру каюты и остановился, поочередно представив всех. Кали не стала утруждаться и запоминать все называемые имена. Но она отметила про себя троих кворианцев, которые представляли гражданский Конклав, и двоих из военной Коллегии Адмиралов.

Она также обратила внимание, что Мол представил Лемма, назвав его «Лемм-Шал вас Айденна» — очевидно, Паломничество молодого кворианца официально завершилось, и Мол принял его в свой экипаж.

Покончив с представлениями, Мол подошел к столу и сел на последний незанятый стул. Исли встала позади него, присоединившись к остальным почетным стражам у задней стены. Лемм вместе с людьми остался стоять напротив стола.

— Кали Сандерс, — произнес один из представителей Коллегии Адмиралов, открывая заседание, — вы понимаете, почему мы пригласили вас сюда?

— Вы думаете, что я могу знать что-то о Сарене Артериусе и о том, как он мог контролировать гетов, — ответила она.

— Не могли бы вы пояснить свою связь с Сареном? — спросил другой сановник, представитель Конклава.

— Не было никакой связи, — резко ответила Кали. — Я лишь мельком видела его два или три раза. Насколько я знала, он был Спектром, которому поручили расследование деятельности моего руководителя, доктора Шу Чианя.

— И в чем конкретно заключалась эта деятельность?

— Чиань обнаружил некий инопланетный артефакт, — сказала она, осторожно подбирая слова. — Возможно, протеанского происхождения. Возможно, даже более древний. Никто из нас ничего толком не знал.

Он полагал, что артефакт — это ключ к созданию принципиально нового вида искусственного интеллекта. Но остальных из нас он не посвящал в свои тайны; для него мы были лишь обычными лаборантами, обрабатывающими данные, полученные им в ходе тестов и экспериментов. Чиань один знал все подробности об артефакте: где он находился, что собой представлял, что конкретно мог делать.

Но Чиань пропал без вести. Также пропали и все его записи.

— Возможно ли, что Сарен нашел эти записи? — спросил один из представителей Конклава. — Возможно ли, что он нашел этот артефакт и использовал его, чтобы контролировать гетов?

— Такая возможность существует, — с некоторой неохотой признала Кали. Эта мысль уже посещала ее раньше, но она не хотела признаваться, что сыграла какую-то, хоть и небольшую роль в том ужасе, который обрушили на них геты.

— Слышали ли вы когда-либо о такой расе, как «Пожинатели»? — спросил первый кворианец.

Кали покачала головой.

— По сообщениям с Цитадели флагман Сарена, Властелин, на самом деле был разумной машиной, мыслящим существом, лишь одним представителем целой расы гигантских, обладающих собственным сознанием космических кораблей, называемых Пожинателями.

— Это только слухи, — вставил Хендел. — У подобных теорий нет никаких доказательств.

— Но это могло бы объяснить, почему геты последовали за Сареном, — возразил кворианец. — Превосходящий ИИ вполне мог переопределить примитивные мыслительные системы гетов.

— Не могу точно сказать, — ответила Кали. — О гетах я не знаю ничего, кроме того, что показывали в новостях. И я понятия не имею, почему они следовали за Сареном.

— Но если Властелин был Пожинателем, — настаивал один из членов Коллегии Адмиралов, — то могут существовать и другие. Они могут находиться в спячке где-то в неисследованных уголках космоса, лишь ожидая, что кто-то случайно наткнется на них и пробудит их к жизни.

— Возможно, — сказала Кали, неуверенно пожав плечами.

— Мне кажется совершенно очевидным, что мы должны избегать этого любой возможной ценой, — высказался один из представителей Конклава. — Один-единственный Пожинатель чуть не уничтожил Цитадель. Другой вполне может сделать это. Галактика и так винит нас за гетов. Мы не можем дать им еще одну причину ненавидеть нас.

— А может, если мы найдем одного из этих Пожинателей, — возразил Мол, впервые за все время подав голос, — то сможем использовать его также, как Сарен — взять гетов под контроль! Мы могли бы возвратиться на родные планеты, вернуть себе то, что по праву принадлежит нам!

Повисло долгое молчание, после чего один из Адмиралов обратился к Кали:

— Капитан Мол прав? Вы верите, что возможно отыскать спящего Пожинателя и использовать его для управления гетами?

Кали покачала головой, сбитая с толку.

— Не могу сказать. Здесь слишком много неизвестных факторов.

— Прошу вас, — настаивал кворианец, хотя его просьба прозвучала больше как приказ, — выскажите предположение. Вы один из ведущих специалистов по синтетическому интеллекту в галактике. Мы хотим услышать, что вы думаете.

Кали глубоко вздохнула, как следует взвесив все варианты, перед тем как ответить.

— Учитывая то, что я знала о работах доктора Чианя, если флагман Сарена оказался тем самым артефактом, который мы изучали, то вполне вероятно, его можно было бы использовать для управления гетами. А если где-то есть еще такие же корабли как Властелин, то, да, логично предположить, что их также можно использовать для контроля или воздействия на гетов… принимая во внимание то, что сделал Сарен.

Трудно было понять реакцию кворианцев, сидевших за столом, поскольку их лица скрывали маски. Но Кали показалась, что она уловила оттенок злости или разочарования в позах некоторых из них. Мол, однако, будто бы выпрямился на своем стуле.

— Можете ли вы еще что-то рассказать нам, Кали Сандерс, — спросил один из членов Коллегии Адмиралов. — Что-нибудь о Сарене, гетах или исследованиях доктора Чианя?

— Мне действительно больше нечего добавить, — извиняющимся тоном сказала Кали. — Мне жаль, что я так мало помогла вам.

— Полагаю, мы услышали все, что нужно, — сказал Мол, вставая. — Благодарю вас, Кали.

Поняв, что они больше ничего не узнают от их гостей, остальные участники слушания последовали примеру капитана и тоже поднялись со своих мест.

— Благодарим вас за то, что уделили нам время, — сказал один из них. — Капитан Мол, мы хотели бы продолжить этот разговор вместе с остальными членами Конклава. Надеемся, что вы тоже к нам присоединитесь.

Мол кивнул.

— Жду не дождусь возможности поговорить с ними.

— Мы должны лететь прямо сейчас, — заметил один из кворианцев. — Возможно, вашей помощнице следует проводить людей обратно на их шаттл?

— Кали и ее друзья — почетные гости на Айденне, — подчеркнуто произнес Мол. — Им не требуются провожатые. Они могут приходить и уходить, когда захотят.

Повисла неловкая пауза. Наконец, молчание нарушил один из Адмиралов.

— Понимаем, капитан.

Одержав эту победу, Мол повернулся к Кали и остальным.

— Пока вы не будете вмешиваться в дела корабля, я разрешаю вам свободно перемещаться по моему судну. Если у вас возникнут какие-либо вопросы, Лемм будет к вашим услугам.

— Спасибо, капитан, — сказала Кали, желающая поскорее покинуть Лестиак и оставить позади эту напряженно неоднозначную ситуацию.

— Возможно, когда я вернусь с заседания Конклава, мы сможем продолжить разговор, — сказал он.

— Разумеется, — ответила Кали. — Мы всегда с радостью примем вас у себя на шаттле.

Не вполне уверенная, есть ли у кворианцев еще какой-то формальный протокол, который нужно соблюсти при прощании, Кали просто стояла на месте, пока Лемм легонько не подтолкнул ее локтем в бок.

— Ну все, — прошептал он, — идемте.

Мол и Исли держались позади, когда они покидали корабль. Как только они вышли из шлюзового отсека и вновь ступили на палубу Айденны, Хендел повернулся к Лемму и спросил:

— Какого черта там происходило?

— Политика, — последовал короткий, расплывчатый ответ.

— Не мог бы ты выражаться немного яснее? — спросила Кали.

— Уверен, что капитан вам все объяснит, когда вернется с заседания Конклава, — попытался успокоить ее Лемм, — Пожалуйста, наберитесь терпения еще на пару дней.

— Вряд ли у нас есть какие-то альтернативы, — фыркнул Хендел. — Но мое терпение начинает иссякать.

Грейсону не нравился Голо.

Призрак назначил встречу с кворианцем на Омеге, чтобы спланировать их нападение на Странствующий Флот. Встреча проходила в небольшой съемной квартире в районе Когтя, всего лишь в двух кварталах от того склада, где Грейсон застрелил Пэла. В комнате не было ничего, кроме двух стульев, стола и их двоих.

— Это бесполезная затея, — сходу начал Голо. — Проникнуть на кворианский флот невозможно.

— У них моя дочь, — ответил Грейсон, стараясь говорить ровно, несмотря на бурлящий внутри гнев. — Я хочу вернуть ее. Мне сказали, что ты можешь в этом помочь.

Быть может, Голо и союзник «Цербера», но он также предатель своего народа. Грейсон не мог чувствовать уважения к тому, кто предал своих собратьев ради личной выгоды. Это противоречило всему, во что он верил.

— Странствующий Флот состоит из пятидесяти тысяч кораблей, — напомнил ему Голо. — Даже если она у них, как ты узнаешь, на каком именно корабле?

— Пилот разведывательного корабля, тот, которого пытал Пэл, сказал, что его зовут Хило-Джа вас Айденна. Я думаю, что Синиад был разведчиком с Айденны. Тот, кто искал его на складе, должен был быть с того же корабля. Именно они и забрали Джиллиан.

— Да, это имеет смысл, — признал Голо. Что-то в его тоне заставило Грейсона почувствовать, будто Голо играет с ним, что он уже знает все это. — Но вряд ли это имеет значение. Ты и близко не сможешь подобраться к Айденне. Даже если полетишь туда на Синиаде, патрули собьют тебя, если у тебя не будет верного пароля и стыковочного кода.

— У меня есть код и пароль, — заверил его Грейсон. — Пилот дал мне их перед смертью.

Голо рассмеялся.

— Откуда тебе знать, что они настоящие? Что если он дал тебе ложный код?

Грейсон вспомнил того кворианца в подвале. У Пэла было шестое чувство — чутье на ложь под пыткой; допросы всегда были его сильной стороной.

— Информация точная, — сказал он. — Мы сможем пройти мимо патрулей.

— Твоя уверенность вдохновляет, — ответил кворианец, и Грейсон уловил намек на усмешку в его голосе. Он знал, что Голо был связным Пэла на Омеге. Он помог людям захватить Синиад, и Грейсон мог лишь строить предположения, в чем еще были вместе замешаны Пэл и этот кворианец.

— Мы заплатим тебе в десять раз больше, чем заплатили за прошлое дело, — сказал Грейсон, стараясь не выдать нарастающий гнев.

Голо был нужен ему. Одних только кодов недостаточно; если они надеялись добиться успеха в этом деле, им нужен кто-то, знакомый с обычаями Странствующего Флота, чтобы не допустить фатальной ошибки и не завалить миссию. И еще и нужен кто-то, бегло говорящий по-квориански, чтобы переговариваться с патрулями — автоматический переводчик здесь явно не подходил.

— В десять раз? — переспросил Голо, обдумывая предложение. — Щедро. Но стоит ли ради этого рисковать жизнью?

— Это еще и шанс отомстить, — напомнил ему Грейсон. Он читал биографию Голо в отчетах Пэла и знал, что кворианец глубоко в себе носил ненависть к тому обществу, которое изгнало его. Грейсон не погнушался бы использовать эту ненависть, если бы это помогло ему вернуть Джиллиан. — Флот вышвырнул тебя прочь. Они отвернулись от тебя. Это твой шанс отомстить им и отомстить так, чтобы они навсегда это запомнили. Помоги нам и заставь их заплатить.

— Вот тот, кто мыслит как я, — произнес Голо с жестокой усмешкой, и Грейсон почувствовал неприятное ощущение у себя в животе.

— Это означает, что ты в деле? — прямо спросил он.

— Нам еще предстоит решить несколько проблем, — сказал Голо вместо подтверждения. — Синиад и коды проведут нас мимо патрулей. Но нам нужно будет каким-то образом вывести из строя систему связи Айденны, чтобы они не смогли поднять тревогу на всю флотилию, когда мы начнем штурм.

— Об этом мы позаботимся, — сказал Грейсон, зная, что Церберы без труда предоставят им эту технологию. — Что еще?

— Нам понадобятся чертежи внутренних помещений корабля.

— Это списанный батарианский крейсер класса Хенса, — ответил Грейсон. Агенты Призрака уже начали подготовку к этой миссии. — У нас есть чертежи.

— Впечатляет, — произнес Голо. — Что ж, в конце концов, есть шанс, что все это сработает. В том случае, если ты и твоя команда будут четко исполнять мои указания.

— Разумеется, — сказал Грейсон сквозь стиснутые зубы, протягивая руку, чтобы скрепить сделку. — По-другому и быть не может.

Глава 22

Прошло еще три дня, прежде чем Мол вернулся на Айденну. Большую часть этого времени Кали провела, исследую кворианский корабль, знакомясь ближе с его обитателями и их культурой.

Она поняла, что почти все ее предыдущие убеждения относительно кворианцев были либо явной ложью, либо сильно искаженной правдой. Она всегда считала их попрошайками и ворами: расой мелких жуликов, не достойных доверия. Теперь же она стала воспринимать их просто как находчивых и решительных существ. Этот народ пытался выжить в условиях нехватки свободного пространства и ресурсов и, тем не менее, не позволял своему обществу скатиться до эгоизма и анархии. Этого они достигали, яростно цепляясь за свое могучее братское чувство.

Она находила нечто благородное в их единстве, хотя, возможно, причиной тому были вынужденные обстоятельства. Каждый кворианец свято верил, что они должны вместе трудиться, чтобы выжить. Их сильные, почти семейные, связи друг с другом и готовность каждого отдельного кворианца пожертвовать собой ради блага остальных Кали считала качествами, которым у них могли бы поучиться другие расы… если бы сначала научились видеть сквозь предубеждения и предвзятые суждения о кворианцах.

Кали занималась исследованием корабля, а Хендел и Джиллиан проводили почти все время на шаттле Грейсона, тренируясь в биотике. Даже будучи в своем скафандре, Джиллиан все еще чувствовала себя несколько скованно с незнакомцами и предпочитала оставаться взаперти, в более привычной для нее обстановке.

Иногда к ним заглядывали Лемм или Сиито, но они всякий раз уклонялись от прямых ответов, когда Кали или Хендел начинали задавать им вопросы о политической системе кворианцев. Кали была разочарована из-за того, что чувствовала себя пешкой в игре, которую не могла понять до конца, но она не сомневалась, что скоро они получат некоторые ответы: капитан Мол наконец-то пригласил их встретиться снова.

Кали, Хендел и Джиллиан облачились в свои защитные костюмы, ожидая его визита на шаттл. Накануне Лемм предложил им надеть скафандры и таким образом продемонстрировать капитану уважение к обычаям и традициям кворианцев. Так как они не знали цели этой встречи, Хендел заметил, что было бы лучше делать все, чтобы сохранить хорошие отношения с капитаном.

Кали согласилась, но с некоторой неохотой. Она не любила носить скафандр, если в этом не было нужды, хотя и не могла определенно сказать, что же конкретно ей в этом не нравилось. Костюмы были полностью обеспечены системой вентиляции, и ей в них никогда не было жарко или душно, к тому же тонкая и гибкая материя почти не мешала движениям. А с экраном и аудио усилителями, встроенными в шлем, в скафандре она, фактически, могла видеть и слышать даже лучше, чем без него.

Но все же она никогда не чувствовала себя в нем удобно. Скафандр полностью лишал ее привычных тактильных ощущений, как, например, ощущения мягкой кожи под ладонью, когда она клала руку на подлокотник кресла, или холодного, твердого металла крышки стола, когда она постукивала по ней кончиками пальцев. Она не могла даже запустить пальцы в волосы.

В противоположность ей, Джиллиан, казалось, обожала носить свой защитный костюм. Она лишь один раз снимала его после той встречи с капитаном на мостике корабля. Она оставалась в костюме даже во время биотических тренировок с Хенделом. Кали знала, что шеф охраны находил ее поведение весьма странным, но он мирился с этим ради ее же блага. Однако он настоял, чтобы она снимала шлем и воздушную маску во время занятий. Джиллиан подчинилась, но не без некоторого недовольства и ворчания.

Один лишь тот факт, что она ворчала и выказывала недовольство, свидетельствовал о том, как сильно она изменилась. Кали поделилась с Хенделом мыслями об улучшениях Джиллиан и даже высказала предположение, что, возможно, костюм на психическом уровне помогает девочке чувствовать себя более защищенной и уверенной. Хендел, однако, предложил другую теорию.

— Я думаю, что ей лучше только из-за того, что Церберы больше не накачивают ее своими наркотиками.

Эта мысль была неприятной, но Кали удивилась, как она сама не подумала об этом. Вряд ли состояние Джиллиан вызывали одни только химические соединения, которые давал ей Джиро, но вполне вероятно они значительно ухудшали ее симптомы. Каким-то образом, осознание этого делало еще более чудовищным то, что Грейсон позволял им вытворять со своей дочерью.

Неожиданный звук открывающегося шлюза заставил ее оторваться от размышлений.

— Даже не снисходят до того, чтобы постучать в дверь? — пробормотал Хендел, поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать гостей. Кали и Джиллиан тоже встали.

Кали ожидала, что с ними прибудет какой-то почетный караул или просто охрана, но если они и пришли, то остались снаружи корабля. Мола сопровождал один только Лемм.

— Благодарю вас за приглашение, — сказал он, обменявшись со всеми рукопожатиями.

— Для нас честь принимать вас здесь, — ответила Кали. — Присаживайтесь, пожалуйста, и чувствуйте себя как дома.

В каюте было только четыре сидячих места, поэтому, когда все взрослые расселись, Джиллиан взобралась на колени к Хенделу. И снова Кали поразилась, насколько она успела измениться меньше чем за две недели.

Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, послышался короткий, приглушенный сигнал из-за маски Мола — звук полученного по радиосвязи сообщения. Он поднял руку, призывая остальных подождать, пока он слушал сообщение. Кали не могла слышать слов, но она видела, как он кивнул.

— Направьте их в стыковочный шлюз номер семь, — приказал он. — И передайте, что мы рады, что они вернулись.

— Извините, — сказал он, обращаясь к Кали и остальным. — Я должен давать разрешение на стыковку всех судов.

— Вам нужно быть там? — спросила она.

Он покачал головой.

— Исли и ее люди встретят их. Мы можем вернуться к нашему делу.

— И что же это за дело? — спросил Хендел, отбросив в сторону формальности и такт. Кали не могла винить его; она и сама уже была готова на нечто подобное. По счастью, Мол, казалось, собирался быть с ними полностью откровенным.

— Странствующий Флот умирает, — прямо заявил он. — Это долгая, медленная и почти незаметная смерть, но факты неопровержимы. Наша раса стоит на пороге кризиса. Через восемьдесят или девяносто лет нам уже не будет хватать места для жизни на кораблях.

— Мне казалось, численность вашего населения не растет, — сказала Кали, вспомнив, как во время одной из их экскурсий Сиито рассказывал ей о жесткой политике по контролю рождаемости.

— Наша численность стабильна, а вот Флот — нет, — объяснил капитан. — Корабли стареют и выходят из строя быстрее, чем мы успеваем заменять или ремонтировать их. Мы постепенно теряем свободное пространство, однако же, ни Конклав, ни Адмиралы не желают ничего делать с этим. Боюсь, что к тому времени, как они осознают необходимость срочных мер, будет уже слишком поздно, чтобы остановить катастрофу.

— Каким образом все это связано со мной? — поинтересовалась Кали. — Почему они задавали мне все эти вопросы о гетах и Пожинателях?

— Существует небольшая, но постоянно растущая группа капитанов, которые считают, что мы должны действовать незамедлительно, если хотим, чтобы народ кворианцев выжил, — объяснил Мол. — Мы предложили снарядить несколько самых больших кораблей Флота для длительных экспедиций — возможно, от двух до пяти лет. Мы хотим послать их в неисследованные области космоса или через ретрансляторы, которыми никто никогда не пользовался.

— Звучит весьма опасно, — заметил Хендел.

— Так и есть, — признал Мол, — но это может быть нашей единственной надеждой на настоящее, а не кратковременное спасение народа кворианцев. Мы должны найти пригодные для жизни, незанятые миры, которые сможем сделать своим домом. Или же, если это нам не удастся, отыскать какой-то способ вернуться в Вуаль Персея и отвоевать назад наши родные планеты у гетов.

— Вы на самом деле верите, что сможете найти один из этих кораблей-Пожинателей где-то за пределами исследованного космоса? — спросил Хендел.

— Я верю, что это лучше, чем ничего не делать и ждать, пока наши ряды не начнут неизбежно таять.

— Вполне логично, — заметила Кали. — Так почему же столь многие противятся отправке кораблей?

— Наше общество крайне хрупко, — объяснил Мол. — Малейшее изменение может вызвать очень сильные последствия. Если мы отправим в путешествие наши самые крупные корабли, это ослабит весь флот, по крайней мере, пока они не вернутся. Большинство представителей Конклава не желают идти на подобный риск.

Их осторожность можно понять. Почти три столетия Адмиралы и Конклав пытались защитить то немногое, что у нас еще оставалось. У них не было другого выбора, кроме как проводить осторожную и консервативную политику.

Эта политика какое-то время работала, но теперь мы должны приспосабливаться к новым условиям. Нам нужна новая политика, если мы хотим выжить. К сожалению, вес традиций лежит тяжким грузом на Флоте, и мы в большинстве своем боимся перемен.

Вот почему ваше выступление перед советниками было так важно, Кали. Мы должны убедить других в своей правоте, заставить их понять, что сейчас риск наш единственный шанс на выживание. Даже если мы не найдем Пожинателей или не отыщем другого способа очистить Вуаль Персея от оставшихся гетов, мы все еще можем встретить новые миры, которые назовем своим новым домом.

— Но мое выступление не имело смысла, — возразила Кали. — Это были только домыслы и предположения. Я не знаю ничего существенного ни о гетах, ни о Пожинателях. И я никогда не говорила, что, послав корабли в неизведанные районы галактики, вы найдете их.

— Это не имеет значения, — объяснил ей Мол. — Наши люди верят, что у вас есть знания, которые помогут одолеть гетов, и не важно, есть ли они у вас на самом деле. Вы стали символом надежды на будущее для моего народа. Если другие капитаны своими глазами увидят вас рядом со мной, это поможет нам привлечь их на свою сторону. Именно поэтому мои противники и хотят, чтобы вы покинули Айденну.

— Покинули? — переспросил Хендел с ноткой волнения в голосе. — Вы имеете в виду, что они хотят вышвырнуть нас с Флота?

— Они этого не сделают, — заверил его Мол. — Тогда вы превратитесь в мучеников в глазах всех, и это лишь привлечет на нашу сторону еще больше сторонников перемен. Но есть много капитанов, которые не согласны с нами. Некоторые готовы предложить вам убежище на своих кораблях, если вы решите покинуть Айденну. Они полагают, что находясь с ними, вы сможете поддержать уже их сторону.

— Мне не нравится быть политической пешкой, — мрачно буркнула Кали.

— Понимаю, — с сочувствием произнес Мол, — и прошу у вас прощения за то, что поставил вас в такую ситуацию. Если вы действительно не хотите в этом участвовать, то вольны покинуть Флот.

Кали нахмурилась. Им нельзя покидать Флот; во всяком случае, пока Церберы ищут их.

— Прошу вас, Кали, — вставил Лемм. — Одна из немногих надежд для нас выжить — это отправить в экспедиции исследовательские корабли.

Скорее всего, Лемм мог заставить ее согласиться, всего лишь напомнив, что спас ей жизнь на Омеге. Но Кали успела достаточно много узнать о кворианцах и их культуре, чтобы понимать, что он никогда не попытается склонить ее на свою сторону таким способом. И все же, за ней оставался неоплаченный долг перед ним. А аргументы Мола имели смысл.

Однако, до того как она успела что-либо ответить, они услышали далекий, но ясно различимый звук корабельной сирены Айденны.

— Сейчас узнаем, насколько надежна твоя информация, — шепнул Голо, когда на радарах Синиада появилось несколько патрульных фрегатов Флота.

На борту кворианского шаттла находились десять высококлассных штурмовиков «Цербера», а также Голо, Грейсон и пилот, обученный водить кворианские суда. Каждый из них был облачен в полную боевую тяжелую броню с кинетическими щитами и вооружен штурмовой винтовкой.

— Открой канал связи, — велел Голо, и пилот Церберов сделал, как ему сказали. Формально этой миссией командовал Грейсон, но сейчас главным был Голо как кворианец, лучше понимавший других кворианцев.

Секунду спустя, передатчик щелкнул, приняв сообщение от патруля.

— Вы приближаетесь к запрещенной зоне. Назовитесь.

— Говорит разведывательный корабль Синиад, с Айденны, — ответил Голо, — просим разрешения вернуться во Флот.

— Назовите пароль.

Грейсон затаил дыхание, когда Голо произносил кодовую фразу.

— Тело мое странствует к дальним звездам, но душа моя никогда не покидает Флот.

Прошло несколько секунд, прежде чем они услышали ответ.

— Айденна подтверждает. Добро пожаловать домой, Синиад.

Голо выключил передатчик.

— Вперед, медленно и аккуратно, — приказал он пилоту. — Мы же не хотим никого пугать.

Обнаружить Айденну среди этого скопища кораблей оказалось на удивление просто. Каждый корабль во Флоте постоянно передавал уникальный сигнал на собственной частоте. Разведчик, такой как Синиад, был изначально настроен на частоту Айденны, поэтому нужный корабль сразу же высветился на радаре зеленой точной, в отличие от остальных, красных.

Когда они приблизились на достаточное расстояние, Голо снова включил канал связи.

— Говорит Синиад, просим разрешения на стыковку с Айденной.

Последовала небольшая пауза, затем передатчик щелкнул.

— Говорит Айденна. Стыковку разрешаем. Направляйтесь в док номер семь. Капитан говорит, что рад видеть вас снова.

— Хорошо вернуться домой, — ответил Голо. — Вышлите карантинную бригаду и отряд безопасности, — добавил он, прежде чем отключить связь.

— Отряд безопасности? — подозрительно переспросил Грейсон.

— Обычная формальность, — ответил Голо. — Если бы я этого не сказал, у них возникли бы подозрения.

— Они будут вооружены?

— Скорее всего, но они не будут ожидать засады. Ваши люди без проблем справится с ними.

Желудок Грейсона скрутился в узел, пока они медленно подлетали к стыковочному шлюзу. Впервые за несколько дней он почувствовал непреодолимое желание принять дозу, но отогнал эту мысль, сосредоточившись на задании.

В кабине повисла тишина, пока они не услышали лязга захватов, зафиксировавших корабль на месте.

— Держи орудие наготове, — распорядился Грейсон, и пилот кивнул, — но не стреляй, пока я не прикажу.

Церберы внесли некоторые модификации в Синиад, включая и небольшой, но мощный лазер ближнего действия. Один точный выстрел мог уничтожить узконаправленный передатчик Айденны, оставив корабль без связи, а значит и возможности предупредить остальной Флот.

Но это должно произойти в строго определенное время. На Айденне все еще останутся внутренние средства связи, и как только внешний передатчик выйдет из строя, команда на мостике поднимет тревогу по всему кораблю. Грейсон хотел вначале разобраться с отрядом безопасности, а затем уже взяться за остальную часть миссии.

— Отряд Альфа, — произнес Грейсон в радиопередатчик, встроенный в его шлем, — у нас будут гости, когда откроется шлюз. Доложите, как только разберетесь с ними.

Через пару мгновений они услышали несколько коротких выстрелов снаружи корабля.

— Враг уничтожен, — доложил командир отряда Альфа. — Потерь с нашей стороны нет.

— Уничтожить передатчик, — приказал Грейсон, и лазер срезал передающее устройство одним быстрым, точным выстрелом. Почти тотчас же по кораблю прокатился сигнал тревоги.

— Теперь повеселимся, — сказал Голо. Грейсон знал, что тот ухмыляется под своей маской.

Глава 23

— Что происходит? — крикнула Кали, пытаясь перекричать звук сирены.

Капитан сосредоточенно выслушал сообщение и передал известие всем остальным.

— Синиад, один из наших разведчиков, только что пристыковался. И уничтожил наш внешний узконаправленный передатчик.

— Я искал команду Синиада, когда обнаружил вас на том складе, — быстро проговорил Лемм. — Я думал, ваши похитители как-то связаны с пропавшим кораблем.

— Церберы, — сказал Хендел. — Они пришли за Джиллиан.

— Что с отрядом безопасности, который должен был встретить их? — спросила Кали, припомнив предыдущие распоряжения капитана. — Исли и остальные?

— От них нет ответа, — мрачно сказал Мол. Все они поняли, что это означает.

— Если это Церберы, то они направятся прямиком к этому шаттлу, — предупредил их Хендел. — Они собираются быстро схватить Джиллиан и отступить до того, как вы успеете организовать оборону.

— У вас на борту есть оружие? — спросил Лемм.

Кали покачала головой.

— Есть винтовка, которую мы взяли на складе, но она почти разряжена. Хендел — биотик, но это все, что у нас есть.

— Вызовите подкрепление, — сказал Хендел.

— Они не успеют во время, — ответил Мол. — Синиад всего в двух доках от нас.

Мы не можем даже закрыть дверь и улететь, поняла Кали, стыковочные захваты не успеют отсоединиться.

— Нужно идти, — сказала она, вскакивая на ноги. — Здесь мы с ними не справимся.

Двое кворианцев и трое людей пробежали через шлюз и выскочили на стыковочную палубу Айденны. Хенделу приходилось наполовину нести, наполовину тащить Джиллиан; звуки сирены сбили девочку с толку, и она двигалась медленно и растерянно.

— Торговая палуба! — крикнул Мол. — Там на складе у нас есть оружие.

Они бежали через заполненные народом коридоры и отсеки корабля, и Кали с ужасом представляла себе, что произойдет, когда штурмовики «Цербера» обнаружат шаттл Грейсона совершенно пустым. У кворианцев не было оснований ожидать нападения внутри их собственных кораблей, находящихся во Флоте, к тому же свободный доступ к оружию в таких густонаселенных условиях неминуемо вел к беде. Как следствие, ни у кого из них, кроме нескольких отрядов охраны, не было при себе оружия. Если Церберы в поисках Джиллиан начнут прочесывать жилые палубы корабля, здесь будет настоящая бойня.

Мол выкрикивал команды в радиопередатчик, пытаясь организовать своих людей для отражения нападения.

— Мы не можем отступать дальше! — крикнула Кали. — Нужно сдержать их на торговой палубе. Если они прорвутся, погибнут сотни.

Он кивнул и передал приказы на мостик.

«Как они нашли нас здесь?» — пронеслась в ее голове мысль. За ней тотчас последовала другая: «неужели в галактике нет места, где Джиллиан могла бы укрыться от них?»

Отряд «Цербера» нашел шаттл Грейсона пустым.

— Должно быть, они ушли на корабль, — предположил Голо.

— Сколько на борту кворианцев? — резко спросил Грейсон.

— Шесть или семь сотен, — прикинул Голо. — Но вооружены из них лишь несколько десятков. Оставайся здесь с парой человек и охраняй шаттл, а я поведу остальных. Мы найдем Джиллиан и приведем ее сюда.

Грейсон тряхнул головой.

— Она моя дочь. Я иду с вами.

— Забудь об этом, — ответил Голо. — Там ты нам не понадобишься.

— Я командую этой операцией, — напомнил ему Грейсон.

— А я единственный, кто знает маршруты на кворианском корабле, — парировал Голо. — Без меня ты ничего не сможешь сделать, а я не собираюсь идти туда вместе с тобой. Здесь замешаны твои чувства, — почти извиняющимся тоном продолжал он, — и ты не можешь мыслить здраво. Ты не готов к этому.

Грейсон не спорил. Он почти не спал после бегства со склада Пэла; он просто нюхач, которого гонит вперед адреналин и отчаяние. Нервное истощение и ломка замедлили его реакции и помутили рассудок. Для всей команды он будет лишь опасной обузой.

— Если ты и вправду хочешь вернуть свою дочь, — тихим шепотом добавил кворианец, — то лучшее, что ты можешь сделать — это ждать здесь и подготовить шаттл к немедленному отлету.

Голо манипулировал им, играл на его эмоциях. Кворианцу было плевать на то, что будет с Джиллиан. Он просто лживый, хитрый подонок, преследующий лишь свои собственные интересы. Но это не означает, что он неправ.

Они лучше справятся без тебя. Ради этой миссии — ради Джиллиан, — ты должен отступить в сторону на этот раз.

— Ты, ты и ты, — сказал Грейсон, показав на пилота и еще двоих человек, — останетесь здесь со мной. Остальные пойдут с Голо. Помните, у нас есть тридцать минут, чтобы убраться с этого корабля.

— Если люди ушли на корабль, на них наверняка должны быть надеты защитные скафандры, — будничным тоном заметил Голо.

Грейсон выругался про себя.

— Джиллиан нужна Призраку живой и невредимой, — напомнил он восьмерым солдатам, отправляющимся с Голо, подчеркивая приказ, чтобы они поняли. — Не сметь открывать огонь по любым целям, которые меньше взрослого кворианца.

— Если только вы не сможете пересчитать их пальцы, — со смехом добавил Голо.

— Сейчас они блокируют отсеки корабля с мостика, — сказал им Мол, раздавая оружие, хранившееся на складе вместе с едой, медикаментами и другими жизненно важными припасами. — Это не остановит врагов, но может их задержать. Гражданских переводят на верхние палубы, и я приказал всем отрядам охраны спуститься сюда к нам.

Кали взяла у него штурмовую винтовку, взвесив ее на руке. Дешевая волусская подделка турианского оружия — явная некондиция, но все-таки лучше, чем ничего.

Быстро осмотрев комнату, она прикинула их шансы. Со стороны стыковочных шлюзов на торговую палубу вел только один вход: Церберам придется идти по длинному прямому коридору, как раз в их сторону. Но если им удастся прорваться дальше первой двери, они смогут найти массу укрытий среди ящиков и контейнеров с товарами, в беспорядке расставленных по всей палубе. Хорошему штурмовому отряду не составит труда рассредоточиться по помещению и попытаться обойти людей Мола с флангов. А в случае отступления им будет некуда бежать, кроме населенных верхних палуб.

Два отряда кворианской охраны уже были на торговой палубе. К тому времени как Мол раздал оружие Кали, Лемму и Хенделу, сверху спустилось еще четыре отряда.

— Всем рассредоточиться и занять оборонительные позиции, — приказал капитан. — Удерживайте двери на стыковочную палубу столько, сколько сможете. По моему приказу отступаете на верхний уровень.

Кворианцы разбежались по отсеку, занимая позиции, и Кали повернулась к Джиллиан. Она не двигалась и даже не оглядывалась по сторонам; просто стояла неподвижно, уставившись в одну точку в пространстве, ее руки безвольно висели по бокам.

— Ты помнишь, где комната Сиито? — спросила ее Кали, стараясь отогнать от себя мысль, что юный кворианец вместе с Исли и Уго был, вероятно, уже мертв.

Джиллиан ничего ей не ответила. Она продолжала все так же неподвижно стоять на месте, глядя в никуда из-за своей маски.

— Джиллиан! — крикнула Кали. — Это очень важно!

Девочка медленно повернула голову в ее сторону.

— Ты помнишь, как Сиито показывал нам свою комнату? — повторила Кали. Девочка кивнула. — Ты помнишь, где это?

— На палубе над нами, — ответила она, ровным, монотонным голосом, свидетельствовавшим, что она все сильнее и сильнее отдаляется от действительности. — Первая кабинка в группе, четвертая по вертикали и шестая по горизонтали, если смотреть сверху.

— Я хочу, чтобы ты пошла туда и ждала там меня или Хендела! — крикнула Кали. — Понимаешь? Или в комнату Сиито и спрячься там!

Джиллиан ответила все тем же одиночным кивком, потом повернулась и медленно пошла в сторону грузового лифта.

— По лестнице, Джиллиан, — крикнула Кали ей вслед, потому что лифт был заблокирован из-за тревоги на корабле. — Ты должна идти туда по лестнице!

Девочка не оглянулась, а просто изменила свое направление и пошла к лестнице.

— Ты уверена, что следовало отсылать ее одну? — спросил Хендел, проверяя прицел и систему самонаведения на своей винтовке.

Кали не была уверена. На самом деле, ей самой это совершенно не нравилось. Но она не видела другого выхода.

— Она не может здесь оставаться, — сказала она. — А нам некого послать вместе с ней. Молу потребуется каждый солдат, если мы хотим удержать эту палубу.

Хендел кивнул, соглашаясь с ее оценкой их безрадостного положения, и быстро занял позицию позади одного из переполненных контейнеров, откуда он мог ясно видеть любого, входящего со стороны стыковочных шлюзов. Кали последовала его примеру, притаившись за большим стальным ящиком с кастрюлями и сковородками.

Церберы не заставили себя долго ждать.

Штурм начался с нескольких гранат, влетевших сквозь открытые двери на торговую палубу. Никто из людей Мола не находился настолько близко к входу, чтобы попасть под ударную волну, но от взрыва несколько ящиков и их содержимое разлетелись по палубе. Никто не пострадал, но это послужило прикрытием для Церберов и первые двое из них устремились по коридору к торговой палубе.

Кали и остальные открыли огонь, пытаясь заставить их отступить обратно. Полагаясь на свои кинетические щиты, враги выстрелили в ответ и, вбежав на палубу, попытались укрыться за ближайшими ящиками.

Их план мог бы сработать, если бы не Хендел. Пока Кали и кворианцы без особого успеха разряжали винтовки в кинетические щиты противников, биотик набирал свою силу. Как только бойцы «Цербера» спрятались позади ящика, который, как они полагали, мог обеспечить им надежную защиту, Хендел поднял его высоко в воздух, открыв их для следующего концентрированного залпа штурмовых винтовок.

Щиты, все еще истощенные после броска через дверь, не смогли спасти их от второй волны пуль. Выстрелы буквально изорвали их обоих в клочья, и Кали почувствовала прилив победного ликования.

Однако ее восторг быстро закончился. Вторая волна Церберов — на этот раз из трех человек, — последовала за первой лишь несколько секунд спустя, используя ту же тактику. Хенделу требовалось время, чтобы восстановить свои способности, поэтому эти трое беспрепятственно достигли укрытия за ящиками. Закрытые от вражеского огня, они смогли перегруппироваться и восстановить свои щиты, и сразу же атаковали снова.

Они выскочили из-за укрытия, все трое одновременно, и, двигаясь в разных направлениях, рассыпались в разные стороны среди лабиринта ящиков и контейнеров. Кали сосредоточилась на ближайшем к ней противнике, потеряв из виду двух остальных. Она пыталась достать его прицельными очередями, пока он перебегал от укрытия к укрытию, но он знал предел возможностей своих щитов и всегда умудрялся нырнуть за какое-нибудь препятствие до того, как они полностью истощатся.

Кали поняла, что он пытается обойти их по кругу и попасть к дальней стене отсека, стараясь найти такую позицию, откуда сможет подобраться к защитникам сзади. Уголком глаза Кали заметила, как один из кворианцев выступил из своего укрытия, пытаясь снять его, но лишь сам попал под огонь третьей волны Церберов, ворвавшихся в двери.

Именно в тот момент Кали поняла, насколько безвыходно их положение. Даже несмотря на двух или трехкратное преимущество в численности, тактическое и технологическое превосходство было на стороне штурмовиков «Цербера», и с этим они ничего не могли поделать. Их оружие было совершеннее, броня лучше, и они были лучше подготовлены. Половина из людей Мола, включая Лемма, капитана, Хендела и ее саму, не имели даже самой легкой брони.

И еще у Церберов были гранаты.

Будто в подтверждение, она услышала громкий взрыв на дальней стороне палубы. Высунув голову, она увидела сквозь рассеивающийся дым обожженные и неподвижные тела двух кворианцев.

По крайней мере, у них есть Хендел. Он как раз выглянул из-за своего ящика и нанес еще один биотический удар, который отбросил назад двух штурмовиков «Цербера», швырнув их прямо на ближайшую стену. Один из них быстро поднялся на ноги и спрятался обратно за ящиками. Кали успела отреагировать и нажала на курок своей винтовки, не дав уйти второму.

А мгновение спустя уже Хендел отлетел назад — у Церберов в отряде, очевидно, был свой биотик. Он успел только удивленно вскрикнуть, прежде чем с силой врезался в стену рядом с кладовой, где они брали оружие. Он свалился на пол за перевернутым столом и больше не двигался.

— Хендел! — воскликнула Кали, борясь с непреодолимым самоубийственным желанием броситься к нему.

Вместо этого она направила все свое внимание обратно на врагов, вспоминая годы своей подготовки в Альянсе, чтобы сохранить концентрацию. На войне солдаты гибнут, даже друзья.

Обычно ты ничем не можешь помочь им, пока не справишься с врагом.

Она продолжала удерживать свою позицию, тщательно выбирая цели. Она видела, как был застрелен еще один Цербер — их оставалось пятеро по ее подсчетам, включая биотика. Но отовсюду вокруг доносились стоны и крики солдат Мола. Когда биотик церберов нанес еще один удар, отбросив в сторону контейнер, за которым прятался кворианец со снайперской винтовкой, капитан, наконец, отдал приказ, который рано или поздно должен был прозвучать.

— Отходим! — прокричал он. — Отходим!

Она не хотела бросать Хендела, но если бы она сейчас попыталась добраться до него, то наверняка получила бы пулю. Сморгнув набежавшие на глаза жестокие слезы, она выпустила из винтовки прикрывающую очередь и начала отступать назад.

Джиллиан бродила вдоль рядов кабинок, молча отсчитывая повороты, пока не дошла до входа, закрытого оранжевым полотном. Издалека доносились резкие отрывистые звуки — звуки, которые она не могла, или не хотела, осознать разумом.

Она знала, что происходит что-то неправильное, и знала, что в этом каким-то образом была ее вина. И хотя она изо всех сил старалась сложить кусочки воедино, разгадка ускользала от нее. Находясь в состоянии, близком к трансу от пережитого потрясения, ее ошеломленный разум мог цепляться только за разрозненные осколки и частички мозаики.

Например, она понимала, что вокруг должно быть больше народа. У нее сохранились смутные, неясные воспоминания о толпах в проходах и около кабинок. Она вспоминала гудение множества голосов; оно крутилось в ее голове подобно рою рассерженных пчел. Теперь же кабинки пусты. Все неподвижно и тихо.

И опять она знала, что это неправильно. Она просто не могла сообразить, почему.

Кали велела прятаться в комнате Сиито, думала она, протянув руку и отдернув занавес. Комната выглядела не так, как она запомнила. Спальный матрас был сдвинут на полфута в сторону от того места, где лежал в прошлый раз, и кто-то развернул электроплитку на девяносто градусов.

Джиллиан знала, что люди иногда переставляли вещи. Но ей это не нравилось. Вещи нужно всегда класть на одно и то же место.

Мне здесь не нравится. Я хочу назад на шаттл.

Она выпустила полог и отвернулась от кабинки. Медленными, неуверенными шагами она побрела по пересекающимся проходам обратно к лестнице, ведущей на нижнюю палубу, двигаясь долгим обходным маршрутом, совсем не тем, что привел ее сюда.

Кали отходила к лестнице, понимая, что когда бой перекинется на верхний уровень, начнется настоящий ад, даже несмотря на то, что всех гражданских эвакуировали оттуда. Сражение превратится в перестрелку в узких, пересекающихся проходах, где Церберы со своим более совершенным оружием получат еще большие преимущества.

Пока солдаты Мола занимали оборонительные позиции по углам кабинок рядом с лестницей, наводя свое оружие на двери, через которые скорее всего покажутся Церберы, Кали бросилась прямо к комнате Сиито за Джиллиан.

Когда она добежала туда, раздались непрерывные очереди автоматного огня с той и с другой стороны. Она понимала, что у нее мало времени. Если Церберы столь легко прорвались через оборону кворианцев на нижней палубе, то удержать эту палубу будет еще труднее. Здесь слишком много разных путей; кворианцам нечего и надеяться зажать врагов в угол, ведь те могут просто отступить назад и обойти их по одному из боковых проходов, зайдя с другой стороны.

Она отдернула оранжевый занавес, но нашла лишь пустую комнату.

Джиллиан еще бродила туда-сюда по узким коридорам, когда те самые звуки, которые ее мозг отказывался распознавать, раздались ближе и отчетливее. Она увидела проскочившего вдалеке кворианца, и автомат в его руке заставил ее узнать эти звуки — звуки выстрелов.

«Я не хочу быть здесь, — кричал ее внутренний голос. — Возвращайся на корабль».

Джиллиан именно это и собиралась сделать. Теперь звуки выстрелов слышались уже со всех сторон, отдельные очереди раздавались спереди, сзади, слева, справа. Но ее перенапряженный разум просто заблокировал их, и она пошла дальше к лестнице.

Она свернула налево и лицом к лицу столкнулась с мужчиной и женщиной. Она сходу определила, что это не кворианцы — на них не было защитных скафандров. На головах у них были шлемы, но стекла закрывали только три четверти лица, а торс, плечи и руки скрывались под объемистыми куртками. В руках они держали винтовки, и когда увидели ее, моментально вскинули оружие и направили на нее.

Джиллиан продолжала двигаться в их сторону, будто и не подозревая об их присутствии.

— Не стрелять! — крикнула женщина, опустив оружие, когда девочка подошла ближе. — Это она! Дочь Грейсона!

Мужчина опустил свое оружие и бросился вперед, протянув руку, чтобы схватить ее. Не задумываясь, Джиллиан сжала пальцы в кулак и выбросила вперед руку, в точности как ее учил Хендел. Мужчина отлетел от нее, врезавшись спиной в край одной из кабинок. Послышался резкий хруст, и его тело смешно изогнулось.

— Бог мой… — выдохнула женщина, но Джиллиан прервала ее слова. Подчиняясь лишь инстинктам, она протянула вперед раскрытую руку, ладонью кверху и взмахнула запястьем. Женщинам подлетела к потолку, ударившись о него с такой силой, что ее шлем дал трещину. Она рухнула обратно на пол к ногам Джиллиан с закрытыми глазами; из носа, рта и ушей у нее текла кровь. Она один раз дернула ногой, пнув стенку ближайшей кабинки, и замерла.

Девочка просто перешагнула через нее и пошла дальше. Она добралась до лестницы, никого больше не встретив, и спустилась на нижнюю палубу.

Сверху еще доносились звуки выстрелов, но здесь они были уже тише. Почувствовав себя немного лучше, она начала напевать себе под нос какую-то мелодию, направляясь в сторону шаттла.

Кали бегала туда-сюда по проходам, отчаянно разыскивая Джиллиан, и ее уже начала охватывать паника. К счастью, военная подготовка позволяла ей сохранять здравый рассудок и не совершать глупостей, поэтому вместе того, чтобы слепо выскакивать из-за углов, она прежде осторожно заглядывала за каждый поворот.

Вокруг себя она слышала звуки боя, но ей не попался ни один Цербер, за исключением двух мертвых штурмовиков, лежавших посреди одного из проходов. На мгновение в ней загорелась надежда, что Хендел пережил удар об стену после того как пролетел двадцать футов по воздуху: было ясно, что этих солдат убили при помощи биотики. Затем ей в голову пришла другая догадка.

Джиллиан.

С момента их прилета на Айденну Хендел постоянно занимался с девочкой, помогая ей развить ее способности и научиться их контролировать. Но, несмотря на значительное улучшение ее состояния за последние пару недель, она все еще оставалась эмоционально неустойчивой, легко возбудимой маленькой девочкой. Что-то спровоцировало ее тогда, в столовой Академии, приведя к чудовищному выбросу биотической силы. Теперь Кали ясно видела перед собой, что такой выброс произошел еще раз.

Она напугана, подумала Кали. Растеряна. Она захочет пойти туда, где чувствует себя в безопасности. Через мгновение она поняла ответ.

Она идет к шаттлу.

Оставив позади мертвецов, Кали осторожно двинулась дальше по лабиринту коридоров, пробираясь обратно к лестницу.

Голо всецело наслаждался сражением со своими бывшими собратьями. И хотя он и не был членом экипажа Айденны, он легко мог представить себе, что кворианцы, в которых он стрелял, это те, кто изгнал его с Юзилы, его бывшего корабля.

Хорошо вооруженный и защищенный, он уже уложил шестерых в этой перестрелке — двоих на торговой палубе и еще четверых среди кабинок наверху. Учитывая отличное оружие, которое дали ему Церберы, это было трудно назвать честным поединком… но именно так предпочитал действовать Голо. Он так увлекся, что почти потерял счет времени.

Только когда таймер в его шлеме начал тихо попискивать, он понял, что у них осталось всего десять минут. Они еще не нашли девчонку, но его это мало волновало. Пора возвращаться к шаттлу Грейсона и уносить ноги с Айденны.

Он знал, что остальные будут продолжать сражение и поиски Джиллиан еще пять минут, прежде чем вернутся назад, но ему не хотелось так сильно рисковать.

Со вздохом сожаления он оставил свою охоту среди лабиринта кабинок и быстро, но осторожно направился обратно к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

Грейсон нетерпеливо мерил шагами пассажирскую каюту того самого безымянного шаттла, который он потерял на Омеге. Он посмотрел на часы. У них оставалось чуть меньше десяти минут.

— Ты и ты, — сказал он, указав пальцем на двоих из трех солдат, оставшихся вместе с ним охранять шаттл. — Идите и найдите пульт управления стыковочными захватами.

Он собирался ждать до последней секунды, но при этом вовсе не мешало подготовить все заранее.

Солдаты бросились в сторону шлюза, а Грейсон и пилот, который вел корабль кворианцев, остались ждать в молчании.

Неожиданно снаружи корабля раздался громкий тяжелый удар. Заинтересовавшись, Грейсон осторожно подошел к выходу и увидел маленькую фигурку в защитном костюме, стоящую в центре шлюзового отсека.

— Папочка? — произнесла фигурка. Хотя голос был частично искажен воздушной маской и шлемом, он моментально узнал его.

— Джиджи, — сказал он, опускаясь на одно колено и протягивая к ней руку.

Она подошла своей привычной неуверенной походкой на расстояние его вытянутой руки. Хорошо зная ее состояние, он убрал руку, не прикасаясь к ней. Но тут, к его величайшему удивлению, она сделала еще один нетвердый шаг вперед и обняла его.

Только когда он прижал к груди свою дочь, он заметил тех двух солдат, которых послал на поиски пульта управления — они лежали на палубе, придавленные перевернутым автопогрузчиком, который кворианцы, должно быть, использовали для разгрузки кораблей. Выглядело так, будто кто-то поднял в воздух и уронил на них шеститонную машину, раздавив их, словно муравьев.

Секунду спустя семейное воссоединение прервал голос пилота, раздавшийся позади.

— С-с-сэр, — сказал он дрожащим, заикающимся голосом, неотрывно глядя на останки двоих штурмовиков под погрузчиком, — что с ними произошло?

— Не обращай внимания, — резко ответил Грейсон, выпустив из объятий дочь и поднявшись на ноги. — Возвращайся обратно и заводи двигатель. Пора улетать.

— Мы пока не можем лететь, — сказала Джиллиан. Грейсон удивился, услышав настоящие эмоции в ее речи вместо ровного, монотонного голоса, к которому привык. — Мы должны подождать моих друзей.

— Твоих друзей? — переспросил он.

— Хендела, и Кали, и Лемма, — ответила она. — Лемм — кворианец.

— Мы не можем их ждать, милая, — мягко ответил он.

Она скрестила руки на груди и отступила на шаг назад — такого жеста он у нее никогда не видел.

— Без них я никуда не полечу, — сказала она с вызовом.

Грейсон удивленно моргнул, потом кивнул головой.

— Хорошо, дорогая, мы пойдем и поищем их.

Как только она повернулась, чтобы идти обратно на Айденну, он шагнул к ней и снял со своего пояса небольшой шокер. Один маленький укол между лопаток, и она повалилась назад, прямо ему на руки.

Чувствуя вину за то, что ему пришлось применить оружие, но понимая, что времени на уговоры у него не оставалось, Грейсон поднял ее и занес на шаттл.

Внутри он отнес дочь в спальный отсек и бережно уложил в кровать. Он снял с нее шлем скафандра и долго вглядывался в ее лицо. Лишь голос пилота, снова обращавшегося к нему, вернул его к действительности.

— Сэр? — сказал тот, стоя в дверях. — Стыковочные захваты все еще удерживают нас.

— Иди и отключи их, — приказал Грейсон. — Я останусь с дочерью.

Человек кивнул и ушел исполнять приказание.

— Не волнуйся, Джиджи, — прошептал он. — Я позабочусь, чтобы с этого момента они хорошо обращались с тобой.

Глава 24

Кали бежала через пустую торговую палубу к шаттлу, который Джиллиан сейчас считала своим домом. Она была настолько поглощена желанием отыскать девочку до того, как что-то случится с ней, что даже не подумала проверить Хендела, лежащего где-то здесь.

Она притормозила только когда оказалась в коридоре, соединяющем торговую палубу и шлюзовой отсек, и двинулась дальше тихо и осторожно, чтобы не угодить в засаду Церберов. Ее осторожность оказалась не напрасной; снаружи шаттла был один из солдат. Он стоял спиной к ней, одной рукой нажимая кнопки на панели управления стыковочными захватами, другая рука с винтовкой свободно висела сбоку.

Звуки выстрелов привлекли бы нежелательное внимание, но она все еще могла использовать свою штурмовую винтовку как оружие. Его броня снабжена кинетическими щитами, но они запрограммированы так, чтобы реагировать на определенную скорость. Если просто ударить кого-то в такой броне тяжелым предметом, то щиты не сработают; они включатся лишь при взаимодействии с очень быстро движущимися объектами. Резкий удар прикладом по голове будет недостаточно быстр, чтобы привести их в действие.

Быстро и тихо Кали стала подбираться к нему. Она перехватила винтовку за ствол, держа ее в руках как бейсбольную биту. Оказавшись в трех шагах от него, она быстро пробежала оставшееся расстояние и что есть силы размахнулась своей импровизированной дубинкой.

Ее ботинки лязгнули на металлическом полу отсека, и этот звук предупредил его, позволив среагировать в самый последний момент. Он наполовину развернуться в ее сторону и успел поднять руку и отклонить голову так, что удар пришелся ему в плечо, а не в затылок. Сила удара выбила винтовку из его руки и чуть не сбила с ног его самого.

Кали замахнулась снова, но на этот раз она была слишком близко, и ей не хватало силы для столь же мощного удара. Ее оружие скользнуло по его шлему, не нанеся особого вреда. Слегка оглушенный, солдат, спотыкаясь, отступил на пару шагов в сторону, пытаясь нащупать пистолет на бедре.

Крутанув в руках свою винтовку, Кали перехватила ее и нанесла ему прямой удар тяжелым прикладом в лицо. Она целилась низко, в открытый участок под стеклом его шлема и попала солдату прямо по нижней челюсти. Его голова дернулась назад, и он упал навзничь. Кали прыгнула на него и еще раз двумя руками со всей силы ударила его прикладом.

Даже шлем не смог защитить его от яростных ударов, следовавших один за другим. Она нанесла ему еще шесть последовательных ударов, желая, чтобы он не встал больше никогда. Немного успокоившись, она ударила его еще пару раз, для уверенности.

Поднявшись на ноги, она опустила глаза на свое оружие и увидела, что штурмовая винтовка погнулась от нечеловеческих ударов.

Бесполезный кусок волусского дерьма, подумала она, снимая пистолет с пояса зверски убитого ею Цербера.

Покончив с несчастным солдатом, Кали быстро осмотрела стыковочный отсек. Увидев двоих штурмовиков, придавленных погрузчиком, она поняла, что Джиллиан была здесь.

Осторожно и тихо, как только могла, Кали поднялась на борт шаттла. Пассажирская каюта была пуста, и она прошла в кабину, но там тоже никого не было. Подкравшись к спальному отсеку в задней части корабля, она почти не удивилась, увидев лежащую там Джиллиан и склонившегося над ней отца.

Подняв пистолет, она направила его на Грейсона.

— Отойди от нее, сукин сын.

Он поднял голову и его глаза расширились от удивления. Ему потребовалась пара секунд, чтобы узнать ее под скафандром и маской.

— Кали? — пробормотал он.

Она кивнула и сделала движение пистолетом. Грейсон медленно поднялся и отступил на шаг от кровати.

Кали опустила взгляд на Джиллиан и поняла, что та без сознания.

— Что ты сделал? Опять накачал ее наркотиками? — требовательно спросила она.

— Это шокер, — прошептал Грейсон, и Кали показалось, что он ему стыдно за свой поступок. Она поняла, что, несмотря на все, что он сделал, он все же по-настоящему беспокоился за свою дочь. Каким-то образом это делало его верность Церберам одновременно и более пугающей, и более жалкой.

В этот момент она почувствовала, что ей в ребра уперлось твердое дуло пистолета.

— Брось пушку, — произнес голос позади нее.

На какую-то долю секунды Кали была готова застрелить Грейсона. Но убийство отца не спасет Джиллиан, к тому же в этом случае Кали сама с большой вероятностью получит пулю. Вместо этого она выпустила из руки свой пистолет.

— Ляг лицом на пол, руки за голову, — велел голос, еще раз ткнув ее оружием в бок.

Она подчинилась и услышала, как неведомый противник прошел мимо нее к кровати.

— Не прикасайся к ней, Голо, — предупредил Грейсон, и холодная ярость в его голосе заставила шаги остановиться.

Лежа на животе, Кали осмелилась немного приподнять голову и взглянула вперед. С ужасом она поняла, что тот, к кому обращался Грейсон, был кворианцем.

Хендела окатило волной боли. Каждый миллиметр его тела пылал после удара о стену, и пока сознание постепенно возвращалось к нему, он просто лежал неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд память начала проясняться. Он был на торговой палубе, там, где кворианцы сражались с Церберами.

Он все еще слышал звуки выстрелов, но теперь они доносились откуда-то издалека.

Бой перешел на верхнюю палубу.

Не обращая внимания на протесты своего тела, он заставил себя подняться на ноги. На несколько секунд мир вокруг него завертелся, и ему пришлось замереть, пока не прошло головокружение. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил свою штурмовую винтовку, валяющуюся там, где он, должно быть, выронил ее.

Надо идти и помочь Кали и остальным.

Однако прежде чем он успел выбраться из небольшого завала позади перевернутого стола, за которым оказался, он услышал топот ног на лестнице. Два штурмовика «Цербера», бегущие с верхней палубы, появились в поле его зрения. Они не смотрели на Хендела — все их внимание было сосредоточено на преследующих их кворианцах.

Они отступают! понял Хендел. Мы победили!

Воспользоваться биотикой он не мог. Его голова все еще немного кружилась после удара, и он подозревал, что получил сотрясение мозга. Но он был вполне в состоянии воспользоваться своей штурмовой винтовкой.

Надеясь, что система автонаведения оружия поможет скомпенсировать неточность выстрелов, он прицелился в ближайшего Цербера и нажал на курок.

С такого расстояния почти все пули попали в цель. Щиты штурмовика продержались ровно столько, чтобы тот успел повернуться к Хенделу, но недостаточно долго, чтобы поднять оружие и выстрелить в ответ.

Второй Цербер развернулся на месте в тот момент, когда упал первый, и Хенделу пришлось укрыться за тяжелым столом. Первая же очередь вырвала огромные куски твердой древесины, но укрытие продержалось достаточно долго, и Хендел успел нырнуть за дверь склада.

Он высунулся оттуда, чтобы выстрелить снова, и увидел, что солдат вот-вот попадет под перекрестный огонь. Хендел нажал на курок, и то же самое сделали еще несколько кворианцев, спустившихся в этот момент по лестнице с верхней палубы. Поливаемый огнем спереди и сзади, штурмовик не продержался и трех секунд.

— Это я, Хендел! — крикнул он из кладовой, прежде чем выйти наружу, чтобы не быть случайно застреленным.

— Хендел! — услышал он возглас Лемма. — Ты жив!

Он вышел из кладовой и осторожно перелез через стол. Лемм, Мол и еще четыре кворианца стояли возле лестницы.

— Это последние? — спросил Хендел, кивнув на мертвых штурмовиков Церберов на полу. Он полагал, что бой окончен, потому что не слышал больше стрельбы.

— Возможно еще один или два, — ответил капитан, — успели сбежать обратно на Синиад.

— Они яростно теснили нас, а потом вдруг начали все отступать, — добавил Лемм.

— С чего вдруг они… — начал Хендел и замер на полуслове. — Где Кали? Где Джиллиан?

Никто ему не ответил.

— Церберы схватили ее! — крикнул Хендел. — Вот почему они начали отступать!

Все вместе они бросились к стыковочным шлюзам.

— Пристрелить ее? — спросил Голо.

Грейсон посмотрел на Кали, все еще лежащую на полу лицом вниз. Пистолет кворианца был направлен ей в затылок.

— Нет, — сказал Грейсон. — Оставь ее. Она эксперт по био-усилителям. Она может понадобиться Церберам, чтобы помочь в обучении Джиллиан.

— Я никогда не буду помогать вам или участвовать в ваших безумных экспериментах, — прошипела Кали с пола.

— Молчать, — предупредил Голо, отвесив ей пинка под ребра. Грейсон содрогнулся.

Кали застонала и перекатилась на спину, прижав руки к своему боку.

— Джиллиан возненавидит тебя за это, — хватая ртом воздух, бросила она. — Она никогда тебя не простит.

Кворианец подождал, пока она немного оклемается, и ударил ее снова, заставив сжаться в клубок, прижав колени к груди.

— Хватит! — резко крикнул Грейсон.

— Как ты можешь позволять им делать такое с твоей дочерью? — процедила Кали сквозь стиснутые зубы, все еще сгибаясь от боли.

— Ты видела тот погрузчик снаружи? — спросил ее Грейсон. — Разве ты не понимаешь, на что способна Джиллиан? Все это благодаря Церберам!

— Она нужна им лишь как оружие, — настаивала Кали, задыхаясь в своем шлеме. Грейсон решил, что у нее сломано несколько ребер. — Они превращают ее в какое-то чудовище.

— Они превращают ее в спасителя всей человеческой расы, — парировал он.

— У нас нет на это времени, — предупредил Голо.

— Они же убивают ее, — прорычала Кали, в ее голосе слышались боль и злость. — Те наркотики только ухудшали ее состояние. Без них у нее есть шанс быть почти нормальным человеком!

В памяти Грейсона неожиданно предстала картина Джиллиан, обнимающей его у входа на шаттл. Он вспомнил ее слова и ее неожиданное проявление эмоций.

«Мы должны подождать моих друзей. Я никуда без них не полечу».

— Джиллиан была здесь счастлива, — продолжала Кали. — Ты ее когда-нибудь такой видел? Она была действительно счастлива!

— Заткнись! — крикнул Голо, пиная ее снова.

На этот раз он не остановился и продолжал наносить удары, пока Грейсон не приказал резко:

— Хватит! Достаточно. Прекрати.

Голо посмотрел на него, переводя дыхание, и пожал плечами. Кали каталась по полу, из-за ее маски вырывались только стоны и всхлипы.

Глаза Грейсона метнулись к Джиллиан, лежащей на кровати. Она выглядела такой маленькой, уязвимой и беспомощной.

«Спасение требует жертв», — услышал он в своей голове голос Призрака. В памяти возник образ изувеченного кворианца в подвале склада Пэла.

«Суди нас не по нашим делам, а по тому, чего мы пытаемся добиться ими».

— Времени почти нет, — напомнил ему Голо. — Мы должны улетать немедленно. Нельзя больше ждать остальных.

Неожиданно Грейсона поразило сходство между его бывшим напарником и этим кворианцем. Оба они были жестокими и безжалостными. Оба не испытывали угрызений совести, мучая или убивая других ради личной выгоды.

И оба были предателями своего народа. Ему стало дурно от того, что он связал свою жизнь с такими существами.

«Мы несем на себе тяжкое бремя ради высшего блага. Это цена, которую мы платим за достижение нашей цели».

— Заводи двигатель. Уходим отсюда, — приказал Грейсон.

Как только кворианец развернулся, Грейсон спокойно наклонился и поднял с пола пистолет Кали. Он шагнул к кворианцу и прижал дуло пистолета к его шлему, слишком близко, чтобы кинетические щиты могли спасти его. Он коротко нажал на курок, и пуля, навылет пройдя через голову Голо, пробила его шлем и маску и застряла в переборке шаттла.

Когда кворианец пошатнулся и рухнул вперед, Грейсон выпустил пистолет из пальцев. Он повернулся и взглянул на лежащую перед ним Кали, но не смог понять, о чем она думала за воздушной маской.

— Тот корабль, на котором мы сюда прилетели, набит взрывчаткой, — сказал он ей. — У нас есть около двух минут до того, как он взорвется и вырвет огромную дыру в борту Айденны. Мне нужна ваша помощь, чтобы предотвратить это. Сможете идти? — спросил он, наклоняясь и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться на ноги.

Она поколебалась мгновение, потом схватила его за запястье и со стоном подтянулась вверх.

— Черт, могу попытаться, — ответила она.

Хендел вместе с кворианцами влетел в стыковочный отсек. Синиад находился в седьмом шлюзе, в самом конце причала. Длинные ноги бывшего шефа охраны позволили ему слегка оторваться от остальных, но они нагнали его, когда он остановился, в изумлении разглядывая две фигуры, появившиеся из стыковочного шлюза номер три.

Кали, все еще в своем защитном скафандре, и Грейсон, в броне Церберов, выходили из шаттла. Одной рукой она держала Грейсона за шею, а он, казалось, помогал ей идти, словно она не могла стоять самостоятельно. Ни у одного из них не было видно оружия.

— Хендел! — воскликнула Кали, но ее слова оборвались приступом боли, и она прижала свободную руку к своему боку.

— Синиад, — крикнул им Грейсон. — Корабль в седьмом доке. Он набит взрывчаткой!

Хендел, совершенно сбитый увиденным с толку, лишь потряс головой.

— Что происходит? Где Джиллиан?

— Она в порядке, — быстро проговорил Грейсон. — Но вы должны добраться до Синиада. Нужно отключить детонатор, пока бомба не взорвалась!

— О чем, черт побери, ты болтаешь?

— План «Цербера». Мы не собирались бежать отсюда на Синиаде. Мы планировали взять мой шаттл. Синиад начинен взрывчаткой с часовым механизмом, который должен взорваться в момент нашего отлета.

— Сколько взрывчатки и сколько времени? — требовательно спросил Хендел.

— Две минуты и достаточно взрывчатки, чтобы пробить дыру в корпусе Айденны.

— Не спускайте с него глаз! — велел Хендел, кивнув на Грейсона, и уже развернулся к Синиаду.

— Постой! — крикнул Грейсон, остановив его. — Там двойная синхронная система детонации. Код должны ввести два человека одновременно, иначе все взорвется.

— Какой код? — потребовал Мол.

— Шесть, два, три, два, один, два.

— Всем остальным покинуть стыковочную палубу, — распорядился капитан и повернулся к Хенделу. — Идем.

Менее чем через тридцать секунд они уже подбежали к шлюзу Синиада. Тела Исли, Сиито и Уго лежали прямо в шлюзовой камере. Сама дверь была закрыта.

— Погоди, — сказал Мол, схватив Хендела за руку. — Что если это ловушка?

Шеф охраны думал о том же.

— У нас нет другого выбора.

Они открыли шлюз и бросились к кворианскому шаттлу. Грузовой отсек был заполнен таким количеством взрывчатки, что ее хватило бы на небольшой астероид. В центре трюма стояло, по меньшей мере, пятьдесят опутанных проводами бочек, высотой доходивших Хенделу до плеча, наполненных жидким ракетным топливом. Откуда-то из центра этой груды, совершенно вне досягаемости доносилось ритмичное попискивание таймера, отсчитывающего смертельные секунды.

— Найди выключатель! — крикнул Хендел, и они стали обходить гигантскую бомбу, двигаясь в разных направлениях.

Хендел попытался сопоставить пронзительные сигналы таймера с воображаемыми часами в своей голове. По его подсчетам у них оставалось чуть больше тридцати секунд, когда он наконец-то нашел то, что искал: небольшую панель с кнопками, приделанную к стенке одной из бочек. Две проволочки отходили от основания панели и соединялись с проводами, опутывавшими бочки. Хендел не сомневался, что если оборвать хоть одну из этих проволочек, немедленно прогремит взрыв.

— Нашел панель! — крикнул Мол с противоположной стороны смертоносной груды.

— Я тоже, — отозвался Хендел. — Вводим код на три. Готов? Раз… два… три!

Он нажал на кнопки, надеясь, что Мол в этот момент делает то же самое. Если бы они ввели код не одновременно, если бы кто-то из них немного промедлил или ввел не те цифры, они оба мгновенно превратились бы в пар.

Размеренное попискивание таймера неожиданно превратилось в долгий и протяжный пронзительный свист. Хендел инстинктивно закрыл глаза, приготовившись к взрыву…

Но ничего не произошло.

Пронзительный свист постепенно затих. Хендел поднял руку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот, но его ладонь лишь ударилась о стекло шлема.

— Вот так сигнал отключения, черт меня раздери, — пробормотал он себе под нос. А потом начал смеяться.

Глава 25

После сражения кворианцы взяли Грейсона под стражу. Почти неделю его судьба висела на волоске, пока Коллегия Адмиралов, Конклав и гражданский совет Айденны решали, что с ним делать.

Он спас десятки, а то и сотни жизней, предупредив их о взрывчатке. Но Кали и все остальные знали, что единственной причиной того, что все эти жизни вообще подвергались угрозе, были его действия. А на его руках и без этого было достаточно крови, за которую ему предстояло ответить. В ходе нападения погибло более двадцати членов экипажа Айденны, а также одиннадцать штурмовиков «Цербера» и Голо, предатель кворианец. Цена победы была высока, но она могла быть и куда выше.

Мол понимал все это и принял все это во внимание, когда по праву капитана выносил свой окончательный приговор Грейсону. Кали опасалась, что последствия могут затронуть и ее с Хенделом; ничего этого не произошло бы, если бы кворианцы не согласились принять их у себя. Однако она недооценила того значения, которое кворианская культура придавала обществу и команде. Их приняли как гостей на борту корабля, объяснил ей Мол. Они стали частью семьи Айденны. Он вовсе не собирался вышвыривать их прочь и не собирался возлагать на них вину за действия «Цербера».

В конце концов, капитан даже согласился позволить Кали забрать с собой Грейсона и доставить его в Альянс как преступника, на его же собственном шаттле. Лемм выразил готовность сопровождать ее в качестве пилота, а также, чтобы помочь ей охранять пленника.

Хендел и Джиллиан, однако, остались во флотилии.

— Ты точно в этом уверен? — спросила она Хендела, когда они прощались, стоя на стыковочной палубе.

— Это нужно Джиллиан, — сказал он. — Ты же видела, насколько она продвинулась с тех пор, как мы прилетели сюда. Не знаю, в чем дело: в корабле, костюмах, отсутствии наркотиков… все, что я могу сказать, так это что она счастлива здесь, на Айденне. А скоро она будет далеко за пределами чьей-либо досягаемости, даже Церберов, — добавил он после паузы.

Кали кивнула, как бы соглашаясь, что ей не удастся его переубедить.

Известие о том, что враг сумел пробраться в Странствующий Флот, глубоко потрясло кворианское общество. С ужасом осознав, что они уязвимы даже внутри своей флотилии, капитаны многих кораблей изменили свои взгляды на предложение отправить исследовательские экспедиции в глубины неизведанного космоса.

В Конклаве разыгрались нешуточные споры по этому вопросу, но под конец победу одержали те, кто также как Мол верили в необходимость экспедиций. Адмиралы могли отменить решение Конклава, но они, казалось, тоже сменили свою точку зрения на противоположную. Они согласились с этим решением, однако наложили жесткие ограничения на количество кораблей, отправляющихся в экспедиции и время их отбытия.

Не удивительно, что Айденна оказалась первым из этих кораблей. Через три недели она отправится в одну из незаселенных систем, к недавно обнаруженному ретранслятору, ведущему в неизвестность. Корабль непрерывно ремонтировали и переоборудовали, готовя его к автономному существованию на ближайшие пять лет без каких-либо внешних контактов или ресурсов. Однако чтобы такое путешествие стало возможным, необходимо было уменьшить численность экипажа с семи сотен до пятидесяти добровольцев, отобранных лично Молом.

Капитан уже разрешил Хенделу и Джиллиан лететь с ними.

— Ты и в правду думаешь, что Церберы перестанут искать ее через пять лет? — спросила Кали.

Хендел пожал плечами.

— Не знаю. Но, по крайней мере, у нее будет возможность подрасти немного, прежде чем она встретится с ними снова.

Он взглянул на шаттл, где в этот момент Джиллиан прощалась со своим отцом. Хендел поначалу был категорически против этого, но Кали смогла его переубедить. Грейсон заслуживал хотя бы этой малости.

— Как по-твоему, что он ей там говорит? — поинтересовался шеф охраны.

— Не знаю.

Она не могла себе даже представить, что сейчас переживал Грейсон. Все, что он сделал в своей сознательной жизни — каждое действие, каждое принятое им решение, — все это делалось в угоду Церберам и их так называемой высшей и благородной цели. Но в конце он все-таки выбрал свою дочь вместо каких-то призрачных идеалов. К сожалению для него, этот выбор означал, что ему придется расстаться с дочерью.

— Что ты собираешься рассказать Джиллиан, если она когда-нибудь спросит о нем? — спросила она Хендела.

— Я скажу ей правду, — ответил он. — Ее отец — сложный человек. В своей жизни он совершил несколько ошибок. Но он очень сильно ее любит и желает ей только добра. И он сделал правильный выбор.

Кали снова кивнула и обняла Хендела на прощание.

— Берегите себя, — шепнула она.

— Обязательно.

Они прервали объятия, когда сзади послышался знакомый лязгающий звук фиксатора Лемма.

— Можем лететь? — обратился он к ней.

Кали знала, что молодой кворианец желал поскорее отвезти ее и Грейсона на ближайшую колонию Альянса, чтобы успеть вернуться обратно и присоединиться к экипажу Айденны. Как и Хендел с Джиллиан, он тоже был выбран Молом для этого долгого и опасного путешествия.

Она уже попрощалась с Джиллиан, и сколь бы тяжело ей ни было отрывать Грейсона от дочери, им пора было лететь.

— Я готова, — сказала она.

До выхода из сверхсветового режима оставалось несколько часов — они подлетали к Куэрво, ближайшей колонии Альянса. Лемм уже заложил в бортовой компьютер нужный курс, а Кали послала на планету сообщение: когда они приземлятся, их встретит патруль Альянса, чтобы немедленно взять Грейсона под стражу.

Кворианец прилег вздремнуть в спальном отсеке, а Кали и Грейсон сидели в пассажирской каюте друг напротив друга. Руки Грейсона, закованные в наручники, лежали у него на коленях. В качестве дополнительной меры предосторожности у Кали были шокер и пистолет, на случай, если он вдруг решит передумать.

Она видела, что он начинает испытывать страх. Его глаза метались по каюте, будто он искал пути для бегства, а пальцы нервно постукивали по коленям.

— Вы же понимаете, что для меня это смертный приговор, — сказал ей Грейсон.

— Альянс защитит вас, — заверила его Кали. — У вас есть ценная информация о «Цербере». Они заинтересованы в том, чтобы с вами ничего не случилось.

— Они не смогут меня защитить, — ответил Грейсон, покачав головой. — Это случится через месяц, а может, через год, но рано или поздно один из их агентов внутри Альянса доберется до меня.

— Чего вы ждете от меня? — спросила его Кали. — Я не могу вас отпустить.

— Нет, — мягко произнес он. — Нет, полагаю, не можете.

— Вы не могли не знать, что все будет именно так, — сказала она ему. — Но все равно помогли нам. Полагаю, вы хотели искупить свои прошлые грехи.

— Хотелось бы думать, что смогу искупить их и остаться в живых, — проговорил он с мрачной усмешкой.

— Не забывайте, почему вы так поступили, — сказала Кали, надеясь поднять его настроение. — Это ради Джиллиан.

При упоминании о дочери на его тонких губах промелькнула печальная улыбка.

— Вы были правы, — сказал он. — Насчет того, что сказали мне, перед тем как я убил Голо. Теперь Джиллиан счастлива. Думаю, это все, чего я только мог пожелать для нее.

Кали кивнула.

— Вы сделали правильный…

Она не успела договорить, потому что в этот момент Грейсон неожиданно прыгнул на нее. Двигаясь быстро как змея, он целился головой в ее незащищенный нос. Кали уклонилась в сторону в последнее мгновение, и его удар пришелся ей в плечо.

Он придавил ее своим весом к сиденью, лишив возможности двигаться. Руки в наручниках пытались схватить ее, но ей удалось изогнуться и ударить его ребром ладони по горлу.

Задохнувшись и хватая ртом воздух, он свалился с нее, скатился на пол и свернулся в клубок. Кали вскочила с сиденья и встала над ним, готовая ко всему, если он бросится на нее еще раз.

— Выкинешь еще что-нибудь подобное, и я тебя пристрелю, — предупредила она, но в ее угрозе было больше предостережения, чем действительно угрозы.

Ее сердце колотилось в груди, а кровь наполнилась адреналином, но он почти не задел ее. Она ожидала чего-то подобного уже некоторое время — его начинало охватывать отчаяние. Если кого-то и следовало винить, так это ее, потому что она упустила из виду, что он все еще может быть опасен.

— Ну хватит, — сказала она более мягким тоном, отступая на шаг назад. — Не так уж и сильно я вас ударила. Поднимайтесь.

Он перекатился на бок, и Кали увидела, что он сжимает что-то в своих по-прежнему скованных руках. Через секунду она поняла, что это ее шокер — он, должно быть, сумел выхватить его во время их борьбы!

Она попыталась что-то крикнуть Лемму, но Грейсон выстрелил, и она провалилась во мрак.

Когда она пришла в себя, Лемм стоял над ней с озадаченным видом. Оглядевшись, она поняла, что лежит в постели в спальном отсеке шаттла, но после удара шокером она чувствовала себя сбитой с толку и дезориентированной.

— Где мы? — спросила она, пытаясь сесть.

— На Далеоне, — ответил Лемм, — небольшой колонии волусов.

— Я думала, мы должны были приземлиться на Куэрво, — сказала она, стараясь осознать происходящее своим затуманенным разумом.

Лемм пожал плечами.

— Знаю лишь, что кто-то вырубил меня шокером. Когда я пришел в себя, мы уже были в космопорте Далеона.

— Где Грейсон? Что с Грейсоном?

— Исчез, — ответил Лемм. — Можем поискать его, если хотите. Возможно, он все еще здесь, на Далеоне.

Кали тряхнула головой, осознавая произошедшее.

— Его уже и след простыл. Нам никогда не найти его.

— Так что теперь? — спросил кворианец.

— Забирай шаттл и возвращайся на Айденну, — сказала она. — Тебе еще нужно как следует подготовиться к экспедиции.

— А как же вы?

— Высадишь меня в Академии Гриссома, — сказала она. — В Проекте Восхождение осталось еще много детей, которым нужна моя помощь. — Улыбнувшись, она добавила, — уверена, я смогу убедить дирекцию взять меня обратно.

Эпилог

Раздался короткий сигнал, и видеоэкран мигнул, сообщая о входящем звонке. Призрак оторвался от чтения отчета, который изучал, сидя за столом у себя в кабинете, и увидел, что вызов идет по закрытому каналу.

— Ответить, — сказал он, и на экране появилось лицо Пола Грейсона.

Призрак моргнул в некотором удивлении. Он полагал, что попытка проникнуть в кворианскую флотилию потерпела провал, потому что с тех пор прошло уже две недели, а ему никто ничего не докладывал. Он мог узнать общие сведения о большинстве из миссий «Цербера» из выпусков новостей, но так как ни одно СМИ не освещало события, происходящие внутри Странствующего Флота, то он пребывал в таком же невежестве относительно этого, как и любой другой, обычный человек.

— Пол, — произнес он с еле заметным кивком. — Наш человек возвращен?

— Ее зовут Джиллиан, — ответил тот. В его голосе явственно слышалась враждебность.

— Хорошо, Джиллиан, — холодно уступил Призрак. — Как прошло задание?

— Отряд погиб. Все они мертвы. Голо. Все.

— Кроме тебя.

— Я все равно, что покойник, — ответил Грейсон. — Я стал невидимкой. Вам никогда меня не найти.

— А что насчет твоей дочери? — спросил Призрак. — Как долго она сможет выдержать, прячась и скрываясь? Вечное бегство — это не жизнь для нее. Верни ее, Пол, и мы сможем обсудить лучшее будущее для Джиллиан.

Грейсон рассмеялся.

— Она сейчас даже не со мной. Она на кворианском экспедиционном судне, находящемся в какой-то неизвестной системе за пределами галактики. Вам никогда не найти ее.

Призрак слегка стиснул зубы, когда понял, что девочка оказалась вне пределов его досягаемости. То, что Грейсон дразнил его, выдавая информацию о ее местонахождении, явно доказывало всю тщетность попыток ее отыскать. Он полагался на снабжавшую его непрерывным потоком информации сеть осведомителей и агентов «Цербера» в Пространстве Совета и в Граничных Системах. Вне этой сети он был буквально слепым.

— Мне казалось, что ты веришь в наше дело, Пол.

— Верил, — ответил Грейсон. — Но после того как я увидел, какие люди разделяют вашу точку зрения, я пересмотрел свои убеждения.

Призрак презрительно усмехнулся в экран.

— Я занимаюсь тем, что спасаю жизни, Пол. Человеческие жизни. Ты должен был понять это. Теперь же ты как будто вдруг решил попытаться спасти свою душу.

— Думаю, мою душу уже поздно спасать.

— Тогда зачем ты звонишь? — требовательно спросил Призрак; в его голосе прозвучал тончайший намек на разочарование.

— Я хочу вас предупредить, — ответил его собеседник по ту сторону экрана. — Держитесь подальше от Кали Сандерс. Если с ней что-то случится, то я отправлюсь прямиком в Альянс со всем, что мне известно.

Призрак пристально изучал изображение на экране. Он заметил, что обычные признаки применения красного песка — налитые кровью глаза, тончайшая светящаяся пленка на зубах, — отсутствовали. И понял, что этот человек не блефует.

— Почему она так много для тебя значит?

— Какая разница? — возразил Грейсон. — Для вас она вряд ли что-то значит. В отличие от тех маленьких грязных секретов, что мне известны. Полагаю, мое молчание в обмен на ее безопасность — хорошая сделка.

— Мы найдем тебя, Пол, — пообещал Призрак угрожающим шепотом.

— Может быть, — признал Грейсон. — Но я не поэтому звонил. Кали Сандерс — мы договорились?

Помолчав немного и взвесив предложение, Призрак согласно кивнул. Потеря Джиллиан отбросит их биотические исследования на целое десятилетие назад, но кроме этого у «Цербера» оставалось слишком много других проектов, которыми он не мог рисковать. Грейсон улыбнулся с экрана. Через мгновение экран погас, когда он прервал связь.

Он не пытался отследить звонок — Грейсон слишком умен, чтобы попасться на чем-то подобном. Вместо этого Призрак просто сидел неподвижно, в течение долгого-долгого времени всматриваясь в черный экран и медленно сжимая и разжимая зубы.

Возмездие

Пролог

Призрак сидел в своем кресле, устремив взгляд в огромный иллюминатор, занимавший целую стену в его личном кабинете.

Безымянная станция, которую он сделал своей базой, находилась на орбите красного гиганта М-класса. Полукруглый край пылающего солнца закрывал всю нижнюю часть иллюминатора, подавляя, но не полностью заглушая своим свечением рассыпанные позади него звезды.

Эта звезда перешла на последний этап своего жизненного цикла длиной в шесть миллиардов лет. Грандиозным финальным аккордом ее существования станет коллапс и возникновение на ее месте черной дыры, которая поглотит всю систему. Планеты и спутники, которые звезда породила в момент своего возникновения, будут сожраны неотвратимой гравитационной силой темной, бездонной пасти, оставшейся от погибшего светила.

Эта сцена воплощала собой образ галактики с точки зрения Призрака: прекрасная, величественная и смертельно опасная. Жизнь могла возникнуть в самых маловероятных местах и в самых невероятных формах только лишь для того, чтобы исчезнуть в мгновение космического ока.

Он не собирался допустить, чтобы нечто подобное произошло с человечеством.

— Закрыть иллюминатор, — произнес он, и стена стала непрозрачной, оставив его одного в большой, слабо освещенной комнате. — Включить освещение, — сказал он, и с потолка брызнул поток света.

Он развернул кресло, оказавшись спиной к иллюминатору, лицом к круглой голографической площадке в центре комнаты, использовавшейся для приема вызовов. Во время работы эта площадка проецировала трехмерное изображение собеседника, создавая почти полную иллюзию присутствия.

Говорящие с ним, конечно же, также могли видеть его. Именно поэтому площадка располагалась так, чтобы давать изображение кресла на фоне иллюминатора. Когда иллюминатор работал, Призрак представал перед собеседником на фоне того астрономического чуда, вокруг которого станция пролетала в данный момент — это был грандиозный и впечатляющий визуальный фон, призванный подчеркнуть тот образ, который он столь тщательно создавал все эти годы.

Ему захотелось выпить. Но не того синтетического инопланетного пойла, которое бармены по всей галактике подсовывали ничего не подозревающим людям. Он хотел чего-то настоящего. Чего-то чистого.

— Бурбон, — громко произнес Призрак. — Неразбавленный.

Через несколько секунд на противоположном конце комнаты отворилась дверь, и одна из его помощниц — высокая роскошная брюнетка — появилась на пороге с пустым стаканом в одной руке и бутылкой в другой. Каблуки остро процокали по мраморному полу кабинета, и ее длинные ноги, несмотря на обтягивающую их черную узкую юбку, в несколько шагов преодолели расстояние комнаты.

Она не улыбнулась и не произнесла ни слова, передавая ему бокал, ее поведение было чисто профессиональным. Затем она поднесла ему бутылку, чтобы он убедился в качестве виски.

««Джим Бим Блэк», — гласила этикетка, — безупречная очистка из Кентукки».

— На три пальца, — велел ей Призрак в качестве одобрения.

Помощница наполнила бокал чуть выше середины и замерла в ожидании.

Как и всегда, первый глоток унес его к легким временам его молодости. В те дни он был обычным человеком, типичным представителем земной аристократии — богатым, спокойным, наивным.

Он смаковал вкус, ощущая приступ тоски по тем давно ушедшим безмятежным дням — до того, как он основал «Цербер», до того, как стал Призраком, самопровозглашенным защитником человечества, до того, как Альянс и их инопланетные союзники из Совета Цитадели заклеймили его и его последователей террористами.

До того, как появились Жнецы.

Из всех врагов в известной части галактики и за ее пределами, из всех опасностей, что когда-нибудь приведут к уничтожению человечества, ни одна не могла сравниться с той угрозой, что таилась где-то в пустоте темного пространства за краем галактики. Это были Жнецы — огромные разумные боевые корабли, безжалостные машины, полностью лишенные сострадания и эмоций. На протяжении десятков тысяч лет — а может и дольше — они наблюдали, как космические цивилизации развивались и эволюционировали, выжидая идеального момента, чтобы прийти и уничтожить всю органическую жизнь в галактике.

Тем не менее, несмотря на ужасную угрозу, которую они представляли, большинство людей ничего не знали о Жнецах. Совет засекретил все официальные доклады о нападении Жнецов на Цитадель, скрывая улики и отрицая правду в стремлении избежать распространения паники по всей галактике. И, конечно же, Альянс, как верная собачонка своих новых инопланетных хозяев, пошел у них на поводу без малейших возражений.

Ложь проникла столь глубоко, что даже те, кто помогал скрывать правду, были убеждены, что Жнецы это всего лишь миф. Они продолжали жить своей повседневной жизнью, слишком слабые и слишком глупые, чтобы разглядеть ужасную судьбу, ожидающую их.

Но Призрак посвятил всю свою жизнь встречам лицом к лицу с неприятными истинами.

Когда Альянс отвернулся от проблемы исчезновения человеческих колоний в Граничных Системах, «Цербер» взял на себя его обязанности. Им удалось даже привлечь в свои ряды коммандера Шепарда, величайшего героя Альянса, для помощи в расследовании этой загадки. И то, что выяснил Шепард, потрясло Призрака до глубины души.

Призрак отпустил помощницу легким кивком головы. Женщина изящно повернулась на каблуках и оставила его наедине со своими мыслями.

Сделав еще один глоток, Призрак поставил стакан на подлокотник кресла. Затем он сунул руку во внутренний нагрудный карман пиджака и вытащил тонкий, продолговатый серебряный футляр.

С бессознательным изяществом, выработанным за долгие годы, он открыл крышку, вытащил сигарету и закрыл футляр одним, казалось, непрерывным движением. Футляр исчез в кармане пиджака, а на его месте в руке Призрака появилась тяжелая черная зажигалка. Быстрое движение большого пальца, короткая затяжка сигаретой, и зажигалка исчезла вслед за футляром.

Призрак сделал долгий, медленный вдох, позволяя дыму заполнить легкие. Табак был частью земной культуры на протяжении столетий, а курение — обычным ритуалом почти всех развитых народов на земле. Забавно, что эта вездесущая привычка последовала за человечеством и в космос. Разнообразные сорта табака стали важным предметом экспорта для ряда колоний — человеческих и не только.

Находились даже те, кто имел наглость утверждать, будто некоторые из видов генетически выведенных саларианцами листьев превосходили все, что когда-либо выращивало человечество. Призрак, однако, предпочитал табак — равно как и виски — только домашнего производства. Эта конкретная сигарета была сделана из урожая, собранного на обширных полях центральных районов Южной Америки — одного из немногих действующих сельскохозяйственных регионов Земли.

Традиционные опасности для здоровья, связанные с курением, более не являлись проблемой для людей XXII столетия — достижения в химии и медицине искоренили такие болезни как эмфизема и рак. И все же, до сих пор еще оставались те, кто питал глубокую ненависть к этой скромной привычке. Древние законы перекочевали в середину XXII века, и запрет на курение табака все еще действовал на некоторых отдельных национальных территориях Земли. Многие смотрели на сигареты, как на нравственно недопустимую вещь: символ бессердечных и неразборчивых корпораций, сгубивших миллионы жизней в погоне за личной выгодой.

Но для Призрака курение олицетворяло собой нечто совершенно иное. Вкус, обвивающий язык и спускающийся по горлу, щекотание дыма, разливающегося по легким, и теплая волна никотина, распространяющаяся по телу, приносили с собой одновременно и успокоение от любимого процесса, и удовлетворение физического желания — два неотъемлемых элемента состояния человека. Курение нужно было прославлять, как ритуал… особенно теперь, когда само существование человечества поставлено под угрозу.

«Кури, если есть что, — думал он, вспоминая строчку из давно забытой книги, — потому что никому из нас не суждено увидеть завтра».

Призрак затянулся еще несколько раз и раздавил сигарету о дно пепельницы, встроенной в подлокотник кресла, а затем сделал очередной глоток.

Сколь бы жуткими не казались перспективы, он не собирался впадать в меланхолическое отчаяние. Он был человеком, привыкшим встречать проблемы лицом к лицу, и эта не была исключением.

Коммандер Шепард выяснил, что колонистов похищали Коллекционеры — затворническая инопланетная раса, которая, без сомнения, исполняла волю Жнецов. Хотя и пребывая в заточении в темном пространстве, эти огромные разумные корабли каким-то образом могли управлять своими несчастными слугами даже с расстояния в миллионы световых лет.

Действуя по воле механических хозяев, Коллекционеры собирали людей, отправляя их на свою родную базу в центре галактики. Там похищенных ждала новая цель — трансформации, мутации и, наконец, превращение в органическую слизь, как часть жуткого эксперимента по созданию нового Жнеца.

Шепард — с помощью «Цербера» — остановил деятельность Коллекционеров. Но Призрак знал, что Жнецы так просто не сдадутся. Человечеству нужно было лучше понять своего безжалостного и беспощадного врага, чтобы подготовиться к неизбежному возвращению Жнецов. Им предстояло изучить их сильные и слабые стороны, выявить и использовать в своих интересах их уязвимые места.

«Цербер» собрал основные части технологии, оставшиеся от базы Коллекционеров. Уже начались работы по созданию комплекса, где будут проводиться первые осторожные, контролируемые испытания этой странной чужеземной технологии. Однако, в конечном счете, был лишь один способ заполучить нужное им знание — рано или поздно им придется возобновить эксперименты Коллекционеров на живых людях.

Призрак полностью осознавал всю бесчеловечность своего плана. Однако этика и мораль должны быть отброшены в сторону, когда речь идет о выживании всего вида. Вместо миллионов похищенных колонистов, они тщательно отберут небольшое количество подопытных. Страдания нескольких жертв были необходимы ради защиты и сохранения всей человеческой расы.

План по возобновлению экспериментов Коллекционеров будет осуществляться в тайне, без посвящения в него Шепарда или его привлечения. Союз «Цербера» и самого прославленного героя человечества был, по меньшей мере, непростым — ни та, ни другая сторона до конца не доверяли друг другу. Возможно, в будущем им еще предстоит поработать вместе, но сейчас Призрак желал действовать только через своих собственных первоклассных агентов.

Мягкий звонок, раздавшийся сверху, означал входящее сообщение от одного из таких оперативников.

— Включить иллюминатор, — скомандовал Призрак, выпрямляясь в кресле и переводя взгляд на голографическую площадку.

Освещение погасло автоматически, как только стена позади него стала вновь прозрачной. Умирающее солнце у него за спиной осветило комнату оранжево-красным сиянием.

— Принять, — проговорил Призрак, и образ Кай Ленга материализовался над площадкой.

Как и большинство людей, он был настоящим «сыном всей Земли» — китайское происхождение ясно прослеживалось в его темных волосах и глазах, но строение челюсти и носа неуловимо намекало на наличие славянских или русских предков.

— Мы нашли его, — доложил Кай Ленг.

Призраку не нужно было спрашивать, о ком именно шла речь. Первоклассный убийца «Цербера», Кай Ленг вот уже почти три года охотился за одной-единственной целью.

— Где? — спросил Призрак.

— На Омеге.

Жгуты мускулов на шее Кай Ленга на мгновение напряглись от отвращения, когда он произнес это название — это была целиком непроизвольная, но объяснимая реакция. Эта космическая станция олицетворяла все то, что «Церберы» презирали в культуре инопланетян: беззаконие, варварство и жестокость. От этой рефлекторной реакции голова Кай Ленга повернулась, открыв на миг часть татуировки на задней стороне его шеи — змея, пожирающего собственный хвост.

Уроборос часто использовался как символ вечности, но Призрак знал, что у него есть и более мрачное значение: уничтожение. Что, по-своему, тоже было вечным процессом.

«Цербер» нашел Кай Ленга около 10 лет назад и освободил его из тюремного лагеря Альянса. Призрак пристально изучил его прошлое, прежде чем взять к себе: этот пехотинец Альянса, прошедший особую подготовку по программе N7, был арестован за то, что в баре на Цитадели убил в драке крогана во время своего временного увольнения.

Альянс сурово обошелся со своим бывшим лейтенантом, сделав его случай примером для остальных. Его лишили звания и приговорили к двадцати годам военной тюрьмы. Длинный список зафиксированных случаев жестокого обращения Кай Ленга с инопланетянами, без сомнения, сыграл свою роль в суровости наказания. Для Призрака же его анти-инопланетные наклонности были доказательством характера. Это, в сочетании с тем фактом, что ему удалось убить крогана, имея при себе один лишь штатный боевой нож, сделало его идеальным кандидатом.

За десятилетие, прошедшее с момента его побега, организованного «Цербером», Кай Ленг стал одним из лучших в организации оперативников, специализирующихся на «мокрых» делах. Но он был не просто безжалостным убийцей. Он понимал необходимость соблюдения осторожности и знал, как планировать и приводить в исполнение сложные и изящные операции.

Теперь, когда он отыскал свою цель, первым побуждением Призрака было отдать приказ на уничтожение. Но затем ему в голову пришла одна идея. Ему все еще требовались подопытные для грядущих экспериментов — так почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом?

— Верни его, — сказал он. — Живого. Но не забудь замести все следы.

— Об этом я никогда не забываю, — ответил Кай Ленг.

Удовлетворенный разговором, Призрак пробормотал «отключить», и голографическая проекция убийцы мигнула и исчезла.

Он откинулся на спинку кресла, рассеяно поболтав содержимое стакана, прежде чем допить остатки одним долгим глотком.

«Долго же я ждал этого дня, Грейсон, — думал он. Его настроение значительно улучшилось, по сравнению с тем, что было всего пару минут назад. — Но не сомневайся, ожидание того стоило».

Глава 1

Пол Грейсон знал, что Призрак все еще ищет его. Прошло уже почти три года с тех пор, как он предал «Цербер» ради своей дочери, но даже если бы прошло тридцать лет, они не оставили бы охоту за ним, он знал это.

Он сменил имя, конечно же: Пола Грейсона больше не существовало. Теперь его звали Пол Джонсон. Но создание для себя новой личности было лишь первым рубежом обороны — он недолго бы продержался, если бы кто-то из людей Призрака наткнулся на его документы. А люди Призрака были повсюду.

С самого момента своего возникновения, «Цербер» внедрил своих агентов почти во все структуры правительства Альянса. Внутри Пространства Цитадели не было практически ни одного места, где его не смогли бы рано или поздно выследить. Поэтому он бежал на Омегу.

Призрак никогда не пытался создать свой плацдарм на этой гигантской космической станции, де-факто являвшейся столицей Граничных Систем. «Цербер» был хорошо известен своей радикальной про-человеческой политикой, что делало его агентов чрезвычайно непопулярными среди различных инопланетных военачальников, главарей банд и деспотов, державших в своих руках власть на Омеге. Даже если бы они заподозрили, что Грейсон скрывается здесь, им было бы непросто добраться до него.

Грейсону представлялось некоей иронией то, что навыки, которые он освоил, работая на «Цербер», — навыки шпионажа и убийства — оказались столь полезны для его новой жизни в качестве наемника на Омеге. Его учили убивать инопланетян — теперь же он работал на одного из них.

— Мы впустую тратим время, — проворчал Санак, откладывая в сторону снайперскую винтовку. Он потянул свой боевой скафандр, пытаясь усесться поудобнее за грудой ящиков, которая скрывала его и Грейсона от посторонних глаз.

Грейсон продолжал держать свое оружие наведенным на корабль на противоположной стороне грузового дока. Он очень хорошо знал, сколь осторожно вел себя его напарник батарианец, чтобы не допустить ни малейшего физического контакта с ним, пока изучал обстановку.

— Мы должны ждать доклада Лизелль, — сказал он ровно.

Батарианец повернул голову и взглянул на сидящего на корточках рядом с ним человека всеми своими четырьмя глазами. Он моргнул верхней парой, но нижняя оставалась неподвижной, словно два камня.

— Ты всегда чего-то ждешь, человек, — фыркнул Санак. — Это признак слабости.

— Это признак здравого смысла, — в ответ фыркнул Грейсон. — Именно поэтому я здесь главный.

Санак знал лишь один способ разрешения проблем: бросаться на них очертя голову. Порой это осложняло работу с ним. Его неприязнь к людям вообще — и глубоко укоренившееся недоверие Грейсона к батарианцам — нисколько не упрощали ситуацию.

Две их расы имели сложную историю взаимоотношений. Ворвавшись на галактическую арену, человечество стало стремительно расширять границы своего влияния, выдавливая батарианцев из Скиллианского Предела. Батарианцы ответили насилием, развязав войну между двумя расами — войну, в которой батарианцы потерпели поражение. Они стали изгоями на цивилизованных планетах Пространства Цитадели — редкими гостями, на которых смотрели с подозрением и недоверием.

На улицах Омеги, напротив, их можно было встретить практически на каждом углу. После ухода из «Цербера» Грейсон изо всех сил старался преодолеть ксенофобию, вдолбленную ему Призраком. Но привычка — вторая натура, а бросаться с объятьями к «четырехглазой угрозе» он вовсе не спешил.

По счастью, им с Санаком вовсе не нужно было нравиться друг другу, чтоб работать вместе. Ария не упускала случая напомнить об этом им обоим.

— Семь целей в общей сложности, — прервал его размышления мягкий голос Лизелль в наушнике. — Всем занять позиции и ждать приказа.

Грейсон ощутил знакомый прилив адреналина, в предвкушении убийства циркулирующий по телу. Он почувствовал, как рядом с ним Санак поднимает свое оружие, нацеливая его на корабль, в зеркальном отражении позы Грейсона.

— Начали, — прошептал Грейсон. Это единственное слово вызвало шквал огня с противоположной стороны склада — в бой вступила Лизелль и ее команда.

Секундой позже четверо турианцев появились в поле зрения с противоположной стороны корабля. Их спины смотрели в сторону Грейсона и Санака, а внимание и оружие были направлены на засаду Лизелль.

Грейсон долгим, медленным выдохом выпустил воздух из легких, нажимая на курок. Один из турианцев упал. Кинетические щиты оказались слишком истощены выстрелами Лизелль, чтобы остановить пулю снайперской винтовки, пробившую затылок его костистого черепа.

Мгновением позже еще двое оказались на земле, благодаря паре идеальных выстрелов Санака. «Мне может не нравиться этот ублюдок, — подумал Грейсон, прицеливаясь в последнего противника, — но он знает свое дело».

Последний турианец успел сделать лишь два шага в сторону укрытия у ближайшего ящика, когда пуля Грейсона пробила его спину между лопатками.

Повисло несколько секунд абсолютной тишины, прежде чем Грейсон произнес в свой микрофон:

— Четыре цели нейтрализовано на нашей стороне.

— Еще трое здесь, — ответила Лизелль. — Это все.

— Пошли, — сказал Грейсон Санаку, выпрыгивая из-за укрытия и устремляясь к убитым инопланетянам.

Турианцы были членами банды «Коготь», а этот склад находился глубоко внутри контролируемой «Когтем» территории. Учитывая ночное время и удаленное расположение, вряд ли кто-то мог слышать выстрелы. Но вероятность этого всегда существовала, и чем дольше они здесь оставались, тем выше становились их шансы столкнуться с подкреплением.

К тому времени, как они с Санаком добрались до тел, Лизелль и двое других батарианцев, которые составляли ее команду, уже обыскивали одежду своих жертв.

— Пять килограммов пока что, — сказала Грейсону синекожая азари, держа в руках несколько пластиковых пакетов, туго набитых тонким розовым порошком. — Девяносто, может, девяностопятипроцентной чистоты.

По собственному опыту Грейсон знал, что требовалась лишь малая щепотка красного песка, чтобы хорошо накачать человека. Пяти килограммов хватило бы на то, чтобы целый жилой комплекс летал в облаках на протяжении большей части года. Такая заначка легко могла принести шестикратный доход, если реализовать ее где-нибудь в Пространстве Цитадели. Именно поэтому Ария приказала провести это нападение.

На Омеге не было действующих законов, не было полиции. Порядок поддерживался исключительно силами банд, заправлявших на станции. Но, хотя здесь и не было законов, здесь были правила. Первое правило гласило: не переходи дорогу Арии Т’Лоак.

— У этого еще два килограмма, — сказал Санак, вытаскивая плотно перевязанный сверток из кармана жилета одного из убитых, которых он обыскивал.

— Этот попал под перекрестный огонь, — сказал один из батарианцев, держа пакет перед Грейсоном так, чтобы тот мог видеть крупинки песка, сыплющиеся из крошечного отверстия сбоку.

— Заклей его! — зло прорычал Грейсон, быстро отступая назад.

Красный песок не оказывал воздействия на батарианцев или азари, но стоило ему хорошенько вдохнуть порошка, и он был бы под кайфом до утра.

— Арии нужно все до последней крошки, — напомнил он. — Вся поставка. Она отправляет послание.

Известная под именем Королевы Пиратов, Ария де-факто управляла Омегой уже более двух столетий. Всякая другая группировка платила ей дань в той или иной форме за право вести свои дела на станции. Те же, кто пытался обойти Арию — скажем, отказываясь отдать ей долю от контрабанды красного песка, — всегда расплачивались за это.

— Все, — заявила Лизелль, поднимаясь на ноги после осмотра последнего тела.

Даже несмотря на то, что ум Грейсона был сосредоточен на выполнении задания, он не мог не восхититься в очередной раз неземной красотой женщины, стоявшей перед ним. Все азари казались людям роскошными: эти однополые существа близко напоминали человеческих женщин, хотя их кожа была преимущественно синего цвета. Волосы им заменяли плотные, изогнутые складки кожи, покрывающие череп, но это обстоятельство мало портило их сексуальную притягательность.

Лизелль считалась особенно привлекательной даже среди своих соплеменниц, а ее облегающий боевой костюм подчеркивал каждый изгиб тела. Частью разума, все еще удерживавшей привнесенное «Цербером» недоверие к инопланетянам, Грейсон задавался вопросом, что делало ее столь обворожительной — один лишь внешний вид или нечто большее?

Помимо склонности к биотике, азари как вид были известны своими тонкими, но мощными эмпатическими — почти телепатическими — способностями. Некоторые верили, что они использовали эти таланты для воздействия на восприятие других, делая самих себя более привлекательными, чем на самом деле. Если причина и в самом деле заключалась в этом, то Лизелль обладала исключительным мастерством в своем искусстве.

— Упакуйте песок и выдвигаемся, — распорядился Грейсон, возвращая мысли к текущей задаче. — Держитесь ближе, смотрите по сторонам. Помните — мы все еще на вражеской территории.

Следуя его инструкциям, Лизелль, Санак и остальные батарианцы спрятали пакеты и двинулись вслед за ним.

С Грейсоном во главе и Санаком, замыкающим отряд, они вышли из склада и углубились в темные улицы квартала. Двигаясь быстро, они пробирались через перекрученный лабиринт аллей и переулков, стараясь поскорее добраться до дружественной — или, по крайней мере, нейтральной — территории.

Было уже поздно, далеко за полночь по внутреннему времени станции. На улицах встречались лишь отдельные прохожие. Большинство из них были гражданскими, обычные мужчины и женщины разных рас, которые — по какой-то причине — жили или работали в кварталах, контролируемых «Когтем». Таких было легко заметить: увидев тяжеловооруженный отряд, они разворачивались или ныряли во мрак подъездов, желая избежать столкновения.

Грейсон замечал таких людей с первого взгляда и тут же забывал о них. Он высматривал патрули «Когтя». Любая ответная реакция на нападение на склад должна была быть случайной и неорганизованной — «Коготь» никак не мог ожидать, что Ария нанесет по ним удар здесь, в самом центре их территории. Но эта турианская группировка — одна из немногих — регулярно отправляла вооруженные отряды на улицы своих кварталов, как средство напоминания жителям, кто здесь главный. Грейсон знал, что если они, с их обмундированием и оружием, наткнутся на один из таких патрулей, турианцы откроют огонь, не задумываясь, всего лишь потому, что таковы правила.

Но им повезло. Они прошли через территорию «Когтя» и вышли в один из центральных районов Омеги без происшествий. Просто для верности, Грейсон держал строй еще несколько кварталов, настороженно прислушиваясь, не появятся ли звуки погони.

Лишь только когда Лизелль положила руку ему на плечо и сказала: «Думаю, мы в безопасности», он позволил себе расслабиться.

— Ария ждет нас в «Загробной жизни», — подчеркнуто напомнил ему Санак.

Грейсон прекрасно знал, где была их босс. И в этом заключалась проблема — все знали.

«Загробная жизнь» была сердцем социальной жизни Омеги, клубом, где богатые и влиятельные смешивались с обычными жителями станции — все в погоне за чисто жизненными наслаждениями. Завсегдатаи приходили сюда в поисках музыки, секса, наркотиков и даже насилия, и немногие уходили отсюда, не найдя хотя бы малой толики того, что искали.

Ария Т'Лоак была неизменной частью клуба, почти каждую ночь восседающая в своем личном кабинете над пульсирующим хаосом толпы. Ее присутствие отчасти сделало этот клуб тем, чем он был: «Загробная жизнь» олицетворяла Омегу, так же как и сама Ария.

— Мы не пойдем в клуб, нагруженные двадцатью фунтами красного песка, — ответил Грейсон. — Надо спрятать его где-нибудь в надежном месте.

Вряд ли «Коготь» мог организовать ответный удар так быстро, но даже если бы и мог, Грейсон сомневался, что им хватило бы храбрости нанести визит Арии в ее собственном клубе. Но «Коготь» был не единственной проблемой, которая волновала его.

Охрана пристально следила за всеми внутри клуба, но стрельба, удары ножом и случайные потасовки считались обычным делом на улицах и переулках вокруг. Наркоманы, отчаянно ищущие дозу, или уличные грабители, слишком глупые, чтобы задумываться о далеко идущих последствиях, без колебаний набросились бы на команду Грейсона, если бы посчитали возможную выгоду достаточно высокой. Риск этого был невелик, честно говоря, но Грейсон не хотел идти даже на малейший риск.

— Спрячем песок в моей квартире, — заявил он. — Затем доложим Арии и назначим передачу на завтра.

Губы Санака скривились в возражающей гримасе, но он ничего не сказал. Лизелль, напротив, одобряюще кивнула.

— Веди нас, Пол, — проворковала она. — Чем скорее избавимся от этого, тем скорее сможем вернуться к танцам.

Чтобы добраться до квартиры Грейсона, им потребовалось около 15 минут. Несколько раз он проверял, нет ли за ними слежки, и всякий раз не мог не заметить, как Санак закатывает все свои четыре глаза.

«Вот поэтому-то Ария и назначила меня главным, — думал он. — Я беспокоюсь о мелочах».

Это был лишь один из множества ценных уроков, усвоенных им у Призрака.

Его квартира находилась в одном из самых безопасных — и самых дорогих — районов Омеги. Охранники на входе в район — пара тяжеловооруженных турианцев — узнали его и расступились, позволив ему и отряду пройти внутрь.

Добравшись до нужного здания, он ввел код доступа на панели у входной двери, инстинктивно заслоняя клавиатуру от Санака и остальных батарианцев. При этом он встал так, что Лизелль прекрасно могла все разглядеть, но он уже сообщил ей код к своему дому несколько месяцев назад.

Дверь отъехала в сторону, открыв небольшой коридор, ведущий к лестничному пролету и единственному лифту.

— Третий этаж, — сказал Грейсон. — Идем по лестнице. Лифт немного медленный.

Они с Лизелль пошли вперед, а Санак с остальными последовали за ними. Наверху был еще один коридор с двумя дверями, по одной с каждой стороны. На каждом этаже этого пятиэтажного здания было всего по две квартиры; это больше всего нравилось Грейсону в этом здании — очень мало соседей, каждый из которых уважает частную жизнь другого.

Он подошел к двери и положил руку на панель посередине. Он почувствовал легкое тепло биометрического сканера, считывающего отпечаток его ладони, затем прозвучал мягкий щелчок, и дверь отъехала в сторону.

Хорошо обставленная квартира, открывшаяся взору, была невелика, но Грейсону не требовалось много пространства. Небольшая прихожая, где гости могли снять обувь и верхнюю одежду, вела в гостиную с одним диваном и видеоэкраном. Маленькое окно выходило на лежавшую ниже улицу. За гостиной находилась просто обставленная кухня, отделенная от комнаты полустеной. Из кухни небольшой коридор вел к ванной и к спальне в дальнем конце квартиры. Ванная была маленькой, но в спальне хватило места не только для кровати Грейсона, но и для стула, стола и терминала, который он использовал для выхода в экстанет.

— Оставьте пакеты у входной двери, — распорядился Грейсон, не желавший, чтобы батарианцы шатались по его дому. — Я потом придумаю, куда их спрятать.

— Что такое, человек? — прорычал Санак. — Не доверяешь нам?

Грейсон не стал отвечать.

— Ария ждет нашего доклада, — сказал он. — Почему бы тебе с друзьями не заняться этим?

Лизелль дождалась, пока батарианцы уйдут, затем подошла и обвила его шею руками, тесно прижавшись к нему. Он почувствовал исходящее от нее тепло, а от тонкого аромата духов, доносившегося от ее шеи, у него пошла кругом голова.

— Ты не пойдешь в клуб? — прошептала она ему в ухо, разочарованно.

Грейсон представил себе, как она похотливо надувает губы в недовольной гримасе, и ощутил внезапный прилив, поднимающийся по шее и заливающий щеки. С Лизелль он всегда чувствовал себя совратителем малолетних, несмотря на тот факт, что она была почти на сто лет старше него.

У азари все по-другому, напомнила упорная часть его сознания. Они взрослеют медленнее. Она еще сущий младенец, а ты — немало повидавший чудак средних лет. Да у нее наверняка больше общего с твоей дочерью, чем с тобой.

— Я приду, — пообещал Грейсон. Он быстро поцеловал ее, расцепляя руки, обвившиеся вокруг его шеи, и нежно отстраняясь от нее. — Мне просто нужно сначала кое-что сделать.

Она повернулась, позволив при этом своим пальцам скользнуть по его руке.

— Не задерживайся, — бросила она через плечо, направляясь к двери, — или застанешь меня танцующей с кроганом, если я сильно заскучаю.

Когда дверь закрылась, он сделал долгий, медленный вдох, чтобы очистить голову. Угасающий аромат ее духов заполнял его ноздри, но без самой Лизелль, прижимающейся к нему, этот аромат уже не имел столь непреодолимого эффекта. Возвращайся к делам, донжуан.

Нужно было придумать, где спрятать красный песок. Вряд ли кто-то станет вламываться в его квартиру, но оставлять его на виду было глупо.

Но, прежде всего, он должен был сделать один звонок.

Глава 2

Кали Сандерс осторожно постучала в дверь комнаты Ника.

— Войдите, — произнес он, его подростковый голос надломился на конце слова.

Она поднесла руку к панели доступа, и дверь отъехала в сторону. Внутри были Ник и Яндо, один из недавно поступивших в Академию Гриссома учеников. Они сидели друг напротив друга за столом в углу комнаты.

— Уже был отбой, — сказала Кали. — Яндо должен был вернуться в свою комнату тридцать минут назад.

— Мы занимаемся, — сказал Ник, указав на сенсорные интерфейсные экраны, проецируемые терминалом на столе.

Кали взглянула на задание, висящее перед ней, и перевела взгляд на мальчиков. Ник смотрел на нее с совершенно невинным выражением.

Нику только что исполнилось 15. Он всегда выглядел маленьким для своего возраста, вот и сейчас казалось, что ему на год или два меньше. Его черные, до плеч волосы и легкая, вьющаяся челка, спадающая на лоб, вовсе не делали его старше на вид. Но она знала, что он был не по годам зрелым — если кто-то из учеников и мог смотреть ей прямо в глаза и лгать без зазрения совести, то это был Ник.

С Яндо, однако, было все по-другому. Ему было 11, и он перенес операцию по имплантированию усилителей всего несколько месяцев назад. Все вокруг до сих пор казалось ему новым и необычным. Преподаватели проекта «Восхождение» все еще внушали ему благоговейный трепет, представлялись некими устрашающими личностями, правящими этим незнакомым ему миром. Кали не брезговала воспользоваться этим, чтобы выяснить правду.

— Яндо, — сказала она негромким, но твердым голосом, — чем вы на самом деле занимались?

Мальчик перевел взгляд с Кали на Ника, затем обратно на Кали. Его широко раскрытые глаза белели на фоне темной кожи лица.

— Мы играли в «Завоевание», — признал Ник с раздраженным вздохом, снимая своего юного подельника с крючка Кали. — Но всего только десять минут. Перед этим мы занимались как минимум два часа!

— Ты знаешь правила, Ник, — ответила она. — Никакого экстранета после отбоя.

— Всего десять минут!

— Я могу проверить логи, — напомнила она. — Посмотреть, не врешь ли ты.

— Не вру! — вызывающе выкрикнул он и добавил более спокойным тоном. — Ну, может больше двадцати минут.

— Меня накажут? — спросил Яндо. Его нижняя губа слегка дрожала.

Кали покачала головой.

— Нет. Тебя не накажут. Но пора ложиться в постель, хорошо?

Мальчик кивнул, и она взяла его за руку и повела к двери. На полпути она обернулась к Нику.

— Поговорим об этом, когда я вернусь снять твои показатели.

— Ага, ладно, — проворчал он с юношеским сарказмом в голосе. — Терпеть не могу, если за целую неделю кто-нибудь хоть раз не всадит иголку мне в шею.

Кали отвела Яндо в его комнату и устроила его на ночь, но все это время она продолжала думать про Ника.

Она не была уверена, стоит ли ей давить на него. Первые два года, проведенные им в Академии Гриссома, Ник был сущим кошмаром. Всегда на шаг впереди своих сверстников из проекта «Восхождение», он был заносчивым, эгоистичным и склонным к третированию других детей. За прошлый год, однако, что-то изменилось. Ник превратился из проблемного ребенка в образцового ученика, в идеальный пример того, к чему стремился проект «Восхождение».

Среди людей биотика — способность использовать свой разум для того, чтобы оказывать воздействие на окружающий мир при помощи небольших выбросов темной энергии, — была общеизвестным, но все еще неправильно воспринимаемым явлением.

Многие ошибочно считали, что биотики — это мутанты, наделенные сверхчеловеческими телекинетическими способностями. Ходили легенды о вышедших из-под контроля биотиках, которые одной лишь силой мысли переворачивали машины, или в приступах ярости использовали свои способности, чтобы вызывать землетрясения, опустошающие целые кварталы.

Действительность была куда менее пугающей. Прежде всего, в отличие от того, что показывали в популярных фильмах, создание биотического поля требовало времени и сосредоточения — этот процесс вовсе не был мгновенным. А без хирургически вживленных усилителей, подключенных к мозгу и нервной системе, большинство людей-биотиков могли разве что опрокинуть чашку с кофе.

Используя усилители и потратив годы на изнуряющие тренировки, одаренные биотики могли научиться создавать поля темной энергии, достаточно сильные, чтобы поднять в воздух взрослого человека и швырнуть его в ближайшую стену, но это требовало немалых затрат физической и умственной энергии. Двух или трех подобных проявлений силы было достаточно, чтобы полностью вымотать типичного биотика, сделав его столь же беспомощным и уязвимым, как и любого обычного человека.

Придание гласности подобным вещам было одним из способов, которые проект «Восхождение» использовал для преодоления пропасти между слухами и фактами. Их надежда заключалась в том, что через понимание люди примут это явления, что позволит биотикам войти в нормальную жизнь человеческого общества, не испытывая беспричинного недоверия и травли, с которыми они сталкивались сейчас. На самом деле, вне военных структур большинство людей-биотиков предпочитали скрывать свои способности по мере возможности.

Кали не хотела, чтобы дети вроде Ника росли, стыдясь своих способностей. Но всегда оставался риск того, что маятник может качнуться слишком далеко в противоположную сторону, создав чувство преимущества или превосходства над другими среди биотиков. Они могли начать смотреть на остальных свысока, что сделало бы их принятие в общество не-биотиков еще более сложным.

Когда Ник только вступил в программу, Кали боялась, что ему уготована именно такая судьба. Но проект «Восхождение» ставил своей целью не только доведение до предела биотического потенциала людей. Учебный курс уделял не меньшее внимание нравственному воспитанию учеников, и в случае с Ником, казалось, удалось исправить ситуацию.

По мере того как он взрослел, хулиган превращался в защитника других учеников. Из замкнутого и эгоистичного он стал дружелюбным и отзывчивым. Теперь он постоянно вызывался помогать другим учащимся Академии Гриссома — даже не-биотикам, которые не участвовали в проекте «Восхождение».

В свете всех успехов, которые он делал, Кали решила, что будет не слишком строга с ним за это небольшое нарушение.

Когда она вернулась в его комнату, Ник лежал лицом вниз, открыв заднюю сторону шеи, готовый перенести знакомую ему процедуру.

— Я не хотел, чтобы у Яндо были неприятности, — пробурчал он в подушку, услышав, как вошла Кали.

Она присела на край кровати и аккуратно защипнула кожу на его шее большим и указательным пальцами, вздрогнув от ожидаемого — но все равно немного болезненного — статического разряда, ударившего ее, когда она дотронулась до его тела. Ученые проекта «Восхождение» пытались найти способы контролировать выработку электростатического заряда, который естественным образом накапливался в теле биотика, но эксперименты пока не могли дать какого-то практического решения проблемы. Так что пока студентам и учителям пришлось просто научиться терпеть это небольшое неудобство.

— Яндо еще не до конца оправился после операции, — объясняла Кали, вводя длинную тонкую иглу между позвонками юноши, чтобы добраться до крошечного подкожного датчика. — Ему нужно спать.

Маленький шарик на конце иглы мигнул зеленым, показывая, что данные успешно загружены.

— Ему не нравится оставаться одному в комнате, — ответил Ник сквозь стиснутые зубы, перенося неприятную процедуру. — Я думаю, он скучает по маме.

Он шумно выдохнул, когда Кали вытащила иглу, и его тело расслабилось.

— Я подумал, что, может, если мы немного поиграем в «Завоевание», ему будет не так страшно.

Кали улыбнулась про себя и нежно потрепала Ника по плечу.

— Ты хороший парень.

Он все еще лежал на животе и ничего не ответил, но его уши покраснели от смущения. Он чуть-чуть подвинулся в сторону, и она поняла, что он пытается найти более удобное положение и в то же время не перевернуться, отчаянно стараясь скрыть непроизвольную реакцию тела на ее прикосновение.

«Он больше не ребенок, — напомнила она себе, быстро убрав руку, когда поняла, что происходит с Ником. — «Он подросток, которого буквально захлестывают гормоны».

Кали знала, что некоторые из старших студентов были влюблены в нее. Это можно было понять: она давала им поддержку и проявляла участие, и хотя в академии она всегда одевалась строго, ее доходящие до плеч светлые волосы и отличная фигура делали ее несомненно привлекательной женщиной.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала она, быстро поднимаясь на ноги.

Неконтролируемая эрекция была совершенно нормальным явлением в его возрасте, но ей меньше всего хотелось еще больше усугублять ситуацию, обращая внимание на происходящее. Лучше всего просто быстро уйти.

— Ага, конечно, — ответил Ник заметно напряженным голосом.

Она погасила свет и закрыла за собой дверь, оставив его одного.

Вернувшись в свою комнату, она загрузила показатели Ника в свой личный терминал, откуда они будут автоматически переданы в центральную базу данных в главной лаборатории проекта «Восхождение».

Результаты были обнадеживающими. Первичные исследования обнаружили, что у каждого отдельного биотика есть предел его способностей, выше которого подняться нельзя. Однако последние данные, полученные от студентов вроде Ника, казалось, утверждали, что при достаточном усердии эти так называемые верхние пределы вовсе не были незыблемыми.

Внося в таблицу свежие данные остальных учеников, он задалась вопросом, что было бы, если бы Джиллиан Грейсон не покинула проект.

Хотя Джиллиан и страдала аутизмом, ее потенциал был просто огромен в сравнении с остальными детьми проекта «Восхождение». Кали подозревала, что ее поразительный талант и умственное состояние были каким-то образом связаны между собой, хотя, возможно, ее способности были результатом действия тех наркотиков, которыми ее отец и «Цербер» тайно накачивали ее.

В конце концов, Грейсон выбрал свою дочь, а не верность «Церберу», и с его помощью Кали удалось устроить Джиллиан в команду одного из исследовательских кораблей кварианцев. Это было одно из немногих безопасных мест в галактике, неподвластных Призраку.

Кали понимала, насколько тяжело Грейсону было расстаться с дочерью; для нее это тоже было непросто. Но Джиллиан не осталась одна: Хендел Митра, бывший начальник службы безопасности Академии Гриссома, отправился с ней, а он заботился о ней почти как родной отец.

Поток мыслей Кали прервал мягкий звук входящего звонка. Происхождение сигнала было заблокировано, но она вполне догадывалась, кто мог быть на другом конце провода.

Она нажала на кнопку в нижнем правом углу висящего над столом интерфейсного экрана, приняв звонок, и на соседнем экране появилась видеопередача. На нее смотрел сам Грейсон, как будто мысли Кали о его дочери заставили его воплотиться из воздуха.

— Кали, — сказал он. Его лицо просветлело, когда он произнес ее имя.

В течение последних трех лет Грейсон звонил ей каждые две или три недели. Хотя он никогда открыто не признавал этого, она знала, что он проявляет к ней интерес. Она подозревала, что после исчезновения Джиллиан они с Призраком заключили некую сделку, гарантирующую ее безопасность… хотя, что это была за сделка, или чего она ему стоила, ей так и не удалось выяснить.

Судя по картинке на экране, можно было предположить, что он звонит с терминала, расположенного в какой-то небольшой спальне. Ей, однако, не удалось разглядеть еще какие-то существенные детали — Грейсон всегда проявлял осторожность, чтобы она не могла понять, откуда он звонит. Вместо этого она стала изучать его внешний вид.

На нем, похоже, был надет какой-то бронежилет или боевой скафандр, хотя ей было трудно судить, видя только его голову и плечи. Она с облегчением отметила, что его зрачки и зубы в норме, без признаков бледно-розового оттенка, указывающего на то, что он снова начал принимать красный песок. Однако его лицо выглядело худым и изможденным, словно он перенес сильный стресс.

— Выглядишь неплохо, Грейсон, — произнесла она, улыбнувшись, чтобы придать правдоподобности этой невинной лжи.

— Работы много, — ответил он туманно и уклончиво, как и всегда. — Как ты? В проекте «Восхождение» все нормально? Ничего необычного?

— Необычного? Помимо того, что мы пытаемся учить детей двигать предметы силой мысли?

Грейсон выдавил из себя вежливый смешок. Кали чувствовала, что он на пределе.

— Что-то случилось?

— Нет, — быстро ответил он, покачав головой. — Все в порядке. Только что вернулся с работы. Я всегда после нее немного вымотанный.

— Что за работа?

— Работа, которая позволяет мне сводить концы с концами.

Повисла неловкая пауза, пока Кали обдумывала, стоит ли пытаться вытянуть из него больше информации. В конце концов, она решила оставить эту тему.

— Я как раз думала о Джиллиан, когда ты позвонил.

Волна противоречивых эмоций пробежала по лицу Грейсона при упоминании о дочери: тоска, сожаление и радость, быстро сменяя друг друга, отразились на его лице.

— Я думаю о ней постоянно, — мягко сказал он. — Есть какие-нибудь новости? От кварианцев? Или от Хендела?

— Прости, нет.

Помолчав, Грейсон мрачно произнес:

— Так лучше.

Кали почувствовала, что этим он пытается убедить скорее себя, а не ее.

— Ты можешь посетить академию в любое время, — напомнила она ему. — Я внесла тебя в список своих личных гостей.

О связи Грейсона с «Цербером» не знал никто в академии, кроме Хендела и Кали, а она знала, что это уже давно в прошлом. Остальной персонал знал, что он был просто отцом их бывшей ученицы… и крупным спонсором проекта.

— Я знаю, как сильно ты скучаешь по Джиллиан, — настаивала она. — Может быть, если ты приедешь сюда, поговоришь с другими учениками и увидишь, какого прогресса мы достигли, тебе станет легче.

— Это слишком опасно, — ответил Грейсон, отказываясь даже обдумать предложение. — Для меня и для тебя.

— Хотела бы я, чтобы ты позволил мне помочь, — сказала она. — Ты не обязан справляться со всем в одиночку, ты же знаешь.

— Хотел бы я, чтобы так все и было. До свидания, Кали. Приятно было увидеть тебя.

И на этих словах звонок внезапно прервался.

Кали выключила видеоэкран и попыталась вернуться к работе, понимая, что дело безнадежное.

Грейсон не был ей по-настоящему другом. За плечами у него лежало темное прошлое, и она была уверена, что он совершал вещи, которые повергли бы ее в ужас. Но их связывали чувства к Джиллиан и тот неприятный опыт, который они пережили вместе, спасаясь от «Цербера».

Она знала, что он пытается изменить свою жизнь. Она свято верила, что он по-своему ищет искупления грехов. К сожалению, она ничего не могла сделать, кроме как надеяться, что однажды он найдет его.

Глава 3

Грейсон еще несколько минут после разговора с Кали сидел перед выключенным терминалом, его мысли занимали размышления о дочери.

Сейчас она была в безопасности, и это давало ему некоторое успокоение. Но он не мог просто так выкинуть из головы все те ужасы, которые делал с ней «Цербер». Все то, что он помогал им делать с ней.

Знакомое чувство вины захлестнуло его, за ним последовало неизбежное презрение к самому себе. Он был не в состоянии изменить прошлое — думать об этом значило попусту терять время. Он считал себя практичным человеком, и ему требовалось быть сосредоточенным на настоящем, если он хотел остаться в живых.

К сожалению, доводы рассудка имели мало власти над вопросами сердца, и — как и часто бывало после разговоров с Кали — он почувствовал, как по его щекам струятся горячие слезы.

Он поклялся, что ради Джиллиан станет другим человеком. И хотя он и вправду ушел от «Цербера», была ли какая-то разница в том, чем он занимался теперь? Он был наемником на службе у безжалостных криминальных лидеров на самой смертельно опасной станции в галактике. Разве убийство за деньги становилось менее аморальным делом, если жертва, возможно, совершила что-то, что заслуживало смерти?

Какая-то часть его разума утверждала, что ответ был «да». Те кошмары, которые мучили его, пока он работал на Призрака, прошли — не определенном уровне он, должно быть, принял то, чем занимался теперь. С другой стороны, бывали времена, когда он ощущал себя разделенным, будто бы в нем жили два человека. Он знал, к чему он стремился, кем хотел стать, но часть его — слабенький голосок где-то в основании черепа — не давал ему забыть, кем он когда-то был.

«Ты не можешь изменить своей сути, — встрял голосок, как по команде. — Ты убийца. Жестокий человек. И однажды ты умрешь жестокой, насильственной смертью, и без тебя галактика станет чуточку лучше».

Признание своей собственной неисправимой натуры странным образом приносило успокоение. Оно подтверждало правильность его решения отпустить Джиллиан с Хенделом и кварианцами — пусть уж лучше она будет как можно дальше от своего чудовища отца. Так ему было легче дистанционироваться от своего собственного прошлого, легче делать то, что он должен был сделать, чтобы пережить настоящее.

Он смахнул со щек слезы и встал из-за стола. Лизелль ждала его в «Загробной жизни», но он пока не был готов вернуться в клуб. И еще ему нужно было спрятать пакеты с красным песком, лежавшие у него в прихожей.

«Может быть, маленькая щепотка песка — это как раз то, что тебе нужно, чтобы прийти в себя».

Грейсон изо всех сил старался игнорировать голосок. Он не принимал уже три года. Его тело больше не требовало искусственной эйфории красного песка.

«Но ведь дело было вовсе не в физической потребности, так ведь? Песок унимал боль. Делал жизнь терпимой».

Он перестал принимать ради Джиллиан. Она не заслуживала иметь отца-наркомана.

«Джиллиан здесь больше нет. Так чего ради ты стараешься? Ради Лизелль? Арии? Им плевать, если ты накачаешься, по крайней мере, пока это не будет мешать работе».

В течение последних девяти лет, что он провел с «Цербером», он принимал регулярно. За все это время он ни разу не позволил своему пристрастию помешать выполнению задания. Но сейчас все было по-другому. Он больше не был агентом под прикрытием, использующим собственную дочь для того, чтобы внедриться в закрытую программу тренировки биотиков. Теперь он стал человеком в бегах и должен был оставаться начеку. Любая секунда любого дня могла стать для него последней.

««Цербер» найдет тебя. Это неизбежно. Так почему бы не наслаждаться жизнью, пока можешь? Десять килограммов красного песка. Всего одна маленькая щепотка. Никто этого даже не заметит. Никто ни о чем не узнает».

Грейсон отодвинул стул от терминала экстранета и медленно поднялся. Он прошел через спальню, по коридору, через кухню и гостиную и подошел к пакетам с красным песком, сложенным у двери. Он подобрал все пять пакетов, неуклюже устроив их на руках, и отнес их все в спальню. Опустившись на колени, он один за другим забросил их под кровать. Не очень-то хороший тайник, но все же лучше, чем оставлять наркотики на виду.

Покончив с этим, он встал на ноги и отправился в ванную. Глядя на себя в зеркало, он заметил маленькое розовое пятнышко на груди своего боевого жилета. Он вспомнил, что один из пакетов был поврежден во время боя.

«Чертовы батарианцы не могли даже заклеить его как следует».

Смахивая остатки, он почувствовал, как мелкие гранулы трутся о его ладонь. Большая их часть свалилась в раковину, но несколько прилипли к коже.

Он поднес руку к лицу, держа ее достаточно близко, чтобы рассмотреть каждую маленькую крупинку песка, цепляющуюся за его ладонь. Долгое мгновение он смотрел на них, затем тряхнул головой и сунул руки в раковину. От движения сработали датчики в кране, и поток теплой воды унес его искушение с собой в канализацию.

Пять минут спустя он переоделся в гражданскую одежду и вышел за дверь. Шагая легкой, размеренной походкой, он подошел к клубу примерно через двадцать минут.

Как и обычно, перед входом толпилась масса народа, жаждущего попасть внутрь. Люди, азари, турианцы, кроганы, батарианцы, волусы, элкоры: «Загробная жизнь» могла удовлетворить потребности представителей каждой расы. Но у Арии были жесткие правила насчет количества посетителей, и те, кто сейчас выражал громкие протесты снаружи, должны были ждать, пока кто-нибудь из находящихся внутри не уйдет — или не будет вынесен, — прежде чем охранники у входа разрешат им войти.

Очередь растягивалась по всей длине крупного здания и заканчивалась где-то за его углом в конце квартала. Пройдет еще не один час до того, как стоящие в хвосте смогут пройти внутрь. К счастью для Грейсона, друзья Арии не обязаны были стоять в очереди.

Вышибала-кроган, стоящий у дверей, узнал его и кивком разрешил пройти. Грейсон миновал небольшой коридор, ведущий от входа в фойе на первом этаже, где пара едва одетых азари стояли за стойкой в раздевалке.

Азари были не единственными в этой комнате. Двое массивных, тяжеловооруженных кроганов в броне стояли по обеим сторонам запертых дверей, за которыми таились все плотские наслаждения.

Находясь снаружи здания, музыка из клуба слышалась очень приглушенно и слабо — ее едва можно было различить на фоне уличного шума. Здесь, однако, посетителей отделяла от океана звука лишь единственная стена. Грейсон чувствовал, как ритм музыки изнутри отдается в его зубах — низкий, тяжелый и быстрый.

— Присмотреть за чем-нибудь? — прорычал один из кроганов достаточно громко, чтобы его было слышно за грохотом музыки.

Грейсон покачал головой. Многие из посетителей предпочитали оставлять свои ценности у азари за стойкой, особенно если собирались к концу вечера напиться или накачаться до потери пульса. У Грейсона, однако, не было таких намерений.

Кроган отступил в сторону, когда азари нажала кнопку, открывающую двери. Сделав глубокий вдох, Грейсон шагнул внутрь.

В клубе было четыре уровня, каждый из которых состоял из большого внешнего кольца, окружавшего квадратный танцпол, поддерживаемый проводами и переходами в центре. Каждый из четырех уровней предназначался для своей собственной публики, с собственным танцполом, уникальным музыкальным стилем и особыми напитками и химическими веществами.

Основной темой, как и следовало из названия клуба, была загробная жизнь. Смешение мифов и легенд со всей галактики, включая и человеческие, было представлено в клубе. На каждом уровне посетители могли вкусить наслаждений — или распутных удовольствий — ассоциирующихся с раем, небесами, адом, небытием или тысячами других названий, которые носила та страна, которая якобы ждала каждого умершего.

Грейсон никогда особо не задумывался, что ждет его после смерти, но невозможно было отрицать подсознательную притягательность этого клуба. Он бывал здесь столько раз, что и не сосчитать, и все же чувствовал это всякий раз, когда проходил по его залам. Возникало какое-то сюрреалистичное и потустороннее ощущение при перешагивании порога «Загробной жизни». Музыка, свет и толпа создавали почти ощутимую энергетику, которая, казалось, освобождает тебя от тебя самого, выпуская наружу подавляемые страсти и дикие, опасные желания… большинство из которых могли найти удовлетворение на нижних уровнях клуба.

Вдобавок к этому радостному возбуждению все вокруг знали, что большая часть посетителей «Загробной жизни» имели при себе оружие. Агрессия могла вспыхнуть — и часто вспыхивала — безо всякого предупреждения. Охранники оказывались тут как тут, чтобы остудить горячие головы и предотвратить возникновение паники, но каждый здесь должен был охранять себя сам. Поэтому редкий месяц заканчивался без как минимум одного трупа внутри клуба.

Грейсон знал, как постоять за себя в случае чего, но он не мог отрицать, что дикая атмосфера клуба поднимала настроение.

Вход в клуб располагался на третьем уровне. Душный жар поднимался от тел, танцующих на нижних этажах. Добрая сотня посетителей находилась на этом уровне, но клуб был достаточно большим, чтобы вмещать в себя подобные толпы и не казаться запруженным людьми.

Пульсирующий свет затруднял обнаружение кого-то конкретного в толпе, но Грейсон все равно бегло оглядывался вокруг в поисках Лизелль, пока пересекал танцпол. Добравшись до спиральной лестницы, ведущей на верхний VIP-уровень, он так и не увидел ее. Но он не волновался. В конце концов, она сама найдет его.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как давление «Загробной жизни» постепенно ослабевает. На самом верхнем уровне клуба музыка была не такой громкой, а свет более приглушенным. Здесь было меньше народа, хотя, по прикидке Грейсона, тут было около 50 человек.

В большом частном кабинете на возвышении в дальнем конце зала сидела за столом сама Ария Т'Лоак. С этой позиции знаменитая Королева Пиратов Омеги могла наблюдать за всем клубом, словно господь бог, смотрящий с небес.

Как и все азари, она была прекрасна по меркам людей. В отличие от Лизелль, оттенок кожи Арии был скорее фиолетовым, нежели синим. Грейсон часто задавался вопросом, связано ли это как-то с ее возрастом. Он не знал, сколько точно ей было лет — и сомневался, что кто-то знает, — но не удивился бы, если бы узнал, что ей больше 1000 лет. Несмотря на это, она сохраняла юный внешний вид и естественную сексуальность, которые являлись отличительными чертами ее расы.

Ее окружение, как и обычно, состояло из пары азари-служанок, крогана-телохранителя и нескольких батарианцев, в числе которых был и Санак. Однако трое турианцев, стоящих перед столом напротив Арии, заставили Грейсона удивиться.

Он знал, что «Коготь» рано или поздно нанесет ей визит в связи с нападением; он просто не ожидал, что это произойдет так быстро. Он не заметил какого-то необычного скопления турианцев в толпе перед клубом, но если эти трое явились сюда для разговора с Арией, можно было биться об заклад, что еще дюжина прячутся где-то на улицах и переулках снаружи.

Его решение не нести красный песок сразу в клуб уже не казалось таким параноидальным. Он подавил в себе желание произнести «Я же тебе говорил», когда поднялся на платформу и встал рядом с Санаком около кабинета, достаточно близко, чтобы его переводчик мог уловить разговор между Арией и ее соперниками.

Никто не обратил на него особого внимания; его знали Ария и ее подручные, а внимание турианцев полностью занимала она сама. На VIP-уровне были отдельные комнаты, но Ария предпочитала проводить большую часть своих дел на этой площадке, где другие могли ее видеть… особенно когда она отстаивала свою власть перед очередным потенциальным претендентом на ее трон.

— Я не отрицаю того, что произошло, — спокойно ответила Ария, продолжая разговор, начало которого Грейсон пропустил.

Турианцы ждали, когда она продолжит, но она намеренно дала словам повиснуть в воздухе, а сама отпила глоток из высокого стакана, который элегантно держала в левой руке.

Не в силах больше выносить давящее молчание, один из турианцев — возможно, их лидер — возобновил разговор.

— Мы не собираемся начинать войну-

— И правильно, — прервала его Ария. — Потому что вам ее не выиграть.

Мгновенно отброшенный назад ее замечанием, турианец был вынужден начать с начала.

— Мы не собираемся начинать войну. Мы пришли ради переговоров с честными намерениями. Мы хотим прийти к соглашению.

— У нас уже было соглашение, — напомнила ему Ария. — Два процента от всей партии. Потом вы начали продавать товар, не платя мне мою долю.

— Это было ошибкой, — признал другой турианец. — Мы пришли, чтобы извиниться. Отныне вы будете получать свою долю.

— Извинений не требуется, — сказала Ария, опасно улыбаясь. — Но вы нарушили условия соглашения. Теперь нам придется его изменить.

Турианцы обменялись несколькими быстрыми взглядами, и Грейсон отметил, что они тщательно взвешивали свои следующие слова. «Коготь» был деятельной бандой Омеги, но они пока еще не могли сравниться с «Синими светилами» или «Кровавой стаей». И они прекрасно понимали свое положение в иерархии банд. Если бы Ария на самом деле этого захотела, она бы уничтожила их.

— Справедливое требование, учитывая произошедшее, — признал первый турианец. — Мы увеличим вашу долю до трех процентов.

— До пяти, — жестко сказала Ария тоном, не допускающим возражений.

— Никто не платит пять процентов! — запротестовал третий турианец, от злости делая шаг вперед, а его рука опустилась на пистолет, пристегнутый к бедру.

В одно мгновение у него за спиной оказался кроган, огромной восьмифутовой тенью нависнув над более мелким противником. Турианец медленно убрал руку с оружия. Все остальные замерли на месте, пока Ария не сделала короткий кивок. Турианец осторожно отступил назад. Секундой позже кроган фыркнул и сделал то же самое.

— Вы разозлили меня, — холодно произнесла Ария. — Таковы последствия.

— Пять процентов, — согласился лидер.

Он помедлил, прежде чем продолжить, осторожно подбирая слова, чтобы не вызвать большего гнева.

— Остается еще сам факт нападения. Несколько наших были убиты. Крупная партия товара украдена.

— Считайте это платой за ведение дел, — сказала Ария, спокойно делая очередной глоток.

Турианцы как один ощетинились. Грейсон знал, что они не настолько глупы, чтобы нападать на Арию здесь, в ее клубе; помимо явно присутствующих здесь телохранителей и биотиков, на VIP-уровне были и другие, куда менее заметные охранники. Эти трое были бы мертвы до того, как успели бы сделать хоть один выстрел.

Тем не менее, он ожидал, что они все-таки развернутся и в ярости покинут клуб. Их друзья были убиты, а стоимость похищенного песка намного превышала ту сумму, на которую они обманули Арию. Она наносила им новое оскорбление, давая понять, кто здесь главный. Она зажала их в угол, и существовал шанс, что они ответят ей из чистого отчаяния. «Коготь» не мог выиграть войну против Арии, но он мог больно ужалить, прежде чем ей бы удалось сломить их.

Но Ария четко знала, насколько далеко она может зайти в своем давлении на конкурентов, прежде чем они ответят ей тем же. На протяжении сотен лет она стравливала друг с другом различные группировки, одновременно держа их всех у своего ногтя; никто лучше нее не знал, как удержать в узде анархию Омеги.

В конце концов, турианский лидер кивнул, принимая условия.

— Я сообщу своим людям, — сказал он.

— Я знала, что вы благоразумны, — ответила она, взмахом руки давая понять, что прием окончен.

Турианцы развернулись и ушли, не сказав больше ни слова. Глаза крогана-телохранителя следили за ними, пока они не спустились по лестнице на уровень ниже и не исчезли из виду.

— Быстро они сообразили, что произошло, — прокомментировал Грейсон, как только они ушли.

— «Когти» умны, — ответила Ария. — Они быстро растут. Чуть быстрее, чем положено. Нужно было слегка отбросить их назад.

— Хорошо, что мы смогли в этом поучаствовать, — вставил Санак.

«Ах ты четырехглазый жополиз», — подул про себя Грейсон.

— Санак сказал, что песок спрятан в твоей квартире, — продолжала Ария. — Утром я пошлю людей, чтобы забрать его.

Грейсон кивнул.

— Я не стану посылать их слишком рано, — добавила Ария с хитрой улыбкой. — Не хочу, чтобы они мешали вам с Лизелль. Вы заслужили право отпраздновать это. Для вас сегодня в клубе все за мой счет.

— Благодарю, — сказал он, спокойно принимая комплимент.

Ария сурово обходилась с теми, кто подводил ее, но была щедра с теми, кто добивался успеха.

— Лизелль говорила, что будет на втором уровне, — добавила Ария, давая Грейсону повод покинуть ее. Он был достаточно умен, чтобы понять намек.

Он сходил в VIP-бар и заказал себе выпивку, прежде чем спуститься на второй этаж. Он не спешил, позволяя атмосфере «Загробной жизни» захлестнуть его. В конечном счете, у него ушло почти двадцать минут на то, чтобы найти Лизелль. Как он и ожидал, она была на танцполе в окружении толпы поклонников — юношей и девушек.

Грейсон смирился с привязанностью Лизелль к людям: они нравились ей, и она нравилась им. Он знал, что азари предпочитали искать партнеров среди представителей других рас; их уникальная биология позволяла им брать генетические особенности партнеров и включать в состав ДНК своих детей. Но Лизелль была еще молода. Пройдут десятилетия — может, даже столетия — прежде чем она перейдет из фазы девы в детородную фазу матроны по жизненному циклу азари. Будет ли она к тому времени по-прежнему испытывать склонность к людям, или же ее текущее увлечение — это всего лишь экспериментальная стадия ее молодости, он не мог сказать. Да и по большому счету, это не имело значения. Все, что знал Грейсон — в данный момент она была увлечена им, и он планировал наслаждаться их отношениями столько, сколько они продлятся.

Он проталкивался сквозь толпу на танцполе, привлекая к себе раздраженные взгляды, которые быстро сменились завистливыми, когда Лизелль увидела его и обвила руками за шею, привлекая к себе.

— Ария, кажется, довольна твоей сегодняшней работой, — прокричала она, припадая к его уху, чтобы он мог расслышать слова за грохотом музыки.

Они оказались тесно прижаты друг к другу. Тело Лизелль двигалось в такт музыки, а Грейсон пытался в меру своей неуклюжести подстроиться под быстрый, пульсирующий ритм.

— У меня бы ничего не получилось без тебя, — напомнил он.

Когда он наклонился ближе к ее уху, знакомый манящий аромат духов проник в его нос и завладел им. Однако, по какой-то причине, он не вызвал в нем обычных похотливых желаний.

Лизелль быстро обратила внимание на его вялую реакцию. Схватив его за запястье, она торопливо протащила его через танцпол в какой-то угол, где музыка слышалась просто как притупленный рев.

— В чем дело? — спросила она.

Выражение ее лица говорило о том, что она была больше обеспокоена, нежели расстроена. И, как обычно, ее беспокойство заставило Грейсона почувствовать себя виноватым и немного пристыженным.

Он предпочитал воспринимать их отношения как исключительно плотские. Лизелль, по большей части, казалось, разделяла этот взгляд. Думать иначе было нелепо: даже если бы они остались вместе до конца жизни Грейсона, она прожила бы еще сотни и сотни лет, когда его бы не стало. Если бы она стала развивать некую серьезную эмоциональную привязанность к нему, это было бы не просто необычно… это была бы трагедия.

— Я в порядке, — сказал он, пожимая плечами.

— Наверное, нам стоит пойти куда-нибудь, где не так шумно.

В обычной ситуации он с радостью ухватился бы за ее предложение. Сегодня, однако, это почему-то казалось ему неправильным. Словно он каким-то образом пользовался ее слабостью.

— Думаю, я просто устал, — извиняющимся тоном произнес он, пытаясь попроще отделаться от нее. — Наверное, мне стоит пойти домой и немного поспать.

— Ты опять говорил с ней, да? — сказала Лизелль с тусклой улыбкой. — С твоей загадочной женщиной. Ты всегда становишься таким после разговоров с ней.

Грейсон никогда не рассказывал Лизелль ничего из своего прошлого. Она не знала о Кали, или Джиллиан, или о времени, проведенном им с «Цербером». Но бывали случаи, когда он упоминал, что ему надо сделать личный звонок, и Лизелль, очевидно, догадалась о чем-то.

Она намного проницательнее, чем может показаться.

И опять, было ясно, что Лизелль не сердится. Она выглядела слегка разочарованной, но казалось также, что она понимает и принимает его реакцию. Что заставляло Грейсона чувствовать себя еще паршивее.

— Прости меня, — пробормотал он, не зная, что еще можно сказать.

Лизелль наклонилась к нему и быстро поцеловала.

— Если вдруг передумаешь, позвони мне.

И сказав это, она исчезла, растворилась в толпе танцующих, где ее быстро подхватил поток страстных поклонников.

Настроения находиться в клубе больше не было, и Грейсон вернулся к выходу на третьем уровне. Одна из азари у стойки подмигнула ему. Он вежливо кивнул в ответ и вышел обратно на улицу, все еще задаваясь вопросом, было ли то, что он отверг сегодня Лизелль, самопожертвованием или простым эгоизмом.

Глава 4

Кай Ленг терпеливо ждал в очереди у входа в «Загробную жизнь». Вряд ли здесь на Омеге он мог столкнуться с кем-то, кто знал его — даже Грейсон никогда не видел его лица, — но, все же, он принял меры, чтобы скрыть свою личность. Он перекрасил волосы из черных в светлые и затемнил тон кожи. Татуировка в виде уробороса, змея, пожирающего собственный хвост, на задней стороне шеи, по которой его могли узнать, была скрыта под временным рисунком кельтского узла.

Судя по длине очереди, пройдет еще несколько часов, прежде чем он подойдет к дверям и получит возможность войти в «Загробную жизнь», но его это вполне устраивало. Он пришел сюда наблюдать и терпеливо ждать, пока Грейсон выйдет наружу.

После того, как ему удалось выследить бывшего агента «Цербера» здесь на Омеге, Кай Ленг изучал его привычки с расстояния. Он следил за его поведением, знакомясь с его распорядком дня.

Его удивило, что Грейсон работал на Арию Т'Лоак — он быстро поднялся в ее иерархии, став ценным прислужником самой влиятельной криминальной фигуры на станции. Это усложняло его похищение. «Церберы» не могли просто схватить его на улице и сбежать через космопорт. Влияние Арии было слишком сильно на этой станции, кто-нибудь обязательно доложит ей о похищении. В результате им придется с боем пробиваться через людей Королевы Пиратов, а Кай Ленгу не нравился подобный расклад.

Скрытность была ключом к успеху. Схватить Грейсона, когда он будет один, там, где никто не заметит его исчезновения. Вывезти его со станции, прежде чем его пропажа обнаружится. И сделать так, чтобы никто не смог связать это с «Цербером».

На деле все оказалось куда сложнее, чем представлялось. Грейсон был осторожен. Он редко появлялся в общественных местах, если только не выполнял поручения Арии. Этот клуб, многолюдный продуктовый магазин и жилище его шлюхи-азари — вот все места, которые он, казалось, посещал.

Захватить его в собственной квартире представлялось наиболее удачным вариантом, конечно же, но он жил в охраняемом районе. Прежде чем предпринимать любые действия против Грейсона, нужно было сначала разработать какой-нибудь план, как обойти охранников.

Насколько было бы проще, если бы Призрак отдал приказ на убийство Грейсона. Кай Ленг мог бы выполнить работу, не тратя долгих часов на слежку: медленный яд, подсыпанный в выпивку в клубе; пуля между глаз, выпущенная из снайперской винтовки из укрытия, когда Грейсон шел бы по улице. Но похищение всегда оказывалось сложнее, чем обычное убийство.

Кай Ленг действовал не один, конечно же. С ним было еще шестеро человек, преданных агентов «Цербера», которые ждали его приказаний в квартире в соседнем районе, подконтрольном людям. Если им повезет, то ожидание закончится в ближайшие несколько часов.

Все уже было готово несколько дней назад, когда Грейсон вдруг исчез из вида. Поначалу Кай Ленг испугался, что тот что-то заподозрил, но осторожное выяснение ситуации показало, что Грейсон выполнял какое-то особое задание для Арии. Ему не удалось узнать все подробности, но из добытой им информации он смог понять, что дело касалось наркотиков и одной из конкурирующих банд.

Кай Ленг следил за клубом, зная, что рано или поздно Грейсон неизбежно вернется к своей хозяйке. На протяжении трех ночей он попусту ждал хотя бы намека на появление объекта. Но сегодня его упорство было вознаграждено.

Грейсон вошел в клуб менее часа назад. Если он пойдет домой один, без той молодой азари, с которой он спал, они нанесут удар. Если он будет не один, то они подождут другой возможности. Кай Ленга можно было обвинить во многом, только не в отсутствии терпения.

Но все же, ему хотелось покинуть станцию. На Омеге было слишком много инопланетян и слишком мало людей. Здесь он был чужаком, вынужденным подчиняться причудам странных существ, к особенностям культуры и ценностям которых он вовсе не желал привыкать. Высокий уровень преступности, жестокая диктатура банд и относительная беспомощность человечества — все это было мрачным примером будущего под властью инопланетян, каким его предсказывал Призрак. Кай Ленг был убежден, что каждому, кто сомневался в целях «Цербера», следовало лишь посетить Омегу, чтобы понять крайнюю необходимость про-человеческой организации, готовой пойти на все ради защиты их вида.

VIP-дверь клуба открылась, и все в очереди вытянули шеи, стремясь разглядеть, кто выйдет оттуда. Они надеялись увидеть большую группу — шесть, семь или восемь посетителей, покидающих клуб, означали, что такое же число ждущих снаружи могли бы войти внутрь. Когда они увидели всего лишь одного человека, по толпе пробежал явный шепот разочарования.

Кай Ленг испытал прямо противоположные эмоции, когда увидел, что это Грейсон вышел из клуба и направился в сторону своей квартиры в полном одиночестве.

Несколько человек, стоявших в конце очереди, в раздражении отказались от ожидания и решили отправиться поискать развлечений где-нибудь в другом месте. Кай Ленг присоединился к этой группе, чтобы не привлекать к себе внимания, и направился в сторону, противоположную той, куда пошел Грейсон. Он завернул за угол, чтобы уйти с открытого пространства — он не хотел рисковать и попадаться Грейсону на глаза, если тот вдруг обернется назад.

Остановившись за углом, он легким прикосновением включил двухсторонний передатчик, висящий на его ухе.

— Цель покинула клуб в одиночку, — прошептал он, зная, что передатчики, которые носили остальные члены его отряда, автоматически усилят его слова, и они будут ясно различимы. — Действуем по плану.

* * *

Грейсон шел обратно в свою квартиру, постоянно ускоряя шаги. Он чувствовал себя неважно. Напряженно. Беспокойно. Разочарованно.

Решение покинуть клуб было правильным; атмосфера «Загробной жизни» не привлекала его этой ночью. Но все же он чувствовал себя скверно из-за того, что ему пришлось отшить Лизелль.

«Она права насчет Кали, ты же знаешь. Ты всегда расклеиваешься после разговоров с ней».

Он кивнул охранникам на входе в район, проходя через ворота, но не стал заговаривать с ними, а просто пронесся мимо, целиком погруженный в свои мысли.

Кали была тем звеном, что связывало его с прошлой жизнью. Разговор с ней помогал ему поддерживать связь с дочерью. Их беседы напоминали ему о том, что он имел когда-то… и о том, что он потерял.

«Эти времена давно прошли. Прекрати мучить себя».

Он дошел до своего дома, ввел код на панели и быстро взбежал вверх по лестнице. Добравшись до двери квартиры, он тяжело дышал. И хотя физическое напряжение ускорило биение его сердца, оно было не в состоянии успокоить его внутреннее смятение.

Войдя в квартиру, он запер дверь, опустил шторы в гостиной, затем скинул с себя ботинки, рубашку и брюки. Несколько капель пота выступило на его коже; стоя в нижнем белье посреди комнаты, он дрожал в потоке прохладного воздуха, вырывавшегося из отверстий кондиционера в потолке.

Часть его хотела снова позвонить Кали.

«Отличная мысль. И что ты ей скажешь? Думаешь, ей есть дело до твоей эмоциональной бредятины?»

Она, должно быть, уже спит. Нет смысла ее будить. А звонок посреди ночи, скорее всего, не облегчит его состояние — может, даже усугубит его.

«Ты настолько запутался, что даже не знаешь, чего хочешь. Жалкое зрелище».

Он начал ходить туда-сюда перед диваном, пытаясь сбросить бушевавшую в нем энергию.

«Просто остатки адреналина после работы. Тебе нужно расслабиться».

Это чувство не было полностью чуждым ему. Доведенный до предела. Напряженный. Во времена работы на «Цербер» он чувствовал себя так большую часть времени. Было не трудно угадать причину: психологический стресс.

Работа на Арию слишком сильно напоминала то, что он делал для Призрака. Он скатывался на старую дорожку.

«Что ты собираешься делать? Скажешь Арии, что увольняешься? Ты всерьез думаешь, что она просто позволит тебе уйти?»

Он не рассматривал всерьез возможность покинуть Омегу. Ему просто нужно было найти пути к адаптации. Так же как тогда, когда он работал на «Цербер».

«Один короткий вдох красного песка, и тебе станет хорошо».

Он не мог отрицать правду — он был наркоманом. Он не сможет продержаться целую ночь. Не в одной квартире с наркотиками. Но у проблемы было решение: заменить одну зависимость на другую.

Пройдя в спальню, он включил терминал экстранета и дотронулся до экрана, чтобы послать быстрый вызов. Лизелль ответила после второго гудка.

— Я знала, что ты позвонишь.

Ее голос был слегка искажен — двухсторонний передатчик, встроенный в браслет, который она носила на запястье, пытался очистить ее слова от фонового шума клуба.

— Прости, что вел себя так странно, — сказал он. — Я просто чувствовал себя немного… не так.

— Сейчас уже лучше? — спросила она с намеком в голосе. — Хочешь, чтобы я пришла?

— Как можно скорее, — прозвучал его честный ответ.

— Буду через 20 минут.

Звонок оборвался, и Грейсон отошел от терминала. Двадцать минут. Он мог продержаться двадцать минут.

* * *

Кай Ленг со своим отрядом — четверо мужчин и две женщины — остановился перед входом в район, в котором жил Грейсон. Охранники-турианцы изучали их с чем-то средним между скукой и презрением, даже не потрудившись поднять оружие.

Было бы куда проще просто пристрелить их, но, к сожалению, убийство охранников было не вариантом. Они входили в состав «Первой охранной компании Омеги», независимой организации, которую нанимали богатые жители для обеспечения безопасности в нескольких районах станции. Каждый охранник обязан был докладывать главному диспетчеру каждые двадцать минут — если доклада не было, то на место автоматически направлялись два десятка солдат подкрепления.

— Имя, — требовательно произнес один из охранников.

— Мэннинг, — ответил Кай Ленг. — Мы здесь, чтобы встретиться с Полом Джонсоном.

Турианец опустил взгляд на свой инструметрон.

— Вас нет в его списке. Мне придется позвонить ему.

— Подождите, — быстро произнес Кай Ленг. — Не звоните. Предполагалось, что это будет сюрприз. На следующей неделе у него день рождения.

Турианец колебался, пристально разглядывая семерых человек, стоящих перед ним.

Внешний вид людей Кай Ленга соответствовал их легенде. Ни на ком не было боевой брони; вместо этого они оделись в цветастую одежду по нынешней моде Омеги. Вместо оружия они держали в руках подарки, завернутые в яркую бумагу.

Оружие у них все же было; каждый имел при себе тщательно спрятанный пистолет-транквилизатор. Шокеры были меньше размером, и их было легче спрятать, но транквилизаторы обладали большей дальностью поражения и не ограничивались двумя-тремя выстрелами до перезарядки.

— Это нарушение инструкций, — сказал второй турианец, хотя его тон не выражал безоговорочный отказ. — Нас могут уволить.

— Мы вовсе не хотим, чтобы у вас возникли неприятности, — ответил Кай Ленг, в руке которого появились две купюры по сотне кредитов. — Просто пропустите нас и сделайте вид, что нас здесь не было.

«Первая охранная компания» хорошо платила своим сотрудникам, но это не означало, что они не брали взятки при удачном стечении обстоятельств. Стоявшие перед охранниками люди выглядели безобидно, и предложение их было как раз соответствующим, но не слишком большим, чтобы вызвать подозрения.

— Сначала я проверю ваши подарки, — сказал турианец, хватая деньги, которые протягивал ему человек.

Кай Ленг хотел поначалу спрятать оружие в коробках для подарков. По счастью, понимание натуры инопланетян заставило его передумать. Он знал, что охранники-турианцы не упустят случая показать свою власть перед группой богатых землян.

В течение следующих нескольких минут турианцы копались в подарках. Они сорвали обертки и принялись тщательно — и грубо — осматривать содержимое коробок. Внутри оказалось несколько бутылок дорогого вина, часы, пара запонок и коробка сигар высшего качества. Когда они закончили, подарочные коробки превратились в лоскутки цветной бумаги и кучу обрывков картона, разбросанных у ног охранников.

— Уберите мусор и можете проходить, — сказал второй турианец.

Кай Ленг прикусил губу и кивнул своему отряду. Еще одно унижение: подбирать с земли обрывки бумаги, буквально ползая на коленях перед охранниками. К чести его людей, они перенесли оскорбление без возражений, понимая, что их миссия была более важна, чем жгучее желание наказать турианцев за высокомерие.

Когда они уже уходили, один из турианцев предупредил:

— Мистер Джонсон может не обрадоваться вашему визиту. Его подружка-азари пришла к нему примерно за 10 минут до того, как появились вы.

— Она, наверное, как раз дарит ему свой подарок, — добавил второй с грубым смешком.

Кай Ленг выругался про себя. Увидев, что Грейсон ушел из клуба один, он оставил наблюдение и отправился к своему отряду. Он не подумал о том, что азари может прийти в к Грейсону позже.

Сдерживая раздражение, он улыбнулся и сказал:

— Мы обязательно постучим.

Они прошли через ворота и завернули за угол, по направлению к дому Грейсона. Как только они скрылись из поля зрения охранников, он поднял руку, дав сигнал остановиться.

Он никогда бы не отдал приказ на начало операции, если бы знал, что эта азари будет там, но отступать было уже поздно. Охранники обязательно спросили бы Грейсона о вечеринке-сюрпризе в течение нескольких ближайших дней. Тот был достаточно умен, чтобы сложить одно с другим; он бы понял, что «Цербер» нашел его. Тогда он либо исчез бы, либо попросил бы Арию об особой охране. Сегодня был их единственный шанс.

— Вы слышали, что сказал охранник, — обратился он к своей команде. — Грейсон не один. С ним азари. Он нужен нам живым, — напомнил он им главную цель их операции. — Однако насчет инопланетной шлюхи нет никаких указаний. Если будет возможность, убейте ее.

Он понял по лицам остальных, что все они осознавали, что это было легче сказать, чем сделать. У Грейсона должен был быть припрятан по меньшей мере один ствол где-то в квартире; азари также могла быть вооружена. И даже если нет, она была биотиком. Одетые в праздничные костюмы и вооруженные одними только пистолетами-транквилизаторами, они находились в существенно менее выгодном положении.

— Придерживаемся первоначального плана, — подбодрил он их. — Нанесем удар быстро, застанем их врасплох. Если повезет, все закончится до того, как они успеют понять, что происходит.

* * *

Грейсон тяжело и часто дышал. Он откинулся на кровать, уставившись в потолок, пытаясь перевести дыхание. Лизелль прижалась к нему, их обнаженные тела были все еще сплетены вместе.

— Я рада, что ты передумал, — прошептала она ему в ухо, легко проводя пальцами по середине его голой груди.

Все еще приходя в себя после недавнего совокупления, он едва смог выдавить:

— Я тоже.

Секс с Лизелль был для него не просто физическим удовольствием. Как и все азари, она устанавливала сильную и глубокую ментальную связь с партнером в кульминационный момент; на короткое мгновение два разума сливались в один. Их личности сталкивались вместе, дробились, преобразовывались, а затем разлетались в стороны с ошеломительной силой, которая заставляла Грейсона буквально хватать ртом воздух, задыхаясь.

«Сможешь ли ты вообще когда-нибудь снова заниматься этим с человеком?»

— Мне нужно выпить, — сказал он, осторожно высвобождаясь из объятий длинных, стройных ног Лизелль.

Нетвердой походкой он прошел по коридору на кухню. Он вытащил из холодильника бутылку с водой и выпил ее залпом, длинными, жадными глотками. Он чувствовал головокружение, но беспокойство и тревога ушли, стерлись благодаря бесподобным навыками Лизелль в постели.

Только он хотел крикнуть Лизелль, не нужно ли ей чего-нибудь, как входная дверь отъехала в сторону.

Его голова дернулась на звук, и он увидел небольшую группу людей в коридоре за дверью. Одна из них сидела на корточках у дверного косяка, где она взламывала код доступа. Остальные стояли плотной группой, так что было трудно определить, сколько их. Но две вещи Грейсон понял мгновенно: все они казались на вид людьми, и все они были вооружены.

Сработали инстинкты, и он упал на пол, полустена кухни защитила его от выстрела одного из нападавших.

«Профессионал. Среагировал и выстрелил слишком быстро».

— Засада! — крикнул он Лизелль. — Столик у кровати! — добавил он, подсказывая ей место, где он хранил оружие.

«Говорил же, что «Цербер» тебя найдет».

Он понимал, что ему ни за что не победить в этой схватке. Голый, без оружия, в меньшинстве — шансов не было. Но он не беспокоился о собственной жизни. Все, о чем он думал — это добраться до терминала в спальне и успеть послать предупреждение Кали.

«Если только они уже не добрались до нее».

Понимая всю опасность, он высунул голову поверх стены, чтобы оценить расположение врагов. Мгновенно раздались три выстрела, как только его голова показалась на виду, но он успел пригнуться обратно и избежать пуль.

К счастью, они не могли знать, что он безоружен. Вместо того чтобы броситься вперед и добить его, они по-прежнему прятались в коридоре, укрывшись от ответных выстрелов за краями дверного косяка.

Грейсон бросился в коридор, ведущий в спальную, низко пригибаясь к полу. Позади себя он услышал тяжелые шаги — это несколько убийц вбежали в квартиру.

Последовала серия резких звонких ударов, когда вражеские пули пробили стену прямо над его головой. Он услышал свист одной из них, пролетевшей рядом с ухом. В этот момент он забежал за угол и оказался вне линии огня.

«Странно. Пули не звенят».

Эта мысль, однако, вылетела у него из головы, когда он увидел Лизелль, выбегающую из спальни в его сторону. Она была все еще голой, ее правая рука вытянута вперед, ладонь сжата вокруг рукоятки пистолета Грейсона.

Они оба двигались слишком быстро и слишком поздно осознали, что должно произойти. Они столкнулись друг с другом, от удара свалившись на пол.

Грейсон вскочил обратно на ноги, схватив Лизелль за левую руку в отчаянной попытке поднять ее. Он снова двинулся в сторону спальни, наполовину таща за собой азари. Забавно, она умудрилась не выпустить из руки пистолет, несмотря на то, что ее сбили с ног, а другая ее рука оказалась почти вывернута из сустава.

Агент «Цербера» вылетел из-за поворота на кухню, бросившись на них. Грейсон инстинктивно сильнее сжал пальцы на руке Лизелль, приготовившись получить пулю в грудь. Полулежа, Лизелль выбросила руку с оружием в сторону противника, пока тот прицеливался, и ее движение запустило реакцию в мозгу, заставившую произвести быстрый разряд темной энергии.

У азари не было достаточно времени, чтобы накопить силу для по-настоящему убийственной атаки. Биотический бросок не нанес сколь-нибудь ощутимых повреждений, но он сбил противника, и тот выстрелил в потолок, пытаясь сохранить равновесие и отступая за угол.

До двери спальни оставалось меньше метра, когда враг осторожно высунулся из-за угла снова, на этот раз немедленно открыв огонь. Стреляя почти в упор, он выпустил лишь одну пулю, которая попала Лизелль в грудь. Она задохнулась и, вскинув свободную руку, выстрелила в ответ, пока Грейсон продолжал тащить ее по коридору.

Мощный пистолет выдал целый дикий поток пуль, автоматический прицел изо всех сил пытался скомпенсировать дрожание руки Лизелль. Как минимум одна пуля нашла свою цель — на стене расплылось красное пятно, и агент «Цербера» свалился на пол.

Грейсон продолжавший тащить Лизелль, почувствовал, как обмякло ее тело, и пистолет выскользнул из ее слабеющих пальцев, когда они пересекли порог спальни. Выпустив руку своей любовницы, Грейсон ударил по панели на стене, и дверь плотно закрылась, давая им еще несколько драгоценных секунд.

Он подхватил Лизелль и забросил ее на кровать, отчаянно пытаясь отыскать рану на ее голом теле. Он ожидал увидеть дыру, разворотившую ей ребра, а вместо этого нашел лишь маленькую точку прямо между грудей.

Кусочки, наконец, встали на свои места, когда он понял, что Лизелль все еще дышала, хотя и была без сознания.

«Почти невидимая ранка. Странный звон их пуль. Они используют патроны с транквилизатором. Ты нужен им живым».

Он не знал, хорошо это или плохо. В любом случае, понимание ситуации мало способствовало ее решению. Ему все еще нужно было предупредить Кали.

Он услышал шаги врагов в коридоре, прямо за дверью спальни. На двери не было замка, но они все равно проявляли осторожность — они знали, что их жертва вооружена не усыпляющими патронами. Но времени у него оставалось мало.

Оставив бесчувственное тело Лизелль на кровати, он бросился к терминалу экстранета у противоположной стены комнаты. Отчаянно тыча пальцем в интерфейсный экран, он вошел в сеть и послал Кали файлы, которые собрал за последние два года.

В то мгновение, когда сообщение было отослано, он активировал процедуру очистки, удаляя все до единого файлы в системе, включая и записи его входящих и исходящих сообщений.

Секундой позже дверь распахнулась. Грейсон повернулся и бросился на противников.

Он сделал лишь один шаг, когда почувствовал уколы двух усыпляющих пуль, попавших в грудь. На третьем шаге он полностью вырубился.

Когда тело Грейсона свалилось на пол, Кай Ленг неподвижно замер на несколько секунд, держа пистолет направленным на цель на тот случай, если потребуется сделать еще один выстрел. Когда стало ясно, что жертва без сознания, он опустил оружие и резко крикнул:

— Он отослал сообщение. Проверьте терминал — вдруг он вызвал подмогу.

Шелла, их технический эксперт, подбежала к компьютеру в углу.

— Остальные — обыщите комнату. Берите любое оружие, какое найдете. Нам понадобится что-то получше этих пукалок, чтобы справиться с турианцами на выходе.

— Что делать с ней? — спросила Шелла, кивая в сторону неподвижной азари на кровати, в то время как ее пальцы бегали по клавиатуре терминала.

— Оставь ее мне.

Он вышел обратно в коридор. Тело Даррина лежало на полу в темной луже крови. Дженс все еще стоял, склонившись, рядом с ним, делая ему укол панацелина, проверяя жизненные показатели и надеясь на чудо. Кай Ленгу было достаточно одного взгляда на тело, чтобы понять, что медик напрасно тратит время.

Пройдя на кухню, он начал быстрый, но тщательный осмотр. Открывая шкафы и выдвигая ящики, он обнаружил очень большой и очень острый разделочный нож. Подняв его, он взвесил его на руке. Найдя то, что искал, он отправился обратно в спальню.

— Терминал пуст, — доложила Шелла, когда он вошел. — Должно быть, он стер все до того, как мы вошли.

Кай Ленг нахмурился. Он понятия не имел, какого рода информация хранилась на терминале Грейсона, но она должна была быть достаточно важной, раз он тратил время на то, чтобы избавиться от нее в тот момент, когда на его квартиру напали.

— Нашел это под кроватью, — вставил один из оперативников, держа в руках целлофановый пакет размером с кирпич. — И еще четыре таких же. Похоже на красный песок.

Они наконец-то нашли зацепку. Он знал, что Ария была вовлечена в войну из-за наркотиков с другой бандой; если им повезет, она подумает, что это они стоят за исчезновением Грейсона.

— Берем песок с собой. Нашли какое-нибудь оружие?

— Только пистолет, из которого застрелили Даррина.

— Как он?… — спросила Шелла дрогнувшим голосом.

Кай Ленг просто покачал головой, пересекая комнату и подходя к кровати. По лицу Шеллы промелькнула тень, но она не проявила больше никаких эмоций.

Стоя над обнаженной азари, он резко полоснул ее ножом по горлу. Разрез получился ровным и глубоким. Поток крови брызнул по ее шее, впитываясь в простыни. Он был такого же темного оттенка, как и человеческая кровь, разлитая в коридоре.

— Вы двое — берите Грейсона, вы — Даррина, — сказал он, засовывая нож за ремень брюк сзади и вытаскивая рубашку наружу, чтобы скрыть торчащую рукоять. — Идем.

Само нападение и осмотр квартиры заняли менее десяти минут. Кай Ленг был впечатлен работой своей команды, хотя в данном случае это было действительно необходимо.

Жители других квартир этого дома наверняка слышали выстрелы. Но вряд ли кто-то из них собирался вмешаться; население Омеги предпочитало не совать нос в чужие дела. Даже если кто-то и решил бы сообщить о происшествии, докладывать было бы попросту некому. На Омеге не было полиции, а охранники на входе в район в нескольких кварталах отсюда не стали бы покидать свои посты. Им платили за то, чтобы не пускать посторонних внутрь, а не за поддержание порядка в самом районе. Известия о нападении рано или поздно дойдут до Арии, возможно, даже еще до утра. Он надеялся, что они к тому времени будут уже далеко отсюда.

Оставалась лишь одна проблема: пронести бесчувственного Грейсона, еще теплое тело Даррина и восемь килограммов красного песка мимо охранников «Первой охранной компании Омеги» на выходе из района.

Он провел отряд по извилистым улицам тем же путем, что они пришли. Им повезло, и они не наткнулись ни на кого по дороге. Добравшись до последнего угла, за которым находился пост охраны, Кай Ленг остановил отряд. Он протянул руку, и Шелла вложила в его ладонь пистолет Грейсона. Он с некоторым отвращением отметил, что это была турианская модель «Эланус», прежде чем сунул пистолет под рубашку рядом с ножом. Он чувствовал, как две рукоятки — ножа и пистолета — упираются ему в поясницу.

— Ждите здесь, но будьте готовы двигаться.

Подождав мгновение, чтобы успокоить мысли и тело, он в одиночку завернул за угол, двигаясь легкой, но уверенной походкой.

Турианцы заметили его, когда он подошел ближе, но не подняли оружия и не выказали признаков беспокойства.

— В чем дело? — съязвил один из них. — Выгнали с вечеринки?

— Забыл кое-что, — пробормотал он, продолжая идти.

Он был в десяти метрах от них — достаточно близко, чтобы произвести точный смертельный выстрел. Но на охранниках были надеты боевые защитные костюмы; их кинетические щиты с легкостью отразят пулю, выпущенную с такого расстояния. Ему нужно было подобраться настолько близко, чтобы оба его оружия оказались эффективными.

— Если выйдешь за ворота, обратный вход будет стоить денег, — предупредил второй охранник.

Он не потрудился ответить. Пять метров. Еще пара шагов и все будет кончено. Он был уже достаточно близко, чтобы различить выражение их птичьих лиц; он точно определил момент, когда они осознали, что он представляет угрозу.

Если бы хотя бы один из них сделал пару быстрых шагов назад, когда Кай Ленг завел руку за спину, у него не было бы ни единого шанса. К счастью, оба остались на месте.

Двигаясь с ошеломительной скоростью, Кай Ленг прыгнул к ним, левой рукой выхватывая нож из-за пояса. Он взмахнул ножом и ударил ближайшего охранника острым концом в горло. Повернув запястье, в момент, когда лезвие пронзило кожу, он перерезал трахею и то, что заменяло турианцам сонную артерию.

Второй турианец поднял свое оружие, но пока он протягивал руку для выстрела, Кай Ленг ударил по ней своей свободной рукой, так что пистолет выстрелил в пол у его ног. Он отпустил рукоятку ножа, потянувшись за собственным пистолетом. Одним быстрым движением он выхватил оружие из-за пояса сзади, перевел руку вперед, приставил дуло к виску турианца и нажал на курок.

Прозвучал влажный хлопок, когда затылок турианца взорвался, разбрасывая куски черепа и мозга. Кай Ленг смотрел прямо в глаза врага, убивая его; он увидел, как зрачки расширились, когда перестали поступать сигналы из остатков его мозга, и турианец сполз на пол.

Кай Ленг повернулся к первому охраннику. Тот лежал на земле, но был еще жив; его руки судорожно хватали нож, торчащий из горла. Кай Ленг шагнул к нему и прикончил его так же, как и напарника — выстрелом в упор в голову.

Обернувшись, он увидел, что его отряд уже выдвинулся, пытаясь бежать с Грейсоном и Даррином на плечах. Он никого больше не заметил; если и были какие-то свидетели, им хватало ума не высовываться.

Двигаясь быстрыми шагами и сменяя друг друга каждые несколько кварталов, они дотащили свою ношу до космопорта менее чем за десять минут. Еще через пять минут они погрузились на корабль и спокойно покинули станцию.

Только тогда Кай Ленг позволил довольной улыбке тронуть свои губы.

— Вызови Призрака, — сказал он Шелле. — Скажи ему, что Грейсон возвращается домой.

Глава 5

Кали крутилась и вертелась всю ночь, то и дело бросая взгляд на светящийся циферблат часов у кровати. Всякий раз она с удивлением обнаруживала, что прошло лишь несколько минут после предыдущей проверки; казалось, утро не настанет никогда.

Она всегда плохо спала после звонков Грейсона. Она не могла перестать думать о том, кем он был, и что он делал. А размышления о Грейсоне неизбежно приводили ее к мыслям о Джиллиан и Хенделе.

Она беспокоилась обо всех своих студентах, но Джиллиан всегда занимала особое место в ее сердце. Она знала, что с Хенделом она в хороших руках, но это не могло заставить ее меньше скучать по Джиллиан или Хенделу.

Угрюмый шеф охраны был один из самых близких ее друзей на этой станции… одним из немногих близких друзей, что были у нее в жизни. Несмотря на внешнюю общительность, она старалась держать людей на расстоянии — черта, скорее всего, унаследованная от ее отца-мизантропа.

Ей казалось странным, что Джон Гриссом имел столь сильное влияние на ее жизнь. Ей стоило немалых страданий, чтобы скрыть тот факт, что человек, именем которого была названа академия, на самом деле являлся ее биологическим отцом. После развода родителей он исчез и ее жизни, поэтому она взяла себе фамилию матери. Становясь старше, она изо всех сил пыталась скрыть свое родство с одним из наиболее почитаемых — и непонятых — героев Земли.

Несмотря на все эти попытки, отец вернулся в ее жизнь где-то около двадцати лет назад, когда ей пришлось скрываться от властей после выдвинутого против нее обвинения в убийстве ее коллег-ученых на исследовательской станции на Сайдоне. Он спрятал ее в своем доме на Элизиуме, а затем помог ей и Дэвиду Андерсону — солдату Альянса, который единственный из всех верил, что Кали была невиновна, — сбежать с планеты.

Примерно два десятилетия спустя Андерсон помог коммандеру Шепарду разоблачить Сарена, вышедшего из-под контроля Спектра-турианца, предавшего Совет. Кали стала ведущим специалистом в области биотики и возглавила проект «Восхождение». Отец же остался на Элизиуме. Он вел там одинокую, замкнутую жизнь, отказываясь от всех интервью и изо всех сил стараясь спрятаться от своей репутации легенды, с которой он так и не научился жить.

Она регулярно, хотя и нечасто, общалась с отцом до самого дня его смерти. Он скончался от старости шесть месяцев назад в возрасте 75 лет — небывало рано по современным меркам. Но ее отец всегда был неким пережитком прошлого.

На его похороны съехались сотни важных лиц, все они пришли, чтобы выразить свое почтение человеку, которого они идеализировали, но которого никто из них по-настоящему не знал. Кали тоже была там, но не как дочь Гриссома, а как преподаватель академии — очевидно, она ценила свою личную жизнь так же, как и он.

Смерть матери, когда Кали была подростком, перевернула ее мир. Уход Гриссома имел куда меньшее воздействие. Она никогда не чувствовала близости со своим отцом. Два-три тайных посещения его дома на Элизиуме в год всегда заканчивались неудобными для обоих беседами, полными долгих пауз и горького молчания. И все же теперь, когда этого озлобленного старика не стало, она поняла, что скучает по нему. Она все еще ощущала, как легкий комок подкатывает к горлу всякий раз, когда проходила мимо мемориальной таблички с его именем и портретом в холле академии.

Пытаясь уйти от воспоминаний о людях из прошлого, она стала думать, как сгладить ситуацию с Ником. Она не хотела, чтобы он чувствовал стыд или смущение из-за того, что произошло, но прямой разговор с ним об этом мог только усугубить положение.

Если бы Хендел по-прежнему был здесь, она попросила бы его заняться этим делом. Но его не было. Так же, как и ее отца. И Грейсона. И Андерсона.

«Почему все мужчины в моей жизни рано или поздно исчезают?»

Этот вопрос был не из тех, поиском ответа на который ей хотелось заниматься посреди долгой бессонной ночи. По счастью, в этот момент прозвучал сигнал терминала, означающий, что получено входящее сообщение, и это дало ей повод выскочить из постели и проверить его.

Она испытывала нечто вроде легкой тревоги, нажимая кнопки на экране. Ночью терминал был настроен на бесшумный прием сообщений — звуковой сигнал раздавался только тогда, когда поступало что-то с пометкой «срочно». Увидев, что письмо от Грейсона, она еще больше забеспокоилась.

В отличие от предыдущего звонка, этот не был видеовызовом. Судя по формату, это было заранее записанное сообщение и зашифрованный файл данных. Ее горло слишком пересохло, чтобы сглотнуть слюну, когда она нажала на экран, запуская воспроизведение.

В то мгновение, когда образ Грейсона появился на экране, она поняла, что сообщение записано несколько месяцев или даже лет назад. Его лицо выглядело не таким худым, мешки под глазами не казались столь резко выраженными.

— Если ты смотришь это, значит «Цербер» добрался до меня.

Он говорил спокойно, с почти бесстрастным равнодушием, но сердце Кали все равно подпрыгнуло к горлу.

— Не знаю, придут ли они за тобой тоже. Может, и нет; Призрак достаточно практичный человек и может посчитать, что ты неважна для его планов. Но он также может быть мстительным и мелочным. В этом деле тебе нельзя полагаться на случай.

Она пыталась сосредоточиться на словах Грейсона, но ее мозг отказывался осознавать слова. Она не могла отделить запись от человека, сделавшего ее. Грейсон мертв? Или они схватили его?

— К этому сообщению приложен файл, — запись продолжалась все в том же спокойном тоне. — Все, что мне известно о «Цербере» — в нем.

Монотонный голос Грейсона являл собой резкий контраст с тем хаосом, который ощущала в себе Кали. Ее голова кружилась, желудок выкручивало. Все это казалось ей чем-то неестественным, ночным кошмаром, от которого она никак не могла очнуться.

— Призрак умен. Он осторожен. Он говорит своим агентам только то, что им нужно знать. Но я знаю гораздо больше, чем он подозревает.

В течение последних нескольких лет моей работы на «Цербер» я собирал информацию. Может быть, какая-то часть меня уже тогда понимала, что я предам Призрака. Или же он предаст меня. Может, я просто был достаточно умен, чтобы обеспечить себе страховку.

Имена агентов внутри Альянса. Расположение важнейших комплексов и конспиративных квартир. Подставные компании, которыми владеет Призрак. Любая информация, которую я мог собрать, даже самая незначительная — все в этом файле.

Некоторые сведения могут оказаться устаревшими — места изменяются, приходят новые оперативники. Но в правильных руках эта информация может нанести серьезный ущерб «Церберу».

Искра надежды зажглась внутри Кали. Если Грейсон еще жив, ей, быть может, удастся использовать эти данные, чтобы вычислить, куда забрал его «Цербер».

— Не пытайся спасти меня, — сообщение продолжалось, будто бы запись могла читать ее мысли. — Если ты слушаешь это, значит я все равно, что умер.

Кали потрясла головой в инстинктивном, бессознательном отрицании.

— Ты должна позаботиться о себе. Передай эту информацию кому-нибудь из обладающих властью людей. Кому-нибудь, сильному настолько, что сможет начать охоту на «Цербер». Ты должна уничтожить Призрака — это единственный путь, который позволит тебе чувствовать себя в безопасности.

На несколько секунд повисла тишина, и Грейсон на экране нахмурил брови. Затем он выдавил мрачный смешок.

— Я не знаю, к кому ты могла бы пойти, — признал он. — Хотел бы, но не знаю. У «Цербера» есть свои люди практически на каждом уровне внутри Альянса. Любой человек, обладающий властью, может работать на Призрака.

Но ты умна. Я знаю, ты что-нибудь придумаешь. Просто тщательно выбирай тех, кому доверяешь.

Сообщение внезапно прервалось, застав Кали врасплох. Никаких прощальных слов, никаких сентиментальных напутствий. Грейсон сказал ей то, что она должна была знать, и просто отключил запись.

Несколько минут она неподвижно сидела на стуле, уставившись на лицо Грейсона, застывшее на последнем кадре ролика, и пыталась переварить ужасные известия.

Немного собравшись с мыслями, она пробормотала «повторить» и посмотрела запись во второй раз, чтобы убедиться, что не упустила ничего важного во время первого эмоционального просмотра.

Закончив просмотр, она загрузила оптический диск в терминал и скопировала информацию из прикрепленного файла. Затем она поднялась, прошла в гардеробную и начала собирать вещи. Она не была в панике, но во всем, что она делала, определенно прослеживалась крайняя срочность.

Несмотря на испытанный ею шок, она уже обдумывала план действий. Она не могла оставаться в академии — нельзя было подвергать опасности детей и других сотрудников.

Был ряд мест, куда она могла отправиться. Она считалась одним из самых выдающихся ученых человечества; за свою карьеру она завязала знакомства со многими политиками и военными, которые выслушают — и поверят в ее историю.

Но могла ли она доверять кому бы то ни было из них? Они не были ей друзьями — в лучшем случае приятелями. Любой из них мог работать на «Цербер».

Если бы отец был жив, она отправилась бы к нему. Если бы Хендел был здесь, она обратилась бы к нему за помощью. Но их здесь не было, так же, как не было Грейсона.

Оставался лишь один человек, к кому она могла пойти. К тому, кого она не видела со дня похорон отца, да и до этого — всего пару раз за прошедшее десятилетие. Но Кали доверяла ему безоговорочно. И она знала, что должна передать ему информацию Грейсона как можно скорее.

* * *

Ария Т'Лоак неподвижно стояла у края кровати, глядя на обнаженное, залитое кровью тело Лизелль. Двое из ее технических специалистов-саларианцев ползали по ковру спальни, собирая образцы крови, волос и прочего. Еще один занимался терминалом в спальне, а четверо других прочесывали остальную часть квартиры в поисках любых мельчайших улик, которые могли бы пролить свет на то, что здесь произошло.

Признаки борьбы были очевидны, хотя, сколько всего народу участвовало в потасовке — и кто это был — оставалось загадкой. Все, что они знали наверняка — это то, что человек, известный им под именем Пол Джонсон исчез, а с ним исчезли и наркотики.

Это было его ненастоящее имя, конечно же. Пока этот предприимчивый человек поднимался по ступеням ее иерархической лестницы, Ария проверяла его самого. Не составило труда установить, что имя Пол Джонсон было вымышленным, но это не встревожило ее. Он далеко не единственный в ее организации использовал фальшивую личность.

Несколько месяцев осторожного расследования убедили ее, что он не работал на конкурирующую банду или какое-нибудь охранное агентство, ищущее способ попасть на Омегу, но ей так и не удалось выяснить, кем он был на самом деле. Она велела своим людям взять его биометрические образцы: отпечатки пальцев, оставленные на стаканах в клубе; фотографии сетчатки глаза, лица и морфологические признаки, записанные на различных камерах безопасности станции; образцы волос, кожи и даже крови, собранные Лизелль, пока Пол спал рядом с ней. Ничто из этого не фигурировало ни в одной известной ей базе данных.

Арии не нравилась неопределенность. Ее первым побуждением было убрать Пола, просто ради спокойствия. Она даже приказала Лизелль сделать это. Но юная азари взмолилась за его жизнь. Он обладал навыками, которые могла использовать Ария, настаивала та; он ценен для организации. Какое бы прошлое не лежало за его плечами, он оставил его, когда прилетел на Омегу. Сейчас он верен Арии, клялась Лизелль… по крайней мере, верен так же, как может быть верен любой другой житель Омеги.

В конце концов, Ария позволила себя уговорить. И вот, Лизелль была мертва.

За прошедшие столетия Королева Пиратов Омеги повидала тысячи, если не миллионы трупов: как врагов, так и друзей. Она стояла над столькими телами азари, что уже не могла и припомнить, и многие из них были убиты ее собственной рукой. Но ей редко выпадало видеть смерть ее собственного ребенка.

По настоянию матери Лизелль держала их родство в тайне. Ария не хотела, чтобы враги использовали это знание против нее, и она не хотела, чтобы Лизелль жила в постоянном страхе. Теперь все это уже не имело значения.

Несмотря на бурлящую в ней ярость из-за смерти дочери, Ария не собиралась принимать скоропалительные решения. В этом деле было слишком много возможностей. Это могла быть ответная атака «Когтя», хотя такой вариант казался маловероятным. Зачем приходить и мириться с ней только для того, чтобы тут же снова развязать войну? Они не настолько глупы.

К тому же, у «Когтя» не было причин забирать с собой Пола. Если бы это было их рук дело, то его тело лежало бы сейчас рядом с телом Лизелль. В действительности, она не могла понять, кому вообще потребовалось захватывать Пола… а это означало, что существовал значительный шанс того, что он замешан в этом деле.

Она повернулась и быстро вышла из спальни, ее лицо превратилось в непроницаемую каменную маску, когда она отвернулась от тела дочери.

Санак был где-то в подъезде снаружи, пытался выяснить, видел или слышал ли кто-нибудь из соседей что-то существенное. Она послала с ним пару кроганов в качестве не слишком тонкого намека на то, что когда Санак задает вопрос, отвечать нужно прямо и исчерпывающе.

К сожалению, вряд ли он узнал бы что-то новое. «Первая охранная компания Омеги» уже предложила награду в пять тысяч кредитов за любую информацию, которая помогла бы в задержании — или уничтожении — ответственных за убийство их охранников. Пока что у них не было сколь-нибудь значимых зацепок. Репутация Арии была хорошо известна всем на Омеге, но даже если пять тысяч кредитов не заставили никого раскрыть рот, то страх перед легендарным гневом Королевы Пиратов также был неспособен на это.

Она прошла через кухню и вышла в гостиную одновременно с возвращением Санака. Судя по выражению лица батарианца, ему нечем было порадовать ее.

— Мы поговорили со всеми в этом здании, — сказал он, наклоняя голову влево в неосознанном жесте уважения, принятом среди его вида. — Они слышали несколько выстрелов; видели, как шестеро или семеро выбежали из квартиры. Все люди. Ничего нового.

Ария могла бы наброситься на него из-за его неудачи, но в этом не было смысла. Она могла бы использовать жестокость и запугивание, чтобы узнать то, что ей требовалось; это были ценные инструменты в деле переговоров и при мотивировании тех, кто работал на нее. Но она знала, что Санак делал все, что мог.

Хотя и не самый сообразительный из ее подручных, он был верным и непреклонным в выполнении поставленных перед ним целей. Злость на него ни к чему бы не привела. Она не ругала своих слуг без причины; это лишь вело к затаенной обиде и неминуемому предательству.

— Значит, мы по-прежнему не знаем, кто Джонсон — жертва или предатель, — задумчиво проговорила она.

— Я ставлю на предателя, — заявил Санак. — Людям нельзя доверять.

Вместо ответа Ария поставила его на место резким взглядом.

— Взгляните на доказательства, — быстро продолжил он, понимая, что чтобы убедить ее потребуется не только его личная неприязнь людей как виду. — Лизелль перерезали горло; она доверяла убийце, если подпустила его так близко. А наркотики? Я хотел отнести их к вам в клуб. Джонсон настоял, чтобы они остались у него. Это кажется немного странным.

— Принести песок в клуб, значило подвергнуться глупому риску.

— Дело не в том, что он сказал, — настаивал батарианец. — Дело в том, как он сказал это. Я видел, что он неравнодушен к песку. Он не мог отвести от него глаз. У него дожали губы. Он и раньше принимал. Это было очевидно.

— И из клуба он ушел в одиночку, — добавил Санак. — Я видел, что Лизелль осталась там одна.

— Ты, конечно же, думаешь, что это важно, — заметила она. Ее впечатлило то, как много он думал об этом. — У тебя есть теория?

Санак моргнул верхней парой глаз, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить.

— Джонсон не мог сопротивляться песку. Почувствовал затаенную жажду глубоко внутри. Поэтому он позвонил каким-то своим старым дружкам на станции. Пригласил их к себе на вечеринку. Лизелль внезапно пришла к нему, хотела удивить. Он понял, что попался. Велел остальным спрятаться в спальне. Пригласил ее зайти. Перерезал ей горло. Схватил наркотики и свалил вместе с дружками.

Ария пару секунд обдумывала это объяснение, затем отвергла его.

— Это лишено смысла. Почему Лизелль голая?

— Люди — больные животные, извращенцы. Наверняка изнасиловали ее, прежде чем убить. А может и после.

— Ты сказал, что соседи слышали выстрелы, — быстро продолжала Ария, пытаясь отогнать прочь сцены насилия над дочерью, которые пронеслись перед ее глазами. — Объясни это.

Батарианец моргнул всеми четырьмя глазами сразу, пытаясь найти вразумительный ответ. Прежде чем ему это удалось, один из саларианцев вышел из коридора, ведущего в спальню.

— Терминал экстранета. Полностью очищен, — доложил он в отрывистой манере, свойственной его расе.

Санак ухватился за новую информацию.

— Ублюдок заметал следы. Он должен быть замешан в этом.

— Отследите направление передачи. Мне нужны копии всех входящих и исходящих сообщений, отправленных из этой квартиры за последний месяц.

Саларианец энергично помотал головой из стороны в сторону.

— Человек был хитер. Закодировано. Зашифровано. Невозможно восстановить сообщения.

— У нас ничего нет? — воскликнула Ария; гнев и разочарование впервые прозвучали в ее голосе.

— Н-нет с-сообщений, — неожиданно встревоженный техник начал заикаться. — Определить адресатов — возможно. Найти, кому посланы сообщения. Все, на что мы можем рассчитывать.

— Делай, — рявкнула Ария. — Найди того, с кем он говорил. Понятно?

Саларианец шумно сглотнул. Словно лишившись дара речи, он лишь быстро кивнул.

— Приберите тут все, — добавила Ария, направляясь к выходу. — И, во имя Богини, прикройте кто-нибудь Лизелль.

Глава 6

Сознание постепенно возвращалось к Грейсону. Еще довольно долго он плавал на границе между сном и явью, пока физические ощущения не начали пробиваться сквозь наркотический мрак.

Во рту пересохло. Он хотел сглотнуть, но его иссушенное горло отозвалось болезненным, отрывистым кашлем, и он чуть не подавился своим распухшим языком. Попытавшись приподнять дрожащие веки, он тут же зажмурился, потому что в глаза ему ударил обжигающий свет.

Даже с закрытыми глазами он ощущал яркое сияние, нестерпимо давящее на него. Он попытался повернуться на бок, чтобы заслониться от него, но обнаружил, что не может двигаться.

Укол адреналина унес прочь остатки снотворного, и ощущения лавиной обрушились на него. Он был голым и лежал на спине на холодной, твердой поверхности. Его руки были зафиксированы толстыми ремнями на локтях и запястьях. Ноги сковывали такие же ремни на коленях и лодыжках. Еще три полосы — поперек бедер, живота и груди — довершали картину.

Он снова открыл глаза, сощурившись, чтобы пропускать как можно меньше света. Он попытался повернуть голову, чтобы понять, где находится, но и голова тоже оказалась зафиксирована. Ремень, проходящий под подбородком, держал челюсти плотно сжатыми — он не мог даже открыть рот и позвать на помощь.

«На этот раз тебе не сбежать. «Цербер» будет делать с тобой все, что захочет».

Его захлестнула волна паники, он начал бешено биться в своих оковах, корчась и изгибаясь в пустой попытке хоть на дюйм сдвинуть державшие его ремни.

— Так ты только навредишь себе, — произнес голос где-то сбоку от него.

Ослепляющий свет потух, Грейсон смог полностью открыть глаза и увидел Призрака, склонившегося над ним. Он был одет в свой привычный наряд: дорогой черный пиджак и белая модельная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей.

— Лизелль? — попытался спросить Грейсон, но из-за ремня, удерживавшего челюсть, у него получилось лишь нечленораздельно мычание.

— Довольно скоро ты получишь ответы, — заверил его Призрак, выпрямляясь, хотя трудно было сказать, понял ли он, что пытался произнести пленник.

После того, как Призрак перестал загораживать ему обзор, Грейсон смог разглядеть большую лампу, приделанную к потолку прямо над ним, точно такую же, какие бывают в операционных. Сейчас она была выключена, но он понял, откуда шел тот непереносимо яркий свет.

Они были не одни в комнате. Он слышал звуки движения других людей, а также низкий электрический гул каких-то машин.

Он начал вращать глазами из стороны в сторону, пытаясь уловить как можно больше деталей, прежде чем они снова включат свет. Краем периферического зрения он увидел достаточно, чтобы понять, что его держат в какой-то больнице или лаборатории. Человек в длинном белом халате прошел мимо справа от него, направляясь к ряду мониторов.

Призрак стоял слева, загораживая большую часть этого направления. Но ему удалось ухватить неясный образ чего-то, похожего на необычные и пугающие части медицинского оборудования у него за плечом. И в этот момент ослепляющий свет вспыхнул снова, заставив его зажмуриться опять.

— Давненько мы с тобой не виделись, — сказал Призрак.

С закрытыми глазами Грейсону оставалось лишь вслушиваться в голос своего врага. Тот говорил спокойно, почти безразлично. Но Грейсон знал Призрака достаточно хорошо и не попался на уловку.

— Тебе, наверное, интересно, что стало с твоей азари, — продолжал Призрак. — Она мертва, конечно же. Быстро и безболезненно, если тебе от этого легче.

«Нет, не легче, больной ты сукин сын!»

Грейсон сосредоточился на своем дыхании, стараясь дышать медленно и ровно. Что бы ни случилось с ним, он не собирался давать Призраку удовольствие видеть его страх, горе или бессильную злобу.

— Ты, наверное, также беспокоишься о Кали Сандерс, — добавил Призрак после долгой паузы.

«Ублюдок наблюдает за твоей реакцией. Играет с тобой. Просто лежи. Не двигайся. Не давай ему никаких зацепок».

Он ощущал присутствие других людей в комнате — врачей или ученых, скорее всего. Он слышал шаги, щелчки переключателей и мягкие сигналы компьютерных пультов. Краем уха он уловил обрывки перешептываний, но голоса были слишком приглушенными, чтобы он мог что-то понять.

— С Кали мы ничего не сделали, — наконец признал Призрак, поняв, что Грейсон не порадует его своей реакцией. — И не станем делать. В наших планах она не играет никакой роли, а я не стану без веской причины убивать другого человека.

«Да ты просто настоящий рыцарь».

— Именно поэтому мы поместили тебя сюда. Вот почему я сохранил тебе жизнь. Не для того, чтобы пытать тебя. Не для того, чтобы утолить мою жажду мести… хотя, не стану отрицать, мне хотелось бы этого. Я же всего лишь человек, в конце концов.

Призрак рассмеялся и похлопал Грейсона рукой по плечу, словно отец, дающий своему сыну практический совет.

— Человечеству нужен герой — а возможно и мученик. Это не та роль, на которую люди готовы идти добровольно. Но это то, что должно быть сделано.

Свет над головой снова потух, и Грейсон открыл глаза, увидев, что над ним склонилась одна из ученых. Ее лицо совершенно ничего не выражало — на нем не было ни удовольствия, ни сочувствия, когда она протянула руку и прикрепила пару электродов к его вискам.

Она отступила назад, и Призрак еще раз наклонился к нему. Его лицо оказалось в считанных дюймах от лица Грейсона.

— Выживание нашего вида зависит от этого. И я избрал тебя для этой… чести.

Тень улыбки, жестокой и коварной, промелькнула по чертам Призрака. Грейсон разжал губы и попытался сквозь зубы плюнуть в лицо мучителю. Но во рту у него было слишком сухо, и ему удалось выдавить из себя лишь шипение воздуха.

Призрак выпрямился, и свет вспыхнул снова, заставив Грейсона еще раз плотно закрыть глаза.

«Прекрати играть в его игры. Если свет снова погаснет, держи свои чертовы глаза закрытыми».

Он услышал острый щелчок крышки металлического футляра и звук зажигалки, который ни с чем нельзя было перепутать, за ним последовал долгий вдох — это Призрак закурил сигарету.

— Я знаю, что ты ненавидишь меня, Грейсон, — продолжал Призрак, каким-то образом умудряясь придать своему голосу обиду. — Но я не ненавижу тебя. Именно поэтому я сейчас объясню тебе, чем мы занимаемся. По крайней мере, ты сможешь оценить свой вклад в спасение нашей расы.

Ты когда-нибудь слышал о Жнецах?

Вопрос повис в воздухе. Сигаретный дым просочился в ноздри Грейсона и начал щекотать горло, от чего он снова закашлялся.

Свет над головой потух, но Грейсон не купился снова на ту же уловку. Он приготовился получить сильную пощечину за свое неповиновение, или, может, ожог от сигареты Призрака.

Когда ничего этого не произошло, Грейсон понял, что его врагу вовсе не требовались столь грубые методы. Призрак имел над ним абсолютную власть, и они оба знали это. Банальные пытки лишь опошлили бы ситуацию, принизили бы Призрака, превратив его из всемогущего бога в жалкого тирана.

— Нет, конечно же, ты о них не слышал, — продолжал Призрак. — Это знание было похоронено из-за опасности возникновения паники. Но я знаю, что ты знаком с Коллекционерами, по крайней мере, наслышан о них.

Грейсон никогда не видел Коллекционера своими глазами, но слышал массу историй. Эта затворническая раса насекомоподобных гуманоидов, как считалось, происходила с некоей планеты, лежащей где-то позади ретранслятора «Омега-4» в Граничных Системах. Жители Омеги говорили о них со страхом и даже почтением, утверждая, что Коллекционеры предлагают огромные вознаграждения в обмен на очень необычные, часто странные, запросы.

Их желания всегда подразумевали получение живых жертв, но они были не просто обычными работорговцами. Им подходили только те, кто удовлетворял очень точным параметрам: мать саларианского клана с разноцветными глазами или чистокровная азари в возрасте от 200 до 300 лет.

Жители Омеги считали возможность заключить сделку с Коллекционерами сродни выигрышу в лотерею: эти редкие случаи делали сказочно богатым любого, кто оказывался достаточно сообразительным, чтобы не упустить их. Немногие из этих счастливчиков задумывались о судьбе тех, кого забирали с собой Коллекционеры.

Большинство верило, что Коллекционеры используют своих жертв в качестве подопытных в генетических экспериментах. Но никто не мог сказать наверняка — любое судно, не принадлежащее Коллекционерам, навсегда исчезало при попытке пройти через ретранслятор «Омега-4».

Несколько лет назад, если верить слухам, Коллекционеры начали проявлять особый интерес к людям. Самого Грейсона едва не продали им, после того как его предал Пэл, его бывший напарник. Ему повезло, и он сумел сбежать до того, как прибыли Коллекционеры, а Пэл погиб во время его бегства.

«В этот раз тебе так не повезет. Призрак заключил сделку с Коллекционерами. Они дадут ему какую-то новую технологию в обмен на тебя».

На первый взгляд это казалось логичным, но Грейсон быстро понял, почему это не имело смысла. Призрак никогда бы не согласился отдать человека для экспериментов загадочным инопланетянам, которые бы таким образом смогли выяснить уязвимости всего их вида. Это противоречило всему, за что боролся и во что верил «Цербер».

— Коллекционеры были агентами Жнецов, — объяснил Призрак. — Раса рабов в полном подчинении у своих хозяев. Все, что они делали, каждая необычная сделка, которую они предлагали — все это делалось в соответствии с приказами Жнецов.

Вот кто наши настоящие враги. Раса синтетических существ — машин, — которая хочет уничтожить или поработить всю органическую жизнь. И теперь они избрали своей целью человечество.

Он остановился, ожидая хоть какой-то реакции от Грейсона. Казалось, он почти забыл, что это была односторонняя беседа, а его слушатель связан и лишен возможности говорить.

— Нам нужно изучать Жнецов. Нужно узнать больше об их сильных и слабых сторонах, чтобы мы могли противостоять им. И ты дашь нам такую возможность.

— Мы готовы начать.

Женский голос прозвучал откуда-то справа. С закрытыми глазами он не мог быть уверен, но предположил, что это та же женщина, которую он видел до этого.

Раздался тонкий пронзительный рев мощной машины, набирающей обороты, и несколькими секундами позже мир Грейсона взорвался ослепляющей вспышкой, когда через его тело прошел мощный разряд электрического тока. Мышцы скрутило в конвульсиях, спина выгнулась дугой, а руки и ноги так сильно натянули удерживающие их ремни, что те врезались в кожу, оставляя кровавые следы.

Удары током внезапно прекратились, и Грейсон упал обратно. Каждый нерв в его теле продолжал гореть, будто бы с него содрали кожу, обнажив мышцы и жилы. Но, несмотря на кошмарную боль, он лежал абсолютно неподвижно. Он был не в состоянии даже кричать — полностью парализованный, но в то же время остающийся в сознании.

— Нам придется как можно точнее продублировать то, что делали Коллекционеры, — объяснял Призрак. — Боюсь, для тебя это будет… неприятно.

Он почувствовал на своих веках пальцы, открывающие его глаза. Не имея возможности контролировать свои мышцы, он был вынужден смотреть прямо в мучительное сияние лампы. Силуэт женщины на мгновение заслонил свет, когда она наклонилась над ним, чтобы снять ремень с подбородка. Она открыла ему рот и вставила в горло длинную гибкую трубку, а затем отошла назад, снова подставив его глаза под ослепительный свет.

— Коллекционеры имплантировали своим жертвам некие кибернетические устройства Жнецов. Это позволяло Жнецам поддерживать связь с ними и, в конечном счете, порабощать органическое существо, даже находясь на другом конце галактики.

Трубка в горле Грейсона начала пульсировать, когда по ней потекла какая-то вязкая жидкость прямо ему в желудок.

— Их технология невероятна, — продолжал Призрак. — Ты знаком с запутанностью квантовых состояний? Нет, вряд ли. Это очень сложная область науки.

Говоря простым языком, во вселенной существуют частицы, которые делят друг с другом определенные дополнительные свойства. Если одна имеет положительный заряд, другая будет иметь отрицательный заряд. Если изменить заряд одной из частиц, то вторая тоже изменит свой заряд, мгновенно, даже если расстояние между ними будет составлять тысячи световых лет.

Человечество изучило этот феномен в течение XXI века, но стоимость обнаружения и создания таких частиц оказалась просто астрономической. В конце концов, данное направление забросили, посчитав невыгодным.

Но технология Жнецов, которую мы взяли у Коллекционеров, гораздо более совершенна. Они совместили связанные частицы с самовоспроизводящейся нанотехнологией, что позволило им заражать, трансформировать и подчинять себе органических существ, даже когда сами Жнецы оставались заключенным в ловушке в темном пространстве.

Кто-то отклеил электроды с головы Грейсона; он почувствовал, как они тянут за собой кожу при снятии. Затем он ощутил острый укол толстых игл у каждого виска. Он почувствовал нестерпимое давление, когда иглы начали сверлить кожу, проникая сквозь череп, и, наконец, углубились в его мозг.

— Сейчас тебе имплантируют самовоспроизводящиеся наниды. Их число в твоем теле начнет экспоненциально возрастать, по мере того как они будут прикрепляться к твоим нейронам и клеткам. В конце концов, они распространятся по всему телу, превращая тебя в орудие Жнецов. Затем ты станешь гибридом синтетического и органического существа, подобного которому не в состоянии создать ни одна раса Совета.

Нам нужно изучить процесс преобразования. Понять его, чтобы мы смогли защититься от этой инопланетной технологии. Это наш единственный шанс выжить в борьбе со Жнецами.

Грейсон слышал слова, но больше не понимал их смысл. Его сознание разрывалось на части. Он чувствовал, как наниды распространяются по его голове: чужеродные паразиты, опутывающие своими щупальцами сами его мысли и его личность, выжимая из них все соки, до тех пор, пока те не начали исчезать.

— У него шок, — выкрикнула доктор Нури. — Остановите процесс!

Призрак бесстрастно сидел на стуле, а ученые в спешке отключали оборудование. Он молча ждал, пока доктор Нури проверяла жизненные показатели Грейсона.

— Все в порядке, — доложила она, спустя несколько напряженных минут. — Необратимых повреждений нет.

— Что произошло?

— Для него это слишком. Его разум не справился, и он отключился.

— Вы чересчур быстро начали.

— Мы знали, что первичная имплантация окажется болезненной, — напомнила она боссу.

— Я предупреждал вас, чтоб вы были осторожнее с расчетами, — напомнил он ей. — Мы не можем допустить ни одной ошибки. Технология Жнецов слишком сильна.

— У нас нет базиса, — ответила она, защищаясь. — Никаких данных, на основании которых можно было бы провести экстраполяцию. Все это чисто теоретические заключения. Никто еще никогда не делал ничего даже близко похожего на это!

— Вот почему мы должны проявлять крайнюю осторожность.

Пристыженная, доктор Нури ответила:

— Конечно. Простите меня. Этого больше не повторится.

— Вы сказали, что необратимых повреждений нет? — спросил Призрак, удовлетворенный тем, что его поняли.

— Ему следует отдохнуть пару дней. После этого мы сможем продолжить.

Призрак кивнул.

— Заприте комнату, но не отключайте его от мониторов. Я хочу, чтобы за ним постоянно наблюдали.

Он поднялся, собираясь уходить.

— Мы перешли на вторую стадию проекта, — напомнил он доктору. — Этот подопытный больше не человек. Теперь он нечто чужеродное. Нечто опасное.

Если вы обнаружите что-то необычное или неожиданное — если у вас возникнет хоть какое-то сомнение или неясность — сразу же уничтожьте его. Я, скорее, готов смириться с провалом всего проекта, чем с тем, что это созданное нами существо вырвется на волю. Я выразился достаточно ясно?

Кай Ленг шагнул вперед из полумрака, откуда он молча наблюдал за экспериментом.

— Я понял, — заверил он Призрака. — Грейсон никогда не покинет этот комплекс живым.

Глава 7

Адмирал Дэвид Андерсон оставался, прежде всего, солдатом. Он понимал истинное значение таких слов, как честь, долг и самоотверженность. На протяжении 25 лет он служил Альянсу без вопросов и раздумий, отказавшись от возможности любить и иметь семью ради защиты человечества, боровшегося за место в галактическом сообществе. За свою службу он провел множество дней на забытых богом планетах. Сражался в стольких сражениях, что уже не мог их сосчитать. Рисковал своей жизнью бессчетное число раз без малейшего колебания.

Какая бы ни стояла перед ним задача, каково бы ни было его поручение, он всегда выполнял приказы точно и четко, ни на что не жалуясь. Но еще один обед в компании посла элкоров, бубнящего про своего коллегу волуса, совершенно точно сломал бы старого солдата.

— Со всей откровенностью, — произнес Калин в тягучем стиле, свойственном его расе, подходя к столу Андерсона, — рад видеть вас здесь.

Элкоры были массивными, крупными существами с планеты Декунна, отличающейся высокой гравитацией. Они использовали длинные передние конечности, чтобы поддерживать свое массивное туловище, опирающееся на короткие ноги, что делало их похожих на серокожих горилл, передвигающихся на всех четырех ногах. В таком положении их рост составлял около восьми футов в холке. У них не было шеи; большая плоская голова Калина казалась вдавленной в плечи.

Хотя Андерсон формально до сих пор оставался военным адмиралом, он уже несколько лет не видел настоящей службы. После реструктуризации Совета Цитадели он стал одним из важнейших политических представителей человечества — это была «награда» за все эти годы преданной службы.

На протяжении последних нескольких месяцев они с Калином участвовали в ряде торговых переговоров между Альянсом, элкорами, волусами и турианцами. Во всех этих разговорах Андерсон являлся не более чем номинальным лидером; на Альянс работало множество настоящих политиков, в обязанности которых входило ведение сложных переговоров. Но это не мешало Калину завязывать с ним беседу, когда они сталкивались вне официальных собраний.

Всякий раз, когда Андерсон покидал свой кабинет в Президиуме и спускался в гостиную пообедать, элкорский посол возникал на горизонте и медленно, но неотвратимо направлялся к его столу. Присоединившись к Андерсону, он моментально начинал жаловаться на посла волусов.

— Без преувеличения, — сказал элкор, сразу переходя к сути, как только устроился на противоположном конце стола Андерсона, — Дин Корлак самый грубый из всех, с кем я когда-либо встречался.

— Я знаю, — произнес Андерсон сквозь стиснутые зубы, отправив в рот очередную ложку еды. — Вы мне об этом говорили. Много раз.

Как следствие эволюции в условиях очень высокой гравитации, элкоры двигались — и говорили — с ужасающей медлительностью, которая просто сводила Андерсона с ума. Выслушивание жалоб Калина было равносильно включению диктофонной записи на одной четверти полной скорости.

Этот кошмар дополнялся тем, что элкоры понятия не имели, как использовать интонации и оттенки речи. В разговорах со своими сородичами для передачи смысла и подтекста речи они полагались на едва заметные жесты и инфразвуки, неразличимые людьми. К сожалению, эти тонкости не распознавались универсальными переводчиками, которые представители различных рас Цитадели использовали для общения друг с другом. В результате, что бы ни говорил элкор, его фразы неизбежно превращались в плоскую, монотонную речь, лишенную каких бы то ни было чувств.

Хуже того, их лица практически ничего не выражали. Маленькие, широко поставленные глаза и вертикальные складки кожи, служившие им ртом, не передавали никаких видимых эмоций, что делало практически невозможным чтение настроения по их лицам.

— Искренние извинения, — пробубнил Калин в ответ на замечание Андерсона. — В мои намерения не входило раздражать вас.

Андерсон закусил губу и решил более тщательно обдумывать свои слова. Даже безо всяких намеков было ясно, что он обидел своего собеседника. И хотя он не понимал всех сложностей переговоров, но знал, что элкоры нужны им в качестве союзников.

У волусов и турианцев сложились давние традиции сотрудничества; столетия назад народ Дина Корлака обратился с просьбой о военной поддержке к турианцам в обмен на льготные экономические условия. Если Альянс хотел добиться какого-то успеха в переговорах, им нужна была полная поддержка народа Калина.

— Дело не в вас, — солгал Андерсон. — Просто эти переговоры утомили меня.

— Понимаю, — ответил элкор. — Наша работа может быть очень напряженной.

«Это преуменьшение века», — подумал Андерсон.

Он был человеком, привыкшим действовать, а не играть словами. Он предпочитал выработать план и воплощать его в жизнь. Но в мире политики ничто не давалось столь просто. Среди послов и членов Совета он ощущал себя не в своей тарелке, чувствовал, что его засасывает в бюрократическое болото.

Калин принял извинения Андерсона, но было невозможно понять, чувствовал ли он еще обиду. Пытаясь сгладить непростую ситуацию, адмирал решил высказать собственное мнение о после волусов.

— Мне, наверное, не следует говорить этого, — сказал он, — но я разделяю ваше мнение о Дине Корлаке. Он заносчивый, самозваный нытик.

— Шутливое замечание, — ответил Элкор, — я рад, что вы не сидите с ним в одном кабинете.

Это была классическая военная уловка: укрепить союз, сосредоточившись на общем враге. Андерсон с облегчением отметил, что хотя бы что-то из того, что выучил, будучи солдатом, можно применить в его нынешнем положении.

— В следующий раз, когда этот колобок прервет одну из наших бесед, — сообщил он Калину с ухмылкой, — я дам ему такого пинка, что он вылетит в коридор.

— Шок и ужас, — ответил элкор, его монотонные слова выражали эмоциональное состояние, которое совершенно не вязалось с его внешним видом и поведением. — Насилие это не аргумент.

— Я не всерьез, — быстро объяснил Андерсон. — Это была шутка.

Все 25 лет службы он умудрялся с честью выходить из непростых ситуаций, но в роли политика он не мог даже пообедать, чтобы не оказаться в неловком положении.

— У людей странное чувство юмора, — ответил элкор.

Оставшуюся часть обеда они провели в молчании.

Возвращаясь в свой кабинет, Андерсон всерьез размышлял об отставке. Ему было всего 49 лет; благодаря достижениям в науке и медицине, в его распоряжении было еще как минимум двадцать лет, прежде чем возраст начнет хоть столько-то заметно заявлять о себе в физическом плане. Умственно же, он уже чувствовал себя полностью истощенным.

Это было нетрудно объяснить. Будучи солдатом, он всегда понимал смысл того, что делал. В качестве политика он пребывал в постоянном разочаровании от того, что не мог ничего предпринять. По сути, он чувствовал, что вносит какое-то разнообразие в жизнь только тогда, когда что-то шло не так… как, например, сегодня с Калином.

— Как прошел обед, адмирал? — спросила его Сериз, секретарь посольства Земли, когда он вошел в здание.

— Надо было остаться в кабинете, — проворчал он.

— Хорошо, что не остались, — поправила она его. — Дин Корлак и Ориния искали вас.

Андерсон не жалел, что не смог встретиться с послом волусов, но от разговора с Оринией он бы не отказался. Коллега Андерсона по торговым переговорам от турианцев когда-то была генералом. И хотя они находились по разные стороны конфликта во время Войны первого контакта, их объединял схожий набор воинских ценностей: дисциплина, честь, долг и едва скрываемое презрение к той политической кухне, с которой они вынуждены были иметь дело сейчас.

— Вы знаете, чего они хотели?

— Думаю, Дин хотел подать официальную жалобу на некое замечание, которое высказал один из ваших помощников во время прошлого заседания.

— Вы так думаете?

— Когда выяснилось, что вас здесь нет, Ориния сумела отговорить его от этого.

Андерсон кивнул, уверенный, что Дин все равно устроит ему за это разнос во время следующего раунда переговоров.

— Да, вот что, — сказал он, пытаясь казаться равнодушным. — Наверное, будет неплохо, если мы пошлем официальное приглашение делегации элкоров присоединиться к нам здесь, в посольстве после сегодняшних переговоров.

— В чем дело? — спросила Сериз с внезапным удивлением. — Что вы такого сделали?

«А она сообразительна. Ничего от нее не утаишь».

— Мне кажется, я пытался пошутить и обидел Калина.

— Я не знала, что у элкоров есть чувство юмора.

— Определенно, нет.

— Не беспокойтесь, — заверила его девушка. — Я все улажу.

Испытывая чувство благодарности, Андерсон вошел в лифт. Оставалось еще полчаса до совещания с помощниками, запланированного для подготовки к сегодняшним переговорам. Он собирался провести это время в одиночестве, просто наслаждаясь столь необходимыми ему покоем и тишиной.

Когда он увидел мигающий сигнал на терминале экстранета, говоривший о том, что его ожидает входящее сообщение, он едва не схватил его и не выбросил в окно. Сначала он хотел проигнорировать его — он уже мысленно составил список из десятка человек, от которых могло поступить это сообщение, и ни с кем из них он не желал общаться. Но, в конце концов, его солдатская выучка не позволила ему отлынивать от служебных обязанностей. Он вошел в сеть, понурив голову в смирении.

— Дэвид, мне нужно как можно скорее увидеть тебя.

Он резко поднял голову от удивления, узнав голос Кали Сандерс.

— Дело важное. Не терпит отлагательств.

Он не говорил с ней со дня похорон Гриссома. Да и тогда они лишь обменялись парой любезностей, тщательно избегая любых упоминаний об их совместных приключениях двадцать лет тому назад.

— Я на Цитедели. Не могу сказать, где именно. Пожалуйста, свяжись со мной, как только прослушаешь это.

Еще до того, как закончилось сообщение, он уже отправлял ответ. Кали была не из тех, кто беспокоится по пустякам и раздувает из мухи слона. Если она говорит, что дело срочное, значит, случилось что-то действительно очень серьезное.

Она приняла вызов мгновенно, ее лицо появилось на экране.

— Дэвид? Слава богу.

Он с облегчением отметил, что она не ранена, но по выражению ее лица было нетрудно догадаться, что она расстроена.

— Я только что вернулся к себе, — сказал он, извиняясь за то, что заставил ее ждать.

— Эта линия защищена от прослушивания?

Андерсон покачал головой:

— Не совсем. Стандартные дипломатические протоколы. Взломать легко.

— Нам нужно встретиться.

Повисла долгая пауза, и Андерсон понял, что она не хочет вслух называть место, боясь, что кто-то может подслушивать их разговор.

— Помнишь, где мы с тобой попрощались после того доклада Сарена по операции на Камале?

— Хорошая мысль. Я могу быть там через двадцать минут.

— Дай мне полчаса, — ответил он. — Я должен убедиться, что за мной не следят.

Она кивнула.

— Дэвид? Спасибо тебе. Я не знала, к кому еще обратиться.

— Все будет в порядке, — сказал он, пытаясь подбодрить ее… хотя он не мог даже предположить, в чем могла быть причина ее расстройства.

Звонок разъединился. Андерсон поднялся из-за стола, запер кабинет и спустился обратно вниз.

— Мне нужно уйти, Сериз, — сказал он секретарю по пути наружу. Вспомнив озабоченное лицо Кали, он добавил. — Меня не будет в течение нескольких дней.

— А что с торговыми переговорами? — спросила она, застигнутая врасплох его внезапным уходом.

— Удина займет мое место.

— Это его совсем не обрадует, — предупредила Сериз.

— Его ничто никогда не радует.

Андерсон проехал на трех поездах монорельса и двух такси, перемещаясь между четырьмя различными уровнями Цитадели, чтобы убедиться, что за ним не следят. Он не знал, чего боялась Кали, но меньше всего он хотел оказаться беспечным и привести тех, от кого она скрывалась, прямиком к ней.

Убедившись, что за ним никто не следит, он вернулся обратно в Президиум. Помимо посольств всех рас, составляющих Пространство Цитадели, во внутреннем кольце станции также располагался живописный парк. Травы, деревья, цветы, птицы и насекомые из десятков различных миров были тщательно отобраны и подготовлены к сосуществованию в этом цветущем раю, где дипломаты, послы и прочие чиновники могли найти отдых от стрессов и тягот правительственной работы.

В центре парка располагалось мерцающее слабым светом озеро. Двадцать лет назад он встречался с Кали здесь, на берегу озера, всего через несколько минут после того, как стало известно, что его кандидатура на вступление в ряды Спектров была отклонена из-за доклада Сарена Артериуса.

Андерсон не считал себя мстительным человеком, но все же не мог не почувствовать удовлетворения, узнав, что турианец, лишивший его возможности стать первым человеком-Спектром, в конечном итоге был объявлен предателем.

Он прошел по траве к краю озера. Кали не было видно. Понимая, что она, наверняка прячется где-то поблизости в укромном месте, он сел, снял ботинки и носки и опустил ступни в воду. Автоматика поддерживала температуру воды как раз на освежающем уровне.

Несколько минут спустя рядом с ним опустилась на землю Кали.

— Надо было убедиться, что ты один, — объяснила она.

— Ты велела мне никому не говорить.

— Знаю. Извини. Я становлюсь параноиком.

— Если кто-то на самом деле охотится за тобой, то это не паранойя.

Вблизи она выглядела еще более нервной, чем на дисплее терминала. Она сидела, прижав колени к груди, и бросала по сторонам осторожные взгляды, низко опустив голову.

— Так ты только привлекаешь к себе внимание, — предупредил он. — Расслабься. Попытайся вести себя, как будто ничего не происходит.

Она кивнула, аккуратно сняла обувь и придвинулась вплотную к нему, опуская ноги в воду. Андерсон понимал, что она приблизилась к нему, только чтобы они могли говорить шепотом, но все же, ее движение расшевелило в нем старые чувства к ней.

«Та, что когда-то ушла. Но сейчас она вернулась».

Он ждал, пока она заговорит, но прошло несколько минут молчания, и он понял, что ему придется самому делать первый шаг.

— Кали? Расскажи, почему ты здесь.

Он внимательно выслушал ее рассказ о Джиллиан, Грейсоне и «Цербере». Он пытался ничем не выдать себя, сохраняя лицо и позу спокойными, как ради нее самой, так и для того, чтобы избежать ненужного внимания других людей. Когда она закончила, он сделал глубокий вдох, а затем медленно, облегченно выдохнул, обдумывая все, что она сказала.

— Ты говоришь, Грейсон был с «Цербером». Ты уверена, что он до сих пор не работает на них?

— Нет, не работает, — ответила она с полной уверенностью. — Он в бегах вот уже два года.

— И ты уверена, что это именно они нашли его?

— Уверена.

— И ты боишься, что теперь они придут за тобой?

— Возможно. Но я пришла к тебе не поэтому. Грейсон мой друг. Ему нужна моя помощь.

Поначалу Андерсон ничего не ответил ей. Он имел куда больший опыт общения с «Цербером», чем полагала Кали. Например, он знал, что недавно «Цербер» объединил силы с коммандером Шепардом, чтобы остановить похищения земных колонистов Коллекционерами в Граничных Системах. Но он также знал, что это был временный вынужденный союз; Призрак всего лишь использовал Шепарда, точно так же, как он использовал всех остальных. А когда «Церберу» больше не требовались чьи-то услуги, этот бедняга обычно оказывался мертвым.

— Ты понимаешь, что для твоего друга может быть уже слишком поздно? — осторожно спросил он.

— Я знаю, — признала она едва слышным шепотом.

— Но даже если он уже мертв, я все равно хочу наказать этих ублюдков, — добавила она уже громче. — Это мой долг перед ним.

— Альянс пытается одолеть «Цербер» вот уже тридцать лет, — напомнил он. — И пока что мы не очень-то в этом преуспели.

— Он послал мне файл, — сказала она, бросая быстрый взгляд через плечо, будто ожидала увидеть Призрака собственной персоной, стоящего за ее спиной. — Имена агентов. Секретные базы и точки для встреч. Банковские счета и корпоративные финансовые отчеты. Все, что нужно.

— Я хочу помочь тебе, Кали. Очень хочу. Но все не так просто. Даже если это верная информация, мы не сможем пустить ее в ход втайне от «Цербера».

У них есть люди в нашем правительстве. В вооруженных силах. Может, Грейсон и дал тебе список тех агентов, о которых он знал, но что насчет всех тех подручных Призрака, о которых он даже не подозревал?

Призрак умен. У него должен быть страховочный план на случай чего-то подобного. Мы начнем арестовывать людей или готовиться к налету на их базы, а он будет знать об этом чуть ли не раньше нас самих.

Если повезет, мы захватим нескольких мелких оперативников. Но нам ни за что не подобраться к кому-то крупному. А если Грейсон все еще жив, мы можем просто напугать их, и они убьют его.

— Ты хочешь сказать, что ничего не можешь сделать? — Ее голос резко повысился к концу фразы — гнев и отчаяние прорвались наружу.

— Если ты останешься здесь, на Цитадели, я смогу обеспечить твою безопасность, — заверил он ее. — Я лично отберу четыре-пять солдат, которым доверяю, для твоей охраны.

— Этого недостаточно, — сказала она, тряхнув головой в упрямом неповиновении, которое он не забыл даже спустя двадцать лет. — Я не собираюсь прожить остаток жизни, прячась от «Цербера». И я не брошу Грейсона. Должен же быть способ добраться до Призрака.

— Может быть, способ и есть, — воскликнул Андерсон в неожиданном озарении.

Идеальным решением было бы позвать на помощь Шепарда, но такой вариант не подходил. Коммандер работал сам по себе, выполняя бог знает какие задания, бог знает где. Но был и еще один вариант.

Он вскочил на ноги и протянул Кали руку, помогая встать.

— Ты знаешь место, где мы могли бы безопасно подождать несколько часов?

— Я сняла квартиру в Кварталах, — ответила она, ее глаза неожиданно зажглись огнем надежды. — Что? У тебя есть план?

— Альянс не поможет нам. Но я знаю кое-кого, кто сможет помочь.

* * *

— Нам нужно увидеть посла Оринию, — сказал Андерсон секретарю-турианцу. — Дело срочное.

Он узнал молодого турианца за столом, хотя не мог припомнить его имени. К счастью, турианец тоже узнал его.

— Я доложу ей, что вы здесь, адмирал, — сказал он, отправляя сообщение со своего терминала.

Был уже поздний вечер, и большинство кабинетов посольства были пусты. Но Андерсон знал, что посол турианцев работает допоздна.

— Проходите, — сказал секретарь, хотя Андерсон заметил, как тот бросил на Кали взгляд, который у турианцев мог считаться подозрительным.

Кабинет Оринии был меньше, чем у Андерсона — и неудивительно, ведь она занимала куда более низкое положение в служебной иерархии Цитадели. Как и его собственный, ее кабинет являл собой в плане оформления образец скупой функциональности. Стол и три стула — один для посла, еще два для посетителей — составляли всю мебель. По стенам развешаны три флага. На самом большом красовалась эмблема Турианской Иерархии. Следующий представлял колонию, где родилась Ориния; его цвета совпадали с раскраской щитков ее черепа. Третий был флагом легиона, в котором она служила в годы своей военной карьеры. Единственный ужасно запущенный и неухоженный цветок стоял на балконе. Если бы спросили у Андерсона, то он предположил бы, что это растение ей кто-то подарил.

Ориния встречала их стоя. Сообщение секретаря предупредило ее, и она не выразила никакого удивления по поводу присутствия Кали.

— Жаль, что вы пропустили сегодняшние переговоры, — сказала она, протягивая руку. — Неужели Дин Корлак настолько надоел вам?

Андерсон пропустил мимо ушей шутку, пожимая руку посла. Как обычно, рукопожатие вышло неуклюжим и неловким. Ориния с готовностью переняла и использовала этот дружественный жест при общении с людьми, но ей еще нужно было долго оттачивать технику.

— Это Кали Сандерс, — сказал он вместо приветствия.

— Добро пожаловать, — произнесла посол, хотя руки не протянула.

Андерсон не мог точно сказать, почувствовала ли Ориния его реакцию на рукопожатие и решила не повторять попытку, или же в глазах турианки Кали почему-то казалась недостойной этого жеста.

«Ты бы понимал все это, если бы хорошо делал свою работу».

— Как я понимаю, это дружеский визит, — сказала посол, переходя к сути. — Присаживайтесь и расскажите, в чем дело.

Как и договаривались ранее, Кали и Андерсон оба не стали садиться, чтобы подчеркнуть срочность встречи. Глядя на них, Ориния тоже осталась на ногах.

— Я хочу попросить об одолжении, — сказал Андерсон. — Как солдат солдата.

— Мы больше не солдаты, — осторожно ответила турианка. — Мы дипломаты.

— Я надеюсь, что это не так. С этим делом я не могу идти официальным дипломатическим путем. Никто в Альянсе не должен знать, что я приходил сюда.

— Это крайне необычно, — ответила она.

Он почувствовал подозрительность и сомнение в ее голосе. Но она не дала ему прямого отказа.

— Вы знакомы с «Цербером»?

— Про-человеческая террористическая группировка, — резко ответила она. — Они хотят уничтожить нас, вместе со всеми остальными расами в галактике, кроме вашей.

— «Цербер» — это главная причина, почему мы сопротивлялись вхождению людей в состав Совета, — добавила она жестким голосом.

— Не судите нас по действиям криминального меньшинства, — предостерег ее Андерсон. — Вы же не хотите, чтобы всех турианцев обвиняли в том, что сделал Сарен.

— Зачем вы пришли?

Ее голос прозвучал резко; очевидно, упоминание Сарена было не лучшим способом завоевать ее доверие.

«Единственный раз в жизни ты на самом деле хочешь быть дипломатом, но портишь все самым безбожным образом».

— У нас есть информация, которая может уничтожить «Цербер», — сказала Кали, вступая в разговор. — Но нам нужна ваша помощь.

Посол наклонила голову в сторону, рассматривая людей своим птичьим глазом.

— Я слушаю…

Глава 8

Расположившись в своем частном кабинете, под охраной кроганов-телохранителей, Ария Т'Лоак наблюдала, как Санак идет в ее сторону, пробираясь через толпу «Загробной жизни».

Она досконально изучила батарианский язык тела; точно так же она могла читать движения и выражения лиц практически любого разумного существа в галактике. За долгие столетия своей жизни она научилась замечать малейшие детали, которые могли бы подсказать ей, когда собеседник врет, счастлив ли он или печален, или же — как чаще всего бывало перед лицом Королевы Пиратов — напуган. Наблюдая за Санаком, она уже знала, что он нес ей плохие новости.

В течение трех последних дней ее люди расследовали исчезновение Пола. Обычные способы дознания, принятые на Омеге — от простых бесед до жестоких допросов — не дали ничего. Никто ничего не знал о похищении или хотя бы о самом этом человеке. Он был одиночкой. Кроме как с Лизелль, он ни с кем больше не проводил время, если только дело не касалось работы.

Ее последней надеждой был его терминал экстранета. Он подвергся процедуре полной очистки, но ее эксперты уже пытались извлечь остатки информации с оптического носителя. Другая команда пробовала отследить пути входящих и исходящих сообщений с этого терминала, прочесывая пакеты данных, прошедших через ретрансляционные буи, связывавшие Омегу с галактической информационной сетью.

Стоимость расследования превышала все разумные пределы, но Ария легко могла себе это позволить. И хотя одна ее часть делала это для того, чтобы отомстить за убитого ребенка, другая, более расчетливая часть, знала, что продолжение поисков возможного предателя, не взирая ни на какие расходы, станет мощным сигналом всем остальным ее людям.

К сожалению, складывалось впечатление, что все ее усилия оказывались напрасны.

— Техники ничего не нашли, — попыталась угадать она, когда Санак подошел к платформе.

— Они нашли много всего, — мрачно ответил он.

Ария нахмурилась. В чтении языка тела была одна проблема: неопределенность. Она знала, что Санак чем-то расстроен; она не знала, чем именно.

— Что вы обнаружили?

— Его настоящее имя Пол. Когда-то он работал на «Цербер».

— «Цербер» пытается проникнуть на Омегу? — предположила она.

Батарианец покачал головой, и Ария разочарованно сдвинула брови.

— Просто расскажи, что тебе известно, — резко сказала она.

Арии всегда нравилось производить впечатление, будто она полностью владеет ситуацией. Говорили, что она всегда находится на два шага впереди конкурентов, потому что знает, что они скажут или сделают раньше их самих. Ничто не могло удивить ее, ничто не могло застать ее врасплох. Ей не нравилось бросаться догадками, которые оказывались неверны — это портило ее имидж.

— Грейсон раньше работал на «Цербер». Затем пошел против них. Это было как-то связано с его дочерью и женщиной по имени Кали Сандерс. Мы не смогли найти его дочь. Она пропала два года назад. Но мы нашли Сандерс. Техники сказали, что Грейсон звонил ей каждые пару недель. И он послал ей сообщение в ночь исчезновения.

— Где она? — спросила Ария, подозревая, что ей не понравится то, что она услышит.

— Она работала в школе для человеческих детей-биотиков. Но она покинула ее на следующий день после исчезновения Грейсона. Мы отследили ее до Цитадели. Сейчас она под защитой адмирала Дэвида Андерсона.

Знания Арии в области политики и власти простирались далеко за пределы банд Омеги. Она узнала имя Андерсона: он был консультантом советника Доннела Удины и одним из высших дипломатических чиновников Альянса.

Королева Пиратов правила Омегой железной рукой. Ее влияние в той или иной форме распространялось по всем Граничным Системам. У нее даже были агенты, работающие внутри Пространства Цитадели. Но сама Цитадель была совершенно другим делом.

Во многих смыслах эта огромная космическая станция была зеркальным отражением Омеги: она являлась экономическим, культурным и политическим центром Пространства Цитадели. И Ария прекрасно знала, что если бы власти Цитадели узнали, что она пытается как-то вмешиваться в тамошние события, ее ждало бы неминуемое возмездие.

Официально Омега не попадала под юрисдикцию Совета. Но если бы они почувствовали, что Ария пересекла черту, если бы они решили, что она представляет угрозу стабильности в Пространстве Цитадели, они вполне могли послать по ее душу Спектра.

Спектры не были связаны законами и конвенциями, составлявшими межгалактическую политику. Никто бы не удивился, если бы один из них прилетел на Омегу и попытался убить Арию. Шансы, что он сумел бы выполнить свое задание, были невелики, но Арии удалось прожить больше тысячи лет вовсе не потому, что она подвергала себя риску. Она была терпелива и осторожна, и даже смерть ее дочери не сможет изменить этого.

— Пока ничего не предпринимайте. Но следите за развитием ситуации, — распорядилась она. — Дайте мне знать, если что-то изменится. И продолжайте искать, куда мог деться Грейсон.

* * *

Грейсон пришел в себя, обнаружив, что находится в слабо освещенной камере. Он лежал на маленькой койке в углу. Одеяла не было, но ему оно и не требовалось — несмотря на наготу, он не чувствовал холода. У одной из стен он увидел туалет, у другой — встроенный шкаф, набитый армейскими продовольственными пайками и бутылками с водой, количества которых хватило бы на несколько месяцев. Кроме этих предметов первой необходимости, комната была совершенно пуста. Ни умывальника. Ни душа. Ни даже стула.

Он не имел понятия, сколько времени пролежал без сознания. Конечности отяжелели, разум был словно в тумане. Когда он попытался сесть, острая боль пронзила его голову от макушки до челюсти. Инстинктивно он схватился за голову и тут же в удивлении отдернул руку, потому что почувствовал под пальцами голую кожу.

«Должно быть, сбрили волосы, пока ты лежал пристегнутым на том столе, — рассуждал знакомый голосок в его голове. — Наверное, для того, чтобы было удобнее засаживать эту технологию Жнецов тебе в мозг».

Те ужасы, что сделали с ним «Церберы» в лаборатории, были еще свежи в его памяти. Он помнил, как неодолимая чужеродная сила вгрызалась в его мозг. Однако сейчас он почему-то не чувствовал ее.

«Она ушла? Или просто спит?»

Ему следовало бы испугаться, даже прийти в ужас. Вместо этого, он чувствовал лишь усталость. Опустошение. Даже мысли давались с трудом; его разум обволакивал густой туман, а попытки сконцентрироваться вызывали новые вспышки боли внутри черепа. Но он должен был попытаться и составить воедино картину произошедшего.

Почему «Церберы» посадили его в камеру? Возможно, это какая-то часть эксперимента. Возможно также, что что-то пошло не так, и они прервали проект. В любом случае, он по-прежнему оставался пленником Призрака.

Его живот заурчал, и он взглянул на пакеты с едой.

«Осторожнее. Там может быть наркотик. Или яд. Или же им просто нужно, чтобы ты поел, и та штука, что они засунули тебе в мозг, начала расти».

Последней причины оказалось достаточно, чтобы он проигнорировал голод, хотя и открыл бутылку с водой и сделал длинный глоток. Он мог долго продержаться без пищи, но ему нужна была вода, чтобы оставаться в живых. А Грейсон вовсе не хотел пока расставаться с жизнью.

Несколько минут он изучал остальную часть камеры, обнаружив лишь, что там не было больше ничего интересного. Затем на него нахлынула крайняя усталость, и ему пришлось снова лечь. Прежде чем он успел понять это, он уже глубоко спал.

Грейсон не имел понятия, как долго уже провел в заточении в этой крошечной камере. Он проваливался в сон и просыпался пять или шесть раз, но это не позволяло ему понять, сколько на самом деле прошло дней. Его покинула энергия. Покинули силы. Даже попытки оставаться в сознании стоили ему колоссальных усилий.

Никто не приходил к нему. Но он знал, что они где-то рядом. Наблюдают за ним. Изучают его.

Эти ублюдки напичкали его датчиками, так чтобы иметь возможность следить за тем, что происходит у него в голове. Он чувствовал крошечные твердые бугорки под кожей, когда проводил пальцами по щетине, отрастающей на его бритом черепе. Два на макушке. Еще пара надо лбом. По одному за каждым ухом и еще один большой около шеи.

Некоторое время назад он попытался выковырять их ногтями, царапая кожу на лбу, пока не пошла кровь. Но не смог проникнуть достаточно глубоко, чтобы достать датчики.

«Или же ты просто не хочешь этого. Они трахают тебе мозг, помнишь?»

Остаток фразы, которую пытался сказать голосок, потонул в оглушающем урчание в желудке — голод разрывал на части его внутренности, будто какое-то животное, пытающееся выбраться наружу.

Наплевав на осторожность, он схватил с полки один из пайков и разорвал вакуумную упаковку. Он с жадностью проглотил все содержимое, едва не давясь этой мягкой, богатой питательными веществами пастой. Он уже протянул руку за следующим пакетом, когда желудок нещадно скрутило. Он едва сумел добраться до туалета, чтобы выплюнуть обратно все, что только что съел.

Смыв туалет, он вытер подбородок в пустой попытке привести себя в порядок, не имея под рукой ни умывальника, ни зеркала. Открыв одну из бутылок, он прополоскал горло, сплевывая в туалет, пока не пропал отвратительный привкус кислой рвоты во рту.

Следующую порцию он съел более медленно. На этот раз его желудок смог удержать еду.

По его прикидкам, прошло где-то около недели. Может, две. Вряд ли три. Сидя в клетке, невозможно отследить течение времени. Здесь нечего больше делать, кроме как есть и спать. Но когда он засыпал, ему снились сны — кошмары, содержание которых ему никогда не удавалось вспомнить целиком, но которые все равно заставляли его дрожать.

К нему по-прежнему не приходил никто из «Цербера». Но он больше не мог сказать, что он один.

Они были в его голове, шепча ему что-то, слишком тихо, чтобы он мог расслышать. Этот шепот был не похож на тот скептический саркастический голосок, который иногда вмешивался в его мысли. Этот голосок пропал. Они заглушили его навсегда.

Он пытался не обращать на них внимания, но не мог совсем заблокировать их постоянное коварное бормотание. Было в них что-то отталкивающее и притягательное одновременно. Нечто в его мозгу было одновременно и угрозой, и приглашением: это Жнецы взывали к нему сквозь безмерную пустоту космоса.

Каким-то образом он знал, что если сосредоточится на них, то сможет понять то, что они говорят. Но он не хотел понимать. Он изо всех сил старался не понимать, потому что знал, что если поймет голоса, то это станет начало конца.

С каждым часом Грейсон чувствовал, как шепотки становятся сильнее. Настойчивее. Хотя «Цербер» и имплантировал ему эту жуткую инопланетную технологию, его воля все еще принадлежала ему. Пока что он еще был в состоянии противостоять им. И собирался не подпускать их к себе столько, сколько сможет в меру своих сил.

* * *

— Мне казалось, вы сказали, что трансформация займет одну неделю, — сказал Призрак доктору Нури.

Они смотрели сверху на Грейсона через одностороннее окно в потолке его камеры. Кай Ленг притаился у стены, стоя так неподвижно, что почти растворялся во мраке.

В задней части комнаты остальные ученые из команды доктора Нури следили за показателями на голографических экранах, висящих в воздухе над компьютерными терминалами. Они отслеживали и фиксировали все, что происходило в камере: дыхание Грейсона, его пульс и мозговую активность, изменения в температуре его тела и окружающего воздуха, даже мгновенные изменения электрических, гравитационных, магнитных полей и полей темной энергии в помещении.

— Вы велели мне осторожно продвигаться вперед, после того, как мы чуть не потеряли его во время имплантации, — напомнила она.

— Я лишь хочу быть уверен, что все будет под контролем.

— Расчет времени был оценочным. Наши исследования говорят о том, что процесс внушения и переназначения во многом зависит от силы воли субъекта.

— Он сопротивляется, — довольно произнес Призрак. — Борется с Жнецами.

— Я удивлена, что он продержался так долго, — признала доктор Нури. — Его упрямство и целеустремленность далеко превосходят все, что я могла ожидать. Я недооценила его в своих первичных вычислениях.

— Люди всегда его недооценивали, — ответил Призрак. — Именно это и делало его столь хорошим агентом.

— Мы могли бы попытаться и искусственным образом ускорить процесс, — предложила Нури. — Но это исказит результаты. И может снова вызвать шок.

— Это слишком большой риск.

— Накачайте его, — предложил Кай Ленг, делая шаг вперед и вступая в дискуссию. — Тот красный песок, что мы захватили на Омеге, все еще у нас.

— Это могло бы сработать, — сказала доктор Нури, после короткого размышления. — Наши исследования показывают, что наркотики не оказывают влияния на биотехнологии Жнецов. Но могут ослабить его упрямство. Сделать его более податливым для внушения.

— Делайте, — распорядился Призрак.

* * *

Грейсон оставался неподвижным, когда услышал, как открылась дверь камеры. Он лежал на боку на койке, уставившись в стену. Он услышал шаги и попытался определить, сколько человек вошло внутрь. Похоже, что всего один, но даже если бы в комнате находился десяток вооруженных охранников, ему было все равно; он знал, что это, возможно, его единственный шанс на спасение.

Шаги остановились. Он чувствовал, что кто-то стоит рядом с кроватью, глядя на него. Он подождал еще полсекунды — ровно столько, сколько требовалось, чтобы наклониться к нему. В этот момент он бросился в бой.

Развернувшись, он выбросил вперед ногу, намереваясь опрокинуть соперника на землю. Удар так и не достиг цели.

Человек у его кровати — с китайскими чертами лица, среднего роста, но мускулистый — проворно отскочил в сторону и нанес резкий удар локтем, выворачивая колено Грейсона.

В обычной ситуации адская боль положила бы конец драке. Но Грейсоном двигало отчаяние и животный инстинкт самосохранения. Закричав от боли, он сжал пальцы в кулак и ударил врага в горло.

Этот удар тоже оказался с легкостью блокирован. Противник схватил его за запястье и вывернул руку вверх и назад, так что Грейсон слетел с койки и тяжело приземлился на пол; удар выбил воздух из его легких. На мгновение потеряв способность двигаться, он не смог помешать человеку воткнуть иглу в его руку и впрыснуть какое-то неизвестное вещество.

Человек отпустил его, и Грейсон попытался подняться на ноги. Противник нанес ему единственный удар ногой в живот, и Грейсон свалился обратно, свернувшись в дрожащий клубок.

Человек спокойно повернулся и вышел из камеры, даже не оглянувшись. Грейсон мог лишь беспомощно смотреть ему в спину. Его взгляд был прикован к уроборосу, вытатуированному на шее противника, пока за ним не закрылась дверь.

Несколько секунд спустя он почувствовал знакомое тепло, разливающееся по телу. К лицу прилила кровь, а кожу начало покалывать, когда его стала заволакивать мягкая пелена красного песка.

Когда-то Грейсон был нюхачом; он всегда вдыхал этот тонкий порошок, чтобы взлететь к небесам. Но были и те, кто кололся. Красный песок можно было превратить в раствор и впрыскивать прямо в вену, если хотелось — или требовалось — более сильной дозы.

Он свернулся в клубок и закрыл глаза, отчаянно пытаясь не поддаться происходящему. Он оставался чист на протяжении двух лет. Его тело прошло через мучительные ломки, и он боролся с мощным психологическим влечением — следствием своего пристрастия, цепляясь за память о дочери. Он изменился ради Джиллиан; не принимая, он оставался верен тому новому образу, который он себе выбрал.

И вот, все, ради чего он старался, исчезло после единственного укола. Он открыл рот, чтобы закричать из-за жестокой несправедливости. Вместо этого он тихо захихикал, потому что волны эйфории начали смыкаться над ним.

Он дрожал от удовольствия, чувствуя, как красный песок циркулирует по его венам; его эффект был в сотни раз ярче, чем все, что он ощущал, когда нюхал. В первые несколько минут на него накатил приступ чистого экстаза, и ему захотелось еще. Каждая клеточка его тела наслаждалась возбуждением, вызванным концентрированным наркотиком, а сознание уже жаждало следующей дозы.

С застывшими глазами, и дурацкой улыбкой на лице он попытался встать. Вывихнутое колено посылало сигналы боли в мозг, но песок не позволял отвлекаться на это. Все еще хихикая, он свалился обратно на койку и закрыл глаза, ощущая восторженное удовлетворение.

И тут, сквозь розовую дымку он снова услышал шепотки. Но на этот раз он совершенно отчетливо понимал их.

Глава 9

Кали уже доводилось пользоваться гостеприимством инопланетной расы, спасаясь от «Цербера». Однако в отличие от прошлого пребывания во Флотилии кварианцев, в турианском посольстве ей в не нужно было постоянно носить полный защитный скафандр.

По просьбе Андерсона Ориния согласилась оставить Кали под своей защитой в посольстве, пока они готовились нанести удар по «Церберу». Если бы Кали знала, что эта защита обернется парой охранников-турианцев, день и ночь неотступно следующих за ней, и невозможностью покинуть здание посольства на протяжении вот уже почти двух недель, она бы, может, и не пошла на это.

К счастью, она нашла себе занятие. Те материалы по «Церберу», что послал ей Грейсон, оказались достаточно подробными, но далеко не полными и несколько устаревшими. Естественно, Ориния не собиралась действовать, пока все данные Грейсона не будут проверены, уточнены и сравнены с ее собственными документами.

Кали поначалу удивилась, узнав, что турианцы сами собирают досье на «Цербер». Но после размышления это оказалось не так уж и необычно. «Цербер» ставил своей целью уничтожение — или, по крайней мере, подчинение — всей внеземных рас в галактике, что делало эту организацию угрозой Турианской Иерархии. Турианцы вовсе не собирались оставаться в стороне от этой угрозы.

Материалы, собранные ими против их врагов, поражали воображение. Потребовались долгие уговоры, прежде чем Ориния разрешила Кали взглянуть на эти засекреченные документы; хотя с Войны первого контакта прошло уже тридцать лет, бывший генерал все еще хранила в сердце затаенное недоверие к людям. Но, в конце концов, гигантские объемы информации, требующей обработки, заставили ее уступить.

Кали была одним из передовых специалистов галактики в области анализа сложных данных. Двадцать лет назад она использовала свои знания, помогая доктору Чианю в его опасных исследованиях искусственного интеллекта. Она использовала их, чтобы помочь проекту «Восхождение» в создании и отладке новых биотических имплантатов, позволяющих довести до максимума потенциал учащихся Академии. Теперь же она использовала свои способности для спасения Грейсона.

В такой гибкой и закрытой организации как «Цербер» информация находилась в постоянном изменении. Отдельным агентам и ячейкам предоставлялась почти полная независимость в методах и средствах достижения поставленной цели, что делало отслеживание их операций очень сложной задачей с высокой долей ошибок.

Грейсон также отмечал в своих записях, что существовало бессчетное количество ложных следов и тупиковых ветвей. Внутри Альянса было лишь несколько человек, с которыми он работал напрямую; насчет этих людей он мог с уверенностью сказать, что они являются агентами Призрака. Остальные два десятка лишь подозревались в сотрудничестве с «Цербером»; существовала вероятность, что на самом деле они были невиновны.

Также он сообщил местоположение нескольких важных исследовательских лабораторий, но предупредил, что «Цербер» периодически закрывает отдельные объекты и переносит проекты в другое место, просто чтобы затруднить их обнаружение. А компании, выделявшие средства на незаконную деятельность Призрака, как одна оказались крупными корпорациями, в которых работали тысячи человек, большинство из которых понятия не имело о том, что они помогают финансировать террористов.

Турианцам нужна была точная информация, если они хотели пойти против «Цербера». Они не могли просто ловить и допрашивать подозреваемых агентов; помимо политических и дипломатических последствий, такие действия привлекли бы внимание «Цербера», позволив им свернуть свои операции и уйти от опасности.

Точно также они не могли просто послать солдат на каждый подозрительный объект. Если бы информация оказалась не верна, то получилось бы, что они нападают на гражданское учреждение, а это могло бы быть расценено, как объявление войны Альянсу. Кроме того, в этом деле Ориния могла распоряжаться ограниченным числом солдат, поэтому цели нужно было выбирать аккуратно. У них мог оказаться лишь один шанс нанести удар по Призраку — пустая трата сил на заброшенные комплексы могла свести на нет все их усилия.

Единственной возможной стратегией представлялась неожиданная и стремительная атака: одной волной арестовать всех известных агентов «Цербера» на Цитадели, одновременно с этим нанеся удары по ключевым базам военными отрядами. Совмещая данные Грейсона с материалами, собранными турианской разведкой, и дополняя их собственными исследованиями, Кали создавала список подтвержденных приоритетных целей.

Было бы куда легче, если бы они могли воспользоваться средствами Альянса, но в этом случае возникал риск, что кто-то доложит об их действиях Призраку. Ориния решила не привлекать посторонних к этому делу: Кали и Андерсон были единственными нетурианцами, кто знал о готовящейся операции.

По крайней мере, на их стороне была Служба безопасности Цитадели. Теоретически СБЦ являлась многорасовой полицейской организацией, но ее руководство — и больше половины сотрудников — составляли туриацы. Директор Паллин, глава СБЦ, служил под началом генерала Оринии в дни своего армейского прошлого, поэтому он с радостью согласился организовать особый отряд из агентов СБЦ — исключительно турианцев — для помощи в их деле.

Все было бы намного проще, если бы они могли просто арестовать самого Призрака. Он был разумом, сердцем и душой «Цербера» — достаточно устранить его, и организация сама собой распадется на отдельные ячейки, неспособные работать вместе.

Она надеялась, что Грейсон раскроет настоящую личность Призрака, но в своем сообщении он объяснил, что это невозможно. Призрак вовсе не вел двойную жизнь, притворяясь уважаемым и могущественным гражданским лицом, как предполагали многие. Он был всецело поглощен руководством «Цербера» — у него не было другой личности. Если ему требовалось общественное прикрытие, он вызывал представителей прочеловеческой политической партии Терра Фирма или использовал тайных агентов, занимающих высокие должности, чтобы влиять на ход событий и добиваться нужных ему результатов.

Вот почему было так важно составить точный и достаточный список целей. Если Призраку удастся ускользнуть от них, то «Цербер» неминуемо восстановит свои силы. Им придется либо захватить его, либо убить, либо нанести «Церберу» столь сокрушительный удар, от которого он не сможет оправиться в течение нескольких десятков лет.

Кали понимала все это; именно поэтому она согласилась с осторожными и тщательными методами Оринии. Но еще она понимала, что с каждым прошедшим днем шансы увидеть Грейсона живым становились все меньше и меньше.

Быть может, он уже был мертв, но она не позволяла себе поверить в это. Призрак хитер и жесток, он не станет просто казнить кого-то, кто предал его так, как Грейсон. У него должен быть тщательно продуманный план мести.

Сколь бы мрачной ни казалась эта мысль, она давала ей маленький проблеск надежды, за которую Кали цеплялась, пока обрабатывала разрозненные данные, отчаянно пытаясь спасти его.

* * *

Очнувшись, Грейсон с ужасом обнаружил, что стал пленником в своем собственном теле. Он мог все видеть и слышать, но мир вокруг казался нереальным, словно он смотрел фильм с выкрученными до предела громкостью и уровнем яркости.

Он перевернулся на койке, спустил ноги на пол, встал и начал беспокойно ходить по камере — но ни одно из этих движений не было продиктовано его волей. Тело отказывалось ему подчиняться, он был не в силах контролировать свои действия. Он превратился в марионетку, в проводник воли Жнецов.

Он обратил внимание, что его сломанное колено каким-то образом восстановилось за ночь. Затем глаза его опустились вниз, и его разум, увидев собственное тело, отпрянул в отвращении.

Он начал изменяться. Преобразовываться. Имплантаты в мозгу начали распространяться по всему телу. Самовоспроизводящие нанороботы Жнецов вплетались в его мускулы, жилы и нервы, превращая его в ужасный гибрид синтетической и органической жизни. Его плоть стала тонкой и полупрозрачной. Сквозь нее он мог видеть узкие гибкие трубки, обвивающие его конечности по всей длине. Вспышки красных и синих огоньков пробегали по трубкам — яркости их свечения как раз хватало, чтобы разглядеть сквозь кожу.

Хотя он и не мог больше контролировать свое тело, он почувствовал, что кибернетические имплантаты сделали его быстрее и сильнее. Он ощущал окружающий мир по-новому, чувства обострились до невероятного уровня. Соединение машины и человека породило существо, которое в физическом плане превосходило все, что мог создать процесс эволюции.

Но это было не единственное изменение. Он почувствовал в себе зачатки биотических способностей, помимо тех временных, что давала доза красного песка. Он ощутил, как его хозяева Жнецы прощупывают и исследуют его, желая испытать пределы пока еще слабой, но постоянно растущей в нем силы.

Жнецы развернули его тело лицом к полке с едой. Он почувствовал, как где-то внутри него нарастает энергия, подобно статическому заряду, преумноженному в тысячу раз. Его рука поднялась, разворачивая ладонь в сторону упаковок. Внезапно по всей руке прошел толчок, столь сильный, что беспомощное сознание Грейсона пронзила вспышка боли.

Аккуратная стопка пайков разлетелась в стороны от биотического броска. Коробки полетели в воздух, отскакивая от полок и стен, прежде чем с грохотом свалиться на пол.

Это с трудом можно было назвать впечатляющей демонстрацией силы. Он своими глазами видел, как однажды его собственная дочь подняла в воздух машину весом в тонну и обрушила ее на пару агентов «Цербера». Разбросанные коробки с едой вряд ли весили больше килограмма каждая, а удар не смог даже разбить запоры на них. Но он знал, что его сила будет продолжать возрастать, и почувствовал, что Жнецы довольны им.

Грейсон опустил руку и лишь через секунду осознал, что он только что сделал. Это он опустил руку, не Жнецы, а он!

Выброс биотической силы должно быть на время ослабил их контроль над его телом. Понимание того, что их власть над его волей была еще не окончательной — вот все, что требовалось ему, чтобы вновь начать сражаться.

Шепотки в голове повысились до злобного рычания, когда Грейсон начал борьбу за возвращение контроля над своим телом. Он заглушил их, игнорируя, и сосредоточил всю свою волю на том, чтобы сделать всего один простой шаг.

Левая нога поднялась в воздух, двинулась вперед на полшага и опустилась на пол. За ней последовала правая, запустив цепную реакцию в теле Грейсона. Он чувствовал, как буквально каждая отдельная мышца его тела напрягается, а затем расслабляется, по мере того, как его разум вновь подчиняет себе то, что по праву принадлежит ему.

Постепенно приходя в себя, он почувствовал дрожь во всем теле. Во рту пересохло, а кожа начала зудеть. Он распознал классические симптомы ломки. Доза красного песка прекращала свое действие, давая ему возможность восстановить контроль и сосредоточение — его важнейшее оружие в борьбе против чужеродных захватчиков в его голове.

Жнецы пошли в ответную атаку: давя на его мысли, они пытались исказить их и подчинить себе. Но Грейсон отказывался отдать то, что заполучил обратно с таким трудом. Это была битва за саму его личность, и он одерживал в ней верх!

Он почувствовал прилив восторга и адреналина… и чего-то еще. Ему едва хватило времени, чтобы понять, что это, до того, как тепло еще одной дозы красного песка захлестнуло его.

Его голова начала погружаться в океан наркотического блаженства, и Жнецы не замедлили воспользоваться этой возможностью и вырвать у него контроль над его телом.

Беспомощный, он мог лишь наблюдать изнутри, как его тело подошло к койке и легло на нее. Лежа на кровати, захваченный в бурлящий водоворот песка, он пытался понять, что же только что произошло. Существовало лишь одно разумное объяснение.

«Цербер» продолжал наблюдать за ним. Изучать его. Они знали, что он сопротивляется Жнецам, поэтому они накачали его концентрированным песком, чтобы ослабить его волю. Видимо во время его предыдущего наркотического забытья они вшили ему устройство, которое позволяло им удаленно вводить дозы зелья, чтобы постоянно держать его под действием наркотика.

Это было совсем не сложно. Маленький радиоуправляемый дозатор под кожей, впрыскивающий песок прямо в кровь — вот и все, что было нужно. Используя раствор с концентрацией, близкой к 100 %, им требовалась всего пара капель песка, чтобы отправить его в полет. Рано или поздно запас в дозаторе иссякнет, но это давало ему мало надежды: он понимал, что «Церберы» просто заново наполнят его.

Глаза закрылись, отгораживая его от мира. Жнецам было нужно, чтобы он отдыхал — преобразование еще не завершилось. Они хотели, чтобы он спал, и он заснул.

* * *

Призрак и доктор Нури наблюдали за всей этой сценой через одностороннее стекло. Физические изменения, происходившие с телом Грейсона, были отвратительны, но любая вина, которую испытывал Призрак за то, что они сделали с ним, заглушалась осознанием того, что собираемая ими информация может оказаться бесценной для предотвращения или отмены изменений в будущих жертвах. Что более важно, они изучали пределы фактических способностей Жнецов.

Поначалу данные, казалось, повторяют результаты, полученные при экспериментах на так называемых хасках — несчастных людях, превращенных в безмозглых зомби гетами во время попытки Сарена захватить контроль над Цитаделью. Но Призрак знал правду о той войне: Сарен и его армия были слугами, подчинявшимися Жнецу по имени Властелин. И технология, которую они использовали для превращения людей в хасков, пришла не от гетов.

Но метаморфозы, происходившие с Грейсоном, были чем-то более тонким и сложным. Он не становился безмозглым рабом. Он превращался в сосуд, в проводник Жнецов — так же, как Сарен до него. А прежде чем погибнуть от руки коммандера Шепарда, Сарен стал очень и очень сильным.

— Его сила быстро растет, — заметил Призрак, обращаясь к доктору Нури. — Скоро мы не сможем держать его взаперти.

— Мы внимательно следим за преобразованиями, — заверила его ученый. — Пройдет еще минимум неделя, прежде чем угроза его побега станет реальной.

— Вы уверены в своих вычислениях?

— Я готова поручиться за них моей жизнью.

— Вы уже поручились своей жизнью, — напомнил ей Призрак. — И моей тоже.

Повисло неуклюжее молчание, и Призрак добавил:

— Я даю вам еще три дня на изучение. Это максимальный риск, на который я готов пойти. Я выразился ясно?

— Три дня, — кивая, произнесла доктор Нури. — После этого мы уничтожим объект.

— Предоставьте это Кай Ленгу, — сказал ей Призрак. — Он здесь именно для этого.

Глава 10

— В соответствии с моими расчетами, нам нужно нанести удары по шести объектам, обозначенным на первой страницы отчета.

За долгие годы Кали много раз выступала с докладами, часто перед влиятельными и важными людьми. Но в душе своей она была исследователем, а не оратором и не могла до конца избавиться от холодного, тяжелого комка, который скапливался где-то в глубине живота, пока она говорила.

— Список имен рядом с каждым объектом — это подтвержденные агенты «Цербера», которые, как предполагается, владеют особой информацией о планировке или защитных системах соответствующей цели.

Делать этот конкретный доклад было ничуть не проще из-за того, что все в зале, кроме Андерсона, были офицерами турианской армии. Они смотрели на нее с сосредоточенностью стаи ястребов, следящих за мышью на земле — восемь пар холодных, немигающих глаз.

— Для того чтобы использовать полученную от них информацию, не дав «Церберу» возможности опомниться, ударные группы должны выступить прежде, чем СБЦ произведет задержания.

Даже если кто-то и успеет послать предупреждение, эти базы расположены в удаленных секторах, которые еще не подключены напрямую к галактической информационной сети. Пройдет какое-то время, прежде чем они получат сообщения.

— Сколько времени у нас будет с момента арестов до непосредственных атак? — спросил один из турианцев. Его форму отягощало множество медалей, приколотых к груди.

Когда она вошла в комнату, ей представили собравшихся, быстро перечислив их имена и звания, пока она обходила стол. Она даже не пыталась запомнить их.

— Четыре часа, — ответил вместо нее Андерсон. — У СБЦ будет масса времени, чтобы допросить арестованных и передать вам информацию.

— Используя полученные сведения, командир каждой ударной группы имеет право изменить план атаки на свою цель, — добавила Ориния.

— Эта информация надежна? — прозвучал вопрос другого турианца. Это оказалась женщина.

Тонкий белый шрам тянулся вдоль ее челюсти, своим оттенком выделяясь на фоне темно-красных татуировок, обозначавших цвета колонии, в которой она родилась. Она была единственной женщиной, кроме Оринии, среди присутствовавших здесь турианцев, а значит, Кали смогла припомнить ее имя: Динара.

Кали могла бы пуститься в долгие объяснения сути статистического анализа, порогов ошибок и вероятностных матриц, экстраполированных на основе неполных, оценочных и приблизительных данных. Однако это могло бы посеять сомнения среди турианцев.

— Надежна, — заверила она их.

— Большинство целей расположены внутри территории Альянса, — возразил первый турианец, с медалями.

— Непосредственно перед приказом, который Ориния отдаст ударным командам, я санкционирую проведение совместной военной операции внутри подконтрольного Альянсу пространства, — объяснил Андерсон. — Все ваши действия будут полностью укладываться в рамки существующих законов и договоренностей Совета.

— Из-за подобных действий вас могут лишить вашего поста, — заметил третий турианец.

— Почти наверняка лишат, — согласился Андерсон.

— Два объекта расположены в Граничных Системах, — заметила Динара. — Там вы не сможете санкционировать наши атаки.

— Это самые важные базы, — настойчиво произнесла Кали. — Весь смысл того, что «Цербер» строит комплексы вне юрисдикции Совета в том, чтобы иметь возможность проводить противоречащие закону или этике исследования не опасаясь последствий.

— Нападение на объекты в Граничных Системах означает вовлечение Совета, — продолжал Медалист. — Это может спровоцировать военный конфликт.

Собравшиеся за столом тихими голосами соглашались с выдвинутым аргументом, и Кали испугалась, что турианцы откажутся от их затеи.

— Такая опасность существует, — сказал Андерсон громким голосом, чтобы его было слышно за поднявшимся бормотанием. — Но «Цербер» не следует правилам. Так же как и мы не должны следовать им, если хотим победить врага.

— Если кто-то из вас видит в этом проблему, — сурово добавил он, — то может покинуть нас прямо сейчас.

Повисло долгое молчание, но все турианцы остались на своих местах.

— Объекты в Граничных Системах — это орбитальные станции, расположенные в незаселенных звездных системах, — сказала Ориния, продолжая с того места, на котором остановился Андерсон. — Если ударные группы выполнят свои задания, то там не будет никого, кто сможет засвидетельствовать или доложить о нападении.

— Ясно, — ответил Медалист с коротким кивком. — Пленных не брать.

— Кроме тех, кто уже попал в плен к «Церберу», — спешно добавила Кали. — Если там кого-то удерживают силой, то вы должны будете спасти их.

— Это что, спасательная операция? — спросила Динара.

Андерсон и Ориния обменялись взглядами, прежде чем турианский посол ответила на вопрос.

— Мы не можем подтвердить присутствие пленников ни в одной из обозначенных точек. Если вы кого-то найдете, помогите им, если сможете. Но не подвергайте миссию — или жизни турианцев — ненужному риску.

Кали закусила губу, чтобы не высказать протест. Андерсон предупреждал ее, что заставить турианцев сотрудничать с ними будет непросто. Люди должны были предложить турианцам что-то, что их заинтересует — уничтожение «Цербера». Если она начнет настаивать на спасении пленников, Ориния может отозвать своих людей.

— Что насчет Призрака? — поинтересовался Медалист.

— Его захват стал бы отличным результатом, — признала Ориния. — Но у нас нет его фотографий. Все, чем мы располагаем, это общее описание внешности. Если увидите кого-то, попадающего под это описание, берите его живым.

Кали не могла с уверенностью сказать, что произойдет дальше. Она думала, что это может быть некое голосование или оживленное обсуждение предстоящей миссии. Меньше всего она ожидала, что они начнут высказывать возражения или сомнения. Действительно, турианская культура была пропитана военными традициями, и они привыкли принимать приказы от своих командующих и следовать им. Но эта ситуация отличалась от обычной, а Ориния формально больше не являлась их командиром.

Однако, какие бы разногласия не зародились по поводу миссии, все они, судя по всему, уже были улажены.

— Ударные группы выступают через четыре часа, — объявила посол, поднимаясь со своего места.

Остальные турианцы встали и покинули комнату, оставив Оринию наедине с двумя людьми.

— Как бы я хотела пойти с ними, — пробормотала Кали.

— Каждый из командиров превратил свою команду в четко отлаженный инструмент, потратив тысячи часов на тренировки, — напомнила ей Ориния. — Вы бы только помешали им.

— Они постараются помочь Грейсону, если найдут его, — заверил Кали Андерсон, угадав ее мысли.

— Я знаю, — сказала она, хотя у нее все равно оставались сомнения.

* * *

Мышцы Кай Ленга напряглись в заключительном рывке, и его подбородок в очередной раз поднялся над перекладиной. Он спрыгнул на пол и сделал последний на сегодня сет из пятидесяти отжиманий.

Закончив, он перекинул через плечо полотенце, подошел к пульту управления гравитацией спортзала и вернул ее с двухсот процентов на стандартный земной уровень.

Он вытер пот со своей голой груди и забросил полотенце обратно на плечо. Он направился в сторону раздевалки, но в этот момент раздался вой сирены, и он тотчас же бросился обратно.

Подбежав к консоли у стены, он быстро ввел свой код безопасности, чтобы просмотреть положение дел. Информацию на экране можно было заменить одной фразой: ВЕСЬ АД СОШЕЛ С УМА.

Три неопознанных корабля приближались к их орбитальной станции. Они были достаточно маленькими, чтобы пройти незаметно для дальних радаров, а это означало, что их огневой мощи недостаточно для преодоления кинетических барьеров и усиленного корпуса станции. Вместо этого они двигались с большой скоростью, надеясь успеть подойти вплотную и взять станцию на абордаж, до того как ее бортовые защитные системы уничтожат абляционные покрытия их кораблей.

Судя по базе данных, эти корабли соответствовали турианским легким фрегатам, каждый из которых мог иметь на борту около дюжины экипажа. На станции находилось примерно сорок человек, но большинство из них были обычными учеными и вспомогательным персоналом; лишь несколько имели опыт ведения настоящих боевых действий. Исход битвы было легко предугадать: турианцы победят в этом сражении.

Кай Ленг бросился к своему шкафчику, но не за одеждой. Он схватил свой нож и пистолет — особую модификацию «Рейзера» производства «Касса Фабрикейшнз». Сжимая «Рейзер» в одной руке и двенадцатидюймовый нож в другой, он пулей вылетел из спортзала.

Станция накренилась, когда первый корабль ударился об нее, подойдя вплотную, и Кай Ленг едва не полетел на пол. Корпус содрогнулся еще дважды, когда остальные два фрегата пристыковались несколькими секундами позже.

Нападающие, скорее всего, используют мощные лазеры, чтобы прорезать отверстие в корпусе, затем с помощью направленного взрыва пробьют дыру, достаточную, чтобы попасть внутрь. Учитывая, что турианцы были известны своей оперативностью в таких вещах, он предположил, что у них есть примерно минута, прежде чем коридоры комплекса заполнят вражеские солдаты.

В главном ангаре размещалось несколько шаттлов, но ангар был на дальней стороне станции. Попытка добраться туда была заранее обречена на провал: если турианцы умны, они нанесут первый удар именно там, чтобы отрезать главный путь к спасению. К счастью, по всему комплексу располагалось еще несколько более мелких спасательных капсул… хотя их хватило бы далеко не для всех сотрудников станции.

В свое время Кай Ленг не поленился и запомнил наизусть расположение всех спасательных капсул — ближайшая из них находилась всего в паре шагов. Но он пока еще не мог покинуть станцию — нужно было сделать кое-что важное.

* * *

Призрак спал в своей каюте, когда раздался вой сирены. Проснувшись от неожиданного звука, он пару секунд лежал, приходя в себя. Поняв, что происходит, он тут же включил личный терминал на столе.

Он просмотрел информацию на экране, прикидывая их шансы на выживание. Увидев, что они подверглись нападению трех турианских фрегатов, он мгновенно понял, что они не могли надеяться выдержать нападение. Но при удаче — и быстрых действиях — времени хватит как раз на то, чтобы уничтожить Грейсона и добраться до одной из спасательных капсул.

Прошло уже больше тридцати лет с тех пор, как он лично участвовал в военном столкновении; он понимал, что его навыки уже не те, что раньше. Главное, что от него сейчас требовалось — это избегать столкновения с врагом, но он вовсе не собирался идти неподготовленным. Стремительными движениями он вытащил из шкафчика боевой костюм «Освободитель» и натянул на себя. Из ящика прикроватного столика он достал пистолет «Гарпия» и только после этого отпер дверь и шагнул в коридор.

На него тут же навалилась волна звука: визг сирен, крики страха и паники, топот обутых в тяжелые ботинки ног работников станции, бегущих по коридору. Мимо него пробежал ученый, крепко сжимая в руках штурмовую винтовку «Горгона» — самое сильное ручное оружие на станции. То, что кто-то открыл арсенал, было хорошо; то, что не имеющий военной подготовки ученый взял себе один из самых мощных стволов, было плохо.

Эта станция, прежде всего, выполняла функции исследовательской лаборатории; здесь не было оружия или персонала, способного противостоять прямому нападению. Они находились на орбите богом забытой планеты, обращающейся вокруг никого не интересующего оранжевого карлика в Граничных Системах, поэтому основной защитой им служила удаленность и скрытность их местоположения.

Палуба содрогнулась под ногами, когда раздалось тихое эхо далекого взрыва, и он понял, что турианцы пробили корпус. Через пару секунд он оказался у Т-образного разветвления коридора. Слева доносились крики и звуки стрельбы. Он повернул в противоположном направлении, поняв, что ему придется идти более длинным маршрутом, если он хочет добраться до камеры Грейсона, не столкнувшись с турианцами.

Пока он бежал по коридору, он усиленно пытался понять, что же пошло не так. Ему нравилось распространять мнение, будто «Цербер» обо всем знает и все может, но на самом деле все было немного не так. По галактическим меркам они были маленькой организацией, располагающей ограниченным числом людей и ресурсов.

Хотя Призрак и был мастером в использовании доступных ресурсов максимально выгодным образом и мог предугадывать действия друзей и союзников, в его организации все равно оставались дыры, делавшие ее уязвимой. Каким-то образом турианцам удалось отыскать такую дыру. Ни один из агентов на Цитадели не предупредил его о возможном нападении, а значит, турианцы действовали самостоятельно. Но откуда им стало известно местоположение этой базы?

Он увидел доктора Нури, двигавшуюся в его сторону в компании двух вооруженных «Горгонами» охранников в тяжелой броне.

— Идемте со мной, — приказал он. — В лабораторию.

Нури отрицательно покачала головой.

— Нам туда не добраться. Турианцы захватили все крыло. Нам нужно пробиваться к спасательным капсулам.

Нури была ценным сотрудником «Цербера», но ее боевая подготовка ограничивалась лишь самым базовым уровнем. Учитывая, что она даже не надела брони, он не видел смысла заставлять ее идти с ними.

— Отправляйтесь к спасательным капсулам, — велел он ей. — Ждите нас там.

Охранникам он сказал:

— Вы двое, идите за мной.

Никаких возражений не последовало; охранники были обученными солдатами и знали, что лучше не оспаривать прямой приказ. Нури кивнула в ответ и бросилась в противоположном направлении.

Ведя вперед свой маленький отряд, Призрак продолжал попытки понять, как турианцы нашли его. Он знал, что у Грейсона была информация о «Цербере». Призрак предполагал, что Грейсон не знает об этой базе, но он, вполне возможно, мог узнать о ней за те два года, что скрывался от них. В любом случае, даже если Грейсон и был источником информации, оставался вопрос, как эта информация оказалась в руках у турианцев?

Его размышления были прерваны, когда они завернули за угол и оказались лицом к лицу с шестеркой турианцев, стоящих менее чем в пяти метрах от них. Обе стороны не задумываясь открыли огонь; турианцы упали на корточки, чтобы не быть столь легкими мишенями, а Призрак и его охранники отступили обратно за угол.

Первый быстрый обмен выстрелами оказался слишком коротким, чтобы оружие смогло пробить чьи-нибудь кинетические барьеры. Но турианцы были лучше вооружены и подготовлены, и их было в два раза больше. Продолжение боя было равносильно самоубийству.

— Отступаем, — выкрикнул Призрак.

Держа оружие направленным на угол коридора, на случай если появятся турианцы, охранники, пятясь, стали отступать назад.

Они прошли примерно десяток метров, когда два турианца высунули головы из-за угла и сделали несколько выстрелов наугад. Призрак прижался к ближайшей стене, укрывшись за одним из выступающих стальных ребер, которые проходили по всей длине стены от пола до потолка через каждые пять метров для усиления прочности обшивки станции. На противоположной стороне коридора охранники укрылись за другой такой же выступающей перегородкой.

Двое турианцев продолжали вести огонь, не давая людям высунуться из укрытий и выстрелить в ответ. В то же время остальные четверо обогнули угол и спрятались за переборками так же, как и их противники.

Призрак чуть-чуть отступил от стены и произвел несколько быстрых выстрелов из пистолета, но шквал ответного огня заставил его снова прильнуть к перегородке. Охранникам, вынужденным вдвоем ютиться за одной переборкой, пришла в голову та же мысль, к тому же они были лучше вооружены. Действуя сообща, они высунулись наружу — один стоя в полный рост, второй пригнувшись — и выпустили поток пуль.

Один из турианцев не сумел плотно прижаться к стене — его левое плечо частично торчало на виду. Оба охранника намеренно выбрали его своей целью, и их сосредоточенный огонь пробил кинетические барьеры и в клочья разорвал боевую броню меньше чем за секунду.

Турианец закричал от боли, когда пули пробили его руку и плечо, едва не оторвав конечность. Он свалился на пол, заливая его кровью из множества ран, а его друзья тут же открыли ответный огонь. Охранники «Цербера» прижались к стене в тот момент, когда мимо них пронесся рой пуль. Выступающая вертикальная балка укрыла их от выстрелов противника.

Так как турианцы сосредоточили весь огонь на охранниках, Призрак смог высунуться и разрядить свой пистолет, целясь в раненого турианца на полу, до того, как его кинетические щиты успели бы восстановиться. Турианец подпрыгнул и забился в конвульсиях, когда полдюжины патронов «Гарпии» пробили его беззащитную грудь, и затих. Прежде чем турианцы успели ответить, Призрак нырнул обратно в укрытие.

Уголком глаза он заметил нечто летящее в его сторону. Ухватившись взглядом за это движение, он повернул голову и увидел маленький черный диск размером с кулак, прилепившийся к стене рядом с охранниками «Цербера».

Призрак упал на пол, свернувшись в клубок и прикрывая голову руками, как раз в тот момент, когда граната взорвалась. Взрыв подбросил охранников, словно тряпичных кукол, ударив их о стену и отшвырнув в центр коридора. Если у них и были какие-то шансы на спасение, то турианцы мгновенно уничтожили их, изрешетив переломанные тела пулями.

Призрак понимал, что со своим пистолетом ему не удастся сдержать турианцев. Но будь он проклят, если позволит им взять его живым. Выкатившись из-за укрывавшей его балки, он схватил ближайшую к нему штурмовую винтовку.

Едва сомкнув пальцы на рукоятке оружия, он почувствовал, как вражеские пули продавливают его кинетические щиты. Он встал на одно колено и поднял оружие, но так и не выстрелил.

Сцена, представшая перед ним, была шедевром кровавого хаоса.

К застреленному охранниками турианцу уже присоединились двое его сородичей. Горло одно из них было перерезано ударом сзади, так глубоко, что голова оказалась почти отделена от тела. Затылок другого превратился в дыру — выстрел был произведен в упор, так, чтобы кинетические щиты не смогли защитить его голову.

Оставшиеся трое сражались в рукопашную с Кай Ленгом. Несмотря на отсутствие боевой брони — на нем не было даже рубашки — лучший убийца «Цербера» быстро разобрался с тяжело бронированными турианцами.

На короткой дистанции их тяжелые штурмовые винтовки оказались только помехой; они были слишком тяжелыми и громоздкими, чтобы взять на прицел гибкого и подвижного человека, атакующего их. Оружие Кай Ленга не доставляло ему подобных проблем.

Он всадил нож в голову ближайшего противника ударом снизу. Острый угол позволил ему обойти защитный шлем турианца, вонзив лезвие ему под подбородок на всю длину, мгновенно убив его.

Нож прочно застрял в черепе жертвы, но Кай Ленг уже выпустил рукоятку оружия. Один их турианцев бросил свое потерявшее эффективность оружие и обеими руками схватил запястье Кай Ленгка, намереваясь сломать ему руку или хотя бы выбить пистолет из его ладони. Но боевая броня сделала его движения неуклюжими и медленными, а толстые перчатки не позволили как следует захватить руку противника.

Кай Ленг вывернулся из захвата и резко упал вниз, ударом ноги сбивая турианца на пол в тот момент, когда его приятель выстрелил из своей штурмовой винтовки в то место, где только что находился человек.

Распластавшись на полу, Кай Ленг приставил дуло пистолета к ноге все еще стоявшего турианца сзади колена. На суставах боевая броня была слабее, чтобы обеспечить подвижность — тонкий материал не смог защитить от выстрела, когда он нажал на курок. Турианец с воплем свалился на пол, выпустив из рук штурмовую винтовку.

Все это заняло меньше секунды. К тому времени, как Призрак понял, что происходит, и бросил «Горгону», снова вытаскивая пистолет, Кай Ленг схватился за шлем раненого турианца. Одну руку он положил на его подбородок, а другую на макушку. Жгуты мускулов на покрытом татуировками теле человека напряглись, и, крякнув, он резко повернул голову турианца под немыслимым углом, ломая ему шею.

Последний турианец попытался подняться на ноги, но Призрак выстрелил ему в спину. Первые пять выстрелов из автоматической «Гарпии» успешно отразили кинетические барьеры. Следующие пять поглотили тяжелые защитные пластины боевого скафандра. Последние пять пробили плоть, повредив жизненно важные органы.

Турианец упал на колени, затем свалился вперед лицом вниз. Кай Ленг на всякий случай еще раз выстрелил в упор ему в затылок, прежде чем подняться на ноги.

— В той стороне чисто? — спросил Призрак, также поднимаясь на ноги.

Кай Ленг покачал головой:

— Наша единственная надежда — добраться до спасательной капсулы в третьем секторе.

Призрак кивнул:

— Доктор Нури уже там.

Они вдвоем бросились бежать по коридорам обреченной станции, понимая, что за каждым углом могут столкнуться с еще одним патрулем турианцев. В предыдущей стычке они выжили только лишь потому, что Кай Ленгу удалось подобраться сзади к противникам, сосредоточенным на Призраке и охранниках. Если они наткнутся на другой патруль, то исход этой встречи будет совсем иным.

Им повезло, и они не встретили врагов, хотя менее чем за пятьдесят метров до спасательной капсулы они увидели жуткое свидетельство того, что турианцы побывали здесь до них. Тело доктора Нури распласталось на полу, ее невидящие глаза были устремлены в потолок, а в груди зияла рана от выстрела из дробовика.

Ни один из них не сказал ни слова, когда они на мгновение остановились над телом и продолжили свой путь. Через несколько секунд они были в спасательной капсуле. Маленький корабль мог вместить до четырех пассажиров, но они не собирались сидеть и ждать кого-то еще.

Кай Ленг закрыл дверь. В тот момент, как он закончил с герметизацией, Призрак ударил кулаком по кнопке, выбросившей их в безопасность. Как только они отделились от станции, он повалился на сиденье, тяжело хватая ртом воздух в попытке восстановить дыхание.

Уже очень давно он не участвовал в схватках. Его тело отвыкло от физического напряжения боя. Пытаясь прийти в себя, он обратил внимание, что Кай Ленг даже не запыхался.

Через несколько минут он достаточно оправился, чтобы заговорить.

— Ты уничтожил Грейсона, как я понимаю, — сказал он.

Кай Ленг покачал головой.

— На это не было времени. Либо убивать его, либо спасать вас. Я выбрал вас.

Призрак едва не ответил: «Ты сделал неправильный выбор». Вместо этого он прикусил язык, потому что понял, что легко мог задать Кай Ленгу этот вопрос, пока они еще были на станции и могли что-то изменить.

Перестрелка с турианцами выбила его из колеи. Он подумал, что умрет там. Столкнувшись с осознанием своей собственной смертности, он решил не спрашивать Кай Ленга о Грейсоне, потому что не хотел знать ответа. Не в тот момент, когда это могло стоить ему жизни. Он был патриотом, но глубоко в душе он не готов был стать мучеником.

Он также должен был признать, что все это стало его собственной виной. Ему вовсе не обязательно было прилетать на эту базу и лично следить за экспериментом. Он мог бы оставаться на своей охраняемой станции и получать регулярные отчеты. Но он хотел видеть, как страдает Грейсон. Он позволил своей жажде мести взять верх над здравым смыслом, и это едва не стоило ему жизни.

Истина была неутешительна, но Призрак сделал своей работой встречи лицом к лицу с неутешительными истинами. Больше он не повторит такой ошибки. И он не собирался наказывать одного из своих лучших агентов за то, на что сам он дал свое молчаливое одобрение.

— Эта операция слишком хорошо спланирована, чтобы быть единичной миссией, — сказал он Кай Ленгу. — Выйди на секретный канал. Выясни, кто еще подвергся нападению.

Первой его задачей было убедиться, что его организация остается на плаву. Нужно оценить ситуацию, просмотреть доступные ресурсы. После этого можно будет снова заняться Грейсоном.

Ему нельзя позволять жить. Вопрос заключался уже не в мести. Они превратили его в монстра, в отвратительное нечто. Грейсон стал воплощением Жнецов и сейчас оказался на свободе. Отыскать и уничтожить его — вот единственный способ защитить человечество.

Глава 11

Грейсон проснулся, когда услышал тревогу. Точнее, когда его кибернетически усиленный слух уловил далекие звуки сирены, раздающиеся где-то за пределами камеры, Жнецы, управляющие его телом, заставили его сесть и открыть глаза.

Он снова был пойман в ловушку собственного тела. Он мог четко видеть и слышать все вокруг, органы чувств исправно доставляли информацию в синтетическую сеть, опутывающую его мозг. Он мог чувствовать температуру воздуха, холодящего кожу. Вонь собственного тела — немытого неделями — заполняла ноздри. Даже вкусовые ощущения обострились до невероятных уровней — острый соус из продовольственных пайков, которые он съел прошлым вечером, все еще ощущался на языке.

Но, несмотря на то, что он полностью осознавал происходящее вокруг, оно казалось ему каким-то отдаленным, словно пропущенным через некий фильтр. Ощущение было не похоже на приятный туман от красного песка, хотя он и чувствовал, что действие последней дозы наркотиков «Цербера» еще не прошло. Это было что-то другое. Словно его совесть выбросили из уравнения — разорвали это непостижимое звено, соединяющее физическую и ментальную сферы.

Сила Жнецов росла — это было единственным объяснением. Эта мысль заставила его сердце биться сильнее из-за выброса адреналина. Инстинктивная реакция организма дала Грейсону надежду. Страх запустил реакцию; если его эмоциональное состояние все еще способно оказывать хоть какое-то воздействие на тело, значит, еще не все потеряно.

Он попытался восстановить контроль. Борьба с внутренним врагом на время заставила его не обращать внимания на звуки отдаленного боя, доносившиеся откуда-то извне. Пытаясь выдавить из себя Жнецов, он чувствовал, как они оказывают на него такое же давление. Они ощущали его присутствие и его попытки, точно так же, как он ощущал их на более глубоком, интуитивном уровне, чем раньше.

Придя в ужас, Грейсон попытался обрубить эту связь, заполнив разум чистыми эмоциями: страхом, ненавистью, отчаянием. Он надеялся, что примитивные животные мысли каким-то образом собьют с толку или отвратят от него этих машин, управляющих им из-за края галактики, но тут же понял, что это не сработает. Он осознал, что беспомощен; в этом бою у него нет достаточно эффективного оружия против них.

Чего нельзя было сказать о Жнецах. Он ощутил, как тысячи раскаленных докрасна иголок пронзили его череп, заставив разум биться в агонии боли. Мучение оказалось настолько невыносимым, что он тут же прекратил все попытки восстановить контроль над телом.

Однако победа врага оказалась неполной. Физическая оболочка Грейсона отозвалась на муку едва различимым стоном… еще одно доказательство, что он пока не попал под полный контроль. Воспоминание об ослепляющей боли было слишком свежо, чтобы он попытался противостоять им снова, по крайней мере, сейчас. Вместо этого он позволил своему сознанию отступить, затаиться в глубине самого себя, оставив сопротивление на какое-то время.

Опущенный до уровня стороннего наблюдателя, он почувствовал, как Жнецы подвели его к двери камеры и приложили к ней его ухо. Он ощутил, как чужеродная технология переводит свою энергию на его уши, и чудесным образом его слух стал столь тонким, что смог различить отдельные звуки сквозь вой сирен. Он мог расслышать выстрелы и даже крики, доносящиеся как с близкого, так и с дальнего расстояния, подчеркиваемые отдельными взрывами и воплями. Жнецы с жадностью поглощали всю эту информацию, используя звуки, чтобы попытаться воссоздать возможный сценарий того, что происходило снаружи.

Грейсон тоже не знал, что происходит снаружи. У него была пара теорий, но он боялся обдумывать их в деталях. Он подозревал, что Жнецы не могли читать его мысли — пока не могли — но все же не хотел испытывать судьбу.

Они продолжали стоять так еще несколько минут, не обращая внимания или не заботясь о спазме, сводящем шею и плечи Грейсона из-за неудобной позы, в которой он вынужден был находиться, чтобы держать ухо плотно прижатым к двери. В конце концов, он почувствовал, как мышцы свело и скрутило, горько проклиная извращенную иронию того, что хотя он и не мог контролировать свое тело, но все равно страдал, от причиняемой ему боли.

Через несколько минут стрельба стала стихать и, наконец, прекратилась совсем. Вскоре после этого он услышал топот нескольких ног — небольшая группа приближалась к двери. Через секунду они уже возились с электронным замком на другой стороне.

Он подумал, что Жнецам следовало бы приготовиться к отчаянному броску на свободу в тот момент, когда дверь откроется. Мускулы на ногах слегка дрогнули, пока этот вариант обдумывался, но затем быстро расслабились. Вместо этого его тело сделало несколько шагов назад, чтобы представлять собой меньшую угрозу для того, кто мог войти в дверь.

Грейсон внимательно следил за всем, что делали его враги, за всем, что они заставляли его делать. Осторожное изучение врага было его единственной надеждой найти какую-нибудь его слабость. Простой шаг назад от двери дал ему понять, что машины редко действовали импульсивно. В каждой ситуации они применяли холодную неопровержимую логику, анализируя положение дел и пытаясь определить наиболее благоприятный вариант развития событий. Почти всегда, понял он, они будут действовать терпеливо и осторожно.

Через несколько мгновений дверь отъехала в сторону, явив трех тяжеловооруженных турианцев. Увидев его, все они отступили назад, подняв оружие в ответ на его дикий внешний вид.

Волосы на голове отросли достаточно, чтобы покрывать череп, так же как свалявшаяся, неухоженная борода на лице. Но он знал, что не это напугало их. Он все еще оставался полностью голым, а кибернетические имплантаты под кожей должны были быть четко видны; он подозревал, что едва ли теперь вообще походил на человека.

— Кто ты? — раздался требовательный вопрос одного из турианцев.

Судя по голосу, это была женщина. Длинный белый шрам тянулся вдоль ее подбородка, видимый сквозь стекло шлема, так же как и темно-красная раскраска костистой маски, закрывающей ее лицо и череп.

— Я пленник, — ответил Грейсон. — Они пытали меня. Ставили на мне эксперименты.

Звук собственного голоса показался Грейсону пустым, будто он слушал его в записи.

— Как тебя зовут? — спросила турианка, направляя оружие ему в грудь.

На каком-то подсознательном уровне Грейсон надеялся, что она выстрелит. Она, очевидно, испытывала отвращение к синтетическому гибриду, в который он превратился. Может, она ощущала чужеродное присутствие в нем. Может, некий остро отточенный инстинкт самосохранения заставит ее просто нажать на курок и покончить с ним.

Жнецы покачали его головой.

— Я… я не знаю своего имени. Они накачали меня наркотиками.

— Посмотри на его глаза, Динара, — заметил один из турианцев. — Полностью под действием наркотиков.

— Пожалуйста, помогите мне, — взмолились Жнецы.

«Нет, не надо!» — безмолвно кричал Грейсон.

По сигналу своего командира турианцы опустили оружие. Грейсона разочаровало то, что эта уловка сработала, но тот факт, что Жнецы не знали его имени, подтвердил его подозрение, что мысли все еще оставались его собственностью… хотя, как долго это продлится, он не мог сказать.

— Идем с нами, — сказала Динара.

Турианцы вывели его из камеры, и он смог впервые взглянуть на комплекс, в котором его держали в плену. За дверью камеры был короткий коридор, дальний конец которого заканчивался лестницей, поднимающейся вверх. Наверху находилась наблюдательная комната, назначение которой было несложно угадать по большому одностороннему стеклу, смотрящему на камеру этажом ниже.

За наблюдательной комнатой располагалось что-то похожее на лабораторию. Большой пульт, состоящий их нескольких компьютерных терминалов, заполнял собой середину комнаты. Стулья вокруг были сейчас пусты, но Грейсон живо представил своих мучителей из «Цербера», сидящих на местах за экранами и наблюдающих, как его тело превращается в ужасающее нечто.

— Поищите для него какую-нибудь одежду в спальном отсеке, — распорядилась Динара.

Один из ее спутников исчез за дверью в дальней стороне комнаты, пройдя вглубь станции в поисках одежды для Грейсона. Через пару минут он вернулся, сжимая в руке несколько вещей.

Он передал их Грейсону, и Жнецы медленно заставили его одеться. Штаны оказались слишком большими, так же как и рубашка. Ботинки были на размер меньше и давили ноги. Жнецы не стали жаловаться на это.

Динара подняла руку и прижала палец к боковой поверхности своего шлема, включив встроенный передатчик.

— Доложить обстановку, — приказала она.

Своими обостренными чувствами Грейсон мог отчетливо слышать весь разговор.

— Комплекс чист, — ответил голос с другой стороны. — Тридцать шесть врагов убиты. Пленников нет.

— Отключить тревогу, — распорядилась командир, и через несколько секунд сирены неожиданно замолчали.

— Мы потеряли одиннадцать наших, — продолжал голос в передатчике уже более мрачным тоном. — Семерых из второго взвода, еще по двое из первого и третьего. Недостает двух спасательных капсул.

— Есть кто-нибудь, похожий на описание Призрака?

— Никак нет. Если он и был здесь, то ему удалось сбежать.

— Первому и третьему взводам — оставаться здесь и удерживать комплекс, — сказала она. — Второй взвод — встречаемся в моем шаттле. У нас пленник «Цербера», которого нужно переправить.

— Вас понял.

Она опустила руку, и передатчик со щелчком выключился.

— Идем с нами, — сказала она Грейсону. — Там ты будешь в безопасности.

Трое турианцев вели его по коридорам комплекса, который, как понял Грейсон, был космической станцией. Все вокруг носило характерный оттенок прагматичности, свойственный базам «Цербера».

Он понял, что Жнецы заставляют его голову поворачиваться вокруг и таращиться по сторонам, пытаясь запомнить как можно больше из окружающей обстановки. Машины собирали данные, сохраняя их в своих бездонных хранилищах информации, на случай если вдруг все это когда-нибудь им понадобится.

Турианцы не комментировали его несколько странное поведение. Либо они мало знали о поведении людей и не считали его действия необычными, либо просто приписывали это влиянию красного песка.

Грейсон полагал, что турианцы отведут его в стыковочный отсек. Вместо этого они, завернув за угол, оказались у огромной дыры в корпусе станции. Кусок металла примерно в два квадратных метра лежал на полу. Его края оплавились там, где их резал мощный лазер, а сам металл изогнулся от взрыва, завершившего работу.

Сквозь дыру виднелся турианский шаттл, соединенный со станцией платформой с герметичным рукавом, напрямую выходящим из шлюза шаттла. Еще трое турианцев — выжившие из второго взвода — появились из шлюза, поприветствовав их и отдав честь командиру.

— Рассказывайте, что случилось с остальными, — приказала она.

— Ледиус, Эрастиан и я отстали от остальных, чтобы осмотреть дополнительные отсеки, — ответил один из них. — Они столкнулись с вражеским отрядом. Когда мы прибыли на место, бой уже закончился, и все они были мертвы.

— Все шестеро? — спросила она, недоверчиво повышая голос.

— Большинство убиты в рукопашном бою. Похоже, на них напали сзади из засады трое или четверо противников.

— Их тела будут возвращены к Палавену, — заверила их Динара, — а их души вернутся в легион.

Все шестеро турианцев склонили головы и застыли в минуте молчания. Затем Динара включила передатчик в шлеме.

— Мы готовы улетать. Запечатайте этот сектор.

— Так точно, командир.

После короткой паузы раздались три длинных предупреждающих гудка сирены, за которыми последовал тяжелый стук закрывающихся переборок, отсекающих все коридоры, ведущие к поврежденной части станции, так чтобы не подвергнуть декомпрессии весь комплекс, когда турианский шаттл отстыкуется.

Закончив с этим, турианцы поднялись на борт своего корабля. Жнецы заставили Грейсона последовать за ними. Шаттл был небольшим, но в нем хватало места для десяти пассажиров, не считая двух пилотов в кабине. С каждой стороны было по пять сидений, смотрящих друг на друга.

Двое турианцев прошли вперед в кабину. Трое других заняли места с одной стороны, а Грейсон и командир сели напротив.

— Мы не можем предложить вам еды или питья, — извинилась Динара, устраивая Грейсона на сиденье. Кресло с трудом можно было назвать удобным — оно было сконструировано под комплекцию турианцев. — Все наши припасы турианские. Для вас они могут оказаться ядовитыми.

Жнецы кивнули головой Грейсона.

— Летим обратно на Цитадель, — приказала командир пилотам. — И передайте им, что мы спасли одного пленника. Похоже, ему понадобится медицинская помощь.

— Лучше всего передайте им скан сетчатки, — добавила она. — Он слишком накачан наркотиками и не помнит своего имени.

Двигатели запустились, раскручивая ядро эффекта массы. Пилот ввел координаты, и Грейсон ощутил знакомое давление, когда корабль стал разгоняться до скорости света, двигаясь в сторону ближайшего ретранслятора.

Пока шаттл не вышел из сверхсветового полета, они оставались совершенно изолированными от внешнего мира, невидимыми для сканеров или радаров и были не в состоянии передавать или принимать сообщения — идеальный момент для удара врага, притаившегося внутри.

Грейсон почувствовал, как Жнецы набирают энергию, и начал бороться с ними изо всех своих сил. Он не особо любил турианцев, но не хотел, чтобы его освободители пострадали… особенно от его собственных рук.

Все на борту, кроме него, были вооружены и одеты в броню. Вполне возможно, ему удастся убить двоих или даже троих, но остальные быстро прикончат его. В тесноте шаттла использовать огнестрельное оружие было опасно, но они могли пустить в дело ножи или просто забить его до смерти прикладами штурмовых винтовок. Это будет грубо, жестоко и некрасиво. Он не хотел уходить из жизни таким образом.

Жнецы были слишком поглощены турианцами, чтобы обрушить на Грейсона очередную волну мучительной боли, но его попытки помешать их планам привели лишь к тому, что его лицо исказила жуткая гримаса.

Капитан турианцев взглянула в его сторону, и ее глаза в тревоге расширились.

— Вы в порядке? Что случилось?

В ответ кулак Грейсон со всей силы врезался ей в голову, разбивая стекло шлема и твердый панцирь, закрывающий лицо, мгновенно убив ее. Разум Грейсона испустил безмолвный крик боли, когда кости его руки треснули от силы удара.

Не замечая его страданий, Жнецы выпустили мощную биотическую волну, направленную на трех турианцев, сидящих напротив, прежде чем те успели среагировать на жестокое убийство своего командира. Биотическая сила приподняла их с кресел и ударила о стену корабля позади, выбив воздух из легких. Они свалились на пол, пытаясь восстановить дыхание.

Неповрежденной рукой Грейсона Жнецы вытащили пистолет из-за пояса капитана. Затем заставили его встать и сделать три смертельных выстрела в беспомощных турианцев на полу.

Пойманные врасплох этим непредсказуемым нападением, двое турианцев в кабине только сейчас вскочили со своих кресел, чтобы помочь друзьям. Грейсон выпустил из руки пистолет и бросился к ним с такой скоростью, что мир вокруг превратился в размытое пятно.

Здоровой рукой он обхватил запястье ближайшего турианца и рывком бросил его на пол, отшвырнув в хвост шаттла, где тот с тяжелым стуком приземлился он тела своих сородичей.

На все это ушло ровно столько времени, чтобы второй турианец успел поднять штурмовую винтовку. Но когда он нажал на курок, Грейсон ударил по стволу, опустив его вниз. Поток пуль, отразился от пола шаттла и рикошетом разлетелся по всей кабине.

Несколько пуль попали в Грейсона: одна прошла через плечо поврежденной руки, другая через колено, еще две попали в бедро. Раздался крик боли — это оглушенный турианец в хвосте шаттла тоже поймал несколько выстрелов.

Грейсон выбил винтовку у противника своей здоровой рукой так же легко, как рассерженный отец отнимает игрушку у разбаловавшегося ребенка. Он размахнулся винтовкой, словно дубинкой, обрушив ее на шлем турианца. Послышался приглушенный хрип, и бесчувственное тело свалилось на пол.

Игнорируя боль от пуль в колене и бедре Грейсона, Жнецы развернули его на месте, заставив прыгнуть в заднюю часть шаттла, где еще живой турианец пытался подняться на ноги. Удар Грейсона отправил его обратно на пол. Затем Жнецы заставили Грейсона поднять ногу в тяжелом ботинке и ударить турианца в спину, а потом еще раз, и еще раз, и еще, ломая кости и позвоночник, разрывая легкие, отчего по полу растеклась лужа пузырящейся сине-фиолетовой крови.

Только когда тело турианца под башмаком Грейсона превратилось в безжизненную, бесформенную массу, Жнецы остановились. Целенаправленными движениями, но без спешки, они сложили все тела — в том числе и все еще не пришедшего в сознание турианца, которого Грейсон ударил прикладом по голове, — в воздушный шлюз.

Если бы Грейсон сохранял контроль над своим телом, его бы, наверное, стошнило от столь жестокой расправы. Но Жнецы не давали ему проявить никакой физической реакции.

Ужаснее всего казалось то, с каким холодным, эффективным расчетом вся эта дикая атака была спланирована и приведена в исполнение. Грейсон не чувствовал злости или ярости со стороны Жнецов — они просто использовали его в качестве оружие. Это побоище не было продиктовано ненавистью или хотя бы садистским желанием уничтожить органическую жизнь. Жнецы проанализировали ситуацию, определили оптимальный порядок действий и последовательно реализовали их без малейшего намека на эмоциональность.

Это больше всего остального приводило в ужас человека, ставшего для них вместилищем. Казалось, это символизирует неотвратимость Жнецов, то, что ничто не способно остановить их в их непреклонном, бесстрастном преследовании поставленной цели.

Когда все тела были сложены в шлюзе, Жнецы заставили Грейсона занять место в кабине. Его здоровой рукой они ввели ряд команд, сначала отключив передатчик, а затем выведя шаттл из сверхсветового режима.

Грейсон был опытным пилотом, но его не учили управлять турианскими кораблями. В одиночку ему, скорее всего, пришлось бы осваивать системы методом проб и ошибок, но Жнецы действовали с точностью и уверенностью. Они обладали доскональным знанием турианской технологии, и у него возникло лишь одно разумное объяснение.

Жнецы собирали информацию о нем и его окружении, записывая все, с чем сталкивались. Он не знал, сколько чужаков захватило его голову; иногда казалось, что это лишь одно существо, а иногда, что их там миллиарды. В любом случае, можно было предположить, что они могли делиться между собой любой информацией, которую собирали. Следуя этой логике, если Жнецы когда-либо владели турианцем достаточно долго, они могли выучить практически все, что можно об их расе. А сейчас они использовали Грейсона, что узнать все о человечестве.

Жнецы нажали кнопку продувки шлюза, выбросив тела в ледяной вакуум космоса. Затем они заложили новый курс — слишком быстро, чтобы Грейсон успел разобрать цель назначения, — и снова прыгнули на сверхсветовую скорость. После этого, несмотря на его героические попытки противостоять их воле, Жнецы закрыли его глаза и заставили заснуть.

Глава 12

Занимаясь на беговой дорожке, Кали концентрировалась на своей технике. Она не верила, что можно просто монотонно передвигать ноги, пока не запыхаешься и не взмокнешь от пота. Для нее бег был настоящим искусством — содержание следовало форме. Она поддерживала оптимальную длину шага, сохраняла дыхание под контролем и сосредоточилась на движениях рук в такт с каждым шагом. Ее темп никогда не сбивался с заданного ритма, и километры — да и минуты — катились незаметно.

Турианские ударные команды отбыли примерно 12 стандартных часов назад. Четыре часа спустя Служба Безопасности Цитадели неожиданно арестовала ключевых агентов «Цербера» для допроса, в том числе многих высокопоставленных должностных лиц Альянса. Как только аресты были закончены, Ориния ушла наблюдать за процессом допросов. Она еще вернется.

Андерсон, поглощенный водоворотом встреч с представителями Альянса и Турианской Иерархии в попытке предотвратить политическую катастрофу, был также вынужден уйти. Так Кали осталась одна в турианском посольстве, предоставленная сама себе, ожидая их возвращения. Она не любила ждать.

Терпение никогда не было ее сильной стороной. Она использовала это время для решения нескольких задач одновременно. Когда ей было скучно или беспокойно, когда она чувствовала, что мир вокруг нее словно замирал, она с головой бросалась в свою работу, в надежде занять свой разум трудной или даже на первый взгляд неразрешимой проблемой.

Для этого она пыталась анализировать данные «Цербера», но, как и в прошлый раз, она не смогла выстроить логическую цепочку фактов. Тем временем турианские ударные группы наверняка уже были приведены в действие. Она использовала ряд других методов, чтобы отвлечь себя — серфинг экстранета, анализ данных, полученных от детей из проекта «Восхождение», даже просмотр романтических комедий, но ничего не помогало. Осознание того, что осуществление плана по уничтожению «Цербера» началось, не давало ей сосредоточиться на чем-нибудь еще.

В конце концов, она прибегла к грубой, но эффективной терапии: физическим нагрузкам. Со стороны турианцев было любезностью предложить ей доступ к фитнесс-центрам их посольства, и за последние три часа она погрузилась в тренировки, внутренне наказав себе ожидать обновления информации об ударных командах.

Почувствовав небольшую боль в левом колене, она неохотно снизила скорость на беговой дорожке до шага. Как классический представитель характера А-типа, она имела привычку переусердствовать сверх меры в том, чем занималась. Пережив много болезненных травм и нервных стрессов в молодости, она, наконец, научилась обращать внимание на предупреждающие сигналы, которые подавало ее тело.

При более медленном темпе, однако, ее ум начал снова возвращаться к тем вопросам, от которых она так старалась абстрагироваться. Смогут ли турианцы действительно одолеть «Цербер»? Возможно ли, что они могут на самом деле захватить Призрака? Удастся ли им отыскать Грейсона? И что они предпримут, если окажется, что он еще жив?

Вопросы терзали ее, заставив снова увеличить темп. Но теперь, когда они, трансформировавшись в навязчивые идеи, прочно обосновались в ее голове, их не удавалось загнать обратно в подсознание. Спустя еще 20 минут она прекратила занятия на беговой дорожке.

Она обещала оставаться в стороне до тех пор, пока миссия не будет закончена, но терпеть больше не было сил. Настало время пойти в кабинет турианского посла и потребовать ответов на свои вопросы!

Теперь, когда она нашла себе занятие, даже принимать душ казалось ей невыносимой тратой времени. Вытирая лоб и шею полотенцем, она направилась к двери, распахнула ее и столкнулась прямо с Оринией и Андерсоном, входившими с другой стороны.

— Кали, стой! — воскликнул Андерсон. Он инстинктивно поднял руки, хватая ее за голые плечи и гася инерцию ее движения, чтоб избежать неминуемого столкновения.

Его хватка была твердой, но не грубой. И вдруг осознав, что ее кожа покрывается потом, Кали быстро отступила назад, высвобождаясь из его рук.

— Мы как раз искали вас, — объяснила Ориния. — У нас есть информация об операции.

Будучи не в состоянии разобрать эмоции турианки по выражению ее инопланетного лица, Кали взглянула на Андерсона, пытаясь быстро определить, как прошла операция. Она заметила, как он провел руками по бедрам, пытаясь незаметно вытереть пот, оказавшийся на его ладонях, когда он схватил Кали за плечи. Она покраснела от смущения, надеясь, что он примет это за результат недавних физических упражнений.

— Удина сильно зол, — объяснил Андерсон, и ей показалось, что он так же смущен, как и она. — Говорит, что я создал политическую дерьмо-бурю, разгрести которую можно будет в лучшем случае за несколько месяцев.

Он не стал углубляться в детали миссии, и по выражению его лица она поняла, что не все прошло именно так, как планировалось.

— Скажи мне, что произошло.

— Все базы «Цербера» были нейтрализованы, — проинформировала ее Ориния. — К сожалению, потери среди турианцев составили почти 20 процентов, то есть примерно вдвое больше, чем мы ожидали. И мы не смогли задержать Призрака.

— А Грейсон? — спросила Кали, боясь, что уже знает ответ.

— Команда Динары нашла его на орбитальной станции в Граничных Системах, — ответила Ориния.

— Он был еще жив, — быстро вмешался Андерсон. — Они прислали нам сканирование сетчатки глаза, чтобы подтвердить его личность.

Ей следовало бы почувствовать облегчение, услышав эти новости, но что-то в его словах остановило ее.

— Зачем понадобилось сканирование сетчатки? Почему он не мог просто сказать им, кто он? Что-то пошло не так?

— Динара и ее команда забрали Грейсона на борт своего корабля и передали послание, что они возвращаются на Цитадель. Это было 3 часа назад. С тех пор мы ничего от них не слышали.

— Они должны были преодолеть по крайней мере три ретранслятора, чтобы вернуться обратно на Цитадель, — предположила Кали, не желая сдаваться. — Это могло занять больше времени, чем три часа.

— Каждый раз, когда они проходили через ретранслятор, они должны были бы оставить суб-след путешествия, — объяснила Ориния. — Стандартная турианская военная процедура требует от них передавать обновленный сигнал и план полета каждый раз при переходе через ретранслятор. Мы же не имели контакта с ними с момента первоначального сообщения.

— Что могло случиться, как вы думаете? — спросила она, отказываясь воспринимать плохие новости.

— Мы не знаем, — признался Андерсон. — Возможно, у них появились определенные сложности со связью. Кали знала, что корабли были разработаны со слишком большим количеством поддерживающих друг друга систем, и чтобы случилось нечто вроде этого, должны были бы быть серьезные причины. Любая механическая неисправность могла задержать их, но, по крайней мере, они могли подавать сигналы бедствия. Если это техническая неполадка, возможность того, что они живы, была практически равна нулю.

— Есть и другие варианты, — напомнила им Ориния. — Граничные Системы — рай для работорговцев и пиратов.

— Окажется ли кто-нибудь из них глуп настолько, чтобы атаковать турианский военный корабль? — поинтересовалась Кали.

— Наверное, нет, — признал Андерсон. — Мы должны рассмотреть вариант, что их исчезновение как-то связано с «Цербером». Может быть, это сделано в отместку за нападение.

— Мы не обнаружили у них даже признаков судов или ресурсов, пригодных для того, чтобы нанести ответный удар так быстро, — возразила Кали. — Даже если Призрак все еще там.

— Если только они не взяли управление кораблем на себя, мрачно предположила Ориния.

Прошла секунда, прежде чем Кали поняла, что она имеет в виду. Она яростно затрясла головой:

— Нет! Это невозможно. Грейсон не предатель.

— Но мы должны рассмотреть и такую возможность, — настаивала Ориния. — Ни одно из других объяснений не имеет никакого смысла.

— Мы получили эту информацию только благодаря Грейсону! — протестовала Кали. — Почему он помогает нам в борьбе с «Цербером», если работает на них?

— Может быть, он пытается свергнуть Призрака, — предположила Ориния. — Использовал турианцев, которые сделали за него всю грязную работу. Это было бы мастерской уловкой.

— Я знаю Грейсона, — заявила Кали. — Я ему доверяю. Он бы этого не сделал.

Она повернулась к Андерсону, ища поддержки.

— Ты веришь мне, не так ли?

— Кали, — спросил он, внезапно посерьезнев. — Грейсон принимает наркотики?

Неожиданность данного вопроса полностью дезориентировала ее.

— Почему ты спрашиваешь?

— Сканирование сетчатки, высланное Динарой, чтобы подтвердить его личность, было мутным. Розовым. Похоже на то, что он принимал красный песок.

— Ублюдки, — прошипела Кали, и лицо ее исказилось от ярости. — Он уже два года как завязал. Два года! Они, должно быть, использовали наркотики, пока он был у них в плену, чтобы попытаться получить какие-то рычаги воздействия на него. Садисты! Сукины дети!

— Как ты можешь быть уверена в том, что случилось? — настаивал Андерсон. — Наркоманы не всегда самые надежные люди. Может быть, он снова развязался. Все что нужно было бы «Церберу» — это подождать, пока он не вышел из тени, а затем предложить ему исправиться в обмен на информацию.

— Он не мог так снова поступить! — возразила Кали. — Он круто изменил свою жизнь.

Андерсон ничего не говорил, но она могла высказать ему свои сомнения.

— Я верю в него, — объяснила она ему. — Так почему же для тебя так сложно согласиться со мной?

— Ты не всегда поступала правильно, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Прошло немало времени, прежде чем ты сама убедилась, что работа доктора Чианя была опасной, и сообщила об этом Альянсу.

— Это было 20 лет назад. Тогда я была молодой и наивной, — пояснила она.

— А Джиро Тошива?

Кали не поняла, откуда Андерсон знал о ее бывшем коллеге по проекту «Восхождение», хотя это было неудивительно — отчеты проходили через его стол. Кроме того, что Джиро был ее любовником, он оказался агентом «Цербера», внедренным в проект.

— Это совсем другое, — пробормотала она, устремив на Андерсона хмурый взгляд. — Грейсон больше не с «Цербером». Он обернулся против них ради своей дочери. Он никогда бы не вернулся к ним.

— Может быть, не по своей воле, — ответила Ориния. — Но мы нашли доказательства медицинских экспериментов на той станции, где его держали в плену. Эти данные очень сильно зашифрованы, но мы думаем, что «Цербер» исследует какую-то форму психического господства и контроля разума.

— Это безумие! — закричала Кали. — Грейсон — жертва, а не враг!

— Ориния просто беспокоится за своих людей, — сказал Андерсон, пытаясь успокоить ее. — Она не хочет больше терять солдат, и у нас и так слишком много вопросов без ответов.

— Тогда позвольте мне помочь найти ответы, — сказала Кали, хватаясь за эту возможность. — Пришлите мне данные экспериментов «Цербера». Дайте мне посмотреть на их результаты, и я выясню, что они сделали с Грейсоном.

— Мы выслали на станцию наших специалистов, — ответила Ориния, отклоняя ее предложение.

Кали закусила губу, чтобы не вспылить в ответ, это принесло бы больше вреда, чем пользы. Она хотела сказать, что имеет двадцатилетний опыт анализа передовых научных экспериментов во всем, начиная от искусственного интеллекта до зоологии. Она хотела напомнить Оринии, что она была широко признана в качестве наиболее ценного статистического аналитика в Альянсе. Она хотела бы отметить, что на протяжении последних десяти лет она непосредственно изучала влияние синтетических биотических имплантатов на человеческий мозг и нервную систему. Она хотела бы обратить ее внимание на то, что шансы найти другого человека в Пространстве Совета с сочетанием знаний, опыта и таланта, равного ей практически равны нулю. И ей хотелось кричать, что она за один час сможет сделать для них больше, чем вся команда так называемых турианских экспертов — за неделю.

Но взрыв негодования на посла не поможет делу. Вместо этого, она попыталась представить разумные и резонные аргументы.

— У меня есть некоторый опыт в этой области.

— Также как и у нас, — перебила ее Ориния.

Кали сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем продолжила:

— Ученые «Цербера» — люди. Они будут думать, как люди, используя методики и процессы, принадлежащие к моей культуре. Все это очень отличается от того, с чем знакомы ваши ученые.

Биология и общество вместе создают знакомые, узнаваемые модели в сознании каждой индивидуальности в пределах одного вида. Способ шифровки данных — даже способ их организации и систематизации — будет более понятен мне, чем любому турианцу, даже самому гениальному.

Ориния ответила не сразу, без сомнения, взвешивая преимущества отправки Кали для анализа данных и то, чем она рискует, давая человеку возможность присоединиться к все еще, по сути, турианской миссии.

— Если есть какая-либо надежда найти Динару и ее команду живыми, мы должны действовать быстро, — отметил Андерсон, играя на чувстве долга посла по отношению к ее солдатам. — Ваши люди смогут рано или поздно разобраться с этим, но мы, черт возьми, увидим результат гораздо быстрее, если этим займется Кали.

Ориния кивнула, и Кали почти простила Андерсона за сомнения в ней насчет Грейсона.

— Мой шаттл уходит через час. Как быстро вы можете быть готовы?

— Только скажите мне, где я могу встретиться с вами, и я буду там, — заверила ее Кали.

— И я, — добавил Андерсон.

— Я думала, что ты должен остаться здесь, чтобы помочь Альянсу, — удивленно сказала Кали.

— Альянс собирается отправить меня в отставку, после того как все здесь утрясется, поэтому я перепоручил текущие дела Удине, сказав ему, что он отвечает за расследование своей задницей, и я пока свободен.

— Дэвид, — сказала Кали, положив руку ему на плечо. — Мне очень жаль.

— Не стоит, — сказал он, пожимая плечами. — Меня тошнит от политики. Когда-то я гордился тем, что делаю, я чувствовал, что действительно могу принести своими действиями пользу галактике. А затем я стал канцелярской крысой, и все, что я пытался сделать, оказывалось погребено под горой политической чуши. Может быть, это мой шанс сделать что-то важное в последний раз, прежде чем я отравлюсь в бессрочный отпуск.

— Я скажу пилоту шаттла, чтобы ожидал вас обоих, — сказала Ориния. — Не опаздывайте, — предупредила она их, направлявшихся к двери. — Нас, турианцев, можно обвинять во многом, но не в отсутствии пунктуальности.

Глава 13

Призрак сидел в кресле в своем кабинете, погруженном в темноту, и смотрел на умирающую красную звезду, которая занимала широкую панораму окна. Он позволил разуму расслабиться, его чувство уверенности и контроля над ситуацией снова возвращалось к нему, когда он оказался в знакомой — и безопасной — обстановке. Турианцы нанесли «Церберу» серьезный урон по многим направлениям, но, к счастью, они не смогли нанести удар в истинное сердце организации.

Как бы ни был предусмотрителен Призрак с агентами и операциями, он становился параноиком, когда речь шла о защите этого конкретного места. Включая Кай Ленга, который был на борту сейчас, только шесть агентов «Цербера» бывали на этой космической станции. Каждый раз после их визита экипаж переводил станцию в другой сектор звездной системы, как только гость уходил.

Подвижность и мобильность сохраняли тайну, равно как и жесткие методы отбора, используемые для набора команды членов экипажа. Два десятка агентов «Цербера», находившиеся на безымянной космической станции, служили в его святая святых и были самыми верными и преданными его последователями. Это были ревнивые фанатики.

Они были отобраны в ходе серии психологических тестов «Цербера», представлявших из себя документы с разными степенями важности, также частью их обучения была едва различимая, но эффективная программа пропаганды, зажигавшая пламя страстной веры в своего лидера. Люди, работающие здесь, не просто уважали его — они его боготворили. Покланялись ему. Каждый из них отдал бы за него свою жизнь без каких-либо вопросов или сомнений, стоило ему только приказать.

Временами Призрак задавался вопросом, насколько далеко он переступал черту. Было ли превращение себя практически в бога необходимой мерой безопасности, или же это просто способ потешить собственное эго?

События последних 24 часов неопровержимо ответили на этот вопрос. Турианцы нанесли «Церберу» беспощадный удар. Многие из его ключевых агентов внутри Альянса в настоящее время были арестованы турианцами и содержались под стражей. Одни откажутся говорить, даже несмотря на угрозу смертного приговора за государственную измену в отношении Совета. Другие, однако, с готовностью пойдут на сотрудничество, желая спасти свою шкуру. Ряд пока еще не раскрытых агентов либо сдадутся властям, чтобы смягчить себе наказание, либо бросят свои выдуманные личины и пустятся в бега, как только все начнет рушиться подобно костяшкам домино.

Огромная финансовая сеть компаний и корпораций, которые помогали «Церберу» — некоторые сознательно, другие невольно — вот-вот будет раскрыта и уничтожена. Личный капитал Призрака не внушал никаких опасений за свою судьбу, но стоимость содержания такой организации, как «Цербер», была астрономической, и пока он будет перестраивать сеть финансовой поддержки, организация будет финансироваться за счет его средств.

Однако большее беспокойство, чем потеря своего состояния и его внешних источников внутри Альянса, вызывало уничтожение многих стратегически важных оперативных подразделений. Турианцы захватили две военные тренировочные базы и четыре основные исследовательские лаборатории. По сведениям, которые он сумел собрать, было ясно, что почти никто из научного персонала не уцелел, и это означало, что помимо уничтоженных триллионов долларов в виде оборудования, оружия и ресурсов, некоторые из самых блестящих специалистов, привлеченных к его делу, были также потеряны.

Однако, несмотря на ущерб, «Цербер» был еще жив. Сеть последователей Призрака была намного больше, чем Альянс мог себе даже представить. Были и другие базы научных исследований и учебных заведений, которые находились в системах как внутри, так и вне Пространства Совета. Рассеянная сеть агентов, действующих независимо по всей галактике, сохранилась.

Через эту неприступную космическую станцию, известную только нескольким наиболее надежным людям, Призрак мог по-прежнему контролировать и направлять своих последователей, оставаясь скрытым ото всех — и от врагов, и от друзей. Постепенно он восстановит то, что было утрачено. Он будет собирать средства, воссоздавая политическую и экономическую теневые империи, которые поддерживали его раньше. Он привлечет новых последователей и построит новые лаборатории для замены тех, которые были разрушены. Он уже составил план чрезвычайных мер, в котором согласованы имена новых сотрудников, которые будут назначаться на ключевые посты в Альянсе.

Но все это в будущем. В настоящее время перед ним по-прежнему стояла одна проблема — Грейсон все еще оставался на свободе. Он знал, что Кай Ленгу не терпится найти предателя, но он нуждается в помощи и поддержке, чтобы выследить и уничтожить монстра, которого они создали.

Но «Цербер» не сможет сделать это в одиночку. Его организация сейчас уязвима. Он должен быть осторожным. Его враги не будут удовлетворены простой остановкой деятельности «Цербера», они не успокоятся, пока Призрак не будет мертв или не окажется в тюрьме. Они будут следить за его усилиями по восстановлению, будут смотреть и ждать, когда он снова начнет действовать, пристально наблюдая за теми, кто мог симпатизировать и помогать его делу. Идти на контакт с потенциальными союзниками сейчас было слишком опасно, решение заключалось в другом.

Чтобы одолеть Грейсона, ему придется искать помощи за пределами человеческой расы и даже за пределами Пространства Совета. Ради будущего человечества ему придется проглотить свою гордость и попросить помощи у тех, кого «Цербер» презирал больше всего — у представителя чужой культуры.

Все это началось на Омеге. И если он хочет, чтобы все закончилось, он должен будет отправить Кай Ленга назад.

* * *

Кали и Андерсон спустились из шаттла по трапу, ступая позади турианских солдат, которые были направлены, чтобы встретить их. Полдюжины ученых, которых Ориния отправила с ними, высадились из соседнего шаттла и следовали за ними поодаль.

Стыковочный отсек станции «Цербера» был достаточно велик, чтобы вместить не только их собственный корабль, но и корабли турианских ударных групп, которые изначально захватили станцию. Но даже со всеми кораблями, здесь было достаточно места для тел погибших.

Турианцы еще не закончили очищать место нападения. Несколько погибших турианцев были с уважением отодвинуты в дальний угол, руки сложены на груди, их оружие лежало рядом с ними.

В контрастном отличии, человеческие жертвы были беспорядочно сброшены в середине стыковочного дока. Ими занималась группа турианцев, механически совершавших одни и те же действия. Когда они заканчивали с очередным убитым, двое из них поднимали тело — один держал за запястья, а другой за лодыжки — раскачивали его и бросали в быстро растущую кучу трупов у дальней стены.

«Цербер» был врагом, но Кали почувствовала, как с подлинном отвращением смотрит на чужаков, обирающих тела ее сородичей. Она взглянула на Андерсона, он заметил это, многозначительно направив взгляд в другую сторону.

— Они могли бы проявить больше уважения к мертвым, — тихо прошептала она, чтобы сопровождающий их турианец, шедший в нескольких шагах впереди, не расслышал ее слов.

— Турианцы беспощадны к своим врагам, — так же тихо напомнил ей Андерсон. — Вспомни, что они сделали с кроганами.

Кали кивнула, вспоминая, как турианцы запустили генофаг на родной планете кроганов- это биологическое оружие стерилизовало 99,9 процента населения. «Цербер» навлек на себя такое отношение, открыто заявив о своем намерении уничтожить или подчинить землянам все остальные расы в галактике. С точки зрения турианцев, они вели войну за свое выживание.

Было не похоже, что они собираются выбросить тела в космос; все погибшие будут отправлены обратно Альянсу для идентификации. Вот что беспокоило саму Кали, она не могла не думать о том, что кому-то нужно будет оповестить семьи погибших. Сообщать подобное родителям или супругам всегда тяжело, но еще тяжелее говорить родственникам, что их любимый человек — предатель Альянса.

К счастью, их проводник двигался быстро, и вскоре они оставили ужасы стыковочного отсека позади. Он вел их по лабиринту коридоров и залов космической станции «Цербера». Признаки боя — пятна крови на стенах и на полу, подпалины и зазубрины от патронов — были по-прежнему ясно видны.

Проходя мимо открытой двери, Кали заметила что-то уголком глаза.

— Подождите, — отозвалась она. — Подождите секунду. Что там, в задней комнате?

Их проводник остановился и медленно обернулся. Было ясно, что он не хотел выполнять просьбы человека. Но Ориния обещала Андерсону, что турианцы на станции будут сотрудничать с ними, и он не хотел ослушаться своего начальника.

— Это какой-то операционный центр, — ответил он.

— Я хочу взглянуть.

Проводник кивнул, и Кали с Андерсоном прошли в комнату. Турианские ученые последовали за ними, их вело собственное любопытство.

Комната была пуста, почти без мебели. Яркая лампа свисала с потолка в центре. Под ней была установлена каталка с кожаными фиксирующими ремнями. Ремни и каталка были забрызганы засохшей кровью, равно как и пол вокруг нее.

— Они не использовали обезболивающие, — пробормотала Кали, чувствуя подступающую тошноту.

Медицинское оборудование на колесах было придвинуто к дальней стене. Некоторые аппараты были знакомы Кали по ее работе в проекте «Восхождение»: ЭЭГ монитор, эндоскоп, черепная дрель. О предназначении других, более зловещих на вид машин, она могла только догадываться.

Она быстро осмотрела каждый предмет, пытаясь понять, для чего все это можно было использовать. В то же время она старалась не представлять себе кричащего Грейсона, которого подвергают странным медицинским истязаниям.

Закончив осмотр, она и остальные члены группы вернулись обратно в зал, где их ждал проводник.

— Мне нужно посмотреть, где содержался Грейсон, — сказала она.

— Мы должны пройти в лабораторию, — сказал он. — Следуйте за мной.

Они продолжали двигаться через станцию, пока не достигли помещения, которое, очевидно, было основной исследовательской лабораторией станции. В центре комнаты находился большой комплекс компьютерных терминалов — базы данных. Некоторые из терминалов были заняты турианцами, делавшими все возможное, чтобы взломать систему безопасности — уровень за уровнем.

Процесс анализа данных «Цербера» должен был пройти в три стадии. Первая — зашифрованные данные должны были быть тщательно извлечены из базы данных. Затем они должны быть расшифрованы. И, наконец, их проанализируют Кали и другие ученые.

Один из техников ходил по комнате, от терминала к терминалу, координируя работу команды по извлечению данных.

— Вы, должно быть, доктор Сандерс, — сказал он, протягивая руку. — Меня зовут Сато Давария.

Кали пожала ему руку, то же сделал и Андерсон.

— Адмирал Дэвид Андерсон, — представился он.

— Для меня честь встретиться с вами, сэр, — ответил турианец с неподдельной искренностью.

Турианцы были военным обществом, поэтому неудивительно, что кто-то с такой выдающийся карьерой и репутацией, как у Андерсона, был им известен.

— Мне нужно увидеть, где держали Грейсона, — сказала Кали.

Сато посмотрел на их проводника, который кивнул, показывая, что он должен выполнить ее просьбу.

— Сюда, — сказал он, пропуская их через маленькую дверь в задней части лаборатории. Другие ученые столпились за ними; в определенной степени они, видимо, решили подчиниться Кали, по крайне мере, на какое-то время.

Дверь вела в комнату наблюдения. Здесь было большое окно, вероятно одностороннее, с видом на скудно обставленную камеру ниже. Единственным выходом из комнаты наблюдения была небольшая спиральная лестница, ведущая вниз.

Сато провел их вниз по лестнице в небольшой коридор, заканчивающийся дверью в камеру. Кали толкнула ее и вошла внутрь.

Неприятный запах витал в спертом воздухе — смесь пота, мочи и кала. Здесь была небольшая койка в одном углу и туалет в другом. В одну из стен была встроена полка с водой в бутылках и пакетами с продовольствием. Некоторые из комплектов питания были разбросаны по полу.

— Ни раковины. Ни зеркала. Ни душа, — отметила Кали. — Они относились к нему, как к животному. Пытались лишить его человеческого достоинства.

— Он был обнаженным, когда его обнаружили, — подтвердил Сато.

— Поднимемся наверх, — сказала Кали. — Я хочу посмотреть, что вы вытащили из базы данных.

— Мы движемся вперед, — объяснял Сато, пока они поднимались по лестнице, — но достаточно медленно. Пока создается ощущение, что во всем этом комплексе был только один подопытный объект. Мы расшифровали то, что может быть предварительными результатами эксперимента. Но наша задача состоит лишь в том, чтобы извлечь информацию. А вот вам предстоит определить, что все это значит.

Когда они добрались до лаборатории, Сато занял место за одним из открытых терминалов. Он начал листать файлы, пока не нашел нужные. Он нажал пальцем на сенсорный интерфейс, заставив документ развернуться, в результате чего все экраны заполнились целым набором диаграмм, графиков и числовых данных.

Он поднялся с кресла, чтобы Кали могла сесть, а сам встал у нее за спиной, наблюдая, как она стала пролистывать данные. Андерсон подошел и занял аналогичную позицию с другой стороны, выражая тем самым свою поддержку.

— Видите эту таблицу? — сказала она, касаясь одного из окон, чтобы оно расширилось и выдвинулось на переднюю часть дисплея. — Такие данные мы снимаем при работе с детьми, которым недавно вживили биотические усилители.

— Что это значит? — спросил Андерсон.

— Это подтверждает теорию, что «Цербер» имплантировал что-то Грейсону. Возможно, какие-то экспериментальные кибернетические усилители.

Она по-прежнему смотрела на данные, а затем замерла, когда узнала что-то из прошлого и задрожала от холодка, проползшего по спине.

— Я уже видела это раньше, — тихо сказала она. — Исследования усовершенствованного искусственного интеллекта. Давным-давно над чем-то подобным доктор Чиань работал на Сайдоне.

— Ты уверена? — спросил вдруг что-то понявший Андерсон.

— Уверена.

— Это должно быть как-то связано со Жнецами, — сказал Андерсон.

Незнакомая с этим именем, Кали спросила:

— Что за Жнецы?

Андерсон запнулся, собираясь с мыслями. Или, может быть, просто думал, как преподнести ту удивительную информацию, которую он знал.

— Они раса огромных, сверхразумных кораблей, запертых в глубинах темного космоса. Они уничтожили Протеан 50 тысяч лет назад. Теперь они ищут способ вернуться, чтобы снова уничтожить всю разумную органическую жизнь.

Кали заморгала от удивления.

— Я никогда в жизни не слышала ничего более фантастического.

— Я знаю, что это звучит как бред сумасшедшего, — признался Андерсон, — но это правда. Когда Сарен вел армию гетов против Цитадели, они следовали не за ним. Они отвечали на зов Жнеца. Сарен бы только агентом под его контролем.

— Сарен Артериус был предателем, — резко оборвал его Сато голосом, полным горечи. — Не пытайтесь оправдать его действия какой-то бредовой историей.

Кали знала, что Сарен был больной темой для турианцев. Хотя однажды он был почитаем как герой своего народа, его предательство сделало его источником позора для всей расы. Но Андерсон тоже не питал к нему особой симпатии. Он не стал бы говорить об этом, если бы не верил в то, что собирался сказать.

— Если это правда, — сказала она, все еще пытаясь осмыслить эту идею, — то почему я не слышала об этом раньше? Это должно было появиться во всех официальных источниках.

— Совет замял историю. Они сказали, что нет никаких реальных доказательств, и они не хотят, чтобы эти события стали причиной массовой паники. Но я работал с коммандером Шепардом. Я видел отчеты без цензуры. Жнецы реальны.

— В любом случае все это чертовски далеко от того, чем занимался Чиань, — заметила Кали.

— Ты говорила мне, что Чиань, был одержим какой-то древней, сверхпродвинутой технологией искусственного интеллекта. Я думаю, он нашел что-то связанное со Жнецами. Сарен, должно быть, заполучил это, в ходе нашей миссии на Камале.

— Хорошо. Но я все равно не вижу связи с «Цербером».

— Несколько месяцев назад «Цербер» узнал, что Коллекционеры похищали людей из отдаленных колоний в Граничных Системах, чтобы проводить ужасные эксперименты на них. «Цербер» остановил Коллекционеров, и они обнаружили, что те работали на Жнецов… как Сарен!

— Откуда вы все это знаете? — требовательно спросил Сато.

— Я видел отчеты о миссиях, — заверил их Андерсон. — Я разговаривал с людьми, которые там были. Я не выдумываю.

— Это просто нелепо! — объявил главный технолог, и общий ропот турианских ученых в комнате поддержал его.

— Посмотрите на эти файлы, — продолжал настаивать на своем Андерсон. — Вы увидите, что я прав.

Все повернулись к Кали, ожидая ее мнения по этому вопросу. Она не собиралась оспаривать теории Андерсона, но и не была готова поддержать его. Не без дальнейших доказательств в ту или иную сторону.

— Эти файлы скажут нам правду, — напомнила она им. — Но, чем бы ни занимался здесь «Цербер», мы должны во всем разобраться.

Глава 14

Кай Ленг не беспокоился, что заблудится среди извилистых улиц и кваталов Омеги — он знал дорогу. С последнего раза, когда он был здесь, его внешность была тщательно изменена. На этот раз, в соответствии с инструкциями Призрака, не маскировался, и облачился в обычную одежду.

Тем не менее, он был настороже. Хотя он казался спокойным внешне, его чувства были крайне обострены. Он не хотел нарваться на проблемы при посещении Омеги. Беззаконная станция была наводнена наемниками и преступниками, каждое случайное столкновение грозило внезапно перерасти в насилие.

Кай Ленг посмотрел на пару батарианцев приближавшихся к нему, его горящие глаза смотрели прямо на них, оценивая их в качестве потенциальной угрозы. Четырехглазые уроды заметили его взгляд. Он увидел секундное колебание в их глазах: что это открытая угроза, или они просто уйдут? В конце концов, они сделали правильный выбор и перешли на другую сторону улицы.

Когда Призрак впервые рассказал ему об идее, занимающей его в последнее время, Кай Ленг выразил скептицизм.

«Я не думаю, что Ария T'Лоак фанат «Цербера»».

«Она деловая женщина, — заверил его Призрак. — По крайней мере, она выслушает наше предложение».

«А если она откажется?»

«Мы не ищем с ней вражды, — напомнил ему Призрак. — Мы пытаемся наладить партнерские отношения. Мне нужен кто-то, кому я могу доверить эту миссию, — продолжал он. — Просто говори и делай все в точности, как я сказал, и все пройдет так, как мы планируем».

Приблизившись к крогану-вышибале у входа, он заявил:

— Мне нужно видеть Арию Т’Лоак.

— Имя? — спросил кроган, готовый передать его кому-то внутри для подтверждения, что его ожидали.

— Я не в списке, — признался Кай Ленг.

— Значит, внутрь не попадете.

Пара пачек, по тысяче кредитов в каждой, неожиданно появились в руке убийцы. Он протянул руку и вложил деньги в тяжелую ладонь крогана.

— Взятка не поможет вам попасть в «Загробную жизнь», — заявил кроган, заливаясь грудным смехом, и протянул руку, чтобы вернуть кредиты Кай Ленгу.

— Скажи ей, что у меня есть сведения о человеке по имени Пол Грейсон, — настаивал Кай Ленг, отказываясь принимать деньги обратно. — Она могла знать его, как Пола Джонсона, — добавил он.

Глаза крогана сузились до тонких щелочек, но он все же включил передатчик, встроенный в воротник его формы.

— Передай сообщение Арии, — сказал он кому-то в клубе. — Некий человек здесь, хочет увидеть ее и сообщить о Поле Грейсоне. Или, может, о Поле Джонсоне. В списке его нет.

Прошло 30 секунд тишины, в ожидании ответа. Затем глаза крогана расширились от удивления, когда он услышал приказы, поступающие с другого конца.

— Да. Хорошо. Я сейчас же пропущу его внутрь.

Он повернулся к ожидавшему человеку.

— Ария послала сотрудника, чтобы встретить вас. Пройдите внутрь, получить пропуск.

Он вновь попытался вернуться кредиты Кай Ленгу.

— Оставь их себе, — ответил тот вышибале, выполняя приказ Призрака и пытаясь произвести благоприятное впечатление.

Кроган покачал массивной головой.

— Ария сказала, что для вас сегодня вечером все за счет заведения. В том числе плата за вход.

Кай Ленг взял кредиты обратно и сунул их в карман, а затем прошел по коридору за пропуском. В дополнение к паре вооруженных кроганов и паре вызывающего вида азари за стойкой, которых он видел здесь в предыдущий свой визит, батарианец ожидал на пункте контроля, чтобы встретить его.

— Положите все оружие на стойку, — заявил он.

— Я думал, посетителям разрешено носить оружие в клубе, — запротестовал Кай Ленг.

— Нет, если вы хотите лично встретиться с Арией, — ответил батарианец.

Кай Ленг колебался, не желая оставлять себя уязвимым во время прогулки в логово настоящего льва.

— Вы всегда можете подать заявку на внесение своего имени в список и вернуться, после того как мы проверим вас, — расхохотался батарианец. — Это займет всего-то одну или две недели.

Кай Ленг положил пистолет и нож на стойку. Одна из азари взяла его оружие и скрылась в задней части. Другая вручила ему пропуск, одарила его зазывным взглядом и подмигнула ему. Кай Ленг проигнорировал ее.

— Встаньте здесь для сканирования, — проворчал один из кроганов.

Как только все убедились, что он чист, батарианец провел его в клуб. Он продирался сквозь толпу, освобождая перед ним путь. Кай Ленг был рад, что не нужно было протискиваться сквозь вонючие, потные тела инопланетных посетителей вокруг него.

Клуб был таким же, каким его помнил Кай Ленг: отвратительно грязный вертеп с пьяными и побитыми лицами представителей всех рас, вращающихся друг напротив друга на переполненных танцполах под непрекращающуюся пульсацию музыки в стиле техно.

Они поднялись по лестнице на верхний этаж, где громкость музыки и толпы, по крайней мере, были несколько терпимы. Батрианец провел его через клуб, где Ария Т’Лоак сидела за столом на возвышении.

Азари-служанки сидели по обе стороны от нее. Рядом стоял огромный кроган, подобных которому Кай Ленг никогда не видел. При росте более 8 футов, он должен был весить не менее 500 фунтов.

В дополнение к оружию, которое держали в руках питомцы Арии, Кай Ленг знал, что все три азари перед ним были могущественными биотиками. Вполне возможно, кроган также был биотиком, хотя это было редким явлением среди рептилиеподобных рас, но все же не невозможным. Даже если бы он не был биотиком, однако, он явно превосходил любого в клубе своей физической силой.

Батарианец привел его к небольшой лестнице у возвышения, а затем шагнул в сторону. Ария не просила его присесть, а даже если бы она сделала это, Кай Ленг отклонил бы предложение. Может быть, она об этом догадывалась и именно по этой причине не шевельнула пальцем в его сторону.

Кай Ленг вдруг понял, почему Призрак настаивал на тщательном планировании того, что он собирался делать и говорить в таких подробностях. Они даже не успели представиться друг другу, как переговоры уже начались.

— У вас есть информация о Грейсоне? — спросила Ария, прерывая молчание.

— Вы хотите найти его, — ответил Кай Ленг, следуя сценарию, который он запомнил наизусть. — Также как и мы. Я думаю, мы можем помочь друг другу.

Кай Ленг отметил, что батарианцы и кроганы незаметно поменяли свои позиции и теперь стояли прямо позади него. Люди Арии просто окружили его.

— Я не связываюсь с теми, кого не знаю, — проинформировала его Королева Пиратов. — Так что давайте начнем с того, что вы назовете свое имя.

— Вы знаете, я не могу сказать вам мое настоящее имя, — ответил Кай Ленг. — Я могу сделать это, если вы хотите, но мне кажется, что эта пустая трата времени.

— По крайней мере, готовы ли вы сказать, на кого работаете?

В соответствии со сценарием, он ответил правдиво.

— Я работаю на «Цербер». Грейсон был одним из наших людей.

Каждый присутствующий инопланетянин напрягся, за исключением Арии.

— Что делает «Цербер» в моем клубе? — холодно спросила она.

— Мой босс хочет сделать вам деловое предложение, — ответил Кай Ленг.

— Зачем мне помогать организации, которая поклялась ликвидировать меня и таких как я? — спросила Ария. — Может быть, мне стоит убить вас прямо здесь.

— Я заберу, по крайней мере, трех ваших людей с собой, — предупредил Кай Ленг, забыв про свое обещание придерживаться сценария. — Может быть вас, если мне повезет.

Стоящий за ним батарианец расхохотался.

— Ты даже не вооружен. Что ты собираешься делать?

Ария наклонила голову вбок, ее губы согнулись в многозначительной улыбке.

— Не будь дураком, Санак, — сказала она. — Очевидно, нашему другу не нужно оружие, чтобы убивать.

— Это может закончиться насилием, — заметил спокойным голосом Кай Ленг, как будто они обсуждали погоду. — Или это может закончиться для вас огромной выгодой.

— Вы меня заинтриговали, — признала Ария.

Ария изучила этого человека, пока он пересекал первый этаж клуба и приближался к ее возвышению. Худой, татуированный мужчина был явно высококвалифицированным убийцей. Он не показал ни признаков страха, ни бравады, двигаясь в толпе с легкой грацией хищника.

Но все же она уловила отвращение в его движениях. Он относился к другим посетителям с презрением, в его глазах они были меньшими формами жизни. При столкновении, он, не колеблясь, убил бы любого из них, и она была уверена, что он не испытывал бы угрызений совести за свои действия.

— Призрак хочет поговорить с вами, — сказал ей убийца. — Где-нибудь в более приватной обстановке.

— Я предпочитаю вести дела в этом клубе, — сообщила она ему. — Он может прийти сюда и встретиться со мной, если хочет вести переговоры.

— Он не настолько глуп, чтобы ступить на Омегу. С ним можно связаться через безопасный канал связи. Он ждет вашего звонка, если вы заинтересованы.

Ария вынуждена была признать, что заинтригована. Ей хотелось узнать больше о человеке, которого она знала как Пол Джонсон, и его возможной роли в смерти Лизелль. Кроме того, «Цербер» хорошо известен своей борьбой с «чужаками», и она хотела бы знать, зачем они пришли к ней так открыто. А шанс связаться с Призраком — это возможность, от которой она не собирается отказываться. Удивительно, как много можно узнать о противнике всего за один разговор.

— Следуйте за мной, — сказала она, давая понять что согласна.

Ее служанки выскользнули из-за стола, что позволило Арии сделать то же самое. Она провела человека через клуб в частные номера. Большинство из них могли быть сданы в аренду на час, день или даже еженедельно завсегдатаям. Но была одна комната, которую Ария всегда держала пустой. Для себя — в тех редких случаях, когда хотела вести дела подальше от глаз любопытной публики Омеги.

Они вошли в комнату, и Ария заняла место у терминала связи. Человек встал в стороне, а ее собственные люди заняли позиции, разойдясь по комнате.

— У вас есть голографическая технология? — спросил человек.

Ария не обратила внимания очевидную издевку, но стоящий в углу Санак фыркнул:

— Мы не дикари.

— Давайте ваш канал связи, — сказала Ария, не обращая на батарианца внимания, и активировала голографический проектор.

Кай Ленг подчинился, и через несколько секунд образ хорошо одетого человека с серебряными волосами и голубыми глазами материализовался в центре комнаты. Он сидел в кресле и находился, очевидно, на космической станции. Закручивающаяся, но неизвестная туманность виднелась через иллюминатор за его спиной. В правой руке он держал зажженную сигарету.

— Ария Т’Лоак, — сказал он с легким кивком. — Я Призрак.

— Я разочарована, что у вас не хватает смелости встретиться со мной лично, — сказала она, в надежде, что этот пробный укол вынудит его соответственно отреагировать.

— Мы здесь чтобы играть в игры или чтобы говорить о делах? — спросил он невозмутимым тоном.

Ария не ответила сразу. Она хотела заставить его ждать.

Трехмерное голографическое изображение было реалистичным, и для нее было достаточно легко разглядеть тонкие намеки и движения тела, совершаемые человеком на другом конце линии. Она изучала его в течение долгого молчания — за это время он медленно затянулся сигаретой, — анализировала его манеры и следила за каждым его движением.

К своему разочарованию, она быстро поняла, что не увидит ничего полезного. Его действия были запутанной системой ложных сигналов и преднамеренной дезинформации, тщательно продуманной, чтобы скрыть свои истинные чувства.

— Мне сказали, что вы хотели поговорить со мной, — наконец сказала она, открывая переговоры.

— Грейсон предал нашу организацию, — сказал ей Призрак, переходя к сути своего предложения. — Мы охотились за ним в течение двух лет. Теперь я готов заплатить вам, чтобы убить его.

— Кто-то похитил Грейсона, когда он работал на меня, — сказала Ария. — Они убили одного из моих людей. Я думаю, что это сделал «Цербер».

— Никто не похищал Грейсона, — поправил ее человек. — Он бежал, потому что его прикрытие было раскрыто, а затем все инсценировал, чтобы это выглядело так, как будто он был похищен — с целью выиграть время для побега.

— Его прикрытие? Вы заявляете, что он шпионил за мной?

— Грейсон проник в вашу организацию. Быстро поднялся в ее рядах. Сделал себя бесценным сотрудником. Но все то время, что он работал на вас, он собирал информацию для своих настоящих работодателей.

Ария сосредоточила все внимание на человеке, на том, как он говорил, тщательно отмечая звучание его голоса, его позу в кресле, его мимику, непроизвольные движения глаз. Но она все еще не могла понять, не могла прочитать его.

Лишь немногие в галактике могли успешно лгать Арии Т'Лоак; и с некоторым страхом она поняла, что Призрак был одним из них. Но то, что он может лгать ей, не обязательно означает, что он лжет ей прямо сейчас.

Она проанализировала сказанное им. Грейсон работал на «Цербер» и предал их. Теперь они хотели отомстить. В это она могла бы поверить, иначе зачем еще Призраку посылать своего представителя на Омегу торговаться с ней?

Учитывая то, что Грейсон предал своего предыдущего работодателя, нетрудно было поверить, что он сделал то же самое с ней. Вместе с тем, по-прежнему слишком много частей головоломки отсутствовали, чтобы принять эту версию без проведения дальнейшего расследования.

— На кого работал Грейсон? — спросила она.

— На группу фанатичных турианцев. Они горько сожалеют, что человечество укрепило свое влияние в Совете. Они хотят расширить влияние турианцев. Они планируют вторжение в Граничные Системы.

Сценарий был достаточно правдоподобным. Хотя технически две расы были союзниками, все знали, что между турианцами и человечеством до сих пор существовало давнее чувство обиды. Если группа националистов хочет распространить влияние турианцев, Граничные Системы будут логичным местом для начала. И каждый, кто захочет сделать прорыв в Граничные Системы, будет иметь дело с Арией рано или поздно.

Может быть, Лизелль раскрыла секрет Грейсона. Он мог убить ее, чтобы она замолчала. Но Грейсон был достаточно умен, чтобы знать, что ему не сойдет с рук ее убийство. Каждый знал, что они спали вместе, и если бы она погибла — или даже просто исчезла, — он был бы главным подозреваемым. Тогда он бежал с Омеги, и инсценировал похищение, чтобы сбить Арию и ее людей со следа.

Чем больше она думала об этом, тем более вероятным все это ей казалось.

— Одной вещи я не понимаю, — сказал Санак, выступая вперед в характерным для него тяжеловесном стиле. — Почему Грейсон работал на про-человеческую группу вроде «Цербера», а потом вдруг переключился на союз с кучкой турианских националистов?

Голографическое изображение в комнате Призрака показывало Арию T'Лоак, сидящую в помещении, которое представлялось ему хорошо обставленной комнатой. Проецируемое изображение было сосредоточено на ней, но по краям можно было заметить несколько инопланетян, которые также были в комнате. Кай Ленга не было видно, но Призрак полагал, что он тоже там.

Когда батаринец шагнул вперед и задал свой вопрос, Призрак не дал объяснение сразу. Он строил сложную сеть лжи, и если хотел, чтобы Ария купилась на это, то должен был позволить ей сделать некоторые выводы самой.

— Не будь идиотом, — сказала азари своему лейтенанту, и он вытянулся как по команде. — Грейсон наемник. Он не знает, что такое преданность. Он работает на того, кто предложит более высокую цену.

Призрак хорошо знал это интересное явление. Чем умнее собеседник, тем легче заставить его поверить сложной паутине лжи. Недалекие сосредоточены на очевидном, им необходимо все объяснять, прежде чем они сами начнут делать выводы. Умный заполнял пробелы самостоятельно, используя логику, разум и творческое мышление, чтобы сплести все нити воедино, в один цельный ковер обмана.

Тем не менее, важно также, чтобы в этой паутине были и правдивые моменты в целях укрепления и поддержки слоев истории, которые были заведомой ложью. Он знал, Ария расследовала исчезновение Грейсона. Если она смогла отследить его сообщения, она неизбежно встретила бы одно имя, появляющееся снова и снова.

— Грейсон работает не в одиночку, — объявил Призрак. — У него есть партнер. Женщина по имени Кали Сандерс.

Он надеялся, что имя вызовет определенную реакцию у Арии, но выражение ее лица не изменилось. Нехотя, он вынужден был признать, что она почти так же хорошо скрывала свои истинные чувства, как и он.

— Сандерс является ключом к поиску Грейсона, — продолжил он. — Она не знает правды о нем, она думает, что он оставил «Цербер», потому что понял свои ошибки. Она также считает, что турианцы, с которыми он работает, служат Совету. Она всего лишь пешка в его игре. Он использовал ее. Но мы тоже можем использовать ее.

— Сандерс является единственным человеком, о котором Грейсон заботится больше чем о себе, — объяснил Призрак, продолжая плести свою ложь. — Он попытается связаться с ней рано или поздно. Заставьте ее послать запрос с просьбой о помощи, и он придет.

Призрак остановился, зная, что монолог был наименее эффективным способом подачи лжи. Дело всегда двигалось более продуктивно, если происходил какой-то обмен словами. Ему нужна была Ария или ее люди, и он старался быть по-настоящему убедительным.

К счастью, батрианец на ее стороне допустил ошибку.

— До Сандерс не добраться, — возразил он, подтверждая подозрения Призрака о том, что Ария уже знала о ней. — Она скрывается в одном из посольств Цитадели.

Кай Ленг подготовил обстоятельные доклады по Арии и ее людям в ходе подготовки захвата Грейсона. По внешнему виду батаринца и манере его поведения Призрак заключил что это, должно быть, Санак — один из самых преданных лейтенантов Королевы Пиратов.

— Сандерс больше не в посольстве, — объяснил Призрак. — Турианцы взяли ее с собой на секретную научно-исследовательскую станцию. Она в значительной степени защищена, но хорошо вооруженное подразделение и элемент неожиданности могли бы подавить защитников и получить Сандерс в качестве заложника.

— Ваша информация по этому вопросу надежна? — спросила Ария.

— Мои источники всегда надежны, — заверил ее Призрак.

— Так иди и получи ее сам, — возразил Санак.

— Турианские националисты знают, что мы их враги. Они стараются следить за всеми движениями «Цербера». Мы никогда не сможем осуществить подобную операцию так, чтобы они не узнали об этом заранее.

— Но, — добавил он, кивнув Арии, — они не будут ожидать вас.

— Сколько вы заплатите? — хотела знать Ария.

— Четыре миллиона кредитов, — заявил Призрак. — Один миллион авансом. Еще три, когда смерть Грейсона подтвердится.

— Грейсон стоит четыре миллиона? — воскликнул в недоумении батарианец.

— То, что он знает о «Цербере», важно, — ответила Ария. — Эти секреты они хотят похоронить. Может быть, мне следует попытаться взять его живым.

Призрак был впечатлен. Хотя цена его предложения была высокой, он ожидал, что Королева Пиратов будет торговаться просто из принципа. Но она была достаточно умна, чтобы понимать, что ключ к сделке не количество кредитов, а сам Грейсон.

— Вы могли бы продать его информацию, но вы никогда не найдете покупателя, который может даже приблизиться к нашему предложению, — сказал он. — Он стоит больше для нас обоих мертвым, чем живым.

Ария подумала об этом раньше, кивая в знак согласия.

— Я принимаю ваше предложение. Ваш представитель может оставаться здесь и быть у меня в гостях, пока дело не будет сделано.

— Нет, — ответил Призрак, наотрез отклоняя ее предложение. — «Цербер» свяжется с вами, только когда Сандерс благополучно окажется на Омеге.

— Вы хотите меня оскорбить? — спросила Ария. — Всем известно, что мое слово — это моя репутация.

— Ничего не изменится, пока мы не выйдем на связь, — настаивал Призрак. — Когда у вас в руках будет Сандерс, вы сможете дать инструкции для передачи кредитов на ваш счет, и мы вышлем авансовый платеж.

Она несколько минут обдумывала предложение, потом кивнула в знак согласия.

— Мы заключили сделку.

Голографическое изображение внезапно исчезло, после того, как Ария немедленно отключила вызов, решив оставить за собой последнее слово.

Призрак понял этот намек и с довольной улыбкой на губах развернулся на кресле, чтобы лучше насладиться великолепным видом, докуривая свою сигарету.

Кай Ленг прикусил язык, чтобы не комментировать резкое прекращение Арией ее общения с Призраком. Он подозревал, что она сделала это, чтобы попытаться не дать ему оставить за собой последнего слова, однако он не собирался дать ей насладиться удовольствием от заключенной сделки.

— Одна из наших оперативников свяжется с вами через экстранет, когда я буду на станции, — сказал он, подтвердив условия Призрака. — Она организует перевод средств.

— Почему вам так не терпится уйти? — спросила она. — Мы должны радоваться этому партнерству. По крайней мере, останьтесь и выпейте в клубе. За мой счет.

— Наше дело сделано. Я готов уйти, — настаивал Кай Ленг.

Он не хотел оставаться в ее присутствии дольше, чем это было необходимо, и он не беспокоился о том, что обидел ее своим честным ответом. Ария приняла логичное решение, заключив сделку, она не собиралась его изменять из-за маленькой грубости с его стороны. Она была слишком умна, чтобы позволить эмоциям встать на пути бизнеса.

Азари равнодушно пожала плечами, подтверждая его теорию.

— Как хотите. Санак, проводи нашего анонимного гостя.

Батарианец провел его из частного номера через клуб обратно к выходу. Кай Ленг был просто счастлив получить свое оружие назад и, оставив позади грохочущую музыку «Загробной Жизни», выйти на людные улицы Омеги.

Он прошел по улице несколько кварталов в сторону ближайшего космопорта, наблюдая, следят ли за ним. Когда он убедился, что Ария не пустила за ним слежку, он изменил курс.

Несмотря на то, что он сказал Арии, Призрак дал Кай Ленгу конкретные указания остаться на Омеге после встречи.

«Следи за Арией и ее людьми, — сказал он. — Убедись, что они выполнят свою часть сделки. Если они не справятся, — добавил он. — Возьми дело в свои руки. Сделай все, что необходимо. Грейсон не должен жить».

Глава 15

Когда Грейсон пришел в себя, он обнаружил, что сидит, наклонившись вперед, в кресле пилота турианского шаттла, положив подбородок на грудь.

Он медленно поднял голову — мышцы шеи затекли, во рту пересохло, голова гудела, и он весь покрылся потом: хорошо известные ему первые симптомы ломки после красного песка. Теперь, когда «Цербер» прекратил подачу наркотика в его организм, тело в очередной раз вступило на путь очищения.

Осторожно поднимаясь с кресла, он вытянул руки к потолку и попытался размять ноющую спину. И только тогда он вспомнил, какие раны получил во время нападения: сломанная рука, огнестрельные раны в плече и в ноге… все они непостижимым образом исчезли, пока он спал.

Через несколько секунд он окончательно догадался, что Жнецы починили его тело, пока он был без сознания. Но сейчас это он стоял и потягивался! Он снова контролировал себя!

Жнецы все еще были здесь. Он чувствовал их в глубине своего сознания, как они ворочаются подобно огромному животному. Выброс биотической и физической энергии заставил их отступить в темные уголки его подсознания, чтобы отдохнуть и восстановить силы.

Это доказывало, что их сила была не бесконечна. Но он знал, что когда они снова попытаются захватить контроль над ним, они будут еще сильнее. Кибернетические имплантаты, вмонтированные в его тело, разрастались. Вскоре Жнецы полностью захватят контроль над ним, и у него будет все меньше и меньше подобных возможностей.

Неожиданная желудочно-кишечная колика заставила его сложиться пополам: еще один побочный эффект красного песка. Двигаясь быстро, но осторожно, он побежал в заднюю часть шаттла. Физиология людей и турианцев была достаточно похожа для того чтобы он мог воспользоваться турианским туалетом. Он успел вполне порадоваться этому, пока его тело изливало жидкости со всех сторон.

Прошло почти десять минут, пока его желудок настолько успокоился, что он смог выйти из туалета. Хотя Жнецы и спали, он почувствовал их отвращение к такому явному проявлению слабости органической жизни. Грейсону тоже не по душе была эта слабость, но у него появилась надежда: теперь, когда его мысли очистились от красного песка, он сможет лучше противостоять Жнецам, если они попытаются снова взять его под контроль.

Он не знал, чего хотели Жнецы. Их постоянное присутствие в его сознании не проясняло их целей. Но, чего бы они ни желали, он намеревался им помешать.

Конечно, простейшим выходом было бы самоубийство. Покончи с собой, и угроза исчезнет. Простейшим решением было бы закончить жизнь сейчас, одним выстрелом в голову. Но вместе с телами турианцев Жнецы выбросили за борт и все оружие. Он не знал, было ли это простым совпадением, или же они предвосхитили возможность такой его реакции.

Но у него оставались и другие варианты. Он поднялся и пошел за набором первой помощи в заднюю часть шаттла.

Что-то не так.

Через сеть наблюдений за мозговой деятельностью Жнецы почувствовали изменения в импульсах мозга своего носителя. Они почувствовали основной мотив этих изменений: безнадежность, самоуничтожение. Однажды они уже потеряли носителя. На этот раз они были готовы.

Грейсон открыл аптечку. Там был панацелин, большая доза которого может отправить его в кому, от которой он не проснется никогда. Но остановит ли это Жнецов? Или они просто анимируют его плоть и отправят бродить как какого-то зомби?

Отказавшись от идеи с лекарством, Грейсон обратил внимание на следующий предмет — длинный скальпель. Но просто взрезать себе вены не годится. Способности его тела к регенерации нарушат план. Ему надо перерезать себе горло, так глубоко, что он истечет кровью до того, как Жнецы поймут, что происходит.

Носителю нельзя позволить причинить себе вред.

Жнецы поняли, что Грейсон проявляет большее сопротивление к их попыткам захватить контроль. Его сознание адаптировалось и стало находить новые варианты защиты от их доминирования. Но существуют и другие способы контроля.

Осторожно проникнув в подсознание, Жнецы увеличили в организме Грейсона уровень гормонов и аккуратно изменили импульсы мозга, чтобы повлиять на его эмоциональное состояние.

Сердце Грейсона забилось чаще, он старался не думать о том, что будет делать, если струсит в последний момент. Когда он поднял нож, его руки дрожали. Он поднес дрожащий скальпель к горлу и закрыл глаза.

Странная смесь переживаний наполнила его. Он ожидал страх, и он был. Но было также и странное чувство надежды и просветления. Он ощутил прилив энергии, дерзновение, экстаз.

Он положил скальпель обратно в аптечку и открыл глаза. Он не желал, чтобы все закончилось вот так. Самоубийство было бы выходом для труса, а он достоин большего.

Вернувшись к креслу пилота, он сел в него и принялся изучать навигационные системы, чтобы понять, где он находится. Если бы он узнал, куда направляются Жнецы, может быть, он догадался бы, что они затевают.

К его удивлению, он был в зоне влияния Совета, на орбите ретранслятора, располагавшегося на расстоянии одного прыжка от Цитадели… и от Кали.

Он знал, что она находилась на этой станции, которая была сердцем цивилизованной галактики. Теперь стало понятно, как турианцы нашли его. Она, должно быть, передала те данные «Цербера», которые он ей отправил, кому-то, кому она доверяла, а тот, в свою очередь, нанял турианцев, чтобы они помогли им.

Он быстро задал шаттлу новый курс — в противоположном направлении. Как можно дальше от Цитадели. Как можно дальше от Кали. Он не знал, куда направиться. Он просто хотел отправить шаттл в самый дальний и малонаселенный уголок галактики. Если ему повезет, это будет путешествие в один конец: у него кончится топливо, и он затеряется где-то в космосе без шанса на возвращение.

Это было то же самоубийство, но теперь у него была для этого причина — оказаться как можно дальше от Кали. Он должен был защитить ее.

Он решил на всякий случай отправить ей послание, но не хотел, чтобы она видела, в какого монстра он превратился, поэтому послал звуковое сообщение.

Ему нужно было предупредить ее, чтобы она держалась от него подальше, что бы ни случилось. Он должен был сказать, чтобы она не искала его и не пыталась ему помочь. Он любил ее.

Жнецы еще немного изменили образ мыслей Грейсона. И вместо того чтобы концентрироваться на том, что подсказывал ему его разум, он пошел на поводу у своих инстинктов и желаний.

— Кали, это Грейсон. Слушай внимательно. Мне нужно тебя видеть, немедленно. Ответь мне, как только получишь это сообщение.

Грейсон закончил запись и отправил ее, не зная, что сделали Жнецы.

* * *

— Внимание! — заорал Санак собравшейся в грузовом отсеке команде. — Начинаем через десять минут! Будьте готовы к вооруженному и организованному сопротивлению!

«Цербер» ожидал, что против них будет около двадцати солдат. На всякий случай Ария отправила на задание сорок своих лучших бойцов-наемников: батарианцев, кроганов и азари.

— Турианцы не сдаются, — предупредил Санак. — Будьте готовы к полному беспределу.

В рядах бойцов раздался понимающий смех, они с нетерпением ожидали драки. Они не сомневались в успехе. На их стороне были неожиданность и численное превосходство. Санака беспокоило другое.

— Помните, главное взять человека живым! Это понятно? Взять человека живым!

В ответ раздался согласный гул. Но это его не удовлетворило, он знал, как легко такие вещи выходят из-под контроля. Особенно когда в деле участвуют кроганы.

— Это не просьба! Это даже не мой приказ. Это — требование самой Арии! Если человек умрет, то мы — тоже.

По выражению их лиц он понял, что важность сказанного начала до них доходить. Но на всякий случай повторил еще раз:

— Взять человека живым!

* * *

Кровать в комнате, предоставленной в распоряжение Андерсона, была достаточно удобной. Но уснуть он не мог. Это было вызвано не только необычностью ситуации, хотя то, что он находился на захваченной турианцами станции «Цербера», было достаточно необычно, чтобы лишить его сна. И он испытывал определенный дискомфорт от того, что занял спальню того, чье тело, скорее всего, было размазано по стенке стыковочного дока.

Он не спал по гораздо более личной причине. Он беспокоился о Кали.

Она не могла оторваться от файлов, содержащих результаты исследований, пытаясь понять, что «Цербер» сделал с Грейсоном. Турианские ученые и техники старались помочь ей как могли, работая по десять часов посменно. Но сама Кали, с тех пор как они прибыли, ограничивалась лишь короткими перерывами в работе. Она взвалила на себя слишком много, и если в скором времени она не отдохнет, то просто свалится от усталости.

Андерсон просил ее остановиться, утверждая, что с каждым часом она теряет продуктивность работы и увеличивает свои шансы сделать ошибку. Он подчеркивал, что турианцы смогут продолжать собирать данные, пока она отдыхает, и, проснувшись, она получит новый материал для анализа. Но она лишь вежливо выслушивала его и уверяла, что знает, на что способна, и обещала остановиться, когда окажется на пределе.

Убедившись в том, что не способен убедить ее отдохнуть, Андерсон удалился, чтобы самому попытаться хоть немного вздремнуть. Вместо этого он лежал на спине, глядя в потолок, в неясном свете каюты.

Все было бы не так плохо, если бы он не чувствовал себя настолько бесполезным. Однако, когда дело доходило до исследований и анализа информации, его навыки оказывались ненужными: он был солдатом. Ему не нравилась эта беспомощность, ему тоже хотелось что-то делать.

Через секунду он пожалел об этой мысли: на станции прозвучал сигнал тревоги.

Он вскочил с койки и выбежал в зал в одном нижнем белье. Из соседних кают выбегали турианцы.

Не понимая, что происходит, Андерсон побежал к лаборатории. Кали была там, вместе с несколькими вооруженными турианцами, хотя ученые и техники исчезли.

— Что случилось с Сато и остальными? — спросил он, перекрикивая сигнал тревоги.

— Они побежали за своим оружием, — объяснил один их турианцев. — Нас атакуют!

Не удивительно, что ученые и техники побежали за оружием: для всех турианцев военная служба была обязательна. Учитывая характер миссии, было понятно, что все на борту, кроме Кали и Андерсона, находились при исполнении.

— Что нам известно? — спросил Андерсон.

— Приближается корабль, фрегат среднего размера. Не отвечает на приветствия. Такое впечатление, что они хотят захватить нас.

— Ты думаешь, это «Цербер»? — спросила Кали.

Андерсон покачал головой:

— Я не уверен, что они так быстро способны нанести ответный удар. Только не после того ущерба, который мы им причинили.

— Кто бы это ни был, они будут здесь с минуты на минуту, — предупредил турианец. — Капитан хочет, чтобы мы собрались здесь, у лаборатории. Стянем все силы и встретим врага единым отрядом.

— Понял, — ответил Андерсон. — Где нам расположиться?

Турианец покачал головой:

— Оставайтесь здесь и заприте дверь до окончания боя.

— Мы умеем драться, — запротестовала Кали. — Мы можем помочь!

— У вас нет ни естественной, ни какой-либо другой брони, — напомнил ей турианец. — Вы не владеете нашей тактикой. Вы будете нам только мешать.

— Он прав, — ответил Андерсон, перебив Кали до того, как она начала возражать. Он не был согласен с турианцем, но знал, что для военного отряда нет ничего хуже, чем посторонние лица, обсуждающие приказы.

— А можно нам на всякий случай хотя бы оружие? — спросил он.

Турианец передал Андерсону штурмовую винтовку и пистолет, после чего вышел. Андерсон отдал пистолет Кали, нажал на дверную панель и набрал код, чтобы запереться изнутри.

Он осмотрел оружие. Стандартная турианская винтовка, неплохая, эффективная и надежная. Хотя, если ему придется ее использовать, это, скорее всего, будет означать, что бой проигран.

— Что теперь? — спросила его Кали.

— Будем ждать и надеяться, что когда кто-то войдет в эту дверь, это будут наши союзники.

Следующие несколько минут все было тихо, если не считать сигналов тревоги. Затем из залов послышались звуки выстрелов, оглушительные даже через закрытую дверь. Они продолжались в течение нескольких минут, изредка прерываемые криками сражающихся и взрывами гранат.

Все закончилось как-то слишком неожиданно и резко. Несколько секунд спустя затих и сигнал тревоги. Кто-то или отключил его, или взломал систему сигнализации.

— В укрытие, — прошептал Андерсон.

Он подполз к большой компьютерной консоли, стоящей посредине комнаты, расположил на ней винтовку, направив ее на дверь. Кали сделала то же самое, направив на дверь пистолет.

Они услышали в зале тяжелые шаги и сразу же — звук взламываемой с внешней стороны двери. Когда она открылась, и в проеме возник кроган в тяжелой броне, Андерсон и Кали открыли огонь.

Но кроган не отступил, а направился прямо к ним. Он успел сделать три длинных шага до того, как их выстрелы пробили его кинетические барьеры. По инерции он сделал еще два шага вперед, и они смогли свалить его лишь в метре от своего укрытия.

Андерсон заменил термозаряд, чтобы оружие не перегрелось, и стал ждать новой атаки. Двое батарианцев, расположившихся по разные стороны от дверного проема, открыли огонь, не давая людям высунуться из своего укрытия до тех пор, пока в комнату не вошла азари, выпустив в них биотическую волну.

Под воздействием волны компьютерная консоль смела Андерсона и Кали, отправив их к дальней стене лаборатории. Андерсону удалось быстро встать на одно колено и вновь прицелиться. Краем глаза он заметил, что Кали перевернулась на живот и схватила пистолет двумя руками, приготовившись стрелять.

Но они не успели сделать ни единого выстрела, как оказались заморожены полем биотического стазиса, выпущенным неожиданно появившейся второй азари. Столкновение гравитационного и магнетического полей полностью обездвижило их на несколько секунд, давая батарианцам время подойти к ним вплотную и разоружить.

Один из них подошел к Андерсону и ударил его в лицо прикладом своего дробовика в тот момент, когда поле стазиса рассеялось. Он услышал, как закричала Кали, когда другой батарианец опустил свой тяжелый ботинок на зажатый в ее руках пистолет, ломая и выворачивая ей пальцы.

Андерсон попытался встать и дать отпор, но батарианец опустил свое колено ему на грудь, пригвоздив его к полу. Повернув голову Андерсон увидел, как Кали катается от боли по полу, прижимая к животу покалеченные пальцы.

К его удивлению нападавшие не убили их. Вместо этого их подняли на ноги и надели на них наручники.

— Санак ждет на корабле, — сказала одна из азари.

Андерсон чувствовал, что по его лицу бежит кровь. Приклад винтовки сломал ему нос и разбил верхнюю губу. Но он гораздо больше беспокоился о Кали. Она была очень бледной, а глаза ее затуманились. Одновременные переломы всех десяти пальцев, помноженные на физическое и моральное истощение, ввели ее в состояние глубокого шока. К сожалению, он ничем не мог ей помочь.

Похитители поволокли их через зал. По всему коридору лежали мертвые тела, в основном — турианцы, но встретилось несколько батарианцев, пара кроганов и даже азари.

Их провели через всю станцию к большой дыре в наружной обшивке. Из дыры торчал выход стыковочного трапа, очевидно ведущий к судну похитителей. По нему туда-сюда сновали вооруженные солдаты, повинующиеся приказам одного из батарианцев.

Когда они приблизились, батарианец повернулся к ним. Увидев их, он удивленно заморгал всеми четырьмя глазами:

— А это кто такой? — сказал он, направляя оружие на Андерсона.

— Ты сказал брать людей живыми, — ответила одна из азари.

— Я имел в виду ее, а не его! — воскликнул батарианец.

— Ты уверен, что этого хочет Ария? — уточнила азари.

По крайней мере, теперь Андерсон знал, на кого работают их похитители, хотя он не мог понять, зачем они могли понадобиться легендарной королеве пиратов.

— Ну хорошо. Веди их на корабль.

Андерсон решился заговорить:

— Она в шоке, — сказал он, кивнув на Кали.

Его голос показался ему самому странным — из-за сломанного носа.

— Если Арии мы нужны живыми, осмотрите ее раны.

— Ведите их на корабль и сделайте обоим по уколу панацелина, — приказал батарианец. — Потом загрузите данные из лаборатории и установите взрывчатку. Я хочу убраться отсюда до прибытия подкрепления.

Батарианцы протащили их по стыковочному трапу вовнутрь пиратского фрегата и грубо усадили их в расположенные у стены кресла. Андерсон взвыл, когда всем весом упал на свои руки, скованные сзади наручниками, а Кали закричала от боли, и он мог только представить, что она почувствовала, упав на свои сломанные пальцы.

— Снимите с нее наручники, — сказал он.

— Побеспокойся о себе, — сказала одна из азари, всаживая ему в плечо длинную иглу.

Через несколько секунд все погрузилось в темноту.

Глава 16

Когда Андерсон пришел в себя, он обнаружил, что лежит на большом удобном диване в хорошо обставленной гостиной.

Стряхивая остатки головокружения, вызванного панацелином, он повернулся набок, спустил ноги на пол и встал. Он тут же понял, что на нем нет одежды, и заметил, что его майка и трусы аккуратно сложены на стоящем рядом с кроватью стуле. Они совершенно явно были тщательно выстираны, никаких следов крови из разбитого носа. Рядом с нижним бельем лежали брюки, рубашка, носки, и даже стояла пара ботинок.

Удивленный, он медленно оделся и быстро обследовал комнату. В одном конце комнаты находились старинные двойные двери на петлях, слегка приоткрытые. За ними он увидел большую шикарную постель. На другом конце комнаты находилась современная автоматическая дверь — закрытая и, судя по красному огоньку на дверной панели, запертая.

Одежда ему не принадлежала. Но сидела отлично. Стараясь двигаться как можно бесшумнее, он подошел к запертой двери и нажал на дверную панель. Он услышал сигнал, но дверь не открылась. Несмотря на дорогое окружение, он был пленником.

Но где Кали?

Двигаясь быстро, но тихо, он подошел к двойным дверям и осторожно приоткрыл их. К его облегчению, Кали лежала на кровати, укрытая несколькими одеялами. Видимо ее тоже раздели. Кто-то сложил ее одежду на стул рядом с кроватью, но Андерсон заметил, что это та же одежда что была на ней, когда их взяли в плен.

Она мягко сопела, все еще не придя в себя от воздействия панацелина и длительного недосыпания.

Подойдя ближе, он с облегчением увидел, что ее пальцы не сломаны, а вывихнуты. Может, ей потребуется неделя, чтобы восстановить руки, но, по крайней мере, кто-то оказал ей первую помощь.

Он подошел к зеркалу и осмотрел свое отражение. Его раны тоже кто-то обработал, нос был вправлен, и разбитая губа залечена. Если бы не пара небольших синяков и припухлостей, было бы трудно сказать, что ему крепко досталось.

Он было подумал разбудить Кали, но потом решил дать ей еще немного поспать. Они все равно не смогли бы ускользнуть из золотой клетки прямо сейчас, а ей был необходим отдых. Он вернулся на диван и на минутку закрыл глаза.

— Эй, солдат, — прошептал ему прямо в ухо чей-то голос. — Подъем.

Андерсон открыл глаза и увидел, что перед ним стоит Кали, полностью проснувшаяся и одетая.

— Я, должно быть, задремал, — пробормотал он, садясь.

— Ты храпел как элкор-астматик, — сказала она ему.

— Я не виноват, — возразил он. — Эти ублюдки сломали мне нос.

Кали подняла свои вывихнутые пальцы:

— Ты еще легко отделался.

— Как же ты оделась? — спросил Андерсон.

— Это было нелегко, — признала она и добавила кокетливо, — если бы ты не спал, я бы попросила тебя помочь мне.

Ситуация была слишком щекотливой для Андерсона, чтобы улыбаться, но он постарался.

— Мне кажется, тебе надо выпить, — сказала Кали. — И я бы тоже не отказалась. Я нашла в углу бар, но я не могу налить себе.

Андерсон поднялся и направился в угол.

— Вот там. Открой шкафчик.

Выполнив ее просьбу, он обнаружил богатый ассортимент качественного дорогого алкоголя на вкус любой расы: от кроганского ринкола до илассы — любимого напитка азари.

Он решил не выбирать ничего экзотического и налил в два стакана бренди.

— Со льдом? — спросил он.

— Чистый, — ответила Кали.

Андерсон принес стаканы к дивану, на котором сидела Кали. Она неуклюже — из-за своих поврежденных пальцев — взяла у него стакан.

— Ты знаешь, почему нас здесь держат? — спросила она, сделав глоток.

— Я думаю, с нами хочет встретиться Ария, — ответил он, все еще стоя перед ней. — Но я не знаю, сколько нам придется ждать.

— Устраивайся поудобнее, — сказала Кали, похлопывая по дивану рядом с собой.

Андерсон сел рядом ней и осушил свой стакан одним глотком.

— Как ты думаешь, это имеет отношение к Грейсону? — спросила Кали, пока он наклонялся, чтобы поставить свой стакан на журнальный столик.

— Я удивлюсь, если нет.

Кали потягивала свой бренди, и Андерсон вдруг понял, что они сидят гораздо ближе друг к другу, чем это было необходимо — на диване было много свободного места. Но он почему-то подвинулся к ней еще ближе.

Он знал, что есть вещи, о которых Кали не хотелось бы разговаривать прямо сейчас. Но он все же решил спросить:

— Что тебе удалось обнаружить в лаборатории?

— Ты был прав, — признала она. — «Цербер» имплантировал Грейсону какую-то технологию Жнецов. Что-то сходное с кибернетикой, только более агрессивное, быстро развивающееся. И гораздо более сложное. У них были только предварительные результаты, но они как-то изменяли его, превращали его в… я не думаю, что сама понимаю, во что.

— Это можно остановить? — спросил Андерсон. — Обратить?

— Я не знаю, — мягко ответила Кали.

— Мне жаль, что я втянула тебя во все это, — сказала она, сделав еще несколько глотков бренди. — Если бы не я, ты бы здесь не оказался.

— Я останавливался и в гораздо худших гостиницах, — ответил Андерсон, пытаясь обратить все в шутку.

— Но, по крайней мере, ты мог выехать оттуда, — мрачно ответила она.

Андерсон протянул руку, обнял Кали за плечи и привлек к себе. Она повернулась и положила голову ему на плечо.

— Мы и это переживем, — пообещал он ей. — Когда-нибудь. Как-нибудь. Мы это переживем.

Он посмотрел ей в глаза, и она запрокинула голову, чтобы он мог лучше ее разглядеть. Он медленно приподнял ее голову, приближая свои губы к ее.

Автоматическая дверь отворилась с резким скрипом, и их обоих словно отбросило друг от друга.

— Черт, — выругалась Кали, стакан неловко выпал из ее руки, и остатки бренди пролились на колени.

Послышался грубый смех и вскоре в комнате появились три азари, кроган и два батарианца. Пока дверь за ними закрывалась, Андерсон краем глаза заметил в коридоре за ней еще двух кроганов.

Батарианцы и кроган ухмылялись, Андерсон догадался, что смеялись именно они. Он узнал одного из батарианцев: это был Санак, командир тех, кто напал на них на станции.

Две азари выглядели как близняшки, хотя были ли они таковыми на самом деле ему — как человеку — было непонятно, но разницы между ними он не видел. Третьей азари, стоящей посередине, была сама Ария Т'Лоак.

— Мы не помешали? — спросила она, чуть приподняв уголки губ в улыбке, словно увиденное ее забавляло.

И Андерсон, и Кали поднялись, но ни один не ответил. Андерсон почувствовал, что краска стыда заливает лицо, но Кали была невозмутима. В ее взгляде не было ничего, кроме ненависти к незваным гостям.

— Вы знаете, кто я? — спросила Ария.

— Мы знаем, — холодно и твердо ответила Кали. — Что вам нужно?

— Грейсон, конечно.

— Почему? — требовательно спросила Кали.

— Это мое дело.

— Мы даже не знаем, где он, — возразил Андерсон, вмешиваясь в разговор.

— Нет, но вы можете помочь мне найти его.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Кали.

— Мы взломали твой почтовый ящик в экстранете. Там есть сообщение от Грейсона. Он хочет тебя видеть. Так что ты ответишь ему и скажешь, что ждешь его здесь.

— А почему вы считаете, что он придет? — спросила Кали.

— Мне известно, что у тебя с Грейсоном особенные отношения.

— Возможно, они не настолько особенные, как мы думали, — перебил Санак. — Или ты засовываешь свой язык в глотку каждому, с кем проводишь время?

Он явно ожидал какой-то реакции. Андерсон с удовлетворением отметил, что Кали оказалась достаточно умна, чтобы промолчать, не доставив ему такого удовольствия.

— Возможно, твои источники тебя обманывают, — предупредил Андерсон, осененный догадкой. — «Цербер» так обычно и делает.

Ария даже не стала отрицать свои отношения с Призраком:

— «Цербер» знал, где найти тебя, — сказала она Кали. — Они знали, что Грейсон попытается с тобой связаться. Так почему бы мне не поверить им, когда они говорят, что если ты ответишь на его сообщения, он придет?

— Почему вы связались с прочеловеческой группировкой? — поинтересовалась Кали.

— Нам обоим интересен Грейсон, — призналась Ария. — Он предал и нас, и их.

— Вы собираетесь убить его! — воскликнула Кали.

— Именно, — ответил Санак, ухмыляясь.

— Если вы думаете, что я помогу вам, то вы сошли с ума!

— Ты действительно пожертвуешь жизнью… обеими вашими жизнями, чтобы защитить Грейсона?

Андерсон выступил вперед до того, как Кали нашлась, что ответить:

— Откуда мы знаем, что вы все равно не убьете нас в конце?

— Вам придется рискнуть, — мило улыбнулась Ария.

— Я помогу вам. С одним условием, — предложила Кали. — Я попытаюсь заманить Грейсона, если вы пообещаете мне не убивать его.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — подчеркнула Ария.

— Грейсон умен. Если вы хотите, чтобы план сработал, вам нужно мое добровольное сотрудничество.

— Рано или поздно ты станешь сотрудничать, — сказал Санак, и другие батарианцы злорадно засмеялись.

— Я не знаю, что сказал вам «Цербер», — продолжила Кали, обращаясь напрямую к Арии и не удостаивая вниманием Санака, — но я знаю, что они не рассказали вам правды. Что бы они вам ни предложили, вы получаете худшую часть.

— Возможно. Но я сомневаюсь, что ты можешь предложить что-то получше.

— Насчет этого вы правы, — признала Кали, но Андерсон почувствовал, что она не отступила. — И я не знаю, что произошло между вами и Грейсоном. Все, о чем я прошу, это чтобы вы позволили Грейсону изложить свою версию событий — до того, как вы примете решение. То, что вы узнаете, может вас очень сильно удивить.

— Я обдумаю твои слова, — пообещала Ария. — Предлагаю тебе сделать то же самое. Через час я пришлю кого-нибудь, чтобы записать твое сообщение для Грейсона. Вне зависимости от моего решения, я бы посоветовала тебе сотрудничать добровольно, — добавила она голосом настолько холодным, что у Андерсона вдоль позвоночника побежали мурашки.

Королева пиратов повернулась на каблуках и вышла из комнаты, сопровождаемая своей свитой. Автоматическая дверь закрылась, и на панели загорелась красная надпись «ЗАКРЫТО».

Когда они остались одни, Кали повернулась к Андерсону.

— Хочу, чтобы ты знал, — сказала она ему. — Я блефовала. Я не позволю им причинить тебе вред. Когда Ария вернется, я сделаю все, что она хочет.

— Не беспокойся за меня, — подбодрил ее Андерсон.

— Батарианец был прав, — Кали покачала головой, — в конце концов, я сделаю все, что они хотят. Так что лучше соглашаться сразу и избавить нас обоих от боли и страданий.

Андерсон знал, что она за человек. Если бы она была одна, она бы сопротивлялась до конца. Она пошла на компромисс только из-за того, что с ней был он, и мог пострадать в результате принятых ей решений. Но он также знал, что она не оставляет своих в беде, и она все еще надеется помочь Грейсону.

— Ты все еще надеешься, что она согласится его не убивать, — сказал он. — Ты надеешься, что Ария увидит, что сделал «Цербер», и позволит тебе помочь Грейсону.

— Я знаю, это звучит глупо, но если ты можешь предложить что-то получше — я слушаю.

— Почему ты не рассказала ей все? — поинтересовался Андерсон. — О том, как «Цербер» имплантировал Грейсону технологии Жнецов.

— Ты действительно думаешь, что она мне поверит? Я видела отчеты об исследованиях, но сама не могу им поверить. Кроме того, — добавила она, — я думаю, лучше нам пока припрятать пару козырей в рукаве.

Андерсон видел, что Кали нуждается в его поддержке. Но он не мог избавиться от ощущения, что все это кончится плохо.

— Даже если она пообещает не причинять ему вреда, — предупредил он, — мы не узнаем, сдержит ли она свое обещание.

— Я знаю, но это лучше, чем ничего. По крайней мере, я посеяла семена. Теперь я просто буду ждать и посмотрю, что вырастет.

Больше говорить было не о чем. Они молча сели на диван и в тишине стали ждать возвращения людей Арии.

Они вернулись за Кали ровно через час, как и обещали. Андерсон думал, что Ария пришлет Санака — батарианец был явно одним из вожаков в ее стае. Однако она прислала крупного крогана и одну из близняшек-азари.

— Что Ария решила насчет Грейсона? — спросила Кали, как только они вошли. — Она собирается оставить его в живых?

— Она все еще обдумывает твое предложение, — сказала азари. — А ты все обдумала? Ты готова сотрудничать?

Кали кивнула.

— Умница, — прорычал кроган, выводя ее из комнаты и закрывая за собой дверь.

Те полчаса, что Кали отсутствовала, были самыми длинными тридцатью минутами в жизни Андерсона. Умом он понимал, что Кали была в опасности вне зависимости от того, с ним она или одна, но чувства настаивали, что будь он рядом, он мог бы защитить ее.

Когда дверь, наконец, открылась, и Кали вошла, она была одна. Он вскочил с дивана и бросился к ней.

— Что они с тобой сделали?!

На ней не было заметно никаких повреждений, но по ее лицу было видно, что ей не по себе.

— Я сделала, что они хотели, — тихо сказала она. — Я отправила Грейсону сообщение.

— У тебя не было выбора, — прошептал Андерсон, обняв ее, чтобы утешить. — Ты все сделала правильно.

— Для нас, — прошептала она, — но не для него…

Глава 17

Грейсон то проваливался в забытье, то снова приходил в сознание, пока шаттл бесцельно дрейфовал в космосе. Каждые несколько часов его накрывала усталость, и мир расплывался. Всякий раз, когда он приходил в себя, он не мог точно сказать, сколько времени провел без сознания. Он подозревал, что в его обмороках повинны Жнецы.

Едва он приходил в сознание, он быстро проверял навигационное оборудование шаттла, чтобы удостовериться, что Жнецы не проложили новый курс в его отсутствие. И каждый раз он обнаруживал, что курс не изменился.

Казалось, что они ждут чего-то, собирая силы, выгадывая момент. Однако он не мог даже догадаться, когда этот момент наступит.

Когда он проснулся в шестой или седьмой раз, он заметил на коммуникационной консоли шаттла мерцающий огонек индикатора нового сообщения. Это было невероятно, ведь он заглушил все частоты, и никто не мог бы связаться с шаттлом напрямую. Единственный способ, каким он мог бы получить сообщение, это если бы он сам подключился к сети или кто-то сделал бы это за него.

Внезапно причина обмороков стала ясна — Жнецы на время отключали его, чтобы воспользоваться коммуникационным оборудованием. Он удивился, почему они не держали его без сознания все время. Но вспоминая другие разы, когда они использовали его, он догадался, что нужен им в полном сознании для того, чтобы они могли нормально функционировать. Захватив контроль над его телом, они оказались связаны ограничениями его физической оболочки. Если он находился без сознания, его реакции были медленными и неуклюжими, как у лунатика.

К тому же, Жнецы больше уставали, когда управляли им во сне. Это могло бы объяснить, почему, просыпаясь последние несколько раз, он не чувствовал их контроля. Если его догадки были верны, значит, он узнал что-то новое о чужеродных паразитах, присосавшихся к нему. Эти знания могли сами по себе ничего не стоить, но чем больше он понимал, что с ним происходит, тем больше становилось у него шансов с этим справиться.

Индикатор сообщения все еще мигал. Первым порывом было удалить его, не прослушав, и нарушить таким образом планы Жнецов.

Если в этом сообщении есть что-то важное, то, удалив его, можно было помешать врагам.

Но пока он тянулся, чтобы стереть запись, новая мысль пришла ему в голову. Его единственным оружием против Жнецов было знание. Прослушав сообщение, он мог бы узнать что-то полезное. Если бы он узнал, что нужно Жнецам, возможно, их было бы легче остановить.

Он нажал на кнопку воспроизведения, и, к немалому его удивлению, на экране коммуникационной панели возникло лицо Кали.

— Пол. Мне нужна твоя помощь. Я на Омеге, высылаю координаты. Пожалуйста, торопись. Это срочно.

Что-то странное было в том, как она разговаривала: голос ее был ровным и безжизненным. Почти монотонным. Это было подозрительно.

«Возможно, она напугана или ранена».

Может это была паранойя, она могла вести себе необычно по многим причинам. Более того, существовала возможность, что она не изменилась, и это физическое влияние Жнецов на его тело притупило его восприятие.

Ее сообщение встряхнуло его. Он очень хотел увидеть Кали, и если она попала в беду, он хотел бы сделать все возможное для того, чтобы помочь ей. Но он не мог рисковать, появившись перед ней таким, каким он стал. Он не мог рисковать и позволить ей вступить в контакт со Жнецами.

«Ей больше не к кому обратиться. Она в отчаянии. Не бросай ее».

Он проиграл сообщение еще раз, внимательно прислушиваясь к четырем последним словам.

«Пожалуйста, торопись. Это срочно».

Кали не была склонна к драматическим эффектам. Если она сказала, что это срочно, значит, случилось что-то серьезное. И в глазах у нее было отчаяние, как будто он был ее последней надеждой. Он был нужен ей. И он не мог от нее отвернуться.

Приняв решение, Грейсон ответил на сообщение:

— Я иду, Кали.

«Омега опасна. Когда ты будешь там, тебе понадобиться вся твоя сила».

Он задал навигационному компьютеру курс на Омегу, откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему нужно было отдохнуть, чтобы подготовиться к тому, что он увидит там — на космической станции, где закон бессилен.

* * *

— Один за другим, — ободряюще сказал Андерсон. — Попробуй согнуть пальцы.

— Из тебя получился бы отличный медбрат, — ответила Кали.

Они сидели рядом на диване в комнате, из которой им так и не разрешили выйти, повернувшись друг к другу так, чтобы видеть лица. Кали держала перед собой руки ладонями вверх. Руки Андерсона поддерживали ее запястья. Он вправил вывихи, так что она смогла попытаться шевелить пальцами.

Они сидели достаточно близко друг к другу, но приличия были соблюдены. Кали знала, что они оба начеку, ожидая, что в любой момент может появиться Ария и ее приспешники. Ни ей, ни Дэвиду не хотелось снова попадать в столь ужасающее положение.

Кроме того, она заметила, что после каждого обсуждения Грейсона — наподобие того, которое состоялось у них с Арией вчера — он немного отдалялся. Вряд ли это была ревность. Казалось, прежде чем позволить себе сделать первый шаг, он ждет, что она забудет о своих чувствах к Полу.

— Ты не сконцентрирована, — прервал Андерсон ее размышления. — Сосредоточься.

Кали кивнула и переключилась на свои покалеченные пальцы. Она сгибала и разгибала их один за другим. Суставы казались неэластичными и хрупкими. Ей даже чудилось, что она слышит, как они хрустят.

Не успели они закончить, как дверь в комнату отворилась, и вошла Ария в сопровождении эскорта из азари, крогана и батарианца.

Кали инстинктивно отдернула руки от Андерсона и мысленно отругала себя, что переживает о том, что подумает о ней и их отношениях с Андерсоном горстка преступников.

— Грейсон ответил на твое сообщение, — проинформировала ее Ария.

— Я хочу это видеть, — ответила Кали, поднимаясь на ноги.

Азари покачала головой:

— Нечего тебе видеть. Он согласился на встречу. Там и увидитесь.

Кали почувствовала, что Ария что-то скрывает. Она стала вспоминать о том, что обнаружила в досье «Цербера»: физические изменения, обширные мутации, смена назначения оболочки.

«Насколько все серьезно? Как сильно он изменился?»

— Что теперь? — спросил Андерсон.

— Когда он прибудет на станцию, меня известят, и тогда мои люди доставят Кали к месту встречи.

— Я тоже пойду, — сказал Андерсон, вставая и становясь рядом с Кали, выказывая свою поддержку.

— Что ты хочешь — никого не интересует, — напомнила ему Ария.

— Где мы встречаемся? — спросила Кали.

— Я хочу, чтобы это была частная встреча. На одном из моих складов рядом с погрузочными доками.

Кали это не понравилось. Она бы предпочла встречу в более людном месте.

— Почему не в «Загробной жизни»?

— Слишком много народу, — насмешливо ответил Андерсон. — Она боится, что прольется кровь.

— Ты обещала, что не тронешь его! — закричала Кали, сделав полшага к их похитительнице.

В мгновение ока между ними возник кроган-телохранитель. Андерсон тоже выступил вперед, заслоняя Кали. Эти двое уставились друг на друга. Массивный кроган навис над Андерсоном, но тот не отступил.

Ария положила руку на плечо крогана, и он отошел в сторону. Удовлетворенный Андерсон сделал шаг назад и снова встал рядом с Кали.

— Я тебе ничего не обещала, — снова напомнила ей Ария. — Я говорила, что обдумаю то, что ты рассказала мне о «Цербере».

— Грейсон уже мог убить одного из моих людей, — добавила она. — Я не собираюсь рисковать.

— Я требую гарантий, что мы с Кали после этой встречи будет свободны, — настаивал Андерсон.

— Каждый хочет того, чего не может получить!

— Ты собираешься вечно держать нас здесь? — поинтересовалась Кали. — Или ты просто убьешь нас, когда все закончится?

— Я еще не решила, — улыбнулась Ария. — Но если вы будете сотрудничать, ваши шансы покинуть Омегу значительно увеличатся.

— Когда состоится встреча? — наконец спросила Кали, понимая, что Ария в своем праве.

— Я пришлю за вами через несколько часов. Будьте готовы к этому времени.

Кали и Андерсон оставались на ногах до тех пор, пока Ария и ее эскорт не ушли, и дверь за ними не закрылась.

Ни один из них не произнес ни слова, когда они повернулись друг к другу. Кали думала, заметил ли Андерсон в ее глазах то же сомнение, какое она увидела в его.

Он нежно взял ее за запястья и усадил на диван.

— Твои пальцы могут навсегда остаться неподвижными, если мы не закончим упражнения, — сказал он ей.

Кивнув, Кали снова принялась сгибать и разгибать пальцы, с готовностью занявшись чем-то, что могло отвлечь ее мысли от неминуемой встречи с Грейсоном… и от страха перед тем, что ее ждет.

* * *

Ария все еще не решила, что делать с пленниками. Она не хотела убивать их без нужды — от трупов мало толку. Но отпускать их ей тоже не хотелось. Особенно Андерсона, который выглядел как парень, способный затаить обиду, а у нее и без того было много врагов. Но, так или иначе, ее решение будет зависеть от исхода встречи с Грейсоном.

Он представлял собой другую проблему, которую она тоже еще не разрешила. Это было не похоже на нее, она очень редко претворяла в жизнь свои планы, если не была уверена в результате. Но ей не хотелось ложиться под «Цербера», какой бы привлекательной ни была плата.

— Как будем действовать, когда прибудет Грейсон? — спросил Санак, заставив ее с некоторым удивлением повернуть к нему голову.

Она никогда не считала батарианца перспективным, но, может быть, она его недооценивала? Или, может быть, он случайно задал этот вопрос именно в тот момент, когда она сама об этом думала?

— На складе будет много народа, — заверила она его. — Более чем достаточно, чтобы удержать ситуацию под контролем.

— Зачем так сложно? Почему бы нам просто не застрелить его в тот момент, когда он высадится?

— Я еще не решила, как он будет мне полезнее — живой или мертвый, — предупредила она.

— Оставлять его в живых, значит выбросить три миллиона кредитов! — запротестовал Санак. — И зачем?

— Действительно, зачем, — ответила она, заставив его в удивлении тряхнуть головой.

Она не собиралась объяснять ему ход своих мыслей. Предложение «Цербера» было щедрым, слишком щедрым. Какие секреты хранит Грейсон, что его голову оценивают так дорого? И могут ли эти секреты пригодиться ей самой?

— Это очень большие деньги, — пробормотал Санак. — Это все, что я хочу сказать. За такие деньги я бы ни за что не оставил его в живых.

Внезапно Ария поняла, что ей делать, по крайней мере, в том, что касалось Грейсона. У Санака было много достоинств: он был преданным, умелым, безжалостным и целеустремленным. Но он был не в состоянии оценивать перспективы, он жил только сегодняшним днем. То, что он принял бы предложение «Цербера», означало, что ей следует отказаться.

— Я хочу попробовать взять Грейсона живым, — заявила она. — Но если он будет сопротивляться, убейте его.

Санак закусил губу, но не осмелился возражать.

— Оргун будет командовать отрядом, который я пошлю на склад, — добавила она, подумав, что напряжение между ее лейтенантом и Грейсоном лишь повысит шансы превращения встречи в драку.

— А я?

— А ты отвечаешь за Кали. На тебе — доставить ее к месту встречи.

Глава 18

Пальцы Грейсона порхали над терминалом управления турианского судна, заводя его в док одного из космопортов Омеги. Он был поражен, насколько легко он почувствовал чужое судно. Ощущение было такое, будто он управлял турианскими шаттлами тысячи раз.

Встреча с Кали была назначена в доке, расположенном в полностью контролируемом Арией Т'Лоак районе. Грейсон не знал, хорошо это или плохо. Неизвестно, работает ли Кали на Арию, или это просто совпадение. Шансы на то, что любое место на Омеге будет так или иначе связано с Королевой Пиратов, были достаточно высоки. Она контролировала по крайней мере треть всей станции, и еще одна треть управлялась разнообразными группировками, подконтрольными или лояльными ей.

«Ария сильна. Угроза. По возможности — избегать».

Тем не менее, предосторожность не помешала бы. Он не знал, как Ария отреагировала на его исчезновение и смерть Лизелль. Так что он предпочел приземлиться в одном из отдаленных портов Омеги, расположенном в зоне, свободной от ее влияния.

Оттуда до места встречи было достаточно далеко. Хотя он и не бежал, пейзажи Омеги сменяли один другой с удивительной быстротой. Через несколько минут, он с удивлением отметил, что несмотря на то, что двигался очень быстро, он даже не запыхался.

Он мог бы попасть туда даже быстрее, если бы не останавливался постоянно, чтобы изучить планировку и архитектуру станции. Конечно, он видел все это и раньше, но сейчас ему казалось, что он знакомится с Омегой заново, сравнивая увиденное с полузабытыми впечатлениями.

«Цикл продолжается. Каждая цивилизация привносит что-то, но наша работа вечна».

Омега славилась своей запутанной планировкой. Считалось, что она была создана протеанами из ядра астероида еще в древности. Но за многие века различные расы оставили здесь свои следы. Эти противоречия вызывали почти жуткое ощущение. И хотя раньше это его не беспокоило, теперь этот хаос показался ему на глубоко подсознательном уровне нестерпимым.

Хотя Омега в целом вызывала у него отвращение, каждый отдельный элемент восхищал. Ему вспомнился муравейник, за которым он любил наблюдать в детстве. Насекомые с рабской покорностью отдавались строительству сети тоннелей, формируя и обустраивая небольшой холмик, который был смыслом их существования. Он наблюдал, как они работают, через стекло: трудолюбивые и безжалостные, не ставящие под вопрос смысл собственного существования в бесконечной Вселенной.

Район складов был все ближе. Скоро он снова увидит Кали. Мысли о ней ускоряли его пульс и шаги. Он двигался легко, как будто какая-то невидимая сила несла его. Но это ощущение отличалось от тех моментов, когда его тело контролировали Жнецы. Тогда он наблюдал за собой со стороны, а теперь полностью участвовал в этом процессе, переставлял ноги, чтобы двигаться вперед. Просто для этого не требовалось никаких усилий, как будто бы ему кто-то помогал.

Симбиоз.

Внезапно Грейсон остановился. Его спокойное приятное настроение растворилось в темном облаке подозрений. Он попытался развернуться и посмотреть туда, откуда пришел, но ноги отказывались ему повиноваться. Он смог пройти только десяток шагов, прежде чем покрылся испариной и стал задыхаться. Его собственное тело боролось с ним.

Страшная правда медленно открывалась перед ним. Чужеродная технология настолько глубоко проникла в его тело и разум, что теперь Жнецы стали неотделимы от него. Когда он направлялся к Кали, они работали в унисон: паразит и его носитель, объединенные общей целью. Их незаметное влияние проникло в самую его суть настолько глубоко, что он не только не мог сопротивляться, а даже с энтузиазмом помогал им достичь цели.

— Нет! — закричал он резко и уверенно. — Я не отведу вас к ней!

Он приготовился к невыносимой боли, на случай если чужаки в нем станут бороться за его волю. Но ничего не произошло. Отсутствие сопротивления озадачило его. Он знал, что они все еще были здесь — провода и трубки, проходящие сквозь его суставы и переплетающиеся под его плотью, доказывали это, вне всякого сомнения. Но они теперь были невидимы, они больше не были чужими, они стали неотъемлемой частью его личности.

«Это хорошо. Влияние может направляться в обе стороны».

Сумасшедшая мысль пришла ему в голову. Если технология Жнецов теперь стала частью его самого, возможно теперь он сможет влиять и контролировать их так же, как раньше Жнецы контролировали его тело. Может быть, он сможет пользоваться кибернетическими улучшениями и новыми биотическими способностями в любой момент, когда ему этого захочется. Может быть, он сможет использовать их для достижения собственных целей.

«Ты несравненно выше этих жалких комочков плоти, которые тебя окружают».

Выводы были ошеломляющими. Потрясающими. Ему удалось избежать медленного и трудного процесса естественного отбора. Он разорвал цепь передачи мутированных генов от одного поколения другому, существующую ради жалких попыток обрести незначительное естественное преимущество. Он менялся сам по себе — быстро и уверенно. Он становился идеальным созданием.

«Не прячь того, чем ты стал. Яви свою славу».

Он боялся встречаться с Кали, боялся того, что она может о нем подумать. Он выглядел странно. Иным. Но она исследователь, она поймет и оценит по достоинству то, что с ним происходит. Она увидит его улучшения. Его новую цель. Она будет восхищаться им. Обожать его.

Крутанувшись на пятках, он снова побежал по направлению к складам, с нетерпением ожидая встречи, от которой готов был отказаться всего лишь минуту назад.

* * *

Кай Ленг сидел на диване в маленьком номере, снятом им два дня назад. Он ужинал, не отрывая взгляда от монитора, куда было выведено изображение с камеры слежения, помещенной на задней стене «Загробной жизни».

Его жилье располагалось менее чем в квартале от клуба. Обветшалое, полуразвалившееся здание, превращенное предприимчивым волусом в гостиничку с почасовой оплатой. В основном номера здесь снимали клиенты клуба, которые не могли себе позволить приватные кабинеты в «Загробной жизни».

Комната была слабо освещена, и в ней воняло тем, что Кай Ленг определил как смесь пота и рвоты представителей всех галактических рас. Но она располагалась достаточно близко к клубу, чтобы он имел возможность вести наблюдение, а в случае чего — моментально отреагировать.

Изображение на мониторе не менялось. Он знал, что то, что на первый взгляд казалось гладкой стеной, на самом деле было хорошо замаскированной дверью, ведущей к приватным кабинетам в задней части клуба. Широкоугольные линзы камеры наблюдения показывали, что узкая улочка была абсолютно пуста. В отличие от главного входа, где всегда стояла толпа, эта тайная дверь была наверняка известна только особо приближенным к Арии.

По инструкции Призрака он должен был проследить за людьми Арии и убедиться, что они выполнят свое обещание и уничтожат Грейсона.

Кай Ленг обладал ограниченными ресурсами и не мог отследить каждого в этой организации. Поэтому он с самого начала решил сфокусироваться на Санаке, батарианском лейтенанте Арии.

Менее опытный агент мог бы попытаться установить хвост за самой Арией. Но риск быть обнаруженным был слишком велик, и Кай Ленг знал, что она слишком осторожна, чтобы встречаться с Грейсоном лицом к лицу. К тому же, она почти никогда не покидала клуб. Так что слежка за Санаком казалась оптимальным выбором, учитывая ту информацию, которую Призрак собрал о батарианце, проведя несколько частных расследований. Батарианец был ее цепным псом, слепым орудием. Каждый раз, когда требовалось применить устрашение или грубую силу, она обращалась к нему.

Инстинкты Кай Ленга не подвели его. Три дня назад Санак покинул клуб через парадный VIP-вход. Кай Ленг проследил, как он собирал отряд тяжеловооруженных наемников и загружался в корабль. На следующий день, когда корабль вернулся, Санак и его наемники были уже не одни. С ними прибыли Кали Сандерс и адмирал Дэвид Андерсон, один из самых знаменитых солдат Альянса.

То, что эти люди были не гостями, а пленниками, стало понятно моментально. Они оба были без сознания, и Кай Ленг заметил на них наручники — в тот момент, когда крупный телохранитель-кроган проносил их, взвалив на свои плечи.

Кай Ленг незаметно следовал за Санаком и его командой, пока они тащили заложников к «Загробной жизни». Они держались безлюдных переулков, чтобы не привлекать лишнего внимания. Добравшись до клуба, они воспользовались секретной задней дверью, а не парадным входом, нечаянно открыв следовавшей за ними тени тайну ее существования.

Пока что все шло в соответствии с планом Призрака. Они схватили Сандерс и теперь использовали ее как наживку, чтобы поймать Грейсона. Кай Ленг догадался, что у него есть в запасе по меньшей мере день до того, как состоится эта встреча. Где бы Грейсон ни был, потребуется какое-то время, чтобы связаться с ним и назвать ему координаты. Это дало ему время, чтобы приобрести оборудование для слежки, установить камеру у заднего входа, снять омерзительную комнату на соседней улице и запастись едой и питьем для последующего наблюдения.

Монитор был переносным, поэтому Кай Ленг мог ходить с ним даже в туалет, чтобы ничего не пропустить. На нем также был установлен звуковой индикатор, на случай если камера засечет движение, поэтому Кай Ленг мог позволить себе вздремнуть. Однако он не позволял себе глубокого сна. Доверия к продавцу оборудования у него не было, и в глубине души он опасался, что монитор может отключиться, пока он будет спать.

Этого нельзя было допустить. Особенно теперь, когда история, казалось, близилась к завершению.

Люди Арии привели Кали через потайной вход. Он не сомневался, что они выведут ее через эту же дверь, чтобы отправиться на встречу с Грейсоном. Все, что ему оставалось — это смотреть и ждать.

* * *

Андерсон знал, что время приближается.

— Ты готова? — спросил он Кали.

— Как никогда.

— Все будет в порядке, — успокоил он ее. — Просто придерживайся плана.

Они обговорили его, когда Ария оставила их наедине, и договорились, что если они хотят выбраться отсюда живыми, им нужно держаться вместе. Кроме того, он не мог позволить, чтобы Кали встречалась в Грейсоном один на один.

Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, усилием воли заставив бешено колотящееся сердце биться ровно.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел Санак. Андерсон не ожидал, что именно его пришлют за Кали, но это ничего не меняло. Более того, это было им даже на руку.

Пара кроганов вошла в комнату вслед за ним с оружием наготове, на случай, если пленники попытаются оказать сопротивление.

— Пора идти, — отрывисто сказал Санак. — Вперед.

Кали демонстративно скрестила руки, стараясь не сгибать поврежденные пальцы. Андерсон сделал то же самое.

— Мы идем вместе, или я никуда не пойду, — сказала она.

Санак достал пистолет и сделал шаг вперед, прижав дуло ко лбу Кали.

— Он остается здесь. Ты пойдешь со мной или умрешь.

— Ты не убьешь меня, — спокойно и уверенно произнесла она. — Я нужна тебе для этой встречи.

Батарианец склонил голову вправо, инстинктивно демонстрируя работу мысли. Затем он повернулся и направил пистолет на Андерсона.

— Он не нужен нам для этой встречи, — предупредил он ее. — Идем со мной, или я размажу его мозги по всему полу.

— Ты этого не сделаешь, — заявил Андерсон. — Грейсон заподозрит неладное, он не объявится, пока не увидит Кали, а если почует, что что-то пошло не так, он скроется.

— Я нужна тебе, чтобы решить эту проблему, — настаивала Кали. — Причинишь Андерсону неприятности, и я не стану тебе помогать.

Андерсон видел, как лихорадочно Санак пытается что-нибудь придумать. Ария, вне всякого сомнения, упомянула, как важно привести на встречу Кали. Батарианец старался найти способ выполнить ее приказание и не пойти на поводу у пленников.

— У тебя два варианта, — медленно объяснила Кали. — Или Дэвид идет со мной, и все мы отправляемся на встречу с Грейсоном, или ты пытаешься остановить его, и тогда встреча не состоится.

— И тебе придется объяснить Арии, почему ты провалил задание, — добавил Андерсон.

Он подозревал, что лейтенант неплохо выполняет приказы, но надеялся, что у него плохо с принятием самостоятельных решений. На этом строилась их игра.

Санак опустил пистолет, посмотрел на них и пристегнул его обратно к бедру.

— Если один из вас попытается что-нибудь учинить, я убью обоих, — предупредил он.

Глава 19

Монитор Кай Ленга подал сигнал, дав знать, что камера засекла движение, но предупреждение было необязательно. Он уже внимательно смотрел в экран, где Сандерс, Андерсон, Санак и пара телохранителей-кроганов выходили из «Загробной жизни».

Схватив свой пистолет и нож, он выбежал за дверь маленького гостиничного номера. Он и не подумал собрать камеры и прочее оборудование — даже если следующий постоялец увидит все это, ему наплевать. После этой встречи оно ему точно не понадобится.

Он не стал дожидаться лифта и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он добежал до первого этажа и выскочил на улицу. Забежав за угол, он настиг свою добычу как раз тогда, когда компания достигла перекрестка, где улица, на которой располагалась «Загробная жизнь» вливалась в главную магистраль.

Любому другому они показались бы просто группой прохожих, разве что они слишком близко держались друг к другу, но Кай Ленг знал, что это значит. Санак со штурмовой винтовкой на спине и пистолетом в набедренной кобуре возглавлял шествие. Андерс и Сандерс, оба безоружные, шли за ним. Замыкавшие процессию два крогана были также вооружены штурмовыми винтовками, но, в отличие от Санака, они держали винтовки открыто, спокойно, словно между делом, покачивая ими во время ходьбы.

Держась на безопасном расстоянии, Кай Ленг следовал за ними через деловые и жилые секции центрального района Омеги. Через некоторое время магазины и дома сменились складами — они вступили в слабоосвещенную промышленную зону.

Пройдя мимо нескольких двух- и трехэтажных, ничем не примечательных зданий, процессия скрылась внутри склада в конце квартала. Несмотря на уличный полумрак, Кай Ленг видел, что окна склада то ли занавешены, то ли закрашены, чтобы никто снаружи не увидел, что творится внутри.

Он спрятался в дверном проеме одного из соседних зданий, так, чтобы, оставаясь невидимым, наблюдать за обеими сторонами улицы, и расположился поудобней в ожидании Грейсона. Тот прибыл часом позже.

Он мало изменился с того дня, когда Кай Ленг видел его в последний раз. Обычно коротко остриженные волосы были немного длиннее, да борода более клочковатая, чем обычно, и имплантаты бросались в глаза. Несмотря на то, что плохо сидящая на нем одежда скрывала почти все тело, трубки, тянущиеся от его шеи к черепу, было трудно не заметить. Под упругой, почти прозрачной кожей на его щеках и руках были хорошо видны сверкающие, пульсирующие провода.

Призрак предупредил его не ввязываться в конфликт с Грейсоном без крайней необходимости. Он больше не был тем человеком, над которым Кай Ленг с легкостью одержал верх, а потом накачал наркотиками в камере; он стал куда сильнее. По плану, всю грязную работу должны были сделать люди Арии, а его миссия ограничивалась тем, чтобы доложить, если что-то пойдет не так.

Но даже без предупреждения Кай Ленг чувствовал, как изменился Грейсон. Он двигался с невиданной у него прежде грацией, и от него явственно исходило чувство опасности, как от хищника, охотника в поисках добычи.

Он прошел менее чем в пяти метрах от того места, где скрывался Кай Ленг. Несмотря на сумерки, убийца инстинктивно сильнее вжался в тень, чтобы оставаться незамеченным. Грейсон прошел мимо, не увидев его, и продолжил свой путь к складу в конце улицы.

В нескольких метрах от двери он остановился, вращая головой из стороны в сторону, как бы изучая здание. Он выглядел настороженным, будто заподозрил ловушку.

Кай Ленг затаил дыхание, молясь, чтобы он вошел внутрь.

* * *

Грейсон быстро продвигался вглубь темного ряда зданий. Несмотря на плохое освещение, его улучшенное зрение позволяло ему видеть четко. Он заметил одинокую фигуру, затаившуюся в дверном проеме одного из сооружений, но счел ее незначительной. Он пришел встретиться с Кали, все остальное не имело значения.

Когда он достиг входа в здание, адрес которого ему дала Кали, он, однако, заколебался, внезапно ощутив беспокойство. Почему Кали выбрала такое заброшенное место для их встречи? Почему она не захотела встретиться с ним где-нибудь в людном месте? Она сообщила ему, что попала в беду — может быть, она слишком напугана, чтобы показаться где-то на людях?

Но это могло бы быть и ловушкой. Можно ли ей доверять?

Он встряхнул головой, отгоняя нелепое предположение о том, что Кали могла предать его. Она стольким рисковала, чтобы помочь ему и Джиллиан скрыться от «Цербера». Она поставила под удар свою жизнь и карьеру ради того, чтобы помочь Грейсону спасти дочь.

Джиллиан.

Теперь Джиллиан была в безопасности, и даже Призрак не смог бы найти ее на борту кварианского судна, исследующего глубокий космос. Воспоминания о дочери, которую он не видел два года, нахлынули на него: как она улыбалась, как разговаривала. Джиллиан была не такой, как все — ее аутизм затруднял ее общение с окружающими. Несмотря на огромный потенциал, она отставала от других детей проекта «Восхождение».

Проект «Восхождение».

Его целью было помочь человеческим детям-биотикам контролировать и даже совершенствовать свои скрытые возможности. Кали изо всех сил старалась помочь Джиллиан, лично занимаясь с нею, давая ей больше, чем получали другие ученики.

Дети-биотики.

Он мало знал о других учениках. Пока Джиллиан была частью проекта, он навещал ее один или два раза в год, в зависимости от приказов Призрака. Но он был уверен, что Кали питала личный интерес к каждому ученику в Академии Гриссома. Зная ее, он мог сказать, что она выучила наизусть каждого…

Неожиданно Грейсона осенило, и он мучительным усилием воли остановил поток мыслей. Жнецы стали сильнее! Связь между ним и Жнецами усилилась. Его самые сокровенные мысли теперь открыты для них. Они рылись в его воспоминаниях, придирчиво отбирая нужные им знания. И внезапно им стало очень интересно, кто такая Кали и какую роль она играла в проекте «Восхождение».

Ужас объял его, и он попытался развернуться и убежать. Он должен держаться от Кали как можно дальше. Но воля врага вступила в противоборство с его волей. Он отчаянно сопротивлялся, но Жнецов не так-то просто пересилить.

Они заставили его двигаться вперед. Шаг за шагом он приближался к двери, до тех пор, пока не оказался настолько близко, что смог протянуть руку и коснуться панели доступа.

Грейсон продолжал бороться, используя все ментальные уловки, которые в прошлом помогали ему избавиться от влияния Жнецов. Но все было напрасно. Жнецы стали гораздо сильнее, чем он себе представлял. Они затаились, и, вместо того, чтобы доминировать, манипулировали им, скрывая свою истинную силу.

Дверь отворилась, и Грейсон вошел в слабоосвещенный склад. Он увидел Кали — она стояла посреди комнаты. Когда она увидела, как он выглядит, на ее лице отразилась жалость, смешанная с отвращением.

— О, Грейсон, — сказала она, готовая разрыдаться.

Но, хотя его внимание было полностью сфокусировано на ней, Жнецы сканировали все, что их окружало. Кали была не одна — по меньшей мере, дюжина вооруженных бойцов были разбросаны по всему периметру.

Он ощутил выброс адреналина — его кукловоды поняли, что попали в ловушку, и вот-вот разверзнут врата ада для тех, кто посмел заманить их сюда.

* * *

Люди Арии уже были на месте, когда Андерсон и Кали прибыли на склад: с десяток человек располагались на земле, еще восемь — на мостках, тянущихся вдоль задней стены склада. Ящики и погрузчики были с умом расставлены так, чтобы обеспечить укрытие людям Арии. Некоторые препятствия были также расположены полукругом, формируя что-то вроде загона в центре помещения.

Андерсону не составило труда разгадать их план. Как только Грейсон пройдет достаточно далеко, некоторые из людей Арии проскользнут ему за спину, отрезав единственный путь к отступлению. Идея была неплоха, с одним только исключением: для того, чтобы Грейсон оказался в нужной точке, Кали должна находиться внутри полукруга… и точно на линии огня, если станет жарко.

Он высказал свои возражения, но они остались незамеченными. Ответственный за проведение операции массивный кроган по имени Оргун приказал Кали свою занять позицию и ожидать Грейсона. Он затолкал Андерсона в один из темных углов в задней части здания и приказал Санаку не спускать с него глаз. Батарианец стоял в нескольких шагах от Андерсона, и штурмовая винтовка в его руках недвусмысленно намекала на то, что, если Андерсон попробует вмешаться в ход встречи, ему не поздоровится.

Из этого угла Андерсон не мог видеть Кали, а вот входная дверь была как раз в поле его зрения. Как раз на нее он и смотрел, когда вошел Грейсон.

То, как он выглядел, повергло Андерсона в шок. Кали говорила, что Грейсона видоизменили при помощи технологии Жнецов, но такого Андерсон не мог себе даже представить. Это существо больше нельзя было назвать человеком — он стал какой-то мерзостью, которой не было названия.

Под растянутой, бесцветной кожей Андерсон видел кибернетические имплантаты, спаянные с его плотью, и это выглядело так, словно машины пожирали его изнутри.

Он сразу вспомнил о колонистах, превращенных в хасков на Иден Прайм. Эффекты подобной трансформации оказались необратимы. Он боялся, что в случае с Грейсоном может оказаться то же самое.

Он услышал, как Кали назвала Грейсона по имени, а потом Оргун зашел тому за спину, блокируя путь к отступлению.

— Сдавайся, — прорычал огромный кроган, направляя штурмовую винтовку Грейсону прямо в спину. — Или мы убьем тебя на месте.

В ответ Грейсон припал к земле, развернулся на месте и направился к крогану, скрючившись так, что, казалось, он двигался, опираясь на все четыре конечности. Все это произошло в мгновение ока; Грейсон двигался так быстро, что его движения сливались в одно сплошное пятно.

Оргун выпустил очередь по противнику, но неожиданная скорость и необычность реакции Грейсона застали его врасплох. Его выстрелы, по привычке выпущенные в область верхней части тела, прошли слишком высоко, в то время как Грейсон приближался к нему.

Некоторые из рассредоточенных по складу бойцов — те, у кого получше с реакцией — успели произвести по нескольку выстрелов, но времени хорошенько прицелиться у них не было, и пули, не причиняя Грейсону никакого вреда, отскакивали от пола в том месте, где секунду назад находилась их цель.

Он врезался в Оргуна — мужчина, весом в 70 килограммов, против двухсоткилограммового крогана. К всеобщему удивлению, именно Оргун, выронив штурмовую винтовку, от этого удара отправился в полет.

Как только бойцы Оргуна оправились ступора, вызванного внезапной атакой, склад потрясла канонада выстрелов. Грейсон в ответ выставил биотический барьер, воздух вокруг него засверкал внезапно выпущенной энергией. Пули увязали в мощном гравитационном поле, лишаясь движущей силы, и падали на землю, не причинив вреда.

Уголком глаза Андерсон посмотрел на Санака. Батарианец был поражен вспышкой Грейсона не меньше остальных и еще не пришел в себя после потрясения. Он смотрел только на побоище, развернувшееся перед ним, совершенно забыв о своем пленнике.

Батарианец сделал первый шаг к полю боя, и в тот же момент Андерсон с разворота ударил его ногой по голове. Санак потерял равновесие, неловко взмахнул руками, и винтовка выпала из его рук и заскользила по полу.

Андерсон продолжил свою атаку, одним прыжком сбив противника с ног, и вместе с ним очутился на полу, отчаянно борясь за висящий на бедре Санака пистолет.

Пыхтя и ругаясь, они покатились по полу, и каждый пытался занять выгодную позицию. Но Андерсон оказался сверху, и это дало ему преимущество. Он схватился за рукоять пистолета, но батарианцу удалось взять в захват его локоть, не давая достать оружие.

Но все же Андерсон смог добраться до курка. Выстрел проделал дыру в бедре батарианца, заставив того завопить от боли и ослабить хватку. Андерсон быстро вытащил пистолет и, уперев его в живот противнику, трижды выстрелил.

Все четыре глаза Санака распахнулись от удивления, а тело обмякло. Андерсон откатился от него, все еще сжимая в руке пистолет. Батарианец открыл рот, словно намереваясь что-то сказать, но ему удалось издать только бульканье. Он закашлялся, и темная струйка крови скатилась из угла его рта.

Андерсон выстрелил еще раз, целясь в сердце. Санак дернулся. Голова его склонилась набок, глаза затуманились, жизнь медленно покидала его.

Эта стычка заняла не более тридцати секунд, но за это время стрельба на другом конце склада затихла. Оглядевшись, Андерсон увидел нескольких бойцов Арии, включая Оргуна, лежащих мертвыми на полу. Некоторые были в странных позах, конечности вывернуты под неестественными углами, что не оставляло сомнений в том, что они были убиты при помощи биотики. Другие были забиты до смерти; их головы размозжены, будто кто-то ударил по ним кувалдой.

Но нигде среди этого побоища он не видел ни Грейсона… ни Кали.

Выбежав на середину комнаты чтобы осмотреться, он понял, что лишь он один остался в живых в этом здании. Он не представлял себе, что же случилось с Кали, но мог вообразить тысячу вариантов, и ни один из них не внушал особого оптимизма.

Опасаясь самого худшего, он бегом пересек комнату и выбежал на улицу, где и нашел ее — в неясном свете, одна, без оружия, она стояла к нему спиной, глядя куда-то вдаль.

— Ты в порядке? — спросил он, запыхавшись от бега.

Она повернулась на звук его голоса.

— Я в порядке, — успокоила она его. — Когда начали стрелять, я просто бросилась на пол и старалась быть как можно незаметней. К счастью, в меня никто не целился.

— А что Грейсон?

— Он ушел, — сказала она. — Пробился через людей Арии и выскочил в дверь. Они все побежали за ним.

Андерсон понял, что это их шанс. Пока люди Арии будут пытаться не дать Грейсону сбежать с Омеги, здесь будет царить хаос, а им, возможно, удастся ускользнуть незамеченными.

— Идем, — сказал он Кали. — Мы убираемся с этой станции.

— Как? — спросила она.

— Нам просто нужно найти кого-то, кто не подчиняется Арии и у кого есть корабль, — объяснил он, зная, что сказать подобное гораздо проще, чем сделать.

Из тени соседнего здания вышел незнакомый мужчина. Вместо приветствия он произнес:

— Возможно, я смогу вам с этим помочь.

Глава 20

Кай Ленг услышал выстрелы, раздававшиеся внутри склада — ловушка сработала. Однако, через несколько мгновений, увидев, как Грейсон, живой и невредимый, выбежал из здания, он понял, что люди Арии потерпели неудачу. Кай Ленг снова скрылся в тени, предпочитая не встречаться с Грейсоном. Его лояльность «Церберу» была велика, но самоубийство в себя не включала.

Грейсон перешел на бег. Через несколько секунд три вооруженных крогана выбежали из здания склада и бросились вслед за ним. Несмотря на тяжелый вес, кроганы бегают куда быстрее людей, но Грейсон больше не был человеком. Кибернетические улучшения, сделанные по технологиям Жнецов, позволили ему развить невероятную скорость, и к моменту появления кроганов, он оторвался уже метров на тридцать.

Кроганы на бегу открыли огонь, но точность выстрелов изрядно страдала из-за плохого освещения и быстрого бега. Грейсон двигался беспорядочными зигзагами, еще больше затрудняя попадание, но все же несколько выстрелов достигли цели — полностью уклониться от массированного огня оказалось непросто.

Грейсон оступился и на мгновение потерял равновесие, но быстро справился с собой, обернулся и выставил ладонь в направлении своих преследователей. Воздух покрылся рябью, исказившись от силы биотического удара.

Кай Ленг не сомневался, что если бы кроганы оказались чуть ближе к энергетической волне, она бы смыла их, переломав кости и превратив в кашу даже их дублирующиеся внутренние органы. Но Грейсон оторвался от них уже настолько, что сила атаки ослабла к тому моменту, как достигла кроганов. Поэтому волны хватило лишь на то, чтобы сбить их с ног, вместо того, чтобы сокрушить.

Пока его враги приходили в себя и поднимались, Грейсон уже снова перешел на бег. Он заметно прихрамывал, но нетвердость походки почти никак не повлияла на его скорость.

Из здания показалось новое подкрепление: полдюжины батарианцев и еще два крогана. Они присоединились к первым преследователям — те как раз окончательно пришли в себя. И те, и другие беспорядочно палили из своих винтовок, но к этому времени Грейсон был уже настолько далеко, что пули не доставали его.

Пробегая мимо укрытия, где спрятался Кай Ленг, он на мгновение попал в полосу света уличных фонарей, и убийца смог разглядеть его. Кровь хлестала из нескольких открытых ран на его правом бедре. Левая рука висела безжизненной плетью, скорее всего пуля раздробила плечо. Раны были тяжелыми, но не опасными для жизни — как ни странно, ни один из выстрелов не задел ни тела, ни головы.

Грейсон скрылся из виду, пробежав по улице и исчезнув за углом. Кай Ленг оставался неподвижным, пока мимо него, несколькими секундами спустя, пробегали люди Арии. Он знал, что любое неосторожное движение может привлечь их внимание к его укрытию. Он сомневался, что они остановятся — им было гораздо важнее догнать Грейсона. Но рисковать не стоило.

Некоторые кричали в переговорные устройства своих шлемов, отдавая распоряжения, но Кай Ленг сомневался, что вызов подкреплений поможет им одолеть Грейсона. Он был четко уверен — операция провалилась.

Грейсон сбежит, в этом Кай Ленг не сомневался. Призраку это не понравится. Но увиденное вселило в него какую-то надежду. Раны Грейсона доказывали, что, несмотря на всю свою силу, Жнецы не были неуязвимы. Если бы кто-то из людей Арии смог попасть Грейсону в голову, угроза могла быть уничтожена.

Кай Ленг все еще находился в своем укрытии, раздумывая о том, что ему делать дальше, когда на улицу вышла Кали Сандерс. И в голове убийцы созрел план.

После того как Грейсон покинет Омегу, «Церберу» нужно будет снова выслеживать его. Призрак сказал Арии Т’Лоак, что Сандерс — ключ к Грейсону. Теперь это уже не так, учитывая то, какую роль она сыграла в этой истории с ловушкой на складе. Но все равно оставался шанс, что Кали можно будет использовать как наживку, для того чтобы снова выманить его.

Пока Кай Ленг раздумывал, что же ему делать дальше, Дэвид Андерсон вышел из здания склада и подошел к Сандерс. Несмотря на то, что он был вооружен пистолетом, Кай Ленг не волновался. Если дело дойдет до драки, у него огромное преимущество перед Андерсоном и Сандерс. Но ему не хотелось доводить дело до драки.

Он вышел из своего укрытия и быстро, но бесшумно и двинулся в их направлении. Он держался ближе к зданиям, пытаясь оставаться незаметным в отбрасываемых ими тенях. Помогало и то, что Сандерс и Андерсон были полностью сосредоточены друг на друге.

— Нам просто найти кого-то, кто не подчиняется Арии и у кого есть корабль, — он как раз подошел достаточно близко к ним, чтобы услышать, как Андерсон произносит эти слова.

Повинуясь внезапному порыву, он вышел из тени и произнес:

— Может быть, я смогу вам с этим помочь.

Кали отшатнулась, а Андерсон поднял пистолет.

— Кто вы? — спросил он.

Кай Ленг находился достаточно близко, чтобы, в случае необходимости, легко обезоружить адмирала до того, как тот успеет выстрелить. Но он знал, что «Церберу», если он хочет добраться до Грейсона, нужна Сандерс. Поэтому он решил прибегнуть к более действенному, чем насилие, методу — к правде.

— Меня зовут Кай Ленг. Мой корабль пришвартован в доке, там, где Ария не имеет влияния.

— А здесь вы просто прогуливались, не так ли? — спросил Андерсон, не скрывая сарказма. Его пистолет по-прежнему упирался в грудь Кай Ленга.

— Он агент «Цербера», — догадалась Кали. — Призрак послал его шпионить за Арией. Он хотел убедиться, что она прикончит Грейсона.

— У нас общие задачи, — заверил их Кай Ленг, даже и не пытаясь опровергнуть ее обвинение. Мы все хотим выбраться отсюда, и мы все хотим найти Грейсона. Может быть, нам стоит объединить силы?

— Может быть, мне стоит застрелить тебя прямо на месте? — сказал Андерсон, зловеще покачивая пистолетом.

— Ты можешь попытаться, — ответил Кай Ленг. — Но как это поможет тебе удрать с Омеги?

— Здесь еще не все куплено Арией, — вмешалась Кали. — Мы найдем кого-нибудь, кто вывезет нас отсюда.

— И сколько времени займут эти поиски? У вас его не так много. Сейчас все ее усилия направлены на то, чтобы отыскать Грейсона, но как только он сбежит — а он точно сбежит — Ария снова заинтересуется вами.

— Мы рискнем — сказал Андерсон, нажимая на курок.

Но Кай Ленг уже метнулся в сторону, уворачиваясь. Он поймал руку Андерсона и, прежде чем тот смог произвести еще один выстрел, схватил адмирала за запястье и вывернул ему руку.

Пальцы Андерсона разжались, пистолет выпал, но тот отчаянно сопротивлялся, пытаясь коленом попасть Кай Ленгу в пах. Кай Ленг повернулся так, что удары достигали только его бедра.

Кали прыгнула вперед, целясь ногой прямо в центр позвоночника Кай Ленга. Он амортизировал удар, подавшись вперед, будто бы намереваясь пройтись колесом, не отпуская запястья Андерсона. Тот, под воздействием силы инерции, потерял равновесие и упал на землю.

Не разгибаясь, Кай Ленг выставил ногу и подсек ноги Кали, так что она упала поверх обоих мужчин. Нейтрализовав Андерсона ударом локтя в солнечное сплетение, Кай Ленг откатился от них, подобрал пистолет и вскочил на ноги.

Он наставил оружие на своих противников, все еще лежащих на земле. Вреда он им не причинил, если не считать того, что Андерсон все еще хватал ртом воздух после удара в солнечное сплетение.

Он держал их на прицеле достаточно долго для того, чтобы дать им понять, что если бы он захотел, они были бы уже мертвы, затем заткнул оружие за пояс.

— «Цербер» вам не враг, — сказал он. — Мы — защитники человеческой расы. Нам нечего с вами делить.

Кали осторожно поднялась на ноги. Андерсон все еще не мог восстановить дыхание. Она наклонилась и подала ему руку. Он покачал головой и отмахнулся от нее, кашляя и хрипя, пока поднимался на ноги.

— Не нужно меня агитировать, — сплюнула Кали, отказываясь сотрудничать даже после того, как Кай Ленг продемонстрировал свое физическое превосходство. — Я знаю, кто вы такие. Я видела, что вы сделали с дочерью Грейсона. Я видела, что вы сделали с ним.

— Порой необходимо приносить жертвы ради всеобщего блага.

— Чепуха, — скривился Андерсон. — Можешь оправдывать свои действия как тебе угодно, но вы всего-навсего банда террористов.

— Жнецы представляют собой такую угрозу, с которой человечество не сталкивалось никогда, — напомнил им Кай Ленг. — Вы думаете, что Призрак зашел слишком далеко, но это было необходимо для того, чтобы изучить врага. От этого зависит выживание нашей расы.

— Вы создали монстра и отпустили его гулять по галактике, — парировал Андерсон.

— Мы виноваты в этом не больше, чем вы. Но взаимными обвинениями мы ничего не добьемся. Нам надо объединиться, чтобы найти Грейсона.

— Я стану помогать вам убивать его, — заявила Кали. — Так что или прикончи нас, или оставь, черт возьми, в покое.

— Вы видели, во что превратился Грейсон, — продолжал гнуть свою линию Кай Ленг. — Вы можете себе представить, на что он способен. Его нужно остановить.

— Вы нагадили — вам и подтирать, — поддержал Кали Андерсон.

— Мы все еще можем ему помочь, — сказал Кай Ленг. Он уже понял, что знает, как уговорить Кали выслушать его.

— Мы знаем, как обратить процесс трансформации и обладаем для этого всеми необходимыми ресурсами, — соврал он. — Но скоро уже будет слишком поздно. Сама сущность Грейсона будет поглощена Жнецами.

Кали промолчала, и Андерсон беспокойно взглянул на нее.

— Это правда? — спросил он ее. — Они смогут обратить процесс?

— Может быть, — сказала она. — Я не знаю. Но если остался еще хотя бы один маленький шанс спасти его…

Ее слова повисли в воздухе.

— Даже если для этого придется поработать с «Цербером»? — мягко спросил Андерсон.

Кали кивнула.

— Веди нас к своему чертовому кораблю, — проворчал Андерсон.

— Идите туда, — сказал Кай Ленг, махнув рукой в направлении улицы. — Я думаю, что вы не обидитесь, если я не позволю вам дышать мне в спину.

* * *

Ария, как обычно, сидела на своем излюбленном месте в «Загробной жизни» и попивала коктейль, когда одна из азари, состоявших у нее на побегушках, прибежала с новостями о неудавшейся попытке взять Грейсона живым.

— Оргун и Санак убиты, — сказала она. — Грейсон сбежал. Кидо и его люди идут за ним.

Черты лица Королевы Пиратов остались неподвижны — она прекрасно скрывала свое крайнее неудовольствие.

— А что Сандерс и Андерсон?

— Я не знаю, — покачала головой посланница. — Кидо ничего о них не сказал.

— Тогда почему ты здесь? — холодно спросила Ария.

— Кидо послал за подкреплением. Он сказал, что Грейсон… изменился.

— Изменился? В каком смысле?

— Какие-то кибернетические улучшения. Он не углублялся в подробности.

Ария выругалась про себя. Не нужно было доверять «Церберу». Она не сомневалась, что там знали об улучшениях Грейсона, и более того, возможно, это было делом их рук. Однако ее никто не предупредил. Если бы она знала, она послала бы за ним больше людей… а может, пересмотрела бы свои планы взять его живым.

Но также она злилась и на себя. Ей так хотелось отомстить за смерть Лизелль, что она приняла предложение «Цербера», несмотря на собственные сомнения. Она позволила чувствам к собственной дочери взять верх над своими суждениями. Она смешала эмоции с делом. Больше она такой ошибки не допустит.

— Дайте Кидо все, что ему нужно, — ответила она. — И предупредите всех — увидят Грейсона, пусть стреляют на поражение. Постарайтесь свести потери мирного населения к минимуму, но если что-то случится, то я никого не буду наказывать.

Посланница кивнула и бросилась выполнять приказы.

Ария, посмотрела ей вслед, и вернулась к коктейлю, размышляя о том, как отомстит «Церберу» и Призраку.

* * *

Грейсон с восхищенным ужасом наблюдал, как Жнецы направляют его в яростное бегство через всю Омегу. Они похоронили его так глубоко в недрах его собственного подсознания, что он практически полностью потерял связь со своей физической оболочкой. Он как-то знал, что ранен, но боль была настолько далекой, что не имела значения.

Побег со склада был только началом. Пока он бежал по улицам Омеги, ему казалось, что все вокруг пытаются убить его. Куда бы он ни сворачивал, за каждым новым углом он натыкался на заряженный пистолет или на хорошую засаду. Ария послала за ним все, что у нее было, Грейсону было интересно, хватит ли этого?

Жнецы превратили его в убийственное оружие, но их сила была не бесконечна. Постоянное напряжение всех сил Грейсона не давало им восполнять энергию, содержавшуюся в его теле, и каждый раз, когда они пользовались им, они становились и более уязвимыми. Он уже видел, что они слабеют — каждая новая встреча становилась все сложнее и опаснее.

Первая группа, попавшаяся ему на пути, была уничтожена при помощи сингулярности. Легким поворотом руки Жнецы вызвали единственный сгусток практически бесконечного поля эффекта массы, образовавшийся прямо в центре группы из четырех азари, залегших за углом в ожидании Грейсона. Гравитационное поле поглотило их мгновенно, задолго до того, как они сообразили призвать собственные биотические силы для ответной атаки.

Следующая группа врагов — взвод людей и батарианцев — нарвалась на жестокую физическую расправу. Грейсон попросту протаранил их до того, как они успели разрядить в него свое оружие, его руки и ноги стали смертоносными орудиями, которые крушили, ломали, и разрывали врагов на части. В конце этой встречи Жнецы замедлили его бег — но лишь настолько, чтобы он успел наклониться и подобрать выпавшее из рук противников оружие, и затем отравили Грейсона дальше, теперь уже со штурмовой винтовкой в каждой руке.

Эти винтовки позволили Жнецам сменить тактику. Вместо того чтобы сокрушать врагов биотикой или в рукопашном бою, они устроили битву на бегу через улицы Омеги. В отличие от людей Арии, Грейсон не носил брони, так что Жнецы ни разу не вступили в ближний бой ни с одним из встретившихся им на пути патрулей. Вместо этого они разражались серией быстрых выстрелов, и потом отступали — укрываясь за углом одного из многочисленных переулков Омеги. Противопоставляя вражеским кинетическим барьерам и их количеству скорость и маневренность, они уничтожали отряды противника один за одним, расчищая себе путь.

В нормальных обстоятельствах такая стратегия была бы невозможна. Технологические улучшения помогали снизить отдачу, но один только размер патронов требовал стабилизировать оружие, держа его обеими руками. Даже у крогана не хватило бы сил стрелять из этих винтовок с двух рук, но Грейсон управлялся с ними с такой легкостью, будто бы это были пистолеты.

Впрочем, штурмовые винтовки не славятся точностью выстрела. Даже встроенная в них автоматическая система наводки не повышала шансов дважды на ходу попасть в одну и ту же цель. Но искусственные улучшения Грейсона дали Жнецам невероятную точность, позволяя целиться в одну цель из двух винтовок одновременно. Кинетические барьеры не выдерживали такого концентрированного огня, и как только они падали, и жертва становилась уязвимой, Жнецы завершали работу одним метким выстрелом в голову.

Люди Арии сопротивлялись, как могли, но органической жизни не сравниться с беспощадной эффективностью практически идеальной машины для убийства. Но даже использование оружия с практически лазерной точностью наводки забирало его энергию. Несмотря на огромное физическое превосходство, его соперники рано или поздно возьмут его числом. Он потерял счет убитым Жнецами врагам где-то после двадцатого, но в распоряжении Арии куда больше резервов, которые она, несомненно, задействует.

Жнецы тоже поняли тщетность попыток уничтожить целую армию и начали поиски пути к отступлению. Вся Омега представляла собой запутанный лабиринт шатких конструкций, тупиков и улочек, ведущих в никуда. Но за те два года, что он работал на Арию, Грейсон изучил эту станцию как свои пять пальцев.

Теперь Жнецы полагались на эти его знания, получая доступ к ним напрямую из его сознания. Он ничего не мог сделать, чтобы остановить их — он превратился в ходячую библиотеку, к которой они могли обратиться, когда вздумается.

С боем пробиваясь через многочисленных солдат Арии, они наметили курс через извилистые улочки, направляясь к ближайшему из многочисленных стыковочных доков Омеги. Доки, контролируемые Арией, практически не охранялись, — большинство знало, чем чревато похищение корабля у Королевы Пиратов. Этот док не был исключением — только жалкая горстка охранников попыталась остановить незваного гостя. Но они быстро разделили судьбу своих товарищей, хотя одна из охранниц перед смертью успела подать сигнал тревоги.

Грейсон знал, что подкрепления прибудут менее чем через пару минут после сирены, и как только это пришло ему в голову, он тут же понял, что это уже известно и Жнецам.

Они заставили его стремительно подбежать к маленькому, одноместному шаттлу, расположенному в одном из шлюзов. Посадочный трап был поднят, входная переборка закрыта. Жнецы заставили Грейсона протянуть руку и дотронуться до панели управления, голубые искры посыпались с его пальцев. Миллионы числовых комбинаций пронеслись в его мозгу, пока Жнецы подбирали нужный код, и через секунду дверь с мягким щелчком открылась.

Жнецы даже не стали дожидаться пока опустится трап. Выбросив штурмовые винтовки, они заставили Грейсона схватиться руками за боковые створки дверного проема и вбросить себя в шаттл. Оказавшись внутри, он запечатал дверь и занял место пилота.

Взвод батарианцев опоздал на мгновение — двигатели как раз начали разогреваться. Наемники открыли огонь, но было уже поздно — их оружие не причиняло никакого вреда броне корабля.

Корабль вышел из дока, мягко преодолел тончайший мерцающий энергетический барьер, охранявший атмосферу внутри дока от леденящего холода космического вакуума, и взмыл над станцией.

В отличие от Цитадели, Омега не имеет системы защиты. Нет ни патрулирующего флота, ни защитных турелей, ни акселераторных пушек. Недосягаемые для патрулей и солдат, оставшихся внизу, Жнецы были готовы закончить свой побег с Омеги.

Пока шаттл удалялся от станции, Жнецы снова начали рыться в памяти и воспоминаниях Грейсона. Он быстро догадался, что они ищут информацию обо всем, что касается проекта «Восхождение»: имена, места, системы защиты.

Он больше не пытался противостоять им — это было бессмысленно. Жнецы сломали его волю к сопротивлению. Его единственной отрадой оставалось то, что даже с полным доступом к его мыслям Жнецы все равно не смогут найти Джиллиан. Его дочь была в безопасности… чего нельзя сказать о ее одноклассниках.

Жнецы не стали сразу же задавать курс на Академию Гриссома. Вместо этого они открыли коммуникационный канал корабля и подключились к экстранету. Получив доступ к миллиардам терабайт информации со всей галактики, они без труда смогли найти то, что им было нужно.

Добыв нужную информацию, Жнецы начали формировать код. Грейсон сразу понял, что они делают — за время работы с «Цербером» он обучался азам компьютерного взлома, и ему уже приходилось наблюдать подобное: сомнений не было, Жнецы создавали вирус.

Его пальцы, направляемые искусственным интеллектом его кукловодов, порхали над цифровым интерфейсом. Грейсон попытался отследить, что же происходит, но сложность и объем данных превышали все мыслимые для человеческого разума пределы.

Они возились минут пятнадцать, но наконец, программа их удовлетворила. Тогда они снова подключились к экстранету и направили сообщение в Академию Гриссома. Сеть Академии была защищена всеми возможными фаерволлами и разнообразными уровнями защиты, но Грейсон знал, что все системы безопасности, даже самые изощренные, не сравнятся с той зловещей программой, которую создали Жнецы.

Пока Жнецы задавали курс на Академию навигационным системам шаттла, Грейсон чувствовал, что силы их на исходе. Отчаянное бегство с Омеги выжало их до предела. Им нужно было как-то подзарядиться, но Грейсон не обольщался, что ему выдастся возможность попытаться вернуть контроль над собственным телом.

Шаттл разогнался до скорости света, направляясь к ближайшему ретранслятору, и начал серию прыжков которые, в конечном счете, приведут Жнецов в пункт назначения. Они отключили Грейсона, после первого прыжка, погрузив его в глубокий, без сновидений, сон.

Глава 21

Кали и Андерсон шли, опережая Кай Ленга на несколько шагов, от складов к жилым кварталам Омеги. Он направлял их, по необходимости указывая направление бесстрастным, деловым голосом:

— За углом налево. Три квартала прямо. Направо. Еще раз налево.

Они не бежали, но шли очень быстро, подгоняемые обоюдным желанием убраться со станции как можно скорее. Пока они шли по пустынным улицам, мысли Кали неслись с запредельной скоростью.

Она думала о Грейсоне и о том, что Кай Ленг обещал, что «Цербер» может спасти его. Ей очень хотелось ему верить, но она знала что тот, кто работает на Призрака, не погнушается солгать, чтобы добиться сотрудничества с нею.

Она пыталась воссоздать в памяти все, что ей стало известно об экспериментах на Грейсоне из беглого ознакомления с отчетами. Содержащиеся в них сведения были, в основном, теоретическими и спекулятивными, даже те ученые, которые отвечали за операцию, не знали точно, чего ожидать.

Как она ни пыталась, она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть то, что обещал Кай Ленг. У нее было слишком мало времени на изучение отчетов — люди Арии атаковали до того, как она успела разобраться.

Однако общее направление их работы ей ухватить удалось. Исследования, в основном, касались тех данных, которые так или иначе поддавались измерению — физических отклонений или изменений в функциях головного мозга. Никто не счел нужным провести хоть какое-то психологическое тестирование, понять причины этой ужасной трансформации тоже никто не попытался. Почему Жнецы развили эту технологию? Почему Коллекционеры похищают людей и перерабатывают их? Что ищут Жнецы? Что они, на самом деле, хотят?

Кали знала, что если бы она смогла ответить на эти вопросы, она бы догадалась, что Грейсон будет делать дальше. Стала ли бы она делиться этой информацией с Кай Ленгом, она еще не решила.

Андерсон видел, что идущая рядом с ним Кали погрузилась в глубокую задумчивость. И он догадывался, о чем она думает — она не была готова отказаться от Грейсона.

Он тоже еще не был готов сдаваться. С прошлого воскресенья агенты «Цербера» надрали ему задницу не меньше семи раз, но он не собирался просто так подчиняться кому-то, над кем стоял Призрак.

Кай Ленг был хорошо сложен, но крупным он не был. Андерсон был тяжелее его минимум на двадцать фунтов, и если бы они сошлись близко — как, например, в кабине управления шаттлом, — он смог бы использовать это преимущество. Хотя надо признать, что неизвестно еще, хватило ли бы этого, чтобы противостоять скорости и тренированности Кай Ленга.

— За этим углом направо, — сказал им Кай Ленг.

Они свернули на длинный, узкий проулок. В дальнем его конце виднелась большая дверь, встроенная прямо в стену, отделяющую один район от другого. Перед стеной располагалась укрепленная баррикада, высотой примерно по пояс. Она выходила прямо из стены, пересекала улицу и другим своим концом упиралась в ту же стену, формируя небольшой бункер. За этой баррикадой расположились пятеро вооруженных турианцев.

На первый взгляд казалось, что они скучают: кто-то вальяжно прислонился к стене, кто-то облокотился на баррикаду, а кто-то сидел на ней, будто бы просто бездельничая. Но, завидев людей, они быстро заняли оборонительные позиции за баррикадой.

— Кто это такие? — спросила Кали.

— «Когти», — ответил Кай Ленг. — Они контролируют район, который находится за баррикадой.

За время дипломатической работы Андерсон регулярно получал отчеты от сотрудников разведывательного управления Альянса, внедренных по всей галактике. Большинство отчетов приходили из мест, находящихся в зоне влияния Совета, но некоторые из них касались важных мест Граничных Систем, таких, как Омега.

Из этих отчетов Андерсон знал о том, что «Коготь» был самой большой независимой группировкой на Омеге. Как и большинство группировок, «Коготь» занимался распространением наркотиков, контрабандой оружия, вымогательством, заказными убийствами и работорговлей. За определенную — и немалую — плату они так же позволяли кораблям и шаттлам, которые хотели избежать столкновения с Арией и ее организацией, пришвартовываться в доках, расположенных на контролируемых «Когтем» территориях Омеги.

Их бизнес приносил неплохую прибыль и постепенно они расширяли сферу влияния на станции, поглощая более мелкие банды. Однако Андерсону было известно, что своим успехом «Когти» во многом обязаны тем, что вместо открытого противостояния Арии, они соблюдают видимость мирного сосуществования с Королевой Пиратов.

— Скорее всего, Ария разослала наши словесные портреты каждой банде на этой станции, — предупредил Андерсон. — Если она предложила награду за наши головы, «Когти» вполне могут продать нас ей.

— Сейчас между Арией и «Когтем» не все гладко, — заверил их Кай Ленг. — Даже если они знают, что она охотится на нас, они не станут ей помогать.

Турианские охранники внимательно изучали подошедших. Двое подняли оружие, а третий перепрыгнул через баррикаду и вышел им навстречу. Андерсон удивился, увидев, что помимо пистолета, на поясе турианца висел еще и шокер. Ему казалось, что «Когти» из тех головорезов, что сперва стреляют, а потом задают вопросы. Однако, кажется, и для них иногда бывало лучше обездвижить противника вместо того, чтобы убивать.

Если подумать, то в этом был смысл. Среди арендаторов доков не всегда попадались честные люди, споры по поводу неплатежей были неизбежны, а стрелять в своих клиентов — не самое лучшее для бизнеса. Бить по ним шокером такой силы, чтобы вызвать потерю сознания тоже не лучший вариант, но за неимением альтернативы — вполне сойдет.

— Стойте, — приказал турианец. — Что вам здесь нужно?

— Я арендовал док номер 6358, — ответил Кай Ленг.

— Шаг вперед, для идентификации личности, — приказал охранник.

Кай Ленг выступил вперед и протянул руку, чтобы турианец смог просканировать его инструментрон.

— Подтверждается, — кивнул охранник. — Аренда оплачена вперед до конца недели.

— Я уезжаю немного раньше, — сказал Кай Ленг.

— Это ваше дело, — ответил ему турианец. — Но мы не возвращаем деньги. — Турианец положил руку на висящий на поясе шокер.

— Я и не собирался ничего требовать, — заверил его Кай Ленг. Турианец расслабился и кивнул своим компаньонам.

Как только турианцы убедились, что у людей есть законное основание находиться на их территории, и что они не ищут неприятностей, они опустили оружие. Встретивший их охранник перелез обратно за баррикаду и нажал дверную панель. Дверь за ним открылась, и за ней показалась еще одна унылая, длинная, узкая улица.

— Сперва вы двое, — кивнул Кай Ленг.

Андерсон положил одну руку поверх баррикады и, перепрыгнув ее, обернулся к Кали. Как только он увидел ее вывихнутые пальцы, в его голове сформировался хитрый план.

Он взглянул на Кай Ленга. Тот, ожидая подвоха, отрицательно покачал головой — именно на такую реакцию и рассчитывал Андерсон.

— А ты? Поможешь? — Андерсон повернулся к охраннику с шокером на поясе.

Охранник, чуть поколебавшись, выступил вперед.

— Пошевеливайтесь, — пробурчал он.

Кали подошла к баррикаде и поставила на нее правую ногу. Левая ее нога оставалась на земле, и ей не хватило инерции перемахнуть на другую сторону. Вместо этого, она наклонилась вперед, и Андерсон с турианцем подхватили ее под руки с двух сторон.

— На счет три, — сказал Андерсон. — Раз… два… три!

Андерсон почувствовал, как Кали сгибает колено и переносит свой вес на каждый счет все больше и больше, помогая им перенести ее на другую строну баррикады. Но пока они тащили ее, Андерсон слегка развернулся, так, что Кали потеряла равновесие и упала на турианца, как раз в тот момент, когда уже оказалась на той стороне. Андерсон не опускал ее руки, и она, падая, увлекла за собой и его, так что теперь все трое неловко лежали на земле.

Кай Ленг отреагировал почти мгновенно и перемахнул через стену, даже не коснувшись ее. Другие охранники-турианцы сделали именно то, что должны были сделать в непредвиденной ситауции, и то, что Андерсон от них и ожидал — они достали оружие.

Кай Ленгу пришлось предстать лицом к лицу с вооруженными турианцами, и Андерсон получил так необходимые ему несколько секунд. Он сорвал с пояса упавшего турианца шокер, перекатился на спину и выпустил в свою цель электрический разряд.

Заряд попал точно в спину Кай Ленга, в щель межу наплечниками брони, и Кай Ленг упал на землю без сознания. Двое турианцев уже были повержены — раненые, но живые. Двое других все еще держали в руках оружие, но было неясно, собираются ли они использовать его против Кай Ленга или Андерсона.

— Все в порядке! Все в порядке! — закричал Андерсон, отбрасывая шокер и поднимая руки, показывая, что сдается.

Пока их разъяренный капитан приходил в себя, турианцы помогли Андерсону и Кали подняться на ноги. Они подтолкнули людей к стене, толкая их упертыми в грудь винтовками.

Андерсон ничего не сказал по поводу больно упирающейся в его ребра винтовки. Он прекрасно понимал, что перед тем, как продолжать разговор, нужно дать всем, в том числе и себе, время успокоиться. Он видел, что Кали больно, но не мог понять — это оттого, что ее тоже бесцеремонно прижали винтовкой к стене или оттого, что она еще больше повредила руку, пока падала.

Капитан взглянул на людей, потом подошел к раненым турианцам, лежащим на земле. Оба стонали от боли, но с помощью капитана смогли, к немалому облегчению Андерсона, подняться на ноги. Если бы Кай Ленг кого-нибудь убил, уговорить турианцев отпустить их было бы намного труднее.

— Я могу все объяснить, — сказал Андерсон, сочтя, что остыл уже достаточно для того, чтобы ясно излагать соображения. — Этот парень взял нас в заложники.

— Он оплатил стоянку, — возразил турианец. — Он наш клиент. А вы — нет.

— Вы так или иначе получите свои деньги, — напомнил им Андерсон. — Даже если отпустите нас.

— Может быть, нам стоит задержать вас пока он не придет в себя, — подумал вслух капитан. — Он, может быть, еще доплатит нам за то, что мы не дали вам уйти.

— Он агент «Цербера», — перебила Кали.

— Это правда? — спросил капитан у Андерсона, делая шаг вперед и приближаясь к нему так близко, что между их лицами оставалось всего лишь несколько дюймов.

— Это правда, — твердо сказал Андерсон, глядя капитану прямо в глаза.

Капитан отступил на шаг, но промолчал. Охранники кидали на него быстрые взгляды, ожидая его решения. Андерсон затаил дыхание.

Ксенофобские настроения «Цербера» были хорошо известны по всей галактике, даже на Омеге. Так что нелюбовь представителей всех рас, кроме человеческой, к Призраку и его сотрудникам не была неожиданностью. Единственным вопросом было, что победит — нелюбовь к «Церберу» или жадность наемников.

— Идите, — наконец, сказал капитан. — Если нужно, возьмите корабль.

Охранники опустили оружие.

— А с ним что? — спросила Кали, кивая на все еще находящегося без сознания Кай Ленга.

— Мы что-нибудь придумаем, — ответил капитан, и другие турианцы злорадно рассмеялись.

— Если мы возьмем его с собой, то сможем причинить неприятности «Церберу», — продолжала Кали. — Мы солдаты Альянса. Мы пытаемся уничтожить эту организацию. У него есть нужная нам информация.

— Да и вам не нужны неприятности с Призраком, — добавил Андерсон. — Вам уже заплатили. Просто возьмите деньги и отпустите нас.

Капитан помолчал минуту. Потом пожал плечами:

— Да не вопрос. Забирайте его. Убирайтесь отсюда. Нам-то какое дело?

Андерсон не стал дожидаться второго предложения. Он наклонился и взвалил Кай Ленга на плечо с тяжелым вздохом.

— Как нам добраться до дока? — спросил он.

— Это недалеко. В конце улицы свернете направо. На той стороне увидите указатели. Ваш номер 6358.

Кали пошла впереди, турианцы остались у входа. Андерсон, тяжело дыша, тащил свою ношу.

— Извини, что я тебя не предупредил, — сказал он, когда они ушли уже настолько далеко, что охранники не могли их услышать. — Ты поранилась?

— Я в порядке, — успокоила она его. — У нас не было времени на раздумья.

— Зачем ты решила взять его с собой? — спросил Андерсон, кивая на лежащего у него на плече мужчину, так и не пришедшего в сознание.

— Я подумала, что мы сможем передать его Альянсу для допроса, — объяснила она.

Ее ответ успокоил Андерсона, он боялся, что Кали все еще лелеет надежду, что Кай Ленг и «Цербер» смогут как-то обратить трансформацию Грейсона.

Кали больше ничего не сказала, и Андерсон решил, что для него важнее сберечь дыхание, чем продолжать разговор. Спустя пять минут они достигли космопорта. К радости Андерсона он увидел, что док 6358 оказался вторым от входа.

— Нам лучше поторапливаться, — сказал он Кали, как только они подошли к шаттлу Кай Ленга. — Я не знаю, сколько еще времени он пробудет без сознания.

Взлом системы безопасности занял всего несколько минут. Андерсон внес Кай Ленга внутрь судна и стал искать что-то, чем его можно было бы связать.

Он нашел стандартный набор на случай экстренной посадки, в котором была еда, бутылка воды, светильник и обогреватель, небольшая палатка, пятьдесят футов крепкой нейлоновой веревки и армейский полевой нож.

Он быстро разрезал веревку на несколько частей — примерно по восемь футов каждая — и с их помощью привязал так и не пришедшего в сознание Кай Ленга к креслу второго пилота.

— Ты сможешь управлять этой штукой? — спросила Кали.

— Это стандартное судно Альянса, — успокоил он ее, заводя моторы.

После обычной проверки всех систем он поднял шаттл в воздух, и вывел его из дока, оставив Омегу позади.

Он надеялся, что больше никогда не увидит эту проклятую богом станцию.

Глава 22

Не успели они завершить свой первый прыжок из тех, что должны были бы привести их через сеть ретрансляторов к Цитадели, как Кали поднялась со своего места и прошла в переднюю часть шаттла — проверить, как там Андерсон.

Она взглянула на пленника. Он все еще был без сознания, привязанный к креслу второго пилота. Так как все места в кабине были заняты, он присела рядом с занятым управлением Андерсоном.

— Я вдруг поняла, что так и не поблагодарила тебя за то, что ты вытащил меня с Омеги, — сказала она.

— Когда я понял, что могу улизнуть, я решил, что было бы неплохо взять с собой и тебя, — отшутился он.

Кали улыбнулась и осторожно положила свою раненую руку на его плечо.

— А то, что произошло у Арии…

Андерсон покачал головой:

— Только не при нашем друге.

Кали повернула голову и посмотрела на Кай Ленга. На первый взгляд казалось, что его глаза закрыты, но приглядевшись, она увидела, что он наблюдает за ними из-под ресниц.

— Он уже минут двадцать, как пришел в сознание — сказал Андерсон.

Поняв, что раскрыт, Кай Ленг широко открыл глаза.

— Куда вы меня везете? — спросил он.

— На Цитадель, — ответил Андерсон. — У меня в Альянсе есть несколько друзей, они хотели бы с тобой пообщаться.

— Вы ошибаетесь, — предупредил их Кай Ленг. — Вам надо искать Грейсона. Он становится сильней. Его нужно остановить.

— Возможно, ты и прав, — согласился Андерсон. — Но пока мы не знаем, где его искать, мы будем придерживаться моего плана.

— Я и правда не знаю, где он, — признался Кай Ленг. — Я думал, ты знаешь.

В его голосе Кали явственно услышала удивление.

— Почему ты думал, что мы знаем, куда отправился Грейсон? — произнесла она.

— Призрак сказал мне, что ты приведешь меня к Грейсону, — ответил он ей. — Он считает, что между вами существует какая-то связь.

— Он уже не тот Грейсон, которого я знала, — холодно ответила она. — Твои люди сделали для этого все возможное.

— Но ты видела файлы, — продолжал Кай Ленг. — Ты знаешь, что с ним происходит. Я думал, ты сможешь проанализировать информацию, сложишь ее, как мозаику, и предугадаешь его следующий шаг.

— Не слушай его, — предупредил ее Андерсон. — Он пытается манипулировать тобой.

— Нет, — мягко ответила Кали. — Он прав. Я уже тоже думала об этом. Мне кажется, что в этой мозаике чего-то не хватает.

— Ты видела, что он сделал с людьми Арии, — напомнил ей Андерсон. — Даже если мы поймем, где его искать, что мы с ним будем делать?

— Ты рассуждаешь как трус, — перебил Кай Ленг.

Андерсон не удостоил его ответом.

Кали поняла, что продолжение дискуссии лишь усилит напряжение, и вернулась на свое место в задней части корабля.

Усаживаясь в кресло, она продолжала размышлять обо всем, что случилось. То нечто, которое она видела на складе, не было Грейсоном. Это было его тело — хотя бы частично — но полностью подконтрольное Жнецам.

Если бы только она смогла понять, чего хотят Жнецы и какую роль во всем этом играет Грейсон, она смогла бы найти ответы, сказала она себе.

Она стала вспоминать, что же было в тех отчетах об экспериментах, пытаясь свести воедино все, что ей было известно о Жнецах. Их интересовали люди — это было понятно. Они дошли до того, что заставили Коллекционеров похищать людей, чтобы проводить свои версии церберовских экспериментов.

Но если бы они хотели, чтобы Грейсон похищал для них людей, они просто отправили бы его на отдаленные колонии в Граничных Системах. Там шансы отыскать его свелись бы к нулю.

Она в бессильной ярости ударила кулаком по подлокотнику кресла, вывихнутые пальцы отозвались болью. Но она была слишком занята решением проблемы, чтобы обратить внимание на эту боль.

Кай Ленг сказал, что она — ключ ко всему. Призрак чувствовал, что между ней и Грейсоном существует определенная связь. Имеет ли это отношение к Джиллиан? Возможно ли, что на самом деле Жнецам нужна Джиллиан и ее уникальные биотические способности?

Она чувствовала, что разгадка близка, но еще не найдена. Данные «Цербера» содержали предположения о том, что со временем Жнецы смогут получать информацию непосредственно из сознания Грейсона. Но даже если бы они и нашли информацию о Джиллиан, они не смогли бы найти саму девочку. Единственное, что они смогли бы сделать, это просмотреть все файлы по ее участию в проекте «Восхождение»…

Догадка ударила по ней с такой силой, что она почти закричала. Вскочив на ноги, она побежала в кабину управления.

— Немедленно отправьте сообщение в Академию Гриссома! — приказала она, в спешке проглатывая слова. — Предупредите их, что Грейсон приближается к ним.

К чести Андерсона, надо заметить, что он не стал спорить или возражать. Он замедлил ход корабля и послал сигнал, чтобы подключиться к ближайшему спутнику связи.

— Я в сети, — сказал он несколько секунд спустя. — Но что-то идет не так. Я не могу соединиться с Академией.

— Попробуй экстренные каналы, — предложила Кали.

— Я пробую все каналы, — сказал он. — И никакого ответа. Как будто бы они отключили системы коммуникации.

— Жнецы, — заявил Кай Ленг. — Они придумали какой-то способ блокировки передачи данных, чтобы Академию никто не предупредил.

— Насколько далеко мы сейчас от Академии? — спросила Кали.

— Два прыжка, — Андерсон посмотрел на мониторы. — Мы можем добраться туда за три часа, если я выжму из этих двигателей все возможное.

— Давай, — попросила его Кали.

* * *

Шаттл Грейсона начал сбрасывать скорость за несколько тысяч километров от Академии Гриссома. На таком расстоянии уже можно было послать сообщение напрямую, не задействуя спутник.

Грейсон знал, что Кали никому в Академии не рассказала правды о нем. Она поверила, что он полностью отрекся от «Цербера» и хотел изменить свою жизнь, и не видела смысла портить ему репутацию. Кроме этого, она всегда просила навестить ее, хотя он до сих пор так и не воспользовался ее приглашением.

Жнецы узнали обо всем этом еще на Омеге, пока искали информацию о Кали в его памяти. Теперь они используют все, что им известно для того, чтобы получить доступ к проекту «Восхождение».

— Академия Гриссома, это Пол Грейсон. Как слышите?

— Слышим, Грейсон — отозвался голос в интеркоме. — Давно не виделись.

Грейсон не узнал голос охранника, и это означало, что Жнецы тоже не узнали его. Но то, что охранник узнал его, не вызвало удивления, даже несмотря на то, что с того времени, как Грейсон был частью проекта «Восхождение», прошло два года. Во время своей работы на «Цербер» Грейсон притворялся богатым папочкой, да и Джиллиан была одной из самый выдающихся учащихся в этом заведении. Поэтому любой визит отца вполне мог запомниться охране.

— Я пытался сообщить о своем прибытии, но сообщение почему-то не проходило, — солгали Жнецы.

— Все наши сети упали, — послышался ответ. — Уже четыре часа мы не можем никуда подключиться. Так что у нас объявлена готовность номер два, пока наши техники все здесь не починят.

Жнецы рылись в воспоминаниях Грейсона, возвращаясь к тем дням, когда Джиллиан училась в Академии. Готовность номер два была не слишком значительной мерой безопасности. Обычно родители могли посещать своих детей в любое время, но в случае объявления готовности номер два, им нужно было одобрение от сотрудника Академии.

— Кали Сандерс назначила мне здесь встречу, — объяснили Жнецы, воссоздавая историю из тех осколков, которые они выуживали из памяти своего носителя. — Она должна прибыть примерно через час. Наверное, вы не получили от нее сообщения.

— Так точно. Я уже сказал, мы не получали никаких сообщений извне за последние четыре часа.

— Я знаю, что это против правил, — сказали Жнецы. — Но можно ли мне пришвартовать мой шаттл и подождать, пока она прибудет на станцию? Мне бы очень хотелось выйти и размяться. У меня в этом шаттле уже все тело судорогой свело.

Небольшая задержка подсказала Грейсону, что охранник советуется с кем-то из начальства. Грейсон молился, чтобы ему отказали.

— Конечно, — послышался голос охранника несколько секунд спустя, и Грейсон мрачно подумал, что ничего не подозревающий юнец только что подписал себе смертный приговор. — Вы можете пришвартоваться в третьем доке. Но вам придется подождать прибытия мисс Сандерс в зоне досмотра.

— Вас понял. Благодарю.

Пальцы Грейсона легко порхали над интерфейсом управления, в то время как Жнецы производили стыковку. Шаттл приземлился с почти незаметным стуком. В отличие от Омеги, Академия Гриссома не была защищена от воздействия внешней космической среды полем эффекта массы, поэтому новоприбывшие должны были ждать, пока одна из крытых платформ дока подсоединится к шлюзовому отсеку судна и закатит его на станцию.

Ожидая, пока платформа займет свою позицию, Жнецы заставили Грейсона подняться со своего места и достать пакет первой помощи, хранившийся под сиденьем. Он заметил, что, несмотря на то, что все его раны полностью затянулись, он двигался гораздо медленнее. С момента сумасшедшего бегства Жнецов с Омеги прошло несколько часов, и этого времени явно не хватило им для полного восстановления.

В пакете первой помощи был нож с длинным, тяжелым лезвием. Перед тем как отойти вглубь корабля, Жнецы заткнули его за пояс Грейсона.

Он чувствовал, как Жнецы исследуют его память, копаются в поисках информации о системах безопасности станции. На самом деле, Академия Гриссома была не военной базой, а всего-навсего школой. Но система безопасности была достаточно серьезной для того, чтобы представлять значительную угрозу для Жнецов в их нынешнем состоянии, и это не говоря об инструкторах по биотике, занятых в программе «Восхождение». Поэтому Жнецам придется положиться не на силу, а на скрытность и внезапность.

Он не был уверен, что выбирая корабль для побега с Омеги, Жнецы знали, что ожидает их впереди, но знал, что и это было возможно. Случайно или нет, они выбрали стандартный пассажирский шаттл. Учитывая то, как легко они обращались с турианским судном, которое они угнали в лаборатории «Цербера», Грейсон догадывался, что Жнецам просто нравилось, как эта раса строит корабли.

В заднем отсеке корабля располагалась спальная кабина. Там, в маленьком шкафу, находился богатый ассортимент разнообразной одежды. Жнецы внимательно перебирали вещи, выбирая то, что могло бы скрыть необычную внешность Грейсона и, что немаловажно, заткнутый за пояс нож.

Судя по дизайну и покрою одежды было ясно, что хозяином корабля был турианец — неудивительно, учитывая дизайн корабля. Турианская одежда не подходила Грейсону, по крайней мере, для того, чтобы скрыть то, во что он превратился.

Мягкий щелчок в интеркоме сообщил, что стыковочная платформа присоединилась к шлюзовому отсеку шаттла.

Жнецы внезапно догадались, что необходимость маскировки отпадет сразу же, как только они минуют зону досмотра, и просто сорвали с кровати покрывало. Они накинули его на плечи Грейсона наподобие плаща и связали концы покрывала узлом на подборке, так что на виду остались только часть лица и глаза.

Жнецы миновали шлюз шаттла и медленно направились вдоль крытой стыковочной платформы. Грейсон подумал отстраненно, что случится с его новым телом, если он случайно окажется в открытом космосе. Нужна ли вообще Жнецам для выживания его органическая форма? Он воочию убедился в их способности восстанавливать поврежденные органические ткани с немыслимой скоростью, но кибернетические имплантаты уже настолько глубоко интегрировались в его тело, что он ощущал себя скорее машиной, нежели человеком. Сможет ли он выжить в этом облике без кислорода в ледяной пустоте за пределами стыковочного шлюза?

Он знал, что вовсе не неуязвим. Но если его сердце и легкие отключатся, а функционировать будет только кибернетическая сеть, встроенная в клетки его мозга, смогут ли Жнецы продолжать управлять его телом? Или рано или поздно причиненный физической оболочке урон заставит Жнецов, в конце концов, покинуть это тело?

Жнецы, даже если и догадывались, о чем он думает, не обращали внимания. Возможно, им было наплевать. Они полностью контролировали его физическую форму, медленно крались вдоль платформы, скрытые плащом из покрывала, и ничто другое их, похоже, не занимало.

Стыковочная платформа окончилась еще одним шлюзом, и привела его в небольшой зал, который поднимался на несколько метров под небольшим углом и скрывался за углом, где располагалась зона досмотра.

Это была большая, открытая комната. За его спиной была стена, окно, с видом на стыковочную зону, доходило до ее середины. Перед ним была укрепленная стеклянная стена. В центре стены виднелся дверной проем, снабженный сканером. Процедура досмотра заключалась, кроме всего прочего, в том, что все прибывающие обязаны были пройти через этот сканер.

За ним располагалась еще одна комната, с небольшой будкой для охраны с одной стороны и с выходом в главные помещения Академии — с другой. Будка располагалась на довольно высокой платформе, так чтобы любой, кто находится внутри, мог видеть все, что происходит в стыковочном шлюзе через стеклянную стену и большое окно.

Один из охранников — возможно, тот самый молодой человек, с которым он разговаривал по интеркому, — спустился встретить его. Он стоял как раз за сканером, на другой стороне, отделенный от Грейсона только стеклянной стеной. Из будки наблюдал второй охранник — Грейсон видел только голову и плечи, но заметил, что это молодая женщина.

Жнецы произвели быструю оценку ближайшего противника. Он был в отличной форме и стоял в непринужденной позе хорошо тренированного бойца. На боку у него висел пистолет, но вместо военной формы он был одет в облачение сотрудника Академии Гриссома: черные штаны и голубая рубашка с эмблемой школы.

Жнецы, двигаясь еще медленнее, чем раньше, приблизились к сканеру и остановились в нескольких шагах от него, словно бы ожидая инструкций от охранника перед тем, как двигаться дальше.

— А… вы в порядке, мистер Грейсон? — спросил охранник с другой стороны сканера, немного удивленным странным одеянием гостя.

— Простыл, — ответили Жнецы из-под покрывала. — Не могу согреться.

Охранник, удовлетворенный таким объяснением, кивнул:

— Интересный у вас шаттл. Турианский, да?

Когда Грейсон работал на «Цербер» под прикрытием, по легенде он считался одним из топ-менеджеров крупного производителя шаттлов «Корд-Хислоп Эйрспейс», одной из карманных корпораций Призрака. Жнецы нашли эту информацию в его памяти и быстро придумали объяснение:

— Мы рассматриваем возможность слияния нашей корпорации с одним из турианских конкурентов, — сообщили они охраннику. — И решили, что перед подписанием такого контракта неплохо было бы испытать их продукцию.

Охранник кивнул, снова поверив. «Как-то уж слишком все гладко выходит», — подумал Грейсон. Не могли ли Жнецы каким-то образом манипулировать сознанием этого парня, влиять на его мысли и чувства, таким образом, чтобы сделать его более восприимчивым к этой лжи?

— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказали Жнецы, заставляя Грейсона покачнуться, словно бы теряя сознание.

Он сделал шаг и оперся на стену. Охранник потянулся через сканер, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Жнецы медленно отступали. Охранник подался вперед еще больше и успел подхватить Грейсона, крякнув, когда тот навалился не него всем своим весом.

— Эй, — обратился он к своей напарнице. — Он и вправду серьезно болен. Принеси-ка мне аптечку.

Молодая женщина, сидевшая в будке, схватила аптечку и поспешила на помощь.

Жнецы по-прежнему скрывали тело Грейсона под покрывалом, в то время как охранник аккуратно укладывал его на пол. Женщина подбежала и присела с другой стороны, положив аптечку рядом с собой.

Она отвернулась, чтобы ее открыть, и в этот момент нож в руке Грейсона взрезал покрывало и вонзился в грудь охранника как раз в тот момент, когда тот наклонился над больным, чтобы осмотреть его получше. Он охнул от неожиданности и с шумом выдохнул, когда нож вышел из его тела.

Женщина повернулась, глаза ее широко распахнулись от удивления и ужаса, как только она поняла, что произошло. Жнецы отбросили умирающего в сторону и сели, пытаясь достать ножом до живота охранницы.

Но ей удалось увернуться — той сверхъестественной скорости, которую развивали Жнецы на Омеге, у них уже не осталось. Нож скользнул по ее форменному жакету, вспоров ткань, но не задел тело.

Вскочив на ноги, она побежала к сканеру — там, на той его стороне, на стене, располагалась тревожная кнопка. Жнецы поставили Грейсона на ноги, и выбросили вперед его руку. Нож вылетел из руки и вонзился прямо между плечами охранницы.

Она еще пыталась дотянуться до кнопки, но не успела — силы оставили ее, и она безжизненно осела на пол.

Не обращая внимания на тела двух охранников, Жнецы миновали сканер и стали быстро продвигаться к комнате охраны. Менее чем за две минуты они подключились к центральной системе и отключили интерком и сигнализацию по всей станции.

Затем они вызвали схему Академии и записали ее в память. Вернувшись в зону досмотра, они вытащили нож из спины девушки и взяли оружие с обоих тел.

Наконец, они подняли с пола покрывало и снова накинули его на Грейсона, теперь уже другой стороной, чтобы скрыть пятна крови. При близком рассмотрении можно было бы увидеть дыры там, где прошел нож, но Грейсон догадывался, что вряд ли кто-то подберется к нему настолько близко и останется жив.

Двигаясь легкими, широкими шагами, Жнецы покинули зону досмотра и направились прямиком в то крыло Академии, где разрабатывался проект «Восхождение».

Глава 23

— Академия Гриссома, это адмирал Дэвид Андерсон. Как слышите?

Андерсон уже понял: отсутствие ответа было плохим знаком. Они подобрались достаточно близко к Академии Гриссома, чтобы связаться с ней напрямую по радио, минуя любые технические помехи, которые отрезали школу от сети коммуникаций. Молчание на другой стороне могло означать только то, что на самой станции были какие-то проблемы.

— Попробуй еще раз, — сказала Кали, упорно отказываясь признать правду.

Андерсон прекратил тщетные попытки, закрыв канал связи. Они пытались получить ответ в течение последних пяти минут, с тех пор, как снизили скорость.

— Бесполезно, — сказал он, надеясь, что небольшая порция горькой правды поможет Кали лучше подготовиться к тому, что ждет их на станции. — Мы будем там через две минуты, — добавил он, чтобы смягчить удар.

— В одиночку вам Грейсона не остановить, — предупредил их Кай Ленг. — Развяжите меня и позвольте мне вам помочь.

Ни Андерсон, ни Кали не удостоили его ответом.

Сенсоры корабля передали на мониторы изображение стыковочных доков. Три дока были пустыми, в четвертом стоял небольшой пассажирский шаттл.

— Турианский, — пробормотал Андерсон, хотя все на борту знали, кто на нем прилетел.

Он медленно завел шаттл в док. Без наземного ведения ему пришлось стыковаться по приборам. И в лучшие времена не самая простая операция на этот раз осложнялась тем, что за его креслом стояла Кали, заглядывая через плечо и пристально вглядываясь в изображение на экране. Она ничего не говорила, но он чувствовал, как она нервничает, и как разочарована тем, что он делает все так медленно. Несмотря на все предосторожности, шаттл приземлился жестко.

Они подождали несколько секунд — пока стыковочные платформы соединятся со шлюзовым отсеком шаттла, но ничего не произошло.

— Управление доками отключено, — пробормотал Андерсон. — Нам понадобятся скафандры.

— Там есть один сзади, — сказал Кай Ленг. — И еще дробовик.

Кали взглянула на него с удивлением.

— Я не меньше вашего хочу остановить Грейсона, — заверил он их. — Даже если вы оставите меня привязанным к этому креслу, я все равно сделаю все, что могу, чтобы помочь.

— Приглядывай за ним, — сказал Андерсон, поднимаясь с места и направляясь в заднюю часть шаттла.

Скафандр оказался именно там, где и сказал Кай Ленг. Его материал легко растянулся, облегая одежду Андерсона, и когда он надел на голову шлем и застегнул его, тот немедленно соединился с горловиной костюма.

Он дотронулся до шлема, чтобы включить интерком:

— Кали, как слышишь?

— Слышу, — ответила она из рубки. — Не отключайся.

— Понял.

Он взял дробовик. Это был «Соколов», гораздо более тяжелый, чем старый «Хейн-Кедар», который он так любил во времена Войны Первого Контакта. Затем он вышел в стыковочный шлюз шаттла и закрыл за собой дверь. Перепад давления чуть не сбил его с ног. Даже через термоизоляцию своего скафандра он почувствовал падение температуры, хотя и не настолько большое, чтобы причинить серьезное неудобство.

Он аккуратно открыл внешнюю дверь стыковочного шлюза и вышел наружу, в док. Сапоги его скафандра были намагничены для передвижения в открытом космосе, но здесь в этом не было необходимости — искусственная гравитация, создаваемая полями эффекта массы, еще работала.

Просканировав док, он начал продвигаться к ближайшему входу на станцию. К счастью, он оказался не заперт, и через минуту Андерсон оказался в небольшом зале, наполненном теплым, насыщенным кислородом воздухом.

— Я внутри, — сообщил он Кали, поднимая стекло своего шлема.

По плавно поднимающемуся вверх коридору он направился к помещению, служившему Академии зоной досмотра прибывающих пассажиров. Два трупа, лежавшие на полу, лишь подтвердили: все было именно так, как они и опасались.

— У нас есть жертвы, — Андерсон говорил почти шепотом, зная, что его голос в интеркоме будет звучать достаточно громко, чтобы Кали смогла отчетливо разобрать слова. — Двое. Похоже, охранники.

Пригибаясь к полу и держа наготове свой дробовик, он миновал комнату охраны. Прижавшись к стене у открытой двери, он высунулся за угол и быстро осмотрел следующее помещение.

— Чисто, — доложил он. Вызванное всплеском адреналина напряжение постепенно покидало его.

Добравшись до главного пульта, он нашел кнопки ручного управления и активировал один из посадочных трапов. Через стеклянную стену он видел, как трап подъехал к стыковочному шлюзу и присоединился к нему с мягким щелчком.

— Трап на месте, — сказал он Кали. — Можешь выходить.

— А что мне делать с Кай Ленгом? — спросила Кали. — Думаешь, если я оставлю его здесь просто так, это будет безопасно?

— Не вижу вариантов, — ответил Андерсон. — Но на всякий случай возьми с собой тот нож, который я нашел.

— Поняла. Иду.

Андерсон хотел было снять скафандр, но передумал. Он уже обливался потом под герметичной тканью, но у скафандра было одно преимущество — кинетические барьеры. Если дело дойдет до драки, защита может прийтись кстати.

Он поспешил вернуться в зону досмотра, где должны была вот-вот появиться Кали. Возможно, она лично знала убитых, в этом случае он тем более хотел быть рядом, чтобы поддержать ее в тот момент, когда она наткнется на тела.

Он опередил ее всего на несколько секунд. Увидев, как она смотрит на убитых охранников, он не издал ни звука, дав ей время почтить их память молчанием.

Она медленно подошла к первому телу — молодому мужчине, убитому ударом ножа в грудь — и опустилась на одно колено. Несмотря на то, что его глаза уже остекленели, она все же прижала пальцы к его шее, проверяя пульс. Убедившись, что ему уже не помочь, она нежно закрыла ему глаза и поднялась.

Она опустилась у второго тела и повторила свои действия. И только после этого подошла к Андерсону.

— Эрин и Йорген, — сказала она. — Хорошие ребята.

— Это сделал Грейсон, — произнес Андерсон, зная, что ей неприятно это слышать. — Если мы не остановим его, умрут и другие.

Кали согласно кивнула.

— Не волнуйся за меня, — успокоила она его. — Если нужно будет его убить, моя рука не дрогнет.

Андерсону не понравилось, как она произнесла это «если», но он знал, что это — лучшая реакция, на которую он мог бы рассчитывать. Она все еще не верила, что Грейсона уже не спасти.

— Тела еще не остыли, — заметила она. — И кровь только-только начала сворачиваться. Я думаю, что Грейсон был здесь менее десяти минут назад.

— Может быть, включить сигнализацию? — спросил Андерсон.

Кали покачала головой.

— Ночью все ученики и большинство персонала спят в своих комнатах. Возможно, там они будут в наибольшей безопасности. Если мы включим сигнализацию, они все выбегут в коридоры посмотреть, что случилось.

— А мы можем как-то предупредить охранников?

— Я думаю, да. Мы сможем подать сигнал с пульта охраны.

Они пробрались в небольшую, расположенную чуть выше уровнем, комнату, откуда открывался хороший вид на весь док. Кали понажимала на какие-то кнопки и в ярости ударила по приборной панели.

— Вся система повреждена.

— А где сейчас охранники?

— Да они везде. Мы не сможем собрать их всех вместе, — покачала головой Кали.

— Как ты думаешь, куда мог направиться Грейсон? — спросил Андерсон.

Кали подумала немного и ответила:

— Если Жнецам просто нужна информация, то он направился в архивы. Если им нужны жертвы — то в спальни. Так или иначе, нам нужно в то крыло, где базируется проект «Восхождение». Идем же, — добавила она, направляясь в сторону крыла.

Андерсон придержал ее за локоть.

— Грейсон взял пистолеты охранников. Мы знаем, что он вооружен. Мы не можем преследовать его безоружными.

— У меня есть нож, — напомнила она ему.

— Тебе нужен пистолет.

— Это школа, а не военная база, — попыталась объяснить Кали. — Единственные, у кого здесь есть оружие — это охранники. Кроме этого, — она подняла руку и показала ему свои поврежденные пальцы, — я не удержу пистолет.

— Где ближайший пульт охраны? — спросил Андерсон.

— В правом зале, — ответила Кали. — Но крыло «Восхождения» в другой стороне.

— Тогда мы разделимся, — скомандовал Андерсон, привычно влезая в шкуру отдающего приказы старшего офицера. — Ты пойдешь к охранникам и предупредишь их. Пусть они помогут тебе обыскать спальни. Если не встретитесь с Грейсоном, соберите всех детей и отведите их в безопасное место, — добавил он, зная, что, в первую очередь, Кали волнуется за детей.

К его немалому облегчению, она согласно кивнула.

— Как только доберешься до центрального зала, сворачивай налево, — сказала она ему. — Все время налево и ты окажешься в крыле проекта «Восхождение». Как только будешь там, смотри в оба — на стене будет карта. Архивы находятся сразу за главной лабораторией. Ищи дверь с табличкой «Проход запрещен».

Повисло неловкое молчание. Андерсон не знал, что делать — поцеловать ее, обнять, или просто пожелать удачи. Кали первая подалась к нему и легко поцеловала его в губы, затем повернулась и бросилась к двери в правый зал.

Перехватив поудобнее дробовик, Андерсон направился в противоположном направлении.

* * *

Тем временем Кай Ленг пытался освободиться от пут. Его локти и запястья были привязаны к ручкам кресла второго пилота. Икры и лодыжки — крепко прикованы к его основанию. Однако у него еще оставалась возможность двигаться. Он ерзал на кресле из стороны в сторону, и каждый раз веревка, больно врезаясь в его тело, перетиралась о металлический подлокотник.

Медленно раскачиваясь и поворачиваясь, натягивая путы все сильнее и сильнее, он осторожно проверял прочность веревки. Затем он начал раскачиваться сильнее справа налево и вперед-назад. Через минуту он уже стер себе кожу, еще через минуту показалась кровь.

Кровь, смешиваясь с потом, быстро покрыла его руки и залила сиденье и пол вокруг него. Но Кай Ленг не обращал на это внимания, он был полностью сосредоточен на том, как веревка медленно, нить за нитью, перетирается о металл кресла.

Это заняло почти пять минут, но, наконец, одна из петель, удерживавшая его левую руку, лопнула. Его рука стала двигаться свободнее, и вскоре порвалась и вторая окровавленная петля.

С удвоенной силой он набросился на узлы, связывавшие его правую руку. Его пальцы, мокрые от пота и крови, не слушались. Это была тяжелая работа, но еще через минуту он освободил правую руку и принялся за веревки на ногах.

Ему пришлось наклониться вперед и вниз, чтобы добраться руками под кресло. Каждые двадцать или тридцать секунд приходилось делать перерыв, потому что у него начинала кружиться голова. Удивительно, что освобождение ног заняло больше времени, чем рук. Но, в конце концов, он был свободен.

Он медленно поднялся, тяжело дыша от усталости. Сжав зубы и опираясь на окровавленное кресло, он осторожно разминал затекшие от долгой неподвижности ноги.

Когда онемение в ногах прошло, Кай Ленг отправился за аптечкой. Он осторожно стер кровь дезинфицирующей салфеткой и намазал ссадины панацелином.

Затем он задумался, что же ему делать дальше. Одним из вариантов было просто закрыть шлюз и улететь, оставив Андерсона и Сандерс разбираться с Грейсоном самостоятельно. На первый взгляд, этот вариант казался самым лучшим, ведь у него не было оружия, да и люди на станции относятся к нему, скорее всего, не лучше, чем к Грейсону.

Но он знал, что Призрак будет недоволен. Грейсон вполне мог сбежать, а после того, как он покинет Академию, найти его будет невозможно… Особенно если перед побегом он убьет Сандерс.

Чем больше Кай Ленг размышлял, тем лучше он понимал, что это последний шанс для «Цербера» остановить Женцов. И даже если это означало, что ему, безоружному, придется противостоять Грейсону, он не мог позволить себе этот шанс упустить.

Решившись, он уже не стал терять времени. Он быстро миновал шлюзы и вышел в комнату, которая явно была зоной досмотра.

Посреди комнаты лежали два тела — мужское и женское. Кай Ленг увидел, что они были убиты ножом. То, что Грейсон не сокрушил их с помощью биотики, дало Кай Ленгу надежду. Это могло означать, что его враг устал и, возможно, даже уязвим.

Он ощутил знакомое возбуждение. В первую очередь он был убийцей, хищником. Он жил ради охоты. И охота началась.

Глава 24

Жнецы были очень внимательны. Методичны. Им не нужно было никуда спешить. Они и не спешили.

Используя загруженные на пульте охраны схемы, они, чтобы избежать нежелательных встреч, отправили Грейсона долгим обходным путем, по извилистым коридорам, соединяющими залы Академии между собой. На станции царила глубокая ночь, и маршрут был проложен через пустые кабинеты, вдали от жилых комнат, где спали ученики.

Грейсон, по-прежнему завернутый в покрывало, чувствовал себя лишь пассажиром, случайно оказавшимся в этой лодке. Он был благодарен хотя бы за то, что на этом пути они никого не встретили — он даже думать не хотел, что могло бы случиться, если бы им на глаза попался хоть один ребенок.

В конце концов, они добрались до двери, ведущий в главную исследовательскую лабораторию, занимавшуюся проектом «Восхождение». Дверь была закрыта, но Жнецы знали, что все необходимые данные хранятся в комнате за ней.

Они заставили Грейсона наклониться и приложить ухо к двери. Его гиперчувствительное ухо уловило голоса даже через покрывало и переборку. Ученые работали допоздна.

Жнецы позволили, наконец, окровавленному покрывалу упасть на пол и затем нажали на верную панель. За дверью, действительно, оказалась исследовательская лаборатория. Вдоль одной из стен выстроился целый ряд серверов. Противоположная стена была сплошь заставлена полками с пробирками, содержащими биологический материал учеников — образцы, собираемые все время, пока ребенок находится в школе, чтобы контролировать состояние здоровья и прогресс обучения. В дальнем углу находилось очень дорогое оборудование, используемое как для анализа биологического материала, так и для сбора данных с имплантатов каждого участвующего в программе ребенка.

В комнате находились двое мужчин и одна женщина. Один мужчина сидел у компьютера, отвернув свой стул от мониторов, чтобы видеть своих собеседников. Женщина улыбалась, будто бы только что удачно пошутила, оба мужчины громко смеялись.

Как только Грейсон вошел, все трое повернулись к нему. Веселье на их лицах сменилось ужасом, но нельзя было сказать, чего они испугались больше — его странной внешности или пистолетов в обеих его руках.

Жнецы произвели три быстрых, точных выстрела. Каждая пуля попала точно между глаз каждого из троих, убивая наповал. Ученые упали на пол, нелепо погибнув только из-за того, что именно сегодня решили задержаться на работе подольше.

Жнецы, сохраняя абсолютную неподвижность, некоторое время прислушивались — будет ли реакция на эти три выстрела. Однако никаких криков о помощи или звуков приближающихся шагов не последовало. Удовлетворенные тем, что все прошло гладко, Жнецы повернулись и спокойно закрыли за собой дверь.

В глубине лаборатории была вторая дверь, за которой располагались архивы, состоявшие из электронной библиотеки и некоторого количества серверов, на которых хранились данные по каждому ребенку, который когда-либо участвовал в проекте «Восхождение».

Дверь в архивы оказалась заперта, что было неудивительно. Только несколько старших научных сотрудников имели доступ к содержащейся там информации. Дверь открывалась комбинацией из карты доступа, кода и биологической идентификации, подтверждаемой образцом голоса или сканированием сетчатки глаза. Однако взлом замка занял у Жнецов менее двух минут.

Оказавшись внутри, Жнецы принялись за изучение данных, используя единственный стоящий посреди комнаты терминал. По мере того, как информация выдавалась на дисплей, Грейсон сканировал ее, перерабатывал и непрерывно передавал своим затаившимся в глубоком космосе повелителям.

Это чувство было не похоже ни на что из того, что Грейсон испытывал ранее. Это было чарующе. Отравляюще. Экстатично. Даже кайф от красного песка не шел ни в какое сравнение с эйфорией, вызываемой осознанием того, что он — проводник для чистой передачи данных.

Но вместе с тем это было тяжело. Утомительно. Изматывающе. Передача миллиардов терабайт требовала отдачи огромного количества энергии, и Жнецы знали, что их носитель уже слабеет. Поэтому они стали действовать медленнее, чтобы не уничтожить столь ценную оболочку.

* * *

— У нас внештатная ситуация, — сказала Кали, когда она, запыхавшаяся от быстрого бега, ворвалась на ближайший пульт охраны. — Вы трое, идите со мной. Еще двое — предупредите остальных охранников и объявите по всей Академии готовность номер четыре.

Хендел Митра, бывший начальник службы безопасности Академии Гриссома был близким другом Кали. Его преемник, капитан Эллин Хименез, была достойной заменой, но они с Кали так никогда и не подружились. К счастью, она все же уважала Кали достаточно для того, чтобы не задавать вопросов, когда та ворвалась на пульт и начала отдавать приказы направо и налево.

— Джексон и М’габи, — сказала новая начальница службы безопасности, кивая двум из своих людей. — Идите, предупредите остальных. Заприте это крыло — никто не входит и не выходит.

Оборачиваясь к Кали, она продолжила:

— Показывайте, куда идти.

То, что Хименез оказалась на посту, было большой удачей. Стараясь не отстать от нее, пока они неслись к крылу проекта «Восхождение», Кали не могла не гадать, что было бы, если бы капитана не оказалось на месте, и стали бы охранники слушаться Кали, если бы не увидели, как отреагировала их начальница.

Но чтобы выбраться отсюда живыми, понадобится еще несколько столь же счастливых совпадений, подумала Кали.

— Что происходит? — спросила Хименез на бегу.

Кали не хотела рассказывать всю историю, так что она предпочла сосредоточиться на деталях.

— Кто-то проник на станцию. Нам нужно эвакуировать всех из крыла проекта «Восхождение». Перевести учеников в безопасное место.

— Столовая, — предложила Хименез. — Мы отведем туда детей и пришлем всех, кого сможем, охранять их.

— Отличная идея, — ответила Кали.

Когда они добрались до спален, им пришлось разделиться: в крыле было три зала для учеников, и еще четвертый — для инструкторов и других сотрудников. Хименез отдавала приказания своим людям со спокойствием и уверенностью прирожденного лидера.

— Джиллер, отправляйся в дальний зал. Малкин, в соседний.

— Не упускайте никого из поля зрения, — предупредила их Кали. — И сотрудников тоже. У нас и так уже есть две жертвы.

Она не называла имен, потому что не была уверена в том, какой эффект это произведет. К чести Хименез и ее людей, никто не спрашивал.

— Встречаемся в столовой, — крикнула Хименез вслед остальным. — С вами тоже, — обернулась она к Кали. — Вы вооружены?

— У меня есть нож.

Хименез взглянула на ее распухшие пальцы.

— Стрелять сможете?

— Сомневаюсь, — ответила Кали.

Хименез отстегнула от пояса кобуру с пистолетом и протянула ее Кали.

— На всякий случай, — сказала она и отправилась поднимать детей с постелей.

Кали неуклюже пристегнула кобуру к поясу и поспешила в ближайшую комнату. Она открыла дверь и зажгла свет. Ник, спавший в своей кровати, повернулся и посмотрел на нее с замешательством не проснувшегося человека.

— Вставай, Ник, — сказала она. — Скорее. Торопись.

— Что происходит? — сонно пробормотал он.

— Пожалуйста, Ник. Просто поднимайся и отправляйся в зал, встретимся там.

Не дожидаясь ответа, она отправилась к следующей двери и повторила процесс.

Через пять минут все 16 учеников направились вслед за ней в столовую.

— Мисс Сандерс, — спросил Ник, догоняя ее. — Что происходит?

После того, как Кали разбудила его, он надел штаны и рубашку, но причесаться забыл.

— Не при детях, — ответила Кали, понимая, что если она будет обращаться с ним, как со взрослым, он не станет задавать вопросов.

— Понял, — ответил он, выпятив грудь.

Даже перед лицом опасности Кали не могла не улыбнуться, увидев его реакцию.

Они прибыли в столовую третьими. Через несколько секунд Хименез привела четвертую группу.

Все выглядели встревоженными и шушукались. Конечно, это страшно — когда тебя будит среди ночи охрана, даже если для того, чтобы защитить.

— Что мы им скажем? — тихо спросила Хименез.

— Внимание! — Кали повысила голос, так чтобы ее могли услышать все. — Никому не покидать эту комнату без разрешения от меня или капитана Хименез.

Она перевела дыхание, и сразу же шквал вопросов обрушился на нее — в основном, от сотрудников Академии.

— Что происходит?

— Долго ли нам здесь сидеть?

— Мы в опасности?

Кали не собиралась рассказывать всю историю.

Это займет слишком много времени, и, возможно, они все равно ей не поверят. А если поверят, то это вызовет панику.

— Возможно, нас хотят похитить, — продолжила она, уже почти крича, чтобы ее услышали. — Эта информация не подтверждена, но мы не станем рисковать.

В этой комнате каждый знал об угрозе похищения учеников, и каждый мог это понять и принять. Каждый ребенок в Академии Гриссома был уникален. Кроме биотиков проекта «Восхождение», в школе также было немало юных дарований и гениев, а также огромное количество детей богатых и влиятельных родителей, которым было приятно, что их отпрыски посещают лучшую школу на подконтрольных Альянсу территориях.

— Служба безопасности работает в крыле, но пока они не закончат, я прошу всех оставаться в безопасном месте, — продолжала Кали. — Может быть, придется провести здесь всю ночь, так что устраивайтесь поудобнее.

Хименез бросила на нее заинтересованный взгляд. Капитан не поверила в ее историю, по крайней мере — не полностью. Она знала, что ее люди не обыскивают залы в поисках непрошенного гостя.

Кали подумывала о том, чтобы отвести ее в сторону и попросить помощи в поимке Грейсона. Но чем больше вооруженных охранников останется в столовой, тем в большей безопасности будут дети. И она все еще надеялась на то, что так или иначе ситуацию удастся разрешить без дальнейшего кровопролития. Она верила, что в Грейсоне еще осталось хотя бы что-то человеческое, и если бы она смогла достучаться до него, она смогла бы убедить его сдаться, так, чтобы они смогли ему помочь. Если Хименез присоединится к охоте на Грейсона, это будет означать неминуемую гибель для одного из этих двоих.

— Мне надо идти, — сказала ей Кали. — Пожалуйста, проследите, чтобы никто отсюда не выходил, пока я не скажу что все чисто.

Хименез совершенно явно хотела что-то сказать, но лишь прикусила губу и кивнула.

— Я пойду с вами, — раздался за ее спиной басок, на последнем слове пустивший, впрочем, петуха.

Кали обернулась и увидела Ника.

— Я самый сильный биотик в школе, — напомнил он ей. — Я могу помочь вам остановить похитителей.

— Мне нужно, чтобы ты оставался с капитаном Хименез, — сказала ему Кали. — Сейчас самое главное — обеспечить безопасность детей.

— Я не дурак, — сообщил ей Ник. — Вы это говорите только для того, чтобы я не расстроился, что вы не хотите взять меня с собой.

— Меня она тоже не хочет брать с собой, — напомнила ему Хименез.

— Как знаете, — ответил Ник, отвернулся и исчез в толпе.

— Он прав, — заметила Хименез. — Что бы ни происходило, вам не стоит выходить туда одной.

— Я справлюсь, — успокоила ее Кали, выскальзывая из столовой, чтобы избежать ненужного спора.

Через секунду она услышала, как Хименез отдает распоряжения:

— Давайте, давайте. Не толпитесь вокруг дверей. Найдите, где присесть, и мы принесем всем попить.

Убедившись, что дети в надежных руках, Кали ускорила шаг и вскоре уже бежала по направлению к архивам.

* * *

Станция работала по стандартному, принятому на земле циклу день/ночь, так что те кабинеты, мимо которых проходил Андерсон, были уже погружены во тьму. Освещение залов было тоже приглушенным — для экономии энергии, пока большинство обитателей станции спало.

Добравшись до входа в крыло проекта «Восхождение», Андерсон внимательно изучил карту, стараясь запомнить каждый поворот, и только после этого осторожно направился к архивам.

Времени у него было немного, но он знал, что небрежность и нетерпение убили больше солдат, чем любой, даже самый опасный враг. Несмотря на то, что его скафандр был снабжен кинетическими барьерами, он не собирался нарываться на драку. Он прижимался к стенам и старался оставаться в тени, перед каждым поворотом высовывая голову и обозревая окрестности в поисках того, за кем охотился.

В какой-то момент он услышал в отдалении звук трех прозвучавших один за другим пистолетных выстрелов и замер. Ему показалось, что выстрелы раздались в том направлении, куда он направлялся. Больше эти звуки не повторялись, и Андерсон пошел дальше. Кто бы и в кого ни стрелял, с этим было покончено, и он не видел смысла нестись, сломя голову, вперед, чтобы проверить, что там произошло, и, более того, возможно, нарваться на пулю.

Через несколько минут он, наконец, добрался до зала, через который можно было попасть в главную исследовательскую лабораторию, где находились и архивы. Выглянув из-за угла, он заметил, что на полу перед запертой дверью что-то лежит.

Он инстинктивно отпрянул и застыл, думая, что же это могло быть. Выглядело оно как куча одежды, а, может быть, одеяло. Андерсон не мог предположить, как оно там оказалось, но на первый взгляд казалось, что угрозы оно не представляет.

Держа наготове дробовик, Андерсон подошел к двери. Вблизи лежащее на полу нечто, действительно, оказалось покрывалом, на котором он увидел следы крови. Ему сразу же представился ребенок, который ночью вышел в коридор и нарвался на Грейсона, но он постарался отогнать от себя этот образ.

Он нажал на дверную панель, и дверь с мягким шорохом открылась. Андерсон ворвался в лабораторию, готовый немедленно открыть огонь. Но то, что он увидел, не требовало нажатия на курок: на полу лежали три тела, у каждого между глаз было отверстие от пули — вот и объяснение тех трех выстрелов, которые он услышал.

Андерсон снова ощутил всплеск адреналина — всего его чувства обострились и он слышал даже собственное дыхание внутри шлема. Грейсон был близко. Если он не в лаборатории, то осталось только одно место, где он может быть.

Не опуская дробовика, Андерсон осторожно подошел к расположенной в глубине лаборатории двери. Она была закрыта, но зеленый свет на панели означал, что заперта она не была. Капитан прижался к стене рядом с дверью, перевел дыхание и нажал на панель.

Грейсон стоял посреди комнаты в нескольких метрах от Андерсона. Он был всецело сосредоточен на экранах дисплея единственного в комнате терминала, настолько поглощенный своим занятием, что не заметил стоящего в дверях человека, наставившего на него дробовик.

Только теперь, рассмотрев Грейсона с близкого расстояния, Андерсон с ужасом понял, сколь далеко продвинулись Жнецы. Даже через чуть запотевшее стекло шлема капитан видел — то, что стоит перед ним — не человек. Кали, возможно, позволила бы ему сдаться. Андерсон не собирался.

Все эти мысли пронеслись в его голове за ту долю секунды, что потребовалась ему для того, чтобы нажать на курок. Он целился в самый центр этого существа, чтобы нанести ему максимальный урон. С близкого расстояния дробовик нанес сокрушительный урон, но прицел оказался немного сбит и выстрел задел Грейсона чуть сбоку. Однако этого было достаточно, чтобы он упал на пол лицом вниз.

Без брони или кинетических барьеров такой выстрел должен был бы нанести внутренним органам Грейсона несовместимый с жизнью урон, но Андерсон не собирался рисковать. Он сделал шаг вперед и приготовился выстрелить еще раз, но не успел — что-то подняло его в воздух и отшвырнуло назад, в лабораторию, откуда он пришел. Он упал на пол, оглушенный, но невредимый.

Через секунду он уже пришел в себя после биотической атаки, но этой секунды хватило и Грейсону, чтобы подняться на ноги. Вся его правая часть превратилась в фарш, кровь фонтаном лилась из сотни маленьких дырочек, которые заряды дробовика проделали в его теле, однако он был жив и наступал на Андерсона.

Капитан выстрелил еще раз, целясь ему в голову. Грейсон уклонился, неуклюже бросившись на пол, затем проворно вскочил, на ходу вытаскивая пару пистолетов.

Он все еще был быстр, но той сверхъестественной скорости, которую Андерсон наблюдал на Омеге, не было. Пока Грейсон поднимался и доставал пистолеты, Андерсон успел спрятаться за огромной компьютерной консолью.

Грейсон выстрелил несколько раз, так что Андерсон не мог высунуться из укрытия, а потом предпринял еще одну биотическую атаку. Теперь, вместо простого толчка, который мог бы просто отшвырнуть противника, его враг создал серию микроскопических, вращающихся полей эффекта массы, окруживших Андерсона со всех сторон. Они подлетали и отлетали, проделывая невидимые дыры в его скафандре, разрывая его плоть, заставляя его кричать от боли.

Казалось, что его разрывает на атомы. Андерсон знал, что если он сейчас же не выберется из этих полей, все клетки его тела попросту распадутся.

Превозмогая боль, он выскочил из укрытия и выстрелил из дробовика несколько раз. Грейсон выстрелил в ответ и нырнул в укрытие. Кинетические барьеры скафандра защитили Андерсона от пуль, дав ему еще немного времени на то, чтобы выбежать в зал.

Он занял место напротив двери, опустился на одно колено и взял дверной проем на мушку, ожидая, когда появится враг.

* * *

Грейсон чувствовал, как замедляется биение его сердца. Легкие утопали в натекшей из ран крови. Он знал, что до сих пор жив только из-за кибернетических имплантатов и несокрушимой воли Жнецов к жизни.

Он думал, что его раны заставят Жнецов ослабить свой контроль над ним, но вместо этого они вцепились в него еще крепче. Как бы он ни пытался, он не мог обрести контроль над своим телом. Ощущение было таким, словно ему не хватало воздуха — ему не за что было уцепиться.

Жнецы знали, что их враг спрятался за дверью. Еще один удачный выстрел из смертоносного дробовика — и имплантаты не выдержат. Поэтому, вместо того, чтобы выйти в зал, они затаились, собираясь с силами для заключительной атаки.

Глава 25

Ник не мог усидеть на месте. Он все время посматривал на дверь столовой, где стояла капитан Хименез.

Он видел, что на поясе мисс Сандерс висел пистолет, но ее пальцы были повреждены, так что она все равно не смогла бы им воспользоваться. Что она станет делать, если наткнется на похитителей? Ведь она даже не биотик.

Сфокусировав взгляд на стоящем перед ним стакане, Ник немного сконцентрировался и заставил стакан скользить к нему по столу. Он поймал его как раз в тот момент, когда стакан уже достиг края стола и готов был упасть.

«Я мог бы вытянуть пистолеты из рук похитителей. Послать их в полет и разбить их головы о стены! Но они хотят, чтобы я сидел здесь, как какой-нибудь ребенок!»

Он посмотрел на сидевшего напротив Яндо. Младший мальчик смотрел на него во все глаза.

— Тебе нельзя это делать, — прошептал он.

Ник знал, что мальчик имеет в виду фокус со стаканом. Инструктора называли это «бесплатной демонстрацией» биотических способностей, и в проекте «Восхождение» к подобным шуткам относились, скорее, отрицательно. Никто не хотел, чтобы дети экспериментировали самостоятельно, ставя под угрозу свое здоровье. Но для Ника это было просто. Он уже не первый год использовал биотику и знал, на что способен, пусть даже другие и не верили в него.

— Слушай, Яндо, — сказал он, внезапно ощутив прилив вдохновения. — Мне нужна твоя помощь.

— В чем? — подозрительно спросил младший мальчик. Он не любил неприятности, но Ник знал, что в конце концов Яндо сделает все, о чем он его попросит.

— Иди к капитану Хименез и скажи, что тебе нужно в туалет.

— Но туалет же здесь, — сказал Яндо, показывая в дальний угол столовой.

— Я знаю. Ты просто скажи ей, что тебе нужно, но ты боишься. Попроси ее, чтоб она тебя проводила.

— Но она же женщина! Она не сможет зайти в мужской туалет!

Ник устало вздохнул:

— Она офицер безопасности. Она может зайти туда, куда ей надо. Дай я закончу.

— Извини, — пробормотал Яндо.

— Зайдешь в кабинку и досчитаешь до десяти. Потом начнешь плакать и кричать, как будто бы ты сильно испугался.

— Что? Никогда! Все будут смеяться надо мной и говорить, что я маленький!

— Я им не позволю, — успокоил его Ник. — Ты же знаешь, я тебя прикрою.

Это было правдой, Ник всегда заступался за Яндо. Но мальчик все еще сомневался.

— Ну давай, приятель. Мне очень надо, чтобы ты это сделал. Это важно.

— Почему? Что ты собираешься сделать?

— Я не могу тебе сказать, — ответил Ник. — Если я тебе скажу и попадусь, у тебя будут неприятности.

Яндо подумал немного, медленно покачивая головой. Но когда он заговорил, он не отказался:

— Хорошо. Я скажу ей.

— Молодчина! — сказал ему Ник. — Я знал, что на тебя можно положиться.

Ник повернулся на стуле и стал смотреть, как Яндо встал и направился через всю столовую к капитану Хименез.

Он не слышал, о чем они разговаривают, но видел, что Яндо переминается с ноги на ногу, как будто бы хочет в туалет.

В какой-то момент он подумал, что капитан Хименез откажется или пошлет с ним кого-нибудь другого. Но она посмотрела по сторонам и, взяв Яндо за руку, направилась вместе с ним к уборной.

Ник поднялся и стал осторожно пробираться к двери. На него никто не обращал внимания. Младшие дети дремали на стульях. Старшие собрались маленькими группками, обсуждая события сегодняшнего вечера. Инструктора и охранники разносили еду и напитки, пытаясь выглядеть так, как будто бы им известно, что происходит.

Он безмятежно стоял у двери. Наконец он услышал, как из уборной донесся крик — Яндо выполнил свое обещание.

Все повернулись посмотреть, что случилось, Ник открыл дверь и выскользнул в зал, аккуратно закрыв ее за собой. Он знал, что Яндо не выдаст его, и что вряд ли кто-то заметит его исчезновение.

Гордясь тем, что он придумал и осуществил такой великолепный план, он вдруг понял, что совершил одну ошибку: теперь, когда он был свободен и мог отправиться за Кали, он не знал, где ее искать.

Он попытался решить, что же делать дальше. Он не мог вернуться в столовую после того, как приложил столько усилий, чтобы выбраться оттуда. Поэтому он направился к спальням, надеясь, что что-нибудь придумает на ходу, или ему просто повезет, и он встретит мисс Сандерс или похитителей.

* * *

Кай Ленг никогда не бывал в Академии Гриссома. К счастью, планировка школы была типичной, а для того чтобы в дни посещений родители учащихся могли с легкостью ориентироваться, на стенах висели подробные схемы.

Нетрудно было догадаться, что Грейсон направится в крыло проекта «Восхождение», особенно учитывая историю его дочери. Кай Ленг с легкостью нашел путь туда по схемам.

В коридорах царила пустота. Ему не встретился ни один патруль. Кай Ленг счел это дурным знаком — если бы он встретил кого-нибудь из охранников, то смог бы хотя бы разжиться каким-нибудь оружием. А пока что он мог рассчитывать только на свои навыки рукопашного боя.

Дойдя до входа в крыло проекта «Восхождение», он бегло изучил схему на стене. Уверенности не было, но его инстинкты подсказали ему, что Грейсон, скорее всего, направился в обширное помещение, обозначенное на схеме как «закрытая зона».

Но до того, как он добрался до места, он услышал юный голос:

— Не двигайся! Или я размажу тебя по стене!

Кай Ленг остановился и обернулся к неожиданной угрозе. Подросток с темными спутанными волосами одиноко стоял посреди зала.

— Я биотик, — предупредил мальчик. — Я могу отправить тебя в полет как баскетбольный мячик!

Он говорил твердо, но Кай Ленг видел, что он напуган.

Кай Ленг не сомневался, что сможет покрыть расстояние между ним и его противником до того, как тот соберет и выпустит биотическую силу. Но насилие не всегда является лучшим решением.

— Ты один из студентов Кали, — сказал он.

— Вы знаете мисс Сандерс? — неуверенно отозвался мальчик.

— Я пришел с ней, мы работаем вместе.

Мальчик выдохнул с облегчением:

— Извините… Я думал, вы один из похитителей.

Кай Ленг не совсем понимал, о чем он говорит, но решил подыграть:

— Если бы я был похитителем, разве бы у меня не было бы какого-нибудь оружия?

Мальчик пожал плечами:

— Может быть, вам оно не нужно. Вы и так выглядите опасным засранцем.

— Опасный засранец на твоей стороне, — успокоил он подростка. — Мне нужно найти Кали, ты знаешь, куда она пошла?

Мальчик покачал головой:

— Она сказал охранникам, чтобы они отвели нас всех в столовую, и убежала. Но я улизнул, чтобы помочь. Я самый сильный биотик в школе.

— Не сомневаюсь, — кивнул Кай Ленг. — Как тебя зовут?

— Ник. Ник Донахью.

— Меня зовут Стив. Может быть, ты сможешь мне помочь.

— Без проблем, — легко согласился Ник. — Что вам нужно?

— Схемы на стене показывают, что здесь есть закрытая зона. Ты знаешь, что там?

— Если я вам скажу, — ответил мальчик, — вам придется взять меня с собой.

— Договорились, — ответил Кай Ленг, понимая, что иметь в компании сильного биотика, даже такого молодого как Ник, не помешает, если он найдет Грейсона. К тому же, если ситуация выйдет из-под контроля, его можно будет использовать в качестве заложника.

— Там лаборатория и архивы, — объяснил Ник. — Вы думаете, мисс Сандерс направилась туда?

— Скорее всего. Покажешь мне, куда идти?

— Конечно. Идите за мной.

* * *

Кали вышла из-за угла и остановилась, увидев посреди зала Андерсона. Он не смотрел на нее, целясь из дробовика в дверь, ведущую в лабораторию.

Она уже собиралась позвать его, когда из двери появился Грейсон. Андерсон выстрелил, но пули попали в сияющий биотический барьер. Грейсон выбросил вперед кулак, и сильнейшая волна биотики прокатилась по залу. Она только успела заметить, что Андерсона, словно пушечным выстрелом, отбросило в ее направлении, как волна добралась и до нее. К счастью, она была довольно далеко, большая часть энергии уже иссякла, и ее просто сбило с ног. Но Андерсон был к Грейсону гораздо ближе и пролетел метров двадцать до того, как приземлился рядом с ней с ужасающим хрустом.

Кали застонала от боли, неловко опершись на поврежденную руку. Лежащий у ее ног Андерсон не двигался и не издавал ни звука. Не успела она наклониться к нему, как Грейсон уже был рядом и направил в ее лицо пару пистолетов.

Грейсон знал, что Жнецы собираются убить Кали, и ничего не мог с этим поделать. Они заперли его внутри собственного тела, где он, беспомощный, никак не мог повлиять на свои физические действия.

В отчаянии он попытался в последний раз повлиять на контролирующие его чужеродные машины, осознавая, что это, возможно, последнее проявление его собственной воли — до того, как они его полностью поработят.

Но вместо того, чтобы бороться за физический контроль, он вложил всю свою энергию в единственную мысль: Кали слишком ценна, чтобы ее убивать.

Он не знал, сработала ли его уловка, но внезапно он почувствовал, что Женцы копаются в его памяти в поисках любой информации о Кали Сандерс. Даже не зная, что это возможно, он попытался направить их поиски в нужное ему русло.

«Она знает о проекте «Восхождение» больше, чем кто-либо другой. Она долгие годы изучала детей. Она всесторонне анализировала данные. Она — одна из самых блестящих ученых в галактике. Она гораздо ценнее живая, чем мертвая».

Вместо того чтобы нажать на курки, Жнецы убрали один из пистолетов. Свободной рукой они схватили Кали за предплечье, и она закричала от боли.

— Идем со мной, — сказали они и потащили ее за собой.

Кали не сопротивлялась, когда Грейсон схватил ее за руку и потащил за собой по коридору. Казалось, что он совершенно забыл об Андерсоне и полностью переключился на нее.

Она не могла узнать, жив ли еще Андерсон, но привлекать к нему внимание не собиралась.

Когда они завернули за угол и Андерсон скрылся из глаз, она решилась заговорить:

— Грейсон, пожалуйста, я знаю, что с тобой происходит. Я хочу тебе помочь.

— Грейсона больше нет, — ответил тащивший ее мужчина.

Они двигались так быстро, что он практически нес ее. Она перебирала ногами по полу в отчаянных попытках угнаться за ним и хоть немного ослабить хватку на раненной руке.

— Остановись! Мне больно!

К ее удивлению, они замедлили ход. Совсем немного, но достаточно, чтобы она смогла идти сама. Ей в голову пришло только одно возможное объяснение: где-то внутри этого ужасного существа, волочащего ее через залы Академии Гриссома, все еще жил Грейсон.

Глава 26

Дэвид Андерсон с трудом приходил в сознание.

Его возвращение началось с острой, пронизывающей боли, усиливавшейся с каждым вдохом. Мысли еще путались: он никак не мог сообразить, где он и как сюда попал. Но солдатская выучка позволила ему сконцентрироваться на своих ощущениях и попытаться определить степень тяжести повреждений.

Ребра сломаны. Легкое пробито.

Ни то, ни другое само по себе не представляло серьезной угрозы для жизни, но вместе оба эти фактора серьезно замедляли скорость передвижений. Он осторожно перекатился на спину и стал ощупывать свои раны. От этого простого усилия он чуть не потерял сознание.

Ключица сломана. Плечо, возможно, вывихнуто.

Он чувствовал себя так, будто по нему прошелся, на высокой скорости, поезд.

Или серьезная биотическая волна.

Внезапно он все вспомнил. Он не знал, ни сколько времени пробыл без сознания, ни почему Грейсон не прикончил его, но он все еще был жив. И это чего-то стоило.

«Давай, солдат! Поднимайся».

Стараясь не поворачиваться, чтобы не потревожить ребра и не шевелить рукой, что тут же откликнулось бы в сломанной ключице, он попытался встать на ноги… Только затем, чтобы снова рухнуть на пол, когда порванные сухожилия левой ноги не выдержали его веса.

Пока он падал, его захлестнула волна боли настолько сильной, что его стошнило прямо внутрь шлема. Рефлексивный спазм мышц живота отозвался дикой болью в ребрах, и он зашелся в кашле, отрывающем последние куски от поврежденного легкого — будто бы кто-то душил его изнутри.

Андерсон знал, что единственный способ прекратить этот эффект домино в непрерывной цепочке цепляющихся друг за друга болевых ощущений, это попытаться успокоиться и прекратить двигаться, что он и сделал, несмотря на нестерпимые боли в ноге, груди и плече.

Он открыл рот и сделал несколько медленных, осторожных вдохов, не обращая внимания на отвратительный вкус своего вчерашнего обеда во рту. Как бы ни был противен вкус во рту, запах внутри шлема был еще ужаснее.

Когда острая боль, наконец, сменилась ноющей, он медленно поднял здоровую руку и расстегнул шлем, позволив ему просто упасть с головы. Борясь с желанием неистово глотать чистый воздух, он очень аккуратно сел.

Ему даже удалось подняться, опираясь на правую ногу и держась за стену. В нескольких метрах он заметил на полу свой дробовик.

Встроенные в скафандр системы жизнеобеспечения впрыскивали в его тело панацелин небольшими порциями, с таким расчетом, чтобы передозировка этого волшебного препарата не вызывала потерю сознания. Конечно, этих микроскопических инъекций не хватало для того, чтобы вылечить его раны, но они значительно облегчали боль.

Ступая медленно и осторожно, он направился за дробовиком, морщась от боли всякий раз, как наступал на левую ногу. Он поднял дробовик и взял его в раненую руку. Вес оружия оттягивал ее, отдаваясь пульсирующей болью в ключице, но иного способа нести дробовик не было. Правая, здоровая рука нужна была ему для того, чтобы держаться за стену.

Стиснув зубы, он ковылял по направлению к зоне высадки, надеясь застать Грейсона до того, как тот успеет улететь. Разорванное легкое ограничивало его дыхание до коротких, неглубоких вздохов, превращая его спотыкающиеся шаги в изматывающий спринтерский забег.

Через некоторое время концентрация панацелина в его теле достигла критической точки, болевой шок прошел, а передозировка вызвала приятное головокружение.

«Сконцентрируйся, солдат. Расслабишься после выполнения задания».

* * *

Кали пыталась придумать, как достучаться до Грейсона. Когда она пыталась обращаться к нему напрямую, Жнецы просто выключали его. Но когда она попросила Жнецов двигаться помедленнее, ей показалось, что Грейсон, все же, имеет на них какое-то, пусть небольшое, но влияние. Ей показалось, что если отвлечь внимание Жнецов, направить его на что-то не связанное с Грейсоном, то последний вздохнет свободнее.

— Почему вы здесь, — спросила Кали. — Чего вы от нас хотите?

Она не была уверена, что Жнецы ответят. Она только надеялась, что завладеет вниманием Жнецов настолько, что у Грейсона появится возможность сопротивляться. Как и чему он будет сопротивляться она, впрочем, не представляла.

— Мы ищем спасения, — к немалому ее удивлению, ответил Грейсон. — Нашего и вашего.

— Спасения? Ах вот, чем занимались Коллекционеры! Они спасали этих колонистов? И это же вы сделали с Грейсоном?

— Его предназначение изменилось. Он стал несравненно большим, чем простой набор клеток и биомассы.

— Эта простота и делала его уникальным, — не унималась Кали. — Она делала его не таким, как все.

Она заметила, что шаги Жнецов стали ровнее и размереннее. Если Грейсон все еще был внутри, если он мог как-то влиять на ход событий, значит, он использовал это влияние, чтобы замедлить ход Жнецов. Он пытался купить ей время для побега. В этой ситуации самым лучшим для нее было бы продолжать говорить.

— Но почему вы просто не оставите нас в покое? Почему вы не дадите нам спокойно прожить наши жизни?

— Мы — хранители цикла. Создатели и уничтожители. Ваше существование — лишь искра. Мы можем потушить ее — или разжечь. Сдайтесь нам и мы сделаем вас бессмертными.

— Я не хочу быть бессмертной, — сказала Кали. — Я просто хочу быть собой.

Теперь они двигались еле-еле. Грейсон смог превратить их бешеный побег из Академии в слабое, медленное продвижение вперед.

— Органическая жизнь живет, умирает и забывается. Вы не можете понять ничего из того, что стоит за этим. Но есть существование за пределами вашего понимания.

Что-то странное было в словах Грейсона. Она знала, что он говорит от имени Жнецов, но казалось что он — или они? — на самом деле хотят от нее понимания. Это выглядело так, как будто бы они хотели убедить ее, хотели, чтобы она согласилась, но не могли найти нужных, понятных ей слов. А может быть, и не было таких слов, которые бы заставили органическую жизнь понять сверхразумную машину.

— Мы — вершина эволюции, — продолжали они. — Но мы видим ваш потенциал. Мы можем возвысить вас. Слабостью органического тела можно пренебречь.

Кали эти слова не казались убедительными, но она чувствовала, что для Жнецов они имеют серьезное, глубокое значение.

— Ваше понимание ограничено вашей генной памятью. Вы не можете разглядеть дальше, чем пределы вашего существования. Но наше знание бесконечно, как и мы.

Чем больше Грейсон говорил, тем больший смысл обретали его слова — на глубоком, почти подсознательном уровне.

— Законы Вселенной нерушимы. Непреложны. Ваше сопротивление ведет лишь к вашему уничтожению. То, что мы есть — то, что мы делаем, — неизбежно.

Кали уже не замечала, что попала под влияние Жнецов настолько, что стала согласно кивать им головой.

* * *

Кай Ленг услышал приближающийся голос. Слишком слабый и отдаленный, чтобы разобрать слова, но достаточный для того, чтобы понять, что этот голос принадлежит Грейсону.

Он положил руку на плечо Ника, останавливая его. Мальчик не услышал голосов, поэтому обернулся и с удивлением посмотрел на Кай Ленга. К его чести надо сказать, что он уже понял достаточно, чтобы не издать ни звука.

Убийца продолжал прислушиваться к отдаленным голосам до тех пор, пока ему не стало понятно, что они приближаются. Тогда он показал пальцем на открытый кабинет. Они вошли вовнутрь, Кай Ленг закрыл дверь и включил свет.

— Я слышал что-то в коридоре. Похитители идут сюда, — прошептал он.

— Что мы будем делать? — спросил Ник. Его юный голос дрожал от страха и возбуждения.

— Я думаю, что они направляются в посадочную зону. Они пройдут мимо нас.

Ник кивнул, чтобы показать, что он все понял.

— У меня нет оружия, но у тебя есть, — продолжал Кай Ленг. — Если мы подождем здесь, ты сможешь сконцентрироваться достаточно для того, чтобы нейтрализовать их биотическим ударом?

— Ты имеешь в виду, убить их? — изумленно спросил Ник.

— Это опасные люди, — предупредил его Кай Ленг. — Если мы не убьем их, они убьют нас.

— Я… я никогда никого не убивал…

Кай Ленг сочувственно кивнул:

— Это ничего. Я понимаю. В твоем возрасте это сложно. Может быть, нам стоит просто спрятаться и подождать, пока они пройдут.

— Нет, — упрямо ответил Ник. — Я не хочу прятаться! Я смогу.

— Ты уверен? Это будет непросто.

— Я смогу, — повторил Ник.

— Отлично. Тогда план таков: мы ждем здесь за закрытой дверью, в темноте. Когда они пройдут, я открою дверь, а ты выскочишь в зал и ударишь их всем, что у тебя есть, до того как они успеют обернуться.

— Но это же удар в спину!

— Это не игра, Ник. Сейчас не до честности.

— Да. Хорошо. Я понял.

— Я выключаю свет. Ты готов?

Ник кивнул, и Кай Ленг погрузил комнату в темноту. Поначалу им ничего не было видно, но через несколько секунд их глаза начали приспосабливаться и замечать слабое освещение, идущее от различных объектов в кабинете: мерцание уведомления о новом сообщении на терминале экстранета, подсвечиваемые выключатели компьютерной консоли и видеодисплея, рассеянный зеленоватый свет дверной панели, показывающий, что дверь не заперта. Этого было немного, но достаточно, чтобы они могли различать силуэты друг друга.

Кай Ленг прижал ухо к двери и внимательно прислушался. Он слышал голос Грейсона. Иногда доносился голос Кали. Он не стал говорить Нику о Кали — мальчик мог бы отказаться атаковать их, а Кай Ленг был вполне готов пожертвовать ею, чтобы избавиться от Грейсона.

Он взглянул на Ника и с удивлением заметил, что вдоль его позвоночника бегут искры. Он видел, как подросток накапливает силу: искры разгорались ярче, и их становилось все больше, по мере того, как его тело начинало вырабатывать темную энергию.

До двери они добирались дольше, чем рассчитывал Кай Ленг. Когда они прошли, он подождал несколько секунд, дав им удалиться еще на пару метров, нажал на дверную панель и отпрыгнул в сторону.

Ник выскочил в зал с яростным криком. Накопленная биотическая энергия причиняла Нику ощутимый физический дискомфорт. Его зубы сводило, как будто он жевал фольгу, глаза слезились, в ушах звенело. Но это того стоило, если он мог помочь остановить похитителей и тем самым произвести впечатление на мисс Сандерс.

Он высвободил всю свою энергию, направив ее против врагов. Слишком поздно он понял, что одним из этих врагов, которых он вознамерился сокрушить со всей своей молодой биотической силой, была Кали.

Еле сдерживаемая сила переполняла его, выливаясь неконтролируемым потоком, и ему не хватило выучки отключить ее. Единственное, что он смог сделать, это попытаться ее перенаправить. Вместо концентрированного смертельного удара, он рассеял поток в волну, прокатившуюся по всей ширине коридора.

Кали и человек рядом с ней обернулись на его крик. Он увидел их лица, их глаза, распахнувшиеся от удивления, и то, как они поднялись в воздух и разлетелись в стороны, прежде чем упасть на пол у разных стен.

— Ударь еще раз! — закричал из кабинета человек в татуировках, называвший себя Стивом. — Прикончи их!

Но Ник только смотрел в ужасе на странное нечто, выглядевшее лишь наполовину как человек, а наполовину — как машина, которое поднялось на ноги и повернулось к нему.

Крик Ника дал Кали достаточно времени, чтобы понять, что происходит, и приготовиться действовать. Однако биотическая волна ударила ее так сильно, что пистолет вылетел из кобуры и откатился в сторону.

К счастью, она ударилась о стену плечом, а не головой, и поэтому не потеряла сознания. Она не знала, как Ник нашел их, она знала только, что напав на Грейсона, он зарекомендовал себя как угроза в глазах Жнецов.

Не думая, она поднялась на ноги и бросилась наперерез Грейсону, налетев на него как раз в тот момент, когда он поднял пистолет и начал стрелять в Ника. Она смогла сбить его с ног, но когда они оба коснулись земли, она услышала выстрел и вскрик Ника.

Грейсон вскочил на ноги и свободной рукой схватил ее сзади за ремень. Он поднял ее, как мешок с мукой, и отбросил в сторону.

Она полетела, неуклюже болтая руками и ногами. На этот раз у нее не было времени подготовиться, и она со всего размаху упала на пол лицом вниз.

От удара у нее из глаз посыпались искры. Оглушенная, она не могла даже повернуться, чтобы посмотреть что происходит.

Кай Ленг увидел, как застрелили Ника: пуля попала ему в живот. Когда мальчик, крича от боли, падал на колени, Кай Ленг уже действовал.

Он видел, как пистолет упал с пояса Кали, и знал, что ему надо добраться до него, чтобы выжить.

Грейсон отбросил Сандерс и в этот момент отвлекся, подарив Кай Ленгу несколько бесценных долей секунды. Он прокатился по полу и в прыжке дотянулся до пистолета, перекатившись на спину, чтобы выстрелить в Грейсона.

Но Жнецы были быстрее. Он еще тянулся за пистолетом, а они уже были рядом. Нога Грейсона выбила пистолет у него из руки с такой силой, что раздробила ему запястье.

Убийца понял, что для него все кончено. Готовясь встретить смерть, он вгляделся в склоняющегося над ним монстра. Вздрогнув от громкого выстрела, он только через секунду понял, что стреляли не в него. Грейсон начал клониться в сторону. За ним стоял Андерсон, прижимая к животу дробовик, который он держал одной рукой. Правая рука безжизненно висела.

Он выстрелил еще раз, и Грейсон осел на пол.

Грейсон лежал на спине, глядя в потолок и хватая ртом воздух. Он чувствовал, что Жнецы покидают его тело. Их оболочка разрушилась, и они отправились обратно в глубокий космос, оставив Грейсона одного в последние минуты его жизни.

Освободившись наконец от их влияния, он повернул голову, и мир начал расплываться. Он увидел, как Кали пытается подняться на ноги, и улыбнулся.

Он отвернулся и снова посмотрел в потолок. В поле его зрения возникли голова и плечи темноволосого азиата. Грейсон узнал его, это был тот человек, который напал на него в камере «Цербера».

Жизнь замедлялась, и он услышал знакомый двойной выстрел из пистолета — стандарт каждого убийцы «Цербера». Две пули вошли в его череп, и в последний раз все погрузилось в темноту.

Глава 27

Для того чтобы прицелиться, Андерсону пришлось упереть приклад дробовика в живот. Когда он выстрелил, он задержал дыхание и напряг пресс, чтобы боль от отдачи не заставила его потерять сознание. Но даже несмотря на эти предосторожности, каждый раз, после того как он нажимал на курок, несколько секунд ему приходилось несладко.

Он попал в Грейсона с первой попытки. К счастью, дробовики не требуют особенной точности при стрельбе с близкого расстояния. После первого выстрела Грейсон покачнулся, но не упал. Впрочем, за то время, которое прошло между этим выстрелом и самым первым, когда Андерсон повстречал его в архивах, Грейсон получил настолько серьезные ранения, что все, что Жнецы теперь могли сделать — это поддерживать его в вертикальном положении.

Андерсон собрался и выстрелил снова, и Грейсон, наконец, упал на пол. Пока Андерсон приходил в себя после отдачи второго выстрела, Кай Ленг поднял с земли пистолет и прикончил Грейсона двумя контрольными выстрелами в голову.

Прежде чем убийца переключил свое внимание на него, Андерсон сказал:

— Брось оружие и не двигайся!

Он не кричал — несмотря на инъекции панацелина, разорванное легкое и сломанные ребра не позволяли ему повышать голос. Но он знал, что Кай Ленг отлично его слышал.

Убийца замер. Его оружие все еще было направлено на тело Грейсона. Андерсон знал, о чем он думает: сможет ли он поднять пистолет и выстрелить до того, как Андерсон спустит курок. Он был быстр, но достаточно ли?

— Не делай этого, — предупредил Андерсон. — Я убью тебя. С такого расстояния даже я не промахнусь.

К его облегчению Кай Ленг разжал пальцы и выронил пистолет.

Андерсон видел истекающего кровью подростка и Кали, которая пыталась прийти в себя после того полета, в который отправили ее Жнецы. Но пока что он не мог помочь ни одному из них. Кай Ленг был слишком опасен, и, пока он не был нейтрализован, Андерсону приходилось откладывать все остальное и сконцентрироваться на реальной угрозе.

— Медленно, — сказал ему Андерсон, — аккуратно, очень аккуратно подтолкни пистолет ко мне ногой.

Он не снимал палец с курка, пока Кай Ленг выполнял его приказание. Он был готов выстрелить в любой момент — если бы Андерсон чихнул, то Кай Ленгу не помог бы сам Господь Бог.

Пистолет покатился по полу и остановился в нескольких дюймах от ноги Андерсона.

— Теперь руки за голову, лицом к стене и на колени.

Убийца повиновался, и Андерсон наконец почувствовал, что держит ситуацию под контролем. Из такой позиции даже Кай Ленг не смог бы отреагировать достаточно быстро, чтобы избежать выстрела из дробовика.

— Что теперь? — спросил убийца.

— Все эти выстрелы точно привлекут чье-нибудь внимание. Я думаю, что охрана будет здесь через пару минут. Подождем их.

Он посмотрел на Кали и увидел, что она уже поднялась на ноги, прислонившись к стене и пытаясь собраться. Она посмотрела на тело Грейсона, а потом перевела взгляд на мальчика, лежавшего в центре коридора.

— Ник! — закричала она, подбежала к нему и упала на колени, чтобы осмотреть его раны.

Андерсон продолжал целиться в Кай Ленга — на случай, если тот захочет воспользоваться суматохой, чтобы сбежать. Тот не двигался, но заговорил:

— Я мог бы убить тебя, знаешь? — сказал Кай Ленг, не сводя глаз со стены перед собой. — Но я не сделал этого. У меня нет причин убивать тебя.

— Дэвид, — сказала Кали, склонившаяся над мальчиком. — Он теряет очень много крови. Мне нужна аптечка.

— Все, что я хотел сделать — это остановить Грейсона, — продолжал Кай Ленг, словно не слыша ее. — Я выполнил свою работу. Отпустите меня.

— Ты никуда не пойдешь, — проронил Андерсон. — Это все твоя вина. Грейсон. Этот мальчик. Их кровь на твоих руках!

— Дэвид, — закричала Кали, — я все еще могу спасти его! Но мне нужна аптечка!

— Сходи за ней, — ответил Андерсон, не сводя глаз с Кай Ленга. — Я не знаю, где могут быть аптечки. Найди сама и возвращайся.

— Но нужно чтобы кто-то прижимал рану, — запротестовала Кали. — К тому времени как я вернусь, он истечет кровью.

— Я не могу оставить этого парня без присмотра, — покачал головой Андерсон. — Нам придется дождаться охрану. Сейчас кто-нибудь подойдет.

— Нет времени, — настаивала Кали.

— Ты, — сказал Андерсон Кай Ленгу, найдя наконец решение. — Поднимайся. Медленно и аккуратно. Подойди и прижми рану. Держи ее, пока Кали не вернется.

— Нет, — безжизненно ответил Кай Ленг.

— Нет? — недоуменно повторил Андерсон.

— У тебя есть выбор, — спокойно ответил ему убийца. — Ты удерживаешь кровь, пока Кали ищет аптечку, а я тем временем исчезаю. Или же ты держишь меня на мушке, пока не появится охрана, и мы все смотрим, как мальчик умирает.

— Ты сукин сын! — вскричала Кали. — Он всего лишь ребенок!

— Решать Андерсону, — ответил Кай Ленг. — Все, что ему нужно сделать — это отпустить меня.

Кай Ленг все еще смотрел на стену, Андерсон убрал дробовик и незаметно поднял пистолет. Не сводя глаз с Кай Ленга, он подошел к сидящей рядом с Ником Кали. Ее поврежденные пальцы были погружены в рану на животе мальчика, руки дрожали от напряжения — она прижимала рану изо всех сил.

— У меня только одна рука, — предупредил ее Андерсон. — У тебя все равно больше работающих пальцев, чем у меня. Прижимай внутри как можно крепче.

— Я так понимаю, что мне можно идти? — уверенно сказал Кай Ленг. Он все еще смотрел на стену, но уже решился подняться на ноги. Андерсон внимательно прицелился и выстрелил. Пуля попала в правое бедро убийцы, и он с криком повалился на пол. Катаясь по земле, он попытался пережать рану руками, но Андерсон снова нажал на курок, на этот раз прострелив ему левую лодыжку.

Кай Ленг зарычал от боли и гнева, затем перевернулся на живот и посмотрел на Андерсона ненавидящим взглядом.

— Охрана сейчас прибудет, — заметил Андерсон. — Если хочешь смыться до их появления, поторапливайся.

Кай Ленг оскалился и пополз прочь, надеясь все же уйти до прибытия подкрепления.

Андерсон наконец отбросил пистолет и полностью сосредоточился на Кали и ее пациенте.

— Покажи мне, что делать, — сказал он.

— Запусти пальцы в рану и нащупай мои, — сказала ему Кали.

Андерсон последовал ее инструкции, аккуратно погрузив руку в теплую клейкую дыру в животе Ника.

— Чувствуешь эту вену, которую прижимают мои пальцы?

— Да. Кажется, да.

— Когда я вытащу руки, прижимай со всей силы. Не отпускай ни в коем случае.

— Понял.

— На счет три. Готов? Раз… Два… Три!

Кали вытащила руки, кровь полилась из раны, а Андерсон попытался прижать вену, чтобы остановить ее.

— Кровь все еще идет! — в панике сказал Андерсон.

— Прижимай сильнее! Со всей силы!

Андерсон навалился на тело всем своим весом, и поток крови замедлился до тоненькой струйки.

— Отлично, — сказала Кали, поднявшись и похлопав его по плечу. — Сможешь удержать?

— Какое-то время, — ответил он. — Но торопись.

Ей не нужно было повторять, он услышал, как ее шаги затихают в глубине зала. Он остался наедине с телом Грейсона и умирающим мальчиком.

Дыхание Ника стало редким и неглубоким. Кожа приобрела меловой оттенок, лоб покрылся каплями пота.

— Не умирай, мальчик, — прошептал он. — Она уже слишком многое потеряла.

Кали вернулась через пару минут.

— Как он? — спросила она, раскладывая на полу аптечку.

— Он все еще с нами, — ответил Андерсон.

Она достала инъектор. Из-за того, что ее пальцы были повреждены, она держала его неловко, но все же ей удалось сделать Нику укол в бедро, прямо через штаны.

В отличие от небольших доз панацелина, которые Андерсон получал прямо из скафандра, концентрированное средство приносило немедленные, почти волшебные результаты. Сворачивающие кровь вещества останавливали кровотечение, биологические наниды начинали заживлять поврежденные ткани и клетки. В то же самое время сильные седативные вещества погружали пациента в состояние глубокого наркоза, стабилизируя деятельность организма и замедляя работу внутренних органов. В случае серьезных ранений все равно могло требоваться хирургическое вмешательство, но в большинстве случаев панацелин поддерживал стабильное состояние пациента достаточно долго, прежде чем он мог получить должную медицинскую помощь.

Через несколько секунд к Нику вернулся нормальный цвет лица, и его дыхание выровнялось.

Кали наклонилась и измерила его жизненные показатели при помощи обнаруженного в аптечке инструментрона, неуклюже держа его двумя руками.

— Все в порядке, — сказала она. — Отпускай.

Андерсон осторожно вытащил руку из раны и отодвинулся в сторону, освобождая Кали пространство для работы.

Она достала из аптечки бинты и большую тубу с мазью. В отличие от жидкого панацилина, который она вколола Нику, это средство было желеобразным. Она попыталась открыть крышку, но пальцы ее не слушались.

— Держи тубу, — сказал Андерсон и протянул здоровую руку, чтобы отвинтить крышку.

Крышка открылась, Кали густо намазала рану и забинтовала ее. Чтобы убедиться, что все сделано правильно, она еще раз просканировала его инструментроном.

— Я думаю, что все будет нормально, — объявила она, вытирая лоб рукой.

— Мы отличная команда, — заметил Андерсон. — Может быть, откроем медицинскую клинику?

— Ты теперь безработный, — напомнила она ему. — Так что или это, или-

Андерсон поднял руку, прервав ее на полуслове:

— Слышишь?

Она склонила голову набок:

— Шаги!

Кали вскочила на ноги и громко закричала:

— Мы здесь! Около кабинетов!

Вскоре из-за угла показались четыре охранника — двое мужчин и две женщины.

— Мы слышали выстрелы, так что я подумала, вам понадобится подкрепление, — сказала одна из женщин. — Остальные приглядывают за детьми.

Она взглянула на лужу крови и изрешеченное пулями тело Грейсона, ее лицо омрачилось. Но когда она увидела Ника, на нем проступил шок.

— Простите, — пробормотала она, — я не знаю, как он вышел из столовой. Я даже не заметила, что он исчез.

Кали покачала головой:

— Это не ваша вина, капитан. И с ним все будет в порядке… Хотя, не мешало бы отправить его в больницу.

Офицер кивнула одному из мужчин, и тот осторожно взял Ника на руки.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал Андерсон, не вставая с пола, — но, может быть, остальным стоит догнать Кай Ленга?

— Верно, — согласилась Кали. — Азиат. Сзади на шее татуировка. Не вооружен, но все еще опасен.

— Ранен в обе ноги, — добавил Андерсон, показывая на кровавый след, протянувшийся по залу. — Нетрудно будет отыскать его.

Охранник с Ником на руках осторожно, чтобы не беспокоить мальчика, направился в сторону больницы. Остальные бегом бросились по кровавому следу, оставив Кали и Андерсона наедине.

Кали опустилась на пол рядом с ним.

— Тебе, кажется, тоже досталось, — сказала она, поднимая инструментрон. — Позволь мне проверить.

— Только после того, как ты попрощаешься.

Она взглянула на Грейсона, понялась, медленно подошла к телу и опустилась рядом с ним на колени.

Андерсон отвернулся, чтобы не мешать. Он слышал ее шепот, но не прислушивался и не мог разобрать, что она говорит. Когда раздался тихий плач, он все же обернулся посмотреть на нее.

Она держала руку Грейсона на своем колене, слезы лились по ее щекам. Она подняла его руку и поднесла ее к своим губам. После чего опустила ее обратно на пол. Затем она вытерла глаза, глубоко вздохнула и встала на ноги.

Когда она снова села рядом с Андерсоном, он ничего не сказал. Ему было интересно, что она шептала, но он не смел спрашивать. Это был не его секрет. Это было только между ней и Грейсоном.

— Давай посмотрим, сможем ли мы тебя заштопать, — сказала Кали, с усталой улыбкой поднимая инструментрон.

Глава 28

Много разных мыслей промелькнуло в голове Кай Ленга после того, как Андерсон прострелил ему обе ноги.

Он знал, что раны не представляют никакой угрозы для жизни, обе пули попали в мышцы, крупные артерии задеты не были. Кровотечение было не сильным — до того как он ослабеет от потери крови пройдет по меньшей мере минут двадцать.

Когда он понял, что не умрет, Кай Ленг в первую очередь захотел отомстить. Отползая, он оглянулся и увидел, как Кали и Андерсон склонились над раненным мальчиком. Кай Ленг понял, что он мог беспрепятственно добраться до тела Грейсона — и лежащего рядом с ним пистолета, до того, как они его заметят.

Но что он будет делать с этим пистолетом? Андерсон пощадил его. Он был слишком благороден, для того чтобы добить беспомощного противника. Но если Кай Ленг будет вооружен и откроет огонь, можно было не сомневаться, что Андерсон прикончит его, не задумываясь.

В любой другой ситуации Кай Ленг бы рискнул, но Андерсон был одет в скафандр с кинетическими барьерами, которые отразят первые несколько выстрелов. Таким образом, Андерсон сможет взять пистолет или дробовик и выстрелить в ответ. А в том состоянии, в котором сейчас был Кай Ленг, он вряд ли смог бы выиграть эту битву.

Он мог бы убить Сандерс. Но это бы только разозлило Андерсона настолько, что тот в ответ прикончил бы его. Он мог бы направить пистолет на Сандерс, взять ее в заложники. Но рано или поздно прибыла бы охрана, и в этом случае результат был бы очевиден.

Кай Ленг не торопился умирать, поэтому он решил попытаться сбежать. Он полз, пока не скрылся за поворотом, двигаясь с черепашьей скоростью. Его перемещение замедляла не боль, он был достаточно крепок духом, чтобы не обращать на нее внимания. Но сукин сын Андерсон знал, куда стрелять, и поврежденные мышцы ног отказывались служить Кай Ленгу.

Гладкие полы Академии тоже не способствовали быстроте передвижения: пальцы, которым не за что было зацепиться, проскальзывали. Но Академия была космической станцией, и гравитационные поля внутри ее коридоров поддерживались генераторами поля эффекта массы. В случае необходимости можно было отключить искусственную гравитацию.

Когда Кай Ленг только попал в Академию, он заметил, что везде под потолком вмонтированы металлические кольца, которые должны были помочь людям передвигаться в невесомости. Тогда же он заметил еще и приделанную к стене лестницу, ведущую к электрощиту под потолком. Если память ему не изменяла, эта лесенка была на той же стороне коридора, что и кольца.

До лестницы оставалось не более пятидесяти метров. Но как бы Кай Ленг ни старался, он добирался туда больше минуты. Затем он ухватился за первую перекладину и подтянулся на руках, медленно затаскивая свое тело наверх.

Когда он достиг потолка, он уцепился левой рукой за верхнюю перекладину лестницы и вытянул правую, чтобы дотянуться до ближайшего кольца. Но он смог лишь коснуться его кончиками пальцев.

Отказываясь сдаваться, когда до спасения его отделало лишь несколько дюймов, он, оттолкнувшись от лестницы, прыгнул и ухватился за кольцо, повиснув на одной руке под потолком.

Он стал раскачиваться вперед и назад, и, хорошенько раскачавшись, перебросил свое тело и уцепился за следующее кольцо. Так, не теряя ритма, он прыгал от кольца к кольцу, словно превратившись в своего далекого обезьяноподобного предка, жившего в теперь уже давно забытых джунглях планеты Земля.

Через некоторое время его руки и плечи заболели от напряжения, но он попросту игнорировал эти ощущения, как раньше игнорировал боль в раненых ногах. Но к тому времени, как он достиг зоны досмотра в стыковочном доке, его руки уже дрожали от переутомления, и в какой-то момент его пальцы разжались.

Он едва успел сгруппироваться, прежде чем с тяжелым глухим звуком упал на пол. От удара новая волна боли пронзила его ноги, и несколько секунд он изо всех сил старался не потерять сознание.

На то, чтобы полностью прийти в себя ему понадобилась почти минута. Сердце колотилось, и он тяжело дышал, но спасение было близко. Теперь он не мог добраться до колец под потолком, но даже если бы и смог, его усталые плечи и руки не смогли бы удерживать его вес. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как снова ползти, извиваясь по полу, по направлению к стыковочному шлюзу.

Он миновал тела двух мертвых охранников. Ему оставалось меньше десяти метров до шлюза шаттла, когда он услышал за спиной голоса.

— Еще одно пятно крови! — кричал кто-то. — Кажется, он направляется к шаттлам!

Кай Ленг удвоил свои усилия, изо всех сил подтягивая свое тело на усталых руках, но было слишком поздно. Он услышал позади себя грузный топот.

Он достиг стыковочного шлюза как раз в тот момент, когда два охранника выбежали на платформу дока.

— Стой! — закричал один из них.

Кай Ленг проигнорировал приказ и потянулся к дверной панели шлюза.

Когда охранники открыли огонь, он подтянул колени к груди и прикрыл голову руками. Несколько пуль попали в тяжелую дверь и срикошетили от нее, но ни одна не достигла Кай Ленга. Створка шлюза закрылась за ним.

Кай Ленг знал, что времени у него нет. Дверь шлюза была закрыта, и пули не могли ее пробить, но охранники все равно могли бы взломать ее и проникнуть на борт до того, как он взлетит.

Он прополз по шаттлу к кабине пилота. Затащив себя в кресло, он дотянулся до панели управления и завел двигатель.

К счастью для него, стыковочные доки Академии не были оснащены внешними воротами или барьерами, которые можно было бы закрыть и тем самым отрезать ему путь к бегству.

Через несколько секунд судно отделилось от платформы и покинуло станцию. Кай Ленг проложил курс к ближайшему ретранслятору. Он знал, что уже свободен, поэтому не стал разгоняться до скорости света.

Вместо этого он соскользнул с кресла и направился в заднюю часть шаттла, где на полу лежал набор первой помощи. Андерсон открыл его, чтобы взять веревку, но аптечка оставалась нетронутой.

Он нашел тубу панацелина и щедро намазал им свои раны, чтобы снять боль и предотвратить заражение, стараясь, однако, избежать передозировки. Затем он вернулся в кресло пилота и открыл канал связи. Дисплей мигнул, и на нем возникло лицо Призрака.

— Все кончено? — спросил он.

— Грейсон мертв, — ответил Кай Ленг, — но я не смог забрать тело.

— Оно все еще на Омеге? — поинтересовался Призрак.

— Нет. В Академии Гриссома.

Несмотря на неожиданные новости, лицо Призрака оставалось бесстрастным.

— А что Сандерс и Андерсон?

— Там же. Оба живы.

— Я думаю, что тебе лучше лично доложить мне обо всем.

Пока Кай Ленг размышлял, выйдет ли он с этой встречи живым, Призрак добавил:

— Я знал, что ты справишься с этим заданием. Ты очень ценный сотрудник, — сказал он, будто прочитав мысли Кай Ленга. — «Церберу» повезло, что ты с нами.

— Почитаю за честь, — ответил Кай Ленг.

— Мы перебазировали станцию на новое место, — сообщил Призрак. — Я высылаю тебе координаты.

Коммуникационный канал издал звуковой сигнал, подтверждающий получение данных. Экран монитора погас, Призрак отключился.

Кай Ленг откинулся в кресле и выдохнул с облегчением.

Он заложил курс на станцию и включил автопилот, разгоняя корабль до скорости света. Взглянув на план полета, он заметил, что у него есть час до того, как ему придется вручную проводить шаттл через ретранслятор.

— Выключить свет, — сказал он, закрывая глаза, тогда как все огни в кабине начали гаснуть. — Разбудить меня через сорок минут.

В первый раз с тех пор, как все это началось, его тело могло по-настоящему отдохнуть. Он провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

С тех пор как Кай Ленг сбежал, прошло три дня. Раны Андерсона почти зажили. Сломанные ребра еще причиняли ему некоторые неудобства, и потребуется еще неделя до полного заживления сухожилий. Но он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вернуться на Цитадель. Однако в первую очередь ему нужно было поговорить с Кали.

Он нашел ее там, где и ожидал. Она сидела у кровати Ника и развлекала выздоравливающего. За последние три дня она делила свое время между этой палатой, палатой Андерсона и сеансами физиотерапии, которые должны были вернуть чувствительность ее пальцам.

— Ну как ты, герой? — спросил Андерсон, входя в палату.

— Неплохо! — ответил Ник.

Когда Андерсон находился в палате, мальчик почти что не разговаривал. Это было неудивительно, он совершенно явно был влюблен в Кали. Когда они были вдвоем, все ее внимание было отдано Нику.

— Хорошо выглядишь, — сказала Кали, тепло улыбаясь Андерсону.

Краем глаза он отметил, как омрачилось лицо Ника, и ему пришлось сдерживаться, чтобы не улыбнуться из-за такой реакции мальчика.

«Забудь об этом, парень, — подумал он, — найди кого-нибудь своего возраста».

— Как твои пальцы? — спросил Андерсон.

— Как новые! — ответила Кали, растопырив пальцы и помахивая руками в воздухе. — Думаю, могла бы с завтрашнего дня брать уроки игры на фортепьяно.

— У меня есть для тебя другое предложение.

Она подняла бровь:

— Какое?

— Мы можем поговорить наедине?

— Я скоро вернусь, Ник, — сказала Кали, потрепав мальчика по руке и поднимаясь.

— Да пожалуйста, — пробормотал он, но, кажется, она этого не услышала.

Андерсон привел ее в соседнюю палату, которая как раз оказалась пуста.

— Прикрой дверь, — попросил он, когда они оказались внутри.

— Звучит многообещающе, — сказала он, повинуясь.

— Я поинтересовался у старых друзей из Альянса. Ни Кай Ленг, ни «Цербер» не объявлялись.

— Попрятались как тараканы, когда свет зажегся, — отметила Кали. — Думаешь, они будут нас искать?

— Сомневаюсь. Им это не выгодно. Кроме того, мы слишком крутые. Тараканы любят темные углы.

— Что думаешь делать дальше? — спросила она.

— Через несколько часов я отбываю на Цитадель, — сказал он ей. — Я забираю с собой тело Грейсона.

— Хочешь все-таки убедить Совет в существовании Жнецов?

— А ты как думаешь?

— Сомневаюсь, — сказала она. — Может быть то, чем он был, основывалось на технологиях Жнецов, но там везде следы «Цербера». И мы никогда не узнаем, кто или что контролировало его. Так что, скорее всего, они во всем обвинят Призрака.

— Может быть, Совет и не послушает меня. Но мне есть, к кому обратится — как внутри, так и за пределами Альянса. Мы не можем больше закрывать на все это глаза.

— Ты просишь моего разрешения на то, чтобы изучать его, — мягко произнесла она, осознав, чего он от нее хочет. — Вы хотите продолжать эксперименты с его телом. Разобрать его по кусочкам и выяснить все, что можно, о технологиях Жнецов.

— Это будет не то же самое, что делал с ним «Цербер». Я не одобряю их методов, но в одном они правы: Жнецы здесь. И мы должны найти способ противостоять им. Я обещаю тебе, что мы проявим уважение к его телу, — заверил он ее, — но есть кое-какие вещи, которые нам нужно узнать.

— Я понимаю, — все также мягко произнесла она.

— Но есть еще кое-что. Я хочу, чтобы ты отправилась со мной. Ты — самый выдающийся ученый Альянса. Если мы хотим понять, что происходит, без тебя не обойтись.

Он помолчал и продолжил:

— Ты нужна мне.

— Ты просишь меня уйти из проекта «Восхождение»?

— Я знаю, что ты любишь этих детей, и что ты здесь незаменима. Но сейчас нет ничего важнее этого.

Она замолчала, обдумывая его слова, и кивнула:

— Это то, чего бы хотел Грейсон.

— Это должно быть и тем, чего хочешь ты! — настаивал Андерсон. — Не делай этого только из чувства вины.

— Это не чувство вины. Я говорила с ними через Грейсона. Я имею в виду — со Жнецами. Они говорили о цикле, о том, что наше уничтожение неизбежно. Я не собираюсь оставаться в стороне и позволить этому случиться.

— Я рад, — сказал он, взяв ее за запястья и привлекая к себе. — Мне не хотелось бы снова тебя потерять.

Он взял ее лицо в ладони, склонился к ней и поцеловал ее в губы.

— Хорошо, что Ник тебя не видит, — мягко рассмеялась Кали. — Он бы размазал тебя об каждую стенку на этой станции.

Эпилог

Призрак сидел в своем кресле, глядя через иллюминатор на сверкающую голубую звезду, на орбиту которой переместилась его станция. Он любил антураж, а звезда была прекрасным фоном для того звонка, который он ожидал.

Он попивал виски из бокала и время от времени медленно, со вкусом затягивался сигаретой. Он размышлял обо всем, что рассказал ему Кай Ленг и о том, какие это будет иметь последствия, как для человечества, так и для «Цербера».

Он достаточно знал об адмирале Дэвиде Андерсоне чтобы понять, что тот не останется в стороне. Наконец-то кто еще помимо «Цербера» начнет шевелиться по поводу Жнецов. Но это не означало, что Призрак выйдет из игры, напротив.

На сегодняшний день сотрудничество с Андерсоном представлялось маловероятным, хотя полностью сбрасывать эту идею со счетов Призрак не собирался. Но прежде всего ему нужно было продолжать работать, в то же время возрождая свою изрядно разрушенную империю.

И эта работа включала в себя решение вопросов с Арией Т’Лоак. Сейчас он не мог позволить себе воевать с ней, а у нее оставалось кое-что из того, что было нужно ему.

Только он успел докурить сигарету и взяться за следующую, как услышал мягкий сигнал входящего сообщения. Он развернул кресло так, чтобы видеть голографический дисплей.

— Принять вызов, — сказал он.

В центре комнаты материализовалось мерцающее трехмерное изображение Королевы Пиратов Омеги. Она в одиночестве сидела в той самой комнате, откуда вызывала его для их прошлого разговора.

— Мне не очень нравится, как «Цербер» ведет дела, — объявила она, опуская формальности и сразу переходя к сути. — Вы не предупредили меня о том, во что превратился Грейсон.

— Это не было бы проблемой, если бы вы не попытались взять его живым, — парировал Призрак. — Вы нарушили наш договор.

— Я слышала, что у «Цербера» последнее время были неприятности, — Ария сменила тему, совершенно явно пытаясь задеть Призрака за живое.

— Слухи о нашем крахе сильно преувеличены, — заверил он ее, перефразируя своего любимого литературного героя.

— Из-за вас я потеряла много людей, — отрезала Ария. — Такого я не забываю.

— Ни одному из нас сейчас не нужна война, — напомнил Призрак. — Я думал, что вы достаточно умны, чтобы понимать это.

— И за этим вы мне позвонили? Чтобы заключить перемирие?

— У меня есть деловое предложение.

Она рассмеялась.

— Почему вы думаете, что после всего, что случилось, я соглашусь?

— Потому что это не будет стоить вам ровным счетом ничего. Никакого риска. Одна выгода. Это предложение, мимо которого вы не сможете пройти.

— Я слушаю.

— Мне нужны файлы с той станции, где вы напали на турианцев.

— Это ведь изначально была ваша лаборатория, не так ли? Вы использовали меня, чтобы отомстить им.

— Я думаю, что мы использовали друг друга. Так что с файлами?

— А почему вы думаете, что я отдам вам их? Может быть, они мне пригодятся.

— Вы можете сохранить оригиналы. Просто пришлите мне копии.

— Эти эксперименты, они правда были тем, что я думаю? — спросила она.

— Я не знаю, что вы думаете, — уклончиво ответил Призрак.

— Каково ваше предложение?

— Пришлите мне файлы, и я заплачу вам три миллиона. Один сейчас, два по получении файлов.

— Три миллиона и я смогу оставить оригиналы у себя?

— Мне просто нужны данные, — заверил он ее. — Но если вы попытаетесь что-то утаить, я узнаю. Если хотите, чтобы я вам заплатил, пришлите мне все.

— Вы и правда в это верите, — задумчиво проронила Ария. — Жнецы. Уничтожение галактики. Вы не считаете что это бред сумасшедшего.

— Скажем так, я не хочу рисковать, если это окажется правдой.

— Я пришлю вам файлы, — согласилась Ария. — Они будут у вас завтра.

— Сегодня я перечислю аванс на ваш счет. Номер не изменился?

— Тот же самый, — она кокетливо улыбнулась ему. — В отличие от вас, мне наплевать, если о моих планах становится известно.

Ария отключилась, прежде чем он смог ответить. Призрак не сдержался и рассмеялся тому, как важно было для нее эффектно закончить разговор.

Он развернул свое кресло обратно к иллюминатору и достал сигарету. Он выкурил ее до половины, когда вошла помощница и, наполнив его бокал, незаметно удалилась.

Он снова прихлебывал виски и курил, переводя взгляд со сверкающей голубой звезды на черноту космоса за ней. В его голове снова и снова крутилась одна и та же мысль.

Жнецы где-то там. И они уже близко.

Уильям Дитц

Обман

С искренней признательностью Дрю Карпишину за великолепные произведения, предшествующие моей книге, благодаря которым стало возможным ее создание. И с благодарностью Кейси Хадсон, Мак Уолтерсу и Трише Пастернак за их советы и рекомендации.

ПРОЛОГ

На планете Кхар’шан

Несколько напряженных недель ушли на то, чтобы проследить путь объекта от места преступления до домашней планеты батарианцев и их древнего города Тонду. Кай Лэнг не любил это место по многим причинам: ему не нравилась толкотня на улицах, асимметричная архитектура и местная еда. Но больше всего ему не нравились сами батарианцы. И не потому, что большинство из них были пиратами и работорговцами. Просто они принадлежали к другой расе, следовательно представляли угрозу для человечества. А Кай Лэнг не возражал, когда его называли расистом и даже экстремистом.

Аукционный дом располагался на одной из извилистых улиц Тонду, к его парадному входу вело несколько ступеней. Из-за полученного в недавней довольно тяжелой миссии ранения Лэнг все еще пользовался тростью и каждую ступень преодолевал по отдельности. Пройдя сквозь высокие открытые двери, он оказался в просторном вестибюле, где его встретили два охранника-батарианца. Четырехглазые чужаки с нескрываемой подозрительностью уставили на него все имеющиеся глаза.

Лэнг предъявил стоявшему справа охраннику приглашение, и тот поднес документ к сканеру. Электронное приглашение было подлинным — его за немалые деньги купили у одного из местных дельцов, — и батарианец почтительно кивнул:

— Можете войти, но пистолет останется здесь. И трость тоже.

— Нет проблем, — ответил Лэнг, передавая охранникам оба указанных предмета. — Хорошенько присматривайте за ними.

— Вы все получите при выходе, — проворчал второй батарианец, укладывая пистолет и трость на стол, заваленный оружием остальных посетителей.

После этого Лэнгу было предложено выложить на поднос содержимое карманов, в результате чего обнаружились три монеты, коробочка с пилюлями и стило. Первый охранник осмотрел предметы, что-то проворчал и махнул рукой в сторону металлической рамки:

— Пройдите, пожалуйста, через металлоискатель.

Поскольку прибор не отреагировал ни звуком, ни вспыхнувшими огнями, Лэнгу было позволено забрать свои вещи и пройти в следующее помещение. Комната не отличалась большими размерами, да этого и не требовалось, поскольку участие в подобном аукционе могли позволить себе лишь очень состоятельные личности. Смотреть здесь было абсолютно не на что, и пока Лэнг усаживался рядом с пожилым турианцем, все взгляды были обращены в его сторону.

Конечно, куда лучше было бы перехватить объект до того, как он оказался выставлен на продажу, но Лэнг опоздал и теперь твердо намеревался завладеть им, несмотря ни на какие сложности.

После него пришли и заняли свои места еще два участника аукциона, и время, казалось, остановилось. Наконец на трибуне появился изысканно одетый волус:

— Добрый день, достойные господа. Сегодняшний аукцион проведу я, Дос Тассер. Все вы имеете на руках каталоги и, несомненно, успели ознакомиться с предлагаемыми лотами. Аукционный шаг — тысяча или миллион кредитов, после третьего удара сделка считается совершенной и окончательной. Есть вопросы? Нет? Тогда начинаем аукцион.

— Первым пунктом в каталоге идет Протеанское Яйцо, которое при активации воспроизводит голографическую карту звездного неба. Поскольку демонстрируемые созвездия не совпадают с очертаниями ни одного из участков освоенного космоса, эксперты полагают, что данная система находится за пределами нашей Галактики и представляла определенный интерес для протеан. Если это верно и если покупателю удастся выяснить, где находятся эти планеты, стоимость вероятных технологических сокровищ будет неизмеримо выше стоимости этого яйца. Первоначальная цена лота — десять миллионов кредитов. Кто-нибудь предложит одиннадцать?

Одиннадцать миллионов было предложено незамедлительно, потом последовал довольно продолжительный торг, и в результате прозвучало последнее предложение в сорок два миллиона. Этого оказалось достаточно, чтобы яйцо перешло в собственность пышно разодетой азари, чье лицо скрывала густая вуаль. Собиралась ли она отправиться на поиски звездной системы, заключенной в памяти устройства, или поставить яйцо на полочку, Лэнг сказать не мог, да его это и не интересовало.

Следующим лотом шел сосуд со слезами турианского святого. По крайней мере, так утверждал Тоссер, хотя никаких доказательств не было и жидкость в сосуде могла оказаться обыкновенной водой. Но сидевшего рядом с Лэнгом пожилого турианца это не остановило, и он выложил за реликвию пять тысяч кредитов. Похоже, он счел сделку удачной.

Наконец Тоссер выставил объект, ради которого прибыл Лэнг.

— Представляю вам следующий лот, — произнес Тоссер, поднимая для всеобщего обозрения предмет, похожий на отполированный драгоценный камень. Отразившийся от его граней свет заплясал бликами на стенах зала. — Здесь, внутри предохранительной матрицы, содержится биологическое генетическое оружие особого рода. Как утверждает продавец, пожелавший остаться неизвестным, это оружие, будучи активированным среди человеческого населения, поразит личность, известную как Призрак. Личность, по слухам являющуюся основателем «Цербера». Мы, естественно, ничем не можем подтвердить это заявление и не несем ответственности за возможные последствия активации данного оружия. Итак, леди и джентльмены, первоначальная цена — пять миллионов. Кто предложит шесть?

Лэнг не только был знаком с деятельностью «Цербера», но и на протяжении десяти лет работал на эту организацию. И потому представлял себе степень опасности. И не только по отношению к самому Призраку, но и по отношению к десяткам тысяч связанных с ним человек, которые тоже окажутся уязвимыми.

Он швырнул монеты, и они попадали на пол вокруг Тоссера, сопровождаемые легким звоном и облаками густого дыма. А Лэнг был уже на ногах. Несколько стремительных шагов к оторопевшему волусу — и матрица в руках Лэнга. Точно рассчитанный удар ногой свалил аукциониста на пол.

Но Лэнг был не единственным в этой комнате, кто хотел завладеть этим предметом и был готов применить силу ради достижения своей цели. Этот человек тоже был безоружен, но очень силен, что стало понятно, когда его руки обхватили шею Лэнга.

Лэнг схватил противника за руки и сильно потянул вниз, одновременно прижимая подбородок к груди, что давало возможность получить драгоценный глоток воздуха. Он согнул ноги в коленях, сместив центр тяжести вниз, а затем резко выпрямился и сбросил с себя противника. Лэнг продолжал удерживать нападавшего за одну руку, так что тот приземлился на спину. Лэнг наступил ему на лицо, ощутил, как под ногой что-то хрустнуло, и понял, что этот бой закончен.

Затем он направился к выходу, по пути доставая стило. Послышался взрыв, и его пистолет — или то, что выглядело как пистолет, — направил шрапнель во все стороны. Выскочив в вестибюль, Лэнг обнаружил обоих охранников лежащими на полу, и один из них был точно мертв.

— Не трудитесь вставать, — бросил второму Лэнг, забирая свою трость. — Я сам открою дверь.

Завершив миссию, убийца захромал к выходу. Правая нога горела словно в огне. Но матрица цела, Призрак будет доволен, и Лэнг сможет покинуть Кхар’шан. Жизнь прекрасна.

ГЛАВА 1

В Цитадели

— Я не хочу туда идти, — заупрямился Ник. — Почему я не могу остаться здесь?

У Дэвида Андерсона не было своих детей, и, если бы решать пришлось ему, бывший офицер флота просто приказал бы подростку выйти из комнаты, что вряд ли привело бы к положительному результату. К счастью, его любимая женщина умела справляться с подобными ситуациями лучше. В свои тридцать с небольшим лет Кали была в отличной форме. Когда она улыбалась, вокруг глаз проявлялись едва заметные морщинки.

— Ты не можешь здесь остаться, потому что Дэвид и я хотели бы, чтобы ты, если потребуется, рассказал на Совете о том дне, когда Грейсон ворвался в Академию Гриссома. Необходимо принять все меры, чтобы такое больше не повторилось.

В тот день Ник был ранен в живот, и для излечения его доставили в Цитадель. Темные волосы еще больше отросли и спускались ему до самых плеч, и для своего возраста мальчик казался слишком хрупким.

Он с надеждой поднял взгляд:

— А можно на обратном пути зайти в «Куб»?

— Конечно, — ответила Кали. — Но только на часок. А сейчас идем, нам пора.

Конфликт был предотвращен, и Андерсон с удовольствием услышал щелчок закрывающейся за ними двери. Лифт доставил их вниз, в беспорядочную толчею нижнего уровня. Над головами грохотали вагоны монорельсовых составов, по тротуарам сновали представители самых разных рас, а на проезжей части было тесно от наземных экипажей. Обычное состояние огромной космической станции, служившей культурным, финансовым и политическим центром Галактики.

Андерсон, имевший звание адмирала, был представителем Альянса в Совете Цитадели и большую часть своего времени проводил на борту этого сооружения. Главной частью станции, построенной в форме звезды, являлось центральное кольцо, имевшее около десяти километров в поперечнике, от которого в разные стороны отходили сорокакилометровые «лучи». Численность населения станции составляла около тринадцати миллионов разумных существ, но ни одно из них не было причастно к строительству этого колоссального комплекса.

Станция была обнаружена две тысячи семьсот лет назад, когда азари исследовали обширную сеть генераторов масс-эффекта, оставшуюся от загадочной расы, известной как протеане. Азари основали на Цитадели свою базу, научились создавать поля масс-эффекта и использовать их при дальнейшем исследовании Галактики.

Спустя несколько десятилетий космическую станцию обнаружили саларианцы, и две расы пришли к соглашению учредить Совет Цитадели для решения спорных вопросов. По мере того как другие расы начинали осваивать открытый космос, у них не оставалось другого выбора, как подчиниться диктату наиболее развитых культур, составляющих Совет. Люди были здесь относительными новичками и лишь недавно удостоились права голоса в Совете Цитадели.

Долгое время считалось, что Цитадель была построена протеанами, но сравнительно недавно появились сведения, что настоящими архитекторами станции была таинственная раса наделенных интеллектом космических странников, названных Жнецами. Они не только спроектировали это сооружение, возможно как ловушку, но и несли ответственность за уничтожение всей органической разумной жизни приблизительно каждые пятьдесят тысяч лет. Несмотря на то что Жнецы скрывались во тьме космоса, имелись свидетельства о том, что они способны посылать сигналы и контролировать своих слуг на расстоянии многих световых лет. Андерсон был уверен, что Жнецы представляют собой постоянную и серьезную угрозу. И решать проблему Совет Цитадели должен немедленно.

Трудность заключалась в том, что в существование Жнецов верили не все, а кроме того, серьезные вопросы зачастую заслонялись повседневными распрями между различными расами. Именно поэтому Андерсону и Кали было так трудно убедить Совет отвлечься от исторических конфликтов ради более основательной угрозы, которой являлись Жнецы. Андерсон и Кали были уверены, что напавший на Академию Гриссома Грейсон был, по крайней мере, под частичным влиянием Жнецов, но никак не могли убедить в этом всех членов Совета. Большие надежды они возлагали на сегодняшнее выступление. Если удастся, Совет согласится объединить усилия для отражения опасности, угрожающей всем без исключения расам. В противном случае Жнецы сделают то, что проделывали раньше, — уничтожат всю разумную жизнь в Галактике.

По пути к общественному такси он вновь обдумывал догадку о том, что Жнецы построили Цитадель в качестве приманки для высокоразвитых рас.

Машина ожила, как только Андерсон уселся перед пультом управления. Антиграв двигался в поле масс-эффекта и должен был доставить их с нижнего уровня в сектор Президиума, где располагались помещения Совета. Кали заняла место рядом с Андерсоном, а Ник устроился сзади и сразу же занялся своим универсальным инструментроном. Устройство на правой руке подростка могло использоваться для доступа в компьютерные сети, ремонта электронных приборов и просто игр. Именно играми и занимался Ник все то время, пока Андерсон вел машину в потоке транспорта, рекой текущего между высокими утесами зданий по извилистым руслам улиц, под изящными навесными переходами.

Спустя десять минут они въехали на транзитную платформу, где и вышли из машины. Низенький коренастый волус устремился им навстречу, намереваясь перехватить освободившийся транспорт. Он был одет в защитный костюм, и большую часть лица закрывала дыхательная маска.

— Пошевеливайтесь, земляне, я не намерен торчать здесь целый день.

Его сварливый тон никого не удивил, поскольку все уже привыкли, что обитатели Цитадели были довольно грубы в общении между собой. Волусы были ближайшими союзниками турианцев, а те, после войны Первого Контакта, все еще не изжили вражду по отношению к людям. И это обстоятельство являлось одной из причин взаимного недоверия между расами.

По пути к лифтам Андерсон, Кали и Ник встретили пару прекрасных азари. Эти существа не имели пола, но, несмотря на голубоватый оттенок кожи, были очень похожи на земных женщин. Вместо волос на головах азари были уложены складки кожи, а тела отличались изысканным изяществом.

— Перестань таращиться, — заметила Кали, когда они вошли в кабину лифта. — Ничего удивительного, что они обходятся без мужчин. Возможно, стоит последовать их примеру.

Андерсон усмехнулся:

— Я же просто смотрю, и все. Я неравнодушен к блондинкам.

Кали скорчила ему гримасу. Лифт стал подниматься, и вдруг стоявший рядом саларианец выронил свой портфель. Сумка была зажата у него под мышкой, но внезапно выскользнула и шлепнулась на пол. На удлиненной голове саларианца, как и у всех остальных представителей этой расы, торчали небольшие выросты, похожие на рожки. Саларианец нагнулся за портфелем, но тот вдруг отлетел в сторону.

— Ник! — сердито воскликнула Кали. — Прекрати немедленно, верни портфель и извинись.

Подросток протестующе вздернул подбородок, но, увидев раздраженное лицо Кали, удержался от дерзости. Он поднял портфель, протянул его владельцу и пробормотал извинения.

Саларианец не в первый раз столкнулся с биотическим озорством и потому ничуть не удивился.

— У тебя есть талант, — отрывисто произнес он. — Используй его с умом.

Ник был одним из тех немногих, кто мог манипулировать подобной силой, присутствующей в лишенном гравитации пространстве. В последнее время он прилагал усилия, чтобы развить в себе биотические способности, и, судя по поведению портфеля, добился определенных результатов, комбинируя потоки энергии. Однако его впечатляющие способности раздражали Андерсона. К счастью для Ника, Кали была более снисходительной. Возможно, даже слишком снисходительной.

Створки лифта плавно разошлись, и пассажиры вышли в вестибюль, примыкающий к Президиуму. В противоположность тесноватому и многолюдному нижнему уровню, здесь было по-настоящему просторно. По голубому небу плыли искусственные облака, сверху струился солнечный свет, и, проходя вслед за своими спутниками по изогнутому переходу, Андерсон ощутил на лице дуновение легкого ветерка. В обширном парке нашлось место и для озера, и для небольшой рощицы, и для огромной лужайки с аккуратно подстриженной травой. Здесь было много гуляющих самых различных рас, они бродили по дорожкам или отдыхали на скамейках.

Андерсон целеустремленным шагом повел своих спутников прямиком к Башне Цитадели, расположенной в самом центре огромной космической станции. Трудно было оценить это сооружение, глядя на него вблизи, но Андерсон знал, что Башня видна за много километров и является важнейшим ориентиром для всей Цитадели.

Но зал Совета находился почти на самом верху, а опаздывать было нельзя, так что Андерсон перешел на быстрый шаг. Повестка могла меняться вплоть до начала заседания, и невозможно было сказать заранее, будет ли их вопрос рассматриваться в начале, в конце или в середине дня.

Прежде чем войти в помещение Башни, троице пришлось пройти проверку на контрольном пункте службы безопасности Цитадели, стоящем у главного входа. Сегодня там дежурил турианец. На Андерсона уставились внимательные глаза, блестевшие в выступающих глазницах, обведенных алыми завитками татуировки. Плоский нос с едва заметными ноздрями почти утонул между жесткими лицевыми пластинами. Рот офицера напоминал перевернутую букву «V» и явно не был приспособлен для улыбки.

— Слушаю, сэр… Чем могу быть полезен?

— Мое имя Андерсон. Адмирал Дэвид Андерсон. Это Кали Сандерс и Ник Донахью. Мы приглашены на сегодняшнее заседание Совета.

— Минуту, пожалуйста, — отозвался турианец и вывел на стоящий рядом монитор список приглашенных. — Да, все верно. Теперь будьте любезны посмотреть в сканер, чтобы подтвердить свою личность.

Сканирующее устройство было вмонтировано в стену, и Андерсон заглянул в него, зная, что прибор определит его личность по сетчатке глаз. Данные поступят в центральный компьютер, откуда придет подтверждение. Вся операция заняла не больше пары секунд. Турианец кивнул:

— Вы можете пройти к лифтам, адмирал… Добро пожаловать в Башню Цитадели. Мисс Сандерс? Будьте добры посмотреть в сканер.

Вскоре все трое прошли проверку и вошли в прозрачный лифт, шахта которого протянулась по наружной стене Башни до зала Совета. Кроме них, в лифте никого не было, и, как только кабина стала подниматься, открылся вид на Президиум. Потрясающее зрелище даже у обычно сдержанного Ника вызвало восторженное «Вау!».

Конечно, все это было не случайно. Открывающееся зрелище было предназначено для того, чтобы производить впечатление на посетителей. По мере подъема становились видны широко раскинувшиеся лучи станции, мерцающие огоньками.

Затем лифт замедлил ход и остановился. Створки кабины разошлись, и Андерсон вслед за Кали и Ником вышел в холл. В дальнем конце виднелась широкая парадная лестница. На подходе к ней вдоль стен из полированного мрамора стояла почетная стража из восьми охранников — двух турианцев, двух саларианцев, двух азари и двоих людей. Представители человеческой расы вошли в состав почетного караула совсем недавно, когда Земля была удостоена членства в Совете.

У подножия лестницы их поджидала азари в красивом длинном платье:

— Доброе утро. Мое имя Джай М’Лани. Заседание Совета вот-вот начнется. Ваш вопрос в повестке дня стоит четвертым пунктом. Прошу вас подняться и пройти по коридору направо, в комнату ожидания, где вы сможете наблюдать за ходом Совета. Посетителям предлагаются освежающие напитки. За десять минут до вашего выступления я за вами зайду.

Поблагодарив М’Лани, Андерсон и его спутники поднялись по правому пролету лестницы. Комната ожидания оказалась роскошно обставленным залом с огромным экраном и двумя десятками кресел, из которых занято было не больше половины. Все собравшиеся — турианцы, саларианцы и женщина человеческой расы — обернулись на вошедших землян. Окинув взглядом новых посетителей, они снова переключили внимание на экран.

Трое спутников подошли к свободным креслам и уселись. Ник снова занялся инструментроном, загоревшимся на его левой руке, а Кали зашептала, нагнувшись к уху Андерсона:

— Они поставили наш вопрос во вторую часть повестки. Нехороший знак.

Андерсон знал, что она имеет в виду. Манера членов Совета в первую очередь обсуждать те вопросы, которые они считали самыми важными, была всем хорошо известна. А их приоритет стал понятен сразу, как только ожил большой настенный экран и на нем появилось изображение зала Совета. Поскольку камера была расположена в заднем ряду амфитеатра, можно было заметить, что почти все места для зрителей заняты, следовательно обсуждаемый вопрос представлял интерес для многих.

С левой стороны располагалась приподнятая платформа для членов Совета. Помост Просителей возвышался точно напротив, и на нем уже стоял кварианец. Кварианцы были расой кочевников и по росту лишь немного уступали землянам. Проситель был одет в разноцветный костюм, удерживаемый множеством ремешков и металлических застежек. Лицо скрывалось за блестящим визором и дыхательной маской. Суть его проблемы стала ясна сразу, как только кварианец дождался разрешения говорить.

— Мое имя Фотар Вас Майнар. Я обращаюсь к вам как уполномоченный делегат кварианского флота.

— Уполномоченный подонок — так было бы вернее, — проворчал один из турианцев, сидящий в комнате ожидания.

Андерсону была хорошо известна причина подобной неприязни. Именно кварианцы три сотни лет назад создали существ с искусственным интеллектом, впоследствии названных гетами. Затем, в результате жестокой войны после восстания гетов, кварианцы были вынуждены отступить, погрузившись на космические корабли, получившие имя Мигрирующий Флот. Из-за этой истории все остальные расы относились к кочевникам с нескрываемым презрением.

Аудитория в зале Совета разразилась громкими криками, что вызвало суровую отповедь председательствующей азари. Ее голос, усиленный динамиками, перекрыл шум:

— К порядку! В противном случае мои солдаты очистят зал.

Голоса утихли, и тогда заговорила азари. В своей очень долгой жизни она уже достигла возраста матриарха и была известна своей рассудительностью. Голубоватая кожа на ее лице, казалось, светится изнутри.

— Примите наши извинения, делегат Майнар. Вы можете продолжать.

Кварианец согнулся в полупоклоне:

— Благодарю. Дело, которое мне поручено изложить, не представляет особой сложности. Никто не оспаривает тот факт, что моя раса ненамеренно навлекла на Галактику угрозу вторжения гетов, но нельзя забывать, что мы дорого заплатили за свою ошибку и продолжаем расплачиваться до сих пор. Члены Совета наверняка помнят, что много лет назад, в разгар мятежа гетов, нам было приказано закрыть свое представительство в Президиуме. И мы согласились с этим. Но с тех пор многое изменялось, и мы убеждены, что настало время для новых отношений. Поэтому я обращаюсь к Совету за разрешением вновь открыть в Цитадели кварианское посольство. В конце концов, свое представительство в Президиуме имеют даже батарианцы, так почему же Мигрирующий Флот должен оставаться исключением?

Его слова вызвали протестующий рев собравшихся, и председатель, верная своему слову, приказала солдатам очистить амфитеатр. Процедура заняла около десяти минут, и все это время кварианец стоял и ждал продолжения обсуждения. Затем начались серьезные дебаты, и стало ясно, что Совет расколот. Саларианец и землянин были склонны удовлетворить его просьбу, тогда как остальные члены Совета возражали.

После пятнадцати минут препирательств азари предложила компромиссный вариант:

— Я возражаю против возобновления работы кварианского посольства, поскольку это подразумевает существование легитимного правительства. А делегату Майнару еще предстоит доказать, что такой орган существует. С другой стороны, в его словах есть смысл. Я убеждена, что установление официальной связи, через которую кварианский флот может общаться с Советом, могло бы стать положительным фактором. Поэтому вместо посольства я предлагаю учредить консульство. Впоследствии, когда и если позволят обстоятельства, этот орган можно развить до статуса полноценного посольства.

Саларианец и человек выразили согласие с предложением азари, и турианцу осталось только хмуро выслушать благодарность кварианца Майнара. Посольства не будет, но шаги к сближению предприняты, и Флот останется доволен.

Следующий час для Андерсона, Кали и Ника тянулся очень долго. В конце концов, после трех выступлений, за ними пришла азари М’Лани. Андерсон поднялся, а Кали воспользовалась минутой, чтобы предупредить Ника:

— Оставайся здесь и будь наготове, ты можешь нам понадобиться.

Ник был занят игрой на инструментроне. В рассчитанной на биотиков головоломке не было средств физического контроля.

— Да-да, — пробормотал он, не поднимая головы. — А потом мы пойдем в «Куб». Верно?

— Верно, — согласилась Кали. — Пожелай нам удачи.

Кали и Дэвид вернулись на центральную лестничную площадку, а оттуда поднялись на Помост Просителей. Одно дело — наблюдать за происходящим на огромном экране, но совсем другое — стоять на возвышении и смотреть на членов Совета через пятьдесят метров пустого пространства. Крайней слева сидела азари. Рядом с ней расположился саларианец, а следом — турианец и землянин. Над креслами членов Совета светились пятиметровые голографические изображения их голов, позволяющие следить за выражениями лиц.

Андерсон, хоть и был в гражданском, стоял по-военному выпрямив спину и вытянув руки по швам. Его округлое лицо с оливковой кожей было напряжено.

Кали тоже когда-то служила в армии, но уволилась уже очень давно. Тем не менее она понимала, насколько важно произвести благоприятное впечатление, и старалась поддерживать зрительный контакт с членами Совета.

Первой заговорила азари:

— Приветствую вас, адмирал Андерсон и мисс Сандерс. Прежде чем заслушать ваше выступление, я хотела бы поблагодарить вас за проделанную работу. Кто из вас будет говорить первым?

— Я, — ответил Андерсон. — Как вам известно, мы с мисс Сандерс решили довести до конца расследование происшедшего в Академии Гриссома, и после подробного изучения материалов мы пришли к выводу, что к нападению причастны Жнецы.

— Жнецы? — насмешливо переспросил землянин. — Или «Цербер»? Мне проблема Жнецов кажется искусственно раздутой.

Андерсон был знаком с этим человеком и даже пытался склонить его на свою сторону до заседания, но не преуспел. Не надеясь на поддержку этого члена Совета, он старательно подбирал слова.

— В сущности, и то и другое, — сказал он. — Имеются сведения о том, что к моменту нападения на Академию Пол Грейсон, убивший нескольких сотрудников, являлся пленником «Цербера». По неизвестным нам причинам Призрак не стал уничтожать перебежчика. Известно, что Грейсон находился в заключении на космической станции и был подвергнут серии экспериментов, в результате чего оказался под влиянием Жнецов. Мы собственными глазами видели ту лабораторию. Трудно сказать, насколько сильным было влияние Жнецов на Грейсона, но определенно значительным.

— Ах, вы так считаете? — воскликнул турианец. — А на каком основании? Я читал рапорты. Этот человек увлекался красным песком. Вы знали, что он раньше был агентом «Цербера». Зачем же приплетать сюда Жнецов, если мотивы его поступка и так очевидны?

— Вы совершенно правы, — согласилась Кали. — Грейсон был наркоманом. Но еще он был отцом одной из моих учениц. Очень талантливого биотика по имени Джиллиан. И Грейсон души не чаял в дочери. Громить ее школу было не в его интересах. И все-таки он на это пошел. И куда он направился в первую очередь? В исследовательскую лабораторию, где хранились все данные о наших студентах. Убив нескольких сотрудников, он ворвался в хранилище, куда поступали результаты всех испытаний и тестирований. Уже через мгновение он начал передавать информацию…

— У вас есть доказательства? — перебил землянин. — Сигналы, прошедшие через экстранет? Вы можете доказать, что Грейсон передавал информацию именно Жнецам?

— Нет, — ответил Андерсон. — Мы не можем этого доказать. Но организм Грейсона подвергся значительной модификации, и мы убеждены, что он имел возможность передавать информацию, не прибегая к помощи традиционных технологий связи.

— Даже если это и так, — рассудительно заметила азари, — разве не логично было бы предположить, что Грейсон действовал по заданию «Цербера»? И что информация предназначалась именно Призраку? Не хочу вас обидеть, адмирал, но Грейсон работал на «Цербер». Это прочеловеческая организация, которая ни перед чем не остановится ради достижения своих целей. И вы тоже человек. Мне была бы понятна попытка снять вину со своей расы. Не намеренно — я знаю, что для этого вы слишком хороший профессионал, — но, может быть, бессознательно. Что касается мисс Сандерс, — продолжала азари, — у нас есть сведения, что Грейсон уважал ее и относился с полным доверием. Этого могло быть достаточно, чтобы повлиять на ее суждения.

Андерсон ощутил растущее раздражение. Ему потребовалась вся дисциплина, выработанная за долгие годы службы во флоте, чтобы не одернуть азари.

— «Цербер» представляет определенную угрозу, — напряженным тоном произнес он. — Но если вы прочли все материалы, собранные мисс Сандерс и мной к сегодняшнему заседанию, вам должно быть известно, что тело Грейсона было исследовано тремя независимыми экспертами и все они высказали мнение, что происхождение имплантатов неизвестно. Более того, в тех случаях, когда имелась возможность их испытать, устройства демонстрировали слишком необычные функции, чтобы быть делом рук человечества. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. С вашего разрешения, я попрошу продемонстрировать вещественное доказательство.

Член Совета от Земли с демонстративным вздохом откинулся на спинку кресла:

— Делайте, что считаете нужным. Чем скорее закончится этот фарс, тем лучше.

Вспыхнул луч прожектора, и из пола с негромким свистом стала подниматься блестящая металлическая колонна. Установленный на ее вершине дисплей оказался точно посредине между членами Совета и Помостом Просителей. И тогда все увидели, во что превратился Грейсон. Его тело было заключено в прозрачный кокон стазис-поля. Случайно попадавшие на него пылинки ярко искрили.

Тело было обнажено, и кожа приобрела сероватый оттенок. В центре лба виднелись два пулевых отверстия, а тревожно открытые глаза были обращены вверх, словно смотрели на того, кто спустил курок. Имплантаты, интегрированные в конечности, бездействовали, лишенные оживляющей их энергии, но их было хорошо видно — под тонким полупрозрачным слоем кожи словно извивались змеи.

— Ох! — взволнованно воскликнула азари. — Я не могла себе такого представить! Бедняга!

— Да, бедняга, — хладнокровно согласился ее сосед-человек. — Можно себе представить, сколько ему пришлось выстрадать. Но как ни больно это признавать, люди способны быть беспредельно жестокими по отношению друг к другу. Я не могу сказать, как появились имплантаты Грейсона, как не могу определить и их назначение, но «Цербер» известен своей жестокостью. И ничто не указывает на связь с Жнецами.

— Согласен, — добавил саларианец. — Но я считаю, что нельзя просто отмахнуться от вероятности участия Жнецов. Я предлагаю поручить адмиралу Андерсону и мисс Сандерс продолжить расследование. Если они не против.

Андерсон взглянул на Кали и заметил, как она кивнула. Он снова перевел взгляд на саларианца:

— Мы не против.

— Хорошо, — сказала азари, радуясь возможности завершить обсуждение. — Уберите, пожалуйста, тело. Мы видели достаточно.

Несмотря на то что публику из амфитеатра удалили, в зале оставались десятки служащих Цитадели. Когда погас прожектор и металлическая колонна опустилась в подсобное помещение под полом, один из одетых в униформу служащих бросил взгляд по сторонам. У него имелось сразу два работодателя. И второй обладал неутолимой жаждой информации. Человек выскользнул из зала.

Кали зашла в комнату ожидания и окинула взглядом кресла. Ника нигде не было. Большинство просителей уже разошлись, но саларианец все еще ожидал своей очереди.

— Простите, — обратилась к нему Кали, — мы оставили здесь мальчика… не знаете, куда он ушел?

Саларианец поднял взгляд от своего инструментрона:

— Он вышел минут пятнадцать назад.

Кали поблагодарила его, активировала свой инструментрон и произнесла имя Ника. В ответ прозвучала только запись: «Это Ник. Оставьте сообщение. Я перезвоню».

— Не отвечает? — спросил Андерсон.

— Только голосовая почта. — Кали беспокоилась, и это отразилось на ее лице. — Я ведь сказала ему оставаться здесь.

— Ты же знаешь Ника, — сказал Андерсон. — Вероятно, ему стало скучно и парень отправился в «Куб». Он все утро говорил об этом месте.

— Возможно, ты прав, — согласилась Кали. — Но надо бы проверить. Заедем в «Куб» по пути домой.

Андерсон считал, что Кали уделяет слишком много внимания всему, что касается Ника. В конце концов, парню уже восемнадцать. Однако она отвечала за Ника в Академии и согласилась опекать его во время пребывания в Цитадели. А к своим обязанностям Кали относилась очень серьезно.

Они воспользовались прозрачным лифтом, чтобы спуститься на нижний уровень, и подошли к главному входу. На посту стоял тот же самый турианец, и Кали задержалась, чтобы его расспросить.

— Сегодня утром мы проходили проверку вместе с пареньком по имени Ник Донахью. Вы его не видели?

Офицер охраны кивнул:

— Он вышел минут пятнадцать или двадцать назад.

Кали нахмурилась:

— И вы позволили ему уйти?

Ее замечание рассердило турианца.

— Моя обязанность не пропускать внутрь, а не наоборот. А если вы потеряли мальчишку, кто в этом виноват?

Андерсон решил вмешаться, не дав Кали ответить:

— Мы все поняли. Мальчик вышел один? Или с ним был кто-то еще?

— Он был один.

Андерсон повернулся к Кали:

— Это хорошо. Пойдем.

К зданию с вывеской «Куб» они добрались на машине минут за пятнадцать. Это заведение, построенное биотиками и для биотиков, стало местом, где они могли состязаться между собой и оттачивать свои способности. Тот, кто хотел попасть в клуб, должен был доказать свои способности — бросить, пригвоздить или перехватить какой-либо предмет. Или вызвать пространственное искажение, чтобы поразить цель быстро меняющимся полем.

Все азари от природы были биотиками, хотя некоторые из них обладали более выраженными способностями, чем остальные. А для всех других рас, включая кроганов, турианцев, саларианцев и землян, талант биотика проявлялся вследствие воздействия элемента Зеро, или Элзо. Большинство биотиков были снабжены особыми имплантатами, называемыми биоимп, которые усиливали и синхронизировали их таланты. В зависимости от силы и стабильности своих способностей все существа делились на группы Л-1, Л-2 и Л-3. Ник относился к группе Л-2 и усиленно тренировался в «Кубе», надеясь заслужить категорию Л-3.

«Куб» занимал помещение в скудно освещенном коммерческом квартале и был заметен только благодаря своей светящейся вывеске. Возле входа стоял похожий на рептилию кроган, чьей обязанностью было отваживать всех любопытствующих. Он был не меньше двух метров ростом и весил около ста пятидесяти килограммов. Подобно всем своим сородичам, он выглядел немного сутулым из-за сильно развитых мышц и кости, закрывающей могучие плечи наподобие раковины. На плоском грубом лице не было заметно никаких признаков носа и ушей. Маленькие, широко расставленные глазки злобно сверкнули, когда Андерсон направился к нему. Прозвучавший голос мало чем отличался от скрежета камнедробилки, работающей на малых оборотах.

— Только для членов клуба.

— Наш сын — член этого клуба, — солгала Кали. — Мы бы хотели взглянуть на его успехи.

— Имя?

— Ник Донахью.

Кроган перевел взгляд на терминал, отыскал требуемую фамилию и удовлетворенно хрюкнул.

— Можете войти, — проскрежетал он.

За дверью оказался тесноватый вестибюль, откуда члены клуба могли попасть в раздевалки и следующие помещения. Узкая лесенка вела на небольшой балкон, где зрители могли наблюдать за происходящим внизу.

— Пойдем, — предложила Кали. — Полюбуемся на его фокусы.

— А потом оборвем ему уши, — вполголоса ответил Андерсон, поднимаясь вслед за ней по лестнице.

На галерее никого не было. Кали и Андерсон подошли к ограждению, откуда открывался прекрасный обзор на все пространство кубического помещения, давшего название клубу. Неярко мерцающие стены были обиты мягким материалом, так что «отброшенный» саларианец, пролетев через всю комнату, отскочил от стены и упал на пол, не получив серьезных увечий. В одной из кабинок вспыхнул свет, послышалось жужжание, а затем механически генерируемый голос: «Пять — три в пользу Атилуса».

Но поединок еще не закончился, и противника саларианца — турианца — вдруг приподняло над застланным матами полом, а потом резко бросило вниз. Снова зазвучал механический голос: «Пять — четыре в пользу Атилуса».

— Я не вижу Ника, — сказала Кали, глядя вниз поверх перил.

Вдоль стен в главном зале сидело и стояло не меньше десятка биотиков. Кое-кто захлопал после объявления счета, но тотчас перестал, поскольку турианец взял реванш и саларианец снова отлетел к стене.

— Я думаю, офис где-то внизу, — добавила Кали. — Надо проверить, отметился ли он при входе.

Они вернулись к главному входу, спустились в полуподвал и отыскали скудно освещенный офис. За столом, беспорядочно заваленным бумагами, восседал кругленький коротышка-волус.

— Мы рады видеть у себя биотиков из рода землян. Будете записываться вдвоем или кто-то один?

— Мы не за этим пришли, — ответила Кали. — Мы хотим разыскать нашего сына, Ника Донахью. Он приходил сюда сегодня?

Волус повернулся к своему терминалу, ввел фамилию и покачал головой:

— Нет, его сегодня не было. Но вы могли бы продлить его членство. Двести пятьдесят кредитов за шесть месяцев.

— Спасибо, не в этот раз, — твердо отказался Андерсон. — Скажите-ка мне… были ли у него здесь друзья? Кто-то, с кем он проводил больше всего времени?

Волус пожал плечами:

— У меня нет времени следить за личными отношениями. Но вашего сына я видел в компании Окосты Лема и Аррия Саллуса. Они работают вместе.

— Кто они такие? — поинтересовалась Кали.

— Лем — саларианец, а Саллус — турианец. Оба имеют категорию Л-3.

— Они сегодня приходили?

Волус снова повернулся к терминалу:

— Нет.

— Где они живут? — спросил Андерсон. — Мы бы хотели с ними поговорить.

Волус колебался, не решаясь выдать информацию частного характера, но, когда Андерсон положил на стол сжатые кулаки и нахмурился, он сдался. Через три минуты люди снова вышли на улицу. Кали уставилась в листок бумаги:

— У Лема и Саллуса один и тот же адрес.

Андерсону все это совсем не нравилось, но он решил пока держать при себе свою тревогу. Они спустились на два уровня и зашагали по тесным улочкам, застроенным барами и стриптиз-клубами. Кое-кто из прохожих окидывал их взглядом хищника, ищущего жертву. Но внешний вид играл немалую роль. Поскольку Андерсон и Кали вели себя как люди, знающие, что они делают, их никто не задевал.

— Это здесь, — сказала Кали, остановившись перед строением весьма убогого вида.

Вывеска над входом гласила: «Сансу электронике». Административное здание явно не подходило для проживания биотиков.

Андерсон открыл дверь, и они вошли внутрь. За столом сидела женщина средних лет.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она с улыбкой.

— Да, — ответила Кали. — Мы разыскиваем Окосту Лема и Аррия Саллуса. Нам сказали, что они живут здесь.

Администратор нахмурилась:

— Это какая-то ошибка. Здесь никто не живет. Кроме крыс в канализации… Но у них нет имен.

— Вы уверены?

Женщина кивнула:

— Уверена. У нас трое сотрудников, и все они на ночь уходят домой.

Они поблагодарили ее и вышли. Оказавшись на улице, Кали снова попыталась позвонить, но результат оказался тем же. Ник пропал.

ГЛАВА 2

Где-то в туманности Полумесяца

Призрак сидел у овального окна, демонстрирующего просторы ледяной планеты в туманности Полумесяца. На переднем плане перед ним раскинулись руины заброшенного горнодобывающего комплекса, а дальше вплоть до изломанной линии горизонта не было ничего. Отвратительное место, но оно гарантировало уединение, а это было очень важно.

После негромкого сигнала вызова раздался женский голос:

— Кай Лэнг прибыл по вашему вызову.

Призрак развернулся лицом к двери:

— Впустите.

Створки двери с шипением разошлись, и в кабинет вошел Кай Лэнг. Этот оперативник уже не раз себя проявил и давно стал важной составляющей работы «Цербера». Его темные волосы и узкие карие глаза говорили о китайских предках, но очертания лица и цвет кожи говорили и о присутствии славянских корней. Гостевое кресло вздохнуло под его весом.

— Вы за мной посылали?

— Да, — ответил Призрак, взяв с металлической поверхности стола серебряный портсигар. — Надо поговорить. — Глава «Цербера» выбрал сигарету, прикурил и сделал глубокую затяжку. Ему нравился и сам процесс, и вкус, и ощущение никотина, поступающего в кровеносную систему. Слова срывались с его губ, смешиваясь с дымом. — Несколько минут назад поступил звонок. От агента в Цитадели. Похоже, что Пол Грейсон свидетельствовал не в нашу пользу.

Лэнг удивленно приподнял брови:

— В это трудно поверить. Я сам послал ему в голову две пули.

— Да, конечно, — согласился Призрак и стряхнул пепел в черную ониксовую пепельницу. — Но не забывай, что, покидая нашу базу, мы были вынуждены оставить Грейсона. Дэвид Андерсон и Кали Сандерс продемонстрировали его труп на заседании Совета Цитадели. Несмотря на все усилия Андерсона и Сандерс предостеречь членов Совета об участии Жнецов, Совет обвиняет в случившемся «Цербер». Мне это не нравится. Наша репутация под угрозой.

Любой другой оперативник мог бы ответить на это какой-то банальностью. Но только не Лэнг. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он просто сидел и ждал. Это Призраку понравилось. Он сделал еще одну затяжку.

— Есть еще кое-что. Совет разрешил Андерсону и Кади продолжать расследование. Так что я хочу, чтобы ты отправился на Цитадель и присмотрел за ними. И забери у них тело Грейсона.

Лэнг поднялся:

— Это все?

— Да.

Призрак дождался, пока Лэнг выйдет, а затем нажал кнопку вызова. Через мгновение в дверях появилась красивая брюнетка в отлично скроенном жакете, мини-юбке и на высоких каблуках. В руках поднос с бутылкой «Джим Бим Блэк» и один стакан. Женщина поставила поднос на стол, налила в стакан на три пальца янтарной жидкости и удалилась.

Проводив ее взглядом, Призрак взял стакан и снова повернулся к окну. Ледяной пейзаж был подобен всей Вселенной. Такой же холодный и враждебный к человеческой жизни.

«Но раса людей выживет, — подумал про себя Призрак. — Любой ценой».

На борту работоргового корабля «Слава Кхар’Шана»

Кораблю «Слава Кхар’Шана» было уже больше ста лет, и выглядел он соответствующе. Но у него был крепкий корпус, практически новые двигатели и отличное вооружение. А это имеет немалое значение в Галактике, где на рабство смотрели косо и суда вроде «Кхар’Шана» попадали под прицел как правительственных, так и пиратских орудий. Но ни Хал Макканну, ни остальным ста тридцати двум существам, сгрудившимся в вонючем трюме, не было дела до преимуществ «Кхар’Шана».

Единственным источником света в этом мрачном месте служил ряд люминесцентных дисков, протянувшийся через весь отсек. Изогнутые шпангоуты напоминали огромные ребра, так что с того места, где сидел Макканн, казалось, будто они заключены в чреве гигантского зверя. Струйки конденсата на покрытых ржавчиной стенах и постоянная вонь немытых тел только усиливали это впечатление, так же как и периодический рокот в трубах канализации, предшествующий «смыву». Смыв заключался в ураганном ливне, который, вероятно, должен был очистить рабов и унести в корабельную систему рециркуляции продукты их жизнедеятельности. Как заметил один из невольников, им приходилось пить собственную мочу.

Но ничего другого не оставалось. Только терпеть санитарные водные процедуры, мечтать о свободе или дремать. Именно этим он и занимался, как вдруг получил удар по лицу от батарианца.

— Проснись, церберская крыса! Или предпочитаешь лишиться ног?

Макканн выругался и поднял голову. Перед ним стоял батарианец, похожий на человека, насколько это доступно существу с четырьмя глазами, восьмью ноздрями и разбухшими щеками.

— Пропади пропадом все твои четыре глаза, — проворчал Макканн. — И весь твой лишенный матерей род.

Это стоило ему еще одного удара, после чего взвыли механизмы и над каждым из невольников опустилась тесная клетка, так что всем пришлось выпрямиться, чтобы не попасть под прутья. Система фиксации позволяла хозяевам изолировать и контролировать буянов, а также защищать рабов, если кораблю надо было совершить маневр, вызывающий сильные перегрузки. Макканн понял, что батарианцы готовились к одной из двух возможных ситуаций. Но к какой именно?

Он получил ответ, когда прозвучал сигнал и в динамике раздался громкий голос:

— Говорит капитан. Экипажу корабля приготовиться к бою! Всем членам команды доложить о прибытии на боевые посты. Орудия первого, второго и третьего рубежей готовы. Расчетное время до контакта — сорок семь минут. Это все.

Теперь и рабам кое-что известно. Но некоторых важных фрагментов информации не хватало. Собираются ли батарианцы на кого-то напасть? Или кто-то атакует их? А если так, то ради чего? Разузнать подробности он был не в состоянии. Какая-то женщина разрыдалась, и турианец приказал ей заткнуться. А Макканн неожиданно понял, что желает победы своим похитителям.

Потому что в случае поражения их корабль будет уничтожен и его жизнь на этом закончится.

На борту кварианского корабля «Иденна»

Джиллиан Грейсон была на дежурстве, когда раздался сигнал тревоги. Учебные тревоги были обычным делом на борту «Иденны», и она была уверена, что капитан Йисин’Мал Вас Иденна решил провести очередные учения для экипажа, пока в интеркоме не раздался его голос:

— Боевая тревога! Повторяю, боевая тревога! К нам приближается пиратское или невольничье судно, и, судя по предварительной информации сенсоров, до контакта остается сорок две минуты. Всем взрослым занять боевые посты, а младшим укрыться в приюте. Кеелах селай, — закончил он словами молитвы. (Как того желают наши предки.)

В свои восемнадцать лет Джиллиан считалась взрослой, хотя то обстоятельство, что она была одной из двух присутствующих на корабле людей, да еще и биотиком третьей категории, ставило ее в особое положение. Достаточно сказать, что она была единственным биотиком третьей категории на «Иденне». Именно поэтому ее включили в абордажный отряд вместе с ее наставником и защитником Хенделом Митрой, бывшим солдатом Альянса и главой службы безопасности проекта «Восхождение». Назначение было особенно важным, поскольку в случае абордажного боя десантный отряд должен сыграть решающую роль в защите корабля.

Пираты или работорговцы в погоне за добычей постараются захватить корабль. Уничтожать жертву невыгодно. Этим занимаются только рейдеры гетов. Джиллиан поспешила облачиться в кинетический скафандр. Он был оранжевого цвета и состоял из гладкого шлема с визором и плотно облегающего защитного комбинезона. Надев на спину ранец с системой подачи воздуха, Джиллиан была готова в случае необходимости сражаться в вакууме. Так же, как и сновавшие вокруг нее кварианцы. Они давно привыкли к присутствию землян. Настолько, что дали ей имя Джиллиан Нар Иденна, что означало «Джиллиан, дитя Иденны».

У девушки еще осталось время, чтобы достать из ящичка пистолет «Хахне-Кедар» и пристегнуть кобуру. Появился Хендел, возвышающийся над кварианцами на целую голову. Его скафандр был белым с черными вставками, а из личного оружия Хендел выбрал автомат «соколов» и такой же, как у нее, «Хахне-Кедар».

— О чем ты думала? — с мрачной усмешкой спросил он. — Оранжевый цвет тебе совсем не идет.

— Хочу, чтобы они меня видели издалека.

Хендел рассмеялся, но смех быстро затих под надетым шлемом. Это уже, как отметила про себя Джиллиан, не было разговором между взрослым и ребенком, как в Академии Гриссома. Впервые они встретились, когда она была двенадцатилетней девчонкой. Шесть лет спустя их отношения стали отношениями двух взрослых людей. Хенделу пришлось нелегко, но мало-помалу он избавился от образа строгого наставника, похожего на умудренного годами дядюшку. А она выросла как человек и как биотик, хотя до сих пор легко теряла самообладание. Он, впрочем, тоже.

Абордажным отрядом командовал кварианец по имени Уго. Молча пересчитав всех собравшихся, он скомандовал: «Следуйте за мной» — и повел отряд к главному коридору. Оттуда им предстояло пройти на палубу, которая на кораблях Альянса называлась служебной: здесь обычно располагался камбуз, спальные капсулы и медицинский отсек. Пространство же этой палубы было поделено на боксы. Один бокс предназначался для шестерых, от соседних спален отделялся не доходящими до потолка перегородками, а вместо дверей проемы занавешивали цветастые тряпки. Сейчас все тканевые перегородки были сдвинуты в одну сторону и закреплены, чтобы не мешать прохождению ремонтных бригад.

Затем отряд спустился в помещение, называемое кварианцами «торговой палубой». По всему периметру стояли шкафчики по числу членов экипажа, в которые выкладывались предметы, которыми кто-то не пользовался, но готов был поделиться. Система «Бери, что тебе нужно» помогала предметам попасть к нуждающимся в них людям и очень хорошо подходила для ограниченного свободного пространства корабля. Как и в жилых отсеках наверху, на торговой палубе было чисто и все ящички закрыты крышками.

— Хорошо, — произнес Уго, как только они подошли к главному люку. — Обстановка вам известна. Если безродные мерзавцы попытаются захватить корабль, они будут прорываться через этот люк. Остальные слишком малы, чтобы пропустить больше двух бойцов одновременно. Их будет защищать наша молодежь. Так что принимайтесь за перестановку барьеров, сами они с места не сдвинутся. Джиллиан, нам надо перекинуться парой слов.

Барьеры представляли собой металлические пластины метровой высоты, двух метров в длину и девяносто сантиметров толщиной. Внизу у них имелись ролики, позволяющие легко и быстро переставлять барьеры, а также крючья, которыми их можно было закрепить на палубе. Установленные соответствующим способом препятствия направляли поток атакующих и создавали необходимое прикрытие защитникам. Расстановка барьеров по заранее нанесенной на палубе разметке сопровождалась оглушительным грохотом.

Уго не отличался особой общительностью, и Джиллиан понимала, что ее ожидает не разговор, а очередные приказы. Визор шлема полностью скрывал лицо Уго, и лицо Джиллиан тоже, так что о зрительном контакте говорить не приходилось. Голос Уго звучал ровно и бесстрастно:

— Капитан попытается уничтожить вражеский корабль раньше, чем он к нам приблизится. В этом наше преимущество. Мы можем воспользоваться орудиями дальнего боя, а они, если хотят заполучить корабль, на это пойти не могут. Но в том случае, если им удастся подойти вплотную и взорвать люк, нам придется сдерживать натиск до подхода подкрепления. Вы двое — единственные биотики на корабле, и ваше участие может сыграть решающую роль. Особенно если нам удастся застать их врасплох. Так что держитесь позади, накапливайте энергию и ждите моего приказа. Понятно?

Джиллиан видела, насколько встревожен Уго, и ощутила на своих плечах груз ответственности. Справится ли она? Достаточно ли она опытна, чтобы повлиять на ход боя? В животе внезапно образовалась сосущая пустота. Джиллиан кивнула:

— Понятно.

— Отлично. Принимаемся за работу.

На борту корабля «Слава Кхар’Шана»

Капитан Адар Адрони сидел перед пультом управления «Кхар’Шана», слева от похожего на трон командирского кресла расположился первый помощник, а справа — штурман. Перед ними светился изогнутый экран, на котором бортовой компьютер отметил местоположения ближайших планет, преследуемый корабль и все необходимые сведения, выстроившиеся столбцами по обеим сторонам монитора.

Сигнал тревоги прозвучал в тот момент, когда «Кхар’Шан» шел своим курсом, намереваясь доставить партию рабов на один из горнодобывающих комплексов. Встреча была чистой случайностью. Удачной случайностью для Адрони и несчастной — для кварианцев.

Итак, благодаря счастливому случаю Адрони мог получить бонус. Кварианские рабы очень ценились благодаря техническим познаниям, да и их корабль тоже стоил немало. Размышления Адрони прервал голос первого помощника:

— Капитан, на нас идут две разрывные торпеды. Расчетное время контакта — одна минута и двадцать две секунды.

Адрони кивнул:

— Выпустить четыре перехватчика! Попарно. Этого должно быть достаточно.

Он был прав. Две пары последовательных взрывов уничтожили обе торпеды. После чего, когда дистанция стала еще меньше, кварианский корабль развернулся и открыл огонь по батарианцам из двух магнитоускорительных пушек. Это оружие особенно опасно в ближнем бою, и перехватить снаряды практически невозможно, так что батарианцам оставалось только принимать удары и ждать, пока суда сойдутся вплотную.

Однако на корабле Адрони имелось оснащение и для такой ситуации. Кроме стандартного сверхсветового двигателя «Тантал», «Кхар’Шан» был оборудован батареями, работающими на водородном топливе, и их мощности хватало, чтобы генерировать надежное защитное поле и отражать шквал летящих снарядов.

Но все же защитный барьер батарианцев не выдержал; поле рассеялось, оставив судну только броню корпуса. Снаряды кварианцев стали достигать бортов, и тогда Адрони отдал приказ, которого уже с нетерпением ждал командир артиллерии:

— Гасители!

Гасители были специализированным оружием, предназначенным не для уничтожения, а лишь для вывода из строя движущей установки корабля. Их эффективность проявлялась только на короткой дистанции, когда перехватить и уничтожить мелкие ракеты было уже невозможно. Но это условие было выполнено, и Адрони удовлетворенно хмыкнул, увидев, как снаряд одного из двух имевшихся гасителей преодолел завесу огня и ударил в корпус корабля. И не где-нибудь, а в том месте, где взрыв мог разорвать связь между главным двигателем и остальной частью судна. Это повреждение нетрудно исправить, но потребуется время, в течение которого кварианцам придется обойтись резервной энергетической установкой.

— Идем на сближение! — приказал Адрони, убедившись, что повреждение уменьшило скорость корабля противника. — Абордажной команде приготовиться. Для них есть работа.

На борту кварианского корабля «Иденна»

Космические корабли сошлись бортами, и сильный толчок сбил Джиллиан с ног. После этого послышался приглушенный взрыв.

— Они уже здесь! — крикнул Уго в микрофон переговорного устройства, помогая ей подняться.

Наружная крышка люка уже была взорвана, значит, батарианцы проникли в шлюзовую камеру. Через несколько секунд металл вокруг контрольной панели внутреннего люка покраснел, потом плазменный резак пробил преграду и начал обводить вокруг замка огненную окружность. Послышался резкий свист улетающего в вакуум воздуха, затем металлический лязг: кто-то из работорговцев ударил по контрольной панели ногой и вырезанный фрагмент упал на палубу «Иденны».

Воздух вырывался наружу, унося с собой все незакрепленные предметы, а когда батарианцы сорвали крышку люка, утечка стала еще интенсивнее. Обе стороны открыли огонь.

В вакууме не осталось никаких звуков, кроме тех, что поступали по внутренней связи непосредственно в скафандр. Джиллиан не слышала перестрелки, но появление на «Иденне» фаланги батарианцев в тяжелой броне вызвало бесконечный поток приказов и замечаний.

Массивные доспехи замедляли продвижение работорговцев, зато отражали большую часть снарядов кварианцев.

— Бейте в упор! — кричал Уго. — Пробивайте броню. Мы должны остановить их еще до барьеров.

Со своей позиции на задней линии, почти скрытая последними барьерами, Джиллиан могла оценить правильность распоряжений Уго. Сражающиеся с обеих сторон использовали оружие, посылавшее частицы со скоростью, близкой к скорости света. Это означало, что в магазинах содержится великое множество зарядов. Но непрерывная стрельба вела к тому, что оружие раскалялось. Одно неверное движение при попытке заменить горячую кассету на свежую могло привести к блокировке оружия, и тогда его владелец становился практически беззащитен. Это было одной из многих вещей, о которых Джиллиан не имела права забывать.

Непрерывный поток снарядов из кварианского оружия все же пробил многослойную броню батарианца, добрался до плоти и кости, и работорговец упал. Из пробоины в скафандре ударил жуткий гейзер. От одного этого зрелища Джиллиан ощутила тошноту, но навела свой пистолет на одного из захватчиков и спустила курок. Яркие искры на броне отметили попадание снаряда, но выстрел не оказал никакого видимого воздействия, и батарианец продолжал неуклюже двигаться вперед.

А затем, когда в схватку вступил наемник-кроган, и без того сложная ситуация обострилась еще сильнее. Джиллиан не слишком хорошо разбиралась в огнестрельном оружии кроганов, но ей и не потребовалось его разглядывать, чтобы убедиться в колоссальной мощи, — двое ее товарищей уже упали под выстрелами, а Уго поднялся, чтобы бросить гранату. Вспышка была яркой, но эффект оказался минимальным.

Кроган выстрелил в Уго, и тот едва успел уклониться. Но второй выстрел пробил кинетическую броню кварианца, и снаряд вонзился в плоть. Образовавшееся отверстие было настолько большим, что скафандр Уго раскололся. Джиллиан с ужасом наблюдала, как вакуум выдернул из грудной клетки кварианца внутренние органы и разбросал их по палубе.

В груди Джиллиан вспыхнул огонь эмоций. Было время, когда сочетание ярости и горя вызывало временное бездействие. Но с тех пор она повзрослела и научилась использовать гнев для усиления своих способностей. К этому моменту кварианцы под натиском неутомимого крогана были вынуждены отступить под защиту барьеров и она вышла из укрытия. В наушниках раздался предостерегающий крик Хендела, но Джиллиан Нар Иденна не послушалась его. «Иденна» была ее кораблем, и Уго был одним из ее товарищей. Ее долг — защищать их.

Джиллиан бросила пистолет в кобуру и подняла руки. Она сконцентрировала поток энергии, пока была в силах его сдерживать, а потом отпустила заряд. В момент удара кроган пинал ногами раненого кварианца. Несмотря на огромный рост, этого монстра оторвало от палубы и швырнуло в стальную переборку. Он тяжело рухнул на палубу, но попытался подняться, и в это мгновение Хендел скомандовал:

— Скорее! Убей этого ублюдка!

Джиллиан уже начала процесс генерации энергии. Пока Хендел и остальные стреляли в крогана, она заметила батарианца, пытавшегося под прикрытием барьеров обойти защитников с тыла. Сначала она приподняла работорговца на двадцать футов над палубой, а когда ошеломленный батарианец попытался шагнуть в воздухе, Джиллиан отпустила его.

Генераторы масс-эффекта на «Иденне» еще работали, и захватчик рухнул с высоты, сломав ногу, а Джиллиан выстрелила в его лицевой щиток. Противник застыл на полу.

Казалось, что прошла целая вечность, но на самом деле бой продолжался всего десять минут. Этого было достаточно, чтобы кварианцы со всего корабля, схватив оружие, устремились на торговую палубу. И их помощь подоспела как нельзя более кстати. Джиллиан едва успела поставить свежую обойму, как кварианцы ворвались в помещение и бросились к шлюзу.

Батарианцы, лишившись не только крогана, но и многих своих товарищей, были вынуждены отступать. Хендел увидел представившуюся возможность и решил ею воспользоваться.

— Это наш шанс! За мной!

И кварианцы устремились за ним через шлюз на борт «Кхар’Шана». Шлюз вывел их на невольничью палубу, и Джиллиан увидела не меньше сотни рабов, прижатых спинами к переборке, запертых в фиксирующих клетках. Но анализировать ситуацию не было времени, поскольку горстка батарианцев открыла огонь по преследователям. Пули отскакивали от стен, и пара рабов уже были ранены.

— Уничтожьте мерзавцев! — закричал Хендел. — Надо захватить контрольный пульт, пока они не попытались оторваться!

Джиллиан, охваченная лихорадочным возбуждением, бросилась на батарианский корабль вслед за кварианцами. Но сейчас до нее дошла вся серьезность их положения. Стоит работорговцам отчалить от «Иденны», как они окажутся в смертельной ловушке.

При этой мысли она еще энергичнее стала пробиваться вперед. Поравнявшись с Хенделом, Джиллиан направилась к шахте аварийного выхода, расположенной в углу отсека.

— Нам нельзя пользоваться лифтом, — пояснил Митра. — Они могут закрыть его и запереть нас внутри. Будь осторожна, Джиллиан, если хочешь снова вернуться на «Иденну».

Джиллиан кивнула и стала карабкаться по трапу на командную палубу. О том, что она хорошо защищена, Джиллиан узнала сразу, как только пули ударили в ее скафандр, заставили отпрянуть и скрыться в шахте.

— Заморозь их, — посоветовал Хендел, стоя несколькими ступенями ниже. — Но сначала дай нам мимо них проскочить.

Некоторые биотики могли вызывать момент стазиса, то есть такую направленность поля масс-эффекта, что энергия запирала объект, лишая всякой способности сопротивляться. Но для Джиллиан подобное действие не было таким же естественным, как поднятие предметов в воздух, хотя она и работала над этим весьма усердно. Сумеет ли она воздействовать на цели, которых не может видеть? Она не была в этом уверена.

Хендел повел кварианцев наверх, а Джиллиан тем временем постаралась собрать как можно больший запас энергии. Добившись этого, она сформировала ее в сферу и «увидела», как внутри шара застывают воображаемые батарианцы. После этого она напрягла все силы, чтобы удержать стазис-поле. Спустя три секунды Джиллиан ощутила, как сфера «лопнула», и тогда рванулась наверх.

Она выскочила из шахты с пистолетом в руке. Вокруг U-образного пульта валялось с полдюжины тел, а три батарианца стояли с поднятыми вверх руками.

— Ты сделала это, — горделиво произнес Хендел. — Ты заморозила двух из них и еще Ибина Вас Иденна. Он дьявольски зол, но переживет неприятность.

Джиллиан почувствовала, как радость сменяется опустошенностью. Она еще услышала, как Хендел крикнул: «Ловите ее!» — а потом все погрузилось во тьму.

На борту кварианского корабля «Иденна»

Спустя шесть часов после боя Хал Макканн чувствовал себя разочарованным. Вместо того чтобы освободить его и остальных невольников, кварианцы под охраной перевели их на свой корабль. Предосторожность была разумной, он это понимал. Прежде чем отпустить их, кварианцы хотели выяснить, кем были пленники.

Корабли все еще оставались сцеплены бортами, и кварианцы приводили в порядок систему двигателей и управления, а группа дознавателей тем временем занималась опросом невольников. Некоторых освобождали сразу, некоторых оставляли под стражей, и, когда двоих пленников заковали в наручники и увели, Макканна охватило мрачное предчувствие.

Очередь невольников извивалась по запятнанной кровью торговой палубе к столу, за которым сидели два кварианца. Наконец Макканн дошел до стола, и настал его черед отвечать на вопросы. Лиц дознавателей за отражающими визорами рассмотреть было невозможно, и, подобно многим обитателям Галактики, Макканн был о них не слишком высокого мнения.

— Имя?

— Хал Макканн. В абордажной команде были люди. Двое. Почтительно прошу, чтобы они присутствовали при моем допросе.

Кварианцы молча переглянулись между собой, потом снова посмотрели на него. Интересно, переговариваются ли они по внутренней связи? Похоже что так, поскольку один из них махнул рукой в сторону:

— Жди здесь. Следующий.

Макканн подчинился. Ноги у него были свободны, но руки скованы наручниками, а в трех метрах возвышался тяжеловооруженный охранник. У Хала не было часов, но, по его мнению, земляне появились только через час. К тому времени Макканн уселся на палубе у стены, скрестив ноги, и, когда люди подошли поговорить с кварианскими дознавателями, он поднялся.

Пока они не подошли к нему, Макканн успел заметить, что рост мужчины около шести футов, у него коротко подстриженные усы и бородка. Волосы темные, кожа смуглая, держится очень уверенно.

Девушка была ненамного ниже мужчины и обладала стройной фигурой. Ее черные волосы, зачесанные назад, открывали удлиненное лицо. Глаза девушки выдавали внутреннее напряжение, словно ее разум был постоянно занят какой-то проблемой.

— Хал Макканн? — заговорил мужчина. — Я Хендел Митра. А это Джиллиан Грейсон.

Макканн испытал такое сильное потрясение, что невольно приоткрыл и закрыл рот, словно только что вытащенная из воды рыба.

— Джиллиан Грейсон? Дочь Пола Грейсона?

Лицо Джиллиан вспыхнуло.

— Ты знал моего отца?

— Да, немного, — признал Макканн. — Мы были на космической станции «Цербера» в одно и то же время.

Угольно-черные глаза Джиллиан, казалось, прожигают в нем дыры.

— Были? И что произошло?

Макканн понял, что девушка не знает о гибели отца, — и еще, что ему надо быть очень осторожным, если он хочет получить свободу.

— Нас атаковали турианцы. Мы оказали сопротивление, но их было слишком много. Там меня ранили.

С этими словами Макканн отвел с лица прядь длинных распущенных волос, чтобы продемонстрировать белый рубец шрама.

— Я потерял сознание. А когда очнулся, на мне лежало тело. Турианцы собирали трупы и уносили неизвестно куда. Я притворился мертвым, учитывая, что вся голова была в крови; они купились на это.

В конце концов они погрузили всех мертвецов, включая и меня, в транспортный челнок. Из того, что мне удалось подслушать, получалось, что все тела собирались перевезти на корабль. Но мне с ними было не по пути. Как только челнок отчалил, я выбрался из-под тел, добрался до собранного турианцами оружия и пробрался в рубку. Пилота и его помощника я убил выстрелом в затылок.

— А мой отец? — настойчиво спросила Джиллиан. — Что стало с ним?

— Этого я не знаю, — честно ответил Макканн. — На челноке стоял простейший сверхсветовой двигатель. Я решил, что наилучшим вариантом будет переход до ближайшего ретранслятора массы, а оттуда направился на Омегу. Я счел это самым лучшим выходом, поскольку не знал даже, удалось ли спастись Призраку. Кроме того, я управлял украденным челноком. Куда еще я мог полететь? Этот этап прошел благополучно, — продолжил Макканн. — Я продал челнок по дешевке, но все же это были неплохие деньги.

— А что было потом? — скептически спросил Хендел.

Макканн опустил взгляд на свои грязные покоробленные ботинки:

— Я подумал, что смогу удвоить, даже утроить эту сумму, если сыграю в Звездное Скопление. И отправился в клуб, принадлежащий одному батарианцу, который назывался «Притон фортуны».

— Можешь не продолжать, — с отвращением прервал его Хендел. — Ты лишился всех своих денег.

— Да, я все проиграл, — смущенно признался Макканн. — Но не только деньги. Я поставил на кон свою свободу и снова проиграл.

— А мой отец? — снова спросила Джиллиан. — Расскажи, что тебе известно о моем отце.

— Там до меня дошли кое-какие слухи, — ответил Макканн, поднимая голову. — Люди Арии Т’Лоак в поисках Грейсона прочесывали все бары. Когда они добрались до «Притона фортуны», батарианцы вытащили меня из подвала. Потом состоялась сделка, и я оказался перед Т’Лоак. Но к тому времени все уже было кончено. По словам Т’Лоак, твой отец был убит на космической станции на орбите Элизиума.

Глаза Джиллиан широко распахнулись.

— Академия Гриссома! Я же там училась! Ты уверен? Мой отец погиб?

Макканн пожал плечами:

— Как я могу быть в чем-то уверен? Но у Арии не было причин меня обманывать. Какой в этом смысл, если она через два дня продала меня батарианским работорговцам?

Джиллиан ощутила глубокую и непреодолимую печаль. Словно связь с единственным человеком, которому она была небезразлична, окончательно оборвалась. Пол Грейсон не был образцовым отцом. Именно поэтому она оказалась на «Иденне». Чтобы быть подальше от отца и его проблем.

Но она верила, что Грейсон любил ее, насколько может любить другого человека такая испорченная личность. И она отвечала ему любовью. Несмотря ни на что. Джиллиан притронулась к драгоценному камню, висевшему на шее, и по щекам потекли слезы.

— Кто убил его? И почему?

Макканн участвовал в том деле. Он видел, какие ужасные вещи Призрак и его подручные творили с Грейсоном. Больше того, Макканн и сам был членом этой команды.

И Призрак не мог допустить, чтобы люди узнали, на что способен «Цербер». Даже если Грейсону и удалось выжить, по его следам наверняка послали киллера. Может, Кая Лэнга? Вполне вероятно. Но вряд ли стоит рассказывать Джиллиан Грейсон о своей роли в судьбе ее отца. Макканн предпочел промолчать.

— Я не знаю, — солгал он. — Я знаю только то, что твой отец часто говорил о тебе.

При мысли о том, чего она лишилась, печаль Джиллиан стала превращаться в гнев. Грейсон был единственным, кроме Хендела, человеком, на которого она могла положиться. Она вытерла слезы:

— Я узнаю, кто убил моего отца. А тот, кто это сделал, умрет.

Макканн счел нужным кивнуть.

— Я тебя понимаю. Есть вероятность, что нужная тебе информация может быть в Цитадели. — Для такого заявления не было никаких оснований. Но Макканна это не беспокоило, просто он сам очень хотел туда попасть. Омега его не устраивала. — Я тебе помогу, — пообещал он. — Мы выясним, кто это сделал.

— Это просто смешно! — вмешался Хендел. — Нет никакой надежды узнать, куда направился убийца или убийцы. Кроме того, как мы туда доберемся?

— Невольничьим кораблем, — мрачно заявила Джиллиан. — Мы заберем корабль работорговцев.

Хендел нахмурился:

— Невольничий корабль? Почему ты считаешь, что команда «Иденны» на это согласится? Они могут отремонтировать его или продать.

Губы Джиллиан сжались в тонкую линию.

— Они отдадут его мне, потому что я спасла от рабства всех обитателей «Иденны». Спроси их, и убедишься в этом сам.

К немалому удивлению Хендела, она оказалась права.

ГЛАВА 3

В Цитадели

По возвращении Андерсона и Кали приветствовал электронный консьерж: «Добро пожаловать домой. Все системы работают нормально. Поступило пять сообщений голосовой почты, двадцать три текстовых послания и два голографических изображения».

— Ника здесь нет, — сообщил Андерсон, бегло осмотрев гостевую спальню. — И его вещи тоже исчезли.

— Давай проверим сообщения, — предложила Кали. — Может, он что-то для нас оставил.

— Я проверю голосовую почту, — сказал Андерсон.

Он прослушивал сообщение от ассоциации отставных офицеров, когда его позвала Кали:

— Дэвид, вот оно. Иди посмотри.

Обернувшись, он увидел, как голографическая картинка мигнула, изображение вернулось назад и начало разворачиваться снова. Ник сидел на стуле в ярко освещенном пятне. На нем была та же самая одежда, в которой он был вчера. Из этого следовало, что запись была сделана никак не раньше вчерашнего дня. На лице Ника застыло виноватое выражение.

— Я прошу прощения, что покинул Башню, — сказал Ник. — Но вам не о чем беспокоиться, потому что я нахожусь среди друзей.

Андерсон и Кали переглянулись. Неужели он имел в виду Окосту Лема и Аррия Саллуса? Оба опасались, что это именно так.

— Я должен кое-что сделать, — с важным видом продолжал Ник. — И тогда ситуация изменится к лучшему. Вы ведь тоже этим занимаетесь, не так ли? У меня есть талант, какого лишены большинство людей. Так что есть смысл им воспользоваться. И не в одиночку, а в составе более значительной силы, в группе, которая называется «Биотическое подполье».

Его следующие слова прозвучали слишком гладко. Как будто он заранее все заучил наизусть.

— Мы убеждены, что биотики, в силу своих особенностей, несут особую ответственность и должны помогать остальным. А лучший способ — это сплотить между собой все расы. И создание Совета стало первым шагом. Но прошла не одна тысяча лет, а некоторые члены все еще ссорятся друг с другом. Настало время совершить грандиозный прорыв и создать единое правительство. Создать организацию биотиков всех рас.

Андерсон поставил запись на паузу и повернулся к Кали:

— Похоже, что это биотики, добивающиеся доминирующего положения.

Кали печально кивнула:

— Ник такой идеалист. Они этим пользуются.

Андерсон подал команду продолжать воспроизведение, и трехмерное изображение снова ожило.

— Но работа будет долгой, — сказал Ник, — так что какое-то время мы не увидимся. Передайте, пожалуйста, моим родителям, чтобы они не беспокоились. Время от времени я буду выходить на связь и буду доступен для связи, но только тогда, когда нахожусь один. Во всех остальных случаях вызовы будут блокироваться. — При этих словах Ник посмотрел направо, словно ища чьего-то одобрения. Затем он снова стал смотреть перед собой. — Вот и все. Спасибо, что были так добры ко мне.

После этого изображение свернулось. В луче прожектора сверкнули и пропали пляшущие пылинки.

— Проклятье, — пробормотал Андерсон.

Кали не стала делать замечание, как было бы в любом другом случае, а просто кивнула.

— Ему лучше знать. Вернее, так должно было быть. Что мы скажем его родителям?

— Правду, — мрачно ответил Андерсон.

— А служба безопасности?

— Мы немедленно свяжемся с ними, как только поговорим с родителями Ника.

Кали вздохнула:

— Они живут на Анхуре. Я встречалась с ними в Академии. Попробую дозвониться.

— Воспользуйся моим приоритетом, иначе будешь дозваниваться не один день.

Разговор не удался. Отец Ника пришел в ярость. В исчезновении своего сына он обвинял Андерсона и Кали, называя их «легкомысленными» и «нерадивыми».

Мать Ника проявила несколько большее понимание, но, увидев голографическое послание, разразилась слезами. Оба родителя хотели немедленно сесть на корабль и примчаться на Цитадель, чтобы принять участие в поисках сына, но у них не было денег на такую поездку. Андерсон заверил их, что безотлагательно поставит в известность службу безопасности Цитадели и что вместе с Кали займется поисками.

Больше всего мать Ника расстроилась из-за того, что Ник обещал блокировать любые попытки связаться с ним, но в конце концов прислушалась к доводам остальных и заканчивать разговор предоставила своему мужу. После звонка и Андерсон, и Кали почувствовали себя еще хуже, чем при получении печального известия.

Было уже довольно поздно, но они оба понимали, как важно скорее развернуть поиски, и потому Андерсон позвонил офицеру СБЦ по имени Эми Варма. До его отставки она работала помощницей Андерсона, а сейчас занимала должность начальника смены таможенного отдела службы безопасности. Это означало, что она могла принять заявление о пропавшем человеке и обеспечить поиски Ника силами персонала таможни. В противном случае таинственные биотики, подружившиеся с Ником, могли попытаться вывезти его за пределы космической станции. Варма пообещала немедленно предупредить своих людей.

День выдался долгим и изматывающим, поэтому Андерсон и Кали съели незатейливый ужин и отправились спать в надежде, что служба безопасности сумеет разыскать Ника за ночь и к утру все будет закончено. Но ничего подобного не произошло. К тому времени, когда прозвенел будильник и они скатились с кровати, в почтовом ящике было только одно сообщение, в котором агентство путешествий волусов предлагало Кали поездку на Землю.

Они приняли душ, быстро позавтракали и отправились на встречу с Вармой. У офицера таможни были темные, коротко постриженные волосы и челка, закрывавшая половину лба. В карих глазах светился ум, и Кали сразу же почувствовала симпатию к молодой женщине, вышедшей им навстречу из застекленного кабинета. Таможенная служба занимала одну из башен внутреннего кольца станции.

— Адмирал Андерсон, рада видеть вас снова. И вас, мисс Сандерс. Вы ведь в прошлом тоже военнослужащая, я догадываюсь.

Последние слова сопровождались улыбкой, и Кали, пожимая руку Вармы, ответила ей тем же.

— Верно, только это было очень давно. Вы прочли мое личное дело?

— Конечно, — без тени смущения ответила Варма. — В таких вопросах никогда не знаешь, какая информация окажется полезной.

— Значит, пока никаких успехов? — спросил Андерсон.

— Боюсь, ничего важного. Но мои люди настороже, так что кто знает? Возможно, нам повезет. В Центкоме сейчас много работы, и я хочу предложить вам просмотреть несколько снимков. Прошу за мной.

Андерсон и Кали вслед за Вармой прошли по стерильному на вид коридору.

— Терминалы Центкома расположены в различных точках Цитадели, — пояснила Варма, — и все строго охраняются. Так что нам придется задержаться и пройти сканирование.

После успешного завершения процедуры Андерсон и Кали попали в прохладную комнату. Куполообразное помещение, как показалось Кали, было отделано цветными плитками, но, как только сидевший за пультом саларианец указал на одну из них жезлом, в воздухе появилось трехмерное изображение батарианца с поднятыми вверх руками. Через мгновение рядом с ним возникли два офицера в форме и с оружием в руках.

— Как вам известно, в Цитадели установлены сотни камер наблюдения, — сказала Варма, когда изображение снова сложилось в видеомозаику, покрывающую стены и часть потолка. — Постоянное наблюдение позволяет нам реагировать на нарушения порядка в течение нескольких минут. Мошенничество и обман обнаружить намного сложнее. Но мы в любой момент можем просмотреть записи в поисках необходимых доказательств. В вашем деле мы так и поступили.

Предоставленное вами фото было загружено в компьютер, дана команда отыскать все снимки Ника Донахью, сделанные после того, когда вы обнаружили его исчезновение. И вот что из этого вышло. Офицер Урбо, включите, пожалуйста, запись по делу номер 482.976.

Урбо сидел на небольшом возвышении перед полупрозрачной панелью пульта управления. Его пальцы с невероятной быстротой замелькали над призрачной клавиатурой, и через несколько мгновений возникло голографическое изображение шестиметровой высоты. Картина содержала мгновенные снимки из видеозаписей нескольких различных камер и представляла собой отрывочную, но красноречивую схему передвижений Ника после того, как он покинул Башню Цитадели.

Первые несколько камер показали Андерсону и Кали, как их подопечный прошел через Президиум, воспользовался общественным транспортом, а затем скрылся в дверях их квартиры. Следующий снимок, показавший выходящего Ника, был сделан спустя двенадцать минут. А снаружи его уже поджидали двое незнакомых личностей. Ими оказались Окоста Лем и Аррий Саллус. Варма попросила Урбо остановить запись.

— Вот и они, — сказала она. — Те самые биотики, о которых вы мне говорили. Как выяснились, они и раньше привлекали к себе внимание службы безопасности. Оба участвовали в политических демонстрациях, организованных обществом, известным как «Биотическое подполье». Пара таких выступлений закончилась беспорядками. Съемки одной из таких потасовок офицер Урбо подготовил специально для вас. Посмотрите на лица заднего плана.

Голограмма снова пришла в движение. На этот раз перед ними возник район, где проживали тысячи разнорабочих. На переднем плане Лем поднимал в воздух разъяренного турианца. Пятно света сместилось вправо и проявило знакомое лицо. Ник не только был там, но, судя по выражению его лица, испытывал восторг от происходящего.

— Итак, — снова заговорила Варма, — похоже, что Лем и Саллус нашли то, что искали. Нового соратника.

— Не просто соратника, — заметила Кали. — Он биотик второй категории и обладает потенциалом достичь третьей. Они могли использовать его где угодно.

— Дельное замечание, — согласилась Варма. — Тем больше причин для тщательных поисков.

— Куда же они отправились от нашего дома? — спросил Андерсон.

— Они исчезли, — откровенно ответила Варма. — Они знали о камерах наблюдения, собственно, это не секрет. В последний раз их вместе с Ником видели в красном секторе входящими в ресторан. Я послал офицера проверить это заведение. Задняя дверь выходит в узкий переулок. Все три камеры в том районе выведены из строя местной уличной бандой.

— А платили бандитам биотики, — грустно добавил Андерсон.

— Похоже что так, — согласилась Варма.

— Но что же дальше? — спросила Кали. — Вы наверняка могли засечь их где-то в другом месте.

Варма покачала головой:

— Пока ничего. Но мы продолжаем искать.

— А как насчет инструментрона Ника? — спросил Андерсон. — Его можно выследить?

— Это мы сделали, — ответила Варма. — Сигнал привел нас к муниципальному мусорному контейнеру. Есть еще один путь… который мне очень не нравится. Еще одно место, где мы еще не искали.

Кали нахмурилась:

— Что это за место?

— Морг.

На борту «Парсуса II»

Были времена, когда Каю Лэнгу приходилось сталкиваться с самыми различными трудностями. Но только не сейчас. Получив приказ Призрака, Лэнг отправился на Иллиум и там оплатил проезд на «Парcyce II», который следовал к Цитадели. Мало того, поддерживая свою легенду, он путешествовал первым классом. Это означало, что за процессом стыковки он мог наблюдать из своей комфортной каюты, а не из общего зала, где собралась менее значительная публика.

Во время путешествия со сверхсветовой скоростью увидеть что-либо за бортом было невозможно, и потому огромный, от пола до потолка, иллюминатор, занимавший всю наружную стену, был заполнен красивыми звездными пейзажами, которые транслировал корабельный компьютер. Но после выхода в обычный космос Лэнг смог по достоинству оценить колоссальную станцию, служившую политическим, экономическим и культурным центром Галактики. Цитадель напоминала фантастическую драгоценность, окруженную мерцающими осколками звезд.

Однако «Парсус» не мог войти в док Цитадели, не избавившись от колоссального заряда энергии, накопленной двигателями при движении со сверхсветовой скоростью. Эта проблема решалась остановкой на одной из специально оборудованных площадок. Процедура не представляла особого интереса, но была абсолютно необходимой в интересах безопасности и, кроме того, позволила Лэнгу насладиться космическим фейерверком, когда «Парсус» подошел к станции разрядки и сквозь чернильную темноту протянулись сверкающие пальцы голубоватого света. Освободившись от излишков энергии, лайнер получил разрешение двигаться дальше.

Но до входа в доки Цитадели прошло еще не меньше трех часов. Путешествие первым классом имело свои преимущества, и Лэнг покинул корабль одним из первых. Вслед за оперативником «Цербера» с корабля скатились и два его самодвижущихся чемодана. Их содержимое не было таким уж необходимым для Лэнга, но подобный багаж был частью выбранного образа и, кроме того, отвлекал внимание таможенников, потому что на каждого пассажира, независимо от количества его вещей, они тратили определенное время. Таким образом, возрастала вероятность, что они не заметят его трость, которая легко трансформировалась в дуло винтовки, а также богато украшенный набор для резьбы по дереву, приобретенный на Иллиуме, содержащий острый нож, способный разрезать любой материал.

Потому Лэнг без особого беспокойства провел свои чемоданы по пешеходной дорожке к пункту таможенного контроля. За высокой конторкой сидел турианец с белой татуировкой на лице.

— Добрый день, сэр. Предъявите, пожалуйста, ваш паспорт.

Лэнг подал ему футляр, в котором содержался чип с ложной информацией о его личности, искусно внесенной одним из первоклассных изготовителей поддельных документов, работающих на «Цербер». Лэнг намеревался скрывать свою истинную личность так долго, как это представится возможным. Считывающее устройство, куда турианец вставил чип, негромко зазвенело, и компьютер Центкома подтвердил подлинность документа.

— Благодарю вас, мистер Форбс, — произнес офицер, взглянув на монитор. — Посмотрите, пожалуйста, в сканер.

Лэнг знал, что это решающий момент. Смогут ли контактные линзы обмануть сканер, как он надеялся? Или раздастся сигнал тревоги и на него набросится группа быстрого реагирования? Когда он шагнул вперед и повернулся вправо, его сердце забилось чуть-чуть быстрее. Снова прозвучал звонок, и офицер вынул паспорт из считывающего устройства.

— Добро пожаловать на Цитадель, мистер Форбс. Проходите ко второму выходу, пожалуйста.

Лэнг улыбнулся. Линзы особого назначения сделали свое дело.

— Благодарю вас.

Светящиеся указатели привели Лэнга вместе с его чемоданами к таможенному посту, где поджидавший робот поднял его багаж на безупречно чистый стальной стол. Одетый в форму офицер поздоровался и попросил Лэнга открыть оба чемодана, после чего бегло просмотрел их содержимое. Трость, на которую продолжал опираться Лэнг, осталась без внимания.

— Добро пожаловать в Цитадель, — сказал офицер и подал знак роботу. — Следуйте указателям на полу, и вы попадете в зону прибытия.

Лэнг подал команду чемоданам закрыть крышки, подождал, пока робот поставит их на пол, и направился в просторный зал, где собралось около сотни встречающих, поджидавших своих друзей и родственников, прибывших на «Парсусе». Отсюда до Президиума совсем недалеко. Лэнг прибыл в Цитадель, и Призрак должен быть доволен.

В Цитадели ежедневно умирали тысячи обитателей. Личности большинства из них устанавливались в течение нескольких минут, в крайнем случае часов. Затем, согласно оставленным ими распоряжениям или по просьбе ближайших родственников, их тела перевозились на ту планету, которая считалась домом умершего, или уничтожались непосредственно на Цитадели.

По каждый день оставалось около сотни неопознанных тел. На тот случай, если подтвердится худшее, Андерсон и Кали согласились совершить мрачный рейд по той секции морга космической станции, где хранились тела, ожидавшие идентификации. Все они, словно живые, но с закрытыми глазами, были отлично видны за стеклом наполненных специальным газом капсул.

Только двадцать один процент тел принадлежал уроженцам Земли, и это несколько облегчало задачу. Но смотреть на мертвецов было тяжело, и Кали с облегчением вышла из морга вслед за Вармой в ярко освещенный вестибюль.

— Я рада, что все закончено. Слава богу, Ника здесь нет.

Варма кивнула:

— Я сожалею, что вам пришлось через это пройти, но теперь мы знаем наверняка. В настоящий момент это все, что мы смогли сделать. Если будут новости, я дам вам знать.

— Ну, что теперь? — спросила Кали, когда они присоединились к потоку пешеходов, направлявшихся к эскалатору, идущему на уровень Президиума. — Есть какие-нибудь идеи?

— Есть, — ответил Андерсон. — Для начала мы должны пообедать. Хорошо пообедать. А потом отправимся домой и будем готовиться к завтрашнему дню. Я намерен стать подпольным дельцом, а ты сыграешь роль моей подружки.

— Я и так твоя подружка.

— Верно, — с улыбкой согласился Андерсон. — Значит, идеально подходишь на эту роль.

Кали рассмеялась. Андерсон очень любил ее смех. Их отношения начались во время совместной борьбы против Сарена, но были прерваны перипетиями службы, а затем возобновились, когда их снова свела угроза со стороны «Цербера».

— Итак, — сказала Кали, — для чего нам этот маскарад?

— Как говорится у нас на флоте, можно заниматься делом, а можно делать дело.

— Что это означает?

— Это означает, что пока служба безопасности будет действовать по своим правилам, мы эти правила нарушим.

Кали улыбнулась, подставив лицо искусственному солнечному свету.

— Адмирал-нарушитель. Мне это нравится. Пойдем, — продолжила она. — Сегодня вечером я готова съесть рагу, приготовленное азари.

— А на десерт? — с усмешкой спросил он.

— А об этом, — ответила Кали, — я еще подумаю, а ты узнаешь позже.

Они встали рано утром, наскоро позавтракали в ближайшем ресторанчике и отправились в один из самых опасных районов в окрестностях Цитадели. Андерсон был одет в роскошный дорогой костюм, слишком броский для настоящего бизнесмена. Модный шарф частично закрывал его лицо. Кали, в изумрудно-зеленом брючном костюме со множеством золотых украшений, выглядела так, как должна была выглядеть спутница подобного хлыща.

Но самой впечатляющей частью их маскировки стал телохранитель-кроган, нанятый Андерсоном в одной из охранных фирм. Кроган по имени Тарк был одет в легкий бронекостюм и вооружен шокером и дубинкой, на которые у него имелась законная лицензия. Андерсон и Кали решили изображать влиятельных членов преступного подполья.

Они спустились двумя уровнями ниже и оказались в районе, который и в буквальном, и в переносном смысле являлся дном. Тарк шел впереди. Одного его вида было достаточно, чтобы держать на расстоянии нищих, хулиганов и карманных воришек. Кроме того, массивная фигура телохранителя привлекала внимание, и Кали от этого было не по себе.

— Куда нас несет? — спросила она.

— Мы собираемся нанести визит батарианцу по имени Ноди Банка. Он управляет компанией под названием «Камала экспорт» и, по словам моего давнего приятеля Барлы Вон, является незаменимой личностью, когда требуется что-то вывезти за пределы Цитадели. По большей части это относится ко всякого рода дешевке. Но Вон утверждает, что Банке приходилось вывозить контрабандой и людей.

Кали уже приходилось встречаться с Воном, и она знала, что волус был финансовым воротилой и иногда помогал Андерсону.

— Ты хочешь сказать, что сообщество биотиков могло обратиться в «Камала экспорт», чтобы вывезти Лема, Саллуса и Ника с космической станции? — сказала она. — Но насколько это вероятно?

— Шансов немного, — признал Андерсон. — Но все остальные варианты прорабатывает СБЦ, поэтому стоит попытаться.

Тем временем Тарк разогнал группу подозрительных типов и провел своих клиентов к пологому спуску. Большая часть Цитадели в течение последнего тысячелетия была перестроена, чтобы удовлетворить запросы миллионов местных обитателей.

Но чем глубже они погружались, тем отчетливее окружающие окрестности напоминали Андерсону первоначальный облик станции. Жнецы оставили после себя только основу, включающую практически неуязвимый корпус и надежную технику, отвечающую за открытие и закрытие входов. А все переходы, пандусы и тому подобные сооружения были результатом деятельности различных рас, расположившихся в этом комплексе.

Этот район находился под одним из главных космопортов Цитадели, здесь группировались различные мануфактуры, транспортные фирмы и склады. Тарк свернул вправо и повел землян по сумрачному переходу, заставляя всех прохожих уступать дорогу. В конце прохода светилась вывеска «Камала экспорт».

По обе стороны от входа стену подпирали два батарианца. При виде Тарка охранники выпрямились, и один из них нажал кнопку звонка. Он был вооружен обрезком блестящей стальной трубы.

— Ты далеко забрался, парень… Кого ищешь?

— Мы ищем вашего босса, — вмешался Андерсон, шагнув вперед. — Скажите, что с ним хочет повидаться потенциальный клиент.

Батарианец моргнул сразу всеми четырьмя глазами:

— Ваше имя?

— Рей Наркин.

Рей Наркин действительно существовал. Этот сомнительный тип не раз имел трения со службой безопасности, но не был уличен ни в чем настолько серьезном, чтобы дать основание выслать его на планету-тюрьму. Если бы Банка потрудился подключиться к сети, он увидел бы список правонарушений Наркина вместе с фотографией Андерсона. Этот простой трюк мог оставаться незамеченным до тех пор, пока не вмешается настоящий Наркин.

— Подождите здесь, — сказал батарианец. — Я спрошу, сможет ли мистер Банка вас принять.

— Сделай милость, — равнодушно бросил Андерсон. — Но не затягивай, я не буду торчать здесь целый день.

Следующие три минуты Тарк и второй батарианец потратили на то, чтобы заставить друг друга отвести взгляд. Андерсон притворился, что отправляет сообщение через инструментрон, а Кали воспользовалась моментом, чтобы при помощи маленького ручного зеркальца проверить макияж. Затем дверь отошла в сторону, и первый батарианец жестом пригласил их войти внутрь.

— Босс сейчас вас примет… Но кроган должен остаться снаружи.

Андерсон пожал плечами:

— Ладно, нет проблем. Подожди нас, Тарк. Мы выйдем через полчасика или около того.

Тарк что-то проворчал и остался на улице, а земляне вошли в большой, но запущенный офис. В помещении имелось три стола, но использовался только один из них. Этот стол стоял у дальней стены, где на сидящего за ним батарианца падал свет от потолочного светильника. Подойдя ближе, Андерсон заметил, что один глаз мистера Банки закрыт черной повязкой. Остальные смотрели на посетителей со смесью скуки и подозрительности.

— Полагаю, передо мной мистер Банка? Мое имя Наркин. Рей Наркин. А это мой секретарь Лора Коул. Спасибо, что нашли время нас принять.

Банка даже не сделал попытки подняться. Его голова слегка склонилась влево, что выражало явное пренебрежение, а одна рука нырнула под крышку стола. За полуавтоматическим пистолетом, ствол которого выглядел как туннель подземки.

— Присаживайтесь.

Банка дулом пистолета указал на два разномастных стула для посетителей. Безоружным Андерсону и Кали ничего не оставалось, как подчиниться.

— Ты не Рей Наркин, — проворчал Банка. — Он весил больше трехсот фунтов, и вчера Красные Торки его прихлопнули. Они и меня хотели прихлопнуть, потому что мы доставляем с Омеги красный песок и продаем дешевле, чем они могут себе позволить. Так что рассказывай, кто ты такой на самом деле, и быстро, не то отправлю ваши трупы на Хебат, на фабрику собачьего корма.

Кай Лэнг был в превосходном настроении. Перелет до Цитадели прошел гладко, конспиративная квартира соответствовала его потребностям, а людей, за которыми он должен следовать, не было дома. Он знал это наверняка, потому что в тот момент, когда пышно разодетая парочка вышла из здания, он пил чай за стойкой кафе напротив.

Его так и подмывало пойти следом, но Лэнг был достаточно опытным в подобных делах оперативником и понимал, что предстоит более важное дело. Поэтому он допил чай, оплатил счет и, хромая, перешел на другую сторону. К входной двери он подошел одновременно с проживающей в доме женщиной. Она набрала код электронного замка, и Лэнг вошел вместе с ней.

Дальше все было очень просто. Он поднялся на лифте на нужный этаж и быстро огляделся. В холле никого не было. Лэнг быстро подошел к номеру 306, прислонил к двери трость и активировал укрепленный на левой руке инструментрон армейского образца. В замок уперся луч золотистого света, посланный программой, которая давала возможность открывать все замки, кроме контролируемых компьютерами заградительных устройств. Вся операция от начала до конца заняла не больше шести секунд. Лэнг услышал щелчок, повернул ручку двери и вошел в квартиру.

Электронный консьерж, введенный в заблуждение и уверенный, что вошел Андерсон, произнес свое обычное приветствие: «Добро пожаловать домой. Все системы работают нормально. Поступило два голосовых сообщения, шестнадцать текстовых сообщений и голографическое изображение».

Лэнг замер, оглядывая помещение. Он знал Андерсона и Кали, как хищник знает свою жертву. Он держал их за дилетантов, и бой на космической станции в Академии Гриссома считал тому прямым доказательством. В тот день Андерсон мог его убить. Должен был его убить. А вместо этого выстрелил по ногам. Рана в левой голени зажила отлично, а вот мышцы правого бедра сильно пострадали, и первоначальный прогноз был неутешительным. К счастью, доктора «Цербера» отлично знали свое дело и обещали, что нога будет работать лучше, чем прежде, хотя Лэнг считал это преувеличением.

Но пока оставалось обходиться тем, что под рукой, и трость ему пригодилась. При необходимости Лэнг мог идти и без нее, но предпочитал поберечь правую ногу и время от времени с удовольствием пользовался опорой.

Он жаждал сровнять счет. И Лэнг знал, что его время придет. Не теперь, когда ему было приказано только наблюдать за этой парой, а немного позже, перед тем как отправиться на следующее задание. Оставалось решить единственный вопрос: стрелять на поражение или пробить коленные чашечки, чтобы они поползали, как пришлось ползти ему самому.

Лэнг неторопливо и внимательно осматривал комнату, но эта мысль вызвала на его лице мрачную улыбку. В запасе у него имелась дюжина беспроводных «жучков», каждый из которых мог передавать сигналы в течение двух недель. И они настолько малы, что обнаружить прослушку можно только при электронном сканировании помещения.

Пойдут ли на это Андерсон и Кали? Вполне возможно. Их расследование санкционировано Советом, и Андерсон вправе привлекать любые ресурсы. Но есть шанс, что им просто не придет это в голову, разве только возникнут особые причины. А Лэнг был твердо намерен этого избежать.

С ловкостью и мастерством опытного шпиона Лэнг разместил устройства в таких местах, что в совокупности они обеспечивали тотальное наблюдение за квартирой. Поставив последний «жучок» под панелью узла связи, он закончил работу. Но не спешил уходить. Лэнг давно стал кем-то вроде адреналинового наркомана, к тому же ему нравилось здесь.

Поэтому он пошарил в буфете, отыскал хлопья и устроил себе завтрак, а затем вернул все предметы точно на свои места. Теперь это была его квартира, поскольку все, что здесь произойдет, станет известно ему и «Церберу». Эта мысль настолько понравилась Лэнгу, что, уходя, он все еще улыбался.

Андерсон чувствовал себя дураком. Предположение, что Наркин и Банка не знали друг друга, оказалось неверным. Мало того, еще и банда, называющая себя Красными Торками, вмешалась и преуспела в ликвидации Наркина. Адмиралу оставалось только признаться:

— Ладно, я не Рей Наркин.

— Тогда ты из Красных Торков.

Банка поднял пистолет, и красная точка угнездилась на лбу Андерсона.

— Нет! Мы прослышали, что ты время от времени тайком переправляешь людей из Цитадели. А мы ищем троих, кто мог оказаться в числе твоих клиентов.

Банка уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на один из пустых столов рухнула решетка вентиляционного канала. В воздух поднялось облако пыли, пистолет слегка отклонился в сторону и выстрелил. Андерсон, обернувшись, увидел перед собой худощавого человека. На нем не было брони, а решетка не могла защитить от выстрела, и пуля, прошив тело насквозь, застряла в стене.

Первый охранник, тот самый, что был вооружен обрезком трубы, вбежал в комнату и попытался заглянуть в воздуховод, но дорого заплатил за свою глупость, когда вверху прогремел выстрел. Труба выпала из разжавшихся пальцев и с громким лязгом покатилась по полу.

Притаившийся в воздуховоде торк не собирался вылезать после того, что произошло с его напарником. Но каждый, кто рискнул бы сунуться в шахту, рисковал получить пулю.

Снаружи послышался шум, потом дверь с шипением отъехала, и в офис ввалились Тарк и оставшийся охранник Банки. Они отчаянно отбивались от людей в кожаных костюмах и с красными ожерельями на шее.

Банка вскочил и уже готовился выстрелить, но Кали бросила в него тяжелые настольные часы. Батарианец отшвырнул их, а Андерсон в этот момент перепрыгнул через стол. Они оба рухнули на пол, колошматя друг друга руками и ногами.

Кали, подбежав к упавшему пистолету, схватила его и повернулась к двери. Кроган к тому времени уже разрядил свой шокер или потерял его в драке и теперь орудовал дубинкой. Оружие с глухим ударом опустилось на голову торка, и тот упал.

— Закрой дверь! — приказала Кали. — И запри ее.

Батарианец подчинился и уже поворачивался, когда кроган следующим ударом уложил и его.

— Отличная работа, — одобрила Кали. — Иди сюда, но держись подальше от вентиляционной шахты. Дэвиду может пригодиться твоя помощь.

Но отставному флотскому офицеру помощь не требовалась. Банка лежал на полу без сознания.

— Он ударился головой об пол, — деловито пояснил Андерсон. — Четыре или пять раз.

— Подними его, — приказала Кали подошедшему Тарку. — И давайте выбираться отсюда.

Кроган поднял Банку на плечо, а Кали тем временем проверила заднюю дверь. Быстрый взгляд через глазок показал, что переулок свободен от торков. Удивительно. Неужели налетчики не позаботились перекрыть запасный выход? Или, встретив такой решительный отпор, перевозчики наркотиков решили ретироваться? В любом случае Кали обрадовалась подвернувшейся возможности. Она открыла дверь, жестом приказала Тарку идти вперед и следом вышла сама.

Только тогда она увидела лейтенанта Варму. Офицер службы безопасности стояла в нескольких метрах от двери, вне зоны обзора глазка. Два тяжеловооруженных турианца уже наставили винтовки на Тарка.

— Опусти батарианца, — приказала Варма.

Тарк повиновался, но сделал это не совсем так, как ожидала Варма. Вместо того чтобы положить свою ношу, он просто перестал держать Банку. Тело глухо стукнулось о землю.

— Ох, я, кажется, его уронил.

Варма ничуть не удивилась.

— Встань лицом к стене и подними руки за голову.

Тарк повиновался.

— Я лицензированный охранник, офицер.

— Нам известно, кто ты, — бросила Варма и повернулась к землянам. — Адмирал Андерсон… Мисс Сандерс… Вам придется кое-что объяснить.

Андерсон смущенно усмехнулся:

— Да, полагаю, придется. Как вы нас нашли?

Варма сердито фыркнула:

— Вы не забыли, что у нас имеется множество камер наблюдения? А за торками мы следим уже давно. Вам повезло. Вчера они застрелили Наркина. У нас имеется видеозапись, как они вытаскивали его тело из аварийного люка.

Банка со стоном пошевелился:

— Где я?

— В целой куче неприятностей, — ответила Варма. — Наденьте на него наручники.

— Он, возможно, причастен к вывозу Ника из Цитадели, — заметила Кали.

— Скоро мы это выясним, — пообещала Варма. — А пока я бы хотела получить этот пистолет. — И вам придется отправиться в участок.

ГЛАВА 4

В Цитадели

Джиллиан была разочарована.

Получив от благодарных кварианцев «Славу Кхар’Шана», собрав экипаж из освобожденных рабов, она привела корабль к Цитадели, как оказалось, лишь для того, чтобы оказаться в каком-то подобии карантина. Проблема была в том, что судно числилось за батарианской компанией и бывшие владельцы хотели получить его назад. Было возбуждено уголовное дело о пиратстве и работорговле.

Вследствие юридических проволочек корабль мог долгие месяцы, если не годы оставаться под арестом. Помогло то обстоятельство, что одним из освобожденных рабов был турианец, захваченный на планете Палавен. Он оказался высокопоставленным членом Инженерного Корпуса, и благодаря его знакомству с членом Совета Талом Ведусом «Кхар’Шан» был допущен в док, простояв под арестом всего день.

Хендел был тому очень рад, не говоря уже о Макканне, а у Джиллиан едва хватило терпения дождаться устранения этого препятствия на пути к новой цели — отыскать и наказать убийцу отца. Она едва сдерживала нетерпение, когда экипажу позволили покинуть корабль и сойти на территорию космической станции.

Турианского чиновника встретила целая толпа важных персон и армия журналистов, но остальные члены экипажа были предоставлены самим себе. В этот момент Макканн и попытался ускользнуть.

Хоть он и имел право идти куда угодно, он, по его собственному признанию, был членом «Цербера» и единственной ниточкой, связывающей Джиллиан с этой организацией. Бывший невольник стал торопливо проталкиваться через толпу, явно намереваясь как можно скорее покинуть это место, и тогда биотик слегка «толкнула» его. Действие было тем же самым, как и при «броске», только менее сфокусированным и не таким мощным.

Но даже и этого было достаточно, чтобы сбить с ног людей по обе стороны от Макканна, и беглец оказался в ловушке между упавшими телами. К тому времени, когда он сумел подняться на ноги, Джиллиан и Хендел были уже рядом.

— Что за спешка, Хал? — спросила Джиллиан. — Нехорошо уходить не попрощавшись. Тем более что без нашей помощи ты бы сейчас вкалывал в шахте.

— Я не раб, — отрезал Макканн. — Я могу идти, куда мне вздумается.

— Конечно, — примирительно сказала Джиллиан. — Ты можешь уйти. После того, как мы посетим моих друзей. Они знают отца и знакомы с «Цербером». Могу предположить, что они хотели бы выслушать твою историю. А потом, когда каждый получит свое, можешь уходить. Согласен?

Макканн с недовольным видом отряхнул пыль с одежды.

— Ладно.

— И еще кое-что, — добавила Джиллиан. — Если ты попытаешься сбежать, я подниму тебя в воздух и швырну в стену. После этого Хендел прострелит тебе колени. Так что береги себя и не дергайся.

Слова Джиллиан вызвали у Хендела одновременно гордость и тревогу. Он гордился тем, что девушка держится так уверенно, а тревожился он по поводу овладевшей ею ярости. Стал бы он стрелять в Макканна, если бы она приказала? Нет, конечно. Значит, она блефует? Или Джиллиан верит, что он выполнит приказ? Им надо было кое-что обсудить, но Хендел понимал, что сейчас не время.

— Пошли, — сказал он. — Я знаю, где живут Андерсон и Кали. Сделаем им сюрприз.

Андерсон был расстроен — и не без причины. Во время схватки он получил от батарианца несколько чувствительных ударов. И он очень устал. В участке их продержали около шести часов, а сотрудники службы безопасности в это время тщательно прочесывали забрызганный кровью кабинет. К счастью, их находки полностью подтверждали показания, данные Андерсоном, Кали и Тарком. И все свидетельствовали о самообороне.

Тем временем Варма и офицер, хорошо изучивший язык жестов батарианцев, допрашивали Банку. Поначалу бизнесмен не продемонстрировал особой склонности к сотрудничеству. Но когда Варма пригрозила поместить его в одну камеру с полудюжиной торков, в поведении батарианца наметился перелом.

Он признал, что встречался с троицей, состоящей из турианца, саларианца и человека. Все хотели добраться до космической станции Омега. После того как они расплатились наличными, биотиков поместили в специально оборудованный грузовой модуль. В нем имелась система жизнеобеспечения, небольшое жилое помещение и достаточный для недолгого путешествия запас пищи. Сверху их прикрывал поддон с электронным оборудованием, установленный непосредственно под крышкой. Именно его и увидели бы сотрудники таможни, если бы вздумали открыть контейнер. Не бог весть что, но достаточно, чтобы пройти поверхностный осмотр. А поскольку ежедневно прибывали и отправлялись тысячи таких контейнеров, проводить тщательный досмотр не представлялось возможности.

Теперь Андерсон и Кали знали, куда им отправляться в поисках Ника. Но только после составления плана и хорошего ночного сна. Именно об этом Андерсон и Кали мечтали, выходя из ресторана и направляясь домой. Уже стемнело, и они заметили поджидавших у входа людей, только когда подошли к самой двери.

— Джиллиан? — радостно воскликнула Кали. — Это ты? И Хендел… Вы вернулись! Какой удивительный сюрприз!

Андерсон обменялся рукопожатием с Хенделом, женщины обнялись, и тогда все обратили внимание на пятого из присутствующих, выглядевшего немного смущенно.

— Это Хал Макканн, — представил спутника Хендел. — Вы себе представить не можете, при каких обстоятельствах мы встретились!

— Люблю интересные истории, — ответил Андерсон. — Но пойдемте, нечего торчать на улице. Давно вы нас ждете? Проголодались?

— Около получаса, — сказал Хендел. — Но мы не голодны, мы пообедали за углом. Мы хотели вас удивить.

— И это вам отлично удалось, — сказал Андерсон, открывая дверь. — Добро пожаловать на Цитадель.

Кай Лэнг сидел за кухонным столом и поглощал взятый навынос ужин, как вдруг услышал звонок. Импровизированная станция наблюдения была установлена в другой комнате, и он, с тарелкой в руке, пошел посмотреть, в чем дело. В системе имелись детекторы движения, благодаря чему автоматически производилась запись с определенной камеры. И Лэнг, наслаждаясь вкусом саларианского карри, наблюдал за давно ожидаемой сценой. В квартиру вошел Андерсон, а за ним и Кали. Обзор велся из верхнего угла, что позволяло отлично наблюдать не только за входной дверью, но и за большей частью гостиной.

А затем произошло нечто неожиданное. Вслед за хозяевами вошли Хал Макканн, неизвестный мужчина и дочка Пола Грейсона! Это не могло не вызвать удивление, поскольку Макканн считался мертвым. Он вроде как погиб в схватке за станцию «Цербера», а его телом завладели турианцы.

Тот факт, что Макканн выжил, порадовал Лэнга, он испытывал к этому парню чувства, похожие на дружеские. Но где он был все это время? И почему оказался в Цитадели? Лэнг отставил тарелку и сел к монитору. При этом он не забыл убедиться, что автоматическая запись продолжает работать.

Поступающий звук не отличался высоким качеством, но слова вполне можно было разобрать. В гостиной стояли три камеры. Лэнг взял управление в свои руки и теперь мог приближать и удалять изображение по своему желанию.

— Рассаживайтесь где сумеете, — предложил Андерсон. — Я приготовлю напитки. Нам предстоит многое обсудить. Кто хочет начать?

Лэнг с интересом выслушал рассказ Джиллиан о ее жизни на «Иденне», о схватке с батарианцами и освобождении невольников. Андерсон и Кали тоже завороженно слушали. Но Макканн, похоже, нервничал. Почему? В конце концов, он уже знал, чем, на его счастье, закончилась эта история. Или там было что-то еще? Что-то, о чем он не рассказал Джиллиан? Да, решил Лэнг, Хал попал в переделку.

— Итак, — сказала в заключение Джиллиан, — как только Хал сказал, что мой отец убит, я захотела в этом разобраться. Кроме того, с нами была группа рабов, и все они хотели вернуться к цивилизации. Поэтому мы и направились сюда. И я попросила Хала задержаться, пока мы не увидимся с вами. У него есть интересная информация, правда, Хал?

Лэнгу послышалась затаенная угроза в ее голосе, и он заметил, как нервничает Макканн. История, рассказанная им о событиях на станции «Цербера» и нападении турианцев, превратилась в сокращенную до предела схему. Лэнг даже знал почему. Макканн не хотел, чтобы Джиллиан узнала правду о том, что он был ключевой фигурой в лаборатории и частично замешан в процессе модификации тела Грейсона.

После окончания рассказа Кали посмотрела на Андерсона, потом повернулась к Кали:

— Мне очень жаль, дорогая… Но нам с Дэвидом известно, кто убил твоего отца и по какой причине. Не знаю, известно ли тебе о главе «Цербера», человеке, которого называют Призраком. Он проводил эксперименты над твоим отцом, но Грейсону удалось сбежать и добраться до Академии. Хотя мы пока не знаем, зачем он туда отправился… Но его могли заставить Жнецы, чтобы через него получить информацию о наших самых выдающихся биотиках. Там был ужасный бой, и Дэвиду пришлось застрелить… то, во что превратился твой отец.

По лицу Джиллиан покатились слезы.

— Это вы убили его?

— Нет, — ответил Андерсон, — не мы его убили. Но я мог и должен был его остановить. И все же я очень сожалею о том, что мне пришлось сделать.

«Но ты не жалеешь о том, что прострелил мне обе ноги, — с горечью подумал Лэнг. — Ты заплатишь за это».

— Не забывай, — заговорила Кали, — что Пол был просто орудием. Настоящий убийца — это Призрак.

Джиллиан вытерла слезы:

— Значит, я должна его отыскать. Где он находится?

— Этого никто не знает, — ответил Андерсон. — Если только Хал нам не скажет. Как, Хал? Есть ли у Призрака тайное убежище? Запасной вариант?

Макканн покачал головой:

— Вы ведь знаете, где я был… Кроме того, подобная информация выходит далеко за рамки моей компетенции.

— Тогда мы должны сосредоточиться на его поисках, — заявила Джиллиан, хотя у нее подрагивал подбородок. — А потом я его убью.

— Это нереально, — возразил Андерсон. — Он превосходно защищен. Как бы нам ни хотелось уничтожить «Цербер», есть более неотложное дело. Мы должны остановить Жнецов. Проблема в том, что Совет считает эту проблему решенной. Возможно, они прислушались бы к словам Хала.

Макканн явно чувствовал себя не в своей тарелке, но Джиллиан, вскочив на ноги, избавила его от необходимости отвечать.

— Нет! Призрак виновен в гибели моего отца, и я буду его искать!

— Подожди, — попытался успокоить ее Хендел. — Давай это обсудим.

Однако было уже поздно. Джиллиан решительно направилась к выходу. Хендел, намереваясь пойти за ней, тоже поднялся, но Кали предостерегающе подняла руку:

— Оставь ее. Она слишком расстроена. Дай ей немного успокоиться, и тогда она сможет прислушаться к голосу разума.

После ее слов возникло неловкое молчание, которое нарушил Макканн. Он тоже поднялся:

— Если вы не возражаете, я пойду.

Кали нахмурилась:

— Он работает на «Цербер». Может, стоит позвонить в службу безопасности?

— Зачем? — резко спросил Хендел. — Рассказ Макканна — наше единственное доказательство. И что помешает ему изменить свою историю?

— И правда — что? — вслух произнес Лэнг, глядя как Макканн выходит из квартиры.

Где-то в туманности Полумесяца

Призрак наблюдал, как бледная луна оторвалась от изломанной линии горизонта и начала описывать очередную дугу по усыпанному звездами небосклону. Спутник миллионы лет назад был захвачен силой притяжения планеты, да так и остался ее пленником. И их отношения, думал Призрак, очень напоминают ситуацию, в которой оказалась человеческая раса. Люди тоже вынуждены держаться на орбите более мощного тела, в данном случае галактического сообщества, на которое они не могли повлиять, зато сами испытывали все возрастающее давление. Настолько сильное, что он сомневался, была ли Система Альянса — организация, представляющая в Цитадели людей, — истинно человеческой.

Процесс интеграции всегда преподносился как выигрыш. Но за него приходилось платить компромиссами. Тысячами мелких и на первый взгляд невинных уступок, соглашений и «пониманий», которые в совокупности подтачивали независимость человеческой расы. И поэтому действовать надо было незамедлительно. Если «Церберу» не удастся быстро принять меры, то, ради чего он был создан, исчезнет.

Звонок вызова прервал размышления Призрака. Развернувшись в кресле, он увидел на мониторе лицо Кая Лэнга. Окружающей его обстановки видно не было.

— У меня есть для вас новость.

Призрак взял из портсигара сигарету.

— Что за новость?

— Хал Макканн жив.

Призрак сделал затяжку.

— Ты уверен?

— Точно. Он объявился в Цитадели в компании дочери Грейсона и бывшего шефа безопасности Академии Гриссома. Все они встретились с Дэвидом Андерсоном и Кали Сандерс. У меня имеется чип с полной записью встречи.

— Покажи запись.

Наблюдая за Джиллиан, Макканном и остальными, Призрак проигрывал в голове десятки сценариев и к концу просмотра принял решение.

— Жаль, но Макканн питает пристрастие к игре. Рано или поздно он обязательно попадет в какую-нибудь неприятность. В данный момент он может попасть в поле зрения Совета, а может и не попасть. Его могут использовать для дискредитации «Цербера».

Возникла короткая пауза. Лицо Лэнга оставалось абсолютно бесстрастным, но Призрак давно знал своего оперативника и не мог не заметить легкое напряжение в его взгляде и в манере держать голову.

— Насколько я помню, вы были друзьями… Послать для исполнения санкции кого-то другого?

— Мы пару раз вместе выпивали. И играли в карты на станции. Друзья — это слишком сильно сказано.

Призрак выпустил в голографическое изображение струю дыма. Картинка дрогнула.

— Значит, ты не возражаешь?

— Нет.

— Хорошо. Теперь перейдем к дочери Грейсона, Джиллиан. С одной стороны, она выглядит как взвинченный подросток, скорбящий по своему отцу. В таком случае она заслуживает нашего терпения и понимания… Однако, — продолжил Призрак, стряхивая пепел, — страсть — очень опасное оружие. Вспомни, к примеру, себя. Альянс арестовал тебя за то, что во время драки в баре ты убил крогана. Крогана — не больше и не меньше… Ножом. Они должны были бы наградить тебя медалью. А вместо этого отправили в тюрьму. И несправедливость вызвала в тебе такую страсть, что из сырой руды ты превратился в готовый клинок. Что касается судьбы Джиллиан, важно определить, что она такое и чем может стать. Она может быть опасна.

— Понятно.

— Что ж, — продолжил Призрак, — хватит о Макканне и этой девушке. Тебе было дано задание… Где тело Грейсона?

Менее уверенный в себе оперативник мог бы дрогнуть и привести множество доводов в свое оправдание. Но не Лэнг.

— Я еще не получил доступа к нему.

— Это меня разочаровывает.

— Я над этим работаю.

— Надеюсь. Пока тело остается в распоряжении Совета, его можно использовать против нас. Это обещает немалые трудности. Под угрозой наша репутация. И еще, Кай…

— Да?

— Мне сказали, что ты реже пользуешься тростью. Побереги свою ногу.

Изображение растаяло, и Призрак угрюмо усмехнулся. Заключительная фраза должна была дать понять Лэнгу, что даже он является объектом слежки и что глава «Цербера» ценит его. «Потому что это, — подумал Призрак, — очень важно для человека».

Джиллиан впервые в своей жизни почувствовала себя свободной. Потому что всегда, насколько она себя помнила, ее кто-то контролировал. И в Академии Гриссома, и на корабле кварианского флота. Теперь же, освободившись от своих опекунов, совершеннолетняя, она вольна была делать все, что пожелает. Даже если Хенделу и Кали это не понравится.

Но их слова нельзя отвергать полностью. Это она понимала. Призрак хорошо защищен. В этом они правы. Но проблему можно решить, имея способности биотика, особенно если их хорошенько развить. Конечно, это потребует некоторых средств, но, к счастью, деньги у нее были. На батарианском невольничьем корабле нашелся большой сейф, и после двух неудачных попыток ей все же удалось его взломать и добраться до запаса бериллиевых слитков. Каждый из них весил не меньше ста граммов и стоил примерно тысячу кредитов. Большая часть найденного богатства была распределена среди экипажа «Иденны», включая Джиллиан; освобожденным невольникам тоже выделили подъемные.

Поскольку ей надо было где-то переночевать, Джиллиан поселилась в небольшой гостинице. Там оказалось более шумно, чем ей хотелось бы, но к часу ночи все стихло, и она смогла выспаться.

Утром она проснулась с ощущением новизны и целеустремленности. Она приняла душ, рассчиталась с отелем и позавтракала в небольшом кафе. Отсюда на общественном челноке она смогла быстро добраться до высокого здания, где располагались офисы организованного азари «Совета Армали». «Совет» представлял собой сообщество производственных гильдий, одна из которых специализировалась на изготовлении и установке биотических имплантатов, признанных лучшими во всей Галактике.

Джиллиан, выйдя из челнока, быстро дошла до здания и ненадолго остановилась, осматривая его.

Сооружение выглядело как связка хрустальных копий. Башни были разновысокими и соединялись между собой кольцом-переходом.

Перед колоссальным зданием Джиллиан почувствовала себя очень маленькой. Но, собрав всю свою смелость, поднялась по ступеням и вошла внутрь вслед за турианцем. Вестибюль показался ей огромным. За изогнутой стойкой стояли администраторы-азари. Джиллиан, бывшая весьма скромного мнения о собственной внешности, мимоходом задумалась: каково это — быть такой красивой?

Ближайшая к ней администратор вежливо улыбнулась:

— Чем могу помочь?

— Я хотела бы поговорить с членами гильдии биотиков о приобретении новых имплантатов.

Выражение лица азари слегка изменилось, словно она увидела Джиллиан в новом свете.

— Разумеется. Поднимитесь, пожалуйста, на двенадцатый этаж. Я предупрежу их о вашем визите.

Лифт поднял Джиллиан и еще полдюжины посетителей по прозрачной шахте на двенадцатый этаж. У выхода ее встретила азари в элегантном лабораторном халате, закрывающем ее фигуру до самых лодыжек.

— Добро пожаловать в гильдию биотиков. Меня зовут Номи Э’Лан. А вас?

— Джиллиан Грейсон.

— Рада познакомиться. Насколько я понимаю, вы заинтересованы в приобретении ресурсов. Верно?

— Да.

— И ваша категория?

— Третья.

— Отлично. Пожалуйста, следуйте за мной. В первую очередь необходимо определить, какие имплантаты у вас уже имеются.

Это было разумно, и Джиллиан позволила увести себя через холл в прекрасно оборудованную лабораторию.

— Прошу вас зайти за ширму и раздеться. Затем ложитесь на стол лицом вниз.

Как и у большинства других биотиков, на шее Джиллиан имелся разъем, через который можно было подключиться к миниатюрным усилителям, соединенным с ее нервной системой. Эти устройства генерировали поля масс-эффекта, что позволяло Джиллиан манипулировать темной энергией. Какие-то устройства были лучше, какие-то хуже, и в том, что биотики при возможности модернизировали системы, не было ничего необычного.

Джиллиан легла на стол, отвела с шеи волосы и стиснула зубы, когда в разъем погрузился зонд. Последовал мгновенный болевой импульс, потом появилось ощущение покалывания и непроизвольные сокращения мышц, реагирующих на электрические сигналы, посылаемые в разные участки тела. Наконец Э’Лан прижала маленькие пластины к тем местам, где имелись имплантаты, чтобы компьютер мог определить их потенциал. Весь диагностический процесс продлился около пяти минут, после чего тонкий как игла зонд был удален из разъема.

— Хорошо, — сказала Э’Лан. — Теперь вы можете одеться. Я узнала все, что хотела. Спасибо.

Джиллиан снова скрылась за ширмой и, прежде чем взяться за одежду, застегнула на талии пояс с бериллиевыми слитками.

— Что вы можете мне сказать? — спросила она, выходя из-за ширмы.

Э’Лан, стоя перед терминалом, просматривала занесенные на экран результаты тестирования.

— Похоже, что вы оснащены надежными имплантатами L4, дополненными чипами виртуального интеллекта. Это хороший набор, выше обычного уровня, но мы можем его улучшить.

— Насколько?

— Я думаю, вы могли бы рассчитывать на десятипроцентное повышение мощности наряду с эквивалентным увеличением длительности. Но более точный ответ я смогу дать только после того, как мы получим сведения из того заведения, где были установлены ваши имплантаты.

Джиллиан помрачнела. Пойдет ли на это Академия? А если и пойдет, сколько же времени займет этот процесс?

— Сколько мне придется ждать?

— О, пары недель должно хватить, — беззаботно ответила Э’Лан. — Затем мы сразу поставим вас на очередь для проведения модернизации.

— Вы меня не поняли, — сердито сказала Джиллиан. — Я хочу скорее получить новые имплантаты. Сегодня.

Непонятно, по какому сигналу, но в комнате появились еще две азари в облегающей легкой броне. Несмотря на то что никто не произнес ни слова, Джиллиан почувствовала, что обе они биотики. Очень сильные биотики. Э’Лан слегка улыбнулась:

— Что ж, боюсь, тут мы ничем не сможем вам помочь. Прежде чем провести модернизацию, мы должны выполнить весь объем подготовительных работ. Этические законы, которых мы придерживаемся, абсолютно недвусмысленны в этом отношении.

Спустя десять минут Джиллиан снова оказалась на улице. Она была разочарована. Но сдаваться не собиралась. Если хочешь чего-то добиться, обязательно найдется способ, часто говорил Хендел. И Джиллиан решила найти этот способ.

Каю Лэнгу предстояло убить обоих — и Джиллиан Грейсон, и Хала Макканна, но бывшего сотрудника «Цербера» он решил уничтожить в первую очередь. Потому что Макканн мог в любой момент покинуть Цитадель, а девушка, как рассчитывал Лэнг, на некоторое время здесь задержится.

После того как оба приговора будут исполнены, ему придется заняться телом Грейсона. Это будет потруднее, поскольку труп содержится в отделе биологических улик судебной лаборатории службы безопасности. Об этом обстоятельстве Призраку не было известно, а может, это его не волновало. Но трудности не пугали Лэнга, он гордился тем, что способен решать самые сложные задачи.

В Цитадели включили ночь, и большинство обитателей станции разошлись по своим домам, а на улицы вышли личности, ведущие ночной образ жизни. Некоторые из них, как сам Лэнг, были хищниками, другие, как Макканн, — добычей. Поиски жертвы, особенно на такой огромной станции, требовали немалого терпения.

Если на планетах с дикой природой для охоты достаточно было на заходе солнца наведаться к водопою, здесь это означало зайти в бар или клуб. Проблема только в том, что в Цитадели существовали сотни, если не тысячи подобных заведений.

Но Лэнг, покидая свою квартиру, уже знал, как можно значительно сузить круг поисков. Макканн был неисправимым игроком, а значит, предпочтет заведение, где посетителям предложены не только горячительные напитки, но и азартные игры.

Первым в его списке значился клуб под названием «Прилив». До него было просто добраться с верхнего уровня, и располагалось заведение в торговом районе. Трость могла послужить признаком слабости, и потому Лэнг оставил ее дома. Каждый шаг отзывался болью. Но хромота тоже могла привлечь нежелательное внимание, и потому он заставил себя шагать ровно.

Лэнг знал, куда идти, но остановился у общественного справочного терминала, чтобы иметь возможность обнаружить слежку. Он понимал, что это глупо. Но слова Призрака о его трости прочно засели в голове. Как и было рассчитано.

Что в данной ситуации было самым смешным, так это тот факт, что даже наличие слежки ничего не меняло. Он все равно будет делать то, что ему приказано, и так, как задумал. Но то обстоятельство, что за ним кто-то наблюдает, а он не в состоянии вычислить этого человека, не только ущемляло его гордость, но могло представлять угрозу, поскольку у «Цербера» имелись враги. И немало.

Уловка не принесла никаких результатов. Или оперативник Призрака чрезвычайно хорош, или сегодня вечером у него выходной. В конце концов Лэнг присоединился к потоку людей, идущему в сторону рынков, а затем свернул к «Приливу». Это был относительно новый ночной клуб, с баром и танцевальной площадкой на основном уровне и с казино в бельэтаже.

Внутри громко играла музыка, было много посетителей, но никаких признаков Макканна. Что не слишком удивило Лэнга, поскольку, если бывший сотрудник «Цербера» и облюбовал это заведение, искать его надо было этажом выше. Но осторожность никогда не мешала, и прежде, чем подняться в казино, Лэнг проверил туалетную комнату.

Наверху было не так многолюдно, как на первом этаже, но, судя по тому, что большинство столов оказались заняты, бизнес процветал. Лэнг удвоил бдительность, поскольку невозможно было предсказать, как поведет себя Макканн при неожиданной встрече с оперативником «Цербера». Возможно, это будет радостная встреча давних друзей. А возможно, он попытается сбежать.

Все атрибуты личности Форбса, включая грим, благодаря которому выглядел на пятнадцать лет старше, чем на самом деле, Лэнг оставил в квартире. Но он не мог бродить по станции в собственном обличье, особенно если намерен был совершить убийство, а потому воспользовался вторым вариантом маскировки. Благодаря этому линия волос у него немного сместилась назад, нос стал более плоским, а скулы проявились гораздо резче. Получилось грубоватое лицо, очень подходящее для хождения по барам. Мало того, оно оказалось привлекательным для женщин, и вскоре Лэнг почувствовал, как кто-то тронул его за руку:

— Привет, милый, рада снова тебя видеть.

Они никогда не встречались, и оба это знали, но Лэнг решил подыграть:

— Я тоже рад… Отличный костюмчик. Если это можно так назвать.

Волосы у женщины были невероятного зеленого оттенка, а ее одежда состояла из двух лоскутов эластичной ткани. Один поддерживал грудь, а второй обвивал бедра. В свете ламп ткань ярко искрилась.

Его комплимент вызвал ответную улыбку.

— Чем меньше, тем лучше.

— Очень верно. Могу я купить тебе выпивку?

— Да, пожалуйста. Хорошо бы коктейль «Сверхновая».

Лэнг оставил женщину у высокого столика, а сам прошел к бару. Пока бармен готовил его заказ, Лэнг активировал свой инструментрон и вызвал снимок Макканна.

— Не видел здесь этого парня? Мы договорились с ним встретиться.

Волус покачал головой:

— Контакта с этой личностью не было.

— Ладно, спасибо. Мне коктейль «Сверхновая» и порцию саке. «Хонзо», если у тебя есть.

Получив напитки, Лэнг вернулся к столику. Женщину звали Марси, и он позволил ей некоторое время поболтать, а затем показал снимок Макканна:

— Этот парень задолжал мне пару сотен кредитов. Ты его не встречала? Он любит играть, так что мог время от времени наведываться в казино.

Марси посмотрела на снимок и покачала головой:

— Нет, я его не видела. — Затем она снова подняла голову, и Лэнг отметил, что глаза у нее того же цвета, что и волосы. — А что ты собираешься с ним сделать?

— Буду прессовать, пока не получу свои кредиты обратно, — ответил Лэнг.

— Прессовать — это здорово.

Лэнг усмехнулся:

— Мы просто созданы друг для друга. Ты будешь здесь завтра?

Марси явно разочаровалась:

— Возможно.

— Хорошо. К тому времени я получу свои две сотни, и ты поможешь мне их потратить.

Ее лицо оживилось.

— Звучит заманчиво.

— Так и будет, — пообещал Лэнг и допил свое саке. — А пока не пей лишнего.

С этими словами он вышел.

Следующим в его списке стояло первоклассное заведение «Темная звезда». Оно расположилось на двадцать восьмом этаже высотного здания и могло похвастаться великолепным видом на кольцо Президиума. Но когда Лэнг прошелся по изысканному ресторану и заглянул в тихий бар, стало понятно, что «Темная звезда» не место для такого бродяги, как Макканн. Хотя, раз уж Лэнг был здесь, имело смысл побродить между игорными столами и присмотреться к нарядно одетой публике. Макканна нигде не было видно, в том числе и в помещении казино, где гости сдержанными аплодисментами приветствовали очередной выигрыш.

После «Темной звезды» Лэнг направился в более перспективный район, и следующим заведением стал притон под вывеской «Берлога Хоры». Поездка туда заняла целых двадцать минут, но, едва переступив порог бара, Лэнг понял, что Макканн, вероятнее всего, выбрал бы именно это место. Вокруг барной стойки по всему периметру располагались уединенные кабинки, и в каждой имелся терминал с доступом к всевозможным виртуальным играм.

Медленно, не привлекая нежелательного внимания, Лэнг обошел зал. Но к его немалому разочарованию, Макканна нигде не было видно. В списке имелись другие бары, и очень много, но, вместо того чтобы направиться к очередному объекту, Лэнг решил ненадолго задержаться и дать отдых ноге. Он выбрал место, откуда хорошо просматривался главный вход, и заказал выпивку.

Многие бары были устроены согласно вкусам одной определенной расы, однако публика в «Берлоге Хоры» была весьма разномастной. Присутствие чужаков Лэнгу было не по вкусу, но он не мог отрицать, что смотреть на танцовщицу-азари было весьма приятно, и когда она ему подмигнула, он ответил тем же.

Но даже шоу не смогло заставить время лететь быстрее. Час тянулся очень долго. Слишком долго. И Лэнг уже собрался уходить, когда вдруг в дверях появился Макканн. Бывший сотрудник «Цербера» осмотрел зал, и Лэнг предусмотрительно опустил голову. Макканн, скользнув по нему взглядом и не узнав, прошел в свободную кабинку, где вставил чип в терминал и занялся игрой. В свете экрана его лицо приобрело голубоватый оттенок.

Пришло время действовать. Но сначала следовало решить как. Лэнг мог сесть рядом с Макканном, вовлечь его в разговор и перерезать бедренную артерию. В этом случае Макканн потеряет сознание через тридцать секунд и через три минуты истечет кровью. Достаточно времени, чтобы исчезнуть. Но Макканн мог поднять шум, а как отнесутся к этому другие посетители, предугадать невозможно.

Можно было дождаться, пока Макканн пойдет в туалет, и разобраться с ним там. Но могут возникнуть осложнения, если в это время там окажется кто-то еще, хотя Лэнг полагал, что сможет затянуть разговор до тех пор, пока они не останутся наедине.

Существовал и третий вариант — проследить за Макканном, когда он покинет клуб, но Лэнг не мог рассчитывать, что его нога выдержит быстрый темп, не говоря уже о погоне. В итоге он заказал еще порцию саке и уселся поудобнее, приготовившись ждать. Спустя пятнадцать минут Макканн продолжал сидеть в своей кабинке, а Лэнгу потребовалось выйти. Он зашел в неприбранную туалетную комнату и уже стоял над писсуаром, когда рядом с ним возник Макканн. Лэнг поспешно застегнул молнию.

— Эй, Хал, как поживаешь?

Макканн повернулся к нему и нахмурился:

— Мы знакомы?

— Не узнаешь старого приятеля Кая Лэнга!

Макканн тоже отошел от писсуара. Сначала на его лице вспыхнула радость, но она быстро сменилась тревогой.

— Ты замаскировался. Зачем?

— Да все затем же, — беззаботно ответил Лэнг, вставая между Макканном и выходом. — Ты сам знаешь.

Правая рука Макканна висела вдоль тела. Судя по всему, в его брюках имелся длинный и узкий карман, поскольку телескопическая дубинка появилась как будто из воздуха. Все четыре секции стального прута с громким щелчком выскочили из рукоятки и встали на место.

— Не пытайся меня надуть, Кай… Тебя послал Призрак.

— Ладно, он меня послал, — признал Кай, не сводя глаз с дубинки. — Так что давай с этим покончим.

Макканн занес левую руку, Лэнг блокировал удар сверху, но получил коленом в пах. Вернее, получил бы, если бы в последний момент не повернулся, чтобы удар пришелся в правое бедро. Макканн бросился на него. Под весом его тела Лэнг стукнулся о стену. Воспользовавшись неожиданной возможностью, он резко поднял руку и ребром ладони врезал Макканну по челюсти. От такого удара его противник отлетел к противоположной стене и сполз на пол. Лэнг, торопясь закончить схватку, прыгнул следом.

Полуослепший, Макканн все же не желал сдаваться и взмахнул рукой. Стальная дубинка со свистом рассекла воздух и угодила в ногу Лэнга. В его правую ногу. Лэнг, падая, услышал собственный крик… Но голова еще работала. Неужели Макканну известно о его ране? Нет, просто не повезло.

Он перекатился на спину, а Макканн с трудом поднялся на ноги. Профессионал в подобной ситуации нанес бы решающий удар по незащищенной голове противника или постарался бы скрыться. Но Макканн решил насладиться триумфом:

— Ну-ну, вот тебе и знаменитый Кай Лэнг! Я знаю, как сильно ты ненавидишь чужаков. И как тебе нравится валяться в их моче?

— Сейчас сам узнаешь, — сквозь стиснутые зубы бросил Лэнг, доставая из-под короткого жилета нож.

Острое узкое лезвие прошило ступню Макканна и вонзилось в пол. Взвыв и выронив дубинку, Макканн скорчился, но не устоял на одной ноге и упал.

Тем временем Лэнг завладел дубинкой, приложил стальной прут к шее Макканна и навалился всем весом. Макканн закатил глаза и выгнул спину, пытаясь сбросить противника, но через мгновение его тело конвульсивно забилось, и скоро все было кончено.

Лэнг скатился с его тела, выдернул нож и поднялся. Не легко было затащить мертвое тело в закрытую кабинку и усадить на унитаз, но дело того стоило. Если повезет, его не найдут до самого закрытия, а к тому времени Лэнг будет уже далеко. У него достаточно времени, чтобы почиститься, проглотить обезболивающую таблетку и покинуть помещение. Судя по всему, работа выполнена неплохо.

ГЛАВА 5

В Цитадели

После неудавшейся попытки добиться модернизации в гильдии производителей биотических имплантатов, Джиллиан была готова установить имплантаты где угодно. Только поэтому она согласилась пойти за человеком по имени Хорст Акара вглубь красного квартала. Этот слегка располневший мужчина в потрепанном деловом костюме время от времени оглядывался, словно проверяя, не отстала ли его спутница. Каждый раз при этом на его луноподобном лице появлялась улыбка.

— Не беспокойтесь, мы уже почти пришли.

Почему-то стало теплее, и Джиллиан, шагая вслед за Акарой по древнему тротуару, услышала глухие тяжелые удары, словно где-то поблизости билось гигантское сердце. Вокруг не было видно никаких чужаков. Лишь усталые на вид люди с ввалившимися глазами стояли, прислонившись к дверным косякам, или сидели на ступеньках, наблюдая за прохожими. Это было гетто, известное как Лю-таун. Место, где обитали люди, не сумевшие найти общий язык с другими расами Цитадели. Их недовольство выражали покрывавшие стены домов граффити и профессионально изготовленные плакаты. Один из них гласил: ««Цербер» скоро заявит о себе. Готовьтесь».

«К чему готовиться?» — мысленно спросила себя Джиллиан.

Впрочем, это не имело значения. Перед ней стояла цель уничтожить стоящего во главе этой организации человека. А о политике пусть заботятся люди вроде Андерсона и Кали.

— Мы уже почти пришли, — в пятый или шестой раз сказал Акара. — Должен сказать, наш офис только временно располагается здесь. Скоро мы переедем на верхний уровень.

С Акарой Джиллиан встретилась на рынке, где у торговца имелся весьма невыгодно расположенный киоск. Точка в глухом тупике была настолько незаметной, что Джиллиан никогда не обратила бы на нее внимания, если бы не искала тихого местечка, чтобы пообедать. Но вывеска «Эксклюзивные биоимпы» вызвала у нее интерес. Стоило ей подойти, как Акара разразился энергичной речью. Проблема в том, утверждал он, что все основные производители оснащают своих клиентов патентованными наборами имплантатов, а затем держат их в заложниках, отказываясь создавать унифицированные платформы. Подобная стратегия ограничивает рынок и сдерживает конкуренцию.

Но разработанные его фирмой чипы виртуального интеллекта позволяют использовать биоимпы различных производителей и таким образом обеспечивать биотикам дополнительную мощность и длительность воздействия. Эти слова, а также готовность компании немедленно выполнить запросы клиента музыкой отозвались в ушах Джиллиан.

Не означало ли это, что у них недостаток в покупателях? Да, Джиллиан подозревала, что так оно и есть. Но уговоры Акары были созвучны не только ее бунтарскому настрою, но и стремлению получить новые атакующие и оборонительные способности.

— Вот мы и на месте, — сказал Акара, сворачивая в боковой проход.

Торговец набрал код электронного замка под уныло мигающей вывеской «Эксклюзивные биоимпы», и дверь с шипением ушла в сторону. В воздухе, окутавшем Джиллиан, пахло озоном с небольшой примесью карри. Вдоль обеих стен выстроились ящики с разнообразным оборудованием, между которыми остался лишь узкий проход.

Коридор вывел их в приемную, где не было никаких служащих, зато стояла кровать с разобранной постелью. Лежавший на ней саларианец, похоже, крепко спал.

— Доктор Сани у нас трудоголик, — пояснил Акара, — так что временами даже остается здесь ночевать. Эй, доктор, проснись! У нас посетитель. Джиллиан желает приобрести новые имплантаты.

Сани перевернулся, открыл глаза и проворчал нечто невразумительное. Затем, заметив Джиллиан, он вскочил на ноги. У него было вытянутое лицо, типичное для представителей его расы, рот с опущенными вниз уголками и худощавая фигура. Блестящие глаза энергично моргнули.

— Добро пожаловать. Не хочу показаться невежливым, но вы совсем не похожи на биотика.

Джиллиан ощутила раздражение, вобрала имеющуюся вокруг энергию и направила ее на цель.

— Ой! Опустите меня! — закричал Акара, взмывая над полом.

— Вы не то, чем кажетесь с первого взгляда, — бесцеремонно заметил Сани, как только Джиллиан вернула Акару на пол. — Прошу за мной.

Саларианец повел ее в помещение, видимо служившее лабораторией. Освещение здесь было ярче, но ничего общего с просторными и отлично оборудованными кабинетами гильдии азари у этой комнаты не было. Вдоль стен стояли стеллажи с приборами, под потолками вились кабели, а стол в центре выглядел так, словно его подобрали на помойке.

— Мы не держим лишнего персонала, — в качестве пояснения произнес Акара. — Это сокращает накладные расходы.

— Снимайте одежду и ложитесь на стол лицом вниз, — приказал Сани.

Джиллиан нахмурилась:

— Без халата?

— Извините, — откликнулся Сани и открыл ящик. — Вот.

Халатом, который он ей подал, явно уже пользовались. Джиллиан перевела взгляд с костюма на доктора:

— Вы уверены в том, что собираетесь делать?

Недовольное выражение не покинуло лицо саларианца.

— Я могу удвоить вашу силу и утроить время воздействия.

После недолгой паузы Джиллиан кивнула:

— Если этот джентльмен выйдет из комнаты, я переоденусь.

Первая часть процедуры проходила точно так же, как и в гильдии биотиков азари. Джиллиан ощутила вспышку боли, потом покалывание и непроизвольные сокращения мышц. Для создания компьютерной схемы имплантатов Джиллиан доктору Сани потребовалось не меньше десяти минут. Его работа сопровождалась едва слышными комментариями.

— Хм… Неплохо. А похоже, что имп двадцать три начинает сдавать… Связь между четыре и пять недостаточно устойчивая…

Так продолжалось до окончания исследования.

— Итак, — объявил Сани, — могу вас обрадовать. Связав в одну систему аппаратуру «НМВА» и «Касса электроник» при помощи наших чипов виртуального разума, я могу обеспечить вам значительное улучшение. Будем продолжать?

Джиллиан все еще лежала на столе лицом вниз и не могла видеть лица саларианца. Впрочем, это не имело значения. Его выражение вряд ли что-то могло ей сказать, а она к тому времени и эмоционально, и мысленно уже была готова к операции.

— Да, — сказала она в поверхность стола. — Будем продолжать.

Доктор Сани не тратил времени ни на медицинское тестирование, ни на записи, а сразу приступил к работе. Начался изнурительный процесс, в течение которого старые имплантаты извлекались, а на их место устанавливались новые. А поскольку каждый биоимп необходимо было испытать, пытке, казалось, не будет конца.

Джиллиан была настолько измучена, что время от времени теряла сознание. У нее начались сумрачные видения, в которых маячил едва различимый силуэт то ли ее отца, то ли человека, виновного в его смерти. Она никак не могла определить. Наконец голос вырвал ее из небытия, куда она погрузилась в поисках убежища:

— Мисс Грейсон? Вы меня слышите? Процедура закончена.

Джиллиан потребовалось не меньше пяти минут, чтобы прояснить мысли, перевернуться и сползти со стола. Во всех местах, где старые имплантаты были заменены на новые, чувствовалась боль. Она покачнулась, и Акара схватил ее за руку.

— Осторожнее, — предостерег он ее, — нервной системе потребуется время, чтобы приспособиться.

Джиллиан отдернула руку.

— Я справлюсь, — заверила она. — Оставьте меня ненадолго одну.

Акара и Сани вышли в переднюю. Процесс одевания занял у Джиллиан больше времени, чем обычно. Наконец она привела себя в порядок и позвала их обратно. На ее правой руке покачивался пояс с шестью килограммами бериллиевых слитков.

— Сколько я вам должна?

Предварительная стоимость операции уже была обговорена с Акарой, но Сани пришлось поставить больше биоимпов, чем он рассчитывал, и цена повысилась. После окончания расчетов Джиллиан застегнула на талии значительно похудевший пояс. Хватит ли ей этого, чтобы добраться до Омеги? Она надеялась, что хватит.

— Это все? Мы закончили?

— Еще нет, — ответил Сани. — Компьютерный анализ — это одно, но я бы хотел испытать всю систему в действии. Прошу за мной.

Саларианец провел Джиллиан и Акару по запутанным переходам к лифту, который спустил их на шесть уровней вниз и открылся в коридоре, где ужасно воняло мусором.

— Где мы? — спросила Джиллиан.

— Здесь остается мусор, который не годится для переработки, — пояснил Сани. — Он утрамбовывается в баки и грузится на специально предназначенные для этого корабли. Они везут контейнеры до Вдовы и сбрасывают на орбите. Остальное — дело гравитации.

Джиллиан было известно, что Вдова — это ближайшее солнце. Она зажала нос. В грохоте тяжелых машин приходилось кричать, чтобы ее услышали.

— Для чего мы сюда пришли?

— Для этого, — сказал Сани, увлекая ее на небольшую наблюдательную платформу.

Оттуда открывался обзор громадного помещения. Освещения там почти не было, зато летали похожие на светлячков автоматические дроны, посылавшие информацию в компьютер, который управлял всей колоссальной системой отгрузки.

Огромные баки с грохотом, скрежетом и лязгом подавались к трубам, из которых извергались реки отходов. Затем наполненный контейнер, установленный на машине, увозился к следующему пункту, где закрывался крышкой. Металлические конечности роботов, рассыпая тучи искр, заваривали крышки. Затем груз отправлялся к смутно виднеющемуся шлюзу, где модули собирались перед погрузкой в трюм поджидавшего корабля.

— Ладно, что дальше? — нетерпеливо спросила Джиллиан.

— Сфокусируйте свое внимание на полных контейнерах. А затем, когда будете готовы, создайте самую сильную сингулярность, на какую способны.

Джиллиан сконцентрировалась и ощутила дополнительный прилив, какого еще никогда не испытывала. Поток энергии оказался настолько мощным, что она с трудом его сдерживала. Затем, когда стало казаться, что все до последней клеточки ее тела готовы взорваться, она обозначила цель. Результат оказался потрясающим. Весь мусор из всех открытых контейнеров как будто высосало разъяренным циклоном. Спустя несколько секунд сверху обрушились тонны отходов. Мусор летел, словно вонючие хлопья снега, пока толстым слоем не покрыл все помещение. Затем послышался скрежет, система отгрузки забуксовала, и завыла сирена.

Джиллиан, пораженная масштабами учиненного разгрома, невольно отступила:

— Господи, это сделала я?

Доктор Сани кивнул. Впервые за все это время Джиллиан заметила тень улыбки на его лице.

— Определенно вы. Я не знаю, куда вы направляетесь и что собираетесь сделать, — сказал Сани, — но я знаю одно: вы готовы.

Кали целый день потратила на поиски Джиллиан, но не обнаружила никаких следов. После состоявшегося разговора она поняла, что совершила ошибку, позволив взволнованной Джиллиан уйти. Теперь пропали двое ее бывших учеников, и, возвращаясь в квартиру, Кали чувствовала себя несчастной. Дома ее ждали Андерсон и Варма.

Одного вида офицера СБЦ было достаточно, чтобы усилить ее наихудшие опасения. Андерсон покачал головой:

— Я знаю, о чем ты думаешь. С Джиллиан все в порядке. Мы очень на это надеемся. В службе безопасности имеется снимок Джиллиан, входящей на территорию Лю-тауна. После чего она пропала. Хендел продолжает ее поиски, а лейтенант Варма хочет поговорить с нами о другой личности.

— Верно, — заговорила Варма. — Я пришла из-за Хала Макканна. Его кто-то убил. В связи с исчезновением Джиллиан я решила, что было бы неплохо вас расспросить. После того как Макканн покинул эту квартиру, с ним никто из вас не встречался. Это правильно?

Кали присела на диван:

— Да, верно. Макканну не слишком нравилось наше общество. Поскольку он связан с «Цербером», это вполне понятно. А что произошло?

— Он был убит в туалетной комнате бара «Берлога Хоры».

— Я знаю это место, — смущенно признался Андерсон. — Довольно непритязательное заведение.

Кали сморщила нос:

— Мужчины!

Варма улыбнулась:

— Согласно показаниям персонала, Макканн пришел один, занял кабинку и стал играть. Спустя какое-то время он вышел в туалет. Судя по видеозаписи камеры наблюдения, там уже был один посетитель. По неизвестной причине между ними завязалась драка, и Макканн был убит. Его тело, оставленное на унитазе, было обнаружено уборщиком только несколькими часами позже. Убийца к тому времени давно ушел.

— Итак, это, может быть, заурядная драка, а может, и предумышленное убийство, — проворчал Андерсон.

— Точно, — согласилась Варма. — Хотя, учитывая прошлое Макканна, я склонялась бы ко второй версии.

Кали нахмурилась:

— Вы считаете, к этому причастен «Цербер»?

— Это пока одна из рабочих гипотез, — осторожно подтвердила Варма. — И в ее пользу говорит тот факт, что убийца, покидая «Берлогу Хоры», весьма искусно избежал наших камер. Или он невероятно удачлив, или профессионал.

Профессионал, о котором говорила Варма, находился неподалеку. Он сидел в своей квартире и наблюдал, как Андерсон, Кали и Варма обсуждают убийство Макканна. Операция прошла не совсем так, как он хотел бы, но мертвец есть мертвец, а Макканн был определенно мертв.

В идеальном случае убийство Макканна должно было сопровождаться и убийством девушки по имени Джиллиан, но, судя по тому, что он сейчас услышал, девчонка пропала. Однако у него есть чем заняться, пока она снова себя не обнаружит. Ему предстоит выкрасть тело Грейсона. На этом особенно настаивает Призрак. А задача предстоит не из легких, и это подтверждают результаты проведенных им накануне расследований. Тело находится в судебной лаборатории службы безопасности. В помещении, расположенном под Президиумом и охраняемом ультрасовременной системой защиты.

После применения щедрой порции медигеля и отдыха его правой ноге стало значительно легче, хотя нельзя сказать, чтобы конечность действовала безукоризненно. Поэтому Лэнг перевел свою систему наблюдения в режим автоматической записи, снова изменил внешность, уложил в небольшую сумку новую камеру и отправился разыскивать намеченный адрес в голубом секторе. Времени в запасе было достаточно, и он наслаждался искусственным солнечным светом.

Уилбур Оби вел размеренную жизнь. Он всегда поднимался в 6:30, приходил на службу в 8:00, и к 5:00 был свободен. Затем он посещал один из трех ресторанов и брал с собой ужин.

Кто-то мог бы назвать смешной подобную рутину, но Оби ценил заведенный порядок. Потому что, в отличие от всего происходящего в Цитадели, это он мог контролировать. И находил немалое утешение в том, что может по-своему организовать свой день и свое жилище, в котором для всего имелось свое место и все было на месте.

Выйдя из магазинчика Зуки, он отправился домой, предвкушая пару дней приятного уединения. Ему предстояло выполнить кое-какие хозяйственные дела по дому, поиграть с виртуальным питомцем и посмотреть любимые фильмы. Двери здания послушно раздвинулись, пропустив Оби в ничем не примечательный вестибюль. Поднявшись на несколько ступеней, он оказался на лестничной площадке перед дверью своей квартиры.

Оби ввел электронный код, подождал, пока створка не отошла в сторону, и вошел внутрь. Уже стемнело, и он был готов подать команду «Зажечь свет», как вдруг услышал шорох. Он только начал поворачиваться на неожиданный звук, но в шею вонзилась игла, и он ощутил болезненный укол. Внезапно он стал падать, хотя оставался в полном сознании и понимал все, что ему говорили.

— Это не займет много времени, — раздался почти дружеский голос. — Сначала я закреплю твои веки, чтобы держать глаза открытыми. А потом специальной камерой сделаю снимки твоей сетчатки. Это немного неприятно, но абсолютно необходимо, поскольку снимки с мертвого тела получаются некачественными.

Оби попытался возразить и сопротивляться, но его тело было парализовано. Тем временем ему подняли веки и закрепили в этом положении. По голосу Оби понял, что напал на него мужчина, но, кроме неясного силуэта, ничего не мог рассмотреть, потому что к лицу немедленно прижалось какое-то устройство.

— Это камера, — пояснил тот же голос, пока в глаза Оби били яркие вспышки.

— Ну вот, — продолжил мужчина. — Этого достаточно. Я получил все, что хотел. Извини за неудобство, но мы ведем войну, так что жертвы неизбежны.

Оби все еще размышлял, что могли бы означать эти слова, когда Лэнг перерезал ему горло.

Лэнг предпочитал работать в одиночку. Но иногда и ему требовалась помощь. И операция по похищению тела Грейсона как раз стала таким случаем. Но не потому, что Лэнгу требовался помощник, чтобы проникнуть в судебную лабораторию СБЦ. С этим он и сам справится. Нет, проблема состояла в том, что тело Грейсона содержалось в стазис-капсуле и такая ноша была слишком тяжелой для одного человека.

И где же найти таких людей, что ему требуются? «Берлога Хоры» была бы идеальным местом, но Лэнг не мог туда вернуться, а потому решил пройтись по барам поблизости от Пятого космопорта. Близлежащие заведения посещались по большей части астронавтами, торговцами и разнообразными проходимцами. То, что нужно.

После безрезультатного блуждания по полупустым заведениям и посещения одного ресторанчика, обслуживающего преимущественно азари, Лэнг добрался до бара «Свободное падение». Здесь присутствовали самые различные клиенты — люди, саларианцы, турианцы, батарианцы и даже парочка кроганов. И, судя по настороженным взглядам, здесь обстряпывалось немало темных делишек.

Под потолком повисла голубоватая пелена дыма, где-то раздавалось уханье саларианского техно, а на больших экранах транслировался матч по слэмболу в условиях невесомости. Как только счет стал в пользу команды красного сектора, в зале послышались оживленные возгласы.

Лэнг заметил только что освободившийся столик и поспешил его занять. Стульев здесь не было, только столы на одной ножке, высоту которых можно было регулировать в зависимости от потребностей клиентов. Не прошло и минуты, как к нему подошла скудно одетая азари, чтобы принять заказ.

— Я предпочитаю «Хонзо», — сказал оперативник, — и внимательное отношение, если рассчитываете на щедрые чаевые.

— Нам не разрешается вступать в сексуальные связи с клиентами, — ответила азари.

Лэнг понимающе усмехнулся:

— Нет, я имел в виду отношения иного вида. Я хочу нанять пару парней. Таких, которые могли бы пробежаться с тяжелым грузом на плечах, но при этом не болтали бы лишнего. Есть такие на примете?

У азари были потрясающе красивые зеленые глаза, и правым она энергично подмигнула Лэнгу:

— Один «Хонзо» и два бугая, заказ принят!

С этими словами она удалилась.

Саке появилось уже через несколько минут. Лэнг не успел выпить и половины, как у столика остановился пожилой мужчина. У него были седые волосы до плеч, двухдневная щетина и вид человека, знавшего лучшие времена.

— Хоббс. Рекс Хоббс. Я слышал, тебе нужны люди.

Лэнг окинул его внимательным взглядом:

— Это верно… Расскажи немного о себе.

Хоббс пожал плечами:

— Я занимался всем понемногу, но недавно прогорел и оказался на мели.

— Настолько на мели, что берешься за любое дело?

Хоббс криво усмехнулся:

— Мне не впервой.

Лэнг отпил глоток саке.

— Я ищу двоих человек, которые помогли бы вытащить предмет, запертый в одной организации. Систему охраны я беру на себя. Но чтобы вынести груз, мне потребуется помощь.

— Звучит заманчиво, — отозвался Хоббс. — А о каком предмете идет речь?

— О теле.

— О мертвом теле?

— Точно.

— Зачем?

— Какая разница? Я плачу тысячу кредитов за два дня работы.

Хоббс ненадолго задумался.

— Ты сумеешь нас впустить и выпустить? И никакой погони?

Лэнг пожал плечами:

— Гарантий дать не могу, но я буду с вами. Так что шансы у всех одинаковые.

Глаза Хоббса алчно блеснули.

— Я в деле, — кивнув, сказал он.

— Отлично. Выпивка за мной. Осталось дождаться третьего члена нашей команды.

Вскоре к столику подошел откровенный забулдыга, но ему было отказано. Вполне вероятно, что он мог протрезветь и какое-то время продержаться, но проверять это у Лэнга не было ни времени, ни желания.

Минут через пятнадцать появился очередной кандидат. Это была женщина по имени Ри Нефари, смуглокожая, со множеством косичек и пирсингом в нижней губе. Серебряная булавка представляла собой уменьшенную копию бедренной кости человека.

Лэнг нахмурился:

— Ты женщина.

Нефари ответила улыбкой:

— Не могу опровергнуть это заявление.

— Я искал мужчину.

— Почему?

— Работа связана с переносом тяжелого груза.

Нефари кивнула:

— Давай договоримся так… Мы устроим поединок по армрестлингу с этим парнем. Если я положу его руку, работа моя.

Губы Хоббса чуть раздвинулись в усмешке.

— Ладно, девка. Ставь локоть.

Лэнг пожал плечами:

— Договорились.

Лэнг понял, что Хоббс попал в переделку, в тот самый момент, когда соперники сцепили руки. Нефари была сильной, уверенной в себе и наверняка и раньше побеждала мужчин. У Лэнга возникло смутное подозрение, что она — хотя бы частично — зарабатывала себе на жизнь тем, что ставила нахалов на место. Но отступать Хоббсу было поздно, и, когда Лэнг подал сигнал к началу, он собрал все свои силы, чтобы прижать руку Нефари к столу.

Напрасный труд. Рука Нефари была крепкой, как стальная балка. Она широко улыбнулась в покрасневшее лицо противника.

— И это все? — умильно спросила она. — Это все, на что ты способен?

Хоббс напряженно заворчал.

— Ладно, — продолжила Нефари. — Давай договоримся, сколько ты мне заплатишь.

Рука Хоббса звучно шлепнулась на стол. Команда была собрана.

— Джиллиан, стой! — закричал Хендел, увидев, как девушка вошла в вагон монорельсового поезда и двери начали закрываться.

Однако если она его и слышала, то не подала виду, а Хенделу оставалось только запрыгнуть в следующий вагон или снова ее потерять. Он растолкал толпу пассажиров, вызвав сердитое ворчание батарианца, и через мгновение поезд тронулся.

Хендел уже два дня разыскивал Джиллиан. Он прочесал все улочки Лю-тауна, обошел десятки отелей и потратил несколько часов, чтобы заглянуть в ресторанчики, какие могла бы предпочесть Джиллиан. И все безрезультатно. Он уже решил отступить и возвращался в квартиру Андерсона и Кали, как вдруг заметил Джиллиан на остановке монорельса.

Поезд замедлил ход, а Хендела обуревали противоречивые эмоции. Джиллиан жива! И, судя по ее виду, здорова. Но почему она не позвонила? И что означает чемоданчик у нее в руке?

Поезд остановился, двери с шипением разошлись, и пассажиры хлынули к выходу. Хендел позволил потоку вынести его на остановку, завертел головой, стараясь определить, вышла ли Джиллиан, и с облегчением увидел, что она тоже осталась на платформе.

— Джиллиан! — снова крикнул он, но уличный шум заглушал его голос, и он бросился бегом.

В многолюдной толпе ему приходилось метаться из стороны в сторону, но в какой-то момент он все же врезался в излишне эмоционального крогана.

— Эй, землянин, смотри, куда идешь!

Вслед за окриком последовал удар, сбивший его с ног. К тому времени, когда Хендел поднялся и возобновил погоню, Джиллиан уже скрылась из виду.

Он снова пустился бегом, но на этот раз соблюдал осторожность, чтобы избежать ненужных осложнений. Ему оставалось лишь следовать в потоке пешеходов, надеясь, что он приведет его к цели. Затем он увидел вывеску «Посадка» и понял, что попал в Четвертый космопорт.

Отчаявшись разглядеть что-либо в толпе пассажиров, Хендел запрыгнул на плоскую крышку мусоросборника и встал на цыпочки. Только так он смог увидеть, что Джиллиан уже проходит через первый пропускной пункт.

Хендел мягко спружинил, спрыгнув на тротуар, и помчался к пропускному пункту. Батарианец, офицер СБЦ, стоявший у стойки, поднял руку, приказывая остановиться:

— Документы, пожалуйста.

— Девушка! — задыхаясь, выпалил Хендел. — Она только что прошла. Мне надо с ней поговорить. Это очень важно.

— Извините. Отойдите, пожалуйста, в сторону и не загораживайте проход.

Хенделу ничего не оставалось, как подчиниться. Его взгляд наткнулся на табло полетной информации, и сердце в груди сжалось. Судя по расписанию, Джиллиан собиралась сесть на корабль, отправляющийся к астероиду, где не действовали никакие законы, а население составляли преступники всех мастей, беглецы от правосудия и наемники. И когда в сети оповещения прозвенел сигнал окончания посадки, Хендел понял, что ровным счетом ничего не может сделать. Джиллиан отправилась на Омегу.

С тех пор как Лэнг нанял Хоббса и Нефари, прошло почти восемь часов. К этому времени, согласно разработанному им плану, все трое оделись в голубые костюмы медперсонала, какие носили работники следственного отдела, и были готовы войти в судебную лабораторию службы безопасности через подземный туннель, которым пользовались все служащие.

Для посещения Лэнг выбрал ночное время, когда на дежурстве было меньше работников. Но сначала им предстояло пройти проверку сканером сетчатки, установленным перед стальной дверью. Пришло время воспользоваться снимками глаз Оби. Лэнг достал черную коробочку и поднес ее к считывающему устройству. Должно сработать. Ему уже приходилось проделывать такой фокус, но сердце забилось чаще.

Сканер поискал сетчатку, обнаружил ее и послал результат в компьютер. Система подтвердила, что человек с таким рисунком капилляров имеет право входить в здание, и дала команду открыть дверь. Это позволило всем троим проскользнуть в комнату отдыха для персонала. Помещение оказалось пустым, если не считать кое-какой мебели и экрана, который моментально включился, среагировав на присутствие.

Лэнг облегченно вздохнул. Первое препятствие благополучно пройдено. Следующей задачей было определить, куда двигаться дальше.

— Сидите здесь! — приказал он. — Если кто-то войдет, у вас перерыв.

Нефари и Хоббс повиновались, а Лэнг подошел к стоящему на столике терминалу и активировал закрепленный на левой руке инструментрон. Его прибор был оснащен лучшей шпионской программой, которую мог купить «Цербер», и быстро преодолел защиту первого уровня, предназначенную для ограничения доступа персонала к планам здания, личным делам и аварийным системам. Вся эта информация если и не была секретной, то не подлежала разглашению.

Как только доступ был получен, Лэнг уже через тридцать секунд загрузил все необходимые планы здания. Первый план показывал путь к складу, где хранились носилки, каталки и передвижные стазис-капсулы. На втором был отмечен самый короткий маршрут до секции хранения, где, согласно прилагаемому списку, в шестнадцатом боксе и находилось тело Пола Грейсона.

Лэнг отключил прибор, позвал своих спутников и через противоположную дверь вывел их в стерильный на вид холл. В десяти метрах от них он заметил табличку «Склад 12» и свернул к двери. За отошедшей створкой обнаружились длинные ряды сверкающих каталок.

Лэнг подошел к ближайшей капсуле. Прозрачный контейнер был достаточно велик, чтобы вместить существо любой расы, кроме крогана. Помимо самой капсулы, на шасси имелся пульт управления, устройство для подключения газового насоса и крепкие поворачивающиеся колеса. Все устройство в целом было предназначено для предохранения тела от разложения на то время, пока дознавателям надо с ним работать.

— Хоббс, — сказал Лэнг, нажимая кнопку на пульте, — забирайся.

Хоббс мрачно посмотрел на раскрывшуюся округлую капсулу:

— Зачем?

— Чтобы мы с Нефари имели мертвое тело в качестве предлога попасть в хранилище. Хватит отлынивать… Чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше.

Хоббс недовольно скривился, присел на край контейнера и поднял ноги. Спустя пару секунд он уже лежал, вытянув руки вдоль тела. Нефари набросила на него простыню.

— И не забывай держать глаза закрытыми, — предупредил Лэнг, прежде чем запереть капсулу.

— Он выглядел мертвецом еще до того, как туда забрался, — заметила Нефари.

— Знаю, — ответил Лэнг. — Это одна из причин, почему я выбрал его для этой работы. Ладно, поехали.

Несмотря на немалый вес капсулы, катить ее было относительно легко. Вдвоем они быстро пересекли холл и вкатили свою ношу в служебный лифт, где их везение закончилось. В кабине уже стоял турианец, на вид доктор, одетый в лабораторный костюм.

— А вы кто такие? — спросил он. — Мне кажется, я вас раньше не видел.

— Нет, сэр, — почтительно ответил Лэнг. — Нас наняли всего пару дней назад. Знаете, как это бывает… Новеньких все время назначают на ночные дежурства.

Последнее утверждение было целиком личной догадкой Лэнга, но турианец не стал ее опровергать.

— Понятно, — протянул он. — А что у вас там?

— Скорее всего, сердечный приступ, — ответил Лэнг. — Его обнаружили в переулке за баром.

Турианец кивнул, но Лэнг, бывший экспертом в подобных делах, видел, что объяснения его не удовлетворили. Возможно, не хватало какой-то мелкой детали. Или он просто недолюбливал людей, как сам Лэнг недолюбливал турианцев.

— Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности? — спросил турианец. — Вам, должно быть, известно, что здесь необходимо соблюдать осторожность.

— Конечно, сэр, — без колебаний ответил Лэнг, тогда как Нефари была готова провалиться сквозь землю. — Вот оно.

Карточка удостоверения была подлинным документом Оби, только в ней теперь стояло другое имя и снимок Лэнга. Не его истинный облик, а лицо, известное Хоббсу и Нефари и зафиксированное десятками видеокамер за последние двадцать минут.

Проблема состояла в том, что эта карточка, если бы турианцу вздумалось пропустить ее через сканер, непременно вызвала бы сигнал тревоги. Но Лэнг уже решил, что прикончит доктора, если тот вздумает это сделать. Еще один труп, конечно, сильно усложнит ситуацию и значительно сократит шансы на успех. Время, казалось, остановилось.

— Хорошо, — сказал турианец, когда лифт остановился. — Добро пожаловать в нашу команду. Еще увидимся.

Лэнг получил обратно свою карточку и с облегчением выдохнул.

— Еще чуть-чуть — и мы бы попались, — заметила Нефари, как только двери лифта закрылись и кабина пошла вниз.

— Верно, — согласился Лэнг. Створки снова разошлись, и они вытолкнули каталку в холл. — Но мы уже почти на месте.

Он не ошибся. В конце короткого коридора двери перед ними распахнулись и пропустили в хранилище. Здесь было прохладно, сумрачно и абсолютно тихо. С обеих сторон от центрального прохода тянулись идеально ровные ряды стазис-капсул. Каждая из них имела свой номер, так что Лэнгу оставалось лишь отыскать цифру 16.

— Здесь, — произнес он. — Вот то, что нам нужно.

Он выдвинул капсулу в проход и подошел взглянуть на Грейсона. Кожа на лице трупа стала совсем серой. Его глаза были все еще открыты, а в центре лба виднелись два пулевых отверстия с почерневшими краями. Лэнг усмехнулся.

«Вот мы и снова встретились», — подумал он.

— Отлично, — сказал Лэнг, поворачиваясь к Нефари. — Отсоедини трубку газа и силовой кабель. Эти устройства могут работать автономно в течение двенадцати часов, а за это время капсулу можно доставить куда угодно.

Нефари принялась за работу. Послышались негромкие щелчки разъединяемых контактов и короткое шипение вырвавшегося газа. После отсоединения силового кабеля зажужжал сигнал тревоги. Они быстро выдвинули капсулу в проход.

— Помоги мне вставить в ряд эту каталку, — приказал Лэнг. — Как только ее подсоединим, тревога отключится.

Хоббс уже уперся руками в прозрачный купол контейнера и пытался его поднять.

— А что с Хоббсом? — спросила Нефари.

Запертый в капсуле Хоббс уже беззвучно кричал и бил кулаками в крышку.

— Он останется здесь, — ответил Лэнг, устанавливая каталку. — Иначе кто-нибудь заметит, что одного трупа не хватает. Подключай трубки, а я займусь кабелем.

— Ты хладнокровный мерзавец, — сердито сказала Нефари, когда тревога стихла. — Что сделает с ним этот газ?

— Не знаю, — бросил Лэнг, оглянувшись на уже посиневшего Хоббса. — Но его доля достанется тебе.

Нефари уперлась руками в бока:

— Сделай перевод сейчас же. Полностью.

Лэнг хотел возразить, но передумал и активировал свой инструментрон.

— Диктуй номер счета.

Нефари назвала цифры, проверила поступление денег своим инструментроном и кивнула:

— Давай выбираться отсюда.

Хоббс уже затих, его помертвевшие глаза уставились в потолок. Его убийцы покинули зал. После того как дверь хранилища закрылась, восстановилась тишина, нарушаемая лишь негромким гудением приборов.

По иронии судьбы тело Нефари оказалось здесь всего девять часов спустя, только под шестым номером. У нее было перерезано горло, в карманах ничего не оказалось, и никто не пришел, чтобы забрать тело.

ГЛАВА 6

Где-то в туманности Полумесяца

Силуэт Призрака четко вырисовывался на фоне унылого пейзажа. В дверях его кабинета появилась молодая женщина:

— Вас вызывает мадам Оро.

Призрак отвел взгляд от своего терминала:

— Спасибо, Яна.

Он повернулся вправо, и над голографическим планшетом тотчас появилось изображение полной женщины с черными волосами и большими карими глазами, одетой в серый деловой костюм. Призрак улыбнулся:

— Маргарет… Рад тебя видеть.

— Я тоже рада, — с улыбкой ответила Оро.

— С нетерпением жду твоего доклада, — продолжал Призрак. — Программа «Сердца и мысли» имеет для меня огромное значение.

В течение следующих тридцати минут Оро рассказывала Призраку об успехах тайных мероприятий, предпринимаемых ее людьми для повышения популярности «Цербера». Целью кампании стало противодействие громкой критике, время от времени вспыхивавшей в новостных передачах.

— В настоящий момент мы работаем с лозунгом ««Цербер» скоро заявит о себе. Готовьтесь», — сказала она. — Центральные средства массовой информации не пропустят такую рекламу, и потому для его популяризации мы используем неофициальные каналы. Сюда входят как граффити в Лю-тауне в Цитадели, так и пиратские сайты в экстранете и сеть информаторов. Все они получили соответствующую подготовку и вещают о возрождении человеческой расы.

— Отличная работа, — похвалил ее Призрак. — Опросы показывают, что при негативном отношении к «Церберу» со стороны чужаков большинство людей считают наше влияние положительным фактором.

В завершение разговора Оро поблагодарила Призрака.

— Не забывай об одном, — сказал Призрак, прежде чем попрощаться. — Самая большая проблема не в чужих расах, даже если они и относятся к нам с неприязнью. Гораздо большую опасность представляют апатия, социальная интеграция и время. Если человечество лишится своей индивидуальности, битва будет проиграна без единого выстрела. Так что продолжай борьбу, Маргарет… В последнее время нас преследовали значительные неудачи, но ситуация обязательно улучшится.

Сеанс связи закончился, и Призрак взглянул в овальное окно позади стола. Предстоит еще множество сражений. Необходимо учесть все мелочи. Звонок вызова прервал течение его мыслей.

— Кто это?

— Кай Лэнг, — ответила по интеркому Яна.

Призрак снова повернулся к столу, и в воздухе возник слегка мерцающий облик Лэнга. Лицо оперативника, как обычно, оставалось бесстрастным.

— У меня новости.

— Догадываюсь, — снисходительно ответил Призрак. — Где ты находишься?

— В Цитадели.

К этому времени Призрак присмотрелся к изображению и взял сигарету.

— Вижу. И?…

— Макканн мертв.

— Отлично. Все прошло гладко?

— Да.

— А девушка?

— Это задание на очереди, — ответил Лэнг. — Судя по тому, что Хендел Митра рассказал Андерсону и Кали, она несколько часов назад села на корабль, направляющийся к Омеге.

Призрак был разочарован, но он понимал, что мокрые дела требуют больших усилий.

— Как насчет главного задания?

— Исполнено. Тело на борту корабля, направляющегося к вам. Но какая от него польза?

Короткая вспышка зажигалки осветила лицо Призрака.

— Тело может вызвать случайные осложнения, а случайности необходимо предотвращать. Теперь можешь отправляться за девушкой.

— Хорошо.

— Будь осторожен.

После этих слов Призрак отключил связь. Он выпустил струю дыма в центр комнаты и стал смотреть, как она постепенно рассеивается.

«Хаотичность, — подумал он, — всеобщий враг».

В Цитадели

Двери лифта открылись, и Андерсон вслед за Кали вышел в вестибюль.

Мысли адмирала беспорядочно метались. Сначала им позвонила Варма и рассказала, что тело Грейсона похищено, а на его месте оставлен другой труп. Не успели они переварить это известие, как исполнительный помощник члена Совета Цитадели, саларианца, передал им приглашение на встречу, назначенную на середину дня. Подобные «приглашения» были не чем иным, как приказами, особенно для Андерсона, работающего в Совете.

Петлявшая между статуями и деревьями дорожка привела их к подножию Башни Цитадели. Дежурный офицер службы безопасности осуществил проверку с рекордной скоростью. Уже через несколько мгновений они оказались в прозрачном лифте, устремившемся вверх. Внимание Андерсона было полностью поглощено предстоящей встречей, и великолепного вида на этот раз он почти не заметил. Лифт остановился чуть ниже Палаты Совета.

Они вошли в украшенный абстрактными картинами просторный холл с металлической мебелью и мраморным полом. Навстречу вышел саларианец:

— Привет… Меня зовут Нии Бринса. Дор Хана в настоящий момент заканчивает разговор и вскоре освободится. Прошу следовать за мной.

Бринса привел Андерсона и Кали в небольшую, но уютную приемную, где им ничего не оставалось, как воспользоваться саларианской мебелью. Сидеть на ней было очень неудобно. Но Бринса сдержал свое слово и вернулся за ними уже через несколько минут.

— Дор Хана готов вас принять, — торжественно, словно о каком-то чуде, объявил он.

Из огромного кабинета Ханы открывался чудесный вид на Президиум и прилегающие районы. Но Андерсон лишь мельком взглянул в окно, пока саларианец обходил стол, чтобы с ними поздороваться. Они не были хорошо знакомы, тем не менее Андерсону пару раз приходилось встречаться с Дор Ханой. Кали же познакомилась с ним только сейчас. Как только процесс представления был закончен, Хана жестом пригласил их к низкому столику и хрупким на вид стульям:

— Присаживайтесь, пожалуйста. — На длинном лице саларианца, покрытом плотной кожей, блестели большие глаза. Его черный облегающий костюм украшали белые вставки. Как только все трое уселись, Хана произнес: — Как вам известно, тело Пола Грейсона было похищено из судебной лаборатории СБЦ.

— Да, известно, — подтвердил Андерсон. — Но как такое могло произойти?

Хана нахмурился:

— Следствие еще продолжается, но похоже, что преступники вычислили слабые стороны системы охраны лаборатории и воспользовались ими.

Андерсон и Кали выслушали рассказ Ханы о том, что ради доступа в судебную лабораторию был убит один из служащих, по имени Оби, и что на месте тела Грейсона было оставлено тело другого человека.

— На такое способны только безжалостные убийцы, — мрачно произнес в заключение саларианец. — Член Совета очень огорчен.

Андерсон знал, что под «членом Совета» Хана подразумевает своего босса. Единственного члена Совета, который, по его убеждению, имел значение.

— Я готова поставить свои деньги на то, что это «Цербер», — сердито сказала Кали. — Именно там производились эксперименты над Грейсоном, и им было необходимо получить его тело.

— Это логично, — согласился Хана. — Более того, кражу могла спровоцировать презентация, проведенная вами и адмиралом Андерсоном перед членами Совета.

Андерсон кивнул, признавая справедливость его слов:

— Кали права, но я уверен, что за этим скрывается нечто большее. Мы показали Совету тело для того, чтобы продемонстрировать происшедшие с ним изменения.

— Изменения, которые, как вы оба убеждены, имеют отношение к Жнецам, — сказал Хана. — Ваше мнение по этому вопросу хорошо известно. И несмотря на то что поначалу я отнесся к нему скептически, теперь начинаю думать, что вы, возможно, правы.

Как отнестись к этим словам, Андерсон не знал. Неплохо, если хоть кто-то всерьез прислушался к их доводам. Только если это действительно так. Но Хана отвечал за разведывательную деятельность Совета и был известен как искусный интриган. Верит ли он в причастность Жнецов на самом деле? Или пытается завоевать доверие, чтобы лучше узнать о действиях людей?

Цепочку его размышлений прервал вошедший в кабинет Бринса:

— На связи лейтенант Варма, сэр. Перевести звонок на ваш аппарат?

— Да, — ответил Хана и потянулся за трубкой. — Прошу меня извинить, но этот звонок может иметь прямое отношение к нашему разговору.

Однако саларианец не стал включать громкую связь.

— Лейтенант Варма? Хана слушает.

В последовавшем разговоре ведущая роль принадлежала Варме, а участие Ханы ограничивалось короткими замечаниями: «В самом деле?… Интересно… Да, проверьте еще раз, чтобы убедиться».

Скоро беседа закончилась, и Хана, положив трубку, вернулся на свое место.

— Вам, вероятно, будет интересно узнать, что лейтенант сейчас находится в вашей квартире.

— В нашей квартире?! — воскликнула Кали. — По какому праву в нашей квартире находятся без нашего разрешения!

— СБЦ имеет на это право, — холодно возразил Хана. — Офицеры СБЦ имеют право входить куда угодно, если на то имеется соответствующее разрешение. В данном случае мое. Я санкционировал обыск, поскольку пропавших подростков, убитого Макканна и украденное тело Грейсона объединяет один элемент. И этот элемент — вы. Нет, — предупредил он возражения Андерсона, — я не считаю, что это вы украли тело. Я лишь сказал, что все эти события некоторым образом связаны. И поэтому лейтенант Варма получила приказ обыскать вашу квартиру на наличие «жучков». Ее люди отыскали двенадцать устройств. Кто-то наблюдал за всем, что там происходило.

Кали вспыхнула, а Андерсон пробормотал ругательство.

— Я разделяю ваше негодование, — с едва заметной усмешкой сказал Хана. — Очевидно, неизвестная личность интересовалась всем, что вам было известно. А это означает, что необходимо соблюдать осторожность. Величайшую осторожность, иначе одного из вас или обоих постигнет судьба Макканна.

Эта мысль заставила их задуматься. Андерсон перевел взгляд на Кали, затем снова повернулся к Хане:

— Мы будем осторожны.

— Хорошо. Что вы планируете делать дальше?

Глаза Ханы были темными, словно глубины космоса.

Андерсон вновь ощутил тревогу. Почему он об этом спрашивает? Глупый вопрос. Это его работа.

— Мы отправимся на Омегу.

— Искать мальчика?

— Искать мальчика и Джиллиан, дочь Грейсона, — вставила Кали. — Девушка решила отыскать Призрака и убить его.

— Благородное побуждение, — заметил Хана. — Но бесполезное. И вы решили ей помешать?

— Да, — ответила Кали. — И посмотреть, не удастся ли узнать еще что-нибудь. Возможно, действия Джиллиан вызовут какой-то отклик и мы сумеем получить необходимую информацию.

Хана поднялся. Таким образом он давал понять, что встреча закончена.

— Оставайтесь на связи, — добавил он.

Это могло быть приглашением или способом выразить участие, но Андерсон достаточно долго прослужил на флоте, чтобы распознать приказ.

— Есть, сэр.

Планета Тессия

Ария Т’Лоак, выйдя из спальни на веранду, ощутила прохладу. Защитой здесь служила только крыша, подпираемая семью рифлеными колоннами. По одной на каждый из пологих холмов города. Три из них можно было увидеть с этой стороны дома. Их тщательно сглаженные склоны служили пристанищем для сотен роскошных домов, и утренний свет отражался от огромных окон, плавательных бассейнов и орудийных башен — отличительных признаков богатства.

Но за свою долгую жизнь Ария не раз убеждалась, что есть вещи, которые нельзя купить за деньги. И одна из них — душевное спокойствие. Потому что вид мертвого тела ее дочери преследовал ее повсюду, всегда мерцал в уголке ее разума, не отпуская ни на секунду.

Призрак утверждал, что в гибели Лизелль виновен Пол Грейсон. И это имело смысл, потому что они были любовниками, а Грейсон давно пристрастился к красному песку. Возможно, у них возникла какая-то ссора, Грейсон вышел из себя и перерезал горло Лизелль.

Но дело в том, что Ария сама была связана с преступным миром и обладала достаточным опытом в подобных делах. Многие утверждали, что она управляет Омегой, и они не ошибались. Это и еще тот факт, что она прожила не одну сотню лет, предполагало большую осведомленность Т’Лоак во всем, что было связано с убийствами. Что-то, чего она пока никак не могла уловить, ее беспокоило. «Но я выясню все, — пообещала она себе, — и скорее рано, чем поздно».

Однако придется подождать. Т’Лоак решила не кремировать Лизелль на Омеге, а привезти дочь домой, где, как говорили предания, ее дух соединится с теми, кто ушел раньше. Т’Лоак не слишком верила преданиям, но надеялась, что это правда. Бросив последний взгляд на любимый город, она повернулась к нему спиной, как это делала уже не раз, и вошла внутрь. До похорон осталось меньше часа.

В соответствии с традициями азари бережно сохраненное тело Лизелль накануне вечером было обмыто, умащено и облачено в белое одеяние. Затем его на всю ночь водрузили на специально построенной платформе в центре роскошного холла. Четыре охранника, назначенные для почетного караула, были еще на посту, когда вышла Т’Лоак.

На Т’Лоак было длинное платье с облегающим лифом, и такие же одеяния были на других азари, уже поджидавших ее. Их было восемь, все ее родственницы. Не единственные родственницы, их у Т’Лоак насчитывалось несколько сот. Хотя большая часть родни не одобряла стиля ее жизни. Более того, они обвиняли ее в том, что она вырастила Лизелль на Омеге и позволила ей там остаться. Оглядываясь в прошлое, Ария не могла с ними не согласиться. В том, что Лизелль попала в дурную компанию, была и вина ее матери. Эта мысль не переставала терзать Королеву Пиратов.

Вот поэтому сил присутствующих едва хватило, чтобы снять богато украшенные носилки с платформы. И когда скорбящие родственницы через переднюю дверь вынесли тело к длинному катафалку, их было гораздо меньше, чем тяжеловооруженных телохранителей.

«Телохранители, — горько усмехнулась про себя Ария. — Как точно сказано».

Траурный кортеж состоял из четырех экипажей. Первой шла оборудованная тараном машина, которая могла убрать с дороги любые заграждения. Затем тяжелый бронированный лимузин, в котором ехали Т’Лоак и остальные члены семейства. За ней вплотную держался катафалк, а замыкал процессию обычного вида черный фургон. Вот только его крыша могла раздвигаться, когда изнутри поднимались орудия, стрелявшие ракетами по воздушным и наземным целям. Конечно, на Тассии это вряд ли потребуется, но ценой могущества было наличие сильных врагов. А Т’Лоак не хотела давать им дополнительных шансов.

Кортеж двинулся с места, как только все расселись по машинам. В лимузине никто не разговаривал. Только Т’Лоак имела право начать разговор, а она была не из тех, кто делится своими чувствами с окружающими. Так, при полном молчании, машины петляли по извилистым улицам мимо стоявших на холмах особняков и застроенных равнин между ними. Здесь было много высоких зданий, и многие из них соединялись изящными навесными мостиками. Вокруг них теснились строения меньшего размера, и все это составляло самоуправляемые кварталы. Одни районы выглядели прекрасно, другие — гораздо хуже.

Уродливая городская изнанка была прекрасно знакома Т’Лоак, поскольку сама она выросла в квартале, который называли «Адовой приемной». Там каждый изворачивался как мог, никому нельзя было доверять, а преступления давно стали нормой. Ее мать выросла не здесь, но попала в трущобы по причинам, о которых Т’Лоак могла только догадываться. Покинув дом, Т’Лоак поднялась до положения, которое одна из ее наиболее добродетельных родственниц назвала «безобразной опухолью». Эти слова должны были обидеть ее, но не обидели, поскольку в своем занятии Т’Лоак видела воплощение естественного порядка вещей. На каждой планете существует пищевая цепочка, наверху всегда находятся хищники, а все остальное — это сентиментальная чепуха.

Слева промелькнул ряд вечнозеленых деревьев, и каждый ствол на мгновение заслонял искрящуюся гладь реки и беспорядочно разбросанные группы домиков по обоим ее берегам. Затем, после плавного поворота шоссе, вдали показалось кладбище. Оно использовалось уже тысячи лет и занимало огромную территорию. Некрополь представлял собой бесконечный лабиринт. Некоторые захоронения были похожи на храмы, другие приняли формы высоких шпилей или монументов, порой даже с элементами абстрактного искусства.

Среди бесчисленных памятников кортеж продолжал движение по извилистой дорожке до узкого мостика, ведущего к острову в центре искусственного водоема. Когда Т’Лоак покупала этот участок, он находился на самом краю кладбища.

Но с тех пор добавились сотни захоронений, и маленькое озерцо стало обращать на себя внимание. Кое-кто говорил, что это ров с водой, созданный, чтобы держать любопытствующих на расстоянии. Другие видели в нем воплощение непомерного эго Т’Лоак, ее стремление отметить свою собственную смерть, и даже признак дурного вкуса.

«И все эти критики по-своему правы, — подумала Т’Лоак, когда кортеж остановился. — Но это не имеет никакого значения».

Похожее на пирамиду сооружение было выстроено из черного гранита и отвечало ее вкусам в том возрасте, когда Т’Лоак строила мавзолей, — вкусам личности, которой необходимо было многое доказывать и которая считала, что экстравагантность — это один из способов себя проявить. Теперь, став матриархом азари, Т’Лоак понимала, что перестаралась. Но изменять что-либо значило извиняться, значило предать свою молодость, а этого она упорно избегала.

Т’Лоак дождалась, пока водитель откроет дверцу, затем вышла и повела скорбящих родственниц к катафалку, чтобы снять носилки. Глаза Лизелль были закрыты. Гримеры скрыли ужасную рану на ее шее и сложили руки на груди.

«Я не стану плакать, — сказала себе Т’Лоак. — Слезы — признак слабости».

Азари сняли носилки и вслед за Т’Лоак по крутой лестнице спустились в круглый подземный зал. Здесь было холодно. В центре неярко освещенной комнаты журчала вода, переливающаяся из наклоненного кувшина в бассейн.

В стенах на равном расстоянии друг от друга виднелись узкие ниши. Некоторые были уже заняты, другие оставались свободными. Для Лизелль уже был подготовлен гроб. Медленно, с величайшей осторожностью ее тело подняли с носилок и вложили в погребальную капсулу. Затем Т’Лоак наклонилась и поцеловала холодные губы дочери.

— Я не отступлюсь, — поклялась она. — Не сдамся, пока не узнаю правду.

Плавно опустилась крышка, и капсула ушла в стену. И тогда азари, которая не собиралась плакать, разрыдалась. Она стояла перед высеченным в мраморе именем, и все ее тело содрогалось от жестоких рыданий. Но никто из присутствующих не осмелился ее обнять и прошептать слова утешения, потому что Ария Т’Лоак была Королевой Пиратов. Прикоснуться к ней было равносильно смерти.

На борту транспорта «Пиктор»

Грузопассажирский транспорт «Пиктор», мчавшийся к ретранслятору массы со скоростью почти пятнадцать километров в секунду, для внешнего наблюдателя выглядел как размытое пятно. Последовала короткая ослепительная вспышка, означавшая, что элзо-двигатель отключен и поле масс-эффекта рассеялось. Теперь «Пиктор», словно выпущенная из винтовки пуля, летел к сооружению, которое на фоне космической черноты казалось оком дьявола. Из сооружения, состоявшего из двух колец, охватывающих светящуюся сферу, торчали две мачты линии связи.

По мере приближения корабля кольца стали вращаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Затем, когда транспорт был в пятистах километрах, ретранслятор вспыхнул и на судно обрушился вихрь темной энергии. Корабль замерцал и исчез из виду.

Но Андерсон, занимавшийся любовью с Кали, даже не заметил перехода из одного состояния в другое. Большие пассажирские лайнеры не ходили на Омегу. Поэтому желающие туда добраться должны были либо владеть собственным кораблем, либо оплатить перелет на транспортном судне вроде «Пиктора». Как и большинство кораблей такого типа, он был оборудован для перевозки и груза, и немногочисленных пассажиров.

Поскольку основной упор делался на доставку грузов, каюты были маленькими и настолько тесными, что в них едва оставалось место, помимо кровати. И сидеть можно было тоже только на ней. Это волей-неволей определяло способ скрасить путешествие для двоих. Весьма приятная интерлюдия едва успела закончиться, как кто-то заколотил в дверь. Другого способа вызова не было, поскольку ни звонок, ни интерком давно не работали.

— Сейчас! — рявкнул Андерсон, натягивая брюки.

Кали, закрывшись одеялом до самой шеи, увидела через приоткрывшуюся дверь силуэт тучного волуса. Это был корабельный стюард, не скрывающий своего недовольства.

— Ваш друг-землянин доставляет массу неприятностей.

— Хендел Митра? Доставляет неприятности? В это трудно поверить, — удивленно ответил Андерсон.

— Во втором грузовом трюме произошла драка. Землянин Митра напал на четырех членов экипажа и двух пассажиров. А потом заперся в продуктовой кладовой и не желает оттуда выходить.

Андерсон выругался и оглянулся через плечо:

— Ты слышала? Ты знаешь Хендела лучше, чем я. Что происходит?

— Не знаю, — ответила Кали. — Закрой дверь, чтобы я могла одеться. Я пойду с тобой.

Через пятнадцать минут, кое-как одевшись, они вместе со стюардом спустились в недра корабля, где в полупустом грузовом отсеке выпивали и играли несколько пассажиров и членов команды. В стороне валялись перевернутый стол и несколько разбитых стульев.

— Драка была здесь, — обвиняющим тоном произнес волус, словно Андерсон и Кали были в чем-то виновны. — Свидетели утверждают, что Митра напал без всякой причины. А когда они стали защищаться, он сбежал.

Кали не поверила ни единому слову. Хендела она знала как надежного и дисциплинированного солдата. Он родился на Земле, в пригороде Нью-Калькутты. Во время беременности его мать случайно подверглась воздействию элемента Зеро, но вместо врожденных дефектов, как часто бывало у «опыленных» младенцев, у Хендела проявились способности биотика. Его силы не шли ни в какое сравнение с талантами таких одаренных личностей, как Ник или Джиллиан, но их было достаточно, чтобы его направили на курсы биотической адаптации и сдержанности. Эта драконовская программа в основном имела целью отдалить студентов от их родственников. В отношении Хендела обучение оказалось настолько эффективным, что он отказывался общаться с родными еще несколько лет после закрытия программы.

После обучения Хендел поступил в вооруженные силы Альянса и служил безукоризненно до тех пор, пока не уволился на гражданскую службу, заняв должность главы службы безопасности Академии Гриссома. А потом в порыве бескорыстной преданности стал телохранителем Джиллиан, когда той пришлось скрываться на борту «Иденны».

— Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, — сурово сказала Кали, глядя на волуса. — Ты сказал, что Хендел заперся в кладовой. Отведи нас туда.

Волус повел их по переходу, соединяющему два корабельных отсека. Сразу за пересечением двух коридоров они увидели двух членов экипажа, стоявших у двери с табличкой «Кладовая». Оба, и турианец, и батарианец, имели на физиономиях следы недавней драки.

— Этот мерзавец все еще там, — прохрипел батарианец, сжимавший в руке шокер.

— Откройте дверь, а мы позаботимся, чтобы он благополучно добрался до своей каюты, — сказал турианец, явно стараясь смягчить впечатление от слов своего приятеля.

— Мне кажется, вам надо вернуться к своим обязанностям, — приветливо сказала Кали. — Уверена, капитану пригодится ваша помощь.

Батарианец уже открыл рот, но стюард не дал ему заговорить:

— Я позову вас, если в этом возникнет необходимость.

Матросы немного поворчали, но подчинились, и тогда Кали повернулась к стальной двери:

— Хендел? Это я, Кали…

Не дождавшись ответа, она сделала еще одну попытку:

— Хендел, открой дверь. Я хочу с тобой поговорить.

Через пять секунд замок зажужжал и открылся. Андерсон распахнул дверь и впустил Кали внутрь. Хендел, опустив голову на руки, сидел на полу, прислонившись спиной к стеллажу. На окровавленном лице уже проступили синяки.

— Их было шестеро, — глухо произнес он. — Одного я швырнул на переборку, а остальные набросились всем скопом.

— Пассажирам не положено находиться в кладовой, — вмешался стюард-волус. — Выведите его оттуда.

— Сейчас он уйдет, — раздраженно ответил Андерсон. — А теперь заткнись и исчезни.

— Я доложу о вашем поведении капитану, — высокомерно заявил стюард.

— Докладывай, — ответил Андерсон. — И не забудь сказать, что мы намерены подать иск против него и тех членов экипажа, которые набросились на гражданина Митру.

Стюард презрительно хмыкнул и удалился.

Кали тем временем опустилась на колени перед Хенделом и осматривала его многочисленные ушибы и ссадины.

— Ты был пьян? — спросила она, хотя вопрос был риторическим.

Хендел поморщился, когда ее пальцы прикоснулись к кровоподтеку:

— Я пропустил пару стаканчиков.

— Не пару, — возразила Кали. — От тебя несет, как из бочки. — Хендел, на тебя это не похоже. Что случилось?

Один глаз Хендела заплыл, а второй уставился на Кали.

— Джиллиан…

— Что с Джиллиан?

— Я подвел ее. Это моя работа — ее охранять, а я не справился.

Дело в том, что в последнее время Кали не думала о Хенделе. И о том, как могли на него подействовать последние события. Он просто был рядом. Надежный и прочный как скала. До этого момента. Кали всмотрелась в разбитое лицо Хендела и наконец начала что-то понимать. Нечто такое, о чем ей следовало подумать давным-давно, но она этого не сделала. Годы юности Хендел провел под строгим контролем согласно программе БАиС, затем служба в вооруженных силах Альянса и работа по обеспечению безопасности Академии Гриссома. И та и другая работа придавали смысл его жизни и обеспечивали цели, которые предстояло достичь.

Потом последовал приказ охранять Джиллиан на время ее пребывания на кварианском корабле. А потом? Ничего. Джиллиан исчезла не попрощавшись, а Хендел, разыскивая ее, одновременно пытался найти себя.

— Тебе не в чем себя винить, — сказала Кали. — Джиллиан уже взрослая. По крайней мере, официально она совершеннолетняя. Ты сделал все, что мог.

— Пойдем, — произнесла Кали и подозвала Андерсона: — Дай мне руку. Мы отведем его в каюту, и он заклеит ссадины.

— И протрезвеет, — добавил Андерсон, помогая им подняться. — Проклятье, Хендел… Тебя как будто черти молотили.

— Правда? — откликнулся Хендел, вставая с их помощью на ноги. — Ты бы видел остальных…

— Мы видели, — ответила Кали. — По крайней мере некоторых. И они не слишком довольны.

— Да пошли они!.. — выругался Хендел.

— Слышала? — воскликнул Андерсон, вытаскивая Хендела из кладовки. — Ему уже лучше.

Кали рассмеялись, и они все вместе побрели по коридору.

ГЛАВА 7

На Омеге

Ник стоял перед неказистым зданием в квартале Годзу, по тротуару стремился нескончаемый поток пешеходов. Воздух сгустился от вони неубранного мусора рядом с неопрятным магазинчиком в соседнем доме и ароматов стряпни из шести ларьков на противоположной стороне улицы. Но он был счастлив. Потому что был на Омеге! Впервые в жизни Ник Донахью стал важной персоной.

Свидетельством тому служила броня «Гидра» третьего класса, низко висящие на бедрах пистолеты и тот факт, что они были для него второстепенным оружием. Первым и главным были его способности биотика, благодаря которым он стал членом «Биотического подполья».

Богатый тяжелыми металлами астероид Омега был еще и важным источником элемента Зеро, и потому контроль над ним пытались захватить различные группировки. Но ни одной не удавалось удержать длительное время, вынуждая делиться с конкурентами.

Теперь, благодаря шахтам по добыче элемента Зеро и своему местоположению в глубине системы Терминус, астероид Омега превратился в беспошлинный порт, где торговали, отдыхали и просаживали свою добычу пираты, работорговцы, наемники и преступники всех мастей. А в отсутствие центрального правительства космическая станция продолжала хаотически развиваться, и главари преступных кланов постоянно вели борьбу за контроль над новыми кварталами.

В результате население астероида, составлявшее приблизительно восемь миллионов особей, образовало скученное и опасное общество, где каждый заботился только о себе, а купить, продать или украсть можно было буквально все. Учитывая сложившееся положение, было неудивительно, что бурлящий котел Омеги стал прибежищем не только для криминальных банд, но и для нелегальных политических группировок. Тем более что их методы порой бывали очень похожи.

Все сказанное объясняло то обстоятельство, что Нику и старшим членам «Биотического подполья» было поручено охранять главный вход приземистого здания, где находился вербовочный пункт и штаб боевой группы под названием «Голубые звезды». Отряд вооруженных наемников тоже принимал в этом участие, и все время, пока лидеры обеих групп совещались внутри, наемники старательно делали вид, что не замечают биотиков.

Ник не был посвящен во все детали переговоров, однако знал, что «Биотическое подполье» надеется заручиться поддержкой наемников и свергнуть наиболее влиятельную группировку на Омеге, во главе которой стояла азари по имени Ария Т’Лоак.

Стук открывшейся двери прервал размышления Ника. Первой вышла на улицу женщина по имени Кори Ким. Оглядевшись по сторонам, она убедилась, что Аррий Саллус и Ник стоят на своем посту и ситуация под контролем, а затем воспользовалась закрепленным у губ микрофоном.

— Все чисто. Выходим.

Ким спустилась по лестнице, и Нику полагалось осматриваться по сторонам в поисках вероятной угрозы, а не пялиться на выходящих участников переговоров. Но он не мог отвести взгляд от Митры Зон — ее высокого лба, широко расставленных глаз и великолепных губ азари. И стройной фигуры.

Увлечение Ника этой азари было обусловлено не только юношеской игрой гормонов. Зон излучала энергию. Нечто такое, что зарождалось где-то в самой глубине ее существа. Частично это можно было объяснить ее статусом адепта. И уровнем биотических способностей, намного превосходивших силы Ника. Но привлекательность тоже играла не последнюю роль. Природному обаянию Зон не могли противиться представители ни одной расы.

— Мы направляемся домой, — передала по рации Ким. — Ник пойдет впереди. Саллус — замыкающим. Не забывайте вертеть головами и не забывайте верхние этажи.

Ник был молод и неопытен. Но даже ему было понятно, насколько опасной может оказаться его позиция. Если какой-то банде вздумается напасть на них, биотиков постараются убить в первую очередь. Но, вооруженный своим талантом и двумя пистолетами, Ник не мог представить себе ничего подобного. Скорее, он мог вообразить нечто противоположное: схватку, в которой он героически убьет противников, спасет Зон от смертельной опасности и заслужит ее вечную благосклонность. Это было бы прекрасно, и Ник, шагая впереди, нетерпеливо обшаривал глазами окрестности в поисках малейших признаков угрозы.

На улицах было полно саларианцев, турианцев и батарианцев, а время от времени попадались и люди. Запахи пота и феромонов образовали настолько насыщенную смесь, что у Ника запершило в горле. Звуковой фон был ничуть не лучше — говор на десятках наречий, глухой грохот с расположенного неподалеку завода и обрывки чужой музыки сливались в непрерывный и непонятный шум.

Встречный поток пешеходов расступался перед Ником и идущими за ним пятнадцатью биотиками. Большинство прохожих сворачивали в сторону с равнодушием водного потока, огибающего камень. И лишь некоторые выражали свое недовольство и проходили достаточно близко, чтобы обругать процессию.

Подобные стычки заставляли Ника держаться настороже, поскольку никто не знал, кто из недоброжелателей и когда решит проявить недовольство в физической форме. А затем, после того как они разошлись с парой ворчливых кроганов, Ник увидел впереди баррикаду. Завал из металлической офисной мебели и остатков разбитого механического погрузчика «Хоскер II» был устроен по принципу бутылочного горлышка, так что пешеходам приходилось протискиваться в узкую щель, предварительно уплатив так называемый уличный сбор. Вся выручка поступала в казну одной из бандитских группировок.

Подобные препятствия были привычной деталью пейзажа Омеги, хоть и вызывали раздражение. Но поскольку бандиты взимали сущую мелочь, простые пешеходы не решались предпринимать активных действий против поборов. Однако поручиться, что уличная «касса» не является хитроумной засадой, никто не мог. Группа биотиков, попавшая в узкое место, могла стать легкой добычей. К счастью для Ника, решение принимать предстояло Ким, и ее голос был твердым как сталь.

— Расчисти препятствие, Ник. Мы не будем останавливаться.

Ник, испытывая одновременно страх и возбуждение, стал накапливать энергию. Возбуждение было вызвано желанием воспользоваться своей силой, а страх — новизной обстановки. А вдруг он не справится? Да еще в присутствии Зон? В животе у него образовался холодный сгусток, похожий на слиток свинца, но Ник поднял руки и послал заряд энергии в то место, где стояли около десяти уличных бандитов. «Бросок» расшвырял противников, и Ник с удовлетворением заметил, что остальные разбежались в разные стороны. Он сделал это! И без чьей-либо помощи.

Пистолеты словно сами собой появились у него в руках, и Ник открыл стрельбу. Первый выстрел разбил окно, второй улетел в неизвестность. Звуки пальбы мгновенно разогнали пешеходов.

— Хватит, — сказала Ким, как только Ник прошел сквозь узкий проход. — И не расслабляйся, мы еще не дома.

Оставшаяся часть пути прошла без происшествий. Но Ник все равно обрадовался, завидев дом, выбранный лидерами «Биотического подполья» в качестве штаб-квартиры. Это было приземистое здание с плоской крышей, отделенное от окружающих строений «воздушными рвами», как их называла Ким, имея в виду, что для нападения с соседних крыш атакующим потребовались бы мостки. Дом никогда не оставался без охраны, и сейчас на крыше тоже маячили часовые, вооруженные автоматическими винтовками.

Подобно другим зданиям на Омеге, этот пятиэтажный дом в течение многих лет использовался для самых различных целей, но обширный вестибюль, галерея второго этажа и множество небольших помещений указывали на то, что изначально он предназначался под отель. Это обеспечивало немалый комфорт, поскольку даже самые младшие члены организации жили в отдельных помещениях.

В одной из комнат бывшего отеля Ник пытался хотя бы частично смыть грязь и копоть с лица и шеи, как вдруг в дверь кто-то постучал. Обернувшись, он увидел на пороге Ким. Он не сомневался, что у шефа охраны имеются азиатские корни, хотя ее волосы были, скорее, каштановыми, а в росте женщина лишь немного уступала самому Нику. После удачно выполненного задания Ник приготовился получить вполне заслуженную похвалу.

— Кори… Входи.

Но когда Ким вошла, Ник увидел, что выражение ее лица было далеко не дружеским.

Ким поманила его пальцем:

— Подойди.

Ник, внезапно ощутивший жуткую неуверенность, повиновался. А затем, едва он оказался на расстоянии вытянутой руки от Ким, получил удар по лицу. Сильный удар. Первым его побуждением было ответить тем же, но, прежде чем мозг Ника успел послать необходимые команды мышцам тела, послышался звонкий щелчок. Узкое лезвие выкидного ножа выглядело как указка или стек, что не делало его менее опасным. Внезапно он понял, что стоит на цыпочках, поскольку острый кончик лезвия упирается снизу в его челюсть.

— Чувствуешь? — спросила Ким. — Стоит мне нажать посильнее, и лезвие пройдет через язык и нёбо, а потом достанет до твоего недоразвитого мозга. Не было необходимости применять огнестрельное оружие. Использование избыточной силы глупо. И это раздражает окружающих. А вдруг твоя пуля, влетевшая в окно, попала в босса какой-нибудь шайки? Или в его любовницу? Или в ребенка? Мы бы по горло увязли в проблемах. А как раз этого нам сейчас совершенно не нужно. И еще одно. Использовать оружие мало, оно, вообще-то, для того, чтобы поразить цель. Тебе придется какое-то время провести в тире. Понятно?

Ник проглотил образовавшийся в горле комок:

— Понятно.

— Хорошо, — сказала Ким, и лезвие скользнуло обратно в рукоятку. — Да, и еще…

Ник поднес руку к подбородку и увидел кровь на пальце.

— Что?

— Хороший «бросок». Это выполнено превосходно.

Ким повернулась и вышла, а Ник расцвел от удовольствия. Нет, что бы там ни было, а день выдался удачным.

После путешествия на ветхом транспорте, загруженном металлическим утилем, вынужденная делить тесную двухместную каюту с храпящей женщиной, Джиллиан испытала чувство, близкое к восторгу, когда вместе с горсткой пассажиров вышла из корабельного шлюза. Пешеходный переход вывел их к трапу одного из причальных рукавов похожей на гигантского паука космической станции.

Но радость была недолгой. Первое, что ей бросилось в глаза, — это отсутствие офицеров полиции и сотрудников таможни. Это обстоятельство да еще чемодан, который она тащила в руке, делали Джиллиан легкой добычей для любого уличного грабителя. Как только пешеходный переход остался позади и она ступила на территорию астероида, Джиллиан окружили местные обитатели.

— Ищешь безопасное место? — спросил ее чумазый подросток. — Можешь ночевать у моей матери, всего за пять кредитов.

Вслед за этим приглашением последовало другое, когда какой-то мужчина подхватил ее под руку и попытался увлечь в один из боковых выходов.

— Привет, детка… Ищешь работу? Лицо у тебя так себе, но фигурка хорошая. Могу пристроить тебя на шесть визитов в день. Ну как?

Чтобы отвязаться от него, было достаточно легкого биотического толчка.

— Эй! — послышался еще один голос, когда Джиллиан ускорила шаг. — Куда торопишься, землянка? — закричал ей вдогонку турианец. — Хочешь стать счастливой? Меня называют песочным человеком. У меня красный товар. По-настоящему красный. Десять кредитов — и счастливые сны тебе обеспечены.

Джиллиан поспешила догнать двух вооруженных батарианцев и пристроилась за ними. Их не осмелится побеспокоить ни один дилер, сводник или зазывала, и на некоторое время она будет в безопасности. Но уже через несколько мгновений она опять оказалась предоставленной самой себе: выйдя на поверхность, багарианцы сразу свернули в бар.

— Эй, мисс, — прогнусавил обтрепанный нищий, протягивая свою чашку, — как насчет пары кредитов для бездомного ветерана? Я сражался за Альянс, правда… И мне негде спать.

Джиллиан бросила ему кредит. Наконец она поняла, какой помехой может стать чемодан. Он словно магнит, притягивающий к себе разного рода проходимцев. Заметив на другой стороне засыпанной мусором улицы ярко освещенный ломбард, она немедленно свернула к нему. Старомодная дверь звякнула колокольчиком, и Джиллиан мимо охранника-турианца прошла внутрь. По обеим сторонам помещения выстроились застекленные витрины. А в дальнем конце она заметила хозяина заведения. Это оказался человек лет шестидесяти, совершенно лысый. На копчике его носа поблескивали очки с очень толстыми линзами, а на лице застыло настороженное выражение.

— Да, мисс… Чем могу быть полезен?

— Мне нужен рюкзак, — ответила Джиллиан.

— Это верно, — согласился он. — Ничто так не привлекает уличных паразитов, как чемодан. Кроме того, тебе может пригодиться пистолет. Могу предложить подержанный «Хахне-Кедар» по разумной цене.

— Сколько? — спросила Джиллиан.

Мужчина назвал цифру, и она покачала головой:

— Я не могу столько заплатить. Только рюкзак, пожалуйста.

Хозяин магазина выдал ей отличный рюкзак, собрав вдобавок к чемодану пять кредитов. А затем положил на стекло небольшой пистолет.

— Это подделка, — пояснил он. — Я продал их всего несколько штук. Три кредита, и он твой. Позаботься о том, чтобы окружающие его видели. А потом, когда сможешь себе это позволить, возвращайся за настоящим оружием.

Его доброжелательность придала Джиллиан смелости, и она отважилась задать актуальный на этот момент вопрос:

— Не порекомендуете хорошее место для ночлега?

Старик нахмурился:

— Здесь нет хороших мест для ночлега. Тем более для девушки, которая не может позволить себе купить оружие. В ночлежках очень опасно. Особенно для молодых женщин.

Джиллиан не была совсем безоружной. Далеко нет. Но считала, что ей по возможности лучше скрывать свои способности. Пока она перекладывала свои пожитки из чемодана в рюкзак, в голову пришла еще одна идея.

— Скажите еще вот что, — обратилась она к хозяину. — На Омеге есть кварианцы?

Человек посмотрел на нее с любопытством:

— Если хочешь знать мое мнение, лучше бы их здесь не было. Но да, их корабли постоянно приходят и уходят. Поэтому они арендовали склад примерно в двух километрах отсюда.

— Можете указать направление? Я заплачу.

Мужчина пренебрежительно фыркнул:

— Дела на Омеге не слишком хороши, но не до такой степени. Я нарисую тебе схему. Только смотри, чтобы никто не видел, что ты в нее заглядываешь. Иначе опять станешь центром внимания, которого пытаешься избежать.

Через десять минут Джиллиан снова оказалась на улице с поддельным пистолетом в кобуре, подаренной хозяином магазинчика, и с имуществом, уложенным в рюкзак, в каких местные обитатели носили все подряд — от продуктов питания до украденных товаров. К удаче можно было отнести и адрес. К неудаче — немалое расстояние.

Благодаря изменениям, происшедшим в ее внешности, Джиллиан теперь не слишком выделялась в толпе и уже не была целью каждого первого уличного жулика. Нарисованную хозяином ломбарда схему она запомнила наизусть и теперь свернула на восток, хотя и не была уверена, что это понятие применимо к космической станции.

В длительном путешествии было на что посмотреть, и не последнее место занимала весьма разнообразная архитектура. По пути Джиллиан увидела части древнего горнодобывающего механизма, вмонтированные в стену здания, и длинный ряд колонн, поддерживающих несуществующее уже строение, и дом настолько странный, что она засомневалась, можно ли это сооружение назвать домом.

Кроме любопытных видов, здесь было и еще кое-что, а именно опьяняющая энергия в воздухе, нечто вроде непрерывного гула, наполнявшего ее сердце надеждой. Если «Цербер» где-то и обосновался, то наверняка его представители имеются на Омеге. И как только кто-то из них попадет в поле ее зрения, она выследит их до самого Призрака.

Треск автоматной очереди, раздавшейся где-то далеко впереди, прервал ход ее размышлений, и Джиллиан решила укрыться в дверном проеме. Рядом с ней остановился саларианец.

— Надеюсь, вы не возражаете, — мягко произнес он. — Но от случайных выстрелов каждый день кто-нибудь погибает.

— Ничуть, — ответила Джиллиан. — А что происходит?

— «Кровавая стая» сражается с «Когтями» за контроль над районом Норо, — ответил саларианец.

В подтверждение его слов снова затрещали выстрелы, а затем что-то взорвалось. Джиллиан понимала, что обнаруживать свою неосведомленность в местной ситуации очень опасно, но решила рискнуть:

— Можно как-нибудь обойти это место?

— Да, — ответил саларианец. — У меня деловая встреча на противоположной стороне Хейза. Если хотите, можете идти следом.

Джиллиан была уверена, что сумеет защитить себя силой биотика, и потому, поблагодарив саларианца, углубилась вслед за ним в лабиринт улочек, переходов и туннелей, составлявших большую часть Омеги. Они еще слышали стрельбу, свернув на «север», но вскоре спустились в неиспользуемый туннель, которым воспользовались и толпы других пешеходов, не желавших соваться на оспариваемую территорию. Затем саларианец снова вывел ее на поверхность, к высохшему фонтану, и там попрощался.

— Я на месте, — сказал он. — Желаю удачи.

Джиллиан едва успела поблагодарить, как он растворился в толпе.

Подземная прогулка немного сбила ее с толку, к тому же Джиллиан сильно проголодалась. Она зашла в кафе, расположенное на первом этаже многоквартирного дома, пообедала дежурным блюдом и сориентировалась по карте, нарисованной хозяином ломбарда. Покончив с едой, она была готова продолжать свое нелегкое путешествие.

Ее путь лежал по изогнутому пешеходному мостику, мимо безголовой статуи крогана, через замусоренный сквер, к лишенному окон зданию, на стенах которого было заметно мерцание защитного поля, а кроме того, строение было окружено невысокой стеной и множеством охранников в гермокостюмах. Джиллиан подошла к ближайшему:

— Мое имя Джиллиан Нар Иденна. И я прошу убежища.

Что происходило за отражающим визором кварианца, рассмотреть было невозможно, но длительная пауза была достаточно красноречивой.

— Ты же человек, — наконец произнес он.

— Верно, — ответила Джиллиан. — Но я еще и член экипажа «Иденны». Почему бы вам это не проверить?

Охранник недолго колебался. Приказав ей подождать, он развернулся и скрылся в здании. Прошло десять долгих минут, в течение которых Джиллиан ничего не оставалось, как только прохаживаться взад и вперед. Наконец, когда, казалось, прошла целая вечность, охранник вернулся. И вместе с ним пришла его начальница, которая поприветствовала Джиллиан:

— Мое имя Элия Вас Ориона. Твое имя имеется в списке флота вместе с фото и указанием твоей технической специализации. Убежище предоставляется. Прошу следовать за мной.

Девушку охватило неожиданное тепло. Здесь, хотя бы на время, она будет в безопасности. Джиллиан добралась до места.

Ник в какой-то неведомой дали занимался любовью с Митрой Зон, как вдруг дверь в его комнату распахнулась и ударилась о потемневшую от грязи стену.

— Эй, Два Ствола! — громко окликнула его Ким. — Пора отрабатывать свое содержание. Сегодня утром мы отправляемся на важную встречу. Через тридцать минут жду тебя внизу.

Дверь с треском захлопнулась, и Ник застонал. Подобные прогулки стали частыми и по большей части происходили без предупреждения. Он как будто попал в армию. Во всяком случае, он так ее себе представлял. Жизнь в Академии теперь казалась легкой и приятной.

Ник встал босиком на холодный пол и прошел к умывальнику почистить зубы, а потом в душ, от которого никогда нельзя было добиться чего-то большего, чем слабенькая струйка тепловатой воды. К тому времени, когда он вытерся, времени оставалось только на то, чтобы одеться, пристегнуть пояс с двумя кобурами и наскоро перекусить в общем буфете. Еду доставляли из расположенного в соседнем квартале ресторанчика, и высоким качеством она не блистала. Но Ким не упускала случая повторить: «Или ешь, что дают, или ходи голодным. Выбор за тобой».

Ник проглотил холодный стандартный завтрак, поймал кусочек фрукта, брошенный ему приятелем по имени Монар, и поспешил на улицу, где уже собирались те, кого он про себя называл «ходоками». Иногда к внушительной колонне биотиков присоединялись Зон и другие лидеры, иногда отправлялись в путь без них. Но в любом случае парад должен был продемонстрировать уверенность и силу. И то и другое в криминальной иерархии правителей Омеги являлось залогом влияния.

В данном случае вскоре стало очевидно, что Митра Зон и ее заместитель Расна Вас Катер перемещаются отдельно от остальной группы. По мнению Ника, парад по улицам, проводимый с единственной целью укрепления репутации, являлся большой глупостью. Но Саллус и ему подобные утверждали, что это необходимо, поскольку население Омеги в своем большинстве не было знакомо с «Биотическим подпольем» и организации следовало обеспечить себе соответствующий авторитет.

На этот раз место Ника было в первых рядах колонны, состоящей из двадцати человек, и ему поручили нести шест, увенчанный символом группы в виде молнии. Кое-кто из биотиков называл его магнитом для пуль, поскольку скучающие охранники с крыш зданий нередко выбирали символ мишенью для упражнений в стрельбе. Но Ким заверила Ника, что роль знаменосца весьма почетна. Он не слишком был в этом уверен, однако подчинился приказу, не желая прослыть трусом.

Первым пошел новобранец, за ним шагали Ким и Ник, потом все остальные. Все члены группы обладали биотическими способностями, но большинство рядовых представителей относились к первой или второй категории, следовательно в серьезных схватках больше полагались на общепринятое оружие. Ник, переведенный в третью категорию, да еще с символом в руках, не мог не чувствовать свое превосходство.

Выбранный сегодня маршрут проходил вблизи надежно обороняемого дома, где располагалась штаб-квартира «Экстрасолдат». Эта отлично организованная группа, согласно слухам, контролировала приблизительно двадцать процентов территории. Цель парада состояла в том, чтобы, привлечь их внимание, но не раздражать.

Пуля пробила символ навылет, и шест дрогнул в руках Ника, но в остальном поход прошел гладко. Спустя пятнадцать минут шествия по улицам Омеги биотики наткнулись на гусеничный комбайн. Машина, предназначенная для работы в шахтах, достигала высоты трехэтажного дома и даже без гусениц выглядела весьма внушительно. Доставили сюда это сооружение члены банды под названием «Беспощадные черепа». Некоторые из них заняли позиции вокруг машины. Все в шлемах, стилизованных под черепа, и в средней броне, разрисованной под скелеты.

Ник, привыкший охранять разного рода встречи, ожидал приказа оставаться снаружи. Но, к его немалому удивлению, Ким приказала сложить телескопический шест символа и идти за ней внутрь агрегата. Несмотря на почтенный возраст машины, насчитывающий не одну сотню лет, ее внутренности оказались в удивительно хорошем состоянии. Энергоснабжение было восстановлено, и Ник сумел рассмотреть на переборках надписи на батарианском, как ему показалось, наречии и нанесенные поверх них граффити «Беспощадных черепов».

Миновав несколько узких переходов, Ник оказался в помещении, когда-то служившем грузовым отсеком. Там стояли два стола — один для биотиков и другой для «Черепов». Освещенные сверху столы разделяло трехметровое пространство стального пола.

Ким указала Нику место справа от Зон, точно напротив «Черепа», тоже с символом, представлявшим собой турианский череп на металлическом шесте. Ник не вдавался в подробности церемонии, но был уверен, что Зон и ее помощники подготовили какой-то договор с «Беспощадными черепами».

Их лидер — турианец по имени Сай Тактус — выглядел ужасно. Вся правая сторона лица была покрыта шрамами, как будто от ожога, а правая рука отсутствовала. Вместо нее были имплантированы хромированные щипцы.

— Итак, у нас имеется объект и дата. Остается лишь решить вопрос о разделе добычи. Учитывая, что большая часть грязной работы достанется «Беспощадным черепам», на нашу долю приходится и большая часть трофеев. Я считаю, что соотношение тридцать на семьдесят было бы справедливым.

Зон рассмеялась, и ее голос прозвучал очень резко.

— Мне нравится твое чувство юмора, — сказала она. — Всем известно, с чем нам придется столкнуться. Там полным-полно сильных биотиков. А у тебя сколько найдется? Один? Два? И насколько они сильны? Не слишком, как я догадываюсь. Вот что, Тактус… Я выставлю своего самого младшего ученика против твоего лучшего биотика. Если победит мой человек, мы поделим добычу поровну. Если победа будет на вашей стороне, оставим тридцать на семьдесят. Ну, что ты на это скажешь?

Хромированный захват звонко лязгнул по металлическому столу:

— Бой насмерть. Договорились.

Ник уголком глаза наблюдал за Зон. Заметив, как она нахмурилась, он понял, что азари просчиталась. Она имела в виду испытание биотических способностей вроде тех, которыми постоянно занимались Ник и его друзья. Но у Тактуса было иное представление о состязаниях. А Зон не могла отступать, чтобы не показаться слабой. Значит, кому-то из первой или второй категории придется вступить в драку. Он мысленно пожелал ему или ей удачи. Но в этот момент Зон повернулась и остановила свой взгляд на нем:

— Ник, передай символ Ким, и свои пистолеты тоже. Не затягивай схватку, кого бы против тебя ни выставили. Быстро убей противника.

В голове Ника заметались самые противоречивые мысли. Первым было удивление, что Зон известно его имя. Затем пришло внезапное прозрение: она заранее планировала этот трюк, пообещав выставить самого молодого бойца, полагая, что турианец ошибочно связывает возраст с силой биотика. И наконец, до его сознания дошла мысль об убийстве, от которой внутренности словно сплелись в тугой комок. Ник с нетерпением ждал такой возможности, а теперь вдруг понял, что ему не хочется убивать.

— Уничтожь убийцу, — сказала ему Ким, принимая символ. — И не валяй дурака, это не игра.

Уже через минуту Ник стоял на одном краю пространства, разделяющего столы, а напротив него худощавая саларианка, хотя он ожидал увидеть противника из числа турианцев. Пока он размышлял об этом, саларианка подняла его в воздух и швырнула в стальную перегородку. Удар выбил из него воздух, и Ник упал на пол, бессильно раскрыв рот.

Под одобрительный рев со стороны «Черепов» он попытался подняться на ноги. Донесшийся крик Ким «Убей эту сучку!» заставил его сосредоточиться. Казалось, в его теле переломаны все кости, но логика подсказывала, что этого не может быть, поскольку он смог встать. Какой бы болезненной ни была неожиданная атака, она в некоторой степени помогла — Ник разозлился. И испугался. Будь саларианка чуть сильнее, он уже лежал бы мертвым. Теперь у него имелось две-три секунды, чтобы нанести ответный удар, иначе она снова атакует.

Ник поднял руки, собрал необходимый заряд энергии, чтобы поднять соперницу в воздух, и задержал ее. Затем, когда ее ноги начали беспомощно бить по воздуху, бросил вниз. Саларианка вскрикнула от боли. Она явно сильно пострадала и, поднявшись, не могла в полную силу опираться на одну ногу. Но она не поддалась слабости и снова подняла руки. Ник понял, что у него всего пара секунд, чтобы предотвратить контратаку.

Хорошего «броска» было бы достаточно, однако Ник сильно разозлился и ощущал обращенные в его сторону взгляды. Поэтому он выбрал ударную волну. Быстрые пульсации темной энергии пронеслись по комнате и обрушились на второго биотика серией сокрушительных ударов, сбивших ее с ног. Голова саларианки с отвратительным глухим стуком ударилась о металлический пол.

Мгновенно подскочивший «Череп» пощупал ее пульс, посмотрел на Тактуса и покачал головой. Турианец скривился:

— Ладно, сделка есть сделка. Поделимся поровну.

Но до завершения совещания было еще далеко. Уже после того, как мертвую саларианку вынесли из помещения ногами вперед, Тактус и Зон еще долго обсуждали, как и где будет происходить дележ добычи.

Тем временем Ник, ощутив непреодолимую слабость, был вынужден отказаться от почетной роли знаменосца. Даже после того, как Зон вывела свою делегацию на шумную улицу, тяжесть содеянного все еще давила на его плечи.

И вместо того чтобы спокойно разобраться в своих эмоциях, Ник оказался под градом дружеских шлепков и поздравлений, а также выслушал комплимент от Ким:

— Хорошая работа, Два Ствола. Только в следующий раз бей первым.

Похвалы действовали опьяняюще, и какая-то часть Ника наслаждалась ими. Но ничто не могло рассеять сгусток тьмы в глубине его души. Одно дело — защищаться от уличных бандитов, но сегодня он позволил использовать себя как пешку в торговле, а в результате погибло живое существо.

Как только группа вернулась домой, Ник ускользнул от всех и заперся в своей комнате. Потом, лежа на кровати и глядя в потолок, он вспомнил своих родителей. Надо бы связаться с ними, и с Кали тоже. Или не стоит? Что бы они сказали о сегодняшнем происшествии? С этой мыслью он погрузился в тяжелый сон, где люди убивали друг друга, не зная причин, и вели войну, в которой не могло быть победителей.

ГЛАВА 8

На Омеге

Небольшой быстроходный корабль принадлежал компании, контролируемой «Цербером». Самое подходящее судно для доставки агентов, пленников или наличности. А благодаря немалой плате за приоритетное место в доках, регулярно вносимой на счет Арии Т’Лоак, маленькое судно было без задержки обеспечено местом на якорной стоянке.

Спустя двадцать минут по трапу спустилась роскошно одетая женщина и двое тяжеловооруженных мужчин. А поскольку она явно была главной в этой группе, те, кто должен был наблюдать за посадкой, увидели именно то, что предполагалось: высокопоставленная особа в сопровождении двух телохранителей.

Жулики и попрошайки, наводнившие доки, были достаточно сообразительны, чтобы не приближаться к женщине, и троица очень быстро добралась до космической станции. Там их встретила большая группа из людей, турианцев и батарианцев, так что вокруг высокопоставленной особы образовался мощный защитный барьер.

Именно в этот момент один из сопровождавших ее телохранителей скрылся. Каю Лэнгу потребовалось одно мгновение, чтобы раствориться в толпе. Он стал то ли охотником за преступниками, то ли наемником, то ли кем-то еще. Омега кишела подобными типами. Его нога уже не доставляла особых неудобств, и Лэнг перешел на быстрый шаг.

За долгие годы службы Лэнгу нередко приходилось посещать Омегу, но ситуация на космической станции постоянно менялась. Со времени его последнего визита исчезли любимые рестораны, свободные раньше улицы оказались перегороженными, а в районе, где он находился, господствовала банда «Голубые звезды». Это стало понятно по обилию ее членов на улицах и по отсутствию других уличных бандитов.

К счастью, Лэнг мог по-прежнему рассчитывать на неизменную безопасность убежища в квартире, принадлежавшей «Церберу». После того как Лэнг убил Лизелль и похитил Грейсона с Омеги, возникла угроза всей сети и укрытия были ликвидированы. Позже были организованы новые конспиративные квартиры, но Лэнг, пробираясь узкими улочками в квартал, облюбованный главарями преступного мира, еще не знал, чего от них можно ожидать. На углах улиц, у входов в дома и на крышах стояли часовые. И все они наблюдали, как оперативник приближается к великолепному трехэтажному особняку, защищенному взрывозащитной стеной, металлическими воротами и парой кроганов. Они с подозрением смотрели на него, пока проводилось сканирование, но тотчас повернулись спиной, как только ворота открылись.

Перед входом в здание потребовалось еще одно сканирование. А после того как Лэнг поднялся на лифте на третий этаж, дверь открылась лишь после набора четырехзначного кода. Помещение за дверью оказалось точно таким, как ожидал Лэнг. Небольшая комната, похожая на гостиничный номер, одна ванная комната, пара кресел и кухонька. Все очень удобное и совершенно безличное. Даже в воздухе присутствовал какой-то казенный запах. Но Лэнг не собирался задерживаться здесь надолго, так что его все устраивало.

Подобно всем большим организациям, «Цербер» зависел от небольшой армии обслуживающего персонала — людей, которые могли организовать незаметное исчезновение Лэнга, которые снимали дома для его безопасного проживания и делали множество других дел, необходимых для успешного выполнения задания. И Лэнг, подойдя к кофейному столику и осмотрев лежащие на нем предметы, смог по достоинству оценить их усилия.

Туалетные принадлежности были выбраны в соответствии с его вкусами, так же как и три комплекта одежды. Он и так уже носил очень надежный комплект легкой брони и пользовался пистолетом марки «Разер», изготовленным на «Касса фабрикейшн». Но согласно его запросу, в комнате его ждал автомат «соколов» и снайперская винтовка «Венера». Рядом лежали коробки с боеприпасами и два набора для чистки оружия. Такого обслуживания удостаивались только лучшие оперативники, и Лэнг воспринимал это как должное.

Прозвенел сигнал вызова. Разумеется, это Призрак. Очередное напоминание о том, что Лэнг все еще находится под наблюдением. Лэнг подошел к пульту голографической связи:

— Принять звонок.

В ярком луче заискрились пылинки, а затем сформировался облик Призрака. При их последнем разговоре фоном боссу служили ледяные пустоши, а сегодня за силуэтом Призрака виднелась ржаво-красная планета. Похоже, что он отправился в какую-то поездку, цель которой Лэнгу неизвестна.

— Рад видеть, что ты благополучно прибыл на место, — произнес Призрак.

— Благодарю.

— Хендел Митра, Кали Сандерс и Дэвид Андерсон уже находятся на Омеге или скоро туда прибудут.

Лэнг пожал плечами:

— Этого следовало ожидать. Они ищут Ника Донахью и Джиллиан Грейсон. Как только выберу время, я убью их.

В руке Призрак держал незажженную сигарету. Прежде чем продолжить, он задумчиво покрутил ее в пальцах.

— Перед самым отлетом из Цитадели Кали Сандерс и Андерсон были приняты членом Совета Диа Ошаром.

— Интересно.

— Очень. Возникает очевидный вопрос: зачем? И до тех пор пока мы не узнаем ответ, я хочу, чтобы ты оставил их в покое.

— Понятно.

В течение возникшей паузы Призрак смотрел куда-то мимо камеры, но вскоре его серо-голубые глаза снова встретили взгляд Лэнга.

— Джиллиан Грейсон собирается меня убить. Я думаю, можно с большой долей вероятности предположить, что Ошар и остальные члены Совета были бы рады, если бы ей это удалось.

— Возможно, — безучастно согласился Лэнг. — Но я отыщу Джиллиан, и, когда я с ней покончу, одна проблема будет решена.

— Теперь, чтобы освободиться для следующих заданий, тебе необходимо все свои силы направить на это дело, — сказал Призрак после того, как прикурил сигарету. — Предстоит большая работа, Кай… Разберись с этой проблемой как можно скорее.

Затем Призрак исчез.

После сеанса связи Кай Лэнг провел несколько минут за компьютерным терминалом, потом зарядил автомат и вернулся на улицу. «Соколов» должен был отпугивать уличных бандитов и помочь при необходимости защищаться от целой шайки.

У входа по-прежнему маячили кроганы, и все выглядело как обычно. Лэнг отправился повидать Короля Нищих. Этот волус по имени Хобар был влиятельной личностью на Омеге. Согласно своему титулу, Хобар владел целой сетью профессиональных и полупрофессиональных попрошаек, каждый из которых платил ему десять процентов с дневной выручки за так называемые координационные услуги. Заключались они в определении точного места, где тому или иному нищему позволялось заниматься своим ремеслом, в плате за безопасность различным бандам, без конца перекраивающим свои территории, а также в оказании базовой медицинской помощи.

Но у Хобера имелись и другие источники дохода. Сеть его попрошаек была настолько густой, что они видели все, что только можно было увидеть. И находились те, кто был готов отвалить немало кредитов за подобного рода информацию. Именно этой возможностью Лэнг и собирался воспользоваться в полной мере.

Своей штаб-квартирой Хобар избрал заднюю кабинку забегаловки, где основной упор делался на количество пищи, а не на ее качество. Еще одна беспроигрышная отрасль, в которой были заинтересованы многие обитатели Омеги. Его давнее покровительство этому заведению привело к тому, что здесь постоянно сновали нищие, а его любимая кабинка была оборудована специальным самоходным креслом, способным выдержать отяжелевшее тело и заменить отсутствующие ноги.

Никто точно не знал, где и когда были ампутированы конечности, но ходили слухи, будто Хобар отказался от ног, чтобы внушать сочувствие. Если это так, то его ход был удачным и волус получил от прохожих достаточно денег, чтобы организовать процветающую империю нищих.

Лэнгу не раз приходилось прибегать к услугам Хобара, и потому, войдя в душный ресторанчик, он сразу направился мимо длинного подогреваемого стола, заставленного тарелками, в дальнюю часть зала, где стояло кресло Короля Нищих. На столе, наряду с недоеденной пищей, перед волусом лежали многочисленные распечатки и канцелярские принадлежности. Несмотря на герметичный защитный костюм, в воздухе витал запах давно немытого тела. Справа от Хобара стоял портативный компьютер, а позади, прислонившись к стене, дежурили два телохранителя. И человек, и батарианец были превосходно вооружены. Под их внимательными взглядами Лэнг повесил автомат на крючок и уселся на скамью напротив Хобара.

Король Нищих славился своей отличной памятью и в очередной раз подтвердил это, как только взглянул на пришедшего.

— Мистер Мэннинг… Давненько я вас не видел. Надеюсь, последнее предприятие закончилось успешно?

Последняя миссия Лэнга на Омеге закончилась тем, что он ворвался в квартиру Грейсона и перерезал горло Лизелль Т’Лоак. Тогда образ Мэннинга ему пригодился, и теперь снова можно было им воспользоваться.

— Да, благодарю вас.

— Хорошо. Чем теперь могу вам помочь?

— Я разыскиваю молодую женщину. Землянку. Существует вероятность, что она прибыла на Омегу несколько дней назад.

— Имеется снимок?

— Да, — кивнул Лэнг и бросил на стол чип.

Хобар подхватил карту памяти.

— Если мы отыщем ее и сообщим о местонахождении, вам придется выложить пять тысяч кредитов.

— Две с половиной тысячи.

— Четыре, и ни кредитом меньше.

Лэнг слегка усмехнулся:

— Три тысячи.

— Договорились.

Если выражение лица Хобара и изменилось, это скрыла дыхательная маска. Но Лэнг мог с уверенностью сказать, что его собеседник удовлетворен.

— Ваша контактная информация?

— Она на чипе.

— Отлично. Желаю прекрасного дня, мистер Мэннинг. И не забывайте подавать милостыню.

За исключением тех, кто был занят на дежурстве, все члены «Биотического подполья» собрались в холле первого этажа и на галерее, откуда могли наблюдать за происходящим, перегнувшись через перила. Включая Ника, который стоял на галерее рядом с Лемом, набралось семьдесят три участника.

К этому времени Нику стало значительно лучше, но его все еще мучили сожаления по поводу смерти биотика из банды «Беспощадных черепов». Даже если ее смерть, как сказала Митра Зон, была «нежелательной, но необходимой частью революции». Она имела в виду главную цель «Биотического подполья» — со временем вытеснить Совет Цитадели. Конечно, на это потребуются еще и деньги. Много денег. И потому биотики совместно с «Беспощадными черепами» собирались ограбить банк.

И не просто банк, а банк, которым владела и управляла сама Ария Т’Лоак, Королева Пиратов. Дерзкий поступок, который не только снабдил бы «Подполье» необходимым капиталом, но и поднял бы организацию на средний уровень в криминальной иерархии Омеги.

— Итак, — говорила Зон, обводя взглядом лица всех собравшихся, — банк тщательно охраняется. Основную часть огневой мощи обеспечат «Черепа». Но вы должны быть наготове, чтобы при необходимости прийти на помощь. — Это означает, — продолжила она, — что нашей первостепенной задачей будет подавление сопротивления биотиков Т’Лоак. Согласно информации, собранной как «Черепами», так и нашими агентами, нам предстоит столкнуться по крайней мере с двенадцатью биотиками третьей категории или даже высшего уровня.

— Нет проблем, — заявил кто-то в холле. — Мы сотрем их в порошок.

Заявление вызвало хор одобрительных возгласов.

— Слова стоят недорого, — недовольно заметила Зон. — А чрезмерная самоуверенность равносильна глупости. Кроме того, должна вам напомнить, что треть всего состава останется охранять отель. Потому что уже через час после ограбления, максимум через два часа, люди Т’Лоак атакуют здание. И штаб-квартиру «Черепов» тоже. В итоге в операции будут задействованы около пятидесяти биотиков. В состав оперативной группы войдут самые талантливые люди вроде Ника Донахью.

После этих слов раздались аплодисменты.

Догадывалась ли Зон о его сомнениях? Пыталась ли его воодушевить? Этого Ник не знал. Но когда глаза азари остановились на нем, парень ощутил такую всеобъемлющую гордость, что был готов на все. Включая вооруженное ограбление банка.

Собрание продолжалось еще минут пятнадцать. За это время Зон и ее заместитель изложили план операции, способы связи и план отступления. Одно дело — ворваться в здание, но вернуться домой с добычей — это совсем другое.

После собрания группа покинула отель и отправилась в банк, расположенный в трех километрах. Но вместо того чтобы маршировать по улицам и привлекать к себе внимание, как они поступали раньше, биотики разделились на три отряда, и каждый наметил себе отдельный маршрут. Ник оказался в третьем отряде, которым командовал Аррий Саллус.

Десятичасовая искусственная ночь уже подходила к концу, когда Саллус со своими подчиненными вышел на разведанный заранее маршрут. Несмотря на ранний час, вокруг было полно разного рода хищников. Они сновали по улицам, готовые ограбить пьяного, пырнуть ножом работягу, идущего с ночной смены, и напасть на любого, кто покажется им подходящей добычей. Но никто не осмелился побеспокоить вооруженную группу, быстрым шагом движущуюся сквозь чередующиеся пятна света и темноты.

Вскоре они добрались до места предварительного сбора, где предстояло объединиться с «Беспощадными черепами» и закончить последние приготовления к нападению. На каждое крыло треугольного здания банка была назначена определенная группа. Первоначально сооружение было храмом, построенным почитателями давно забытого культа, и со всех сторон к нему тянулись улицы и пешеходные дорожки. Открытое пространство перед зданием не позволяло незаметно подобраться к банку, одновременно обеспечивая охрану простреливаемой зоны. Еще больше осложняло задачу то обстоятельство, что крыша здания была оборудована артиллерийскими гнездами. Рассказывали, что Т’Лоак приказала добавить их семьдесят лет назад и за все время орудия использовались только один раз, когда банда «Черный Джек» попыталась напасть с восточной стороны. По слухам, никому из нападавших не удалось попасть внутрь, и потому с тех пор ни одна из многочисленных преступных группировок Омеги больше не повторяла попыток. Так что нападение в лоб было исключено, и то же самое можно было сказать о подкопах, поскольку Королева Пиратов предусмотрела меры защиты и на этот случай.

Проще говоря, сокровищница Т’Лоак была неприступной. По крайней мере, в этом была уверена Королева Пиратов, хотя сейчас ее уверенность должна подвергнуться испытанию. И Ник стал частью комбинированной команды, которой предстояло добиться успеха там, где потерпели неудачу бойцы «Черного Джека», или погибнуть.

— Итак, — заговорил Саллус, когда около трех десятков «Черепов» и биотиков сошлись вместе, — план вам известен. Первая и вторая группы будут обстреливать северо-западный и северо-восточный углы здания с противоположной стороны улицы. Наша задача ударить по южному концу банка. «Черепа», взрывные заряды готовы?

— Все сформировано и готово к закладке, — флегматично ответил предводитель, не снимая шлема.

— Хорошо. Теперь запомните, — продолжил Саллус, — как только появится пробоина, необходимо быстро заскочить внутрь. Если орудия на крыше еще действуют, мы выведем их из строя. Если нет, мы направляемся к центру управления. Защитники с других позиций не смогут нам помешать, не подвергая опасности собственные объекты. Но сопротивления и так будет достаточно. Так что не зевайте. А теперь за мной.

У Ника чаще забилось сердце. Вслед за Саллусом и «Черепами» он прошел между двумя ничем не примечательными зданиями к основанию пятидесятиметровой колонны. На Омеге стояли десятки подобных сооружений, но эта располагалась точно перед выходом из банка Т’Лоак.

— Заложить взрывчатку! — приказал Саллус, сверившись со своим инструментроном. — Взрывать по моей команде.

«Черепа» разместили заготовленные заряды, а остальные пока отошли подальше. Саллус удовлетворенно кивнул, услышав звуки стрельбы с северной стороны, и поднял вверх трехпалую руку, чтобы никто из «Черепов» не вздумал нажать триггер раньше времени. Выбор момента имел критическое значение. Отряд охраны банка должен отреагировать на атаку в северной части здания, и только после этого следует взрывать колонну.

— Пора, — прошептал он, отсчитав шестьдесят секунд. — Взрывайте!

К этому времени уже почти рассвело, и Ник не только услышал серию последовательных взрывов, не только ощутил, как дрогнула под ногами земля, но и мог наблюдать за падением колонны. Сначала у самого основания вылетели фонтанчики пыли и каменной крошки. Затем наступил странный момент, когда колонна стала медленно наклоняться. И наконец она с грохотом и тучами пыли обрушилась одним концом на южную часть здания, пробив два из трех этажей особняка. Удар так сильно повредил огневые позиции на южной оконечности крыши, что орудия сорвались со своих мест и рухнули на тротуар. Если кто-то из стрелков и уцелел, их осталось немного.

— Есть! — заорал Саллус. — Мы проложили мост. За мной!

Сквозь еще не осевшее облако пыли, в котором едва просматривались фигуры «Черепов», Ник по обломкам взобрался на верхнюю поверхность колонны. Каменный столб протянулся через улицу, и вершина оказалась внутри хранилища Т’Лоак. Идти по закругленной поверхности было очень неудобно, кто-то из «Черепов» с воплем сорвался, но остальным удалось сохранить равновесие. В этот безумный момент все чувства Ника обострились, как никогда прежде, и единственным его желанием было отличиться и заслужить одобрение Зон. Где она была в тот момент, ему неизвестно, возможно с Тактусом, но она наверняка получит самые подробные отчеты.

Какой бы энергичной и неожиданной ни была атака, они столкнулись с сильным сопротивлением. Об этом говорили и неумолкающая стрельба, и спотыкающиеся под пулями «Черепа». Но благодаря тяжелой броне «Черепа» на острие атаки смогли держаться на ногах и вести ответный огонь. Тяжелые доспехи сильно затрудняли движение, и потому остальные бойцы предпочли среднюю броню и не такое тяжелое оружие.

Что касается Ника, то он выбрал легкий комплект, обеспечивающий относительную свободу движений. Грабители быстро добрались до банка по импровизированному мосту, и повсюду засверкали вспышки выстрелов. Ник мог бы поставить биотический барьер для их защиты, но не был уверен, что сумеет отделить нападающих от защитников. Вместо этого он собрал энергию, необходимую для создания зоны гравитационной сингулярности, и направил ее на группу охранников. Все защитники внезапно сбились в кучу вместе с обломками мебели, осколками лепнины и мертвым турианцем.

А потом, когда служащие Т’Лоак беспомощно повисли в воздухе, «Черепа» открыли по ним огонь. Среди охранников были и саларианцы, и батарианцы, и люди, и все они отчаянно дергались под ударами пуль. В конце концов массированный обстрел лишил их защиты кинетических щитов. Спустя несколько мгновений все было кончено и Ник позволил трупам упасть на пол.

— Отличная работа! — крикнул ему Саллус. — На очереди центр управления. За мной!

Ник не знал, как руководству удалось выяснить расположение центра управления, но подозревал, что кто-то из служащих Т’Лоак получил крупную взятку. Если у этого типа хватило мозгов, он уже давно покинул Омегу.

Саллус повел группу к аварийному выходу, а потом вниз по лестнице на первый этаж. Ник понимал, что центр управления хранилища придется штурмовать. Но если это понимал Ник, служащие Т’Лоак и подавно об этом знали. Все защитники, не задействованные в северной части здания, поджидали группу Саллуса и, как только грабители показались на лестничной площадке, их встретили очередями из автоматического оружия.

Ник пришел в ярость. Перед собой он прогнал ударную волну, а затем, вытащив пистолеты, стал спускаться, стреляя на ходу. «Черепа» тоже рвались вперед, поддерживая его своим огнем. У двери с табличкой «Центр управления» быстро образовалась груда тел.

Один из «Черепов» приставил ствол автомата к замку и дважды выстрелил. Запирающий механизм разлетелся на части, что позволило одному из биотиков отвести створку дверей. За дверью открылась залитая светом комната, в которой, прижавшись спиной к изогнутым пультам, стояли три человека.

Ник ворвался в комнату третьим и сразу понял, что столкнулся с адептом. Азари, стоявшая метрах в восьми от него, подняла руки. Защищавший ее барьер искрился, отражая пули. Это означало, что биотик и стоявшие рядом с ней служащие временно недосягаемы для «Черепов».

Но к Нику это не относилось. Он знал, что защитный барьер можно преодолеть биотическим ударом или массированной атакой. Он рванулся вперед, ощутил кратковременное сопротивление, словно попал в зыбучий песок, но преодолел барьер. Затем сопротивление ослабело, и он шагнул к защитникам.

Азари была сильно встревожена — это Ник видел по ее лицу. Как только они сойдутся, ее концентрация нарушится и барьер упадет. И тогда откроется путь для саларианца, специально нанятого для взлома банковской системы безопасности. Пока он держался за спинами бойцов, но уже был готов заняться своим делом. Все это мгновенно пронеслось в голове Ника, и в этот момент в правое плечо ударила пуля, развернула его и швырнула на пол. Ник неожиданно оказался на полу лицом вниз, и все тело обожгло пронзительной болью. Выбор легкой брони не оправдал себя.

Не желая получить пулю в спину, он перевернулся в тот самый момент, когда голова азари раскололась, пробитая пулей кого-то из «Черепов».

— Не убивайте техников! — крикнул Ник, но к тому времени оба уже были мертвы.

Теперь успех операции полностью зависел от саларианца.

Ник приподнялся на здоровой руке, и девушка-биотик задержалась около него, чтобы заклеить рану медигелем и помочь подняться. Она была примерно его возраста и одета в броню среднего типа.

— Ты должен идти, — настойчиво сказала она, — «Черепа» вряд ли согласятся нести тебя на руках, а у меня не хватит на это сил.

Ник понимал, что она права, и встал на ноги. У него кружилась голова и подгибались ноги, так что он был благодарен девушке, когда та забросила себе на плечо его левую руку и поддержала. Тем не менее он испытал удовлетворение, когда увидел, что саларианец сидит за панелью управления, и услышал радостные возгласы, сопровождавшие открытие одного из подземных хранилищ.

Вскоре в сопровождении Тактуса появилась Зон. Они прошли мимо Ника, не удостоив его даже взглядом, и оставались у пульта управления, пока не открылось следующее хранилище. В это время в зал ворвался Катер. Судя по его побитой броне, он побывал в самой гуще боя. Ник оказался достаточно близко, чтобы услышать, как кварианец обратился к Зон:

— Люди Т’Лоак сбегаются со всех сторон. Нам надо выбираться отсюда.

— Мы пойдем в первое хранилище, — решительно заявил Саллус. — Очистим его, а потом взорвем западную стену и выйдем. Первая и вторая группы должны занять позиции, чтобы прикрыть нас огнем.

План был достаточно разумным, и Зон не могла этого не признать.

— Хорошее решение, — спокойно сказала она. — Мы сейчас перегруппировали силы. Жаль, что нет времени очистить и остальные подземелья, но это лучше, чем ничего.

Через несколько секунд Ник вместе с другими ранеными, кто мог передвигаться своим ходом, нырнул в узкий коридор и, миновав взорванную дверь, оказался в длинном низком помещении.

Затем послышался приглушенный взрыв, означавший, что в противоположной стене образовался выход, послышался крик «Разбирайте рюкзаки!».

Рюкзаки оказались дешевыми и непрочными, но им предстояло послужить только один раз. Времени было в обрез, и все это понимали, а потому спешили пройти сквозь узкий зал к проделанному взрывом отверстию стены, за которым светило искусственное солнце. Раненые не обязаны были нести рюкзаки, но все остальные, так называемые грузчики, запихивали в сумки по нескольку слитков. Большая часть коммерции в Галактике велась посредством электронных переводов, но такие транзакции нетрудно было проследить, и потому в криминальных операциях применялись другие формы валюты, и бериллиевые слитки играли немалую роль.

Сначала колонна двигалась довольно медленно, но грузчики быстро наловчились, и вскоре Ник со своей спутницей прошел через импровизированную дверь и оказался под яростным обстрелом. Первая и вторая группы успешно заняли новые позиции, однако люди Т’Лоак непрерывно прибывали на площадь, и снайперы обстреливали выходящих грабителей со всех сторон.

— Скорей! — поторопила его девушка, увлекая на другую сторону улицы. — Бежим!

Бежать Ник был не в силах. Но он старался как мог, потому что стрельба становилась все интенсивнее и в мостовую поблизости постоянно ударяли пули. Наконец он пересек улицу, и они с девушкой укрылись в узком переулке между двумя зданиями. Здесь не так громко грохотали выстрелы, и Ник уже решил, что они в безопасности, как вдруг в восьми метрах перед ними из-за угла показался батарианец. Он держал в руках автоматическую винтовку и немедленно взял их на прицел.

Ник здоровой рукой потянулся за пистолетом, но девушка неожиданно сбросила его руку с плеча. У нее в лучшем случае была вторая категория, но этого хватило. Батарианец ударился о стену и сломал руку. В результате скоростная очередь прошла у Ника над головой, и он трижды спустил курок. Время, проведенное в тире, не пропало даром — две пули из трех попали батарианцу в голову.

Надо было как можно скорее выбираться из этого района. Ясно было, что план вернуться домой и присоединиться к оставшимся там защитникам провалился и биотики оказались предоставленными самим себе. Девушка тоже это понимала.

— Мы не вернемся в штаб, — решительно заявила она. — По крайней мере, не раньше, чем все успокоится.

— Оставь меня, — предложил Ник. — Спасибо за помощь, со мной все будет в порядке. Все, что мне требуется, — это какая-нибудь нора, где можно было бы спрятаться, пока не утихнет стрельба.

Девушка взглянула в его лицо. У нее был высокий лоб, широко поставленные глаза и красивые губы. Но сейчас они сжались в твердую линию.

— Нет, я тебя не брошу.

Внезапно Ник увидел в ее глазах нечто совершенно новое для себя. Это была забота. Но не только. Что-то вроде восхищения, которого он не заслуживал. Ник улыбнулся:

— Спасибо. Пойдем найдем какой-нибудь отель. Ты можешь снять комнату для нас обоих. Люди Т’Лоак с минуты на минуту начнут прочесывать окрестности в поисках отставших. Надо убраться с улицы.

Первый отель оказался заперт, и для этого имелись веские причины. Хозяин меньше всего хотел бы ввязаться в войну разбушевавшихся банд. Но девушка проявила настойчивость. Она колотила в дверь кулаком до тех пор, пока хозяин не подошел. А затем рассказала убедительную историю о том, как она и ее муж шли мимо банка Т’Лоак и внезапно разразился настоящий ад. Мужа ранило случайной пулей, и теперь им просто необходимо где-то укрыться, пока не утихнет это безумие. К счастью, хозяином был человек, и он решил помочь своим сородичам.

Вскоре пара оказалась в довольно запущенной комнате, а грохот боя постепенно стал затихать, уступая место обычному уличному шуму. Перестрелки были здесь делом обычным, жителям надо было заниматься своими делами, и жизнь потекла своим чередом. Для всех, кроме убитых в перестрелке.

Ник уселся на кровать и с трудом удержался от стона. Девушка подняла ему ноги и уложила на подушки.

— Скажи мне что-нибудь.

Она села рядом. Взгляд ее карих глаз был очень серьезным.

— Что ты хочешь услышать?

— Твое имя.

— Мариса. Меня зовут Мариса Мендес.

— А я Ник. Ник Донахью.

— Я знаю. Тебя все знают.

— Я хочу поблагодарить тебя, Мариса. Ты спасла мне жизнь.

— Чепуха, — ответила она, опустив глаза.

Ник левой рукой взял ее за подбородок. Их глаза встретились. Он хотел сказать что-то еще, но вместо этого поцеловал. У нее оказались очень мягкие губы, а от кожи слабо пахло мылом. Боль в плече перестала его занимать. Жизнь прекрасна.

ГЛАВА 9

На Омеге

Ария Т’Лоак была в ярости. Едва вернувшись с Тессии, она узнала, что накануне был ограблен ее банк. Хотя понесенные убытки не сильно отразились на ее благосостоянии, это досадное событие могли счесть проявлением слабости. А на Омеге это недопустимо. Тот факт, что налет был организован такой второстепенной бандой, как «Беспощадные черепа», и никому до сих пор не известной группой, называющей себя «Биотическим подпольем», означал потерю лица. Замешанные в ограблении организации уже понесли наказание, вылившееся в ответные атаки, но ни одна не была уничтожена полностью. Следовательно, чтобы с ними разобраться, потребуются дополнительные усилия.

Азари посетила банк, чтобы оценить масштаб разрушений. Она была очень зла. Но не только. Т’Лоак была встревожена. Она даже взобралась на опрокинутую колонну, упавшую одним концом точно на здание банка, и поняла, насколько элегантным был план ограбления. От «Беспощадных черепов» такого трудно было ожидать. Значит, идея принадлежала биотикам? Да, в этом не приходится сомневаться. Похоже, что на Омеге появился новый и потенциально опасный игрок. Игрок, за которым придется присматривать.

К счастью, ее служащие быстро отреагировали на налет. Хотя грабители и поживились содержимым одного хранилища, остальные два подвала остались нетронутыми. Но потеря приблизительно двух с половиной миллионов кредитов не пустяк, и кому-то придется за это заплатить. Даже если часть вины лежала на самой Т’Лоак, не предусмотревшей такого варианта использования колонны. Этот урок она усвоила и решила применить ко всем остальным своим владениям. Все, что может быть использовано в качестве тарана, должно быть захвачено или куплено, а затем уничтожено.

Внутри здания Т’Лоак поджидал перепуганный батарианец. Сразу после ограбления он был задержан при попытке скрыться на борту корабля, направляющегося к Кхар’Шану. По этой причине за его спиной застыли два вооруженных турианца. Батарианца звали Обо Пол, и в день ограбления он исполнял обязанности управляющего банком. Т’Лоак посмотрела на него поверх груды обломков, засыпавших пол.

— Ты жив, — заметила она. — Почему?

— Они атаковали внезапно, — запинаясь, ответил Пол. — Я решил, что они попытаются прорваться через северную стену, и послал туда отряд быстрого реагирования. И тогда они взорвали колонну. С ними были биотики. Много биотиков.

— Твои оправдания смехотворны! — резко бросила Т’Лоак. — Взрыв колонны стал неожиданностью — это я могу признать. Но когда это произошло, ты должен был бросить все силы на защиту центра управления, а ты этого не сделал. Не говоря уж о том, что попытался сбежать, вместо того чтобы остаться и взять ответственность на себя. Вот поэтому тебя и повесят. Как раз перед входом… Уберите его!

Пол попытался сбежать, но турианцы были наготове. Они оглушили его и с помощью еще двух наемников выволокли батарианца наружу. Казнь не исправит вреда, нанесенного репутации Т’Лоак, но акт возмездия не повредит, а кроме того, развлечет жителей Омеги.

Танн Иммо самостоятельно поднялся по иерархической лестнице синдиката Т’Лоак и стал одним из ее доверенных лиц. По этой причине ему и пришлось разбираться с последствиями налета. После того как выволокли батарианца, он воспользовался возможностью заговорить:

— У нас есть трое пленных.

— Хорошо, — раздраженно ответила Т’Лоак. — Их тоже повесить.

— Как прикажете, — мрачно кивнул Иммо. — Но один из них клянется, что присутствовал при убийстве вашей дочери.

Кровь в венах Т’Лоак мгновенно превратилась в лед.

— Где этот пленник?

— Все трое под охраной находятся в северной части здания.

— Проводи меня туда.

Вслед за Иммо она направилась по переходу в центральную часть банка. За пределами разрушенных помещений уже шла обычная работа. В офисах отрабатывались детали различных операций весьма выгодного «акульего промысла» Т’Лоак, в информационный центр непрерывно поступала информация, которая тут же обрабатывалась мощными компьютерами. За офисами располагался лабиринт маленьких комнат, в которых жили охранники.

Одна секция жилой зоны превратилась в настоящую клинику, где за счет Т’Лоак оказывалась медицинская помощь всем раненым. Она считала, что наказать некомпетентность необходимо, но так же необходимо вознаградить преданность, и этим объяснялась относительно низкая текучесть кадров в ее организации.

— Пленников держат здесь, — сказал Иммо, когда они прошли мимо двух охранников. — Они были ранены, и при отступлении грабители не позаботились забрать их с собой. Двое из банды «Черепов». Третий состоит в «Биотическом подполье».

Т’Лоак кивнула:

— Который из них утверждает, что ему известны обстоятельства смерти Лизелль?

— «Череп» по имени Шелла. Она в последней комнате справа.

Королева Пиратов кивком отослала батарианца и вошла в комнату. В помещении не было ничего, кроме койки и лежащей на ней женщины. На вид ей было около тридцати, короткая военная стрижка позволяла увидеть на черепе замысловатую татуировку. Ее тощая фигура выдавала внутреннее напряжение, а в глазах Т’Лоак с удивлением прочла вызов. Женщина села, подложив под забинтованное колено подушку.

— Итак, — заговорила Т’Лоак, — тебя зовут Шелла. А второе имя у тебя есть?

— Да, — ответила женщина, — Шелла.

При других обстоятельствах Т’Лоак могла бы улыбнуться, но не сегодня.

— Понятно. Ладно, Шелла-Шелла… Мне сказали, что ты убила мою дочь.

— Нет, — решительно возразила Шелла. — Я сказала, что присутствовала при ее убийстве. А это не одно и то же. Убийство было для меня неожиданностью.

— Мне кажется, в это трудно поверить, — сказала Т’Лоак. — Но продолжай. Попытайся меня убедить. А для начала скажи, кто перерезал ей горло. Это было бы для меня самым убедительным аргументом.

— Я все расскажу, — пообещала Шелла, — только если вы пообещаете оставить меня в живых. Иначе имя убийцы умрет вместе со мной.

Т’Лоак не нравилось, когда приходилось действовать по принуждению. И то обстоятельство, что требование выдвигала Шелла, пытавшаяся со своими дружками ограбить ее банк, только ухудшало дело. Но она хотела получить информацию. Очень хотела.

— Возможно, я приму твое предложение, — сказала она. — Или не приму. Я задам тебе несколько простых вопросов. И ты ответишь на них, если хочешь остаться в живых. Затем, если мне понравятся ответы, мы договоримся о сделке.

— Ладно, — настороженно ответила Шелла. — Это будет зависеть от вопросов.

Т’Лоак заставила себя собраться с мыслями:

— Где произошло убийство?

— В квартире Пола Грейсона. Вы знали его как Пола Джонсона.

Женщина сказала правду. Ария ощутила, как растет ее тревога. Возможно, Шелле и в самом деле известен убийца. Призрак обвинил в смерти Лизелль Грейсона, и Т’Лоак была склонна поверить ему. Но так ли это на самом деле?

— После убийства из квартиры кое-что пропало, — продолжала Т’Лоак. — Что именно?

Шелла ни секунды не колебалась:

— Большая партия красного песка. Вашего красного песка.

Этого было достаточно. Т’Лоак поверила ей. Женщина действительно была там. Может, она сама совершила убийство, может, и нет. Придется согласиться на сделку. Потом, если выяснится, что нож был в руках Шеллы, она убьет ее. Сама.

— Ладно, продолжай.

— Значит, мы договорились?

— Да.

— Какие гарантии, что вы сдержите слово?

— Никаких, — мрачно ответила Т’Лоак. — Но тебе известна моя репутация. Как и всем на Омеге. Если я договариваюсь о сделке, я выполняю условия.

У Шеллы явно были сомнения на этот счет, но деваться ей было некуда. Ей оставалось только выложить свой козырь и надеяться на лучшее.

— Ладно, я расскажу вам все, что знаю. До того как вступить в банду «Черепов», я была фрилансером, и меня нанял «Цербер».

Т’Лоак и так слушала с огромным вниманием, а при упоминании «Цербера» ее интерес вырос еще больше.

— Ты работала на «Цербер»? В качестве кого?

— Я была техником связи при оперативнике по имени Мэннинг. Призрак прислал его, чтобы забрать отсюда Грейсона. Зачем он им потребовался, я не знаю. Таких вещей недавно нанятым служащим не рассказывают.

Итак, Призрак каким-то образом все же был причастен к смерти Лизелль, и Т’Лоак хотела узнать, в чем именно заключалось его участие.

— Продолжай.

— Мы нашли способ пробраться мимо охранника у главного входа. А потом проникли в квартиру. Там была ваша дочь. Один из наших вырубил усыпляющим зарядом ее, затем Грейсона. А потом Мэннинг это сделал.

Т’Лоак никак не удавалось проглотить образовавшийся в горле комок.

— Что именно?

— Он взял нож. На кухне. Им он и перерезал горло вашей дочери. Сначала он не собирался ее убивать, но крайней мере, мне так показалось. Но знать наверняка может только сам Мэннинг.

Плакать Т’Лоак не собиралась. Только не сейчас. Позже, когда останется одна. Она прокашлялась:

— Значит, Мэннинг жив?

Шелла пожала плечами:

— Откуда мне знать? Но все может быть. Он живучий.

— Опиши его.

И Шелла рассказала о человеке, которого знала под именем Мэннинга, о его привычках и отношениях с Призраком, которые охарактеризовала как «близкие».

У Т’Лоак приподнялись безукоризненные брови.

— Насколько близкие?

— Я же уже говорила, — ответила Шелла. — Я не участвовала во встречах на высшем уровне. Но мне известно, что у Мэннинга имелся прямой выход на Призрака, а такое доступно не всякому агенту.

— Да, верно, — задумчиво сказала Т’Лоак. Пару раз ей приходилось общаться с Призраком, и описание Шеллы вполне соответствовало ее собственным впечатлениям. — Хорошо. Ты сдержала свое слово, я сдержу свое.

Повернувшись к Иммо, азари отдала приказ:

— Проследи, чтобы она вернулась к «Черепам».

Иммо кивнул:

— А что с остальными пленниками?

— Их допросили?

— Да.

— У биотиков или «Черепов» есть наши люди?

— Нет.

Возникла долгая пауза. Наконец, когда молчание стало почти невыносимым, Королева Пиратов заговорила:

— Отпусти их. Хватит убийств.

С этими словами она покинула комнату.

Еще один искусственный день на Омеге подходил к концу, свет стал меркнуть, и улицы заполнились пешеходами. Большинство обитателей астероида торопились домой, но многие только приступали к своим делам, как и Джиллиан, покинувшая упорядоченный мирок кварианского комплекса ради хаоса улиц. На этот раз она вышла с решительным намерением связаться с «Цербером» и в конечном счете с самим Призраком. Но это оказалось нелегко. Несведущие информаторы пытались ее обмануть, а те, кто что-то знал, не спешили делиться информацией.

Все это расстраивало ее. Чрезвычайно расстраивало, тем более что возможностей у Джиллиан оставалось все меньше, так же как и денег. Но имелся еще один вариант. Надо сказать, довольно рискованный, но лучше, чем ничего. Ночной клуб под названием «Загробная жизнь». Заведение на любой кошелек. По слухам, богатые и могущественные обитатели станции посещали его, так же как и рядовые искатели развлечений, поскольку, независимо от общественного положения, их интересовали те же самые вещи. А именно музыка, секс и наркотики. Для Джиллиан же все это не имело никакого значения.

Ее интерес вызвало то обстоятельство, что владельцем «Загробной жизни» была Ария Т’Лоак. Могущественная азари, одна из самых влиятельных персон криминального мира Омеги. Что более важно, по крайней мере с точки зрения Джиллиан, так это существующая связь между ее отцом, Т’Лоак и Призраком. По словам Кали, азари дала разрешение вывезти Пола Грейсона с Омеги по просьбе Призрака. Сам факт соглашения предполагал наличие какой-то связи, и Джиллиан была намерена этим воспользоваться. Оставалась другая проблема — добиться встречи с Т’Лоак и получить от нее информацию. Все это объясняло, почему Джиллиан решилась посетить клуб в последнюю очередь, исчерпав все остальные возможности.

Перед тем как отправиться в «Загробную жизнь», Джиллиан решила купить себе какой-нибудь дешевой уличной еды и влилась в поток пешеходов. Кто-то сказал ей, что Ария Т’Лоак появляется в этом заведении после девяти часов, так что приходить туда раньше не имело смысла.

К этому времени Джиллиан уже освоила несколько приемов, позволяющих избегать уличных проходимцев. Первым и основным условием было непрерывное движение. Но, проходя мимо магазина, специализирующегося на продаже бронекостюмов, у нее возникло неприятное покалывание между лопатками. Джиллиан замедлила шаг и обернулась. Это ощущение возникало уже не в первый раз. То же самое произошло накануне. Неужели за ней кто-то следит?

Ответ напрашивался сам собой. Да. На Омеге все следили за всеми. Или в надежде как-то поживиться, или обеспечить собственную безопасность. Но, оглядевшись по сторонам, Джиллиан не заметила ничего особенного и пошла дальше.

Джиллиан еще не до конца освоилась на улицах космической станции, но уже успела составить список торговых точек, которым отдавала предпочтение. В одной из таких палаток торговали острыми колбасками в тесте, которые оказались не только вкусными, но и доступными по цене. После недолгого ожидания девушка заплатила за свой обед и уже направилась к ряду столиков, принадлежащих нескольким уличным торговцам, как вдруг снова ощутила покалывание между лопатками. Быстро обернувшись, Джиллиан заметила лицо, показавшееся знакомым, хотя она и не могла вспомнить, где его видела. Спустя мгновение человек пропал из виду, растворившись в толпе. Джиллиан была склонна приписать это последствиям нервного напряжения, но на всякий случай решила быть настороже.

Она неторопливо доела свой обед, запила его купленным у соседнего торговца горячим чаем и задумалась, обхватив теплый стаканчик обеими руками. Почти все соседние столики были заняты, по тротуару мимо нее спешили парочки, и Джиллиан ощутила знакомое чувство — одиночество. Она всегда была аутсайдером. Сначала в Академии, где другие дети над ней издевались, потом на «Иденне», где ее присутствие лишь терпели, а теперь в этом враждебном и опасном городе.

Хотя были краткие моменты… Недолгие посещения ее отца. Он звал ее Джи-Джи. Только он додумался дать ей уменьшительное имя. И он был единственным, помимо Кали, с кем она могла говорить свободно. Она выплескивала свои чувства, а потом долго молчала, и Грейсон сидел рядом и ждал. Она всегда видела его аккуратно одетым, но очень худым, словно он подолгу голодал.

Ее правая рука дотронулась до зеленого драгоценного камня, висевшего на шее. Этот подарок отца ей передали незадолго до окончания Академии. На карточке нетвердым почерком было написано несколько слов: «Дорогой Джи-Джи. Хорошенькая вещица для хорошенькой девочки. Люблю, отец».

Правда, Грейсон не был ей настоящим отцом. Но она все равно любила его. А это много значило. Настолько, что Джиллиан чувствовала себя обязанной сделать то, что должна сделать любая хорошая дочь — отомстить за его смерть. Проблема только в том, что его убийцу очень трудно отыскать.

Чай уже давно остыл, но Джиллиан согрелась и была готова сделать следующий шаг по избранному пути. Она поднялась, выбросила стаканчик в сточный желоб и с новой решимостью направилась в «Загробную жизнь».

Причин для страха было немало. Первая, вполне естественная, могла бы показаться смешной, если не учитывать, что воспитывалась девушка в Академии. Джиллиан никогда раньше не была в ночном клубе. И, судя по репутации, «Загробная жизнь» была воплощением того, от чего всегда предостерегали ее Кали и Хендел. Плюс к этому Джиллиан просто не знала, как вести себя в подобных заведениях. Как и на улицах Омеги, там наверняка существовали определенные правила, но какие?

Одной этой неуверенности было бы уже вполне достаточно. Но еще более трудной в такой ситуации представлялась ее задача. Логика подсказывала, что Т’Лоак придет в сопровождении телохранителей. И как ей к ней подойти? Джиллиан никак не могла подобрать решения для этого вопроса, хотя уже стояла перед дверями клуба.

Здесь собралось много народу. Кто-то входил, кто-то уходил, кто-то просто болтался у дверей. И, как повсюду на Омеге, многолюдное место привлекало массу разносчиков, уличных актеров и просто преступников. Хотя последних охранники в форме наемников Т’Лоак мгновенно вычисляли и прогоняли прочь.

Набравшись храбрости, Джиллиан расправила плечи и подошла к главному входу. Для этого случая она надела свой лучший костюм — красный приталенный жакет, широкий пояс и серые брюки. Эта одежда не шла ни в какое сравнение с нарядом женщины, вошедшей перед ней, но другого у нее не было.

По обе стороны от входа стояли кроганы. Они внимательно осмотрели Джиллиан, но не сделали попыток ее остановить. Миновав рамку детектора, она оказалась в главном зале. В уши ударила танцевальная музыка, в воздухе запахло ароматизированным табаком, а глаза не сразу привыкли к полумраку.

Джиллиан не знала, куда идти дальше и что делать, и потому остановилась, чтобы осмотреться. В центре зала располагалась сцена, где под музыку раскачивались три танцовщицы-азари. Все они были очень красивы, почти обнажены, и их плавные движения производили завораживающее впечатление. Ничего подобного Джиллиан еще не приходилось видеть, и представление казалось ей одновременно прекрасным и смущающим. Она не могла себе представить, чтобы самой повторить то, что делают азари, и потому удивлялась равнодушному отношению остальных посетителей. А большая часть присутствующих тем временем окружала стойку бара, где гости болтали друг с другом, почти не обращая внимания на танцовщиц. Второй танцпол был подвешен к потолку и закреплен на уровне второго этажа.

— Хотите чего-нибудь выпить?

Рядом с Джиллиан материализовалась официантка. На азари был слегка светящийся топ, короткая юбочка и высокие сапоги на каблуках, мерцающие зеленым светом. В руках она держала поднос с двумя пустыми бокалами, а на лице — улыбку. Джиллиан не знала, что ей делать. Должна ли она купить напиток, или этого можно избежать? И что она может заказать?

Официантка ободряюще подмигнула, понимая ее растерянность:

— Вы бывали здесь прежде?

Джиллиан покачала головой.

— Понятно, — сказала азари. — Тогда, возможно, вам понравится один из безалкогольных коктейлей. К примеру, «Розовый жасмин». Это смесь фруктовых соков с добавлением мяты.

Джиллиан наконец снова обрела способность говорить.

— Да, спасибо. И еще кое-что. Я бы хотела поговорить с Арией Т’Лоак.

Если официантка и удивилась, на ее красивом лице это никак не отразилось.

— Сейчас принесу «Розовый жасмин»… И передам вашу просьбу.

С этими словами она удалилась.

Поблизости оказался незанятый столик, и, вместо того чтобы стоять у края прохода, Джиллиан перебралась за стол. Ближайшие соседи — три батарианца — окинули ее взглядами двенадцати глаз и вернулись к своему разговору.

Шло время, и Джиллиан начала нервничать, не получив ни напитка, ни желаемого собеседника. Наконец после бесконечного ожидания вернулась официантка.

— Вот, — сказала она, водружая на столик высокий бокал с янтарной жидкостью, ломтиком фрукта и блестящей трубочкой. — Это обойдется вам в десять кредитов.

Джиллиан отыскала три монеты и положила их на поднос. Она не знала, сколько здесь принято оставлять чаевых, но понадеялась, что пяти будет достаточно. Судя по лицу азари, так оно и было.

— Благодарю, — сказала официантка. — Мисс Т’Лоак занята, но мистер Иммо согласен с вами поговорить. Это один из ее старших сотрудников, и он ответит на любые ваши вопросы. Подождите здесь, он подойдет, как только сможет.

Джиллиан вовсе не хотелось встречаться с сотрудниками Т’Лоак, и она знала, что на ее вопросы он ответить не сможет. Но возможно, удастся уговорить Иммо организовать ей встречу с самой Королевой Пиратов.

Она поблагодарила официантку и посмотрела ей вслед. Возможно ли когда-нибудь научиться так покачивать бедрами?

Ответа на этот вопрос у нее не было, и Джиллиан пригубила напиток, нашла его довольно приятным и стала рассматривать проходивших мимо посетителей. Спустя несколько минут к ее столику направился полупьяный космолетчик, назвал ее лапочкой и уже был готов приземлиться рядом, но она ответила биотическим толчком. Небольшого усилия было достаточно, чтобы, к веселому удивлению батарианцев, он шлепнулся на пол и пробормотал на своем наречии какую-то грубость.

Человек поднялся на ноги, высказал батарианцам все, что он о них думает, и заковылял прочь.

Через пять минут появился саларианец. Он огляделся по сторонам и остановил свой взгляд на Джиллиан. Приблизившись к ее столику, он изобразил саларианскую версию улыбки, больше похожую на гримасу:

— Привет… Меня зовут Иммо. Разрешите присесть?

Джиллиан кивнула. Ее охватило нетерпение, к которому примешивалась слабая надежда.

— Пожалуйста. Спасибо, что нашли время со мной поговорить.

— Всегда рад, — ответил он и сел. — Чем могу помочь?

— Я хочу встретиться с Арией Т’Лоак, — ответила Джиллиан.

— По какому поводу? — поинтересовался Иммо. — Возможно, я смогу решить вашу проблему.

— Нет, — ответила Джиллиан, ощущая растущее напряжение.

Она сделала неверный ход. Она поняла, что следовала не логике, а своим эмоциям. Подобные промахи случались с ней и в школе. Но вопрос не только в дисциплине. Если бы она сказала Иммо, чего добивается, и он передал бы это Т’Лоак, она лишилась бы своего единственного преимущества. Элемента внезапности.

— Я хочу поговорить с Т’Лоак по личному делу, — сказала она. — И с глазу на глаз.

Иммо уже собрался что-то ответить, как вдруг слева от них послышался шум. Мимо столика прошли два телохранителя, следом за ними шествовала азари, а за ее спиной вплотную держались еще два наемника. Охраняемая особа отличалась лавандовым цветом кожи, ее лицо украшали две изогнутые линии, разделявшие глаза, и еще одна, более широкая, проложенная от прекрасной формы губ через весь подбородок.

Среди гостей клуба послышались оживленные разговоры, и Джиллиан без всяких пояснений поняла, что перед ней Королева Пиратов.

— Ария Т’Лоак! — крикнула она, вскочив на ноги. — Мне надо с вами поговорить!

Хозяйка преступного мира продолжала идти, даже не повернув головы. Зато трое из четырех телохранителей сразу же потянулись за оружием.

Джиллиан уже давно испытывала как физическое, так и эмоциональное напряжение. Ее реакция проявилась так же естественно, как дыхание. Руки взметнулись вверх, энергия сгустилась и устремилась вперед. «Опустошение», как называли его биотики, было предназначено для воздействия на нервную систему противника. А поскольку охранники стояли очень близко друг к другу, Джиллиан имела возможность поразить всех троих одновременно. Телохранители выронили оружие, согнулись пополам и рухнули. В зале воцарился настоящий ад. Люди с криками стали пробиваться к выходу.

Иммо хотел броситься на биотика, но не успел подняться, как стазис-поле приковало его к стулу. А Джиллиан вернулась к своей основной цели — догнать Т’Лоак. С этим намерением она обошла столик и по проходу направилась вслед за хозяйкой клуба, как вдруг ее словно молотом ударило по голове. То была ударная волна. Биотический удар сбил ее с ног.

Джиллиан не осталась лежать на полу; она перекатилась вправо, сумела подняться на ноги и увидела, что против нее вышли сразу две азари. Они загородили ей путь, ведущий к Т’Лоак. Джиллиан внезапно охватила ярость. Она подняла руки и нарисовала в воздухе картинку. Как только мысль трансформировалась в целенаправленную энергию, возникло три быстро вращающихся сгустка поля масс-эффекта. Этот клубок буквально разорвал азари на части. Только что они стояли посреди зала, а в следующее мгновение клочья окровавленной плоти разлетелись в разные стороны.

Образовавшийся кровавый туман не осел, а в течение нескольких секунд плыл в воздухе, удерживаемый незаконченным «захватом», который перед гибелью формировали азари. Но ни об этом, ни о чем-то другом думать было некогда. Загрохотала автоматная очередь, пули пронеслись мимо Джиллиан и ударили в бар, разбивая посуду и зеркала, раскалывая деревянную стойку. Послышался чей-то крик: «Убейте ее!» Джиллиан обернулась к новым противникам.

От главного входа к ней мчались охранники-кроганы. Выставленного ею биотического барьера хватит лишь на несколько секунд. К этому моменту Джиллиан распрощалась со всякой надеждой поговорить с Арией Т’Лоак. Единственным ее желанием теперь было бегство. Она вобрала в себя темную энергию, пропустила через недавно установленные усилители и направила в цель.

То, что произошло потом, стало для кроганов полнейшей неожиданностью. Джиллиан вызвала явление, известное среди биотиков как «заряд». Вместо того чтобы убегать, она пошла им навстречу. Когда между ними оставалось не больше трех шагов, ее силуэт стал расплывчатым и Джиллиан ощутила, как ее тело наливается дополнительной силой. Ее удар по корпусу одной из рептилий отшвырнул громилу к стене. Кроган с размаху врезался в стол и разнес его вдребезги. Его напарник взревел от ярости, но Джиллиан уже бежала к двери, а время как будто остановилось.

Из темной квартиры на третьем этаже дома напротив Кай Лэнг имел отличный вид на вход в «Загробную жизнь». Окно было открыто, а на стоящем перед ним столике покоилась снайперская винтовка «Венера». Оперативнику «Цербера» оставалось только ждать. После того как Король Нищих сообщил ему о местонахождении Джиллиан, Лэнг проследил за ней от кварианской базы до ночного клуба и видел, как она вошла внутрь.

Было бы неплохо организовать тихое убийство, но кварианский комплекс хорошо охранялся, а Лэнг, даже если бы ему и удалось туда проскользнуть, не остался бы незамеченным. Значит, придется выполнить задание на глазах у многочисленной публики. На Омеге это было легче осуществить, чем, к примеру, на Цитадели. Но риск все же существовал, поскольку все здешние обитатели не только вооружены, но еще и чрезвычайно подозрительны. Если кто-то решит, что стреляют именно по нему, есть риск нарваться на ответный огонь.

Размышлениям Лэнга помешали сдавленные рыдания. Он оглянулся через плечо. Женщина, жившая в этой квартире, опять начала плакать. Она была привязана шнуром к креслу, а ее рот закрывала липкая лента. Лэнг нахмурился:

— Заткнись! Вспомни, что я тебе говорил. Сиди тихо и останешься в живых. Будешь буйствовать — умрешь. Выбор за тобой.

Рыдания стихли.

Лэнг снова переключился на сцену за окном. Там ничего не изменилось. Одного он никак не мог понять: почему Джиллиан решила пойти в «Загробную жизнь»? Она явно не относилась к заядлым тусовщицам. Но это не имело значения. Ему поручили убить ее, а не понимать мотивы поступков.

Минуты тянулись медленно. Люди приходили и уходили. Две проститутки затеяли ссору. Наемники Т’Лоак их быстро разогнали. Прошло еще немного времени. Наконец, когда Лэнг уже решил помочиться в специально приготовленную для этой цели вазу, кое-что произошло.

На Омеге было не так уж много личных транспортных средств, и только у ВИП-персон. Едва бронированный лимузин свернул с боковой улочки, Лэнг взял его в прицел, чтобы рассмотреть. На крыше машины стоял пулемет, а на подножках ехали телохранители в форме, готовые в любой момент спрыгнуть и расчистить путь, если что-то или кто-то появится на дороге.

Ария Т’Лоак? Приехала на работу? Догадка Лэнга подтвердилась, как только автомобиль остановился перед входом в «Загробную жизнь» и из него вышла азари. Ее лица Лэнг не увидел и не смог бы сделать удачный выстрел, даже если бы и имел такое намерение, поскольку между ними стояла машина. Все рассчитано. Но чрезвычайная почтительность охранников была достаточно красноречива. Приехала Королева Пиратов. Эта сцена немного развлекла Лэнга, но никаких последствий не имела.

Лимузин уехал, и жизнь снова замерла. Лэнг уже подумывал о том, чтобы освободить мочевой пузырь, но ему опять помешали. Сначала, без какой-либо видимой причины, стоявшие у входа кроганы развернулись и бросились внутрь клуба. Это вызвало у Лэнга интерес, и он взял дверь в прицел.

Какое-то время ничего не происходило, а потом выскочила Джиллиан. И она бежала прямо на него. Появление девушки было таким неожиданным и стремительным, что Лэнг едва успел прицелиться и спустить курок. Раздался мягкий хлопок глушителя, отдача лягнула его в плечо, и пуля унеслась к своей цели. Маленький снаряд, благодаря особой нарезке внутри ствола и огромной скорости, должен был проделать огромную дыру.

Но Джиллиан двигалась слишком быстро. И пуля досталась преследующему ее крогану. Летящий с колоссальной скоростью снаряд попал в глаз охранника и вызвал фонтан из крови с мозгами.

Тело еще не рухнуло на землю, а Лэнг, выругавшись, попытался снова прицелиться в Джиллиан. Но было уже поздно. Его жертва скрылась.

Ему не оставалось ничего другого, как собрать свои вещи и уйти. Он ненадолго задержался, чтобы разрезать веревки, удерживающие хозяйку квартиры в кресле.

— Спасибо за гостеприимство. Простите за беспокойство и приятного вечера.

Дверь, зашипев, отошла в сторону и снова закрылась за его спиной. Ночь только начиналась. И жизнь, какой бы она ни была, продолжалась.

ГЛАВА 10

На Омеге

В отличие от Кали и Андерсона, уже посещавших Омегу, Хендел здесь ни разу не был. И хотя он был наслышан о том, что творится на этой космической станции, увиденное его сильно поразило. Благодаря тому обстоятельству, что все трое были вооружены и четко знали, что им надо, они без происшествий сошли с корабля в город.

В первую очередь они отправились в отель «Тра-На». Номера в этой небольшой приличной гостинице стоили недешево, но Андерсон не видел причин останавливаться в какой-то ночлежке. Хотя бы из соображений безопасности.

Когда они прибыли на место, на Омеге уже включилась ночь, и сразу после ужина все разошлись по спальням. Ночной отдых не раз прерывался звуками перестрелок, и, собравшись за завтраком, никто из троих не мог похвастаться, что отлично отдохнул.

— Какая у нас программа на сегодня? — спросил Хендел, допивая вторую чашку кафа.

— На Омеге нет новостных каналов, — заговорил Андерсон, намазывая маслом тост. — Но имеется частная абонентская служба, и ее владелец регулярно посылает новости в Цитадель. Полагаю, он может ознакомить нас с последними событиями. Нам это пригодится.

Все согласились и, закончив завтрак, отправились к намеченной цели, до которой можно было добраться быстрым шагом минут за двадцать. Андерсон и Кали шли впереди, а Хендел прикрывал тыл. Разыскиваемая контора обнаружилась в торговой галерее, зажатая между автоматической прачечной и крохотным ресторанчиком. Табличка над дверью гласила: «Галактическая служба новостей». Громкое название несколько диссонировало с сидевшим внутри одиноким оператором. Он сидел спиной к вошедшим перед тремя плоскими мониторами. Судя по мелькающим картинкам, человек занимался редактированием какого-то репортажа.

— Мистер Никс? — окликнул его Андерсон.

Человек обернулся.

Имплантаты самых различных типов были обычным делом на Омеге, в Цитадели и на всем пространстве освоенного космоса. И многие устройства изготавливались под заказ, с учетом индивидуальных запросов покупателя. Однако большой объектив, торчащий из правой глазницы Никса, оказался для визитеров неожиданностью. Устройство с негромким жужжанием сфокусировалось на посетителях. Интересно, подключено ли оно к мозговому чипу? Может ли Никс записывать то, что видит? Андерсон был готов поспорить, что так оно и есть.

Остальная часть лица репортера отличалась мертвенной бледностью. Кроме того, у него были тонкие волосы, нос с небольшой горбинкой и экзема на коже.

— Да?

В этом коротком приветствии Андерсон без труда расслышал то, что не было сказано: «Я занят. Какого черта вам от меня надо?»

Он заставил себя улыбнуться:

— Меня зовут Андерсон. Дэвид Андерсон. Это Кали Сандерс, а джентльмен справа от меня — Хендел Митра. Мы прибыли только вчера. Наши общие знакомые в Цитадели сказали, что вам известно все, что здесь происходит. Мы надеемся на вашу помощь.

Выражение лица Никса заметно изменилось.

— Дэвид Андерсон… Адмирал Дэвид Андерсон?

— Да.

— Присаживайтесь, прошу вас, — оживился репортер. — Я Харви Никс. Ой! У меня только два стула для посетителей. Мистер Митра, не так ли? Не могли бы вы подвинуть вон тот ящик? Отлично. Итак, адмирал… Что привело вас на Омегу?

Андерсон сразу почуял, к чему он клонит, и протестующе поднял руку:

— Я не могу дать вам интервью, но с удовольствием оплатил бы час вашего времени.

Судя по офису Никса, с деньгами у него было туго, и Андерсон заметил алчный блеск в глазах хозяина.

— Да, конечно, я все понимаю. Моя часовая ставка — пятьсот кредитов.

В твердую почасовую ставку для репортера Андерсон не верил. Тем более в такую высокую.

— Двести пятьдесят.

— Договорились, — с готовностью ответил Никс. — Что бы вы хотели узнать?

— Заголовки последних двух недель, — вмешалась Кали. — Если попадется что-то интересное, мы попросим подробности.

Никс уселся на свое место и с энтузиазмом начал перечислять все основные события, имевшие место на Омеге за последние пятнадцать дней. Большая часть заголовков не представляла для слушателей никакого интереса. Но как только он упомянул о том, что банда «Беспощадных черепов» совместно с новой организацией, называющей себя «Биотическим подпольем», ограбила банк, принадлежащий Арии Т’Лоак, все трое мгновенно насторожились. Андерсон попросил репортера изложить подробности этого происшествия. И Никс выдал всю имеющуюся у него информацию, включая рассказ об управляющем-батарианце, повешенном на столбе. Впоследствии его тело использовалось в качестве тренировочной мишени.

По окончании рассказа Кали повернулась к своим спутникам:

— «Биотическое подполье». Ник говорил именно об этой группе.

— Я помню, — подтвердил Андерсон. — Это очень интересно.

— Если вас заинтересовало ограбление банка, — вставил Никс, — возможно, вам будет полезно узнать и о вчерашнем происшествии.

Андерсон, Кали и Хендел с большим интересом выслушали отчет Никса о разгроме, учиненном женщиной-биотиком в ночном клубе «Загробная жизнь», где были убиты несколько охранников Арии Т’Лоак, а два биотика-адепта разорваны в клочья. Происшествие получило громкий резонанс и активно обсуждалось всеми обитателями Омеги. Первым отреагировал Хендел:

— У вас случайно нет ее снимка? Той женщины, которая разнесла этот клуб?

— Вообще-то, есть, — заверил его Никс. — Подождите секунду.

Андерсон, Кали и Хендел переглянулись между собой, а затем повернулись к экранам. Пальцы Никса пробежались по пульту управления, и вскоре началось воспроизведение съемки.

— Это запись видеонаблюдения из «Загробной жизни», — не оборачиваясь, пояснил Никс. — Служащие Арии Т’Лоак прислали его мне, надеясь, что происшествие попадет в ежедневную сводку. Королева Пиратов пообещала выплатить десять тысяч кредитов за эту девушку, живую или мертвую.

Кали задержала дыхание и молилась, чтобы биотик, которого ей предстояло увидеть, оказался совершенно ей незнакомым. А потом у нее защемило сердце. Потому что на всех трех экранах появилось очень знакомое лицо. Подняв руки и яростно нахмурившись, прямо в камеру смотрела Джиллиан. А потом камера повернулась, и стало видно, как разлетаются останки двух азари. Молодой девушки, которую знала Кали, больше не существовало. Ее место заняла убийца.

Андерсон, Кали и Хендел, узнав, что «Биотическое подполье» принимало участие в ограблении банка, решили в первую очередь заняться им, рассудив, что организацию обнаружить намного проще, чем отдельную личность. К этому времени биотики уже обзавелись громкой популярностью, и уже через несколько часов трем спутникам стало известно, где располагается их штаб-квартира.

Но оказалось, что бывший отель, изрядно порушенный, покинут биотиками и там уже обосновалась уличная банда. Неопрятные юнцы, красившие лица белой краской, были одеты в разрозненные части бронекостюмов и передвигались на силовых роликах. Они называли себя «Молниями» и уже прославились стремительными ограблениями.

Хендел пересек улицу, чтобы поговорить с одним из выставленных часовых. Судя по разрушениям, здание совсем недавно подверглось штурму. Охранник, с пурпурной шевелюрой, оранжевыми отметинами на лице и заточенными зубами, преградил ему путь.

— Не подходи ближе, старик! — крикнул бандит. — А не то я тебя затопчу.

— Расслабься, — сказал Хендел, поднимая руки ладонями наружу. — Мне нужна только кое-какая информация. А прежде чем меня топтать, взгляни на свою грудь.

Парень опустил голову и увидел на груди красную точку. Он прекрасно знал, что это такое. Кто-то навел на него оружие. Скорее всего, с противоположной стороны улицы. Там, за кучей мусора, легко мог кто-то спрятаться. Часовой поднял голову. На его лице не было страха, но тон стал более мирным.

— Ладно, что ты хотел, старик?

— Мне сказали, что здесь была штаб-квартира «Биотического подполья». Но я вижу здесь только вас. Что произошло?

Член банды «Молний» пожал плечами:

— Биотики настолько глупы, что ограбили банк, принадлежащий Т’Лоак. Чтобы их наказать, она послала сюда небольшую армию. Местные рассказывали, здесь было грандиозное представление. Биотики ожидали нападения и оказали отчаянное сопротивление. А когда бой закончился, они ушли.

— Куда они направились?

— Понятия не имею… А теперь проваливай, пока я не сказал ребятам на крыше пустить ракету в ту кучу мусора, где прячутся твои дружки.

Хендел кивнул:

— Все в порядке… Между прочим, мне нравятся твои зубы. Отличная улыбка.

После этих слов Хендел развернулся и перешел на другую сторону улицы, где его поджидали Андерсон и Кали.

— Боюсь, нам не повезло, — сказал Хендел. — Им неизвестно, куда ушли биотики.

— Проклятье! — выругался Андерсон. — Мы ни на шаг не продвинулись.

— А как насчет Джиллиан? — спросила Кали. — Может, нам пока заняться ее поисками?

— Хорошая мысль, — одобрил Андерсон. — Но где ее искать? За ее голову назначена награда. Значит, она скрывается.

Некоторое время все стояли молча, а потом заговорил Хендел:

— У меня есть идея. Имеется ли на Омеге представительство кварианцев? Если есть, они могли предоставить ей убежище.

— Отлично! — воскликнула Кали. — Наверняка у них есть здесь какая-нибудь база. И мы должны поискать там. Пошли. Будем искать кварианцев.

В пакгаузе было сумрачно и прохладно. Команда одетых в костюмы биозащиты кварианцев перетаскивала предназначенные для отправки модули к погрузочной площадке, и грохот передвигаемых ящиков эхом метался между стенами. В углу огромного зала передвижными перегородками был обозначен кабинет Тара Вас Суут. Известный своей строгостью Тар сегодня был дежурным по складу. Джиллиан сидела по другую сторону от его простого металлического стола. Она была испугана, и не без причины. Придя в «Загробную жизнь», чтобы поговорить с Арией Т’Лоак, она ввязалась в драку, а затем была вынуждена бежать. Всю ночь она без сна ворочалась на своей койке, а наутро ей было приказано явиться к Тару. И вот теперь он тянул время, занимаясь своими делами. Джиллиан не могла видеть выражения его лица, но явно ощущала неодобрение.

— Джиллиан Нар Иденна, — строгим голосом заговорил Тар. — Сказать, что я разочарован, было бы слишком мало. Ты пришла к нам в поисках убежища. Как члену экипажа «Иденны» и защитнику корабля от пиратов, тебе было предоставлено убежище. И чем ты ответила на эту услугу? — резко спросил он. — Ты пошла в «Загробную жизнь» и убила нескольких охранников Арии Т’Лоак. Видеозапись твоих подвигов появилась сегодня утром в выпуске новостей. И Т’Лоак назначила за твою голову награду в десять тысяч кредитов. Тебе известно, что это значит? На твои поиски бросятся все банды, все уличные попрошайки. И не только ради награды, но и для того, чтобы заслужить милость Королевы Пиратов. И кто-нибудь обязательно узнает, что ты здесь. В этом можешь не сомневаться… Значит, если мы позволим тебе остаться, они ополчатся против нас. А обитатели Омеги и без того недолюбливают нашу расу.

— Мне жаль, — сокрушенно ответила Джиллиан. — Правда очень жаль. Я только хотела поговорить с Т’Лоак. А когда попыталась, ее охранники напали на меня. Мне пришлось защищаться.

— И у тебя это прекрасно получилось, — не без сарказма заметил Тар. — Что ж, не мне судить. И мы не гонимся за обещанным вознаграждением. Но тебе нельзя здесь оставаться. Если тебя найдут, у нас возникнут неприятности, а этого допустить нельзя.

— Куда же мне деваться? — жалобно воскликнула Джиллиан.

— Об этом тебе следовало подумать заранее, — холодно ответил Тар. — Собери свои вещи и уходи. Твое имя будет вычеркнуто из списка экипажа, и больше тебя не примут на флот.

Джиллиан поднялась, прошла в отсек, отведенный для отдыха не состоящих в браке женщин, и начала укладывать вещи. Вот так внезапно, сама того не желая, она все разрушила. И она понимала, что Тар прав. Скоро за ней начнут охотиться. А в отсутствие союзников отпущенный ей срок жизни будет исчисляться часами.

Но так легко она не сдастся… Кто бы ни нашел ее первым, ему придется дорого заплатить. Эта мысль вызвала в ней угрюмую решимость. Джиллиан подошла к двери. Все взгляды были обращены в ее сторону, она их чувствовала. Тару Вас Суут сообщат время ее выхода.

Дверь отворилась, Джиллиан выскользнула наружу и зашагала по улице; в глаза ударил свет искусственного дня, а в ушах зазвенело от уличного шума Омеги. Она ощутила, как от поступившего в кровь адреналина участилось сердцебиение. Внезапно слева послышался чей-то голос:

— Мисс… Я не знаю вашего имени, но знаю, кто вы… И я хочу помочь.

Джиллиан резко развернулась, мгновенно подняв руки и готовая к бою. Напрасно. Молодая женщина с темными волосами стояла, опустив руки вдоль тела.

— Меня зовут Кори Ким, я из «Биотического подполья». Ник Донахью просил передать вам привет. Он хотел бы с вами увидеться.

— Ник? В самом деле?

— Да, в самом деле. Мы знаем о схватке в «Загробной жизни». Об этом всем известно. И мы приглашаем вас присоединиться к нашей организации.

— Как вы меня нашли? — с подозрением спросила Джиллиан.

— Это оказалось легче, чем можно было ожидать, — ответила женщина. — Ария Т’Лоак предлагает за вас десять тысяч. За мертвую или живую. Мы предложили пятнадцать тысяч, но только за живую. Уличный торговец вчера вечером видел, как вы зашли на территорию кварианского комплекса.

— У вас есть такие деньги?

— Есть, — усмехнулась Ким. — Мы утащили их из банка Т’Лоак! И она на нас ополчилась. Но мы все еще существуем. Вот, надень эту одежду и набрось капюшон. В таком виде тебя никто не узнает. Надо оторваться от хвоста. Он наблюдает с галереи на другой стороне улицы. Нет, не смотри туда. Пусть считает, что мы ничего не заметили. Так будет легче от него ускользнуть.

— Охотник за головами? — спросила Джиллиан, набрасывая накидку поверх своей одежды.

— Нет, — ответила Ким. — Это Кай Лэнг. Я вместе с ним была в исправительном лагере Альянса. Нас тогда вытащил «Цербер». Лэнг остался работать в организации, а я ушла.

Перед Джиллиан внезапно вспыхнул проблеск надежды. «Цербер»! Вот возможность… Но надо соблюдать осторожность. Хватит с нее ошибок прошлой ночи. Глупых ошибок. Она не станет их повторять.

— А тебе известно, где живет этот Лэнг? — спросила она, добавляя к маскировочному наряду еще и очки.

Ким нахмурилась:

— Один из наших людей проследит за ним. А зачем?

— Так, ничего, — ответила Джиллиан. — Спасибо тебе, Кори. Показывай дорогу.

Кай Лэнг уже несколько часов наблюдал за кварианским складом с противоположной стороны улицы, но до сих пор безрезультатно. Он все еще злился на себя за неудачный выстрел накануне вечером. Стремительное бегство Джиллиан Грейсон из ночного клуба застало его врасплох, и он был твердо намерен исправить свою оплошность.

В качестве наказания за неудачу он решил следить за складом снаружи, пока не появится его жертва, даже если на это уйдет целый день. Но он устал и проголодался, и решимость постепенно таяла.

Но вот дверь склада открылась, и оттуда вышла женщина. Сердце Лэнга забилось быстрее. Джиллиан? Лэнг поднял винтовку и поспешно навел перекрестье прицела на лицо жертвы. Да, его цель прямо перед ним. Выстрелить? И оказаться под ответным огнем кварианцев? Или проследить за Джиллиан, пока она не окажется подальше от склада?

Пока он искал наилучший вариант, цель заслонила собой другая женщина. Лэнг выругался, а когда всплыло воспоминание, выругался еще раз. Он знал ее. Знал в то время, когда они вместе сидели в тюрьме Альянса. Биотик по имени Кори Ким и его бывшая любовница. Но это давняя история. Что она делает на Омеге? И почему разговаривает с Джиллиан?

Лэнг все еще терялся в догадках, а обе женщины уже зашагали по улице. Первым его побуждением было отправиться следом. А вдруг у Кори имеются сообщники? Один или несколько охранников, прикрывающих ее задницу? Все возможно. Лэнг заставил себя задержаться на тридцать секунд и понаблюдать, не случится ли что-нибудь подозрительное. Нелегкое занятие на Омеге, где все и каждый вызывают подозрение. Но он ничего не обнаружил.

Было бы неплохо еще понаблюдать, но в этом случае Кори и Джиллиан могут просто раствориться в толпе. А судя по рюкзаку за спиной девушки, она не планирует сюда возвращаться. Лэнг сложил винтовку, забросил ее за спину и пустился в погоню. Его задачей было держаться позади, но не слишком далеко, иначе есть риск упустить добычу при неожиданном повороте.

Плотный поток пешеходов, заполнивший тротуары, частично был ему на руку, но затруднял обзор, и Лэнгу постоянно приходилось быть в напряжении. Да и его раны, хоть и почти зажившие, порой еще причиняли боль. К счастью, ни Джиллиан, ни Кори, похоже, не задумывались о вероятности слежки, поскольку ни одна до сих пор не оглянулась.

Едва он успел подумать об этом, как из боковой улочки внезапно выбежала группа из десяти или пятнадцати подростков. Они что-то кричали на своем непонятном сленге и, похоже, гнались еще за каким-то парнем. Юнцы исчезли так же быстро, как и появились, а когда Лэнг снова осмотрел улицу, он понял, что обе женщины исчезли тоже. Было ли это простым совпадением, или он стал свидетелем разыгранной специально для него уличной сценки? На этот вопрос он не мог ответить.

Лэнг вздохнул. Сейчас он отправится в безопасную квартиру, хорошенько отдохнет, а завтра утром снова наведается к Королю Нищих. Один раз он уже отыскал Джиллиан, значит, сумеет сделать это снова. Если только его не опередят охотники за головами. При этой мысли на его губах появилась улыбка, и Лэнг почувствовал себя лучше. Позитивное мышление — вот в чем залог успеха.

К кварианскому комплексу Андерсон, Кали и Хендел добрались только к концу дня. Путешествие заняло больше времени, чем они предполагали, поскольку на Омеге не имелось адресов, некоторые улицы оказались перегороженными, а другие заканчивались тупиками. Всё вместе и привело к такой разочаровывающей трате времени и сил.

Наконец они подошли к воротам склада, и Хендел вышел вперед, чтобы спросить разрешения войти. Стоявшая на посту кварианка выслушала его просьбу, но не стала докладывать старшему караула по рации, а вместо этого скрылась в здании. Верный признак того, что она сочла вопрос важным и не хотела, чтобы Хендел услышал даже часть разговора. Вернулась она минут через пять.

— Следуйте за мной, — бесстрастно произнесла она.

— Могут ли войти мои друзья?

— Да.

Вслед за хрупкой на вид кварианкой Андерсон, Кали и Хендел прошли сквозь слабо освещенное помещение к импровизированному кабинету, где им навстречу поднялся второй кварианец.

— Проходите, — пригласил он посетителей. — Меня зовут Тар Вас Суут. Я здесь старший. Насколько я понимаю, у вас имеются вопросы относительно Джиллиан Нар Иденна. Садитесь, пожалуйста.

Хендел уже назвал свое имя охранникам, но представился снова и представил своих спутников. Тар кивнул:

— Вы числитесь в наших списках под именем Хендел Вас Иденна. И вы являетесь почетным членом экипажа «Иденны». Если бы не это обстоятельство, я бы не согласился встретиться с вами.

— Благодарю, — ответил Хендел. — Как я уже сказал охране, мы разыскиваем Джиллиан Нар Иденна. Она самостоятельно прибыла на Омегу и могла попросить здесь убежища.

— Она это сделала, — мрачно произнес Тар. — И мы с радостью принимали Джиллиан, пока она не посетила ночной клуб «Загробная жизнь» и не ввязалась в драку с телохранителями Арии Т’Лоак. Полагаю, вам об этом известно?

— Да, — печально подтвердил Хендел, — известно.

— Тогда вы должны знать, что Джиллиан убила нескольких охранников и скрылась, а Ария Т’Лоак назначила за ее голову награду в десять тысяч кредитов.

— Все это достойно сожаления, — позволил себе заметить Хендел, — но я знаю эту девушку. Если она и убила кого-то, то только в целях самозащиты. Она здесь? Мы хотели бы с ней поговорить.

— Нет, — ответил Тар. — Ее здесь нет. Вы говорите, что она защищалась. И то же самое утверждала Джиллиан. Но что еще она могла сказать? Представитель Т’Лоак назвала ее нападение «ничем не спровоцированным». И мы не в состоянии узнать, что там произошло на самом деле. Но вы жили и работали среди нас и должны знать, что многие народы неприязненно смотрят на нашу расу, что делает наше пребывание на Омеге довольно сложным. Поэтому Джиллиан должна была уйти.

Хендел вскочил со своего места и выхватил пистолет. Он прицелился в голову Тара:

— Ты мерзкий ублюдок! Ты знал, что за ее голову назначена награда, и выгнал ее на улицу. Она не сделала вам ничего плохого, но ты отказался от нее, лишь бы не испортить отношения с Т’Лоак и остальными отбросами общества этого гнилого болота. Я сейчас разнесу твою проклятую башку!

— Хендел! — Кали тоже поднялась, решив вмешаться. — Пожалуйста, опусти оружие. Убив его, ты ничего не добьешься. Прошу тебя… Что сделано, то сделано. Мы отыщем ее.

Медленно и неохотно Хендел позволил Кали опустить его руку с пистолетом. И вовремя… Потому что в комнату ворвались два тяжеловооруженных кварианца.

— Молись, чтобы с Джиллиан ничего не случилось, — проворчал Хендел, убирая пистолет в кобуру. — Если она погибнет, я вернусь за тобой.

— Проводите их к выходу, — приказал Тар. — И проинформируйте охрану. Если кто-то из этих людей еще раз подойдет близко, застрелите их.

На этом встреча закончилась.

Наступил вечер, посетители начали заполнять залы «Загробной жизни», но Т’Лоак была в плохом настроении. На то имелись свои причины. Какими бы несущественными ни были последствия ограбления банка и вчерашней бойни, на их ликвидацию было потрачено немало сил и времени, которые были бы полезнее для иных дел. Так думала Королева Пиратов, когда в ее апартаменты на втором этаже вошел Иммо и замер, дожидаясь, когда азари почтит его своим вниманием. Ария знала, что вчера вечером Иммо бросился на разъяренного биотика, и считала, что такую преданность нельзя не отметить. Она заставила себя улыбнуться:

— Слушаю тебя, Танн. Что случилось?

— Кое-кто из посетителей хотел бы с вами поговорить.

Т’Лоак приподняла бровь:

— Надеюсь, среди них нет сумасшедших биотиков?

Это была шутка, но чувством юмора Иммо не отличался.

— Нет, мэм. Это мужчина по имени Дэвид Андерсон и женщина Кали Сандерс.

Т’Лоак хорошо знала этих людей, они были ее пленниками на Омеге во время тотальных поисков Пола Грейсона. Тогда она действовала по указке Призрака и считала, что Грейсон виновен в смерти Лизелль.

Теперь, после ограбления банка и рассказа Шеллы о том, что в действительности произошло той ночью, она склонялась к мысли, что горло ее дочери перерезал оперативник по имени Мэннинг. Ради своего собственного удовольствия или по приказу Призрака? Учитывая причастность Кали и Андерсона к расследованиям, можно надеяться получить от них кое-какую информацию.

Т’Лоак кивнула:

— Проводи их наверх.

До сих пор Иммо не приходилось иметь дело с людьми, и он выглядел растерянным. Вернее, настолько растерянным, насколько это было возможно.

— Отобрать у них оружие? Или оставить?

— Пусть оставят у себя свое оружие. Не представляю, что им нужно, но они не убийцы.

— Да, мэм, — ответил Иммо и исчез.

Т’Лоак сделала глоток напитка, стоявшего у локтя, и посмотрела на танцовщиц-азари, кружившихся на верхней площадке. Они молоды. И нетерпеливы. Совсем как она сама в тот день, когда бывший хозяин этого клуба нанял ее как экзотическую танцовщицу. Это было его ошибкой, потому что его клуб теперь стал ее клубом. Повторится ли это снова? Попробует ли кто-то из стройных танцовщиц ее свалить? Возможно. Но не сейчас. Не в ближайшем будущем.

Появление Иммо в компании двоих человек с приказом пропустить их вызвало у охранников легкое замешательство. Но Т’Лоак спокойно сидела на изогнутом диванчике. Она жестом пригласила посетителей пройти:

— Прошу… присаживайтесь. Мы давно не виделись.

— Да, давненько, — согласился Андерсон. — Во время нашего прошлого посещения Омеги ваше гостеприимство было слегка… чрезмерным.

Т’Лоак рассмеялась:

— Да, на дверях имелись замки. Но сами комнаты были неплохими.

— Намного лучше, чем те, в которых мы остановились сейчас, — вставила Кали. — Дайте нам знать, если появятся свободные места.

— Я учту ваши пожелания, — ответила Т’Лоак. — Итак, что же привело вас в «Загробную жизнь»? Или это просто дружеский визит?

— Хотелось бы, — грустно сказал Андерсон. — Но мы разыскиваем дочь Пола Грейсона.

Т’Лоак позволила себе приподнять брови:

— А что с ней такое?

— Ее зовут Джиллиан, — сказала Кали. — Она тот самый биотик, кто убил вчера ваших служащих.

Т’Лоак нахмурилась:

— Вот как? Это была дочь Грейсона?

— Да, — подтвердила Кали, — это она. Не биологический его потомок, но все-таки его дочь. Джиллиан проявила биотические способности в самом раннем возрасте. Ее заметил Призрак и приказал Грейсону сыграть роль ее отца и записать в Академию Гриссома. Грейсон сделал то, что ему было поручено, и все эти годы заботился о девочке, как мог бы заботиться настоящий отец, и между ними установилась связь. Ее способности биотика развивались, и, судя по тому, что произошло здесь, она установила новые имплантаты.

— Она убила двух моих лучших биотиков, — сердито заметила Т’Лоак. — И она заплатит за это.

— Вот поэтому мы и пришли, — сказал Андерсон. — Нам известно о награде, назначенной за ее поимку, и мы надеемся убедить вас отозвать ее. Затем, если нам удастся, мы ее разыщем и обеспечим необходимой помощью. Джиллиан весьма импульсивна и решила, что должна убить Призрака. Если позволите высказать мое мнение, ради этого она и пришла сюда. Она ищет способ добраться до него.

Его слова пробудили интерес Т’Лоак.

— Почему она решила его убить?

— Потому что Призрак стал причиной гибели ее отца, — ответила Кали. — Она хочет отомстить.

Т’Лоак ненадолго задумалась. Вот так ее намерения совпали с желанием Джиллиан Грейсон. Девушка задумала отомстить Призраку, и, если Шелла сказала правду, Ария тоже этого хочет. Но Т’Лоак не собиралась делиться информацией с Андерсоном и Кали и оставила свои мысли при себе.

— Вот, значит, чего вы хотите, — заговорила Т’Лоак. — Как ни странно, но и я кое-чего хочу. Возможно, мы могли бы договориться.

Кали нахмурилась:

— А что нужно вам?

— Информация, — ответила Т’Лоак. — Грейсон в день похищения уничтожил свой компьютер. Но есть мнение, что копии всех имеющихся материалов он послал кому-то за пределами станции. Вы не догадываетесь, кто бы это мог быть?

Кали хорошо знала этого человека. Потому что перед налетом на его квартиру Грейсон прислал копию содержимого жесткого диска ей. И вся информация до сих пор хранилась у нее. Все файлы, собранные Грейсоном за многие годы. Записи обо всем, что он узнал о «Цербере». Списки агентов, расположение ключевых объектов и тайные убежища на десятках планет. Все данные, доступные при одном нажатии кнопки.

— Да, — ответила Кали. — Содержимое своего компьютера Грейсон переслал мне.

Т’Лоак улыбнулась:

— Конечно, по-другому и быть не могло. А вы, как хорошая хозяйка, сохранили эту информацию.

— Сохранила, — подтвердила Кали. — Тем не менее, какой бы ценной ни была эта подборка в свое время, теперь она совершенно бесполезна. Призрак знал, насколько нестабилен Грейсон, и знал, в каком он отчаянии. Поэтому уже через несколько дней всех агентов отозвали, коды сменили, а убежища прикрыли. И я очень сожалею об этом. Я могла бы соврать и заключить с вами сделку, но истина вскоре вышла бы наружу.

— Вы весьма щепетильны, — сказала Т’Лоак с едва уловимым оттенком сарказма в голосе. — Это мне нравится. Я согласна, что данные разведки теперь уже нельзя считать точными, но меня интересует информация о прошлом. А прошлое есть прошлое. Даже Призрак не в силах его изменить.

Т’Лоак ведет какое-то расследование. Нечто в прошлом имеет для нее особую важность. Но какого черта? Кали решила, что ее вопрос ничему не повредит.

— А что вы ищете? Возможно, мы могли бы помочь.

— Это личное дело, — решительно ответила Т’Лоак. — По крайней мере, пока. Но я вижу возможность заключить сделку. Вы сможете затребовать файлы Грейсона с Омеги?

Кали задумалась.

— Да, я смогу их получить, — ответила она после паузы. — Если получу доступ в экстранет Цитадели. При условии связи никаких затруднений быть не должно.

— Отлично, — сказала Т’Лоак. — Если вы не возражаете против работы совместно с одним из моих специалистов, я уверена, что все пройдет гладко.

— Ладно, — осторожно вставил Андерсон. — Но вы упомянули возможность сделки. Каковы ваши условия?

Т’Лоак кивнула:

— Вот мое предложение… Я отдам своим людям приказ распустить слухи, что все еще готова заплатить десять тысяч кредитов за Джиллиан Грейсон, но только за живую и здоровую. А вы тем временем загрузите файлы.

Кали покачала головой:

— Так не пойдет… Я переведу информацию не раньше, чем Джиллиан окажется под вашей охраной.

Т’Лоак слегка усмехнулась:

— Именно это я и хотела сказать.

Кали не поверила ей. Ни на секунду. Но условиями сделки она была удовлетворена. При таких условиях вероятность обнаружить Джиллиан гораздо выше, чем если бы они действовали сами по себе. Она заставила себя улыбнуться:

— Да, конечно.

— Но помните, — серьезно добавила Т’Лоак. — Вы должны пообещать, что как только Джиллиан Грейсон будет у вас, вы обязуетесь держать ее взаперти. Если вам это не удастся, я очень рассержусь.

— Мы постараемся этого не допустить, — сухо ответил Андерсон.

— Постарайтесь, — строго предупредила их Т’Лоак. — А теперь могу я вас угостить?

ГЛАВА 11

На Омеге

Джиллиан могла лишь удивляться, как ловко уличная банда блокировала слежку, которую вел за ней агент «Цербера». Ее преследуют из-за отца? Возможно, хотя Джиллиан и не могла предположить, чего добивался Призрак. У нее нет доступа ни к какой секретной информации. Хорошо бы биотикам удалось выследить человека по имени Лэнг. Джиллиан вознамерилась этим воспользоваться.

Однако, прежде чем строить дальнейшие планы, надо разобраться с «Биотическим подпольем», которое захотело ее заполучить. Так утверждает Кори Ким. Но хочет ли сотрудничать с ними сама Джиллиан? Учитывая ее положение, выбор у нее небогатый. С такими мыслями Джиллиан вслед за Ким шагала по улицам Омеги.

Центральный компьютер сократил энергопотребление, и искусственный свет стал угасать, чтобы обеспечить смену дня и ночи. Джиллиан и Кори еще шли вдоль древнего сточного канала, когда все фонари померкли. Сгустились тени, представлявшие отличное укрытие для разного рода хищников. От этой мысли Джиллиан стало не по себе.

Но Ким не обращала внимания на сумерки. Она не умолкала всю дорогу, и по большей части темой ее болтовни были подвиги Ника. Казалось, она не сознает таящейся повсюду опасности. Едва Джиллиан об этом подумала, как перед ними возникла троица уличных бандитов. Они загородили дорогу, и турианец в бронекостюме и с автоматом в руках, стоящий в центре, начал:

— Добрый вечер, леди… Мы собираем пожертвования на благое дело, то есть в свою пользу.

Батарианец и человек одобрили его остроумие оглушительным хохотом. Ким, не поворачивая головы, заговорила сквозь зубы:

— Я беру четырехглазого клоуна справа. А тебе разбираться с остальными. Ударим по ним одновременно.

После «Загробной жизни» Джиллиан не сомневалась в своих способностях навести порядок и уже начала концентрировать энергию. Поднимая руки, она подняла над землей и двоих своих жертв, а потом с силой бросила их в стену. Человек сломал обе ноги и заорал от боли. Турианец, ударившись спиной, послал очередь в небо. Он тотчас попытался встать, и это ему почти удалось, но Ким бросила в него батарианца. Затем послала ударную волну, и налетчики отключились.

Ким плюнула на батарианца, проходя мимо груды тел. Эта демонстрация презрения одновременно возмутила и взволновала Джиллиан. Кали Сандерс и Хендел Митра всегда учили Джиллиан скрывать биотические способности, не выделяться среди окружающих, а Ким открыто и даже с гордостью пользовалась своим талантом, и это стало для Джиллиан настоящим откровением. Она вдруг поняла, что это окружающие должны опасаться ее, а не наоборот.

Уже совсем стемнело, когда две женщины добрались до сильно поцарапанной стальной двери. Полустертая гравировка — какие-то чуждые иероглифы — казалась очень и очень старой. Перед дверью стояли человек и азари, и, несмотря на их непринужденные позы, Джиллиан сразу поняла, что это охранники. Азари нажала кнопку, дверь со скрежетом поднялась вверх, и за ней открылся вход в туннель.

Под пристальными взглядами сторожей Джиллиан почувствовала себя неловко.

— Почему они на меня так смотрят?

— Ты стала знаменитой, — ответила Ким, увлекая ее за собой по скудно освещенному туннелю. — По крайней мере, на Омеге. Больше того, ты стала живым примером биотического превосходства.

И это заявление стало для Джиллиан новостью, поскольку она привыкла считать себя скорее ненормальной, но уж никак не личностью, достойной восхищения.

Они прошли мимо целого ряда припаркованных вдоль одной стены запылившихся гироциклов, открытого карта и сильно побитой машины. Затем туннель уперся еще в одну охраняемую дверь, но эта выглядела совершенно новой. Несмотря на то что охранники хорошо знали Ким, ее попросили пройти сканирование сетчатки. А Джиллиан предложили выложить все из карманов и расставить ноги, разведя руки в стороны. Поднесенный к ее груди сканер громко запищал. Охранник оглянулся на стоящий рядом терминал:

— В этот камень встроено устройство хранения информации. Снимите его, пожалуйста.

Джиллиан смутилась:

— Что вы сказали?

Охранник проигнорировал ее вопрос.

— Вы позволите проверить устройство на вредоносные программы?

Джиллиан неуверенно оглянулась на Ким:

— Конечно, наверно, его можно проверить. Честно говоря, я и не подозревала, что это накопитель информации.

Охранник взял у нее подвеску, вставил в приемное устройство терминала и прочел вспыхнувшую на мониторе надпись.

— Ни шифротекста, ни вирусов. Вы можете пройти.

Камень выскочил из приемного гнезда и был возвращен Джиллиан. Она спрятала кулон вместе с цепочкой в карман и застегнула на молнию, дав себе обещание открыть накопитель, как только представится возможность.

— Я получила его в подарок, — объяснила она Ким. — От отца. Но не имела понятия, что в нем содержится еще и послание.

— Как здорово! — улыбнулась Ким. — Тебя ждет сюрприз. Но пойдем, нас уже ждут.

Они миновали пост охраны и прошли дальше. Перед ними предстала не просто выработанная шахта, как ожидала Джиллиан. В недрах скалы было создано полусферическое пространство с плоским полом. Внутренняя поверхность получившегося свода была испещрена симметрично расположенными отверстиями, к которым вели вырубленные ступени. Все входы соединялись между собой извилистой тропинкой. Присмотревшись, Джиллиан заметила, что люди свободно входят и выходят из отверстий.

В центре имелось куполообразное сооружение. Ким повела ее туда, а по пути Джиллиан решила, что огромную пещеру и купол создавали представители разных рас на протяжении очень долгого времени. Но сказать с уверенностью, так ли это на самом деле, она не могла.

— Мы уверены, что первоначально пещера служила гнездом, — пояснила Ким, пока они пересекали открытое пространство. — Но теперь это не имеет значения. Главное, что это место безопасно. Ну, настолько, насколько вообще возможно на этом грязном шарике. Отель, где раньше была наша штаб-квартира, тоже был неплох, но после контратаки мы перебрались сюда. А благодаря украденным у Т’Лоак деньгам смогли заплатить наличностью.

Вот опять. Неприкрытая демонстрация уверенности и силы. Это произвело на Джиллиан впечатление.

Купол, к которому они подошли, поддерживался рифлеными колоннами. Судя по всему, он служил общей гостиной, столовой и кухней. Внутри находились десятка полтора ничем не занятых членов организации, и все они уставились на женщин, пока те шли через площадку к противоположной стене пещеры. И тут Джиллиан окликнул мужской голос:

— Джиллиан, привет! Это я, Ник!

Обернувшись, она увидела знакомое лицо. Ник, как ей показалось, стал выше, правое плечо у него было забинтовано, а на поясе висели два пистолета. Но все это вполне соответствовало ее представлениям о Нике, так же как и широкая улыбка, и поцелуй в щеку.

— Как я рад тебя видеть!

И впервые после бегства ощущение одиночества, преследовавшее Джиллиан даже в толпе, внезапно исчезло.

— Ник! — воскликнула она. — Что с твоим плечом?

— Мы уже уходили из банка Т’Лоак, и я словил шальную пулю. Ну а уж если говорить о схватках… Ты видела видеоролик, снятый в «Загробной жизни»? Люди Т’Лоак разослали его повсюду, и я сразу тебя узнал.

— Зон хотела бы с тобой поговорить, — вмешалась Ким. — Ник, если хочешь, можешь к нам присоединиться.

Они вышли из-под купола и прошли к одному из отверстий, распложенному на нижнем уровне полусферы. Джиллиан показалось, что нижние «норы» больше, чем верхние, но не была уверена в этом. Помещение, куда они вошли, было обставлено вполне обычной мебелью, включая круглый стол и шесть одинаковых стульев. Двое сидевших в комнате членов «Подполья» сразу же поднялись. Поприветствовать Джиллиан вышла азари с голубоватой кожей и широко расставленными глазами, одетая в блестящий брючный костюм.

— Добро пожаловать! Меня зовут Митра Зон.

Пока они, по обычаю азари, обменивались воздушными поцелуями, Джиллиан ощутила исходящую от нее силу и пьянящий аромат духов. Движения и прикосновения биотиков сопровождались потрескиванием статических разрядов.

— Позволь мне представить Расну Вас Катера, — сказала азари, поворачиваясь к одетому в костюм биозащиты кварианцу. — Он мой заместитель по технической части.

Джиллиан обменялась рукопожатием с кварианцем, попутно гадая, почему он покинул флот и что его бывшие товарищи по службе сказали бы о его нынешнем занятии.

— Здравствуй, — сказала она. — Мое кварианское имя Джиллиан Нар Иденна. Вернее, бывшее имя. Как сказал Тар Вас Суут, оно сегодня же будет вычеркнуто из списков.

Кварианец пожал плечами:

— Я знаком с Таром. Он глупец. Но если твое имя будет вычеркнуто из одного списка, возможно, оно будет занесено в другой.

— Это верно, — приветливо улыбнулась Зон. — Почему бы тебе не снять рюкзак и не присесть? Ник и Кори, вы тоже располагайтесь.

Оба поспешно воспользовались приглашением, но Джиллиан так и не поняла, хотелось ли им присутствовать при разговоре, или они должны были это сделать. Зато у нее возникло твердое убеждение, что окружающие нечасто говорят Зон «нет».

— А теперь, — заговорила азари, когда все расселись, — мы расскажем тебе о нашей организации. Называется она «Биотическое подполье», а наша цель — заменить Совет Цитадели биотической меритократией[1].

Джиллиан посмотрела на Ника, и он улыбнулся ей:

— Добро пожаловать домой, Джиллиан. Твое место здесь.

В отличие от роскошных пассажирских челноков, на которых Кай Лэнг время от времени путешествовал, этот транспорт, скорее всего, был разоруженным военным кораблем. Все в нем было практично, но ничего не радовало взгляд. По другую сторону от штабеля тщательно закрепленных ящиков к откидным креслам были пристегнуты ремнями два сопровождающих груз человека. Они через свои инструментроны затеяли какую-то игру, и один, крикнув: «Попался!» — отобрал очки у другого.

Погрузка уже началась, когда Лэнг добрался до двадцать второго дока, прошел сканирование и был допущен на борт. Маркировки на ящиках не было, и определить их содержимое не представлялось возможным. Оружие? Приборы? Наличные деньги?

Что Лэнг знал наверняка, так это то, что он очень устал. После неудачной слежки за Джиллиан он вернулся в свое убежище и обнаружил дожидающееся его послание. Призрак хотел видеть его на борту принадлежащего «Церберу» корабля «Дух Непала». У него оставалось в обрез времени, чтобы добраться до доков. Цель поездки была неизвестна, хотя Лэнг мог догадываться. Призрак был где-то по соседству и решил обсудить с ним успехи. Или провал.

Размышления Лэнга были прерваны коротким сообщением пилота. Затем челнок замедлил ход и вскоре остановился. Лэнг понял, что кораблик сейчас уже на посадочной палубе «Духа Непала», но за неимением иллюминаторов ничего не мог рассмотреть.

Он сможет выйти из челнока, только когда выровняется давление, а этот процесс займет не меньше пятнадцати минут. Поэтому Лэнг позволил себе подремать. Его разбудил металлический лязг. Ему казалось, что он лишь на секунду прикрыл глаза, но, взглянув на инструментрон, понял, что проспал полчаса и за это время успели выгрузить все ящики. Лэнг стукнул по кнопке замка ремней безопасности, вскочил на ноги и спустился по грузовому трапу. Огромный ангар казался тесным, поскольку здесь же стоял и второй челнок.

Между грузовыми модулями и различными фрагментами оборудования Лэнг пробирался к служебному люку, который незамедлительно открылся, чтобы пропустить его. Проход через шлюз занял пару минут, и вскоре Лэнг оказался в коридоре. Там, невозмутимая, как всегда, его поджидала Яна. Если помощница Призрака и не одобряла его задержку, на ее прекрасном лице это никак не отразилось.

— Следуйте за мной, — сказала она и развернулась.

Стаккато ее каблучков по металлической палубе заставило Лэнга на мгновение усомниться в принадлежности женщины к человеческой расе.

Вслед за ней он прошел по извилистым коридорам, поднялся на два уровня, а затем оказался в просторной каюте с большим иллюминатором. Внизу медленно плыла Омега, подмигивая навигационными маяками, придающими астероиду сходство с колоссальным глазом. Лэнг не мог не заметить иронию возникшего в голове сравнения.

— Кай Лэнг прибыл, сэр, — доложила Яна и вышла. Цокот ее каблуков быстро затих где-то вдали.

Сидевший спиной к входной двери Призрак развернулся. На его лице появилась улыбка.

— Спасибо, что прилетел. Я знаю, что ты был очень занят. Присядь, пожалуйста. Я уверен, тебе известно, — продолжал Призрак, — что Ария Т’Лоак сильно разозлилась, когда Джиллиан Грейсон устроила в «Загробной жизни» настоящий погром. Она назначила награду за поимку девушки. Десять тысяч кредитов за живую или мертвую. А потом произошло нечто любопытное. Т’Лоак приказала своим людям изменить условия игры. Она все еще готова выплатить десять тысяч кредитов, но девушка нужна ей живой и здоровой. Возникает вопрос: почему?

Новые сведения удивили Лэнга. И встревожили. Если наемники Арии хотят сохранить Джиллиан жизнь, убить ее будет намного труднее.

— Не имею понятия, — невозмутимо произнес он. — Но я стал свидетелем инцидента, который мог бы пролить свет на ситуацию. После драки в «Загробной жизни» Джиллиан спряталась в комплексе кварианцев. А когда она вышла оттуда, ее поджидала другая женщина. Биотик по имени Кори Ким.

— Ты знаком с ней?

— Мы вместе сидели в тюрьме. Как вам известно, своим освобождением мы обязаны вербовщику «Цербера». Я остался в организации, а она ушла. Так или иначе, Ким поговорила с Джиллиан, и дальше они пошли вместе. Я надеялся на точный выстрел, но возможности не представилось.

— Это интересно, — заметил Призрак. — Особенно то обстоятельство, что эта Ким — биотик. Она биотик, Джиллиан биотик, и организация под названием «Биотическое подполье» громко заявила о своем существовании.

— Вероятно, они захотели привлечь Джиллиан.

— Скорее всего, — пробормотал Призрак. — Если им это удастся, да еще люди Арии станут ее охранять, твоя работа станет еще более сложной.

— Значит, приказ остается без изменений?

— Да, — ответил Призрак. — Разыщи Джиллиан Грейсон и уничтожь ее, пока кто-нибудь не передал девушку в руки Арии. Трудно догадаться, что задумала наша дражайшая азари… Но я сомневаюсь, чтобы ее намерения пошли на пользу «Церберу».

Лэнг поднялся, чтобы уйти:

— Я все понял.

— И еще одно…

— Да?

— В «Загробной жизни» были замечены Кали Сандерс и Дэвид Андерсон. Вполне возможно, что они встречались с Арией, разыскивая Ника Донахью и Джиллиан Грейсон, но, может, это и не так. Смотри в оба. Не забывай… Андерсон связан с Цитаделью, есть вероятность, что в это дело замешан кто-то из членов Совета.

Кресло едва слышно загудело, и Призрак повернулся спиной к комнате. Аудиенция закончилась.

На Омеге

«Биотическое подполье» строило планы поистине ошеломляющего размаха. Мало того что они рвались на самый верх преступной иерархии Омеги, они хотели контролировать все. В том числе Цитадель и Совет.

В возможность подобных завоеваний трудно было поверить, и некоторый скептицизм Джиллиан, вероятно, отразился на ее лице. Митра Зон, сидящая напротив нее, улыбнулась:

— Наши замыслы могут показаться безумными. Я это понимаю. Но выслушай меня. Совет Цитадели существует не одну тысячу лет, и чего они достигли? Ничего, — решительно заявила Зон. — Только разбираются с новыми расами вроде твоей и сохраняют статус-кво. Не забывай, что Цитадель и ретрансляторы существовали задолго до того, как появился Совет. Ничто не длится вечно и не должно длиться вечно, — продолжала Зон. — Мы убеждены, что настало время сменить лидеров. А кто лучше подходит на эту роль, чем биотики? Мы представляем разные расы, не принадлежим к существующей системе и обладаем экстраординарными способностями. И эти способности помогут нам захватить контроль и удержать его.

В Академии Гриссома Джиллиан была прилежной ученицей. И одна из аксиом, которую пришлось затвердить наизусть, гласила: «абсолютная власть развращает абсолютно». Поэтому идея заменить межрасовое правительство биотической меритократией показалась Джиллиан глупостью. Если только ты не Митра Зон и не рассчитываешь встать у руля. Поэтому ее и не привлекли те преимущества, о которых говорила азари.

Но ей требовалось место, где можно было остановиться, и способ добраться до Призрака. Но тогда вставала другая проблема: можно ли использовать «Биотическое подполье»? Это придется выяснить. Главное — скрыть пока свое мнение и сказать то, что хочет услышать от нее Зон. Двуличие подобного рода она постоянно наблюдала в мире взрослых, как только вышла из Академии.

— Это очень смелый план, — с оживлением сказала Джиллиан. — Но как мы сможем добиться его воплощения?

— Процесс уже начался, — уверенно заявила Зон. — Для начала мы постарались создать себе репутацию. Потом ограбили банк. И в этой акции решающую роль сыграли способности Ника. Ограбление банка снабдило нас необходимыми средствами, а кроме того, наша организация завоевала определенную известность, обычно сопутствующую наиболее многочисленным и устоявшимся группировкам. Теперь мы начнем поглощать или уничтожать другие организации, пока не захватим полный контроль над Омегой. Добившись успеха здесь, займемся Советом. И ты можешь сыграть в этом процессе важную роль. После случая в «Загробной жизни» ты стала знаменитостью. И это может пригодиться.

— Я всеми силами хотела бы помочь, — искренне заверила ее Джиллиан. — Могу я кое-что предложить?

В глазах Зон Джиллиан заметила возникшую вдруг настороженность. Азари нуждалась в новых рекрутах, тем более в биотиках третьей категории, но не хотела рисковать своим положением лидера. Но сказать откровенно об этом она не могла и потому была вынуждена уступить.

— Что у тебя на уме?

— На Омеге множество различных организаций, — заговорила Джиллиан. — И если «Биотическое подполье» возьмет верх над самой крупной из них, оно мгновенно поднимет свой авторитет.

Джиллиан помолчала, и Зон одобрительно кивнула, предлагая ей продолжать.

— Отсюда вытекает вопрос: какую цель выбрать в первую очередь? — сказала Джиллиан. — Логично было бы предложить «Голубые звезды» или нечто подобное, но у меня иное мнение. Я подумала о секретной организации, сфера влияния которой значительно больше, чем у «Голубых звезд», и которая представляет угрозу для всех входящих в Совет рас без исключения. В случае победы «Биотическое подполье» получит огромное влияние и авторитет.

Слова Джиллиан определенно заинтриговали Зон.

— И название этой организации? — спросила она.

Джиллиан мрачно усмехнулась:

— «Цербер».

— Звучит неплохо, — впервые после приветствия подал голос Катер. — Но в отличие от «Звезд», у «Цербера» нет представительства на Омеге. Кого же нам атаковать?

— Лучший способ убить монстра — отрубить ему голову, — решительно заявила Джиллиан. — И в нашем случае это означает ликвидацию Призрака.

Джиллиан пристально следила за глазами Зон, чтобы уловить ее реакцию. Взгляд азари выразил сразу несколько эмоций: сомнение, страх и алчность. Зон понимала, что Джиллиан права. Победа «Подполья» над «Цербером» могла бы стать непревзойденным выигрышем. И естественным шагом к устранению Арии Т’Лоак.

— Возможно, — недоверчиво протянула азари. — Но как?

Джиллиан ожидала этого вопроса и, услышав его, ощутила всплеск удовлетворения. Затем, словно на ходу составляя план, она рассказала биотикам, как они смогут убить Призрака.

Многие обитатели Омеги знали о «Загробной жизни» и о том, что Арию Т’Лоак часто можно застать в ее апартаментах на втором этаже. О чем они не знали, так это о ее настоящем кабинете, расположенном в тщательно укрепленном подвале под ночным клубом, где имелся современный центр связи, небольшой арсенал и два запасных туннеля, ни одним из которых еще ни разу не воспользовались. Именно здесь сидела Королева Пиратов, когда поступил сигнал вызова.

— Включить видео, — скомандовала она, и вместо текста на плоском экране появилось изображение Танна Иммо.

— Файлы распакованы, — произнес ее помощник. — Они готовы к просмотру.

Т’Лоак поблагодарила его и вызвала свой почтовый ящик. Первым в списке входящей корреспонденции стояло послание, которого она ждала. Т’Лоак мрачно усмехнулась. Кали Сандерс либо наивна, либо глупа, либо и то и другое вместе. Раз уж стало известно, где хранятся файлы Грейсона, ей незачем ждать, пока кто-нибудь разыщет Джиллиан, чтобы получить к ним доступ.

Уже через несколько минут после встречи с Кали и Андерсоном она отдала приказ своим оперативникам на Цитадели. И через пару часов они через экстранет добрались до компьютера Кали, взломали его, выкачали всю информацию и приступили к осторожному открытию файлов, чтобы не запустить защищающую их программу самоуничтожения. Это заняло больше времени, но специалисты Т’Лоак знали свое дело, и теперь информация стала ей доступна.

Ария не стала поручать просмотр файлов своим подчиненным, а решила прочитать их лично. То, что она искала, могло быть погребено в деталях. И только она сама могла определить, что имело наибольшую ценность.

Она приступила к чтению и продолжала до тех пор, пока не смогла больше разбирать текст. Затем прилегла на диване, занимавшем большую часть стены. Через пару часов она встала и вновь стала читать. Подаваемая еда возвращалась нетронутой. Сообщения оставались без ответа. Арию Т’Лоак сейчас интересовало только одно — имя убийцы Лизелль.

Наконец после двадцати часов почти непрерывной работы Т’Лоак нашла то, что искала. Сравнив данное Шеллой описание человека, перерезавшего горло Лизелль, с кадрами службы видеонаблюдения и со снимками, обнаруженными в файлах убитого, она получила имя: Кай Лэнг. Оперативник «Цербера», как и говорила Шелла. Полученная информация принесла Т’Лоак огромное удовлетворение и еще сильнее разожгла жажду мести. Лэнг должен умереть.

Но где искать убийцу? На Омеге или где-то еще? Выяснить можно было только одним способом — спросить у Короля Нищих. Хобар ответил на запрос меньше чем через десять минут. Волус не только сам видел этого человека, но и выполняет его поручение по розыску женщины-человека. Той самой женщины, за которой охотятся все банды и просто искатели вознаграждения, той самой женщины-биотика, которая устроила бойню в «Загробной жизни».

Сердце Т’Лоак забилось чаще. Отдельные фрагменты начали складываться в единую картину. Хобару поступило чрезвычайно щедрое предложение, и вскоре все попрошайки Омеги уже искали Кая Лэнга. Через один час и шестнадцать минут они его нашли.

После разговора с Зон Джиллиан показали ее жилище, представляющее собой единственную комнату-пещеру на втором уровне. Вся обстановка состояла из кровати, тумбочки, стула и очень маленького стола. Стоявший на нем терминал сразу же завладел ее вниманием.

Джиллиан села за стол, торопливо отсоединила подвеску от цепочки и опустила камень в приемную камеру в верхней части устройства. И тогда, словно призрак из прошлого, появился Пол Грейсон. Он выглядел неважно, но старался улыбаться.

— Привет, Джи-Джи. Ну вот ты и узнала. Это не просто красивая побрякушка, чтобы болтаться у тебя на шее. Я не знаю, когда ты это увидишь. Но уверен, что к этому времени я буду уже мертв. И в какой-то момент ты захочешь узнать, что со мной произошло и почему. Все здесь. Все до последней капли. Все это взято в «Цербере». Должен тебя предупредить: на некоторые снимки смотреть будет тяжело. Я люблю тебя, Джи-Джи. И жалею, что был не слишком хорошим отцом.

После этого изображение Грейсона пропало и началось все остальное. Перед ней прошли сотни страниц донесений, тысячи результатов сенсорных исследований и одна чрезвычайно болезненная голографическая видеозапись. Глядя на нее, Джиллиан чувствовала, как к горлу подступают рыдания. А к концу записи ее стало тошнить.

«Ты заплатишь за это, — поклялась про себя Джиллиан. — И цена будет очень, очень высокой».

По возвращении на поверхность Омеги Лэнг решил по пути к явочной квартире зайти в один из своих любимых ресторанов. Он очень устал, но еще и проголодался, а в квартире не было почти никакой еды.

Ресторан под названием «Голубой мрамор» специализировался на земной кухне. Лэнг предпочитал ее мексиканскую разновидность, а потому заказал энчиладу, тако и порцию «Хонзо». В «Мраморе» было полно посетителей, и это было одной из причин, почему Лэнг отдавал ему предпочтение. Он слишком много времени провел наедине с самим собой. И есть в одиночестве было тоскливо. Поэтому он устроился поудобнее с бокалом в руке и стал наблюдать за толпой. И как раз в это время количество посетителей стало сокращаться.

Поначалу Лэнга это не встревожило. Да и с чего беспокоиться? Группы клиентов все время то приходили, то уходили. Но затем он заметил нечто странное. Все выглядело как обычно: хозяин делал обход заведения, похлопывал знакомых по спинам и болтал с постоянными клиентами.

Но Лэнг отметил, что через короткий промежуток времени после недолгого разговора с хозяином клиенты вставали и уходили. Порой не доев свой обед и не заплатив за него. Вот тогда в голове Лэнга зазвенел сигнал тревоги. Хозяин, стараясь не привлечь чьего-то внимания, разгонял гостей своего заведения.

«Почему? Потому что этот жирный субъект знает что-то, чего не знаю я. Должно произойти нечто неприятное, и он не хочет, чтобы его клиенты пострадали».

В ресторане был запасный выход. Через заполненную паром кухню. Лэнг это отлично знал, поскольку никогда не обедал в заведении, если в нем не было второй двери. Но если его догадка верна и ожидается что-то плохое, задняя дверь должна быть закрыта.

Лэнг решил не проверять второй выход, а вместо этого выстрелить владельцу ресторана в голову. Отчасти с досады, отчасти чтобы спровоцировать панику. Он так и сделал. В закрытом помещении выстрел прозвучал неестественно громко, разлетевшиеся мозги и брызги крови попали на одну из посетительниц, и она оглушительно завопила.

После этого все оставшиеся гости вскочили со своих мест и, опрокидывая столы и стулья, бросились к выходу. Единственным исключением стал длинный, тощий детина, который решил, что сумеет разобраться с проблемой при помощи оружия, а потом закончить обед. Его пистолет еще не успел покинуть кобуру, когда Лэнг прострелил ему шею. Кровь хлестнула в обе стороны, мужчина ударился о стену и умер, не успев даже упасть на пол.

В этот момент Лэнг решил присоединиться к массовому бегству. Он был уже у самой двери, как вдруг снаружи началась стрельба. Лэнг решил, что это очередная стычка из-за сфер влияния или кто-то решил ликвидировать клиента ресторана, не беспокоясь о том, сколько при этом пострадает невинных людей.

Но то, что могло сработать на более цивилизованной планете, было невозможно для Омеги, где вооружены были все обитатели. Это относилось и к одетому в броню наемнику из «Голубых звезд», который оказался прямо перед Лэнгом и уже открыл ответный огонь. Он обладал массивной фигурой, и Лэнг воспользовался случаем, чтобы спрятаться за широкой спиной, пока не подвернется другая возможность.

Атакующие вели огонь по клиентам «Голубого мрамора». Полдюжины трупов уже лежало на тротуаре, и Лэнг понимал, что прикрывающий его наемник тоже долго не продержится. Поэтому он резко дернулся, словно в него попала пуля, и упал на пол. Протолкнувшись между парой трупов, он сумел спрятаться за переполненным мусорным баком. Стальной ящик звенел от прямых попаданий, поверх контейнера тоже свистели пули, но они летели слишком высоко, чтобы задеть Лэнга.

Наконец он получил необходимую передышку, чтобы снять со спины и подготовить к стрельбе снайперскую винтовку. На улице было темно, но, ориентируясь по вспышкам, он меньше чем за минуту сделал три выстрела. В результате плотность стрельбы уменьшилась, хотя панику в ресторане это не прекратило. Могут ли нападавшие вызвать подкрепление? Лэнг решил, что это вполне вероятно, а потому воспользовался шансом ускользнуть.

Перебегая из одной тени в другую, он выбрался из района, где располагался «Голубой мрамор», и направился к своей квартире. Он по-прежнему был голоден, но уже не настолько, чтобы попытать счастья в другом ресторане, и решил обойтись тем, что имелось в доме. На полпути Лэнг начал хромать. Как ни посмотри, день не удался.

ГЛАВА 12

На Омеге

Источниками света остались только щели между пуленепробиваемыми ставнями да нечеткие столбцы бегущей рекламы, украшавшей вертикальные стены. При столь плохой видимости Кай Лэнг по пути домой дважды проверял, нет ли за ним слежки, и даже простоял пять минут в темной щели между двумя зданиями. Только после этого он свернул в узкую улочку к конспиративной квартире. У многих дверей и на крышах стояли охранники, но, пока Лэнг не делал ничего такого, что могло бы угрожать охраняемым объектам, они не обращали на него внимания.

У входа в дом его встретила незнакомая пара часовых, но в этом не было ничего удивительного, поскольку охранная фирма меняла персонал на объектах трижды в день. На этот раз на посту были саларианец и турианец. Оба подозрительно уставились на подошедшего к сканеру Лэнга, но отвернулись, как только дверь стала открываться.

Перед входом в дом ему пришлось пройти проверку второго сканера. Затем он вызвал лифт, поднялся на третий этаж, где для входа в квартиру требовалось ввести четырехзначный код. Створка стала отодвигаться, и Лэнг уже предвкушал непритязательный ужин и восьмичасовой отдых. Но едва он вошел внутрь, как сильные руки схватили его и за пару секунд отобрали и пистолет, и винтовку. Затем из темноты выступила женщина, с которой он не общался давным-давно.

Кори Ким улыбнулась:

— Кай, правила тебе известны… Руки за голову. И не дергайся, иначе будешь размазан по стене.

Лэнгу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ким зашла сзади, и он услышал писк металлоискателя, потом почувствовал, как ощупывают его ноги. Из правого ботинка исчез нож. Он усмехнулся:

— Все на месте, как и прежде?

— Вот только ты стал прихрамывать, — ответила Ким и, закончив обыск, снова встала перед ним. — Смотри, Джиллиан, — добавила она, — ты когда-нибудь видела его?

Лэнг с удивлением понял, что девушка, которую он должен убить, стоит прямо напротив него. Джиллиан была в капюшоне и теперь сбросила его. Она внимательно всмотрелась в лицо Лэнга:

— Да, думаю, видела… Только мельком. Но лицо кажется мне знакомым.

Мысли лихорадочно заметались в голове Лэнга. Что ей известно? Теперь ему оставалось только сохранять самообладание и ждать какого-нибудь шанса. Он посмотрел в глаза Джиллиан:

— Значит, ты состоишь в «Биотическом подполье»?

— Можно сказать и так, — подтвердила Джиллиан. — Как оказалось, у нас общие цели.

— Какие же?

Ким не дала Джиллиан возможности ответить:

— Еще будет время поговорить. Сладких снов, Кай.

Лэнг нахмурился. Сладких?… Он даже мысленно не закончил фразу. Пистолет с негромким щелчком выбросил дротик, и Лэнг почувствовал на шее болезненный укол, потом у него закружилась голова, а еще через мгновение подогнулись ноги и все окуталось тьмой.

— Отличный выстрел, — сказала Ким, как только Лэнг грохнулся на пол.

Окоста Лем убрал пистолет в кобуру. Ему поручили взломать электронную охрану принадлежавшей «Церберу» квартиры и подстраховать женщин.

Ким заговорила в миниатюрный микрофон:

— Подгоните машину как можно ближе к двери. Гражданин Лэнг весит немало. Нет смысла тащить его дальше, чем это необходимо. И будьте настороже. Вряд ли кто-нибудь вмешается. Но если вдруг кто-то проявит интерес, дайте мне знать.

Джиллиан догадалась, что она обращается к «охранникам» у входа. Она знала, что настоящие охранники были заранее выведены из игры, поскольку сама принимала в этом участие. Ей нравилось быть в деле, нравилось, что с ней обращаются как с равной.

— Пошли, — поторопила ее Ким. — Пора приниматься за работу.

Ким была права. Лэнг весил никак не меньше семидесяти килограммов, и даже втроем они не без труда запихнули его в лифт и подтащили к двери главного выхода. В машине их ждали еще двое биотиков. Выбранный фургон ничем не выделялся среди других средств передвижения, используемых на Омеге для самых разных целей. Биотики общими усилиями завернули Лэнга в брезент и уложили в машину.

Безусловно, нашлись свидетели. Обойтись без них было бы невозможно. Не менее дюжины охранников и соседей наблюдали за происходящим. На любой цивилизованной планете кто-то из них непременно сообщил бы о похищении человека в полицию, но на Омеге полиции не было. Кроме того, любое вмешательство было бы нарушением существующего кредо «занимайся своими делами» и повлекло бы за собой риск нажить могущественного врага. Поэтому никто из свидетелей, за исключением Мары Мотт, не собирался ничего предпринимать.

А она не могла не реагировать и имела на то веские причины, поскольку ее работой было наблюдение за действиями Кая Лэнга. А Мотт трепетно относилась к своим обязанностям. Убийства не были ее специальностью, она, как и многие другие люди, занимавшиеся тем же делом, должна была проследить, чтобы Лэнг оставался верен своему долгу, попутно обеспечивая все необходимое для работы оперативника. В ее обязанности входила подготовка конспиративных квартир, доставка специального оружия и в случае необходимости избавление оперативника от различных неприятностей.

Во время перестрелки в «Голубом мраморе» Мотт потеряла Лэнга из виду, но вернулась в свою квартиру как раз к его приходу. Она давно наблюдала за его домом и знала, что у дверей появились подставные сторожа. Она позвонила в квартиру Лэнга, надеясь его предупредить, но на ее вызов никто не ответил. Теперь понятно почему. Люди, грузившие Лэнга в машину, поджидали его внутри и хотели заполучить живым. Кому же надо таскаться по улицам с трупом в машине?

«Это не важно, — думала Мотт, выходя из дома на противоположной стороне улицы. — Я прослежу за ними и вызову подкрепление».

На улице давно стемнело, но она смогла рассмотреть машину и стоявших вокруг нее людей. Группа вела себя как-то странно. Они образовали круг, стоя спинами к машине. Потом подняли руки, словно извещая о своих мирных намерениях, и кто-то скомандовал: «Давай!»

Круговая ударная волна раскатилась во всех направлениях, сметая очевидцев, оказавшихся на уровне земли. Мотт отбросило к стене, сильно приложило затылком о твердый бетон, и ее тело сползло на тротуар.

На борту «Духа Непала»

Призрак спал. И не желал просыпаться. Но сигнал вызова не оставлял ему выбора. Звук был специально подобран приятной тональности, но очень скоро Призрак его возненавидел. Никому из служащих не позволялось его беспокоить, если не возникало каких-то экстренных случаев, но экстренные случаи происходили слишком часто. В каюте-спальне царила кромешная тьма и горел только сигнальный огонек. Призрак перевернулся и хлопнул ладонью по кнопке:

— Да?

— Сэр, у нас возникли проблемы.

Голос Яны звучал ровно, но Призрак сразу заметил, как она встревожена.

— Что за проблемы?

— Похитили Кая Лэнга. Его куратор на линии. Она видела, как это произошло. Вы поговорите с ней?

Призрак выругался:

— Сейчас буду.

Он дал команду зажечь свет, накинул висевший на спинке стула шелковый халат и сунул ноги в шлепанцы. Через две минуты он уже сидел в своем кабинете, а рядом стояла Яна. На столе его ждала дымящаяся чашка кофе. Призрак сделал осторожный глоток, выбрал из портсигара сигарету, зажег ее и затянулся.

— Ее имя Мара Мотт, — начала доклад Яна. — Я прикрепила ее к Лэнгу сразу после операции в Академии Гриссома, и она неплохо себя проявила.

Призрак хорошо изучил Яну и знал, что она пытается его успокоить. Он мог вести себя холодно, мог быть резким, но Яна не хотела, чтобы он сорвался на ком-то из ее подчиненных. Призрак усмехнулся:

— Сообщение принято.

Перед ним материализовался образ ничем не примечательной женщины. В ее облике не было ничего необычного. Черные волосы, смуглая кожа, заурядная одежда. Работа Мотт в том и заключалась, чтобы оставаться невидимкой. Призрак заставил себя улыбнуться:

— Я не думаю, чтобы мы когда-нибудь встречались. Но Яна говорит, что вы неплохо справляетесь, и я ценю это.

На лице Мотт отразилось удивление. Она не ожидала его увидеть? Или не привыкла к похвалам? Не важно.

— Благодарю вас, сэр.

— Итак, расскажите мне о Лэнге. Что произошло?

Призрак выслушал доклад Мотт о перестрелке в «Голубом мраморе», в результате которой она потеряла Лэнга, и о том, что подставные охранники вызвали у нее опасения. Затем она рассказала о том, что Лэнга погрузили в машину, а ее на время вывели из строя биотической ударной волной.

— К тому времени, когда я очнулась, их уже не было, — в заключение сказала Мотт. — Поэтому я вернулась в квартиру, и вот я здесь.

Призрак набрал в легкие побольше дыма, потом выдохнул.

— Биотики… Не было ли случайно среди них Джиллиан Грейсон?

— На улице было темно, — ответила Мотт. — Но, думаю, да. Она там была.

Значит, Лэнга забрали участники «Биотического подполья». Но зачем? Ясно одно: Лэнг следил за Джиллиан, и они наверняка тоже. Так и пересеклись.

— Больше ничего примечательного?

Мотт покачала головой. Она упустила биотиков и была этим очень расстроена.

— Нет, сэр.

Никаких оправданий. Призраку это понравилось.

— Ладно… Вот что я скажу. Было бы неплохо выяснить, кто атаковал «Голубой мрамор» и по какой причине. За кем они охотились: за Лэнгом или за кем-то другим? Во-вторых: что нужно биотикам? Информация о «Цербере» или что-то другое? Нам необходимо это выяснить. Не жалейте денег. Делайте все, что сочтете нужным. Если потребуется грубая сила, дайте знать Яне.

Мотт кивнула:

— Слушаюсь, сэр.

— Вот и хорошо, — сказал Призрак. — Отбой.

В луче света мелькнули и исчезли пылинки. Яна все так же стояла рядом.

— Будут еще какие-то приказы?

Кресло Призрака с жужжанием повернулось.

— Да. Пошлите кого-нибудь присматривать за Мотт.

— Хорошо, сэр, — кивнула Яна.

Вскоре цокот ее каблуков затих.

Дым от сигареты Призрака на мгновение скрыл мерцающую огнями космическую станцию. Но когда Омега снова появилась в иллюминаторе, она выглядела точно так же, как прежде.

На Омеге

Кали была разочарована. Они со своими спутниками безрезультатно потратила на поиски Ника и Джиллиан уже несколько дней. Учитывая обстановку на Омеге, в этом не было ничего удивительного. Но очень странно, что и Ария Т’Лоак тоже не могла их отыскать.

Но не оставалось ничего другого, кроме как продолжать поиски, и, пока Андерсон принимал утренний душ, Кали села за терминал. Экстранет на Омеге стоил недешево, и счет за отель, и без того немалый, возрастет еще больше. Но пока оставался хоть небольшой шанс, что Ник или Джиллиан что-то ей напишут, Кали считала себя обязанной регулярно проверять почту.

После небольшой задержки ее почтовый ящик стал загружаться. Там было не меньше десятка сообщений от родителей Ника, все с пометкой «Срочно», плюс всякая всячина, которую можно было проигнорировать. Но от пропавших подростков не было ни единой весточки.

Кали не успела перейти к другому объекту, как на экране вспыхнула надпись: «Сообщение службы безопасности. Ваш аккаунт подвергся атаке неизвестного лица или устройства. Для просмотра списка потенциально поврежденных файлов нажмите «да»».

Открывая ссылку, Кали ожидала найти признаки финансового взлома, возможно попытки несанкционированного доступа к ее банковскому счету. Но она ошибалась. Взломан был только один файл. Тот самый, что был озаглавлен «Грейсон».

Позади послышался шум, и, обернувшись, она увидела выходящего из ванной комнаты Андерсона. Он завернулся в одно полотенце, а вторым еще вытирал волосы.

— Дэвид… посмотри. Кто-то взломал мой компьютер и скопировал файлы Грейсона.

Андерсон что-то сердито проворчал и через плечо Кали взглянул на сообщение о несанкционированном доступе.

— Это невероятно, — мрачно сказал он. — Я плачу немало денег одной из ведущих компаний, чтобы предотвратить подобные случаи.

— Помнишь о «жучках», найденных в твоей квартире? — спросила Кали. — Твое оборудование не может сравниться с тем, что используют организации вроде «Цербера», поскольку они в состоянии купить самое лучшее.

— Так ты считаешь, что это дело «Цербера»?

— Нет, — ответила Кали. — Это было бы бессмысленно. Призраку известно все, что мог раскопать Грейсон.

— Ария Т’Лоак, — сказал Андерсон. — Наверняка это ее рук дело. Она хотела получить информацию и ради этого была готова отдать Джиллиан. Возможно, она наплевала на сделку и воспользовалась шансом.

Кали повернулась к нему:

— Значит, она нас обманула?

Андерсон пожал плечами:

— Этого можно было ожидать. В конце концов, она одна из ключевых фигур преступного мира. А как только ты подтвердила наличие информации и сказала, где она находится, Ария не смогла устоять.

— Ладно, — согласилась Кали. — Но чего же она добивается?

— Давай-ка позавтракаем, — предложил Андерсон, — а потом снова вернемся к вопросу об информации Грейсона. Возможно, нам удастся выяснить, что ищет Т’Лоак.

— А если не удастся?

— Пойдем к ней, — ответил Андерсон, — и поговорим начистоту.

Кали нахмурилась:

— Думаешь, это сработает?

— Вряд ли. — Андерсон невесело усмехнулся. — Но насколько я знаю, другого выхода у нас нет.

Несколько часов, потраченные Кали, Андерсоном и Хенделом на изучение файлов Грейсона, ни к чему не привели, и после ужина все трое снова отправились в «Загробную жизнь», поскольку терять им было нечего. Там, как обычно, было полно посетителей, но вскоре после того, как Кали и ее спутники сели за столик, подошла официантка-азари, чтобы принять заказ. Выбрав напитки, Кали дала ей пять кредитов.

— Не окажете ли мне услугу? Дайте знать Арии Т’Лоак, что пришли Кали Сандерс, Дэвид Андерсон и Хендел Митра. И спросите, не найдется ли у нее для нас пяти минут?

Чаевые исчезли, сопровождаемые улыбкой официантки. Азари вернулась через десять минут, поставила на стол бокалы и передала ответ:

— Ария примет вас через полчаса. За вами спустится один из ее служащих. Напитки за счет заведения.

Кали еще раз отблагодарила официантку, откинулась на спинку кресла и пригубила коктейль. Андерсон и Хендел увлеченно наблюдали за танцовщицами, звучала приятная музыка, и, если бы не гора проблем, Кали Сандерс была бы вполне довольна жизнью.

Прошло добрых сорок пять минут, когда к их столику наконец подошел Танн Иммо, снова представился и повел людей на второй этаж. Но прежде чем они были допущены в комнаты Т’Лоак, их попросили сдать оружие.

— В чем дело? — поинтересовался Андерсон, передавая крогану свой пистолет. — В прошлый раз нам было позволено оставить свое имущество при себе.

Лицо Иммо осталось, как всегда, бесстрастным.

— Это было в прошлый раз, — невозмутимо произнес он. — А сегодня есть сегодня.

Андерсон и Кали переглянулись. Если им и требовались доказательства ответственности Т’Лоак за взлом компьютера, то они их получили. Азари знала, что им все известно, или, по крайней мере, догадывалась об этом и не хотела рисковать. Хендел рассердился, когда его попросили сдать не только автомат, но и пистолет из внутренней кобуры, но по настоянию Кали был вынужден подчиниться.

Т’Лоак была, как всегда, ослепительно красива, но в ее лице угадывалась некоторая напряженность, как будто азари ожидала неприятностей.

— Прошу вас садиться, — сказала она. — Рада снова вас видеть.

Кали представила ей Хендела и сразу же перешла к делу:

— Насколько я понимаю, в поисках Джиллиан Грейсон нет никаких успехов.

Т’Лоак приподняла брови:

— Нет. Я бы сразу же вас известила, если бы что-то было. Она словно растворилась в воздухе. Возможно, ей удалось незаметно покинуть Омегу.

Была ли Т’Лоак искренна или пыталась направить их на ложный след? Кали оставалось только идти напрямик.

— Кто-то взломал мой компьютер и скопировал файлы Грейсона.

Лицо Т’Лоак не дрогнуло.

— Это плохо. Похоже, вам необходимо усилить защиту.

Кали не отступала:

— Это вы приказали своим людям произвести взлом?

Королева Пиратов покачала головой:

— Нет, конечно нет. Зачем бы мне это делать?

— Вы не отыскали Джиллиан, но хотели получить информацию, — вставил Андерсон.

Т’Лоак пожала плечами:

— Я уже ответила. Хотите еще что-то спросить?

— Да! — прошипел Хендел, слегка наклонившись вперед. — Ваши охранники отобрали у меня оружие, но я биотик. Скажите Кали правду, или вам придется заплатить.

В руке Т’Лоак внезапно появился шокер. Она выстрелила, и Хендел, конвульсивно дергаясь, повалился на Андерсона, с трудом его удержавшего.

— Ваш приятель — идиот! — презрительно бросила Ария. — Уведите его.

На этом аудиенция закончилась.

Наступил следующий день, ничем не отличающийся от тысяч предыдущих. Хендел еще плохо себя чувствовал после вчерашнего электрошока, и Кали с Андерсоном позавтракали без него. Поскольку от Арии Т’Лоак никакой полезной информации получить не удалось, они решили повидаться с Никсом Харви.

— Предположение довольно сомнительное, — признал Андерсон, когда они выходили из отеля, — но, возможно, ему известно, что ищет Т’Лоак.

Перед входом в захламленный офис Никса им пришлось подождать, пока репортер не закончит интервью с огромным плосколицым элкором. Как только разговор закончился и четвероногий посетитель покинул комнату, Никс вышел к гостям. Пожимая руки, он радостно поблескивал глазом-объективом и, судя по дружелюбному тону, надеялся на новый заработок.

— Мисс Сандерс… Адмирал Андерсон… Какой неожиданный сюрприз! Чем могу вам помочь?

— Нам нужна кое-какая информация об Арии Т’Лоак, — ответил ему Андерсон. — Проблема в том, что мы не знаем, о чем именно спрашивать. Так что, если вы не против, мы бы для начала послушали общий обзор. Оплата будет такой же, как и в прошлый раз.

— Конечно, — энергично кивнул Никс. — Садитесь, пожалуйста. Но не могли бы вы обозначить временные рамки? Арии Т’Лоак уже не одна сотня лет, а мои сведения ограничены последними пятью годами.

— Давайте начнем с последнего года, — предложила Кали. — Мелкие подробности можно пропустить, остановимся на самых крупных событиях. Нас интересует ее бизнес, проблемы и тому подобное.

— Я постараюсь, — пообещал Никс. — Хотя Т’Лоак не скупится, когда речь заходит об охране ее личной жизни.

Затем последовало перечисление интересных, хотя и спорных, подробностей относительно ее сделок, предполагаемых любовных связях и поездке на Тессию.

При упоминании о поездке Кали остановила Никса:

— Ария летала на Тессию? Зачем?

— Трудно сказать наверняка, — сказал Никс. — Кто-то говорит, что это давно откладываемый отпуск, и больше ничего. Но другие утверждают, что она посещала родной мир, чтобы похоронить дочь.

Андерсон резко выпрямился:

— У Арии была дочь?

— Да, — ответил Никс, — хотя знали о ней лишь немногие. Т’Лоак прилагала немало сил, чтобы сохранить их родство в тайне. Она не хотела вмешиваться в личную жизнь дочери и, кроме того, старалась уберечь от похитителей. Как ни печально, но, несмотря на все предосторожности, Лизелль была убита.

Сердце Кали забилось немного быстрее.

— Кем убита?

Никс пожал плечами:

— Это мне неизвестно. Ходили слухи, что это был человек и он работал на Т’Лоак.

Кали повернулась к Андерсону:

— Грейсон работал на Т’Лоак. И на «Цербер».

— Верно, — согласился Андерсон. — Но он мертв. И ей это известно. Что же она ищет?

— Грейсон этого не делал, — сказала Кали. — И Т’Лоак это теперь знает. И ищет того, кто убил ее дочь.

Никс, негромко жужжа линзой, переводил взгляд с Кали на Андерсона и обратно:

— Если это так, убийца уже мертв. Или скоро умрет.

Немного подумав, Кали с ним согласилась. Но кто же убийца? И где он скрывается? Она решила это выяснить.

Кай Лэнг лежал на спине и смотрел в потолок. На поверхности твердого камня виднелись следы инструментов, которыми была вырублена эта пещера. На металлическом крючке покачивался взад и вперед единственный светильник. Поток воздуха шел от маленького отверстия, выходящего в вентиляционную шахту.

Кроме этого светильника, узкой койки и ведра в углу, в комнате не было никакой мебели. Ничего, что можно было бы использовать как оружие и обратить против похитителей. И Лэнг не удивлялся. Кори Ким была заключенной и знала все, что надо знать о тюрьме.

В то далекое время он был лейтенантом флота. Служащим армии Альянса в подразделении номер шесть. А это означало, что он был оперативником элитного отряда специального назначения. Курс тамошних тренировок и довел его до беды. Или спас жизнь. Это с какой стороны посмотреть.

Лэнг, Ким и еще пара их приятелей в тот судьбоносный вечер зашли в бар в Цитадели и вели себя как военные в увольнительной. Выпивали, волочились за представителями противоположного пола и рассказывали о воинских подвигах. Именно этим и занимался Лэнг, рассказывая о рейде против «каких-то ящериц», когда из сумрака появился огромный кроган. У него был хриплый голос, а янтарные глаза полыхали яростью.

— Скажи-ка, человек… Что такое ящерица?

Лэнг, обычно называвший всех чужаков уродами и придерживающийся мнения, что Альянс должен идти своим путем, не жертвуя автономностью ради других рас, был уже слегка пьян. Да будь он и трезвым, это ничего не изменило бы.

— Ящерицы — это огромные уроды, которые не в состоянии размножаться, потому что их кастрировали турианцы. И хорошо сделали, иначе они распространились бы, словно вши. А почему ты спрашиваешь?

Кроган, не веря своим ушам, молчал целую секунду. А потом взревел от ярости и бросился в бой. Но Лэнг был к этому готов. Он поднырнул под огромный кулак, нацеленный на то место, где только что была его голова, и провел удар в область диафрагмы крогана. Это было все равно что бить по бетонной стене. Учитывая разницу в размерах, грубой силе необходимо было противопоставить скорость и ловкость. Оружия не было ни у одного из дерущихся, но кроган, не теряя времени, схватил высокий табурет и замахнулся, словно дубинкой.

Лэнгу пришлось достать из закрепленных на левом предплечье ножен десантный нож с обоюдоострым лезвием и ждать шанса, чтобы им воспользоваться. Они стали кружить по залу, а сторонники подбадривали их криками и заключали пари.

— Бегают только трусы! — прорычал кроган. — Остановись и сражайся!

Хоть Лэнг и был немного навеселе, на эту уловку он не поддался. Сойдись он с этим монстром лицом к лицу, исход драки определится уже через несколько мгновений. Эта мысль вертелась в голове у Лэнга, когда кто-то из зрителей поставил ему подножку. То ли просто идиот, то ли тип, поставивший деньги на крогана, это уже не имело значения.

Лэнг упал. В то же мгновение кроган ринулся вперед с поднятым табуретом. Он ударил в то место, где только что лежал Лэнг, разбив свое оружие вдребезги. И как только кроган начал выпрямляться, Лэнг ударил его ножом по ноге.

Рана получилась неглубокой, но вызвала болезненный стон и струю крови. Этот удар и стал первым шагом в процессе, который инструктор Лэнга называл «смертью от тысячи порезов». Так советовали действовать в тех случаях, когда надо было драться с более сильным и защищенным противником.

Однако кроган был не глуп. Далеко не глуп. Пока Лэнг кружил, выбирая направление следующего выпада, он неожиданно бросился вперед и прокатился по полу. Бросок оказался настолько стремительным, что Лэнг не успел увернуться и тоже упал.

Кроган только этого и ждал. Он прижал Лэнга к полу и мощными пальцами обхватил его шею. Хватка стала сжиматься, а Лэнг наносил удар за ударом. Клинок не мог глубоко проникнуть в тело противника, а кроган был упрям, и Лэнг понимал, что скоро потеряет сознание. В этот момент их обоих тряхнул биотический удар. Ким решила вмешаться.

Кроган от неожиданности ослабил хватку, а Лэнгу этого было достаточно. Нож вонзился крогану в основание затылка. Огромное тело содрогнулось, а потом обмякло.

Под радостные и горестные выкрики посетителей бара друзья бросились к Лэнгу, чтобы вытащить его из-под тела. Они уже подняли его на ноги, как вдруг в бар нагрянул патруль службы безопасности. И Лэнг, и все его спутники были арестованы и доставлены на базу Альянса для дисциплинарного разбирательства.

Поначалу Лэнг не слишком серьезно отнесся к сложившейся ситуации. Да, он понимал, что последствий не избежать, но рассчитывал отделаться выговором в учетной карточке или денежным штрафом.

И он был в шоке, когда суд Альянса вынес обвинительный приговор, уволил из армии и приговорил к двадцати годам на Каторге. А с ним отправилась и Ким. Потому что она была биотиком, очевидцы видели ее с поднятыми руками, а удар задел одного из посетителей.

Ким приговорили к пяти годам за содействие и подстрекательство. И все потому, что люди Альянса хотели задобрить чужаков.

Лэнг услышал скрежет металла и сел, когда вошла Ким. Она принесла поднос с едой, а вслед за ней в пещеру вошли двое вооруженных биотиков. И вот тогда на него снизошло озарение. Убежать из этой тюрьмы можно только одним способом — при помощи его давней подруги Кори Ким.

— А! — легкомысленно воскликнул он. — Ужин прибыл. Или это завтрак?

— Это еда, — коротко ответила Ким. — Это все, что тебе нужно знать. Приятного аппетита.

Дверь лязгнула, и Лэнг снова остался в одиночестве. Он поднялся, чтобы поесть. Пища оказалась холодной и почти безвкусной. Но калории ему были необходимы. Тем временем мозг продолжал работать. «Биотическое подполье» пошло на значительные затраты, чтобы его заполучить. Зачем? Что они надеются выиграть?

Его будут искать. Или не будут? «Каждого из нас можно кем-то заменить. Но «Цербер» должен выжить» — так говорил Призрак. Так, может, его уже списали и предоставили собственной участи? Тем более что Лэнг не только не выполнил задание, но и позволил себя похитить.

Их отношения с Ким начались больше десяти лет назад, в отвратительной тюрьме на Каторге, где каждый день приходилось вести битву за то, чтобы остаться в живых. Там не было камер, не было кухни, не было охранников. Ничего такого внутри пространству, огороженного тридцатифутовым забором, который всегда был под высоким напряжением, не было. Нет, «инструменты», как называли их заключенные, находились снаружи. Они не хотели пачкать свои блестящие высокие форменные ботинки и с высоты сторожевых вышек наблюдали, как заключенные убивают друг друга.

Потому что на полуакре Преисподней, как называли это место его обитатели, силами самих заключенных было установлено самоуправление. Здесь были только люди. Главенствовали самые сильные из них, а слабые, чтобы выжить, присоединялись к бандам, и так называемые кланы вели между собой бесконечные войны.

Полученная боевая подготовка позволила бы Лэнгу захватить контроль над одним из кланов и таким образом обеспечить себе высокое положение в тюремной иерархии. Но он предпочел воздержаться от этого. Отчасти из нежелания подвергаться опасностям, сопутствующим статусу лидера, отчасти из-за отсутствия интереса к соперничеству. Он старался держаться в стороне от борьбы.

И Ким выбрала такую же линию поведения. Объединив свои силы, они сумели отвоевать себе положение в клане под названием «Клинки». Эта группа контролировала значительную часть постоянно подвергающегося переделам убогого городка, где проживало большинство заключенных, и большой сад, который приходилось охранять днем и ночью, чтобы уберечь от набегов других кланов.

Этим они и занялись, поселившись вместе и стараясь выжить в ежедневной борьбе. Как-то раз Лэнг услышал стук и подошел к двери хижины, которую они с Ким занимали. На пороге стоял уже не молодой человек. Изборожденное глубокими морщинами лицо обрамляли длинные всклокоченные волосы. На нем был самодельный плащ, остатки военной формы и вырезанные вручную деревянные башмаки на покрытых грязью ногах. В руке мужчина держал шестифутовый посох, служивший одновременно и оружием, и опорой, поскольку большая часть территории полуакра Преисподней в это время года утопала в грязи. Когда он заговорил, изо рта вырвалось облачко пара.

— Это ты Кай Лэнг?

— Да.

— Меня зовут Фостер. Мик Фостер. Я хочу с тобой поговорить.

Лэнг отнесся к нему с подозрением. То есть как обычно. Как-никак он жил в окружении преступников.

— О чем?

Фостер улыбнулся, показав пожелтевшие зубы:

— О «Цербере». Могу я войти? Снаружи очень холодно.

Лэнг колебался. Он слышал о «Цербере». Когда-то так называлась оперативная боевая группа войск Альянса, которая впоследствии стала нелегальной. Таинственная личность, стоявшая во главе этой организации, по слухам, добивалась автономии людской расы, защищая ее от чужаков. Лэнг сделал шаг в сторону и жестом пригласил Фостера войти:

— Береги голову. Крыша тут низковата.

— Зато она защищает от дождя, — сказал Фостер, ступая на утоптанный земляной пол.

Ким, сидевшая у огня, отвлеклась от ремонта мотыги и подняла голову.

— А ты, должно быть, Кори Ким.

— Мы знакомы? — удивленно спросила она.

— Нет, — ответил Фостер. — Пока еще нет. Не возражаете, если я присяду?

— Пройди вперед, — сказал Лэнг, показывая на самодельное кресло, в котором сам сидел минуту назад.

— Ах как хорошо, — произнес Фостер, усевшись в кресло и протянув чумазые руки к потрескивающему огню. — Какой уютный дом, верно?

— Не совсем, — ответила Ким и отложила мотыгу. — Не хочу показаться невежливой, но что тебе нужно?

— Ничего особенного, — заверил ее Фостер. — Минутку внимания. У меня есть кое-что для каждого из вас. Подарки от «Цербера».

С этими словами он запустил руку под плащ, пошарил у себя за спиной и вытащил пару выкидных ножей. Блестящее стальное оружие с пятидюймовым лезвием. Каждый такой нож в полуакре Преисподней был равносилен целому состоянию, и Лэнг с удовольствием ощутил в ладони его вес. Но вместо того чтобы сразу спрятать нож, он посмотрел Фостеру в глаза:

— Подарков не бывает. Здесь не место для щедрости. Чего ты хочешь?

— Вас, — коротко ответил Фостер. — Вас обоих. Я вербовщик «Цербера».

Ким нахмурилась:

— Вербовщик? Здесь?

— А где же еще? Для наших целей очень подходяще. Вы не одни такие. Есть еще люди, которых бросили в тюрьму за преступления против существ, которых вы хотели бы видеть только в зоопарках.

Лэнг посмотрел на нож, потом снова на Фостера:

— Как тебе удалось протащить сюда такие игрушки?

Фостер усмехнулся:

— Кое-кто из «инструментов» разделяет идеи «Цербера». А остальных можно подкупить. Недешево, должен заметить, но можно. Но вернемся к вам. Если вы согласитесь работать на «Цербер», мы сумеем купить вам свободу. Через несколько дней вы уже покинете Каторгу.

Ким еще сомневалась:

— Предположим, мы согласимся. И чем нам придется заниматься?

— Тем же самым, чем вы занимались в вооруженных силах Альянса. С той лишь разницей, что каждая миссия, в которой вы будете участвовать, будет направлена на защиту и усиление человеческой расы. Чужаки пусть сами о себе позаботятся.

— Мне нравится, — сказал Лэнг. — Я согласен.

Ким немного помолчала, потом кивнула:

— Я тоже.

Спустя три дня Кай Лэнг был вывезен из полуакра Преисподней якобы для какого-то медицинского обследования. Вскоре после этого Кори Ким направили на работу по другую сторону забора, и больше она не вернулась. «Цербер» стал сильнее на двух человек.

ГЛАВА 13

Где-то в туманности Полумесяца

Призрак вернулся домой. Если только можно так назвать спартанское убежище в далеком мире, изрытом заброшенными шахтами. Предстояло много работы, в том числе планирование новой партизанской рекламной кампании, рассчитанной на принадлежащие Альянсу миры, постройка новой космической станции и мониторинг неиссякающего потока донесений от полевых агентов. Именно этим он и занимался, когда в кабинет вошла Яна.

— Простите, что отвлекаю, сэр… Но пришло сообщение, которое вы ожидали.

Призрак поднял голову:

— От кого?

— От «Биотического подполья». Они похитили Лэнга… И хотят денег.

Призрак кивнул:

— Конечно. Но как они узнали, куда направлять послание?

— Они этого не знают. Сообщение было разослано во все наши дочерние организации, а переправлено сюда.

— Понятно.

Короткая вспышка от зажигалки на мгновение осветила лицо Призрака, пока он прикуривал сигарету. Затем он дотронулся до кнопки. Появилось сгенерированное компьютером изображение, дрогнуло, пропало на мгновение, затем снова развернулось. Аватар хотя и напоминал человека, казалось, принадлежит бесполому существу.

— Приветствую вас, — заговорил посланец. — Я говорю от имени «Биотического подполья». У нас находится один из ваших оперативников. Человек по имени Кай Лэнг.

При этом видеоизображение уступило место снимку, где Кай Лэнг сидел на койке в помещении, напоминающем пещеру. Камера была расположена сверху, а Лэнг уставился в пол, словно не знал о съемке. Вероятно, он просто ее игнорировал. Затем снова появилось изображение посланца.

— Как видите, Лэнг безоружен и останется пленником, если вы не будете следовать моим инструкциям.

Призрак дал команду «Пауза» и повернулся к Яне:

— Можно было вычислить местоположение источника сообщения?

— Он расположен на Омеге, но это все, что нам известно.

Призрак стряхнул пепел и дал команду продолжать.

Изображение ожило.

— Мы требуем десять миллионов кредитов, — продолжал посланец, — в бериллиевых слитках. Выкуп должен быть доставлен на Омегу Призраком и только Призраком, чтобы мы могли убедиться в принятии всех наших условий. Мы понимаем, что Призрак может быть далеко от Омеги, поэтому предоставляем ему три стандартных дня на перелет. Как только он прибудет на место, мы ждем сообщения по адресу, приведенному в конце этой записи. Тогда будут изложены окончательные условия. Если вы предпочитаете сэкономить десять миллионов кредитов, дайте нам знать. Лэнг будет казнен, а его тело оставлено в таком месте, где его смогут обнаружить ваши оперативники.

Изображение растаяло, и на этот раз на его месте появилась цепочка цифр. Они слегка подрагивали, словно съемка велась под водой.

— Мы зафиксировали номер, — сказала Яна.

— Теперь нам известно, — сказал Призрак, погасив окурок, — что им нужны деньги.

— Возможно, это ловушка.

— Верно, — согласился Призрак. — Хотя, учитывая недавнее нападение на банк Т’Лоак, алчность более вероятна. Они накапливают средства для ведения войны.

— В этом есть логика, — согласилась Яна.

— Итак, что бы ты сделала в этом случае? — спросил Призрак. — Заплатила бы выкуп или позволила убить Лэнга?

Подобные вопросы имели своей целью испытать Яну и заставить ее задумываться над сложными проблемами, поскольку в будущем ей предстояло взять на себя большую ответственность. Ее лицо выдало внутреннее напряжение.

— Каждого из нас можно заменить.

Призрак одобрительно кивнул:

— Это справедливо. И Лэнг не исключение. Но тем не менее он тоже представляет для нас определенную ценность. Я не заплатил бы за него тридцать или даже двадцать миллионов, но десять… Учитывая все, что он для нас сделал и что еще сможет сделать, это разумная цена.

Яна не отступала:

— Ваши слова справедливы во многих отношениях. Но разве сложившаяся ситуация не ставит под сомнение компетентность Лэнга? Он был похищен третьеразрядной группой хулиганов-биотиков.

Призрак улыбнулся:

— Ты сурова, Яна. Мне это нравится. Но подумай вот о чем… Лэнг не может знать, выплатим мы выкуп или нет. Поэтому он сидит в той пещере и проклинает собственную глупость. И если мы заплатим, он будет нам благодарен и изо всех сил постарается в будущем не допускать подобных ошибок. Преданность стоит очень дорого.

Яна задумалась, и Призрак не сводил взгляда с ее лица.

— Да, сэр. Я понимаю вашу точку зрения.

— Хорошо. Теперь сделай вот что. Отправь сообщение, что мы согласны заплатить пять миллионов, и ни кредитом больше. Биотики не пойдут на это, если все затеяно из-за денег, но, если мы не будем торговаться, у них могут появиться подозрения. А нам надо выиграть время. Мотт на месте пытается добыть полезную информацию. Кто знает? Может, ей повезет.

— Я все сделаю, — сказала Яна.

— И еще…

— Да?

— Передай этим ублюдкам: если они причинят вред Лэнгу, я все свои силы брошу на уничтожение их организации.

Яна улыбнулась. До вступления в «Цербер» она была офицером, и ее ответ прозвучал по-военному четко:

— Есть, сэр.

На Омеге

Следом за двумя своими телохранителями Т’Лоак скользнула в дверной проем и с мрачным удовлетворением осмотрела гигантский агрегат, взгроможденный на противоположный край несимметричной площади. Сразу после нападения на ее банк обитатели Омеги ожидали акта возмездия. Но ничего не происходило, и постепенно поползли самые разнообразные слухи. Королева Пиратов слабеет? «Черепа» штурмуют вершины власти? Эти вопросы изо дня в день обсуждались в каждом баре и в каждом клубе Омеги.

Т’Лоак знала о них. Но «Биотическое подполье» покинуло отель, где раньше располагался их штаб, и перебралось куда-то в другое место. Т’Лоак не сомневалась, что ее оперативники скоро их разыщут. А «Беспощадные черепа» не покинули своего размалеванного граффити комбайна. Огромный стальной сундук, который обеспечивал отличную защиту, мог послужить и отличной гробницей. Сейчас, после тщательной подготовки, Королева Пиратов готова была нанести удар.

Иммо возражал против личного участия Т’Лоак, поскольку вероятность ожесточенной перестрелки была высока. Но Ария настояла на своем присутствии, чтобы вдохновлять своих людей и дать понять абсолютно каждому жителю Омеги, что ее рано списывать со счетов. Эта операция была рассчитана на то, чтобы в будущем предотвратить всякие посягательства на ее собственность.

В течение последних двух часов сотни ее наемников занимали позиции вокруг огромной машины. Они должны были подобраться близко, но не слишком, иначе «Черепа» могли догадаться о готовящейся атаке.

Теперь часы отсчитывали последние секунды. Голос Иммо зазвучал из наушника в правом ухе Т’Лоак:

— Боевая готовность! Осталось десять секунд. Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, две, одна.

Ничего не произошло. Т’Лоак нахмурилась и уже была готова задать вопрос Иммо, когда донесся приглушенный гром и под ее ногами вздрогнула земля. Последовала короткая пауза, сопровождаемая поистине красочным взрывом арсенала, расположенного в глубине сооружения. Языки пламени и клубы дыма вырвались из всех дверей, люков и других отверстий. Такой эффект был достигнут благодаря модифицированной подземной торпеде, запущенной в километре отсюда. Снаряд прорыл себе дорогу через многочисленные препятствия, пробил отверстие в нижней плоскости комбайна и ударил по «Черепам» с той стороны, с которой они не могли ожидать угрозы, — снизу.

То, что произошло потом, было вполне предсказуемо. Т’Лоак не сомневалась, что взрыв уничтожил десятки «Черепов», но внутри было несколько отсеков, и было бы справедливо предположить, что значительное количество бандитов уцелело.

Ее предположение оправдалось, когда из главного выхода выскочила дюжина «Черепов». Бойцы Т’Лоак уже ждали их. После этого попытки спастись бегством прекратились. Т’Лоак включила свой микрофон:

— Придется зайти внутрь, чтобы добраться до выживших.

Т’Лоак вместе с двумя наемниками, которым было приказано ее охранять, зигзагами побежала через открытое пространство площади. Через несколько секунд Королева Пиратов присоединилась к отряду, штурмовавшему гигантскую машину.

В проеме люка показались три бойца «Черепов» и открыли огонь из автоматов. Одна из телохранителей Т’Лоак упала. Но ответный огонь расчистил путь, и атакующие, перешагивая через убитых, смогли войти внутрь. Густой дым мешал осмотреть помещение.

— Рассредоточиться! — отдала приказ Т’Лоак по рации. — Обыскать все отсеки! Убейте всех, кроме Тактуса. Я хочу получить его живым.

Отсеки располагались по обе стороны полутемного центрального прохода, и каждый из них следовало осмотреть и зачистить. Первое помещение, куда заглянула Т’Лоак, оказалось пустым и на первый взгляд служило комнатой для дежурных охранников. Едва она прислонилась к створке входного люка, как слева послышалась автоматная очередь, и, повернувшись, Т’Лоак увидела, как зашатался получивший несколько пуль в спину один из ее бойцов. Затем кто-то из его товарищей бросил в отсек гранату, и после вспышки стрельба прекратилась.

Атакующие постепенно продвигались все глубже, и Т’Лоак предоставила другим возглавить атаку, а сама по боковому трапу поднялась на второй уровень, где находились жилые помещения. Из клубящейся дымной пелены появился Иммо.

— Как идет операция?

— Пока все хорошо.

— А Тактус?

— Его еще не обнаружили. Зато мы нашли женщину, которую вы допрашивали в банке. Она вместе с двумя другими оставлена в лазарете. Я не знал, как с ней поступить, и на всякий случай поставил у двери охранника.

— Покажи, где это.

Иммо проводил Т’Лоак по коридору до стоящего у двери охранника. Над проемом виднелась небрежно нацарапанная по металлу надпись «Лазарет». Охранник отошел в сторону, пропуская Арию. Медицинский кабинет оказался небольшим, но хорошо оборудованным. У дальней стены стояли четыре койки, две из которых были заняты. Одну занимала турианка в респираторе. А на второй Т’Лоак узнала женщину по имени Шелла. Ее правая нога лежала на подушке.

— Ну вот, — заговорила Т’Лоак. — Мы снова встретились.

Шелла была напугана, Т’Лоак видела это по ее глазам. Но женщина старалась держать себя в руках и кивнула в ответ:

— Не было смысла пытаться убежать.

— Правильно.

— Что будет дальше?

Шелла боялась худшего — это Т’Лоак прочла в ее взгляде.

— Я уверена, что ты сказала правду об убийстве моей дочери. И сдержу свое слово. Иммо распорядится, чтобы тебя доставили в какой-нибудь госпиталь.

Шелла взглянула на нее с удивлением и явным облегчением:

— Спасибо.

— Не за что, — ответила Т’Лоак и вышла из комнаты.

Тактуса все еще не нашли. Но армия Т’Лоак все глубже и глубже проникала в недра корабля, и вскоре турианец был загнан в угол. Азари вошла в неярко освещенный коридор, где еще периодически завывала сигнализация, и к ней направился батарианец:

— Мы уверены, что Тактус и двое его бойцов находятся в отсеке в дальнем конце коридора. Пара гранат решила бы исход дела, но вы приказали взять его живьем.

— Да, правильно, — ответила Т’Лоак. — Ждите дальнейших распоряжений.

Она поднесла сложенные рупором ладони ко рту и закричала в коридор:

— Тактус! Это Т’Лоак. Ты меня слышишь?

— Да, — послышалось в ответ, — я слышу!

— Хорошо. У тебя нет другого выхода, кроме как выйти мне навстречу. Если хочешь остаться в живых, брось оружие и выходи с поднятыми руками.

Несколько мгновений было тихо, потом донесся ответ:

— Ладно! Не стреляйте! Мы выходим!

Т’Лоак повернулась к батарианцу:

— Дайте побольше света. Было бы ошибкой поверить этому мерзавцу.

Пятно света от переносного прожектора мелькнуло по потолку и остановилось на полуоткрытой дверце как раз в тот момент, когда из-за нее вышел Тактус. Он сцепил поднятые руки на затылке, и следом за ним точно так же вышли еще двое «Черепов». Т’Лоак подняла пистолет и дважды выстрелила. Спутники Тактуса, дернув головами, попадали на пол. Тактус явно испугался.

— Вы же обещали! — возмущенно выкрикнул он.

— Я обещала сохранить жизнь тебе, — ответила Т’Лоак. — И я это сделаю. Оставайся на месте.

К ней подошел Иммо, и Т’Лоак обратилась к нему:

— Я хочу, чтобы Тактуса заковали в цепи. Побольше цепей. А потом провести его по улицам. Не пройдет и часа, как новость распространится по всему городу. Понятно?

— Понятно, — кивнул Иммо.

— И поищи, где они прячут остатки моих денег. Я хочу получить их обратно.

Спустя некоторое время гордого когда-то Тактуса провели по улицам до «Загробной жизни», где поместили в клетку, на потеху всем окружающим. Известие об унижении турианца быстро разнеслось по окрестностям, и смысл его был понятен каждому: тот, кто осмелится напасть на Королеву Пиратов, заплатит высокую цену. Порядок, как его понимали на Омеге, был восстановлен.

Здание «Голубого мрамора» сильно пострадало. Огромное витринное окно разбилось, а на бетоне осталось множество выбоин от пуль. С противоположной стороны улицы Мара Мотт видела, что рабочие уже приступили к ремонту. Руководил процессом дородный мужчина. Хозяин? Мотт решила, что так и есть, и решительно пересекла многолюдный поток, чтобы с ним поговорить.

— Привет… Вы случайно не владелец этого заведения?

Мужчина поднял голову, и Мотт смогла рассмотреть его лицо со сросшимися бровями, круглым носом и легкой щетиной.

— А кому какое дело? — неприветливо отозвался он.

— Меня зовут Хоби, — солгала Мотт, — Кэрол Хоби, и я хотела бы узнать, что здесь произошло.

— Зачем? — хмуро спросил мужчина.

— У меня есть клиент, — ответила Мотт. — Ему это интересно, и он готов заплатить. Если только вы действительно хозяин ресторана.

Глаза мужчины алчно блеснули.

— Меня зовут Гарза, я шеф-повар. Управляющего убили в перестрелке. Пойдемте… Кухня не пострадала. Мы попьем чаю и поговорим. Здесь слишком людно.

Мотт знала, что он прав. Если она наблюдала за рестораном с другой стороны улицы, то же самое мог сделать и кто-то другой. Вслед за поваром она прошла мимо рабочих через зал ресторана. В «Голубом мраморе» не было посетителей, и, судя по его состоянию, они появятся не скоро.

Как и сказал шеф-повар, кухня избежала разрушений. У стены стоял небольшой столик, за которым могли передохнуть служащие. Поставив чайник на огонь, Гарза уселся напротив.

— Сколько вы заплатите?

— Это зависит от того, что вам известно, — ответила Мотт. — Если вы расскажете, кто организовал нападение и по какой причине, я заплачу пятьсот кредитов.

— Тысячу.

— Шесть сотен. Это последняя цена. Не забывайте, что эти деньги — настоящая находка. Я сомневаюсь, чтобы кому-то еще были интересны организаторы атаки.

Гарза еще сомневался:

— И да и нет. Я мог бы назвать кое-кого, кому это не все равно… Кто может быть очень недоволен, если я о нем расскажу.

— Обещаю, что я не стану об этом болтать.

— Не слишком выгодная сделка, гражданка Хоби. Если это ваше настоящее имя. Ладно, пусть будет шесть сотен. Хотите сахару и сливок к чаю?

— Да, пожалуйста.

Обслужив гостью, Гарза уселся на свое место. Их взгляды встретились.

— Был здесь один человек. Он зашел в ресторан, сел за столик и заказал мексиканскую еду.

— Опишите его.

Гарза исполнил ее просьбу, и у Мотт участился пульс. Описание в точности совпадало с наружностью Лэнга.

— Ладно. Он сел за столик, а что было дальше?

— К задней двери подошел саларианец, — продолжал Гарза, ткнув пальцем себе за спину. — Он сообщил мне о готовящемся нападении и сказал, чтобы мы предупредили клиентов.

— Кроме человека, который ел мексиканскую пищу?

— Верно. Я все доложил управляющему, и он пошел в зал к клиентам.

Мотт нахмурилась:

— Зачем налетчикам вас предупреждать? Какой в этом смысл?

Гарза взглянул на нее поверх чашки:

— Управляющий «Голубым мрамором» вовсе не хозяин ресторана.

Волнение Мотт усилилось.

— А кто же хозяин?

— Ария Т’Лоак.

— Она организовала нападение на собственный ресторан?

— Да.

— Зачем?

Гарза пожал плечами:

— Хотела убить человека, которого я описал. Но не получилось. Полегло много народу, но тот человек, за которым они охотились, сумел ускользнуть.

Мотт задала еще несколько вопросов и получила ответы, но ничто не подсказало причину желания Т’Лоак убить Лэнга. Мотт заплатила оговоренную сумму, покинула ресторан и продолжила свое расследование. Очень скоро ей стало известно и об атаке на штаб-квартиру «Беспощадных черепов», и об унижении Тактуса.

Есть ли какая-то связь между нападением на «Черепов» и попыткой Т’Лоак убить Лэнга? Мотт не могла отыскать ничего общего, но знала, что Яна и Призрак ждут от нее информацию любого рода.

Поэтому Мотт начала поиски очевидцев нападения на штаб-квартиру «Беспощадных черепов», но быстро выяснила, что почти все они были убиты. А люди Т’Лоак разговаривать не хотели. Потом тщательные расспросы привели к единственной возможной зацепке. Ею оказалась женщина из банды «Черепов», которую наемники Т’Лоак не только не убили, но по распоряжению Королевы Пиратов даже переправили в госпиталь. Почему Т’Лоак приказала оставить в живых только предводителя банды и бойца низкого ранга?

Мотт отправилась в так называемую «Мясорубку», печально известное медицинское учреждение, где лечили бедняков и куда предпочитали не попадать все остальные. Простой фасад двухэтажного здания украшала вывеска «Главный госпиталь Омеги» и плохо отремонтированные следы давней перестрелки. Мотт подошла к нему в тот момент, когда от двери отъезжала шестиколесная санитарная машина.

Доставленный пациент лежал на носилках — судя по окровавленным повязкам на груди, он поймал пулю. Двое санитаров покатили носилки в госпиталь, и Мотт последовала за ними. Раненого отправили в ярко освещенную палату первой помощи, а она осталась в вестибюле. Это был настоящий сумасшедший дом. Приема ожидали не меньше двух десятков пациентов, и к стойке регистрации, за которой сидела одна весьма раздраженная азари, выстроилась длинная очередь. В зале стоял неумолкающий гул голосов, сопровождаемый короткими объявлениями и непрерывным плачем больного ребенка. Хаос, нищета и безнадежность царили здесь.

Вместо того чтобы встать в очередь к регистратуре, Мотт прошла мимо стойки к двустворчатой двери, ведущей к палатам первого этажа. В этом отделении было всего несколько служащих, а это означало, что львиная доля забот о больных была предоставлена их родным и друзьям. Сюда, приходило так много посетителей, что Мотт могла беспрепятственно ходить по всему отделению.

Ей не удалось запастись снимком женщины по имени Шелла, но она знала, что это женщина человеческой расы, поэтому могла не обращать внимания на мужчин, турианцев, батарианцев и прочих. После обхода и внимательного рассматривания всех пациентов, кто не был скрыт за ветхими занавесками, Мотт остановилась на трех кандидатурах. Но ни одна из них не отозвалась на имя Шелла, да и не подходила под имеющееся у Мотт описание внешности.

Поэтому ей пришлось подняться в забрызганном кровью лифте на второй этаж и продолжить поиски. Палаты здесь ничем не отличались от палат первого этажа. Кое-кто из пациентов бросал в ее сторону нетерпеливые взгляды, надеясь, что это доктор, пришедший ему помочь, другие сердито хмурились.

Удача пришла неожиданно. Идущая ей навстречу женщина была одета в уличную одежду, и, если бы не костыли, которыми она пользовалась, Мотт могла бы оставить ее без внимания. Но оперативник «Цербера» знала, что интересующая ее персона ранена в колено, а потому поспешила преградить ей дорогу:

— Простите… Вас зовут Шелла?

Молодая женщина с очень короткой стрижкой и вытянутым лицом подняла голову:

— А вы кто?

— Меня зовут Хоби. Я бы хотела задать вам несколько вопросов.

— О чем?

— О нападении на штаб-квартиру «Беспощадных черепов» и о вашем счастливом спасении.

— Мне нечего сказать. Отойдите с дороги, пожалуйста.

Мотт не сдвинулась с места:

— На Омеге есть клиники и получше.

— Там надо платить.

— Ответьте на мои вопросы, и вы сможете перебраться в одну из них.

Шелла немного помолчала.

— Мне нужна операция. Здесь ее сделать не могут, да я бы им и не позволила.

— Сколько?

— Десять тысяч.

— Согласна.

Шелла изумленно подняла брови:

— Надо было попросить пятнадцать.

Мотт усмехнулась:

— Это лучше, чем ничего.

— Дайте мне половину суммы вперед, и я расскажу все, что знаю.

— Я дам вам тысячу, — сказала Мотт. — И заберу вас отсюда.

Шелла задумалась, но всего на одну секунду:

— Договорились.

— Надо забрать ваши пожитки?

— Какие пожитки? Все на мне.

Через полчаса женщины сидели напротив друг друга в приличном ресторане, и нога Шеллы покоилась на приставном стуле. Кормили в «Мясорубке» отвратительно, так что Шелла воспользовалась случаем и заказала приличный обед. Мотт начала расспросы сразу, как только им принесли напитки.

— Вы были членом банды «Беспощадные черепа». И Т’Лоак приказала убить всех, кроме вас и Тактуса. Почему вас пощадили?

Шелла отхлебнула кофе:

— Напомните мне… На кого вы работаете?

— На того, кто может себе позволить заплатить десять тысяч кредитов, — ответила Мотт. — Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.

— Ладно. — Шелла пожала плечами. — Как скажете. «Черепа» объединились с группой под названием «Биотическое подполье», чтобы ограбить банк, принадлежащий Т’Лоак. Попытка удалась, только меня там ранили и оставили в банке. Т’Лоак хотела меня убить, но у меня имелась информация об обстоятельствах гибели ее дочери. Эти сведения я обменяла на жизнь. И она согласилась.

Мотт ощутила сильное возбуждение:

— Относительно этой информации… Как она к вам попала?

Последовала долгая пауза, в течение которой Шелла обдумывала свое положение. Затем она снова заговорила:

— Я никогда не задерживалась подолгу на одном месте и в тот момент работала на очень засекреченную группу. Организация называлась «Цербер».

Это сообщение оказалось настолько неожиданным, что Мотт не могла удержаться от удивления и понимала, что оно отразилось на ее лице.

— «Цербер»? Группа содействия человечеству?

Шелла презрительно фыркнула:

— Это они так утверждают. «Цербер» занимается не только защитой прав человечества. Эти люди проводят множество операций против отдельных личностей и организаций, которые, по их представлению, представляют угрозу.

— И во что же впуталась дочь Т’Лоак?

— Ни во что. Просто крутила роман с человеком по имени Пол Грейсон. А «Цербер» — не знаю уж, по каким причинам — решил на него поохотиться. Старший оперативник, отвечающий за операцию, собрал группу, и мы ворвались в квартиру Грейсона.

У Мотт защемило в груди.

— А как звали оперативника?

— Он представлялся Мэннингом. Но я сомневаюсь, чтобы это было его настоящее имя.

Мотт изо всех сил старалась сохранить невозмутимый вид. Она-то знала, что настоящим именем Мэннинга было Лэнг. Она подобралась близко. Очень близко. Еще несколько вопросов — и она узнает, почему Т’Лоак пытается уничтожить Лэнга.

— Итак, вы вошли в квартиру. А что потом?

Шелла отвела взгляд, потом снова взглянула в лицо Мотт:

— Чей-то усыпляющий дротик попал в дочь Т’Лоак, она лежала в квартире. Мэннинг перерезал ей горло.

Мотт нахмурилась:

— Почему?

Шелла пожала плечами:

— Я не знаю. Возможно, у него был такой приказ. А возможно, просто с досады.

— Значит, вы все это рассказали Т’Лоак и она вас отпустила?

— Да. Даже дважды.

Мотт обдумала услышанный рассказ. Лэнг убил дочь Т’Лоак. Ничего удивительного, что Королева Пиратов старается его уничтожить.

— Вам повезло, леди.

— Разве? Почему я не чувствую себя счастливой?

— Может, вам помогут еще девятьсот кредитов, — сказала Мотт. — А потом, после операции, вы, возможно, захотите покинуть Омегу. Это слишком опасное место для жизни.

Заскрипел замок, дверь открылась, и Лэнг был уже готов. Один раз в день ему позволяли в сопровождении Кори Ким спуститься по извилистой тропинке к центру пещеры. Иногда они ходили взад и вперед по дорожке, иногда описывали круги. Лэнгу не надевали наручников, да в них и не было необходимости, поскольку Ким или другой биотик мог в любой момент сбить его с ног.

Но это не означало, что побег невозможен. Все, что ему требовалось, — это небольшая помощь. И ее могла предоставить Ким. По крайней мере, он на это рассчитывал. Сегодня, спустившись вниз, они предпочли расхаживать взад и вперед. Это была единственная возможность поговорить с Ким без камер наблюдения в его пещере. И потому приходилось дорожить каждой секундой.

— Скажи-ка, — начал Лэнг, — ты никогда не скучала по полуакру Преисподней?

Ким искоса посмотрела на его лицо:

— Шутишь?

Лэнг криво усмехнулся:

— Не по тюрьме — это было ужасно. Я имел в виду нас с тобой.

Ким уставилась в землю перед собой:

— Возможно. Иногда. Но было ли все это на самом деле? Мы старались выжить. А для этого лучше было объединиться.

— Это верно, — согласился Лэнг.

Они развернулись и пошли в обратном направлении.

— Но дело было не только в этом.

— Вот как? Я никогда не была в этом уверена.

— Ты меня оставила, а не наоборот.

— Нет, — поправила его Ким, — я оставила «Цербер». Это совсем другое.

— Я многим обязан «Церберу», — сказал Лэнг. — Мы оба обязаны. Если бы не «Цербер», мы и сейчас оставались бы в полуакре Преисподней. Или сдохли бы.

— «Цербер» тебя использует, — ответила Ким. — Тебе это все равно, а мне нет. Есть предел тому, что можно сделать по приказу. Хотя он и очень высок.

— И поэтому ты вступила в «Биотическое подполье». И теперь занимаешься похищением людей.

— После «Цербера» я много чего перепробовала. «Биотическое подполье» стало последним. И мы не всегда занимаемся похищениями. Просто нам нужны деньги. Биотики от рождения превосходят всех остальных. Мы умнее других, потому что наш мозг так устроен, мы более жизнеспособны из-за опасностей, которые должны преодолевать еще до рождения, поэтому, когда мы захватим власть, положение улучшится.

— Для кого? — спросил Лэнг. — Для вас? Для человечества? Или для ваших лидеров?

— Для каждого, — упрямо заявила Ким. — Для всех рас.

Лэнг пожал плечами:

— Может, в этом-то и есть проблема — моя… Может, нам надо позаботиться о себе. В нас есть нечто особенное, и я всегда об этом вспоминаю, когда смотрю на тебя.

Ким усмехнулась. Они уже дошли до края пещеры и снова развернулись.

— Ты пытаешься улестить меня, Кай? Ничего не выйдет.

— Нет, — солгал Лэнг, — я просто думаю о своей жизни, вот и все. Думаю о том, что было, и о том, что могло быть.

После этого они долго шагали рядом и молчали. Первой заговорила Ким:

— С этим покончено, Кай. Что ушло, того не вернешь.

Она произнесла это слишком резко, и в ее голосе Лэнгу почудились тоскливые нотки. Он еще не на свободе. До этого далеко. Но первый шаг сделан.

ГЛАВА 14

На Омеге

Под зал для совещаний отвели пещеру, расположенную чуть ниже основного уровня. Как только Митра Зон заняла свое место за столом, все посторонние разговоры стихли. Зон с улыбкой окинула взглядом всех собравшихся:

— Ну вот, наконец-то мы собрались почти в полном составе. Это хорошо, поскольку предстоит обсудить много проблем, и начнем с попыток Т’Лоак нас обнаружить. Аррий, что ты можешь сказать по этому поводу?

Аррий Саллус отвечал за безопасность. Это была большая ответственность, и она стала еще больше, когда Королева Пиратов поставила себе цель отыскать и уничтожить группу.

— Т’Лоак предлагает награду в пять тысяч кредитов любому, кто предоставит ей информацию о нашем местонахождении, — ответил Саллус.

Окоста Лем нахмурился:

— Это реальная опасность. Достаточно выследить одного из нас и выдать Т’Лоак.

— Верно, — согласился Саллус. — Поэтому я заплатил двум десяткам бродяг, чтобы они предоставляли ложную информацию. Оперативникам Т’Лоак придется проверять все доносы, а на это уйдет немало времени.

— Хороший ход, — одобрила Зон. — Меньше всего мне хотелось бы оказаться в клетке рядом с Тактусом. Я думаю, все догадываются, что с ним будет, когда Т’Лоак натешит свое самолюбие.

— Тактус просто идиот! — раздражительно бросил Расна Вас Катер. — Надо было подготовиться к контратаке, а он вместо этого пересчитывал деньги Т’Лоак и пил пиво.

— Но он был для нас полезным идиотом, — заметил Саллус. — Благодаря его глупости Т’Лоак сосредоточила все свое внимание на «Черепах». А мы успели скрыться.

— Верно, — подтвердила Зон. — Но время уходит. Нам надо выбираться отсюда, и поскорее. Когда я говорю «выбираться отсюда», я имею в виду отъезд с Омеги в более безопасное место. Кто знает? Когда мы уничтожим Призрака, возможно, придет время заняться Цитаделью.

— Если мы уничтожим Призрака, — поправил ее Катер. — Я обдумал наш план и начинаю в нем сомневаться. Если уж Т’Лоак способна выжить нас с Омеги, как можно рассчитывать, что мы сумеем справиться с «Цербером»?

— Я не исключаю неудачи, — ответила Зон. — Но попробовать не мешает. План, предложенный Джиллиан, настолько дерзкий, что может сработать. Да, кстати, а где Джиллиан? Я думала, она к нам присоединится.

Катер старался тщательно подбирать слова. Дело в том, что он не доверял Джиллиан, хотя сам не понимал почему. Кроме того, он опасался, что восходящая звезда затмит его собственную.

— Я тоже надеялся, — солгал он. — Но, учитывая исходящую от Т’Лоак опасность, я решил, что к главному входу лучше поставить и Джиллиан, и Ника.

Зон нахмурилась, приоткрыла рот, однако воздержалась от возражений.

— Ладно, — сказала она. — Но я уверена, что план сработает. Лэнг у нас в руках, и, судя по мгновенному ответу Призрака, «Цербер» хочет получить его обратно. Нам осталось только заставить Призрака привезти выкуп, а потом убить его.

По словам Зон, все было очень просто. Но Катер не верил в это. Ни на секунду. Тем не менее сказать об этом вслух он не решался.

— Как продвигаются переговоры?

За этот процесс отвечал Лем, и он прочистил горло, прежде чем начать:

— Призрак отверг наше первое требование и предложил пять миллионов кредитов.

— Этого можно было ожидать, — мягко заметила Зон. — Для нас куда важнее заманить Призрака на Омегу.

— Правильно, — подтвердил Лем. — Хотя надо постараться повысить выкуп, насколько это возможно, в надежде убить Призрака и получить деньги.

Саллус усмехнулся:

— Мне нравится твой образ мысли.

— Поэтому мы потребовали семь с половиной миллионов, — сказал Лем, — и теперь ждем ответа.

— Призрак согласится, — заявила Зон. — Он хочет вернуть себе Лэнга.

— Кстати, о Лэнге, — снова вмешался Катер. — Разумно ли оставлять его под наблюдением Ким? Вам ведь известно, что в прошлом их связывали какие-то отношения.

— Да, мне об этом известно, — многозначительно произнесла Зон. — Мы с Кори все обсудили. Она заверила меня, что они были просто знакомы. Ничего больше.

Катер видел, что Саллус все еще злится на него за решение поставить Джиллиан и Ника на охрану входа. Не желая раздражать его еще больше, он решил отступить:

— Отлично. Тогда нам не о чем беспокоиться.

Зон видела, как растет напряженность между ее подчиненными, и решила их успокоить.

— Да, все это опасно, — сказала она. — Но мы знаем, что представляют собой эти опасности… И мы готовы с ними справиться. Спасибо всем. Собрание объявляю закрытым.

Андерсон видел сон. Это был чудесный сон, если бы его не прервал сигнал вызова. Потом до его плеча дотронулась рука, и Андерсон проснулся.

— Дэвид… — сказала Кали. — Дэвид, возьми трубку. Это может быть важно.

Андерсон на ощупь отыскал трубку коммуникатора, стоявшего на тумбочке рядом с кроватью, и поднес к уху. Вдруг это звонит Джиллиан. Или кто-то знающий, где она находится.

— Дэвид Андерсон слушает.

Возникла небольшая пауза, прерываемая треском помех.

— Адмирал Андерсон? Это Дор Хана.

Андерсон рывком сел в постели. Хана! Он ощутил внезапный укол вины. Ему платили за ведение следствия о похищении тела Пола Грейсона и возможной связи его со Жнецами. А он все свое время посвятил поискам Джиллиан и Ника. Андерсон откашлялся:

— Добрый вечер, сэр. Или, возможно, доброе утро.

— Надеюсь, что не разбудил вас, — сказал Хана. — Но у меня выдалось свободное время, и я решил, что могу воспользоваться им и узнать новости. Как продвигается расследование? У вас появились какие-то новые сведения о Жнецах?

В голове Андерсона неожиданно зазвенел тревожный колокольчик. Почему? Хана, как член Совета, безусловно, имел право интересоваться успехами Андерсона. Более того, Андерсон хотел, чтобы Совет проявлял больше интереса к Жнецам. Но откуда-то со дна души поднимались смутные подозрения. И дело не в том, что ему не о чем докладывать…

— Простите, сэр… Но пока ничего нового. Я все время упираюсь в тупик.

— Очень жаль, — отозвался Хана. — Но задание трудное и, как все трудные задачи, требует времени.

Что это? Просто вежливость или Хана с облегчением вздохнул, когда услышал, что Андерсону ничего не удалось узнать? Непонятно.

— Да, сэр. Могу доложить лишь о том, что мы получили кое-какую информацию о Джиллиан Грейсон и Нике Донахью и надеемся вскоре их найти.

— Хорошо, — ответил Хана. — Держите меня в курсе.

Через несколько мгновений связь прервалась.

— О чем вы говорили? — спросила Кали.

— Хороший вопрос, — пробормотал Андерсон. — Хотел бы я получить на него ответ.

Хендел устал. По вполне понятной причине. Лаборатория биоимплантатов и источников питания работала круглосуточно. Он решил проследить за ее посетителями, а это означало обходиться без сна так долго, как только возможно. Его замысел был очень прост. Будучи биотиком, Хендел знал, что имплантаты время от времени требуют профилактического обслуживания. А поскольку эта лаборатория, по общему мнению, была лучшей на Омеге, рано или поздно туда заглядывал каждый биотик. Значит, это относится и к Джиллиан Грейсон, и к Нику Донахью. Только вот когда? Прежде чем кто-то из них здесь появится, могут пройти дни, недели, а то и месяцы. Но Хенеделу больше ничего не оставалось, и он считал, что какие-то меры все же лучше, чем ничего.

Его прикрытием служил разбитый пикап, припаркованный через дорогу от лаборатории. До этого он служил домом какому-то городскому попрошайке, но Хендел выбросил бродягу и занял его место, предварительно урегулировав некоторые вопросы с местной бандой. Сколько с тех пор прошло времени? Около полутора суток. Хотя, судя по тому, как от него воняло, могло быть и больше.

Искусственный свет снаружи постепенно становился ярче, возвещая приход нового дня. Ночью в лаборатории почти никого не было, но с приходом утренней смены ситуация стала меняться. Хендел уже достаточно долго наблюдал за работой лаборатории и потому присвоил служащим собственные имена: Длинный, Четырехглазый и Толстый. Вот только ему стало уже трудно держать глаза открытыми и пялиться в оптический прибор, установленный в задней части машины.

Поэтому Хендел обрадовался, услышав стук, предвещавший долгожданный кофе и завтрак. Положив руку на рукоять пистолета, он сказал: «Войдите» — и увидел, как открылась задняя дверца. Пришла уличная девчонка Кора, которой он платил за регулярную покупку и доставку в пикап его так называемого пайка. У Коры была смуглая кожа, копна спутанных волос и яркие живые глаза.

— Ты любишь блинчики? — спросила девочка, просовывая в пикап источающую пар картонную коробку. — Я очень люблю.

— Тогда я с тобой поделюсь, — добродушно сказал Хендел. — Только закрой, пожалуйста, за собой дверцу.

Кора забралась в машину и разложила завтрак прямо на полу. Хенделу пришлось на время оторваться от окуляров, чтобы поесть. Кора была голодна, но, кроме того, она была еще и болтушкой, а значит, имела привычку говорить с набитым ртом.

Но Хендел был к этому равнодушен, поскольку вряд ли мог что-нибудь ответить семилетней девчушке, проводившей свою жизнь на улицах. Он прихлебывал кофе и терпеливо слушал, как Кора, не переставая набивать рот, строит планы вырасти и стать такой, как Ария Т’Лоак.

Между глотками он все же не забывал следить за входящими и выходящими посетителями лаборатории. Хендел уже доедал завернутую в лепешку сосиску, когда к двери лаборатории подкатил большой грузовик. Мало того, водитель вышел из кабины и стал сгружать ящики. Хендел выругался. Грузовик загораживал вход, а следовательно, мешал отслеживать посетителей лаборатории.

К счастью, довольно скоро кто-то из работников лаборатории вышел, чтобы забрать ящики, и грузовик отъехал. Именно в этот момент появился Ник Донахью. Оказывается, он был внутри. Сколько он там провел времени, сказать было трудно. Плечи Ника прикрывала красная куртка, но между распахнутыми полами Хендел успел заметить белую повязку, пересекавшую грудь по диагонали.

Парень выглядел выше, чем в последний раз, когда они виделись, и имел при себе пару пистолетов. Вместе с ним на улицу вышла привлекательная молодая женщина с каштановыми волосами. Судя по тому, как она льнула к Нику, они были не просто друзьями. Ник, еще недавно неуклюжий подросток, обзавелся подружкой? В это было трудно поверить.

Девушка что-то шептала Нику в ухо, и Хендел заметил, как тот кивнул. Затем они повернулись, намереваясь уйти. Хендел понял, что у него всего несколько секунд, чтобы выскочить из разбитого пикапа и догнать их, пока парочка не затерялась в лабиринте улиц. Он не стал собирать подзорную трубу, схватил автомат и сунул Коре пятьдесят кредитов:

— Спасибо, милая, и позволь дать тебе совет. Не бери пример с Арии Т’Лоак. Она не такая уж и хорошая.

Затем он распахнул заднюю дверцу и выскочил на тротуар.

На улицах уже появились пешеходы. Очень много. И кое-кто очень сердился, когда Хендел ринулся сквозь толпу, расталкивая прохожих плечами. Но через десять секунд он все же увидел молодых людей, под руку шагавших по улице.

В первый момент Хендел хотел догнать Ника и хорошенько встряхнуть его, чтобы прочистить мозги. Но он понял, что это будет ошибкой. Ник может встать на дыбы и отказаться разговаривать с ним о Джиллиан и «Биотическом подполье». Разумнее проследить за парнем до дому, а потом уже решать, как поступить дальше. Но вскоре стало ясно, что после посещения лаборатории Ник и его подружка никуда не торопятся. Они долго шли пешком, посетили с десяток магазинов и только потом остановили велорикшу.

Хенделу пришлось немного подождать, чтобы они, случайно оглянувшись, не заметили слежку, а потом позаботиться о средстве передвижения для себя. Ему подвернулась тележка, которую катил суровый на вид турианец.

— Видишь вон то такси? — спросил Хендел. — Держись за ним, но не слишком близко.

Если его приказ и удивил рикшу, то по нему это не было заметно, и тележка покатила Хендела по извилистым и пересекающимся улочкам. Поездка продлилась минут десять, а затем Хендел из-за поворота увидел, что молодые люди остановились на углу. Их экипаж, явно уже оплаченный, медленно отъезжал от тротуара.

— Двигайся вперед, — скомандовал Хендел. — Проедешь мимо, свернешь в первую боковую улицу и там остановись.

Поравнявшись с парочкой, Хендел увидел, что Ник внимательно оглядывается по сторонам, словно проверяя, нет ли за ними хвоста. Взгляд парня скользнул по едущей мимо тележке и сидящему в ней человеку, рядом с которым он провел несколько лет своего детства и юности. Но за отросшей бородой, неопрятной одеждой и в данной обстановке он не узнал Хендела. Ник не ожидал увидеть его на Омеге и потому не увидел.

Спустя две минуты Хендел рассчитался с возницей, сошел с тележки и вслед за парочкой свернул в узкий переулок. Слева поднимался крутой склон холма, а справа тянулись убогие одно- и двухэтажные домики. У дверей сидели неряшливо одетые люди и смотрели на прохожих, как хищники смотрят на потенциальную жертву — выискивая любые признаки слабости.

Грязная улица изгибалась, но Хендел, хоть и не хотел терять парочку из виду, был вынужден отстать, чтобы не выдать свое присутствие. Вот тогда они от него и оторвались.

За поворотом Хендел взглянул вперед, ожидая увидеть Ника и его спутницу. Но их нигде не было. Зато он заметил дверь. Стальную дверь в склоне холма, полуоткрытую, чтобы выпустить обтекаемый гироцикл. Транспорт взревел и, подняв тучу пыли, унесся прочь. Два охранника, оба одетые в броню, заняли пост у закрывшейся двери. Вошли ли туда Ник и его спутница? Да, Хендел был в этом уверен, тем более что единственной альтернативой были тянувшиеся справа трущобы.

Хендел, проходя мимо, старался не оглядываться по сторонам и тем более не разглядывать охранников. Было бы непростительной ошибкой проявить к ним хоть малейший интерес. Но размышлять о сделанном открытии ему не возбранялось. «Ты можешь носить пару пистолетов, — говорил себе бывший шеф службы безопасности, — можешь разгуливать с подружкой. Но ты все тот же проказник с прыщами на лице, и забота о твоей жизни все еще моя обязанность. Хорошего дня, Ник. Я вернусь».

Кали и Андерсон провели на Омеге достаточно много времени, чтобы у них появились определенные привычки, одной из которых стал ленч в первоклассном ресторане под названием «У Мишеля». Именно там, за обменом мнениями о не слишком удачной первой половине дня, и застал их вернувшийся Хендел. Он был похож на бездомного бродягу, да еще и с автоматом в руке, и охранники бросились ему наперерез, чтобы перехватить нежеланного гостя. Андерсон появился в тот момент, когда громкие пререкания с батарианцами уже грозили перерасти в драку.

— Все в порядке, — примирительным тоном сказал он. — Несмотря на сомнительную внешность, этот человек — наш друг. Хендел, прекрати, пожалуйста, ругаться. Это только усложняет ситуацию.

Убедить охранников вернуться на свои места помогли дальнейшие увещевания и по десять кредитов каждому. Затем, положив руку на плечо Хендела, Андерсон увлек Митру к столику, за которым уже поджидала Кали.

— Ну и ну! — неодобрительно воскликнула она. — Где ты был? Мы уже начали беспокоиться. И выглядишь ты ужасно.

— А пахнешь и того хуже, — добавил Андерсон.

— Доброе утро, — ворчливо поздоровался Хендел. — Я был в пяти километрах отсюда, в кузове разбитого пикапа, откуда следил за лабораторией биоимплантатов и источников питания.

Кали нахмурилась:

— Почему?

— Потому что туда заходят биотики.

Кали широко распахнула глаза:

— Отличный ход. И у тебя получилось?

— Да, — самодовольно ответил Хендел. — Получилось. Сегодня утром там появился Ник Донахью под руку с девушкой.

Андерсон нетерпеливо наклонился вперед:

— И?…

— И они отвели меня туда, где, вероятно, обосновалось «Биотическое подполье».

— Колоссально! — воскликнула Кали. — Чего же мы ждем? Давайте туда отправимся.

— Не так быстро, — возразил Хендел. — В этом месте, вероятно, полно вооруженных до зубов биотиков третьей категории. У нас против них нет ни единого шанса. Кроме того, убежище находится в недрах холма, за стальной дверью.

— Хендел прав, — угрюмо согласился Андерсон. — Для штурма такого укрепления потребовалась бы небольшая армия.

Тягостное молчание прервала Кали:

— Правильно… Но если мы не имеем возможности нанять армию, надо обратиться к тому, у кого она имеется.

Андерсон изумленно вздернул брови:

— К Арии Т’Лоак?

— Конечно, — с улыбкой ответила Кали. — К кому же еще?

Кай Лэнг лежал на спине, смотрел на каменный потолок и жалел себя. Куда, черт побери, запропастился «Цербер»? Организация не могла не определить за это время местоположение проклятой пещеры. Если, конечно, они захотели это сделать. Вкладывать или нет силы и средства в провалившегося оперативника, мог решить только сам Призрак. «Я потратил на «Цербер» десять лет своей жизни, — думал Лэнг, — а они оставили меня здесь гнить».

Знакомый скрежет ключа прервал его размышления. Дверь открылась, и в пещеру вошла Ким.

— Проснись и пой, — сказала она. — Пришло время прогулки.

— Совсем как у собаки.

— Да, очень похоже. Ну, поднимай свою задницу. У тебя времени много, а у меня — нет.

Лэнг свесил ноги с койки и поставил их на пол. Затем принялся надевать ботинки. Покончив с этим процессом, он сунул в ботинок зубную щетку и встал. Ким кивнула на открытую дверь:

— Правила тебе известны. Вперед.

Лэнг прошел мимо нее и вышел под более яркий свет основной пещеры. Взглянув вниз, он не заметил особо бурной деятельности. Здесь и раньше почти ничего не происходило.

Он шагнул на тропинку, спускавшуюся к основному уровню, и захрустел гравием.

— Ну вот, — сказала Ким. — Прогулка началась.

Лэнг пошел вперед, с удовольствием разминая ноги.

Вслед за своими тенями они прошли до дальнего края пещеры, откуда надо было поворачивать назад.

— Ну как? — Ким первой нарушила молчание. — Ты готов?

— К чему?

— К побегу. Смотри прямо перед собой. Видишь дверь? Это единственный выход. Дежурит Джиллиан Грейсон, а второй охранник ушел на перерыв. Она намного сильнее меня, но у меня преимущество в неожиданности. Биометрический сканер я смогу пройти. Потом мы пробежим по туннелю. Он ведет ко второй двери, которую ты сможешь открыть, просто нажав кнопку. Снаружи еще два охранника, и мне придется разобраться с ними обоими. Но если что-то пойдет не так, беги со всех ног. Напротив двери через улицу находятся трущобы. За нами наверняка погонятся, но улочки там узкие и запутанные, так что, если повезет, мы сумеем оторваться. Все понял?

Лэнг посмотрел на ее лицо. Это выражение он уже видел. Еще тогда, в полуакре Преисподней. Ким любила его тогда, и сейчас тоже любит, хоть и отрицает это.

— Итак, ты считаешь, что я достоин спасения?

Ким улыбнулась:

— Возможно… Но мое мнение не имеет значения. Призрак хочет вытащить тебя отсюда. И он готов пустить на ветер усилия, предпринятые, чтобы внедрить агента в «Биотическое подполье».

Лэнг вскинул брови:

— Так ты до сих пор состоишь в «Цербере»?

— Конечно.

— Спасибо тебе.

Ким поморщилась:

— Сможешь меня отблагодарить, если останемся живы. Приготовились. Давай!

Джиллиан, уткнувшись в свой инструментрон, стояла у первой двери. Биотическая ударная волна, посланная Ким, застала ее врасплох. Темная энергия сорвала Джиллиан с места и швырнула в стену. Не давая ей возможности оправиться, Ким подбежала и ударила ее рукояткой пистолета по голове.

Затем Ким подошла к сканеру сетчатки, и Лэнг беспомощно ждал, казалось, целую вечность, пока не зажегся зеленый огонек и дверь не начала подниматься. Донесшиеся крики известили, что их побег обнаружен. Вслед за криками последовала автоматная очередь, и пули зажужжали вокруг злыми пчелами.

— Скорей! — закричала Ким. — Не отставай!

Лэнг побежал за биотиком ко второй двери и ударил кулаком по кнопке. Створка отошла в сторону, за ней обнаружилась пара охранников, явно не ждавших появления Лэнга. Одного из них Ким сумела сбить с ног, а Лэнг ударом справа убрал с дороги второго. Его кулак попал биотику в челюсть, тот согнулся и выронил свой автомат. Лэнг, на бегу подхватив оружие, следом за Ким побежал через улицу. Завыл клаксон, сопровождаемый визгом тормозов, но Лэнг отскочил от автомобиля. В этот момент один из охранников прокричал что-то неразборчивое и пустился в погоню.

Лэнг и Ким нырнули в квартал трущоб и побежали по узкому, заваленному мусором переулку. Местные обитатели провожали их скучающе-равнодушными взглядами. Зато увязалась дворняжка. Она с лаем бросалась на Ким, норовя укусить за ногу. Прогремел выстрел, и тело собачонки, перевернувшись в воздухе, замерло безжизненной горкой.

У Лэнга заболела нога. Огнестрельная рана, полученная в Академии Гриссома, почти зажила, однако каждый раз, когда ему приходилось перенапрягать мышцы, все начиналось сначала. Но выбора у него не было, и, сжав зубы, Лэнг постарался не обращать внимания на боль.

— Сюда! — крикнула Ким, увлекая его в очередной переулок.

Внезапно раздался громкий выстрел, и из-под ног Ким взметнулся фонтанчик земли. Лэнг понял, что выстрелил кто-то из местных обитателей. Из-за собаки? Просто ради забавы? Ответа на этот вопрос искать было некогда. Они протиснулись в щель между двумя хижинами и остановились, чтобы передохнуть.

Но скоро стало ясно, что об отдыхе думать рано. Послышались крики, преследователи уже приближались. Определить их количество было невозможно, а выглянув из-за угла дома, они рисковали получить пулю в голову.

— Мы знаем, что вы здесь, — раздался мужской голос. — Бросьте оружие и выходите, заложив руки за голову.

Лэнг удивленно посмотрел на Ким:

— Они хотят взять нас живыми? Почему?

— Они хотят получить тебя живым, — ответила она. — Лидеры «Биотического подполья» сообщили Призраку, что они согласны вернуть тебя за десять миллионов кредитов. Он предложил пять, и день назад они послали встречное требование на семь с половиной миллионов.

Лэнг испытал облегчение. Хоть он и сознавал свою глупость, но был рад услышать, что Призрак хочет его вызволить.

— Сначала ограбление банка, потом выкуп… Что собираются биотики делать с такой кучей денег?

— Дело не в деньгах, — ответила Ким.

— Даю вам последний шанс, — снова разнесся мужской голос. — Выходите сейчас же!

— Не из-за денег? — переспросил Лэнг, проверяя, в порядке ли прихваченный автомат. — Тогда из-за чего же?

— Из-за самого Призрака, — ответила Ким. — Они задумали убить его и уничтожить «Цербер». Идею подала Джиллиан Грейсон.

Лэнг еще усваивал полученную информацию, как вдруг услышал, что на металлическую крышу соседней лачуги что-то упало. Затем предмет покатился. Он схватил Ким за руку и потянул назад:

— Граната!

И это действительно была граната. Вернее, осветительная ракета, которая взорвалась, не долетев до земли. Ослепительный свет залил переулок, а от взрыва покачнулись ветхие стены домишек с обеих сторон. Взрыв был предназначен для того, чтобы ослепить беглецов, а биотикам дать возможность выйти из-за угла дома и схватить их. Но Лэнг разгадал их замысел и вовремя закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, первый из нападавших уже шагнул в узкий проход. Вместо того чтобы открыть огонь из висевшей у него на плече штурмовой винтовки, он поднял обе руки, готовясь к биотической атаке. Он совершил ошибку, но понял это слишком поздно. Пули, выбивая искры, в нескольких местах пробили его броню насквозь. Но настоящий урон нанесла ему Ким, когда «отбросила» противника. Он еще не успел упасть, как она дернула Лэнга за рукав:

— Уходим!

Ким снова пустилась бежать по грязному проходу между двумя лачугами, и Лэнг последовал за ней. Сейчас ему важнее убежать, а не нанести ущерб «Биотическому подполью». Еще важнее предупредить Призрака о том, что для него готовится ловушка.

Но скрыться будет нелегко. Пуля едва не задела его, когда Лэнг, перебираясь через сточную канаву, оказался напротив открытого окна. Значит, хотя бы один из местных жителей очень недоволен завязавшейся рядом с его домом дракой. Может, он и в биотиков выстрелит. Лэнг на это надеялся.

Впереди мелькнула улица, и надежда Лэнга на спасение немного окрепла. Если им удастся пересечь ее и углубиться в лабиринт трущоб, возможно, они сумеют оторваться от погони. Похоже, что Ким придерживалась того же мнения, поскольку она уже выбежала на изрытую ямами проселочную дорогу.

Лэнг к этому времени уже сильно хромал и передвигался вдвое медленнее, а каждый шаг отзывался резкой болью в ноге. Ким перебежала через улицу и остановилась, поджидая его, как вдруг послышался шум мощного двигателя.

Справа прямо на Лэнга несся гироцикл с двумя седоками. Когда машина промчалась мимо, Лэнг почувствовал сильный удар в грудь. Сидевший сзади биотик успел провести атаку на ходу.

Лэнг рухнул на землю и, лежа на спине, с трудом втягивал воздух. Ким тотчас подбежала к нему, чтобы помочь подняться. Тем временем гироцикл совершал разворот. Лэнг прервал этот процесс, пустив в него очередь из автомата.

Лэнг стрелял издалека, но на этот раз удача ему улыбнулась, и пуля попала в щиток водительского шлема. Пассажиру пришлось скользнуть вперед и взяться за рычаги управления. Но поскольку вести машину и атаковать было невозможно, гироцикл умчался прочь.

Небольшой успех порадовал беглецов, но победу праздновать было рано, и неподалеку слышался рев второго гироцикла, предвещавший новую атаку.

— Нам необходимо найти какое-то укрытие, — сказала Ким. — Или место, где можно затаиться. Со своей ногой ты далеко не уйдешь.

Лэнг сознавал, что она права. Ким даже пришлось поддерживать его, пока они пробирались между двумя полуразвалившимися хижинами. Где-то рядом плакал ребенок, лаяла собака, а рев двигателя становился все громче. Впереди из темноты вынырнул местный обитатель с автоматом, и Ким выстрелила трижды. Лишенный защитной брони, он рухнул как подкошенный.

Но едва они устранили одну угрозу, тотчас материализовалась следующая. Лэнг услышал скрежет тормозов, потом снова взревел двигатель, и на них понесся еще один гироцикл. Лэнг уже поднимал автомат, но Ким, протиснувшись вперед, послала по узкому проходу ударную волну. Направленный поток темной энергии настиг водителя, и машина, потеряв управление, врезалась в стену. Удержать ее не смог даже встроенный гироскопический стабилизатор. Машина опрокинулась, подмяв под себя обоих седоков.

Лэнг развернулся, надеясь возобновить бегство по тому же самому проходу, но бежать было некуда. Переулок блокировали трое биотиков, вставших плечом к плечу. Центральное место занимала Митра Зон, и, судя по ее лицу, она была вне себя от ярости. Она подняла руки, и Лэнг понял, что азари может его убить.

— Продолжать насилие бессмысленно, — сказала Зон. — Сдавайтесь. Вам никто не причинит зла.

Лэнг понимал, что Зон права. Он не мог убежать. Все, что он мог, — это взять пистолет Ким и выстрелить себе в голову. Это положит конец всем попыткам заманить Призрака в ловушку. Или нет? Биотики просто сделают вид, что он еще жив, и тогда его самопожертвование будет напрасным.

Но он должен был позаботиться еще кое о ком.

— А как насчет Ким? Что будет с ней?

— Ей сохранят жизнь. Но мы должны поддерживать дисциплину. Агенту «Цербера» это должно быть понятно.

Лэнг вспомнил Макканна и жестокую схватку в мужском туалете. Он посмотрел на Ким. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах он заметил страх. Лэнг снова обратился к Зон:

— И что в данном случае означает «поддерживать дисциплину»?

— Состоится суд. Судьбу Ким решат ее товарищи.

Не слишком обнадеживающе, но лучше, чем ничего.

По крайней мере, они не собираются пристрелить Ким на месте. А до суда, возможно, что-то произойдет.

— Ладно, — устало произнес Лэнг и положил свой автомат на землю. Затем он повернулся к Ким. — Мне очень жаль, милая. Только не говори им, что ты работаешь на «Цербер».

Она пожала плечами:

— Мама говорила мне не доверять солдатам. Надо было ее послушаться.

Ким поставила пистолет на предохранитель и бросила его к своим ногам.

— Хорошо, — заговорила Зон. — Очень хорошо.

Удар последовал без предупреждения. Он только что стоял на земле, а в следующее мгновение оказался висящим в воздухе. Затем ударился о землю. Боль пронзила ногу, проникла в мозг и там взорвалась. Он долго падал в пустоту, уже не ощущая боли. Попытка побега сорвалась.

ГЛАВА 15

На Омеге

В «Загробную жизнь» Ария Т’Лоак приехала поздно вечером, когда стало уже совсем темно. Телохранители первыми выскочили из бронированного лимузина, поговорили со стоявшими у входа охранниками, а затем вернулись, чтобы открыть дверцу.

Т’Лоак выбралась из машины, игнорируя горстку зевак, собравшихся на нее поглазеть, и быстро прошла внутрь. Красная ковровая дорожка вела от двери прямо к клетке, стоявшей в центре вестибюля. Сай Тактус ждал ее прихода. Это было достойное внимания зрелище. Выражение его лица скорее напоминало оскал, и обе его руки вцепились в вертикальные прутья клетки.

— Добрый вечер… сука.

Т’Лоак безмятежно улыбнулась:

— Отличная попытка, Тактус… Но я еще не готова тебя убить. У тебя еще есть к чему стремиться, не так ли?

С этими словами она прошла мимо.

Тактус испустил яростный вой, который был слышен даже на танцевальной площадке. Но Т’Лоак, поднимаясь на второй этаж, даже не оглянулась. Ее, как всегда, ожидало много дел. Самых разнообразных — от необходимости нанять новую танцовщицу до попытки подкупить правительственного чиновника на Камале. Но Т’Лоак не страшили бесконечные трудности, и она гордилась своим умением принимать решения. Поэтому она с удовольствием погрузилась в работу, но вскоре в ее кабинке появился Иммо:

— Вас вызывают.

Т’Лоак отвела взгляд от своего терминала:

— Кто это?

— Призрак.

— Вот как? Что ж, это интересно. Активируй маскировочный барьер. Я приму звонок.

Маскировочный барьер представлял собой полупрозрачную завесу, создаваемую генератором поля. При желании ее можно было опустить, чтобы отгородить Т’Лоак и ее гостей от остальных посетителей клуба. На этот раз Королева Пиратов предпочла ответить на звонок в одиночестве.

Свет немного потускнел, и воздух заклубился вокруг разворачивающегося изображения Призрака. В прошлом Т’Лоак не раз общалась с ним, и, за единственным исключением, картина раз за разом повторялась. Обычно Призрак позировал на фоне какого-нибудь пейзажа. Но не в этот раз. Сейчас фоном служила ровная поверхность серо-стального цвета, как будто Призрак находился на корабле или в таком месте, которое он не желал показывать. Он вежливо кивнул:

— Ария Т’Лоак. Всегда рад встрече. Ты выглядишь ни на день старше своих двух сотен лет.

Т’Лоак усмехнулась:

— Готова поспорить, что ты говоришь то же самое всем девушкам.

— Только тем, кто принадлежит к твоей расе. Иначе это было бы опасно.

Она хихикнула:

— Что же я могу для тебя сделать?

— Я кое-что потерял, но хочу найти.

— Понимаю. Какого рода предмет ты имеешь в виду?

— Это человек. Один из моих оперативников. Он был похищен.

У Т’Лоак чаще забилось сердце. Разговор становился интересным. Очень интересным.

— Он на Омеге?

— Да. Поэтому я к тебе и обращаюсь.

— Конечно, — сказала Т’Лоак, словно это было вполне естественно. Хотя на самом деле так оно и было. — Что ты можешь мне о нем рассказать?

— Его зовут Кай Лэнг, — сказал Призрак, переждав вспышку зажигалки. — А вот так он выглядит. Организация, схватившая его, называется «Биотическое подполье».

На месте Призрака появилось и стало медленно поворачиваться трехмерное изображение. И Т’Лоак ощутила в своей крови холодную струю. Этот человек с азиатскими чертами лица в точности подходил под описание, данное Шеллой. Это он хладнокровно убил Лизелль.

Мало того, если Призрак говорит правду, Лэнга удерживает «Биотическое подполье»! Одна из двух группировок, которые ограбили ее банк и которую она не могла выследить, пока вчера вечером к ней не зашли Кали Сандерс и Дэвид Андерсон. Они узнали, где прячутся биотики, и надеялись вытащить оттуда парочку бывших учеников Сандерс. Глупая затея, поскольку оба они по своей воле прибыли на Омегу. Но зато полезная для нее.

Сейчас важнее всего сохранить тайну, ведь Призрак собирается спасти Кая Лэнга, а она твердо намерена его убить.

— Сохранить в памяти, — дала команду Т’Лоак скопировать файл с изображением Лэнга.

Снова появился Призрак. Он сильно затянулся, и огонек сигареты уставился на нее злобным красным глазом.

— Мне известно, где он находится, но у меня мало помощников, так что потребуется поддержка. Ты согласна мне помочь?

— Да, согласна. Но не даром.

Призрак едва заметно усмехнулся:

— Конечно. Сколько?

Т’Лоак помедлила, обдумывая ответ. Важно было назначить достаточно высокую цену, которая заставила бы Призрака поморщиться, но не настолько высокую, чтобы его отпугнуть. Она уже предвкушала, что убьет оперативника «Цербера» и еще получит деньги.

— Два миллиона.

Призрак выдохнул, и струя дыма, подхваченная потоком воздуха, вихрем унеслась в сторону.

— Лэнг дорог мне… Но не настолько. Один миллион.

— Полтора.

— Ладно, полтора. Если ты будешь действовать быстро. Я затягиваю переговоры, но биотики проявляют нетерпение, и приходится торопиться.

— Почему бы тебе просто не выплатить выкуп?

Призрак стряхнул пепел с кончика сигареты:

— Ты доверяешь «Биотическому подполью»?

— Нет.

— И я тоже.

Т’Лоак кивнула:

— Я организую операцию по спасению в течение ближайших двух циклов.

— Ты не хочешь спросить, где его держат?

Т’Лоак улыбнулась:

— Я уже знаю.

Все пошло ужасно плохо, и Джиллиан не знала, как поправить дело. Она только что стояла у внутреннего выхода, заглядывала в свой инструментрон и вдруг взлетела в воздух. При столкновении со стеной пещеры все ее кости остались целыми, но Джиллиан потеряла сознание и осталась лежать в пещере, пока Зон и остальные биотики гонялись за Ким и Лэнг.

Она оказалась в унизительном положении, и ее авторитет в «Биотическом подполье» серьезно пострадал. Кроме того, могут возникнуть нежелательные последствия. А вдруг биотики решат прикончить Лэнга? И таким образом уничтожат единственную приманку для Призрака? Это грозило полным провалом ее планов. Подобные размышления наполняли ее тревогой.

Джиллиан с головой ушла в свои беспокойные мысли. В это время все биотики, не занятые в охране, собрались в главном зале пещеры. Они разместились по обе стороны от двух стульев, к которым были привязаны Лэнг и Ким. Оба пленника старались сохранять невозмутимость, но у Лэнга это получалось немного лучше. Вступительное слово произнесла Зон:

— Сегодня печальный день. Мы биотики. А это означает, что мы от рождения превосходим всех остальных, независимо от расы. Но все мы обладаем свободой воли и порой делаем неправильный выбор. Вследствие такой ошибки Кори Ким решила поставить личные интересы выше интересов организации.

Ким с вызывающим видом подняла голову:

— Давайте-ка кое-что проясним… Я действительно когда-то испытывала к Лэнгу определенные чувства. Но не ради них помогала ему бежать.

Зон удивилась:

— Нет? Тогда почему?

— Потому что я тоже работаю на «Цербер». Мы повсюду, и не забывайте об этом.

Лэнг застонал:

— Ты с ума сошла? Зачем ты…

Ему не дали закончить. Саллус поднес к затылку шокер, и Лэнг забился в конвульсиях. Затем его бесчувственное тело повисло на веревках. Ким не опустила взгляда, но прикусила нижнюю губу. На лбу у нее заблестела испарина. Зон нахмурилась:

— Это хороший вопрос. Почему же ты нам об этом сказала?

— Потому что я горжусь этим, — твердо ответила Ким. — И вы все равно меня убьете.

Зон кивнула:

— Ты шпион и, в отличие от Лэнга, нам не нужна.

К этому моменту Лэнг пришел в себя. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал, когда Саллус поднес к его лицу электрошокер. Оперативник «Цербера» ничего не мог сделать.

Взгляд Зон обошел собравшихся и остановился на Джиллиан.

— Решение принято. Осталось определить исполнителя. Поскольку Кори Ким напала на Джиллиан Грейсон, эта привилегия принадлежит ей. Джиллиан, выйди вперед и осуществи свою месть.

К горлу Джиллиан подкатила тошнота. Она не хотела быть исполнителем казни и, несмотря на слова Зон, знала, что это наказание за халатность, позволившую беглецам ускользнуть из пещеры. Пока она поднималась и шла к центру, в душе разгорелась нешуточная борьба. Что, если она откажется убивать Ким? «Они запрут или даже убьют тебя, — отвечал внутренний голос. — И лишат возможности отомстить за отца».

Значит, ценой отмщения будет месть, решила Джиллиан.

«Да, — ответил внутренний голос. — В данном случае это так. Подумай об отце. Подумай о том, что сделал с ним Призрак. Ким не повезло. Но она сама выбрала свою судьбу. Так же, как и ты должна выбрать свою».

Джиллиан встала перед Зон и взяла из ее рук большой пистолет, заслужив одобрительный взгляд.

— Выстрели ей в голову, — проинструктировала ее Зон. — И займи ее место в совете.

Джиллиан ощутила некоторое удовлетворение. Став членом совета, она сможет добиться, чтобы ее план в отношении Призрака был выполнен. Но когда Джиллиан подняла пистолет и остальные биотики смотрели только на нее, Ким предприняла последнюю попытку спастись. Хотя руки у нее были связаны и она не смогла должным образом сконцентрировать энергию, она предприняла слабое и неэффективное усилие обезвредить Джиллиан, что только подтолкнуло девушку спустить курок.

Раздался оглушительный грохот выстрела, и голова Ким разлетелась на части. Осколки черепа и обрывки плоти осыпали сидевших в первых рядах биотиков. Кровавые брызги окутали Лэнга розовым туманом, эхо выстрела заметалось между стенами, и стул, к которому была привязана Ким, упал. Правосудие свершилось.

Лэнг закрыл глаза, стараясь совладать со своими эмоциями. До сих пор приказ убить Джиллиан оставался только приказом. Но теперь это стало его личным делом, месть гораздо приятнее просто убийства. Надо только решить когда и как.

Мотт нервничала не без причины. Ей предстоял второй разговор один на один с Призраком. Она не хотела допустить никаких ошибок. Поэтому, когда изображение появилось и зафиксировалось, она очень внимательно следила за тем, как она сидит, как сложены ее руки и не заметен ли нервный тик, завладевший ее правой ногой.

Призрак приветственно кивнул:

— Рад видеть вас снова. Нам предстоит многое обсудить.

Глава «Цербера» обладал магнетизмом, который ощущался даже на расстоянии многих световых лет. Его льдисто-голубые глаза встретились с ее взглядом.

— Я разговаривал с Арией Т’Лоак, — сказал он. — Она согласна снабдить нас дополнительным персоналом.

У Мотт медленно поднялись брови.

— Она хочет помочь? Участвовать в рейде?

— Если я заплачу ей определенную сумму — да.

— Это очень интересно, — заметила Мотт. — Но возможно, вы захотите пересмотреть сделку с Т’Лоак.

Призрак вытащил сигарету, но еще не зажег ее.

— Продолжайте. Я весь внимание.

— Как вам известно, «Беспощадные черепа» объединились с «Биотическим подпольем» с целью ограбить банк Т’Лоак. После ограбления она выместила свою злость на «Черепах», перебив их всех, кроме лидера группы и женщины по имени Шелла. Я имела возможность поговорить с ней и услышала весьма интересную историю. По ее словам, она одно время работала на оперативника «Цербера».

— И что же?

— Шелла сказала, что подчинялась оперативнику по имени Мэннинг, который, по ее описанию, как две капли воды похож на Лэнга.

— Да, это интересно, — согласился Призрак. — Но что из того? Лэнг сменил десяток обличий за последние годы и работал с сотнями разных людей.

Кто-то мог бы стушеваться под немигающим взглядом Призрака, но Мотт была уверена в своих сведениях.

— Да, сэр. Шелла утверждает, что Лэнг на Омеге охотился за человеком по имени Пол Грейсон, бывшим в то время служащим Т’Лоак. Лэнг и его группа ворвались в квартиру Грейсона, где с ним была азари. Ее усыпили дротиком, но Лэнг, осмотрев квартиру, перерезал ей горло. Эту азари звали Лизелль… Дочь Арии Т’Лоак.

Призрак немного помолчал.

— Вы уверены в этом?

— Настолько, насколько я могу быть уверена, не имея доступа к личному делу Лэнга.

Призрак нажал кнопку:

— Яна, перешлите, пожалуйста, на мой терминал досье Лэнга.

— Да, сэр, — последовал почти мгновенный ответ.

В руке Призрака вспыхнула зажигалка, и к тому моменту, когда появился файл, он уже втягивал дым в легкие. Мотт была слишком далеко, чтобы разобрать текст на мониторе, но видела, как Призрак просматривает какой-то длинный документ. Так прошла почти целая минута.

— А, вот оно… — произнес он. — Вот рапорт Лэнга о событиях той ночи. Подождите, сейчас я его просмотрю.

Мотт терпеливо ждала, пока Призрак прочтет все донесение. Закончив просмотр, он убрал текст с монитора.

— Итак, — сказал он, снова глядя в глаза Мотт, — ваша информация подтверждается. В рапорте Лэнга упоминается об убийстве азари, но имени не сообщается.

Мотт пожала плечами:

— Могу предположить, что он и не знал, кто она такая. И счел нужным избавиться от свидетеля. Так или иначе, Т’Лоак считала Грейсона ответственным за убийство своей дочери, пока не встретилась с Шеллой. Та представила ей отчет из первых рук. С этого момента Лэнг был обречен. Т’Лоак пыталась убить его в ресторане «Голубой мрамор», но не сумела. А потом не успела до него добраться раньше биотиков. Итак, — сказала Мотт в заключение, — если Т’Лоак согласилась помочь «Церберу» с биотиками, то только ради убийства Лэнга, а не ради его спасения.

Призрак выпустил большой клуб серого сигаретного дыма. Его голос по-прежнему оставался совершенно спокойным.

— Ладно… К несчастью, я не могу помешать Т’Лоак охотиться за Лэнгом, поскольку она уже знает, где он. Поэтому мы поступим по-другому. Вот что вам нужно сделать.

Мотт внимательно выслушала инструкции и кивнула, когда он закончил:

— Да, сэр. Но меня очень беспокоит вопрос синхронизации.

Призрак выпустил струю дыма:

— Меня тоже.

Джиллиан хотела спать, но не могла. Стоило ей задремать, как перед глазами вставала Кори Ким. Раз за разом Джиллиан чувствовала отдачу при выстреле пистолета, видела разлетающиеся в воздухе осколки костей, слышала бесконечное эхо. А потом она резко просыпалась с сильным сердцебиением и на промокших от пота простынях.

За неимением успокаивающих средств Джиллиан решила утомить свое тело до такой степени, чтобы оно уступило сну, как только голова коснется подушки. С этой целью она и вышла на тренировочную площадку, где ее обнаружила Митра Зон. Она застала Джиллиан за так называемым танцем. Последовательность хореографических упражнений была подобрана так, чтобы укреплять и тело, и биотические способности.

— Весьма впечатляюще, — сказала Зон, когда Джиллиан закончила серию движений, которую сама она называла «падающий лист». — Хотелось бы мне, чтобы все члены группы были такими же упорными в тренировках. Возможно, в будущем ты могла бы преподать им несколько уроков. Не хочешь ли присоединиться ко мне? Я получила известия, которые могут тебя заинтересовать.

Джиллиан вытерла полотенцем пот со лба и вслед за азари прошла в боковую пещеру, где обычно проводились заседания совета.

— Прошу, — пригласила ее Зон и показала на стул. — Присаживайся.

Джиллиан приготовилась слушать с огромным интересом.

— Я хочу поговорить с тобой о двух вещах, тесно связанных между собой, — заговорила предводитель «Подполья». — Во-первых, поздравляю тебя с членством в совете. Во время суда над Кори Ким ты произвела на всех огромное впечатление. Всем известно, как это тяжело, но ответственность перед группой перевесила чувства, испытываемые по отношению к Кори. Мы высоко ценим такую преданность.

Все сказанное не совсем соответствовало действительности, поскольку единственным побудительным мотивом для исполнения казни для Джиллиан было желание отомстить за отца. Но она не видела причин об этом упоминать и потому промолчала.

— Я сказала, что получила известия, — продолжала Зон. — И это так. Призрак согласился на наши требования.

У Джиллиан участился пульс.

— Это чудесно… Они назначили место и время?

— Да. Обмен произойдет в девять часов утра по местному времени в выбранном «Цербером» месте.

— Они будут выбирать место? Это рискованно.

— Согласна, — признала Зон. — Но иначе Призрак не пойдет на личное участие. А это для нас самое важное, раз уж мы намерены его уничтожить.

— Конечно, — убежденно подтвердила Джиллиан. — Тогда с «Цербером» будет покончено.

— Верно, — согласилась Зон. — В настоящий момент нам необходимо подготовиться к завтрашней встрече. В основную группу войду я, ты, Лем, Саллус и еще десяток биотиков низшей категории. Катер вместе с твоим другом Ником и остальными членами группы останутся здесь. В ближайшем будущем мы покинем пещеру, но в течение следующей недели еще будем ею пользоваться, так что надо позаботиться об охране. У тебя есть какие-то вопросы?

У Джиллиан были вопросы. Очень много вопросов. Но Зон ответить на них не могла. Если только не обладала способностью предсказывать будущее.

— Нет. Благодарю вас.

— Ну ладно. Точное место обмена мы узнаем за час до совершения сделки. Тем более важно заранее распределить роли, составить планы, учитывающие все возможные сценарии, и предусмотреть возможные неожиданности. Так что через полчаса мы ждем тебя в главном зале. Ты не только член совета, но и один из сильнейших биотиков. Мы рассчитываем на твою силу.

Джиллиан поспешила вернуться в свою комнату, ощущая новый прилив решимости и целеустремленности. Она осуществит свою месть. А после убийства Призрака добьется большего. Будущее принадлежит ей.

На Омеге

Подавляющее большинство обитателей Омеги нуждались в трех вещах: в воздухе, пище и воде. И важнейшей из них был, безусловно, воздух, поскольку без кислорода в легких смерть наступала быстрее всего. Вот поэтому Хендел, Иммо и батарианец по имени Па-Дах пробирались по воздуховоду, обозначенному на схеме как OMAS 462.3410.497. Схема была создана сразу после того, как Т’Лоак захватила власть, еще несколько сот лет назад, но после того регулярно обновлялась. Совсем не потому, что Королева Пиратов решила быть полезной своим согражданам; она считала, что подобная информация рано или поздно может пригодиться, и ее предусмотрительность оправдалась.

Как и вся прочая инфраструктура на Омеге, система из сотен километров вентиляционных труб строилась согласно постоянно изменяющимся потребностям, желаниям и технологическим возможностям ее обитателей. Кроме всего прочего, это означало, что стандартного размера труб не существовало. Некоторые воздуховоды были настолько широкими, что в них можно было встать во весь рост. Другие, вроде того, по которому полз Хендел, едва позволяли просунуть плечи. И это было очень неудобно. Особенно для человека, не любившего тесные пространства. Но Хендел старался держать свои страхи под контролем.

Налобный фонарь освещал всего пару метров трубы впереди, шея уже ныла от постоянного напряжения, а передвигаться приходилось при помощи локтей. На каждом пересечении надо было останавливаться и сверяться со схемой в инструментроне. Некоторые из боковых ответвлений имели свою маркировку, другие остались неотмеченными. Все путешествие записывалось на камеры, установленные над ушами Хендела, так что служащие Т’Лоак смогут внести в схему необходимые поправки.

Помимо тесноты, имелись и другие трудности. Например, высохшие трупы крыс и ржавый ремонтный робот, которого пришлось толкать перед собой, пока не появилась возможность спихнуть в один из боковых проходов. А еще сам вентилятор, который перед началом экспедиции пришлось остановить и демонтировать.

Перед Хенделом снова возникло пересечение труб, а значит, пора было свериться с картой. Судя по схеме, надо поворачивать влево. Хендел вытащил баллончик с флюоресцирующей краской и на внутренней поверхности воздуховода начертил стрелку. Эти указатели позже помогут боевой группе двигаться быстрее.

— Мы приближаемся к цели, — сказал ползущий сзади Иммо. — По крайней мере, так подсказывает схема. Я сомневаюсь, чтобы биотики оказались настолько дотошными, чтобы установить в воздуховоде сенсоры, но кто знает. Надо быть настороже.

Хендел все время был настороже и не нуждался в напоминаниях подручного Т’Лоак. Но он обуздал свое раздражение и ответил только недовольным ворчанием.

После поворота Хендел прополз по прямой трубе, преодолевая поток воздуха от мощного вентилятора, и добрался до места, где был виден пробивавшийся свет. Снизу? Хендел надеялся на это, протискиваясь в металлическую коробку, где соединялись сразу четыре воздуховода.

Забравшись в соединительный короб, Хендел прижался к стенке, чтобы освободить место для Иммо и Па-Даха. И тогда, глянув вниз через грязную решетку, он рассмотрел пещеру, расположенную внизу. Он увидел два десятка людей, собравшихся вокруг одной фигуры, видимо проводившей занятия. Хендел попытался идентифицировать Ника и Джиллиан, но на таком расстоянии это оказалось невозможным. Однако он был уверен, что они там, и ему захотелось немедленно начать атаку.

— Отличная работа, — прошептал Иммо, глядя сквозь пыльную решетку. — Сейчас вернемся назад, соберем группу и устроим этому «Подполью» сюрприз, которого они никогда не забудут.

И в этом Хендел был с ним согласен.

Масс-конвертер крематория, окруженный кольцом из сорока восьми колони с каннелюрами, располагался в центре чашеобразного углубления. Точное происхождение этого сооружения, как и многих других древних объектов космической станции, было давно забыто. Кое-кто говорил, что когда-то на месте крематория был храм, и Мотт, любуясь красивыми окрестностями, была склонна этому верить. Но это не имело особого значения, тем более что место подходило ее замыслам именно здесь провести сделку.

Похоронная процессия саларианцев, появившаяся в амфитеатре, стала спускаться по плавно изогнутой дорожке к пылающему жерлу масс-конвертера, а Мотт уселась на скамью в верхнем ряду и стала наблюдать. И прикидывать, где разместить каждого из сопровождающих Призрака бойцов. Вокруг нее имелись и другие наблюдатели — нищие, уличные торговцы и просто любопытные зеваки. Женщина с лотком религиозных побрякушек попыталась предложить Мотт свой товар, но агент «Цербера» жестом заставила ее удалиться.

Погребальные песнопения саларианцев отличались однообразным ритмом, и, хотя Мотт не могла понять слов, звучащая в их голосах печаль не нуждалась в переводе. К сожалению, за исключением богачей вроде Т’Лоак, мало кому удавалось вывезти тела умерших за пределы станции. А для кладбища здесь было слишком мало места. Поэтому тела как мирно усопших, так и безымянных жертв нередких на Омеге преступлений кремировали. «Бесхозные» трупы обычно привозили в морг, где хранили в течение двух циклов. Если тело никто не забирал, оно отправлялось в «процессию». Так называли процедуру сжигания сразу десятков тел, не сопровождаемых даже самой простой молитвой.

Но этот саларианец, похоже, умер своей смертью и оставил достаточно денег, чтобы ему было организовано достойное прощание. Гроб, покачивающийся на плечах четверых крепких мужчин-саларианцев, был густо покрыт письменами, издали похожими на электрическую схему. Носильщики с величайшим уважением держали свою ношу и шагали с приличествующей случаю неторопливостью.

Мотт нравилось, что это место хорошо огорожено и между колоннами поместится не так уж много действующих лиц, а сама чаша амфитеатра прекрасно просматривается с любого места. Кроме того, биотики войдут через главный вход и им придется спускаться по наклонной дорожке.

И вот тогда начнется самое интересное. Оперативники «Цербера» могут оказаться в меньшинстве, а за неимением биотиков третьей категории будут уязвимы для их приемов. Поэтому Мотт, стараясь сравнять шансы, готовила сюрприз. Вот только получится ли он? Даже имея преимущество в выборе места, трудно предусмотреть все случайности, способные нарушить самые продуманные планы.

Пока Мотт прорабатывала в уме все детали, скорбящие образовали перед масс-конвертером широкий полукруг. Столб радужного огня ярко вспыхнул, словно в нетерпении, готовый поглотить все, что попадет в его ненасытную пасть. Любой предмет, оказавшись внутри, превращался в энергию, завершая таким образом извечный цикл распада и возрождения.

В конце спуска, перед самым конвертером, имелась платформа, на которую ставился гроб. Под громкое пение старший из саларианцев нажал кнопку и платформа наклонилась. Изящно украшенный гроб соскользнул в огненный столб и мгновенно исчез, сопровождаемый ослепительной вспышкой. Погребение закончилось, и Мотт покинула крематорий вслед за участниками похорон.

После разведывательной операции на подготовку атаки потребовался почти полный цикл. Только вот под атакой Хендел подразумевал полномасштабное наступление на занятый противником объект, а не долгое и мучительное продвижение ползком по лабиринту воздуховодов. Еще его разочаровал тот факт, что, несмотря на его участие в разведке, командовать «воздушной» группой из шести бойцов назначили Па-Даха. Но просто участие — это лучше, чем ничего, тем более что ему предстоит ворваться в убежище биотиков одним из первых.

За неимением другой возможности Хендел смирился со своей позицией и проталкивался за остальными участниками экспедиции под негромкое шипение нагнетаемого в шахту воздуха. Предстояла рукопашная, и потому наемники Т’Лоак ограничились только легкой броней и автоматическими пистолетами. Исключение было сделано лишь для двух биотиков Т’Лоак, которым предстояло защищать остальных от более сильного противника. Будут ли им противостоять Джиллиан и Ник? Вполне вероятно. Джиллиан… Кого он увидит? Наивную девочку, которую поклялся защищать, или убийцу? И то и другое было одинаково вероятно.

Благодаря обновленной схеме Па-Даха и светящимся стрелкам, нарисованным Хенделом, они преодолели тот же самый путь гораздо быстрее, чем накануне. Один за другим члены группы втискивались в соединительный короб, где едва смогли поместиться. Двое наемников уже готовили тросы для спуска, а Па-Дах провел последний инструктаж.

— Работаем по плану, — сказал батарианец. — Первейшая задача — спуститься одновременно. Потом пробиваемся к охранникам и освобождаем вход. Вероятно, это все, что нам удастся сделать. Но если обстановка позволит, я попытаюсь отыскать Кая Лэнга и взять его в плен. Тем временем Хендел постарается открыть дверь изнутри. Вопросы есть? Нет? Тогда пошли.

Плазменным резаком быстро вырезали большое отверстие в центре воздуховода, и, когда металлический диск с высоты в несколько десятков метров грохнулся об пол, в воздух поднялась туча пыли. Биотик, посмотрев вверх и увидев скользящих по веревкам наемников, закричал, подняв общую тревогу. Прицельный залп сверху заставил его замолчать. Но остальные уже начали стрелять по захватчикам и применять свои биотические способности.

Хендел, спускаясь по веревке, увидел, как сорвалась одна из наемниц Т’Лоак. Она пронзительно вскрикнула, падая с большой высоты, ударилась с глухим стуком и осталась лежать без движения. На месте ее падения поднялось облачко пыли.

Но, несмотря ни на что, большинству атакующих, включая и самого Хендела, удалось благополучно приземлиться. Навстречу Хенделу бросились сразу двое биотиков. Взмахнув руками, он поднял их в воздух и оставил беспомощно извиваться, пока не достал пистолет. Одна из биотиков была азари, вторая — человек. Обе носили легкую броню, но без шлемов, и Хендел двумя выстрелами пробил им головы, после чего позволил упасть.

Он уже готовился схватиться с турианцем, в котором признал лидера, но волна темной энергии бросила его на пол лицом вниз. Когда Хендел сумел перевернуться, он увидел над собой лицо Ника Донахью и дуло крупнокалиберного пистолета.

— Мистер Митра?! — воскликнул Ник. — Что вы здесь делаете? Вы убили Марису!

Вокруг них шло настоящее сражение, и Хендел, приподнявшись на локтях, ощутил, как от взрыва вздрогнула земля.

— Марису? Она была твоей подружкой?

— Проклятье, да! Мы собирались пожениться.

— Мне очень жаль, — ответил Хендел, — но вы сами навлекли на себя беду. Помнишь, чему тебя учили Кали и я? Тот, кто использует биотические способности во вред, рано или поздно должен будет за это заплатить.

— Ты подлец! — сквозь стиснутые зубы бросил Ник. — Ты мерзкий ублюдок! Сначала ты убиваешь Марису, а потом говоришь, что это моя вина. Прощай, Митра. Будешь читать свои наставления в аду.

— Где Джиллиан? — задал вопрос Хендел. — Она жива?

Он увидел вспышку, но не услышал выстрела и не почувствовал попавшей в лоб пули. Не смог Хендел увидеть и того, как один из трех адептов Т’Лоак швырнул Ника на пол. Их тела остались лежать в двух метрах друг от друга.

ГЛАВА 16

На Омеге

Т’Лоак не полагалась на случайности. Двух охранников, стоящих перед стальной дверью, убрали снайперы, не позволив им поднять тревогу. А потом небольшая армия из двух сотен наемников установила контроль над районом, включая трущобы и значительный участок дороги, проходившей мимо пещеры. «Никого не впускать и не выпускать» — такой приказ Т’Лоак отдала Иммо.

Как только от Па-Даха поступило сообщение, стальную дверь взорвали. Не дожидаясь, пока осядет пыль, фаланга бойцов устремилась по туннелю мимо пары машин к главному залу. За первой группой шел Иммо, потом Т’Лоак, а за ней двое людей. Королева Пиратов считала Кали Сандерс и Дэвида Андерсона бесполезным багажом, но не стала возражать против их участия, поставив условие не путаться под ногами. Кто знает? Если ей повезет, один из них, а то и оба назойливых гостя погибнут во время перестрелки. Ее целью был Кай Лэнг.

Они прошли приблизительно половину туннеля, когда прогремел еще один взрыв и вторая дверь рухнула внутрь. Наемники ворвались в пещеру, стреляя на ходу. От биотического «броска» один из атакующих, бессильно раскинув руки, отлетел далеко назад. Второй судорожно задергался, прошитый насквозь автоматной очередью.

Эта же очередь могла задеть и Т’Лоак, но она не пострадала. Королева Пиратов была в безопасности, окруженная защитным барьером, который поддерживали трое адептов третьей категории. Поэтому она думала только об одном — отыскать человека, виновного в смерти ее дочери.

— Отыщите Лэнга, — отдала она приказ. — И приведите ко мне.

Кали и Андерсон заранее договорились, что не будут обращать внимания на Т’Лоак, а займутся поисками Ника и Джиллиан. После взрыва второй двери наемники рассредоточились по всей пещере, а Кали, увидев неподвижное тело женщины, подбежала проверить, не Джиллиан ли это. Она опустилась на одно колено рядом с окровавленным трупом и сразу поняла, что эта женщина намного старше. В переговорном устройстве шлема раздался голос Андерсона. Для связи между собой они выбрали наименее загруженный частотный канал.

— Кали… Подойди сюда.

Борьба за первый уровень пещеры к тому времени уже закончилась, и Т’Лоак со своими наемниками стали подниматься по извилистым тропинкам наверх. Время от времени они обнаруживали укрывшихся в боковых пещерах биотиков, и тогда снова раздавались выстрелы. Внизу опасность уже миновала, и Кали поспешно подбежала к Андерсону.

— Это Хендел, — произнес он. — И Ник.

При виде обезображенного лица Хендела Кали с трудом подавила крик. Его застрелили в упор. Рядом с рукой Ника лежал пистолет, а Андерсон стал вытаскивать второй из кобуры. Внезапно Кали опустилась на колени. Она пощупала пульс:

— Он еще жив. Ник, ты меня слышишь? Это я, Кали Сандерс.

Андерсон отстегнул с пояса фляжку и плеснул немного воды в лицо Ника. Его веки дрогнули и поднялись. Пару мгновений он просто смотрел вверх, словно не веря своим глазам, затем моргнул:

— Мисс Сандерс? Я должен был догадаться… Если тут мистер Митра, значит, и вы тоже.

— Как ты себя чувствуешь?

— Плохо. Очень плохо. Но это не важно. Мистер Митра убил Марису.

Кали вспомнила, что Хендел рассказывал о том, что видел Ника с девушкой.

— И ты его застрелил?

— Да… Я был в ярости.

— Мне жаль это слышать, Ник. Хендел был прекрасным человеком и не заслужил этого. Особенно от того, кому он хотел помочь.

Казалось, что Ник вот-вот расплачется.

— А где Джиллиан? Она участвовала в схватке?

Ник качнул головой:

— Нет. У нас был пленный. Агент «Цербера» по имени Лэнг. Джиллиан увела его перед самой атакой. Призрак готов заплатить за него несколько миллионов кредитов.

Упоминание о Лэнге и Призраке мгновенно насторожило и Кали, и Андерсона. Их взгляды встретились, затем снова обратились к Нику.

— Перед самой атакой? — переспросил Андерсон.

— Да.

— Ник, куда они отправились? Где должен состояться обмен?

— В крематории, — сказал Ник. — Мисс Сандерс… Мои родители… Скажите им…

— Да?

Прогремел выстрел, Ник судорожно дернулся. Кали и Андерсон подняли головы и увидели Иммо с пистолетом в руке. Эхо разносило одиночные выстрелы, истребление оставшихся биотиков близилось к завершению. Саларианен вежливо кивнул:

— Ария Т’Лоак хотела бы с вами поговорить.

— Ты проклятый ублюдок! — бросила ему Кали, поднимаясь на ноги. — Я бы…

Ей не пришлось объяснять, что бы она с ним сделала. Андерсон прикладом автомата достал до головы саларианца. Иммо беззвучно осел на пол.

— Бежим! — воскликнула Кали. — Если поторопимся, мы можем успеть.

— Обмен уже может быть завершен, — на бегу ответил Андерсон.

— Может, — согласилась Кали. — Но мы должны попытаться.

— Смотри! — воскликнул Андерсон. — Гироциклы. Я их заметил еще при входе. Давай заберем один.

— Ты можешь им управлять?

В усмешке Андерсона мелькнуло какое-то мальчишеское озорство.

— Я умею управлять космическим кораблем, неужели с этим не справлюсь?

Андерсон уже перебросил ногу через седло и включил зажигание, когда сзади донесся крик:

— Остановите людей! Т’Лоак хочет с ними поговорить.

Кали вскочила в седло позади Андерсона, взревел двигатель, с дорожки полетел гравий, и несколько наемников были вынуждены отскочить в сторону от несущейся прямо на них машины. Беглецы миновали туннель и понеслись по улице. Вскоре им вслед загремели выстрелы, но пули пролетали мимо, а через пару мгновений Андерсон уже свернул в лабиринт узких улочек.

Андерсон достаточно долго прожил на Омеге, чтобы разбираться в основных дорожных указателях, и довольно хорошо представлял, где находится крематорий. Но их задерживало напряженное движение на улицах. К счастью, гироцикл обладал отличной маневренностью и был способен протискиваться между тележками и автомобилями, проскальзывать по пешеходным переходам, а еще спускаться по ступеням длинных лестниц, хотя трясло при этом немилосердно.

Резкий левый поворот гироцикл преодолел с легкостью, и Андерсон, прибавив скорости, нечаянно поднял машину на заднее колесо. Затем переднее колесо с глухим ударом снова опустилось на землю, уличный торговец поспешно метнулся с дороги, и гироцикл, выровнявшись, снова понесся вперед.

— Туда! — крикнула Кали, завидев впереди колонны.

Андерсон нажал на тормоз и подкатил к небольшому магазинчику, где продавалась ритуальная атрибутика для похорон. Они соскочили с гироцикла и помчались к амфитеатру, надеясь успеть вовремя.

Джиллиан было приказано охранять Лэнга, и, входя на территорию крематория, она ощутила растущее волнение. Первым шел Лэнг. Руки у него были скованы наручниками впереди, а ножные кандалы сильно замедляли движение. Джиллиан держалась вплотную к нему, а за ней шла Зон. Только три человека — это все, на что согласился Призрак. Установленный Зон биотический барьер окружал всех троих, создавая некоторое ощущение безопасности.

Они миновали колоннаду и оказались на вершине длинного спуска. В самом конце, перед трехметровым огненным столбом, стоял человек. Призрак? Да! Он в точности соответствовал известному Джиллиан описанию. Защитный барьер, мерцающий вокруг, заглушал все посторонние звуки, кроме шарканья ног Лэнга. Вся картина казалась Джиллиан немного нереальной.

Лэнг чувствовал себя попавшей в капкан крысой. Скованные наручниками руки были сведены перед ним, а кандалы на ногах не давали нормально шагнуть. В худшую ситуацию ему еще не приходилось попадать. Но в самом конце спуска он увидел Призрака. И две сумки у его ног. Выкуп. Ключ к его свободе.

Он с трудом верил своим глазам. Сердце переполняли самые противоречивые эмоции. Первым было удивление. Согласившись лично присутствовать при обмене, Призрак подвергал себя огромной опасности. Вторым чувством была благодарность. Было бы вполне понятно и объяснимо, если бы Призрак решил списать его со счетов. Но он здесь, стоит и ждет, пока все трое подойдут ближе. И эта картина навсегда останется в памяти Лэнга.

До конца спуска осталась еще половина пути, и пока все шло безукоризненно. Но Джиллиан знала, что все может измениться в одно мгновение. И она старалась отыскать малейшие признаки засады. Но Призрак словно магнитом притягивал ее взгляд. Проходили секунды, дистанция сокращалась. Зон подаст команду не раньше, чем они окажутся достаточно близко, чтобы схватить сумки, стоящие на платформе.

Расстояние сократилось до нескольких метров, и у Джиллиан как будто стальными обручами сдавило грудь. Между Лэнгом и Призраком осталось около пяти метров, когда раздался голос.

— Привет, Кай, — сказал Призрак. — Рад тебя видеть. И молодых леди тоже.

— Ты убил моего отца, — холодно ответила Джиллиан, уже собирая энергию, чтобы уничтожить стоящего перед ней человека.

— Твой отец уже сам был готов убить себя, — сказал Призрак. — Но признаю, и я сыграл в этом свою роль. И не без причины. Эксперименты, которым подвергся твой отец, дали много полезной информации. Достаточно, чтобы создать армию таких, как Грейсон.

Джиллиан применила «бросок». Энергетический заряд должен был разрушить нервную систему Призрака и убить его в одну секунду. Но ничего не произошло. Призрак мрачно усмехнулся:

— Я этого ждал… Тебе и таким, как ты, нельзя доверять. Но соглашение остается в силе. Забирайте выкуп и освободите Лэнга.

Джиллиан ощущала одновременно растерянность и гнев. Призрак должен был умереть. Но она по-прежнему стоит и разговаривает с ней!

— Джиллиан! — окликнула ее Зон. — Делай, как он говорит! Бери сумки!

Но Джиллиан не интересовали сумки. Она предприняла целую серию биотических атак, создавших смерч из мусора и сваливший одну из трехметровых статуй в конвертер. Пламя ослепительно вспыхнуло, и каменная фигура, весившая не меньше тонны, исчезла без следа. А Призрак остался.

Джиллиан с яростным криком выхватила пистолет и начала стрелять. Пули позади Призрака ударяли в металлическое ограждение конвертера и выбрасывали фонтаны искр. Только тогда Джиллиан поняла, что они не причиняют вреда.

— Он не настоящий! — закричала она. — Это голограмма!

Лэнг был разочарован и взволнован. С одной стороны, Призрак не захотел рисковать. С другой стороны, глава «Цербера» приложил немало сил, чтобы его вызволить. Что делать? Позволить биотикам себя увести или драться? Выбор был нетрудным.

Биотики не пристегнули его скованные наручниками руки к поясу, как должны были сделать, а оставили их висеть свободно. Это была ошибка, заплатить за которую пришлось Джиллиан. Сцепленные кулаки образовали увесистый снаряд, и когда он ударил сбоку по голове Джиллиан, та рухнула на землю, перевернулась и осталась лежать.

Лэнг бросился к упавшей Джиллиан, желая окончательно вывести ее из строя. Но девушка оказалась проворнее. Она вскочила на ноги и нанесла ответный удар. Лэнга подняло в воздух и с силой швырнуло на землю. Задача ясна. У нее имеется оружие дальнего действия, а у него нет. Значит, надо навязать ей ближний бой, чтобы способности биотика были ограниченны, а сила Лэнга дала бы ему решающее преимущество. Но как? Лэнг остался лежать без движения.

Джиллиан видела, что Лэнг сильно ударился о землю и не шевелился. Все ее планы сорвались. Но одно ясно: Призрак явно дорожит Лэнгом. Если ей удастся схватить убийцу и выбраться с ним из крематория, можно попытаться снова надавить на Призрака. Похоже, что Лэнг потерял сознание, а возможно, и погиб. Или это ловушка? Джиллиан вытащила пистолет и стала медленно приближаться. Она не сводила взгляда с лица Лэнга, и в этом была ее ошибка. Неожиданный удар по ногам — и пистолет вылетел из ее руки, а Лэнг уже был готов к драке. Он навалился на Джиллиан всем телом. Но девушка не желала сдаваться. Удар головой был одним из приемов, которым ее научил Хендел. Она увидела, как на его лице промелькнуло удивленное выражение, и попыталась закрепить успех ударом в пах. Однако ее усилия, вместо того чтобы сломить Лэнга, привели его в ярость.

Единственным его оружием была зубная щетка. Но после многих часов обтачивания, проделанного тайком в пещере, этот невинный предмет превратился в настоящую заточку. Стержень глубоко погрузился в тело. Джиллиан непроизвольно вздрогнула, нахмурилась и с обвиняющим видом уставилась на Лэнга. Потом она попыталась что-то сказать, но в горле собралось слишком много крови, и вместо слов вырвался булькающий хрип.

Лэнг с трудом поднялся на ноги как раз в тот момент, когда Зон уже преодолела большую часть подъема. Биотики спасались бегством.

К нему подбежала Мотт и стала освобождать руки. Изображение Призрака смотрело ему в глаза:

— С возвращением, Кай… И не беспокойся о своей ноге. Как только доктора с тобой поработают, ты станешь лучше, чем прежде. Намного лучше. Скоро увидимся.

Трансляция изображения прервалась, и вместе с двумя вооруженными оперативниками Мотт и Лэнг покинули крематорий. Сумки, наполненные камнями, остались стоять там, где и стояли.

Кали и Андерсон добрались до крематория в тот момент, когда от ворот отъезжал небольшой белый фургон. Их никто не остановил, и, задержавшись на самом верху, они внимательно осмотрелись. На первый взгляд амфитеатр показался пустым. Но затем Андерсон заметил лежащее возле самого конвертера тело.

— Это Джиллиан!

Они поспешно сбежали вниз и обнаружили девушку в луже крови. Из глубокой раны на шее торчало какое-то оружие, и дыхание было едва заметным.

— Не выдергивай, — предостерег Андерсон Кали. — Может стать еще хуже.

Кали открыла упаковку с повязкой, пропитанной медигелем, и осторожно наложила ее вокруг раны. Но было слишком поздно. Кали поняла это, наклонившись и взглянув в лицо девушки.

— Джиллиан, это Кали.

Джиллиан ответила едва слышным шепотом:

— Кали?

— Да. И Дэвид Андерсон.

— Мы пытались убить Призрака, — сказала Джиллиан, слабо сжав руку Кали. — Но не сумели.

Джиллиан закашлялась, и на подбородок вытекла струйка крови.

— Мне очень жаль, — ответила Кали.

Она сожалела о выборе Джиллиан, и об убитых ею людях, и о том, что девушка умирала.

Но Джиллиан были чужды все эти тонкости.

— Все в порядке… Я хотя бы попыталась… Да, еще… Это очень важно.

Пальцы Кали сжали ее руку.

— Да? Что?

Джиллиан подняла руку к золотой цепочке на шее и драгоценному кулону, перепачканному кровью:

— Сведения… От моего отца… полученные в «Цербере». Жнецы. Все о них. И…

— Да?

— Армия… Призрак сказал, что отец был первым. Они создают армию…

— Какую армию? — воскликнула Кали.

Но Джиллиан замолчала. Кали почувствовала, как обмякла ее рука, увидела, как погас свет в глазах девушки, и прикусила губу:

— Проклятье…

Андерсон печально опустил голову:

— Как жаль!

В Цитадели

После атаки на «Биотическое подполье» и стычки в крематории Кали и Андерсону пришлось поспешно покинуть Омегу. Удар, нанесенный Андерсоном Иммо, был равносилен нападению на саму Королеву Пиратов, и задерживаться на космической станции стало равносильно самоубийству.

Оказавшись в безопасности на борту космического корабля, они воспользовались возможностью ознакомиться с содержимым информационного накопителя, который Джиллиан отдала Кали. И тогда стал ясен масштаб грядущей опасности. Информацию необходимо было довести до сведения Совета Цитадели.

Прозрачный лифт поднимал их к Палате Совета, и Кали любовалась открывающимся видом. Залитый светом пейзаж составлял резкий контраст с темными улицами Омеги.

Дверцы лифта разошлись, и Андерсон в сопровождении Кали вышел в холл. Почетный караул из восьми стражников, как и в прошлый раз, стоял у подножия лестницы, а в конце коридора их опять поджидала азари по имени Джай М’Лани. На этот раз на ней было платье другого цвета, а в остальном она ничуть не изменилась.

— Доброе утро. Рада видеть вас снова. Заседание только что началось, и ваше сообщение стоит вторым пунктом в повестке дня. Как вам уже известно, эта лестница приведет вас на следующий уровень, и коридор справа выходит в комнату ожидания. Я приду за вами за десять минут до вашего доклада.

Они поблагодарили М’Лани и поднялись в комнату ожидания. Большая часть кресел пустовала, поскольку в комнате было лишь три турианца. Кали невольно вспомнила о Нике и о прошлом их визите. Если бы она только знала, что он задумал! Возможно, она смогла бы его остановить, но вполне вероятно, что Ник все равно вступил бы в «Биотическое подполье». А затем ей вспомнилась Джиллиан. Бедняжка Джиллиан! «Мы здесь благодаря тебе, — подумала Кали, сидя рядом с Андерсоном. — Выиграем мы или проиграем, но мы должны попытаться».

На большом настенном экране что-то говорил турианец, и у Кали создалось впечатление, что он оспаривает несправедливый, по его мнению, налог. Б’Тан поблагодарил турианца за сообщение и пообещал, что Совет примет к рассмотрению его заявление, и в этот момент за ними пришла М’Лани.

Азари проводила их к небольшой площадке перед Помостом Просителей. Вскоре турианец вышел, и тогда настала их очередь подняться на Помост. Кали была здесь не так уж и давно, но ей снова казалось странным смотреть на членов Совета через огромное пустое пространство.

Как и в прошлый раз, напротив них расположились Б’Тан, Ошар, Ведус и Удина, а над их головами мерцали пятиметровые голографические отражения.

Первым заговорил Б’Тан:

— Приветствую вас, адмирал Андерсон и мисс Сандерс. Мне сказали, что вы провели много времени на Омеге. С благополучным возвращением. Кто будет выступать первым?

— Я, — откликнулся Андерсон. — В прошлый раз мисс Сандерс и я продемонстрировали вам тело Пола Грейсона и произведенные в нем изменения. Как вам известно, мы придерживались мнения, что подобными технологиями могут обладать только Жнецы, даже если «Цербер» и приложил к этому руку. С тех пор нам попала новая информация, и мы считаем необходимым донести ее до сведения Совета, чтобы вы решили наконец предпринять против Жнецов какие-то меры.

Удина не скрывала своего раздражения:

— При всем моем уважении, адмирал Андерсон, ваше увлечение Жнецами приобретает все признаки мании. Но раз уж нам снова предстоит через это пройти, давайте постараемся сделать это как можно эффективнее. Начинайте, пожалуйста.

В кулоне Джиллиан хранилась самая разнообразная информация. И среди остальных файлов имелась голографическая запись, которая, как надеялись Кали и Андерсон, могла нарушить безмятежное спокойствие членов Совета. Свет в центре Палаты замерцал, появилось изображение, и раздался крик Грейсона. Его обнаженное тело было пристегнуто к какой-то раме, и кожа приобрела сероватый оттенок. На ногах виднелись открытые надрезы. Крик не умолкал, а тем временем в его тело, словно сами собой, стали проникать гибкие кабели, похожие на змей. Фокусировка камеры изменилась, и в поле зрения попали фигуры в лабораторных халатах.

— Нет! — крикнул Грейсон, лихорадочно переводя взгляд с одного лица на другое. — Ради бога, остановите их! Я сделаю все что угодно… Все, чего вы хотите. Не позволяйте им!

Но наблюдатели, вместо того чтобы остановить процесс, делали пометки в своих планшетах, а извивающиеся кабели проталкивались под кожей Грейсона, внутри зажглись смутно видимые огоньки, и на его шее вздулись вены.

— Убейте меня-а-а, — простонал Грейсон, — пожалуйста, убейте меня!

Но ему никто не ответил.

— Мы видели уже достаточно, — сердито заявил Ведус. — Прекратите демонстрацию! Послушайте, адмирал… С какой целью вы все это нам показываете? Благодаря вам Совет уже ознакомился с методами, позволившими модифицировать тело Грейсона. Я не понимаю, каким образом эта голограмма может пролить свет на ситуацию.

Андерсон был зол, но старался контролировать свои эмоции. Он только сжимал и разжимал зубы.

— Кто-нибудь из вас видел что-либо подобное? Или слышал о чем-то, что напоминало бы эксперимент, проводимый с Грейсоном? Думаю, нет. А теперь задайте себе вопрос: откуда могла взяться такая технология? И к чему все это может привести?

— К «Церберу», — коротко ответил Б’Тан. — Насколько я помню, вы сами принимали участие в экспедиции на космическую станцию, где проводился эксперимент, и сами видели, что там творилось. Каким-то образом, неизвестными нам путями «Цербер» овладел неизвестной нам технологией. Но это не означает, что в этом деле принимали участие Жнецы.

Впервые с начала заседания Кали вышла вперед:

— Джиллиан Грейсон перед смертью отдала нам это устройство, на котором хранилась запись, и сказала нечто очень важное. Она сказала, что «они создают армию». Задумайтесь над этим. Подумайте, что может натворить целая армия таких, как Грейсон.

— А что они смогут сделать? — с презрением спросил Ведус.

— Грейсон в одиночку захватил космическую станцию, — напомнил им Андерсон.

— Которая была плохо защищена, — парировал Ошар. — Благодарим вас обоих… Но пока у вас не будет твердых доказательств связи между Грейсоном и Жнецами, я предлагаю прекратить эту дискуссию.

Кали хотела что-то возразить, но поняла, что никто из членов Совета не намерен ее выслушать. Она повернулась к Андерсону:

— Он прав. Эта дискуссия закончена. Пора возвращаться домой.

На планете Эден Прайм

Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев и разбрасывало по земле лужицы золотого света. Разноцветные насекомые перелетали в теплом воздухе с места на место, а на ветвях перекликались птицы. Это место называлось Рощей Воспоминаний и было засажено тысячами лиственных деревьев в память ушедших людей. Не имея возможности почтить память Хендела, Ника и Джиллиан на Омеге, Кали и Андерсон прилетели на Эден Прайм. На усыпанной солнечными пятнами полянке было достаточно места. И Андерсон выкопал три ямки, так чтобы деревья не только выросли сильными и крепкими, но и защищали друг друга во время приближающегося дождливого сезона, когда яростные ветры бушуют над кронами. Как только Андерсон закончил работу, Кали разместила в ямках три саженца, прикрыла корни черной плодородной землей и полила их.

— Ну вот, — сказала она, выпрямляясь. — Все они были беспокойными людьми, но каждый старался сделать что-то хорошее, даже если при этом выбирал путь самоуничтожения. Я буду по ним скучать.

Андерсон кивнул:

— Хорошие слова. Пойдем… До отеля нам шагать не меньше двух миль.

Солнце уже коснулось западного края горизонта Эден Прайм, когда Кали присоединилась к поджидавшему ее на балконе Андерсону. Отель располагался на двадцать третьем этаже города-пирамиды Амазон, стоявшего посреди необъятного океана джунглей. Повсюду, насколько хватало глаз, расстилалась пышная зелень.

— Как красиво! — сказала Кали, почувствовав на своих плечах руки Андерсона. — Особенно после Омеги.

— Значит, ты рада, что мы сюда прилетели?

— Очень. Нам необходимо было увидеть все это.

— Согласен. Но впереди нас еще ждет много работы.

— Ты имеешь в виду армию, о которой говорила Джиллиан?

— Да.

— Возможно, она ошибалась.

— Об этом может быть известно Митре Зон, но она скрылась.

Кали кивнула:

— Мы разыщем ее.

— Но не сегодня ночью.

— Нет, — согласилась Кали, провожая взглядом исчезающее солнце. — Не сегодня ночью.

Примечания

1

Меритократия (букв. «власть достойных») — принцип управления, согласно которому руководящие посты должны занимать наиболее способные люди, независимо от их социального происхождения и финансового достатка.

Content

Дрю Карпишин
Mass Effect

Открытие

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ЭПИЛОГ

Восхождение

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Возмездие

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Уильям Дитц Обман

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

Примечания