Сара Морган

Игра по его правилам

Playing by the Greek’s Rules

© 2015 by Sarah Morgan

«Игра по его правилам»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2017

Глава 1

Лили надвинула шляпу на глаза, спасаясь от обжигающего греческого солнца, и отпила воды из бутылки.

– Больше никогда. – Она села на землю и взглянула на подругу, осторожно расчищающую небольшую секцию аккуратно размеченного места раскопок. – Если я когда-нибудь еще упомяну при тебе слово «любовь», закопай меня прямо здесь.

– Внизу есть гробница. Могу сбросить тебя туда, если хочешь.

– Отличная мысль! И повесь табличку: «Здесь покоится Лили, которая годы потратила на изучение происхождения, эволюции и поведения людей, но так и не смогла понять мужчин».

Она перевела взгляд с руин древнего города на море. Они сидели высоко на плато. Позади них на солнце сверкали изрезанные вершины величественных Белых гор, а впереди блестела морская голубизна. Красота природы обычно поднимала Лили настроение, но не сегодня.

Британи села и вытерла лоб рукой.

– Перестань себя накручивать. Тот тип оказался лживым, неверным ублюдком. – Она потянулась к рюкзаку и посмотрела на группу погруженных в разговор мужчин. – К счастью для всех нас, завтра он возвращается в Лондон, к своей жене. И все, что я могу сказать: помоги, Боже, этой женщине.

Лили закрыла лицо руками.

– Не произноси слова «жена». Я отвратительный человек.

– Эй! – В голосе Британи послышались резкие нотки. – Он сказал тебе, что не женат. Он солгал. Вся ответственность лежит на нем. Начиная с завтрашнего дня ты его больше не увидишь, а я не буду подавлять в себе желание убить его.

– Что, если она узнает и положит конец их браку?

– Тогда у нее появится шанс начать нормальную жизнь с мужчиной, который ее уважает. Забудь о нем, Лили.

Легко сказать! Мысли о том, что она натворила, продолжали крутиться в голове.

Что она упустила?

Может, задавала не те вопросы?

Неужели она, отчаянно желая найти идеального мужчину, проглядела очевидное?

– Я планировала наше будущее. Мы собирались провести август, путешествуя по греческим островам. Так продолжалось до тех пор, пока он не вытащил из бумажника вместо кредитной карты семейную фотографию. На ней трое детей льнули к нему. Он должен был взять в отпуск их, а не меня. Это невыносимо! Как я могла ошибиться? Это черта, которую я никогда не переступаю. Семья для меня священна. Если предложить мне выбор между семьей и деньгами, я выберу семью. – Правда, сейчас у нее нет ни того ни другого. – Не знаю, что хуже: то, что он совершенно меня не знал, или то, что он соответствовал моему списку.

– Какому списку?

Лили почувствовала, что заливается краской.

– Это моя попытка быть объективной. У меня сильно развита тяга к корням. К семье. Когда очень сильно чего-то желаешь, это может исказить восприятие действительности, поэтому я создала несколько слоев самозащиты. Например, список качеств, которыми должен обладать мужчина. Я не встречаюсь с теми, кто не подходит по меньшей мере по трем позициям.

Британи была заинтригована.

– Толстый кошелек, широкие плечи и большой…

– Нет! Ты говоришь ужасные вещи. – Несмотря на подавленное настроение, Лили рассмеялась. – Первое – он должен быть любящим. Второе – он должен быть честным, но как проверить это качество за неимением детектора лжи, я не знаю. Я считала профессора Ашурста честным человеком. Да, кстати, больше я никогда не смогу назвать его Дэвидом. – Лили позволила себе взглянуть на заехавшего с коротким визитом археолога, который ослепил ее во время их короткого, но провалившегося с треском романа. – Ты права. Он свинья.

– Я назвала его не свиньей, а у.

– Помню. Я никогда не употребляю это слово.

– А надо бы. Оно обладает удивительным терапевтическим свойством. Однако не стоит тратить так много времени на разговоры об этом… Профессор Лживая Задница остался в прошлом.

– Поверить не могу, как ты его назвала.

– Он заслуживает и не таких эпитетов. Да, какое третье качество в твоем списке?

– Мне нужен мужчина, который уважает семейные ценности, но семьей еще не обзавелся. – Лили погрузилась в уныние. – Судя по последним событиям, в моем списке имеются серьезные недочеты.

– Не обязательно. Нужно придумать тест на честность и, возможно, следует добавить слово «холостяк», вот и все. Тебе надо расслабиться. Перестань искать серьезные отношения, просто получай удовольствие. Не напрягайся.

– Ты говоришь о сексе? У меня не получится. – Лили сделала еще глоток воды. – Чтобы спать с мужчиной, я должна его любить. Эти два понятия для меня неразделимы. А как насчет тебя?

– Секс есть секс. Любовь есть любовь. Первое весело, а второго надо изо всех сил избегать.

– Наверное, со мной что-то не так.

– Все с тобой так. Но ты будешь разбивать свое сердце чаще, чем среднестатистический человек. – Британи сняла шляпу и принялась обмахиваться ею. – Как жарко! Нет и десяти часов, а я уже красная, как вареный лобстер.

– Это Крит. Чего ты ожидала?

– Я бы все отдала за то, чтобы провести несколько часов дома. Я не привыкла к такому солнцу. Мне так и хочется скинуть с себя что-нибудь.

– Ты проводишь лето в раскопках по всему Средиземноморью.

– И страдаю.

Британи вытянула ноги, и Лили ощутила легкий укол зависти.

– В этих шортах ты похожа на Лару Крофт. У тебя потрясающие ноги. Мне бы такие.

– Слишком много хожу по негостеприимным землям в поисках артефактов. А я хочу твои изумительные светлые волосы. – Волосы Британи цвета полированного дуба были собраны в хвостик. Несмотря на шляпу, ее шея уже загорела. – Послушай, не трать больше ни мысли, ни слезы на этого типа. Пойдем сегодня с нами. Мы собираемся на открытие нового крыла в археологическом музее. Мне донесли, что Лживой Задницы там не будет, поэтому вечер обещает быть интересным.

– Не могу. Сегодня утром мне позвонили из агентства и предложили срочную уборку.

– Лили, ты магистр археологии. Не стоит хвататься за случайные заработки.

– Мой исследовательский грант не покрывает кредита на обучение, а я не хочу иметь долги. И в любом случае я люблю наводить порядок. Меня это расслабляет.

– Любишь наводить порядок? Ты словно существо с другой планеты.

– Это удовольствие – превращать чей-то дом в эталон ухоженности, но жаль, что работать придется сегодня. Праздник в музее – отличный повод смыть грязь с коленей и принарядиться, не говоря уже о том, что можно полюбоваться экспонатами. Ну да ладно. Буду думать о деньгах. Сегодня мне обещают заплатить еще и за срочность. Хозяин решил нагрянуть без предупреждения. Большую часть времени он проводит в Штатах.

– Как его зовут?

– Понятия не имею. Компания не разглашает такую информацию. Через четыре часа я добавлю к своему банковскому счету кругленькую сумму, и все.

Рука Британи, сжимавшая бутылку с водой, замерла, не донеся ее до рта.

– Четыре часа? Чтобы убрать дом, тебе потребуется четыре часа?

– В нашей команде четыре человека.

– Что за место?

– Вилла. Большая. По прибытии нам выдадут поэтажный план, который мы должны будем вернуть после того, как закончим. Копии делать запрещено.

– Поэтажный план? – Британи подавилась водой. – Я жутко заинтригована. Можно, я поеду с тобой?

– Конечно. – Лили усмехнулась. – Отмывать чью-то ванную гораздо приятнее, чем наслаждаться коктейлями на террасе археологического музея и любоваться закатом над Эгейским морем.

– Критским.

– Строго говоря, Эгейским. Я пропущу отличную вечеринку, натирая пол. Я чувствую себя Золушкой. А как насчет тебя? Собираешься встретиться сегодня вечером с кем-нибудь и реанимировать свою интимную жизнь?

– К счастью, моя интимная жизнь не требует реанимации.

Лили вздохнула:

– Может, ты и права. Мне надо научиться относиться к жизни легкомысленно и использовать мужчин для секса, вместо того чтобы ждать, когда очередные отношения закончатся пшиком. Ты была единственным ребенком, верно? Ты когда-нибудь жалела, что у тебя нет братьев или сестер?

– Нет, но я росла на маленьком острове, жизнь на котором напоминала жизнь в большой семье.

– Здорово, – мечтательно протянула Лили. – Я в детстве постоянно болела, и уход за мной был той еще работенкой. У меня была экзема. Я постоянно была обмазана кремами и обмотана бинтами. Никому не был нужен вечно хандрящий ребенок. Я была так же желанна, как уличный щенок с блохами.

– Черт, Лили, ты выжимаешь из меня слезу, а я далеко не сентиментальна.

– Забудь об этом. Лучше расскажи о своей семье.

Лили любила слушать рассказы о дружных семьях, о любви, о переплетениях судеб. Для нее семья была похожа на пестрый свитер, в котором разноцветные нити образуют нечто целостное и чудесное, дарящее тепло и оберегающее от холодных жизненных ветров.

Лили рассеянно оборвала нитку, свисающую с края шорт. Она олицетворяла ее жизнь – одинокая, ни с чем не связанная нить.

Британи сделала еще один глоток воды и нахлобучила шляпу.

– Можно сказать, у меня нормальная американская семья. Родители развелись, когда мне было десять. Моя мама ненавидела жизнь на острове. В конце концов она снова вышла замуж и перебралась во Флориду. Папа – инженер, он работал на нефтяных вышках по всему миру. Я жила с бабушкой на острове Паффин.

– Какое чудесное название! Ты была близка с бабушкой?

– Очень. Она умерла несколько лет назад, но оставила мне свой коттедж на пляже, чтобы у меня был дом. Каждую неделю мне звонят люди, предлагая продать его, но я отказываюсь. – Британи всадила лопатку в землю. – Бабушка называла коттедж приютом для спасенных. Как-то я спросила ее, жили ли в нем люди, потерпевшие кораблекрушение, и она сказала, что он предназначен для людей, потерпевших крушение в жизни. Она верила, что дом способен исцелять души.

– Я хотела бы пожить там с месяцок. Мне нужно исцелиться.

– Добро пожаловать. Сейчас там живет моя подруга. Мы используем коттедж как тихую гавань. Это самое лучшее место на земле. Можешь приезжать в любое время, Лил.

– Может, я так и поступлю. Я пока не решила, что делать в августе.

– Знаешь, что тебе поможет? Классный секс. Секс ради удовольствия, без эмоциональной хренотени, которая сопровождает отношения.

– У меня никогда не было классного секса. Я влюбляюсь.

– Найди мужчину, в которого ты не сможешь влюбиться ни при каких обстоятельствах. Классного любовника, и ничего более. Тогда ты избежишь риска. – Британи умолкла, когда к ним приблизился Спайрос, археолог из местного университета. – Сгинь, Спай, это женский разговор.

– Как вы думаете, почему я к вам подошел? Ваш разговор наверняка интереснее того, который я только что закончил. – Он протянул Лили банку охлажденной диетической колы. – Он пустое место, хорошая моя. – Голос у Спайроса был мягкий, и Лили тронула его доброта.

– Я переживу.

Спай опустился на корточки рядом с ней.

– Хочешь, я помогу тебе пережить? Я слышал что-то насчет классного секса. И я к твоим услугам.

– Нет, спасибо.

– Эй, это просто секс. – Он подмигнул ей. – Тебе нужен настоящий мужчина. Греческий мужчина, который знает, как сделать так, чтобы ты почувствовала себя женщиной.

– Да, да, я знаю эту шутку. Ты собираешься вручить мне белье для стирки. Я не буду стирать твои носки. – Но, говоря это, Лили смеялась. У нее нет семьи, зато есть хорошие друзья. – Ты забываешь, что, когда я не привожу в порядок виллы и не парюсь здесь, я работаю на главного греческого мужчину.

– Ах да, – улыбнулся Спайрос. – Ник Зервакис. – Глава «Зервако». Мужчина из мужчин. Мечта каждой женщины.

– Только не моя. Он не соответствует ни одному пункту моего списка.

Спай поднял брови, и Британи покачала головой:

– Тебе это неинтересно. Продолжай, Лили, постирай грязное белье Зервакиса. Я хочу знать о нем все, начиная с банковского счета и заканчивая тем, как он сумел накачать невероятный пресс, который я видела на контрабандных фотках, сделанных в бассейне одной актрисы.

– Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он жутко умен и ожидает, что все вокруг него тоже жутко умны. Это, надо признаться, внушает мне трепет. К счастью, большую часть времени он проводит в Сан-Франциско или в Нью-Йорке, а здесь бывает нечасто. За те два месяца, что я проработала стажером, от него ушли две личные ассистентки. А уж про его подружек я и вовсе молчу. Чтобы запомнить их, нужна феноменальная память.

– Что случилось с его личными ассистентками?

– Обе уволились из-за колоссальной нагрузки, к тому же ему нелегко угодить. Он может так посмотреть, что у человека сразу возникает желание куда-нибудь телепортироваться. Но он очень красив. Правда, не мой тип, поэтому я не обращаю на это внимания, однако женщины судачат о нем постоянно.

– Я так и не понял, почему ты работаешь в его компании.

– По нескольким причинам. Срок действия моего исследовательского гранта истекает в этом месяце. Я еще не решила, хочу ли продолжать заниматься археологией, и рассматриваю другие варианты. Работа в музее оплачивается плохо. И учительницей я никогда не смогу стать. – Лили пожала плечами. – Не знаю, что и делать.

– Ты эксперт по керамике и сделала несколько изумительных вещиц.

– Это хобби.

– Ты креативна, у тебя есть художественный вкус. Ты можешь двигаться в этом направлении.

– Прожить на это нереально, а мечтами счета не оплатишь. – Лили допила колу. – Иногда я жалею, что не занялась юриспруденцией, хотя работа в офисе не очень мне подходит. Я растяпа. На прошлой неделе сломала копировальный аппарат, а кофеварка меня ненавидит. Но стоит потенциальным работодателям увидеть в резюме, что я работаю в «Зервако», как мои шансы повышаются. Если человек способен работать на Зервакиса и не трепетать, это сразу делает его перспективным.

Спайрос поднялся.

– Ник Зервакис способен нагнать страху на многих. Поговаривают, что его можно поставить в один ряд с богами.

Британи убрала бутылку с водой в рюкзак.

– Так могут говорить люди, которым он платит зарплату, или женщины, с которыми он спит.

– Его служба безопасности выдрессирована и держит их на расстоянии, – сообщила Лили. – Нельзя звонить ему, пока ваше имя не окажется в особом списке, а список этот меняется каждую неделю. Запомнить его – морока.

– Значит, сторожевые псы защищают его от женщин? – Британи пришла в восторг. – Неправдоподобно!

– Я им восхищаюсь. Чем бы он ни занимался, делами или развлечениями, эмоции не играют никакой роли. Он – диаметральная противоположность мне. – Лили бросила взгляд на мужчину, стоявшего на другой стороне раскопа, мужчину, который солгал ей. Подумав о том, что она могла сказать ему, но не сказала, Лили приуныла. – Мне следует стать такой, как Ник Зервакис.

Британи рассмеялась:

– Шутишь?

– Нет. Он словно лед. Я хочу быть похожей на него. А как насчет вас, друзья? Вы когда-нибудь любили?

– Нет! – У Спая был встревоженный вид.

Британи не ответила, глядя на море.

– Британи, – спросила Лили, – ты когда-нибудь любила?

– Не уверена. – Голос подруги звучал хрипло. – Может быть.

– Ого! – Спай поднял брови. – Ты пронзила ему сердце стрелой? – Он воздел руки вверх, когда Лили сердито уставилась на него. – Что? Она эксперт по оружию бронзового века и отличный стрелок.

– Почему ты говоришь, что, может, любила?

– Я вышла за него замуж.

Спайрос разразился беззвучным смехом, а Лили остолбенела.

– Это была ошибка. – Британи вытащила лопатку из земли. – Если я совершаю ошибки, обычно это огромные ошибки. Наверное, можно назвать это головокружительным романом.

– Скорее, ураганным романом. Сколько он длился?

Британи встала и отряхнулась.

– Десять дней. Спай, если ты не сотрешь улыбку с лица, я скину тебя в этот ров и засыплю твой труп песком и черепками.

– Ты хотела сказать – десять лет? – уточнила Лили.

Британи покачала головой:

– Нет, дней. Медовый месяц не завершился убийством.

Лили почувствовала, как у нее отвисает челюсть. Она быстро закрыла рот.

– Что случилось?

– Я позволила своим эмоциям затмить разум. – Британи слабо улыбнулась. – С тех пор я не влюбляюсь.

– Ты знаешь, как не влюбляться? Дай мне несколько советов.

– Не могу. После общения с Заком это пришло само собой.

– Сексуальное имя.

– Сексуальный мужчина. – Британи закрыла глаза. – Сексуальный проходимец.

– Еще один, – кивнула Лили. – Но ты была молода. Молодым свойственно совершать ошибки. У меня же такого оправдания нет. Меня нужно перепрограммировать.

– Не нужно. Ты дружелюбная и любящая. Эти качества нравятся мужчинам.

– К тому же достаточно одного взгляда на тебя, чтобы понять: обнаженной ты выглядишь супер, – добавил Спай.

Лили повернулась к нему спиной.

– Дружелюбная и любящая – отличные качества для щенка, а не для женщины. Но люди могут меняться? Ну, так вот, я собираюсь измениться. – Она встала. – Я не собираюсь влюбляться. Я последую твоему совету и займусь классным сексом.

– Отличный план! – Спай взглянул на часы. – Ты разденешься, а я позабочусь о номере.

– Не смешно, – нахмурилась Лили. – Мне нужен мужчина, к которому я ничего не испытываю и в которого не смогу влюбиться, проживи я хоть миллион лет.

Британи неожиданно засомневалась:

– Слушаю тебя, и мне кажется, что мой совет звучит как рецепт катастрофы.

– Нет, это отличный план. Не вижу ни одного изъяна. Я назову его операция «Льдинка».

* * *

Ник Зервакис стоял у окна и смотрел на сияющую голубизну моря, пока говорил его ассистент.

– Он позвонил?

– Да, как вы и предсказывали. У вас дар предвидения. Я бы издергался, если бы речь шла о таких суммах, а вы даже глазом не моргнули.

Ник мог бы сказать ему, что дело не в деньгах, а во власти.

– Вы связались с юристами?

– Завтра они встречаются с командой из Лексоса. Итак, дело сделано. Поздравляю, босс! От звонков журналистов из Штатов трубка накалилась, все просят интервью.

– Сделка не завершена, пока не поставлены подписи. Когда это произойдет, я выступлю с заявлением, но никаких интервью. – Ник чувствовал, как напряжение постепенно отпускает его. – Вы позвонили в «Афину»?

– Да, но сначала вас ждут на открытии нового крыла музея.

Ник негромко выругался и обернулся:

– Я и забыл. У вас есть ознакомительные материалы?

Личный ассистент побледнел:

– Нет, босс. Мне известно только, что в этом крыле собраны экспонаты, относящиеся к минойской культуре.

– Я должен произнести речь?

– Они надеются, что вы согласитесь сказать несколько слов.

– Я смогу сказать несколько слов, но они не будут иметь никакого отношения к минойской культуре. – Ник ослабил узел галстука. – Напомните мне мое расписание.

– Вассилис подъедет сюда в шесть тридцать. Вы едете на виллу, чтобы переодеться. По пути вы заезжаете за Кристиной. Столик в «Афине» зарезервирован на девять часов.

– Почему бы не заехать за ней после того, как я переоденусь?

– На это уйдет время, которого у вас нет.

Ник не мог с этим поспорить.

– Что-нибудь еще?

Ассистент неловко переступил с ноги на ногу.

– Звонил ваш отец. Несколько раз. Он сказал, что вы не берете трубку, и попросил меня передать вам сообщение.

Ник расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Что за сообщение?

– В следующий уик-энд состоится его свадьба. Он боится, что вы забыли.

Ник окаменел. Он не забыл.

– Что-нибудь еще?

– Он ждет вас на церемонии. Он просит напомнить вам, что из всех богатств мира наибольшую ценность имеет семья.

Ник помолчал.

«Почему, – подумал он, – четвертая свадьба должна стать причиной торжества?» Для него это было свидетельство того, что человек не извлек уроки из трех предыдущих браков.

– Я позвоню ему из машины.

– Есть еще кое-что. – Ассистент попятился к двери, не сомневаясь, что после этого надо будет срочно убираться отсюда. – Он просил обязательно передать: если вы не приедете, то разобьете ему сердце.

Типичное заявление его отца. Эмоциональный шантаж.

Из-за своей сентиментальности отец и стал жертвой трех безумно дорогих разводов. Никлаус подошел к столу.

– Считайте, что сообщение вы передали.

Когда дверь закрылась, он снова повернулся к окну.

Им владели досада и раздражение, а в глубине души бурлили более тяжелые чувства, которые у него не было желания анализировать. Ник вообще не был склонен к самоанализу и считал, что прошлое полезно только тогда, когда оно предвещает будущее, а просто смотреть на бурлящий поток давних воспоминаний нежелательно.

Несмотря на включенный кондиционер, на лбу у него выступил пот. Ник подошел к холодильнику и достал бутылку воды.

Почему его волнует очередная женитьба отца?

Он больше не девятилетний мальчик, чью идиллическую жизнь разрушило предательство матери. Именно тогда им овладело стремление к порядку и безопасности.

Ник научился заботиться о своей безопасности. В плане эмоций он был неприступной крепостью. Он никогда не позволял отношениям вырвать почву у него из-под ног. Он не верил в любовь и рассматривал брак как дорогое и бессмысленное предприятие.

К сожалению, отец, во всем остальном неглупый человек, не разделял его взгляды. Он сумел создать успешный бизнес из ничего, но по какой-то причине не прибегал к помощи ума на любовном фронте.

Насколько он мог судить, отец не анализировал риски и не изучал финансовую подоплеку своего очередного увлечения, относясь к каждому новому роману с неуместным оптимизмом.

Попытки Ника научить его осмотрительности Зервакис-старший счел циничными.

Ситуация стала еще более нелепой, когда, встретившись с ним как-то за ужином, отец прочитал целую лекцию о его стиле жизни, словно отсутствие у Ника разводов свидетельствовало о серьезном изъяне в его характере.

Ник ненадолго закрыл глаза. В бизнесе дела у него шли гладко, тогда как ситуация в семье была сродни хаосу. И он скорее был готов повторить двенадцать подвигов Геракла, чем появиться на очередной свадьбе отца.

В этот раз он не встречался с невестой и не имел такого желания. Ничего, кроме мрачного неодобрения, он испытывать не будет, а портить отцу настроение ему не хотелось.

Свадьбы ввергали Ника в депрессию. Все шампанское мира не могло скрыть того факта, что два человека тратят целое состояние за привилегию совершить ошибку на глазах у множества свидетелей.

Лили бросила сумку в мраморном холле, пораженная увиденным.

Сказать, что вилла была похожа на дворец, значит ничего не сказать. Расположенная на мысе, над морем, вилла «Гармония» являла собой образец недостижимой роскоши.

Размышляя над тем, где остальные члены команды, Лили прошла на террасу.

Узкие тропинки вились по цветущему саду и спускались к бухточке с пристанью.

– Я умерла и оказалась в раю…

Из состояния транса Лили вывел настойчивый сигнал телефона. Она вытащила его из кармана. Скромная униформа стала ей тесна из-за того, что, приехав на Крит, она без остановки поглощала восхитительный тимьяновый мед и греческий йогурт. Звонила хозяйка клининговой компании. Она сообщила Лили, что остальные члены команды попали в аварию и не приедут.

– О боже, с ними все в порядке? – встревожилась Лили. Выслушав заверения в том, что никто не пострадал, кроме машины, она вздохнула: вся работа ложится на ее плечи. – Как я справлюсь одна?

– Сосредоточьтесь на покоях хозяина. Особое внимание уделите ванной.

Что ж, ничего не поделаешь, придется ей работать одной. Выбрав Моцарта в списке произведений и вставив наушники, Лили принялась вытирать пыль и мыть пол в просторной гостиной, подпевая «Волшебной флейте».

«Кто бы здесь ни жил, у этих людей определенно нет детей», – подумала она, поправляя подушки на белых диванах и полируя столы. На вилле все было роскошным, но безликим.

Если она не прекратит предаваться мечтам, ее уволят. Лили поспешила по витой лестнице к спальне хозяина и, войдя, замерла.

В крошечной душной квартирке, которую она делила с Британи, стояли такие узкие кровати, что с них можно было скатиться во сне. На этой же кровати могли запросто уместиться человек шесть. Кровать стояла так, чтобы лежавшие на ней люди могли наслаждаться чудесным видом бухты. Лили представила, каково это – спать на кровати таких размеров. Сколько раз нужно перевернуться во сне, чтобы докатиться до края?

Быстро проверив, не маячит ли поблизости сотрудник службы безопасности, Лили вытащила телефон и сфотографировала кровать, захватив вид из окна.

«Однажды я займусь сексом на подобной кровати», – написала она Британи.

Подруга ответила немедленно: «Все равно, какая кровать, главное – ее владелец».

Бросив последний тоскливый взгляд на спальню, Лили отправилась в ванную. У стеклянной стены стояла огромная ванна. Единственный способ вычистить что-либо таких размеров – залезть внутрь, что Лили и сделала, стараясь не поскользнуться.

Когда ванна заблестела, она переключила внимание на душевую кабину. На стене располагалась мудреная панель управления. Лили с сомнением взглянула на нее. Памятуя о провальном опыте с копировальным аппаратом и кофеваркой, она не хотела ни к чему притрагиваться, но выбора не было.

Лили осторожно нажала на кнопку, и на нее обрушилась стена холодной воды.

Задыхаясь, она начала нажимать подряд на все кнопки. Вода попеременно то обжигала, то холодила. Наконец водопад прекратился. Промокшая насквозь, Лили опустилась на пол, стараясь восстановить дыхание.

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу прогресс, – пробормотала она, выжимая волосы.

Затем она поднялась. Вода стекала с нее на пол, униформа прилипла к телу. Если она в таком виде пройдет по вилле, то оставит мокрые следы, а времени на повторную уборку у нее нет.

Сняв униформу и оставшись в нижнем белье, Лили принялась выжимать ее. Из спальни донесся какой-то звук.

Предположив, что это кто-то из сотрудников безопасности, она в ужасе простонала.

– Эй! – торопливо произнесла она. – Не заходите сюда. Я только что…

Лили умолкла, увидев на пороге женщину.

Она была безукоризненно ухожена, ее стройную фигуру обтягивало кораллового цвета платье, на губах блестела помада.

Лили еще никогда в жизни не испытывала такого унижения.

– Ник? – ледяным тоном проговорила женщина, обернувшись. – Твой сексуальный аппетит, конечно, легендарен, но заметь на будущее: прежде чем приглашать к себе девушку, неплохо бы расстаться с прежней подружкой.

– О чем ты говоришь? – послышался глубокий голос, который Лили мгновенно узнала.

Дрожа от холода, она закрыла глаза. Хорошо бы найти на панели управления кнопку катапульты.

Теперь она знала, кто владелец виллы.

Через несколько секунд он показался на пороге ванной. Лили взглянула сквозь ресницы, с которых капала вода, на Ника Зервакиса. Увидев перед собой сногсшибательного, сексуального красавца, она почувствовала, как в животе у нее все перевернулось.

Он стоял, слегка расставив ноги. На его безупречно красивом лице не отражалось никаких эмоций, словно обнаружить в душе полураздетую незнакомку для него дело обычное.

– Вот как?

Это все, что он может сказать?

Ожидая взрыва или извержения вулкана, Лили сглотнула:

– Я объясню.

– Да, было бы неплохо. – В голосе женщины послышались ядовитые нотки. Ее ножка в дорогущей туфле постукивала по полу. – Ваше объяснение стоит послушать.

– Я уборщица…

– Ну конечно, – оборвала ее женщина. – Уборщицы всегда раздеваются в душе своих клиентов. – Дрожа от гнева, она обратилась к мужчине: – Ник?

– Да?

– Кто это?

– Ты же слышала. Уборщица.

– Она лжет, – отрезала женщина. – Я уверена, что она провела здесь весь день.

Ник Зервакис никак не отреагировал на обвинение, только слегка сузил свои потрясающие темные глаза.

В первый день работы Лили в его компании ее предупредили, что Ник Зервакис наиболее опасен, когда спокоен. Ее тревога усилилась, а спутница Ника тем временем продолжала пылать праведным гневом.

– Ты знаешь, что самое отвратительное в этой ситуации? У тебя настолько дурной вкус, что ты заинтересовался этой толстушкой.

– Прошу прощения, – не сдержалась Лили. – Я не толстушка. – Она, как могла, прикрывалась мокрой униформой. – К вашему сведению, мой вес в пределах нормы.

Но женщина ее не слышала.

– Она причина того, что ты поздно заехал за мной? Я предупреждала тебя, Ник: никаких игр. Что ж, ты проиграл, потому что я не даю второй шанс, особенно на ранней стадии отношений. И если ты не соизволишь дать мне объяснение, я обойдусь без него.

Не дожидаясь ответа, она вышла из ванной. С каждым сердитым стуком ее высоких каблучков Лили съеживалась. Она чувствовала себя виноватой.

– Она расстроилась, – наконец сказала Лили, прерывая гнетущую тишину.

– Да.

– Но… она вернется?

– Надеюсь, что нет.

Лили хотела было сказать, что в таком случае ему повезло, но решила, что не стоит говорить с боссом по душам. Ей следует подумать о том, как сохранить работу.

– Я очень, очень сожалею.

– Напрасно. Это не ваша вина.

Лили снова съежилась, понимая, что это не так.

– Если бы не несчастный случай, я была бы одета, когда она вошла.

– Несчастный случай? Не думал, что мой душ может оказаться источником опасности, но, очевидно, я ошибался. – Он взглянул на лужу на полу. – Что случилось?

– Ваша душевая! – выпалила замерзшая Лили. Зубы ее выбивали чечетку. – Там нет никаких инструкций!

– Мне не нужны инструкции. – Ник окинул оценивающим ленивым взглядом ее фигуру. – Я прекрасно знаю, как работает мой душ.

– А я нет, – огрызнулась Лили. – Я понятия не имела, какие кнопки нажимать.

– Поэтому вы решили нажать на все? Если вы когда-нибудь окажетесь в кабине «Боинга-747», рекомендую держать руки при себе.

– Не смешно. Я промокла насквозь. К тому же вы вернулись рано.

– Приношу свои извинения. – Его темные глаза иронично сверкнули. – Я не привык кого-либо уведомлять о своих передвижениях. Вы закончили уборку или желаете, чтобы я показал вам, какие кнопки нажимать?

Лили призвала на помощь все свое достоинство, если уместно говорить о нем в сложившихся обстоятельствах.

– Ваш душ чист. Идеально чист. – Она старалась не смотреть на высокую тренированную фигуру мужчины. – Вы уверены, что она не вернется?

– Да.

Лили разрывало облегчение и чувство вины. Помедлив, она пробормотала:

– Ну вот, еще одни отношения испорчены.

– Еще? – Темные брови поползли вверх. – Такое с вами часто случается?

– Вы даже представить себе не можете! Послушайте, я могу позвонить своей нанимательнице и попросить ее поручиться за меня. – Лили сникла, поскольку тогда пришлось бы признаться, что клиент застал ее полуобнаженной в своем душе.

Ник улыбнулся:

– Вряд ли ваша нанимательница настолько либеральна.

– Должен быть какой-нибудь способ это уладить, – настаивала Лили. – Я испортила ваши отношения, хотя в свое оправдание могу сказать, что мне она показалась не слишком добрым человеком. И, помирившись с ней, вы в будущем, возможно, пожалеете об этом, а вашим детям придется прижиматься к костлявому телу. – Она поймала его взгляд. – Вы смеетесь надо мной?

– Нет, но способность приласкать ребенка не стоит на первом месте в моем списке женских достоинств. – Ник небрежно бросил пиджак на спинку дивана, который был больше, чем ее кровать.

Лили пребывала в некоем трансе. «Почему он так спокоен, когда подруга бросила его?» – размышляла она.

– Почему вы не стали защищаться?

– Зачем?

– Вы могли бы объясниться, и она вас простила бы.

– Я никогда не объясняюсь. И кстати, – он пожал плечами, – вы и так все ей объяснили.

– Она мне не поверила. Если бы сказали вы, это прозвучало бы правдоподобнее.

Ник стоял, загораживая проход.

– Полагаю, вы сказали правду? Вы действительно уборщица?

– Конечно.

– В таком случае мне нечего было добавить.

Будь Лили на его месте, она умерла бы от унижения, но он оставался невозмутимым, хотя ему дали отставку при свидетелях.

– Вы, кажется, не слишком расстроились, – заметила она.

– С чего мне расстраиваться?

– Многие люди расстраиваются, когда их отношения разлаживаются.

– Я к таковым не принадлежу.

– Вам ни капельки не жаль?

– Я не знаком с такой мерой, как «капелька», но мне ни капельки не жаль. Чтобы переживать, мне не должно быть все равно, а мне все равно.

«Потрясающе!» – мысленно восхитилась Лили. Почему она не смогла сказать это профессору Ашурсту, когда тот выразил притворное сожаление по поводу того, что ранил ее чувства?

– Извините, – пробормотала она и, оставляя позади себя мокрую дорожку, прошмыгнула мимо Ника, открыла сумку и вытащила блокнот.

– Что вы делаете?

– Записываю. Когда меня бросают, я теряюсь и не знаю, что сказать, но в следующий раз обязательно использую ваши слова. Это лучше, чем лить слезы. – Лили писала, вода капала на блокнот, чернила растекались.

– И часто вас бросают?

– Довольно часто. Я влюбляюсь и разбиваю себе сердце. Это стало закономерностью, но я стараюсь изменить положение вещей.

Лили уже жалела, что заговорила с ним на эту тему. Хотя она была довольно открытым человеком, все же существовала черта, за которую не стоило заходить.

Это был ее секрет.

– Сколько раз вы влюблялись?

Она раздраженно потрясла ручку, не желавшую писать на мокрой странице.

– Три.

– Сколько?! Невероятно.

– Готова спорить, что вам тоже не везло в любви.

– Я никогда не любил.

– Вам просто не встретился человек, в которого вы могли бы влюбиться.

– Я не верю в любовь.

– Да? – Лили заинтересованно взглянула на Ника. – А во что вы верите?

– Деньги, влияние, власть. – Ник пожал плечами. – Ощутимые, достижимые цели.

– Разве можно измерить власть и влияние? Впрочем, вам, наверное, достаточно топнуть ногой, и все сразу начнет измеряться.

– Вы будете удивлены…

– Я уже удивлена. Боже, вы такой невозмутимый. Вот пример для подражания. – Наконец Лили удалось заставить ручку писать. – Меняться никогда не поздно. Начиная с этого момента, я за достижимые цели. Кстати, какова ваша цель в отношениях?

– Оргазм. – Ник медленно улыбнулся, и Лили почувствовала, что заливается краской.

– Ясно. Так мне и надо. Это отучит меня задавать дурацкие вопросы. А вы, похоже, способны эмоционально отстраняться, когда речь идет об отношениях. Я ставлю перед собой такую же задачу. Кстати, я намочила вам пол. Будьте осторожны, не поскользнитесь.

Ник прислонился к стене и наблюдал за ней. Она его забавляла.

– А вы способны эмоционально отстраняться?

– Вообще-то я еще не пробовала. Но в будущем мой радар предупредит меня, что я готова влюбиться не в того типа, и бац! – Лили взмахнула кулачком. – Я превращусь в ледышку. Впредь мое сердце будет одето в броню. – Она чуть смущенно улыбнулась. – Наверное, вы думаете, что я рехнулась. Но это первая ступень по изменению личности. Я бы хотела, чтобы это произошло, как операция под наркозом. Просыпаешься – и бам! – ты уже новый, недоступный для любви человек. Но раз это невозможно, постараюсь как-нибудь пережить процесс.

Ухо Лили уловило вибрацию, она взглянула на его пиджак. Ник не пошевелился.

– Это ваш телефон.

Он продолжал пристально смотреть на нее, и это смущало.

– Да.

– Вы не собираетесь ответить? Это, возможно, она. Звонит, чтобы попросить у вас прощения.

– Уверен, что так оно и есть, поэтому не собираюсь отвечать.

Лили посмотрела на него с восхищением:

– Это подтверждение того, что мне надо стать похожей на вас. Если бы позвонили мне, я бы ответила. И если бы человек извинился передо мной, я простила бы его.

– Вам действительно нужна помощь, – обронил Ник. – Как вас зовут?

– Лили.

– Вы мне кого-то напоминаете. Мы с вами раньше не встречались?

– Последние пару месяцев я в качестве стажера два раза в неделю работала второй помощницей вашего личного ассистента.

«Я сломала копировальный аппарат и кофеварку».

Темные брови приподнялись.

– Мы сталкивались?

– Нет. Я видела вас только однажды. Не считая тех случаев, когда я пряталась в туалете.

– Прятались в туалете?

– Вы увольняли сотрудников одного за другим. Я не хотела попадаться вам на глаза.

– Значит, – подытожил Ник, – вы работаете на меня два раза в неделю, а остальные три дня трудитесь уборщицей.

– Нет, обычно уборку я делаю по вечерам. Я работаю этим летом на раскопках в Аптере. Но там почти все закончено. Я добралась до перепутья в своей жизни и понятия не имею, в каком направлении двигаться.

– На раскопках? – В нем пробудился интерес. – Вы археолог?

– Да, но эта работа не позволяет мне выплатить приличный кредит за обучение, поэтому я подрабатываю.

– Что вы знаете о минойской культуре?

Лили заморгала:

– Возможно, больше, чем нужно двадцатичетырехлетней женщине.

– Хорошо. Отправляйтесь в ванную и обсушитесь, а я найду платье для вас. Сегодня мне предстоит открыть крыло в музее. Вы поедете со мной.

– Я? Разве вам не с кем поехать?

– Было с кем, – невозмутимо произнес Ник. – Так как на вас частично лежит вина за то, что она ушла, вы ее замените.

– Но… – Лили облизала губы. – Мне надо убирать вашу виллу.

Ник посмотрел на лужу в ванной:

– К тому времени, когда мы вернемся, вода стечет по ступенькам в гостиную, так что все помоется само собой.

Лили не сдержала нервный смешок. Интересно, знает ли кто-нибудь из сотрудников Зервакиса о его чувстве юмора?

– Вы не собираетесь меня увольнять?

– Вам следует стать более уверенной в себе. Если вы знакомы с минойской культурой, то можете понадобиться, а я не увольняю людей, которые мне полезны. – Ник отобрал у нее униформу, оставив Лили в мокром белье.

– Что вы делаете? – взвизгнула Лили, умирая от смущения, и потянулась за одеждой.

– Перестаньте голосить, – спокойно сказал Ник, отходя. – Вряд ли я первый мужчина, который увидел вас полуобнаженной.

– Обычно мужчины видят меня обнаженной, – уточнила Лили. – А когда пристально разглядывают, это действует на нервы, особенно если перед этим меня назвала толстушкой женщина, худая как щепка. – Лили умолкла, когда Ник повернулся и зашагал прочь. Она не знала: то ли испытывать облегчение, то ли оскорбиться. – Если хотите знать мой размер, можете спросить!

Ник достал телефон и позвонил. Ожидая, пока ему ответят, он снова прошелся взглядом по ее фигуре и улыбнулся медленной, чувственной улыбкой.

– Мне не нужно спрашивать, моя милая, – мягко проговорил он. – Я уже знаю твой размер.

Глава 2

Пока машина ползла по оживленным вечерним улицам, Ник откинулся на спинку сиденья. Рядом с ним извивалась Лили, словно выброшенная на палубу рыба.

– Мистер Зервакис! Это платье куда более открыто, чем моя обычная одежда. И у меня из головы не выходит ужасная мысль. – Ее голос срывался.

Ник взглянул на нее, напоминая себе, что девушки с чудесными улыбками, готовые поведать первому встречному о своем горьком опыте с противоположным полом, его не интересуют.

– Зови меня Ник.

– Я не могу называть вас Ник. Это неправильно, поскольку я работаю в вашей компании. Меня по-прежнему не отпускает та ужасная мысль.

Ник оторвал взгляд от ее рта и попытался избавиться от греховных мыслей.

– О чем ты?

– Ваша подружка может узнать, что вместо нее вы взяли сегодня меня.

– Она узнает.

– И это вас не волнует?

– Почему это должно меня волновать?

– Разве это не очевидно? Она не поверила, что я уборщица. Она подумала, что вы и я, что мы… – Лили зарделась. – Если она узнает, что сегодня мы были вместе, ей станет ясно, что мы лгали, хотя люди, у которых есть мозги, сразу сообразят: если вам нравятся такие, как она, я уж точно не могу быть вашей подружкой.

Ник попытался расшифровать это путаное заявление.

– Боишься, что она решит, что у нас с тобой может быть секс? Почему это ужасная мысль? Ты находишь меня непривлекательным?

– Дурацкий вопрос. – Лили взглянула на него и сразу же отвела глаза. – Извините, но это все равно что спросить у женщины, любит ли она шоколад.

– Некоторым женщинам шоколад не нравится.

– Они лгут.

– Значит, шоколад, – протянул Ник, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он получал столько удовольствия от разговора.

– Если вас интересует, считаю ли я вас соблазнительным, то мой ответ «да». Однако мы совершенно не подходим друг другу, я даже не смогла бы расслабиться, чтобы заняться с вами сексом.

Ник ощутил вызов.

– Я буду счастлив…

– Нет. – Лили устремила на него строгий взгляд. – Я видела ваши фотографии в бассейне. Я никогда не смогу раздеться перед мужчиной, тело которого подобно вашему. Я буду из кожи вон лезть, чтобы соответствовать вам, а стресс убьет страсть.

– Я уже видел тебя в нижнем белье.

– Не напоминайте мне.

Ник заметил в зеркале веселый взгляд своего водителя. Вассилис работал у него больше десяти лет и не стеснялся высказывать свое мнение по поводу личной жизни хозяина. Было очевидно, что он полностью одобряет Лили.

– Если ты придешь сегодня со мной, люди решат, что нас связывает секс, – вернулся Ник к разговору. – Не могу сказать, что я знаком со списком гостей, но предполагаю, что среди них будут и твои коллеги. Это тебя не беспокоит?

– Нет. Это будет означать, что сердце мое не разбито. Более того, время выбрано очень удачно. Сегодня утром я разработала операцию «Льдинка». Не интересно узнать, что это? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – Я собираюсь заняться сексом, не испытывая к мужчине никаких чувств. Да. – Лили кивнула. – Вы не ослышались. Только классный секс.

С водительского места донесся какой-то звук, и Ник нажал на кнопку, поднимая разделительный экран.

– У тебя есть кто-нибудь на примете для операции… э-э-э… «Льдинка»?

– Пока нет, но если они подумают, что это вы, отлично. Если я когда-нибудь скажу, что была с вами, это поднимет меня в моих собственных глазах.

Ник откинул голову и засмеялся:

– Лили, ты бесценна.

– Не похоже, что это комплимент. – Лили попыталась поправить вырез платья, и ее груди буквально выпрыгнули наружу. – Фактически вы говорите, что я не стою и гроша.

Оторвав взгляд от ее тела, Ник решил, что давно так приятно не проводил вечер.

– Фотографы!

Когда машина подъехала к музею, Лили пригнулась. Ник, взяв ее за запястье, заставил выпрямиться.

– Ты выглядишь ослепительно. Если хочешь, чтобы они думали, что мы только что выбрались из постели, сотри с лица виноватое выражение.

– Я видела несколько телевизионных камер.

– Открытие нового крыла музея – это новость.

– Мое декольте тоже может стать новостью, – пробормотала Лили, подтягивая платье повыше. – Мои груди слишком велики для этого фасона. Могу я одолжить у вас пиджак?

– Твои груди заслуживают такого платья, и пиджак я тебе не дам. – Голос Ника был низким, воркующим, и Лили почувствовала, как ее тянет к нему.

– Вы флиртуете со мной?

Он был совсем не похож на дружелюбных мужчин, с которыми ей приходилось сталкиваться в своем кругу. В нем чувствовались сила и непоколебимая уверенность в себе.

Ее вопрос позабавил Ника.

– На сегодня ты моя подружка. Флирт – обязательное условие.

– Меня это нервирует, а я и так взвинчена.

– Потому что ты со мной?

Она ни за что не признается, какие чувства он вызывает у нее.

– Нет, потому что открытие этого крыла музея – грандиозное событие.

– Наши представления о грандиозном событии разнятся, Лили. – Его глаза смеялись. – Никогда еще мне не наносили такой удар по эго.

– Ваше эго в броне, как и ваши чувства. Вы не сомневаетесь, что правы, а остальные ошибаются. Хотелось бы мне быть похожей на вас. Что, если репортеры спросят, кто я такая? Что ответить?

– Ты археолог. И сказать ты можешь все, что захочешь. Либо не говори ничего. Решай сама. Скажи, почему тебя волнует предстоящий вечер?

– Если не считать того, что мне пришлось принарядиться? В новом крыле будет выставлена крупнейшая в Греции коллекция памятников минойской культуры. Она позволит археологам уточнить многие данные. Это здорово. И кстати, мне нравится платье.

– Тебя интересуют расколотые горшки?

Лили моргнула:

– Не говорите это журналистам. Коллекция будет играть большую роль в исследованиях, не говоря уже о том, что люди получат уникальную возможность ознакомиться с предметами древности.

Машина остановилась возле музея, и один из сотрудников службы безопасности открыл дверцу. Лили вышла и зажмурилась от вспышек фотокамер.

– Невероятно, – пробормотала она. – Теперь я понимаю, почему знаменитости носят солнцезащитные очки.

– Мистер Зервакис… – Фотографы и репортеры бросились в атаку. – Пожалуйста, пару слов по поводу открытия нового крыла.

Ник помедлил и заговорил с невозмутимым видом, повторяя то, что сказала ему Лили, слово в слово.

– У вас потрясающая память, – прошептала она.

Вперед выступил репортер:

– Кто ваша гостья, Ник?

Ник повернулся к ней, и Лили осознала, что он предоставляет ей право ответить на этот вопрос.

– Я друг, – пробормотала она.

Ник улыбнулся и, взяв ее за руку, повел по лестнице вверх.

Первым Лили заметила Дэвида Ашурста и в смятении остановилась. Увидев вопросительный взгляд Ника, она быстро покачала головой, чувствуя, как ее затапливают паника и отчаяние.

– Все нормально. Просто я увидела человека, которого не ожидала встретить. Я не думала, что он осмелится появиться здесь.

– Это он – причина твоего желания измениться?

– Это профессор Ашурст. У него есть жена, – сдавленно пробормотала Лили. – Представляете? Я плакала из-за этого неудачника. У меня есть время, чтобы заглянуть в блокнот? Я не помню, что написала.

– Я подскажу тебе, что говорить. – Ник наклонился и зашептал ей на ухо.

Лили потрясенно выдохнула:

– Я не смогу.

– Нет? А как насчет этого в качестве альтернативы?

Обвив рукой ее талию, Ник привлек Лили к себе.

Она смотрела на него, загипнотизированная его неправдоподобно темными глазами, в которых читалась неприкрытая страсть. Прежде чем она успела спросить, что он задумал, Ник наклонил голову и поцеловал ее.

Удовольствие затопило женщину, кожа вспыхнула от пробежавшей между ними искры, в теле разгорелся пожар. Ее целовали и раньше, но так – еще никогда. Лили воспламенилась, как спичка. Ее накрыла с головой новая, неведомая прежде волна желания. Забыв про то, что они находятся на людях, она прижалась к крепкому, сильному телу Ника. Она почувствовала себя ненасытившейся, когда он наконец оторвался от ее губ. Лили покачнулась.

– З-зачем ты это сделал?

Ник медленно провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

– Поступки иногда говорят громче слов.

– Ты потрясающе целуешься. – Лили зажмурилась из-за очередной вспышки. – Теперь твоя подружка ни за что не поверит, что я уборщица.

– Не поверит, – согласился Ник, не сводя глаз с ее губ. – И она не моя подружка.

Голова у Лили кружилась, ноги дрожали. Она чувствовала на себе завистливые взгляды женщин и краем глаза заметила потрясенное лицо Дэвида.

Проплыв по последним ступеням, она улыбнулась ему, ощущая прилив сил.

– Здравствуйте, профессор Лживая За… Ашурст. – В том, что она чувствует головокружение и дезориентирована, виновата жара, а не поцелуй, твердила про себя Лили. – Желаю вам добраться до дома без происшествий. Уверена, что ваша семья скучает без вас.

Профессору Ашурсту не представилась возможность ответить, так как вперед выступил куратор музея. Он затряс руку Ника, буквально пластаясь перед ним в выражении благодарности.

– Мистер Зервакис, ваша щедрость… это крыло – самый волнующий момент в моей карьере. Знаю, что у вас нет ни одной свободной минуты, но вы окажете нам честь, если взглянете на экспозицию.

Лили отодвинулась, но Ник взял ее за руку и снова прижал к себе. Британи, очень красивая в коротком голубом платье, увидев это, слегка приподняла брови. Глаза Спая были прикованы к декольте Лили, подтверждая ее наихудшие опасения…

Ситуация казалась Лили нереальной. Даже не верилось, что познакомилась она с Ником, когда была полуобнажена и дрожала от холода. Через несколько минут она оказалась в роскошной спальне, где над ней колдовали четыре человека: одни укладывали волосы, другие наносили макияж. Откуда-то появились три платья. Ник зашел в спальню, прижимая к уху телефон, указал на одно из них и, не переставая говорить, вышел.

Лили из принципа хотела надеть другое платье. Однако она была вынуждена признать, что он выбрал платье, которое понравилось ей больше всего…

Когда куратор подвел их к первому экспонату, она забыла о том, что ей следует держаться с достоинством, и внимательно изучила горшок.

– Ранний период.

– Ты сделала этот вывод потому, что на нем больше трещин, чем на других? – поинтересовался Ник.

– Нет, потому что для керамики этого периода характерны линейные узоры. Взгляни! Спирали, кресты, треугольники, волнистые линии.

Лили говорила, и Ник внимательно ее слушал. Они подошли к следующему экспонату.

– На нем изображена птица.

– Мотивы, близкие к природе, свойственны среднему периоду. Именно изображения на керамических предметах помогли археологам выделить три периода минойской культуры.

– Обалдеть!

Сердце сильнее забилось в ее груди, и, когда куратор покинул их, чтобы ответить на вопросы прессы, Лили придвинулась к Нику.

– Ты говоришь не то, что думаешь.

– Я действительно ошеломлен. – Он с нескрываемой жадностью взглянул на ее губы. – Потому что говоришь об этом ты. Мне нравится, как ты воодушевляешься, рассказывая о вещах, которые нагоняют сон, а когда ты произносишь «минойская», твой ротик выглядит очень мило. Ты словно надуваешь губки.

Лили постаралась не рассмеяться.

– Ты невозможен. Для тебя это всего лишь старый разбитый горшок, но он имеет огромное значение. Керамика помогает археологам установить, например, где были поселения, как проходила торговля. Керамика может рассказать об очень многом. Почему ты выделил столько денег музею, который не вызывает у тебя интереса?

– Потому что я пекусь о греческой культуре.

– Почему ты не настоял, чтобы крыло назвали «Крылом Зервакиса»? Большинству дарителей это нравится.

– Я помогаю сохранить историю, а не рекламирую свое имя. – Его глаза блеснули. – «Зервако» – современная компания, лидер в области новейших технологий. Я не хочу, чтобы это название ассоциировалось с музеем.

– Ты шутишь?

– Да, шучу.

Его улыбка померкла, когда к ним подошли Спай и Британи.

– Это мои хорошие друзья, – быстро сказала Лили. – Забудь о своем внушающем трепет взгляде.

– Если ты так хочешь.

Ник представился и завязал непринужденную беседу со Спаем. Британи оттащила Лили в сторону.

– Даже не знаю, с каких вопросов начать.

– Я в таком же положении – не знаю, с чего начать объяснение.

– Подозреваю, что он владелец той самой виллы.

– Да.

– Не буду спрашивать, – пробормотала Британи, но потом усмехнулась. – О черт, нет, буду. Что случилось? Он застал тебя, когда ты дралась с противными сестрами, и решил отвезти на бал?

– Близко. Он обнаружил меня в ванной. Я облилась его душем. После того, как подружка порвала с ним, увидев меня, ему понадобилась замена, а я оказалась под рукой.

Британи рассмеялась:

– Ты облилась его душем? Такое может произойти только с тобой, Лили.

– Я в курсе. У меня руки – крюки, если дело касается техники.

– Зато ты знаешь, как подцепить классного парня. Он потрясающий. Да и ты выглядишь сногсшибательно. – Оценивающий взгляд Британи прошелся по ней от макушки до пят. – Это шаг вперед по сравнению с пыльными шортами и армейскими ботинками.

Лили нахмурилась:

– Я не подцепляла его.

– Он восхитительно хорош. К тому же в нем что-то есть. – Британи прищурилась, изучая широкие плечи и подтянутую фигуру Ника. – Что-то этакое, дикое, безрассудное, спрятанное под цивилизованной оболочкой, если ты понимаешь, о чем я. – Британи сжала ее руку и серьезно сказала: – Будь осторожна.

– Я не собираюсь больше ломать его душ.

– Я не об этом. Остерегайся его.

– Он поразительно легок в общении.

– Это делает его еще опаснее. Он тигр, а не кот. И он не сводит с тебя глаз. Я не хочу, чтобы он нанес тебе новую рану.

– Он не мой тип.

Британи взглянула на Лили:

– Ника Зервакиса можно сравнить с самой распространенной группой крови. Он нравится всем.

– Повторяю, он не мой тип.

– Он поцеловал тебя, – сухо напомнила Британи, – поэтому я подозреваю, что у него другое мнение на этот счет.

– Он поцеловал меня потому, что я не знала, как говорить с Дэвидом. Я оказалась в неловкой ситуации, и он мне помог. Ник сделал это для меня.

– Лили, парни, похожие на него, делают все исключительно ради себя. Не допусти ошибку. Он поступает так, как хочет, с кем хочет и когда его это устраивает.

– Я знаю. Не волнуйся за меня.

Улыбнувшись Британи, Лили вернулась к Нику.

– Похоже, церемония подходит к концу. Спасибо за приятный вечер. Я отошлю тебе платье по почте, а если понадобится привести в порядок ванную, обращайся. За мной должок.

Ник молча смотрел на нее, игнорируя окружавших их людей.

– Поужинай со мной. У меня зарезервирован столик в «Афине».

Она слышала об этом ресторане. Да и кто не слышал? Это был один из лучших ресторанов Греции.

Его потрясающие темные глаза гипнотизировали. В голове Лили раздался голос Британи: «Он тигр, а не кот».

Ник так смотрел на ее рот, что становилось непонятно, кем она будет на этом ужине: гостьей или блюдом.

– Ты шутишь? – Лили слабо улыбнулась и отвернулась, испытывая неловкость.

– Я никогда не шучу по поводу еды.

Ее внутренности, казалось, ухнули куда-то вниз.

– Ник, все было потрясающе. Волшебно. Когда-нибудь я расскажу об этом дне своим детям, но ты мультимиллионер, а я…

– Сексуальная женщина, которая роскошно выглядит в этом платье.

Лили почувствовала, что ноги ее отрываются от пола и она парит в воздухе.

– Я – скучный археолог, который не может сообразить, как пользоваться душем.

– Я научу тебя. Поужинай со мной, Лили, – мягко проговорил он, однако интонация делала просьбу похожей на команду.

«Отказывал ли ему кто-нибудь когда-нибудь?» – подумала она.

Видя его пылающий взгляд, чувствуя, что воздух между ними буквально искрит, Лили испытывала огромный соблазн. Однако она вспомнила о своем списке.

– Не могу. Но этот вечер навсегда останется в моей памяти. Спасибо. – Боясь передумать, она заспешила к выходу.

Сумасшедший выдался денек!

Ей безумно хотелось обернуться и проверить, смотрит ли Ник ей вслед.

Конечно, он не станет смотреть. Достаточно вспомнить, как быстро он нашел замену Кристине. Через две минуты после ее отказа Ник Зервакис пригласит на ужин кого-то еще.

Дэвид стоял в дверях, преграждая ей дорогу.

– Что у тебя с ним?

– Не твое дело.

– Ты поцеловала его, чтобы я начал ревновать? Или чтобы поскорее забыть меня?

– Я поцеловала его, потому что он классный парень, а тебя я забыла сразу, как только узнала, что ты женат.

Лили стало легче, но к облегчению примешивалась горечь. Ее список несовершенен и нуждается в пересмотре.

– Я знаю, что ты меня любишь.

– Ошибаешься. Если бы ты в самом деле меня знал, то понял бы, что я не способна любить женатого мужчину. – Ее голос дрожал, руки тоже. – У тебя есть жена. Семья.

– Я что-нибудь придумаю.

Лили ужаснулась:

– Семью нельзя променять ни на что.

Она чувствовала отвращение, последние иллюзии относительно Дэвида развеялись. Лили попыталась пройти мимо, но он схватил ее за руку.

– Ты не понимаешь. У нас с женой сейчас все непросто.

Она попыталась высвободиться.

– Настоящий мужчина не бежит, когда все становится непросто.

– Ты забыла, как хорошо нам было вместе.

– А ты забыл свои клятвы. – Она вырвала руку. – Возвращайся к жене.

Дэвид взглянул поверх ее плеча на Ника.

– Не думал, что тебя возбуждают деньги, но, очевидно, я ошибался. Этот мужчина даст тебе лишь одну ночь. Таких, как он, интересует только секс.

– Что ты сказал? – Лили повернула голову и взглянула на Ника. Неприятные ощущения в животе исчезли, настроение улучшилось. – Ты прав. Огромное спасибо.

– За то, что помог осознать, что он тебе не подходит?

– Наоборот, он идеально подходит. А теперь перестань заглядывать мне в вырез и возвращайся домой, к жене и детям. – Лили вышла на воздух и заметила репортера, который интересовался ее именем, когда они с Ником приехали. – Лили, – четко произнесла она. – Лили Роуз.

Затем она вернулась в музей и направилась прямиком к Нику.

– На какое время заказан столик в ресторане?

Он даже бровью не повел.

– На девять.

– Тогда нам надо ехать, потому что мы не хотим опоздать. – Встав на цыпочки, Лили поцеловала его в губы. – И еще: платье я верну, но туфли оставлю себе.

Глава 3

Ресторан «Афина» располагался на холме.

Пребывая в приподнятом настроении после стычки с Дэвидом, Лили вплыла в зал, чувствуя себя особой королевской крови.

– Ты представить себе не можешь, как приятно было сказать Дэвиду, чтобы он возвращался домой, к жене. У меня было такое чувство, что я выпустила весь пар. Видишь, как несколько часов в твоей компании на меня подействовали? Я уже изменилась. Твой самоконтроль и эмоциональная отчужденность заразительны.

Ник провел ее к своему любимому столику.

– Ты объяснила парню то, чего он не понимал.

Лили нахмурилась:

– Я хотела преподать ему урок. Пусть больше не лжет и не обманывает. Пусть подумает о своей бедной жене. Брак – это навсегда. Встречайся с кем хочешь и как хочешь до свадьбы, но, как только женился, забудь о других. Ты согласен?

– Полностью. Вот почему я не женюсь, – сухо сказал Ник. – Я нахожусь на том этапе, когда можно встречаться с кем угодно и как угодно, и намерен остаться на нем до конца жизни.

– Ты не хочешь семью? Тогда мы отличаемся. Это здорово. – Лили улыбнулась.

Ник прищурился:

– Почему здорово?

– Потому что ты совершенно мне не подходишь. Мы хотим от жизни разного.

– Счастлив это узнать. – Он откинулся на спинку стула. – Осмелюсь спросить: чего же ты хочешь?

Лили замялась:

– Ты сочтешь это романтичным до наивности.

– Все-таки скажи.

Лили отвела взгляд и посмотрела на море. Неужели она действительно романтична до наивности?

Может, она ставит перед собой недостижимую цель?

– Я хочу сказку.

– Какую? Ту, в которой мачеха отравляет яблоко, или где принц целует девушку, страдающую нарколепсией?

Лили рассмеялась:

– Сказку, которая хорошо заканчивается. Я хочу влюбиться, свить гнездышко и родить кучу детей. – Она заглянула ему в глаза. – Я тебя еще не напугала до чертиков?

– Это зависит от того, видишь ли ты во мне мужчину, который реализует твою мечту.

– Нет! Конечно нет.

– Тогда ты меня не пугаешь.

– Каждый раз, вступая в отношения, я искренне верю, что они приведут куда-нибудь.

– Куда-нибудь, кроме постели?

– Да. Меня не интересует секс ради секса.

Ник развеселился:

– Это единственный вид секса, который интересует меня.

– Я никогда не занималась сексом с мужчиной, в которого не была бы влюблена. Но этим утром я решила, что у меня будет просто классный секс. Я выключу эмоции.

Уголки его губ дрогнули.

– У тебя есть мужчина на примете?

Лили сочла излишним признаваться, что это он.

– Я собираюсь найти парня, в которого не смогу влюбиться ни при каких обстоятельствах. Тогда я буду в безопасности. Это будет похоже на… – Она запнулась, подбирая подходящее сравнение. – На контрацепцию. Я надену на свои чувства гигантский презерватив. Готова спорить, ты всегда так делаешь.

– Если ты спрашиваешь, натягивал ли я когда-нибудь гигантский презерватив на свои чувства, то нет.

– Ты смеешься надо мной, но если бы тебе причиняли боль столько раз, сколько мне, не смеялся бы. Тогда что для тебя секс?

– Отдых.

Ник взял меню у официанта, и Лили покраснела до корней волос. Она была раздавлена и втоптана в пол. Как только официант отошел, она простонала:

– Долго он здесь стоял?

– Достаточно, чтобы услышать, что ты планируешь заняться классным сексом без каких-либо эмоций и собираешься надеть презерватив на чувства. Думаю, после этого он решил, что пора напомнить о себе.

Лили закрыла лицо руками.

– Нам нужно уйти. Уверена, еда здесь восхитительная, но нам лучше поужинать где-нибудь в другом месте, или мне придется есть под столом.

– Ты опять позволяешь эмоциям управлять тобой.

– Но он все слышал! Ты не смущен?

– Почему я должен смущаться?

– Тебя нисколько не волнует, что он о тебе подумает?

– Нет. Его задача заключается в том, чтобы подать нам еду и надеяться, что мы получим от нее удовольствие и захотим прийти сюда еще раз. Его мнение по любому другому вопросу несущественно. На чем ты остановилась? Это потрясающе! Ужинать с тобой – все равно что с инопланетянкой. Ты говорила, что собираешься заняться сексом с парнем, в которого не можешь влюбиться.

– А ты сказал, что секс для тебя – отдых. Как футбол?

– Нет, футбол – командная игра, а я собственник.

Сердце Лили затрепетало.

– Похоже, ты относишься к этому серьезно.

– Я серьезен на сто процентов, пока женщина находится в моей постели. На ней сосредоточено все мое внимание.

В животе у Лили что-то вспыхнуло.

– Но это может быть только одна ночь?

Ник улыбнулся, а потрясенная Лили откинулась на спинку стула.

– Ты порочен. И честен. Мне это нравится.

– Главное, чтобы в меня не влюбились. Пока нет любви, нет и проблем.

– Я никогда не смогла бы тебя полюбить. Ты мне абсолютно не подходишь.

– Думаю, за это следует выпить.

Ник поднял руку, и спустя несколько секунд на столе появилось шампанское.

– Не могу поверить, что можно так жить… Водитель, шампанское… – Лили взяла бокал, глядя на лопающиеся пузырьки. – Твоя вилла больше, чем некоторые греческие острова, и ты живешь на ней один.

– Я люблю пространство и свет, а в собственность выгодно вкладывать средства. – Ник подозвал официанта. – Есть какие-нибудь блюда, которые ты не любишь?

– Я всеядна. – Она молчала, пока он общался с официантом по-гречески. – Ты заказываешь за меня?

– Меню на греческом языке.

– Ладно. – Лили подождала, когда официант отойдет. – Значит, если собственность для тебя только вложение средств, ты можешь продать свой дом?

– У меня четыре дома.

Она чуть не открыла рот.

– Четыре? Зачем одному человеку четыре дома? На каждый сезон?

– У меня офисы в Нью-Йорке, Сан-Франциско и Лондоне, а останавливаться в отелях я не люблю.

– Вот как богатые люди решают свои проблемы. А какой из них ты считаешь домом? – Увидев недоумение на его лице, Лили пояснила: – Где живет твоя семья? У тебя есть родители?

– Да.

– Счастливо женаты?

– Давно разведены. Отец – трижды. Он никак не может успокоиться, поэтому я ожидаю очередного развода, как только он женится в четвертый раз.

– А твоя мать?

Лили заметила, как неуловимо изменилось его лицо.

– Моя мать американка. Она живет в Бостоне со своим третьим мужем, адвокатом, специализирующимся на разводах.

– И кем ты себя считаешь? Греческим американцем или американским греком?

Ник небрежно пожал широкими плечами.

– Зависит от того, каковы мои цели в тот или иной момент.

– Здорово. Значит, у тебя большая, безумная семейка. – Лили ощутила укол зависти. – Должно быть, это чудесно.

– Почему?

– Ты так не считаешь? Мы никогда не ценим то, что имеем.

– Ты, случайно, плакать не собираешься? – поинтересовался он.

– Нет, конечно.

– Хорошо. Слезы – одна из форм выражения чувств. Я этого не терплю.

Лили взяла оливку.

– А если кто-то расстроен?

– Этому человеку придется уйти или быть готовым к тому, что уйду я. Я не позволяю собой манипулировать, а слезы на девяносто девять процентов – манипуляция.

– Как насчет оставшегося процента? Слезы могут быть искренними.

– Я такие еще не видел и вряд ли увижу.

– Ты, должно быть, встречался с ужасными женщинами. Я не верю, что ты не способен проявить сочувствие.

– Лучше поверь. – Подошел официант с их заказом, и Ник сказал: – Это фирменные критские блюда.

Он зачерпнул для нее бобы в густом томатном соусе и положил на тарелку сыр из козьего молока.

Лили попробовала бобы и застонала от удовольствия.

– Восхитительно. Хочешь меня покормить? Я готова лечь и позволить тебе кормить меня с ложечки, если это будет весело. Или можешь покрыть мое обнаженное тело взбитыми сливками. Этим ты занимаешься в постели?

В глазах Ника появился опасный блеск.

– Тебе лучше не знать, чем я занимаюсь в постели, Лили. Ты слишком невинна.

Лили вспомнила, что Британи считает его диким.

– Я не невинна. У меня большие глаза, и они создают у людей ошибочное мнение.

– Ты напоминаешь мне котенка, брошенного на обочине.

– У тебя сложилось неверное представление обо мне. Я больше похожа на пантеру. – Лили изобразила выпущенные когти. – Я немного хищник. И я немного опасна. – Ник смотрел ей прямо в глаза, не мигая. Она вспыхнула и опустила руку. – Ну ладно, может, не совсем пантера, но и не котенок, – пробормотала Лили. – Но я довольно крутая. Расскажи еще что-нибудь о своей семье. Значит, у тебя есть отец и несколько мачех. Как насчет братьев или сестер?

– У меня есть сводная сестра. Ей два года.

Ее лицо смягчилось.

– Люблю этот возраст. Они такие неугомонные и везде суют свой нос. Она восхитительна?

– Понятия не имею. Я никогда ее не видел.

– Ты… – Она осеклась. – Ты не можешь…

– Повторяю, я никогда ее не видел. – Ник поднял бокал с шампанским. – Ее мать обобрала моего отца. Она живет в Афинах и приезжает, когда ей что-нибудь нужно.

– О боже, это ужасно. – Глаза Лили стали влажными. – Бедный, бедный твой отец.

Ник медленно поставил бокал.

– Ты плачешь из-за моего отца?

– Нет. – В горле у нее стоял ком. – Может быть. Да, немного.

– Как можно сочувствовать незнакомому человеку?

– Я представляю, каково ему приходится. Он не видит свою дочку. Это тяжело. Семья – самое ценное на свете.

– Если ты позволишь хотя бы одной слезинке скатиться по щеке, – мягко проговорил Ник, – я уйду.

– Я тебе не верю. Ты не можешь быть таким бессердечным. Ты просто играешь эту роль, чтобы хоть как-то оградить себя от желающих познакомиться с тобой женщин.

– Хочешь проверить? – холодно поинтересовался Ник. – Я предлагаю подождать до окончания ужина. Здесь бесподобно готовят.

– Если ты уйдешь, я останусь и съем твою порцию. – Лили зачерпнула полную ложку бобов. – Почему тебя пугают слезы? Ведь я не жду, что ты меня обнимешь и начнешь успокаивать. Я научилась успокаивать себя сама.

– Сама? – Он несколько расслабился.

– Это необходимо, чтобы быть независимой. – Однако способность делать все самой не искоренила в ней страстное желание разделить свою судьбу с другим человеком. – Почему твой отец развелся с последней женой?

– Потому что они поженились, – отрезал Ник. – Развод – неизбежное следствие брака.

«Интересно, – подумала Лили, – почему у него такой мрачный взгляд на брак?»

– Не всех браков.

– Всех. Если брак не заканчивается разводом, значит, муж и жена живут вместе по инерции.

– То есть ты считаешь, что люди, состоящие в браке, развелись бы, если бы взяли на себя такой труд?

– Думаю, причин для того, чтобы пара не распалась, хватает, но любовь не входит в их число. Жена номер три вышла за моего отца из-за денег, но новизна быстро сошла на нет.

– У жены номер три есть имя?

– Келли. – Сухой тон Ника сказал Лили все о его отношениях с последней мачехой.

– Она тебе не нравится?

– Тебе нравится еда?

Лили заморгала, смешавшись из-за резкой смены темы.

– Все просто изумительно, но…

– Если рассчитываешь на десерт, перестань задавать вопросы о моей семье.

– Ты контролируешь все, даже разговор… Ты приводишь сюда всех женщин, с которыми встречаешься?

– Это зависит от женщины.

– Как насчет Кристины? Она точно не стала бы все это есть. Наверняка она считает калории.

– Она заказала бы салат, рыбу на гриле и съела бы половину.

– А почему ты не заказал для меня салат и рыбу?

– Потому что ты производишь впечатление человека, который любит поесть.

Лили бросила на него красноречивый взгляд.

– Начинаю понимать, как ты доводишь женщин до слез. Ты фактически назвал меня толстой. К твоему сведению, многие ушли бы, пылая гневом, если бы услышали такое.

– Однако ты продолжаешь сидеть.

– Для меня ужин в этом ресторане – событие, и я не хочу упустить шанс. К тому же я не думаю, что ты хотел обидеть меня. Расскажи, как проходят твои свидания. Ты приглашаешь женщину в места, подобные этому, а затем отвозишь ее на виллу, чтобы заняться сексом на той огромной кровати?

– Я никогда не рассказываю о своих отношениях.

– Ты не говоришь о своей семье, не говоришь о своих отношениях. О чем же нам говорить?

– О тебе. Расскажи о своей работе.

– Я работаю в твоей компании. Могу сказать одно: тебе следует придумать, как твоим помощникам различать женщин, которые тебе звонят. У тебя насыщенная сексуальная жизнь, а они похожи одна на другую. – Лили положила вилку. – Ты встречаешься с женщинами-клонами, у которых нет индивидуальных черт характера.

– Я не встречаюсь с клонами и не хочу говорить о своей работе. Мне интересна твоя работа археолога. – Его глаза сверкнули. – И постарайся включить слово «минойский» хотя бы восемь раз в каждое предложение.

– Я специалист по гончарному искусству. Получив степень магистра археологии, я участвую в проекте с международным финансированием. Мы изучаем древние предметы утвари и технологию минойских мастеров. Кстати, они довольно рано начали пользоваться гончарным кругом. Слово «керамика» происходит от греческого «керамикос», но ты, возможно, это знаешь.

Ник потянулся к бокалу с вином.

– Поверить не могу, что ты мыла мой душ.

– Мытье душа хорошо оплачивается, а у меня есть долги по учебе.

– Если бы у тебя не было долгов, чем бы ты занималась?

Лили засомневалась, стоит ли рассказывать о своей мечте незнакомцу.

– Понятия не имею. Я не могу позволить себе мечтать. Я должна быть практичной.

– Почему Крит?

– На Крите есть все, что необходимо для производства гончарных изделий: глина, вода и топливо. Микроскопический анализ черепков указывает на то, что эти составляющие использовались по меньшей мере восемь тысячелетий. Самый практичный способ понять древние технологии – воссоздать их.

– Значит, вы пытаетесь работать, как минойцы?

– Да. Мы берем материалы, которые были доступны в бронзовом веке. У Британи и ее команды другие цели, но, пока они проводят раскопки, я получаю доступ к глине. Часть времени я провожу на раскопках, часть – в музее, но скоро все подойдет к концу. Расскажи, чем занимаешься ты.

– Ты работаешь в моей компании. Тебе следует знать, чем я занимаюсь.

– Мне известно лишь, что ты кудесник. Наверное, поэтому твой душ выглядит как оборудование, разработанное для NASA. Готова поклясться, что ты отлично ладишь с компьютерами. Технологии вообще-то не мой конек.

– Если это так, почему ты работаешь в моей компании?

– Мне не приходится заниматься технологической стороной. Некоторое время я проработала в отделе кадров – кстати, без дела они у тебя не сидят, – а потом стала помощницей твоих личных ассистентов. Я еще не решила, чем хочу заниматься, поэтому пробую разные вещи. Я хотела посмотреть, понравится ли мне корпоративная жизнь.

– И как тебе?

– Она другая, – уклончиво ответила Лили.

– Как ты связалась с мужчиной, который по возрасту годится тебе в отцы?

Потому что она была идиоткой.

– Я никогда не рассказываю о своих отношениях.

– За время нашего короткого знакомства я понял, что трудно заставить тебя замолчать. Так что рассказывай.

В его темных глазах было столько спокойной властности, что не ответить было невозможно.

– Думаю, меня привлек его статус. И авторитет. Я была польщена, когда он уделил мне внимание. Психолог, возможно, сказал бы, что дело в отсутствии у меня отца. В общем, он не давал мне проходу, и все быстро стало серьезным. А затем я узнала, что он женат. – Лили скривилась. – Я ненавижу себя, но еще сильнее ненавижу его за то, что он мне лгал. Мои отношения всегда протекают по одному сценарию. Я знакомлюсь с человеком. Он заботлив, внимателен и умеет слушать. Я влюбляюсь, занимаюсь с ним сексом, начинаю планировать будущее, а затем все рушится.

– Такой опыт не отвратил тебя от любви?

Никто не задерживался в ее жизни. С раннего детства Лили мучил вопрос: что с ней не так? Отчего люди ее бросают?

Им принесли восхитительно выглядевший десерт.

Лили постаралась взять себя в руки.

– Если один раз еда была не очень, это не отвращает тебя от еды, верно? И кстати, это самый вкусный ужин, который мне когда-либо доводилось есть. – Она погрузила ложку в десерт, и по тарелке растекся мед. – Как обычно развиваются твои отношения? Ты встречаешь женщину, которую находишь привлекательной. Что потом?

– Я иду с ней на свидание.

Лили облизала ложку.

– Ужин? Театр? Кино? Прогулка по пляжу?

– Любой из предложенных тобой вариантов.

– Давай предположим, что ужин. О чем вы будете говорить?

– Обо всем.

– За исключением твоей семьи и отношений?

Ник улыбнулся:

– Именно.

– Значит, вы беседуете, пьете дорогое вино, восхищаетесь романтическим видом из окна, а потом? Ты везешь ее домой и укладываешь в постель?

– Да.

Он молчал, пока подошедший официант ставил бутылку с прозрачным напитком и два бокала. Лили покачала головой:

– Это ракия? Британи его любит, а у меня от него болит голова.

– Мы называем его tsikoudia. Это виноградный ликер – важная деталь критского гостеприимства.

– Я знаю. Он известен с древних времен. Археологи обнаружили окаменевшие остатки винограда и экстракта виноградных косточек в пифосах, глиняных сосудах. Считается, что минойцы многое знали о дистилляции. Но это не отменяет мою головную боль.

– Следует запивать раки водой. – Ник подал ей небольшой бокал. – Местные жители считают, что это гарантирует долгую и здоровую жизнь.

Лили сделала глоток, и в ее горле мгновенно заполыхал огонь.

– А теперь закончи рассказ о своем типичном свидании. Ты не влюбляешься, потому что не веришь в любовь. Значит ли это, что, ложась с женщиной в постель, ты не испытываешь никаких чувств?

– Я испытываю массу чувств.

От его взгляда сердце ее забилось быстрее.

– Но ты не говоришь «я люблю». Все сводится к физическому удовлетворению. Похоже на спортивную тренировку, только голышом.

– Секс, – мягко сказал Ник, – требует определенной степени доверия.

– Тем не менее привязанности ты не ощущаешь.

– Я уделяю большое внимание удовольствию женщины, ее счастью, комфорту. Но я ее не люблю.

– Ты не любишь женщин?

– Люблю. – Уголки его губ дрогнули. – Просто не хочу любить какую-то конкретную женщину.

Лили зачарованно смотрела на него.

Он идеально подходит для операции «Льдинка».

– Надеюсь, я не шокирую тебя. – Она поставила бокал на стол и сделала глубокий вдох. – Я хочу заняться классным сексом. Без всяких эмоций. Без любви.

Выражение лица Ника было непроницаемым. В его неподвижности сквозило что-то опасное.

– И ты говоришь мне это потому, что…

Сердце загрохотало в ее груди.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной сексом.

Глава 4

Воцарилась тишина. Ник пристально смотрел на v Лили. Ирония заключалась в том, что его план предусматривал именно такое завершение вечера. С ней было весело, она была сексуальна и оригинальна, но чем дольше времени он проводил в ее обществе, тем яснее понимал, как разительно отличаются их жизненные цели.

– Пора отвезти тебя домой.

– Я надеялась, что ты это скажешь. Обещаю, ты не пожалеешь. Недостаток опыта я компенсирую энтузиазмом.

– Милая моя, не следует говорить такие слова мужчине. Они могут быть неверно истолкованы.

– Ты правильно меня понял.

Ник прикинул, сколько она выпила.

– Я отвезу тебя не к себе, а к тебе домой.

– Тебе не понравится. Моя постель меньше корзины для кошки. Я предчувствую, что у нас все будет страстно и жарко, а у меня нет кондиционера.

Либидо Ника боролось с доводами разума.

– Я доставлю тебя домой и уеду.

– Ты не находишь меня привлекательной?

– Ты сексуальна, как колдунья, – протянул Ник, – но не мой тип.

– Ничего не понимаю. Тебе не нравятся сексуальные женщины?

– Я их обожаю. Не люблю только тех, которые стремятся влюбиться, остепениться и родить кучу детей.

– Мы же выяснили, что ты не подходишь мне ни по одному критерию из моего списка.

– Сколько шампанского ты выпила?

– Я не пьяна. Хочешь, я пройдусь прямо? Или, закрыв глаза, дотронусь до носа? Или прикоснусь к твоему носу… или к другим частям твоего тела… – хрипло закончила Лили и подалась вперед. – Одна ночь. Ты не пожалеешь.

Ник с большим трудом отвел взгляд от мягких полукружий ее груди.

– Ты права. Я не пожалею. Потому что этого не будет.

– Я занимаюсь йогой. Я очень гибкая.

Он негромко выругался:

– Прекрати болтать.

– Я могу обхватить свою голову ногами.

– Тебе определенно стоит прикусить язык.

Его либидо вынуждало разум признать поражение.

– В чем проблема? Одна ночь наслаждения. Завтра мы разбежимся, и если я увижу тебя в офисе, то сделаю вид, что мы не знакомы. Позвони своему адвокату. Я подпишу контракт, в котором пообещаю, что не влюблюсь в тебя. Отвези меня к себе, раздень, брось на свою огромную кровать и займись со мной сексом. Идет?

От неповторимой смеси невинности и сексуальности в мозгу Ника произошло короткое замыкание.

– Лили, – процедил он сквозь зубы, – поверь мне, ты не хочешь, чтобы я отвез тебя домой, раздел и бросил на кровать.

– Почему нет? Это просто секс.

– Ты несколько часов твердила мне, что не занимаешься «просто сексом».

– Я собираюсь заняться им сегодня. Я хочу разделить секс и любовь. В следующий раз, когда мне повстречается мужчина, который может стать для меня единственным, я не позволю сексу все испортить. Не понимаю, почему ты не хочешь… если только… – В глазах Лили мелькнуло любопытство. – Ты боишься?

– Нет.

– Тогда выпей еще один бокал шампанского и позвони Вассилису.

– Откуда ты узнала, как зовут моего водителя?

– Я слышала. Уверяю тебя, волноваться не о чем. Если слухи не преувеличены, ты холодный и бездушный, а это означает, что тебе ничем не может грозить такая малышка, как я.

У Ника возникло ощущение, что «такая малышка» представляет для него немалую опасность.

– Если я холодный и бездушный, почему ты хочешь лечь со мной в постель?

– Потому что ты безумно сексуален, а все те качества, по которым ты мне не подходишь, делают тебя идеальным кандидатом для классного секса.

Ник заглянул в ее голубые глаза и попытался подавить сексуальный голод, который охватил его в тот момент, когда он увидел в своей ванной полураздетую Лили.

Он выругался и встал.

– Мы уезжаем.

– Правильное решение. – Она встала на цыпочки и прошептала ему на ухо: – Я буду сама нежность.

У нее были широкая улыбка и смеющиеся глаза. Ник словно оказался на свидании с солнечным лучом. Его прострелила огненная стрела. Желание было настолько сильным, что появился соблазн увлечь ее за первую попавшуюся дверь с замком, сорвать с нее платье и познакомиться в деталях с роскошным обнаженным телом.

Вассилис ждал у ресторана. Ник усадил Лили в машину и сел подальше от нее.

Всю жизнь он избегал женщин, которые верили в сказку и ждали своего «единственного». Для него миф о любви развеялся еще в детстве.

– Где ты живешь?! – прорычал Ник, но Лили лишь улыбнулась.

– Тебе нет необходимости знать, потому что мы едем к тебе.

– Лили…

Тренькнул ее телефон, и она открыла сумочку.

– Мне надо ответить. Британи хочет удостовериться, что у меня все хорошо. Они со Спаем волнуются, так как видели, что я ушла с тобой.

– Возможно, тебе следует прислушаться к своим друзьям.

– Подожди.

– Занята классным сексом. – Лили вслух произносила слова, которые набирала. – Поговорим завтра.

Нику захотелось выхватить у Лили телефон и написать ее друзьям, чтобы они приехали и забрали ее.

– Британи – та женщина в голубом платье? – спросил он.

– Она твоя женская версия, только без денег. Она тоже не вкладывает в отношения эмоции. Я только сегодня узнала, что в юности она была замужем десять дней. Представляешь? Я не знаю подробностей, но, похоже, она не желает повторения этого опыта. – Лили отправила сообщение и положила телефон в сумку. – Я росла в приемных семьях, и мне было одиноко даже в детстве. Наверное, поэтому друзья так для меня важны…

Ник почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Ему стало некомфортно, и он поерзал на сиденье.

– Почему ты мне это говоришь?

– У нас будет секс, и ты захочешь узнать что-нибудь обо мне.

– Не захочу.

– Это невежливо.

– Я такой, какой есть. Еще не поздно. Мой водитель отвезет тебя домой. Назови адрес.

Лили нажала на кнопку разделительного экрана.

– Извини, Вассилис, не хочу тебя разлагать. – Она закрыла глаза. – Поцелуй меня.

Ник взглянул на ее длинные густые ресницы, на розовые губки и попытался вспомнить, когда в последний раз им овладевало желание заняться сексом на заднем сиденье автомобиля.

– Нет, – как можно тверже произнес он.

– В таком случае я сама поцелую тебя.

Ее тонкие пальцы легли на внутреннюю поверхность его бедра. Ник схватил Лили за руку.

Его взгляд вобрал в себя вспыхнувшие щеки женщины и чувственный изгиб ее губ. С глухим проклятием он наклонил голову, раздвинул ее губы языком и прильнул к ним – грубо и в то же время страстно. Ник хотел отпугнуть ее, он ожидал, что Лили отпрянет, но она придвинулась ближе. Ее вкус был вкусом сахара и соблазна, ее губы были мягкими. Она с готовностью ответила на поцелуй и села к нему на колени.

Его рука ощутила вес ее грудей. Ник простонал и, обхватив затылок Лили, впился в ее губы еще более страстно и требовательно. Она отвечала, прижавшись к нему, как котенок, он ощущал плавные изгибы ее тела. Ник целовал Лили безудержно. Первобытное желание нарастало. Ему казалось, что сиденье под ним начало гореть, а воздух заискрил.

Ник просунул руку под платье Лили, коснулся гладкой кожи бедер и заветного треугольника. Его привел в чувство ее хриплый стон – свидетельство наслаждения.

Они же в машине, в потоке транспорта!

Ник оттолкнул ее:

– Я думал, что ты умная.

Лили тяжело дышала:

– Я очень, очень умная. А ты потрясающе целуешься. А во всем остальном тоже хорош?

Бешено бился пульс. Ник был настолько возбужден, что не осмеливался пошевелиться.

– Если ты в самом деле хочешь поехать ко мне, то ума у тебя не так уж много.

– Что заставляет тебя так думать?

– Потому что такая женщина, как ты, должна бояться мужчин, подобных мне, как огня. Я использую тебя. В моей постели есть место только для удовольствия и ни для чего больше. Мне плевать на твои чувства. Я не добр. Я не нежен. Знай это.

Последовала долгая пауза.

– О’кей, я поняла. Эта машина может ехать быстрее? Никогда в жизни я не была так возбуждена.

Не она одна. Его самоконтроль стремительно улетучивался. Почему он продолжает бороться? Она взрослая. Она знает, на что идет. Но все равно что-то заставило Ника открыть еще одну запасную дверь.

– Ты уверена, Лили?

– Еще никогда я не была так уверена. Если не хочешь, чтобы тебя арестовали за непристойное поведение в общественном месте, прикажи Вассилису ехать быстрее.

Нервничая, Лили вошла на виллу, которую убирала несколько часов назад. В романтической атмосфере ресторана идея казалась ей отличной. Сейчас же она несколько растерялась.

– Почему ты обращаешься к услугам клининговой компании?

– Не я. – Ник небрежно бросил пиджак на спинку кресла. – У меня есть персонал, который приводит виллу в порядок. Думаю, это их решение. Я заранее не сообщаю, когда приеду. Мне все равно, как они выполняют работу, главное, чтобы она была сделана.

Лили подошла к окну и посмотрела на кажущийся бесконечным бассейн.

– Здесь красиво ночью. – Это было романтично, но она знала, что происходящее начисто лишено романтизма. – У тебя есть что-нибудь выпить?

– Ты хочешь пить?

– Немного.

Ник внимательно посмотрел на нее и принес стакан воды.

– Я хочу, чтобы ты была трезва. Более того, я настаиваю на этом.

Лили почувствовала, что ее затрясло. Вода выплеснулась на пол.

– Ох! Сама пачкаю пол, который мыла.

Ник стоял рядом с ней, и ее взгляд устремился к его бронзовой шее, а затем к покрытому легкой щетиной подбородку. Он был мужчина до кончиков ногтей. Он был не только сногсшибательно красив, но и опасен. Что она делает? Может, следовало принять предложение Спая? Но Спай не порождал в ней даже одной десятой того вихря чувств, которые вызывал Ник. Если сейчас она откажется, то будет сожалеть об этом всю жизнь.

– Боишься? – глубоким, бархатным голосом спросил он.

Лили улыбнулась:

– Немного. Но только потому, что этот опыт для меня внове, а ты не мой тип. Это все равно что сесть за руль «феррари» сразу после сдачи экзамена для получения водительских прав. Боюсь врезаться в столб. – Лили поставила стакан и вытерла увлажнившиеся ладони о бедра. – Ладно, давай это сделаем. Не обращай внимания на то, что я дрожу. Просто займись со мной сексом, неприличным, греховным – в общем, таким, каким в твоем представлении должен быть секс.

Ник не ответил, продолжая изучать ее немного тревожным, пронизывающим взглядом.

Лили ждала. Сердце ее гулко билось, грозя вырваться из грудной клетки.

– Я склонна к немедленным действиям. Я хочу…

– Помолчи, – прервал ее Ник и привлек к себе.

Лили ощутила, как он медленно, чувственно поглаживает ее спину. Затем он поднял руки и, обхватив ладонями лицо женщины, заставил ее взглянуть на него.

– Лили Роуз.

– Ник.

– Перестань нервничать, – прошептал он. – Для этого нет причин.

– Я не нервничаю, – солгала Лили. – Но что произойдет потом?

– Я решу, что произойдет потом.

– Ну и. что ты хочешь, чтобы я сделала?

Его губы приблизились к ее губам, пальцы ласкали подбородок.

– Я хочу, чтобы ты помолчала.

– Хорошо.

В животе у нее бились тысячи бабочек. Лили не ожидала, что Ник будет так нежен. Он медленно, лениво гладил ее лицо, затем коснулся шеи и погрузил пальцы в ее волосы.

Она таяла от удовольствия, пока он покрывал поцелуями ее подбородок. Внизу живота разгорелся огонь, распространяясь по телу, заставляя колени подгибаться. Лили положила руки на широкие, сильные плечи мужчины, чувствуя, как играют его мускулы. Губы Ника двинулись ниже, и она запрокинула голову, позволяя ему целовать свою шею. Его влажный язык поглаживал ее ставшую чувствительной кожу. Затем он снова прильнул к губам Лили. Его поцелуй уверял ее, что все только начинается. Голова Лили кружилась, ноги подкашивались. С каждым прикосновением его языка она все больше слабела, утрачивая контроль над своим выходящим из повиновения телом.

Ник, продолжая ласкать спину Лили, мягко, но решительно привлекал ее все ближе к себе.

Почувствовав его восставшую плоть, она издала глухой стон, и руки Ника обхватили ее, беря в плен. Она не возражала.

Поцелуи Ника становились все жестче, все требовательнее. Пальцы Лили расстегивали пуговицы на его рубашке. Она спешила, стремясь как можно быстрее увидеть его обнаженное тело.

У Ника были могучая грудь и сильные руки, и на мгновение у Лили перехватило дыхание. Еще никогда она не занималась сексом с мужчиной, который мог бы похвастаться таким телосложением.

Он был такой уверенный в себе, такой искушенный, что от громкого биения сердца у нее заложило уши.

– Я хотела бы пока не раздеваться, если ты не возражаешь, – прошептала она, пытаясь отстраниться.

– Возражаю. – Но в его интонации чувствовалась улыбка.

Ник снова привлек ее к себе. Ощутив его пальцы на своих грудях, Лили простонала:

– У тебя такая фигура, словно все свободное время ты проводишь в тренажерном зале.

– Нет.

– Может, это из-за частых занятий сексом? На них уходит много сил и энергии.

Его губы приблизились к ее губам.

– Ты обещала молчать.

– Так было до того, как я увидела тебя полуобнаженным. Та фотография не лгала. Теперь, узнав, как ты выглядишь без одежды, я боюсь, что всех других мужчин буду сравнивать с тобой.

Ник улыбнулся и расстегнул ее платье. Спустя пару секунд оно с шелестом упало на пол.

Стоя перед ним в нижнем белье и на высоких каблуках, Лили почувствовала себя обнаженной.

В глазах Ника полыхало опасное, темное пламя.

– Давай поднимемся наверх.

Ноги Лили подкашивались, она сомневалась, что способна сделать хотя бы шаг. Ник подхватил ее на руки. Она ошеломленно выдохнула, а затем вцепилась ему в плечи.

– Только попробуй меня уронить. Мне не нужны синяки.

Перед ее глазами оказалось словно вылепленное искусным скульптором лицо. Лили жадно охватила его взглядом, задержавшись на четко очерченных губах.

– Если бы я предвидела, что ты будешь меня нести, отказалась бы от десерта.

– Ни в коем случае. Десерт был самой важной частью ужина.

Войдя в спальню, Ник опустил ее на пол.

Лили не заметила, чтобы он сделал какое-то движение, но вдруг вспыхнул свет. Оглядевшись, она поняла, что на кровати ее тело окажется освещенным.

– Может, выключим свет?

Веки Ника опустились, притупив на миг блеск глаз.

– Нет.

Когда Ник разделся, щеки Лили вспыхнули. Теперь его тело навсегда врежется в ее память.

– Ладно, но в темноте меня, по крайней мере, не пугал бы твой невероятный пресс.

– Помолчи. – Ник убрал волосы с ее лица. – Ты мне доверяешь? – спросил он, и все в животе Лили сплелось в тугой комок.

– Я… думаю, да. А что? Я выставляю себя идиоткой?

– Нет. Закрой глаза.

Лили помедлила, а затем зажмурилась. В следующую секунду она почувствовала, как лицо и глаза закрыло что-то мягкое и шелковистое.

– Что ты делаешь?

– Расслабься, – промурлыкал он. – Я лишаю тебя одного органа чувств. Того, что заставляет тебя нервничать. Не паникуй. Полагайся на оставшиеся четыре.

– Я ничего не вижу.

– Именно. Ты же хотела, чтобы это произошло в темноте.

– Я хотела, чтобы ты не видел меня, а не…

– Ш-ш-ш, – прошептал Ник, касаясь ее губ и дразня своим языком.

Лили почувствовала его губы на своем плече, а потом ощутила, как он опустил бретельки ее бюстгальтера. Между бедер разлилось влажное тепло, и она сжала ноги. Лили была так возбуждена, что едва могла дышать.

Ник неспешно исследовал ее шею, плечи, ложбинку между грудями, пока ноги у нее не подкосились. Должно быть, он догадался об этом, потому что легонько толкнул ее и поддержал, когда она, утратив равновесие, упала на кровать.

Лили ничего не видела из-за повязки на глазах, но чувствовала вес его тела, исходящее от него тепло.

Ник прильнул к соску Лили, и ее тело пронзили стрелы наслаждения.

Она схватила его за плечи.

– Нам нужно какое-нибудь кодовое слово.

– Зачем?

– Я подумала…

– Я не доставлю тебе неприятных ощущений.

– Что мне сказать, если я захочу, чтобы ты остановился?

Его губы коснулись ее подбородка.

– Остановись.

– И все?

– И все. Если что-то тебе не понравится, говори смело.

– Смущение к этому относится?

Ник негромко рассмеялся. Он раздвинул ноги Лили, и его губы постепенно опустились с ее живота на внутреннюю поверхность бедер.

– Расслабься, моя сладкая.

Лили попыталась снять повязку, но Ник поймал ее за запястья и, удерживая их одной рукой, с помощью изощренных ласк заставлял раскрывать все свои секреты.

Лили была на пике возбуждения, тая от противоречивой смеси желания и стыда. Он умело ласкал ее, и вскоре ей захотелось большего.

– Ник… – задыхаясь, простонала она.

Лили забыла о повязке. Ее охватило единственное желание: ослабить сводящее с ума и стремительно нараставшее напряжение.

Неожиданно Ник отстранился.

– Пожалуйста. О-о, пожалуйста. – прорыдала Лили.

Она со всхлипом потянулась к нему и, услышав негромкий звук, наконец поняла причину короткой паузы.

«Презерватив», – мелькнуло у нее в голове, и это была последняя отчетливая мысль. Ник накрыл ее своим горячим телом, обхватил ладонями ее лицо и снял повязку.

– Смотри на меня, – мягко скомандовал он.

А потом они слились в единое целое. Ник был необыкновенно нежен, он не торопился, нашептывал ласковые слова на греческом и на английском, продвигаясь все глубже. Поцеловав Лили в губы, он замер, глядя на нее:

– Все хорошо? Не хочешь сказать «остановись»?

Охваченная ни с чем не сравнимым наслаждением, Лили смогла только качнуть головой и застонала, когда он снова начал двигаться.

Ее руки обхватили плечи Ника, ногти вонзились в его кожу. Обвив его ногами, Лили выгнула спину. Волны удовольствия накатывали на нее, пока она не окунулась в море экстаза. Выкрикнув его имя, она ощутила прикосновение губ Ника и жадно ответила на поцелуй. Еще никогда в жизни Лили не испытывала ничего подобного, близость с Ником открыла новые грани ощущений, которые могло подарить ей тело.

Прошло несколько минут, прежде чем она поняла, что может говорить, а чуть позже заставила себя пошевелиться. Лили попыталась откатиться от Ника, однако он удержал ее.

– Куда ты собралась?

– Я следую правилам. У нас только одна ночь.

– Ночь еще не закончилась.

Глава 5

Десять минут Ник провел под холодным душем, пытаясь проснуться после бессонной ночи, наполненной самым лучшим сексом. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему не хотелось вставать.

В офисе его ждала уйма работы, но, пожалуй, впервые он всерьез подумывал остаться дома и провести еще несколько часов с Лили. Перестав смущаться, она преобразилась, стала дерзкой и ненасытной, и они бодрствовали, пока первые лучи солнца не проникли в спальню.

Вконец изнеможенная, Лили погрузилась в сон. Их тела переплелись. Было невозможно высвободиться так, чтобы не разбудить ее. Нику, который не любил обниматься, пришлось некоторое время полежать, вдыхая нежный цветочный аромат ее кожи и волос. Он оказался в плену у доверчиво прижавшейся к нему женщины.

За это нельзя винить никого, кроме себя.

Она хотела уйти, но он удержал ее.

Ник нахмурился, удивленный собственным поступком. Секс был для него физической необходимостью, такой же, как голод и жажда. Удовлетворив желание, он двигался дальше, не испытывая потребности в более крепких узах. К тому же он не верил, что эти узы существуют.

Когда он был моложе, женщины старались убедить его в обратном. Они пытались достучаться до него, брали его штурмом и, так и не добившись успеха, отступали, поверженные, сломленные, разочаровавшиеся, успевая при этом вынести ему приговор.

Нику было известно все, что о нем могут сказать. Что у него нет сердца, что он эгоистичный, жесткий, помешанный на работе тип. Ник не спорил, но он знал, что не этим объясняется его статус холостяка. Просто он не верил в любовь. Еще в детстве он понял, что в любви могут отказать очень быстро, только-только признавшись в ней, что обещания ничего не значат, что обручальное кольцо всего лишь украшение, а свадебные клятвы – пустой звук.

Он не нуждался ни в дружбе, ни в более сильных привязанностях. Ему нравилось так жить, поэтому лежать в объятиях женщины, которая улыбалась даже во сне, было для него в диковинку и вызывало непонятное беспокойство.

Ник задремал, а проснувшись, увидел, что Лили по-прежнему лежит, прижавшись к нему. Сказав себе, что это она удерживает его, а не наоборот, он встал и скрылся в ванной, чтобы рассмотреть имеющиеся у него варианты.

Нужно тактично избавиться от нее.

Приняв душ и побрившись, Ник вернулся в спальню, думая, что она все еще спит. Но Лили проснулась. Она позаимствовала одну из его белых рубашек, которая доходила ей до середины бедра. Молодая женщина говорила по телефону.

– Конечно, он будет. – Голос у нее был мягкий, как теплый мед. – Я уверена, что это недоразумение. Да, я согласна с вами, но он очень занят…

Она лежала на животе на кровати, перебросив волосы через плечо.

Посмотрев на Лили, Ник решил, что срочной необходимости избавляться от нее нет.

Они могут позавтракать на террасе, поплавать. После можно будет попробовать позицию, которую они еще не использовали, а уж затем отправить ее домой.

Лили была так поглощена разговором, что не заметила его. Ник обошел кровать, встал перед ней и медленно снял полотенце с бедер.

Ее глаза расширились. Затем она подарила ему улыбку – дерзко-невинную, – и Ник возненавидел человека на другом конце провода.

Он оделся, чувствуя на себе взгляд Лили. Она внимательно слушала говорившего и отвечала односложно, но сочувственно.

Ник терпеть не мог выслушивать чьи-то излияния. Когда возникала проблема, он ее решал и двигался дальше, не понимая женской манеры советоваться и плакаться в жилетку.

– Да, я знаю, – пробормотала Лили. – Нет ничего более неприятного, чем раскол в семье, но вам нужно поговорить. Вытряхните все и рассмотрите со всех сторон. Не бойтесь выражать свои чувства.

Ник понял, что разговор обещает быть долгим. Разозлившись, он провел большим пальцем по горлу, показывая, что пора заканчивать.

– Это тебя, – сказала Лили, зажав микрофон ладонью. – Твой отец.

Человек, которого она утешает и успокаивает, – его отец?!

Ник окаменел и только тогда заметил, что Лили держит в руке его телефон.

– Ты ответила на звонок мне?

– Я увидела, что звонит твой отец, и решила, что ты захочешь поговорить с ним. – У нее был такой вид, словно она оказала ему огромную услугу. Лили тепло попрощалась с Зервакисом-старшим и протянула телефон Нику. Полы рубашки, которую она накинула, распахнулись, и он увидел все выпуклости и впадины, которые так тщательно исследовал накануне. Его щетина слегка поцарапала ее кремовую кожу. Нику захотелось выбросить телефон и снова забраться с ней в постель. Это только усилило его раздражение.

– Это моя рубашка.

– У тебя их много. Я верну ее.

Ник с трудом заставил себя оторвать взгляд от ее улыбающегося рта, взял телефон и перешел на греческий.

– Зачем ты звонишь? Я получил твои последние сообщения.

– Тогда почему ты не перезвонил?

– Я был занят.

– Слишком занят, чтобы поговорить с собственным отцом? На этой неделе я звонил тебе каждый день, Никлаус. Каждый божий день!

Заметив, что Лили прислушивается, Ник подошел к окну, повернулся к ней спиной и взглянул на море.

– Свадьба состоится?

– Конечно! Я люблю Диандру, а она любит меня. Ты ее тоже полюбишь, когда познакомишься с ней. Ник, возвращайся домой. Ты так давно не был здесь.

Ник с точностью до дня знал, как долго его не было.

– Я был занят, – повторил он.

– Это место, где ты родился. Да, тебе не понравилась Келли, и она сердится на тебя за то, что ты остался холоден, когда она выказала тебе свою любовь, но это в прошлом.

Вспоминая, какую именно форму приняла та «любовь», Ник сильнее сжал телефон. Может, зря он не сказал отцу правду о его третьей жене?

– Келли будет на свадьбе?

– Нет, – ответил отец. – Я хотел бы, чтобы она приехала с малышкой Хлоей, но она не отвечает на мои звонки.

– Ты в самом деле хочешь, чтобы она была на свадьбе?

– Келли – нет. Но мне хочется увидеть Хлою. Было бы лучше, чтобы она росла здесь, со мной. Я все еще не оставляю надежды, что когда-нибудь это произойдет, иначе она может подумать, что я бросил ее.

– Такова жизнь.

Отец вздохнул:

– Мне жаль, что ты так считаешь. Семья – самая важная вещь на свете. Я хочу, чтобы она у тебя была.

– Я сам определяю свои цели, и семья в них не входит, – протянул Ник. – Диандра не будет возражать, если Хлоя поселится у тебя?

– Она хочет этого не меньше, чем я. И еще она мечтает познакомиться с тобой. Она надеется, что мы станем настоящей семьей.

Настоящей семьей…

В мозгу все-таки всплыли давние воспоминания…

Под голубым небом, в лучах слепящего солнца, в идиллии жили мужчина, женщина и мальчик. Так продолжалось до тех пор, пока мир мальчика не разлетелся на мелкие кусочки. Он получил самый важный урок: семья может быть разрушена в любой момент.

– Возвращайся домой, Никлаус, – продолжал упрашивать отец. – Это было давно. Я хочу, чтобы прошлое осталось в прошлом. Келли здесь больше нет.

Ник не сказал ему, что причина, по которой он не приезжал на остров, заключалась вовсе не в Келли.

Когда он возвращался домой, перед его глазами вставала одна и та же картина: мама уходит посреди ночи, а он, ничего не понимающий и сбитый с толку, смотрит ей вслед.

«Куда ты идешь, мама? Ты возьмешь меня с собой?»

– Никлаус, ты приедешь?

– Да, если ты этого хочешь.

Отец обрадовался:

– Свадьба состоится во вторник, но многие наши друзья приедут на выходные. Приезжай в субботу, тогда ты сможешь присоединиться к предсвадебным торжествам.

– В субботу? – Его отец ожидает, что он останется на четыре дня? – Не знаю, удастся ли мне перекроить свое расписание.

– Конечно, удастся. А теперь расскажи мне о Лили. Мне она очень понравилась. Давно вы вместе?

Десять незабываемых часов…

– Откуда ты узнал, как ее зовут?

– Мы с ней говорили, Никлаус! Дольше, чем ты, бывает, разговариваешь со мной. Она показалась мне очень милой. Почему бы тебе не захватить ее с собой на свадьбу?

– У нас не такие отношения.

Ник ощутил очередную вспышку раздражения. Может, Лили решила, что сочувствие откроет ей двери на свадьбу года?

Он попрощался с отцом.

– Никогда не бери мой телефон, – с обманчивой мягкостью сказал он, поворачиваясь.

Но Лили в комнате не было.

Озадаченный, Ник заметил на подушке записку: «Спасибо за самый классный секс. Лили». Ее платье лежало на кресле, но не было ни туфель, ни его рубашки.

Ему не нужно было придумывать, как избавиться от Лили. Она сама избавила его от себя.

Она ушла.

Даже не потрудившись попрощаться.

– Нет нужды спрашивать, как прошла ночь. Ответ написан у тебя на лице. – Британи надела ботинки и потянулась за сумкой. – Симпатичная рубашка. Шелк? Да, у него есть стиль.

– Спасибо, что прислала сообщение. С твоей стороны было мило поинтересоваться, как у меня дела. Как прошел твой вечер?

– Не так восхитительно, как твой. Пока ты изображала Золушку в волчьей берлоге, я составляла каталог глиняных черепков и фрагментов костей. У меня такая жизнь, что можно с ума сойти.

– Ты любишь такую жизнь. И путаешь сказки. – Лили собрала волосы в хвост. – Вы нашли вчера что-нибудь после того, как я ушла?

– Фрагменты штукатурки, конические чашки… – Британи нахмурилась. – Еще бронзовую ногу, которая, возможно, принадлежит той фигуре, которую мы откопали на прошлой неделе. Ты меня слушаешь?

Лили заново переживала те мгновения, когда Ник снял повязку с ее глаз.

– Здорово! Я присоединюсь к тебе позже.

– Мы расчищаем часть насыпи и исследуем северо-восточную стену. – Британи прищурилась. – Так я услышу подробности?

– О чем?

– О-о, пожалуйста.

– Было супер. Просто невероятно.

Лили почувствовала, как ее щеки запылали. Британи усмехнулась:

– Завидую. У меня не было невероятного секса, начиная. ну, некоторое время. Ты с ним еще встретишься?

– Конечно нет. Классный секс подразумевает одну ночь. Ничего серьезного. – Лили пожалела, что продолжения не будет. Даже после одной ночи с Ником она чувствовала себя особенной. – У нас есть что-нибудь в холодильнике? Я умираю от голода.

– Он позволил тебе сжечь все калории и даже не накормил перед уходом? Это не по-джентльменски.

– Он не видел, как я уходила. Ему надо было ответить на звонок.

Судя по тому, с какой неохотой Ник взял телефон, он был против разговора с отцом.

Почему?

Ник скрывал эмоции, тогда как его отец охотно, даже смущая этим собеседника, делился своей болью.

Лили чувствовала себя неловко, слушая Костаса. Ей казалось, что она влезла во что-то очень личное. Однако было ясно, что он расстроен, поэтому она не могла попросить его перезвонить сыну позже…

Лили быстро-быстро заморгала, осознав, что Британи продолжает болтать.

– Извини…

– Итак, он не знает, что ты ушла.

– Уже знает.

– Ему не понравится, что ты не попрощалась.

– Наоборот, он ощутит несказанное облегчение. Мы вращаемся в разных кругах и, возможно, больше не увидимся.

Это не должно ее тревожить, не так ли? В ее жизни никто не задерживается.

Британи выглянула в окно и подняла брови.

– Ты увидишься с ним.

– Почему ты так решила?

– Потому что он подъехал к нашему дому.

Сердце Лили было готово выпрыгнуть из груди.

– Ты уверена?

– Ну, внизу припарковался «феррари», который стоит больше, чем я смогу заработать за всю жизнь.

– О нет. Ты видишь его лицо? Он сердит?

– Почему он должен быть сердит? – Британи снова выглянула в окно. – Дело в рубашке? Хотя он вполне может позволить себе лишиться одной.

– Не думаю, что он здесь из-за нее, – пролепетала Лили. – Он приехал из-за того, что я натворила сегодня утром. Я спрячусь на балконе, а ты скажешь ему, что не видела меня.

Британи с любопытством посмотрела на подругу:

– А что ты натворила?

Лили вздрогнула, услышав, как в дверь решительно постучали.

– Не забудь: ты меня не видела. – Она бросилась в спальню и закрыла дверь.

Что Ник делает здесь?

До нее донесся его голос, а затем голос Британи.

– Да, конечно, проходите, Ник… Не возражаете, если я буду называть вас Ник? Она в спальне, прячется.

Спустя мгновение дверь распахнулась. На пороге стояла Британи, в ее глазах плясали смешинки.

– Предательница, – прошипела Лили.

– Я твоя подруга, и я делаю тебе одолжение, – проворковала Британи. – Мужчина – класс. – Она повернулась. – Прошу, Ник. Места, конечно, маловато, но, надеюсь, вы не будете возражать.

– Нет! Британи, не. э-э-э… привет. – Лили нерешительно улыбнулась, когда в спальню вошел Ник, заполняя собой тесную комнатушку. Это снова напомнило ей о проведенной с ним ночи. – Если ты злишься из-за рубашки, дай мне две минуты, чтобы переодеться. Я не должна была ее брать, но не хотела идти в платье, которое мне не принадлежит.

– Плевать на рубашку. – Его темные волосы блестели. Темные глаза – тоже. Красоте его лица могли бы позавидовать греческие боги. – Ты в самом деле считаешь, что я здесь из-за нее?

– Наверное, ты злишься, что я ответила на звонок твоего отца. Если бы у меня был отец, я звонила бы ему каждый день.

На его лице не отразилось ни тени эмоций.

– У нас с ним не такие отношения.

– Теперь я это знаю, но тогда не знала. Он был так расстроен, что я не могла не взять трубку. Ему нужно было выговориться. Я оказалась в нужное время в нужном месте.

– Ты так считаешь? – вкрадчиво поинтересовался Ник. – Я бы сказал, что ты оказалась не в том месте и не в то время.

– Зависит от того, как на это взглянуть. Вам удалось поговорить начистоту? – Лили рискнула взглянуть на его замкнутое лицо. – Полагаю, что нет. Но, конечно, твои отношения с отцом меня не касаются. Извини.

– Почему ты ушла утром?

Кровь прилила к ее щекам.

– Мне кажется, после классного секса люди быстро расходятся. Я не знаю, на какие темы следует беседовать утром, и, честно говоря, перспектива встретиться с тобой за завтраком меня не воодушевляла. Признайся, разве, стоя в душе, ты не придумывал, как от меня отделаться? – Выражение его лица сказало ей все. – Именно. Я решила, что, исчезнув, избавлю нас обоих от неловкой ситуации. Я схватила рубашку и собиралась уйти, когда позвонил твой отец.

– Тебе не пришло в голову проигнорировать звонок?

– Я подумала, что это важно… Твой отец был та-ак расстроен. Он сказал, что отправил тебе кучу сообщений. – Где ее стремление не вмешиваться? – Почему ты несколько лет не был дома?

– Ночь в моей постели не дает тебе права задавать такие вопросы.

– Ясно. Личное под запретом. А теперь уходи. Прошлой ночью ты был неотразимым, милым и классным. Сейчас ты наводишь на меня страх.

Ник глубоко вздохнул:

– Прости. В мои намерения не входило тебя пугать, но ты не должна была отвечать на звонок.

– Что сделано, то сделано. И я рада, что позволила человеку излить душу.

– У него нет на это причин.

– Есть. Отец скучает без тебя. Ваш разлад причиняет ему боль. Он хочет, чтобы ты приехал на свадьбу. Твой отказ разобьет ему сердце.

– Лили…

– Ты собираешься сказать, что это не мое дело? Ты прав. Но у меня нет родных. Никого! Ты даже представить себе не можешь, как я хочу, чтобы у меня кто-нибудь был. К тому же я люблю склеивать фрагменты. Это во мне говорит археолог.

– Лили.

– Ты не веришь в любовь, но это не означает, что другие думают так же. Нельзя судить их за это. Твой отец счастлив, а ты омрачаешь его счастье. Он тебя любит. Какие бы чувства ты ни испытывал, забудь об этом хотя бы на время. Ты обязан поднять бокал за его счастье и потанцевать на его свадьбе. Покажи отцу, что любишь его, а если его семейная жизнь не заладится, поддержи.

Она ожидала сопротивления, однако Ник удивил ее, кивнув:

– Я согласен.

– Правда?

– Я пытался сказать об этом, но не мог остановить твое словоизвержение, – процедил он сквозь зубы. – Я еду на свадьбу. Поэтому я здесь.

– Какое отношение свадьба имеет ко мне?

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Глаза Лили расширились.

– Я?

Ник потер шею.

– Я плохой актер. Вряд ли мне удастся убедить всех, что я радуюсь очередной свадьбе отца. Он твердит, что Диандра – та самая, единственная, но я в это не верю. Если я возьму тебя с собой, люди будут ослеплены твоим солнечным оптимизмом и не заметят мрачной грозовой тучи, готовой пролиться дождем на эту церемонию.

Лили улыбнулась:

– В этом сценарии ты мрачная грозовая туча? Ты уверен, что их брак ожидает неудача? Как ты можешь утверждать это, если даже не знаком с Диандрой?

– В том, что касается женщин, мой отец полный профан. Он следует зову сердца, а оно слепо. Откровенно говоря, я не могу поверить, что он собирается жениться снова после трех неудачных попыток. Я думаю, это безумие.

– А я думаю, что это мило.

– Именно поэтому ты поедешь со мной. – Ник взял с полки маленькую голубую тарелку, сдвинув в сторону лежавшие на ней серьги. – Стильная вещица. Где ты ее купила?

– Я ее сделала. И я пока не согласилась поехать с тобой.

– Ты сама сделала?

– Это мое хобби. На работе есть печь для обжига, и я иногда ею пользуюсь. Отец одного из музейных кураторов гончар, и он помог мне. Интересно сравнивать старые и новые техники.

Ник повертел тарелку в руках, внимательно разглядывая ее.

– Ты могла бы ее продать.

– Не хочу. Я использую ее для хранения серег.

– Ты когда-нибудь думала о выставке?

– Нет. Я сделала всего восемь вещей. Одну из них мы используем в качестве мыльницы.

– Ты никогда не хотела зарабатывать этим?

– Что я хочу и что могу себе позволить – не одно и то же. Финансово это невыгодно. И где тогда будет лежать наше мыло? Лучше поговорим о свадьбе. Свадьба – это событие. Это торжество, на котором должны присутствовать друзья и близкие люди. А ты меня совсем не знаешь. – Лили замялась. Это прозвучало довольно нелепо, если вспомнить прошлую ночь. – То есть что-то ты знаешь, но тебе неизвестны мой любимый цветок и мой любимый цвет.

– Я знаю все, что мне нужно знать. Например, ты любишь свадьбы так же сильно, как я их ненавижу.

– Если я поеду с тобой, люди начнут строить догадки. Как ты объяснишь мой статус отцу? Может, стоит притвориться, что между нами существуют отношения? Может, мы знакомы вечность?

– Нет. Достаточно сказать, что я пригласил тебя на свадьбу как своего друга.

– С которым ты спал?

Ник поставил тарелку на полку и положил на нее серьги.

– Это останется строго между нами.

– А если твой отец спросит, как мы познакомились?

– Мы скажем правду. Это его повеселит.

– Значит, ты не хочешь, чтобы мы изображали безумную любовь или что-то в этом роде? Я не должна буду играть роль твоей девушки?

– Ты будешь самой собой, Лили.

Нежелание Ника лгать и притворяться решило дело. После фиаско с Дэвидом любого мужчину, говорившего правду, она была готова считать привлекательным.

– Когда мы поедем?

– В следующую субботу. Свадьба состоится во вторник, но празднества начнутся раньше. – По выражению его лица было понятно, что он охотнее спустился бы в жерло действующего вулкана.

– Надеюсь, ты не планируешь сорвать свадьбу?

– Нет. Но, не буду отрицать, такая мысль приходила мне в голову.

– Я рада. Нельзя разрушать чье-то счастье. И если ты считаешь, что тебе поможет мое присутствие, я поеду. – Лили присела на край кровати, размышляя. – Мне придется отпроситься с работы.

– Это проблема? Я могу сделать несколько звонков.

– Ни в коем случае! – воскликнула она, представив реакцию куратора. – Я еще не использовала отпуск, а моя работа заканчивается. Куда именно мы поедем? Где твой дом?

– Мой отец владеет островом к северу от Крита. Тебе там понравится. В западной части острова найдены следы минойской культуры, а на одном из холмов сохранился венецианский форт. Пляжи – одни из лучших в Греции. В свободное время, когда тебе не придется напоминать мне, что надо улыбаться, ты с удовольствием там побродишь.

– Твой отец – хозяин острова?

– Остров принадлежит нашей семье.

Лили взглянула на Ника с сомнением:

– Сколько будет гостей?

– Это важно?

– Я просто полюбопытствовала. – Она хотела спросить, где они будут спать, но решила, что, раз его отец в состоянии купить остров, недостатка в спальнях не будет. – Мне нужно пройтись по магазинам.

– Ты оказываешь мне услугу, и я возьму расходы на себя.

– Нет. За исключением прошлой ночи, которая была ненастоящей, я сама покупаю себе одежду. Но спасибо.

– Прошлая ночь была ненастоящей?

Ник пристально взглянул на нее, и Лили почувствовала, как к ее щекам прилила кровь.

– Я имела в виду, что это была не моя настоящая жизнь. Скорее, сказочный момент, который никогда не повторится. Я куплю или одолжу одежду, не волнуйся. Я неплохо разбираюсь в моде и не опозорю тебя, даже если остальные гости будут в нарядах от Прада.

– Но это скажется на твоем бюджете.

– Я креативна. Это не станет проблемой. – Лили вспомнила о его рубашке. – И я верну тебе твою вещь.

Уголки губ Ника дрогнули.

– Она смотрится на тебе лучше, чем на мне. Оставь ее себе.

Неожиданно Лили стало тяжело дышать. Все отступило на задний план, в эту секунду для нее существовал только Ник. Ей страстно хотелось прикоснуться к нему, снова ощутить мощь его мускулистого тела, сорвать с него одежду и умолять повторить все то, что он делал с ней на протяжении этой безумной ночи. Лили задрожала и, поймав его взгляд, в котором вспыхнуло пламя, поняла, что не одна она думает об этом.

– Ник…

– В субботу, – хрипло сказал он. – Я заеду за тобой в восемь утра.

Им обоим стало ясно, что одной ночи недостаточно.

Глава 6

Выжимая из «феррари» максимум, Ник мчался по v пустынной дороге, ведущей к северо-западной оконечности Крита.

Большую часть времени он проводил в Штатах, а когда прилетал на Крит, то жил на своей вилле, а не на острове, который в детстве был его домом.

У него были причины избегать посещения острова.

Лили, в отличие от него, не скрывала радости от поездки. Она ждала Ника на улице, возле ее ног стояла сумка. Как только она села в машину, со скоростью пулеметной очереди посыпались вопросы.

– Эта свадьба будет похожа на ту, какая была в «Моей большой греческой свадьбе»? Мне очень понравился этот фильм. А танцы будут? Нас с Британи научили танцевать kalamatianos.

Она принялась напевать себе под нос, и Ник бросил на нее утомленный взгляд:

– Ты когда-нибудь бываешь не в настроении?

– Хочешь, чтобы я стала унылым облаком? А я-то думала, что должна быть солнечным лучом, разгоняющим твои тучи.

Он невольно улыбнулся:

– А ты способна быть унылым облаком?

– Я человек. У меня, как и у всех, случаются подъемы и спады.

– Расскажи про свой последний спад.

– Нет. Я расплачусь, ты высадишь меня из машины, и меня до смерти заклюют сарычи. – Лили улыбнулась. – А сейчас тебе надлежит заверить меня, что ты не собираешься меня высаживать и что на Крите сарычей нет.

– Есть. На Крите богатый животный мир. – Ник сбросил скорость, приблизившись к узкому участку дороги. – Но я не высажу тебя на обочине.

– Хотелось бы думать, что это объясняется твоей врожденной добротой, но, увы, ты просто не желаешь оказаться на этой свадьбе один.

– Ты права. Мотивы моего поведения почти всегда корыстны.

– Я люблю свадьбы.

– Даже если ты не знаешь людей, которые вступают в брак?

– Они мне нравятся в принципе. Прекрасно, что твой отец снова женится.

– Ничего прекрасного в этом нет.

– Главное не то, как ты к этому относишься, а то, что твой отец думает по этому поводу, – мягко, но настойчиво сказала Лили. – Он считает, что это хорошая мысль. Для справки: это многое говорит о человеке, который снова готов вступить в брак.

– Так и есть. – Ник надавил на газ, и машина с глухим ревом понеслась вперед. – Это говорит о том, что человек не извлек опыта из предыдущих ошибок.

– Я смотрю на вещи иначе. – Волосы развевались вокруг ее лица. – Я считаю это проявлением оптимизма.

Ник покачал головой:

– Лили, как тебе удалось выжить в этом мире? Как тебя не сожрали заживо бесчестные люди, желающие поживиться за твой счет?

– Мне много раз причиняли боль.

– Это меня не удивляет.

– Моя вера в людей непоколебима. К тому же, если я отступлюсь от своих взглядов, мне придется признать, что любви не существует. От этого можно впасть в депрессию.

Для Ника отсутствие любви было фактом.

– Определенно ты идеальная свадебная гостья.

– Твой цинизм меня удручает.

– Твой оптимизм внушает серьезные опасения.

– Тем не менее я предпочитаю быть оптимисткой. Я не из тех, кто считает, что непростое прошлое обязательно означает непростое будущее.

– У тебя было непростое прошлое?

Она пожала плечами:

– Мне не везло. Я всем мешала. Я так и не встретила свою семью. Но это не значит, что хороших семей нет.

– Твое детство не заставило тебя пересмотреть отношение к жизни? Твой мужчина лгал тебе и своей жене, и это не отвратило тебя от серьезных отношений?

– Я не делаю выводов, основываясь на единичном случае, – нахмурилась Лили. Ник поступал именно так, а потому промолчал. – Ты рассержен и раздражен, поскольку не хочешь ехать на свадьбу, но причин вымещать это на мне у тебя нет.

– Ты права. Извини.

– Принято. Перестань относиться к свадьбе скептически и прими выбор отца.

Дорога свернула к пристани.

– Мне сложно принять его, так как я уверен, что это ошибка. Это все равно что видеть, как кто-то на полной скорости несется к кирпичной стене, и не пытаться это предотвратить.

– Ты не знаешь, что это ошибка, – спокойно возразила Лили. – Но даже если и так, он взрослый, и ему позволено принимать собственные решения. А теперь улыбнись.

Ник заглушил двигатель и взглянул на нее. Ее голубые глаза напомнили ему о весенних цветах, что растут высоко в горах.

– Я не буду притворяться, что доволен, но обещаю не портить торжество.

– Если не будешь улыбаться, то испортишь! Бедная Диандра взглянет на тебя, поймет, что не хочет становиться частью вашей семьи, и этим разобьет сердце твоему отцу.

– Бедная Диандра недолго будет бедной, поэтому вряд ли моя хмурая физиономия заставит ее сказать «нет» у алтаря.

Глаза Лили расширились.

– Ты думаешь, что ей нужны его деньги?

– Понятия не имею, но я буду идиотом, если не предположу и такой вариант. Он умопомрачительно богат. Она – его бывший повар.

– Какое отношение к этому имеет ее профессия? Когда речь заходит о любви, дело в людях, а не в их занятиях. Почему ты все сводишь к деньгам? Твой отец рассказал мне о Диандре. После того как прошлой зимой Келли уехала, он заболел гриппом. Я посочувствовала ему, потому что тоже переболела гриппом и надеюсь больше не заболеть. В общем, Диандра ухаживала за ним. Именно она позвонила доктору. Разве это не добрый поступок?

– Оппортунистический подход.

– Если ты продолжишь думать так, то умрешь в одиночестве. Она приготовила ему мусаку по особому рецепту. Мне нравится, что ему все равно, кем она работала.

– Ему не должно быть все равно. От этого брака она здорово выиграет.

– Это ужасно!

– Наконец-то мы в чем-то согласны.

– Ужасен твой подход, а не свадьба. Ты не только циник, но и сноб.

Ник сделал глубокий вдох:

– Я смотрю на вещи реалистично.

– Не все имеет цену, Ник. В жизни есть вещи важнее денег. Твой отец пытается создать семью. Я думаю, что это здорово. – Лили отстегнула ремень безопасности. – Мне лучше выйти, пока ты не заразил меня цинизмом.

– Отец совершает ту же ошибку, что и ты, Лили. Он путает физическую близость с любовью.

Щеки Лили стали пунцовыми.

– Я не путаю. Разве я позволила себе мечтать о будущем после проведенной с тобой ночи? Разве я влюбилась? Ты находишься в маленьком участке моего мозга с надписью «Раз в жизни», вместе с прыжками с парашютом и полетом на вертолете над Нью-Йорком. Кстати, это было замечательно.

– Полет на вертолете?

– Нет, я еще не летала. Я говорю о ночи с тобой, хотя были моменты, когда я нервничала, как и во время прыжка с парашютом. – Лили криво улыбнулась. – Конечно, немного стеснительно смотреть на тебя днем после того, чем мы занимались в темноте, но я стараюсь об этом не думать. А теперь прекрати меня раздражать. Более того, помолчи немного, не то я убью тебя.

Ник не стал уточнять, что в темноте пребывала только она. Он отлично все видел и беззастенчиво пользовался этим. Не осталось ни одного участка тела Лили, которое он не исследовал бы.

Он попытался понять, что в ней так привлекает его. Наверное, то, что она сумела сохранить чистоту в этом порочном мире.

– Тебя смущает ночь, которую мы провели вместе?

– Смущала бы, если бы я думала об этом, но я живу настоящим моментом. Можешь воспользоваться аналогичным подходом на свадьбе. Ты здесь в качестве гостя, и твоя обязанность – улыбаться и выглядеть счастливым. Мы уже на месте? Я не вижу остров. Может, твой отец передумал венчаться там, увидев нависшую над горизонтом черную тучу?

Ник оторвал взгляд от ее губ.

– Отсюда мы поплывем на катере.

* * *

Лили устроилась на носу катера. Прохладный ветерок дул ей в лицо и путал волосы. Она вдыхала соленый воздух и жмурилась, когда до нее долетали брызги.

– Это даже лучше, чем твой «феррари»! – крикнула Лили.

Ник улыбнулся, отчего его прекрасное лицо стало совершенно неотразимым. Лили показалось, что она получила удар в солнечное сплетение.

Семейные ценности для него пустой звук, но это не делает его менее привлекательным. В общем, лучшего кандидата для короткого романа и не сыскать.

Ник управлял катером уверенно, и Лили не сомневалась, что ни одно электронное устройство не посмеет его ослушаться.

– Пляжи прекрасны! Здесь запрещено плавать?

– Ты моя гостья. Тебе можно.

Когда они приблизились к острову, Ник сбросил скорость и мастерски подвел катер к пирсу.

Двое мужчин тут же бросились помогать. Ник спрыгнул на пристань и протянул Лили руку.

– Мне нужно взять сумку.

– Наш багаж доставят позднее.

– У меня есть подарок для твоего отца. К тому же у меня только одна сумка, – сказала она. – Я в состоянии нести ее сама.

– Ты привезла подарок?

– Конечно. Это же свадьба. Я не могла приехать с пустыми руками. – Лили позволила себе подержаться за его руку на несколько секунд дольше, чем было необходимо. Почувствовав тепло и силу его пальцев, она испытала соблазн прижаться к Нику. – Сколько спален на вилле твоего отца? Ты уверен, что для меня найдется комната?

Вопрос его позабавил.

– Комната найдется, милая моя, не волнуйся. Кроме виллы, на острове есть и другие дома. Мы остановимся в одном из них.

Пока они шли по тропинке, Лили вдыхала упоительный запах можжевельника и дикого тимьяна.

– Мне очень нравится тимьяновый мед. Мы с Британи едим его на завтрак.

– У отца есть пасека, так что он будет счастлив это услышать.

На вершине холма тропинка раздвоилась. Ник повернул направо и начал спускаться к другому пляжу. Там, в бухте в форме подковы, на золотом песке стояла прекрасная белая вилла.

Лили остановилась.

– Это дом твоего отца?

Вилла была ошеломляющей, место – идиллическим, но такой дом больше походил на гнездышко для медового месяца, чем на место, готовое принять большое количество гостей.

– Нет. Это вилла «Ромашка». Главный дом в пятнадцати минутах ходьбы в другом направлении, ближе к венецианскому форту. Нам следует распаковать вещи и отдохнуть часок, прежде чем мы встретимся с отцом.

Лили чувствовала, что он нервничает.

– Ник… Это свадьба, а не падение Трои. Тебе не нужно заставлять себя. Просто улыбайся и наслаждайся.

Ник сжал ее запястье.

– Ты необыкновенная женщина.

Голос его звучал хрипло.

– Не буду спрашивать, что ты хочешь этим сказать. Просто сочту твои слова комплиментом.

– Так и надо. – В его глазах появился странный блеск. – Ты видишь во всем только хорошее, верно?

– Не всегда. – Лили не видела ничего хорошего в том, что она одна, что у нее нет семьи. – Откуда ты знаешь, что нам предоставили «Ромашку»? Симпатичное название, кстати. Может, твой отец отдал ее другим гостям?

– «Ромашка» принадлежит мне.

– Значит, ты владеешь пятью, а не четырьмя домами.

– Я не считаю это место.

– Правда? Если бы вилла принадлежала мне, я проводила бы здесь каждую свободную минуту.

Ник открыл дверь, и Лили шагнула внутрь. В доме были белоснежные потолки, полы из природного камня и элегантная мебель, белая с вкраплениями голубого.

Лили выглянула на террасу с бассейном.

– Зачем нужен бассейн, если рядом море?

– Некоторые люди не любят плавать в море.

– Я не принадлежу к их числу. Я обожаю море. Ник, это место… – Она почувствовала, как в горле встал ком. – Особенное.

Ник бросил на нее осторожный взгляд.

– Собираешься плакать?

– Изумительное место. – Лили моргнула. – Со мной все в порядке. Я счастлива и взволнованна. Я люблю Крит, но у меня нет возможности побродить по нему. Я работаю.

– Ты самая необычная женщина, с которой я встречался. Ты находишь радость в малом.

– Ну, эта вилла не маленькая. И ты тоже необычный. Ты воспринимаешь роскошную жизнь как должное. Пока мы здесь, я буду постоянно тебе об этом напоминать, так что, надеюсь, ты научишься ценить то, как тебе повезло. Где моя спальня?

В глубине души она надеялась, что здесь только одна спальня.

– Гостевая комната там, – показал Ник. – Чувствуй себя как дома.

Значит, он не собирается делить с ней постель. Для него это в самом деле была только одна ночь.

Говоря себе, что все к лучшему, Лили прошла в просторную, светлую спальню. Кровать была застелена бельем кремового и белого цвета. На стенах висели картины современных художников – мазки глубокого синего цвета на больших холстах придавали интерьеру стильность. В углу стояла изящная ваза.

Лили сразу же ее узнала.

– Это работа Скайлар.

Ник взглянул на нее с любопытством:

– Ты знакома с автором?

– Скайлар Темпест. В колледже они с Британи были лучшими подругами. Ее игра с цветом уникальна, а эту вазу я знаю очень хорошо, потому что мы с ней обсуждали ее. Она интересовалась гончарным искусством и использовала некоторые из минойских узоров. – Лили опустилась на колени и провела рукой по гладкой поверхности стекла. – Это из коллекции «Средиземноморское небо». У Скайлар была небольшая выставка в Нью-Йорке – не только стекло и гончарные изделия, но также драгоценности и пара картин. Она безумно талантлива.

– Ты была на той выставке?

– К сожалению, нет. И я не претендую на соавторство, хотя рассказывала ей о минойских мастерах. Поверить не могу, что у тебя есть одна из ее работ. Как ты ее приобрел?

– Я был на выставке.

– В Нью-Йорке? Как ты узнал о ней?

– Я видел ее работы в Гринвич-Виллидж и купил одно из ожерелий для… – Ник осекся.

– Для одной из своих женщин, – подхватила Лили. – Мы не состоим в отношениях, Ник. Тебе не надо следить за словами. Даже если бы у нас был роман, тебе все равно не пришлось бы следить за словами.

– По своему опыту знаю, что женщины не любят слушать о своих предшественницах.

– Ну, чем больше я узнаю о твоих женщинах, тем меньше удивляюсь. Расскажи, как ты вышел на Скайлар.

– Я спросил, где можно увидеть другие ее работы, и мне рассказали о выставке. Я добился, чтобы меня пригласили.

– Скай не говорила, что знает тебя.

– Я с ней не знакомился. Она была окружена поклонниками, поэтому я просто купил несколько предметов и ушел. Это было два года назад.

– Она обрадуется, узнав, что твою виллу украшает ее ваза. Могу я ей сказать?

Ник улыбнулся:

– Если ты думаешь, что это ее заинтересует.

– Заинтересует? Конечно! – Лили вытащила из сумочки телефон и сфотографировала вазу. – Должна признаться, она смотрится здесь превосходно. Кстати, у Скай должна состояться другая выставка. В декабре, в Лондоне. Престижная галерея будет представлять ее работы. Она волнуется. Ее новая коллекция называется «Синева океана». Главная тема – море. Британи показала мне некоторые фотографии.

– Ты полетишь?

– На выставку? Само собой! Полечу на личном самолете, проведу ночь в королевских апартаментах в «Савое», а утром велю водителю доставить меня в галерею. – Лили засмеялась, а затем увидела, как в его глазах что-то мелькнуло. – Именно это сделаешь ты, верно?

– Это еще не решено.

– Но у тебя наверняка есть личный самолет.

– «Зервако» владеет самолетами.

– Ник, я работаю в пыльном музее, летом копаюсь в земле и убираюсь в чужих домах, чтобы хватило денег на жизнь. Это не включает полет к подруге на выставку. Я понятия не имею, где буду в декабре. Наверное, стану искать работу.

– Где бы ты ни была, я отвезу тебя туда. И к твоему сведению, я не остановлюсь в королевских апартаментах.

– Потому что у тебя в Лондоне есть дом. Ник, ты все сводишь к деньгам, поэтому я никогда не осмелюсь попросить тебя прокатить меня на твоем самолете.

– Ты согласилась приехать сюда, – заметил он. – Я отвезу тебя на выставку Скайлар в знак благодарности.

– Мне не нужна благодарность. Если честно, я согласилась приехать из-за разговора, который у меня состоялся с твоим отцом. Ты не имеешь к моему решению никакого отношения. У нас была одна ночь, и все. Секс был суперский, но мои чувства не затронуты. Мне доставляет удовольствие быть с тобой. Ты классный и на удивление забавный. И ты мне ничего не должен. Это я должна тебе. – Лили посмотрела на террасу. – Я давно не была в отпуске и собираюсь полежать на солнышке.

– Ты еще не познакомилась с моей семьей. – Ник помедлил. – Если передумаешь и решишь поехать в Лондон, дай мне знать. Приглашение остается в силе.

«Каково это – жить, – подумала Лили, – не думая о деньгах, не отказываясь от одного в пользу другого?»

Стоя близко к Нику, она видела золотистые крапинки в его темных глазах, щетину, проступившую на подбородке, и почти совершенные черты лица. Лили не сомневалась: если бы существовала шкала сексуальной притягательности, для определения сексуальности Ника ее не хватило бы. Глядя на его рот, она не могла не вспоминать их ночь, а воспоминания заставляли ее желать повторения. Ей хотелось запустить пальцы в его шелковистые темные волосы и прижаться губами к его губам. Причем без повязки на глазах.

– Я не передумаю.

Увидев, что ее сумку доставили, Лили расстегнула молнию на ней.

– Мне нужно развесить платья, не то они помнутся. Я не хочу произвести плохое впечатление.

– На главной вилле есть персонал, который поможет тебе разложить вещи. Я могу позвонить им.

– Ты шутишь? – Лили скорее позабавило, чем огорчило еще одно доказательство того, что они принадлежат разным мирам. – Это займет всего пять минут. К тому же я буду дико смущена, если попрошу кого-нибудь повесить в шкаф мою рубашку, которая стоит столько же, сколько чашка кофе. Так что нам предстоит?

– Мы присоединимся к отцу и Диандре за ланчем.

– Хорошо.

Выражение лица Ника подсказало ей, что он не видит в этом ничего хорошего.

– Мне нужно сделать несколько звонков. Холодильник полон, в гостиной есть книги. Можешь поплавать в бассейне. Если тебе что-нибудь понадобится, найдешь меня в кабинете.

Лили огляделась. Эта вилла была самым роскошным местом, в котором ей доводилось останавливаться.

Единственное, что ей может понадобиться, – иногда напоминать себе, что сказка не продлится долго.

Он не был здесь пять лет, с того самого лета. Сегодняшний приезд можно было бы счесть попыткой оставить прошлое в прошлом, но ирония заключалась в том, что это только ухудшило ситуацию.

Воспоминания о последнем визите никуда не делись.

Ник вышел на террасу, надеясь, что пейзаж поможет ему расслабиться, однако это вернуло его в детство, о котором он старался не думать. С негромким проклятием он вернулся в кабинет и включил лэптоп. Следующий час Ник постоянно говорил по телефону, затем быстро принял душ и переоделся.

Итак, скоро свадьба.

С мрачной усмешкой Ник положил телефон в карман и отправился на поиски Лили. Она сидела в тени, возле нее стоял бокал с охлажденным лимонадом, на коленях лежала книга, но взгляд женщины был устремлен на бухту.

Она его не заметила, и Ник понаблюдал за ней. Мужчину охватило напряжение иного рода. Ему хотелось содрать с нее симпатичное голубое платье и затащить в постель. Но, что бы она ни говорила, Лили не способна эмоционально отстраняться от занятий сексом. Поэтому Ник, подходя, одарил ее ничего не значащей улыбкой.

– Готова?

– Да. – Она засунула ноги в серебристые балетки и положила книгу на стол. – Есть что-нибудь, что мне следует знать? Кто будет на ланче?

– Только мой отец и Диандра.

– Иными словами, твой отец не хочет, чтобы ваша встреча после долгой разлуки состоялась на людях. – Лили взяла бокал и допила лимонад. – Не беспокойся обо мне, пока мы здесь. Уверена, я найду несколько дружелюбных лиц среди гостей, пока ты будешь беседовать с кем-то.

Ник посмотрел на ее щеки и ямочки в уголках рта и решил, что у нее самой дружелюбное лицо. Он не сомневался, что в гостях, желающих с ней пообщаться, недостатка не будет.

Он предложил поехать на машине, чтобы не париться на жаре, но Лили выбрала пешую прогулку и по дороге к главному дому интересовалась его отцом. Он работает? Какой у него бизнес? Есть ли у него еще родственники, кроме Ника?

Его подозрение, что ей было бы проще пообедать с его отцом и Диандрой, чем с ним, подтвердилось, как только они поднялись на террасу.

Ник увидел возле бассейна стол, накрытый на четверых, и почувствовал, что Лили взяла его за руку.

– Он хочет, чтобы ты познакомился с Диандрой. Он пытается навести мосты, – мягко сказала она, сжимая его пальцы. – Не хмурься и не смущай ее своим пристальным взглядом.

Прежде чем Ник успел ответить, на террасе появился его отец.

– Никлаус… – Голос у него дрогнул, а в глазах сверкнули слезинки.

– Обними его.

Для Лили все было очень просто, и Ник засомневался: разумно ли было привозить сюда идеалистку. Но отец, очевидно, думал так же, потому что шагнул к ним с распростертыми объятиями.

– Сколько же ты здесь не был? Очень давно. Но сейчас прошлое в прошлом. Все прощено. У меня есть новость, которой я хотел бы поделиться с тобой, Никлаус.

Прощено?

Тайны, о которых отец не знал, пригвоздили Ника к полу. Лили подтолкнула его. Он сделал шаг и оказался в отцовских объятиях, да таких крепких, что у него перехватило дыхание.

В груди появилась тяжесть, не имевшая никакого отношения к хватке отца. Эмоции захлестнули Ника, грозя задушить, и он пожалел, что согласился приехать. Лили вышла вперед, тепло улыбаясь и протягивая руку. Костасу пришлось отпустить сына.

– Меня зовут Лили Роуз. Мы с вами разговаривали по телефону. У вас чудесный дом, мистер Зервакис. Очень мило, что вы пригласили меня на ваше торжество. – Очаровательно зардевшись, Лили попыталась добавить несколько слов по-гречески.

Ник смотрел, как отец тает, словно масло под горячими лучами солнца. Костас поцеловал ее руку и перешел на английский. Говорил он с заметным акцентом.

– Добро пожаловать в мой дом, Лили. Я счастлив, что вы смогли присоединиться к нам. Это Диандра.

Ник только сейчас заметил женщину, стоявшую позади отца. Он предположил, что это прислуга, однако она подошла и негромко представилась. Диандра почти не смотрела на него, сосредоточив все свое внимание на Лили, словно та была спасательным кругом, плавающим на воде. «Похоже, Диандра обладает внутренним радаром, позволяющим ей угадывать добрых людей», – решил Ник.

Интересно, какой новостью хочет поделиться с ним отец? Опыт подсказывал, что вряд ли это хорошая новость.

– Я привезла вам небольшой подарок, сделанный моими руками. – Лили вытащила из сумки сверток.

Это была керамическая тарелка, похожая на ту, которой Ник восхищался в ее квартире.

Он уже понял, что у нее талант. Очевидно, к тому же выводу пришел и его отец.

– Вы сделали это сами? Но это не ваш бизнес?

– Нет. Я археолог. Но я писала диссертацию по минойской керамике, и мне это близко по духу.

– Вы должны рассказать мне об этом. И о себе тоже. Лили Роуз – прекрасное имя. – Костас подвел Лили к столу. Серебро сверкало в лучах солнца, оливки матово блестели в красивой голубой вазе. Он поставил тарелку в центр. – Ваша мать любила цветы?

– Я не знала свою мать.

– Она умерла, когда вы были маленькой, душа моя?

Ник бросил на отца предостерегающий взгляд.

Однако Лили ответила:

– Я не знаю, что с ней случилось. Она оставила меня в корзине в Кью-Гарденс, в Лондоне, когда мне было несколько часов от роду.

Ник оказался не готов к такому, и, хотя он никогда не интересовался прошлым своих женщин, ему захотелось узнать больше.

– В корзине?

Лили подняла на него глаза:

– Да. Меня обнаружила одна из сотрудниц больницы. Мне дали имя Лили Роуз, потому что нашли среди цветов. Мою мать так и не удалось отыскать. Полицейские предполагали, что это могла быть юная девушка, которая запаниковала.

Лили говорила спокойно, но Ник был уверен, что на душе у нее далеко не спокойно.

Так вот почему она так живо интересовалась его семьей. Вот почему Лили мечтает о сказках со счастливым концом для себя и для других.

Ник считал себя нечувствительным к слезливым историям, однако слова Лили, пробив броню, проникли в его сердце.

Он оторвал взгляд от ее мягких губ и пообещал себе, что больше до нее не дотронется, несмотря на сильнейшее желание. Так будет справедливо, ибо они ждут от жизни разного.

Все его связи были ничего не значащими, и это нисколько не трогало Ника. Однако он сомневался, что Лили способна относиться к ним так же легко, а задевать ее чувства ему не хотелось.

Было заметно, что рассказ Лили взволновал его отца.

– Кто же воспитывал тебя?

– Я воспитывалась в приемных семьях. А сейчас, думаю, нам нужно поговорить о другом. Ведь мы приехали на вашу свадьбу.

Лили улыбалась, но Ник понимал, что за ее напускной веселостью скрывается боль.

Он собрался сменить тему, но его отец взял Лили за руку.

– Однажды у тебя появится семья. Большая семья.

Ник скрипнул зубами:

– Вряд ли Лили хочет говорить об этом.

– Я не возражаю. – Лили улыбнулась ему и повернулась к Костасу: – Я надеюсь на это. Когда у человека есть семья, он чувствует себя словно корабль, стоящий на якоре.

– Якорь удерживает судно на месте, – заметил Ник, – и не позволяет ему плыть.

Костас неодобрительно нахмурился:

– Не обращай на него внимания. Когда речь заходит об отношениях, мой сын ведет себя как ребенок в магазине сладостей. Он бездумно поглощает все, что встречается на пути.

– Я более чем разборчив. – Ник потянулся к вину. – И моя личная жизнь меня вполне устраивает.

Он проглотил досаду. Неужели отец, разведенный три раза, имеет право считать себя примером для подражания?

– Никакие деньги мира не дадут мужчине чувства удовлетворения, которое могут подарить жена и дети, – заявил Костас. – Ты согласна со мной, Лили?

– У меня огромные долги за учебу, и я не стану утверждать, что деньги не важны, – честно сказала она. – Но я согласна, что семья – это самое главное.

– Когда-нибудь у тебя будет своя семья, Лили. – Костас Зервакис смотрел на нее затуманившимися глазами.

Ник наблюдал за ними, ощущая недоверчивость и отчаяние.

Его отец знает Лили меньше пяти минут, а уже готов, похоже, включить ее в завещание. Ничего удивительного, что для любой женщины с душещипательной историей наготове он становится добычей.

Келли подметила его слабину и глубоко запустила свои коготки. Наверняка и Диандра не без греха.

В глубине памяти шевельнулось воспоминание: отец сидит в спальне, один, среди хаоса, оставленного матерью.

В тот день Ник ощутил бессилие. Второй раз это случилось, когда он был тинейджером. Отец снова рискнул своим сердцем…

А потом была Келли…

Ник сразу понял, что эти отношения обречены, и позднее винил себя за то, что не попытался удержать отца от ошибки.

Он взглянул на будущую мачеху. Почему она выбрала место подальше от него?

Либо стесняется, либо ее мучает совесть.

Ник сидел молча, пока персонал отца бесшумно приносил закуски и наполнял бокалы.

Костас расспрашивал Лили о ее жизни, о любви к археологии и к Греции.

Вынужденному слушать их разговор Нику стало известно, что у нее было три поклонника, что она очень часто работала на низкооплачиваемых должностях, что у нее аллергия на кошек, что ребенком она страдала экземой и не жила в одном месте больше года.

Лили пошутила, что она похожа на Золушку, но по сравнению с ней Золушка была лентяйкой.

Наконец Ник не выдержал и обратился к отцу:

– О какой новости ты говорил?

– Скоро узнаешь. Для начала я хочу насладиться обществом сына, которого был долго лишен. Я даже стал искать сведения о тебе в Интернете. Похоже, значительную часть времени ты проводишь в Сан-Франциско.

Ник был рад поговорить о чем-то, что не касается Лили, и немного расслабился, рассказывая о технологических прорывах, инициатором которых была его компания, а также о сделке, которую он собирался заключить. Когда рассказывать больше было нечего, Костас положил несколько оливок на тарелку Лили.

– Убеди Ника отвести тебя к дальней оконечности острова и показать то, что сохранилось от минойской культуры. Нужно отправиться с утра пораньше, до жары. Сейчас у нас засуха, а в апреле и мае цветут мак, маргаритки, ромашки, ирис. – Он просиял. – Ты обязательно должна приехать сюда весной.

– Я бы очень хотела. – Лили налегла на еду. – Оливки просто объедение.

– Они растут на нашем острове, и лимонад в твоем холодильнике приготовлен из лимонов, растущих на наших деревьях. Его сделала Диандра. Она гений кухни. Ты еще попробуешь ее ягненка. – Костас взял Диандру за руку. – Я съел кусочек и влюбился.

У Ника пропал аппетит. Он посмотрел на будущую родственницу в упор.

– Расскажите о себе, Диандра. Где вы выросли?

Он поймал предостерегающий взгляд Лили, но не обратил на него внимания.

Выяснилось, что Диандра из многодетной семьи и никогда не была замужем.

– Она не встретила нужного ей человека, чему я очень рад, – нежно сказал Костас.

Ник снова открыл рот, но Лили его опередила.

– Вам повезло, что вы родились в Греции, – торопливо заговорила она. – По-моему, здесь чудесно. Я три лета провела на Крите и одно на Корфу. Как вы думаете, куда еще мне следует поехать?

Бросив на нее благодарный взгляд, Диандра ответила, но Ник не успокаивался.

– У кого вы работали до моего отца?

– Не обращайте на него внимания, – посоветовала Лили. – Ник любой разговор превращает в допрос с пристрастием. Когда я с ним познакомилась, у меня было большое желание показать ему свое резюме. Кстати, ягненок восхитителен. Вы кудесница! Он лучше того ягненка, который мы с Ником ели в «Афине».

Лишенный возможности расспросить будущую мачеху, Ник снова подумал о новости, которой собирался поделиться с ним отец.

Неожиданно в доме заплакал ребенок.

Диандра вскочила и, переглянувшись с женихом, поспешила внутрь.

Ник прищурился:

– Кто это?

– Это и есть моя новость, – сказал Костас.

Диандра появилась на террасе. На руках у нее сидела светловолосая девочка. Спутанные волосы и сонное личико говорили о том, что она только что проснулась.

– Келли уступила мне опекунство над Хлоей. Это ее свадебный подарок. Никлаус, познакомься со своей сводной сестрой.

Глава 7

Лили сидела в шезлонге у бассейна, слушая ритмичный плеск воды. Последние полчаса Ник плавал туда-сюда без передышки.

Зря она согласилась поехать на свадьбу. Лили казалось, что она очутилась в плохом сериале.

Диандра была так запугана Ником, что едва раскрывала рот, а он, похоже, решил, что ей нечего сказать. Ланч прошел напряженно, а когда Костас предложил ему познакомиться со сводной сестрой, вежливая холодность Ника сменилась нескрываемой угрюмостью. Лили пыталась смягчить атмосферу, но одних ее усилий было недостаточно.

И она не понимала реакцию Ника.

Малышка была прелестна, этакий ангелочек с золотыми кудрями. Диандра и Костас были рады прибавлению в семействе, так что Лили не понимала, в чем проблема.

Возвращаясь после ланча в «Ромашку», она попыталась осторожно расспросить Ника, но он резко ее оборвал и сразу же ушел в свой кабинет, а потом отправился в бассейн.

Лили знала, что это не ее дело, но не могла держать рот на замке, поэтому, когда Ник наконец вышел из воды, она соскользнула с шезлонга и загородила ему путь.

– Ты вел себя с Диандрой ужасно. Она не охотится за деньгами твоего отца.

Лицо его было непроницаемо.

– Ты поняла это, один раз взглянув на нее?

– Я неплохо разбираюсь в людях.

– И это говорит женщина, которая не знала, что встречается с женатым мужчиной!

Лили вспыхнула:

– Я ошиблась с Дэвидом, но я права в отношении Диандры. Перестань ее третировать.

С его бронзовых плеч стекала вода.

– Я ее не третировал.

– Ник, ты набросился на нее за ланчем.

– Милая моя, она вела себя как человек, чья совесть нечиста.

– Она вела себя как женщина, парализованная страхом! Ты слепец! – Лили вдруг осознала, что слепа именно она. Поступки Ника объясняются не предубеждением, а страхом за отца. – Я думаю, ты боишься повторения того, что было раньше. Не хочешь рассказать о его предыдущих браках?

– В отличие от тебя я не испытываю желания облекать в слова каждую мысль, которая приходит мне в голову.

– Я хочу помочь тебе.

– Мне не нужна помощь.

Лили попыталась зайти с другой стороны.

– Мне кажется, твоего отца и Диандру ждет счастье.

Он сжал губы:

– Как долго оно продлится? Что, если в этот раз рана не заживет?

Лили посочувствовала ему.

– Ты очень любишь отца и пытаешься его защитить. Я рада, что ты о нем заботишься, но тебе не приходило в голову, что ты можешь лишить отца лучшего, что было в его жизни?

– Чем этот брак отличается от предыдущих?

– Он любит ее, и она любит его. Конечно, то, что им подбросили ребенка, усложнит ситуацию, но… – Лили задумалась. – Почему Келли решила сделать это именно сейчас? Ребенок – не свадебный подарок. Тебе не кажется, что она пытается разрушить отношения твоего отца с Диандрой?

– Келли выходит замуж, и ребенок ей не нужен.

Не нужен ребенок?!

Лили почувствовала себя так, словно ее ударили в живот.

– Понятно, – хрипло сказала она. – Она бросает малышку, как платье, вышедшее из моды. Я не удивлена, что она тебе не нравилась. – Стараясь скрыть эмоции и осознавая, что Ник пристально наблюдает за ней, Лили прошла мимо него. – Я прилягу перед ужином. Жара нагоняет на меня сон.

Он нахмурился:

– Лили.

– Ужин в восемь? Я буду готова к этому времени. – Лили с трудом добрела до спальни и закрыла за собой дверь.

Что с ней творится?

Это не ее семья.

Не ее жизнь.

Почему ее беспокоит, как воспримет перемену обстановки Хлоя, которая в любой момент может спросить, где мама? Почему она переживает из-за разлада в семье Ника?

Услышав, что дверь открылась, Лили насторожилась, но не повернулась.

– Я собираюсь лечь.

– Я расстроил тебя, – сказал Ник. – Извини. Ты сделала мне одолжение, поехав со мной. Самое малое, что я могу сделать, – это ответить на твои вопросы. Давай поговорим.

– Нет. Ты ненавидишь разговоры о чувствах. Если я начну рассказывать о том, что чувствую, ты увидишь это в дурном свете. У тебя дар искажать прекрасное и находить во всем уродство. Тебе лучше уйти. Мне нужно успокоиться.

Его теплые руки легли на ее плечи.

– Я не искажаю.

– Искажаешь. Но это твоя проблема, и я не хочу иметь с ней ничего общего.

– Объясни мне, что не так. – Ник словно вытаскивал из себя каждое слово клещами. – За ланчем отец задал тебе кучу личных вопросов. Тебе было неприятно?

– Нет.

– Тогда дело в Хлое?

Лили с трудом перевела дыхание.

– Грустно, что взрослые не принимают во внимание чувства ребенка. Хорошо, что у Хлои есть любящий отец, но однажды эта маленькая девочка задумается, почему мать от нее отказалась. Она начнет спрашивать себя: может, дело в ее капризах? И решит, что это ее вина… Ты не поймешь.

– Я понимаю, – негромко сказал Ник. – Когда мне было девять лет, мать меня бросила, и я задавал себе подобные вопросы.

– Я не знала.

– Я не говорю на эту тему.

Однако с ней он откровенен. По телу Лили растеклось тепло.

– Ты увидел Хлою и вспомнил?

– Здесь об этом напоминает все, – устало произнес Ник. – Остается надеяться, что Хлоя не будет задаваться этими вопросами, когда повзрослеет.

– Меня до сих пор мучают эти вопросы. Спасибо, что выслушал меня, но теперь уходи.

– Не собираюсь.

– Хлоя требует внимания, а твой отец женится. Что, если он решит, что она ему тоже не нужна? Я никому не была нужна.

– Он так не решит. – Ник повернул ее лицом к себе. – Он обожал ее с рождения, но Келли сделала все, чтобы Хлоя осталась с ней. Понятия не имею, что он скажет девочке, когда она подрастет, но он чуткий человек и найдет подходящие слова.

Его ладони поглаживали ее голые руки, и Лили затрепетала, увидев капельки воды, блестевшие на его груди. Ее рука невольно потянулась к нему, но она опомнилась и отдернула ее.

– Извини…

Лили сделала шаг назад, но Ник пробормотал что-то по-гречески и притянул ее к себе. От близости его горячего, крепкого тела ее мозг отключился. Другой рукой он наклонил ее голову назад, и Лили обожгло черное пламя его глаз. Когда он прильнул к ее губам, она утратила связь с реальностью. Остались только жадные поцелуи Ника и эротические прикосновения его языка. Все было так же хорошо, как и в первый раз. Лили забыла обо всем, кроме заливающего низ ее живота жидкого огня. Она забыла, что всего несколько минут назад чувствовала себя несчастной. Забыла причины, по которым не следовало уступать Нику. Он дарил ей несказанное наслаждение, приглашая снова отправиться в страну грез.

– Да, да, – всхлипнула Лили, обвивая руками его шею, чувствуя, как ее щекочут кончики его мокрых волос.

Ник подхватил ее под ягодицы и слегка приподнял. Лили почувствовала, как он возбужден.

– Я обещал себе, что это не повторится, но я хочу тебя, – хрипло сказал он, и ее затопила волна облегчения.

– Я тоже тебя хочу. Ты даже представить не можешь, как сильно. Во время ланча мне хотелось сорвать с тебя одежду и прогнать с твоего лица мрачное выражение.

Ник оторвался от ее губ, дыхание его было частым и неровным, а испепеляющий блеск глаз сказал Лили все, что ей нужно было знать о его чувствах.

– Сейчас я тоже выгляжу мрачным?

– Нет. Ты выглядишь потрясающе. – Лили увлекла его к кровати. Если Ник передумает, она взорвется. – Не переживай, я не забыла, что это только секс. Я не люблю тебя, но хочу, чтобы ты повторил все, чем занимался со мной той ночью.

Ник освободил ее от платья.

– Все?

– Да. – Лили хотела Ника так нестерпимо, что, ощутив его губы на своей шее, застонала. – Пожалуйста. Прямо сейчас. Я хочу повторить весь репертуар. Не пропускай ничего.

– Еще светло, ты стеснительна, – протянул Ник, – а у меня нет повязки.

– Я уже не стесняюсь. Мне все равно. – Она с некоторым усилием стянула с него мокрые плавки.

Ник толкнул ее на кровать. Накрыв ее тело своим, он говорил, как сильно ее хочет. Лили превратилась в сгусток желания. Заставив Ника лечь на спину, она принялась покрывать поцелуями его грудь. Когда же она попыталась его оседлать, он уложил ее.

Несмотря на сексуальное напряжение, ставшее почти осязаемым, его глаза смеялись.

– Будет преступлением спешить, милая моя.

– Нет. – Лили провела ладонями по его спине. – Если ты не поторопишься, то убьешь меня.

Сложно было сказать, кто из них был возбужден сильнее. Однако Ник медлил, словно вознамерился истязать ее. «Как он может держать себя в узде?» – удивлялась Лили. Если бы все зависело от нее, она уже получила бы то, что отчаянно жаждала получить. Ник удерживал ее своим весом, нежными словами, искусными поцелуями, ласками, диктуя позицию и ритм.

Лили извивалась в умелых мужских руках. Ник будил в ней поистине ошеломляющие эмоции. Оторвавшись от губ Лили, он стал покрывать поцелуями ее тело, медленно спускаясь все ниже, пока не достиг самого интимного местечка. Лили захлестывало ни с чем не сравнимое удовольствие. Она пылала, все в ней болезненно напряглось в ожидании неземного наслаждения.

– Ник, мне нужно…

– Я знаю, что тебе нужно.

Последовала короткая заминка, а затем Ник слился с ней. Он что-то говорил, но его слова не доходили до ее сознания. Лили чувствовала вес его тела, ощущала, что он заполнил ее без остатка. Он действительно знал, как и где ее коснуться, – то, чего не знала о себе она сама.

Ник вовлекал ее в безумный ритм, и Лили ждала, когда же мир вокруг взорвется разноцветными красками, когда не останется ничего, кроме абсолютного блаженства, которое способен подарить ей он, он один. Словно издалека она услышала свой стон, затем Ник выдохнул ее имя, коснулся ее волос и прильнул к губам. Вместе они перешагнули рубеж и погрузились в чувственный экстаз.

Когда волны наслаждения, сотрясавшие ее тело, постепенно стали угасать, Лили начала приходить в себя.

Ник прошептал что-то по-гречески, поднял ее на руки и понес в душ, где под теплыми струями продолжил ласки.

– Ник? – сонно спросила Лили, когда они вернулись в постель. – Ты не любишь приезжать сюда потому, что все здесь напоминает тебе детство?

– Поспи, – сказал он. Его глаза казались бездонными. – Я разбужу тебя перед ужином.

– Куда ты уходишь?

– Мне надо поработать.

Другими словами, она снова ступила на запретную территорию. Был еще один вопрос, который Лили хотелось задать, но сон уже завладел ею, и она погрузилась в блаженное беспамятство.

Ник вернулся на террасу и сделал несколько звонков, глядя на открытую дверь спальни Лили.

Вот тебе и решение больше не прикасаться к ней!

Что заставило его рассказать ей о своей матери? Он редко об этом думал и, конечно, не делился этим ни с кем.

Ник работал, пока не услышал в спальне шаги. Он закончил очередной разговор по телефону, а спустя несколько мгновений на террасе показалась Лили, трогательно сонная и восхитительно растрепанная.

– Ты был здесь все это время?

– Да.

– Не устал?

– Нет.

Лили села рядом с ним и налила себе стакан воды.

– Должна признаться, мне понравилась Диандра.

– Вряд ли существует человек, который не сможет тебе понравиться.

– Мне глубоко антипатичен профессор Ашурст, и мне не понравилась твоя прежняя девушка, которая назвала меня толстой. А несколько часов назад мне не нравился ты, но ты реабилитировал себя в спальне, поэтому я готова посмотреть сквозь пальцы на те оскорбительные вещи, что ты говорил.

В уголке ее рта появилась ямочка, и Ник почувствовал мгновенную реакцию своего тела. Как ему удастся пережить ужин, если его интересует только Лили?

– Нам нужно готовиться к ужину. Скоро начнут прибывать гости, и мой отец хочет, чтобы мы помогали ему их встречать.

– Мы? Ты, конечно, не я.

– Он хочет, чтобы ты тоже присутствовала. Ты ему очень понравилась.

– Мне он тоже понравился, но я не член семьи. А мы с тобой не пара.

– Он будет рад, если ты придешь.

– Все это кажется мне нереальным.

– Что именно?

– Например, образ жизни богатых людей. Ты щелкаешь пальцами, и твои пожелания немедленно исполняются.

Ник улыбнулся:

– Я щелкну пальцами ради тебя, как только ты захочешь. Скажи, чего ты желаешь?

Лили улыбнулась в ответ:

– И ты достанешь для меня все?

– Все.

– А мусс из лобстера?

– Да. – Ник потянулся к телефону, и она, смеясь, накрыла его руку своей.

– Я пошутила.

Он не мог объяснить свою мгновенную реакцию на это прикосновение.

– Тогда что? – хрипло спросил Ник. – Если не хочешь мусс из лобстера, что я могу для тебя сделать?

Их глаза встретились, и щеки Лили залила краска.

– Ничего. У меня есть все, что мне нужно. – Она быстро убрала руку и что-то сказала, но ее слова заглушил рокот вертолета.

Ник неохотно встал.

– Нам пора. Гости прибывают.

– На вертолете? – Глаза Лили стали огромными. – Ужин официальный?

– Да. Отец представит свою будущую жену.

– Сколько будет гостей?

– Вечер для избранных. Не более двух сотен.

– Две сотни? И это называется вечер для избранных? – Улыбка сбежала с ее лица. – Боюсь, одежда, которую я привезла, недостаточно шикарна.

– Ты выглядишь очаровательно в любой одежде, но у меня приготовлено кое-что, если ты не откажешься взглянуть.

– Это кое-что ты купил для другой женщины?

– Нет. Для тебя.

– Я же говорила, что мне ничего не нужно.

– Я не расслышал.

– Значит, ты купил это, чтобы я тебя не опозорила?

– Нет. На тот случай, если ты сочтешь свой наряд недостаточно шикарным.

– Наверное, я должна рассердиться, но на препирательства нет времени. Могу я взглянуть?

Они встали одновременно, и Лили уткнулась ему в грудь.

– Лили, – выдохнул он.

Глаза ее затуманились.

– Ник, если мы повторим программу, я усну и больше не проснусь. Принцу полагается будить Спящую красавицу, а не нагонять на нее сон бесконечным сексом.

Ник поднес руку к порозовевшей щеке Лили и убрал волосы с ее лица. Ему понадобилась вся выдержка, чтобы не прижать ее к стене.

– Мы можем не пойти. Даже лучше – захватим пару бутылок шампанского и устроим у бассейна собственную вечеринку.

– Ни за что! Это расстроит не только твоего отца и Диандру. Я лишусь возможности поглазеть на знаменитостей. Британи меня изведет, если узнает, что я упустила такой шанс. Фотографии делать можно?

– Конечно. – Ник заставил себя опустить руки. – Примерь-ка платье.

Длинное шелковое бирюзовое платье было потрясающим. И оно сидело на ней как влитое.

Лили взяла телефон, сфотографировала себя и отослала Британи с короткой припиской: «Классный секс – мое самое любимое занятие».

Люди ошибаются, считая, что классный секс предполагает отсутствие эмоций, размышляла она. Это вовсе не означает, что партнеры должны быть друг другу безразличны. Ей, например, хочется, чтобы Ник получил от свадьбы удовольствие, а он позаботился о ней, когда она расстроилась.

– Как тебе удалось угадать размер? – спросила она, входя в гостиную.

Ник повернулся. Он выглядел элегантно и неотразимо.

«Тестостерон в смокинге», – подумала Лили.

Ник вынул из кармана коробку и протянул ей.

– Что это? – поинтересовалась она, открывая ее. На синем бархате лежало серебряное ожерелье с сапфирами. – Это работа Скайлар. Я видела фотографию и восхищалась им.

– Теперь можешь восхищаться им вживую. Мне кажется, оно будет лучше смотреться на твоей шее, чем в каталоге.

Ник надел на нее ожерелье и застегнул его.

– Когда ты его купил?

– Его доставили после того, как ты залюбовалась вазой.

– Доставили? Из Нью-Йорка? На это не было времени.

– Из Лондона.

– Невероятно!

– Чему ты улыбаешься?

– Я люблю красивые вещи. – Лили снова достала телефон. – Мне нужно запечатлеть этот момент. – Она сделала несколько снимков, затем заставила Ника попозировать вместе с ней. – Обещаю не продавать фотографии газетам. Могу я послать их Скай? Напишу что-нибудь вроде: «Посмотри, что на мне».

Уголки его губ дрогнули.

– Это твои фотографии. Делай с ними все, что захочешь.

– Скайлар обрадуется. Сегодня я позабочусь, чтобы ожерелье увидели все… А теперь скажи мне, что ты чувствуешь.

Ник насторожился:

– Что я чувствую?

– Твой отец устроил прием накануне свадьбы, а ты настроен против нее.

– Не беспокойся, со мной все в порядке.

– Ник, я знаю, что с тобой не все в порядке, но если ты предпочитаешь об этом не говорить…

– Предпочитаю.

– Тогда пойдем. – Она взяла его под руку. – Думаю, всех будет интересовать вопрос: нравится тебе это или нет? Но ради Диандры ты должен улыбаться.

– Спасибо за совет.

– Полагаю, ты велишь мне заткнуться.

– Если бы я хотел, чтобы ты заткнулась, прибег бы к другому способу.

Лили посмотрела ему в глаза:

– Если хочешь протестировать этот способ – давай!

– Не соблазняй меня.

Машина уже ждала их.

– Я не думала, что на острове есть автомобили. Как их сюда доставили?

– На пароме. А отец предпочитает вертолет.

– Мы могли бы пойти пешком.

– В этих туфлях далеко не уйдешь, не говоря уже о танцах.

– Кто сказал, что я буду танцевать?

Ник скользнул по ней взглядом:

– Я.

– Ты уверен?

– Да, потому что ты танцуешь со мной.

Лили охватило возбуждение, когда они остановились у величественного входа.

– Это дворец, а не вилла. Нормальные люди в таких не живут.

– Думаешь, я ненормальный?

– Конечно. Нормальные люди не владеют пятью домами и личными самолетами.

– Самолеты принадлежат компании.

– А компания принадлежит тебе. – Лили было трудно сдерживать обуревавшие ее чувства, когда они вошли внутрь. Высокие потолки создавали ощущение пространства и света. Комнаты были со вкусом меблированы и украшены антикварными вещами и произведениями искусства. – Скажи мне еще раз: чем занимается твой отец?

Ник улыбнулся:

– Он управлял весьма успешной компанией, которую выгодно продал.

– Но не тебе.

– Наши интересы лежат в различных областях.

Лили заметила Диандру. Та явно нервничала и бросила на Ника немного испуганный взгляд.

Чтобы сломать лед, Лили похвалила ее платье и прическу, а затем спросила про Хлою.

– Она спит. Пока мы заняты с гостями, за ней присматривает моя племянница. Чуть погодя я проведаю ее. Столько хлопот! – Диандра понизила голос. – Я хотела отложить свадьбу, но Костас не хочет об этом слышать.

– Ты права, не хочу. – Костас взял ее за руку. – Ты напрасно переживаешь. Моя дочь скоро ко всему привыкнет, а пока в ее распоряжении многочисленный персонал, который о ней позаботится.

– Ей не нужен персонал, – возразила Диандра. – Ей нужна забота людей, которых она знает и которым верит.

– Мы обсудим это позже. – Костас привлек ее к себе. – Наши гости начинают потихоньку прибывать. Лили, ты выглядишь восхитительно. Ты будешь стоять с нами и приветствовать всех.

– Но…

– Я настаиваю.

Лили поняла, что не только Ник, но и его отец владеют искусством настоять на своем.

Не сумев отказать, она встречала гостей, чувствуя себя так, словно все это происходит не с ней.

– Это не моя жизнь, – шепнула она Нику.

Он лишь улыбнулся. Он обменивался с каждым гостем несколькими словами и при этом умудрялся создавать у всех впечатление, что именно им принадлежит его внимание.

Вечер походил на сказку, на сон, хотя Лили еще никогда не снились такие яркие и экстравагантные сны.

Как бы она себя чувствовала, если бы это действительно была ее жизнь?

Лили поспешно отбросила эту мысль, велев себе не предаваться несбыточным мечтам. Вот семья – это реальная и вполне достижимая цель.

Свечи мерцали, столовое серебро сверкало, воздух был напоен ароматами цветов и дорогих духов. Ужин, который можно было назвать одой греческой кухне, был подан на террасе, чтобы гости могли любоваться закатом.

К тому времени, когда Ник увлек ее к танцевальной площадке, голова Лили кружилась от впечатлений.

– Я пообщалась с несколькими гостями, пока ты был занят, но не стала говорить, что я нищий археолог.

– Ты наслаждаешься вечером?

– А как ты думаешь?

– Я думаю, ты выглядишь сногсшибательно в этом платье. – Ник привлек ее к себе. – Я также думаю, что ты лучше меня умеешь вести разговоры ни о чем.

– Ты считаешь, что я пустышка? – Лили слегка толкнула его в грудь. – Тебе известно, что вон тот привлекательный мужчина владеет пятизвездочными отелями по всему миру? Он с Сицилии.

– Кристиано Феррара? Считаешь его привлекательным?

– Да. А его жена настоящая красавица. Похоже, у них счастливый брак.

Ник улыбнулся:

– Ее зовут Лорел.

– Ты всех знаешь? Ее восхитило ожерелье, а он отозвал меня в сторону, чтобы расспросить об авторе. Он собирается порадовать жену на день рождения.

– Если Скайлар продаст свое творение Ферраре, она от этого только выиграет. Они вращаются в самых высших кругах.

– Лорел хочет попасть на ее выставку в Лондоне. Я прорекламировала ожерелье Скайлар по меньшей мере десяти очень богатым людям. Надеюсь, ты не сердишься.

Ник собственническим жестом привлек Лили к себе.

– Ты можешь беззастенчиво рекламировать его сколько угодно. Более того, я могу подсказать тебе, в чем ты еще можешь быть беззастенчива.

Несколько голов повернулись в их сторону.

– Спасибо, что сообщил незнакомцам о том, что я сексуальная маньячка. Не хочешь потанцевать с кем-нибудь еще?

– Зачем?

– Здесь полно женщин, и они смотрят на тебя с надеждой, а на меня – с желанием придушить. Наверняка они недоумевают, почему ты со мной.

– Уверяю тебя, мужчины меня понимают, – лениво протянул он.

– Могу я сказать кое-что?

– Зависит от того, что ты собираешься сказать. Может, это будет признание, после которого я захочу сбежать отсюда?

– Ты не можешь сбежать, потому что твой отец собирается произнести речь и… – Лили нахмурилась. – Диандра волнуется. – Взяв Ника за руку, она потащила его к Диандре, которая о чем-то спорила с Костасом.

– Подожди пять минут, – уговаривал ее Костас. – Ты не можешь оставить наших гостей.

– Но я ей нужна, – настаивала она.

– Речь о Хлое? – вмешалась Лили.

– Она проснулась. Я не могу допустить, чтобы она испугалась, увидев столько незнакомых людей. Ей и так непросто приходится.

– Мы с Ником можем пойти к ней, – предложила Лили.

Ник нахмурился:

– Я не думаю…

– Мы справимся. Произносите вашу речь, а затем приходите к нам. – Не выпуская руку Ника, она направилась к лестнице. – Ты знаешь, где детская? Нам не понадобится навигатор?

– Я действительно не думаю.

– Не увиливай, Зервакис. Твоей сестренке нужна помощь.

– Она меня не знает. Если я появлюсь, она вряд ли почувствует себя лучше.

Лили остановилась на лестничной площадке.

– Куда теперь?

Ник вздохнул и поднялся еще на один пролет. Лили следовала за ним. В детской девчушка пыталась успокоить рыдающую малышку. Увидев подкрепление, она обрадовалась:

– Хлоя плачет уже двадцать минут.

Ник взял сводную сестренку на руки, однако она разрыдалась еще сильнее.

Он одарил Лили взглядом «я тебе говорил» и передал Хлою ей.

– Может, тебе удастся ее успокоить.

Головка девочки упала на плечо Лили.

– Ну, будет, будет, – ласково заговорила она. – Ты проснулась и не поняла, где находишься? Может, тебя испугал шум внизу? – Продолжая нежно бормотать всякие глупости, Лили поглаживала Хлою по спинке, пока глаза малышки не закрылись. Лили почувствовала, как ее щекочут золотые локоны. – Успокойся, милая, успокойся, тебя никто не обидит. Не хочешь попить? – Она посмотрела на Ника, который с непроницаемым лицом наблюдал за происходящим. – Скажи что-нибудь.

– Что я должен сказать?

– Что угодно. У тебя такой вид, словно тебе предложили войти в клетку к тигру.

Да, Ник не любит третью жену отца, но ведь эта крошка ни в чем не виновата.

И вдруг Лили поняла, что Ник смотрит не на Хлою, а на нее.

Развязав галстук, он сказал:

– Ты любишь детей.

– Как можно не любить детей, тем более в таком возрасте?

Лили надеялась, что он подойдет к ней и снова возьмет свою сестру, но он не пошевелился.

– Кажется, Хлоя успокаивается, – заметил Ник. – Увидимся внизу.

– Нет, Ник! Подожди… – Лили поспешила к нему, протягивая ребенка, но его лицо превратилось в маску.

– Я пришлю Диандру, как только с речами будет покончено.

Он повернулся и вышел.

Глава 8

Лавируя между гостями, Ник прошел на террасу и направился к бассейну. Дети могут плакать по тысяче причин, но, глядя на Хлою, он подумал: не поняла ли она, что мать ее оставила?

И тут Ник вспомнил выражение лица Лили, укачивающей малышку.

Он допустил огромную ошибку, пригласив ее сюда. Иисусе, кого он пытается обмануть? Он допустил ошибку, когда привез ее в ту ночь к себе.

Она совершенно, абсолютно ему не подходит. Так же как он не подходит ей.

Выругавшись, он сдернул галстук и потер подбородок.

– Ник?

Услышав голос Лили, он обернулся. Ее глаза сияли. Бирюзовое платье обрисовывало женственные формы. Его взгляд опустился на сапфировое ожерелье, и внезапно ему захотелось, чтобы не камни, а его рот прижимался к ее шее. На ужине мужчины бросали на нее заинтересованные взгляды. Ник презирал ревность, однако сегодня ощутил ее уколы. Не будучи влюбленным в Лили! Он был не в состоянии контролировать свое желание, и это стало для него шоком.

– Хлоя уснула?

– С ней Диандра. А ты не должен был уходить, – укоризненно проговорила она.

Подул ветер, и Ник нахмурился, увидев, что Лили задрожала.

– Тебе холодно?

– Нет, Ник, если честно, я киплю от гнева. Нельзя переносить негативное отношение к матери на ребенка.

Насколько он может быть откровенен с ней?

– Дело не в Хлое.

– Но ты смотрел на девочку так, словно она дикий зверь.

– Дело не в Хлое, – повторил он.

– А в чем?

Последовала томительная пауза.

– В тебе.

– Во мне? – удивленно уставилась на него Лили, и Ник выругался.

– Ты из тех женщин, которые не могут пройти мимо детского горя. Ты видишь солнце за тучами, находишь счастливый конец во всем и веришь, что семья – ответ на все проблемы мира.

– Я действительно люблю детей и не собираюсь извиняться за то, что надеюсь когда-нибудь обзавестись семьей. Я не вижу солнце в пасмурную погоду, я просто стараюсь искать во всем позитивные стороны. Иногда жизнь – это отстой, но я думаю о том, что за черной полосой обязательно следует полоса светлая. Как мой подход к жизни мог повлиять на твое поведение в детской? Тебя будто ударили бревном по голове. Ты говоришь, дело во мне, но я не понимаю… – Ее глаза перестали метать молнии. – О нет, кажется, понимаю. Если я люблю детей, это превращает меня в женщину, с которой опасно заниматься сексом, верно? – Лили говорила медленно, не сводя с Ника глаз, и, должно быть, что-то в его лице подтвердило ее подозрения.

Она вдруг резко выдохнула и отвернулась.

– Лили.

– Нет! Не ищи оправданий.

Подобрав подол платья, она зашагала прочь. Ник стиснул зубы.

– Подожди! Ты не дойдешь в этих туфлях.

– Я привыкла ходить пешком, потому что это дешевле, – бросила Лили.

Ник, чертыхнувшись, последовал за ней. Надо остановить ее до того, как она сломает лодыжку.

– Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем говорить. Я по-доброму отнеслась к твоей сестренке, а ты испугался, как бы это не изменило наши отношения. Ты боишься, что я влюбилась в тебя. Ты самонадеянно решил, что все обо мне знаешь.

Ник поравнялся с ней.

– Это не самонадеянность. Просто я увидел, как сильно мы отличаемся друг от друга.

– Да, мы разные. Вот почему я выбрала тебя в качестве парня, с которым можно заняться классным сексом. В будущем у меня обязательно будут дети, но я даже в мыслях не рассматриваю тебя как возможного отца.

– Это не… Да остановись же!

Ник поймал Лили за руку. Она выдернула ее.

– Поверь, Ник, я далека от того, чтобы влюбиться в тебя, как никогда. Маленькая девочка была испугана, а ты думал только о том, как побыстрее отвязаться от нее. Это не делает тебя в моих глазах лакомой добычей, так что ты в полной безопасности. Теперь мне ясно, почему ты сводишь отношения исключительно к сексу. Ты фантастический любовник, но на этом все.

Лили развернулась и ушла.

Ник смотрел ей вслед. Его ошеломила ее неожиданная атака и поразила сила чувств, которые он испытывал. Порывая с женщинами, он обычно оставался холодным. Однако сейчас Ника тревожило то, что Лили расстроена.

Неприятное ощущение.

Он последовал за ней и с облегчением увидел, что она дошла до террасы и сняла туфли. Небрежно бросив их на пол, Лили осталась босиком. Ее прическа растрепалась.

Дойдя до спальни, она толкнула дверь, едва не ударив его. Удержав дверь ладонью, Ник зашел за ней.

Лили повернулась к нему, в ее голубых глазах плескался гнев.

– Оставь меня одну, Ник.

Он снял пиджак и повесил его на спинку кресла.

– Нет.

– Тебе лучше уйти. Я в таком состоянии, что могу и ударить. Хотя нет, подожди-ка, я знаю, как заставить тебя уйти. – Наклонив голову, она улыбнулась, но улыбка не затронула ее глаза. – Тебе лучше уйти, Ник, потому что я вот-вот влюблюсь в твою неотразимую персону. – Ее сарказм заставил его улыбнуться, и Лили вспыхнула, как пороховая бочка. – Ты смеешься надо мной?

– Ты очаровательна, когда сердишься.

– Ничего подобного. Я внушаю страх и трепет.

Страх и трепет ему внушало неослабевающее желание, однако Ник не собирался говорить об этом.

– Давай начнем разговор сначала, – предложил он.

– Добавить мне нечего. Стой, где стоишь, Ник. Не смей приближаться.

Он не остановился.

– Мне не следовало оставлять тебя с Хлоей. Я вел себя как идиот, признаю. В свое оправдание могу лишь сказать, что у меня никогда не было отношений с такой женщиной, как ты.

– И ты боишься, что я не знаю правила? Не только знаю, но и приветствую их. Я бы не хотела влюбиться в мужчину, похожего на тебя. По сравнению с тобой неандерталец кажется цивилизованным, а я изучала неандертальского человека. И перестань смотреть на меня так. Я не могу заниматься сексом, когда зла, как черт. Секса не будет. Забудь, Ник.

Ник запустил руки в ее волосы.

– У тебя никогда не было злого секса?

– Конечно нет! До тебя у меня был секс только по любви. Злой секс – это ужасно. Секс должен быть если не нежным, то хотя бы страстным. Кто захочет…

Поток слов иссяк, когда его губы прижались к ее губам.

Ник обхватил ладонями ее лицо, наслаждаясь мягкостью ее кожи и ощущая биение ее пульса. Он целовал Лили жадно, бездумно, на грани агрессии, и она сдалась. Ее руки обвили его шею, и она прижалась к Нику.

В эту минуту он жаждал бы ее обнаженного тела, даже если бы в каждой руке она держала по ребенку и напевала бы при этом свадебный марш.

Не отрываясь от губ Лили, он поднял подол ее платья и запустил пальцы в кружевные трусики. Ник услышал ее стон, почувствовал ее влажное тепло. Руки Лили легли на молнию его брюк, спеша освободить его. Когда ее прохладные пальчики принялись ласкать Ника, все мысли улетучились. Он прижал ее к стене и подхватил под ягодицы. Ноги Лили обвили его бедра.

– Ник… – выдохнула она и вонзила ногти ему в плечи.

Ник вошел в нее, и перед его глазами все поплыло, когда он ощутил атласную мягкость. Его самоконтроль, как всегда рядом с этой женщиной, исчез, уступив место всепоглощающему желанию владеть не только телом, но и душой Лили.

Он ритмично двигался, даря им обоим неземное наслаждение. Ногти Лили все больнее впивались в плечи, но Ник не замечал этого, движимый слепой страстью. Он попытался было замедлить темп, чтобы продлить удовольствие, однако тело вышло из повиновения, живя в эти мгновения по своим законам.

– Ник. – услышал он стон Лили и простонал сам.

Когда волны экстаза затихли, Ник дрожащими руками опустил ее на пол и только теперь осознал, что полностью одет.

Ник не мог припомнить, когда в последний раз занимался сексом в таком виде. Обычно он контролировал все, включая свою интимную жизнь, но с Лили ему открылась неизвестная сторона собственной натуры.

Лили покачнулась, и он инстинктивно прижал ее к себе. Щеки женщины горели, как в лихорадке, губы припухли от поцелуев, глаза подернулись мечтательной дымкой.

– Это был злой секс?

Ник был настолько оглушен наплывом чувств, что не сумел ответить. На губах Лили появилась слабая улыбка.

– Он хорош. Я больше не злюсь. Ты научил меня, как можно по-другому заканчивать спор.

– Милая моя, ты не должна использовать секс, чтобы прекратить размолвку.

Мысль о том, что она будет заниматься сексом не с ним, вызвала у него неприятное, почти болезненное ощущение.

– Но это сработало. Я успокоилась.

Состояние Ника трудно было назвать спокойным.

– Лили…

– Для тебя отношения со мной сложны, но не волнуйся, я не влюблюсь в тебя. Но в следующий раз, когда ты понадобишься своей сестре, не сбегай, поручив ее кому-то. Ты не выносишь слезы, однако сделай исключение для испуганной двухлетней малышки. Будь мужчиной.

Ник, чью мужественность никто и никогда не подвергал сомнению, пожал плечами.

– Ее нужно было успокоить, а у меня нет опыта общения с детьми. Я оставил ее с тобой. Ты ей понравилась. Ведь она перестала плакать, не так ли?

– В следующий раз преодолей себя, возьми ее на руки и попытайся утешить. То же самое касается и твоего отца, Ник. Не избегай встреч с ним. Он обожает тебя и гордится тобой. При чем здесь Келли?

– Ты ничего не знаешь, – сдержанно ответил Ник. – Я не виделся с отцом не из-за Келли.

– Тогда из-за чего?

Он помолчал. Ему еще не приходилось обсуждать с кем-то эту тему.

– Из-за ее чувств ко мне.

– Вот и я о том же! Вы с Келли не ладили, а он страдал.

– Дело не в том, что она мне не нравилась… Я нравился ей, и притом сильно. Да, именно так. Моя мачеха желала сблизиться со мной.

Недоверие на лице Лили сменилось ужасом.

– А твой отец? – вырвалось у нее. – Он в курсе?

– Искренне надеюсь, что нет. Я не приезжал, чтобы он что-нибудь не заподозрил. Несмотря на мою антипатию к Келли, я не хотел, чтобы они развелись, тем более из-за меня.

– Может, тебе стоило ему сказать?

– Я много раз задавал себе этот вопрос, но в конце концов решил молчать. – Ник поколебался. – Во время их короткой семейной жизни она несколько раз изменила отцу, и он об этом знал. Если бы я открыл ему на глаза на то, что происходит между Келли и мной, это причинило бы ему дополнительную боль.

– А я-то думала, что дело в твоей глупой гордости. Она тебе не нравилась, и ты хотел наказать отца. Я была не права. Пожалуйста, прости меня.

Увидев в ее глазах слезы, Ник попятился. То, чего она не могла добиться от него гневом, достигалось слезами.

– Не плачь. И мне не за что тебя прощать.

– Я неправильно судила о тебе.

– Это не важно.

– Для меня важно. Ты сказал, что у нее были романы. – Глаза Лили расширились. – Ты думаешь, что Хлоя…

Ник действительно рассматривал такую возможность.

– Трудно сказать, и сейчас это не имеет значения. Юристы отца готовят документы по официальной опеке.

– Но если она не его дочь, а он узнает об этом.

– Это не изменит его чувств к Хлое. Несмотря ни на что, я верю, что она дочь моего отца. В ней угадываются наши фамильные черты.

– Теперь Келли не нравится мне так же сильно, как и тебе, – заявила Лили. – Она виновата в том, что ты не веришь в любовь.

– Нет, – холодно проговорил Ник. – Это мнение сформировалось у меня до нее.

Он ждал, что Лили продолжит расспросы, но она крепко обняла его.

– Почему ты меня обнимаешь?

– Потому что из-за Келли ты оказался в ужасной ситуации и был вынужден не общаться с отцом. Ты благородный человек.

– Лили…

– Ладно, ладно, больше не буду. Может, нам стоит опять заняться сексом? Извиняющим. Такой секс мы еще не пробовали.

Несколько часов спустя они лежали на кровати. Их разгоряченные, сплетенные тела остужал прохладный бриз.

Лили подумала, что Ник спит, но он пошевелился и крепче обнял ее.

– Спасибо, что помогла с Хлоей. Ты была к ней очень добра.

– Я надеюсь, что когда-нибудь у меня будут дети, но обычно не говорю об этом. Люди, как правило, считают основной целью карьеру. Желание иметь семью ценится меньше. Я люблю свою работу, но не хочу, чтобы все мои интересы вертелись вокруг нее.

– Почему ты выбрала археологию?

– Наверное, потому, что мне интересно, как жили люди в далеком прошлом. Археология рассказывает о том, какими были наши предки. Возможно, я увлеклась археологией именно поэтому, так как не знаю, кто мои родители.

Ник помолчал.

– Ты ничего не знаешь о матери?

– Мне нравится думать, что она любила меня, просто была не в состоянии обо мне заботиться. Вероятно, она была совсем юной и никому не могла сказать, что беременна. Мне грустно и жалко свою мать, если в ее жизни не было человека, которому она могла довериться. Должно быть, она была одинока и напугана.

– Ты пыталась ее найти?

– Полиция пыталась, но у них ничего не вышло. Они предполагали, что она живет недалеко от Лондона.

Лили удивило, что она делится своей историей с Ником. Может, оттого, что его тоже бросила мать, хотя и при других обстоятельствах? Или дело было в его честности? Да, он был циником, но не лгал. После жестокого шока, когда всплыла правда о Дэвиде Ашурсте, Лили было приятно общаться с человеком, который был самим собой. Сейчас она понимала, что отношение Ника к браку и любви связано с детскими переживаниями. Уход матери нанес удар по его неокрепшей душе. Какой урок извлек из этого повзрослевший Ник? Что отношения недолговечны. А если учесть, что женщины, с которыми он встречался, всегда преследовали корыстные цели, неудивительно, что он разочаровался в людях и стал циником.

– Мы с тобой не так сильно отличаемся, Ник, – услышала Лили свой мягкий голос. – Нас сделало такими наше прошлое, только на развилке мы разошлись. Ты не веришь в любовь, тогда как я намерена ее найти. Вот почему мы с тобой не слишком удачливы в отношениях.

– Я удачлив.

– У тебя отношений вообще нет. В твоей жизни есть только секс.

– Секс – тоже тип отношений.

– Не совсем. Он поверхностен, он не затрагивает глубинные стороны натуры.

– Объясни-ка, почему ты неудачлива.

– Потому что я принимаю все слишком близко к сердцу.

– Ты хочешь сказку.

– Не совсем. То, чего я хочу, не так уж несбыточно.

– Чего же ты хочешь?

– Я мечтаю стать для кого-нибудь незаменимой, – тихо сказала Лили. – Но не буду продолжать, так как ты посмеешься надо мной.

– Обещаю, что не буду.

– Я хочу стать для кого-нибудь центром вселенной.

– Ты и так особенная, Лили.

– Пока нет. – Она почувствовала, как слезы обожгли ей глаза, и порадовалась, что в спальне темно. – Моя жизнь похожа на парковку. Люди приходят и уходят, но никто не задерживается надолго. У меня есть друзья, но этого мне мало. Я хочу стать для кого-то сбывшейся мечтой. Хочу, чтобы ко мне обращались и в радости и в горе, чтобы со мной ложились спать, просыпались, и так до старости. Наверное, ты думаешь, что я безнадежный романтик?

– Нет.

– Спасибо, что выслушал. – Она зевнула. – Ты отрицаешь любовь, но я надеюсь, что однажды ты найдешь свой центр вселенной.

– В постели ты мой центр вселенной. – Ник накрыл ее простыней и снова обнял. – А теперь спи.

* * *

Следующие два дня прошли в суматохе. Прибывали и отбывали суда и вертолеты. Однако в стоявшей вдали от главного дома вилле Ника было спокойно. В эти дни для Лили существовал только Ник.

В их отношениях что-то изменилось, в основном со стороны Лили. Прежде она считала Ника холодным и безразличным, но сейчас все больше убеждалась в том, что это – маска. Она осознала, что он просто хочет быть хозяином собственной судьбы.

В перерывах между мероприятиями Лили нежилась возле бассейна или проводила время на пляже. Она любила плавать в море, и, случалось, Ник вытаскивал ее из воды всего за несколько минут до ланча или ужина.

Он чаще проводил время с отцом, и, судя по спокойной атмосфере, польза от этого была обоюдная. Ник перестал изводить Диандру вопросами и, если не подобрел к ней, то хотя бы держался вежливо.

Ник вознамерился показать Лили остров. За день до свадьбы он поднял ее с постели до рассвета.

– Сейчас? – сонно спросила она, не выспавшись после плотских утех. Не слушая протестов Лили, Ник запихнул ее под холодный душ. – Ты садист, – пожаловалась она.

– Ты меня еще поблагодаришь. И надень удобную обувь.

– Ни за что не буду благодарить тебя. – Однако Лили послушно натянула шорты, надела кроссовки и, подавляя зевок, вышла с ним из дома. У ворот стоял винтажный мотороллер. – Что случилось с твоей машиной? – поинтересовалась она.

– Подростком я любил передвигаться по острову на нем.

Ник с небрежной грацией устроился на сиденье, и Лили невольно рассмеялась.

– Он для тебя слишком мал. – Сердце в ее груди трепыхнулось, когда она села позади Ника, обхватив его руками. – А как насчет шлема?

– Держись за меня.

Они петляли по пыльным дорогам, пока не подъехали к венецианскому форту. Последние метры они прошли пешком.

Как раз показалось солнце, и от представшего перед ее глазами зрелища у Лили перехватило дыхание. Они сидели и наблюдали за тем, как ночь уступает свои права новому дню.

– Я могла бы здесь жить, – сказала Лили. – В сравнении со здешними местами Лондон кажется каким-то серым, безликим пятном. Поверить не могу, что ты здесь вырос. Ты счастливчик, хотя вряд ли это осознаешь. Наверное, воспринимаешь все как само собой разумеющееся.

– Ничего подобного.

Ник достал термос с кофе и сладкие булочки.

– Вряд ли их испек ты, – заметила Лили.

– И кофе, и булочки приготовила Диандра.

Она расплылась в улыбке и ткнула его в плечо.

– Признайся, она начинает тебе нравиться.

– Она изумительная повариха.

– И хороший человек.

– Признаю, то, что я принял за нечистую совесть, на самом деле скромность.

– Тебе она нравится, – убежденно повторила Лили.

Ник скупо улыбнулся:

– Может быть. Немного.

– Видишь, ты сказал это и не умер. Я сделаю из тебя романтика. – Лили съела булочку, подумала, не съесть ли еще, но решила, что не сможет влезть в платье, которое приготовила для свадьбы. – Это отличное начало дня.

– Заслуживает того, чтобы тебя разбудили? – хрипло спросил Ник.

Она повернула голову и, встретив его жгучий, страстный взгляд, почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь.

– Да. Хотя тебе было бы легче разбудить меня, если бы ты позволил мне поспать ночью.

Ник наклонился к ней:

– Хочешь спать, сладкая моя? – Взяв Лили за подбородок, он прильнул к ее губам в полном чувственной неги поцелуе. – Мы можем вернуться в постель.

Сердце ее билось в груди с оглушительной силой. Лили пришлось напомнить себе, что их связывает только секс.

– Какая альтернатива?

– К западу отсюда есть следы минойской культуры.

– Следы минойской культуры есть по всему Криту, – возразила Лили. На раскопках она может провести всю оставшуюся жизнь, а время с Ником Зервакисом скоро подойдет к концу. – Постель звучит соблазнительно.

Глава 9

Сливки общества собрались на свадьбе Костаса Зервакиса и Диандры.

В темном костюме Ник выглядел сногсшибательно. Если у него и остались сомнения по поводу предстоящего брака отца, он держал их при себе.

– Ты неплохо справляешься, – пробормотала Лили и нагнулась, спасая букет цветов, который Хлоя уронила уже дважды. – Я горжусь тобой. Чистый лоб – и ни одной морщинки. Постарайся не хмуриться еще несколько часов.

Ник обнял ее за талию:

– Какая награда меня ждет за отменное поведение?

– Злой секс. Он мне понравился. Ты утратил контроль.

– Я никогда не теряю контроль.

– Утратил, утратил, и тебе неприятно в этом признаваться. – Лили прижалась к Нику. – Ты привык все контролировать. Людей, которые тебя окружают, рабочий процесс, свои эмоции. Приятно, черт возьми, осознавать, что из-за меня ты лишился самообладания. А теперь перестань болтать.

Свадьба прошла без сучка без задоринки. Хлоя больше не роняла свой букет, а после церемонии венчания Лили нисколько не сомневалась, что любовь Костаса и Диандры подлинная.

– Она центр его вселенной, – прошептала она Нику.

– Еще бы. Она готовит для него, заботится о его ребенке. В общем, прилагает усилия, чтобы его жизнь протекала без проблем.

– Дело не в этом. Он мог бы заплатить персоналу за то же самое. Ты видел, как твой отец смотрит на Диандру? Кроме нее, он никого не видит. Остальные могут исчезнуть, и он этого не заметит.

– Прекрасная мысль. Давай так и сделаем.

– Нет. Я не так часто бываю на свадьбах. – Дразня Ника, она добавила: – Однажды ты тоже можешь жениться.

Ник бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Лили…

– Я знаю, знаю. – Она пожала плечами. – Но на свадьбах все мечтают. Я хочу, чтобы сегодня все были счастливы.

– Давай потихоньку умотаем и сделаем счастливыми друг друга. – Его взгляд опустился на ее рот. – Подожди-ка. Мне надо кое-что сделать.

Ник подошел к своей новой мачехе и взял ее за руки. С комком в горле Лили наблюдала, как он что-то сказал. Диандра засмеялась.

Однако темное облачко маячило на горизонте, омрачая радужное настроение Лили. Теперь они с Ником расстанутся.

Но у них осталась еще одна ночь, и Лили не хотела портить ее мыслями о завтрашнем дне. Замечтавшись, она не заметила, как к ней подошел Костас.

– Я хочу попросить тебя об огромной услуге.

– Да, – рассеянно кивнула Лили.

Размышляя над тем, как подарить Нику незабываемую ночь, она не сразу прислушалась к словам Костаса:

– Не могла бы ты вечером взять Хлою к себе? Я рад, что моя дочь наконец со мной, но сегодня хочу посвятить себя своей жене. Ты понравилась Хлое. Похоже, у тебя дар общения с людьми.

Планы Лили относительно последней ночи с Ником рухнули.

– Конечно, – сказала она, пряча за улыбкой разочарование, и решила, что Ника следует поставить об этом в известность тогда, когда он уже ничего не сможет предпринять.

Лили уложила сонную Хлою в кровать и услышала его шаги на террасе.

– Тебе нужно было дождаться меня, – укоризненно сказал Ник.

Лили приложила палец к губам:

– Тихо, она спит.

– Кто?

– Хлоя. Сегодня их свадебная ночь, Ник. Они не должны думать о ребенке. И если ты не хочешь присматривать за ней, я сделаю это сама.

Ник снял смокинг.

– Она будет спать здесь?

– Да. Мы могли бы посидеть с ней, – нерешительно проговорила Лили. – Наша последняя ночь испорчена. Ты сердишься?

– Нет. – Он расстегнул пуговицы на рубашке. – Это правильное решение. Мне следовало подумать об этом самому.

– Она может плохо спать.

– Скажи, что мне надо делать. Это моя ответственность, не твоя. Я хочу, чтобы она чувствовала любовь и поддержку.

Лили растаяла:

– Пока от тебя ничего не требуется. Если хочешь лечь, можешь идти.

– У меня есть идея получше. Мы устроимся на террасе, откроем двери и услышим, если она проснется.

Лили поднялась на цыпочки и поцеловала Ника в щеку.

– Давай немного выпьем. Я ничего не пила на свадьбе.

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Спасибо, что была рядом со мной.

Взгляд Ника задержался на ее губах. Сердце Лили отчаянно забилось.

Послышался плач, и она вздохнула.

– Может, ты ее подержишь, пока я принесу ей попить? Диандра сказала, что на ночь она обычно выпивает стакан теплого молока, а сегодняшний день, без сомнения, был для нее напряженным.

– Он был напряженным для всех нас, – протянул Ник, и Лили улыбнулась.

– Ты тоже хочешь теплого молока? Я могу организовать.

– Я думал об охлажденном шампанском. Ладно, пойду к ней, но не вини меня, если я сделаю только хуже.

– Не сделаешь.

В кухне Лили подогрела молоко и поспешила обратно. На пороге она замерла при виде Ника и девочки. Хлоя сидела у него на руках, положив головку ему на плечо, а Ник гладил ее по спинке. Вдруг малышка подняла руку и дотронулась до его подбородка.

Ник что-то ласково сказал по-гречески.

Это сработало. Глаза Хлои закрылись. Она задышала ровно и спокойно.

Ник остановился, словно не знал, что делать дальше, и заметил стоявшую в дверях Лили. Он неуверенно улыбнулся. Она ободряюще улыбнулась в ответ.

– Попробуй положить ее.

Ник осторожно попытался оторвать девочку от себя, но она только крепче обхватила ручками его шею.

Он вопросительно взглянул на Лили.

– Э-э-э… сядь и дай ей немного молока, – предложила она.

Ник кивнул, вышел на террасу и сел в шезлонг.

– Когда я сказал, что хочу провести вечер на террасе с женщиной, я имел в виду несколько иное.

– С двумя женщинами. – Лили негромко рассмеялась, села рядом с Ником и протянула Хлое кружку.

– Вот, милая, возьми. Коровий сок.

Он поднял брови.

– Коровий сок?

– Одна из моих подруг называла молоко так, потому что, стоило ей сказать «молоко», как ребенок отказывался его пить.

Видя, что глаза Хлои снова закрываются, Лили попыталась взять у нее кружку, но девочка сжала ее. Молоко выплеснулось на брюки Ника.

Он не пошевелился, но его взгляд говорил: за это он рассчитается с Лили позже.

Ник помог своей сестренке попить молока.

– Видишь? У тебя талант, – прошептала Лили.

– Не мечтай. Эта ситуация не повторится. – Ник взглянул на золотистые волосики, рассыпавшиеся на его белоснежной рубашке. – Я знал многих женщин и могу утверждать, что с ней хлопот не оберешься.

– Потому, что она не осталась в постели, или потому, что пролила на тебя молоко?

Он пожал плечами.

– Что-то мне это подсказывает. – Он успел подхватить кружку, выпавшую из рук Хлои. – Она уснула. Теперь моя очередь. Шампанское. Лед. Ты. – Его взгляд встретился с ее взглядом, и Лили увидела в глазах Ника смех и обещание.

В животе у нее все перевернулось. Она осторожно взяла Хлою на руки.

– Я уложу ее.

– А я позабочусь о шампанском.

Стараясь не шуметь, Лили зашла в спальню и положила маленького ангела на середину огромной кровати.

Хлоя не пошевелилась.

Лили смотрела на спящую малышку, чувствуя, как в горле встает комок. Когда Хлоя подрастет, станет ли она задаваться вопросом: где ее мать?

Закрыв дверь спальни, Лили отнесла пустую кружку на кухню. Когда она вернулась, Ник стоял на террасе в свободных брюках и рубашке.

– Ты переоделся.

– Нельзя пить шампанское в мокрых брюках. – Он протянул ей бокал. – Она спит?

– Да. Думаю, больше не проснется. – Она отпила глоток. – Это была прекрасная свадьба. Теперь ты понял, что Диандра любит твоего отца?

– Похоже, они счастливы. И я потрясен тем, как охотно она согласилась заменить Хлое мать.

Лили скинула туфли и села в шезлонг.

– Хлою будут окружать любящие люди.

Ник опустился рядом, его бедро задело ее бедро.

– У тебя этого не было.

Лили смотрела на бассейн.

– Нет. В детстве я была довольно болезненной, потому и не задерживалась подолгу ни в одной семье. Кому захочется проводить полночи в больнице, если дома ждут свои дети?

Ник накрыл ее руку своей:

– Тебя никто не хотел удочерить?

– Детей постарше берут неохотно. Каждый раз, приезжая в новый дом, я надеялась, что это навсегда, но надежды мои были напрасны. Ладно, хватит об этом. Я и так слишком много рассказала о себе.

Ник поцеловал ее:

– У тебя было горькое детство, но ты не утратила веру в то, что жизнь может быть другой. Невзирая на крах всех своих отношений, ты веришь в любовь и в счастье.

– Я счастлива сейчас. Я потрясающе провела время. – Лили улыбнулась. – Я тебя не пугаю?

Вместо ответа, Ник прижался к ее губам. Лили растаяла от жаркого поцелуя, жалея, что не может остановить время.

Наконец она, дрожа, отодвинулась.

– Я никогда еще не встречала мужчину, похожего на тебя.

– Холодного и бездушного? По-моему, так ты выразилась в нашу первую ночь.

– Я была не права.

– Нет, ты права.

– Ты так ведешь себя с людьми, которых плохо знаешь, и с теми, кто хочет извлечь выгоду из знакомства с тобой. Но у тебя есть и другая сторона, которую ты не любишь демонстрировать. Однако не волнуйся, это наш секрет.

– Лили…

– Не паникуй. Я по-прежнему тебя не люблю. Но сейчас я не считаю тебя холодным и бездушным.

«Я тебя не люблю».

Она много раз говорила эти слова. Они служили ей напоминанием о том, что их связывает только секс. Или уже не только секс? С ужасом Лили осознала, что ее чувства к Нику изменились. Когда это случилось?

Всех прежних мужчин Лили выбирала согласно списку своих требований. Дэвида Ашурста она сочла идеальным партнером, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что он далеко не совершенен, тогда как Ник, абсолютно не похожий на мужчину ее мечты, оказался хорошим человеком.

Он был честен и предан своей семье – лучших качеств, по мнению Лили, не существовало.

Ей хотелось остаться с ним на острове навсегда, подставлять лицо теплому бризу, вдыхать аромат дикого тимьяна, делить с Ником радости и тревоги.

Но он этого никогда не хотел и никогда не захочет.

На следующее утро, пока Лили собирала свои вещи, Ник отвез Хлою к отцу и Диандре, которые наслаждались завтраком на залитой солнцем террасе.

Диандра унесла малышку переодеться, а Ник присоединился к отцу.

– Я был не прав, – мягко сказал он. – Мне очень нравится Диандра.

– Ты ей тоже нравишься. Я рад, что ты приехал на свадьбу. Надеюсь, ты скоро снова нас навестишь. – Костас помедлил. – Нам понравилась Лили. Она как лучик солнца.

Ник, избегавший длительных отношений, тем не менее не мог забыть слова Лили: «Я хочу стать для кого-нибудь центром вселенной».

Она сказала, что не ждет сказку, однако он считал, что мечтать о союзе на всю жизнь все равно что мечтать о сказке. Значит, Лили снова ждут падения и синяки. Нику захотелось подложить что-нибудь мягкое, чтобы смягчить для нее удар.

– Она романтична до безрассудства.

– Ты так думаешь? – Отец добавил мед в йогурт. – Я не согласен. У нее трезвый взгляд на мир. Она умная молодая женщина.

Ник нахмурился:

– Когда речь заходит об отношениях, она так же глупа, как…

Костас с улыбкой закончил:

– Как я, не так ли? Пойми, каждый брак учил меня чему-то новому. Единственное, чему я не научился, – не верить в любовь. Это хорошо, потому что в конце концов тернистый путь привел меня к Диандре.

Костас откинулся на спинку стула. Вид при этом у него был умиротворенный и счастливый.

– Ты хочешь убедить меня, что, если бы можно было повернуть время вспять, ты не стал бы ничего менять?

– Да. Жизнь полна взлетов и падений. Все решения, которые я принимал, были на тот момент верными.

Ник недоверчиво смотрел на отца:

– Когда моя мать тебя бросила, ты превратился в развалину. Я боялся, что ты никогда не оправишься от такого удара. Неужели ты ни о чем не жалеешь?

– Когда-то мы были с ней счастливы. Кроме того, у меня был ты. Жалко, что я не понял, как сильно потряс тебя ее уход.

– Значит, ты все равно женился бы на ней?

– Без колебаний.

– А Мария и Келли?

– То же самое. В любви нет гарантий, но нельзя оставлять надежду найти настоящую любовь.

– Я смотрю на вещи иначе.

Отец внимательно взглянул на Ника:

– Когда ты с нуля создавал бизнес, разве трудности останавливали тебя?

– Нет, но…

– Разве ты опускал руки, если у тебя срывалась сделка?

Ник помотал головой:

– Это не одно и то же. В том, что касается бизнеса, я не принимаю решения, руководствуясь чувствами.

– В этом, – вздохнул отец, – заключается твоя проблема, Никлаус.

Глава 10

Возвращение на Крит превратилось в пытку. Катер набирал скорость, а Лили смотрела на виллу «Ромашка», зная, что больше никогда ее не увидит.

Ник молчал. Не потому ли, что устал от нее?

Без сомнений, он готов расстаться с ней. Представив Ника с другой женщиной, Лили почувствовала, что ей становится плохо. Она ухватилась за поручни.

– У тебя морская болезнь?

Она, не желая ничего объяснять, кивнула, и Ник сбросил скорость.

Его заботливость причинила Лили боль. Ей было бы гораздо легче, если бы он остался для нее эгоистичной, беспощадной машиной, способной только делать деньги. Но теперь она знала, каким Ник может быть, и сердце ее сжималось в преддверии разлуки…

Время летело нестерпимо быстро. Погруженная в свои мысли, Лили не сразу заметила, что машина притормозила возле ворот его виллы.

– Ты забыл отвезти меня домой.

– Не забыл. Если хочешь, можешь провести эту ночь со мной.

Сердце Лили забилось неровно.

– Я думала… – Разве ей хватит сил отказаться? – Я согласна.

От взгляда, который Ник бросил на нее, в теле женщины вспыхнул огонь.

Он ее не любит, но по-прежнему желает. Пока достаточно и этого.

Ник переключил скорость, а затем взял ее за руку. Просияв, она посмотрела на его профиль, затем – на бронзовую кожу, видневшуюся в вырезе рубашки. Лили охватило нестерпимое желание нагнуться и лизнуть ее.

– Не смей, – процедил Ник сквозь зубы. – Я разобью машину.

– Как ты догадался, о чем я подумала?

– Потому что я думал о том же.

– У твоей виллы слишком длинная подъездная аллея.

Ник отрывисто рассмеялся. Когда он остановился у входа, зазвонил его телефон. Он выругался.

– Ответь, – сказала Лили.

– Это недолго.

Ник говорил то на греческом языке, то на английском. Лили почти не вслушивалась. Она мечтала о предстоящей ночи. Неожиданно он сказал, что полетит в Нью-Йорк на личном самолете.

Ник возвращается в Нью-Йорк?

Мечты мгновенно растаяли.

Зря она надеялась, что сумеет заставить его передумать.

Не надо было возвращаться сюда.

Воспользовавшись тем, что Ник все еще говорит по телефону, Лили схватила свою сумку и вышла из машины.

– Спасибо, что подвез, – прошептала она. – Увидимся.

Но она знала, что видит его в последний раз.

Ник повернул голову и нахмурился:

– Подожди…

– Я поймаю такси, – бросила Лили и быстро зашагала прочь под испепеляющим солнцем.

«Нам лучше расстаться немедленно», – думала молодая женщина, глотая слезы. Не его вина, что ее чувства изменились. Она нарушила условия сделки. Надо поскорее добраться до дома и зализать раны.

Навстречу ей ехал лимузин, тот самый, который когда-то вез их в музей. Водитель опустил стекло, и Лили увидела Вассилиса.

Он взглянул на ее лицо, на сумку и сочувственно покачал головой:

– Для прогулки слишком жарко, милая. Садись. Я отвезу тебя домой.

Не в силах спорить, Лили села в машину. Она хотела назвать Вассилису адрес, когда получила сообщение: «Упала на раскопках, сломала запястье. Я в больнице. Можешь привезти мне одежду?»

– Вассилис, отвези меня в больницу. Срочно!

Он развернул машину, увеличил скорость и спросил:

– Могу я чем-нибудь помочь?

Лили покачала головой:

– Ты уже помогаешь, спасибо.

– Где тебя высадить?

– У отделения неотложной помощи.

– Босс знает?

– Нет. Ему и не надо знать. – Хорошо, что на ней солнцезащитные очки. Она поцеловала водителя в щеку. – Спасибо, что подвез. Ты милый.

Лили нашла Британи в палате. Бледная, она сидела на кровати. На лице у нее был синяк, запястье – в гипсе.

Забыв о своем горе, Лили сочувственно сказала:

– Могу я тебя обнять?

– Нет, потому что у меня паршивое настроение. Это моя правая рука, Лили! Которой я копаю, печатаю, пишу, ем, бью… Уф! Я зла на себя и на Спая.

– Что он натворил?

– Он меня рассмешил. Я хохотала, как безумная, и не смотрела под ноги, потому и свалилась в проклятую дыру, сломала руку и ударилась головой.

– Почему Спай не здесь?

– Я отослала его. – Британи сгорбилась. – Я плохая компания. И не могла же я отправить его за своим бельем!

– Тебя собираются отпустить?

– Пока нет. Боятся, как бы у меня не было сотрясения мозга. Я хочу домой!

– В нашу убогую, душную квартиру? Британи, здесь тебе будет лучше.

– Я имела в виду остров Паффин. Нет смысла торчать на Крите, если я не могу копать. Страдать от безделья лучше в коттедже.

– Ты говорила, что в нем живет твоя подруга.

– Места хватит и для двоих. Даже для троих. Можешь оказать мне услугу?

– Все что угодно.

– Забронируй мне билет на рейс в Бостон, а там я уж как-нибудь доберусь до Паффина. Доктор сказал, что завтра меня выпишут. Моя кредитная карта в квартире.

Британи легла и закрыла глаза, ее щеки казались белыми на фоне темных волос.

– Тебе дали болеутоляющее?

– Да, но оно не очень-то помогло. У тебя нет с собой бутылочки текилы? Она мне не помешала бы. Черт, Лили, я эгоистка – все о себе да о себе. Даже не спросила, как дела у тебя. – Она открыла глаза. – Выглядишь ужасно. Что случилось? Как прошла свадьба?

– Замечательно. – Лили старалась говорить оживленно. – Я отлично провела время.

Британи прищурилась:

– Прямо-таки отлично?

– Изумительно. Потрясающе.

– Я хочу услышать детали. – Глаза Британи расширились, когда она заметила ожерелье на шее Лили. – Ух ты! Ведь это…

– Да, ожерелье Скайлар.

– Я сама не своя от зависти. Он купил его тебе?

– Да.

– Значит, взял и купил? Живут же люди! Оно стоит, наверное…

– Не произноси вслух, – предупредила Лили, – или я буду чувствовать себя обязанной вернуть его.

– Не вздумай! Ты помогаешь Скай. Я за нее рада. Ее ждет блестящее будущее. А когда ты с ним снова встречаешься?

– Наши отношения закончились. Это был только классный секс, помнишь?

Лили старалась говорить весело, однако Британи нахмурилась.

– Он задел тебя? Я его убью, – заявила она. – Сначала помну «феррари», а потом разорву в клочья его холодное сердце.

Лили перестала притворяться.

– Я сама виновата, что влюбилась. До сих пор не понимаю, как это произошло. Он совершенно мне не подходит. – Она присела на кровать.

– Ты его любишь? – простонала Британи. – Мужчины, подобные Нику Зервакису, не умеют любить.

– Ошибаешься. Он очень любит своего отца. Но Ник не верит в романтическую любовь. Не верит своим чувствам.

И Лили знала, почему. В детстве ему нанесли незаживающую рану. Повзрослев, он позаботился о том, чтобы его больше никто не смог ранить.

У Лили болело сердце – и за Ника, и за себя.

Британи взяла ее за руку:

– Забудь о нем. Он проклятый ублюдок.

– Нет, – тут же бросилась на его защиту Лили. – Ник с самого начала вел себя порядочно, а не пускал пыль в глаза, как Дэвид.

– Не так уж и порядочно, – возразила Британи. – Или, по крайней мере, не так уж и умно, иначе он в первую же ночь понял бы, что ты за человек, и отвез бы тебя домой.

– Он пытался. Он сразу предупредил, какими будут наши отношения. Я сама сделала выбор.

– Ты сожалеешь, Лили?

– Нет! Это было самое чудесное время в моей жизни. Я хотела бы, чтобы конец был другой, но… – Она прижала руку к сердцу. – Теперь я перестану предаваться бесплодным мечтам. Я буду трезво смотреть на вещи. Я собираюсь стать похожей на Ника и буду защищать себя, как защищает себя он.

– А что будет с твоим списком?

– Я его выброшу.

– Ник знает о твоих чувствах?

– Надеюсь, что нет. Давай забудем об этом. Сейчас главное – твое самочувствие. – Лили встала и взяла сумку. – Я отправлюсь в нашу квартиру, соберу твои вещи и закажу билет.

– Поедем со мной. Тебе понравится остров Паффин. Там чудесно! Здесь тебя ничто не держит. Твоя работа подошла к концу. – Британи взяла ее за руку. – Мой коттедж – особое место. Я говорила тебе, что моя бабушка верила, что ее коттедж способен залечивать раны? Думаю, тебе есть что залечивать.

– Спасибо. Я подумаю. – Лили осторожно сжала подругу в объятиях. – Не смейся никаким шуткам, пока меня не будет.

В такси она гнала от себя мысли о Нике.

Очутившись в их душной квартирке, Лили принялась выбирать одежду, которую Британи сможет надевать, пока ее рука будет в гипсе.

Нелепо чувствовать себя несчастной. Их отношения не могли закончиться иначе.

Но она не могла не думать о Нике. Женщины, с которыми он будет встречаться, ничего не будут знать о его прошлом, потому что он ни с кем не станет этим делиться.

Они не смогут проникнуть сквозь броню, которой Ник окружил себя, и отступят, оставив его в одиночестве.

А он не заслуживает одиночества.

Ник заслуживает любви.

Лили подавила желание броситься на узкую кровать и зарыдать. Она нужна Британи. Нет времени жалеть себя.

Лили нашла подходящую рубашку и аккуратно складывала ее, когда услышала, что к дому подъехала машина.

Кто-то забарабанил по двери.

– Лили! – послышался голос Ника. – Открой!

Пол задрожал под ее ногами, словно она очутилась в эпицентре небольшого землетрясения. Только спустя несколько секунд Лили сообразила, что дрожат ее колени, а не пол.

Что Ник здесь делает?

Она добрела до двери и открыла ее.

– Перестань стучать. Дом старый. На прошлой неделе со стены сорвалась полка. – Она обратила внимание на его помятый вид, на суровое лицо и забеспокоилась. – Что-то случилось? Ты ужасно выглядишь.

– Ты больна? – спросил Ник.

– Почему ты так решил?

– Вассилис сказал, что отвез тебя в отделение неотложной помощи.

– В больницу попала Британи. Она неудачно упала. Я должна отвезти ей вещи. Такси скоро подъедет.

Чувствуя, что она не в состоянии говорить, Лили отвернулась, но Ник взял ее за руку.

– Мы договорились, что ты проведешь со мной ночь. Почему ты сбежала?

– Мне не стоило соглашаться на это. Я нарушила правила. К тому же я понадобилась Британи. Значит, ты возвращаешься в Нью-Йорк?

– Бизнес требует моего присутствия в Штатах.

– Британи улетает домой. Она предложила мне погостить у нее. – И неожиданно для самой себя Лили добавила: – Я хочу принять ее предложение.

– Ты действительно этого хочешь?

Конечно нет!

– Там будет хорошо. – Лили цеплялась за остатки самоконтроля. – Ты что-то хотел, Ник? Я тороплюсь.

Мне нужно отвезти в больницу вещи, а затем повоевать с дурацким вай-фаем, чтобы заказать для Британи билет. Пока Интернет не завис, я узнала, что перелет с двумя пересадками займет девятнадцать часов. Мне еще предстоит выяснить, как лучше добраться из Бостона до острова Паффин. Могу сказать одно: она окажется дома полумертвая от усталости. Наверное, я полечу с ней, так как одна она не справится. Но я не планировала поездку в Штаты, так что сначала мне придется изловчиться и найти деньги.

– Что, если я хочу изменить правила?

– Ты о чем?

– Ты сказала, что нарушила правила. – Ник пытливо смотрел на нее. – Что, если я хочу изменить их?

– То, что я сейчас чувствую, вынуждает меня отказаться.

– Что ты чувствуешь?

– Скоро должно подъехать такси, а я еще…

– Я отвезу тебя в больницу и распоряжусь, чтобы подготовили мой самолет. Мы полетим в Бостон. Британи во время полета сможет лежать. Кстати, я знаю пилота, летающего между островами, так что, возможно, решу и эту проблему. А теперь скажи, что ты чувствуешь.

– Минутку. – Лили ошеломленно посмотрела на Ника. – Ты предлагаешь отвезти Британи в Штаты на своем самолете? Нет! Когда я сказала, что мне придется поискать деньги, я не пыталась давить на жалость.

– Конечно. Просто Британи в беде, а я всегда рад помочь друзьям.

– Она моя подруга, а не твоя.

Ник перевел дыхание:

– Я надеюсь, что со временем твои друзья станут моими друзьями. А теперь поговорим о нас.

– О нас?

– Если ты не хочешь говорить о своих чувствах, я расскажу тебе о своих. Перед отъездом с острова я побеседовал с отцом.

Лили невольно улыбнулась:

– Я рада.

– Я всегда думал, что все его три брака были ошибкой, и только сегодня узнал, что он ни о чем не жалеет. И он не разуверился в любви. Должен признаться, это стало для меня сюрпризом. Я-то считал, что, если бы была возможность повернуть время вспять, он все изменил бы.

Лили внимательно слушала Ника, пытаясь понять, к чему он ведет.

– Когда моя мать бросила отца, я видел, как сильно это его задело. Повзрослев, я ужаснулся.

– И ты пришел к мысли, что любви нет.

– Твоя жизнь тоже доказывала тебе, что любви нет, однако ты продолжаешь в нее верить.

– Наверное, я просто глупа.

– Нет. Ты самая замечательная, самая умная, самая сексуальная женщина из всех, что встречались на моем пути. Поэтому я ни за что, слышишь, – голос его охрип, – ни за что не позволю тебе уйти.

– Ник…

– Я пришел сюда потому, что хочу изменить правила наших отношений.

– Тебе стало жалко меня? Не стоит, Ник. Я справлюсь. И снова начну искать своего принца.

Лили надеялась, что ей удалось его убедить, потому что сама она не была в этом уверена.

– Я не хочу, чтобы ты справлялась. Не хочу, чтобы кто-то снова воспользовался твоей доверчивостью. Не хочу, чтобы наши отношения закончились.

Ей стало тяжело дышать.

– О чем ты говоришь?

– Я хочу все. – Ник нежно убрал прядь волос с ее лица. – Ты заставила меня поверить в то, что я считал несуществующим.

– В сказку?

– В любовь.

– Ник…

– Я люблю тебя. И если я не ошибаюсь, ты тоже меня любишь.

Сердце ее сжалось, глаза наполнились слезами.

– Кажется, я сейчас расплачусь, – предупредила Лили. – А ты это не переносишь. Тебе лучше уйти.

– Я не уйду. Почему я должен уходить от той, что стала для меня центром вселенной?

В горле Лили встал ком.

– Ты меня любишь? Ты хочешь сказать, что мы будем встречаться?

– Нет. – Ник с трудом подбирал слова. – Я повторюсь: ты стала для меня центром вселенной. Прости, что приходится просить тебя выйти за меня замуж в этой крохотной, душной квартире. Но я не могу ждать. – Он вынул из кармана коробочку. – Скайлар не делает кольца, которые дарят на помолвку, но я надеюсь, что вот это тебе понравится.

– Ты хочешь на мне жениться? – все еще не веря своему счастью, спросила Лили. Голос у нее сел. – Я стала твоим центром вселенной?

– Да.

– Ты меня любишь? Ты уверен? – Она моргнула, когда он открыл коробочку и вынул бриллиантовое кольцо. – Ник, оно огромное. И тяжелое.

– С ним тебе будет труднее убежать от меня, – усмехнулся он и надел кольцо ей на палец.

Лили с восхищением смотрела, как камень переливается всеми цветами радуги.

– Значит, мне по-прежнему можно верить в сказки? Ведь ты меня любишь. – Пришел ее черед спотыкаться на каждом слове. – Я влюбилась в тебя, но не хотела признаваться. Это было несправедливо по отношению к тебе. Ты был честен с самого начала, а я нарушила правила.

Ник, застонав, прижал ее к себе.

– Представляю, что ты чувствовала. Я собирался поговорить с тобой, но зазвонил телефон, и ты ушла.

– Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, – пробормотала Лили.

Ник сказал что-то по-гречески и немного отодвинул ее.

– Как насчет тебя? – спросил он. – Для тебя любить мужчину не внове. Ты влюблялась и до меня.

Лили подняла руку, чтобы взглянуть на кольцо и убедиться, что это не ее фантазия.

– Наверное, мне просто казалось, что я любила. Не надо было искать мужчину мечты, сверяясь со списком требований. С тобой я ничего не ждала, а любовь меня настигла.

Его губы накрыли ее губы, его пальцы запутались в ее волосах, и Лили подумала, что именно о таком счастье она всегда мечтала.

– Я собиралась провести август на острове Паффин с Британи.

– Проведи его со мной. Сначала мы доставим Британи домой. Пока я буду занят делами в Нью-Йорке, ты сможешь увидеться со Скайлар. Затем мы полетим в Сан-Франциско и подумаем о будущем. Я не могу обещать тебе сказку, но обещаю создать для тебя самую лучшую реальность.

– Сан-Франциско? А где я буду работать?

– Ну, музеи там есть, но у меня другое предложение. Не хочешь заняться созданием тарелок, ваз и прочего?

– Я не могу себе это позволить.

– Теперь можешь.

– Я не хочу, чтобы в наших отношениях деньги играли какую бы то ни было роль. – Лили вспыхнула. – А потому предлагаю составить брачный контракт.

Ник улыбнулся:

– Брачные контракты – для тех, кто не уверен, что их семейная жизнь продлится долго, а я уверен, милая моя.

– Серьезно, Ник, что я привнесу в наши отношения?

– Оптимизм и солнечный взгляд на вещи, а это не купишь ни за какие деньги. Ты продолжаешь верить людям, хотя тебя не раз обманывали. У тебя никогда не было настоящей семьи, а ты не сомневаешься, что тебе удастся ее создать. Я хочу научиться этому у тебя.

– Значит, я привнесу улыбку, а ты личный самолет? Не думаю, что это равноценная сделка. Правда, я мало что знаю о сделках. Это больше по твоей части.

– Я выиграю от этой сделки куда больше, чем ты. – Ник снова ее поцеловал. – Деньги, которые у меня есть, означают только то, что я смогу тебя баловать. Нам придется делить время между Штатами и Грецией. Думаю, наши дети не станут возражать. Несколько раз в году мы будем приезжать на виллу «Ромашка» и видеться с Диандрой и Хлоей, а ты сможешь заняться раскопками на острове.

– Подожди, за тобой не угнаться. Я все еще пытаюсь свыкнуться с мыслью, что в моем распоряжении окажется доля частного самолета.

– Половина. И пять домов.

Голова Лили закружилась.

– Хорошо, что я знаю, как их убирать, – пробормотала она. – А насчет детей… ты серьезно?

– Я неправильно понял, чего ты ждешь от жизни?

Она обняла Ника:

– Ты все правильно понял. Дети – моя мечта.

Его губы накрыли ее губы.

– Как насчет того, чтобы приступить к этому немедленно? Беременность будет тебе к лицу. Я рискую превратиться в неандертальца. Тебя это не пугает?

– Я уже говорила тебе, что изучала неандертальского человека. – Лили задыхалась от счастья.

– Ты не представляешь, как я рад это слышать.

Не обращая внимания на жару, размеры спальни и ширину кровати, Ник привлек ее к себе, и Лили обнаружила, что можно целоваться и плакать одновременно.

– У нас был классный секс и злой секс. Какой будет сейчас?

– Секс по любви, – сказал Ник, не отрываясь от ее губ. – И он будет самым лучшим.

Content

Сара Морган
Игра по его правилам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10