Ирина Лобусова

Идеальное убийство. Мыслить как преступник

Предисловие

Я давно мечтала написать книгу о знаменитых убийствах. О тех самых преступлениях, которые у всех на слуху, несмотря на достаточно большой срок, прошедший с момента их совершения. О тех историях трагически уничтоженных жизней, которые не теряют своей актуальности, даже если были совершены, к примеру, несколько веков назад.

Временной фактор, конечно, играет очень большую роль. Многие факты и обстоятельства оказываются потерянными, а их места занимают различные слухи и сплетни.

Как говорил Шерлок Холмс, 10 лет для расследования убийства — слишком большой срок. Что уж говорить, если со времени убийства прошло как минимум два века? Плюсом будет лишь различное использование версий, их комбинация, применимая к точке зрения и мироощущениям абсолютно современного человека.

Итак, я мечтала написать несколько историй о знаменитых убийствах мира. Эта тема увлекала меня достаточно долго. Я стала собирать материал.

Но однажды… Собственно, я, наверное, не смогу объяснить, как это произошло. Но однажды я вдруг подумала: какой смысл писать о доказанных преступлениях, тех самых, где все давным-давно знают, что это убийство? Не лучше ли написать об историях, в которых до сегодняшнего дня нет абсолютно никакой определенности?

А именно, о трагических судьбах людей, чья жизнь была оборвана достаточно жестоко, но никто даже не догадывался, что они были убиты? Или о так называемых несчастных случаях или естественных смертях в расцвете лет, за которыми никто даже не предполагал тщательно спланированного, расчетливого убийства? Ведь есть же масса таких историй. Стоит поискать!

Я обдумывала эту мысль, когда произошла одна криминальная история, которая, разумеется, просто не могла оставить меня равнодушной. Была украдена картина Караваджо, которую оценивали в 100 миллионов долларов. Через некоторое время картину нашли, но оказалось, что это подделка. Более того: автором подделки (а значит, уже замешанным в криминале) называли… самого Караваджо.

Совершенно случайно я стала заниматься историей кражи, и вдруг задумалась: а что, собственно, произошло с самим художником? Отчего он умер, как оказался замешан в криминале? Почему у его картин настолько странная судьба? И почему судьба этих картин тянется непосредственно в наш XXI век, почему до сих пор остается неразгаданной эта история?

Я решила изучить некоторые обстоятельства жизни Караваджо, и тут впервые столкнулась с очень интересным фактом: оказывается, о его жизни известно очень мало, а истинная причина смерти попросту не установлена!

И это о художнике, подлинные полотна которого оцениваются на сегодняшний день в сотни миллионов долларов и по своей стоимости приравниваются к цене произведений Рафаэля и Леонардо да Винчи!

Познакомившись же с теми фактами, что удалось найти, я поразилась: оказывается, именно в наше время стали появляться сомнения в причине смерти Караваджо. Появились версии о том, что он был убит; более того, история с подделками касалась напрямую тщательно скрытых причин его смерти!

Так появилось первое нераскрытое убийство из этой книги. И я задумалась: кто же еще мог повторить подобную судьбу? Ответ пришел в виде озарения; произошло это в Киеве, на Андреевском спуске. Рассматривая выставленные для продажи работы местных художников, я вдруг наткнулась на плоховатую копию знаменитой картины Рафаэля, изображающей Мадонну с младенцем.

И тут меня осенило! А от чего, собственно, умер Рафаэль? Что крылось за обстоятельствами смерти одного из самых великих мировых художников? Он умер совсем молодым, в расцвете лет, умер, занимая высокое социальное положение, обласканный властью. А придворные интриги? А светские тусовки при дворе, в которых Рафаэль занимал не последнее место? Стоило более глубоко копнуть эту тему, как стали открываться очень интересные обстоятельства. И подтверждение моим догадкам уже появилось в работах некоторых итальянских исследователей, изучающих римский период жизни Рафаэля. А значит, я имела все основания немного порассуждать на данную тему.

Дальше — больше. Мое внимание привлекало все больше историй, но обязательно тех, которые тесно были связаны с современностью. Однажды я писала большую статью о современных пиратах и совершенно случайно наткнулась на очень интересный материал американского исследователя о тайной практике пиратов по исчезновению судов. Исчезающих судов хватало во все века, и особенно много таких историй появилось в последние годы. Тут я подумала, что уже читала нечто подобное где-то… Не могла не читать! Самая знаменитая, загадочная и трагическая история — история «Марии Целесты».

Следующий мой герой тоже из другой эпохи. Но вот как раз этого героя я бы назвала самым современным из всех! Более того: ни в одном большом городе или крошечном поселке, где существует мобильная связь, без него просто невозможно обойтись!

Попробуйте проехаться в общественном транспорте в час пик. Зайдите в любой ресторан — от самого дорогого до дешевой забегаловки. Чьи мелодии звучат чаще всего — и из дорогих «эппловских» телефонов с наворотами, и из современных смартфонов, и из дешевеньких, допотопных кнопочных мобильников? Это если коснуться очень поверхностно отношения именно этого героя к современности. В моем мобильном телефоне тоже установлена мелодия Моцарта. Я так привыкла к этим звукам, что без них просто никак. Точно так же, как привыкла к его музыке.

Трагическая жизнь Моцарта и чудовищные, страшные обстоятельства его смерти до сих пор поражают воображение современных людей. Но интересно другое: нет четкого объяснения и доказательств тому, что именно произошло. Нет четкого объяснения обстоятельств его смерти. Никто не знает, от чего умер Моцарт. Никто не может определить истинную причину его смерти. Есть лишь множество версий — более и менее логичных, самых разнообразных, и объясняющих с предельной четкостью, и путано уводящих в темную тень…

Именно по причине этой загадочности мне было интересно вновь обратиться к обстоятельствам его смерти как к самому неразгаданному и самому знаменитому из всех существующих преступлений. Тем более, что и в современности преступление, связанное с захоронением Моцарта, получило весьма большую огласку… Учитывая невыясненные обстоятельства его смерти, это было не случайно.

Так я изменила первоначальный план книги. Я решила рассказать немного о другом. О том скрытом, что часто не видно за блестящей поверхностью.

Эдгар Аллан По… Создатель детективов и мистических историй-ужасов. Человек, чье мрачное буйство фантазии до сих пор поражает воображение потомков. Создав бессмертный жанр детектива, он сам стал жертвой самого настоящего детектива, погибнув смертью, которую никто так и не смог разгадать до конца.

Посвятив всю свою жизнь теме неизбежности и трагичности смерти, создав большое количество произведений, в которых смерть словно бы являлась физически действующим лицом, По сам пал жертвой трагических загадок и обстоятельств, приведших к страшному, неразгаданному концу.

Начав изучать обстоятельства смерти Эдгара По, я просто поразилась тому, насколько современной и актуальной сейчас выглядит вся эта история! Оппозиция, политическая коррупция, фальсификации на выборах, выборы как политическое мошенничество с полным отсутствием демократии — все это буквально перекликалось с сегодняшним днем! Не потому ли так тщательно замалчивались обстоятельства смерти Эдгара По, что его смерть можно назвать самым настоящим политическим убийством?

Когда я писала главу о смерти Эдгара По, я все время ловила себя на мысли, что действия и обстоятельства этой главы как бы перекликаются с тем, что я писала в главе о Рафаэле. Погрязнув в политических интригах, как и художник Рафаэль, Эдгар По заплатил за это самой жестокой ценой. Ведь в заказном убийстве и в убийстве по политическим мотивам очень мало различий и слишком много сходств.

Рафаэля убили за то, что он лез в политику. Эдгара По убили за то, что он пытался разоблачать жуткие махинации на выборах. И в том, и в другом случае политика стала причиной смерти двух гениальных людей.

Именно благодаря актуальности этих двух историй (историй, случившихся в совершенно разных веках, разных странах и обществах) я посчитала их вполне уместными в этой книге. Книге о том, как сильно и значительно прошлое перекликается с сегодняшним днем.

Все эти истории объединены между собой тем, что странные события, отголоски, связанные с этими смертями, происходят уже в современности. В наши дни приходится вплотную соприкасаться с тем, что берет свое начало много веков назад. И так происходит гораздо чаще, чем мы думаем.

Такое впечатление, что души этих людей не могут найти своего успокоения после физической смерти. Кражи картин, осквернение могил, скандалы с международными мошенниками, всевозможные политические интриги, скандалы в масонских ложах, даже современное пиратство — «хвост» всех этих историй тянется в XXI век. Поэтому смело можно назвать эти преступления неразгаданными тайнами современности, тайными архивами, которые ждут своего часа, чтобы открыть шокирующие и страшные факты.

Тем более, что избитыми эти преступления назвать никак нельзя. Они не известны так широко, как, к примеру, убийство Джона Леннона. Некоторые из этих историй — вообще редкость в исторической литературе. А некоторые хоть и известны, но на самом деле настоящих подробностей о них очень мало.

Все они объединены еще и другим: еще при жизни все эти люди были как бы отмечены «знаком смерти». Смерть словно следовала за ними по пятам, но они каждый раз как бы избегали ее. Печать рокового «знака смерти» они словно носили на себе все время, пытаясь обмануть судьбу.

А после самой смерти странных и загадочных событий, связанных с этими людьми, становилось еще больше. Пропажи картин, рукописей, личных вещей… Все они словно не нашли успокоения в смерти потому, что их убийства так и не были раскрыты. А часто никто даже не догадывался, от чего наступила смерть.

Каждый из знаменитых героев этих историй был личностью уникальной и неповторимой, оставил заметный след в истории и повлиял на дальнейшее развитие общества. Их просто невозможно забыть.

Но все эти истории — рассказы не только о знаменитых людях, а еще и о том, что в жизни и смерти любого, даже самого обычного человека часто есть глубоко скрытые, тайные обстоятельства, которые не видны на первый взгляд. Часто пристальное внимание к мелочам и тщательный анализ самых мелких деталей способен не только открыть истину, но и спасти чью-то судьбу.

Как говорила знаменитая героиня мисс Марпл, «сказать можно все, что угодно, но это не значит, что всему нужно верить». Это означает только то, что умение разглядеть глубинные, скрытые под поверхностью обстоятельства часто является неоценимым даром. И этот дар обязательно нужно развивать, стараясь проявлять побольше внимания к человеческим жизням — особенно жизням тех, кого мы любим.

Глава 1. Мистика подделок Караваджо, или Мистификация убитого гения

Ночь с 31 июля на 1 августа 2008 года, город Одесса

Ночь принесла прохладу городу, задыхающемуся от жары. Центр засыпал позже всех прочих районов. Но именно в это время, около трех часов ночи, гасли яркие огни развлекательных ночных заведений, а поздние прохожие спешили поскорей спрятаться в безопасные места, избегая мрачной безлюдности погруженных в ночи улиц.

Только тусклое освещение центральных дорог да ярко блестевшие огни в порту придавали ощущение реальности тому, что где-то продолжается жизнь.

Ночь окутала спящий город тишиной и тьмой. И жители домов по улице Пушкинской, одной из центральных и самых красивых улиц, где почти каждый старинный дом — памятник архитектуры и красоты, спящие с раскрытыми от жары окнами, ничего не знали о том, что в эти ночные часы совсем рядом происходит самое настоящее преступление века. Преступление, о котором на следующее же утро сообщат все СМИ мира, а все телеканалы покажут чуть печальное, классически красивое лицо Христа. Но все это произойдет только потом — позже, утром.

А пока — пока многие светофоры ночного города автоматически переключились на желтый мигающий свет, обозначающий пешеходный переход. И черный джип с киевскими номерами промчался по безлюдным улицам, не обращая никакого внимания на мерцающие желтым светофоры.

Черный джип «Мицубиси Аутлендер» повернул на улицу Пушкинскую с одной из центральных улиц, расположенных рядом, в этом же районе. Несмотря на глухой час ночи, джип передвигался без включенных фар. Резко свернув на Пушкинскую и проехав расположенный на углу Музей западного и восточного искусства, притормозил у обочины, рядом с соседним жилым домом. В доме все спали: окна квартир были темны.

Аккуратно затормозив у тротуара, джип остановился у самых ворот — главного входа в жилой дом. Мотор выключили. В автомобиле находились трое мужчин: молодой светловолосый водитель Алексей, рядом с ним, на переднем пассажирском сиденье — коренастый Сергей. Сзади — темноволосый и гибкий Лери, главный руководитель всего предприятия и по совместительству главный исполнитель.

В яркий южный город Лери вместе с двумя напарниками занесло несколько недель назад, после нескольких удачных дел, которые принесли значительное обогащение всем состоящим в банде. После последнего дела было решено разделиться. Будучи умным и обстоятельным организатором, Лери тщательно планировал все проворачиваемые бандой дела и особенно серьезно отрабатывал планы по «уходу на дно» после очередного громкого дела.

В этот раз было решено залечь на дно до очередного дела. Часть рядовых членов банды осталась в Киеве и Киевской области «охранять посты», то есть мирно, без непосредственного вмешательства контролировать криминальную ситуацию в регионе, Часть доверенных «сотрудников» была отправлена за границу налаживать контакты, пути отхода и возможности сотрудничества с зарубежными «коллегами», в основном из стран Восточной Европы. А глава банды Лери вместе с самыми доверенными подельниками и по совместительству охранниками отправился в Одессу, чтобы как следует «оторваться» и отдохнуть. Благо при большом количестве денег и наличии свободного времени праздничная, яркая обстановка портового города была как раз идеальным местом для такого отдыха.

В планах Лери не было крупных дел. Он ехал в Одессу отдыхать. Но и одновременно присмотреться, если вдруг появится какая-то возможность для будущего дела.

Некоторое время Лери с подельниками занимались активным отдыхом так, как и было положено приехавшим «оторваться» бандитам. Компания до утра зависала в самых роскошных, модных ресторанах и ночных клубах в компании самых дорогих девиц. Но очень скоро деятельная натура бандитского авторитета устала от столь бессмысленного прожигания жизни.

И однажды, прогуливаясь по дневному городу, Лери от нечего делать забрел на улицу Пушкинскую и поднялся по мраморной лестнице музея западного и восточного искусства. Именно там, на красивой лестнице музея, под взглядом бабушки-смотрительницы (ну прямо «божьего одуванчика» — а кто еще работает в музеях?), его и осенила идея о преступлении века.

Правда, о том, что оно станет преступлением века, он мог только догадываться, но догадываться, имея к этому самые серьезные основания.

Дело в том, что криминальный авторитет Лери был не совсем обычным бандитом. За его плечами было университетское образование и достаточно серьезный интеллектуальный багаж, которому вполне мог бы позавидовать рядовой выпускник столичного вуза. Он был достаточно начитан и образован — в отличие от свих подельников, которые ничего не поняли даже тогда, когда в деталях и подробностях он объяснил им возникший у него план.

А план был достаточно прост. Надо было просто взять никак не охраняемые миллионы долларов, лежащие на самом видном месте! Позже, объясняя на допросах все подробности и детали своего плана, Лери говорил о том, что грех было не воспользоваться возможностью, когда миллионы долларов можно было брать буквально голыми руками. Он и взял.

Он ничего не планировал заранее. Это было просто озарение, усиленное неким своеобразным интеллектуальным багажом.

Именно поэтому некоторое время спустя после того знаменательного июльского дня 2008 года, когда от нечего делать Лери зашел в одесский музей, черный джип «Мицубиси Аутлендер» с потушенными огнями остановился возле жилого дома в центре Одессы на улице Пушкинской, рядом с музеем. Впоследствии, когда были опрошены жильцы квартир, окна которых выходили на улицу, никто из них не показал, что в 3 часа ночи видел на улице джип.

Время было выбрано исключительно удачно. Часть жильцов в 3 часа ночи крепко спали самым глубоким сном. А остальных не было дома, они разъехались в отпуск: ведь июль и август — время отпусков и самая пора разъездов.

Рядом с Лери на заднем сиденье стояла большая дорожная сумка. Свою одежду он продумал очень тщательно: черные джинсы, черная футболка с длинными рукавами, мягкие темные кеды и черный платок на голове. На руках — темные перчатки.

Из сумки Лери достал приготовленные заранее приспособления: легкую альпинистскую веревку, воровское приспособление с алмазом для вырезания стекла, фонарик и острый нож. Все это весило не много и могло уместиться в руках. Обмотавшись веревкой, он вышел из джипа в сопровождении Сергея.

Заметно нервничавший Алексей остался в машине, за рулем. Напряжение было столь сильным, что он даже не убрал руки с руля, готовый в любой момент резко рвануть с места.

Лери и Сергей вошли во двор жилого дома, соседствуюещго с музеем. Сергею предназначалась роль грубой силы. Он должен был стоять на стреме во дворе, пока не вернется Лери. В случае тревоги или появления ненужных свидетелей он должен был подать Лери сигнал и прикрыть его отступление. А в самом крайнем случае — и убрать ненужного свидетеля. У Сергея было оружие — пистолет с глушителем, в отличие от Лери, которому пистолет мог только помешать.

По крепкой водосточной трубе с помощью креплений на альпинистской веревке Лери легко забрался на крышу жилого дома, впритык соприкасающуюся с крышей музея. Лери был очень сильным, тренированным человеком, увлекающимся разными видами спорта, и подъем дался ему без труда. Мгновение, и он мягко перепрыгнул на крышу хранилища музея. Закрепив веревку, с кошачьей гибкостью спустился на подоконник второго этажа. Двигаясь по подоконникам и держась за водопроводную трубу, он быстро достиг нужного окна на втором этаже. Это был как раз тот зал, куда он стремился. Оказавшись на нужном ему подоконнике, убрал веревку.

Дальнейшая часть была самой сложной. Готовясь к операции, Лери провел тщательное и серьезное расследование, выяснив все о сигнализации, которая установлена в музее. Результаты этого расследования были ему на руку.

Дело в том, что в музее в то время была установлена устаревшая, допотопная система сигнализации, реагирующая только на разбитое оконное стекло или на прикосновение к рамам картин. Стоило грубо хватить кулаком по стеклу или рвануть картину в раму со стенки, и сигнализация бы взвыла самой громкой сиреной, перебудив жителей всех окрестных улиц. Но увы, на все остальное старая сигнализация не реагировала.

Не среагировала она и на современный воровской инструмент для вырезания стекла, который Лери осторожно и аккуратно приставил к стеклу. Вырезав небольшой круг (инструмент при это действовал так мягко, что старая сигнализация считала стекло целым), Лери просунул руку в образовавшееся отверстие и спокойно открыл окно. Еще мгновение, и, спрыгнув с подоконника раскрытого настежь окна, Лери оказался в музейном зале.

Он двигался быстро и уверенно, так как нужная ему цель была определена заранее. Луч фонарика, направленный на старинное полотно, высветил лица, изображенные на картине. На какое-то мгновение взгляд Лери неподвижно застыл на тонком, печальном лице Христа — лице обреченного страдальца в руках стражников. Много позже, уже в тюрьме, Лери признался в том, в чем не посмел признаться даже собственным подельникам: в тот момент было что-то такое в лице Христа, что заставило вора даже отступить на несколько шагов. Он не знал, как это объяснить, не знал, как описать словами — не то, чтобы ужас, скорее, какой-то первобытный страх перед лицом вдруг возникшей сверхъестественной силы. Он не мог описать то, что почувствовал, но вдруг понял, что с картиной что-то не так… А что именно не так, было уже за гранью его понимания.

Но он был слишком коротким, момент сверхъестественного ужаса, пережитый им. И он очень быстро прошел. Переложив фонарик в левую руку, Лери вооружился острым ножом и точно вырезал полотно из рамы. После этого, скатав картину, он сунул ее за пазуху и быстро направился к раскрытому окну, чтобы точно так же покинуть здание музея.

В темном дворе виднелась одинокая фигура Сергея. Когда Лери беззвучно спрыгнул со стены дома, Сергей даже перепугался. За все это время во дворе не появилось ни одного свидетеля, и ничего тревожного не произошло. Ночной покой спящего дома и стоящего на стреме бандита не потревожило ничто. Пока Лери находился внутри музея, во дворе не было даже кошки.

В ответ на беззвучный вопрос Сергея (от страха и напряжения тот боялся даже говорить вслух) Лери показал кусочек свернутой картины. Сергей вздохнул с облегчением. Бандиты очень быстро пошли к машине.

Заняли свои прежние места: Сергей — рядом с водителем, Лери сзади. Алексей газанул так резко, что искры едва не посыпались из-под колес. Рассердившись, Лери приказал ему не впадать в панику, и ехать поспокойней: он не хотел привлекать излишнего внимания. В отличие от подельников, Лери был абсолютно спокоен. План сработал удачно.

Когда джип беспрепятственно выехал на Киевскую трассу и покинул пределы Одессы, бандиты расслабились. И Алексея, и Сергея мучил один и тот же вопрос: неужели этот небольшой сверток, который с такой легкостью помещается за пазухой у Лери, неужели эта старая тряпка стоит миллионы долларов? Неужели кто-то даст миллионы долларов за какой-то кусок холста? Бандиты не понимали, все это было за пределами их примитивного сознания. Оказывалось, что грабить музей намного выгоднее, чем банк.

Но Лери только посмеивался. Он совершил преступление века, и в черном джипе, который быстро мчался по Киевской трассе, находилось то, за что передерутся все черные коллекционеры, за что отвалят миллионы долларов, не торгуясь. Он не сомневался в этом.

В памяти вновь промелькнуло и так же быстро исчезло трагическое и суровое лицо как бы предупреждающего Христа. Вор поспешил вычеркнуть это воспоминание.

Начало светать. Выжимая все 200, джип беспрепятственно мчал по свободной в это время суток трассе. Бандиты возвращались обратно, в Киев.

Утром, придя на работу в музей, одна из сотрудниц первой заметила пустую раму с вырезанным полотном. Так мир узнал об одном из самых громких преступлений — похищении картины Караваджо «Взятие Христа под стражу» или «Поцелуй Иуды». В стенах музея произошло одно из самых громких и загадочных преступлений, совершенных с просто небывалой дерзостью. Но никто не догадывался о том, что разразившаяся драма (а похищение ценной картины, настоящей культурной драгоценности — всегда драма), повлечет за собой события столь загадочные и мистические, что они выльются в совершенно другую историю. И эта новая драма превратится в одну из самых секретных загадок истории. Загадку, так никем и не разгаданную до сих пор. Цепь событий станет достоянием мира, но никто так и не сможет объяснить их истинный смысл. А современная музейная кража XXI века станет следствием таинственного и жестокого убийства, совершенного много веков назад. И это печальное преступление повлечет за собой множество самых разных последствий.

Так кража картины оказалась всего лишь верхушкой айсберга событий, произошедших в другой истории. Эта история оказалась не просто мистификацией из мира картин, но и историей о далеком убийстве, которое сошло с рук и заказчикам, и исполнителям. Об этом убийстве очень мало знал мир, а отдельные кусочки информации всегда хранились в секретных архивах и тайниках.

Эти тайны веков, приходящие из глубокого прошлого, оставили значительный след в современности, заставляя говорить о них снова и снова.

Похищение знаменитой картины Микеланджело Караваджо «Взятие Христа под стражу» или «Поцелуй Иуды» в 2008 году стало настоящей загадкой, соединив в себе целых три преступления: похищение значительной культурной ценности, тайну подделок дорогостоящих произведений искусства и, наконец, тайное жестокое убийство.

Несмотря на то, что все эти преступления официально считаются нераскрытыми, я попытаюсь приоткрыть завесу тайны и отыскать разгадку каждого из них. Ведь тайные нити, ведущие в глубину, всегда лежат на поверхности. Или, как сказал Евангелист Лука, «нет ничего тайного, что когда-то не стало бы явным».

1 августа 2008 года сотрудница музея вошла в тот самый зал, где висело знаменитое полотно. Но вместо картины Караваджо женщина обнаружила на стене лишь пустую раму с ошметками нитяной основы холста. Стало ясно: из музея не только украли знаменитый и дорогостоящий шедевр, но и варварски изрезали его ножом, причинив таким образом немалый вред полотну. Ведь холст был достаточно старым и мог начать сыпаться, трескаться еще больше от подобного обращения.

Комментарии правоохранителей звучали сухо. Констатировались факты о том, что во время кражи картины устаревшая сигнализация не сработала. В самом музее никаких следов обнаружено не было.

Границы были перекрыты почти сразу. Стали отрабатываться все возможные версии, начались проверки и облавы на тех, кто мог быть причастен к преступлению. Но картину по горячим следам не нашли. И это несмотря на достаточно внушительный список «черных» антикваров, дилеров и экспертов, имеющих большие связи на черном рынке; к слову, черный рынок — это рынок подделок и ворованных произведений искусства. У следствия почти сразу появилась версия о том, что картина была украдена на заказ. Тем более (и информация об этом просочилась в прессу почти сразу), что стоимость похищенного полотна оценивалась примерно в 100 миллионов долларов.

Цифры шокировали. Стоимость была баснословной даже для подлинных картин менее известных художников того периода. Именно из-за высокой стоимости украденного шедевра первой и главной версией следствия стала версия заказа. Это было вполне нормально и естественно для таких преступлений. Но… Прошло совсем немного времени, когда стало ясно, что именно эта версия заводит следствие в тупик. Она оказалась полностью ошибочной.

По узкой улочке Львова шел пожилой человек. Он заметно торопился, обгоняя редких прохожих. Смеркалось. Стояла поздняя осень. Накрапывал мелкий ледяной дождь. Холодный ветер усиливался: подобная плохая погода была характерной для запада Украины. Непогода прогнала с улиц людей. Редкие прохожие ускоряли шаги, пытаясь поскорее добраться до тепла, чтобы спрятаться от промозглого ледяного дождя. Пожилой человек кутался в теплое меховое пальто и заметно спешил. Никто не обращал на него никакого внимания.

Холодный дождливый вечер поздней осени и стал причиной того, что на улицах практически не оказалось свидетелей. Только несколько человек обратили внимание на черный джип Lange Rover с тонированными стеклами, который уже некоторое время ехал за пожилым мужчиной в меховом пальто. Впрочем, даже эти редкие свидетели никак не соединили в своем сознании эта два факта: джип, который странно ехал со скоростью 10 километров в час, и спешащего пожилого мужчину.

Дальше события развивались так же быстро, как в голливудском кино. Джип сделал резкий рывок вперед, въехал на тротуар как бы наперерез. Из джипа выскочили двое молодых парней, похожих на профессиональных боксеров или на стандартных боевиков криминальных бригад, облик которых стал известен благодаря многочисленным документальным детективам. Подхватив пожилого мужчину под руки так быстро, что он не успел издать ни единого звука, они затащили его в джип. Дверцы захлопнулись.

Развернувшись, джип газанул так, что из-под колес посыпались искры. Боевиками в черных кожанках были Алексей и Сергей. За рулем джипа находился Лери. Он словно бы прятался от похищенного — так, чтобы тот не успел разглядеть его лица. Но именно он, Лери, и указал своим людям на человека, которого следовало похитить.

Похищение прошло так профессионально, что было ясно: совершать подобное бандитам приходилось не один раз. Но все-таки существовала одна-единственная деталь, которую не учли бандиты. Деталь заключалась в том, что во внутреннем кармане пальто похищенного человека был альбом (вернее, нечто вроде тонкой папки) с фотографиями. И несколько фотографий изображали украденную картину Караваджо в разных ракурсах. Бандиты не знали о том, что находится во внутреннем кармане пальто. И для них это стало серьезным проколом.

Джип быстро покинул пределы города и въехал в сельскую местность, где было много лесов. На полдороге к лесу похищенного не стало. Бандиты задушили мужчину в салоне машины почти сразу. На голову трупу нацепили черный мешок.

Когда джип остановился в лесу, бандиты вытащили труп и стали копать яму. Яму выкопали не глубоко, труп лишь присыпали землей. Именно поэтому некоторое время спустя труп разрыли собаки из ближайшего села, а следом за собаками его обнаружили местные жители.

Через три дня после дерзкого похищения на улице в самом центре Львова к правоохранителям обратились родственники известного искусствоведа и эксперта по картинам. Они написали заявление о том, что эксперт пропал. Он не вернулся домой. При себе у него не было ни вещей, ни денег, ни документов. Это был очень известный специалист в своей области, работавший в крупнейших музеях мира. Некоторое время назад работал он и в одесском музее…

Но самым главным было другое. Пропавший специалист имел серьезные связи в черных кругах, среди черных антикваров, дилеров и экспертов. Несколько раз его имя фигурировало в сомнительных черных сделках, но на горячем его никогда не удавалось поймать. У правоохранителей давно сложилось мнение, что этот человек работает на два фронта. Именно поэтому его имя и фигурировало в следственном списке тех, кто может быть каким-то образом причастен к краже картины Караваджо.

Следствие тщательно обыскало квартиру пропавшего эксперта, но не обнаружило ничего интересного. Уходя из квартиры на встречу, эксперт, пожилой уже человек, забыл дома мобильный телефон. Но эта случайная удача тоже ничего не дала следствию — за одним небольшим исключением. В мобильном новых или незнакомых контактов не было. В день исчезновения на телефон звонили только родственники. Все контакты в мобильном принадлежали людям, которых легко можно было проверить. Никто из них не был в период кражи в Одессе. Не был в Одессе и сам эксперт.

Но с телефоном было все-таки связано одно интересное обстоятельство. Дело в том, что эксперт имел привычку стирать все входящие, исходящие и пропущенные звонки. То есть звонки, которые могли бы быть сохранены в телефоне, оказались стертыми. Он не успел стереть только два последних входящих звонка в этот день — от своего родственника. В исходящих же никаких звонков не было. Значит, в телефоне вполне могли быть сомнительные имена, стертые подозрительным экспертом, имеющим большой опыт маскировки.

В компьютере пропавшего тоже ничего обнаружено не было. Создавалось впечатление, что пропавший эксперт намеренно уничтожал всю личную и деловую информацию. Но он мог и лично связываться с похитителями картины: следствие не исключало этого. Личный прямой контакт, конечно, не мог быть нигде отражен.

Тем не менее, правоохранители были твердо убеждены, что пропавшего эксперта уже нет в живых, и убит он был именно из-за картины Караваджо. Иначе никак нельзя было объяснить его внезапное исчезновение. «Скорей всего, этого человека убили, он исчез без следа, документы дома, все вещи дома» — из прямой речи правоохранителей.

Труп был обнаружен некоторое время спустя. И в кармане трупа обнаружили альбом с фотографиями украденной картины! Происхождение этих фотографий было самым прозаичным: это были репродукции из различных каталогов музея. Эксперт просто вырезал несколько нужных снимков.

Для чего? Очевидно, для того, чтобы показать потенциальным покупателям. Причина, по которой был убит эксперт, открылась как раз в наличии этих фотографий! Скорей всего, бандиты просто наняли этого специалиста для того, чтобы тот нашел потенциального покупателя на картину, используя все свои связи. Так оказалась разрушенной версия о первоначальном заказе картины. Бандиты сначала украли картину, а затем стали искать покупателя.

Почему же эксперт был убит? По той причине, что он был в списке дельцов черного рынка, и им заинтересовались правоохранители. Узнав, что эксперт находится «под колпаком», бандиты решили его убить, чтобы он не вывел на них: ведь они должны были находиться в постоянном контакте, так как поиски покупателя — дело серьезное. Эксперт был убит за то, что попал в поле зрения правоохранителей и мог вывести на потенциальных похитителей картины.

Правильная разгадка этих фотографий дала следствию намного больше, чем все прочие разработки и версии. Следствие стало обладать точной информацией о том, что бандиты ищут покупателя. Это означало, что, раз сорвалась возможность использовать эксперта, они станут искать возможности и дальше. Они начнут активный поиск покупателя, причем прямо на черном рынке.

Это направило действия следствия в совершенно другом направлении. Впрочем, правоохранители понимали: после неудачи с экспертом бандиты попридержат продажу картины, на некоторое время залягут на дно или станут заниматься более привычным криминалом, другого рода, никак не связанным с высоким искусством.

Возвращение к привычному разбою стало для банды Лери легким делом. Тем более, что планы подобной «переквалификации» существовали и раньше. И для удачного начала были выбраны несколько районов в Киевской области — места, где находятся самые дорогие квартиры и особняки.

Ночь сгустилась над коттеджным поселком. Кое-где возле домов загорались ночные фонари. Это было исключительно красивое, тихое место: лес, река, близость к огромному мегаполису, но в то же время такой редкий и драгоценный покой. Может быть, именно поэтому местность облюбовали для строительства самых дорогих особняков. Но наряду с роскошными виллами власть имущих — виллами с сигнализацией и усиленной системой охраны — существовали и дома попроще. Жили в них люди, конечно, не бедные, но к богачам отнести их было нельзя. В таких домах не было ни охранников, ни сенсорной сигнализации, реагирующей даже на полет птиц. Именно такие дома средней руки и были самой удачной добычей для бандитов.

В тот вечер, вернее, уже ночь, в гостиной одного из таких домов ничто не предвещало беды. Мирно и тихо работал телевизор. Хозяева дома — бизнесмен средней руки и его жена — находились в гостиной, смотрели фильм. На диване, рядом с хозяином дома, стоял работающий ноутбук. Окна были открыты, и в эти окна вливалась драгоценная тишина; не слышалось даже собачьего лая. Так как время было позднее, не ездили и машины. Только очень редко был слышен характерный гул близкой к дому автомобильной дороги. Но звук этот был так привычен, что ни бизнесмен, ни его жена не обращали на него никакого внимания.

Наверху, на втором этаже, в своей комнате, находился маленький мальчик. Ребенку не спалось. Он вылез из кровати, подошел к окну и, отдернув занавеску, стал смотреть на окна дома напротив. Там, за освещенными окнами, шевелились какие-то тени. И смотреть на них было гораздо интересней, чем тихо лежать в кровати и пытаться заснуть.

Именно поэтому мальчик остался у окна. Он даже не предполагал, что впоследствии это станет очень важным обстоятельством. Он увидел большой черный джип, который медленно ехал по дороге с самого начала улицы. Джип остановился возле их дома. Из машины вышли четверо незнакомых мужчин. Они легко открыли ворота и пошли по дорожке к двери. «Наверное, это к папе», — подумал мальчик несмотря на то, что лица этих мужчин были абсолютно ему не знакомы. Никогда прежде он не видел их в доме. Он ждал, что мама поднимется к нему в комнату и скажет, кто приехал, как бывало всегда. Но мамы не было.

Стеклянную дверь в гостиную выбили ударом ноги. Это произошло так быстро, что ни бизнесмен, ни его жена не успели среагировать. В комнату ворвались четверо мужчин. Двое заломили бизнесмену руки, сбросив ноутбук на пол. Женщина попыталась схватить мобильный телефон, лежащий на диване с ней рядом. Но двое других бандитов среагировали еще быстрей: один успел перехватить мобильник, а другой ударил женщину в лицо и отбросил в кресло. Закричав от удара, женщина рухнула как подкошенная.

Наверху маленький мальчик услышал крик мамы. Это было так страшно, что он заплакал. Но несмотря на то, что мама закричала, она все равно не поднялась к нему наверх. Плача и дрожа всем телом, мальчик начал спускаться по лестнице.

В гостиной бандиты требовали от бизнесмена код от сейфа. Главный из них схватил за волосы женщину, приставив нож к ее горлу. Он кричал, что если бизнесмен немедленно не откроет сейф, он перережет горло его жене. Женщина плакала. На стальной поверхности ножа показались первые капли крови.

Бандиты пришли в дом не просто так. Они знали, что дома, в сейфе, бизнесмен держал довольно большую сумму денег, которые ранним утром должен был отвезти в банк. Именно поэтому они вломились в дом ночью.

В тот момент, когда бандит угрожал ножом его матери, на пороге появился маленький мальчик. Отшвырнув от себя женщину, бандит моментально схватил ребенка. Со страшным криком женщина бросилась к бандиту, уже держащему ребенка. Но один из грабителей ударил ее кулаком в лицо, затем по голове. Захлебнувшись своим криком, женщина упала на пол и замолчала. Она потеряла сознание. По ее разбитому лицу текла кровь. Бандит приставил нож к горлу ребенка.

Бизнесмен открыл сейф очень быстро — правда, код удалось набрать с трудом, очень сильно дрожали руки. Он все время повторял, что готов отдать все, абсолютно все, чтобы бандиты не трогали ребенка.

Забрав из сейфа все деньги и украшения, бандит отшвырнул ребенка. С плачем мальчик пополз к маме. Но его мать все еще была без сознания.

Напоследок один из бандитов достал небольшую дубинку и ударил бизнесмена по голове. Пошатнувшись, мужчина упал на пол: из-под головы стало растекаться огромное пятно крови. Выйдя из дома, бандиты уселись в джип и уехали. Едва раздался шум отъезжающего автомобиля, как женщина раскрыла глаза. Дрожащими руками она притянула к себе плачущего ребенка. Потом попыталась сесть. Мальчик плакал уже громко, навзрыд, но эти звуки терялись в глубинах темного дома. Бизнесмен был тяжело ранен, но жив. Ничто не нарушало тишину элитного поселка.

Из прямой речи правоохранителей: «В крупную преступную группировку входили четверо злодеев, в том числе два бывших боксера-тяжеловеса. Группировка специализировалась на серийных разбойных нападениях и ограблениях зажиточных людей. Действовала дерзко и нагло. Работали в основном в Киеве и Киевской области, в элитных коттеджных поселках. Только в Киеве на ее счету более десятка эпизодов в Печорском и Голосеевском районах. Вламываясь в вечернее и ночное время в особняки и квартиры, применяя насилие и угрожая хозяевам жестокой расправой, бандиты вымогали деньги и ценности, которые им безропотно отдавали. Запуганные, избитые хозяева не рисковали жизнью близких людей, которым бандиты приставляли нож к горлу.

В группе существовали четкая иерархия и распределение ролей: она имела все признаки организованности. Особенную жестокость во время разбойных нападений проявлял главарь банды».

Несмотря на страшный стресс и весь ужас пережитого, именно маленький мальчик сумел не только четко описать черный джип, на котором передвигались бандиты, но и запомнить номер. Номер автомобиля стал для следствия настоящим подарком.

Джип был зарегистрирован на некоего Лери, жителя Киева. Киевский следователь занимался контактами Лери. За подозреваемым было установлено наружное наблюдение, изучались все его передвижения за последние несколько месяцев. Так следствию удалось выяснить, что несколько месяцев назад Лери вылетел во Львов. Во Львове он находился всего несколько дней, но этого было достаточно для того, чтобы следователь связался с львовскими правоохранителями. Удалось выяснить, в какой гостинице останавливался Лери.

Каково же было удивление правоохранителей, когда персонал гостиницы описал мужчину, с которым Лери ужинал в ресторане два вечера подряд! По описанию легко было установить, что речь идет об убитом искусствоведе-эксперте.

Дальше — больше. Удалось добыть распечатку звонков Лери с его мобильного телефона. И выяснилось, что пропавшему эксперту Лери звонил 10 раз в течение трех дней. В своем мобильном телефоне эксперт эти звонки стер — именно поэтому правоохранители не обнаружили их в первый раз, но они были сохранены в базе данных мобильного оператора. Звонки были 29 июля, 31 июля, 5 августа, 9 августа 2008 года. Эксперт сам перезвонил Лери два раза: 17 августа и 20 сентября того же года.

Перечень этих звонков ясно означал, что Лери был связан с экспертом, причем достаточно серьезно. После этого следствие стало идти в совершенно другом направлении — и с другим следователем: тем, кто вел дело о краже картины из музея. Ведь было абсолютно ясно, что лидер преступной разбойной группировки Лери причастен к краже картины стоимостью 100 миллионов долларов. Он связывался с экспертом насчет продажи картины. Но было также абсолютно ясно, что покупателя эксперт не нашел: последний звонок в конце сентября означал, что у него нет ничего конкретного. А в ноябре эксперт был убит, так и не успев найти покупателя.

Когда стало ясно, что несколько разных преступлений — таких разных как грабежи, разбой и кража произведения искусства — тесно связаны между собой, за Лери было установлено особое наблюдение. С этого момента правоохранители контролировали каждый его шаг. Уже не было возможности задержать его в связи с разбоем: Лери должен был вывести на местонахождение картины.

Через некоторое время Лери стал налаживать контакты с одним из дилеров черного арт-рынка. Во время «показательной» операции по задержанию, которая была проведена громко, с размахом, открыто, в ресторане, где было множество свидетелей, этот самый дилер был арестован. Взяли его во время совершения сделки: он пытался продать ворованные антикварные монеты.

Лери даже заподозрить не мог, что дилера взял совершенно по другому поводу… Дилера разговорили достаточно быстро. И он сказал, что Лери активно ищет выходы на черный рынок. Он не скрывает того, что у него есть на продажу нечто очень ценное: как выразился дилер, «то, что с руками оторвут». И он просил дилера ввести его в круг участников крупного антикварного аукциона, который в ближайшее время должен состояться в Москве. На этом аукционе будет множество серьезных деятелей черного рынка, которые помогут Лери продать его «товар». Он просил дилера рекомендовать серьезного человека, с которым в дальнейшем можно вести дело.

Чтобы «скостить» срок, дилер согласился сотрудничать со следствием. И через определенное время по криминальным каналам он передал из зоны «маляву» для Лери. Он дал ему координаты серьезного черного антиквара, к которому следует обратиться. Этот человек должен быть на антикварном аукционе в Москве. Получив все данные, в том числе «пароль доступа» (ведь в среде черных коллекционеров и дилеров система конспирации посерьезней, чем у знаменитых мировых шпионов), Лери вылетел в Москву.

Мужчина средних лет в дорогом эксклюзивном костюме, с антикварным перстнем просто колоссальной стоимости на безымянном пальце левой руки медленно прохаживался между выставленных произведений искусства на антикварном салоне для миллионеров. Он был спокоен и горд. Аристократически элегантно держа бокал с дорогим шампанским, он расхаживал среди собравшейся публики, редко удостаивая кого-то надменным взглядом. Его породистое, тонкое лицо выражало степенное безразличие. От всей его фигуры, органично вписывающейся в окружающую обстановку, веяло большим богатством и опытом.

Было видно, что он уже успел привыкнуть ко всем этим дорогим вещам. И лоты, стоимость которых не превышала суммы с пятью нулями, вызывали у него презренное безразличие. Публика, собравшаяся на антикварном аукционе, была самой различной.

В толпе было множество политиков и звезд. Первые вели себя с надменным спокойствием, вторые — с развязной наглостью, постоянно мелькая перед камерой и нарываясь на внимание власть имущих больше, чем на дежурные комплименты прихлебателей. Было видно, что серьезный мужчина с антикварным перстнем просто воротил нос от дежурной тусовочной публики, заметно считая ниже своего достоинства общаться со всеми этими звездами и медийными лицами. И это было верно, так как именно он и несколько таких как он и составляли тот самый костяк, ради которого проводился весь этот разрекламированный аукцион. Он был тем самым важным звеном, вокруг которого и вращалось все это раздутое общество. Стоило понаблюдать за этим человеком хотя бы несколько минут, чтобы все это понять.

Но несмотря на его значимость, знакомы с этим человеком были не все. И некоторые даже интересовались, кто он такой, у доверенных знакомых. Знакомые и сами толком не знали, но говорили одно: похоже, серьезный человек, крупный авторитет. Определенно приехал с большой целью, так как раньше его не видели.

Откуда приехал? Никто этого не знал, но все сходились во мнении, что из-за рубежа. Потом кто-то вспомнил, что видел этого человека на значительном аукционе в Париже, в отеле Друо. Еще кто-то вспомнил, что его видели в антикварных салонах Лондона. После этого стало ясно, что этот человек полностью свой, что он вращается в самых серьезных кругах. После этого досужие сплетники оставили его в покое.

Возле стенки, с бокалами дорогого шампанского в руках, стояли Лери, Алексей и Сергей: Лери — в качестве главного переговорщика, Алексей и Сергей, как всегда, в качестве его телохранителей. Несмотря на дорогие костюмы, они заметно чувствовали себя не в своей тарелке.

Они не сводили глаз с серьезного мужчины, особенно с антикварного перстня на его левой руке. Этот перстень упоминался в «маляве», полученной Лери из зоны от черного дилера. Это был один из внешних признаков, по которому Лери должен был определить нужного человека.

Но несмотря на то, что своего человека бандиты опознали почти сразу, Лери все еще немного робел. Уж очень отличалась утонченная роскошь этого антикварного аукциона от того, к чему они привыкли. Здесь пахло миллионами прямо в открытую. И миллионы эти были сделаны красиво, изыскано, хоть все равно и пахло от них порой кровью. Поэтому первое время бандиты скромно жались у стенки, непривычно робея в этой незнакомой для них обстановке.

Между тем человек с перстнем заводил разговор с некоторыми участниками, говорил о представленных экспонатах. До бандитов донеслись обрывки разговора участников о нем: о мужчине с перстнем говорили как об авторитетном черном коллекционере и влиятельном участнике аукциона. Время шло, необходимо было вступать в контакт: ведь бандиты пришли только ради этого. Лери решительно выступил вперед и, подойдя к коллекционеру, произнес что-то вроде пароля, говорящего о том, что дело будет очень серьезным.

По знаку коллекционера бандиты поняли, что говорить о делах в этой обстановке нельзя. И действительно: коллекционер провел их по аукциону, проведя нечто вроде профессиональной экскурсии по выставленным экспонатам. Его серьезная, авторитетная манера разговора, научные непонятные слова, незнакомый смысл этих слов — все это сбило с бандитов спесь и доказало: они нашли того, кого нужно.

По окончании торгов коллекционер пригласил поехать в ресторан и там обсудить все дела. Увидев машину коллекционера, Лери аж присвистнул: иномарка была эксклюзивной и стоила целое состояние.

На торгах на бандитов особое впечатление произвел один эпизод. Когда на продажу выставили статуэтку, коллекционер предсказал точную цену, по которой она будет продана. Бандиты не поверили: уж очень эта цена отличалась от заявленной! Каково же было их удивление, когда статуэтка была продана именно за эту цену! После этого, усевшись за столиком в ресторане, бандиты «взяли быка за рога» и предложили коллекционеру найти покупателя на картину Караваджо.

Коллекционер выразил очень большую заинтересованность. Он сказал, что буквально за пару дней до их встречи один из его частных клиентов выразил желание приобрести подобную картину мастера той эпохи, в идеале — Караваджо. Это очень богатый человек. Если он убедится, что картина того стоит, что это подлинник, принадлежащий кисти Караваджо, он выложит, не задумываясь, сумму в 100 миллионов долларов. Но для того, чтобы получить гарантии, он должен встретиться с этим коллекционером и все обсудить. Для этого необходимо время. Как только он получит от клиента гарантии, он станет посредником в сделке продажи картины.

Выпив дорогого шампанского за удачное сотрудничество, коллекционер предложил бандитам в следующий раз встретиться на нейтральной территории: не в России, и не в Украине. Бандиты выбрали Берлин. И, в случае удачного исхода переговоров, туда же они согласились привезти картину.

Ночь была самым тихим временем суток в приграничном КПП «Шегини». Летняя ночь была душной. Прошло почти два года с того момента, как была украдена картина. Стоял конец июня 2010 года. Новый джип Land Rover остановился в отдалении от пропускного пункта. За рулем сидел Сергей, рядом с ним — Лери. Вглядываясь в темноту, Лери сжимал мобильный телефон. Сергей включил подсветку, и на приборной панели высветилось время: три часа ночи. Злым тоном Лери приказал немедленно выключить. Несмотря на то, что джип стоял в отдалении от основной трассы и людных мест КПП, Лери не хотел светом привлекать излишнего внимания.

Звонок мобильника прорезал сгустившуюся вокруг тишину. Кратко ответив на звонок, Лери вздохнул с облегчением и быстро вышел из машины. Он шел на встречу со «своим» таможенником, который готов был за определенную плату пропустить джип через границу без досмотра. Таможенник должен был провести их тайным путем. Сделать все нужно было очень тихо, ночью. Граница была совсем близко. Джип был новым — Лери купил его перед самым отъездом в Германию, поэтому за ним абсолютно ничего не числилось. В машине лежала украденная картина Караваджо.

Лежала она прямо на заднем сидении, сложенная прямоугольником, как кусок старой клеенки. Это была идея Лери. Он решил везти картину открыто. Своим подельникам он объяснил, что в случае каких-то неприятностей на границе в первую очередь обратят внимание, если картину будет скатана в трубку, как рулон обоев или чертеж. Это сразу вызовет подозрение. А вот если картину сложить прямоугольником, как листок бумаги, да еще открыто положить на заднем сиденье, никто не обратит на нее никакого внимания. Недаром говорят: хочешь что-то спрятать — положи на самом видном месте, так, чтобы бросалось в глаза.

Теория Лери подтвердилась. Когда в машину сел таможенник (Лери уступил проводнику свое место рядом с водителем, а сам сел сзади), он даже не посмотрел на то, что лежало на заднем сиденье.

Все прошло без препятствий. Таможенник вышел на границе, дав указание пропустить джип. В автомобиль никто не заглянул. Никто даже не посветил фонариком в темный салон машины. Когда джип ехал уже по немецкой земле, Лери открыл окно и выбросил в придорожные кусты мобильный телефон, предварительно уничтожив сим-карту.

Ранним утром следующего дня, когда Лери и Сергей уже находились в Берлине, в Германии, в Киевском аэропорту Борисполь приходил регистрацию Алексей. Он регистрировался на рейс в Польшу, в Варшаву. Разделиться было идеей Лери. В последние дни перед отъездом в Германию он был сам не свой: он словно ощущал своим волчьим инстинктом, что за ним установлено наблюдение. Он не знал в точности, по какому делу он мог попасть на крючок к ментам — убийство львовского эксперта и разбойное нападение на дом бизнесмена в Киевской области давно вылетели у него из головы, тем более, он не мог даже вообразить, что номер его старой машины запомнил маленький мальчик. Но нутром чувствовал: что-то не в порядке, что-то словно сужается вокруг него, и от этого постоянно нервничал, изводя соратников своей манией преследования.

Поэтому на случай слежки он придумал план, как сбить ментов с толку. Алексей открыто направляется в Польшу, причем на самолет регистрируется под своим собственным именем. В Варшаве он под своим же именем регистрируется в крупном отеле и оставляет свои вещи в номере. Ночью, тайком, Алексей уходит из отеля, не забрав вещи, и добирается до окраины Варшавы. А оттуда его на джипе заберет Сергей. Очень скоро они будут в Германии: ведь до Берлина рукой подать. Для всех же остальных Алексей по-прежнему будет жить в гостинице Варшавы.

Алексей открыто прошел регистрацию, предъявив на таможенном контроле ноутбук и большую сумку с вещами. Не произошло ничего необычного: никто не задерживал его, никто не присматривался к его паспорту. Алексей совершенно свободно поднялся на борт самолета, твердо уверенный, что все в полном порядке.

В номере берлинской гостиницы на столе было разложено драгоценное полотно. В него как бы по-новому вглядывались Алексей, Лери и Сергей: даже видавшие виды бандиты притихли и затаили дыхание. Четвертым был московский коллекционер.

Увидев полотно, он всплеснул руками, объясняя бандитам свой восторг: не каждый день можно увидеть полотно подобной ценности, запросто лежащее на обыкновенном столе в гостинице — тем более, что эта страстная и трагическая картина всегда поражала своей красотой.

Немного успокоившись от первого восторга, коллекционер сообщил о результате переговоров: клиент готов купить полотно. Он был в курсе истории картины и знал о том, что картина украдена из музея, а, значит, полотно является подлинным. Он готов перечислить деньги на банковский счет Лери, как только увидит своими глазами картину. А раз картина уже здесь, они могут поехать к нему прямо сейчас.

Но бандиты не успели даже встать из-за стола, на котором все так же было разложено полотно Караваджо. Дверь разлетелась в щепки, выбитая отрядом спецназа, ворвавшегося в гостиничный номер. Щелкнули наручники на руках Лери, Сергея и Алексея — всех, кроме коллекционера. Лери чуть не лопнул от злости, да и у его подельников едва не случился настоящий шок, когда «коллекционер» вдруг по-братски обнялся с приехавшим следователем. Коллекционер оказался переодетым сотрудником спецорганов, специально засланным в банду. Заглотив его как наживку, бандиты попались сразу. Там, в гостиничном номере, Лери понял, что его, такого умного, хитрого и предусмотрительного, попросту одурачили, обвели вокруг пальца. Роскошный имидж серьезного, авторитетного дельца в мире черного арт бизнеса оказался подделкой, а профессиональная уверенность «съевшего собаку» на краденых картинах эксперта — всего лишь искусной актерской игрой.

Следственный метод внедрения в банду оказался единственным способом поймать бандитов и вернуть ценную картину. Уже по дороге в тюрьму, поняв все, Лери уяснил и то, что теперь отвечать ему придется по полной программе: не только за Караваджо, но и за разбойные нападения в домах, и за убитого львовского эксперта, и за все прочие случаи грабежей, вымогательств, похищений людей, в которых была замешана его банда.

Что же касается внедрения «коллекционера» в банду, то это была блестящая операция, на которой вполне можно учиться оперативной работе. Агента выбирали очень тщательно и предпочтение отдали человеку, который увлекался живописью и очень хорошо разбирался в искусствоведении, обладая большим багажом любительских знаний. Долгое время агент проходил специальную подготовку. Для того, чтобы осуществить эту операцию, было создано целое секретное подразделение.

Работа этого подразделения отличалась строгой конспирацией. Всех людей отбирали в него после тщательных проверок, чтобы предотвратить утечку любой информации. А о конечной цели его работы знал лишь узкий круг лиц.

Агент должен был войти в доверие в кругу черных дилеров и коллекционеров, связь с которыми осуществлялась через задержанного дилера, готового сотрудничать со следствием. Он же должен был навести бандитов именно на этого агента — то есть человека правоохранителей, который должен был вступить в контакт с бандой.

Из прямой речи правоохранителей, задействованных в спецоперации: «Перед внедрением наш коллега прошел углубленную подготовку по специальной программе СБУ, Службы внешней разведки, ГУР Минобороны, а также в кругах опытных искусствоведов и антикваров. Это было сделано для того, чтобы у его окружения сложилось впечатление о нем как об авторитетном ценителе старины, разбирающемся во всех тонкостях старинной живописи, умеющем отличать подлинники от копий и подделок, имеющем широкие связи в среде творческой интеллигенции, богемы и одновременно — в среде черных экспертов, антикваров и дилеров. Это заняло определенное время, зато дало потрясающий результат.

Параллельно управление работало с аналогичными подразделениями России, Франции, Германии, Венгрии, других европейских стран, а также взаимодействовало со спецслужбами США, перенимая опыт зарубежных коллег. Это была очень интересная, тонкая работа, детали которой, по словам аналитиков, могли бы войти в классику спецопераций ведущих полицейских и разведывательных служб мира.

Одним из самых ответственных этапов было не столько внедрение агента в криминальную группировку, сколько его адаптация, умение вызвать доверие, расположить к себе и показать, что он действительно много знает, многое может, интересуется произведениями искусства — и старинного, и современного, и не прочь стать посредником не только в приобретении новых работ современных мастеров, но и в продаже сомнительных, черных произведений искусства, не обращая никакого внимания на их криминальное прошлое».

Дебютировать спецагент должен был на крупнейшем салоне антиквариата в Москве, и дебют его прошел очень удачно.

Из прямой речи правоохранителей: «Для большей внешней достоверности мы снабдили его дорогой иномаркой представительского класса, дорогим мобильным телефоном, эксклюзивным бриллиантовым антикварным перстнем: наш авторитетный коллекционер должен был выглядеть подобающим образом. Было продумано все до мелочей. Наряду с серьезными профессиональными знаниями, внешний антураж действительно мог произвести эффект на людей из криминальных структур, которые мало что понимали в сферах влияния черного рынка антиквариата и краденых произведений искусства. Агент водил их по салону, грамотно, профессионально оценивал выставленные работы, высказывал свои соображения, предсказывал цены. Это был высший пилотаж, ювелирная работа. Конечно, мы его подстраховали, но главная нагрузка лежала на нем».

Роль агента действительно была самой главной: в его лице бандиты должны были увидеть связь с потенциальным покупателем картины; ведь без покупателя картина продолжала висеть у них мертвым грузом. И это был не самый приятный груз, учитывая, что за полотном такой ценности охотились все спецслужбы мира.

Безопасность сотрудника обеспечивал ряд других агентов, в том числе и из европейских стран.

Очень скоро стало ясно, что и члены банды, в свою очередь, проверяют коллекционера на лояльность. Уже после первой встречи в Москве за ним было установлено наружное наблюдение, а все телефоны прослушивались. Но очень скоро бандиты пришли к выводу, что коллекционер — тот, за кого себя выдает. Ничего страшного за ним обнаружено не было.

Бандиты даже не предполагали, что им намеренно оказывали содействие в открытии шенгенских виз. А при пересечении границы пограничники и таможенники были предупреждены о том, что они не должны заметить ни джип, ни тем более — то, что находится в машине.

Операцию начали готовить задолго до прибытия бандитов в Берлин. По каналам Интерпола оповестили сотрудников криминальной полиции Германии ВКА. Совместно с европейскими спецслужбами ставилась цель не только поймать преступников, но также отследить международную цепочку черных антикваров — от исполнителей преступления до мозговых центров и заказчиков.

План задержания бандитов, захват, другие детали заключительной фазы операции были продуманы до мелочей. Точку в преступных планах бандитов поставили бойцы германского спецподразделения GSG9, ворвавшиеся в гостиничный номер.

Из прямой речи правоохранителя: «Некоторые издания писали о задержании на горячем продавцов картины Караваджо и их клиента, покупателя, желавшего приобрести украденное полотно. Но на самом деле “покупатель” и был нашим сотрудником, блестяще справившемся с поставленной задачей».

Бандитов задержали 26 июня 2010 года. Картину сразу отправили на экспертизу. В ожидании результатов экспертизы бандиты начали давать показания.

Из прямой речи правоохранителей: «Организатором преступной группы был Лери А. Он признал, что именно ему принадлежал замысел похищения картины Караваджо из музея. По его словам, этот замысел возник у него совершенно случайно, когда, находясь в музее, он увидел, насколько плохо охраняются такие ценные произведения искусства. Никакого предварительного заказа на картину у криминальной группировки не было. Лери нисколько не раскаивался в содеянном — наоборот, даже бравировал этим. Он заметно гордился своей эрудицией, благодаря которой он знал, насколько ценным может быть полотно Караваджо. Он не раз подчеркивал, что с такой системой охраны картину просто нельзя было не взять. Ведь в зале, где находилось полотно Караваджо, не было даже решеток на окнах».

Единственная вещь, о которой молчали бандиты — это о том, где было спрятано полотно до отъезда в Германию. Вполне возможно, что тайник был устроен у каких-то третьих случайных лиц, которые ничего не знали о преступлении.

Как ни странно, но сюжет о похищении именно этой картины Караваджо уже существовал — в кино. Существует фильм «Обычный преступник», по сюжету которого главный герой (его играет Кевин Спейси) похищает среди белого дня картину Караваджо «Поцелуй иуды» из Ирландского музея в Дублине. Правда, потом все же возвращает ее.

Мало кто задумывался о том, почему именно об этой картине Караваджо был снят фильм, и какое отношение к местонахождению картины «Поцелуй Иуды» имеет Дублин. Никто бы и не задумался, если б из одесского музея не было похищено именно это полотно, а похищение не получило бы столь широкую огласку.

Но после похищения никто и не вспомнил о существовании фильма, зато заговорили об охране музеев, быстро стареющей на фоне всеобщего технического прогресса. Так, сигнализация в музее была установлена в 1996 году и реагировала только на разбитое стекло, в отличие от современных систем, которые реагируют даже на вибрацию стекла или на тепловое излучение от прикосновения человеческой руки.

Впрочем, как известно, даже самые суперсовременные системы сигнализации не спасают музеи мира от громких похищений полотен стоимостью в десятки миллионов долларов. Тем более, нет такой современной сигнализации, которую нельзя было бы отключить с помощью еще более современной компьютерной программы. И подтверждение этому — кражи картин в самых известных музеях мира. Преступный мир давно уже осознал, что намного выгоднее ограбить музей, чем банк. Картину легко спрятать, легко унести и вывезти. А стоит она намного больше, чем хранится наличных денег в сейфах самого крупного из банков.

И до результатов экспертизы похищенное полотно Караваджо считалось одним из таких ценных экспонатов. Но результаты экспертизы были подобны разорвавшейся бомбе. Картина Караваджо оказалась…подделкой. Причем подделкой, изготовленной в XVII веке.

Загадка продолжалась. Оказалось, что настоящая история картины является самой настоящей тайной, как и подлинная история самого художника.

По мнению искусствоведов, существует три копии настоящего полотна Караваджо «Поцелуй иуды». Две копии написаны самим Караваджо, третья — либо этим художником, либо его учеником: тут мнения расходятся. Для какой цели? Цель, несомненно, была, но об этом — чуть позже. А пока все три копии попали к разным владельцам, причем все владельцы были уверены, что их картина — подлинник. Это был самый настоящий сознательный обман — но обман, в котором был замешан и сам художник.

Одна копия попала в Рим, вторая — в Дублин, а третья была куплена в Париже российским послом и попала в Россию. Где же находился подлинник? Ответа на этот вопрос пока нет, есть только предположения; но о них чуть позже.

Спустя 250 лет после написания копий картину приобрел в Париже русский посол во Франции А.П. Базилевский. И в 1870 году преподнес в Санкт-Петербурге великому князю Владимиру Александровичу. В конце XIX — начале XX века полотно было передано Одесскому художественному училищу, а в 20-е годы поступило оттуда в Галерею старинной живописи (сейчас — Музей западного и восточного искусства).

В середине 50-х годов московский искусствовед Малицкая доказала принадлежность картины кисти Караваджо. Однако в 90-х годах 20 века в Ирландии была обнаружена еще одна картина Караваджо «Взятие Христа под стражу», которую многие зарубежные специалисты сочли оригиналом Караваджо.

По мнению искусствоведов, одесская картина была написана Караваджо для представителя знатного римского семейства Асдрубале Маттеи, а ирландская — для его старшего брата Чириако Маттеи, который пожелал иметь точно такое же полотно. Третья же картина была написана учеником для продажи. Она находится в Риме.

Но есть и другие мнения касательно истории и происхождения картины. Эксперт по живописи Роберто Контини предполагает, что одесский вариант картины «Поцелуй иуды» — всего лишь копия оригинала 1602 года, которая была создана только в 1870 году неизвестным художником по заказу русского князя для Академии искусств в Санкт-Петербурге. Кто автор подделки — неизвестно, но скорее всего, создал ее не Караваджо. Именно это полотно попало в Одессу между 1899 и 1909 годами.

Холсты же в Дублине и в Риме, могут принадлежать руке самого Караваджо. Эти копии были сделаны мастером в XVII веке, сразу после написания оригинала. Оригинал стал достаточно популярен, и многие пожелали иметь с него копии. Именно поэтому полотно стал копировать сам художник.

В любом случае, картина, похищенная из одесского музея, не была подлинником. И стоимость ее составляла не 100 миллионов долларов, а примерно 500–800 тысяч евро — что, в принципе, тоже неплохо. Бандиты не могли знать об этом. Они узнали правду только в тюрьме. Впрочем, это уже не имело особого значения.

Ничего не понимая в искусстве и особенно в том, как следует хранить произведения, бандиты чудовищно испортили полотно. Складывая старинный холст совершенно недопустимым образом, как листок бумаги, они буквально уничтожили картину. Сумеет ли реставрация восстановить печальную историю коварства и предательства, или же это будет совершенно другое полотно — покажет время. Нам остается только надеется на то, что картина все-таки возродится к жизни.

Вообще в современности картины Караваджо постигла весьма своеобразная судьба. Они стали почти бесценными, их коммерческая стоимость сегодня так же высока, как стоимость картин Рафаэля, Тициана, Рембрандта, Ван Гога.

Повторив стандартный путь картин большинства великих мастеров — непризнание, отрицание и гонение при жизни и слава, величие, высокий денежный эквивалент — через множество веков после смерти, картины Караваджо украшают лучшие музеи мира. Но так же, как и все ценности, их крадут и пытаются подделать. Это удел картин всех величайших художников. С той лишь разницей, что и загадок с великими полотнами Караваджо связано не меньше, чем подделок.

Нет никаких сомнений в том, что Караваджо был великим художником. Стоит лишь вглядеться в своеобразный колорит его полотен, отображающих глубокий философский смысл. Как это ни странно, но именно загадочная картина «Поцелуй иуды» или «Взятие Христа под стражу» стала как бы предвестником трагической и неразгаданной судьбы самого мастера. В этом полотне Караваджо как бы предугадал собственную судьбу — трагический путь предательства и коварства.

Караваджо изобразил самого себя на этом полотне одним из учеников Христа. Он как бы указывал на соучастие каждого человека в распятии Иисуса. А также на то, что каждый из людей может быть продан за 30 сребреников и распят. И никто не знает, в какой момент его настигнет подлинное распятие. Не знает этого ни величайший гений, ни преступник, ни пустой и бессмысленный прожигатель жизни.

В мире искусства есть одна не доказанная, но достаточно верная истина: личные события в жизни художника влияют на дальнейший путь его картин. Чем тяжелее, чем трагичнее обстоятельства его жизни, тем чаще картины как бы притягивают к себе странные события, а иногда — даже безнадежность и негатив.

К примеру, судьба большинства владельцев подлинного «Автопортрета с отрезанным ухом» Ван Гога сложилась весьма трагически — от разорений до самоубийств: Не каждый человек может выдержать столь сильную энергетику, столь яркую насыщенность эмоциями, как в этой картине. Энергетика картины всегда должна совпадать с личностью владельца. Но очень редко можно найти столь энергетически сильную личность, какой был сам художник — к примеру, Ван Гог. Тем более, что, вкладывая в картину свою душу, настоящий художник как бы вкладывает и часть своей окружающей жизни. А если судьба художника не выяснена, то странная судьба начинает постигать и его картины. Они словно повторяют извилистый жизненный путь и предрекают трагический, непостижимый финал.

Человек бурного темперамента и безудержных эмоций, Караваджо вкладывал в свои картины необычайно мощную энергетику. Может быть, именно поэтому картины великих художников — по-настоящему великих, не побоявшихся пройти ради своего дара через настоящий разрушительный огонь — являются отдельными энергетическими сущностями, мощной духовной субстанцией, чем-то вроде живого энергетического тела, а потому чаще всего они живут своей собственной судьбой, во всем напоминающей реальные людские жизни. Так появляются загадки картин. И разгадывать их порой намного сложнее, чем «живые» человеческие детективы.

Начало XVII века, Ла-Валетта, Мальта

Громкие голоса тонули под сводами недостроенного сбора. Ссорились двое мужчин. Бурные эмоции ссоры дошли до такого накала, что спорщикам стало уже безразлично появление случайных свидетелей. Такие ссоры бывают только последней точкой: после них невозможно ни сотрудничество, ни обычное человеческое общение.

В громком голосе одного из спорщиков клокотала настоящая ярость. Хриплый, безудержный, оглушительно громкий голос словно бы пытался поразить своего оппонента насмерть. Было ясно, что человек дошел уже до последней черты, за которой абсолютно безразличным становится все, что может произойти дальше. С такими голосами вырываются из клетки: они доказывают, что их обладатель навсегда потерял страх.

В голосе второго из спорщиков, человека постарше, звучала солидная весомость, подчеркивающая, что этот человек привык обладать властью, привык к тому, что большинство окружающих трепещут перед ним. Но даже это качество утратилось в момент спора от яростных нападок его собеседника. Потеряв над собой контроль, солидный обладатель настроенного властного голоса также впал в настоящую ярость и уже не пытался сдерживать клокотавшую в нем ненависть.

Тем более, что собеседники давным-давно перешли уже все пределы приличий и сдержанности. Их эмоции были разрушительными, смысл слов — грубым, а фразы — ранящими. Их слова напоминали заостренные кинжалы, которыми каждый из них стремился побольнее ранить собеседника.

Двое монахов, проходивших через соседствующую с недостроенным залом галерею, остановились, привлеченные шумом ссоры. Затаив дыхание, они стали прислушиваться к оскорблениям, которые наносили друг другу спорщики, уже не пытаясь сдерживаться.

— Как смеет этот наглый выскочка так разговаривать с Великим магистром! — наконец не выдержал первый монах, — Напрасно магистр церемонится с ним — бросить в подземную тюрьму и сгноить там! Чтобы понял, наконец, свое место.

— Великий магистр сам виноват, — сурово поджал губы второй монах, — Нечего было возиться с таким! Все художники — нищие бездельники, бродяги и воры, это доказано веками. Не стоило общаться с ним как с равным и даже принимать в великий орден. А теперь уже поздно.

— Почему поздно? Магистру стоит только махнуть рукой, чтобы бросить его в тюрьму!

— Он никогда этого не сделает. Я же говорю — слишком поздно.

— Ты хочешь сказать, что все, о чем кричит этот нищий бездельник, правда? И правда о деньгах?

— Тише!.. — второй монах крепко сжал руку первого, — замолчи немедленно! Если тебе дорога жизнь, нужно сделать вид, что мы ничего здесь не слышали. И вообще — мы сегодня даже близко не подходили к галерее, запомни! Иначе в тюрьму попадет не этот жуткий тип, а мы.

— Говорят, этого художника разыскивают за убийство. Ходят слухи, что он убил человека. Почему магистр попросту не выдаст его властям?

— Ты, видно, совсем глуп! Зачем тебе голова, если ты даже не пытаешься думать? Если он сдаст его светским властям, он повторит им все то же самое, что мы здесь слышали! А подобные обвинения, даже исходящие из уст сумасшедшего убийцы, слишком серьезны! Нельзя позволить им зазвучать во всеуслышанье. Поэтому я и говорю тебе: забудь, что ты умеешь слышать, забудь, что мы сегодня проходили здесь.

— Господи Иисусе, выходит, и попали же мы с тобой в переделку… — даже побледнел первый монах.

— До тебя только сейчас дошло. А я понял сразу, едва услышал самое начало их ссоры. Не дай Господь, если откроется, что мы с тобой слышали, — быть самой настоящей беде. А этот тип, думаю, сгинет очень скоро, и сгинет бесследно. Он не только покинет тайком остров. Его бегство, похоже, будет полным: тело покинет остров, а душа — тело.

— Ты хочешь сказать…

— Только то, что сказал. Никто не произносит подобные обвинения бесследно. Рано или поздно он все-таки исчезнет с лица земли.

— А знаешь, будет жаль… Хоть он и мерзкий грешник, но мне так нравятся его ангелы. Они полны такой кроткой и возвышенной печали…

— Грешник, готовясь предстать перед ликом создателя, должен беседовать с ангелами. А этот, похоже, вполне готов. Он даже спешит поскорее встретиться с создателем, если судить по его словам!

— Господи Иисусе!.. — первый монах перекрестился дрожащей рукой, — Спаси и сохрани нас, грешных! Но откуда он мог узнать, что…

— Молчи! Не повторяй этот вздорный бред, если не хочешь отправиться следом за ним! И вообще, нам нужно как можно скорее покинуть этот коридор, чтобы никто не увидел, как мы выходим из галереи. Так лучше сделать для нашего же блага! Пошли! — скомандовал второй монах, быстро потащив своего напарника за собой.

Монахи старались двигаться бесшумно. Но первый все-таки не удержался, чтобы не пробормотать себе под нос:

— А если орден пошлет по его следу наемных убийц… Ангелов он все-таки рисует так, что дух захватывает….

Через несколько минут монахи растворились в тишине внутреннего двора, и никто бы никогда не догадался о том, что они стали случайными свидетелями тайной и страшной ссоры, которой суждено было навсегда изменить судьбу двух человек. Первый был Великий магистр ордена госпитальеров, человек очень знатный, могущественный и высокородный. Вторым был скандальный художник Микеланджело Меризи Караваджо, которому суждено было оставить немалый след в культурной истории.

Полотна Караваджо хранятся в лучших музеях мира: парижском Лувре, галерее Уффици во Флоренции, Национальной галерее в Лондоне, картинной галерее в Берлине, художественно-историческом музее в Вене, в Эрмитаже Санкт-Петербурга.

Но при жизни слава Караваджо была достаточно неоднозначной. Он заработал еще в ранние годы репутацию скандального художника, и эта слава укоренилась за ним раз и навсегда. В бурной жизни Караваджо было достаточно много скандалов и криминальный историй, чему немало способствовал его характер.

Человек бешеного темперамента, вспыльчивости и просто зашкаливающей эмоциональности, Караваджо обладал одной чертой, которая принесла ему при жизни немало неприятностей. Эту черту можно было назвать скандальной справедливостью: он не только не терпел несправедливых обвинений в свой адрес и защищался более бурно, чем следовало, но мог в открытую выступить против власть имущих, если что-то задевало его своеобразное чувство справедливости. Если перевести на простой язык, это значт, что, сталкиваясь, к примеру, с чиновником или богатым банкиром, который вел себя как вор и взяточник, он мог, не стесняясь в выражениях, сказать ему в лицо об этом прямо. То есть устроить скандал, заявив коррупционному чиновнику, что он взяточник и вор.

Как известно, власть имущие терпеть не могут подобного обращения — они вообще с трудом переносят, когда вещи открыто называются своими именами. А потом несдержанный язык художника часто играл в его судьбе самую роковую роль — так же, как его вспышки, которые совершенно не подчинялись контролю. Может, именно это свойство его характера и сыграло в судьбе роль последнего рокового стечения обстоятельств, которое и привело к трагической гибели.

Караваджо был сыном архитектора Фермо Меризи Караваджо и его второй жены Лючии Аратори, дочери землевладельца. Появился он на свет 28 сентября под астрологическим знаком Весы. Когда художнику исполнилось 5 лет, умер его отец. После смерти отца семья осталась в жестокой бедности, едва сводя концы с концами. Но несмотря на это, мать все-таки попыталась дать ему образование, отправив учиться в Милан. Именно в Милане он и стал заниматься живописью.

В 1591 году, получив причитавшуюся ему после смерти матери часть наследства, он открыл художественную мастерскую в Милане. Зарабатывал он главным образом на портретах богатых торговцев. А также на жанровых сценках из городской жизни, которые продавались очень хорошо. У художника появились деньги, что не пошло ему впрок. Караваджо пристрастился к азартным играм и стал гулять в компании друзей-прихлебателей, уделяя больше времени попойкам и гулянкам, чем работе.

В результате такого поведения деньги закончились, у художника образовались большие долги, и в итоге он заложил кредиторам даже собственную мастерскую.

В этот период жизни Караваджо получил достаточно скверную известность как участник уличных драк, скандалист и дебошир, устраивавший бешеные попойки и задиравший прохожих. Один раз он чудом избежал тюрьмы, когда солдаты едва не задержали его за участие в уличной драке.

«Веселая» жизнь закончилась тем, что кредиторы отобрали мастерскую художника и абсолютно все, что находилось в ней. В результате потери мастерской все ранние работы Караваджо, оставшиеся там, бесследно исчезли.

Караваджо уехал в Венецию, но там ему не удалось устроиться. Поэтому в 1592 году он переехал в Рим. Поначалу Рим был неприветлив к художнику. В те времена Караваджо был уже достаточно опытным мастером, но несмотря на это у него еще не было (и быть не могло) ни настоящей известности, ни крупных заказов. Римский знакомый Караваджо того периода жизни, Борромео, оставил о художнике воспоминания, где описывал его следующим образом: «Это был человек неотесанный, с грубыми манерами, вечно облаченный в рубище и обитающий, где придется. Он никогда не следил за тем, что на нем надето, и где он живет. Рисуя уличных мальчишек, завсегдатаев трактиров и жалких бродяг, он выглядел вполне счастливым человеком».

Картины Караваджо в Риме не понравились. Стиль его заметно отличался от стилей уже признанных мастеров. Первое время Караваджо очень сильно нуждался. Он был вынужден поступить подмастерьем в мастерскую довольно посредственного, но бывшего в большой моде в Риме художника Чезари Д’Арпино. По контракту Караваджо выполнял на картинах изображения фруктов и цветов. Позже именно Караваджо открыл для итальянской живописи жанр натюрморта. В мастерской он познакомился с другим известным художником — Антиведуто Грамматика. Этот художник стал делиться с ним своими заказами, и благодаря его помощи Караваджо стал приобретать известность.

А через некоторое время Караваджо познакомился с очень богатым аристократом, маркизом Винченцо Джустиниани. Маркиз на всю жизнь стал одним из главных поклонников живописи Караваджо и коллекционером его картин. Благодаря его протекции художник смог попасть в высший свет, получить множество заказов и разбогатеть. Он больше не нуждался в работе в чужой мастерской, став известным и признанным мастером.

В 1594 году Караваджо переехал во дворец одного из своих покровителей кардинала дель Монте, где жил и работал около пяти лет. Но в 1595 году, несмотря на солидные рекомендации, Караваджо было отказано в приеме в Академию святого Луки. Главным противником приема Караваджо в академию был ее президент Федерико Цуккаро. Он считал, что эффекты живописи Караваджо были следствием не мастерства художника, а его экстравагантного характера. А успехом его картины были обязаны лишь своему «оттенку новизны», которую высоко ценили богатые покровители.

Конец XVI и начало XVII веков стали периодом высшего расцвета таланта Караваджо, а также его благосостояния. Именно в этот период он создал одно из своих лучших полотен — «Взятие Христа под стражу» или «Поцелуй Иуды». Он был приглашен в замок знатного итальянского семейства Маттеи, где специально для художника в одном из просторных залов была оборудована мастерская. В этой мастерской для владельца замка Асдрубале Маттеи Караваджо и создал «Поцелуй иуды». Во время работы Караваджо часто беседовал со своим заказчиком.

По некоторым историческим свидетельствам, однажды он сказал что «давно мечтал изобразить печальную историю величайшего коварства и предательства. Путь страдания — удел души художника, но картины его должны служить свету». Также он намеренно изобразил себя одним из учеников Христа, показывая, что каждый человек как бы является соучастником распятия Христа в большей или меньшей степени.

Картина произвела настолько большое впечатление, что старший брат заказчика, богатый банкир Чириако Маттеи, затаил на него зло. По совету Асдрубале Караваджо написал копию полотна и преподнес картину в подарок брату-банкиру. Это, конечно, было авантюрой, но по своему характеру Караваджо был склонен искать самые нестандартные ходы. Позже, когда успех картины превзошел все ожидания, он сделал еще две копии, причем одну выполнил сам, а другую — его ученик и подмастерье. Две этих копии были сделаны уже не для подарка, а исключительно для коммерческой выгоды. Копии были проданы за большие деньги.

Караваджо как бы предчувствовал, что скоро его жизнь изменится самым коренным образом. Хотел ли он обезопасить себя финансово на будущее или просто оставить как можно больше славы о себе — кто знает…

В 1606 году в жизни художника произошел резкий перелом. В мае 1606 года, после ссоры во время игры в мяч, Караваджо убил своего противника. Согласно одним историческим источникам, это была дуэль. Согласно другим, он убил его ударом в лицо за оскорбление, которое не смог вынести. Так или иначе, соперник по игре в мяч первым оскорбил художника, начав насмехаться над ним и обвинив его в нечестной игре, в мошенничестве. Бешеный нрав Караваджо просто не мог этого вынести: его буйная вспыльчивость давно уже была известна всем и даже вошла в пословицу. Ссора и закончилась тем, чего следовало ожидать — убийством.

Существует еще одно мнение о том, что эта ссора была организована специально. Организовали ее завистники Караваджо, менее известные и удачливые художники, с целью дискредитировать его, отправить в тюрьму и таким образом расчистить для самих себя путь к крупным заказам. Для этого было решено сыграть на вспыльчивости Караваджо. Рассчитывали, что после оскорбления тот уже не сможет себя сдержать. Успех этого плана превзошел все ожидания…

Подобная версия выглядит очень правдоподобно. Ведь в то время Караваджо действительно был самым известным художником и получал заказов больше всех остальных. А черная зависть в мире людей искусства способна на любое коварство и подлость. Надо сказать, что планы испортить жизнь какой-либо знаменитости, организовав грязный скандал с оттенком уголовщины, отлично работают и сегодня, в современном XXI веке. Главное — правильно рассчитать слабости знаменитости: на что клюнет, какой провокации поддастся.

За убийство, даже на дуэли, полагалась смертная казнь. Узнав, в какую беду попал художник, его друзья и покровители помогли ему бежать из Рима. Главным организатором плана был Асдрубале Маттеи. Под покровом ночи он помог Караваджо выбраться из замка через подземный ход. В окрестностях Рима его ждала оседланная лошадь. Асдрубале посоветовал бежать в Неаполь, а оттуда перебраться в сильную, защищенную Мальту, крепость рыцарей.

Едва художник покинул границы Рима, спеша скрыться в ночной темноте, покровительство кардиналов и знатных особ закончилось для него навсегда. Он и сам чувствовал, что звезда его закатилась, и что судьба ведет его в самый мрачный период его жизни, который закончится смертью.

В Риме он был заочно приговорен к смертной казни. Но его друзья, в первую очередь маркиз Джустиниано и Асдрубале Маттеи, пытаясь его спасти, распустили слухи о том, что Караваджо умер. По одним слухам, его убили родственники убитого им человека, стремясь отомстить за смерть. По другим — он умер от болотной лихорадки. Его подобрали странствующие монахи в лесу в полумертвом состоянии и похоронили в одном из захолустных монастырей.

Оба эти слуха звучали так убедительно, что в них поверили все, даже власти. Именно этим объясняется тот факт, что не было попыток искать беглого художника в других городах. «Смерть» Караваджо являлась лучшим выходом для всех, и в первую очередь для властей. Ведь очень неприятно казнить такого знаменитого художника, каким был Караваджо.

В Неаполе художник получил много крупных заказов: слава его дошла и до этого города. А в подробности римского скандала местные власти предпочитали не вникать. Караваджо много работал, его искусство оказало значительное, решающее влияние на развитие неаполитанской школы живописи. С 1606 по 1608 год Караваджо работал в Неаполе, но он не чувствовал себя в безопасности. Он постоянно опасался ареста. Поэтому он решил последовать второму совету Асдрубале Маттеи, посчитав его самым лучшим выходом из всех.

В 1608 году Караваджо покинул Неаполь и перебрался на Мальту. У него при себе было рекомендательное письмо к Великому магистру мальтийского рыцарского ордена — ордена госпитальеров. Он поступил на работу в орден, написал портрет Великого магистра и даже сам вступил в орден. И вот тут заканчивается открытая, официальная часть биографии Караваджо, и начинается тайна. Мистическая загадка такой значительности, что покров тайны с нее не поднят и до сегодняшнего дня.

Как бы ни звучали официальные версии биографии Караваджо, все сходятся в одном: Мальта и была той самой точкой его биографии, которая и привела в результате к весьма странной гибели в достаточно раннем возрасте. Караваджо умер в 37 лет. Для мужчины это самый расцвет сил и таланта. В таком возрасте можно умереть только от трех причин: от хронической затяжной болезни (что полностью исключалось в случае с Караваджо — иначе он не смог бы работать так много, создать такое множество произведений), от катастрофы любого рода (в современности это может быть любая транспортная авария, ДТП, в годы Караваджо — землетрясение, пожар, затонувший корабль, разбившаяся карета, война, то есть все то, чего не было в жизни художника) либо от «пистолетного выстрела в суп», как говорили в полиции времен французского короля Людовика XIV, говоря о насильственной смерти, умышленном убийстве: ведь правление Людовика XIV осталось в истории как период самого большого количества отравлений. И эта третья причина часто оказывается самой вероятной в случае гибели человека в таком молодом возрасте — даже если нет никаких внешних признаков в виде кровавых ран.

Теперь рассмотрим официальные версии гибели Караваджо, которые чаще других приводятся в исторической литературе.

Итак, версия номер один, источник — итальянские историки: на Мальте Караваджо вступил в конфликт с Великим магистром ордена госпитальеров и ему пришлось бежать на Сицилию из-за своего вспыльчивого характера. Но и здесь трудный характер Караваджо довел его до беды: он оскорбил старшего по званию, был заключен в тюрьму, но бежал. В 1609 году возвратился в Неаполь, где подвергся нападению в таверне и был изуродован. В это же время заболел малярией.

В конце июня 1610 года он сел на корабль, намереваясь вернуться в Рим. Однако на берегу его по ошибке арестовали испанские гвардейцы и задержали на три дня. Когда его выпустили, он умер от приступа малярии в городке Порто-Эрколе 18 июля 1610 года.

Версия номер два— по материалам Википедии: в мае 1606 года, после ссоры во время игры в мяч и убийства на дуэли участника ссоры, Караваджо был вынужден бежать из Рима в Неаполь, откуда в 1608 году перебрался на остров Мальта. Здесь в результате конфликта с могущественным вельможей был брошен в тюрьму, но бежал на Сицилию. В 1608–1609 годах, преследуемый наемными убийцами, подосланными тем же вельможей, скитался по городам Сицилии и южной Италии. В 1610 году, рассчитывая на помощь римских покровителей и прощение Папы, отправился в Рим. По дороге был по ошибке арестован испанскими таможенниками, затем продолжил путь. В то время он болел сифилисом, его организм был крайне ослаблен, и в городке Порто-Эрколе он умер от солнечного удара.

Версия номер три — по материалам некоторых американских исследователей: в 1608 году, выполняя работы для ордена госпитальеров, Караваджо вступил в конфликт с Великим магистром ордена госпитальеров, обвинив его в растрате казенных денег, предназначенных больнице для бедняков. В ответ на эти обвинения был изгнан из ордена. В 1609 году перебрался на Сицилию, где его преследовали наемные убийцы, посланные могущественным противником. Был вынужден бежать из Сицилии в Неаполь.

В 1609 году в Неаполе на него было организовано нападение неизвестных в портовой таверне. Караваджо удалось спастись от убийц, но во время драки ударом в лицо он был изуродован. Он решил вернуться в Рим и попросить покровительства у Папы.

В 1610 году был арестован испанскими таможенниками, получившими ложный донос о том, что Караваджо якобы является известным фальшивомонетчиком. Его продержали 3 дня в тюрьме. Из тюрьмы он вышел в крайне ослабленном состоянии. Отправился в городок Порто-Эрколе, где и умер в местной таверне, по всей видимости, от пищевого отравления.

Версия номер четыре: в 1608 году Караваджо был вынужден бежать с острова Мальта, где вступил в конфликт со знатным и могущественным вельможей, которому покровительствовал орден госпитальеров. Существует мнение, что конфликт произошел на любовной почве. В 1609 году на Сицилии был арестован за дуэль и брошен в тюрьму. Но ему удалось бежать из тюрьмы и добраться до Неаполя. В Неаполе в портовой таверне на него было организовано нападение местных бандитов: по всей видимости, с целью ограбления. Во время драки получил тяжелую рану, которая воспалилась из-за инфекции и не заживала длительное время. Это ранение очень ослабило его организм.

В 1610 году он решил отправиться в Рим, чтобы снова вернуть себе знатное покровительство и утраченную славу. Но по ошибке был снят с корабля испанскими таможенниками, которые получили ложный донос. Три дня он провел в тюрьме, где был тяжело ранен, а также заболел малярией.

По выходе из тюрьмы, тяжело раненый, страдая от малярии, пытался добраться пешком до городка Порто-Эрколе. Но организм его был слишком ослаблен, и по дороге он умер от солнечного удара.

Это наиболее часто встречающиеся версии. В них нет однозначности, они наполнены разными подробностями. Но есть нечто общее, что объединяет их все: это серьезный конфликт с кем-то очень могущественным, который произошел на Мальте. И этот конфликт стал отправной точкой для того, что произошло впоследствии.

Смерть Караваджо приписывают разным причинам: малярии, сифилису, солнечному удару, пищевому отравлению, незаживающей, воспаленной ране. Это означает только одно: истины нет. Столь противоречивые факты свидетельствуют о том, что очень многое осталось скрытым и недоговоренным. Кто-то очень могущественный, наделенный властью, постарался сделать так, чтобы в полной тайне осталось имя вельможи, с которым конфликтовал Караваджо на Мальте, а главное, сама причина конфликта. Ясно только одно: истина крылась в работе Караваджо для ордена госпитальеров — ордена могущественных рыцарей, сделавших Мальту настоящим рыцарским государством.

Чтобы понять все с самого начала, следует вернуться в главной отправной точке всей это истории: к приезду художника Караваджо в 1608 году на Мальту. И самое главное — разобраться в том, что представлял собой в те годы орден госпитальеров. Итак, немного исторической информации.

Госпитальеры, или иоанниты, так же были известны как Иерусалимский, Родосский и Мальтийский орден святого Иоанна, а также как орден святого Иоанна, Мальтийские рыцари или рыцари Мальты (на французском — Ordre des Hospitaliers, на мальтийском — Ordni ta San Gwann).

Этот рыцарский орден был основан в 1080 году в Иерусалиме в качестве амальфийского госпиталя. Он являлся христианской организацией, главной и основной целью которой была забота о неимущих, больных или раненых пилигримах-паломниках на Святой земле. После захвата христианами Иерусалима в 1099 году в ходе Первого крестового похода организация превратилась в религиозно-военный орден со своим уставом. На орден была возложена военная миссия о заботе и защите Святой земли — защите с оружием в руках. Вслед за захватом Святой земли мусульманами орден продолжил свою деятельность на острове Родос, владыкой которого он являлся. А затем стал действовать с Мальты, находившейся в вассальном подчинении у испанского вице-короля Сицилии.

Очень скоро основным центром деятельности ордена госпитальеров стала Мальта, туда же переместилась и верхушка ордена.

Относительно названия «орден госпитальеров» следует иметь в виду, что это название считается жаргонным или фамильярным. В официальном названии ордена нет слова «госпитальеры» (les hospitalieres). Официальным названием является Странноприимный орден (l’Ordre hospitalier), а не «орден госпитальеров». Так произошло потому, что первоначально главной задачей военного Странноприимного ордена святого Иоанна была защита пилигримов, странников, совершающих паломничество на Святую землю. Позже, когда военные задачи ордена отошли на второй план, он вновь вернулся к гуманитарной и благотворительной деятельности. Точно такими же целями занимается этот орден и сегодня: ведь госпитальеры существуют и до сегодняшнего дня. Госпитальеры по сей день есть и на Мальте, и в прочих европейских странах. Но с точки зрения международного права Мальтийский орден является не государством, а государственным образованием.

Орден Госпитальеров и орден рыцарей Храмовников — тамплиеров, основанный в 1119 году, стали самыми могущественными и мощными христианскими организациями. В постоянных сражениях с мусульманами в Палестине орден продемонстрировал свои лучшие отличительные признаки. Госпитальеры были такими же отличными солдатами, как и тамплиеры. Их храбрость и воинское мужество вошли в поговорку. Формой рыцарей-солдат стали черные туники с белыми крестами.

К середине XII века орден разделился на две части: братьев-воинов и братьев-лекарей. Воины отвечали за воинскую часть, а в ведении лекарей были многочисленные больницы, которые открывал орден. Братья, желающие вступить на путь лекарства, получали хорошее медицинское образование за счет ордена, учились у лучших докторов (это было действительно серьезное образование в те времена), а потом занимались исключительно медицинской практикой. Надо сказать, что в ведении госпитальеров была обширная медицинская библиотека, они с успехом практиковали траволечение, излечивали разные болезни и даже делали простейшие хирургические операции.

Но несмотря на такое разделение орден по-прежнему оставался религиозным и располагал рядом привилегий, дарованных папским престолом. Например, орден не подчинялся никому, кроме папы, не платил десятину, имел право владеть собственными духовными строениями и другой собственностью. Множество значимых христианских фортификационных сооружений в Святой земле были построены именно госпитальерами.

После чудовищного разгрома ордена тамплиеров в 1312 году значительная часть их владений была передана госпитальерам. Это было сделано официально.

Но была и неофициальная часть: денежные счета, казну ордена, списки должников, сокровищницу, а так же право взимать пошлину с коммерческих предприятий, как это делали тамплиеры, — все это так же унаследовали госпитальеры. Очевидно, они сумели каким-то хитрым образом продемонстрировать лояльность по отношению к светским властям, поэтому получили привилегии, которые были просто немыслимы для любого другого общества. Также госпитальеры унаследовали личное имущество всех казненных тамплиеров, но сделано это было в глубокой тайне. Из этого следует, что госпитальеры отлично умели заниматься и интригами, и политикой.

После семи лет скитаний по Европе в 1530 году госпитальеры обосновались на Мальте. Это было сделано после того, как испанский король Карл V, будучи также королем Сицилии, отдал госпитальерам Мальту в постоянное феодальное владение. Также они получили африканский порт Триполи. Ежегодной платой за эту услугу должен был стать один мальтийский сокол, присылаемый в день всех святых королевскому представителю, вице-королю Сицилии.

Но очень скоро финансовые дела богатого прежде ордена пошатнулись, и он стал страдать от серьезной нехватки средств. Взяв под контроль Средиземное море, орден тем самым присвоил себе обязанности, традиционно выполняемые морским городом-государством Венецией. Однако финансовые затруднения госпитальеров на этом не заканчивались. Поэтому постоянной заботой ордена было зарабатывать средства любыми способами и путями, включая такие, которые были несколько странными и даже недопустимыми для религиозных деятелей.

В течении XIV–XVI веков орден переживал ощутимый моральный упадок, о чем красноречиво свидетельствовал выбор многих рыцарей, предпочитавших разбойничать в составе иностранных флотов, среди которых особой популярностью пользовался французский. Этот выбор прямо противоречил обетам госпитальеров. При службе одной из европейских держав велика была вероятность схлестнуться в сражении с другой христианской армией, что, в сущности, и произошло в серии франко-испанских столкновений того периода. А ведь одним из главных обетов рыцарей-госпитальеров было никогда не сражаться с христианами, не обнажать свой меч против христианина!

Не меньше обетов нарушали и в другой части ордена, лечебной, когда вместо лечения в благотворительных больницах для бедных лекари из ордена лечили богатых, зажиточных клиентов за большие деньги. Больницы стали пользоваться дурной славой: пациенты знали, что без денег к ним никто даже не подойдет. Так нарушался один из самых главных обетов — о благотворительности. Впрочем, нравы ордена давно уже обрели дурную славу, и к концу XVI века орден очень сильно морально деградировал.

Изменение позиции госпитальеров удачно подмечено Полем Лакруа: «Кичащийся богатством, отягощенный привилегиями, которые предоставили ему фактически полный суверенитет, орден, в конце концов, был настолько деморализован излишествами и праздностью, что полностью утратил понимание того, для чего он был создан, и посвятил себя жажде наживы и стремлению к удовольствиям. Жажда наживы вскоре вышла за все возможные рамки. Рыцари вели себя так, как будто находились вне досягаемости венценосных особ, они грабили и мародерствовали, не заботясь о том, кому принадлежало имущество: язычникам или христианам».

Множество споров вызывала настойчивость госпитальеров касательно соблюдения права висты. Право висты позволяло ордену входить на борт любого заподозренного в перевозке турецких товаров корабля, а также конфисковывать его груз с последующей перепродажей в Ла-Валлетте. Зачастую экипаж корабля был самым ценным его грузом. Естественно, многие государства объявляли себя жертвами чрезмерного желания госпитальеров конфисковать любой груз, отдаленно (или вымышленно) связанный с турками. Если перевести на современный язык, они попросту занимались морским разбоем.

После того, как госпитальеры окончательно утвердились на острове, они стали вкладывать значительные финансовые средства в развитие и укрепление столицы Мальты. Город был назван Ла Валлетта, в честь великого магистра ордена Ла Валлетта. Рост и умрепление Валлетты начались в 1566 году. Вскоре город стал домашним, удобный портом одного из мощнейших средиземноморских флотов. Госпитали на острове также увеличивались в размере.

Главный госпиталь, слывший одним из лучших в мире, мог вместить около 500 пациентов. Находясь в авангарде медицины, мальтийский госпиталь включал в себя школу анатомии, хирургии и фармацевтики. Ла Валлетта так же имела славу центра культуры и искусства. В 1577 году было завершено строительство храма святого Иоанна крестителя, украшенного работами Караваджо и других авторов. Роспись храма была первым заказом, который получил Караваджо на острове. Именно благодаря этой работе он стал приближен к ордену. И именно с этого момента заканчивается все, что мы знаем об известной, официальной биографии Караваджо, и начинается цепь мистических загадок и обстоятельств, сыгравших самую роковую роль в судьбе великого художника.

Итак, деятельность ордена госпитальеров не всегда была законопослушной, и соответствующей христианским нормам. Если первоначально, при создании ордена, его деятельность исповедовала истинно благие цели, то позже произошло так, как происходило всегда. Облеченные властью, избалованные льготами и избытком денег, госпитальеры стали злоупотреблять властью, превратившись в самых обыкновенных коррупционеров, если перейти на современный язык. Прикрываясь властью, они возвели в ранг доблести грабежи и разбой.

Рыцарский орден не брезговал не только работорговлей, вымогательством, но и занимался откровенной коррупцией и мошенничеством, стремясь к наживе, пытаясь любым способом пополнить казну даже незаконным путем. И в этом стремлении к наживе орден окружил себя людьми, которые либо могли приносить деньги, либо способствовали приобретению финансовой выгоды любыми способами и средствами. Постепенно орден стал попирать свои же собственные законы, и христианских добродетелей становилось все меньше и меньше не только в деятельности самого ордена, но и в моральном облике обитателей. Недаром говорят, что долгая власть, пресыщенность земными благами развращает и физически, и морально. Госпитальеры сумели ощутить эту истину на себе.

В попытках добывать деньги орден прибегал к любым способам, даже самым незаконным. Именно в такой отрезок времени и попал в поле зрения госпитальеров опальный художник Караваджо.

Караваджо обладал двумя большими «ценностями»: во-первых, он мог приносить деньги — отлично продавались не только его работы, но и мастерство в росписи покоев, церквей, а во-вторых, у него было темное криминальное прошлое, так называемое пятно в биографии, которое позволяло его контролировать — или шантажировать, называть можно по-разному. Орден не мог пройти мимо такого человека: именно поэтому Караваджо и остался на Мальте, обласканный лицемерием высшего руководства ордена. К тому же и сам художник был заинтересован в ордене — только эта организация могла обеспечить ему защиту от светского закона, а также постоянный кусок хлеба, выгодные заказы. Поэтому, посчитав благосклонность ордена подарком судьбы, Караваджо стал заниматься деятельностью на благо ордена.

До поры до времени все шло благополучно, пока в ситуацию не вмешались два связанных обстоятельства: взрывной характер художника и творческая мощь его натуры, из-за которой настоящего художника нельзя держать в узде. Кроме того, Караваджо очень быстро разобрался в том, что на самом деле происходит в ордене. Он попал в лапы к хитрым церковникам и был обречен.

Всем известно: если что-то (или кто-то) кажется очень привлекательным издали, то при близком знакомстве часто оказывается, что это совершенно не так. И при долгом нахождении внутри какой-то организации — светской или церковной, без разницы, поневоле узнаешь все тайны этой организации и ее отрицательные свойства. По всей видимости, это и стало предпосылкой для развития главного конфликта — конфликта Караваджо и ордена госпитальеров, сыгравшего в судьбе великого художника большую отрицательную роль и оставшегося темным пятном в его биографии, о котором только сейчас начинают догадываться далекие потомки.

Сколько бы ни существовало версий о гибели Караваджо, в каждой из них существует определенный факт: с орденом госпитальеров у Караваджо все-таки был серьезный конфликт, и в результате этого конфликта художник был вынужден спешно покинуть Мальту. Это факт, и от него следует отталкиваться, рассматривая различные версии, которые, судя по всему, должны строиться на двух неизменных точках: это характер Караваджо и то, во что превратилась деятельность ордена.

Караваджо обладал обостренным чувством своеобразной справедливости. Это было как раз той причиной, по которой он совершил убийство — нелепые, несправедливые обвинения противника во время игры в мяч. Человек с таким характером не смог бы промолчать, увидев, если что-то происходит не так. Так как хитрость и изворотливость были ему совершенно не свойственны, то вполне вероятно, что на свою горячую голову он мог выпалить все обвинения в лицо тому, против кого они выдвигались. А деятельность госпитальеров способствовала тому, что таких обвинений могло быть много — начиная от коррупции и пиратства и заканчивая всеми видами мошенничества и работорговлей. К тому же, моральный облик рыцарей также оставлял желать лучшего.

Рыцари давали обет безбрачия, но давным-давно позабыли про обет целомудрия, позволяя себе посещать все таверны, бордели и даже открыто содержать гаремы для собственных плотских удовольствий; причем гаремы состояли не только из женщин — известно, что на невольничьих рынках Средиземноморья выше женщин ценились миловидные маленькие мальчики. Посещая увеселительные заведения в компании рыцарей, можно было узнать еще больше тайн и неприятных секретов, которые выбалтывались вполне откровенно на нетрезвую голову. Все это способствовало получению информации, причем информации совершенно различного толка.

Существует очень интересная версия, документально подтвержденная в воспоминаниях одного из монахов, оставленных во время пребывания на Мальте под крышей ордена госпитальеров. Это было после завершения строительства храма святого Иоанна Крестителя, а значит, Караваджо уже работал для ордена в полную силу.

Описывая работу многочисленных художественных и ремесленных мастерских, монах упоминает об одной картине, созданной художником-итальянцем, имеющим достаточно дурную славу. Он описывает картину, и в этом описании без труда можно узнать полотно Караваджо «Поцелуй Иуды». Монах писал о том, что эта картина была создана по заказу знатного римского сеньора, который гостил в те годы на Мальте. Полотно было продано за большие деньги, причем все деньги поступили не художнику, а в казну ордена.

Если речь действительно идет о «Взятии Христа под стражу», то можно предположить, что это и была как раз та самая спорная третья копия; вспомним: оригинал, а также две копии были сделаны лично самим Караваджо и находились в Риме, у богатого семейства Маттеи. Возможно, римлянин видел это полотно в доме Маттеи в столице, пожелал иметь у себя точно такое же, и, узнав, что художник находится на Мальте, обратился к ордену с просьбой сделать для него копию. Жадный до денег магистр не смог отказать, и заставил Караваджо создать еще одну копию знаменитого полотна. Если все эти факты совпадают, и третья копия была сделана Караваджо собственноручно по заказу госпитальеров, то можно сделать интересный вывод.

Можно считать, что подобное совпадение фактов является доказательством того, что госпитальеры заставляли художника заниматься подделками. Причем подделки касались не только его личных работ. Вполне возможно, что художника заставляли создавать поддельные картины других художников, а затем продавали за большие деньги. У госпитальеров было целых два серьезных рычага давления на строптивого мастера.

Во-первых, шантаж криминальным прошлым, совершенным в прошлом преступлением. По свидетельствам очевидцев, последние годы жизни Караваджо провел в постоянном страхе попадания к светским властям: за убийство в те годы полагалась смертная казнь.

Во-вторых, это было нечто вроде общественных стандартов поведения той эпохи. Художник мог добиться успеха только в случае постоянного сотрудничества с церковью и полного одобрения всей политики и правил действующей церкви. Глубокая религиозность являлась одной из важнейших, главных тем величайших мастеров той эпохи: Леонардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело. Причем религиозность людей, создающих такие произведения, была вполне искренней. Нельзя было создавать фреску Страшного суда в Сикстинской капелле, не веря в Бога и в Страшный суд. Кроме того, отсутствие религиозных мотивов в творчестве могло погубить мастера как художника. Мощное влияние церкви распространялось на все сферы жизни. Стоило церкви ополчиться на кого-то, и на судьбе такого человека можно было ставить крест.

Темы многих картин Караваджо носили религиозный характер, и по своим взглядам он ничем не отличался от стандартных представителей той эпохи. А раз так, то жестокую шутку сыграла именно религиозность всех художников той эпохи. Караваджо был приучен, что нельзя идти против церкви. Именно поэтому он так рьяно работал на блага, в том числе финансовые блага, церковного ордена. Угроза превратить художника в изгоя и отщепенца была серьезной. Поэтому он очень долго не выступал против своего положения. Почему же он выступил?

Слепо доверяясь церковному ордену, Караваджо вряд ли думал о том, что его станут использовать. А когда понял свое положение, то все-таки попытался с ним смириться. Что же было последней каплей, что заставило его решиться на открытый бунт?

Он подделывал картины, и он хранил эту глубокую тайну ордена. Он терпел злоупотребления властью, даже когда узнал все о внутренней политике разложения, которую вели высшие чины ордена. Но рано или поздно должен был состояться конфликт: этот вывод можно было сделать из взрывного характера художника. Конфликт был неизбежен, все к нему шло. Почему же он произошел?

Ответ на этот вопрос можно найти в очень интересных работах американских и итальянских исследователей, появившихся в последнее время. Были найдены документальные свидетельства о конфликте Караваджо с магистром ордена госпитальеров.

Начало этого конфликта заключалось именно в криминальной деятельности, которой Караваджо заставляли заниматься в ордене — если действительно третья копия «Поцелуя иуды» была собственноручно сделана художником на Мальте.

Можно предположить, что Караваджо заставляли делать то же, что делают аферисты от мира искусства и арт-бизнеса сейчас. Копия выдается за подлинник: так обманывают ничего не понимающих богатых клиентов. Кроме того, картины, пользующиеся большой коммерческой ценностью, извлекают из хранилищ, храмов, сокровищниц, их заменяют умелыми копиями, а само произведение искусства продают за баснословную цену. Причем о подмене знает только тот, кто ее совершил.

Участвовали ли копии Караваджо в таких подменах? Однозначно: ведь каждый покупатель был уверен, что приобретает единственный оригинал. Копии картин Караваджо использовались в аферах с самого момента своего создания, они как бы притягивали к себе печальную судьбу мастера.

Это стало начало конфликта. А завершением была история с больницей — больницей для бедняков, которую должны были расширить на острове, и которая наделала большого шума. Папской властью были выделены церковные деньги, также были сделаны пожертвования знатными и богатыми семействами. Но спустя некоторое время, за которое должны были реконструировать больницу, строительство осталось в том же самом состоянии, а деньги бесследно исчезли. Если перевести это на современный язык, очень знакомая схема, не так ли?

Выделяется значительная сумма по официальным каналам на строительство чего-то. Тот, кто способствовал выделению финансирования, получает откат. Через время чиновник сменяется, и новый чиновник в попытке получить свой откат принимается проверять финансирование объекта заново. И выясняется, что строительство заморожено, никакие работы не проводились, а денежные средства исчезли в неизвестном направлении. Абсолютно современная схема!

Так вот, и в конце XVI, и в начале XVII века все происходило точно так же. Можно сделать вывод, что не меняются ни схемы, ни люди. И то, что работало в XVII веке, то есть коррупционное воровство, точно так же работает и сейчас.

По документальным свидетельствам очевидцев, Караваджо обвинил великого магистра в расхищении денежных средств, отпущенных на ремонт городской больницы для бедняков. Он открыто обвинил в том, что магистр ворует деньги.

Был ли это взаимный шантаж? Возможно. Караваджо мог попытаться таким образом вырваться из лап хитрых церковников. В ответ на обвинение в убийстве он открыто расскажет о том, что деньги для больницы были разворованы. Он мог наивно полагать, что подобная схема сработает. Но она не сработала, потому, что не были учтены главные обстоятельства: серьезность обвинения и неравенство сил.

Хищения денег — это не похождения по девицам острова, тут все было слишком серьезно. За такое обвинение вполне можно отправить по следу наемных убийц. Вспомним: в большинстве версий биографий Караваджо утверждается, что его преследовали наемные убийцы. Они пытались расправиться и на Сицилии, и в портовой таверне в Неаполе, и даже пытались подстроить арест, написав ложный донос испанским таможенникам. Наемные убийцы шли из-за серьезности обвинения. А жизнь художника мало что стоит — всегда так было, во все века.

Сицилия, Неаполь, контакт с таможенной службой чужого государство — а таможенники были теми же стервятниками, что и рыцари, только рангом поменьше… Неужели все это делалось ради какой-то любовной интрижки, в которой нищий художник посмел соперничать со знатным мальтийским сеньором? Извините, детский сад! Стал бы «заморачиваться» знатный сеньор, оплачивая услуги убийц год за годом в разных городах и гоняя их за жертвой с требованием ускорить несчастный случай? Да никогда в жизни! Никогда наемные убийцы не идут по следу в результате любовных интрижек, и эта истина уже доказана веками. Причина убийств всегда одна — деньги; или информация, ведущая к деньгам.

В документальных источниках большинства биографий Караваджо совпадает тот факт, что болезнь художника обострилась после пребывания в тюрьме, куда он был брошен испанскими таможенниками по нелепому обвинению в сбыте или изготовлении фальшивых денег. Значит, можно смело предположить, что именно в тюрьме убийцам удалось дать художнику яд. Как правило, в тюрьме человек не особенно разборчив в том, что ест и что пьет. Голод сделает так, что человек не будет чувствовать вкус даже самого горького яда. Это идеальное место для отравления, если есть связи с тюремщиками. А связи были: ведь бросили же Караваджо по нелепому обвинению к тюрьму?

Тем более, что человек, носящий на себе знак смерти, был трагически обречен. А знак смерти появился в тот самый момент, когда друзья, пытаясь помочь бежать от властей, распространили слухи о смерти художника и этим как бы предсказали то, что должно было произойти.

Было ли это простым совпадением? Вряд ли. Недаром говорят: в характере человека можно прочесть его судьбу.

Денежные хищения в ордене госпитальеров так и не были расследованы. Кто знает, как великому магистру удалось избежать неприятностей, связанных с больницей… Но у него были для этого все способы и средства.

На Мальте до сих пор имеются прекрасные работы Караваджо. Они есть и сейчас, даже когда на острове уже нет тех самых классических госпитальеров-крестоносцев, которых все так любят по приключенческим фильмам.

Здесь следует немного сказать о дальнейшей судьбе рыцарского ордена, в котором события развивались следующим образом.

Декрет Французской Национальной Ассамблеи, упраздняющий феодальную систему, ликвидировал орден во Франции в 1789 году. В 1798 году крепость госпитальеров на Мальте была захвачена Наполеоном в ходе экспедиции в Египет.

Великий магистр Фердинанд фон Хомпеш Болейм не сумел предугадать намерения Наполеона и подготовиться к грозящей опасности. Он также не смог обеспечить эффективное руководство, которое помогло бы удержать остров. Вместо этого он с готовностью сдался Наполеону, объясняя свои действия тем, что устав ордена запрещал госпитальерам сражаться с христианами. На самом деле это обстоятельство совершенно не мешало госпитальерам участвовать в походах против христиан до самого XVIII века.

После взятия острова Наполеоном госпитальеры были разогнаны. Однако орден, хоть и значительно уменьшился в объеме, все-таки продолжал существовать. Он постоянно вел переговоры с правительствами европейских держав в попытках найти себе новую территорию и возродить былое могущество. И он нашел такую страну.

Российский император Павел I предоставил большинству госпитальеров убежище в Санкт-Петербурге. Этот акт положил начало существованию ордена госпитальеров в России, а также способствовал признанию мальтийских наград за боевые заслуги наряду с императорскими.

Беглые госпитальеры, находящиеся в Санкт-Петербурге, избрали Павла Первого великим магистром ордена. Он стал соперником великому магистру фон Хомпешу, однако отречение фон Хомпеша сделало Павла единственным великим магистром. Пребывая на посту великого магистра, Павел создал вдобавок к уже существующему римско-католическому великому приорату российский великий приорат, включавший не менее 118 комтурств, понизив тем самым значение остальной части ордена и открыв его для всех христиан. Избрание Павла Первого великим магистром, тем не менее, никогда не было одобрено римской католической церковью. Кроме того, в самой России существовало множество противников того, что Павел возродил орден на территории Российской империи. Можно сказать, что в России госпитальеры не прижились — слишком много противников было у нововведений Павла, и к тому же этот рыцарский орден не соответствовал русскому православному менталитету.

После гибели Павла госпитальеры в России потеряли свое значение. К началу же XIX столетия орден был сильно ослаблен потерей приоратов на территории Европы. Госпитальерам так и не удалось возродить свое богатство и могущество — уже никогда.

В нескольких вариантах биографий Караваджо существует очень красивая и печальная легенда о том, что художник умер от солнечного удара. Можно предположить, как ослабленный бессмысленной и жестокой борьбой с отвергающими его, злыми и корыстными людьми великий художник ушел в ослепительно-белое сияние согревающего света, дарующего не забвение, а покой.

На сегодняшний день картины Караваджо стоят столько же, сколько полотна величайших мастеров эпохи Возрождения — к примеру, Рафаэля или Леонардо да Винчи. Его произведения украшают лучшие музеи мира. И воруют их так же часто и так же громко, как и произведения многих великих мастеров.

Даже может быть чаще. Может быть, это смятение во времени является лишь отражением мятежного духа самого художника, жизненный путь которого был так запутан и тернист.

Узнаем ли мы правду? Это вряд ли. Да и какой смысл в одной-единственной правде, когда существует такое множество правд. Для каждого может быть своя. Совпадает, возможно, только одна правда — это сияние великих картин, исполненных такой печали и такого философского духа, которые до сего дня освещает самый яркий солнечный свет мистической загадки и памяти.

Глава 2. Интриги Рафаэля, или Пособие для спецслужб

Вязкая болотистая почва проваливалась под ногами. К югу от болот лес становился все непроходимей и гуще. Без проводника в таком лесу легко было затеряться. Темный окрас хвойных деревьев придавал унылую, мрачную атмосферу всему месту. Кроме того, в этом странном лесу не слышалось пения птиц. По словам проводника, птицы, обладающие обостренной интуицией и некой генетической памятью, давно уже привыкли избегать этих мест.

И несмотря на то, что прошло уже более 10 лет, вряд ли они вновь появятся в этих краях. Отсутствие птиц — знак проклятия. Никто из местных жителей не сомневался в том, что этот лес проклят.

Шел 1956 год. Обрывки ржавой колючей проволоки кое-где валялись прямо под ногами. А время от времени словно из-под земли вырастали покосившиеся столбы с надписями на немецком. В основном это были указатели минных полей. В войну каждый такой указатель встречали на пути с особым вниманием. Тогда вперед выходили саперы, а все остальные члены группы напряженно застывали на месте, опасаясь, что в любую минуту может раздаться взрыв. По словам проводника, в этих краях немцы расставили такое количество минных ловушек, что еще как минимум лет 20 здесь придется ходить с особой осторожностью.

Группа представителей советских спецслужб совместно с группой спецслужб из Польши направлялась вглубь непроходимых лесов для того, чтобы осмотреть недавно открытый подземный бункер на польской территории — одну из подземных ставок немецкого командования, которые в большом количестве были разбросаны по территории Польши. В состав группы входил местный проводник и обязательно саперы. Несмотря на то, что саперы уже поработали в подземной ставке и разминировали все подходы, двигаться было необходимо с особой осторожностью.

Но группе повезло. Двигались уже не один час, но не встретили ни одной мины по дороге.

В этих местах шли страшные кровопролитные бои. И сейчас земля хранила жестокие следы когда-то покрывших ее ран. Воронки от разрыва снарядов, пни на месте деревьев, обрывки проволоки, гильзы от пуль, кое-где сохранившиеся окопы — все это было живым свидетельством того кошмара, который совсем недавно происходил на этих землях. Сохранились даже черные металлические крышки бункеров — как уродливые прыщи, покрывающие землю леса.

Подземный бункер был найден в укрепленном форте, который был взят еще в 45 году. За десять лет форт был заброшен и постепенно стал разрушаться. Он никого особо не интересовал. Но совершенно случайно группа исследователей-археологов, работающих на раскопках подземной нацистской ставки поблизости, обнаружила одно ответвление — подземный коридор, ведущий в неизвестном направлении. Его стали исследовать, и оказалось, что этот ход ведет как раз в заброшенный форт, уже лишившийся большей части своих укреплений.

Было выяснено, что вооруженная постройка на земле — форт — имела подземное ответвление: небольшой коридор, ведущий к расположению соседней нацистской ставки.

Коридор остался бы интересен лишь специалистам, к примеру, для изучения систем нацистских подземных городов, если б не одно интересное обстоятельство. В самом его начале находилось нечто вроде кладовки — небольшая комната, выдолбленная прямо в толще земли, скрытая плотными бронированными дверями.

Когда двери взорвали, выяснилось, что это склад: там находились шкафы, ящики, сундуки, множество документов и даже нечто вроде склада боеприпасов. Словом, это был один из множества подземных тайников, которые устраивали нацисты в завоеванных странах. Теперь специальная комиссия двигалась в форт, чтобы осмотреть все содержимое тайника и составить примерную опись.

В форт старались добраться до темноты — уж слишком мрачным стал бы лес ночью. Для этого приходилось двигаться ускоренным шагом. Несмотря на то, что прошло свыше 10 лет, все системы коммуникаций форта и подземных коридоров работали исправно. Электричество под землю поступало от генератора, расположенного наверху, и он был абсолютно исправен — известно, с каким педантизмом следили немцы за своей техникой. В форте были даже специальные комнаты для отдыха, оборудованные сантехникой, в которую из внутренних резервуаров поступала вода, и телефонной связью. Конечно, сейчас телефонные линии уже не работали. Но во время войны телефоны функционировали как положено. Проводника спросили о других подземных ловушках: он ответил, что многие из подземных лабиринтов не обнаружены до сих пор. Где они находятся — тоже вопрос: карты нет, поэтому в лесу где угодно можно провалиться под землю.

Задумавшись о подземных загадках нацистов, люди совсем скоро увидели деревянные, изрешеченные пулями ворота форта — место, где проходили самые ожесточенные бои.

Группа прибыла так поздно, что пришлось запускать генератор и зажигать свет. Ярко вспыхнули лампы подземелья.

В нескольких сундуках были обнаружены фальшивые деньги. Сундуков, мешков, шкафов было так много, что каждый представитель группы занимался одной вещью. Именно поэтому один из поляков, вскрыв очередной сундук, был первым и единственным, кто обнаружил восхитительный серебряный подсвечник очень тонкой работы, завернутый в какую-то тряпку. Это был вытертый, порыжелый холст, сзади, в углу, стертый почти до волокон. Бросив старую тряпку на пол — обыкновенная ветошь, не представляющая никакой ценности — поляк развернул подсвечник и стал в восхищении его рассматривать. Яркий электрический свет отражался от серебристой глянцевитой поверхности, раздражая глаза, огненными бликами играл на стенах. Всласть налюбовавшись подсвечником, поляк принялся описывать его, добавив в этой описи свои соображения о том, что подсвечник старинной работы принадлежал, судя по всему, какой-то церкви.

Громкий возглас, раздавшийся за спиной, заставил его оторваться от работы.

— Боже мой… Что это такое?! — повторял один из русских, пытаясь поднести тряпку, в которую был завернут подсвечник, к свету. Узнав эту тряпку, поляк только пожал плечами. Странные возгласы привлекли внимание всех остальных. К ним стали подходить другие люди.

Развернув холст, русский повернул его к свету. На холсте стали проступать очертания тонкого мужского лица в старинной одежде. Часть картины, особенно внизу, была безнадежно испорчена, но в том, что это картина, не сомневался никто.

— Что-то старинное, похоже, — прокомментировал кто-то из членов группы.

Среди сотрудников спецслужб, отправляющихся в подобные экспедиции, всегда был специалист по искусству, эксперт по художественным произведениям. Его присутствие считалось обязательным. Был такой человек и среди членов группы, спустившихся в подземный тайник.

Развернув картину, он принялся исследовать подпись: к счастью, тот угол, где она могла находиться, практически не пострадал. Но в помещении было слишком неподходящее освещение: яркий свет лампы сливался с красками, и блики мешали рассмотреть в подробностях найденную картину.

Первым делом эксперт высказал предположение о том, что эта картина была одним из последних пополнений тайника. Он сделал такой вывод по тому, что другие экспонаты, в том числе и картины, были упакованы очень тщательно и заботливо, можно сказать, на века. Это же полотно было брошено в сундук в спешке; вдобавок в картину, и так вырезанную из рамы, еще и завернули подсвечник. Значит, спрятать награбленное спешили очень сильно, ожидая, что со дня на день советские войска займут форт. Поэтому плюнули на упаковку картины. Скорей всего, это было в 45-м году: именно тогда нацисты могли делать все в такой спешке.

Продолжая изучать картину в подземном тайнике, эксперт вдруг повел себя странно. Он то впадал в странное возбуждение, то, наоборот, сосредоточено замолкал, вглядываясь в каждую трещинку на холсте. В конце концов, он сказал, что, судя по всему, им довелось сделать просто невероятное открытие. Вполне вероятно, что именно эта картина, спрятанная с таким пренебрежением, перевесит по стоимости все содержимое этого тайника. Он подозревает, что эта картина — кисти Рафаэля.

Подобное открытие могло стать настоящей сенсацией. Эксперт предложил перенести картину наверх, в одно из помещений наземного форта, где он мог бы продолжить изучение более тщательно. Поручив нести холст одному из членов группы, он побежал вперед, наверх, чтобы достать инструменты для исследования, набор которых был в его сумке. Тот, кто нес картину, немного замешкался. Эксперт же, напротив, бежал слишком быстро.

Никто не понял в точности, что произошло. Позже специальная комиссия выдвинула официальную версию о том, что эксперт просто ошибся поворотом. Так или иначе, взрыв был страшной неожиданностью для всех. Осколки штукатурки и камней посыпались с потолка, ослепляя всех, кто находился в подземелье. По всей видимости, эксперт случайно ухватился за мину, спрятанную в стене. Его разнесло буквально на части.

Никто из участников группы не пострадал. Но когда, задыхаясь и кашляя, пытаясь прочистить глаза, люди пришли в себя в подземелье с обрушившейся частью стены, среди найденных в хранилище вещей картины Рафаэля обнаружено не было.

Ее искали, но не смогли найти. В конце концов было решено, что картину все-таки забрал с собой эксперт, в последний момент решивший никому не доверять свое сокровище. Член группы, который держал картину по поручению эксперта, клялся и божился, что в последний момент эксперт передумал и сам забрал полотно. Ему поверили. На том и порешили: картину уничтожило взрывом вместе с экспертом. Именно поэтому в описи предметов искусства, найденных в польском подземном тайнике, не было никакой картины Рафаэля.

Никто из членов следственной группы, присутствовавших в далеком 1956 году в польском подземном тайнике нацистов, даже не предполагал, что пройдет чуть больше 50 лет, и картину Рафаэля обнаружат в зарубежной коллекции черного антиквара сотрудники Интерпола. Будет проведена экспертиза, докажут подлинность, установят историю великого полотна. И отдадут на экспертизу, прежде чем вернуть стране — законному владельцу.

Антиквар будет арестован. Признательных показаний он не даст. В результате расследований выяснятся обстоятельства нескольких смертей, стоящих за историей украденной картины. В конце концов картина все-таки обретет свое подлинное имя, несмотря на долгий печальный путь. Но засекреченной информацией навсегда останутся два факта: страна, в которой проводится реставрация полотна сейчас, и путь, каким картина Рафаэля оказалась в коллекции черного антиквара.

Я недаром не упоминаю географических названий, имен и дат. Слишком много опасных точек соприкосновения существуют в этой истории. Живы потомки человека, который украл картину из нацистского тайника. По неофициальной информации — по слухам, которые в свое время тиражировались в западной прессе, картину Рафаэля в момент взрыва украл один из сотрудников советского КГБ, спрятав ее под одеждой. Сделать это было несложно, так как полотно было маленьким, вдобавок еще нацисты вырезали холст из рамы. После того, как ему удалось вынести картину, за огромные деньги он продал полотно на запад, сколотив себе вполне приличное состояние в несколько миллионов долларов. Этими деньгами его потомки пользуются до сих пор.

Но так как черный антиквар, к которому в результате множества перепродаж попало полотно, вел бурную деятельность, то знаменитую картину и должны были выследить — рано или поздно. Тем более, что история ее исчезновения и подробное описание работы числилось в международном розыске бесценных произведений искусства. И первоначально картина эта и была в списке культурных ценностей, украденных нацистами.

Что же касается хитрого кагэбиста, то о сделке, которую он провернул, мало кто знал. Он не убивал эксперта, а просто воспользовался случаем, быстро сообразив, какую выгоду может извлечь из его смерти. Недаром принято считать, что по пятам за великими картинами всегда идет смерть. Слишком много желающих заполучить их любой ценой, не брезгуя при этом никакими средствами. И чем больше стоит великая картина, тем более кровавый след тянется за ней: след разрушений, убийств и несчастий, очень часто начинающийся с судьбы самого художника.

С картинами Рафаэля связано много кровавых детективных историй. Я рассказала только одну из них. Здесь, наверное, следует сказать несколько слов о самой картине.

Великий итальянец Рафаэль Санти написал картину «Портрет юноши» в начале XVI века. В начале XIX века эта картина попала в частную коллекцию князей Чарторыйских, в Польшу. Она была подарена им в 1798 году. До начала Второй мировой войны картина хранилась в музее в Кракове. Но после оккупации Польши нацистскими войсками картину забрали из музея; произошло это в 1939 году.

Известно, что нацистские вожди собирали коллекции из ворованных произведений искусства, забирая все самое ценное из оккупированных стран. Картина Рафаэля была доставлена лично Гитлеру и по его распоряжению отправлена в Линц, где Гитлер хотел открыть свой частный музей. Известно, что в Линц прибыла целая коллекция драгоценностей мировой живописи: помимо полотна Рафаэля были еще подлинники Рембрандта, Тициана и Леонардо да Винчи. На сегодняшний день полное собрание этой коллекции трудно даже оценить: во всяком случае, оценку пришлось бы начинать с миллиардов долларов.

Но самой ценной из всех конфискованных нацистами картин считалась все-таки картина Рафаэля. Известно, что полотно охраняли как зеницу ока и даже везли отдельно от всех картин. Была приставлена специальная охрана, из чего следует, что больше всех прочих полотен Гитлер ценил именно картину Рафаэля «Портрет юноши», написанную в 1513–1514 годах.

Картина благополучно прибыла в Линц и находилась там вплоть до 1944 года. То, что произошло потом, стало самой настоящей загадкой истории.

Известно только одно: непонятно, по какой причине, но Гитлер вдруг резко захотел избавиться от картины Рафаэля. Полотно было вывезено из Линца под покровом ночи — опять-таки по личному специальному распоряжению Гитлера. И куда было направлено, никто не знал.

Что произошло? Почему вдруг Гитлер резко и срочно захотел избавиться от картины, которой дорожил больше всех остальных?

В отличие от прочих картин, с этой не было никаких сомнений относительно ее подлинности: это действительно был самый настоящий Рафаэль. После краха фашистской Германии мир облетела курьезная история из мира искусства, связанная как раз с ворованными картинами и страстью нацистских вождей к дорогой живописи.

Выяснилось, что картина великого живописца Вермеера из частной коллекции Геринга — подделка, искусно созданная мастером подделок, великим мистификатором Яном Ван Меегереном. Меегерен доказал, что сам создал эту подделку, сотворив в камере тюрьмы еще одного «Вермеера». Так оказалось, что «Вермеер» Геринга не стоит ни гроша.

Подобного случая с Рафаэлем быть не могло. Рафаэль был подлинный, его никто в те годы не подделывал; по крайней мере, не было громких, известных фактов. То, что полотно забрали из музея, доказывало его подлинность. Значит, подозревать в любимой картине Рафаэля подделку у Гитлера не было никаких оснований.

Можно было предположить, что, предвидя крах фашистской Германии, Гитлер сделал попытку спасти самые ценные из экспонатов своей коллекции. В этой версии был бы смысл, если бы вместе с Рафаэлем были вывезены и другие ценности, к примеру, знаменитое библейское «копье судьбы» — по легенде, то самое копье, которым стражник пронзил на кресте Христа. Известно, что Гитлер невероятно дорожил копьем судьбы, так как по легенде обладание этим артефактом даровало его хозяину власть над всем миром. Но копье находилось в Линце до самых последних дней Вермахта, вплоть до момента поспешного бегства Гитлера, до последних дней его жизни. То же самое — с подлинниками Леонардо да Винчи, которыми Гитлер дорожил не меньше. А значит, версия о том, что Гитлер пытался спасти коллекцию, не имеет никаких подтверждений.

Что же произошло? Почему вдруг Гитлер так срочно избавился от одной из своих самых ценных картин, причем сделал это в тот самый момент, когда было уже ясно: падение его империи зла не за горами, и нет никакой возможности вернуть всю прежнюю силу?

Есть только одна правдоподобная версия — именно в ней можно найти объяснение такому странному поведению нацистского лидера. Несмотря на то, что она не подтверждена документально (и изначально просто не могла быть подтверждена), в последнее время она звучит все чаще и чаще.

Разгадка, возможно, заключалась не в самой картине, а в судьбе ее автора. Как известно, Гитлер был оккультистом, причем оккультистом достаточно серьезной степени посвящения. При этом его постоянно сопровождали так называемые советники по оккультным, магическим вопросам. Существует версия о том, что некоторые из них были магами секретного оккультного ордена «Зеленый дракон» высокой степени посвящения.

В практике оккультизма, особенно если еще учитывается применение практического сатанизма и начальных знаний демонологии, очень серьезное значение приписывается вещам, окружающим своего владельца, которые обладают мощным энергетическим полем, собственной энергетикой. Как известно, картины великих мастеров — мощный энергетический сгусток, создающий усиленное энергетическое биополе, которое может нести как сильный положительный, так и разрушающий все вокруг отрицательный заряд. Именно поэтому к картинам следует относиться с осторожностью.

Кроме такой серьезной энергетической сущности самой картины в оккультизме существует такое понятие как «знак смерти». По мнению оккультистов, знаком смерти отмечены вещи, принадлежащие людям со значительными нарушениями в судьбе, если так можно выразиться так, а именно — самоубийцам или жертвам убийц, которые не были найдены и наказаны, а само убийство никогда не было раскрыто. Души таких людей как бы застревают между двух миров: они не могут вернуться к земной жизни, но не могут найти покой и в загробной. Именно вещи, принадлежащие людям, умершим такой тяжелой, неестественной смертью, больше всего отмечены оккультным знаком смерти и несут в себе страшную энергию разрушения.

В случае с картиной Рафаэля совпали две вещи: во-первых, речь изначально шла о картине, то есть об очень сильном энергетическом орудии, а во-вторых, знаком смерти могла быть отмечена судьба самого художника, который умер совсем молодым при загадочных и даже мистических обстоятельствах.

На страшную судьбу Рафаэля, погибшего в расцвете лет от неизвестных причин, Гитлеру мог раскрыть глаза кто-то из оккультных советников. Тот же советник мог объяснить все об энергетических биополях, которые несут в себе картины великих художников.

Первоначально, с 1939 года, картина находилась в Линце, и Гитлер часто бывал рядом с этой картиной. Кто-то из советников по оккультизму вполне мог внушить ему мысль о том, что картина несет в себе энергию разрушения и связать начавшие преследовать нацистов неудачи с долгим и мощным ее воздействием.

Как известно, в последние годы войны Германия терпела поражение за поражением. Была сокрушена армия фельдмаршала Паулюса, время доказало, что открытие второго фронта было страшной стратегической ошибкой. Сам же Гитлер стал резко терять и авторитет у своих сторонников, и популярность в народе. В последние годы его бывшие союзники, нацистские генералы первого эшелона власти, организовали заговор с целью свергнуть Гитлера, лишить его власти и даже физически уничтожить в случае необходимости.

Надо ли удивляться тому, что на фоне всех этих событий Гитлер стал болезненно подозрительным и суеверным? Чаще всего люди ищут причину своих несчастий и неудач в окружающих их предметах и событиях, а не в самих себе: так гораздо удобнее для человеческой психики, которой всегда жить легче, если виноват кто-то другой. Гитлер вполне мог невзлюбить картину Рафаэля и начать подозревать ее в разрушительной энергии, особенно если кто-то из советников указал ему на трагические и непонятные обстоятельства смерти самого художника.

В последние годы Гитлер стал ужасающе мстительным, он страшно боялся подосланных убийц, насильственной смерти и везде подозревал заговоры. Он прекрасно понимал, что все закончено, война проиграна, и мысль о смерти приводила его в исступление. На этом фоне непонятная смерть Рафаэля, который, как известно, умер при обстоятельствах, которые никогда не были раскрыты и объяснены, вполне могла показаться неким мистическим символом, знаком свыше, сулящим беды до самого конца, а в конце — необъяснимую насильственную смерть.

Может быть, из-за всех этих обстоятельств Гитлер и решил избавиться от картины Рафаэля, вывезти ее подальше от себя, в одно из подземных хранилищ, и сделать это в спешке, под покровом ночи, чтобы утром не передумать.

Можно только предполагать, так это было или нет, но факт остается фактом: Гитлер избавился от самой дорогой и любимой из всех своих картин, тайно убрав ее из Линца под покровом ночи.

Это предположение вполне может подтвердить, что в смерти Рафаэля действительно присутствовали весьма странные обстоятельства. Известно, что Рафаэль не являлся самоубийцей, он не покончил с собой, но он вполне мог быть жертвой нераскрытого, тайного убийства, которое сошло с рук и заказчикам, и исполнителям. И в этом случае он мог нести на себе отпечаток оккультного понятия «знак смерти»: ведь нет вещи более личной, чем картина, собственноручно написанная художником.

В оккультизме знак смерти несет соприкоснувшемуся с ним не обязательно физическую смерть. Это может быть, к примеру, крах жизни, полное разорение. Если смерть Гитлера была насильственной, то один из героев следующей истории, связанной опять-таки с картиной Рафаэля, умер не физически, а материально. Полное разорение, финансовый и социальный крах, общественное осуждение — все это перечеркнуло его жизнь. Как известно, дорогостоящие картины — приманка, перед которой просто нельзя устоять. Но именно за такие преступления возмездие бывает самым серьезным, причем не обязательно на физическом уровне.

С картинами Рафаэля связано много краж и мистических историй. Но об одной такой истории хотелось бы поговорить особо. Эту историю называют красивой мистикой из мира искусства. Несмотря на то, что изначально она просто не могла оказаться правдивой, все равно существование подобной версии выглядело весьма убедительно. Вполне можно было предположить, что в мире может существовать подобное — нечто вроде «заговора гигантов», желающих прибрать к рукам все самое ценное, что только можно приобрести за деньги. Но еще более показательно то, что этот заговор, как об этом пытались писать в мировой прессе, опять-таки связан был с картиной Рафаэля. Словно полотна великого художника, поддерживающие с личностью давно умершего автора тонкую энергетическую связь, не могли найти покоя и мира точно так же, как не нашел их и сам художник после смерти.

Речь идет о горстке невероятно богатых великих людей, собирающий коллекцию великий произведений искусства — нечто вроде заговора крупных денежных мешков, приобретающих только дорогостоящие, бессмертные произведения искусства, стоящие немалых денег. Эта история началась не с легкой руки писателя Яна Флеминга, чей бессмертный Джеймс Бонд несколько фильмов подряд борется с коллекционером-маньяком доктором Но. Несмотря на то, что именно после истории о Джеймсе Бонде тема богатых заговорщиков из мира искусства стала необычайно популярной, началась она гораздо раньше.

Некоторые считают, что произошло это в 1911 году, когда из Лувра выкрали «Джоконду» Леонардо да Винчи. Ценная картина нашлась. Украл ее глуповатый сотрудник Лувра и достаточно долго хранил под своей кроватью, чтобы вернуть на родину, в Италию, произведение бессмертного итальянца. В подобную глупость мало кто поверил. Многие считали, что за спиной дурачка-смотрителя стоял богатый латиноамериканский коллекционер, который был готов выложить за «Джоконду» Леонардо целое состояние. Афера не удалась. Великая картина вернулась в Лувр. Но именно после этого в мире заговорили о так называемых кражах по заказу — когда богатые частные коллекционеры, не гнушаясь ничем, заказывали картины прямо из музеев. Их заказы выполняли профессионалы уголовного мира, быстро сообразившие, что выкрасть одну картину бывает гораздо выгоднее, чем ограбить банк.

Именно после случая, связанного с одной из картин Рафаэля — картиной такой же высокой стоимости, как и «Джоконда» Леонардо — мир заговорил о возможном существовании современного «доктора Но», маньяка, собирающего свою коллекцию. И характерно, что начать сбор всей коллекции такой «арт-маньяк» пожелал именно с произведений Рафаэля — произведений не только баснословной стоимости, но и обладающих особенной энергетикой, своеобразной мистической тайной, разгадать которую вот уже столько веков пытается весь мир. Возможно, образ такого коллекционера — скорее всего, воображаемого — имел очень много общих черт с портретом личности Гитлера, маньяка другого рода, в конце концов отступившего перед мистической тайной картин художника.

О коллекционере-маньяке мир заговорил в 80-х годах XX века, когда было украдено одно из самых ценных полотен Рафаэля — «Мадонна Эстерхази». Впрочем, обо всем по порядку.

Эта история красива, но вот достоверной назвать ее никак нельзя, так как существование «доктора Но» не подтвердилось, а тот, кого пытались прочить на эту роль, закончил жизнь в весьма плачевных обстоятельствах, сполна получив наказание за все. Как только из музея в Будапеште пропало несколько ценных картин, среди которых находилось и самое дорогостоящее полотно Рафаэля «Мадонна Эстерхази», сразу заговорили о том, что эта картина была украдена по заказу. Все прочие картины, хотя среди них были и другие, достаточно ценные, были украдены для отвода глаз. Заказчика же интересовала только «Мадонна Эстерхази» Рафаэля. В это вполне можно было поверить, даже отбросив финансовый эквивалент стоимости полотна. Слишком уж прекрасной была эта картина — настоящий шедевр зрелого художника, достигшего расцвета своего таланта и мастерства.

Основана эта история была на одном из самых распространенных мифов о краже произведений искусства: на мифе о коллекционере-маньяке, жаждущем заполучить музейные шедевры в свою тайную коллекцию, где в одиночку он станет любоваться их красотой. Точь-в-точь история от Яна Флеминга: ведь Джеймс Бонд, попадая в подводный дворец доктора Но, видит в нем украденные картины. По мнению же специалистов существование такого коллекционера было плодом фантазии журналистов. Впрочем, надо признать: подобному маньяку всегда приписывают очередную музейную кражу, особенно дорогостоящей картины, вне зависимости от того, как и при каких обстоятельствах произошла кража.

Надо сказать, что существование подобной тайной коллекции с крадеными картинами и скульптурами было бы весьма проблематичным. Во-первых, вряд ли удалось бы долго держать подобное в тайне. А во-вторых, миллиардер, который отважился бы на такое, стал бы легкой добычей, вечной жертвой шантажа для тех самых представителей уголовного мира, к которым он был обратился для выполнения подобного заказа. Рано или поздно похищенную вещь все равно бы нашли. По статистике, 80 % всех музейных пропаж всплывают в мелких незначительных антикварных магазинах или на руках у черных арт-дилеров. А 20 % все-таки остаются не найденными.

Но существование коллекционера-маньяка очень удачно вписывалось в версию ограбления венгерского музея. Так удачно, что засомневались даже специалисты.

В 1983 году банда, состоящая из итальянцев и венгров, ограбила музей изобразительных искусств в Будапеште. Было украдено семь картин. Самой ценной среди них стала картина Рафаэля «Мадонна Эстерхази». На месте преступления грабители оставили отвертку итальянского производства.

Через своих тайных осведомителей 3-е Главное Управление МВД Венгрии вышло на воров-венгров, которые помогли итальянским бандитам ограбить музей. В Италии полиция задержала местную, итальянскую часть банды. Ее главарь заявил, что заказчиком преступления был греческий миллионер итальянского происхождения, чьи предки разбогатели на продаже и производстве оливкового масла. Тот, конечно, утверждал, что его оговорили, ничего подобного не было, и никаких картин он не заказывал. Доказательств, кроме устных показаний итальянского бандита, у следствия не было и быть не могло. В особняке миллионера, в офисах его предприятий пропавших картин обнаружено не было. Не нашлось также свидетельств тому, что он мог быть лично знаком с главарем итальянских бандитов, или когда-то вступал с ними в контакт.

Итальянский бандит, уже сидевший в тюрьме и имевший за плечами реальный срок, и богач-фабрикант, не имеющий ничего общего с криминальным миром, — эти люди были из таких разных миров, так сильно отличались друг от друга, что в наличии точек соприкосновения между ними засомневалось даже следствие.

А через некоторое время шесть картин, уложенных в большой чемодан, подбросили в сад монастыря Эгион под Афинами. Скорей всего, заказчик пошел на тайную сделку с властями и таким способом вернул краденое в обмен на прекращение следствия. На арт-маньяка «доктора Но» греческий миллионер никак не тянул. Но несмотря на то, что официально его вина доказана не была, появившиеся слухи, которые усилились после находки картин, испортили ему и нервы, и деловую репутацию.

Греческий магнат оказался втянут в крупный скандал. Многие поверили в то, что он участвовал в краже, поэтому некоторые инвесторы забрали свои вклады. Финансовая стабильность его предприятий пошатнулась, а вскоре дела закончились самым плачевным образом. Постоянно балансируя на грани финансового краха, бывший миллионер слег от тяжелой болезни, которая быстро прогрессировала, в результате чего ему так и не удалось поправить свои дела. Картина Рафаэля, вне зависимости от того, участвовал он в краже или нет, принесла ему болезнь и разорение. Опять-таки, как не вспомнить печальное влияние «знака смерти», отмеченное оккультистами.

Но если вторая история о краже картины была интересна предположением о существовании мирового заговора маньяков-коллекционеров, то в третьей истории, о которой просто необходимо сказать несколько слов, не было ничего, кроме пугающей мистики.

Эти события произошли в одном из бенедиктинских монастырей на севере Италии. Как известно, с давних веков орден бенедиктинцев занимался тем, что тщательно хранил книги, произведения искусства, древние рукописи, а также все возможное культурное наследие, оставленное ушедшими веками. В средние века монахи-бенедиктинцы были оплотом грамотности и культуры: они занимались книгопечатанием, наукой, а главное, составлением и хранением великих библиотек. Настоящие хранители времени, представители этого единственного ордена тщательно относились к любой рукописи, к любому рисунку. Их вклад в сокровищницу мировой культуры и истории был просто неоценим. Может быть, поэтому именно в бенедиктинском монастыре и могла произойти такая история.

Камни, покрытые мхом, беспрестанно капающие капли воды, осклизлые ступени лестницы, ведущей глубоко вниз, словно в преисподнюю — таким был путь в забытое хранилище в подземных коридорах. Этот старый монастырский подвал не использовался много лет. Причиной была постоянная сырость: источник подземных вод проходил совсем рядом. Постепенно вниз стали сваливать различный хлам: так подвал превратился в свалку ненужных предметов, а когда он заполнился, о нем попросту забыли.

Никто бы и не вспомнил о нем, если бы в самое ближайшее время в монастыре не ожидалась делегация от самого кардинала. Новый владыка прихода, назначенный совсем недавно на столь высокую должность, решил проверить абсолютно все свои владения. Все без исключения, даже самые отдаленные монастыри. В самое ближайшее время ожидался приезд кардинальской инспекции и в монастырь бенедиктинцев.

Это был старый монастырь, расположенный высоко в горах. Именно его недоступность была причиной малочисленности прихода. Жители окрестных городков и сел предпочитали посещать более удобные монастыри, расположенные в низине. Верными прихожанами оставались лишь жители нескольких горных деревушек — в основном старики, так как молодежь предпочитала переселяться поближе к большим городам.

Монахов тоже было мало: оставались лишь старожилы преклонного возраста да пожилые братья, пытающиеся найти в горной обители покой полного отдаления от мира. Монахи помоложе, с амбициями, выбирали более богатые, расположенные в лучших местах монастыри, где не только бурлила жизнь, но и можно было сделать карьеру. Словом, приезд в самое ближайшее время кардинальской инспекции в этот бедный забытый монастырь вызвал настоящий переполох. Перепуганные братья решили, что монастырь закрывают, а монахов переводят в другие обители. Настоятель обратился с тревожным запросом в службу кардинала и очень скоро получил ответ, что это совсем не так. Речь шла о стандартной ревизии, которые проводятся в монастырях ежегодно.

Успокоившись сам и успокоив всех монахов, настоятель срочно решил привести свой монастырь в порядок — покрасить, произвести мелкий ремонт. Словом, сделать все для того, чтобы перед высокими церковными чиновниками маленькая обитель предстала в самом лучшем виде.

Для этого на работу были мобилизованы не только монахи, но и все местные жители из окрестных сел. Помещения монастыря красили, мыли, чистили — даже в самом крошечном закутке кипела работа.

Тут-то настоятель и вспомнил о подвале, часть которого когда-то задумывалась как склад ненужных вещей. Настоятель решил расчистить и отремонтировать подвал, а там уж решить, как можно его использовать дальше. И рабочие были отправлены вниз, туда, куда никто не заходил уже много лет.

Несколько дней подряд местные рабочие разбирали завалы рухляди, складывая ее в грузовик, который отвозил мусор на свалку. Наконец, подвал был приведен в сносное состояние. Закончив все работы по расчистке мусора, бригадир поднялся к настоятелю, чтобы сообщить, что на некоторых стенах подвала обнаружены старые фрески. Выглядят они не очень, краски растеклись от сырости, да и штукатурка почти везде отходит от стен, но он просто сообщил, потому что, похоже, раньше там было какое-то церковное помещение. Его слова стали для настоятеля настоящей загадкой. Он ничего не знал о том, что находилось в подвале раньше, к примеру, несколько веков назад. Об этом в монастыре не сохранилось никаких документов. И, отпустив рабочих, настоятель решил самостоятельно спуститься в подвал.

Он взял себе в подручные одного из самых старых монахов, живших в обители задолго до самого настоятеля, и еще одного, помоложе, который считался экспертом по фрескам. Настоятель запасся электрическим фонарем помощнее, не забыв к нему сменную аккумуляторную батарею, и все трое спустились в подвал.

Путешествие было малоприятным. Осклизлые ступеньки крутой, выдолбленной в стене лестницы выглядели так, словно готовы были в любой момент обрушиться под ногами. Беспрестанно монотонно капала вода, и капли, стекая вниз, на камень, издавали тоскливый, надсадный звук. Кроме того, в подвале было сыро и холодно, а на холоде фонарь разряжался быстрее.

Стены, покрытые остатками древних красок, увидели почти сразу, но фресками назвать изображение на них было нельзя. Все расплылось, стекло вниз, покрылось мхом и плесенью, и разобрать, что было изображено в этих плоских каменных нишах, было практически невозможно.

Внезапно самый старый монах, вскрикнув, указал куда-то в угол и тут же стал осенять себя крестным знамением. В правом углу, напротив наружной стены, остался расписанный кусок, изображение на котором сохранилось более четко.

Сразу стало ясно, что это были остатки изображения какого-то языческого божества. Сохранились искаженное злой гримасой обличие какого-то чудовища, из пасти которого извергались языки пламени, да нижняя часть фрески. Там, внизу, были изображены черные черепа. Судя по замыслу авторов этой языческой картины, чудовище должно было опираться на черепа, разбросанные по земле, под ногами.

Более молодой монах, разбирающийся в старинных фресках, высказал предположение, что на фреске может быть изображен этрусский бог смерти. Такое предположение выглядело очень реальным. О смерти могли говорить и пламя, и особенно черепа. Во многих языческих религиях угрожающие божества, несущие за собой смерть, опирались на черепа мертвых. К тому же изображения таких божеств чаще всего располагались не в центре, а ближе к углам помещения.

Все трое согласились с тем, что похоже, это действительно так, ведь языческий облик чудовища, не имеющий ничего общего с христианством, сразу бросался в глаза. К тому же настоятелю, знакомому с книгами по демонологии и оккультизму, еще не приходилось видеть подобного чудовища. Но он видел другие изображения, созданные древними этрусками — таинственным народом дьяволопоклонников, которые поклонялись злу и символу зла — Сатане и когда-то населяли эти земли. Поэтому настоятель был полностью согласен с тем, что подобное изображение, нагоняющее мистический страх на любого христианина, вполне свойственно по духу и по исполнению древним этрускам.

Можно было предположить, что на тех фресках, которые не сохранились и потекли, могли быть изображены и другие этрусские божества, что было своего рода сенсацией, так как еще никто не связывал монастырь с этрусками.

Наиболее ярко сохранились черепа. Очевидно, старинный мастер применил какую-то особую, слишком современную для тех лет технологию изображения. Черепа выглядели объемными, как сказали бы сейчас, в 3D. Молодой монах не мог удержаться от искушения пощупать столь тонкую работу.

Он стал прикасаться к черепам у ног чудовища, проводя рукой по гладкой поверхности, легко касаясь глазниц. Резкий громкий щелчок застал всех врасплох. Отдернув руку, словно прикоснулся к кипятку, монах отскочил на несколько шагов назад. За ним последовали и перепуганные спутники.

Каково же было удивление всех троих, когда часть фрески сдвинулась немного в сторону, открывая нишу, спрятанную в стене. Это был старинный тайник, работающий на пружинах. Очевидно, пружины приводились в действие рычагом, спрятанным в глазницах черепов.

Все трое отодвинули своеобразную дверцу, открыв тайник. На первый взгляд здесь не было ничего интересного. Монахи нашли пустую шкатулку из потемневшего дерева и большой сверток, завернутый в старинную холстину. Когда сняли холст, под ним обнаружилась картина, по всей видимости, написанная старинным мастером. Поражали яркие краски полотна. Для картины, созданной много веков назад, к тому же хранившейся в условиях тайника, краски были исключительно яркими, совершенно не потемневшими, словно полотно было написано неделю назад. А между тем композиция картины, одежда персонажей, техника исполнения, да и сам холст на ощупь — все это выдавало время, которое прошло с момента написания картины.

Она изображала какой-то библейский сюжет и на первый взгляд была абсолютно бездарной мазней. Лица персонажей были неправдоподобно «зализаны», фигуры поражали безжизненностью и полным незнанием строения человеческого тела, композиция была расположена неудачно, с нарушением всех пропорций: казалось, картину нарисовал либо начинающий любитель, либо очень плохой, бездарный художник. С первого же взгляда было ясно: такая картина не стоит ничего.

Молодой монах, разбирающийся в искусстве, взял полотно в руки, достаточно долго рассматривал, изучал со всех сторон, а потом высказал мысль, которая и так была предельно ясна всем. Он предположил, что картину, по-видимому, нарисовал какой-то подмастерье, начинающий ученик. Он даже не закончил полотно до конца, так как оно не было покрыто эмалью и лаком. Несмотря на то, что подпись автора отсутствовала, подобный «шедевр» никак нельзя было назвать произведением искусства. Вышла очень плохая попытка копирования древних мастеров. Поэтому очень сомнительно, что подобная картина представляет собой какую-то художественную и материальную ценность.

Больше в тайнике ничего не было. После недолгого совещания было решено оставить и картину, и шкатулку в подвале. А в подвал вернуться утром для более тщательного осмотра, возможно, вместе со специалистами.

Тайник было решено не закрывать. Картину поставили прямо на пол, прислонив к стене. После этого все трое удалились.

Позвонив нескольким своим светским знакомым, связанным с искусством и историей, а также одному медику, который мог провести простейший химический анализ, настоятель попросил их приехать в монастырь завтра, рассчитывая вместе с ними спуститься в подвал.

Ночь настоятель провел очень плохо, без сна. Спать ему не давала одна мысль: почему такая бездарная картина хранилась в тайнике с такими предосторожностями? И почему она была спрятана под изображением языческого божества, связанного со смертью? Почему кроме этой картины и пустой шкатулки в тайнике больше ничего не было? И почему, если из шкатулки забрали что-то, к примеру, золото или ценности, картину предпочли оставить? Чем могло быть ценным такое плохое полотно для того, кто закрывал тайник?

Настоятель ворочался как на раскаленной решетке. И к рассвету все-таки не выдержал. Решив еще раз взглянуть на картину до приезда всех, он схватил электрический фонарь и снова, уже в одиночестве, отправился в подвал.

Он довольно быстро спустился по ступенькам вниз, и так же, как в первый раз, его поразило ощущение очень сильной сырости. Казалось, вода висит даже в воздухе, а камни стен, как губки, насквозь пропитаны влагой. Это ощущение сырости оседало на волосах, коже, даже ткань сутаны сразу стала тяжелой и влажной.

Место с фреской настоятель нашел без труда. Но когда он поднес фонарь к оставленной на полу картине, он просто не поверил своим глазам! Плохой картины уже не было. Краски стекли вниз, превратившись в мешанину самых разных цветов. Изображение исчезло. Разноцветные островки текущих красок остались даже на полу, там, где стояла картина. Под мешаниной же красок вдруг обнаружилось нечто совершенно другое.

Взяв картину в руки, настоятель увидел: под стекающими вниз красками обнажилось еще одно изображение. Очень ясно проступало тонкое лицо ангела, поражающего своей грозной и в то же время неземной красотой. В руке угадывался меч: это был карающий ангел или ангел возмездия.

Черты открывшегося под мешаниной красок лица поражали воображение. Ангел заставлял замереть на месте. От него захватывало дух. Это было чудо невероятной возвышенности и красоты. Становилось понятно: это второе изображение — настоящий шедевр, который мог создать только гений.

Схватив картину обеими руками, настоятель бросился из подвала наверх. Приехавшие по его вызову специалисты застали настоятеля в одной из комнат монастыря, где с помощью обыкновенной воды он пытался смыть изображение.

После первых минут исследования было сделано заключение: краски, которые стекли вниз под воздействием влаги, были современными красками. Под воздействием влаги они стекли вниз потому, что их не покрыли лаком. Похоже, кто-то специально замазал ими старинное полотно, чтобы его скрыть. Причина этого крылась в самой картине. По всей видимости, под мазней, специально маскирующей полотно, скрывалась картина Рафаэля.

Это открытие могло сработать как взрыв настоящей бомбы! С ужасом представив, что стало бы с его тихим монастырем — пресса, телевидение, съемки день и ночь, полицейские эксперты, по камешку разбирающие весь монастырь в поисках других потерянных шедевров, толпы паломников, да и простых зевак, туристов, нарушающих мирное течение жизни в обители, — настоятель уговорил своих друзей оставить опасную находку в тайне — до тех пор, пока экспертиза окончательно не установит, является ли найденная картина работы великого Рафаэля.

Конечно, настоятель не мог держать в тайне такое событие, поэтому он сообщил об этом начальству. Церковное начальство одобрило решение настоятеля держать произошедшее в тайне и пообещало заняться вопросом экспертизы.

Картину тайком даже от монахов обители перенесли в отдельно стоящий флигель. Для спокойствия настоятель решил подключить некое подобие старой электрической сигнализации, которая когда-то использовалась в одном из монастырских хранилищ. В хранилище сигнализацию подключал специалист. Но теперь вызвать специалиста из города не было никакой возможности — это означало разгласить тайну, ведь специалист увидел бы картину. Поэтому настоятель попросил наладить сигнализацию одного из монахов, который раньше был знаком с ней. Надо ли говорить, что знания монаха устарели, с электроникой он работал очень давно и сигнализацию подключил неправильно. Взяв с него строгое обещание хранить все в тайне, настоятель немного успокоился.

Один из знакомых настоятеля, специалист по античной истории, перед отъездом из монастыря спустился вниз, в подвал, чтобы изучить фреску. Он подтвердил мнение о том, что бог, изображенный в виде чудища, опирающегося на черепа, действительно являлся богом смерти. Но он рассказал очень интересную вещь: согласно этрусским верованиям, точнее, тем фрагментам знаний о них, которые удалось выяснить, ведь о верованиях этрусков до сих пор известно очень мало, этот бог был не только богом смерти, но и богом мщения. Он олицетворял собой жестокую, беспощадную месть тому, кто должен был получить такую кару, причем месть без всякой жалости, без снисхождений.

Почему картина Рафаэля находилась в своеобразном алтаре такого страшного бога? Очевидно, кто-то хотел использовать эту картину для мести. Для мести самому художнику? Этот вариант был маловероятен, так как если бы кто-то стремился отомстить самому Рафаэлю, полотно не стали бы замазывать и так прятать. Работу бы оставили открытой.

Значит, подходил второй вариант: кто-то хотел отомстить за то, что случилось с самим художником, за то, что с ним произошло. Возможно, кто-то пытался таким мистическим образом навлечь месть на того, кто был повинен в смерти Рафаэля?

Согласно существовавшим верованиям, этрусский бог мстил за тех, кто жестоко пострадал от несправедливости людей, например, если человек пал от руки убийцы, а убийца не был наказан. Чтобы наказать обидчика, следовало спрятать в алтаре какую-то личную вещь, принадлежащую жертве. На девятую ночь бог мщения должен был забрать эту вещь и сойти на землю, чтобы жестоко покарать обидчика.

Конечно, все это было теорией, высказанной учеными-археологами в процессе раскопки этрусских гробниц и изучения артефактов. Но интересно то, что верование о наказании на девятую ночь пересекается и с другими мистическими религиями — к примеру, с религией вуду, в которой в алтарь бога мщения вкладывают вещь жертвы для наказания убийцы.

На этом фоне вполне объяснимым выглядело появление в алтаре этрусского бога смерти и мщения картины Рафаэля. В этом случае полотно могли замаскировать красками для того, чтобы никто не понял его ценность и попросту не украл. Почему же краски были современными? Вполне возможно, что где-то сохранились потомки древних этрусков, и адепты давно забытой религии продолжали посещать древний этрусский храм и прятать то, что находится в тайнике, выполняя положенный им древний ритуал.

Через несколько дней после нахождения картины настоятель получил по электронной почте еще одно интересное письмо. В нем шла речь о том, что в биографии Рафаэля, страшно запутанной и сплошь покрытой белыми пятнами, однажды фигурировала картина с изображением карающего ангела.

Сохранились воспоминания одного из многочисленных учеников, подмастерьев Рафаэля, который писал, что за несколько месяцев до своей смерти Рафаэль ночами работал над полотном, которое прятал от посторонних глаз. Но иногда все-таки удавалось подсмотреть. Это было полотно с изображением грозного карающего ангела с мечом, весьма нехарактерное для светлых, миролюбивых работ художника.

По словам ученика, во время работы над этой картиной художник находился в очень нервном, взвинченном состоянии. А общаясь как-то с учениками, несколько раз высказывался на тему того, что если есть добрые ангелы-хранители, то должны быть и ангелы-стражи, карающие людей, которые хотят причинить зло, наказывающие за дурные поступки. Такие выражения и мысли были абсолютно не свойственны художнику, который обладал очень добрым и миролюбивым характером.

А потом полотно неожиданно исчезло из мастерской, как будто его и не было. Надо сказать, что в биографии каждого великого художника существует огромное множество пропавших картин, которые исчезли, словно растворились во времени. Иногда их находят, но чаще всего нет. Именно такими пропавшими картинами и пользуются специалисты по подделкам, искусно фальсифицируя «потерянные шедевры», которые затем продаются за безумные деньги.

В биографии Рафаэля существует много потерянных картин. Полотно с карающим ангелом вполне могло быть одной из них.

Между тем слухи о том, что в монастыре нашли неизвестную картину Рафаэля, каким-то образом проникли в мировую прессу. Высказывались разные предположения о том, как полотно Рафаэля могло оказаться в неизвестной горной обители, в том числе и самые фантастические. Настоятеля стала преследовать пресса. Он не знал, как избавиться от слухов и сплетен, и с нетерпением ждал того момента, когда в монастырь прибудут обещанные эксперты с самым современным и точным оборудованием.

Но за несколько дней до приезда экспертов в горах разразилась страшная буря. По всей видимости, электричество, накопившееся в воздухе, ударило в старую проводку. В проводке возникло короткое замыкание, провода неправильно подключенной сигнализации воспламенились. И старый флигель вспыхнул как спичка.

Водопровода в горах не было. Пока из ближайшего города добрались пожарные, пока кто-то догадался обесточить весь монастырь, было уже поздно. К приезду пожарных бригад от флигеля остались одни горящие угли. В пламени пожара погибла и картина Рафаэля.

Причиной замыкания в электрической цепи назвали неправильное подключение сигнализации, которое привело к перебоям электрического тока и в результате к воспламенению. Ситуацию усилило отсутствие громоотводов на флигеле и полное несоблюдение мер пожарной безопасности в старом аббатстве.

Мир так никогда и не узнал о том, действительно ли потерянный шедевр Рафаэля был найден в подвалах старого монастыря. Известно, что после пожара настоятель не давал никаких комментариев и всегда старательно избегал говорить на щекотливую тему.

Постепенно историю забыли; впрочем, подробностей о ней действительно было мало. Но идея о том, что в мире может существовать немало потерянных картин Рафаэля, хранящих его загадки и тайны, получила свое продолжение и развитие в фильмах и книгах.

Впрочем, в последнее время в итальянских СМИ все чаще и чаще возникает версия о насильственной смерти Рафаэля. А некоторые приводят эту мистическую историю с тайной картины как косвенное доказательство того, что Рафаэль мог быть убит. И что кто-то из его поклонников, исповедующих древние языческие верования, с помощью мистической картины пытался отомстить за его смерть.

Даже если в этой красивой истории существует больше вымысла, чем правды, все равно в реальной биографии Рафаэля есть столько несовпадений, логических неувязок и белых пятен, что могут быть все основания подозревать, что смерть одного из самых великих художников в истории человечества была не совсем обычной смертью.

Неестественность этой странной смерти, несовпадение обстоятельств, клубок интриг, в которых в свое время запутался Рафаэль, существование множества людей, пытающихся устранить Рафаэля и как живописца, и как главного архитектора, и как чиновника из администрации Папы, и даже как несчастливого гражданского мужа — все это наталкивает на мысли о том, что за историей свершений и смерти кроется печальный детектив. Неразгаданное убийство, совершенное в контексте целого ряда политических и личных причин, как известно, актуальных во все века, в любом мировом обществе.

Сейчас, множество веков спустя, время расставило все по своим местам. И картины Рафаэля заняли по праву принадлежащее им место памятника искусства и культуры. Это сокровище принадлежит любой нации и любому времени. Но так было не всегда.

В свое время Рафаэль проявлял себя в обществе не только как великий художник, но и как архитектор, занимающий достаточно высокий пост, как общественная и даже политическая фигура, раздражающая многих не столько своим талантом, сколько тем, что таким высоты были достигнуты им в таком молодом возрасте. И, как это полагалось во все времена, почести и деньги не могли быть получены вне власти. А значит, судьба художника Рафаэля слишком тесно переплелась с судьбой папского двора.

Если перевести все это на современный язык, то сейчас, в наши дни, в странной, неестественной смерти каждой общественно значимой персоны мы ищем тайные нити присутствия спецслужб, неких карательных органов, отвечающих за устранение провинившихся, предавших или неугодных. Но кто сказал, что такие секретные убийства, совершенные карательными службами, являются целиком и полностью явлением наших дней? Как известно, новое — это хорошо забытое старое. И нити тайных убийств по политическим и материальным мотивам тянутся еще к библейским временам. Недаром очень верная мудрость учит нас тому, что если хочешь понять, как все произошло сейчас, оглянись в давно забытое прошлое. Где-то уже происходило подобное: так бывает всегда. И кто сказал, что секретных спецслужб не было во времена Рафаэля? Недаром считается, что первое правило для поднимающихся наверх — не запутаться в шелковых силках, расставленных ловушках.

Тайна смерти Рафаэля может быть весьма интересна и в наши дни как тайна забытого убийства, совершенного властью.

Смерть Рафаэля относится к теме секретных архивов Ватикана. Это одна из тщательно охраняемых тайн папского престола, которая не разгадана до сих пор. Если в последние годы стали приоткрываться некоторые секретные архивы Ватикана, то нераскрытых загадок остается еще больше. Как известно, сейчас приоткрываются тайны процессов великих ученых, например, Галилея, Джордано Бруно, становятся достоянием гласности тайны инквизиции, раскрываются протоколы допросов инквизиционных трибуналов и даже осуществляются попытки составить точные списки погибших. В отношении научного прогресса и научных открытий современная католическая церковь, в отличие от многих других церквей, занимает достаточно современную позицию.

Но есть одна страница, вернее, одна глава в истории церкви, которая тщательно скрывается и по сегодняшний день. Это все, что связано с историей знаменитых произведений искусства, особенно с историей великих мастеров Возрождения. Если церковь готова приоткрыть тайны инквизиции и процессов над учеными, то тайны искусства — нет: они остаются под семью замками, и современным историкам остаются только догадки и домыслы.

Творчество Рафаэля было целой эпохой в истории Возрождения. Рафаэль является одним из самых любимых художников и современного Ватикана. Его картины украшают личные покои в резиденции Папы и все официально открытые помещения. Как однажды выразился один из католических священников, «именно картины Рафаэля доказывают, что есть Бог, потому что только Бог мог позволить человеку создать такую божественную красоту». Что касается стоимости подлинных полотен Рафаэля на сегодняшний день, то это настоящий «белый слон» из рассказа Марка Твена. А именно, «всегда можно украсть белого слона, но что потом с ним делать?».

Если серьезно, то картины Рафаэля оцениваются выше, чем знаменитая «Джоконда» Леонардо да Винчи. Они практически бесценны: подсчет коммерческой стоимости начинается с миллиардов. Их невозможно украсть потому, что никто не сможет их купить. Это все равно, что украсть Лувр и перенести на задворки собственного особняка. Их невозможно украсть точно так же, как невозможно украсть подлинную «Джоконду» — кто же решится держать такого «белого слона» у себя? К тому же по законодательству многих стран за кражу произведений искусства такой стоимости как полотна Рафаэля, Леонардо да Винчи полагается пожизненное заключение.

Конечно, картины Рафаэля пытались воровать, и не раз, но так как слишком много сил было брошено на их розыск, их находили практически всегда, и преступников всегда ожидало разоблачение и жестокая кара.

Что же касается личности самого Рафаэля, то в его биографии кроется множество белых пятен и загадок. Судьба его достаточно интересна: он очень рано достиг вершины могущества и так же быстро все потерял, потеряв жизнь. Он жил не просто в ту эпоху, когда человечество занималось великими свершениями. Он жил в эпоху междоусобиц, бесконечных политических интриг и жестокой борьбы. Борьба за власть стала основой тайн папского двора. И Рафаэль оказался в самом центре этой борьбы. Как художник, «кормящийся» от власти, он не мог быть не замешан в грязные игры сильных мира сего. Но, будучи не придворным, не интриганом и не политиком, он мало что мог противопоставить профессионалам, «собаку съевшим» в жестоких боях за право получения папских милостей. Он пытался подражать им, играя по их правилам, но проиграл. Впрочем, обо все по порядку.

«Здесь покоится Рафаэль, при жизни которого природа боялась быть побежденной. А после его смерти она боялась умереть» — это надпись на могиле Рафаэля в римском Пантеоне. Эти слова, оставленные потомками в далеких веках, как нельзя лучше характеризуют и современное отношение к творчеству Рафаэля. Во времена его жизни некоторые наивные души даже считали Рафаэля сверхъестественным существом: сложно было предположить такое величие и такую творческую мощь души в самом обыкновенном человеке. Конечно же, Рафаэль не был обыкновенным человеком: он был великим художником. И от этого вытекали все его достоинства и все недостатки.

Рафаэль появился на свет под знаком Овна: этот знак дает миру очень много великих художников благодаря энергии, богатой фантазии и творческой мощи, присущей многим представителям этого знака. Овны — сильные натуры, умеющие и бунтовать, и добиваться успеха, используя для этого лучшие черты своего характера.

Рафаэлло Санти (именно так звучит настоящее имя художника) родился 6 апреля 1483 года в центральной Италии, в небольшом городке Урбино. Его фамилия часто произносилась на латинский лад как Сантиус или Санцио, а сам художник, подписывая картины, использовал латинизированную форму своего имени — Рафаэль. Именно это имя и осталось в истории всего мира, и на сегодняшний день оно тоже звучит так.

Отец Рафаэля, Джованни Санти, тоже был художником и служил при дворе герцога Урбинского. Конечно, отцу было очень далеко до того, кем стал сын: он был старательным, трудолюбивым, но достаточно посредственным художником, хотя некоторые отмечают, что работам отца Рафаэля была присуща элегантность и утонченность. Так или иначе, при дворе он не считался одаренным художником, поэтому зарабатывал очень мало. Но зато маленький Рафаэль с самого детства, примерно с двух лет, возился с кисточками, угольными карандашами, бумагой и красками. Малыш еще плохо ходил, но уже по-взрослому умел держать угольный карандаш. Отец с удовольствием обучал сына рисованию, так как с самого раннего возраста Рафаэль все схватывал на лету.

При дворе герцога Урбинского царила атмосфера высокой культуры, терпимости, утонченности и роскоши. Герцог не терпел тупых, посредственных слуг. Поэтому от тех, кто служил при дворе, требовалось постоянное развитие и обучение. Особенно это касалось тех, кто был связан с искусством. Отец Рафаэля был достаточно умным и образованным человеком. Он также пытался проявить себя как поэт, и при дворе стихи его воспринимались намного лучше, чем картины.

С самого раннего возраста Рафаэль был знаком с придворной жизнью герцогского двора. Он буквально вырос в этой атмосфере. Эти знания очень пригодились Рафаэлю позже, когда жизнь свела его с заказчиками из самых знатных и богатых слоев общества. Он знал, чем живут сильные мира сего, знал все об их интригах и пороках, а главное, умел общаться с ними так, как они того хотели. У Рафаэля были придворные манеры, он обладал очень общительным и мягким характером, следил за своей внешностью, подражал моде и одевался как настоящий придворный. В отличие от большинства художников он славился своей выдержкой и умением общаться с людьми.

Он был готов бесконечно долго терпеть дурацкие капризы богатых заказчиков и всегда был обходителен, вежлив и мягок. Полная противоположность Караваджо, который рядился в лохмотья и без зазрения совести мог прямо и грубо высказать придворному богачу все, что о нем думает. Придворным, которые привыкли к лести и некоторому раболепству, было очень приятно общаться с Рафаэлем, поэтому впоследствии у него появилось намного больше заказчиков, чем у всех остальных художников. Словом, детство при дворе поместного богача подготовило его к выходу в большой мир, в котором царили такие же интриги и законы, как и в маленьком мирке его детства.

Но детство Рафаэля закончилось очень скоро. В 1491 году умерла мать Рафаэля Маджиа. Очень скоро его отец женился во второй раз. От второго брака у отца родилась дочь Элизабетта. Но не прошло и трех лет, как отец Рафаэля умер — 1 августа 1494 года. Вторая жена отца, забрав дочь, уехала к родственникам. Рафаэль, которому исполнилось 11 лет, остался совершенно один, да еще и на улице, так как вторая жена продала дом его отца. Он остался нищим сиротой.

Его взял на воспитание брат отца Бартоломео, который был священником и жил очень бедно. Дядя был просто поражен талантом мальчика. Ребенок одиннадцати лет мог писать картины лучше своего отца! Есть мнение, что ко многим полотнам отца приложил руку и Рафаэль, помогая отцу в восемь, девять лет писать взрослые картины. Биограф и историк Джорджио Вазари писал о том, что еще маленьким мальчиком «Рафаэль помогал своему отцу писать картины, которые Джованни создавал, живя при дворе в Урбино».

Именно дядя отдал мальчика учиться живописи, не жалея для этого никаких средств. Будущая профессия Рафаэля уже была абсолютно ясна и для дяди, и для всех окружающих.

Началом взрослой карьеры Рафаэля считают 1504 год. Рафаэлю было чуть больше 20 лет. Именно в конце 1504 года Рафаэль переезжает во Флоренцию и попадает в круг профессиональных художников. Здесь он знакомится с Леонардо да Винчи, Микеланджело, Бартоломео делла Порта и многими другими флорентийскими мастерами, знаменитыми в свое время. Другие художники приняли Рафаэля весьма недружелюбно. И было за что. Его нестандартный талант рисовальщика был виден невооруженным глазом и превосходил все уже известное прежде. Единственными, кого Рафаэль не мог превзойти, были Леонардо да Винчи и Микеланджело. Что же касалось всех прочих художников, то после появления Рафаэля во Флоренции их карьера оказалась под самой настоящей угрозой.

Будущий великий мастер не терял времени даром. Он тщательно изучал технику живописи Леонардо да Винчи и Микеланджело. Сохранилось множество рисунков и эскизов Рафаэля с работ Леонардо да Винчи. Таковы были, к примеру, рисунки Рафаэля с утраченной картины Леонардо да Винчи «Леда и лебедь» и рисунки со «Святого Матфея» Микеланджело. Новые приемы, увиденные им в работах великих мастеров, заставили его работать еще упорнее, совершенствуя свое искусство и индивидуальную манеру живописи.

Первым заказом Рафаэля во Флоренции стали портреты богатого купца Аньоло Дони и его жены. По легенде, богатый купец хотел заказать эти портреты Микеланджело, но великий скульптор терпеть не мог портретную живопись, поэтому отказал в достаточно резкой форме. Разозлившись, назло Микеланджело Дони заказал портреты у молодого художника Рафаэля, которого не любили знаменитые мастера. Рафаэль взял за портреты недорого и блестяще справился со своей задачей. Портрет жены купца Рафаэль написал под влиянием «Джоконды» Леонардо да Винчи. Эти работы принесли ему славу.

Но Рафаэль не планировал оставаться во Флоренции, поэтому искал любую возможность, чтобы покинуть негостеприимный город. В 1508 году, воспользовавшись приглашением своего дальнего родственника, архитектора Донато Браманте, Рафаэль переехал в Рим.

Браманте представил Рафаэля папе Юлию II. Пораженный работами Рафаэля, Папа сразу нанял его на работу. Первая запись о выплаченных деньгах за выполненную Рафаэлем для папского двора работу датируется январем 1509 года.

Знакомство с папой Юлием и поступление к нему на службу становится поворотным в судьбе Рафаэля. Заказ, полученный от Папы, в корне меняет всю карьеру Рафаэля. До этого в свои 25 лет Рафаэль оставался художником, подающим большие надежды, известным, но еще не достигшим больших высот. Получение же такого важного и престижного заказа полностью изменило абсолютно все.

Представившийся ему шанс Рафаэль использовал просто блестяще, и с этого момента карьера художника была тесно связана с главами папского двора — сначала Юлия II, а затем сменившего его Льва X. Рафаэль стал придворным художником с очень высоким жалованием. Работа на двор папы позволила Рафаэлю занять выдающееся положение и стать первым художником Рима. Стремясь закрепиться на новом поприще, Рафаэль достаточно быстро изучил незнакомое для себя ремесло — фреску.

Раньше Рафаэлю редко приходилось иметь дело с фресками. Однако когда папа поручил ему создать фрески в Станца делла Сеньятура, Рафаэль на удивление уверенно сумел справиться со своей задачей и написал в этой комнате фреску «Афинская школа», ставшую одним из величайших шедевров не только Рафаэля, но и всей живописи Ренессанса.

Почти вся роспись в Станца делла Сеньятура была лично выполнена самим Рафаэлем. Правда, только в первых комнатах. При работе над последующими комнатами он в целях экономии времени уже достаточно широко привлекал помощников, осуществлявших замысел мастера. К тому времени у него уже была достаточно большая мастерская с множеством подмастерьев.

Рафаэль очень умело руководил работой своей мастерской, и в этом отразился не только талант художника, но и его организаторские способности настоящего бизнесмена. К тому времени он занял лидирующее положение в Риме по количеству полученных заказов на портреты, картины, фрески. И с помощью хорошей организации работы помощников брал максимальное количество заказов, вовремя справляясь со всеми. Такое поведение не могло не вызывать ненависти со стороны всех остальных художников. Однако миролюбивый и дипломатичный характер Рафаэля позволял ему не наживать открытых врагов. К тому же ему явно благоволил Папа, поэтому многие завистники побаивались открыто выражать свою вражду.

Сам же Рафаэль умел весьма тонко вести себя с собратьями-художниками. В искусстве всегда царит дух соперничества и конфликты, но Рафаэль не испытывал ревности к успехам своих друзей-художников, умело проявляя дружелюбие и дипломатичность. По словам историка Вазари, «нельзя было не отметить его изящество, трудоспособность, красоту, скромность и удивительный характер». Вазари, безусловно, преувеличивал. Но то, что Рафаэль обладал хорошим характером, за который его любили многие, отмечено и в других источниках. К тому же Рафаэль вырос при дворе и умел вести себя в таких условиях, в которых потерялись бы и более искушенные царедворцы.

Несомненно, в жизни и смерти Рафаэля вопросов больше, чем ответов. Но известно одно: Рафаэль был придворным художником, именно так он добился почета, денег и славы.

Он был вынужден вести образ жизни богатого придворного и считался своим человеком в дворцах аристократов, придворных вельмож. Он посещал немыслимо длинные трапезы в папском дворце, все официальные приемы и «тусовочные мероприятия», если это перевести на современный язык. Если бы в те годы существовали телевидение и Интернет, можно было бы не сомневаться, что Рафаэль каждый день мелькал бы по телевизору и стал звездой Youtube.

Он принимал участие во всех забавах и увеселениях двора. Ненавязчиво, тонко, исподволь он делал свое присутствие при дворе постоянной необходимостью, поставив себя так, что его мнение спрашивали по любому поводу. Чтобы ни задумал очень любивший развлечения папа, Рафаэль был первым.

Прогулка на новых лошадях, полученных в подарок от англичан — Рафаэль гарцевал рядом с Папой. Ныряние с лодок в дворцовый пруд — и Рафаэль нырял с лодки. Посещение знаменитой куртизанки — как же без любимца папского двора. Находка древней языческой статуи — и первым именно Рафаэль высказывает дворцу свое мнение. Представление с дрессированными собачками — и Рафаэль сидит в первом ряду.

Рафаэль был придворным художником в полном смысле этого слова. Если папе, к примеру, не спалось и хотелось обсудить новую солонку из серебра, Рафаэля будили в 4 утра и тащили во дворец. Мало кто понимал, как удавалось Рафаэлю совместить такой темп светской жизни с работой в мастерской. На самом деле он жертвовал часами своего сна, своим здоровьем, прекрасно понимая, что стоит ему чуть-чуть ослабить этот бешеный темп, и его тут же подвинут в сторону.

Существуют очень интересные сведения из различных исторических источников о том, что иногда Рафаэль сердился сам на себя, на свою жизнь и даже страдал, что все эти нелепые тусовочные дела отнимают его у искусства. Рафаэля так доставали заказчики, богатые покровители и постоянные посетители, он был так перегружен заказами и придворными гулянками, что часто высылал к назойливым посетителям кого-то из своих учеников сказать, что «Рафаэль умер». Иногда эта фраза с юмором звучала по всему Риму, примерно так: будет ли сегодня на этом приеме Рафаэль? Похоже, нет, он прислал сказать, что опять умер.

Впрочем, «умирание» длилось недолго, и в конце концов все возвращалось на круги своя. Есть натуры, которые только путем интенсивной светской жизни умеют добиваться успеха. К тому же у Рафаэля просто не было другого выхода: уж очень ему хотелось как можно дольше оставаться первым художником Рима.

Дальше в карьере Рафаэля происходит самый большой перелом, вызвавший немало толков не только в Риме, но и по всему миру. Папа решил затеять грандиозную стройку, построить самый великий, самый главный собор христианского мира, который должен был прославить престол папы в веках. Началом этой стройки заведовал родственник Рафаэля, Браманте, тот самый, который пригласил художника в Рим. Должность главного архитектора папы Браманте занимал с 1506 года. Но в 1514 году Браманте умирает. И Рафаэля приглашают в качестве главного архитектора на реконструкцию и постройку самого большого в мире христианского храма — собора святого Петра. В 1514 году Рафаэль официально назначается на эту должность. Именно он возглавляет самый значительный архитектурный проект Папы.

Рафаэля очень многие обвиняли в полной некомпетентности, но, конечно, это было не совсем так. Невозможно было создавать прекрасные фрески, не будучи архитектором, не владея знаниями по архитектуре. Конечно, в первую очередь Рафаэль был живописцем. Но недаром говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Рафаэль обладал быстрой обучаемостью, к тому же был учеником Браманте, который заведовал стройкой с 1506 года. Поэтому назначение было вполне оправданным.

Вознесение Рафаэля на самый верх пришлось не по душе тем, кто сам метил на эту должность. По легенде, папа устроил нечто вроде конкурса для претендентов. Нужно было представить эскизы и макет будущего храма. Работы всех участников были очень хороши, но когда папа увидел проект Рафаэля, он понял, что именно такой храм прославит его на века. Это был тот самый храм, о котором он мечтал с самого начала постройки.

По своим техническим параметрам проект Рафаэля был очень сложен и соответствовал более современной архитектуре. Кроме того, собор получался большей площади, чем планировалось раньше. Поэтому для его расширения было необходимо снести несколько древних часовен и храмов, которые мешали строительству. Это вызвало настоящие волнения. Рафаэля обвиняли в том, что он намеренно уничтожает произведения искусства. Но, находясь под покровительством папы, он все-таки настоял на своем, сумев сделать так, как считал нужным.

К сожалению, архитектурные творения Рафаэля постигла более печальная участь, чем фрески и живописные работы. После смерти самого Рафаэля его планы реконструкции собора святого Петра были пересмотрены. В его архитектурные конструкции были внесены значительные изменения, а часть построек, которые предполагалось снести, были оставлены и не подвергнуты сносу. Большинство же архитектурных сооружений, построенных Рафаэлем лично, были впоследствии снесены или полностью перестроены. Поэтому сейчас мы не имеем возможности составить полное представление о достижениях Рафаэля в сфере архитектуры.

В 1515 году Рафаэль был назначен на очередную высокую должность. Он получил место главного хранителя древностей. Папа Лев X возложил на художника ответственность за сохранение и перепись античных изваяний. Это означало, что каждое изваяние, найденное при строительных работах или вынесенное из часовни, которая должна была подвергнуться сносу, заносилось в специальный каталог и становилось на специальный папский учет. Делалось это для того, чтобы ценности (а античные изваяния уже в те годы стоили очень дорого) не уплывали из папской казны. Если перевести на современный язык, Рафаэль должен был следить за тем, чтобы не воровали статуи, и мешать разворовывать, списывать обнаруженные сокровища.

И вот тут Рафаэль вступил на очень скользкий, тяжелый путь, соприкоснувшись с самым настоящим криминальным миром черных арт-дилеров, существовавших и в те времена. На языческих статуях кормилось огромное количество мошенников. Криминальный заработок на статуях представлял собой две возможности.

Первое: под языческую статую изготавливалась подделка, затем эта подделка «случайно», на стройке, «выкапывалась» из земли, заносилась в каталог как найденная древность: заносил ее в список, разумеется, хранитель древностей за огромную взятку. Затем за бешеные деньги она «впаривалась» какому-то богатому аристократу, который был твердо уверен, что приобрел подлинник. Если перевести это на более современный язык, то за огромную взятку хранитель древностей заносил подделку в список найденных статуй, и это служило доказательством ее подлинности при продаже за большие деньги.

Известно, что этот способ практиковали все предыдущие хранители, в том числе и предшественник Рафаэля.

И второй способ: настоящую найденную статую можно было легко списать как уничтоженную, безнадежно поврежденную в процессе строительных работ. Существуют интересные документы о том, что античные римские изваяния зачастую использовали в то время как строительный материал при постройке новых зданий. При такой практике криминальная схема осуществлялась еще проще.

В этом случае хранитель (естественно, за колоссальную взятку) списывал найденную статую как уничтоженную на стройматериалы. Именно так проходила запись по всем документам. После этого статуя — настоящая, подлинная — поступала на черный рынок и приносила огромные барыши. Известно, что на документе о назначении Рафаэля существовала приписка папы, запрещающая использовать найденные статуи для строительных работ.

Это означало, что предшественник Рафаэля практиковал и эту криминальную схему, позволяющую богатеть без особого труда. Таким образом Рафаэль оказался между двух огней: с одной стороны, папа желал поставить криминальный бизнес под жесткий контроль, с другой стороны, криминальные арт-дилеры никак не желали расставаться с черным рынком статуй, приносящим колоссальные легкие деньги. Ведь в те годы античные статуи были в большей моде, чем произведения живописи и даже изделия искусных ювелиров. Знатные патрицианские семьи не жалели никаких денег за то, чтобы поставить в своем саду какого-то античного Вакха или фавна, выкопанного прямо из земли.

Существуют документы о том, что по мере своих сил Рафаэль попытался бороться с криминальным рынком. Так, он разработал детальный план по точной переписи всех античных памятников древности, скульптур. Теперь ни одна статуя не могла исчезнуть с раскопок без его ведома. О каждой же найденной скульптуре он докладывал лично папе.

Известны, к примеру, факты о том, что некоторые статуи Рафаэль лично велел разбить. Это означало, что в землю стройки пытались подсунуть подделки ведь судя по отношению Рафаэля к своей новой должности, он мог разбить только поддельные статуи. Как известно, настоящий художник всегда может отличить подлинную работу от подделки, для этого во все века существовали профессиональные знания. Обладал такими знаниями и Рафаэль.

Это означало, что он пытался прекратить спекуляции и криминальные заработки. А значит, изначально вступил в неравную игру, обреченную на проигрыш. Чем отказаться от заработка на античных подделках, легче было устранить строптивого хранителя, а затем поставить на его место своего человека. В те годы не было ни промышленности, ни спекуляций на природных ископаемых, ни банковских афер, а значит, большие деньги могли крутиться либо в придворных кругах, либо в криминальном арт-бизнесе на торговле поддельными или настоящими античными статуями.

Существуют еще интересные факты о том, что как только Рафаэль вступил в свою новую должность, точнее, две новые должности, он сразу же начал массовые увольнения бригадиров и мастеров высшего звена. За что? За фальшивые строительные сметы, мошенничество и спекуляцию.

Обычным мошенничеством было, когда бригадир покупал, к примеру, дешевый песок по низкой цене, а в смете ставил высокую цену как за песок высшего качества. Получив деньги, разницу брал себе. Такое мошенничество раскрывалось очень быстро: сооружение, построенное на плохом материале, быстро заваливалось, и нужно было начинать все заново и опять тратить деньги на покупку новых стройматериалов.

Еще одним видом мошенничества была «левая» перепродажа хороших, дорогих стройматериалов и замена их на более дешевый эквивалент. Так зарабатывали бригадиры и десятники. Результат мог получиться таким же (все быстро заваливалось), но могло и держаться, если дешевые материалы обладали неплохим качеством. Хотя внешний вид был гораздо хуже.

Чтобы воспрепятствовать такой ночной «распродаже» (а перепродавали по ночам, когда стройка не работала), Рафаэль был вынужден попросить у папы вооруженную охрану и по ночам дежурить на стройке. Эти меры дали результат: охрана поймала мошенников, несколько человек были отправлены в тюрьму, и открытая «распродажа» прекратилась.

Еще одним видом мошенничества была раздутая смета, когда вписывалось все, что душе угодно, даже дождевая вода, чтобы увеличить количество денег, отпущенных на закупку. Ненужное никто не покупал, а разницу клали в карман. Для того, чтобы раскрыть такой более тонкий обман, приходилось консультироваться с несколькими специалистами параллельно, что отнимало и время, и силы. Но без таких мер предосторожности сметы могли разрастись просто до чудовищных размеров.

И, конечно, одним из самых распространенных видов мошенничества был липовый список рабочих, так называемая «спекуляция на мертвых душах». Бригадир вносил в список своей бригады вымышленных рабочих и получал на них зарплату, которую отправлял в свой карман. К примеру, в списке бригады каменщиков или маляров могло быть 20 фамилий, а на стройке работали только 10 человек. Приходилось делать постоянные переклички и выискивать такие «мертвые души», что было достаточно трудно сделать, так как бригадир с пеной у рта клялся, что вчера такой-то 12 часов работал, а сегодня не вышел, так как ногу повредил.

Иногда, чтобы предотвратить конфликты с рабочими и как результат — потерю времени, Рафаэль был вынужден закрывать глаза на липовые списки рабочих, выплачивая им деньги. Он пришел к этому после нескольких случаев, когда уличенный в обмане бригадир вообще отказывался приводить на работу своих людей, и строительство простаивало, принося колоссальные потери.

Все эти конфликты и разборки очень многим были не по душе. За спиной же недоброжелатели Рафаэля пытались очернить его в глазах папы, ябедничая, что он тратит на строительство слишком много денег.

Впрочем, навредить клеветникам не удавалось. Ведь Рафаэль самым тесным образом был связан со всеми предприятиями, проводимыми папой. Но при этом он еще и выполнял частные заказы богатых клиентов, постоянно занимаясь живописью. После тяжелого дня, проведенного на стройке собора святого Петра, живопись становилась его отдушиной. Но при этом он еще и умудрялся вести бурную светскую жизнь, посещая все приемы в папском дворце. Без него теперь не обходился ни один официальный прием, ни одна богатая светская вечеринка.

Очень часто по вечерам папа Лев X приезжал на строительство своего собора. Сопровождал его всегда Рафаэль. Элегантный, дорогой, а главное, очень чистый костюм папского любимца чудовищно раздражал грязных, перепачканных землей и мелом рабочих в порванных робах. Рабочие начинали роптать за его спиной.

Рафаэля предупреждали о том, что его роскошный вид в бархате и атласе, украшенном золотом и драгоценными каменьями, очень сильно раздражает рабочих на стройке и вызывает у них недовольство. Рабочие не видели в нем мастера и архитектора, не признавали за своего и постепенно очень сильно невзлюбили. Рафаэлю говорили, что он по душе далеко не всем. Но он только посмеивался. И действительно — слишком велика была пропасть между грязными, безродными рабочими, и вторым человеком во всем Риме после самого папы.

На стройке были так плохо настроены к Рафаэлю, что даже его попытки пресечь мошенничество и наказать воровство не находили поддержки и встречались в штыки. Никто не верил в то, что он делает это искренне.

Еще одной серьезной причиной, усугублявшей плохое отношение к Рафаэлю было его богатство. Постепенно Рафаэль стал очень богатым человеком, и в это плохое отношение быстро переросли все симпатии и положительные моменты от хорошего характера художника.

Папа очень щедро оплачивал его услуги. Рафаэль получал щедрое содержание от папы и достаточно много золота от богатых заказчиков. Он снял роскошную виллу в дорогом районе Рима, поселил там красивую любовницу и целый штат слуг. В Риме Рафаэля можно было видеть повсюду — на любом мероприятии, на каждом приеме. Весь город говорил о немыслимой роскоши и дороговизне его туалетов.

Есть очень интересный исторический факт, доказывающий, что одновременно с ростом материального благосостояния у Рафаэля стала расти заносчивость, вызванная быстрым продвижением по службе. Несмотря на то, что многие исторические источники называли его характер мягким и легким, этому человеку все-таки была свойственна некая противоречивость. С одной стороны — услужливость по отношению к власть имущим, с другой — презрительно-небрежное отношение к тем, кто стоял ниже его. Но, наверное, подобное отношение является не свойством характера, а формируется практически у всех, кто добился некоего успеха — или думает, что добился. Зазнайство и пренебрежение теми, кто не имеет ни денег, ни славы, ни высокого положения в обществе является отличительной чертой и нашего времени для многих персон, попавших в «высший список» по какому-то жизненному недоразумению.

Деньги и слава, как известно, очень сильно меняют людей. Меняли при папском дворе, меняют и сейчас, в мире супертехнологий, в современном XXI веке, причем, что самое интересное, изменения — один к одному.

Так вот: этот исторический факт об изменениях, которые произошло с Рафаэлем, очень четко описал в своем романе о Микеланджело «Муки и радости» американский писатель Ирвинг Стоун.

Однажды вечером, когда Микеланджело, закончив работу в Сикстинской капелле, шел по площади святого Петра в грязной рабочей одежде, в блузе, забрызганной краской и штукатуркой, он увидел Рафаэля. Тот шагал ему навстречу празднично, нарядно и модно одетый, в модных высоких ботинках с серебряными пряжками, в белоснежной батистовой рубашке и голубом кафтане, окруженный поклонниками. Микеланджело остановил его:

— Куда ты идешь, разодетый, будто князь?

— Я и есть князь. Князь живописи, — парировал Рафаэль. И в свою очередь довольно грубо поинтересовался: — А куда идете вы в одиночестве, будто палач?…

Но мало кто знал о том, что в последние месяцы перед своей смертью Рафаэлю сопутствовало очень тяжелое душевное состояние. Мучимый депрессией и каким-то непонятным, необъяснимым страхом, он изредка выдавал тяжелые душевные терзания против своей воли.

Он начал работу над картиной с карающим ангелом, грозные мистические мотивы которой были абсолютно не характерны для его мягкого, возвышенного творчества. Он постоянно говорил о каких-то грехах.

В письмах к своему другу Кастальоне Рафаэль называл себя смертельным грешником. Еще он писал о том, что его Мадонны — это его великое покаяние. А самая горячая из этих молитв — «Сикстинская Мадонна».

Он всерьез опасался судьбы и боялся, что судьба руками других людей может сыграть с ним какую-то злую шутку. И все это происходило за некоторое время до его смерти.

Между тем часы жизни великого художника уже отбивали последние удары. Свой 37-ой день рождения Рафаэль вознамерился отметить с небывалой пышностью и размахом. На его вилле был приготовлен роскошный прием. Вся высшая знать, весь цвет Рима почтили этот прием своим присутствием. Гости смотрели выступления приглашенных артистов, наслаждались изысканными и дорогими кушаньями. Говорили о том, что обсуждать такой прием весь Рим будет достаточно долго. Сплетничали о суммах, в которые влетели художнику торжества: даже для привыкшего ко всему Рима это было целое состояние.

К вечеру сам художник исчез из поля зрения гостей. Поговаривали, что он почувствовал недомогание, выпив лишнего, и лежит в одной из спален виллы, пытаясь прийти в себя.

Досужие сплетники, впрочем, в это не верили, сразу решив, что Рафаэль намеренно удалился с одной из придворных красавиц, к которым всегда чувствовал огромную тягу… Впрочем, гости быстро смирились с отсутствием самого хозяина: это не мешало им наслаждаться торжеством.

Рафаэль больше никогда не вышел к своим гостям. Он умер в одной из гостевых спален своей виллы. Умер во время самого роскошного приема, на который был приглашен весь Рим. Именно на этом приеме Рафаэль праздновал свой день рождения. Он очень хотел отметить свой день рождения каким-то необычным способом.

Официальных объяснений и версий смерти Рафаэля на сегодняшний день нет, известны только ничего не объясняющие, разрозненные факты. Так, к примеру, известно, что Рафаэль умер в Риме 6 апреля 1520 года во время празднования своего дня рождения. Ему было 37 лет. Похоронили его в Пантеоне, отдав дань его величайшему таланту.

Странные обстоятельства его смерти в день рождения, а главное, смерть в таком молодом возрасте не могли не вызвать огромное количество слухов. Все это было трагической загадкой, а такую историю люди не способны оставить без внимания. Сразу же появилось множество версий.

Была ли смерть Рафаэля естественной или неестественной? Этого никто не знал. Представителями папского двора было сделано все, чтобы избежать слухов о возможности насильственной смерти Рафаэля.

Историк и биограф многих знаменитостей Вазари писал, что Рафаэль умер «после времяпрепровождения еще более распутного, чем обычно». Вазари намекал на то, что в момент сексуальной оргии у Рафаэля могло остановиться сердце. Такие слухи действительно циркулировали по Риму, ведь подобное времяпрепровождение было свойственно тому кругу, в котором жил и вращался Рафаэль.

В подобных слухах был бы смысл, если бы Рафаэлю было, скажем, лет 60, 65… В таком возрасте интенсивный секс действительно может представлять опасность. Но 37 лет для мужчины — самый расцвет силы и молодости, поэтому подобные предположения абсолютно беспочвенны. В 37 лет инсульт на сексуальной почве не грозит.

Второй версией, упорно циркулирующей по Риму, было предположение о том, что на очередных раскопках, которые посетил Рафаэль в своей должности, он заразился болотной лихорадкой; эту болезнь еще называли римской лихорадкой, и она погубила достаточно много людей. В этой версии подчеркивалось, что смерть Рафаэля каким-то образом могла быть связана с раскопками. Было что-то нехорошее, что произошло — или постоянно происходило — на раскопках. Как бы зацепка, только вот непонятно, к чему.

Третья версия — самая простая и одновременно действительно имеющая право на существование. Это версия о том, что сердце художника просто не выдержало постоянных перегрузок, в которых он жил. Действительно, в последние годы Рафаэль часто выглядел абсолютно больным от переутомления. Он жаловался близким друзьям, что новые обязанности стали для него тяжким бременем, он почти не может их исполнять. И действительно, темп его жизни был просто страшным: стройка собора, работа с древностями — конфликтная и отнимающая время работа, надо сказать, бурная светская жизнь, а по ночам — работа над многочисленными заказами. Постоянное недосыпание и переутомление. От всего этого вполне могло не выдержать сердце.

Но в такой весьма гладкой версии существовал значительный камень преткновения — опять-таки возраст, 37 лет… И очень серьезные сомнения в том, что такое количество тяжелой работы, которую выполнял Рафаэль, можно было выполнять с больным сердцем.

Впрочем, эта версия действительно выглядела правдоподобно. И на основе анализа всех фактов вполне можно было поверить в естественный характер смерти.

И, наконец, четвертая версия, о которой предпочитали говорить тайком, но говорили все-таки очень много — это насильственная причина смерти художника, то, что Рафаэль был отравлен.

Многие посчитали, что Рафаэля отравили на обеде по случаю его дня рождения. Возможно, это было сделано по приказу папы, или яд подсыпали его собратья-художники. Именно поэтому Рафаэль угас в расцвете лет. Симптомы же болезни и то, что происходило на вилле в тот злополучный день 6 апреля, очень напоминали отравление ядом.

Надо сказать, что если изучить множество исторических источников, то можно сделать вывод, что за все годы существования папского двора в средневековой Италии, причем при всех папах, отравление ядом было распространено так же, как сейчас насморк. Отравлению ядом приписывали каждую значительную, резонансную смерть и практически никогда не ошибались.

Вскрытие в те годы не делали. А симптомы отравления вполне можно было списать и на лихорадку, и на кишечную инфекцию, и на пищевое отравление, и на смерть от воспаления легких — да на все, что душе угодно! Словом, ядом в те годы никого нельзя было удивить. К тому же это был самый точный и надежный способ улаживания всех проблем: проблема устранялась легко и быстро с исчезновением мешающего человека.

И если проанализировать все обстоятельства, то можно сделать вывод, что в случае с Рафаэлем яд мог бы объяснить практически все. Начиная от того, что в день, когда на вилле присутствовало огромное количество различных людей, было так легко использовать яд практически незаметно.

Итак, что же происходило на вилле 6 апреля? Попробуем восстановить обстоятельства. Они четко зафиксированы в записях Вазари.

По мнению Вазари, сексуальная невоздержанность Рафаэля послужила причиной его ранней смерти. И на день рождения в доме художника собралось достаточно много женщин, которые имели с Рафаэлем сексуальную связь. По словам Вазари, у Рафаэля всегда было несколько любовниц одновременно: официальная, общеизвестная, которая жила на вилле, 2–3 светские львицы, которые намеренно подчеркивали свои отношения с художником ради положения в обществе, и какая-то тайная возлюбленная, в которую он был влюблен и прятал от всех, то есть не демонстрировал отношения публично.

И в день, когда состоялся прием, все эти дамы присутствовали в толпе гостей. Но ни с одной из них Рафаэль не уединялся.

После обеда он почувствовал легкое недомогание и поднялся наверх, в спальню, чтобы прилечь, а потом вновь спуститься к гостям. Поднялся в спальню один. Вскоре его ученики заметили, что художник не выходит. Они пошли за ним и в спальне нашли Рафаэля в тяжелом лихорадочном состоянии, почти в беспамятстве.

Среди штата придворных Рафаэля был и врач. Его немедленно привели, и он принялся делать то, чем лечили в те годы — кровопускание. Но от этого художнику становилось только хуже. Прекратив обильное кровопускание, врач попытался дать укрепляющее средство из трав, но от него было еще меньше толку. Художнику становилось все хуже и хуже, и через час он умер, так и не придя в сознание. Его смерть сразу же попытались скрыть от гостей.

Интересно то, что ни одна из дам художника не попыталась разыскать его в конце вечера, не поднялась наверх. Впрочем, никто из гостей не проявлял никакой тревоги по поводу его отсутствия.

Осталось описание симптомов, которые появились у художника перед смертью. Итак, эти симптомы выглядели следующим образом:

— лихорадочное состояние;

— приливы крови к голове и отливы, сопровождаемые потерей сознания;

— бред, дезориентация в пространстве и времени;

— непонимание того, где он находится, поврежденные участки памяти;

— сухость во рту;

— боли в животе, напряженные мышцы брюшной полости;

— судороги, сопровождаемые потерей сознания;

— изменение цвета и густоты крови — чрезмерная вязкость, слишком темный цвет.

Если рассмотреть некоторые из подобных симптомов в совокупности, то можно сделать вывод, что они вполне характерны для острой, быстро развивающейся инфекции — к примеру, для вируса менингита.

На возможность вируса, напрямую связанного с поражением мозга, как менингит или острая форма вирусного гриппа, может указывать повышение температуры (лихорадка), потеря сознания, выпадение памяти и дезориентация во времени.

Но симптомы, связанные напрямую с брюшной полостью или органами пищеварения — боли в животе, сухость во рту, никак не могут быть связаны с гриппом или менингитом.

Если же обратиться к клинической фармакологии, то можно сделать вывод, что большинство ядов растительного или алкалоидного происхождения способы дать именно такую симптоматическую картину. И сухость во рту, и судороги, и потеря сознания, и боли в животе, и изменения в крови — все это может быть частью клинической картины, возникшей на фоне элементарного отравления. Существует огромное количество ядов, которые действуют не сразу, а через определенный промежуток времени, особенно если яд был принят на полный желудок. В данном случае яд был принят во время обильной трапезы, поэтому вполне логично, что действие его началось не сразу.

Но судя по описанию симптомов, доза этого яда была достаточно большой, так как сразу же началось сильное воздействие на центральную нервную систему с поражением нервных окончаний в виде судорог и мозговых явлений — потери сознания, памяти, дезориентации.

Большинство ядов того времени (а мы ведем речь о времени, когда не было ни современной химии, ни фармакологии) имели отвратительный вкус, и их легко было обнаружить в еде. Их вкус был непереносим для человеческого вкуса и обоняния. Но стоило заправить блюдо острыми травами, обильно добавить сильно пахнущие специи, как отвратительный вкус яда можно было замаскировать. Особенно если острое, ароматное блюдо запивалось крепким алкоголем. Поэтому большинство отравлений происходило именно во времена застолий, на пирах. Люди переставали обращать внимание на непривычный пряный вкус блюда, и яд легко было подсыпать в бокал или тарелку.

Именно поэтому яд, скорей всего, был подсыпан во время праздничного застолья, когда огромное количество блюд вполне способно было заглушить его вкус. Вариант пира гарантировал точное попадание яда по назначению в отличие от более камерной, спокойной атмосферы обычного домашнего ужина.

Кроме того, пир был еще и своеобразной «гарантией безопасности» для отравителя: если бы кто-то заметил отравление, всегда можно было бы списать его на пищевое, сославшись на некачественный состав, испорченные продукты в одном из множества блюд, поданных на стол. И никто бы с точностью не определил, какое именно блюдо было испорчено.

Логический вопрос современности о том, почему плохим блюдом не отравился за столом кто-то еще, в те годы просто не стоял. В ту эпоху люди верили, что различные продукты на организм каждого человека обладают строго индивидуальным действием. К примеру, для одного морская рыба полезна, а другой человек попробует ту же самую рыбу и умрет. Или грибы — могут вызвать смерть, если организм их не переносит. Такие суждения вовсю поддерживались и поощрялись в обществе из-за огромного количества отравлений, которые нужно было как-то объяснять. Вот и объясняли тем, что абсолютно одинаковая пища действует на каждого человека по-разному.

Конечно, сейчас мы понимаем, что подобные утверждения — просто чушь. Никто не умрет, попробовав свежую, хорошо приготовленную морскую рыбу. Но вот если к этой рыбе подмешать содержимое перстня с некой предприимчивой руки, результат будет совершенно противоположным. Самое же главное в таком убийстве — не совершить его технически, а объяснить как абсолютно естественную смерть.

Устранение путем имитации естественной смерти — такого нельзя найти ни в одном учебнике по криминологии. Но, тем не менее, это блестяще и постоянно работает на практике как способ номер один для «профессионалов смерти». В мировой истории нет и не было такой власти, у которой не существовал бы особый, тайный карательный отдел спецслужб, устраняющий со своего пути неугодных. Это правило работало в любом веке, при любом строе или политической системе.

Работали (и работают) в таких отделах, как правило, настоящие профессионалы в своей области, особенно в области ядов. Изучение ядов, комбинация их свойств — лучшее острие любого секретного оружия. И если все-таки возникают подозрения, значит, сотрудники действовали недостаточно профессионально.

Вспомним секретную лабораторию ядов в НКВД, которой распоряжался лично Ягода. И в каждой стране, при каждом режиме существовали подобные секретные лаборатории.

Но самой главной частью такой секретной работы спецслужб была не комбинация ядов, а правильный способ найти подходящего козла отпущения, то есть исполнителя. Исполнителя в случае провала всегда можно было сдать, откреститься от него так, чтобы в это поверили. А в случае его успеха всегда можно было использовать еще и еще, до провала.

Итак, убийство спецслужб всегда должно быть построено по схеме, в которой удачно использовался так называемый «козел отпущения» — исполнитель. Это был человек, который должен был дать яд в строго определенный момент. Исполнитель был обречен: его всегда сдавали в случае провала, легко выбрасывая на расправу. В случае же успеха он подписывал своеобразный контракт о том, что совершать подобное он будет снова и снова и никогда уже не развяжется с нанявшими его спецслужбами. Его жизненный путь будет продолжаться либо до провала, либо до того момента, когда его уберут за ненадобностью сами спецслужбы с помощью другого исполнителя. Третьего не дано. Во всех случаях исполнитель автоматически равняется жертве.

Мотивы, по которым становятся такими исполнителями, — самые различные, их очень много. А вот конец всегда один.

Исполнители существовали и в Европе, и в Азии, и в средневековье, и сейчас, в наши дни. Схема же не менялась ни разу со времен крестовых походов. Впрочем, если что-то отлично работает до сего дня, зачем же это менять?

Еще одним правилом убийства, совершенного спецслужбами, должна быть твердая иллюзия полной непричастности спецслужб. Конкретно — примерно так: в убийстве того, кто обласкан властью, не должно быть подозрений на власть.

Поэтому абсолютно идеальным исполнителем во все века становилась женщина. Женщина, на которую должна была клюнуть жертва, то есть обреченный на смерть мужчина, либо женщина, уже давно присутствующая в близком окружении этого мужчины и по каким-то своим глубоко личным причинам желающая ему смерти. Как правило, поиск такой женщины никогда не составлял труда. Новую легко было найти, а уже присутствующую в окружении — подкупить или запугать. В любом случае, всегда можно найти причины, по которым любовница или жена в пылу гнева захочет отомстить своему мужчине. Их способен быстро и без труда отыскать даже психолог-двоечник. Что уж говорить о настоящих профессионалах своего дела?

В азиатских странах женщины всегда использовались как идеальные орудия мести и кары: их называли гейшами. В Европе же существовали «мстительницы» двух видов: либо профессионалки, способные все сделать и выкрутиться из всего, либо дуры, которые сделают-то все, но обязательно попадутся и все возьмут на себя. В любом случае, недаром знаменитая пословица «ищите женщину» была придумана в Европе.

Эта пословица стала верным ключом к очень многим заказным убийствам. Как правило, чтобы избавиться от неугодной личности, проще всего было сделать так, чтобы мотивы этой неугодности хранились в глубокой тайне. Для этого искали идеального исполнителя — женщину. И находили — почти всегда.

Версия о том, что именно женщина была причастна к смерти Рафаэля, все чаще и чаще звучит в работах современных исследователей. Так ли обстояло на самом деле? Это мы вряд ли узнаем. Могли ли существовать в жизни Рафаэля женщина, сыгравшая такую роковую роль? Она была.

Ее жизненный путь был достаточно тернист, а смерть подлила еще больше масла в огонь — горящий огонь слухов. Она закончила свой жизненный путь настолько загадочно и странно, что до сегодняшнего дня большинство исследователей полагает ее смерть главным доказательством ее вины. Впрочем, обо всем по порядку.

Исследователь и биограф Вазари в своих исторических очерках о жизни и смерти Рафаэля очень много пишет об отношениях художника с женщинами. Этой части биографии Рафаэля Вазари уделяет особенное внимание.

Вазари пишет, что одним из самых главных пороков — или черт характера, если угодно — Рафаэля была его страсть к женщинам. Он никогда не был официально женат, но молва приписывала ему самые громкие романы того времени. Среди дам его сердца были и знатные замужние патрицианки, и куртизанки, и девицы из простонародья самого низшего сословия.

Если перевести на простой обывательский язык, то Рафаэль был бабником. А то, что он был бабником — так общество, собственно, и ждет подобного поведения от художника. Странной бы выглядела как раз противоположная крайность — к примеру, высокоморальное поведение. А то, что художник — бабник… Как сказал бы один всем известный персонаж из знаменитого мистического произведения «Мастер и Маргарита», «тоже мне, бином Ньютона!». А второй не менее известный киноперсонаж добавил бы: «бабы и кабаки доведут до цугундера». Правы были бы оба. Оба этих выражения в жизни и смерти великого художника сыграли именно такую роль.

В своих описаниях образа жизни Рафаэля Вазари отмечал еще одну очень интересную особенность художника: всегда выбирать абсолютно не подходящих ему женщин и создавать отношения, из которых вытекали самые немыслимые проблемы и сложности. Чего стоили одни только обозленные мужья!

Впрочем, подбирать абсолютно нелепых и неподходящих женщин — курьезная способность многих выдающихся художников. Недаром они часто прячут своих подруг, потому, что у «нормальных» мужчин подобные жительницы «Кацапетовки» могут вызвать лишь полное и окончательное недоумение, смех сквозь слезы. Как часто шутят, все равно, что Брэд Питт с уборщицей. И в этих печальных случаях вполне оправдан такой снобизм. Впрочем, автор нашумевшего романа «Духless» Сергей Минаев выразился еще круче: «свинотаракан из Усть-Пиздюйска».

Однажды один достаточно знаменитый скульптор-иностранец шутил с журналистами на открытии выставки своих скульптур:

— Ребята, вы эту толстуху лучше не фотографируйте, а то меня просто не поймут!

Появление девушки художника вызвало в толпе журналистов такой шок, что с перепугу они даже перестали фотографировать. А вся женская половина «акул пера» с завтрашнего же дня твердо решила сесть на самую жесткую в мире диету.

Впрочем, это так, присказка. А сказка заключается в том, что в жизни Рафаэля существовала одна очень длинная и запутанная история с плохим концом — история, о которой пишут все его биографы в мире.

Эта история случилась в тот период жизни художника, когда он уже достиг успеха, богатства и славы. Предшествовало же ей решение Рафаэля вступить в законный брак, в первый и последний раз в жизни. В 1514 году Рафаэль собирался официально жениться на племяннице кардинала Биббьены Марии, знатной и богатой патрицианке из самого высшего общества. В этих отношениях не было особой любви, но невеста могла принести художнику и богатство, и очень серьезные связи. Но свадьба так и не состоялась. За несколько недель до свадьбы невеста умерла от оспы. Решив, что это очень печальное предзнаменование. Рафаэль больше не делал попытки вступить в законные узы брака.

Через некоторое время после смерти невесты он встретил девушку, которой суждено было сыграть роковую роль в его судьбе. Когда они познакомились, это была просто девушка из беднейших слоев общества, дочь пекаря Форнарина. Форнарина — это не имя, а прозвище, и оно так и осталось за ней. Но уже через некоторое время она стала самой известной и высокооплачиваемой куртизанкой Рима (все, разумеется, поняли, о чем идет речь), причем судьбу продажной женщины она выбрала исключительно по своей воле.

Многие историки считают, что таинственной возлюбленной Рафаэля Форнарины никогда не существовало на самом деле. И действительно, прямых доказательств ее существования нет. Что же касается работ Рафаэля, то на всех его портретах и фресках изображены абсолютно разные женщины, двух одинаковых просто нет.

Исследователь Антонио Валерии открыл тайну настоящего имени Форнарины, заинтересовавшись загадочной смертью таинственной монахини из одного флорентийского монастыря.

Работая в монастыре, за пределами монастырского кладбища он совершенно случайно обнаружил таинственную могилу, на которой не было имени. Эта могила была как бы намеренно отделена от всех остальных. Находилась она за оградой кладбища: значит, можно было предположить, что в могиле погребен самоубийца. Заинтересовавшись этой загадкой, он начал искать подсказки в монастырских архивах.

И очень скоро обнаружил, что в могиле погребена монахиня со светским именем Маргарита Лути. Находилась в монастыре она недолгое время и умерла при невыясненных обстоятельствах: скорее всего, действительно покончила с собой. Именно поэтому ее похоронили за пределами монастырского кладбища. Маргарита Лути и была Форнариной, таинственной возлюбленной Рафаэля.

Многие исследователи сходятся на том, что Форнарина, ставшая любовницей Рафаэля и поселившаяся на его вилле, очень скоро перестала довольствоваться ролью возлюбленной художника. Рафаэль ввел ее в высшее общество, блеск которого ослепил ее простую натуру. Покинув виллу Рафаэля, Форнарина стала находить себе богатых любовников из этого высшего общества и очень скоро стала известной куртизанкой высшего света Рима.

История стар, как мир. Точно такие же истории, как и та, из XVI века, происходят сплошь и рядом сейчас, в XXI веке. Ничего нового.

Рафаэль страшно страдал от внезапного превращения Форнарины и от той славы, которую приобретала его возлюбленная, но отказаться от нее не мог.

Многие исследователи и историки пишут о том, что образ Форнарины был достаточно негативным. Натурщица для портретов возвышенных мадонн сходилась с богатыми заказчиками художника и не брезговала даже его учениками. Есть версия о том, что в ту самую роковую ночь 6 апреля, ночь дня рождения Рафаэля, когда опьяневший художник отключился, она умудрилась забраться в постель к одному из его учеников прямо в соседней комнате.

Внезапно очнувшись, Рафаэль вошел в соседнюю комнату, привлеченный весьма специфическим шумом. Застав любовников, он устроил бешеную сцену ревности, в результате которой ему стало плохо. Так причиной скоропостижной смерти великого художника стало поведение его распутной подруги.

Некоторые считают, что Рафаэль умер прямо в ее постели, но эта версия мало похожа на правду, так как остались документальные свидетельства врачей, вызванных к постели умирающего художника. По их свидетельствам, Рафаэль был в постели совершенно один. Он умирал несколько часов, и в том состоянии, в котором он находился, ему было явно не до секса.

Кстати, участия Форнарины в смерти художника не отрицают и сторонники «целомудренной» интерпретации ее образа, верящие в возвышенную, но печальную историю любви.

И те, кто отрицательно относился к Форнарине, и те, кто считал ее возвышенной музой художника, всегда сходились в одном: в том, что тем или иным образом Форнарина причастна к смерти Рафаэля. В этой странной и загадочной смерти существует какой-то особый след, ведущий к женщине, сыгравшей в судьбе Рафаэля печальную роль. Что это за след? Попробуем разобраться.

Существует легенда о знакомстве Рафаэля с Форнариной. Однажды один богатый человек вызвал Рафаэля на свою виллу в Фарнезино, чтобы он закончил некоторые работы для хозяина — портреты членов семьи и фрески в личных покоях. Прогуливаясь после дня тяжелой работы, в роще, под деревом, Рафаэль вдруг увидел девушку, которая произвела на него очень большое впечатление. Девушка была в одежде беднейшей крестьянки. Он попросил ее позировать, пообещав заплатить золотом. Маргарита Лути рассказала, что она дочь местного пекаря, и у нее есть жених — пастух Томазо.

Очень скоро Маргарита стала любовницей Рафаэля и уехала вместе с ним в Рим. У нее оставался жених, которого она бросила, перебравшись в столицу. Узнав правду, Томазо стал забрасывать ее угрожающими письмами. Он проклинал Маргариту, осыпал ее яростными упреками, грозился отомстить и обещал явиться в Рим, прямо к папскому двору, чтобы устроить грандиозный скандал. Маргарита была перепугана не на шутку. Она решила действовать, чтобы нейтрализовать строптивого жениха.

По легенде, метод, который она выбрала, и стал определяющим для ее дальнейшего жизненного пути. Рафаэль, разумеется, об этом не знал. В Риме в то время находился знатный сеньор, на которого работал Томазо — Агостино Чиги. Маргарита часто видела его в светском обществе, окружавшем Рафаэля.

План Маргариты был прост. Однажды днем Маргарита принарядилась и поехала во дворец, в котором остановился Чиги. Она рассказала знатному сеньору об угрозах бывшего жениха и попросила избавить ее от таких волнений. Чиги пообещал помочь, но за это он захотел, чтобы Маргарита стала его любовницей. Маргарита выдвинула встречное условие: она становится любовницей Чиги, если тот заточит своего пастуха Томазо в монастырь.

Чиги написал письмо своему управляющему с приказом задержать Томазо и заточить в монастырь. И Маргарита тут же доказала свою лояльность, став любовницей этого знатного сеньора.

В тот же вечер стражники сеньора ворвались в бедную лачугу пастуха, связали его и насильно отвезли в монастырь, где его заперли в одной из келий как в тюрьме. Впрочем, строгое заточение Томазо длилось недолго. Очень скоро «тюремный режим» был ослаблен, и он даже узнал, кому он обязан своими невзгодами.

Маргарита же оставалась любовницей Августино Чиги до тех пор, пока он находился в Риме. Именно Чиги познакомил ее со своими знатными друзьями, и когда он покинул Рим, отправляясь в свое поместье, Маргарита перешла к одному из его друзей.

Нового любовника Маргариты, уже ставшей к тому времени достаточно известной в Риме под именем Форнарина, звали Карло Тирабоччи. Он был совсем юным сыном знатного и богатого банкира из Болоньи. Богач-отец отправил сына в Рим заниматься своим образованием, и сын делал все для того, чтобы расширить свой кругозор.

Карло Тирабоччи восхищался Рафаэлем, заказал у него свой портрет, купил несколько картин, а в результате даже решил брать уроки живописи у великого мастера. Однажды Рафаэль опаздывал на урок, задерживаясь на строительстве, и один из учеников художника, живший постоянно в доме, застал «на горячем» Карло и Форнарину. Пораженный подмастерье посчитал такое поведение в доме художника просто оскорбительным и вызвал юного богача на дуэль.

Дуэль состоялась почти сразу. Победил подмастерье. Злосчастный Карло был тяжело ранен ударом шпаги. Рана вызвала сильное кровотечение. Когда Карло перенесли в дом, он скончался от потери крови.

Рафаэль сделал все, чтобы спасти своего ученика. Он дал ему много денег, помог покинуть Италию и сделал все, чтобы запутать следы преследователей. Скандал был огромен, но благодаря положению и связям Рафаэля его удалось замять. Рафаэлю удалось спасти своего преданного ученика, который попытался защитить честь мастера. Но он не выгнал из своего дома Форнарину и даже не расстался с ней. Что касается самой Маргариты, то ее уже ничто не могло остановить. Через несколько дней после смерти несчастного Карло у нее уже появился новый любовник.

Рафаэль старался закрывать глаза на многочисленные романы Маргариты. Он молчал, когда она приходила лишь под утро, и делал вид, будто не знал, что его «маленькая Форнарина» приобретает скандальную славу самой известной куртизанки Рима. Имена ее любовников открыто звучали в обществе.

Маргарите-Форнарине приписывали романы с самыми богатыми и известными людьми. Тем не менее, она продолжала жить в доме художника.

Рафаэль пытался заглушить свои страдания работой. Только безмолвные творения его гения знали о том, какие муки терзали сердце их создателя. Чтобы попытаться забыть Форнарину, Рафаэль и сам пустился «во все тяжкие», меняя любовниц с умопомрачительной скоростью. Он участвовал в оргиях, шумными попойками пытался уменьшить терзающую его боль.

В результате такого образа жизни и страданий, терзавших его душу, он тяжело заболел. Врачи поставили диагноз: резкое истощение организма. Но очень скоро Рафаэль поднялся на ноги: работа была единственным, что придавало ему уверенность в своих силах и дарило покой.

После выздоровления он продолжил вести прежний образ жизни. Именно поэтому он решил с особой пышностью отпраздновать свой день рождения в апреле.

Существует очень интересная деталь. Эта деталь — слухи о последнем любовнике Маргариты, до смерти художника. Это был очень богатый и влиятельный человек из близкого окружения папы. По слухам, это был богач из разряда «черных археологов», сколотивший свое состояние на торговле античными статуями. Его имя часто связывали с именем предшественника Рафаэля на должности хранителя древностей. Связывали в связи со скандалами, разразившимися из-за открытия спекуляций с античными статуями. Одновременно этот человек занимался политическими интригами при дворе.

Было так же известно, что Маргарита пыталась покинуть из-за него дом Рафаэля, окончательно разорвать свои отношения с художником. Но любовник почти насильно заставил ее вернуться обратно.

Рафаэль знал о том, что Маргарита влюбилась в него и страшно страдал. Отомстить своему сопернику он не мог, так как тот занимал в обществе и при дворе слишком высокое положение. Похоже, именно тогда Рафаэль стал работать над мистическим ангелом мщения — работой, которая считается потерянной. Все эти события происходили перед злополучным празднованием дня рождения 6 апреля.

После смерти Рафаэля по городу сразу поползли многочисленные слухи, в которых именно Маргариту называли прямой или косвенной виновницей его смерти.

Распространению слухов способствовали ученики Рафаэля, которые открыто обвиняли Маргариту в смерти учителя. Ученики художника поклялись отомстить за то, что она разбила сердце великого человека, причиняя ему страшные страдания своими изменами.

Рафаэля похоронили в Пантеоне. В ночь после его похорон Маргарита тайком сбежала из дома художника, опасаясь физической расправы со стороны учеников.

Маргарита попыталась бежать к своему любовнику, но тот ее не принял. Он бросил ее, закрыв перед ней двери своего дома, и заявил, что не желает больше принимать никакого участия в ее судьбе.

Испуганная и расстроенная Маргарита бежала к отцу, который к тому времени уже перебрался в Рим: Маргарита купила ему дом. От нее отвернулись абсолютно все. Некоторое время она скрывалась в доме отца.

А потом не придумала ничего лучше, чем попытаться примириться со своим бывшим женихом Томазо. По милости Маргариты Томазо провел в монастырском заточении пять лет.

Выйдя на свободу, он перебрался в Рим и занялся торговлей, открыл магазин и разбогател. Узнав, где он живет, Маргарита явилась к нему в дом и попыталась соблазнить его. Но Томазо бросил ей в лицо горсть земли и выгнал прочь. Он не желал больше видеть женщину, ставшую причиной самых больших несчастий его жизни.

Воспользовавшись наследством, оставленным Рафаэлем, Маргарита купила в Риме дом и вернулась к тому образу жизни, который вела уже давно. Она продолжила вести жизнь куртизанки. Почувствовав вкус беспечной сладкой жизни, побывав любовницей самых известных людей в Риме, она уже не желала что-то менять. Она продолжала вести себя как прежде — менять любовников, оставаясь известной светской куртизанкой.

Но это длилось недолго. Однажды Маргарита попросту исчезла из своего дома. Никто не знал о том, что с ней произошло, куда она пропала так внезапно. Знаменитая Форнарина бесследно исчезла из Рима.

Прошло несколько лет, и стало известно, что Маргарита умерла в монастыре. Похоже, ее заточили в монастырь с помощью каких-то влиятельных людей — так, как в свое время заточили Томазо. Все эти годы она провела в монастырском заточении в одиночестве, в очень строгих условиях. Причина ее смерти не была известна в Риме: ее хранили в глубокой тайне.

Скорей всего, Маргариту, знающую слишком много того, о чем она совсем не должна была знать, выкрали ночью из ее дома и заточили в монастыре, чтобы заставить молчать. Вполне возможно, молчать о преступлении, в котором она была замешана.

Убили ее, или, мучаясь угрызениями совести, она покончила с собой? Увы, это уже всегда будет покрыто глубокой тайной.

Маргарита могла быть просто грубым орудием в руках тех, кто строил за ее спиной черные планы. Она могла быть исполнителем убийства. Но она вполне могла отравить Рафаэля не только выполняя заказ, но и пытаясь избавиться от любовника, который ей надоел. Известно, что она пыталась уйти, но Рафаэль мешал ей это сделать. Личные причины Маргариты вполне могли совпасть с причинами тех, кто желал любым способом избавиться от неугодного художника.

Дальнейшие события жизни Маргариты Лути — заключение, а затем загадочная смерть в монастыре — доказывают, что в истории смерти Рафаэля она не была сторонним наблюдателем. Что бы ни произошло на самом деле, Маргарита могла слишком много об этом знать.

Став игрушкой в руках чужих людей, интриганов, плетущих свои собственные козни, Маргарита Лути, скорее всего, поплатилась за то, что она сделала или могла сделать.

Истина скрыта под толщей веков. Нам остается лишь вековая печать молчания в божественных ликах освещенных неземным светом мадонн, молчащих о мщении, любви, интригах и смерти.

Глава 3. Смерть Моцарта

Просто сумасшедшее количество просмотров было собрано в первые же часы после размещения на сайте. На это не рассчитывал никто, и в первую очередь — редакторы контента, выставившие скандальное видео на сайт.

Через час после того, как скрытое маской лицо маньяка появилось в сети, количество просмотров стало зашкаливать. «За бортом» почти сразу остались прежние лидеры сайта: ролик со «стриптизом» бомжихи и драка двух гламурных девиц на шпильках за парковочное место на стоянке супермаркета.

Видео быстро завоевало популярность несмотря на то, что развлекательным или смешным его можно было назвать с трудом. От него веяло каким-то средневековым мистицизмом и тем леденящим душу первобытным ужасом, от которого в жилах застывает кровь. Было в нем нечто от самого настоящего, пугающего до потери сознания страха, который человек может испытать лишь раз или два на протяжении всей жизни.

Наводило страх не столько зрелище разрытой могилы или полуистлевших костей, сколько ощущение того черного пафоса, с которым все это демонстрировалось на экране. И это при том, что лицо маньяка полностью было скрыто маской, сквозь которую с трудом разглядеть удавалось даже прорези глаз. Страховка от глаз правоохранителей была стопроцентной: голос, измененный с помощью компьютерной программы, «размытые», искаженные фотошопом очертания фигуры, в конце концов, маска, полностью скрывающая лицо.

Маска, разумеется, была черной, как и вся одежда, в которой маньяк снимался на фоне разрытой могилы. Чтобы напугать, исключительно подходит черный цвет.

Он пугал: ощущением реальности происходящего, зрелищем вырытых из могилы костей и еще тем, что ролик, запущенный в сеть, был не первым. Ролик означал, что подобные преступления происходили и еще будут происходить.

Существует особая порода маньяков. У них нет четко выраженной клинической картины. Они практически не оставляют следов. Они широко, с размахом, используют все самые современные средства связи и так владеют азами рекламы, что моментально «завоевывают» весь мир. Из всех разновидностей маньяков они единственные, кто как бы заигрывает со смертью, придавая этому особую роль.

Смерть — их фетиш, и в идеале смерть эта должна быть не обычной, а чем-то примечательной. К примеру, личностью того, с кем можно связать свое преступление. Как следствие, их тяжелее всего поймать, потому, что в своем болезненном черном мирке они умеют раствориться бесследно.

Именно поэтому до сих пор еще не поймали преступника, маньяка, осквернившего могилу Моцарта. Не раскрыли преступление, сразу взорвавшее весь Интернет и заодно, как бы за компанию, — весь остальной мир.

Современное преступление, запечатленное на скандальном видео, заключалось в следующем. В Вене могила Моцарта была осквернена вандалом-маньяком. Его особенность заключалась в том, что он намеренно осквернял могилы знаменитых людей, сам снимал видео возле могилы, подвергшейся надругательству, а затем выкладывал это видео в Интернете.

Он тщательно маскировался и прятал следы: менял сервера, с которых выходил в сеть, менял электронные адреса и компьютеры. Он был прозван Фетишистом за свою ненормальную страсть к останкам знаменитостей, с чьих могил уносил части тел.

Было известно, что он осквернил несколько знаменитых могил в разных частях Европы. Несмотря на широкий общественный резонанс и на то, что за Фетишистом охотился весь Интернет, его так и не нашли.

Известно, что болезненная страсть к обладанию частями тел знаменитых людей является достаточно распространенной манией. Осквернение останков великих и знаменитых происходит повсеместно.

В России самый известный случай такого фетишистского разграбления могилы — это история с исчезновением черепа Гоголя. Впоследствии исчезнувший из могилы череп великого писателя был замечен в «черной» коллекции одного купца-фетишиста, который заплатил могильщикам сумасшедшие деньги за то, чтобы они разрыли могилу и достали оттуда череп знаменитого человека.

Из могилы Моцарта в Вене фетишист так же унес часть праха (если в современной гробнице, существующее в Вене сегодня, действительно был прах великого композитора). Исчезли останки костей, сама же могила оказалась полностью вскрытой. Разбита была значительная часть памятника.

Как могло произойти, что на одном из центральных кладбищ Вены, охраняемом день и ночь специализированной охраной и даже оборудованном видеокамерами, появился маньяк-фетишист? Никто не мог ответить на этот вопрос. Это было одной из «фишек» маньяка с такой редкой и странной «специализацией» — пробираться в самые труднодоступные места и оставлять в них свой грязный черный след.

Этим он и стал знаменит: пробираясь в охраняемые мемориалы, он раскрывал могилы и забирал части тел знаменитых людей, собирая свою болезненную и страшную коллекцию, тщательно охраняя ее от света дня для какой-то своей тайной, тщательно скрытой цели, абсолютно безумной для всех окружающих, а для него — исполненной понятного только ему черного зловещего смысла.

Почему он выбрал могилу Моцарта — композитора, любимого всеми, но человека с такой непростой и страшной судьбой? Ответ на этот вопрос прост: нет знаменитости большей, чем Моцарт. На сегодняшний день он является самым знаменитым композитором.

В мире, наверное, нет ни одного человека, который хотя бы раз в жизни не слышал музыки Моцарта. Не говоря уже о количестве пользователей, в мобильных телефонах которых звучит только Моцарт и никто другой.

Осквернение такой могилы действительно могло стать высшей точкой «карьеры» маньяка, его самым главным «достижением»… Может быть, таким, к которому он стремился всю свою темную жизнь.

Еще одной версией такого страшного поступка стала версия о том, что части тела знаменитых людей собирались для каких-то тайных масонских ритуалов из числа тех, в которые никогда не будут посвящены простые смертные. Многие из таких ритуалов действительно несут в себе зловещую тень. В них широко используются предметы и обряды, связанные с физической смертью — смертью простого человеческого тела ради своеобразного перерождения или воскрешения души.

Мы мало что знаем о масонах. Информации о них практически нет, а в той, что есть, слишком много домыслов и слухов. И нельзя уверенно сказать, что они имеют под собой реальную почву.

Так, к примеру, верят, что на могилах умерших членов масштабного масонского братства проводятся некие своеобразные ритуалы, не имеющие ничего общего с проведением христианского ритуала похорон. Известно, что масонский обряд «мертвая голова» проводился на могиле Пушкина, погибшего, как известно, насильственной смертью. Вполне вероятно, что подобный ритуал мог проводиться и на могиле Моцарта.

Хотел ли современный маньяк скрыть следы масонского ритуала, который проводился на могиле Моцарта в недалеком прошлом? Могли ли современные масоны использовать место, которое принято считать могилой Моцарта, для каких-то своих целей?

Я недаром упомянула о том, что оскверненное место на кладбище принято считать могилой Моцарта, но неизвестно в точности, действительно ли в этой могиле находятся останки великого композитора. Памятник на кладбище Вены — всего лишь символ, знак уважения и дань памяти, символ восхищения и преклонения от далеких потомков, современных людей, которые не перестают благодарить Бога за такой великий дар, за такое светлое чудо, как музыка Моцарта.

На самом деле могилы у великого композитора нет. На его смерти, точно так же, как и на его погребении, лежит зловещая, трагическая тень черной тайны. И разгадать эту тайну уже не одно поколение историков, литераторов, искусствоведов пытается не один век.

Как известно, Моцарт был погребен в общей могиле с безвестными, безродными бедняками. Много позже останки его пытались идентифицировать, отделить от прочих останков, погребенных в тот период на кладбище для бедняков. Но даже современная наука оказалась не в состоянии разгадать загадку XVIII века, и выводы современных научных исследований довольно сомнительны. Однако принято считать, что некоторые останки, уже погребенные в современной цивилизованной Вене, могли принадлежать Моцарту.

Мог ли маньяк-фетишист быть связан с масонскими ритуалами, мистические корни которых уходят глубоко в древность? Вполне. Современные масонские организации являются частью нашего общества, несмотря на то, что их ритуалы и правила по-прежнему покрыты глубокой тайной и по-прежнему притягивают своей мистической загадкой огромное количество людей.

Маньяка-фетишиста, современного осквернителя могил, получившего широкую известность благодаря Интернету, так и не поймали. Он разыскивается во всех странах мира через Интерпол. Рано или поздно он осквернит очередную могилу, но вряд ли тогда будет столь же широкий резонанс, как в случае с могилой Моцарта. Хотя бы по той причине, что в смерти ни одного знаменитого человека нет такой страшной цепи тайн и загадок, как в истории великого Моцарта.

История его смерти, погребения и даже судьба останков в современности, все это — сплошная тайна, приблизиться к разгадке которой действительно очень сложно.

Как умер Моцарт, где он был погребен, почему так страшно прошли его похороны, действительно ли ученым удалось обнаружить его останки — нет ни одного ответа на эти вопросы. Нет даже ответа на главный вопрос: что случилось с частью останков, а именно — с черепом Моцарта, который удалось обнаружить уже в современности?

Мистическая тайна, связанная с черепом Моцарта, с его исчезновением — это трагическое продолжение судьбы композитора, такой горькой при жизни и такой светлой после физической смерти. История с черепом очень тесно связана с причиной возможной гибели композитора. Впрочем, обо всем по порядку.

В день 6 декабря 1791 года в часовне Святого Креста было множество любопытных. Монахи разных орденов, заезжие крестьяне, любопытствующие зеваки, лакеи и чернорабочие, получившие у своих господ выходной, а также все те, кто приехал в Вену поглазеть на ее достопримечательности. Правда, в окрестностях города старая часовня считалась не очень почтенным местом. Посещали ее в основном бедняки, и всякий сброд.

Покосившиеся стены рушились от плесени и дождей. С внешней стороны часовня походила на больную старую нищенк, с запавшим носом и беззубым ртом, заблудившуюся в незнакомом квартале чужого большого города. В Вене часовня Святого Креста пользовалась дурной славой еще и потому, что в нее сваливали гробы бедняков и безродных бездомных, подобранных на городских улицах, которых после общего отпевания отвозили на кладбище, где закапывали не в могилах, а в общих могилах, которые представляли собой длинныевырытые траншеи.

Когда ров заполнялся, его закапывали, не ставя никаких опознавательных знаков, и переходили к следующему. Как правило, никто и никогда не интересовался судьбой зарытых там покойников.

Отпевание проходило один раз в сутки, ближе к вечеру, наспех. Священника торопили могильщики, которым хотелось поскорее зарыть безродных покойников и отправиться домой либо в теплый трактир. С точки зрения могильщиков, бедняки, сваленные в дешевых простых гробах у стен, не заслуживали и такого отпевания. Нищие бездельники, пропойцы, не сумевшие скопить даже пару монет на приличные похороны — с ними не церемонились при жизни, они не заслуживали никаких церемоний и после своей смерти. Нет никакого толка от таких людей, считали могильщики. Своеобразная работа сделала их философами.

Поэтому они не обратили никакого внимания, когда к стенке, к ряду других гробов, поставили еще один гроб — такой же дешевый и неказистый, как и все остальные.

Это произошло под вечер. Сумерки еще не успели наступить, но серое, мрачное свинцовое небо, нависшее над городом, яснее любых слов говорило об их приближении. Это был простой, не окрашенный деревянный гроб из сосны, маленького размера. Стоил такой очень дешево. Никто из людей, находившихся внутри часовни, даже не повернул головы посмотреть.

А зачем было поворачиваться? Хоронили явно безвестного бедняка, из тех, кто прожил всю свою жизнь в бедах и нищете и нашел свой последний приют у покосившейся, сырой, покрытой плесенью стены старой часовни. Этот, похоже, был совсем беден. Такой гроб покупали по самому дешевому разряду, стоил он всего 8 гульденов и предназначался для тех, кто так и не научился при жизни зарабатывать себе на хлеб.

Начало смеркаться. На мрачную землю упали первые хлопья снега. Это был не тот счастливый, радостный снег, появление которого всегда со смехом и весельем встречают дети. Здесь даже снег выглядел мрачно, он был признаком ледяной зимы, разыгравшейся непогоды и предвещал застывшую, твердую землю, которую будет так тяжело копать могильщикам. Снег был словно предназначен для того, чтобы сделать конец жизненного пути несчастных бедняков еще тяжелей.

Старенький священник начал читать молитву — наспех, проглатывая слова. Он читал ее миллионы раз тем, кто уже не нуждался ни в каком утешенье. Наклонив голову, он уныло бубнил привычный текст, не вдумываясь в смысл слов и призывая сияние божественного благословения на головы тех, кто был обделен им при жизни. За долгие годы службы священник выучил молитву наизусть. К тому же у него было совсем мало времени. Могильщики должны были успеть закопать нищенские гробы до темноты. Орган не звучал. Отпевание с органом стоило очень дорого, проводилось в другой церкви и было предназначено для тех, кто мог за него платить. Даже в смерти бедняки не могли рассчитывать на музыку.

С наступлением темноты церковь опустела совсем. Темные углы освещались лишь дрожащими огоньками свечей. Длинные тени плясали по стенам, создавая пугающие, мрачные образы. Быстро скомкав окончание молитвы — все равно тем, кого отпевали, было уже не разобрать, священник поспешно удалился к себе в ризницу. Могильщики с шумом и руганью принялись грузить гробы на деревянные повозки. Последним сверху на грязную повозку небрежно швырнули маленький гроб.

Снег пошел сильней. Грубая повозка, громыхая, покатила по камням мостовой, направляясь на кладбище. Это и похоронами не считалось, так как совсем не было людей— никого. За повозкой не шел ни один человек.

Погоняя тощую лошаденку, возница думал о том, что таких никто и не мог хоронить. Какие люди за гробами нищих, безродных покойников? Таких даже хоронить не за что — разве закопать просто так, из христианского милосердия. Не бросать же на свалку, как собак. Возница думал о том, как бы поскорее довезти эти гробы — гробы бедняков, никому не нужных ни при жизни, ни после смерти. Подстегивая тощую лошаденку кнутом, он мечтал о теплом уютном трактире после надоевшей паршивой работы, и твердо знал, что не закончит свою жизнь так, как они.

Редкие прохожие, встречавшие жалкие похоронные дроги, спешили поскорей отвернуться, ускорить шаг. В такую злую студеную ночь никто не думал о том, что все равны перед лицом Бога. Тем более те, кого хоронят так — бродяги и бедняки.

Когда повозка прибыла на кладбище, стало совсем темно. Началась метель. На кладбище был только один могильщик. За оградами последних могил, очень далеко от центральных аллей, были вырыты длинные рвы. Это были общие могилы для безвестных и безродных покойников. Когда ров заполнялся, его засыпали. Никто не ставил отличительных знаков или крестов. Там не было таблиц с именами или даже самых скромных памятников. А редкие посетители кладбища никогда не забредали в эту мрачную часть.

Один из рвов был уже почти заполнен. Могильщик бросил сверху маленький гроб. В могиле уже лежало три яруса тел. После этого могильщик стал закапывать ров и утрамбовывать землю. Скоро все было закончено. Общая могила исчезла с лица земли. Развернувшись, могильщик быстро пошел прочь, стремясь укрыться от начавшейся метели. Кладбище поглотила густая зимняя темнота.

Было уже достаточно поздно, когда знаменитый английский импресарио, еще месяц назад приглашавший знаменитого Моцарта на триумфальные гастроли в Лондон, подъехал к темному кладбищу Святого Марка. Задержали его неотложные дела, и больше всего он переживал о том, что не успел в церковь, к отпеванию великого композитора. Впрочем, где именно отпевали Моцарта, он не знал. Ему удалось выяснить лишь место последнего пристанища гения. Познакомившись с музыкой Моцарта всего лишь несколько месяцев назад, он навсегда отдал ему свою душу, разум и сердце. Он был твердо уверен в том, что прекрасная музыка Моцарта является божественным светом. И после такой музыки уже не мог слушать ничего другого — такими тусклыми, бесцветными и бездарными по сравнению с музыкой Моцарта казались произведения всех остальных знаменитых в Вене композиторов.

Импресарио велел остановить карету за несколько кварталов до входа в центральные ворота кладбища, боясь, что его экипаж не сможет найти место среди вереницы карет, повозок и прочих наемных экипажей. Он не сомневался в том, что мир не знал более великого гения. А значит, вся Вена, Австрия, весь мир горько оплакивает день, когда погасло самое знаменитое светило империи. Наверняка почитатели яркого, искрометного, бесценного таланта композитора захотят проститься с ним, проводив в последний путь. А раз так, то похороны Моцарта наверняка будут многолюдными и роскошными, а вереницы карет протянутся на несколько улиц в окрестностях и займут все подъезды к кладбищу.

Когда он подъехал к главным воротам кладбища, стало уже совсем темно. Выйдя из экипажа, импресарио пошел по тихой, пустынной улице, на которой не было ни людей, ни карет. Падал снег. Вокруг не было ни души. Пораженный импресарио с удивлением оглядывался по сторонам. Вдалеке заунывно выла собака, да нищий полузамерзший калека клянчил милостыню, потрескавшимися на морозе губами насвистывая мелодию из «Волшебной флейты». Он дал нищему золотой, и тот, прижав драгоценную монету к груди, со всех ног побежал греться под вывеску ближайшего трактира.

Возле главных ворот кладбища не было никаких карет: царила полная пустота. Более того, под аркой, на земле, куда не попадал снег, не было даже следов от проехавших колес. Ни одного следа… Застыв от изумления, импресарио попытался войти внутрь, но ворота были уже заперты.

Он стал стучать. Могильщик, высунувшись из ограды, разглядел в посетителе знатного господина, и ворота открыл.

— Ваша светлость, закрыто кладбище. С утра бы пришли…

— Я хочу знать, где похоронили Моцарта! Я опоздал на похороны. Наверняка они были днем.

— Какие похороны ваша светлость имеет в виду?

— Моцарта! Похороны известного композитора. Самые пышные и многолюдные похороны сегодня, на которых было множество людей, вся высшая знать.

— Но сегодня не было таких похорон!

— Что это значит?

— Ваша светлость, это кладбище Святого Марка! Здесь не хоронят знатных господ. Здесь хоронят тех, кто при жизни не смог обеспечить себе приличные похороны: безродных бедняков, нищих, бродяг, самоубийц и всяких попрошаек, которых подбирают на улицах Вены. Наше кладбище было создано из благотворительности прихожанами собора Святого Стефана, чтобы самые нищие и убогие могли обрести посмертный покой, из благотворительности упокоиться в земле. Сразу видно, что ваша милость иностранец, чужой в Вене.

— Подождите… Но сегодня здесь хоронили?

— Хоронили, конечно. Последний гроб закопали около часа назад. Говорят, музыкант был какой-то. Нищий, как и все музыканты. Имени не знаю. Похоронили его по третьему разряду. У покойников, которых хоронят в общей могиле по третьему разряду, нет имени.

— Где его похоронили? Где могила этого музыканта?

— Да нет никакой могилы, я ведь о чем вам битый час толкую! Сегодня хоронили только бедняков. А их бросают в общий ров, а потом так и закапывают, во рву. Вот и все.

Онемев от ужаса, импресарио протянул могильщику золотой. Тот повел его на окраину кладбища, где тянулись две свежих, недавно закопанных борозды.

— Вот здесь и хоронили весь день. А где лежит ваш друг, теперь только Господь Бог разберет. Равны они теперь все перед Богом.

Могильщик ушел. Снег по-прежнему падал на свежевырытую землю. Импресарио опустился на колени.

Он не был сентиментальным человеком, не был даже человеком добрым. Он считал себя хитрым прожженным бизнесменом, зная земную меру расчета любым эмоциям. И, устраивая гастроли Моцарта по Англии, постарался бы изо всех сил, чтобы в первую очередь не обделить себя, но… Но величайшая трагедия, невольным свидетелем которой он стал, хоть немного, но все-таки затронула, все-таки изменила в тот момент его душу. Он вдруг почувствовал странную саднящую боль, для определения которой не смог бы подобрать слов. А на лице появилось что-то теплое, влажное — ощущение, последний раз испытанное им лет 40 назад. Неприятное, болезненное ощущение. Слезы.

Через три дня импресарио навсегда уехал из Вены. А ровно через неделю после трагических похорон (когда стало известно, как именно похоронили Моцарта, это поразило даже видавших виды прожженных скептиков) одна из воскресных венских газет вышла с очень интересной статьей. Статья была без подписи, и в ней впервые выказывалось то, о чем впоследствии заговорил весь мир. В статье, полной полунамеков и грязных сплетен, впервые говорилось о том, что Моцарта отравили.

Именно тогда впервые началась так называемая охота за останками великого композитора. Останки Моцарта пытались отыскать во рву общей могилы по горячим следам, чтобы перезахоронить более достойным образом.

По словам жены Моцарта Констанцы, она желала, чтобы на кладбище был воздвигнут памятник ее покойному мужу. Без разрешения властей, без их поддержки сделать подобное было невозможно. Власти не дали разрешения на то, чтобы вскрыть рвы и попытаться отыскать останки Моцарта. А нет останков — нет и памятника: он так и не был поставлен.

По Ниссену, впервые после смерти Моцарта Констанца отправилась на кладбище Святого Марка в 1808 году, то есть через 17 лет после смерти мужа. Почему она не была на могиле раньше — объяснений нет, нам остается только гадать. Но через 17 лет она выяснила, что могильщик Йозеф Ротмайер, закапывавший ров в день похорон, а значит, единственный, кто знал, что стало с останками Моцарта, умер. И местонахождение могилы, где был похоронен Моцарт, так и осталось тайной.

Есть одна очень интересная версия: ее придерживались такие известные исследователи как Даумер и Людендорф. Они выяснили, что все работники кладбища, которые соприкасались с погребением Моцарта вне зависимости от своего возраста скончались в одно и то же время — после совершения похорон. По их мнению, это выглядело очень подозрительно. Работников кладбища вполне могли убить, чтобы останки великого композитора никогда не были найдены. А нет останков — нет и возможности установить настоящую причину смерти.

Само же массовое захоронение общих могил декабря 1791 года через 17 лет было полностью раскопано. Его перекопали, чтобы освободить место для других могил, а кости всех похороненных там людей перемололи и смешали с землей. Надо сказать, что такая участь могла ожидать только бедняков. С богатыми гражданами Вены так не поступали. Их черепа извлекали из земли и помещали в специальный кладбищенский склеп с именем каждого из них на черепе.

Обычай же перемалывать кости бедняков выглядел просто варварским. Но он был вполне объясним для того времени — хотя бы с точки зрения санитарии и эпидемиологии. Впрочем, уничтожению, так называемой переработке подвергались кости всех бедняков. Никто даже не предполагал, что подобная страшная судьба может постичь останки великого Моцарта.

Часть перемолотых костей из братской могилы, где предположительно был похоронен великий композитор, была смешана с землей на кладбище Святого Марка, другая — увезена на центральное венское кладбище. Было принято считать, что большая часть останков попала все-таки на центральное кладбище, поэтому памятник Моцарту установили там.

Именно этот памятник и осквернил современный маньяк. Загадочные и пугающие явления, когда из могил знаменитых людей исчезают их черепа, постоянно происходят в разных точках планеты. Но как правило подобным случаям не придают широкой огласки.

Статистики таких преступлений нет. Но пропавшими считаются черепа таких великих людей, как Гоголь, Петрарка, знаменитый индейский вождь Джеронимо и — Моцарт.

Казалось бы, после ликвидации общей могилы на кладбище Святого Марка и установки памятника на центральном кладбище Вены останки великого композитора могли обрести покой. Но этого не произошло. Печальная одиссея продолжилась оглаской факта о том, что среди останков Моцарта, извлеченных из общей могилы, отсутствовал его череп.

Сто лет назад в Международном Фонде Моцартеум, в Зальцбурге, появился череп Моцарта, подлинность которого не установлена по сей день.

По одной из легенд, могильщик Йозеф Ротмайер знал, какой из скелетов принадлежит Моцарту. Он сделал метку, при погребении 1791 года обернув бечевку вокруг шеи трупа. И в 1801 году, когда общая могила была вскрыта, нашел скелет с бечевкой на шее и отделил его от остальных. Все прочие скелеты были подвергнуты перемалыванию и смешиванию остатков костей с землей. Так скелет великого композитора не был уничтожен в общей массе.

Существует версия о том, что первоначальное местонахождение останков Моцарта на кладбище Святого Марка было выяснено в 1855 году. Именно на этом месте пытались установить памятник с грустным ангелом на земле и недостроенным верхом. Но памятник установлен не был. А череп, якобы принадлежащий Моцарту, появился в фонде Моцартеум в 1902 году.

Незадолго до своей смерти могильщик Ротмайер якобы передал череп на хранение своему приятелю Йозефу Радшопфу. А тот в 1842 году в свою очередь отдал его Якобу Хиртлю. Когда Хиртль умер в 1868 году, череп унаследовал его брат Йозеф, известный венский френолог. После его смерти жена Йозефа хранила череп до своей кончины в 1901 году.

Сначала череп демонстрировался в открытой экспозиции в музее фонда, но вскоре музейный персонал воспротивился этому. Работники музея потребовали убрать череп, так как он вселял в них необъяснимый ужас. Некоторые вообще боялись заходить в этот зал. К тому же у всех людей из персонала музея, кто непосредственно контактировал с черепом, работал в жутком зале, начали происходить неприятности и серьезные бедствия. Появились неожиданные болезни, финансовые и семейные трудност. Произошла даже одна совершенно необъяснимая смерть. В конце концов работники музея устроили забастовку и категорически потребовали от руководства убрать череп.

Существует легенда о том, что руководитель музея, не поверив своим сотрудникам, решил доказать, что череп совершенно безопасен, и с этой целью провести целую ночь в зале с черепом. Сказано — сделано. Скептик остался на ночь. Но уже на рассвете с ужасом рассказывал о том, что в зале всю ночь раздавались крики, стоны и звуки музыки, звучащей непонятно откуда. Утром череп был убран. Но интересно другое. Все владельцы черепа, у которых он находился до помещения в музей, рассказывали то же самое: о криках, стонах и звуках музыки, доносящихся из того помещения, где находился череп.

Йозеф Хиртль, получивший череп от своего брата Якоба, пытался провести исследования, отделив часть костей черепа и нижнюю челюсть. Но, будучи разбужен ночью странными и страшными звуками, доносящимися из-за запертой двери кабинета, сразу же уверовал в то, что череп принадлежит великому композитору, и отказался от мысли проводить исследования. Он записал все то, что слышал ночью, составил подробное описание звуков. И как ни странно, эта запись в точности совпала с тем, что слышал руководитель музея много лет спустя.

Череп был убран из музея в хранилище. Но австрийские ученые, которые проводили исследование, пытаясь определить его подлинность, так и не пришли к единому мнению. Впрочем, большинство исследователей из группы довольно категорично высказывались о том, что череп не принадлежит Моцарту — просто не может ему принадлежать.

Техника же исследований, проводимых в начале XX века, конечно же, никак не могла конкурировать с мощными современными лабораториями, оснащенными по последнему слову техники. И те исследования никак не могли дать ответ на самый главный вопрос — от чего умер Моцарт, что могло послужить причиной его смерти?

В изменяющуюся эпоху, в которой существует столько новых сюрпризов практически во всех сферах жизни, неизменным остается только одно: музыка Моцарта. Более того, именно без этой музыки просто не может существовать современный мир.

Дело даже не в том, что легкие, изящные мелодии Моцарта доносятся абсолютно из всех цифровых и информационных носителей, оставляя далеко за собой менее удачливых конкурентов. Дело скорее в том, что именно в этой музыке словно собрано воедино все самое лучшее, что делает людей людьми, все то, что возвышает человеческую душу, стремящуюся к прекрасному, над всем миром.

Музыка Моцарта — драгоценность, хранить которую можно в каждом человеческом сердце. Это доступная роскошь, которая существует для всего мира, не делая никаких различий для людей с разным интеллектуальным багажом. Это тот редкий случай, когда великую драгоценность музыки Моцарта с одинаковым восторгом воспринимают и грузчики, и профессора.

Моцарт — композитор, не принадлежащий только одной стране и только одной эпохе. Как своего его воспринимают практически во всех странах мира. Он был современен и в XVIII веке, он современен и в XXI. Но в России отношение к Моцарту всегда было несколько особенным.

Для России Моцарт всегда являлся такой же культовой фигурой, как и Пушкин. Эти две личности словно бы были связаны самой судьбой. Даже судьба Пушкина в чем-то напоминает судьбу Моцарта. Как и Моцарт, Пушкин умер в очень молодом возрасте, обстоятельства его смерти были очень загадочными, и смерть его была насильственной, совсем не естественной. Оба, и Пушкин, и Моцарт, сделали свой выбор, вступив в масонский орден. И череп Пушкина исчез из могилы почти при таких же загадочных обстоятельствах, как и череп Моцарта, в то время, когда на могиле Пушкина был проведен масонский ритуал.

Поэтому именно в России трагическая тема смерти Моцарта всегда изучалась особенно тщательно. И существует множество современных исследователей, посвятивших этой теме свои работы. Но даже целый ряд исторических и криминологических исследований — и российских, таких, к примеру, как книга Льва Гунина «Жизнь Моцарта и ее тайны», и множество зарубежных — так и не дали ответа на вопрос, от чего умер Моцарт.

Сколько книг — столько и мнений, столько и интерпретаций реально существующих загадок. Можно лишь попытаться систематизировать и осветить наиболее интересные из них.

Вольфганг Амадей Моцарт считался чудо-ребенком. Свои первые музыкальные концерты, построенные на серьезных импровизациях на тему музыки уже знаменитых композиторов, для европейской знати он начал давать в 6 лет. Огромная заслуга в становлении будущего музыкального гения принадлежала, без сомнения, его отцу, Леопольду Моцарту, который первым сумел разглядеть гениальность своего сына.

Совершая с детства тяжелые путешествия по всей Европе в условиях, которые совсем нельзя было назвать комфортабельными и даже здоровыми, маленький Моцарт с привык жить в карете, меняя страны и города. Следствием этого стали тяжелые болезни, преследовавшие его с самого детства и позже, уже во взрослой самостоятельной жизни, и обострившиеся в будущем от тяжелых условий жизни так и не признанного в современности композитора — постоянных лишений, интриг, бесконечных финансовых трудностей и самой жестокой нищеты.

Слава Моцарта при жизни была совсем краткой, как и период его детства. Взрослая жизнь приготовила композитору множество испытаний. Известно, что измученный болезнями, борьбой с бедностью, невозможностью получить постоянную оплачиваемую работу при дворе (устроиться на ставку, как сказали бы в современности) Моцарт в последние годы жизни находился в очень тяжелом, подавленном состоянии, еще усиленном отчаянием и депрессией на фоне смерти детей.

Жизнь Моцарта была столь же тяжелой, сколь велико бремя его нынешней славы. К сожалению, будущие признание и слава никак не облегчили положение композитора, страдавшего от жестокой бедности и почти забытого современниками при жизни.

Именно потому, что Моцарт не был ни богатым человеком, ни раскрученной звездой, если перевести на современный язык, обстоятельства его смерти не были расследованы и рассмотрены так тщательно, как следовало бы.

Первый концерт для европейской знати Моцарт дал в 6 лет. Через 30 лет он умер при очень странных обстоятельствах, абсолютно забытый этой самой европейской знатью.

Первым человеком, официально рассказавшим и оставившим серьезные воспоминания о последних часах Моцарта, стала Софи Хайбль, младшая сестра жены Моцарта Констанцы. Свои воспоминания о смерти Моцарта, впоследствии не раз опубликованные, Софи всегда начинала со зловещего предзнаменования, которое как бы показало ей, что в доме произойдут очень страшные события.

Надо сказать, что Софи была очень хорошим человеком. Она преданно ухаживала за умирающим композитором, к которому всегда испытывала самые дружеские чувства.

Софи всегда рассказывала о зловещем предзнаменовании примерно так. В первое воскресенье декабря 1791 года она на кухне готовила кофе для матери. Накануне Софи была в гостях у заболевшего композитора и вернулась домой потому, что ему стало чуть лучше. Ожидая, пока закипит кофе, Софи задумчиво смотрела на яркое пламя лампады и думала о тяжелой внезапной болезни мужа своей сестры Констанцы. Внезапно пламя резко погасло. «Фитиль погас полностью, словно лампа никогда не горела. На фитиле не осталось ни искорки, хотя не было ни малейшего сквозняка — за это я могла поручиться», — так написала Софи в своих воспоминаниях. Охваченная ужасом, она немедленно бросилась в дом Моцарта.

Констанца очень обрадовалась, увидев сестру, которую в тот день уже не ждала. Она сообщила, что Моцарт провел беспокойную ночь, и внезапно ему резко стало хуже. Моцарт обрадовался, увидев Софи, и сказал ей следующее (она дословно записала эти слова в своих воспоминаниях): «Ах, дорогая Софи, как я рад, что ты пришла. Останься сегодня с нами, чтобы присутствовать при моей смерти».

Душевное состояние Моцарта было очень беспокойным: он страшно мучился из-за незаконченного «Реквиема»; с самого начала мистическая загадка «Реквиема» стала причиной его бесконечных страданий.

С Моцартом постоянно находился его ученик и ассистент Зюсмайер, которому умирающий композитор, собираясь с силами, диктовал последние ноты «Реквиема». Чувствуя, что сил больше нет, и закончить заупокойную мессу он все равно не сможет, Моцарт диктовал Зюсмайеру указания о том, как закончить сочинение. Это подрывало его последние силы и ухудшало и без того тяжелое состояние.

Моцарт впал в беспамятство. К нему срочно вызвали врача и священника. Священник отказался прийти, а врач велел прикладывать к пылающему лбу ледяные компрессы. За час до полуночи Моцарт потерял сознание. В полночь ненадолго очнулся, но уже не узнавал окружающих.

Моцарт умер 5 декабря 1791 года в 0:55. Великий композитор не дожил ровно 2 месяца до своего 36-летия.

В последние месяцы жизни нужда, в которой оказался композитор, стала особенно чудовищной. Если раньше он мог брать деньги в долг у богатых «братьев» по масонской ложе, то теперь его кредиторы окончательно отказались оказывать ему финансовую помощь. Находясь в лихорадочном состоянии, Моцарт плохо спал и постоянно искал заказы, которые могли принести деньги. Он хватался за любую работу, брал даже те заказы, от которых отказался бы в годы своего процветания. Он стал даже давать частные уроки музыки, чего старательно избегал раньше.

Поэтому, когда 20 ноября он заболел и слег, все восприняли это как следствие его тяжелых усилий. Никто не думал о том, что подкосившая его болезнь может оказаться чем-то серьезным. Не думал так и сам Моцарт.

Второй муж Констанцы, Георг Николай Ниссе, перечислял симптомы недуга в биографии композитора, которую он опубликовал в 1828 году: «Все началось с отеков кистей рук и ступней, что привело к полной невозможности двигаться. Затем последовала рвота. Это называют острой сыпной лихорадкой». Диагноз «острая сыпная лихорадка» был записан и в официальной книге регистрации умерших Вены.

Надо сказать, что описания, данные вторым мужем Констанцы, не могут быть достоверным и точным источником, так как он не присутствовал при кончине композитора. Что же касается Констанцы, то ее страдания из-за смерти мужа и тяжелое душевное состояние вряд ли способствовали запоминанию подробностей. Как известно, ценны только те факты, которые запоминаются при холодном рассудке. Тяжелое смятение и паника, царившие в доме композитора, никак не способствовали точному анализу фактов.

Единственным фактом, который упоминают разные источники, было то, что болезнь поразила композитора внезапно. Сам же Моцарт вначале считал, что поправится в течение 2–3 дней.

Когда же болезнь стала усиливаться, и начали появляться новые симптомы, добавляющиеся к прежним, сам Моцарт начал говорить о том, что в его болезни дело совсем нечисто… Он первый заговорил о том, что его отравили.

За несколько дней до своей смерти он сказал Констанце следующее (это тоже есть в воспоминаниях Софи Вебер-Хайбль): «Мне дали аква-тофану и рассчитали точное время моей смерти».

«Аква-тофана» была известным и достаточно популярным ядом в то время. Это был медленно действующий яд без запаха на основе мышьяка. Изобрела его маркиза Джулия Тофана, жившая в XVII веке. Яд, в дословном переводе называющийся «вода Тофаны», был очень известен в высших кругах Вены, а легенды о его применении были весьма популярны.

Впрочем, уже в современности было доказано, что симптомы болезни Моцарта никак не напоминали симптомы отравления мышьяком. Очевидно, если Моцарта отравили, яд был совершенно другим, так как состав на основе мышьяка действует все-таки немного быстрее, чем 25 суток с момента его применения.

Моцарт твердо верил в то, что ему дали яд, и что все было запланировано заранее. А «Реквием», заказанный страшным и таинственным незнакомцем, предназначался для его собственных похорон.

Прошло свыше 30 лет после смерти великого композитора, когда в известную психиатрическую клинику в пригороде Вены поступил странный пациент. Имя его содержалось в строгой тайне. Сам же пациент был глубокий старик. Поговаривали, что этот человек был очень богат, принадлежал к высшим придворным кругам и был посвящен в некоторые тайны двора, которые окружающие желали бы спрятать.

Это был высокий высохший старик лет восьмидесяти, с пристальным взглядом черных глаз, еще не потерявших свою остроту. Время от времени он впадал в буйство и несколько раз пытался покончить с собой. Держали его в изолированной камере, стены которой были обиты войлоком, в специальной смирительной рубашке, сковывающей движения. Состояние его было очень плохим. Весь персонал клиники знал, что жить ему осталось недолго.

Впрочем, бывали у него и редкие периоды просветления. И вот в один из таких периодов он потребовал, чтобы главный врач привел с собою аббата. Так как пациент был знатен и богат, все руководство клиники готово было выполнить малейшие его капризы. Просьбы любого другого пациента проигнорировали бы запросто, но только не этого. И в свой следующий визит врач привел с собой католического священника.

Довольный тем, что его просьбу выполнили, пациент заявил, что хочет сделать сенсационное признание. Он пожелал, чтобы врач с аббатом записали его рассказ на бумаге и выступили главными свидетелями. Затем этот рассказ следовало передать во все крупнейшие газеты, которые должны были напечатать его для всех желающих.

Будучи в периоде совершенно ясного, просветленного разума, больной рассказал, что вот уже много лет держит в своей душе великий грех, в котором решил покаяться перед смертью. Он совершил убийство, убил человека.

Его зовут Сальери. Он был знаменитым придворным композитором, и он хочет признаться в том, что отравил Моцарта. Он отравил Моцарта ядом, который приготовил собственноручно. А секрет этого яда он узнал в родной Италии.

И священник, и врач восприняли слова пациента совершенно спокойно. Оба прекрасно понимали, что находятся в психиатрической клинике. Увидев, что ему не верят, больной впал в ярость и начал кричать, что ему есть чем подтвердить правоту своих слов. Например, он прекрасно знает всю правду о мистической истории с «Реквиемом», которая отравила последние дни Моцарта. Но он ничего не расскажет двум скептикам, которые посмели подвергать его слова сомнению.

Выйдя от больного, врач сказал священнику, что было бы глупо принимать всерьез бредни сумасшедшего, галлюцинации психически больного человека, вот уже столько лет страдающего серьезным психическим недугом. Совершенное когда-то убийство стало его навязчивой идеей, и на этой почве он сошел с ума. Но скорее всего, это убийство произошло только в больном разуме его пациента.

Пациент был действительно Сальери, он был композитором, но вот уже много лет он был болен. Его состояние так ухудшилось, что родственники были вынуждены поместить его в психиатрическую клинику. Поэтому принимать на веру слова ненормального нельзя.

Но священник не поверил главному врачу клиники. Тщательно записав по памяти все слова пациента, впоследствии он все-таки опубликовал их под чужим именем. О том, что священник решился опубликовать его рассказ, Сальери так никогда и не узнал. Он умер через месяц после своего признания-исповеди.

Но в признании пациента не было рассказа о тайне «Реквиема». Рассказа об этом врач так и не услышал. Публикация, сделанная священником, вызвала очень большой резонанс. И первое, что стали обсуждать — это историю с «Реквиемом», ведь сам умирающий композитор считал, что заказ на заупокойную мессу имел прямое отношение к его смерти.

Жизнь Моцарта представляла собой сплошную дорогу без начала и без конца. Большую часть жизни он провел в карете, в разъездах. Такой же участи удостоились и останки великого композитора, а цепь событий последнего периода его жизни действительно напоминала дорожный разъезд. Только появившись, он мгновенно прячется, исчезает за поворотом, скрывается из виду… Так было и с погребением Моцарта, которое до сих пор приводит в настоящий шок. Так было и с «Реквиемом».

Известно, что после смерти композитора заказчик отказался от своего заказа. Он никогда не появился у Констанцы, чтобы забрать рукопись. Кто же был таинственный незнакомец, оставивший в последних главах жизни Моцарта такой трагический след?

На самом деле все оказалось достаточно просто. Исследователи установили не только обстоятельства этой истории, но даже имя заказчика.

Загадочным анонимом, поразившим воображение Моцарта, был музыкальный агент Франц Лейтгеб — между прочим, сын мэра Вены. Отправил же его граф Вальзег.

Граф Вальзег всегда мечтал стать великим и прославленным композитором, но никаких способностей к музыке у него не было, не говоря уже о таланте. Поэтому он прославился тем, что покупал за деньги музыку у различных композиторов, а потом выдавал за свою. Как известно, чем талантливее человек, тем больше он нуждается в деньгах. А Вальзег был очень богат и мог покупать все что угодно.

Заказ «Реквиема» был связан с тем, что у Вальзега умерла жена. И он решил прославиться великолепной музыкой, которую он якобы написал в ее память. Первое исполнение «Реквиема» он планировал на 14 февраля 1792 года — как раз в годовщину смерти супруги. Он планировал сам дирижировать первым публичным исполнением «Реквиема».

А обратиться к Моцарту Вальзегу посоветовал… Сальери. Вальзег был вхож в высший свет и придворные круги и был прекрасно знаком с Сальери, который в центре знати и двора делал свою карьеру. Сальери всегда откровенно ненавидел Моцарта, и, направляя к нему музыкального вора Вальзега, втайне планировал доставить Моцарту большие неприятности или хотя бы причинить боль. Зная, как сильно Моцарт нуждается в деньгах, он уверил Вальзега, что тот ни за что не откажется от его заказа, как, впрочем, и произошло, Он же посоветовал устроить с отправленным агентом мистический спектакль — маска, серый плащ, пугающие фразы, анонимность, зная, как суеверен Моцарт, и надеясь напугать его до полусмерти. Сам же Сальери был просто помешан на мистике и не мог упустить возможность устроить очередную мистификацию.

Вполне вероятно, что именно это и хотел рассказать Сальери в клинике под конец жизни, если бы ему дали такую возможность.

После смерти Моцарта события с заказчиком «Реквиема» получили большую огласку, и Вальзег отказался от своей идеи представить эту музыку публично, так как боялся обвинений в смерти Моцарта. Надо сказать, не беспочвенно. Одной из основных версий у многих исследователей на сегодняшний день считается версия о том, что Моцарт был отравлен именно по приказу Вальзега. В подтверждение приводится соображение о том, что те, кто желает присвоить нечто чужое, всегда стремятся избавиться от того, кому принадлежит это по праву. Так же скрывают постыдные или важные тайны, не желая делать их достоянием окружающих.

Например, граф Потемкин велел замуровать заживо немецких специалистов, которые изготовляли для него фальшивые деньги. А феодалы убивали строителей плана подземных ходов, ведущих в их замки. Нацисты убивали солдат, доставлявших ворованные произведения искусства в частные коллекции нацистских боссов, к примеру, Гитлера или Геринга. А пираты, пряча клад, убивали всех, кто знал место его нахождения, и закапывали рядом с кладом.

Впрочем, то, что Хофмейстера, или Девьена, или Мартина и-Солера, или других композиторов, музыку которых Вальзег выдавал за свою, граф оставил в живых, сторонников этой теории не смущает. Ведь нельзя же серьезно сравнить Хофмейстера с Моцартом!

Есть еще одно очень слабое место этой версии: то, что посланец в сером, «адский вестник из загробного мира», как называл его сам Моцарт, появлялся несколько раз в публичных общественных местах, где его видели множество людей. Он никогда не беседовал наедине с Моцартом: всегда рядом находился кто-то еще. Он подходил к композитору на людной улице, а также в моменты, когда Моцарт был не один.

Так, к примеру, последний раз посланец появился перед Моцартом, когда композитор с женой садились в карету, собираясь ехать в Прагу. Он ухватил Моцарта за лацкан и довольно громко сказал: «Так что с моим Реквиемом?». Моцарт вежливо ответил, что должен был отвлечься на важные и безотлагательные заказы, но по возвращении из Праги сразу возьмется за сочинение «Реквиема». Это всё видели и слышали Констанца, кучер кареты и два друга Моцарта, которые провожали супругов в путешествие.

Вряд ли разумным было оставлять такое количество свидетелей, если Вальзег действительно планировал убить Моцарта. Если бы убийство композитора входило в его планы, вполне логичным было бы так подстраивать встречи посланца с Моцартом, чтобы их не видел никто. Подобная же игра на публику была всего лишь бутафорской декорацией, давящей на психику, и явно ничем большим. Поэтому вполне логично допустить, что Вальзег не имел никакого отношения к убийству Моцарта. Тем более, что, перепугавшись, он так и не забрал свою музыку.

В своих переговорах с издателем Готфридом Хёртелем о первой публикации «Реквиема» вдова Моцарта Констанца говорила о том, что авторские права на законченную работу ее покойного мужа принадлежат анониму. Но так как аноним не появился впоследствии, чтобы потребовать свои права, Констанца все-таки на законном основании передала их издателю. По-настоящему, никакой мистики в появлении «серого посланца», заказавшего Реквием, не было. Именно об этом писал Александр Улыбышев в своей книге «Жизнь и творчество Моцарта».

Но если с «Реквиемом» все более или менее ясно, то мистическая окраска похорон Моцарта только усиливается с каждым годом.

Можно остановиться более подробно на всех точках следования тела Моцарта к общей могиле, ведь похороны, оплаченные по третьему разряду, предусматривали погребение тела в общей могиле в месте кладбища, где хоронят бродяг и бедняков.

Когда врач констатировал смерть, приятель Моцарта Дайнер, официант из кабачка «Серебряная змея», пришел, чтобы переодеть тело в посмертную одежду. Из дома Моцарта гроб перевезли в Собор Святого Стефана, где произвели регистрацию смерти. Гроб был доставлен в простой повозке, запряженной двумя лошадьми, 6 декабря в 15.00. Прибытие катафалка сопроводил один удар «похоронного колокола»: беднякам подобная услуга полагалась бесплатно. По иронии судьбы, именно в этом соборе 9 лет назад Моцарт венчался со своей женой Констанцей. На свадьбе было мало людей — только самые близкие. За катафалком, привезшим в собор гроб с телом Моцарта, не шел НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК.

После краткого отпевания гроб с телом переместили к остальным гробам, дожидающимся погребения. Гробы были сложены в небольшой часовне, примыкающей к собору. Место, где их временно размещали, находилось в дальнем конце здания, между капеллой и Северной башней. В это место избегали заходить, потому что в нем стояла просто невыносимая вонь.

На отпевании в соборе по правилам могли присутствовать друзья или родственники бедняков — это не возбранялось. Но на отпевании Моцарта НИКТО не присутствовал.

Представляется совершенно невероятным и фантастическим, что никто не проводил Моцарта в последний путь, на кладбище. Ни его жена, ни родственники, ни друзья, ни коллеги, ни даже члены масонского ордена, бывшие с композитором в одной ложе — никто. А ведь еще надо учитывать, что в то время привычки, традиции и отношения между людьми были совершенно другими. Были более тесными родственные, дружеские связи, и живое человеческое общение ничто не могло заменить.

Люди тесно общались «вживую», у них не было альтернативы в виде социальных сетей в Интернете. Поэтому подобное отношение к человеку в те годы кажется еще более невероятным, чем сегодня. Тем более, что речь шла не о простом человеке, а об одном из самых величайших композиторов человечества, чью гениальность даже в те годы нельзя было не разглядеть.

В своей работе «Погребение» П. Вигнерон утверждает, что погребальную повозку сопровождала только собака. Бетховена это растрогало настолько, что до конца его жизни у изголовья его кровати находился портрет Моцарта. Узнав подробности о смерти, а тем более погребения, друг Моцарта, Гайдн, находящийся далеко от Вены во время смерти композитора, даже слег от нервной болезни.

Расстроенным и убитым выглядел даже близкий друг Моцарта по масонской ложе Михаэль Пухберг — достаточно богатый бизнесмен, который смог «пожертвовать» на похороны Моцарта сумму, которой хватало только на нищенское погребение в общей могиле для бедняков. Именно благодаря «стараниям» Пухберга Моцарта вообще смогли похоронить: у Констанцы не было ни гроша, умерший композитор оставил своей семье только финансовые долги.

Именно к Пухбергу обратилась Констанца с просьбой дать денег на похороны мужа. Вначале Пухберг отказал, но затем все-таки дал сумму на самые бедные похороны по последнему разряду. Страшная ирония судьбы заключалась в том, что несколько лет назад сам Моцарт потратил сумму в три раза большую, чтобы устроить похороны своего умершего скворца.

Кладбище Святого Марка открыли только в 1784 году, за 7 лет до смерти Моцарта. Неофициально оно планировалось как благотворительное кладбище для бедняков. И действительно, за 7 лет своей работы это кладбище стало самым бедным, и непрестижным. Расстояние между кладбищем и собором святого Стефана составляло всего 5 километров.

Еще следует добавить, что по декрету императора Леопольда II запрещалось перевозить трупы на кладбище после 6 часов вечера зимой и после 9 часов вечера летом, и в любом случае — после наступления темноты.

Но это правило могильщики очень умело обходили, ожидая, когда трупов соберется достаточно для того, чтобы за один раз закрыть общую могилу, а не ездить на кладбище постоянно в течение всего дня. Именно поэтому Моцарт был погребен в темноте, после 7 вечера, когда собралось достаточно трупов бедняков для того, чтобы могильщик мог зарыть общую яму, устроив на следующий день для себя выходной.

Надо сказать, что никто из властей не следил за этим правилом строго, поэтому могильщики могли делать так, как они хотят. Официально замок на воротах кладбища появлялся зимой в 6 вечера. Но неофициально сторож у ворот отпирал ворота и снимал замок после 6 часов вечера для повозки могильщика, нагруженной гробами.

Еще одно правило, существующее в то время, запрещало хоронить покойника раньше 48 часов с момента наступления смерти. Но и это правило умели обходить. Именно поэтому останки Моцарта попали на кладбище гораздо раньше этих пресловутых 48 часов. Это правило причиняло работникам кладбища неприятности, ведь в то время не было моргов с современными холодильниками. А уже через 24 часа после смерти тело начинало разлагаться и издавать неприятный запах. Поэтому стремились отправить его в могилу как можно раньше. На это правило закрывали глаза. Таким образом, при погребении Моцарта были нарушены оба эти правила. Но не Моцарт был тому причиной. Так поступили потому, что эти правила принято было нарушать всегда. И удивление вызвало бы скорее их соблюдение, чем нарушение.

Исследователь Дитрих Шульц, проведший в архивах и за изучением всевозможных материалов о смерти Моцарта несколько лет, утверждает, что правила нарушались всегда, когда хоронили нищих, бродяг и отбросы общества. Поэтому тело Моцарта увезли на кладбище, не дожидаясь прихода родственников. Останки Моцарта были сброшены в общую могилу для бедноты («allgemeines tinfaches Grab»), которая могла вместить дополнительные трупы. На кладбище Святого Марка были и отдельные могилы — но не для Моцарта, который был погребен по самому дешевому разряду.

В страшной истории с погребением Моцарта многие исследователи также усматривали козни его врагов. Так, друг Моцарта Нимечек, учивший двух его сыновей, который входил в близкое окружение Моцарта, лично общался и с Констанцей, и с его друзьями, писал в своих воспоминаниях (): «В конце концов, у Моцарта были враги, многочисленные непримиримые враги, которые продолжали преследовать его даже после смерти. Как любой великий художник, Моцарт имел очень много врагов».

Это было истинной правдой. Каждое ничтожество, знающее несколько нот, стремилось сравнить себя с великим Моцартом. А люди из окружения Сальери откровенно издевались над Моцартом, называя его нищим неудачником, говоря примерно так: «Лучше иметь таланта поменьше, а побольше — денег на обед». Ведь Моцарт так никогда и не устроился на официальную должность при дворе, позволяющую ему иметь ежемесячное жалованье. Даже самая крошечная зарплата помогла бы семье Моцарта избежать финансовой пропасти, в которой он находился под конец жизни.

Но многочисленные «почитатели» не только не помогли умирающему с голода композитору, но делали все возможное, строя козни и интриги, чтобы он никогда не получил постоянного места при дворе.

В последние годы жизни и без мистической истории с «Реквиемом» Моцарт словно носил на себе знак смерти. Когда из-за нищеты и долгов после смерти детей Моцарт не смог появляться при дворе и на придворных торжествах, среди знати разнесся слух о том, что он умер. Многие воспользовались этим, чтобы не оказывать помощи нуждающемуся в деньгах композитору. Слухи о смерти Моцарта циркулировали в венском обществе задолго до самого печального события. Вполне возможно, что такая «смерть заранее» в отвратительных сплетнях была так же делом рук его многочисленных врагов.

Точно так же произошло и со смертью композитора. Все, что касается смерти Моцарта, неопределенно, зыбко, неточно, противоречиво. Нет ни свидетельства о смерти, ни ясного и четкого медицинского диагноза, ни посмертной маски — была ли она вообще?. Даже день погребения точно не известен. И уж тем более, нет сохранившихся останков.

Многие исследователи утверждают, что вопрос о погребении Моцарта взял на себя не Михаэль Пухберг, а барон Ван Свитен, один из друзей Моцарта по масонской ложе. Ван Свитен был одним из самых влиятельных придворных и одним из самых богатых масонов. Человек с огромным денежным состоянием, в то время он являлся чем-то вроде олигарха, если это перевести на современный язык).

Но незадолго до своей смерти Моцарт серьезно испортил с ним отношения. Дело было в том, что Ван Свитен тоже мнил себя великим композитором. Он написал симфонию и попросил Моцарта высказать свое мнение. Стоило Моцарту подыграть, солгать, и до конца жизни он мог бы брать деньги у растрогавшегося олигарха… Но лгать Моцарт не умел. Он был известен своей честностью и прямолинейностью. «Произведение» Ван Свитена не только нельзя было назвать музыкой, оно было еще и абсолютно безграмотно построено.

Каждый творческий человек знает: нет ада хуже, чем друг или родственник, написавший музыку, картину, роман… Сказать правду — серьезная ссора. Солгать — не позволяет совесть и талант. Нет ни одного талантливого человека, когда-либо не побывавшего в этой жуткой ловушке. Не избежал ее и Моцарт.

Поняв, что Моцарту не нравится его музыка, Ван Свитен впал в ярость и прекратил все отношения с композитором. А деньги на похороны по третьему, самому бедному разряду, он дал из мести, чтобы уже после смерти показать Моцарту его место: место нищего, безродного бедняка, не способного заработать своей музыкой даже на приличные похороны. Это был принципиальный вопрос злой, жестокой мести— извечной мести ничтожества гению.

Вдова Моцарта Констанца посетила кладбище лишь через некоторое время после смерти мужа. По одной версии, основанной на польских масонских архивах, она приходила на кладбище спустя три недели после погребения Моцарта, в сопровождении друга Моцарта Шиканедера и его друзей. Но места погребения она не нашла. По второй версии, более официальной, Констанца появилась на кладбище только через 17 лет, когда никакого следа общей могилы нельзя было даже отыскать.

Множество вопросов возникает также по поводу родной сестры Моцарта Наннерль. Сестра ни разу не появилась ни у постели умирающего брата, ни на похоронах, ни на кладбище Святого Марка спустя некоторое время после погребения. Она НИ РАЗУ не была на кладбище и даже не пыталась отыскать могилу брата. То же самое относится и к Софии, сестре Констанцы.

Софи присутствовала при кончине композитора, но не поехала ни на отпевание, ни на погребение. Более того: она вообще не была на кладбище и не пыталась искать могилу Моцарта. Впрочем, очень сложно было бы отыскать могилу, на которой не было ни надгробия, ни креста.

Через некоторое время (неделя, месяц?) от рва, в котором закапывали безымянных бедняков, не осталось никакого следа. Что же касается легенды о том, что сохранилась часть останков великого композитора, то, к сожалению, на сегодняшний день более вероятно, что это всего лишь легенда.

Подозрительно быстрое «уничтожение» тела композитора явно указывает на то, что в этой смерти был серьезный криминальный след. Ведь как известно, нет тела — нет преступления. Вскрыть могилу можно было и через несколько месяцев. Но как можно вскрыть то, чего нет? В случае с погребением Моцарта ни о какой эксгумации не могло быть и речи. Тело словно уничтожали специально. А в те годы нельзя было уничтожить тело более естественно и эффективно, если можно так выразиться, чем отправить в общую могилу, к множеству других тел, где уже через месяц никто не разберет, кто есть кто.

Это означает только две вещи. Первое: смерть Моцарта не была естественной смертью, в ней прослеживался серьезный криминальный след. Композитор погиб насильственным образом, и этот факт тщательно пытались скрыть те, кто имел для этого и власть, и материальные возможности. А главное, знал, что происходит с общими могилами на кладбище для бедняков.

К примеру, об этом мог знать любой придворный и тот, кто имел высокую придворную должность, так как в те годы придворные так же широко демонстрировали свои занятия благотворительностью, как и сегодняшние политики. Они посещали лечебницы, приюты для бедных и не могли не знать, как хоронят бедняков.

И второе: к похоронам Моцарта, как и к его смерти, приложили руку те, кто участвовал в его убийстве. По крайней мере, человек, планировавший и организовавший это преступление, не мог остаться в стороне. А значит, след можно было найти в близком окружении композитора. Вполне вероятно, что след был очень заметным, раз так тщательно, умело и быстро избавлялись от тела. И признаки отравления могли привести к убийце.

Может быть, как раз в этом и крылась причина такого странного поведения Констанцы? Может быть, она прекрасно знала обо всем, но ничего не могла сделать. И поэтому отказывалась посещать кладбище в знак протеста против жестокой и злой комедии, которую разыгрывали сильные мира сего за ее спиной.

И действительно: оставшись без средств существования с двумя маленькими детьми на руках, могли ли Констанца высказывать какие-то обвинения или предъявлять претензии к людям, стоявшим в своей безнаказанности слишком высоко? Нет. Это было не только бессмысленно, но и очень опасно. Голос ее не был бы услышан. От нее бы попросту избавились: сделать подобное было проще простого. Поэтому вполне вероятно, что жена Моцарта совсем не заслуживает таких жестоких обвинений, которые время от времени высказываются в ее адрес.

После смерти мужа Констанца получила большую пенсию, назначенную лично императором. Император словно раскаивался в своем отношении к Моцарту. На эти деньги Констанца могла жить и воспитывать двух маленьких детей.

Большая поминальная месса по Моцарту состоялась 14 декабря 1791 года в Праге, где отношение к композитору было намного теплее, чем в Вене.

В Вене мессы не было, но 10 декабря в церкви Святого Михаила состоялась премьера готовых частей «Реквиема», что фактически и было мессой по умершему композитору. Эту премьеру организовал Шиканедер и его друзья. Но, к сожалению, некоторые части этого Реквиема, которые пришлось дописывать Зюсмайеру, впоследствии безвозвратно пропали. Они исчезли, растворились во времени точно так же, как и первый акт «Волшебной флейты».

После смерти Моцарта один из кредиторов композитора, князь Лихновский, возбудил судебный иск по отношению к его вдове. Моцарт задолжал ему около двух тысяч гульденов.

Констанца проиграла суд, и приговор был очень суров: первая пенсия Констанцы должна быть изъята в часть долга, а абсолютно вся мебель из квартиры — конфискована.

Так же, как и Лихновскому, Моцарт был должен Михаэлю Пухбергу — 1 тысячу гульденов. Но Пухберг возбуждать иск не стал.

Если же принять в расчет всевозможные иные долги, иски, текущие расходы, то долговая сумма, которая легла на плечи Констанцы, была просто невообразимой. Но после смерти композитора многие просто предпочли списать эти долги как не требующие возврата. Констанце пришлось лишь выплатить долг Лихновскому — по суду. Все остальные же долги закончились более благополучно.

Тут самое время привести расценки на похороны, существовавшие в то время. Похороны по первому классу стоили 340 гульденов. По второму — 137 гульденов. Похороны по третьему классу стоили всего 11 гульденов: это были похороны без места и надгробия, в общей безымянной могиле для бедняков. Так что смело можно предположить, что похороны Моцарта по третьему разряду были в первую очередь вопросом денег. Исторические источники утверждают, что в момент смерти Моцарта в квартире находилась сумма всего в…2 гульдена. То есть Констанца не могла оплатить даже самые дешевые похороны. Если перевести на современный язык, один гульден равняется примерно двум евро. Так что вся наличность семьи Моцарта в момент его смерти составляла четыре современных евро. Столь нищенская наличность не позволяла семье даже мечтать о похоронах по первому разряду, которые мог позволить себе любой булочник или лавочник, но только не Моцарт.

Опубликовав статью об исповеди умершего пациента психиатрической клиники, священник даже не предполагал, какой поднимется шум. Все без труда узнали главных героев этой печальной истории — Сальери и Моцарта.

Шум начался сразу после выхода статьи. Прошло совсем мало времени, и смерть Моцарта была еще слишком «свежей» в людской памяти. Так же, как и эта странная ранняя смерть, общество поразили трагические подробности похорон.

Слухи об отравлении Моцарта появились на свет вновь и зазвучали громче обычного. Наконец один из учеников Сальери, получивший благодаря его протекции очень выгодную должность при дворе, опубликовал письмо, собственноручно написанное Сальери через две недели после смерти Моцарта. В этом письме Сальери клялся, что не имеет к смерти Моцарта никакого отношения, и что все эти обвинения — не больше, чем гнусная ложь.

Мнения разделились. Одни верили в невиновность Сальери, другие нет. Те, кто не верил, были твердо убеждены, что спустя две недели после смерти предполагаемой жертвы ни один убийца не напишет иначе! Напиши Сальери другое письмо, он мог бы запросто попасть на виселицу. А вот признаться спустя 30 лет, да еще перед смертью — дело совершенно другое. На смертном одре виселица уже не страшна.

Какие бы ни выдвигались версии, неизменными оставались две вещи: величайший, божественный гений Моцарта, его человеческие качества и слишком загадочные обстоятельства его смерти.

В криминалистике, в расследовании убийств существует одно неписаное правило: хочешь узнать, кто убийца — изучи характер жертвы.

Каким человеком был Моцарт — не музыкантом, не композитором, а именно человеком? Современники оставили достаточно много свидетельств об этом. Моцарт был очень хорошим, добрым и порядочным. Наверное, это вполне понятно: с грязной, злой и жестокой душой нельзя создавать такую чистую, светлую музыку. Душа Моцарта была светла так же, как и царственно прекрасные созвучия его мелодий.

Наивный, по-детски простодушный, очень доверчивый и прямой, Моцарт не умел интриговать, сплетничать, подлизываться и лгать. Ему было абсолютно недоступно грязное искусство интриги и подхалимство по отношению к власть имущим. Он видел в людях только хорошее и совершенно не умел разбираться в тех, кого встречал на жизненном пути. Более того, он наивно полагал, что люди относятся к нему точно так же, как и он к ним — с открытым сердцем.

Моцарт так и не получил официальной должности при дворе. Он не был признан при жизни. У него напрочь отсутствовали способности бизнесмена, и он не умел зарабатывать деньги своим талантом. Он верил в великий божественный дух и создавал музыку, достойную величия человеческой жизни. Он был великим художником в полном смысле этого слова, живущим ради своего искусства. Музыка постоянно звучала в его душе, и он шутливо говорил друзьям, что нет ничего страшнее смерти, ведь смерть — это вечная тишина.

Когда впервые было исполнено его произведение «Ликуйте и радуйтесь», вся Вена вынесла однозначный вердикт: не существует музыки прекрасней! Но одновременно с восхищением появилось то, что всегда сопутствует таланту — черная зависть.

Восхищение публики — вещь капризная. Жизнь Моцарта была полна взлетов и падений. Признание Моцарта при жизни было более чем скромным, оно так и не сумело его прокормить. Как сказали бы теперь, он совершенно не умел себя «пиарить». И делать карьеру тоже не умел. У него не получалось заводить полезные знакомства, тусоваться в нужных местах и жить по принципу «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку». Музыка Моцарта никогда не продвигалась на рынок. Ее вообще не было на рынке.

Не признанный «тусовкой», не умеющий заработать себе на жизнь, по мнению ничтожеств, постоянно живущий среди завистников и врагов, Моцарт совершенно не умел сопротивляться внешним обстоятельствам и людским козням. Гений никогда не нуждается в рекламе, но об этом, к сожалению, часто узнают только его потомки. Есть замечательные слова писателя Сергея Довлатова: «Каждый знает, что в современности должны быть гении, но кто признает, что его знакомый — гений?». Если добавить сюда немного народного творчества, то жаба давит именно при жизни…

Однажды один из светских покровителей еще юного Моцарта написал его отцу, Леопольду, пророческие слова: «Ваш сын, Вольфганг, слишком нежный, наивный и доверчивый, чтобы добиться успеха в жизни и при дворе».

Сальери и его успешная карьера были совершенно другим делом. Абсолютно бездарный как композитор, Сальери, явившись из Италии, быстро сделал удачную придворную карьеру с помощью лести и блестящих интриг. У Сальери не было даже намека на композиторские, музыкальные способности. Но в то время в мире музыки самыми модными были итальянцы. При дворе признавали исключительно итальянскую музыку. Итальянцы заправляли в мире музыки всем. Для начала воспользовавшись своей национальностью и происхождением, даже без способностей к музыке итальянец Сальери был уже в более выгодном происхождении, чем Моцарт.

Но если Сальери не владел музыкальным даром, то в искусстве интриг ему не было равных. И это признавали практически все. Сальери отлично понимал, что полностью бездарен. Но до встречи с Моцартом был твердо уверен, что талант в музыкальном искусстве — просто пустой звук. Достаточно изучить классические правила композиции, построения мелодии, знать шаблон, по которому строится симфония, опера и другие востребованные произведения, трудолюбиво, как ремесленник, записать ноты по классической схеме, что-то незаметно своровав из популярных произведений, — и композитором может стать каждый. Сальери часто шутил: писать музыку может любой ремесленник.

Надо сказать, что классическая схема удачной карьеры в искусстве для бездарности, выстроенная Сальери, абсолютно точна, актуальна и безупречно работает по сей день. И сегодня большинство общепризнанных произведений искусства — музыка, кино, живопись, книги — пишутся по той самой схеме, которую использовал Сальери. Это изучение уже созданного, ремесленническое подражание, классическое следование канону, потакание вкусам публики, построение произведения как дома из кирпича, с той же добротностью, и абсолютное отсутствие таланта, божьей искры.

И сегодня, в наши дни, большинство добившихся успеха по такой классической схеме — настоящие ученики Сальери, утверждавшего, что писать музыку, книги, картины, снимать кино, и т. д. может КТО УГОДНО!

Если же ремесленник, изучивший схему Сальери, обладает искусством самопиара и деньгами, то путь наверх ему абсолютно гарантирован.

Моцарт одним своим существованием напрочь опровергал всю систему жизненных ценностей придворного интригана Сальери. Сальери получал должности, награды, высокооплачиваемые заказы, жил в роскоши, как миллионер, был признан в обществе — но стоило прозвучать лишь одной мелодии «нищего неудачника» (именно так Сальери отзывался о Моцарте), как Сальери исчезал, словно тень в лучах яркого солнца, и просто переставал существовать.

Именно Сальери был первым человеком, понявшим безграничную гениальность великого Моцарта. Такое правдивое открытие помогли ему сделать зависть и ненависть. А как известно, только эти две страсти способны открыть терзаемой ими душе настоящую, истинную правду. Правду о том, что с божьей искрой не сравнится ни одна школа ремесленничества.

«Сальери и вся его свора опять пытаются перевернуть небо и землю. Мне сказали недавно, что против твоего брата плетется столько интриг, потому что его так уважают за выдающийся талант и мастерство» — из письма Леопольда Моцарта к дочери Наннерль незадолго до своей смерти. Леопольд знал и чувствовал интриги и козни, но никак не мог ни предотвратить их, ни помочь. И до конца жизни страдал от того, что его наивный и доверчивый сын не видит, что происходит вокруг него, считая своими друзьями тех, кто прячет камень за пазухой.

Сердце отца чувствовало серьезную опасность. Леопольд рекомендовал сыну опасаться Сальери. «Прошу тебя, не сближайся с Сальери! Будь осторожен!» — писал Леопольд сыну, как только стало известно, что Моцарт вступил в борьбу за право постановки придворной оперы к юбилею императора.

Со стороны Моцарта по-детски наивно было вступать с Сальери в борьбу за это право. Но Моцарт, знавший, что его музыка лучше, так мечтал добиться успеха! Сам он соперничал честно и думал, что и другие будут вести себя так же, ведь речь идет о музыке, об искусстве. Не тут-то было! Как и следовало ожидать, право на постановку оперы получил Сальери. А Леопольд всерьез забеспокоился по поводу опасности, которая может подстерегать сына со стороны этого человека. Но Вольфганг не умел вести интриги и остерегаться завистников. К тому же он был очень прямодушен и пытался видеть это качество в других.

Смешно теперь слышать об этом, но при дворе каждое ничтожество считало себя «соперником» Моцарта. Например, некий Леопольд Кожелуг (кто теперь вспомнит его имя?), состоявший в свите Сальери, считал, что он лучше, чем Моцарт, владеет искусством композиции и понимает гармонию. А свита Сальери, разумеется, кричала на каждом углу, что это действительно так!

И общество было полностью согласно, убежденное, что талант Моцарта довольно посредствен по отношению к «таланту» какого-то Леопольда Кожелуга и прочих, чьи имена не сохранились даже в таких отрицательных страницах истории. Кто был Моцарт? Он получал самое низкое, нищенское жалованье как внештатный композитор за сочинение танцев для придворных маскарадов. Танцы эти должны были быть короткими и легко запоминающимися. «Слишком много за то, что я делаю, и слишком мало за то, что я мог бы делать» — так звучали горькие подлинные слова самого Моцарта.

Сальери же всерьез считался «первым музыкантом империи». Он был очень популярен. Он был очень богат. Водить знакомство с ним было верхом престижа. Он был просто нарасхват в светских салонах. Без его участия не обходилась ни одна премьера, ни один бал. Сальери жил по принципу «короля играет свита» и окружал себя сторонниками, которые всецело зависели от его милостей. Надо ли говорить, что каждый из них пытался выслужиться перед хозяином. А не было повода выслужиться лучше, чем публично унизить, высмеять Моцарта и его музыку, сделать ему какую-нибудь гадость.

Моцарт прекрасно знал, как относится к нему свита Сальери и сам хозяин этой своры. Он дразнил придворного любимца «сеньор Бонбоньери» за его пристрастие к сладостям и надменный вид и часто откровенно высказывался о музыке Сальери. Не грубо, нет — Моцарт не был способен на грубость, просто… Справедливо. И Сальери бесился потому, что прекрасно знал: это именно так.

В последние годы жизни Моцарт совершил поступок, который навсегда лишил его возможности получения придворной должности. Моцарт вступил в масонскую ложу.

Масоны всегда были таинственной, секретной организацией, о которой знали немногие. Не больше знают о них и теперь. Масонов называли историческими наследниками уничтоженных тамплиеров. Существовало мнение, что их секретные ритуалы носили мистическую, почти сатанинскую подоплеку. Так это или нет, точно не известно, но вряд ли Моцарт всерьез интересовался мистикой, демонологией, оккультизмом. Скорее всего, он просто искал общества родных по духу людей, стремился избежать непонимания и одиночества, которые преследовали его всю жизнь.

Удел таланта — всегда одиночество. Можно вступать в различные организации, но ни одна из них не простит таланта. Люди способны простить все, что угодно, но только не печать божественной гениальности. И увлечение Моцарта масонами принесло ему очередное разочарование.

Моцарт достиг высшей степени посвящения в масонской ложе по шотландскому обряду. Эту ложу символизировало имя Адонирама, легендарного хранителя сокровищ и главы строительства храма царя Соломона. Моцарт писал достаточно произведений с использованием масонской символики. Но членство в ложе не принесло ему новых друзей. Да и сами масоны были не очень расположены к великому композитору. Он казался им чужим, они не понимали его. К тому же Моцарт был беден. А как известно, можно простить многие пороки — кроме бедности.

Если на могиле Пушкина проводились особые масонские ритуалы, особый погребальный обряд, то могила Моцарта масонов не интересовала. Да у него и не было никакой могилы. Богатые «друзья» по масонской ложе не удосужились не только установить на кладбище памятник, но даже оплатить нормальные похороны — к примеру, по второму разряду. Это означает, что отношения Моцарта с масонами были целиком внешние, а не внутренние.

Существует мнение, что одной из причин, подвигнувших Пушкина к вступлению в масонство, было именно то, что масоном был Моцарт, а Пушкин очень восхищался личностью Моцарта. Общаясь с австрийскими знакомыми, к примеру, с австрийским посланником, с которым Пушкин был дружен, он из первых уст узнал о статье священника, то есть о рассказе пациента сумасшедшего дома. И написал свою великую трагедию «Моцарт и Сальери» по горячим следам.

Последние годы жизни Моцарта были омрачены смертью детей, глубокой нуждой, интригами и унижениями, непонятными его чистому сердцу. «Волшебная флейта» пользовалась большим успехом, но совершенно не принесла композитору денег. А дальше события развивались следующим образом.

18 ноября Моцарт дирижировал исполнением своей «Маленькой масонской кантаты». Узнав, что Сальери желает послушать «Волшебную флейту», Моцарт пригласил его в театр. Важное дополнение: он узнал это от своих знакомых масонов. Это означает, что Сальери имел широкие связи и в масонских кругах… Моцарт отправил Сальери персональное приглашение. Театр, в котором была поставлена «Волшебная флейта», не относился к числу тех, которые посещали представители придворной знати. Это был так называемый «народный театр» — дешевое развлечение для простонародья. Постановка оперы в театре подобного ранга была в карьере Моцарта серьезным шагом назад.

19 ноября Сальери приехал в театр вместе со своей официальной любовницей, примадонной Венской оперы Катариной Кавальери. Сальери так бурно выражал свой восторг, что полностью подкупил этим наивного композитора, который совершенно не умел разбираться в людях. После спектакля Сальери пригласил Моцарта поужинать вместе с ним.

Моцарт голодал, поэтому с радостью принял приглашение Сальери — ведь ему нечасто приходилось есть досыта. К тому же Моцарт наивно полагал, что если ему удастся установить с Сальери дружеские отношения, тот перестанет ему вредить. Впрочем, все-таки прошлые обиды давали о себе знать, и Моцарт был несколько удивлен тем, что обласканная «звезда» Вены Сальери так настойчиво ищет общества «нищего, безвестного неудачника». Но по доброте душевной не заподозрил ничего плохого.

Квартира Сальери находилась в самом роскошном и дорогом районе Вены — на Кольмаркт. Там уже был накрыт роскошный стол. Все блюда выглядели очень аппетитно, но Сальери и Кавальери ни к чему не притронулись. Сальери сказал, что болен, простужен, и у него нет аппетита. А его любовница заявила, что бережет фигуру и не ест по вечерам. Оба этих объяснения выглядели вполне убедительно. Сальери действительно чихал и сморкался, а примадонны оперы в те годы следили за своей фигурой точно так же, как современные кинозвезды.

Но Сальери усердно угощал Моцарта, проявляя себя как гостеприимный и радушный хозяин. Моцарт ел достаточно много. Особенно понравилось ему блюдо из гусиной печени, аналог современного фуа-гра. Вечер прошел великолепно. Моцарт вернулся домой очень довольный и лег спать. В квартире он находился один. Констанца вместе с детьми уехала отдыхать в Баден-Баден. Деньги на поездку дала ее мать.

Но утром, проснувшись, Моцарт вдруг почувствовал себя очень плохо. Закружилась голова и началась сильная рвота. После рвоты появились ужасные боли в животе. Во рту появился странный металлический привкус, который не проходил ни от воды, ни от вина. Композитор попытался поесть, но его снова вырвало. Когда он сел за работу, то потерял сознание.

Пришедший на урок ученик обнаружил композитора без сознания лежащим на полу. Он немедленно вызвал доктора. Пришел доктор и заявил, что все это от физического перенапряжения. Моцарт спросил, мог ли он чем-то отравиться на ужине у Сальери. Доктор ответил, что блюда из печени очень часто бывают испорченными. Но если это действительно пищевое отравление от некачественного блюда, то оно очень скоро пройдет.

Было 20 ноября. Пришедший к вечеру его близкий друг и ученик Зюсмайер обнаружил, что Моцарту стало немного лучше. Композитор был твердо уверен, что его недомогание пройдет через 1–2 дня. Поэтому Зюсмайер даже не подумал, что болезнь может оказаться смертельной. Такое не приходило в голову и Моцарту. Наоборот, он очень просил Зюсмайера не писать в Баден-Баден, не сообщать Констанце о происшедшем, чтобы не беспокоить понапрасну ее и детей.

Но утром Моцарту стало хуже. Он уже не мог встать с кровати. Доктор записал симптомы: «отеки кистей руки и ступней, полная невозможность двигаться — паралич, мучительная, частая рвота». Организм больного не принимал никакой пищи. Врач поставил диагноз — «острая сыпная лихорадка или болезнь почек». Еще один врач, приведенный коллегой для консультации, заявил, что это может быть тяжелая форма брюшного тифа или бронхопневмония.

Несмотря на свое ужасное состояние, Моцарт пытался работать. Ему нужно было завершить реквием и сдать его в срок. Появление человека в маске, пришедшего за реквиемом, пугало его больше, чем болезнь. Ему казалось, что если он не отдаст готовое произведение, произойдет что-то ужасное. Поэтому он диктовал музыку Зюсмайеру, время от времени теряя сознание. Верный ученик продолжал работу, выполняя все указания композитора. Но тайком от Моцарта он все-таки отправил срочное письмо в Баден, Констанце — его пугало состояние учителя.

Через два дня композитор стал принимать пищу — только жидкий суп и сухое красное вино. Ничто другое его организм не принимал, даже простую воду: все попытки приема другой пищи вызывали жуткую рвоту и потерю сознания. Овощной суп и вино Зюсмайер покупал в трактире по соседству. Был конец ноября. В квартире стоял ледяной холод: дров не было, топить было нечем. Купить дрова не было денег. С каждым днем состояние ухудшалось все больше и больше. Из Бадена приехала перепуганная Констанца.

Принимал ли Моцарт за все это время какие-то лекарства? Нет. купить даже дешевые травяные медикаменты не было денег. Поэтому никакого лечения не было. Когда Зюсмайер уходил, Моцарт оставался в таком состоянии один.

Увидев мужа, приехавшая Констанца упала в обморок. Вместо нее ухаживать за тяжело больным композитором вызвалась ее сестра Софи. Она попыталась позвать священника, но узнав, кому именно требуется священник, ни один из них не согласился прийти. Все говорили, что Моцарт масон, язычник, безбожник, отравляющий мир своей дьявольской музыкой.

Моцарт не удостоился причащения по законам католической церкви. Никто из тех священников, кого просила Софи, не пришел. Не пришел даже сказать простые слова напутствия и утешения…

Когда у Моцарта началась агония, доктор, лечивший его, был на спектакле «Волшебная флейта». Его вызвали из зала, но он отказался идти, пока не закончится спектакль. Опера очень его заинтересовала, а композитору, считал он, уже ничем не поможешь. Незачем было спешить. Моцарт умер 5 декабря 1791 года около часу ночи. Ему было 35 лет.

После смерти у тела, оставленного в квартире, проявились очень странные признаки. Первым обратил на них внимание врач. Тело невероятно раздулось. Запах был ужасен, а все ткани оставались мягкими и эластичными. Не было никакого трупного окоченения. Именно такие свойства трупа наблюдаются у отравленных ядом. Яд как бы препятствует естественному процессу окоченения в тканях. Врач предположил, что Моцарт был отравлен. Симптомы отравления ядом были налицо. Но так как Моцарт был бедняком, власти решили не проводить вскрытие. А врач не решился настаивать и написал тот диагноз, который позволял как можно скорее захоронить тело — «острая сыпная лихорадка».

Констанца не обратила никакого внимания не предположение врача об отравлении. Вопреки всем правилам, Моцарта похоронили на следующий день после смерти.

А ровно через неделю появились слухи о том, что в смерти Моцарта виновен Сальери. Интересный факт: Констанца не верила в отравление и после смерти Моцарта послала своего младшего сына брать уроки у Сальери. Сальери же занимался с ребенком абсолютно бесплатно.

Впрочем, в виновность Сальери, помимо Констанцы, не верили очень многие. И если посмотреть на ситуацию глазами современности, их вполне можно понять. Сегодня предположение о виновности Сальери могло бы выглядеть так.

Раскрученная суперзвезда, богатый, успешный делец шоу-бизнеса, миллионер, кормящийся от власти, убивает нищего неудачника с кучей кредитов, без малейших перспектив на будущее, неизвестного, никому не нужного, не «обласканного» сильными мира сего, не имеющего ни положения в обществе, ни капитала, ни связей. Правдоподобная ситуация? 90 процентов скажут — нет. А если через век эти люди поменяются местами?

И «нищий неудачник» превратится в гения, перед которым преклоняется весь цивилизованный мир, чья имя знают даже полуграмотные и отбросы общества. А вчерашняя «звезда» превратится в полное ничтожество, абсолютно забытое миром, который будет вспоминать его имя только потому, что когда-то он поговорил с этим забытым всеми «неудачником». Если повернуть ситуацию таким образом, то вердикт будет абсолютно противоположным. И те же 90 процентов скажут — да, за это можно убить. И многие были бы способны так сделать.

Несмотря на то, что Сальери не был великим композитором, он являлся достаточно умным человеком, с острым чутьем на обстоятельства и будущие факты. Учитывая, что Сальери был мастером интриги — чего стоит только его завуалированное участие в страшной мистификации с «Реквиемом», он предвидел будущую славу Моцарта. Он прекрасно знал, что рано или поздно Моцарт займет место, полагающееся ему по праву. И вот тогда-то никто и ничто уже не поможет ему, Сальери, удержаться на плаву.

К тому же Сальери был достаточно образованным человеком, он тщательно изучал музыку, искусство композиции у лучших учителей. И так же, как и большинство людей, он не мог остаться равнодушным к великой музыке Моцарта. Втайне он был очарован певучей мягкостью его напевов и созвучий, гармонией и совершенством, присутствующими буквально в каждом аккорде. Но если у человека с доброй душой прекрасная музыка вызывает только самое светлое, то в случае черной зависти все может быть абсолютно наоборот.

Никто не отменял черную зависть. Из зависти убивают, рушат карьеры и судьбы, лишают имущества, положения и даже лица. Зависть толкает на такие отчаянные поступки, на которые никогда не толкнут ни милосердие, ни любовь. Как жажда пищи, как потребность в сексе, зависть заложена в человеческих генах, являясь одной из самых основных страстей, ведущих по жизни. А не завидовать кому-то более успешному или талантливому — это выше человеческих сил.

Сальери не мог не испытывать зависти, и с точки зрения простейшего психологического анализа его можно понять. Тем более, что, как истинный нарцисс, Сальери упивался своим высоким положением, и был твердо уверен, что он, как и жена Цезаря, останется вне подозрений. Кто посмеет подвергнуть сомнению его величие? Как и большинство завистливых людей, Сальери был очень самовлюблен. А самолюбование всегда идет рука об руку с черной завистью.

Всем известно, как развращают деньги, положение в обществе и слава. Человеку сразу становятся присущи вседозволенность и пресыщение. Обладая деньгами и славой, можно вообразить, что дозволено все. Так и Сальери, находясь на вершине жизненного успеха и каждый день слушая лживые дифирамбы прихлебателей, мог вообразить, что он вполне может позволить себе все, что хочет в том числе физически уничтожить объект, который мешает ему спокойно наслаждаться жизнью и успехом. Тем более, что если Сальери действительно решился на такой серьезный шаг как убийство, можно смело предположить, что он был буквально одержим черной завистью к Моцарту.

Делает ли все вышеперечисленное Сальери подозреваемым номер один? Возможно. Но дело в том, что Сальери был не единственным врагом Моцарта. Главным — возможно, но далеко не единственным.

Как и большинство талантливых, но мало приспособленных к жизни людей, Моцарт умел наживать себе врагов. Взять хотя бы пример с Ван Свитеном и его «Симфонией», о чем я рассказывала в самом начале. Или пример с Пухбергом, которому Моцарт был должен. А сколько было тех, кто не был столь известен, как Сальери, но между тем считал, что дорогу ему перешел именно Моцарт?

Сальери прочно защищала «броня» в виде общественного мнения. Поэтому были и такие, кто обвинял в смерти Моцарта совершенно других людей. И для этого у них были все основания.

Подозреваемым номер два — а в некоторых слоях высшего общества его называли самым главным подозреваемым — считали Франца Хофдемеля, знакомого Моцарта по масонской ложе. По слухам, у Моцарта мог быть роман с его женой Магдалиной, и Магдалина даже забеременела от композитора.

Через три дня после смерти Моцарта Хофдемель набросился на жену с заостренной бритвой. Он искалечил, изуродовал ей лицо и руки, а затем покончил с собой, перерезав себе горло.

Магдалина выжила и родила сына, про которого до конца своих дней рассказывала, что отцом его был великий Моцарт. Многие верили в это, так как Моцарт давал уроки только тем женщинам, в которых был влюблен, а Магдалина долго была его ученицей. Но это могло ничего и не означать. Еще чаще, чем из-за состояния влюбленности, Моцарт давал уроки только из-за денег. А Магдалина Хофдемель была богата и могла себе позволить за уроки Моцарта платить очень много. Он мог заниматься с ней музыкой исключительно ради денег. При этом Магдалина вполне могла сама влюбиться в великого композитора, довести этой влюбленностью мужа, а затем сочинить красивую легенду про сына, так как Моцарт был мертв и не мог ее опровергнуть.

Известно, что однажды Людвиг Ван Бетховен выгнал Магдалину со своего концерта, прямо из зала, опозорив ее публично. Он считал, что легкомысленная, вздорная женщина могла быть причиной смерти гения.

Однако многие современники Моцарта считали эту версию абсурдом. Все знали, что он глубоко предан Констанце, и у него не было никаких внебрачных связей. Сохранились письма, в которых он писал об этом. Кроме того, Моцарт признавался друзьям, что никогда не изменял жене, потому, что глубоко ее любил. В это можно поверить, так как он был очень нравственным и порядочным человеком. К тому же он был слишком занят для того, чтобы осложнять свою жизнь отношениями с несколькими женщинами.

Третьей подозреваемой в убийстве долгое время считали знаменитую английскую примадонну Анну Сторейс, бывшую в то время в Вене. Незадолго до своей смерти Моцарт всерьез обсуждал вопрос о своих гастролях по Англии. Ему было сделано очень выгодное предложение от знаменитого английского импресарио, и он думал им воспользоваться. Поэтому он довольно часто и тесно общался с английским импресарио и с труппой английских артистов, которых он привез на гастроли в Венскую оперу.

Примадонна из Лондона Анна Сторейс безумно влюбилась в Моцарта и совершенно не скрывала своей страсти. Она была всерьез намерена отбить его у Констанцы. Анна преследовала композитора, дежурила возле его дома и чего только не делала, чтобы влюбить в себя!

По слухам, перед болезнью у них состоялся серьезный разговор, во время которого Моцарт окончательно и твердо дал понять, что он в нее не влюблен, что никогда не уйдет от Констанцы, и у примадонны нет никаких шансов.

После этого разговора приведенная в ярость примадонна якобы поклялась, что отомстит. Она где-то раздобыла яд «аква-тофана», якобы приготовленный по смертельному рецепту знаменитой итальянской маркизы-убийцы — или просто яд, который она считала «аква-тофана»: как известно, настоящий итальянский яд создан на основе мышьяка, а мышьяк убивает практически сразу. Моцарт же, как известно, болел целых 15 дней — слишком долгий срок для мышьяка.

Дальше события могли развиваться следующим образом. Анна могла уговорить свою близкую подругу Катарину Кавальери, официальную любовницу Сальери, незаметно влить жидкость в еду Моцарта за ужином. И на всякий случай посоветовала ей самой ничего не есть, а та уже предупредила своего любовника Сальери, которому была очень выгодна смерть Моцарта. Вполне возможно, что Сальери мог с восторгом воспользоваться этим планом, обрадовавшись, что уничтожит Моцарта чужими руками.

Сколько правды во всем этом — неизвестно. Известно только одно: Анна Сторейс в спешке покинула Вену через несколько дней после смерти Моцарта и больше не возвращалась в этот город уже никогда.

Надо сказать, что в первые месяцы после смерти Моцарта Сальери делал все, чтобы доказать свою невиновность. Если перевести на современный язык, он провел достаточно успешную пиар-компанию, почти доказывающую, что у него не было никаких оснований желать смерти Моцарту, а так жене было никакой технической возможности его отравить. Он делал все, чтобы общество нашло других подозреваемых, подкидывая самые фантастические версии вроде масонского заговора или ритуального убийства.

Но светское общество есть светское общество. Если в первый месяц о смерти Моцарта говорили достаточно много, то позже в жизни высшей знати произошло событие, отодвигающее и Моцарта, и Сальери с его переживаниями на другой план.

Австрийский композитор Мартин-и-Солер преподнес публике новый танец, от которого вся знать буквально сошла с ума. Это был вальс, танец, впоследствии получивший известность в мире как венский вальс. В светских салонах представители знати в срочном порядке обучались танцевать модный танец, и все события, связанные с трагической гибелью Моцарта, были забыты. Как известно, знатные люди не любят переживать долго. А еще меньше склоны к переживаниям люди, которые имеют деньги.

Не было расследования, не было широкой огласки, с течением времени стерлись факты, не было даже тела — надо ли удивляться тому, что не было и никакой официальной, установленной причины смерти, никакой ясности, которая могла бы поставить точку.

Как ни странно, но до сегодняшнего дня официальной причиной смерти Моцарта считается смерть от болезни. Убийство не доказано — значит, нет оснований окончательно и бесповоротно объявлять смерть Моцарта убийством. Хотя, как и в случае со смертью великого русского поэта Есенина, только ленивый не увидит обстоятельств и фактов, не имеющих ничего общего с обыкновенной, естественной смертью.

Как ни странно, но именно сегодняшнее время стало эпохой, когда к смерти Моцарта появился наибольший интерес. И современные исследователи через столько веков все-таки пытаются понять, что произошло на самом деле. Ученые проводят достаточно много исследований. Можно рассказать о некоторых из них.

Так, к примеру, многие ученые до сих пор сомневаются в версии отравления, то есть убийства Моцарта. В 1966 году швейцарский врач Карл фон Берл предположил, что у Моцарта был суставной ревматизм, вызванный острой инфекцией. Свой вывод он сделал на основании такого симптома как опухоль суставов, разрастающаяся настолько быстро, что буквально перешла в паралич.

Ученые из университета Сан-Франциско (США) сделали вывод о том, что Моцарт мог погибнуть от острого менингита. Как известно, менингит является тяжелым инфекционным заболеванием, проявляющимся внезапно, без предварительных симптомов. Менингит всегда вызывается острой инфекцией. Менингит или, как в простонародье часто называют это заболевание, «воспаление мозга» имеет симптомы, сходные с теми, что были описаны при болезни Моцарта. Это тяжелая рвота, не связанная с конкретной пищей, потеря сознания, симптомы острой лихорадки — жар, опухоль суставов, бессвязность мышления. Болезнь может протекать достаточно долго — от 5 до 10 дней. В годы Моцарта менингит не лечили вообще, и от него умирало огромное количество молодых людей и детей.

Сегодня лечение менингита происходит только при помощи тяжелых антибиотиков, но есть случаи, когда он уже не поддается лечению. И сегодня, в XXI веке, существует достаточно много смертельных случаев менингита. Что уж говорить о веке XVIII…

Впрочем, в этой версии есть один значительный минус — как и в предыдущей, ведь и в той версии шла речь об острой инфекции. Дело в том, что никто из тех, кто находился у постели умирающего композитора — ни Софи, ни Констанца, ни Зюсмайер, ни врач — не заразился, не заболел и не умер. В XVIII веке не было абсолютно никаких средств дезинфекции и предохранения от болезней. Именно поэтому эпидемии распространялись быстрее пожара и убивали огромное количество людей. В крупных городах из-за антисанитарии и скученности эпидемии распространялись мгновенно и являлись настоящим бедствием. Не было никакой возможности защититься от болезни. Именно поэтому, если у Моцарта была острая инфекция, этим заболеванием обязательно заразился бы кто-то еще, и в первой группе риска были именно Софи и Констанца.

Но никто из окружения композитора не заболел болезнью со схожими симптомами. Из этого можно сделать только один, но очень серьезный вывод: заболевание Моцарта не было инфекционным. Следовательно, весьма сомнительными являются и первая, и вторая версии. Ведь и менингит, и любая острая инфекция являются очень заразными. А болезнь Моцарта была совершенно не заразна и не внезапна. Или это была вообще не болезнь.

В 1984 году американский врач Питер Дэвис опубликовал тщательный анализ истории болезни Моцарта. По его мнению, Моцарт в детстве, во время длительных путешествий по Европе, заразился стрептококковой инфекцией верхних дыхательных путей. Причина его смерти — это сочетание стрептококковой инфекции и почечной недостаточности, вызванной повышенной аллергической чувствительностью, а так же кровоизлияние в мозг и смертельная бронхопневмония.

Тут указан целый букет болезней, которые при тщательном анализе выглядят весьма сомнительными. Начнем с конца — бронхопневмония. У Моцарта не было ни кашля, ни какого-либо признака легочного или простудного заболевания, за исключением жара, который спадал. Но жар мог быть вызван опухолью суставов и вполне объясним с этой точки зрения. Наличие же заболевания, связанного с дыхательными путями, сомнительно.

Аллергическая реакция: возникает мгновенный вопрос — на что? Как известно, люди, склонные к аллергии, страдают от этого заболевания на протяжении всей жизни, пока не выявят аллерген. Были ли на протяжении жизни Моцарта подобные симптомы заболевания, к примеру, опухоли суставов? Нет. Значит, версия аллергии тоже выгляди сомнительной.

Инфекция — то же самое. Заражения инфекцией у близкого окружения композитора не было — и Софи, и Констанца прожили достаточно долгую жизнь. Вряд ли всю жизнь они жили со стрептококком…

Единственным убедительным заболеванием из этого букета является почечная недостаточность. Но и она никак не объясняет отсутствие трупного окоченения тела после смерти. Как известно, умершие от болезни почек поддаются трупному окоченению точно так же, как и умершие от всех других причин.

Кстати, именно почечную недостаточность считают причиной смерти Моцарта многие другие исследователи. Они исходят из того, что признаки почечной недостаточности включают в себя депрессию, изменение личности и бредовые состояния. Моцарт вполне мог считать, что его отравили и что таинственный «Реквием» предназначается именно для его похорон.

Но мистическая история с «Реквиемом» существовала реально, на самом деле! А много ли найдется простых людей, которых не напугает незнакомец в маске и подобное стечение обстоятельств? Что уж говорить о композиторе, который был очень суеверен, как и большинство творческих личностей. Подобные совпадения могут напугать и более твердолобых. Что же касается депрессии, то кто бы не впал в депрессию из-за мучительной, тяжелой болезни, особенно когда надо сдать работу в срок, а деньги за эту работу — единственный источник дохода для всей семьи? При подобных обстоятельствах не впал бы в депрессию только…сумасшедший. Поэтому и депрессия, и испуг от «Реквиема» никак не могут считаться синдромами болезни. Повторюсь: при подобных обстоятельствах они обязательно проявились бы и у более здоровых, и у менее чувствительных людей.

В 1968 году Барселонский медицинский журнал опубликовал сенсационную статью о том, что, судя по всем симптомам предсмертного заболевания, Моцарт был отравлен сулемой. Позже в Германии три знаменитых профессора медицины подтвердили эту версию. Именно сулема — яд, который дает два самых главных признака: это распухающие, как бы парализованные конечности и отсутствие трупного окоченения. К тому же сулема относится к числу так называемых ядов медленного действия. Этот яд не убивает мгновенно, как, к примеру, цианид. Но он является смертельным, поскольку практически никак не выводится из организма, и даже самая малая доза способна привести к разрушительной болезни и печальному концу.

В 1993 году несколько американских исследователей из калифорнийского университета опять-таки подтвердили именно эту версию — о том, что Моцарт был отравлен ядом на основе сулемы. Но доза яда, полученная организмом Моцарта, была недостаточной для того, чтобы вызвать быструю мгновенную смерть. Скорее всего, такая лоза была рассчитана специально, чтобы создать имитацию симптомов болезни. Очевидно, тот, кто его отравил, обратился к профессионалу, чтобы рассчитать необходимое количество отравы — так, чтобы убийцу сразу не заподозрили.

Вполне возможно, что для отравителя это было не первое убийство — уж слишком точно все было отработано. Внешне все выглядело так, словно человек борется со смертельной болезнью, долго болеет. И никто не заподозрил бы, что на самом деле организм сражается с ядом.

Действие яда ускорило то, что организм Моцарта был очень ослаблен, истощен непосильным трудом, нервным напряжением, постоянной нуждой и лишениями. Поэтому роковая доза яда стала для него столь мучительной, принесла такой тяжелый конец. Знал ли убийца о том, какие мучения собирается причинить своей жертве? Скорее всего, знал.

XXI век принес еще больше попыток докопаться до истины. И самым главным этапом в этом процессе стали исследования черепа Моцарта из музея Моцартеум. Несмотря на сомнительность происхождения этого черепа, останки все-таки стали подвергать серьезным исследованиям.

В 2004 году был собран генетический материал на основе останков бабушки Моцарта Эуфосины и его племянницы Жанетт, похороненных в Зальцбурге, на кладбище Святого Себастьяна. Первый сравнительный анализ ДНК не дал ясных результатов, а второй, результаты которого стали известны в январе 2006 года (об этом писали все крупнейшие газеты и сообщали все важнейшие телестанции мира), не только не ответил на вопросы о том, принадлежит ли знаменитый череп Моцарту, но задал ученым еще больше загадок.

Дело в том, что установить истину абсолютно невозможно без анализа останков погибшего, даже спустя столько времени. Несмотря на сомнительное происхождение черепа, ученые решили все-таки попытаться ухватиться за эту соломинку и провести современные исследования.

От имени исследователей выступил профессор Вальтер Парсон из медицинского института Инсбрук, в Австрии. Он заявил, что между тремя индивидуумами, то есть тем, кому принадлежал череп, бабушкой и племянницей, вообще не обнаружено никакой генетической связи. Эти странные результаты были тщательно подтверждены главной лабораторией армии США.

В этом случае произошло почти то же самое, что и во многих других. В них эксгумация останков великих людей не ставит точку в ряде волнующих человечество загадок, но только добавляет какие-то новые тайны. Причем раскрыть эти тайны становится практически невозможно из-за слишком большого количества прошедшего времени.

Так было с исследованием останков Бетховена, приведшим к шокирующему открытию: Бетховен умер от последствий многолетнего отравления свинцом. Причину его смерти нельзя было назвать естественной.

Одна из ведущих лабораторий мира в США идентифицировала останки Бетховена с помощью рентгеновских лучей и образцов ДНК, сравнив с образцами волос, хранившихся отдельно после смерти композитора, и проведя другие сравнительные исследования. Специалисты пришли к заключению, что отравление свинцом началось с 1820-х годов и привело к необратимым изменениям личности композитора, сыграло свою роль в усилении его глухоты и повлияло на характер его сочинений. В костях Бетховена была обнаружена очень большая концентрация свинца, которая и привела к смерти.

Это только один из множества примеров того, как современные исследования привели к новым загадкам, но также помогли пролить свет на самые странные обстоятельства смерти знаменитостей. В случае же с черепом Моцарта вопросов с каждым новым исследованием возникает больше, чем ответов.

В своих неофициальных высказываниях специалисты, следящие за ходом дела, утверждают, что установить идентичность черепа, хранящегося в музее Моцартеум, можно было с помощью судебно-медицинских экспертов, физиономистов, компьютерщиков и антропологов и без анализа образцов ДНК.

Сегодня по черепу жертвы полицейские лаборатории Европы, США, Китая и России способны с помощью точнейшего сканирования и электронных обмеров, специальных компьютерных программ и знаний в области нейрохирургии и антропологии полностью восстановить точный фотографический портрет индивидуума, которому принадлежит череп. Затем можно вывести изображение на компьютер и распечатать его точный портрет, фотографию, по которой уже можно работать — к примеру, с целью установления паспортных данных жертвы для идентификации личности. Точность подобного портрета, то есть реальности изображения, созданного по костям черепа, на сегодняшний день составляет около 90 процентов. Это считается очень высоким показателем. К слову, подобные исследования проводятся и в Германии, и в Австрии. Восстановленный по черепу портрет можно было бы потом сравнить с имеющимися портретами Моцарта.

Этот метод, а не сравнение образцов ДНК, считается более предпочтительным еще по одной причине. Дело в том, что особенности погребения в Австрии в XVII–XVIII веках не позволяют точно определить принадлежность останков, их соответствие тому, что указано на памятнике или записано в церковно-приходских книгах.

Это означает, что в каждой могиле, соответствующей этому периоду времени, могут находиться несколько скелетов, которые трудно идентифицировать. Вряд ли могилы бабушки Моцарта и его племянницы составляют исключение. А значит, возможно, исследовались образцы ДНК абсолютно посторонних людей — не бабушки и не племянницы Моцарта, а людей, не имеющих никакого отношения к родственным связям семьи Моцартов.

Зная подобные особенности погребения в Вене, один знаменитый французский ученый взял за основу исследований останки из могилы отца Моцарта, расположенной не в Вене. Антрополога звали Пьер-Франсуаз Пуех, и он был достаточно известен в своей области.

И стал еще более известен после того, как опубликовал результаты своих исследований. Ученый заявил, что череп из музея Моцартеум можно положительно идентифицировать как подлинный череп Моцарта, так как анализ ДНК этого черепа совпадает с ДНК останков, изъятых из могилы отца Моцарта. Между двумя людьми, останки которых были исследованы таким образом, существует прямая родственная связь, подтвержденная цепочкой ДНК. Как известно, многие составляющие этого анализа используются в другом современном анализе — при определении отцовства. А ведь точность анализа ДНК на определение отцовства на сегодняшний день считается равной… 99 процентам!

Таким образом, французский ученый заявил, что череп может оказаться подлинным. Его мнение подтвердил и другой известный ученый с мировым именем — Майлз Дрейк. Он провел проверку исследований Пьера Пуеха и подтвердил, что череп из музея принадлежит мужчине, южноавстрийцу в возрасте от 30 до 40 лет, с характерно выраженным синдромом PSMS. Яркие признаки этого синдрома — аномальные особенности формирования черепа в утробе матери и в младенчестве — видны на всех имеющихся портретах Моцарта.

Вслед за заявлениями ученых появилась новая сенсация. Архивный работник офиса Сохранения исторических монументов Австрии Вальтер Браунейс обнаружил запись врача, обследовавшего тело умершего Моцарта. По его утверждению, некоторые детали этой записи могут указывать на то, что череп из музея принадлежит Моцарту. Самым сенсационным стала информация о диагнозе, который врач поставил Моцарту. Речь в записи шла не более и не менее как о…. черепно-мозговой травме!

Это утверждение стало настолько сенсационным и невероятным, что многие посчитали, что подобная архивная запись либо неправильно расшифрована, либо попросту сфальсифицирована, а потому может не приниматься в расчет. Кстати, подозрения о фальсификации зазвучали практически сразу, как только запись была опубликована. Но ни одно исследование (для точности их было проведено несколько) не обнаружило признаков фальсификации архивного документа.

Где и как, при каких обстоятельствах Моцарт мог получить черепно-мозговую травму, в просторечии — удар по голове? Об этом не говорится ни в одном исследовании, ни у одного из биографов великого композитора, ни в мемуарах тех, кто присутствовал при его кончине — к примеру, Софии, или в книге второго мужа Констанцы, написанной целиком и полностью с ее слов. А между тем и рвота, и потеря сознания как раз и являются первыми серьезными признаками сотрясения мозга. Мог ли композитор упасть так, чтобы об этом не знали его близкие, подвергнуться нападению и получить удар по голове? Об этом ничего не сказано в исторических источниках.

Все дело в том, что в записи доктора было одно обстоятельство, которое полностью совпадало с описанием черепа Моцарта в современных исследованиях. Во всех исследованиях, изучавших череп — и противников теории о том, что череп принадлежит Моцарту, и ее сторонников — прямо указывалось на то, что человек, которому принадлежал череп, мог страдать от тяжелой травмы головы и умереть от последствий этой травмы. Кстати, до опубликования архивной записи именно это обстоятельство было главным аргументом в пользу того, что череп не может принадлежать Моцарту. Как известно, в истории смерти Моцарта никто и никогда не говорил, даже косвенно не упоминал о черепно-мозговой травме.

На черепе была обнаружена значительная трещина. Трещина черепа и внутричерепная гематома — очень серьезные причины неизбежного ухудшения здоровья, которые могут привести к самым печальным последствиям, в том числе к смерти. При каких обстоятельствах Моцарт, если череп принадлежит действительно ему, мог получить сильный удар по голове — неизвестно. На сегодняшний день об этом не существует никакой информации. Неизвестно также, были ли удар нанесен специально или мог быть результатом несчастного случая — к примеру, падения с лестницы.

В последней квартире Моцарта наверх, к его жилью, действительно вела узкая кривая лестница с высокими ступенями, плохо освещенная даже днем. На такой лестнице ничего не стоило случайно оступиться в темноте…

Последние исследования, связанные с черепом и со смертью Моцарта, датируются уже нашими днями. Их провел палеонтолог из Зальцбургского университета Готфрид Тихи.

К работе, вызывающий столь широкий общественный резонанс, он приступал с изрядным скепсисом. Однако и с надеждой на то, что современные методы криминалистических исследований могут принести какие-то новые результаты.

Выводы исследований своей работы ученый изложил в известном лондонском журнале «Экономист». Эти результаты стали полной неожиданностью не только для мировой общественности, но и в первую очередь для самого ученого. Повторюсь: речь шла об исследовании знаменитого черепа из музея в Зальцбурге, принадлежность которого так и не сумели точно установить.

Форма черепа являлась округлой, что, как и его небольшая величина, было характерным именно для жителей Южной Германии. Череп принадлежал мужчине невысокого роста, физически слабому, миниатюрному, в возрасте от 30 до 40 лет. Состояние зубов позволяло уточнить возраст с большей точностью: от 30 до 36 лет.

Объем черепной коробки — 1585 кубических сантиметров, то есть сравнительно большой. Округлое лицо, выпуклости лба, удлиненный нос и выдающаяся верхняя челюсть прослеживаются почти на всех портретных изображениях великого композитора. Совпадают также очень низкий рост и слабое телосложение. Известно, что и сам Моцарт называл себя слишком маленьким, и так описывали внешность композитора его современники. При этом современники отмечали, что для такого роста голова композитора была слишком крупной.

Все это опровергает исследования начала нынешнего века и подтверждает исследования середины века прошлого. К тому же оказалось слишком много совпадений для того, чтобы обвинить в подделке черепа или в мистификации могильщика из Вены, который, собственно, и сохранил этот череп.

Но самый впечатляющий итог работы профессора Тихи заключался в попытке определить настоящую причину смерти Моцарта. Причиной смерти мужчины, которому принадлежал исследуемый череп, являлась… черепно-мозговая травма.

В апреле и мае 1790 года Моцарт жаловался своему другу по масонской ложе Пухбергу на то, что мучается от очень сильной головной и зубной боли. Его современник, либреттист Да Понте, с которым Моцарт работал над либретто к нескольким своим операм, в письме от 1791 года отмечал, что Моцарт испытывает частые головокружения, которые могут вызвать потерю сознания. Известно, что кратковременные потери сознания композитором отмечали и другие свидетельства. И сам Моцарт, и люди из его близкого окружения были уверены, что такие обмороки — следствие напряженной умственной работы, сильного перенапряжения. Не сохранилось свидетельств о том, что причина обмороков могла крыться в чем-то другом.

Впрочем, переутомление действительно способно вызвать такое явление как потеря сознания. Особенно если переутомление сопровождается хроническим недоеданием. Но, как и все вышесказанное, причиной обмороков могут быть и мозговые явления, начиная от спазмов сосудов, сосудистой дистонии, и заканчивая действительно черепно-мозговой травмой.

Исследуя данный череп, ученый обнаружил на черепе…тонкую трещину длиной 7,2 сантиметра, которая тянулась от макушки к левому виску. Подобные травмы обязательно вызывают обильные внутренние кровоизлияния, особенно, если получены за некоторое время перед смертью. Полученная при ударе или падении, к моменту смерти трещина не заросла. В самой нижней части черепа остались следы обильного кровотечения. Кровотечение было внутренним.

Даже сегодня, с самыми современными средствами медицины полное выздоровление и реабилитация организма после такой травмы длится не меньше года. Что уж тут говорить о XVIII веке… Смерть же от такой травмы не стала бы мгновенной. Человек вполне мог болеть некоторое время — к примеру, в течение месяца. В этот срок вполне вписываются 10 дней болезни Моцарта.

Скупые данные исторических источников вполне могли подтверждать версию о черепно-мозговой травме, выдвинутую ученым. Симптомы болезни Моцарта вполне похожи на симптомы состояния при тяжелом ударе по голове. Если это действительно так, то вполне вероятно, что Моцарт умер от последствий тяжелой черепно-мозговой травмы, а не был отравлен Сальери или кем-то еще из своих современников.

Впрочем, версия эта вызывает намного больше вопросов, чем дает готовых ответов. Ведь как и в случае отравления, речь идет о насильственной причине смерти, то есть об убийстве.

Кто нанес композитору тяжелый удар по голове? Кто мог это сделать? Был ли удар результатом падения, или он был нанесен целенаправленно? И почему сам Моцарт ни словом не обмолвился ни друзьям, ни жене о возможном падении или нападении? Давно забыл об этом, не обратив внимания на досадный инцидент? Или не хотел рассказывать о том, кто именно напал на него и по какой причине?

Может, это было нападение ревнивого мужа, о котором он, конечно же, не мог рассказать Констанце? Или неприятное уличное ограбление, о котором он не хотел говорить, переживая, что у него украли последние деньги? Или удар наносила рука, направляемая тем же вечным врагом, которому приписывается и жуткая мистификация с «Реквиемом», и само отравление великого композитора?

В любом случае, падение с лестницы или удар могли произойти только в тот момент, когда композитор находился совершенно один, так как никто этого не видел. А был ли Моцарт один в те самые числа ноября, в которые началась его болезнь? Да, был, так как Констанца вместе с детьми отдыхала в Бадене. И композитор был предоставлен самому себе. А в этом одиночестве могло произойти абсолютно все, что угодно.

Мы, наверное, уже никогда не узнаем о том, что произошло на самом деле. Отчего так трагически и внезапно погиб человек, чье наследие, чье творчество является одной из самых прекрасных драгоценностей всей планеты. Так же, как не узнаем правды о том, почему столь великий человек был похоронен в общей могиле, среди опустившихся бродяг и бедняков, в общей яме, в которой величие его земной славы словно окутало всех самых несчастных членов людского общества.

Обездоленный и великий, он поднял к божественной славе тех, кто никогда не знал ни почестей, ни славы на жестокой и равнодушной земле.

В расследовании любого убийства самым главным всегда является ответ на вопрос, что произошло: убийство, самоубийство или трагический несчастный случай?

Никаких сомнений здесь нет. И пусть это было косвенное, но все-таки убийство. Не достигшее цели, так как великий свет гения, дарованного людям, посредством физической смерти никогда нельзя погасить.

Глава 4. Эдгар Аллан По. Предвыборное убийство, или Проклятие ворона

В простонародье роскошный бал, устраиваемый ежегодно в честь завершения выборов в конгресс, назывался «базаром бриллиантов». Некоторые особо интеллектуальные, утонченные умы называли его «ярмаркой бриллиантового тщеславия», пытаясь снять налет вульгарности. Но вне зависимости от того, как называли сие действо в разных слоях общества — портовых забегаловках для простого люда или ночных клубах для богатой молодежи города, смысл оставался один и тот же.

Никогда еще американское общество Балтимора не видело такого бала, на котором роскошь туалетов и обилие бриллиантов на женах политиков потрясало даже видавших виды обитателей и Западного, и Восточного побережья, и центра страны, и даже Аляски и Канады. На подобном мероприятии всегда было множество гостей не только из Штатов, но и из других стран. Высшее общество Балтимора хотело показать всему миру, что им есть, что отпраздновать: честные, демократичные, а главное, справедливые выборы.

Между основной ареной действий политиков и знаменитым романом «Ярмарка тщеславия» всегда было очень много общего. И еще с ночи накануне губернаторский дворец, в котором должен был проходить бал, начинал сверкать огнями, как рождественская елка.

Осень — время ранних сумерек, и яркие огни, окружавшие огромный дворец, создавали иллюзию некоего фантастического кокона, сотканного феями волшебного света для того, чтобы в мире больше не существовало никаких проблем.

«Любые проблемы могут решить только честные выборы»: этот затасканный лозунг — отнюдь не изобретение современности. В XIX веке с ним точно так же праздновали выборы и отрабатывали различные предвыборные технологии пиарщиков, которые в американском обществе того века назывались совсем по-другому. Но смысл был абсолютно таким же. Выборы представляли собой огромный базар, на котором выставлялось целое море услуг. И на выборах мог зарабатывать кто угодно.

Вот уже две недели целая армия специально нанятых к торжеству слуг выскабливала дворец до зеркального блеска, чтобы в день торжества место приема высокопоставленных гостей было безупречным. С рассвета и до ночи, а затем с ночи до позднего утра спешащие люди чистили, мыли, обновляли мебель, замазывали каждую трещинку в полу или обоях, бурной деятельностью напоминая растревоженный улей.

Особое внимание уделялось хрустальной люстре банкетного зала — настоящему произведению искусства, созданному из миллиона переливающихся подвесок и хрусталиков. Эта люстра была достопримечательностью губернаторского дома, и зажигали ее по самым большим праздникам. Подготовить же зал к торжеству было делом нелегким — приходилось вымыть каждую подвеску, каждый камушек люстры, начистить до блеска паркет, постирать и развесить занавески; словом, в зале все 24 часа в сутки не прекращались подготовительные работы.

Выборы в Конгресс и Законодательное собрание штата состоялись 3 октября 1849 года, и это было значительное политическое событие в жизни всего штата.

Их завершение означало новый серьезный виток в политической карьере нескольких высокопоставленных чиновников. А потому повод для празднования был столь весомым, что день, когда объявили об официальном завершении выборов, и когда должно было состояться торжество, был назначен общегородским выходным. Надо сказать, что в те годы выборы объявляли состоявшимися не в тот день, когда они прошли, и не на следующий день, а через несколько суток.

Впрочем, когда кареты, везущие первых гостей, только-только показались на подъездной аллее, все уже знали о том, что выиграли именно те кандидаты, которые и должны были выиграть. Вереница лакеев в роскошных вышитых золотом ливреях встречала гостей, которые выходили из карет в поздний вечер октября 1849 года. Дамы зябко ежились в открытых шелковых платьях. Туалеты самых уникальных оттенков расцветили зал, и в свете множества бальных огней засветились, засверкали вереницы бриллиантов. Это сияние было столь ослепительным, словно дело происходило не в Америке XIX века, а в сказочной бриллиантовой стране Голконде. Демонстрировать свои камни для жен преуспевающих политиков было правилом хорошего тона. И богатые мужья, как правило, не скупились, прилагая немалые старания для того, чтобы их спутницы не ударили лицом в грязь.

Это был сверкающий мир богатства и успеха, и обитатели соседних улиц выходили на тротуары, чтобы вдоволь поглазеть на высшее общество, члены которого, тревожа воображение обитателей всех кварталов, проезжали совсем рядом в своих новеньких красивых каретах.

«Сегодня, часов около трех утра, мирный сон обитателей квартала Сен-Рок был нарушен душераздирающими криками. Следуя один за другим без перерыва, они доносились, по-видимому, с пятого этажа дома на улице Морг, где, как известно местным обывателям, проживала единственно некая мадам Л’Эспанэ с незамужней дочерью мадемуазель Камиллой Л’Эспанэ. После небольшой заминки у запертых дверей при безуспешной попытке проникнуть в подъезд обычным путем пришлось прибегнуть к лому, и с десяток соседей, в сопровождении двух жандармов, ворвались в здание. Крики уже стихли; но, едва лишь кучка смельчаков поднялась по первому маршу, как сверху послышалась перебранка двух, а возможно, и трех голосов, звучащих отрывисто и сердито. Покуда добрались до третьего этажа, стихли и эти звуки, и водворилась полная тишина. Люди рассыпались по всему дому, перебегая из одной комнаты в другую. Когда же очередь дошла до большой угловой спальни на пятом этаже (дверь, запертую изнутри, тоже взломали), — толпа отступила перед открывшимся зрелищем, охваченная ужасом и изумлением» (из рассказа Эдгара А. По «Убийство на улице Морг»).

Поднявшись по широкой мраморной лестнице, разодетые гости попадали в огромный бальный зал, где их поджидали лакеи, разносившие дорогое шампанское. Освещенный огромной хрустальной люстрой и множеством светильников на стенах, бальный зал представлял собой просто невиданное зрелище! Словно в аквариуме, в нем свободно «плавали» представители самых разнообразных пород, чувствуя себя как настоящие рыбы в воде. Здесь были и «победители» вечера с многочисленными членами семейств — конгрессмены и представители палаты штата, представители высшей аристократии, разбогатевшие торговцы, богатые бизнесмены, сделавшие свое состояние на торговле сталью и углем, бизнесмены, разбогатевшие на проведении выборов, модные актрисы, дорогостоящие куртизанки, преуспевающие журналисты, редакторы и хозяева крупных газет, а также многочисленные прохиндеи, всегда в избытке вращающиеся вокруг богатой и светской публики, общепризнанные тусовщики из высшего общества, не пропускающие ни одного банкета.

Разнообразие человеческих пород было представлено во всей красе. Исследователям оставалось только с головой погрузиться в водоворот этого общества, чтобы к утру собрать самые свежие сплетни.

Бал начался ближе к полуночи, но уже к одиннадцати губернаторский дворец был переполнен. Многолюдно было и на улицах: к решетке, окружающей подъездную аллею и сад, прижалось немало зевак, желающих поглазеть на местных богачей и знаменитостей. Все было обставлено так шикарно, что в сознании простого народа весьма четко утвердилась мысль: значит, выборы — это что-то очень солидное и важное, если их празднуют с такой роскошью.

Если перевести на современный язык, губернаторский бал был отличным пиар-ходом, заставляющим простой народ задумываться о необходимости и правильности проведения процесса выборов, обратить внимание тех, кто, в общем-то, был достаточно равнодушен к таким вещам, на появление в обществе такого процесса как выборы. В те годы выборы не считались делом общенациональным и затрагивающим все слои общества. В любом случае, даже для большого города, привыкшего к светским приемам и балам, это ежегодный бал был самым роскошным.

Перед началом неофициальной части мероприятия — танцев и фуршета для тех, кто предпочитал не плясать, а пить и есть, губернатор штата произнес небольшую официальную речь — так было положено. В этой речи говорилось о том, о чем всегда говорится в подобных случаях: что было собрано необходимое количество голосов, что процессом выборов заинтересовалось огромное число граждан, и это намного больше, чем в прошлом году. Также губернатор выразил надежду на то, что честные и справедливые выборы принесут демократические перемены обществу, намного улучшив жизнь всего населения штата посредством уменьшения налогов и принятия лучших законов.

Речи, наполненной штампами и общими фразами, громко рукоплескало большое количество собравшихся. Аплодисменты в конце официального спича были таким же ритуалом, как и сам спич.

Раскрасневшийся губернатор, всерьез принявший аплодисменты за чистую монету, вошел в бальный зал, сияя от удовольствия. Мельком отвечая на комплименты дежурных прихлебателей, он принял из рук лакея бокал с шампанским и тем дал понять, что официальную часть можно считать законченной. Начался бал.

«Здесь все было вверх дном, повсюду раскидана поломанная мебель. В комнате стояла одна только кровать, но без постели, подушки и одеяло валялись на полу. На стуле лежала бритва с окровавленным лезвием. Две-три густые пряди длинных седых волос, вырванных, видимо, с корнем и слипшихся от крови, пристали к каминной решетке. На полу, под ногами, найдены четыре наполеондора, одна серьга с топазом, три столовые серебряные и три чайные мельхиоровые ложки и два мешочка с золотыми монетами — общим счетом без малого четыре тысячи франков. Ящики комода в углу были выдвинуты наружу, грабители, очевидно, рылись в них, хотя всего не унесли. Железная укладка обнаружена под постелью (а не под кроватью). Она была открыта, ключ еще торчал в замке, но в ней ничего не осталось, кроме пожелтевших писем и других завалявшихся бумажек.

И никаких следов мадам Л’Эспанэ! Кто-то заметил в камине большую груду золы, стали шарить в дымоходе и — о ужас! — вытащили за голову труп дочери: его вверх ногами, и притом довольно далеко, затолкали в узкую печную трубу. Тело было еще теплым. Кожа, как выяснилось при осмотре, во многих местах содрана — явное следствие усилий, с какими труп заталкивали в дымоход, а потом выволакивали оттуда. Лицо страшно исцарапано, на шее сине-багровые подтеки и глубокие следы ногтей, словно человека душили.

После того как сверху донизу обшарили весь дом, не обнаружив ничего нового, все кинулись вниз, на мощеный дворик, и там наткнулись на мертвую старуху — ее так хватили бритвой, что при попытке поднять труп голова отвалилась. И тело, и лицо были изуродованы, особенно тело, в нем не сохранилось ничего человеческого» (из рассказа Эдгара А. По «Убийство на улице Морг»).

Большинство светских балов похожи один на другой, и все они похожи друг на друга как две капли воды. Так и не сохранилось бы, наверное, никаких воспоминаний о роскоши губернаторского бала, если б не одна никому не известная, но достаточно предприимчивая актриса, оставившая свои воспоминания о той ночи спустя целых 50 лет.

Актрису звали Саманта Макферсон, и у нее не было абсолютно никаких достоинств, кроме молодости и очень смазливой внешности, а также того обстоятельства, что один пожилой, но невероятно богатый промышленник проявлял к ней отнюдь не отеческий интерес. Именно с ним она и появилась на балу, расстроенная тем, что количество ее бриллиантов несравнимо меньше, да и качество похуже, чем у жен влиятельных политиков.

Так и кануло бы навсегда в историю никому не известное имя смазливенькой содержанки, если б не одно обстоятельство. Оно заключалось в том, что спустя 50 лет, будучи уже дородной пожилой дамой и хозяйкой захудалой гостиницы, не добившаяся успеха на актерском поприще Саманта обнаружила к себе невероятную склонность к литературному творчеству и оставила после себя мемуары.

Воспоминания ее были в общем-то малоинтересны, если б не история губернаторского бала, а так же то, что впервые в документальной литературе так открыто и откровенно прозвучал рассказ о «курятнике». Это слово уже вошло в разряд особых, специфических выборных терминов, а потому представляло особенный интерес. Любовник Саманты в те годы был одним из тех, кто субсидировал подобные предприятия. Он спонсировал «курятники» в расчете на то, что его кандидат пройдет по выборному списку, а когда попадет во власть, деньги, затраченные на предвыборную кампанию, вернутся к нему сторицей.

Описывая это в своих воспоминаниях, бывшая актриса откровенно писала о том, что толчком к разговору о «курятниках» — а это были весьма шокирующие обстоятельства для общества — послужило именно то, что произошло на балу.

Еще одним обстоятельством, благодаря которому никчемная актриса осталась в истории, стало то, что благодаря своей природной проницательности она первая связала ночное происшествие, расстроившее губернаторский бал, и смерть одного известного человека. Несколько раз встречаясь с ним на полусветских балах, малограмотная Саманта считала, что этот человек был известным журналистом. Она помнила, как негативно отзывался о нем ее промышленник, а также то, что на следующее утро после злополучного бала она услышала о его странной смерти, и смерть эта была напрямую связана с «курятником».

Она подслушала, как в раздражении ее любовник говорил кому-то из посетителе й своего дома о том, что после этого совпадения — того, что произошло с «курятником» и смерти журналиста, которого он почему-то называл поэтом, все «будут чесать языками». Саманта быстро смекнула, что между этими обстоятельствами может быть связь: именно поэтому так занервничали высшие чины города. Но какая связь, она так до конца и не поняла. Девушка была простой необразованной актрисой. Она даже не могла понять, почему погибшего человека называли то журналистом, то поэтом. Уловив чутьем, что имя этого человека является важным, по случайности она стала свидетельницей очень интересных событий. И вспомнила она об этом ровно через 50 лет.

Бал был в разгаре, когда в зале вдруг появились двое военных и напрямую направились к губернатору, расталкивая танцующую толпу. Выслушав их, губернатор с изменившимся лицом мгновенно покинул бальную залу. А позже те же военные «выудили» из толпы посетителей важных городских чинов и даже редактора газеты и увели их за собой. В числе тех, кто покинул зал по этой странной тревоге, был и любовник Саманты Макферсон.

Было около трех часов ночи. Веселье было в самом разгаре. От искусных музыкантов и веселых танцев еще никто не успел устать. Было празднично, весело и шумно. Услужливые официанты разносили гостям шампанское и прохладительные напитки. Никто из гостей не обратил никакого внимания на уход губернатора. Казалось, яркую атмосферу праздника не может испортить ничто, словно мир за пределами бальных стен давно перестал существовать, а существует только это искрометное, шумное времяпрепровождение тех, кто считал себя хозяевами жизни.

Отсутствие губернатора и своего любовника заметила только Саманта, да и то по самой прозаической причине. Она ломала себе голову, отвезет ли ее с бала промышленник и останется ли у нее или поедет домой, к жене. Заметив его уход, она не на шутку встревожилась и в напряжении стала ждать, что произойдет дальше. Именно в это время кто-то из гостей, находившихся на открытой террасе, закричал, что со стороны нижнего города доносится дым: виден большой столб черного дыма.

«Боюсь, что в газетном отчете отсутствует главное, — возразил Дюпен, — то чувство невыразимого ужаса, которым веет от этого происшествия. Но бог с ним, с этим дурацким листком и его праздными домыслами. Мне думается, загадку объявили неразрешимой как раз на том основании, которое помогает ее решить: я имею в виду чудовищное, что наблюдается здесь во всем. Полицейских смущает кажущееся отсутствие побудительных мотивов, и не столько самого убийства, сколько его жестокости» (из рассказа Эдгара А. По «Убийство на улице Морг»).

Дым валил столбом. Вместе с дымом вспыхивали и гасли яркие искры пламени — такие яркие, что освещали даже пламя. Кто-то из гостей стал кричать. Дым уже был виден практически из всех окон. А вскоре появился и отдаленный запах гари. Но было ясно, что горит не рядом с домом, а где-то далеко.

Вскоре стало известно, что горит один из больших промышленных складов в рабочем районе города. Пожар на складе вспыхнул около трех часов ночи и был такой силы, что пожарным бригадам и военным, прибывшим к месту происшествия, оставалось только развести руками. Отчего же так всполошился губернатор штата и высшие чины города?

Ответ на этот вопрос был подслушан Самантой под дверью кабинета, в котором происходило экстренное совещание тех, кто поспешно ушел из бального зала. Горел не просто промышленный склад. Вместе со складом горели находившиеся внутри люди, которые не успели выбраться. А сам склад представлял собой предвыборный «курятник»: место, куда собирали подобранных со всей округи бродяг и держали взаперти, одурманивая наркотиками и алкоголем. Именно голоса этих бродяг, которых возили от одного предвыборного участка к другому, и обеспечили победу на выборах кандидатам, которые прошли по выборному списку.

Несмотря на то, что выборы закончились несколько дней назад, собранные на складе отбросы общества не спешили покинуть «курятник». Идти им все равно было некуда, а чтобы отпраздновать победу кандидата, создавшего «курятник», им выставили такое количество алкоголя, что они упились до полумертвого состояния. И были просто не в силах выбраться из помещения, в котором бушевало пламя.

После выборов «курятники» распускались не сразу. Их держали на всякий случай еще несколько дней для твердой гарантии в том, что нужный кандидат (или кандидаты) прошел на выборах в соответствии с законодательством штата. Но пожар спутал все карты. Теперь история должна была стать достоянием гласности — вся правда о том, как на самом деле выглядела победа на выборах, которую праздновали с таким размахом.

Разумеется, вспыхнувший пожар стал поводом для беспокойства властей. Ситуация была достаточно серьезной. Несмотря на то, что к месту происшествия были направлены и все городские пожарные бригады, и спасатели, затушить пожар все равно не удавалось, как не удалось спасти большую часть людей. Стало известно, что среди погибших на пожаре был и тот, кто нанимал на выборы бродяг — некто вроде бригадира или десятника. Именно он запирал в «курятник» людей, заманивая обещанием еды, бесплатного алкоголя и наркотиков. А для кого-то — и нескольких мелких монет.

Ни губернатор штата, ни победители выборов так и не появились в бальном зале и больше не вышли к гостям. Увидев, что происходит что-то серьезное — а гарь и дым становились все заметнее — веселье как-то свернулось-само собой. К четырем часам гости стали расходиться. Не удержались даже самые стойкие. Так достаточно быстро и бесславно закончился столько выдающийся бал.

Но утром, когда только дымящиеся развалины напоминали о пожаре на сгоревшем дотла складе, в городе стал делать все возможное для того, чтобы пресечь самые неприятные слухи. Так, о происшествии лишь мельком упомянули в местной газете, не заостряя внимание читателей на «кровавых» подробностях в виде сгоревших людей. Разумеется, слухи нельзя было пресечь полностью, но власть в городе умело делала вид, что ничего не произошло, не пытаясь ни углубить эти слухи, ни их опровергнуть.

Может, именно по этой причине пожар в «курятнике» никак не связали со смертью человека, умершего как раз в эти дни. Умершего довольно загадочной и страшной смертью. Уже через несколько дней большой город продолжил жить своей собственной жизнью — так, как будто ничего страшного не произошло.

«Пусть ворчит, — сказал мне потом Дюпен, не удостоивший префекта ответом, — Пусть утешается. Надо же человеку душу отвести. С меня довольно того, что я побил противника на его территории. Впрочем, напрасно наш префект удивляется, что загадка ему не далась. По правде сказать, он слишком хитер, чтобы смотреть в корень. Вся его наука сплошное верхоглядство. У нее одна лишь голова, без тела, как изображают богиню Лаверну, или в лучшем случае — голова и плечи, как у трески. Но что ни говори, он добрый малый, в особенности восхищает меня та ловкость, которая стяжала ему репутацию великого умника. Я говорю о его манере: «отрицать то, что есть, и распространяться о том, чего не существует»» (из рассказа Эдгара А. По «Убийство на улице Морг»).

Мир просто не может существовать без фильмов ужасов, без детективов. Книги и фильмы заполонили весь мир. На сегодняшний день на издательском рынке, как и на рынке кино, именно эти жанры пользуются наибольшим спросом.

Странно и достаточно сложно представить, что когда-то этих жанров не существовало совсем. В мире не было ни остросюжетных романов, в которых мистика переплеталась бы с кровавыми преступлениями, а пугающее и сверхъестественное — с кошмаром повседневной обыденности, проявляющейся иногда в самых кровавых драмах. Жанр детектива — это уникальный жанр, в котором загадка всегда оказывается разгаданной, а преступник — наказанным. В отличие от реальной жизни, где часто происходит с точностью до наоборот.

Сложно даже представить: в том, что сейчас можно и нужно говорить о детективе и мистике как о серьезном, заслуживающем самого пристального внимания жанре, — заслуга только одного человека. Именно этот человек открыл удивительный мир детективов и пугающих мистических рассказов — целый мир нового жанра, без которого никак нельзя обойтись.

И по классическим канонам жанра, сама жизнь и смерть этого человека стали настоящим детективом, в котором, в отличие от детективов книжных, загадка осталась неразрешенной, а убийцу так никто никогда и не нашел. Остались лишь смутные подозрения и темные тени, так напоминающие мрачные образы из его пугающих рассказов. Из тех рассказов, где больше всего было логики и жизненной силы, проявляющейся пусть даже в самых страшных и темных сторонах жизни.

Смею со всей ответственностью утверждать: ни один писатель, работающий в остросюжетном жанре или просто претендующий на это, не смеет именоваться писателем без досконального изучения творчества Эдгара Аллана По. Его рассказы — не просто идеальная школа жанра. Это еще и обучение мастерству настоящего писателя, которое должно захватывать читателя с самых первых до самых последних страниц, ни разу не отпустив до конца.

Такие рассказы как «Убийство на улице Морг», «Колодец и маятник» — это идеальные произведения в том жанре, который является самым популярным и востребованным на сегодняшний день. И, смею добавить, самым сложным. Речь идет не только о том, что автору детективов должна быть присуща абсолютная логика и умение интуитивно разгадывать загадки. А скорее о том, как применить вымышленное произведение к реальному восприятию жизни любого читателя: ведь жизнь подкидывает такие истории и неразрешимые загадки с преступлениями, по сравнению с которыми меркнет любой детектив.

Как один человек сумел создать такой неповторимый и удивительный жанр, оставив после себя наследство, благодаря которому имя его будет вечным, пока в мире будут существовать литература, кино и книги? Это можно назвать чудом. А между тем такое уникальное открытие не принесло ему ни прижизненной славы, ни материальных благ.

Он был известен — но лишь в узких кругах, эту известность никак нельзя было назвать ни популярностью, ни славой. Он не был богат и часто вообще не мог заработать себе на жизнь. Он пользовался скандальной славой, был обделен родительской любовью и трагически потерял свою единственную любовь. Мотаясь из города в город и часто занимаясь совсем не любимым делом, он так и не осуществил свою единственную мечту, не издал свой журнал, о котором мечтал целую жизнь. И наконец, он умер при таких страшных и загадочных обстоятельствах, что до сих пор ничего не известно о его смерти, никто не знает о том, что произошло в трагические дни октября 1849 года в Балтиморе, что забрало жизнь молодого, в расцвете сил, человека в 40 лет.

Совсем недавно на экраны вышел голливудский фильм «Ворон», в котором авторы попытались придумать новую версию гибели знаменитого писателя Эдгара По. С настойчивостью обойдя реальные исторические факты — ни словом ни обмолвившись ни о каких выборах, они придумали версию о маньяке, который совершает в жизни преступления, описанные в рассказах По, и в конце концов убивает самого писателя. Обойдя молчанием любую политическую подоплеку, то есть весьма важный мотив для совершения убийства, авторы обыграли чисто криминальную версию о кровавом психопате, который начитался страшных рассказов писателя.

Фильм получился довольно забавным и чисто американским — в нем нет неясных моментов, все примитивно и просто, как никогда не бывает в жизни, а главное, нет острых углов, которые не удалось обойти.

Но это был просто фильм, художественный вымысел. Опираясь же на исторические факты, можно сказать следующее: никакой маньяк писателя не убивал. Более того: под конец своей жизни По не был так известен, чтобы попасть в поле зрения маньяка. А сюжет о переплетении книжных историй-убийств с реальными использовался бессчетное множество раз. Сколько — точно и не сосчитать: еще с немого кино 20-х годов.

Но верным остается одно: писатель действительно умер при странных, необъяснимых и криминальных обстоятельствах, а значит, конец его жизни вполне может быть хорошим поводом для сочинения настоящей детективной истории — как раз в стиле рассказов Эдгара Аллана По.

Большинство исследователей, в основном это англоязычных, проживающих в Штатах, любят искать в смерти писателя скорее криминальные, чем политические корни. То, что к гибели По напрямую причастна политика, и смерть его имеет серьезные политические причины — об этом предпочитают не упоминать. Политика — очень скользкая тема. Смерть же, связанная с политикой… Как говорят в народе, вообще «дохлый номер». Такая смерть не только не будет разгадана, о ней вообще не станут говорить.

А между тем, вспомнив, чем занимался По большую часть жизни, и где он работал в последние годы, можно смело сказать, что смерть писателя — это политическое убийство. По был журналистом, как журналист он печатался в крупной городской газете. Но ни сегодня, ни в XIX веке не существовало крупной газеты или журнала, не связанного с политикой. Даже модные глянцевые журналы о моде и о сексе связаны с политикой напрямую, так как часто их хозяева — политики или депутаты. Любой журналист, работающий в каком бы то ни было издании, пусть даже он пишет на абсолютно нейтральные темы, всегда связан с политикой, хотя бы косвенно! Являясь профессиональным журналистом, автор знает об этом абсолютно точно. А ведь именно с журналистикой всю свою жизнь был связан Эдгар По.

Но прямое упоминание о политической подоплеке — тема скользкая и опасная: и в XIX веке, и сегодня. Именно поэтому, получив в наследство нейтральные версии XIX века, современные исследователи используют их и сегодня. Но если обходить эту тему, нет никакого смысла писать о смерти Эдгара По! Как сегодня существуют продажные выборы, купленные голоса избирателей и места в высшем законодательном органе, зарабатывание и отмывание денег на выборах, криминал и ложь, так все это существовало и в XIX веке, только в значительно меньшем масштабе. Если сегодня все всё знают, и многим плевать на любые разоблачения — были бы деньги, то в XIX веке могли и убить. И действительно убивали. Впрочем, обо всем по порядку.

С чего же лучше всего начать? Наверное, с того момента, когда у двух бродячих актеров, работающих в странствующей труппе, родился маленький сын. Обожаемый и желанный сын, которого им не суждено было ни вырастить, ни даже увидеть взрослым.

Эдгар Аллан По родился 19 января 1809 года в Бостоне, в США. Его родителями были актеры. Мать Эдгара, Элизабер Арнольд По, была англичанкой. А отец, Дэвид По, — американцем ирландского происхождения. Родители мальчика умерли, когда ему исполнилось 2 года. Умерли от одной из эпидемий, распространенных в то время. Осиротевшего мальчика усыновил богатый купец из Виргинии Джон Аллан, подчиняясь желанию жены, просто влюбившейся в хорошенького мальчика. Мальчик попал в богатую семью. Но принесла ли она ему счастье? Это очень тяжелый вопрос.

Детство Эдгара прошло в обстановке достаточно богатой. Алланы не жалели средств на воспитание ребенка, и хотя порой дела их шли неудачно — были случаи, когда им даже грозило банкротство, разорение, — мальчик этого не чувствовал. Его хорошо одевали, у него была своя лошадь, свои собаки.

Но наряду со всем этим Джон Аллан обладал достаточно тяжелым характером. Он был настоящим домашним тираном, противиться которому не смел никто из домашних. Он понимал только один метод воспитания: постоянные физические наказания за малейшую провинность. Одежда как у принца, но наряду с этим — жестокие порки почти каждый день, ужасное обращение человека, который так и не стал для маленького Эдгара отцом. Жена Аллана обладала слабым характером и не могла защитить ребенка от мужа.

Поэтому она придумала другой способ: когда Алланы поехали в путешествие в Англию, она уговорила мужа отдать мальчика в частный пансион в Лондоне, чтобы он был как можно дальше от жестокого отчима. Он согласился, и Эдгар остался в Англии. Мальчику было всего 6 лет.

Закончив пансион, Эдгар вернулся в США и поступил в колледж. Окончив в 1826 году колледж, поступил в университет в Ричмонде.

Эдгар развился рано: в пять лет он читал, рисовал, писал. В школе он учился отлично, приобрел много знаний по литературе и истории. Особенно любил литературу, астрономию и физику. Физически он был силен и вынослив, участвовал во всех шалостях товарищей, но периоды веселья часто сменялись подавленностью и мрачностью.

Эдгар ненавидел своего отчима. Он возненавидел его с самого детства и сохранил эту ненависть на всю жизнь. Не лучше относился и к приемной матери, виня ее в том, что она не препятствовала жестокости со стороны мужа. Он хорошо помнил, как жестоко его били за самые невинные детские забавы, естественные для всех подвижных детей. Вместо игр его били. И скорее всего, именно поэтому природная живость характера подавлялась депрессией и мрачностью. Эта двойственность натуры осталась в нем на всю жизнь.

И в школе, и в университете в его поведении отмечали много странного. Особенно странной была эта смена настроения, которую сам будущий писатель не всегда мог контролировать. С ранних лет Эдгар с упоением писал стихи — но это были необычные стихи, их понимали не все. Отмечали также, что он любил строить самые фантастические планы, которые никогда не сбывались, и проводить психологические опыты над собой и другими.

Эти опыты порой приносили ему множество врагов. Еще одним странным свойством его натуры было то дружелюбие, то вопиющая надменность. Иногда он буквально заискивал перед кем-то, добиваясь дружбы, а потом надменно демонстрировал свое превосходство, давая другим это чувствовать. Поэтому он тяжело сходился с людьми и часто отталкивал от себя тех, кто готов был стать его другом.

Жизнь в богатстве закончилась для Эдгара, когда ему исполнилось 17 лет. Разразился огромный скандал, ставший переломным моментом в его не простой жизни. Это произошло в университете, в котором Эдгар успел проучиться ровно один год. Осенью 1826 года Эдгар окончательно прервал все отношения со своим отчимом Джоном Алланом. Разрыва этих сложных отношений и стоило ожидать. Но осень 1826 года прервала даже то, что сохранялось лишь в ледяных рамках светского приличия.

Кто был «виноват», теперь выяснить трудно. Ясно одно: если бы Джон Аллан иначе относился к своему приемному сыну, то и отношение подросшего Эдгара было бы совершенно другим. Но в то время никто особенно и не пытался выяснить глубинные причины поступков Эдгара по отношению к отчиму. Общественная мораль всегда была на стороне старшего, отчима, даже если отчим был плохой человек и садист. А потому в разрыве обвинили Эдгара.

Так, существовали свидетельства, очень неприятные для будущего великого писателя. Говорили, что в разгар ссоры пьяный Эдгар замахнулся палкой на отчима и даже ударил его. Еще говорили, что Эдгар подделал векселя с подписью Джона Аллана и по ним получил деньги с его личного счета.

Если в детстве конфликт между пасынком и отчимом заключался в том, что последний постоянно применял физическое насилие к ребенку, то во взрослом возрасте конфликт переместился уже в духовные сферы. Занимаясь в университете, Эдгар твердо решил, что посвятит себя литературе. Отчим же не выносил поэзию, литературу и все виды искусства и с презрением относился к людям, которые занимаются всем этим. Он ненавидел и презирал людей искусства. Джон Аллан не понимал и не любил маленького Эдгара. Он еще больше перестал понимать его и еще меньше стал любить, когда Эдгар стал взрослым.

Этот конфликт уже никак не могла скрасить госпожа Аллан — единственный человек, продолжавший любить Эдгара. В те годы в жизни Джона Аллана произошли значительные и серьезные перемены. Он получил неожиданное денежное наследство от родственника, которое сделало его миллионером. Но богатство еще сильнее испортило его характер, сделав еще более черствым и бездушным.

Скорей всего, разрыв вызвали все-таки денежные вопросы. У Эдгара были карточные долги. К тому же он был должен близким приятелям. Сумма не была очень большой, но даже таких денег у Эдгара не было. Он обратился к отчиму с просьбой помочь — для миллионера подобная сумма была просто смехотворной. Но Джон Аллан с каждым годом все больше ненавидел эксцентричного приемыша вместе со всеми его выходками. И он категорически отказался помогать Эдгару. После этого Эдгар, относившийся к карточным долгам очень серьезно, считая их «долгами чести», не видел для себя другого выхода из этой критической ситуации, кроме как навсегда покинуть богатый дом, где он воспитывался, и вычеркнуть из своей жизни Джона Аллана.

Для Эдгара началась жизнь скитальца. Покинув дом Алланов, он поехал в родной Бостон, где под псевдонимом «Бостонец» выпустил сборник стихов «Тамерлан». Книжечка разошлась тиражом в десять экземпляров и поглотила все сбережения юноши. Для литературного успеха десяти экземпляров было слишком мало.

Не имея больше ни денег, ни приюта, ни возможности снять квартиру, он решился на крутой шаг — поступил в армию солдатом под вымышленным именем. Службу он нес около года, был у начальства на хорошем счету и даже получил чин сержанта-майора.

Но в начале 1828 года он все-таки не вынес своего положения и обратился за помощью к приемной матери, госпоже Аллан. Госпожа Аллан заставила мужа оплатить наем заместителя и выхлопотать Эдгару освобождение от военной службы. Кроме того, она отправила ему достаточную сумму денег для того, чтобы вернуться в Ричмонд, снять квартиру и начать новую жизнь.

Эдгар поехал в Ричмонд, но уже не застал там своей покровительницы и единственного друга: госпожа Аллан скоропостижно умерла за один день до его приезда. Получив некоторую свободу, Эдгар вновь обратился к поэзии. Он побывал в Балтиморе и познакомился там со своими родственниками по настоящему отцу — с сестрой, бабушкой, дядей Георгом По и его сыном Нельсоном. Именно Нельсон По познакомил Эдгара с редактором местной газеты Уильямом Гвином.

Через Гвина Эдгар получил возможность обратиться к известному нью-йорскому писателю Джону Нилу. Ему поэт представил на суд свои стихи. Нил дал очень благоприятный отзыв и помог напечатать в Балтиморе сборник стихов уже под настоящим именем Эдгара По, озаглавленный «Аль-Аарааф, Тамерлан и другие стихотворения». На этот раз книга поступила в магазины, но осталась незамеченной.

Между тем Эдгар захотел продолжить свое образование. Он поступил в Военную академию в Вест-Пойнте. В марте 1830 года он был принят в число студентов. Джон Аллан нехотя подписал ходатайство, которое ему прислали из академии. Но чтобы сделать Эдгару очередную пакость, без его ведома Джон Аллан подписал за него обязательство о том, что его приемный сын будет служить в армии целых пять лет.

Узнав об этом, Эдгар впал в ярость и потерял всякое желание учиться в Военной академии. Теперь Академия представлялась ему уже не возможностью получить хорошее образование, а настоящей тюрьмой. Обязательство было подписано отчимом, который имел на него все юридические права, и нормальным путем покинуть академию Эдгар уже не мог. У него оставался единственный выход, которым он и воспользовался.

Он вел себя так, что в марте 1831 года, то есть ровно через год после поступления, его официально исключили из Академии. «Утерев нос» Джону Аллану, Эдгар вновь вернул себе свободу.

Эдгар уехал в Нью-Йорк, где поспешил издать под своим именем третий сборник стихов «Поэмы Эдгара По: второе издание». Средства для его издания он собирал подпиской. Подписались многие его товарищи из военной академии, ожидающие, что найдут в книге те стихотворные памфлеты и эпиграммы на профессоров, которыми студент По стал скандально известен во всей академии. Но их ждало разочарование. Ничего подобного там не было. Поэтому у книги, оцененной всего в 2,5 доллара, покупателей не нашлось. По стал перебиваться случайными газетными заработками, но они были крайне незначительны.

Дальше По совершил поступок, который добавил ему еще больше скандальной и отрицательной славы. По женился на своей кузине Вирджинии Клемм. А скандальным и отрицательным было то, что невесте исполнилось всего…13 лет. Женитьба на 13-летней девочке была поступком слишком провокационным даже по тем временам, когда девушки вступали в брак очень рано: лет в 16–17 считалось самое время. Общество готово было принять 17-летнюю жену. Но жену, которой только-только исполнилось 13… Этот поступок вызвал настоящую травлю По, и от него отвернулись многие издания. Теперь ему особенно тяжело было подыскивать себе работу.

Но, несмотря на такой странный брак — Эдгару По было 27, а Вирджинии — 13, девушка оказалась для него очень хорошей женой. У нее был ровный, спокойный характер, она уравновешивала безудержного поэта, дарила ему покой. Эдгар безумно любил Вирджинию. Но, к сожалению, их счастье было недолгим. Вирджиния умерла от туберкулеза, и По вновь остался один.

Некоторое время он жил в Балтиморе, у матери Вирджинии — госпожи Клемм. И в этот период он дошел до крайней степени нищеты. Еще не существовало ни детективов, ни мистических романов о призраках, а журналистика XIX века была точно такой же, как журналистика сейчас. И сегодня, и несколько веков назад существовала журналистика двух видов.

Первый ее вид всегда был очень хлебным и выгодным делом для скользких, умеющих ловчить пройдох, способных не только вовремя подлизаться к богатому и выгодному хозяину, но и, извиваясь, как уж, сделать отличную карьеру и даже заработать деньги в темном море человеческих страстей. Как правило, это связано с политикой, рекламой и всевозможными платными источниками информации — нечто вроде современного шпионажа. В такой журналистике отлично чувствуют себя ловкие бизнесмены и даже менеджеры, не имеющие ничего общего с тонкой творческой натурой настоящего художника.

И второй вид журналистики — как правило, для тех, кто обладает значительным талантом к литературному творчеству, всеми задатками одаренного писателя и натурой художника. Работы таких людей всегда нестандартны, за милю выделяются из серой обыденной массы, привлекают внимание, но… Мало ценятся в мире ловчил и в темном море человеческих страстей. Такая журналистика никогда не сможет прокормить талантливую натуру.

И человек, обладающий огромным литературным талантом, но не умеющий пресмыкаться и ловчить, обречен в подобной журналистике на весьма тяжелые условия. Для него есть всего два выхода из тупика. Первый заключается в том, что человек быстро переключается на что-то другое и начинает зарабатывать деньги своим талантом, но уже не в журналистике, а в другой сфере. И второй — возможность дойти до крайней степени нищеты. Влачить нищенское существование в материальном плане, и неизмеримо высокое — в духовном.

Именно это и произошло с Эдгаром По, который метался по различным редакциям, пытаясь заработать себе на жизнь скудными газетными заработками. Но, к сожалению — или к огромному счастью для человечества — По был ярким представителем того самого второго вида журналистики, которой занимаются только избранные творческие натуры, и которая запросто может довести до полной нищеты.

Во все времена умение хорошо, талантливо писать в журналистике всегда стояло на втором плане. На первом же были совершенно другие вещи. И именно это было главным камнем преткновения, из-за которого По не мог применить себя в редакциях газет. Редакционная репортерская работа для настоящего художника — дело, в общем-то, довольно убогое. А быть серым, убогим и ловким По не умел. И он не понимал, почему самый лучший из его «страшных рассказов», как называл эти рассказы он сам, не приносит денег, а какая-то серая заметочка о благотворительном посещении губернатором приюта — приносит.

Уже в те тяжелые годы у Эдгара По появилась мечта, которая буквально преследовала его всю оставшуюся жизнь, и которой так и не суждено было осуществиться. Это была мечта о своем собственном журнале, в котором он будет полноправным хозяином всей редакционной политики, и который станет отражением не только новой литературы, но и эстетического, утонченного вкуса, не испорченного журналистикой пройдох и ловчил. Но, как известно, в жизни существует определенный парадокс: художник, способный создать прекрасный журнал (театр, галерею, издательство, и т. д.), часто не имеет денег. А тому, кто их имеет, подобные вещи совершенно не нужны.

Нужны издания, приносящие коммерческую или политическую прибыль. Никто не верил в то, что человек, подобный Эдгару По, способен организовать такое издание. И действительно: для коммерческой раскрутки какого-то издания — газеты или журнала — талант великого писателя совсем ни к чему. Здесь требуются совершенно другие, абсолютно противоположные качества.

Но несмотря ни на что, в эти годы писатель очень много работал. Осенью 1833 года балтиморский еженедельник объявил конкурс на лучший рассказ и лучшее стихотворение. Эдгар По послал шесть рассказов и отрывок из стихотворной поэмы «Колизей». Члены жюри единогласно признали лучшими и рассказ, и стихи. Однако не посчитали возможным выдать две премии одному и тому же лицу. Поэтому заплатили сто долларов только за рассказ «Рукопись, найденная в бутылке». Деньги поспели вовремя, так как автор в буквальном смысле слова голодал.

В период с 1833 по 1840 годы По работал в множестве газет и журналов в Филадельфии, Ричмонде и Балтиморе. Перебравшись на постоянное место жительства в предместье Филадельфии, По задумал издавать в Филадельфии собственный журнал «Стайлус» («The Stylus»). Он активно искал деньги у влиятельных лиц города и штата на его издание, но безуспешно. Денег никто не дал. Ему не удалось выпустить даже первый номер.

Самые большие гонорары за рассказы и статьи платил в то время нью-йоркский журнал «Broadway Journal». Но и здесь По подстерегла беда: журнал закрылся и писатель утратил единственное средство к существованию. Вновь началась бедственная полуголодная жизнь.

Многие историки и исследователи, описывая последние годы жизни Эдгара По, говорят о том, что это были годы метаний, полубезумия, успехов, падений и постоянной клеветы. Эти годы были до предела насыщены событиями и творчеством. Причем события были и в личной, и в профессиональной жизни.

Многие ожидали, что после смерти Вирджинии По вступит в новый брак. Умирая, Вирджиния взяла клятву со своей подруги госпожи Шью, что та никогда не оставит Эдгара. Некоторое время у них был достаточно бурный роман, и госпожа Шью ожидала, что очень скоро станет госпожой По. Но, как это часто бывает, По разочаровался в своей возлюбленной и выступил инициатором разрыва.

Отмечают, что именно такими были очень многие отношения в его личной жизни: По пленялся женщиной, воображал, что влюблен, речь заходила даже о женитьбе, но в самый последний момент он инициировал резкий разрыв и навсегда исчезал с горизонта. Многие считали, что такая последовательность в личных отношениях — признак терзавшей его двойственности и неуверенности. Только Вирджиния была единственной женщиной, способной надолго приковать к себе его душу.

Но и тут вступила сама судьба, отняв такое долгожданное и такое короткое счастье, которого и так было слишком мало в этой трагической судьбе.

Многие отмечают мрачный мистицизм его «страшных рассказов» — рассказов, в которых звучали не слышанные прежде ноты ужаса карающей судьбы и безнадежной близкой смерти. Тема смерти вообще не давала покоя По как писателю в последние годы его жизни, когда были написаны самые лучшие его произведения.

Творчество По находилось под влиянием романтизма, уже завершавшего свой путь на Западе. На творчество По оказали сильное влияние английские и немецкие романтики, особенно Гофман, литературой которого он увлекался. Ему был родственен зловеще-мрачный оттенок гофмановских фантазий, чем-то напоминающих живописные полотна Босха. Слова Гофмана «Жизнь — безумный кошмар, который преследует нас до тех пор, пока не бросит наконец в объятия смерти» выражают как нельзя лучше основную идею «страшных рассказов» По, которая вместе со своеобразным стилем ее выражения родилась еще в первых рассказах и, углубляясь, разрасталась и обрабатывалась с большим мастерством в его дальнейшей художественной прозе.

Он остался в истории литературы как художник, считавший поверхностной мысль о том, будто гений несовместим с мастерством, обретаемым упорной сознательной работой, в результате которой самое тонкое переживание, самый неуловимый оттенок мысли оказывается воплощен в словах, выбранных на основании тонкого логического расчета.

Многие современники По считали, что нельзя строить рассказы на «математике и геометрии», не находили в его произведениях завершенности и высокого смысла. В 1845 году вышла самая значительная прижизненная книга По — «Ворон». Но этот сборник стихотворений вызвал в основном отрицательные рецензии, создав автору печальную скандальную славу.

Рецензируя «Ворона», поэт Джеймс Рассел Лоуэлл написал, что «автор превосходно обтесал груду камней, которых хватило бы на впечатляющую пирамиду, но все они так и остались валяться перед площадкой для будущей постройки, не образовав хотя бы фундамента». Но именно «Ворон» стал единственной книгой По, создавшей писателю еще при жизни нечто вроде славы.

О книге заговорили, ее цитировали, и хотя большинство читателей и критиков отзывались о ней отрицательно, все же они отзывались. Она не прошла незамеченной, как другие книги писателя. На сегодняшний день «Ворон» Эдгара По считается одним из самых выдающихся произведений американской литературы. Это — классика, прославившая и ее создателя, и страну, где она была создана.

Среди множества тем обширного творчества Эдгара По одна заслуживает особенно пристального изучения и наверняка имеет доминирующее значение для создания культа По как мистического таинственного писателя. Это тема смерти.

Эдгар По является редким писателем, в произведениях которого смерть фактически является действующим лицом. Иногда это второстепенный персонаж, иногда — главенствующая персона, незримой нитью проходящая через всю цепь сложного повествования и в результате становящаяся важным главным героем, но чаще — просто создание атмосферы, особый фон, на котором разворачиваются события жизней героев и их судьбы. Ужас смерти, возможность обмануть смерть, способность перехитрить время и обстоятельства или поддаться влекущей к невидимой бездне судьбе — все многочисленные оттенки и переплетения сюжетов сложных повествований «страшных рассказов» как бы объединены одним целым: это невидимая борьба жизни и смерти, старый как мир философский вопрос о том, что несет в себе смерть как приговор этому миру — ужас или освобождение.

Философская сложность мистических тем в творчестве По — это прежде всего главная тема, тема смерти. Это вопрос, ответом на который может служить разнообразие чувств и переплетение жизненных столкновений, позволившее По стать не просто первым писателем детективов и мистики, а практически культовым писателем. И везде, в любом произведении о человеческом страхе, о чем бы ни шла речь, появляется смерть — реальное действующее лицо, важный основной герой.

«Чрезвычайно странная фигура на одном из них приковала мое внимание. Это была Смерть, как обыкновенно ее изображают, но только вместо косы в руке она держала то, что при беглом взгляде показалось мне рисованным маятником, как на старинных часах. Однако что-то в этом механизме заставило меня вглядеться в него пристальней. Пока я смотрел прямо вверх (маятник приходился как раз надо мною), мне почудилось, что он двигается. Минуту спустя впечатление подтвердилось. Ход маятника был короткий и, разумеется, медленный. Несколько мгновений я следил за ним с некоторым страхом, но скорее с любопытством. Наконец, наскуча его унылым качаньем, я решил оглядеться» (из рассказала Эдгара А. По «Колодец и маятник»).

Безысходный ужас жизни, безраздельно господствующий над человеком мир как царство безумия, хаоса и смерти, гибель, распад и разложение как предопределенный жестокой верховной силой удел человека — так можно охарактеризовать содержание «страшных рассказов» По. Недаром в одном из лучших рассказов, «Лигейя», смерть является проявлением сверхъестественного. Это смерть прекрасной женщины в таинственной обстановке, причем прекрасны обе «героини» — и сама жертва, живая женщина из плоти и крови, и ее мистическая смерть. В этом рассказе теме смерти сопутствует еще одна важная тема — это проблема преодоления смерти путем чудесного, загадочного воскресения Лигейи. Идущие рука об руку смерть и уничтожающая, отодвигающая ее жизнь — тоже знаковый символ для философских тем По. В этом как бы заключается вся присущая По двойственность По — и как писателя, и как человека. И это — реальное повторение и самой жизни, и самой смерти; ведь часто даже нельзя четко определить, когда заканчивается одно и начинается другое.

Метемпсихоз, передача мыслей на расстоянии, насильственное вмешательство сверхъестественного в обычную окружающую жизнь — это одна из главных тем рассказа По «Сказка скалистых гор» и важный компонент одного из наиболее впечатляющих «страшных рассказов», «Падение дома Ашеров».

В древнем, мрачном, полном особой гнетущей атмосферы готическом замке живет его последний владелец — Родерик Ашер. С болезненно-нервной, изощренной восприимчивостью он сквозь шум грозы слышит, как пытается вырваться из гроба заживо похороненная им в фамильном склепе сестра, но оказывается не в силах пойти и помочь ей — у него маниакальная боязнь темноты. После смерти сестра появляется в окровавленном саване, и ужас убивает ее брата, причиняя ему те самые муки, которые он причинил своей сестре, так и не вырвав ее из склепа, ставшего ее жуткой могилой. Брат умирает, и замок Ашер падает, разрушенный до основания разразившейся грозой.

Проблема борьбы добра со злом, раздвоения психики, тяги человека ко злу представлена в рассказе о двойнике «Вильям Вильсон». Болезненная, маниакальная тяга к преступлению, злу и уничтожению характеризует героев рассказов «Демон извращенности», «Сердце-обличитель», «Черный кот».

По удивительно для своего времени сумел воссоздать атмосферу мистического ужаса, внушая читателю не столько отвращение к отвратительным преступлениям, совершенным его героями, сколько возможность задуматься, осознать, четко разглядеть, что есть конкретное, реальное зло. Так в рассказе «Береника» отшельник-созерцатель, своеобразный философ Эгей проникся маниакальной идеей, что он должен обладать прекрасными зубами своей умирающей невесты Береники. Он выламывает их, совершая кощунство над мертвым телом.

«Что пользы рассказывать о долгих, долгих часах нечеловеческого ужаса, когда я считал удары стального серпа! Дюйм за дюймом, удар за ударом — казалось, века проходили, пока я это замечал — но он неуклонно спускался все ниже и ниже! Миновали дни, быть может, много дней, и он спустился так низко, что обдал мня своим едким дыханьем. Запах остро отточенной стали забивался мне в ноздри. Я молился, я досаждал небесам своей мольбой о том, чтоб он спускался поскорей. Я сходил с ума, я рвался вверх, навстречу взмахам зловещего ятагана. Или вдруг успокаивался, лежал и улыбался своей сверкающей смерти, как дитя — редкой погремушке. Я снова лишился чувств — ненадолго, ибо когда я очнулся, я не понял, спустился ли маятник. А быть может, надолго, ибо я сознавал присутствие злых духов, которые заметили мой обморок и могли нарочно остановить качанье» (из рассказа Эдгара А. По «Колодец и маятник»).

Сверхъестественное у По, давящая атмосфера ужаса, нагнетаемая мрачными подробностями и особенностями происходящего — это рассудочно избранный путь для достижения эффекта. Абсолютно потрясающее описание перехода от ужаса к надежде в почти сверхъестественной форме звучит в одном из самых лучших рассказов «Колодец и маятник». Этот рассказ — не только готовое произведение абсолютно современного в жанре ужаса, столь излюбленном кинематографистами, но и возможность ощутить атмосферу отчаянной борьбы со смертью, со страшной судьбой, бросающей неизбежный и вечный вызов не только в обстоятельствах пыток и тюрьмы, но и в повседневной, обыденной жизни.

Почти такими же эффектами определено условное изображение героев у По, которое соответствует реализму его диких и безлюдных пейзажей. Гофман, например, в отличие от По, не избирал нарочито неестественного антуража средневековья: у него самые невероятные события совершаются в обычной обстановке. Описание же мест действия во многих рассказах По особенно подчеркивает ужас происходящего, заставляет ощутить всю нереальность вмешательства мистических сил — как, к примеру, в рассказах «Колодец и маятник», «Падение дома Ашеров».

Характерна также любовь По к показу мира через вещи, драгоценности, предметы обстановки или роскоши. Впоследствии этот технический прием унаследовал от По Оскар Уайльд и с успехом применил в таком же культовом и мистическом как «страшные рассказы» По романе — «Портрет Дориана Грея».

Но не только страшные рассказы, не только открытие и усовершенствование сложного мистического жанра принесло Эдгару По мировую славу. Вершина его творчества — это в первую очередь его аналитические рассказы, в которых происшедшее событие порождает целую цепь логических умозаключений, в результате которых как мозаика складываются правильные выводы, и происходит окончательная разгадка, объяснение происшедшего события. Это — описание жанра детектива в самой классической форме, жанра, без которого существование литературы как таковой попросту невозможно.

Склонность По к умозрительному анализу, к последовательно-логическому развертыванию событий, даже самых невероятных, ярко проявилась в лучших его детективных рассказах, таких, как «Убийство на улице Морг», «Похищенное письмо», «Тайна Мари Роже».

По старался придать своим детективным рассказам характер фактов, имевших место в действительности, вводя в повествование полицейские протоколы, точные даты, ссылки на публикации в прессе, детальные описания свидетелей-очевидцев. Клубок противоречий, запутанных фактов постепенно развязывается благодаря стройной системе логического анализа, перед которой бессильны любые загадки.

Интересно, что мотив частной собственности, безраздельно доминирующий в буржуазном детективном жанре, никогда не присутствовал в рассказах Эдгара По, не занимал важного места в сюжете повествования. Также его не интересовали вопросы морали, психологическая подоплека преступления, психология преступника, причины конфликта с жертвой, его внутренние мотивы. Его интересовала исключительно техническая сторона дела. К примеру, один из его рассказов носит соответствующее этому утверждению название — «Жульничество как одна из точных наук». Спору нет, мысль действительно верная: ведь удавшееся мошенничество чаще всего построено с доскональной точностью, почти по четкой математической схеме. И нельзя совершить идеальное преступление без четкой отработки деталей. Но…

Но любая формула и наука, любая мысль с действенным логическим анализом — ничто без моральной составляющей. Схема без души — пища, не пригодная для человеческого потребления. И в этом, можно сказать, кроется основной недостаток «четких», логических рассказов По.

В его рассказах сюжетный узел загадки вкупе с последующим подведением читателя к моменту разгадки выполняет роль кульминационного пункта всего повествования. По в своих детективных рассказах пытался приблизиться к действительности, но вместо этого получалось бегство в область чистой аналитической мысли без чувства. Но тем не менее, можно смело сказать, что главный герой многих его детективных рассказов Дюпен — предшественник будущих знаменитых книжных героев-сыщиков, таких как Шерлок Холмс, Ниро Вульф, Эркюль Пуаро, мисс Марпл и даже комиссар Мегрэ. Именно Дюпена принято считать первым сыщиком из книжного мира, проводящим расследование, опираясь в первую очередь на аналитику, факты и природную наблюдательность. Ведь без наблюдательности и логического мышления, умения холодно анализировать факты человек никогда не сможет стать настоящим детективом.

Но и в детективных «четких» рассказах за чертой холодного логического анализа отчетливо просматривается один и тот же мотив: смерть, попытка убежать от смерти или приблизиться к ней.

Может быть, именно эта мистическая подоплека из «страшных рассказов» и побудила По создать детектив — жанр, в котором обязательно присутствует смерть.

Я недаром уделила такое внимание анализу этой темы — образа смерти в рассказах Эдгара По. Вся жизнь и писателя, и человека, автора таких замечательных новаторских произведений — это сплошной знак смерти.

Стоит только немного проанализировать события жизни Эдгара По и его творчество, как становится понятно: смерть словно следовала за этим человеком по пятам. И поздние его годы были отчетливо отмечены этим знаком, этой страшной печатью.

Смерть для По была постоянным спутником, вечным образом преследователя, возможностью изучить ее или попросту от нее уйти. Образ преследующей смерти присутствовал в его рассказах все точнее и четче. Он словно пытался изучить то, чего смертельно боялся, в надежде, что ясность сбросит пугающий мистический покров. Но чем больше он приближался к мистическим глубинам, тем страшнее и неотвязнее становился преследующий его призрак.

Проклятие смерти, этот страшный призрак, постоянно присутствовало в его словах и поступках. Он не раз считал, что умирает, но возрождался вновь. Много раз, находясь на грани нищеты, в полном отчаянии, снедаемый тревогами и болезнями, По был буквально на пороге смерти. Казалось, до полного конца оставался один шаг. Но какая-то невидимая сила возрождала его к жизни, заставляя вновь бросаться в пучину тревоги и страха для того, чтобы анализировать смерть.

Недаром главным героем и символическим образом самой успешной книги По, изданной при жизни, стал Ворон — мистическая и сильная птица, простирающая над человечеством свой покров мистической тайны.

В древних кельтских легендах ворон считался вестником смерти. Эта птица как бы была ее знаком. Появление ворона на доме какого-то человека символизировало его близкую смерть. Поэтому кельтские народы встречали каждое появление этой птицы со священным ужасом. Случайностью ли стал тот факт, что именно образ и символ ворона избрал По для своей книги? Или это можно было истолковать как знак?

Последние годы По были полны печали и сумбура. События следовали одно за другим, чередуясь, как в его рассказах, с печалью и надеждой. В последние годы он страдал мучительными запоями, вполне можно было говорить об алкоголизме. Алкоголизм усугублял психические расстройства. Казалось, еще шаг — и смерть, преследующая его по пятам, окончательно возьмет свое.

Но неожиданно в жизни наступил коренной перелом. По решительно завязал со спиртным. Стала налаживаться его карьера. В конце концов он вновь стал женихом, сделав предложение женщине, в которую был влюблен еще до Вирджинии. И неожиданно для него самого она ответила согласием. Готовясь к свадьбе, По стал приводить в порядок свои дела. У него вновь появилась перспектива открытия своего журнала. Он был полон всевозможных планов и проектов, заводил связи с нужными людьми, снова стал появляться в обществе. Он не посвящал друзей и близких в свои планы, но говорил, что надеется разбогатеть.

Строя смелые планы, говоря, что собирается провернуть одно важное дело, которое без особого труда сделает его богатым, По отправился в Ричмонд, чтобы прочитать лекцию о «Поэтическом принципе». Был октябрь 1849 года.

4 октября 1849 года Эдгар По выехал из Ричмонда. У него было на руках 1500 долларов. Но до пункта назначения не доехал. Он исчез без вести. Что случилось с ним в период с 4 по 7 октября, покрыто глубокой тайной.

7 октября его нашли в Балтиморе, в бессознательном состоянии, полностью раздетым и ограбленным — без денег, одежды, саквояжа и личных вещей. Он был отравлен сильными наркотическими веществами. В больнице у По были краткие проблески сознания, в которые он пытался что-то сообщить. Но что он хотел рассказать, никто не понял. Эдгар По скончался в больнице 7 октября 1849 года и был похоронен в Балтиморе. Что произошло в течение трех дней, куда он исчез, выехав из Ричмонда, и что стало настоящей причиной смерти писателя, остается глубокой тайной. Ответов на эти вопросы нет.

«Жар быстро нарастал, и я снова огляделся, дрожа, как в лихорадке. В камере случилась новая перемена, на сей раз менялась ее форма. Как и прежде, сначала я тщетно пытался понять, что творится вокруг. Но недолго терялся я в догадках. Двукратное мое спасенье подстрекнуло инквизиторскую месть, игра в прятки с костлявой шла к концу. Камера была квадратная. Сейчас я увидел, что два железных угла стали острыми, а два других, следственно, тупыми. Страшная разность все увеличивалась с каким-то глухим не то грохотом, не то стоном. Камера тотчас приняла форму ромба. Но изменение не прекращалось — да я этого и не ждал и не хотел. Я готов был прижать красные стены к груди, как покровы вечного покоя.

“Смерть, — думал я, — любая смерть, только бы не в колодце!” Глупец! Как было сразу не понять, что в колодец-то и загонит меня раскаленное железо! Разве можно выдержать его жар? И тем более устоять против его напора? Все уже и уже становился ромб, с быстротой, не оставлявшей времени для размышлений. В самом центре ромба, и, разумеется, в самой широкой его части зияла пропасть. Я упирался, но смыкающиеся стены неодолимо подталкивали меня. И вот уже на твердом полу темницы не осталось ни дюйма для моего обожженного, корчащегося тела. Я не сопротивлялся более, но муки души вылились в громком, долгом, отчаянном крике. Вот я уже закачался на самом краю — я отвел глаза… И вдруг — нестройный шум голосов! Громкий рев словно множества труб! Гулкий грохот, подобный тысяче громов! Огненные стены отступили! Кто-то схватил меня за руку, когда я, теряя сознание, уже падал в пропасть. То был генерал Лассаль. Французские войска вступили в Толедо. Инквизиция была во власти своих врагов» (из рассказа Эдгара А. По «Колодец и маятник»).

Но в отличие от рассказа, счастливый конец не был предусмотрен в реальной жизни. Жертва все-таки упала в подстерегающую пропасть. Спасение вовремя не подоспело. Время покрыло тяжелым слоем все границы и события этой тайной смерти. Но чтобы попытаться восстановить события, следует вернуться в прошлое — в последние месяцы жизни Эдгара По.

С зимы 1849 года Эдгар По снимал маленький домик в Фордхеме, где с головой погрузился в работу. Он не пил. Очень мало общался с людьми. Он укрылся в Фордхеме, чтобы начать новую жизнь, прервать цепь преследующих его неудач, кривотолки завистников и врагов. Он надеялся, что только работа придаст смысл его и без того разбитой жизни. К тому же это был шанс вновь подняться наверх — завоевать признание публики, а главное, воплотить в реальность свою давнюю мечту! Еще в январе 1849 года проявились первые реальные признаки того, что могут найтись деньги, и издание своего журнала «Стайлус» станет реальностью. Казалось, хорошие перспективы могут поспособствовать этому.

Для По мечты и вымысел всегда обладали большей реальностью, чем действительность. Лишь мир, измененный его фантазией, оказывался единственно реальным и цельным. Стремясь к логической завершенности своего творчества, он создал собственную вселенную. Именно в последние месяцы он как бы обрел некую ясность рассудка, наконец-то уяснив, что абсолютная гармония и идеальная любовь могут существовать лишь в его воображении. Казалось, он наконец-то примирился с реальной жизнью.

Из письма Эдгара По Хелен Уитмен: «Ужасные муки, которые мне пришлось претерпеть столь недавно, — муки, ведомые лишь господу богу и мне самому, — опалили мою душу очистительным пламенем, изгнав из нее всякую слабость. Отныне я силен — и это увидят все, кто любит меня, равно как и те, что без устали тщились меня погубить. Лишь таких испытаний, каким я подвергся, и недоставало, чтобы, дав ощутить мне мою силу, сделать меня тем, чем я рожден быть».

Он действительно чувствовал, что к нему возвращаются силы. И эти силы давал только его талант.

С января по июнь 1849 года По вел большую подготовку к выпуску журнала. Также начался один из самых важных периодов его творчества. Он написал стихотворение «Звон» и прекрасную поэму-балладу «Аннабель Ли».

После смерти По целая толпа претенденток стала осаждать его английского биографа Инграма, доказывая, что именно она и есть настоящая, единственная, лирическая Аннабель. Однако в этих притязаниях на посмертную славу По было очень мало реальности. Если в образе Аннабель и были черты настоящей, реальной женщины, то, скорее всего, это были черты Вирджинии, покойной жены поэта, а в прекрасных строках поэзии была выражена постигшая их обоих трагедия.

Существуют свидетельства, что в начале 1849 года По твердо решил изменить свою жизнь, вырваться, наконец, из бедности. Из письма Энни Ричмонд: «Я сейчас весь в делах и полон необыкновенной энергии. Предложения что-нибудь написать сыплются со всех сторон. На прошлой неделе пришло два письма из Бостона. Вчера послал статью “Критики и критика” в “Америкен ревю”. А для “Метрополитен” недавно написал рассказ “Домик Лэндора”. Напечатают его, видимо, в мартовском номере…». Но процветание и период удач длились недолго.

На По обрушилась очередная лавина невзгод. Большая часть журналов, которые платили ему деньги, либо приостановили, либо вообще прекратили выплату гонораров. Одновременно с материальными невзгодами у него наступило резкое ухудшение здоровья.

Дали знать о себе давние болезни, от которых он всегда страдал в разгар бедности, в критические периоды жизни.

В письмах, относящихся уже к весне 1849 года, По постоянно говорил об уже неоднократно откладывавшейся поездке в Ричмонд. Откладывалась она из за нехватки денег. Но для того, чтобы жить дальше, необходимо было начать издание «Стайлуса». Именно ради этой цели и нужна была поездка в Ричмонд.

Там По должен был встретиться с человеком, который обещал дать деньги на издание журнала. Это был некий Эдвард Паттерсон из небольшого городка Окуока на Миссисипи. Паттерсон издавал единственную в Окуоке газету «Спектейтор» и был горячим поклонником всего творчества Эдгара По. В 1849 году, унаследовав от отца достаточно большое состояние, он совершенно внезапно обратился к По с предложением оказать его журналу «Стайлус» необходимую финансовую поддержку. Паттерсон был молод, честолюбив и еще не умудрен жизнью. Он мечтал внести свою лепту в создание величайшего и крупнейшего американского журнала.

Для По это предложение было настоящим небесным чудом. Он изложил Паттерсону во всех подробностях свои идеи по поводу издания будущего журнала и нарисовал самую оптимистическую картину их возможной совместной деятельности в качестве компаньонов.

Паттерсон отнесся к делу очень серьезно. Он учел абсолютно всё. Он должен был заботиться о технической стороне предприятия, предоставляя все художественное руководство По. Доходы должны были делиться поровну. По отправил эскиз обложки «Стайлуса» и попросил Паттерсона прислать ему в Ричмонд 50 долларов, что, по его подсчетам, составляло половину суммы, необходимой для нужд журнала на первых порах. Вскоре пришли деньги для поездки, и в июне 1849 года По отправился в Ричмонд.

1 июля 1849 года он прибыл на вокзал в Филадельфии. В тощем саквояже По вез рукописные тексты двух лекций, одной из которых был «Поэтический принцип». У него было всего 40 долларов.

Вокзал находился рядом с портом, который необычно бурлил в оживлении. В самом разгаре была «золотая лихорадка», и из порта в Филадельфии постоянно отправлялись толпы надеющихся разбогатеть старателей. Вокруг было множество дешевых питейных заведений. В одном из них По быстро встретил знакомую компанию. И в результате задержался в Филадельфии на две недели, пропив все деньги.

В конце июля в кабинет владельца журнала «Сартейнс мэгэзин» Джона Сартейна ворвался человек с всклокоченными волосами в невероятном нервном возбуждении, который умолял защитить его от злодеев, решивших его убить. Сартейн сразу узнал По, с которым был знаком очень хорошо.

По заявил, что совершенно неожиданно раскрыл некий заговор высокопоставленных чиновников, в котором замешана серьезная политика. И теперь его ищут по всему городу, чтобы убить. Он просил Сартейна помочь ему бежать из города, так как денег у него уже нет. За это он обещал отдать в его журнал просто сенсационный материал.

Но Сартейн не воспринял слова По всерьез. Он решил, что после очередной попойки поэт страдает нервными галлюцинациями — как и всем остальным, Сартейну было хорошо известно нервное, болезненное воображение По. Он решил, что поэт сходит (или уже сошел) с ума, что в галлюцинациях ему просто чудятся страшные заговорщики на улицах Филадельфии. Он отказался выслушивать «бредни» По, но согласился помочь просто так.

Сартейн отвел По к себе домой, где напичкал лекарствами и уложил в постель. По сбрил усы и с помощью ножниц изменил прическу, объяснив Сартейну, что надеется изменить свою внешность так, чтобы его не узнали преследователи. Он был так сильно напуган, что вечером, когда стемнело, даже отказался зажигать свет.

На следующий день По сбежал из дома Сартейна и пешком попытался уйти из города. Его знакомый Берр, к которому обратился Сартейн с просьбой разыскать По, нашел поэта в поле за городом, через которое По стремительно шагал, пытаясь поскорее покинуть пределы Филадельфии. Берр, как и Сартейн, не понимал поведения По и не поверил в преследователей, которые хотят его убить. Однако он купил для По билет на пароход до Балтимора и дал 10 долларов на дорогу. К концу июля По все-таки удалось добраться до Ричмонда.

Он поселился в дешевой гостинице «Старый лебедь» на Бродстрит под вымышленным именем, и несколько дней никто в Ричмонде не знал об его приезде. Но через некоторое время По стал появляться в редакциях газет, начал посещать старых друзей, а главное, навестил своего старого друга — миссис Шелтон.

Превращение, происшедшее с По в Ричмонде, отмечали даже его недруги. Он изменился полностью, став более собранным и серьезным, почти бросил пить. Этому немало способствовал прием, который устроили для По старые друзья. Перед По распахнулись двери всех салонов — шире, чем когда-либо.

В обществе По стал совершенно другим человеком, поражая всех, кто знал его раньше, своей рассудочной осмотрительностью. По действительно хотел изменить свою жизнь и принимал для этого все меры, совершая самые решительные шаги.

Он как и прежде держался несколько театрально, но в этой театральности появилась несвойственная ему прежде надменность, а манеры стали более уверенными и внушительными. В кругу общения появились не только старые друзья, но и так называемые сливки общества.

В начале августа По написал Паттерсону, сославшись в оправдание своего продолжительного молчания на тяжелую, затянувшуюся болезнь. Он не знал о том, что Паттерсон давно был осведомлен о светской жизни По в высшем обществе Ричмонда и еще о том, что он не делал никаких шагов, приближающих издание журнала. И, конечно, о том, что деньги, высланные им По, исчезли в неизвестном направлении и не были потрачены на выход первого номера «Стайлуса».

Оставил ли По идею с выпуском своего журнала? Известно, что в этот период жизни в Ричмонде он занимался журналом меньше, чем когда-либо. Вполне вероятно, что он завел влиятельные знакомства, которые посулили ему больше возможностей для выхода из бедственного положения, чем такое сомнительное и неприбыльное дело, как выпуск журнала.

Отношения с Паттерсоном завершились достаточно резким письмом, в котором По возражал против издания более дешевого журнала со стоимостью годовой подписки 3 доллара. Паттерсон пытался склонить его к более дешевому варианту, но По настаивал на прежней цене — 5 долларов. Это означало, что планы его категорически изменились, и в эти планы уже не входило издание журнала.

По, впрочем, говорил своим друзьям о том, что собирался встретиться с Паттерсоном в Сент-Луисе, а дату выпуска первого номера «Стайлуса» перенес на 1 июля 1850 года. Но это были только слова. И в сознании самого По, и в сознании его близкого окружения журнал превратился в некий призрак из прошлого, а вскоре исчез совсем.

Чем же так усердно занялся По, что зачеркнул давнюю мечту о создании своего журнала, которая преследовала его целых 15 лет? Известно, что По завел серьезные связи среди ричмондских журналистов и редакторов, занимающихся политикой. Вполне вероятно, что он собирался попробовать себя и заработать деньги на этом новом поприще — на таком скользком, темном и непредсказуемом поприще как политика.

По стал завсегдатаем крупных ричмондских газет. Журналист не может держаться в стороне от политики, не может ничего не знать о ней. А в глубине души По всегда оставался газетчиком, газетным репортером. В шумной, сумбурной атмосфере газетной редакции, среди столов, заваленных рукописями, гранками и письмами, в обществе прожженных журналюг, привыкших относиться ко всему с изрядной долей цинизма, По чувствовал себя, как рыба в воде. В этой атмосфере он был дома, и его постоянно тянуло в этот водоворот информации и ворох новостей. Честно говоря, репортерское прошлое всегда остается с человеком, и даже ставшие звездами писатели или киношники время от времени пытаются вернуться к этой профессии, занимаясь либо газетной политикой, либо информационным бизнесом, либо документалистикой. В любом случае, репортерская жилка всегда дает о себе знать.

Так было и с По. Попав в уже привычную газетную атмосферу, да еще и начав зарабатывать деньги, которые ему платили за журналистику в этих газетах, По, очевидно, решил, что сумеет поправить свое положение именно таким путем.

Он стал постоянным сотрудником крупной ричмондской газеты «Ричмонд Экзаминер». По изменился даже внешне, стал одеваться щегольски, чего прежде за ним никто не замечал. Его белый парусиновый сюртук и панталоны, а также черный бархатный жилет, сшитые одним из самых дорогих портных Ричмонда, внушали зависть даже отпетым модникам.

Один из журналистов газеты вспоминал об этом периоде жизни По так: «… он был самой заметной фигурой среди небольшой группы журналистов, которую собрал вокруг себя Джон Даниэль, редактор газеты “Ричмонд Экзаминер”. Даниэль был точно мощная электрическая батарея, молниеносные разряды которой не раз потрясали степенных и высокоумных ричмондских политиков. Он обладал тем неопредолимым обаянием, которое влечет друг к другу людей талантливых, независимо от характера и степени их одаренности. При Даниэле “Экзаминер” стал газетой свободного толка и умел заинтересовать любого читателя. По легко отыскал туда дорогу в качестве литературного редактора и журналиста. К тому времени он уже был знаменитым писателем. Его статьи неизменно приковывали внимание к газете».

Дальше сотрудник вспоминает, что у По была легкая походка, тихий, но внятный голос и совершенно очаровательные манеры. Он появлялся в редакции к полудню, а ужинать предпочитал в дорогих ресторанах (каждый раз в другом), в компании деловых знакомых и друзей, часто оплачивая один общий счет.

Итак, одежда от дорогого модного портного, появление на работе в полдень и ежедневные ужины в ресторанах высшего класса. Все это означало, что бедность осталась далеко позади, и у По появились деньги, причем в избыточном количестве. Но как, каким путем?

Если перевести политику газеты, в которой работал По, на современный язык, то можно предположить, что это было оппозиционное издание, занимающееся встряхиванием грязного белья крупных политиков и погрязшее в различного рода политических интригах, от мелких до более крупных. Редактор не стеснялся открыто нападать на некоторых политиков, а главное, брать за это деньги. Были ли подобные политические интриги и нападки на политиков тем самым способом зарабатывания денег для По? Сейчас мы можем только предполагать, строя различные версии и догадки. Но известно одно: в любых политических интригах и особенно в черном пиаре широко используются известные медийные фигуры, придающие таким нападкам недостающую значительность. И вдвойне удачно использовать в качестве такого пиар-хода известного писателя, особенно, если некоторые подобные политические тексты пишет он сам.

Большую часть августовских дней 1849 года По провел в редакции «Экзаминера». Он сидел там часами, внося исправления в свои стихотворения и статьи, которые набирались тут же, в соседней комнате.

А в сентябре в жизни По состоялось очень значительное событие: помолвка с миссис Шелдон. В миссис Шелдон он был влюблен еще в юности, до ее первого брака, и когда они встретились спустя много лет, угасший роман вспыхнул с новой силой. Друзья По отмечали, что он выглядел необычайно счастливым весь сентябрь и первые дни октября.

Венчание было назначено на 17 октября. Сразу после венчания По собирался приобрести в Ричмонде дом и перевезти туда миссис Шелдон уже в качестве своей супруги.

Дальше следует более детально остановиться на хронологии событий последних дней сентября и начала октября 1849 года— последних дней жизни Эдгара По.

В понедельник 24 сентября По в последний раз прочел лекцию «Поэтический принцип» перед аудиторией, состоящей в основном из друзей и знакомых. Лекция была платной.

Ночь По провел в доме своего друга Маккензи. Вместе с ним были упакованные в дорогу вещи — сундук из толстой черной кожи, обитый железными полосками. В сундуке лежали рукописи, личные вещи и…1500 долларов. Вспомним, что По рассорился с Паттерсоном из-за суммы в 50 долларов, представлявшей в те годы достаточно большие деньги. Сумма же в 1500 долларов являлась целым состоянием.

По собирался отправиться в Балтимор. О цели его поездки никто не знал. Только нескольким близким друзьям По сказал по большому секрету, что едет по одному деликатному и тайному делу, которое принесет ему большие деньги. Такие деньги, которые по возвращению позволят приобрести дом. Для какой цели По взял с собой 1500 долларов? Этого тоже никто не знал. Просто один из его друзей увидел в раскрытом сундуке По эти деньги. Но расспросы об этом вызывали лишь раздражение.

Итак, по дороге на пристань (По собирался плыть в Балтимор на пароходе) он заглянул к своему другу доктору Картеру. Он был очень рассеян и почему-то нервничал — так сильно, что взял по ошибке трость доктора и оставил свою, хотя эти трости были совсем не похожи. Это означало, что нечто очень серьезное занимало все его мысли, и поездка действительно была важной.

Выйдя от Картера, По заглянул в ресторан «У Сэдлера», в котором подавали лучший в городе черепаховый суп. Там По встретил нескольких знакомых, вместе с которыми поужинал. К компании присоединился и сам хозяин, Сэдлер, который впоследствии оставил воспоминания о том, как именно прошел этот последний ужин.

По словам Сэдлера, По был абсолютно трезв. Он не употреблял ни капли спиртного и ел очень мало. Он был полон надежд на будущее, выглядел очень веселым и оживленным. И всем говорил, что собирается изменить свое будущее самым невероятным образом. Он говорил, что нечто очень важное вскоре изменит всю его жизнь.

Пароход в Балтимор отправлялся в 4 часа утра. И некоторые из сотрапезников пошли провожать По на пристань. Все они видели, как он взошел на борт парохода вместе со своими вещами.

Самое интересно заключается в том, что невеста По, миссис Шелдон, абсолютно ничего не знала о внезапном отъезде Эдгара. Она даже не предполагала, что он собирается куда-то уезжать. Утром в тот день, когда уехал По, она пришла к нему на квартиру и застала одного из его друзей из числа тех, кто провожал его на пристань. Она была крайне удивлена и встревожена тем, что По так внезапно уехал в Балтимор, а главное, тем, что он не сказал ей о поездке ни слова.

Из этого можно сделать только один вывод: очевидно, в поездке содержалась большая доля риска, и По ничего не сказал своей невесте потому, что не хотел ее тревожить. Это означало, что в планах, которые составлял По, все было не так уж безопасно, безоблачно и гладко.

Путешествие пароходом из Ричмонда в Балтимор со множеством остановок занимало в ту пору около двух дней. Известно только одно: пароход, на котором ехал По, прибыл в Балтимор в субботу 29 сентября.

Тут следует сделать небольшое отступление и задаться вопросом: было ли какое-то важное событие, которое как раз в это время должно было состояться в Балтиморе? Должно ли было произойти нечто серьезное, связанное и с событийностью этого мероприятия, и с большими деньгами? Да, должно. Именно в этот период должно было состояться важное событие, играющее в общественно-политической жизни серьезную резонансную роль.

В октябре 1849 года должны были состояться выборы в Балтиморе — выборы в Конгресс и законодательное собрание штата. И на этих выборах могла произойти серьезная борьба за место в Конгрессе между двумя представителями крупного капитала, каждый из которых должен был лоббировать интересы определенных промышленных групп. Деньги и «черные силы» стояли за обоими претендентами. И тут возникает следующий важный вопрос: могла ли быть связана с этими выборами поездка По в Балтимор и Филадельфию? Ответ один: да, могла.

Если вернуться к современности и провести некую параллель с современной жизнью, то сразу становится понятно, где и как можно заработать крупную сумму денег, которых хватило бы на покупку дома. Ответа на этот вопрос просто не требуется: все ясно и так. Почему же выборы в XIX веке, когда не было Интернета, видеокамер и зарабатывания денег путем информационного пиара, должны были сильно отличаться от выборов в веке XXI, сегодня?

В XIX веке вседозволенности, коррумпированности и беспредела на выборах было ровно столько же, сколько сегодня. Может, даже немного больше. Из этого следует вполне закономерный вывод о том, что попытка заработать денег на подобных выборах означает ловлю испорченной, гнилой рыбы в очень мутной воде. Но очень часто людям, доведенным до предела тяжелыми жизненными обстоятельствами, такой способ заработка кажется единственным возможным шансом вырваться из нищеты, тем более, если он сам плывет в руки.

И люди часто совершают такой необдуманный поступок как погружение в мутное болото выборов с головой. Как правило, подобные попытки чаще всего заканчиваются плачевно — и сегодня, и в XIX веке, который совершенно не был исключением.

Многие историки и исследователи, изучающие биографию Эдгара По, часто упускают из виду такое важное обстоятельство как присутствие в жизни По серьезного мотива для насильственной смерти. И если говорить о том, был ли повод убивать По, то ясно без всяких сомнений: да, этот повод был. По крайней мере, стоит изучить биографию великого детективщика более серьезно, как сразу ясно виден этот повод, идущий красной нитью через все окончание его жизни. Этот повод — выборы.

Хронология событий, которые произошли в жизни По дальше, полностью покрыта мраком. Дальнейший ход истории можно восстановить лишь на основе более или менее верных предположений и версий. Есть такое важное обстоятельство как рассказы, свидетельства людей, хорошо знавших это место и бытовавшие там обычаи. А также то обстоятельство, что именно после смерти По скандал с выборами в Балтиморе стал достоянием общественной гласности. Именно тогда заговорили об этом более открыто.

Попытаемся все-таки восстановить события последних дней жизни Эдгара По. Находясь в гостинице в Балтиморе, По решил срочно выехать в Филадельфию. Редактору одной из газет в Балтиморе, а так же двум-трем местным друзьям По сказал, что едет в Филадельфию посмотреть и отредактировать стихи некой миссис Лауд, и за эту работу она собирается заплатить ему 100 долларов.

Это обстоятельство (вернее, предлог) показалось друзьям По очень странным. Дело было не только в том, что человек, в багаже которого лежало 1500 долларов, ехал в другой город, чтобы заработать 100 долларов. А еще и в том, что По очень редко не то что редактировал, даже читал чужие стихи, и был достаточно жестоким критиком. В любом случае, По держался именно этой официальной версии. С ней его и проводили на вокзал — в Филадельфию он собирался ехать поездом.

Поезд в Филадельфию отправлялся в 8 вечера. По занял свое место в вагоне. Это видел его друг Нейтан Брукс, который провожал его на вокзал. Весь багаж был с ним — это сундук, в котором лежали рукописи, личные вещи и деньги. Брукс предложил По выпить, чтобы скоротать время до отправки поезда, но По отказался. По словам Брукса, он выглядел несколько подавленно — по крайней мере, от той жизнерадостности, с которой по уезжал из Ричмонда, не осталось и следа.

Это, собственно, всё. На отправке поезда в Филадельфию заканчивается всё, что мы знаем о последних днях Эдгара По. Неизвестно, прибыл ли он в Филадельфию. С момента отправки поезда появляется провал в пять дней. Что произошло с По в течение этих пяти дней, а главное, где произошло, покрыто мраком. Об этом не знает никто. Нет абсолютно н икаких сведений и свидетельств об этом отрезке времени. Это тайна, покрытая мраком.

Раздетый, без личных вещей и без сознания Эдгар По был обнаружен в Балтиморе рядом с таверной «Кут энд Сарджент» на улице Ломбард-стрит 3 октября 1849 года.

С этого момента мы имеем дело с тремя свидетелями. 3 октября 1849 года Джеймс Снодграсс, давний друг По, живший в доме на Хай-стрит, неподалеку от таверны «Кут энд Сарджент», получил записку, нацарапанную карандашом впопыхах. Дословно текст этой записки выглядел так: «Уважаемый сэр! В таверне около избирательного участка 4-ого округа сидит какой-то довольно обносившийся джентльмен, которого принесли с улицы, который называет себя Эдгаром По и, похоже, сильно бедствует. Он говорит, что знаком с вами, и, уверяю вас, нуждается в немедленной медицинской помощи. Ваш в поспешности Джош Уокер».

Джош Уокер работал наборщиком в газете «Балтимор Сан», он знал и По, и доктора Снодграсса. Так случилось, что в то время, когда раздетого бродягу, подобранного на улице, занесли в таверну, там находился газетный наборщик Джош Уокер. Именно потому, что Уокеру показалось знакомым лицо бродяги, По привели в чувство, завернули в какое-то тряпье и оставили в таверне до приезда доктора.

По словам Уокера, По было очень плохо, время от времени он терял сознание и выглядел как умирающий. Но каких-либо ран и следов физического насилия на теле По не было. Поражал его неестественный, серо-землистый цвет лица и синюшные губы.

Получив записку, Снодграсс немедленно поспешил в таверну. Он нашел там По. Эдгара По положили на лавку в буфетной. Его с интересом окружил всякий сброд. Но поживиться тут было нечем — По был одет в рванные лохмотья с чужого плеча, при нем не было никаких личных вещей.

Из воспоминаний доктора Снодграсса: «У него было изможденное, опухшее, давно не мытое лицо серого цвета, волосы спутаны. Всем своим обликом он производил отталкивающее впечатление. Одет он был в пальто из тонкой черной материи, потертое и грязное, и с такими прорехами по швам, что почти распадалось в руках. Пальто, так же, как и рваные, заношенные панталоны из темно-серого казинета были ему не впору, они были явно с чужого плеча. Жилета и галстука не было, а вместо сорочки грудь ему прикрывала грязная рваная тряпка, ничем не напоминающая сорочку. Башмаков тоже не было. Несмотря на октябрьский холод, он лежал с босыми ногами».

Сначала доктор Снодграсс велел приготовить По отдельную комнату в этой же таверне, однако в это время приехал Херринг, один из балтиморских кузенов По. Было неизвестно, как он узнал обо всем этом — Херринг никак не объяснил ни свою информированность, ни свое появление. Он настоял на том, что По следует немедленно везти в больницу «Вашингтон хоспител».

Тут снова следует сделать отступление. На больнице настоял кузен По, не являющийся врачом и непонятно откуда появившийся в таверне. И это в то время, когда доктор Снодграсс, человек с медицинским образованием, и рассматривал, и описывал По как опустившегося бродягу. Очень странно для доктора так подробно описывать лохмотья с чужого плеча и никак не замечать то, на что в первую очередь должен смотреть врач — пульс, зрачки, цвет лица, язык, дыхание.

Очевидно, доктор думал, что По просто бродяжничал и пил, и даже не предполагал, что в его состоянии может быть что-то не так — например, присутствовать признаки отравления. В то время как кузен совершенно четко видел, что у По плохое физическое состояние. Очевидно, кузен что-то знал или слышал о том, что с По все не так, и его недаром выбросили на улице в рваных лохмотьях, маскируя под перепившего бродягу. Очевидно, он либо знал, либо догадывался, что По могли отравить — от того же источника, который и привел его в таверну. Что это за источник, неизвестно.

Еще одно важное обстоятельство: ни газетный наборщик Уокер, ни доктор Снодграсс, ни кузен Херринг не отмечали сильного запаха спиртного от По. О запахе спиртного не писал никто. Это означает, что По не был пьян, а тяжелое состояние было вызвано совершенно другими причинами. Например, отравлением.

Был вызван экипаж. Слабеющего По перенесли в кабриолет. Очень скоро он был доставлен в больницу, где им занялся дежурный врач, доктор Моран. Было 3 октября, 5 часов вечера.

Едва оказавшись в больнице, По потерял сознание и уже не приходил в себя до трех часов утра. Только около этого времени появились слабые признаки того, что он может очнуться. Интересный факт: в больнице никто даже не предполагал отравления, поэтому ему не делали промывания желудка, не применяли препараты, которые действуют как противоядия, нейтрализуя яды органического или химического происхождения. Всего этого для По не делали.

Когда По очнулся, состояние его было очень плохим. Взмокший от пота, бледный, он все говорил и говорил — по словам очевидцев, «бредил он не переставая, но не буйствовал и даже не пытался встать с постели. Он говорил, что комната плыла и кружилась перед его глазами». Он обращался к призракам, которых видел на стенах, и речи его были бессвязны — именно так казалось тем, кто находился в палате.

Что же говорил По, в чем заключался «бред»? Темой этого бреда были…выборы. Он говорил о каких-то нарушениях на выборах и еще о том, что будет разоблачать царящие там преступления. И еще о том, что его хотят убить. Речи его сочли речами сумасшедшего — тем более, что в богатстве и победах на выборах ценой «курятников» он обвинял весьма уважаемых людей. Он постоянно произносил слова «курятник», «в курятнике», но те, кто находился в больнице, не понимали, что именно означает это слово. Слово «курятник» в устах умирающего человека показалось им по меньшей мере странным. Поэтому все и решили, что По бредит.

Друзьями была сделана попытка разыскать вещи По, хотя бы его дорожный сундук. Но все попытки найти вещи закончились неудачей. Они как в воду канули, в том числе и деньги. Доктор Моран понял, что пациент безнадежен. Жизненные функции стремительно угасали, состояние ухудшалось. Он пытался ободрить По, уверяя, что скоро он сможет вернуться к друзьям. Однако мысль о друзьях, вместо того, чтобы его успокоить, привела По в исступление — он стал кричать о том, что его предали и хотят убить. Обессилев от этой вспышки, он забылся недолгим сном. Но когда через некоторое время доктор Моран вошел в палату, то увидел, что две сиделки борются с По, пытаясь удержать его в постели. Он кричал, что хочет бежать из больницы и спастись от преследующих его убийц. Особый ужас он испытывал от того, что его заперли в палате, а когда доктор Моран при нем запер дверь на ключ, впал буквально в неистовство. В этом неистовстве была большая доля страха.

К полуночи сознание почти угасло: начался бред. Ему казалось, что он терпит кораблекрушение, что погибает от жажды, что его закапывают в землю, хоронят заживо. Все это сопровождалось сильными судорогами, от которых он терял сознание.

Удивительно, что никто из бывших в больнице врачей не обратил внимания на эти странные симптомы — сильные галлюцинации и судороги. Как известно, и галлюцинации, и судороги — это симптомы отравления ядами, имеющими алкалоидное происхождение. К числу таких ядов относятся и некоторые сильнодействующие наркотики.

Галлюцинации и судороги сопровождались ужасными криками. Около трех часов ночи он вдруг пришел в себя, и с необыкновенной ясностью сказал: «Господи, спаси мою бедную душу». После этого мгновенно наступила смерть. Было 7 октября 1849 года, три часа ночи. Дежурный врач констатировал смерть. Причиной смерти записали «внутреннее кровоизлияние»: это означает инсульт в переводе на современный язык. Но нет никаких сомнений в том, что По умер не от инсульта и не от какой-либо другой болезни, что симптомы и обстоятельства его смерти никак не напоминали естественную смерть. Тяжесть и загадочность этой смерти создали мрачную легенду прямо в ту ночь, в ночь 7 октября. А позже вокруг смерти великого писателя появилось еще больше слухов и домыслов.

Он прожил очень тяжелую жизнь и испытал невероятно тяжелую смерть. Она так и не была разгадана ни современниками писателя, ни последующими исследователями, словно сбывалось мрачное пророчество, сказанное когда-то в словах. Впрочем, этот оттенок преследующей его мрачности наложил отпечаток на все его творчество.

«Ужасные муки, которые мне пришлось претерпеть столь недавно, — муки, ведомые лишь господу Богу и мне самому, — опалили мою душу очистительным пламенем, изгнав из нее всякую слабость. Отныне я силен, и это увидят все, кто любит меня, равно как и те, что без устали тщились меня погубить. Лишь таких испытаний, каким я подвергся, и недоставало, чтобы дав мне ощутить мою силу, сделать меня тем, чем я рожден быть», — из письма Эдгара По Хелен Уитмен.

Прежде чем перейти к изложению различных версий смерти Эдгара По, следует немного вернуться назад и обратить внимание на слова, неоднократно повторяемые умирающим По. Это слова о «курятнике».

Неудивительно, что эти слова ничего не сказали окружающим его людям. Ведь только неудачный резонанс, печальные обстоятельства, окружавшие выборы в Конгресс в октябре 1849 года, и придали этим словам смысл и общественное понимание того преступления, которое происходило на самом деле. Общество впервые открыто обсуждало, что такими не должны быть выборы. Так происходить не должно никогда. Тогда всерьез заговорили о «курятниках», и общество узнало, что означает это слово.

В те же дни, когда в больнице умирал По, постоянное упоминание и повторение слова «курятник» наталкивало на мысль, что у больного начался сильный бред.

Итак, что же представлял собой «курятник» на выборах в октябре 1849 года? Прежде всего, явление это было абсолютно криминальным. Организацией «курятников» занимались криминальные шайки, чьи услуги щедро оплачивали кандидаты, которые выдвигались на выборах.

Надо сказать о самом главном: о том, что Балтимор в те годы печально прославился ужасающей политической коррупцией. Город охватывала целая цепь политических преступлений, и «курятники» были только одним его звеном. Город, где процветала коррупция и вседозволенность, буквально терроризировали шайки «охотников за голосами». Официально, по документам, их услуги оплачивались из партийных касс.

Избирателей нигде не регистрировали. И каждый, кто хотел голосовать и мог поднять руку в присутствии поверщика выборов и ответить на несколько самых простых вопросов, получал право принять участие в голосовании.

Таким образом, выборы выигрывала та партия, которой удалось привести к урнам наибольшее число «сторонников».

«Охотники за голосами» добывали избирателей для своей партии двумя способами. Первый — заманивали всякими посулами, а также обещанием бесплатных наркотиков и алкоголя. И второй — открыто похищали на улицах и держали взаперти, под замком.

Шайка арендовала огромные ангары, промышленные склады или поездные депо, стоящие на отшибе, с прочными засовами. Именно там и запирались будущие избиратели. Бедняг, которые либо поддались добровольно на посулы политических разбойников, либо были запуганы угрозами, либо похищены с улицы, за два-три дня до голосования сгоняли в эти специальные места и запирали. Эти места и называли «курятниками». В таких «курятниках» их держали взаперти и одурманивали до полумертвого состояния алкоголем и наркотиками. Затем каждого заставляли голосовать по нескольку раз.

Известно, что когда после выборов «курятники» отпирались, часто там находили большое количество трупов. Это были те, кто умер от отравления некачественным алкоголем, отравился наркотиками или попросту задохнулся.

Людей, запертых в «курятники», не кормили. Им предоставляли только алкоголь и наркотики — в неограниченном количестве. Все это щедро оплачивалось также из партийных касс.

Таким же частым явлением, как и появление трупов, были пожары в «курятниках», которые возникали из-за огромной скученности и неосторожного обращения пьяных, одурманенных людей с огнем. Тогда погибших было еще больше. Из «курятника» нельзя было уйти. Запертый вход охраняли бандиты, жестоко избивавшие за любую попытку сбежать.

Трупы из «курятников», как и тех, кто был отравлен и уже не мог подняться и передвигаться самостоятельно, попросту выбрасывали на близлежащих улицах, не утруждаясь даже элементарными попытками хоть как-то замаскировать следы. Делалось все в открытую, при преступном попустительстве политических властей. Все знали, как на самом деле выигрываются выборы, и все воспринимали это как должное.

Известно точно, что смерть По напрямую была связана с таким «курятником». Возможно, он и ехал в Балтимор исключительно с этой целью — к примеру, провести политическое расследование, за которое кто-то обещал очень хорошо заплатить.

Выборы должны были состояться 3 октября 1849 года. Известно, что По приехал за 5 дней до назначенного срока выборов и находился в Балтиморе в то время, пока шла охота за голосами.

Поэтому наиболее верным выглядит предположение, что По был насильно заперт в одном из «курятников», где его отравили наркотиками. Скорее всего, это было сделано намеренно. Ведь наркотики — это самый настоящий яд, которым можно отравить, особенно если дать очень большую дозу. Возможно, По попал в «курятник» в связи с целью своей поездки. Возможно, он просто не рассчитал, не знал, с чем именно ему придется столкнуться.

В пользу того, что По действительно был заперт в «курятнике», говорит и следующий факт. На Хай-стрит, в западной части старого паровозного депо, находился принадлежащий партии вигов «курятник», печально известный под названием «Клуб четвертого округа». Рассказывают, что во время выборов 1849 года туда заточили около 140 «избирателей». И когда «курятник» открыли, в нем нашли не меньше 30 трупов.

Очевидно, после отравления По просто выбросили неподалеку на улице, переодев в чужую одежду, в надежде, что его примут за обыкновенного спившегося бродягу, и никто не сможет его опознать. Все это приводит к выводу, что отравление По было преднамеренным и напрямую связанным с выборами и с «курятниками».

Известно так же, что По вряд ли мог попасть в «курятник» добровольно, так как он давно уже не был «опустившимся бродягой», к тому же бросил пить. У него были другие цели в жизни, он даже собирался жениться. К тому же у него были и деньги, и приличная одежда — вербовщики не хватали с улицы таких господ. Им были нужны бомжи. Попадание же По в «курятник» означает, что его похитили целенаправленно и насильно заперли в этом аду, чтобы таким способом от него избавиться, к примеру, заставить замолчать.

Убийство в «курятнике» было намного проще, чем, к примеру, нападение в темном переулке. Любая другая причина смерти обязательно вызвала бы полицейское расследование. Но только не «курятник». Смерти бродяг в «курятниках» не расследовал никто.

Несколько последних дней жизни Эдгара По, с 28 сентября по 3 октября, стали настоящей загадкой для биографов. В этих днях крылась разгадка его смерти. Но то, что он делал в течение этих 5 дней, а главное, где провел их, так и осталось тайной, покрытой глубоким мраком. Именно поэтому появилось такое количество различных версий объяснений его смерти.

Версии смерти Эдгара По так же увлекательны, как и написанные им детективные рассказы. Причем в буйстве фантазии каждый исследователь пытается превзойти предыдущего, забывая о том, что первый принцип настоящего детектива — опираться на голые факты. Именно так учили расследовать самые страшные загадки сыщики-детективы из рассказов По. Чистая логика, не приукрашенная всплесками фантазии и живыми эмоциями, стала также главным недостатком его рассказов. В любом случае, настоящая, реальная жизнь часто способна превзойти любой, даже самый фантастический детектив.

На следующий день после смерти Эдгара По газета «Балтимор-Сан» выступила с сообщением о смерти писателя. В статье по какой-то причине указывался совершенно не тот диагноз, о котором говорилось в больнице. Там было написано, что Эдгар По скончался в результате закупорки сосудов головного мозга и его воспаления.

Так началась путаница, в которой одна за другой стали появляться самые фантастические версии. Статью перепечатали другие газеты, которые не скупились в добавлении собственных подробностей и в живописании их.

Так стали говорить, что Эдгар По скончался от холеры, бешенства, сифилиса, тифа, что его убили завистники и противники, но наибольшее распространение получила грязная и несправедливая версия о том, что причиной его смерти стал алкоголизм. Это было не только несправедливо, но и не соответствовало имеющимся фактам. Но в газетном мире факт без добавления липовых сенсационных подробностей много не стоит. Об этом прекрасно знал и сам Эдгар По.

Тело Эдгара Аллана По было предано земле 9 октября 1849 года. Одетого в черный сюртук и белый галстук писателя положили в обитый свинцом дубовый гроб, к изножью которого была прибита бронзовая табличка со словами: «Здесь покоится в мире Эдгар Аллан По. Родился 20 января 1809 года, умер 7 октября 1849 года». Гроб опустили в могилу на фамильном участке, купленном дедом писателя, генералом По.

В октябре 1875 года Эдгар По был перезахоронен в более удобном для посетителей месте, ближе к фасаду церкви. На новой могиле установили красивый памятник.

Именно это перезахоронение стало причиной того, чтобы появились новые версии смерти писателя. Одну из них выдвинул литератор и исследователь Мэттью Перл.

Он нашел несколько газетных статей, подробно описывающих весь процесс перезахоронения. В них подробно описывалось то, что увидели присутствующие, сняв крышку гроба.

Все поразились, увидев в черепе покойника… сморщенный мозг. Когда гроб переносили на другое место, он «тарахтел, как погремушка». Это было очень необычное явление.

За разъяснениями Мэттью Перл обратился к патологоанатомам. Он дал прочитать подробное описание этого странного факта, и врачи выдвинули одно интересное предположение.

Они упомянули, что речь шла, скорее всего, не о мозге, который после смерти начинает разлагаться одним из первых, а об определенном виде раковой опухоли, которая вполне могла сохраниться и затвердеть. Перл просмотрел снимки затвердевших мозговых опухолей и убедился, что некоторые очень похожи на усохшие мозги.

Таким образом он предположил, что Эдгар По мог скончаться от рака мозга. Версия звучала достаточно убедительно — опухоль в мозге вполне объясняет и бред, и галлюцинации; но, к сожалению, она никак не объясняла трех важных обстоятельств.

Первое: где провел Эдгар По целых пять дней, куда делись деньги и сундук с личными вещами, и почему он был найден в лохмотьях с чужого плеча, а не в своей собственной одежде? Второе: почему в «бреду» и в «галлюцинациях» все время звучало слово «курятник», а не «свинарник», «собачник» или еще что-то подобное? Уж слишком правдоподобным выглядел «бред» умирающего человека, симптомы которого просто поразительно напоминали симптомы отравления. И, наконец, третье: почему По был найден буквально рядом с местом, где находился «курятник», пользующийся самой дурной славой? Кто подбросил его именно в это место?

К тому же человек, умирающий от раковой опухоли, разрастающейся в мозгу, изменяется не только внутренне, но и внешне. И бред, и галлюцинации, и провалы в памяти, и дезориентация в пространстве — все это начинает заметно прогрессировать. Но никто из окружения По в августе, сентябре 1849 года не замечал ухудшений, изменений в его состоянии. Наоборот: все отмечали, что он выглядел лучше, чем когда-либо, разумно и серьезно вел свои поправившиеся дела и даже собирался жениться. Рак мозга — длительный процесс. От этого заболевания не умирают скоропостижно, в течение пяти дней. Но не было никаких свидетельств о том, что По страдал чем-то серьезным в последние месяцы своей жизни, что он был болен или хотя бы плохо выглядел. Свидетельства были с точностью до наоборот.

К тому же было еще одно важное обстоятельство, делающее теорию Мэттью Перла весьма сомнительной. Дело в том, что полной уверенности, что был перезахоронен именно прах Эдгара По, нет. За десять лет до перезахоронения надгробные камни на ряде могил, в том числе и на могиле писателя, были повернуты в противоположном направлении, на запад. Землекопы, которые вскрывали могилу, этого не знали. Они долго искали гроб По и вполне могли зайти на соседний участок, который принадлежал семье Мошеров. А кто-то из членов этой семьи вполне мог умереть от рака мозга.

Никто не обратил внимания и на отсутствие бронзовой таблички, и на то, что гроб был сделан не из дуба, а из красного дерева, и что скелет был на пять сантиметров длиннее писательского, имел хорошо сохранившиеся юношеские зубы, и что на нем был полуистлевший военный мундир.

Скорее всего, землекопы по ошибке выкопали гроб рядового Филиппа Мошера, скончавшегося в 19 лет и похороненного рядом. Его гроб, кстати, согласно документам, был сделан из красного дерева.

Еще одной необычной, но достаточно интересной стала версия о том, что причиной смерти Эдгара По был укус бешеной собаки. Исследователь, выдвинувший эту версию, в подтверждение приводит симптомы, сопутствующие болезни По и описанные в истории болезни. Отказ от воды, судороги, галлюцинации и лихорадка — классические симптомы бешенства.

Правда, в этой версии в области загадок оставалось то обстоятельство, где в большом фабричном городе По мог найти бешеную собаку, и почему бешеная собака переодела его в чужие лохмотья, завладев заодно и багажом, и вещами. Неизвестно, где конкретно По мог отыскать собаку, действующую подобным образом. Тем более, что в галлюцинациях он говорил о курятнике, а не о собачнике.

Следующей версией была черепно-мозговая травма. И вот эта версия как раз и является одной из самых правдоподобных; впрочем, забегу вперед — и эта версия никак не объясняет провала в целых пять дней.

В ней говорится о том, что смерть могла наступить от черепно-мозговой травмы в результате ограбления. То есть По ограбили, ударив по голове.

Как мы помним, последней известной информацией, подтвержденной официальными источниками, были сведения о том, что Эдгар По сел в поезд, направляясь в Филадельфию. Но до конечного пункта назначения, билет до которого он приобрел, По не доехал. То, что По все-таки зашел в вагон поезда согласно купленному билету, подтвердили провожавшие его на вокзале друзья.

Вполне вероятно, что в XIX веке поезда были так же опасны в криминальном отношении, как и сейчас. И богато одетый господин с большим багажом вполне мог вызвать повышенное внимание.

На По могли напасть в вагоне, ударить по голове, чтобы оглушить и беспрепятственно завладеть и деньгами, и вещами. Воры могли снять одежду с По — ведь его одежда была дорогой, очень хорошего качества, а затем переодеть в рваные лохмотья. После этого его могли вышвырнуть из поезда.

Удар по голове был не смертельным, и через некоторое время По мог прийти в себя. А после этого он мог идти пешком до ближайшего города, испытывая по пути всяческие лишения и страдая от последствий удара. Ближайшим же городом был именно Балтимор.

По мог решить по дороге направиться в ближайший знакомый трактир, чтобы попросить о помощи. Но не рассчитал силы и свалился на улице от мучительной слабости и истощения. Он вполне мог страдать и от частичной амнезии, вызванной черепно-мозговой травмой. К примеру, помнить название и адрес трактира, но не помнить адресов ближайших друзей.

Версия эта хороша и выглядит достаточно логичной. Она полностью объясняет пропажу денег и вещей, переодевание в чужую одежду и болезненное состояние, которое привело к смерти.

Она не объясняет только одно, самое важное обстоятельство: что именно привело По в Балтимор и в Филадельфию, что он делал в этой поездке и с какой целью отправился в нее? Что это было за дело, с помощью которого он пытался заработать денег? Почему он так спешно бросил и все свои журнально-литературные дела, и любимую женщину перед самой свадьбой, и отправился в эту поездку, которой придавал такое большое значение? Что он собирался делать в Балтиморе?

Но если подумать и найти правильный ответ на этот вопрос, то он автоматически возвращает к самому началу, к единственной, все объясняющей версии: к выборам и к «курятникам». К страшной, преступной политической коррупции, частью которой невольно стал он сам: ведь коррупцию, как это ни прискорбно, всегда создают две составляющие — преступники-коррупционеры и их жертвы.

Именно жертвой такого преступления и стал Эдгар По. Он пополнил обширный список жертв политических выборов, длинный и страшный во все века. Случайное или целенаправленное попадание в трясину, именуемую политикой, привело По к страшной и мучительной смерти. Смерти, которую никак нельзя объяснить.

Если хладнокровно рассмотреть все факты и обстоятельства, можно сделать один-единственный вывод: нет никаких сомнений в том, что Эдгар По умер насильственной смертью, что он был убит. Иначе никак не объяснить всю совокупность таких разрозненных фактов, из которых можно сделать столько различных выводов.

И нет никаких сомнений в том, что эту смерть можно назвать политическим убийством, так как единственная причина, по которой Эдгара По лишили жизни — все-таки политика, выборы. Именно это обстоятельство довлеет страшной тайной над всей историей Эдгара По — историей величия и печали, вознесения и смерти.

Влажные, сырые хлопья тумана стелились по промозглой земле. Оседая на надгробных камнях, стекали вниз, к основаниям памятников и крестов. Промозглая сырость не по-зимнему теплого января окутывала землю влажной изморозью, словно пеленой серого непролитого дождя, еще больше усиливающей мрачную атмосферу на старом кладбище.

В январе начинает рано темнеть. Вскоре густые сумерки скрыли почти полностью серую слякоть, превратив и землю, и подножия могил в одно целое. Самое старое кладбище города медленно погружалось во мрак.

Трое мужчин, спрятавшихся в развалинах старинной часовни времен еще Гражданской войны, пристально всматривались в выделяющийся просвет между несколькими могилами.

Всматривались, не отрывая взгляд, пристально. До рези в глазах. И оттого минуты этого тягостного, немилосердного ожидания отдавались в их телах напряженной дрожью.

Несмотря на теплую погоду этой зимы, несмотря на то, что вместо мороза и снега в январе были туман и промозглая сырость, они леденели так, что зуб на зуб не попадал, буквально стыли от льда до самых костяшек пальцев. И причина этого холода была только одна — страх. Жуткий, древний, выворачивающий буквально наизнанку первобытный страх. Преодолевая который, они все-таки сидели в этой засаде на кладбище.

Темнота сгустилась и стала такой плотной, что, казалось, ее можно резать ножом. Небольшой просвет между могилами, напряженную цель их ожидания, буквально завесило от посторонних взглядов, скрыло темным покровом. Теперь на кладбище ничего нельзя было разглядеть. Но мужчины не собирались уходить. В темноте было слышно их напряженное дыхание да отдаленные, глухие удары колокола кладбищенской церкви. Каждый удар отдавался в их ушах напряженным страхом, еще больше усиливающимся от покровов темноты. Так они встретили десятый, потом одиннадцатый удар колокола.

— Это скоро произойдет, — еле слышным голосом прошептал один из мужчин, — вот сейчас, совсем скоро…

— Да тут ничего нет! И не может быть! Пора уходить… — в раздражении отозвался другой, но его тут же перебил голос третьего.

— А по-моему, стоит дождаться, раз уж мы пришли. По крайней мере, сами убедимся.

— В чем убедимся? — все в том же раздражении перебил второй, — что ни черта тут нет и быть не может, кроме сплетен местных забулдыг, которые так пытаются заработать на лишнюю бутылку? И сколько мы тут будем торчать — до утра? И так зуб на зуб не попадает… Зима все-таки… Да и тьма такая, что себя не разглядеть.

В этот момент, словно в ответ на его слова, отблески луны, выглянувшей из-за плотно сжатых прежде облаков, осветили просвет между могилами ярким серебристым светом. Было что-то мистическое в этом застывшем сиянии, посеребрившем не только надгробные памятники, но и часть дороги, извилистой змеей вившейся среди камней.

Где-то вдалеке заухала сова, и в тот же самый момент воздух пронзили последние за сутки надрывные удары церковного колокола, отбивавшие полночь.

Не успел замолчать колокол, не успели трое следящих мужчин прийти в себя от этого напряженного звука, как один из них вдруг вскрикнул, указывая прямо перед собой дрожащей рукой:

— Вот он! Это он! Черный призрак! Смотрите….

Все трое, не отрывая взгляд от серебристой дороги между могил, увидели темный силуэт мужчины, который словно отделился от одного из надгробий. Силуэт двигался легко и плавно, словно перемещался по воздуху, не издавая при этом никакого шума, характерного для движения идущего человека, даже соблюдающего максимальную осторожность. Все трое увидели ясно различимую фигуру мужчины средних лет, одетого в длинное черное пальто, полы которого, едва не касаясь земли, развевались от движения. Это было мужское пальто силуэта, модного еще век назад. В нем не было ничего современного. В ярком свете холодной зимней луны мелькнули черные с проседью волосы, зачесанные назад. Волосы выделились достаточно ярко, попав в луч луны. А вот лицо не удалось рассмотреть, как ни напрягали глаза люди, находящиеся на кладбище.

Силуэт мужчины в черном длинном пальто медленно двигался среди надгробий, словно всматриваясь в могильные памятники. В тот же самый момент трое спрятавшихся в развалинах часовни мужчин почувствовали страшный, сковывающий даже дыхание холод. Было так, словно вдруг, внезапно ударил самый страшный мороз, сковав их и без того прерывистое дыхание.

Разумеется, быть так не могло. Эта зима выдалась на удивление теплой, плюсовой температурой вместо мороза даря промозглую сырость и слякоть. Но в телах мужчин на кладбище на какое-то мгновение застыла кровь. И в этом ужасающе странном состоянии они никак не могли сдвинуться с места.

Человек в черном между тем остановился возле одной из могил. Он сделал резкое движение, словно опустился на землю. Затем положил руки на надгробный памятник. Эта странная поза, в которой он застыл на мгновение, чем-то напоминала грешника, кающегося в церкви в самых страшных грехах. Затем луч луны скрылся в облаках, вновь сжатых поднявшимися порывами ветра, и на кладбище вновь стало темно.

Когда же луч луны вновь вынырнул из-за облаков, на кладбище никого больше не было. Яркий луч серебристой луны отчетливо высветил все пространство возле надгробного памятника — того самого, к которому прислонился черный силуэт. У могилы больше никого не было.

В тот же самый момент исчез и сковывающий тела холод, и мужчины вновь смогли дышать. Не сговариваясь, не обменявшись ни единым словом, все они сделали одно и то же — как по команде бросились к той самой могиле. Обошли со всех сторон в поисках всевозможных следов. Но никаких следов не было. Впрочем, их трудно было бы рассмотреть в темноте.

Вдруг один из мужчин, вскрикнув, указал на могилу — ту самую, к которой силуэт в черном проявлял столь повышенный интерес. На могиле лежали два поломанных цветка, и стояла распечатанная бутылка.

Один из мужчин зажег фонарик, предусмотрительно захваченный с собой. Теперь все можно было рассмотреть достаточно подробно. Поломанные цветы были ярко-красными розами. А в бутылке был коньяк. Не очень дорогой сорт — так называемый напиток для среднего класса, для буржуа. И в бутылке коньяка не хватало ровно на три четверти.

Эта странная находка породила сомнения. Призрак ли посетил кладбище? Или все-таки живой человек, незаметно положивший эти странные, но, возможно, символические дары на могилу? Если человек, почему все трое одновременно почувствовали такой ледяной холод? Если призрак, откуда взялись на могиле человеческие, вполне осязаемые предметы?

Яркий луч фонаря высветил буквы, начертанные на могильном камне — имя и фамилию того, к кому приходил призрак. А также дату… Полночь этой страшной ночи начинала день рождения того, кто, судя по надписи, был погребен в этой могиле.

История о черном призраке облетела весь город в мгновение ока. Появились самые страшные слухи. Это старинное кладбище и без того пользовалось дурной славой. Появление же слухов о призраке еще больше усилило общественное к нему неприятие.

Так заговорили о подземных катакомбах под городом, в которых заживо замуровывали людей. О страшных убийствах, в которых обвинялись те, кто впоследствии был погребен на кладбище. О маньяке, убивавшем людей и расчленявшем свои жертвы на могильных камнях. Но больше всего слухов было о том, что за призрак бродит по кладбищу, к кому именно приходил призрак. И если он действительно приходил, то означает ли это, что человек, погребенный в могиле, недоволен своим погребением?

Наиболее разумно в этом массовом хоре голосов прозвучал голос одного экстрасенса, выступившего с весьма интересным заявлением. Экстрасенс выдвинул версию о том, что появление призрака возле одной из могил может быть признаком того, что в могиле погребен человек, который умер насильственной смертью, пал от руки убийцы, а убийца не был наказан за его смерть. Дух этого человека не может найти успокоения в загробном мире, так как на земле никто не знает о том, какой смертью он умер, и убийца его не понес заслуженное возмездие. Вот и мается неприкаянная душа, вызывая появление призрака.

Слова экстрасенса, звучавшие весьма серьезно, вызвали в обществе новую волну слухов, особенно после того, как кое-кто из сотрудников кладбища проговорился о том, кто лежит в могиле, посещаемой призраком. Так было решено, что черный призрак и есть дух того, кто был погребен в этой могиле.

На следующее утро после ночной слежки директор кладбища — один из троих мужчин, учинил всем сотрудникам кладбища строгий допрос. Кто видел людей, подходивших к данной могиле? Кто мог принести розы и коньяк? И почему и цветы, и напиток выглядели совсем свежими?

Но строгий допрос ничего не дал. Никто из сотрудников, служителей кладбища не видел подозрительных людей, крутившихся возле могилы. Никто так же не видел среди белого дня мужчину в длинном черном пальто, чей силуэт хоть отдаленно напоминал появившийся ночью призрак. Никто не мог объяснить происхождение коньяка и цветов.

Но в душе директора кладбища и двух его друзей все же появились кое-какие сомнения. В отличие от экстрасенса, в их теории присутствовала версия о том, что цветы и напиток принес убийца, пытающийся таким способом выпросить прощение у того, кого вольно или невольно лишил жизни.

Обе версии, и директора кладбища, и экстрасенса, были весьма правдоподобны, ведь в могиле лежал человек, действительно умерший необъяснимой и загадочной смертью. Он достаточно пострадал от людей, от их жестокости. Могила принадлежала Эдгару По.

В Балтиморе одним из самых старых кладбищ является городское кладбище «Old Western Burial Ground». С точки зрения американских историков, оно считается одним из самых интересных кладбищ, расположенных на восточном побережье США. Именно здесь похоронены многие знаменитые американцы: генералы Американской революции и Гражданской войны, дедушка одного из президентов США — Джеймса Бьюкенена, пять мэров города Балтимор. И на этом же кладбище был похоронен Эдгар Аллан По.

Век спустя после того, как на этой земле начались первые захоронения, была построена Пресвитерианская церковь («Westminster Hall»). Поэтому многие захоронения оказались затерянными. Большая часть территории кладбища, в том числе и та, на которой находилась могила Эдгара По, была расположена на погосте, в то время как самые старые могилы находились в лабиринтах подземных катакомб, коридоры которых кружат под зданием церкви.

В процессе постройки церкви были разрушены части именно этих подземных могил. Поэтому старое кладбище начали называть царством духов и привидений.

Многие исследователи-историки и оккультисты считали, что уничтожение старых могил в катакомбах потревожило покой духов, открыло двери в потусторонний мир, вызвав оттуда призраков и различные потусторонние сущности. Территорию, примыкающую к церкви, считали неким своеобразным порталом, открывающим проход в другой мир. И едва катакомбы разрыли, на кладбище постоянно стали появляться призраки.

Это территория духов и привидений. Странные вещи происходили и происходят здесь — в царстве потусторонних сил, которые хранят покой и тайны Старого Западного погоста.

Самая знаменитая и до сих пор не разгаданная тайна этих мест связана с появлением на кладбище странного мужчины, которого окрестили Черным призраком. Он впервые появился на кладбище 50 лет назад.

Все, кто видел силуэт этого незнакомца — призрака или реального живого мужчины — одинаково описывают его внешность, а также то, что испытывали при его появлении. Все свидетели испытывали леденящий, словно парализующий холоди мгновенно наступающую полную невозможность пошевелиться. Как бы кто ни хотел, но все-таки не мог подойти. Сам же незнакомец был одет в длинное пальто черного цвета, которое было модным в XIX веке. Пальто всегда было расстегнуто, и полы его колыхались по ветру, едва не подметая кладбищенскую дорожку. Лица никто не мог разглядеть, но многие отмечали черные волосы с проседью.

Некоторые свидетели отмечали, что в руках у него была трость. Но все без исключения, видели силуэт только один раз в году. В течение нескольких десятилетий этот силуэт появляется ежегодно — 19 января, в день рождения Эдгара По.

И каждый раз после появления этого силуэта на могиле обнаруживали две поломанные в нескольких местах ярко-красные розы и начатую бутылку коньяка, в которой не хватало напитка ровно на четверть.

Все свидетели описывали, что мужчина опускался перед могилой на колени, обхватив руками надгробный камень. После этого он исчезал так внезапно, что никто не может ни проследить, ни объяснить его уход.

Когда призрак (или человек) исчезал, с людей, невольно присутствовавших при этой сцене, спадает оцепенение. Холод полностью проходит и вновь появляется возможность двигаться. Когда же они подходят к могиле, то обнаруживают на ней эти предметы — без изменения. Розы — всегда поломанные и всегда ярко-красного цвета: и никаких других оттенков. Коньяк — один и тот же сорт. По свидетельству очевидцев, именно этот сорт коньяка больше всех остальных любил Эдгар По. Пристрастие к этому напитку и вызвало многие отрицательные последствия в жизни писателя, страдавшего от своей неудержимости во всем, в том числе и в употреблении алкогольных напитков.

Бутылка коньяка, обнаруженная на могиле, всегда открыта полностью, пробка и крышка отсутствуют. Ни крышку, ни пробку обнаружить ни разу не удалось. Что касается места, где коньяк был куплен, то подобный сорт коньяка продается в каждом продовольственном магазине. В районе кладбища находится несколько крупных магазинов, и в каждом продается такой коньяк.

Единого мнения о том, призрак или человек посещает могилу великого писателя, не существует. Но есть версия, которая звучит наиболее часто: у нее достаточно много приверженцев.

Это легенда о том, что кладбище посещает дух самого Эдгара По. Этот дух появляется на своей могиле и исчезает в церковных катакомбах. Однако противники этой версии утверждают, что для духа мужчина выглядит слишком реальным. Они считают, что это живой человек.

Но и те, и другие пытаются понять, что означают ритуальные предметы, которые странный гость оставляет на могиле с 1949 года. И до сих пор никто не имеет понятия, кто же был тот первый незнакомец, появившийся на кладбище ровно 64 года назад.

Фигура этого человека или существа до сих пор остается интригующей загадкой. Многие люди, включая куратора дома-музея Эдгара По, Джеффа Джерома, верят, что загадочным «призраком» является не один человек, а несколько.

Джером лично видел мужчину, чьи волосы были седыми, как снег, в то время как другие свидетели утверждали, что у «призрака» черные волосы. Возможно, более молодой вариант «призрака» — сын того человека, который основал этот ежегодный ритуал. Вполне вероятно, что ритуал передали по наследству.

Интересен тот факт, что установить контакт с «призраком» никому так и не удалось. Он не шел на контакт, даже если попадался на глаза присутствующим на кладбище свидетелям.

Некоторое время ходили упорные слухи о том, что таинственным мужчиной в черном был сам куратор музея Джефф Джером. Мол, таким экстравагантным способом он пытался привлечь внимание к своему музею.

Поэтому в 1983 году Джером специально пригласил 70 человек собраться в полночь 19 января на кладбище и самим пронаблюдать появление «призрака». Наблюдатели устроились в месте, из которого могила Эдгара По просматривалась лучше всего, и затаились в засаде.

Через час после полуночи наблюдатели увидели идущую по аллее фигуру в черном пальто. Тут же появился холод, парализующий всех присутствующих. У могилы очертания «призрака» растаяли в темноте, так как ночь была абсолютно безлунной. Но через некоторое время силуэт незнакомца стал отчетливо виден у восточной стены кладбища, на некотором отдалении от могилы. Там силуэт внезапно исчез, словно провалился сквозь землю. А на могиле Эдгара По, как и всегда, лежали поломанные розы и коньяк.

Движимый желанием не разгадать эту тайну, а лишь усилить интерес к ней, на следующий год Джером пригласил фотографа из известного журнала «Life», чтобы тот попытался сфотографировать незнакомца. Фотограф, снаряженный специальным фотооборудованием для ночной съемки, ровно в полночь 19 января занял место в засаде. И в июльском номере «Life» за 1990 год появилась фотография коленопреклоненного мужчины у могилы Эдгара По. Лицо незнакомца было размыто, его нельзя было различить. Но фигура в черном пальто была видна достаточно отчетливо.

Эти фотографии оказались единственным доказательством существования незнакомца. Множество других фотографов пытались идти по стопам фотографа из «Life», но у них ничего не вышло — все их пленки оказывались засвеченными. Они были безнадежно испорчены, и проявить фотографии не удалось.

Эти события, происходящие на кладбище, только подогрели интерес публики к явлению, которое смело можно было бы назвать «культ По». Общество буквально заболело культом певца «черной романтики», создателя жанра мистического детектива. Так получилось, что настоящая слава пришла к Эдгару По только после его смерти.

Жестокая жизнь человека, который так и не был понят при жизни, вызвала огромный интерес. Особенное любопытство подогревал тот факт, что при жизни писатель буквально испытывал максимум страданий, будучи обделен и интересом публики, и славой, и деньгами, а смерть его произошла при столь же мрачных и загадочных обстоятельствах, которые словно повторяли мистические повороты его самых страшных рассказов.

В 1949 году в Балтиморе был организован музей Эдгара По. Музей был размешен в доме на улице North Amity Street. В этом доме По жил, когда началась его литературная карьера. Годы, проведенные в этом доме, были временем, когда он крайне бедствовал, голодал, одалживал деньги у знакомых и выглядел как последний бедняк. Это были годы мучительно тяжелых испытаний бедностью и унижениями.

Он жил в узкой комнате на чердаке, к которой вела винтовая лестница. Дверь в его комнатку была так мала, что даже люди среднего роста вынуждены были нагибаться при входе. Те, кто бывал в этом доме (теперь музее) рассказывают, что в комнате По всегда стоит необъяснимый холод. Люди верят, что в этой комнате обитает дух Эдгара По.

С начала 1960-х годов стали поговаривать, что в доме живет нечистая сила. Таинственным образом портились экспонаты. На полу в комнате По появлялись необъяснимые пятна, похожие на пятна крови. Многие посетители и сотрудники музея слышали странные приглушенные голоса и ощущали кожей прикосновение невидимых рук. В доме внезапно загорался свет при выключенном электричестве, и сами по себе открывались двери и окна.

Словом, происходили все явления классического полтергейста, которые особенно усиливались с наступлением темноты. Постепенно в комнату, где жил По, стали избегать заходить и сотрудники музея, и посетители. Особенно после того, как одна из сотрудниц чуть не умерла от сердечного приступа.

Пожилая женщина была доставлена в больницу в очень тяжелом состоянии. Она рассказала, что задержалась надолго в комнате По после наступления темноты. Внезапно все ее тело онемело от жуткого холода, а рассудок погрузился в пучину абсолютно необъяснимого беспросветного ужаса. Почувствовав же, как невидимые руки прикасаются к ее горлу, женщина потеряла сознание. В таком состоянии ее и обнаружили другие сотрудники. Они вызвали скорую помощь и как можно скорее доставили женщину в больницу.

Событиями в доме-музее заинтересовались экстрасенсы, — но несмотря на то, что каждый из них пытался проводить своеобразные ритуалы, полтергейст не утихал, а наоборот, усиливался.

Все немного успокоились после того, как в дом был приглашен экзорцист — священник из местного католического прихода. Несмотря на то, что при жизни Эдгар По не отличался религиозностью, сотрудники музея посчитали, что вмешательство священника-экзорциста является последней возможностью как-то утихомирить потусторонние силы.

Священник провел ритуал экзорцизма. Что происходило в доме в этот момент, никто не узнал, так как экзорцист попросил удалиться из дома всех сотрудников музея и остался один на один с нечистой силой. Но после проведения ритуала пугающие явления полтергейста исчезли.

Нельзя было сказать, что в доме воцарился покой — в комнате По все так же стоял необъяснимый холод, а ночью слышались голоса и стоны, но самые пугающие явления, такие, как ледяные руки, зажженный свет, открытые окна и двери исчезли. И призраки больше не нападали на людей даже после наступления темноты.

По словам экзорциста, такие страшные явления происходили потому, что дух усопшего не нашел покоя в могиле. Значит, на земле еще оставались обстоятельства, которые страшно тревожили его дух.

Впрочем, мистические и загадочные явления начались еще в XIX веке. В майском номере журнала «Blackwood’s Edinburgh Magazine» за 1853 год появилась статья под названием «По говорит из могилы». В этом провокационном материале говорилось о том, что на спиритическом сеансе медиум установил контакт с мертвым поэтом мистером По, который продиктовал медиуму свое новое стихотворение.

В статье говорилось следующее: «Мы, с сожалением признаем, что Эдгар По, автор “Ворона”, до сих пор способен привносить в общество свои идеи — спиритическим образом. Его мрачные поэмы до сих пор являются плодом больного воображения. Миссис Лидия Пенни из Массачусеттса вступила в спиритический контакт с почившим поэтом, и тот продиктовал ей свое новое стихотворение. Довольно трудно решить: то ли от него веет запахом коньяка, то ли чем-то еще…».

И далее цитировались стихотворные строки, якобы переданные медиуму мертвым поэтом. Причем в них довольно хорошо был отображен стиль и настроение поэзии Эдгара По.

Конечно, писал эти строчки не Эдгар По. Но нельзя не признать, что имитатор был довольно талантлив. В любом случае, суеверное общество поверило в то, что поэт присылает свои творения из загробного мира. И возможно, с потусторонним миром По был в контакте еще при жизни. Это был не первый случай, когда По упрекали в общении с потусторонними силами, духами, в некоем демонизме. Кто знает, может, во времена средневековой инквизиции его сожгли бы на костре.

Эдгар По был настоящей жертвой своей судьбы — мрачной и загадочной, прекрасной и романтичной, более странной и непредсказуемой, чем могло создать его творческое воображение. Об этом лучше всех написал Константин Бальмонт, восхищавшийся творчеством По: «Человек, носивший в своем сердце такую остроту и сложность, неизбежно должен был страдать глубоко и погибнуть трагически, как это и случилось в действительности. Колумб новых областей в человеческой душе, он первый сознательно задался мыслью ввести уродство в область красоты, и, с лукавством мудрого мага, создал поэзию ужаса. Его поэзия, ближе других стоящая к нашей сложной и больной душе, есть воплощение царственного сознания, которое с ужасом глядит на обступившую его со всех сторон неизбежность дикого хаоса».

Жизнь Эдгара По была песнью о горе и страданиях, сквозь которую торжественным гимном проступала идея о величии человека, о величии его разума и души, способных не только погрузиться в черные бездны ужаса, но и вознестись к прекрасному.

Человек трагически несокрушимых страстей, он испытал на своем пути истинное счастье первооткрывателя, подарившего миру новую грань для развития разума. Гений не только американской, но и всей мировой литературы, Эдгар По, сам не ведая об этом, стал блестящим учителем для целой плеяды уникальных писателей, развивших для будущего границы созданного им жанра. Он занял настолько большую и вечную нишу, что если в мире соберутся хотя бы два любителя настоящей литературы, имя Эдгара По будет для них священно.

Посмертный удел гениев — всегда легенда. Печальная или красивая, грустная или величественная, возвышенная или скабрезная, но все равно легенда. И пусть спорят скептики о том, куда исчезает в таинственную кладбищенскую полночь дух или человек, так тесно связанный и с именем писателя, и с его смертью.

Дух ли это не нашедшего успокоения гения, потомки ли убийцы, принявшие на себя тяжелую миссию вымаливать прощение за преступление, совершенное их предками, талантливый ли пиарщик или верный поклонник, горящий желанием всегда поддерживать в мире интерес к великому человеку и к созданному в его честь музею — без разницы.

Нет никаких сомнений, что призрак или человек не проваливается сквозь землю, не прячется в сень расступившейся могилы, в черной земле, не ищет путей бегства или забвения в темных ходах подземных церковных катакомб. Он идет своей дорогой так, как шел по жизни Эдгар По — с гордо поднятой головой, не обращая никакого внимания на клеветников и завистников.

Дорога его неизменна и проста. Она ведет вперед, в будущее.

Глава 5. Убийство капитана Бриггса

Человек, чье имя дало название этой главе, не был ни вехой в мировой истории, ни мировой звездой. С ним не было связано ни скандальных звездных романов, ни политических интриг. И если б ровные обстоятельства его жизни — весьма достойной и положительной до ТОГО дня — продолжали плавно течь в том же самом направлении, его имя никогда бы не стало достоянием гласности, и о нем бы никогда не узнал мир.

Посмертную славу, пришедшую к этому человеку, можно метко охарактеризовать одной точной пословицей — «не было бы счастья, да несчастье помогло».

При жизни этот человек никак не мог предвидеть своей посмертной славы. Это был профессиональный опытный моряк, хороший служащий крупной судоходной компании, отличный семьянин. Источником его славы стали не особые таланты иличерты характера лидера, а просто роковое стечение обстоятельств. Или, если угодно, очень страшная смерть.

А между тем именно убийство капитана Бриггса стало целой вехой в новейшей истории морского судоходства, сформировав совершенно новый раздел в мореходной отрасли всего мира, который не потерял своей актуальности до сегодняшнего дня.

Посмертная слава капитана Бриггса связана и с открытием новых торговых путей, и с усовершенствованием морского законодательства всего мира, а также с географическими и физическими научными открытиями, законами о правилах погрузки судов и, наконец, с современным сомалийским пиратством.

Что говорить о сухих научных кругах, когда о судьбе капитана Бриггса снято бесчисленное количество фильмов, создано невероятное количество компьютерных игр — и увлекательных, и самого низкого качества. Его судьба вдохновляла даже мировых классиков, таких, как Артур Конан Дойль и Эдгар По. Имя капитана Бриггса стало нарицательным, как и имя управляемого им корабля.

А потому вполне стоит отдать долг справедливости и озаглавить рассказ о самой таинственной, мистической истории всего мира именем капитана Бриггса. Того самого капитана, чья громкая и страшная посмертная слава началась ранним туманным утром 4 декабря.

Это был холодный день, 4 декабря 1872 года. Сизые клочья тумана скрывали холодный океан почти полностью. В тех широтах он не был редкостью. Всем морякам был известен изменчивый, странный климат Бермудского пролива, где туман сменялся ослепительным жарким солнцем и полным штилем, а через пять минут крошечные точки облаков на горизонте превращались в смертоносный шторм. Только самые опытные моряки решались плавать в этих водах. Поэтому место в океане, где находилась красавица-бригантина «Дея Грация», было в отдалении от основных торговых судоходных путей.

Это были абсолютно пустынные, совсем не обжитые моряками широты, таящие не только большие возможности, например, более близкий путь в крупные порты или огромные количества рыбы, но и массу больших опасностей — переменчивый климат, отсутствие точных судоходных карт и, наконец, тайные подводные рифы, о которых ходили страшные легенды среди мореплавателей. В этих краях редкостью было встретить торговые или пассажирские корабли. Обычно суда предпочитали более изведанные и спокойные, хотя и более дальние маршруты.

Именно поэтому двое матросов с судна «Дея Грация» застыли от удивления, когда прямо перед ними, выплыв из густого тумана, возникли очертания корабля.

Дело было не только в том, что в тех широтах встречный корабль был редкостью. Их собственный корабль сам осваивал новый судоходный маршрут. Дело было в том, что встречный корабль двигался очень странным курсом. Он шел прямо на них.

Столкновение в пустынном на много миль вокруг океане — вещь смертельная. Это так же страшно, как и внезапный пожар на борту. Оно точно так же приводит к гибели судна, и избежать гибели практически нельзя. Пострадавший корабль почти всегда идет ко дну, забрав вместе с собою людей. Люди тонут вместе со своим судном потому, что некуда с него спастись. Но даже если есть возможность перебраться в шлюпку — все равно, кто спасет их в бескрайней пустыне, где можно никого не встретить целый год?

Странный курс встречного корабля заставил матросов поднять тревогу. На палубе появился встревоженный капитан. Сомнений не было: встречный корабль шел так, словно собирался их протаранить. При этом он совсем не снижал скорость.

Тут же были вывешены предупреждающие сигналы, понятные всем морякам мира. Но капитан неизвестного корабля никак не отреагировал на них. Оставалась единственная возможность: именно ее и использовал капитан судна «Дея Грация». Он велел дать такой резкий крен в сторону, что попадали люди, стоящие на палубе. Но благодаря этому маневру столкновения удалось избежать.

Резко отойдя в сторону, капитан «Деи Грации» спас свой корабль. Неизвестное судно прошло буквально в метре от того места, где должен был находиться правый бок их судна.

Разглядев же встречный корабль совсем близко, остолбенел не только капитан «Деи Грации», но и все люди, находившиеся на палубе. Все они прекрасно знали этот корабль, более того…

Капитан встречного корабля был близким другом капитана «Деи Грации», их дружба насчитывала несколько лет. С первого же взгляда капитан узнал гордость английских верфей — красавицу-бригантину «Марию Целесту», плавающую под американским флагом.

Именно так началась эта история. «Мария Целеста», между тем, шла очень странным курсом. Корабль выписывал непонятные зигзаги, поворачивал то вправо, то влево, то ускорял, то замедлял ход. Вдобавок ко всему, паруса бригантины были спущены, несмотря на попутный ветер. Также на борту судна не было никаких сигнальных флагов — вообще никаких сигналов.

Выписав какой-то замысловатый крендель и развернувшись почти на 90 градусов (ни один капитан в здравом рассудке не станет так управлять своим кораблем), корабль вдруг неподвижно застыл. Очевидно, он вышел из вод, течение которых и заставляло его так странно двигаться. Если бы капитан «Деи Грации» не знал своего друга и не знал о строгой дисциплине, поддерживаемой на борту, то решил бы, что рулевой смертельно пьян и просто бросил корабль на произвол судьбы, свалившись под рулем, который не мог удержать.

Судно «Дея Грация» было английской бригантиной, не уступавшей по скорости «Марии Целесте». Удивленный до предела, капитан «Деи грации» недоумевал, почему с таким дорогим кораблем, как «Мария Целеста», обращаются настолько небрежно. Случись шторм, и бригантину ничто не смогло бы спасти.

Когда «Целеста» потеряла скорость, капитан «Деи Грации» решил снарядить экспедицию и отправить ее на корабль. Экспедиция должна была выяснить, что происходит. Надеясь увидеться со своим другом, капитан возглавил отряд сам. Кроме капитана, в него вошли еще четыре человека: два матроса, которые первыми увидели бригантину, помощник капитана и судовой врач.

На борт «Марии Целесты» поднялись одновременно пять человек. Именно поэтому их показания, впоследствии повторенные во множестве судов и растиражированные всеми газетами, журналами мира, стали серьезным и веским свидетельством. Можно не сомневаться: если бы в те годы существовал интернет, то видео с записью рассказа членов этой спасательной команды стало бы хитом YouTube.

Пять рассказов обо всем увиденном на борту «Марии Целесты» стали единственным документальным свидетельством. Эти люди поднялись на борт первыми. Держась вместе, они увидели практически одно и то же. Именно поэтому их показания были приняты во внимание.

В искренности одного или двух еще можно усомниться. Но когда одно и то же видят пять человек…

«Мария Целеста» были бригантиной длиной 31 метр (103 фута), шириной 7,6 м, осадкой 3,5 м, водоизмещением 282 тонны. Судно было построено в доках Spencer’s Island в Новой Шотландии в 1862 году корабельным мастером Джошуа Дэвисом и первоначально называлось «Амазонка».

Судно было добротным, однако пользовалось дурной славой из-за постоянных неприятностей, которые случались на борту, и деловых неудач. Первый капитан погиб во время первого же плавания этого судна. Несколько раз корабль менял владельца, причем каждый из предыдущих собственников терпел финансовые неудачи и потери, связанные с этим судном.

В 1869 году, попав в шторм у берегов Новой Шотландии, судно было выброшено на берег. После этого инцидента покалеченный и нуждающийся в хорошем ремонте корабль по дешевке был продан американскому владельцу. Американец решил изменить название корабля и дать судну «святое» имя в надежде, что небесные покровители сделают его дальнейшее плавание более благоприятным. Так корабль был назвал «Мария Целеста», что в дословном переводе означает «девственница Мария»: он был переименован так в честь Божьей Матери. Но покровительство Святой Марии мало помогло злополучному кораблю. Он несколько раз попадал в шторм. На судне сменилось несколько капитанов. Так длилось до тех пор, пока капитаном «Марии Целесты» не был назначен Бенджамин Бриггс — очень опытный капитан.

5 ноября 1872 года «Мария Целеста» отправилась в очередное торговое плаванье под командой 37-летнего капитана Бенджамина Бриггса. Судно с грузом спирта-ратификата, предназначенного для изготовления коньяка (в просторечии этот спирт так и называют — коньячный) вышло из Статен-Айленд, в Нью-Йорке. Груз принадлежал компании «Meissner Ackermann Coin». Конечным пунктом назначения судна была Генуя в Италии.

На судне кроме капитана и команды в 7 человек находились жена Бриггса Сара Элизабет Кобб-Бриггс и его двухлетняя дочь София Матильда. Люди, находившиеся на борту, были перечислены в корабельном журнале как:

— Бенджамин Бриггс, капитан, США, 37 лет;

— Альберт Ричардсон, первый помощник капитана, США, 28 лет;

— Эндрю Джиллинг, второй помощник капитана, Дания, 25 лет;

— Эдвард Хэд, стюард и кок, США, 23 года;

— Волкерт Лоренсон, матрос, Германия, 29 лет;

— Ариан Мартенс, матрос, Германия, 35 лет;

— Бой Лоренсон, матрос, Германия, 23 года;

— Готтлиб Гондешаль, матрос, Германия, 23 года;

— Сара Элизабет Бриггс, пассажир, жена капитана, 31 год;

— София Матильда Бриггс, пассажир, дочь капитана, 2 года.

4 декабря (по некоторым данным 5 декабря, из-за отсутствия стандарта часовых поясов в XIX веке) «Мария Целеста» была обнаружена судном «Дея Грация» под командованием капитана Дэвида Рида Морхауса. За день до отплытия в рейс «Марии Целесты» капитаны Бриггс и Морхаус и их жены ужинали вместе. И капитаны, и их семьи дружили долгое время.

Был полдень 4 декабря 1872 года. Рядом находился Гибралтарский пролив. Оказавшись на палубе «Целесты», где их никто не встречал — что было удивительно, так как нельзя было не заметить, что два корабля едва не столкнулись, — моряки с «Деи Грации» увидели очень странную вещь. Паруса были не просто спущены, но изодраны в клочья и висели бессмысленными бесполезными тряпками.

Палуба бригантины была абсолютно пуста. Люди пошли дальше и вскоре обнаружили два кормовых люка, ведущих в трюм. Люки были открыты, а крышки их, перевернутые вверх дном, лежали на палубе рядом. Это опять было очень странно: кормовые люки не было принято оставлять открытыми. К тому же створки носового люка были сорваны с петель и валялись на палубе.

Трое матросов спустились в трюм. Между переборками и палубами обнаруженного судна была морская вода. Ее уровень в трюме достигал 3,5 футов (1 метр). Груз был в целости и сохранности — 1700 бочек с коньячным спиртом.

И вокруг, на всем пространстве корабля, не было никого. Судно было покинуто командой: ни одного человека, ни живого, ни мертвого, на борту не было. Не было также и течи — судно было цело и исправно. Все бочки закрыты и невредимы. Когда матросы вылезли из трюма, все пятеро обратили внимание на странное обстоятельство: на бригантине была полная, неестественная тишина.

Судно казалось неповрежденным. Люди отправились дальше. И следующим странным фактом стало то, что произошло с кормовой надстройкой — местом капитана. Именно там всегда должен был находиться капитан. Все окна и двери были наглухо закрыты брезентом и заколочены так, чтобы не было ни просвета, ни прохода. Матросы с «Деи Грации» отодрали доски. Внутри не было ни человека, ни трупа.

Потом было решено спуститься вниз, в каюты корабля. В столовой на обеденном столе были расставлены тарелки и чашки, лежали ножи, ложки, вилки. Стол был полностью накрыт.

В кают-компании лежали книги, на полу были разбросаны детские игрушки — ведь капитан Бриггс в обход правил взял с собой жену и маленькую дочь, стояла швейная машинка с незаконченным шитьем. Из судового журнала следовало, что последняя запись была сделана накануне, утром 3 декабря, в районе Азорских островов.

Секстант и хронометр не были найдены. В часах закончился завод. Компас был сломан — возможно, при неудачной попытке его снять. В каюте капитана были найдены нетронутые пачки денег, достаточно большая сумма, и шкатулка с драгоценностями жены.

В капитанской каюте были разложены личные вещи. В каютах матросов также был полный порядок: койки заправлены, личные вещи аккуратно сложены. На столе в океанской раковине лежали курительные трубки матросов. В кладовой рядом с камбузом обнаружили большой запас продуктов: окорока, свинину, вяленое мясо, сушеную рыбу, овощи, муку, масло, несколько сортов сыра, печенье, сахар. Этой еды экипажу должно было хватить на полгода, не меньше. Также в кладовой стояли 10 дубовых бочек огромного размера, полные пресной питьевой воды. В каюте штурмана нашли книгу, раскрытую на середине, лежащую на койке — очевидно, штурман читал ее, и незаконченное письмо жене, начинавшееся так: «Моя дорогая, любимая жена! Пишу тебе….». Дальше письмо было прервано.

И на всем корабле, во всех помещениях, а моряки с «Деи Грации» обыскали корабль сверху донизу, не было ни одного человека. Никого! Вся команда «Марии Целесты» во главе с капитаном и его семьей полностью исчезла. Исчезла в неизвестном направлении. Корабль, никем не управляемый, был пуст, именно поэтому двигался с такими странными зигзагами и пируэтами.

Расположение найденных на судне вещей свидетельствовало о том, что судно не попадало в сильный шторм. В частности, на швейной машинке стояла масленка, которая при сильной качке обязательно бы свалилась. Об отсутствии шторма свидетельствовали и наблюдения других судов в районе в предполагаемое время катастрофы, и капитан «Деи Грации» знал об этом.

В жилых помещениях было сыро, но сырость объяснялась только повсеместно открытыми люками, в том числе световым в каюте капитана, что было сделано явно не по погоде.

В плавание «Мария Целеста» отправилась с одной спасательной шлюпкой. Вторая штатная шлюпка была сдана в ремонт. Но шлюпки на корабле не было. Скорее всего, она была спущена на воду, а не сорвана стихией. При этом, судя по состоянию перил, шлюпка была спущена с борта, который при господствующих в это время года ветрах и курсе на Геную являлся бы наветренным. Груз в 1701 баррель спирта выглядел целым. Однако после его доставки в Геную владелец сообщил об исчезновении 9 баррелей.

Все бумаги, за исключением судового журнала, исчезли. Согласно последней записи в судовом журнале, датированной 3 декабря, утром следующего дня бригантина должна была находиться в 6 милях к юго-западу от острова Санта-Мария, одного из группы Азорских островов.

Обнаружив исчезновение экипажа, моряки стали искать какие-то следы, говорящие о том, что люди могли быть убиты. Но таких следов не было. На судне не было обнаружено никаких следов крови, никаких признаков борьбы. Мебель не была перевернута, посуда не разбилась. Создавалось впечатление, что люди исчезли внезапно, прямо в том, в чем были одеты, не захватив с собой никаких личных вещей.

Дэвид Морхаус, пообещав долю в призе, высадил на покинутое судно своего штурмана Оливера Дево и несколько матросов с «Деи Грации», которые, на скорую руку починив судно, отбуксировали его в Гибралтар.

Британское адмиралтейство провело обстоятельное следствие с подробным обследованием судна, в том числе и ниже ватерлинии, водолазами, и тщательным опросом очевидцев. Именно материалы этого следствия и являются основным и самым надежным источником сведений. Это расследование сильно отсрочило получение Морзаусом призовых, так как груз не был доставлен вовремя, а судно было задержано в Гибралтаре.

Так весь мир узнал о загадке «Марии Целесты» — об одном из самых странных происшествий за всю историю мира, так и не разгаданных ни в прошлом, ни в современности. Над загадкой «Марии Целесты» бились многие поколения историков, детективов, ученых, но так и не нашли ответа на вопрос, что именно случилось на корабле.

Расследование же властей должно было не только выяснить обстоятельства катастрофы, происшедшей на судне, и определить, что именно случилось с «Марией Целестой»), но и ответить на вопрос о том, какая судьба постигла членов экипажа.

Судьба всех членов команды и пассажиров полностью покрыта мраком. Это является одной из самых страшных тайн океана или людей. Впоследствии появлялись и были разоблачены несколько самозванцев, выдававших себя за членов экипажа и пытавшихся нажиться на трагедии. Чаще всего самозванцы выдавали себя почему-то за кока корабля.

Обнаружение судна породило массу слухов и домыслов — один страшнее другого. Обсуждались возможности мятежа, нападения пиратов, таинственные океанские чудовища, инопланетные монстры и вмешательство пришельцев из космоса. Некоторые вспоминали фантастические истории о случаях «нападения» на корабли гигантских кальмаров, осьминогов, «морских змеев» и даже первобытных динозавров, которые якобы сохранились в тайных глубинах океана.

Однако ни одна из самых экзотических и невероятных версий не объясняла все факты.

Первой версией стали пираты. Но именно эта, самая избитая, всегда приходящая в голову версия, была отброшена сразу. Дело в том, что на «Марии Целесте» был очень ценный груз. Корабль вез чистейший ректификат коньячного спирта. Коньячный спирт использовался для приготовления дорогого напитка, и по стоимости этот груз представлял собой чистое золото! Она была бы баснословной на черном рынке. Пройти мимо такой ценности пираты просто бы не смогли. Какой смысл было захватывать корабль, убивать всех людей, избавляться загадочным образом от трупов и оставлять самое ценное, что было на нем? Конечно же, это выглядело полной нелепостью. К тому же ни одни пираты мира не оставили бы на корабле деньги и украшения с бриллиантами. Все это они забрали бы с собой.

И, наконец, на судне не было обнаружено следов борьбы. Вряд ли пираты смогли бы напасть на корабль с голыми руками. Должны были остаться хотя бы следы от пуль или ножей или пятна крови, не говоря уже о трупах. Но ничего этого на судне обнаружено не было.

Самые правдоподобные объяснения сводились к тому, что экипаж и пассажиры покинули корабль по своей воле, и отличались только в толковании причин, побудивших их к такому странному поведению в относительно спокойном, по свидетельству других судов в этом районе и в это время, но холодном океане — ведь это северная Атлантика в декабре, при более чем приемлемом состоянии судна.

Второй версией стало предположение о том, что люди оставили корабль из-за разыгравшейся морской стихии. Но это тоже было нелепостью. В том месте, где находился корабль, а именно в районе Азорских островов, уже несколько недель не было никаких штормов. Ни одного, даже самого маленького шторма. Погода стояла очень спокойная, солнечная, почти безветренная. Значит, попасть в шторм судно не могло. К тому же, если бы корабль кренился, часто бывает во время шторма, то в каютах не было бы такого идеального порядка.

Окончательно отсутствие шторма доказала… Швейная машинка. Та самая машинка, которая находилась в кают-компании «Марии Целесты». На полированной полке машины стояли катушка, шпонка и масленка. При шторме была бы сильная качка, эти предметы соскользнули бы с полки и лежали на ковре, а не стояли бы ровно на месте. Они просто не могли бы стоять! То же самое было с тарелками, ровно стоящими на столе в кухне. Ни один из предметов обеденного сервиза не был разбит, что было бы просто невероятно при шторме.

Следующей версией стал мятеж — опять-таки, без обнаруженных следов борьбы. Но матросы любили капитана, плавали вместе с ним не один год, обстановка в команде всегда была спокойной и хорошей. Каждый из матросов вовремя получал приличное жалование, рейсы длились недолго — какой смысл был им бунтовать?

Следственная комиссия снарядила спасательные экспедиции к Азорским и всем ближайшим островам. Предполагалось, что кто-то из команды мог добраться до берега. Прочесывались все населенные пункты и необитаемые места. Ни один человек с «Марии Целесты» найден не был. Ни одно судно, проходящее в тех водах или поблизости во время, когда обнаружили «Целесту», не подбирало ни людей, потерпевших кораблекрушение, ни обломков шлюпок. Ни к одному берегу на островах ни прибило волнами неопознанные трупы.

Вскоре следственная комиссия окончательно зашла в тупик. Единственным ее достижением была формулировка знаменитых «ПОЧЕМУ» следствия, разгадка которых могла бы стать ключевой к случившемуся с кораблем.

Итак, вот эти знаменитые ПОЧЕМУ:

1) Почему на корабле не было пищи, приготовленной руками человека? Означает ли это, что люди, уходя с корабля, забрали готовую пищу с собой?

2) Почему крышки кормовых люков были открыты и перевернуты?

3) Почему все окна и дверь кормовой надстройки были забиты досками и брезентом?

4) Почему люди не взяли с собой личные вещи?

5) Почему были спущены паруса?

6) Почему спущенные паруса были порваны, если не было сильного шторма и ураганного ветра?

7) Почему все документы оказались на месте, в том числе и главный из них — судовой журнал?

8) Почему не пропали бочки со спиртом — груз корабля?

9) Почему на поручнях правого борта оказались странные зарубки?

Впрочем, ответ на последнее, девятое «почему» нашелся почти сразу. Зарубки были сделаны на корабле давным-давно, еще в первый год спуска на воду, когда «Целеста» плавала под английским флагом. На них случайно уронили тяжелый груз и они не имели к случившемуся никакого отношения. Так что последнее «почему» смело можно было вычеркивать.

Рассматривая же все одновременно, объяснение невозможно было найти. Не получалось объяснить все это как одно целое: открытые люки, брошенные ценности, судовой журнал, порядок в капитанской каюте и кубрике, заколоченные брезентом надстройки, отсутствие готовой пищи, оставленные матросские трубки и т. д.

Заключение следственной комиссии не удовлетворило власти. Было назначено дополнительное расследование, и вот тогда выплыло самое загадочное, десятое «ПОЧЕМУ».

Обнаружили загадку водолазы, которые осматривали подводную часть и днище судна. При осмотре корабля ниже уровня воды по всей обшивке шла двухметровая, узкая полоса. Полоса оказалась надрезом, и ровность этого надреза исключала на случайную царапину от удара о причал или подводный риф.

Скорей всего, это сделали каким-то острым инструментом. С другого борта был точно такой же надрез — это специально проверил водолаз. Экспертиза показала, что эти нарезы были очень опасны: будь они чуточку глубже, и корабль мог затонуть. Очевидно, кто-то готовил почву для того, чтобы затопить корабль.

Означало ли это, что в первоначальном плане тех людей, которые планировали расправиться с «Марией Целестой» и с ее экипажем, корабль должен был исчезнуть на дне океана без следов, в точности так, как исчезли с корабля люди? Возможно, по каким-то причинам «Мария Целеста» была обречена, и кто-то готовил расправу заранее?

Разумеется, это было только версией. Но откуда взялись царапины, пояснить не мог никто. Кто же пытался покалечить корабль? Ответ был очевиден: тот, кто хотел подвергнуть людей, находящихся на судне, смертельной опасности. Возможно, кто-то собирался избавиться и от корабля, и от людей.

Но первоначальный план, по всей видимости, дал сбой. И корабль все-таки был обнаружен. Впрочем, обнаружен только для того, чтобы никто не понял, что именно произошло на нем. Так бригантина «Мария Целеста» стала самым знаменитым кораблем-призраком. Одним из тех призраков, в чье существование верят опытные мореплаватели. Призраком, наводящим ужас на всех в самом сердце таинственного и страшного океана.

Рассматривало ли следствие версию о том, что на корабле тщательно готовилось убийство — к примеру, капитана? Скорее всего нет.

Через год следствие официально было закрыто. Судно вернули хозяевам, и корабль вышел в новый рейс с новой командой на борту. Личные вещи экипажа оставили в американском консульстве в Гибралтаре. Семьям пропавших без вести людей они возвращены не были. Впрочем, легенда о корабле-призраке совсем не исчезла под грузом времени. Наоборот, как бы обрела новую жизнь.

Долгое время тайна «Марии Целесты» служила хлебом насущным для многих литераторов и газетчиков. Никто не желал отказываться от «лакомой» темы. Под обаяние страшной истории попал даже Артур Конан Дойль, написав о «Марии Целесте» фантастический рассказ.

Чего только не писали о знаменитой бригантине! И о пиратах, и о мифических чудовищах-«стражах океана», и о вспышке на борту экзотической болезни, неведомой науке — черной африканской чумы, и о мятеже, и о гигантском кальмаре-мутанте, и о ядовитом морском змее… Потом истории «осовременились»: появились версии космических пришельцев, попадание во временную дыру, затерянность в портале, ведущем в потусторонний мир…

Была и версия «сумасшедшего капитана»: о том, что капитан якобы сошел с ума и убил всех, кто находился на судне, а потом покончил с собой, выбросившись за борт.

Такая газетная шумиха не могла пройти бесследно, и как по мановению волшебной палочки появились полчища самозванцев и всевозможных мистификаторов. Увы, никто из них не имел к настоящей «Марии Целесте» никакого отношения.

Судьба корабля между тем складывалась весьма плачевно. Никто из опытных профессиональных моряков не желал наниматься на проклятый корабль. Как известно, моряки — достаточно суеверные люди. А в то, что корабль проклят, «посвящен аду», с легкостью мог бы поверить даже человек, полностью лишенный суеверий!

Суеверные моряки были убеждены, что после случившегося на корабле лежит проклятие, и снять это проклятие невозможно. А значит, судно ждет печальный конец.

Судовладельцам приходилось заманивать команду необычайно завышенным жалованьем, что было сущим разорением. Но в результате всех этих мер на корабль все-таки нанимались не опытные матросы, а случайные люди, ничего не смыслящие в морском ремесле.

Прошло меньше трех лет, когда неопытная в морском деле команда не сумела справиться с управлением корабля по время шторма. «Мария Целеста» налетела на рифы и разбилась в щепки, увлекая в пучину всех находившихся на ней людей. Во время последнего кораблекрушения из членов экипажа не спасся никто. Так «Мария Целеста» погибла окончательно, увлекая в океан всех, кому не повезло оказаться на ней.

Призраки «Марии Целесты» появились на миллионах газетных страниц. И остались навсегда в будущем. А капитан Бриггс заслужил посмертную славу — популярность, которую он никогда не получил бы при жизни.

Официальное же следствие вернулось к тайне корабля-призрака через 10 лет. На этом настоял близкий родственник капитана Бриггса — американец Кобб. Кобб приходился погибшему капитану племянником. И он стал сомневаться в том, что расследование сделало все. В истории «Марии Целесты» эта версия так и осталась как «версия Кобба». Гипотеза, выдвинутая им, была достаточно интересной, хотя и не объясняла произошедшее с судном до конца.

Согласно утверждению Кобба, каким-то образом он сумел на время заполучить у сына капитана Морхауса семейный архив и изучить все материалы, относящиеся к тайне «Марии Целесты». Кроме того, он детально ознакомился с материалами следствия по бригантине, сохранившимися в архивах английского Адмиралтейства. Версия Кобба полностью изложена в его книге «Розовый коттедж», изданной в США в 1940 году.

По мнению Кобба, причиной гибели команды «Марии Целесты» стал ее груз. 1700 бочек со спиртом не были закрыты герметично. Спирт медленно испарялся из бочек, его пары смешивались с воздухом в замкнутом пространстве трюма, образуя взрывоопасную смесь.

24 ноября 1872 года произошел первый взрыв этой смеси в кормовом отсеке трюма бригантины. Мощность взрыва была небольшой, и деревянные люковые крышки остались на месте. Бриггс приказал проверить трюм, для чего матросы сняли крышки, и обнаружил последствия взрыва.

Несколько позже, спустя пару дней, в трюме произошел второй взрыв. В этот раз он произошел в носовой части трюма. Взрывная волна опрокинула крышки люков.

После этого капитан Бриггс решил, что кораблю угрожает третий взрыв, и в этот раз корабль точно взлетит на воздух. Поэтому когда испарения, предвестники взрыва, появились над бочками в третий раз, Бриггс дал приказ спешно, как можно быстрей, покинуть судно.

На воду спустили шлюпки, и в них стали грузить людей. Люди садились в спешке, прямо в чем стояли, без лишних вещей. Они думали, что у них в запасе считанные секунды. По всей видимости, спуск шлюпки и покидание корабля происходило в обстановке нарастающей паники. Вероятно, первыми в шлюпку сели жена капитана с дочерью, штурман Ричардсон и один из матросов. Бриггс же взял с собой хронометр и секстант, но в спешке забыл о судовом журнале. Кок же вполне мог забрать с камбуза провизию для шлюпки, что объясняет отсутствие на «Марии Целесте» пищи, приготовленной человеческими руками.

Бриггс не хотел совсем покидать корабль. Он просто собирался переждать взрыв на безопасном расстоянии. Шлюпка отошла на 150–200 метров. Это расстояние было достаточным для безопасности команды.

Однако буксирного троса такой длины на судне не оказалось, и второй штурман Джиллинг с матросом временно позаимствовали для этой цели деррик-фал — длинную снасть, которой поднимают косой парус. Это вполне могло объяснить, почему на «Марии Целесте» был спущен парус.

Более того, Кобб разыскал в архивах протокол допроса некоего Дево, где тот утверждает, что, готовя «Марию Целесту» к плаванию в Гибралтар от Азорских островов, он не нашел на бригантине деррик-фала и был вынужден закрепить его заново.

Корабль дрейфовал, а взрыва так и не произошло. Пары спирта улетучились в раскрытые люки. Если бы после первого взрыва люки оставили открытыми для вентиляции, второго бы не произошло.

Ветер изменил направление и поднял паруса бригантины. Корабль быстро набрал ход, а тяжелая, перегруженная людьми шлюпка стояла на месте. Связывающий ее с бригантиной деррик-фал резко натянулся, а затем лопнул. Неуправляемый корабль ушел на восток со скоростью гораздо большей, чем та, которую могла развить вёсельная шлюпка.

Начался шторм. Этот шторм и потопил лодку со всеми людьми. Версия действительно выглядела достаточно логично. Но при детальном рассмотрении в ней можно было обнаружить огромное количество белых пятен.

Так, версия совершенно не объясняет, почему капитан, лишившись корабля, не принял решение идти к Азорским островам на веслах. А ведь они были обозначены на всех картах, и капитан не мог не знать о близости земли. Шлюпка, управляемая веслами, вполне могла добраться до островов в течение дня, еще до темноты.

Самым спорным фактом является… шторм. Никаких штормов не было две недели, и существовали документальные сводки погоды, подтверждающие это. Кроме того, широты Азорских островов, в которых оказались люди в момент катастрофы, славятся хорошей погодой. Шторм не возникает внезапно — есть признаки, известные всем морякам, которые сигнализируют о его приближении. Но другие суда, проходившие в тех же водах, не видели никаких следов приближающегося шторма. И вдобавок, обломки шлюпок или тела могло прибить к столь близким островам.

Следующий вопрос — почему была заколочена брезентом кормовая надстройка и отчего паруса корабля были не просто спущены, а еще и порваны?

Откуда взялись длинные надрезы в подводной части, если там, где проходил корабль, не было никаких рифов? Также не понятно следующее: по морским законам, принятым во всем мире, капитан никогда не садится в спасательную шлюпку в числе первых. Капитан всегда покидает корабль последним.

А значит, пока люди садились в шлюпку, у капитана было время захватить самый главный документ — судовой журнал. Ведь без этого документа он ни за что бы не объяснил судовладельцу, почему он покинул корабль со всем ценным грузом. В судовом же журнале были четко зафиксированы два происшедших взрыва, что могло документально подтвердить решение капитана покинуть судно. Тем более, что журнал находился в той же самой каюте, где были жена и дочь. Пытаясь вывести семью из каюты, капитан мог запросто схватить журнал со стола. Но он этого не сделал. Почему? Более того, судовой журнал даже не был закрыт…

И, наконец, самое главное: обрывки снасти — деррик-фала! Ведь по теории Кобба, снасть лопнула от резкого натяжения — лопнула, а не развязалась! Странно представить, что опытные матросы, спускающие на воду шлюпку, не привязали тонкий канат в месте соединения с кораблем крепким морским узлом.

Может быть и так, что капитан Бриггс вообще не привязывал шлюпку к кораблю. Честно говоря, мысль о том, что шлюпка была привязана, выглядит нелогично. Если бы произошел сильный взрыв, тонущий корабль потащил бы привязанную шлюпку за собой. В этом случае шлюпка за доли секунды попала бы в воронку, в бурлящий водоворот, который возникает на месте тонущего судна. И выбраться из этого водоворота практически невозможно.

Недаром в момент, когда корабль начинает тонуть, на шлюпках стараются отойти как можно дальше от места погружения корабля в пучину. В случае же взрыва корабль тонет очень быстро, все происходит за считанные секунды.

Бриггс мог принять решение не привязывать шлюпку к кораблю, а наоборот, отойти от места предполагаемой катастрофы как можно дальше. Это вполне объясняет, почему на «Марии Целесте» не был обнаружен обрывок привязанной снасти. Но это абсолютно не объясняет, почему паруса корабля были спущены, и куда делась одна из снастей — деррик-фал.

Так как белые пятна в версии Кобба все-таки выглядели достаточно заметными, появилось множество других версий, пытающихся объяснить трагедию, которая произошла с загадочным кораблем.

Версии, заслуживающие внимания, относятся к более современному периоду. «Мария Целеста» стала не только известным кораблем-призраком, но и действительно попала во «временную дыру», своей историей существуя и в XX, и в XXI веке.

Итак, постараемся кратко рассмотреть наиболее известные гипотезы, выдвинутые о происшедшем на «Марии Целесте». Каждая из них имеет право на существование, но ни одна не является единственно верной.

В любом случае, нельзя рассказывать об истории «Марии Целесты», совсем не упоминая о них.

В 1951 году интересная гипотеза была выдвинута моряком Додом Осборном. Она основывалась на следующих фактах. Под территорией современной Мавритании, под песками Сахары протекает большая подземная река, в устье которой время от времени скапливается огромное количество наносного песка. Этот песок слипается в глыбы большого размера. Под напором водного потока глыбы сносит в море, и потом они всплывают в морских водах в виде небольших островов.

По мнению Осборна, «Мария Целеста» столкнулась с одним из таких островов. Ее экипаж пытался добраться до Азорских островов на шлюпках, но утонул. Остров же, оставивший на подводной части корабля длинные царапины, затем снова погрузился на морское дно. А судно стало дрейфовать в открытом море.

Тот факт, что парусник был обнаружен не у берегов Мавритании, а между Азорскими островами и Португалией, Осборн объяснял тем, что он в течение 8-10 дней он шел через штормовую зону, в результате чего координаты были рассчитаны неверно, и «Марию Целесту» отнесло на несколько сот миль к востоку от Азор, где она и столкнулась с песчаным островов. Экипаж погиб полностью. А ветры отнесли судно к месту его обнаружения.

Но очень многие факты опровергают эту версию. Во-первых, песчаные острова никогда не сносит так далеко от берега. Во-вторых, пассаты отнесли бы судно не на север, а на юг. В-третьих, согласно утверждению некоторых исследователей, в последний раз координаты «Марии Целесты» были сняты в пяти милях от одного из Азорских островов, то есть в пределах видимости берега. Впрочем, подтвердить последний факт невозможно, поскольку судовой журнал «Марии Целесты» исчез из канцелярии Гибралтарского суда. Исчезновение, скорее всего, кража журнала является тоже очень важным обстоятельством, которое следует отметить особо.

Следующую гипотезу выдвинул писатель и исследователь Лоуренс Киттинг. Согласно его версии, капитаны Морхаус и Бриггс изначально договорились, что, поскольку команда «Марии Целесты» не была укомплектована полностью, три матроса с «Деи Грации» помогут «Марии Целесте» преодолеть наиболее трудную часть перехода. После этого корабли встретятся возле Азорских островов, и матросы вернутся обратно на «Дею Грацию».

Но в ходе плавания жена капитана погибла от несчастного случая. После этого капитан стал вести себя неадекватно и прекратил руководить командой. Команда предалась пьянству, сам капитан упал за борт, в пьяной драке был убит один из матросов.

В конце концов первый офицер, не желая отвечать перед судом за случившееся, убедил часть команды покинуть судно и по возвращении заявить, что судно погибло. В результате оставшиеся в живых члены команды, кроме кока и трех матросов с «Деи Грации», испугались предстоящего суда и поплыли на шлюпках к Азорам. Возможно, сбежавшая часть команды забрала с собой и маленького ребенка капитана.

Оставшаяся часть команды была обнаружена судном «Дея Грация». Однако капитан Морхаус убедил моряков представить дело так, как будто судно было обнаружено пустым, а сами они являются членами команды «Деи Грации». Таким образом капитан Морхаус получил премию, которой поделился и с моряками с найденного судна.

Главным и самым важным недостатком этой версии является то, что она была полностью основана на показаниях якобы единственного свидетеля — некоего Джона Пэмбертона, старика 80 лет. По его словам, Пэмбертон служил коком на «Марии Целесте». Этот свидетель мог просто забыть многие подробности происшедшего или сознательно исказить факты. Кроме того, кок мог быть просто подставным лицом, поскольку Киттинг никогда не сообщал, где конкретно встретил его, и чем Пэмбертон доказал, что был коком на «Марии Целесте». Настырным журналистам, пытающимся докопаться до правды, Киттинг всегда заявлял, что его свидетель Пэмбертон умер.

Как говорил Шерлок Холмс, сказать можно, что угодно. Но не обязательно же в это верить! Реальных доказательств версии у Киттинга не было. Не исключено, что вся история являлась плодом воображения писателя. Как известно, нет свидетелей хуже, чем люди, склонные к литературному творчеству. Фантазия, воображение для таких людей часто заменяет реальность.

Впрочем, в прессе огромное количество раз появлялись сообщения о том, что якобы нашлись пропавшие члены экипажа «Марии Целесты». Первый из них, лже-кок, даже с успехом прокатился по Америке с циклом выступлений, после чего был разоблачен журналистами.

После этого в разных городах одновременно появилось сразу шестеро самозванцев. Все они попались на том, что не знали деталей расследования, и были разоблачены достаточно быстро. Все вместе самозванцы оказались в тюрьме.

Следующая версия казалась настолько логичной, что именно с нее и было начато официальное расследование. Тень главного подозрения легла на капитана «Деи Грации» Морхауса и его команду. Их обвинили в том, что это они захватили «Марию Целесту», уничтожив весь ее экипаж, в надежде получить большую денежную премию за якобы спасенное судно.

Несмотря на то, что расследование не могло доказать эту версию, слухи остались и очень усилились после того, как Морхаус действительно получил деньги. Сумма была очень крупной, и многие поверили в то, что ради подобной суммы можно сделать все, что угодно.

Сторонники этой версии утверждали, что еще в Нью-Йорке Морхаусу удалось внедрить на «Марию Целесту» своих людей. Эти люди завладели судном, убили капитана Бриггса, его семью и матросов, выбросили их тела за борт и в условленном заранее месте стали ждать, когда подойдет «Дея Грация». Чтобы как можно глубже скрыть следы преступления, они разыграли мистический сюжет с исчезновением людей, рассчитывая, что страх — главный союзник. Когда же судно было доставлено в Гибралтар и началось официальное расследование, время способствовало тому, что многие важные детали были уже уничтожены.

Надо сказать, что следствие так серьезно подозревало капитана Морхауса, что выплата премии была отсрочена на несколько лет. И деньги капитан Морхаус получил ох как не скоро.

Согласно следующей версии, главным злодеем и организатором преступления выступал владелец «Марии Целесты» Джеймс Уинчестер. Это якобы именно он подговорил матросов убить капитана Бриггса вместе с семьей, а затем затопить судно, чтобы получить высокую страховую премию. Но в результате что-то пошло не так, и матросы, не успев затопить корабль, погибли сами. Возможно, злодейский план предусматривал, что, когда судно подойдет к Азорским островам, матросы направят его на скалы, а сами заранее прыгнут в море и вплавь доберутся до берега.

Но внезапный порыв ветра унес «Марию Целесту» в открытое море, и она продолжила плавание, избежав столкновения со скалами. Сами же матросы утонули из-за высокого прилива, который особенно свирепствовал возле прибрежных скал.

Тема спланированного заранее жестокого убийства капитана Бриггса и его семьи так понравилась публике, что газеты принялись наперебой печатать все новые и новые варианты этого сюжета, забираясь все глубже и глубже и дебри самого фантастического домысла. Чего только не было в этих сюжетах! И коварный кок-маньяк, который отравил весь экипаж бригантины. Он якобы отравил людей потому, что сошел с ума, и после этого выбросил трупы за борт. А позже бросился в море сам.

И предположение о том, что люди сами стали бросаться в море потому, что отравленная пища вызвала у всех жуткие галлюцинации. И версия о том, что люди сошли с ума от употребления коньячного спирта, который действительно является отравой для организма и может вызывать и галлюцинации, и страшные видения. Еще был сюжет о том, что «Марию Целесту» захватили мавританские пираты. А увидев приближающийся корабль, «Дею Грацию», испугались и обратились в бегство, прихватив с собой весь экипаж бригантины.

Ну и, конечно, не обошлось и без гигантского чудовища из таинственных океанских глубин. Именно осьминог или гигантский кальмар, варианты различались, напал на судно.

Еще одна версия, такая же распространенная, как и преднамеренное убийство, заключалась в страшной загадочной болезни, которая могла вспыхнуть на борту судна среди членов экипажа.

Утверждали, что на судне вспыхнула эпидемии чумы. Капитан с женой, дочерью и старшим помощником поспешно покинули судно на шлюпке. Шлюпка попала в шторм и затонула вместе с людьми, которые погибли. Оставшиеся же на борту матросы открыли трюм, добрались до спирта и перепились до смерти. Часть из них умерла от отравления ректификатом, и товарищи сбросили их трупы за борт, остальные же сами упали за борт.

По еще одной версии, панику на судне и желание покинуть в спешке корабль могли вызвать торнадо, смерч или сильное землетрясение. Действительно, в тех океанских широтах, где оказалась «Мария Целеста», торнадо и смерч — не редкость. Только вот никак не объяснялся тот факт, что судно было найдено целехоньким, без всяких серьезных повреждений!

Впрочем, версий было так много, что не хватило бы и миллиона книжных страниц! Все они часто являлись плодом фантазии своих авторов или данью моде писать о сверхъестественном, охватившей общество.

Паранормальных версий тоже хватало. Так, считали, что корабль случайно попал во временную дыру, и люди переместились в другое измерение. В доказательство этому приводят «Летучий голландец» — корабль-призрак, существующий в различных измерениях: ведь есть очевидцы, которые видели корабль в наше время, после чего он исчезал.

Яркое радужное сияние, возникшее прямо посреди сумрачного неба, ослепительное явление, не похожее вообще ни на что, несущее гибель всему живому. Раскрытая временная дыра, портал, ведущий в другое измерение — именно это явление, многократно описываемое и еще больше демонстрируемое в голливудских фильмах, стало визитной карточной «страшного» Бермудского треугольника — места, где пропадают и люди, и корабли.

В современности почти научно доказано существование других измерений, других пространств. И горе тому, кто случайно попадет в такую вот временную дыру, раскрывшуюся по каким-то непонятным причинам. Подобные дыры уничтожают живую материю, разлагают на мельчайшие атомы, и человек оказывается буквально растворенным в воздухе, и все это-за какую-то долю секунды.

Информационный прогресс современного человечества шагнул за такие горизонты времени, что теперь сомневаться в существовании параллельных миров и межгалактических порталов — просто дурной тон.

Но как ни странно, началом этого «общественного» информационного потока, если можно назвать это так, стали не легенды о таинственном «Летучем голландце», пришедшие из глубокого средневековья, а загадочная история, происшедшая с кораблем «Мария Целеста».

Именно после «Марии Целесты» о тайнах Бермудского треугольника как места, в котором пропадают и люди, и корабли, заговорили всерьез. А версия о том, что корабль просто попал в такой вот серьезный временной портал, уничтоживший людей, стала одной из самых распространенных.

На «Марию Целесту» намекают герои знаменитых «Лангольеров» Стивена Кинга. И всегда, в любом случае, в любом примере, когда речь заходит о таинственных исчезновениях людей, одновременно говорится и об истории «Марии Целесты».

Почему это так? Потому что из всех таинственных исчезновений людей именно судьба экипажа «Марии Целесты» является самым необъяснимым. А человеческая психика устроена так, что там, где нельзя найти логический ответ, людское сознание всегда автоматически обращается к потусторонним силам. Поэтому потусторонние, паранормальные версии о «Марии Целесте» стоят на первом месте по количеству и опережают все научные и детективные объяснения со значительным перевесом.

«Марию Целесту» можно назвать самым известным посланцем из потустороннего мира, о котором человечество, несмотря на обилие сверхзвуковых скоростей, беспроводного интернета и навороченных айфонов, не знает совсем ничего. Появились даже легенды о призраке «Марии Целесты», который преследует людей, как и «Летучий голландец». Эту легенду до сих пор рассказывают, упоминая о Бермудском треугольнике и пропавших кораблях.

Таинственное судно, похожее на современную парусную яхту, появляется на рассвете, и всегда — из тумана. Люди успокаиваются, увидев на палубе неизвестного судна женщину, играющую с маленьким ребенком. Часто видят матросов, поправляющих снасти.

Яхта движется на огромной скорости, совсем не характерной для парусного судна. Странный корабль никогда не реагирует на сигналы, отправленные с других кораблей, которыми пытаются установить с ним связь, Радары же и прочие электронные приборы других кораблей никогда не реагируют, не обнаруживают появления этого судна. На месте корабля радар показывает полное отсутствие объекта — водная гладь, пустота.

Изредка до людей доносится детский смех, иногда — детский голос. Но едва таинственное судно приближается на критическое расстояние, как тут же…исчезает.

Судьба же тех, кто видел этот призрак, напоминает судьбу пострадавших от «Летучего голландца». Люди обречены. И через некоторое время те, кто видел призрак, умирают при странных, абсолютно загадочных обстоятельствах.

Правда это или нет, но легенда о призраке с пассажирами на борту популярна точно так же, как и легенда о «Летучем голландце». Верят, что этот призрак — «Мария Целеста». Возможно, существующий в другом временном пространстве корабль время от времени попадает обратно и становится виден уже в этом измерении, к которому восприимчивы мы, люди.

В любом случае, сомневаться не приходится: в бескрайних океанских просторах существует нечто, не разгаданное до сих пор. Возможно, это действительно временные дыры, которые встретить можно, но вернуться назад — никогда.

В подтверждение этому даже существует целая теория — теория американского физика Фрэнсиса Осборна. Он считает, что есть другие миры, отличные по времени от нашего. Именно туда попадают изредка и люди, и различные объекты. Именно там находятся пропавшие без вести и люди, и корабли.

Но, к сожалению, это путь в одну сторону: дыра открывается только в один конец — туда. Пути обратно нет. Именно по этой причине редко находятся такие пропажи. Если честно, то никогда.

Может быть, люди, пропавшие с «Марии Целесты», остались в таком вот другом мире и поэтому не появились на земле уже никогда? Это самая популярная и распространенная версия о потустороннем мире. И совершенно невозможно, говоря о «Марии Целесте», о ней не рассказать.

Но оставим в покое потусторонний мир и попытаемся вернуться к более реальным историческим объектам. Ведь прежде, чем поверить в то, что люди с корабля провалились в другой мир, следует попробовать разобраться в их исчезновении по земным рамкам. И если попытаться проанализировать все с самого начала, без сомнения можно сделать первый и самый важный вывод: исчезновение людей с корабля было насильственным, кто-то или что-то заставило их в спешном порядке покинуть корабль. И если за этим последовала смерть, то и смерть людей явилась не естественной, а насильственной. А раз так, то мы имеем дело не с «силами дьявола», а с вполне реальным случаем насильственной смерти, то есть предумышленным убийством.

Это уже вполне попадает под земные рамки. Предумышленное убийство одного человека или группы людей жестоко карается в уголовном законодательстве в любой стране. А что является самым главным в деле об убийстве? Труп! Тело со следами насильственной смерти. Если же тела нет, то нет и преступления, нет и возбуждения уголовного дела о предумышленном убийстве. Поэтому мечта любого убийцы — так спрятать тело, чтобы его никогда не нашли. Если тело никогда не найдут, то никто и не обвинит убийцу его в том, что он — убийца. Значит, самое главное и важное — это спрятать тело. Как говорят в народе, «концы в воду». Кое-что напоминает, не так ли? Например, то, что на «Марии Целесте» не было обнаружено никаких тел. А нет тел — нет и…смотри выше.

В конце января 1873 года в Гибралтар с почтовым пароходом из Нью-Йорка прибыл Джеймс Винчестер — владелец злополучной «Марии Целесты». Его прибытия ожидала толпа журналистов, успевших сделать несколько фотографий. На этих снимках вполне можно было рассмотреть пожилого, добродушного человека солидной комплекции, чье лицо не выражало ни печали, ни растерянности, ни обеспокоенности. Напротив — уверенная манера держать себя в руках выдавала человека, привыкшего ко многим перипетиям в жизни.

В конторе королевского консульства в Гибралтаре он заявил, что готов выплатить капитану Морхаусу через местный банк положенную по закону сумму за спасение принадлежащего ему судна. На вопрос следователя о том, что могло, по его мнению, произойти с командой корабля, хозяин «Марии Целесты» заявил, что не имеет никакого понятия. Скорее всего, с командой произошел трагический несчастный случай. Но, со своей стороны, он готов выплатить небольшую страховую сумму членам семей пропавших в команде людей.

Владелец подчеркнул, что готов сделать это исключительно по доброй воле, так как документально нет никаких страховых документов, по которым он должен платить семьям.

Следователь уточнил: означает ли эта готовность выплатить деньги семьям пропавших без вести то, что владелец корабля твердо уверен в смерти экипажа? Немного смутившись, владелец сказал, что готов немного повременить с выплатой этих денег — вдруг действительно кто-то из членов экипажа объявится и вернется, ведь люди могли оказаться где угодно. Если появится кто-то из пропавших без вести, удастся хотя бы узнать, что произошло с кораблем. Пока же он готов выплатить положенную премию капитану Морхаусу.

Но, к огромному удивлению владельца, председатель следственной комиссии Флуд категорически отказался принять для передачи Морхаусу деньги за спасение корабля. А также отказался вернуть «Марию Целесту» и сохранившийся на ней груз законному владельцу. Генеральный прокурор мотивировал свое решение тем, что следствие еще не закончено, и пока не будет вынесен окончательный следственный вердикт, нельзя принимать подобные решения.

Винчестер был заметно разозлен. Он уже успел нанять в Гибралтаре другого капитана и новую команду на «Марию Целесту» и хотел уложиться в срок, чтобы выполнить контракт и доставить вовремя груз спирта на коньячный завод в Генуе. Разозленный педантичностью англичан, проклиная их за то, что в случае невыполнения контракта он будет вынужден уплатить солидную денежную неустойку, Винчестер заявил следственной комиссии дословно следующее: «Я являюсь гражданином Северных Американских Соединенных Штатов, хотя по происхождению, как и вы, чистокровный англичанин. Но если бы я только знал, по каким венам у меня течет эта английская кровь, я бы перерезал их, чтобы выпустить ее вон».

Но громкие заявления помогли мало. Через день Винчестер был вынужден распустить уже нанятую команду, а затем уехать обратно в Штаты на первом же попутном пароходе. Было ясно, что следствие может затянуться не на один год.

Следственная комиссия не имела никаких улик, подтверждающих, что команда «Деи Грации» во главе с капитаном Морхаусом может быть причастна к исчезновению людей с «Марии Целесты». Никаких законных оснований задерживать «Марию Целесту» в порту Гибралтара у генерального прокурора не было. Но в частных беседах, а также в неофициальных разговорах с другими сотрудниками прокурор Флуд часто высказывался о том, что считает исчезновение людей с «Марии Целесты» умышленным убийством и чувствует, что в этом может быть замешан капитан Морхаус. Но «чувствует» и «считает» не были основаниями для официального ареста, поэтому Морхауса никто не стал задерживать. И, подав все официальные документы на получение денежного вознаграждения от владельца «Марии Целесты», Морхаус поспешил уехать в Италию, подальше от следствия. Он тоже чувствовал, что его подозревают.

Нельзя сказать, что прокурор Флуд поддавался негативным эмоциям или принимал решения вслепую. Дело в том, что он действовал четко по старому следственному закону: самым первым под подозрение всегда попадает тот, кто обнаружил труп. Так что у него были основания подозревать Морхауса. К тому же, следствие почти сразу обнаружило весьма важное обстоятельство; филиал следственной комиссии работал и в Штатах, где можно было поднять все важные документы.

За день до своего отплытия капитан Бриггс оформил два очень важных документа, одним из которых был новый вариант завещания. И в этом новом завещании капитан Морхаус, который якобы являлся его близким другом, был вычеркнут из числа душеприказчиков.

Вторым же документом была посмертная страховка. Дело в том, что малышка, пропавшая на «Марии Целесте», была не единственным ребенком капитана Бриггса и его жены. У них был еще старший сын: в момент исчезновения капитана и его жены мальчику было ровно 12 лет. Он оставался в Америке, вместе с матерью жены капитана Бриггса, своей бабушкой. На семейном совете было решено не брать его в плавание на «Марии Целесте», так как мальчик был достаточно большой, в отличие от крохотной сестры, постоянно нуждавшейся в уходе матери.

За день, буквально перед самым отплытием, капитан Бриггс оформил на имя своего старшего сына страховку, которую тот должен был получить в случае его, Бриггса, смерти. Итак, новое завещание, в котором главным наследником так же назначался мальчик, и страховка. Бриггс словно чувствовал — или знал, что отправляется на смерть.

Надо сказать, что сын Бриггса так и не получил страховку, так как не был официально доказал факт смерти его отца. Это было как раз то решение, которое так и не вынесло следствие: признать мертвыми членов экипажа. Они были признаны пропавшими без вести, то есть подобный вердикт подразумевал, что люди могут находиться в живых. Конечно же, это было ерундой, но бумажная волокита ставила слишком много препон для того, чтобы признать факт смерти официально. Факт смерти — всегда наличие трупа. Нет тела — нет смерти.

Несколько адвокатов пытались добиться получения этой страховки для сына капитана Бриггса, но им это так и не удалось. Подобное произошло и с завещанием. До конца жизни сын Бриггса жил в доме, официально принадлежащем отцу, и долгие годы не мог переоформить его на свое имя. Бюрократическая машина всегда действовала безотказно, и оказалось, что нет ничего сложнее, чем установить факт смерти для пропавших людей из экипажа «Марии Целесты». И подобному никак не способствовал тот факт, что никто из членов экипажа не подал признаков жизни даже спустя много лет и так и не появился среди живых.

Следствие, впрочем, так и не установило факт причастности капитана Морхауса и его экипажа к исчезновению людей. Но неприятные подозрения остались. Морхаус все-таки получил свою награду, но получил только спустя два года.

Очень интересную версию в своей книге «Тайна «Марии Целесты»» выдвигает Александр Бирюк. Так, по его мнению, в истории «Марии Целесты» все запутано так серьезно, что следует рассматривать более подробно личность…владельца груза корабля. Аферист с криминальным прошлым тоже мог приложить руку к этой истории.

В 1872 году владельцем фирмы, поставляющей спирт на коньячный завод, которой и предназначался груз спирта с «Марии Целесты», был некий Андриано Лючеццо — страстный коллекционер почтовых марок и старинных монет, итальянец сицилийского происхождения. Вот что пишет в своей книге Александр Бирюк.

Сестра Лючеццо была замужем за главным инспектором Управления почты во всей Италии. Это был весьма важный факт, о котором мало кто знал. Лючеццо возглавлял некую посредническую фирму, которая, по документам, приносила своему владельцу очень большой доход.

И стоило лишь немного копнуть глубже биографию Лючеццо, как становилось понятно, что биографический портрет этого дельца совершенно не соответствовал облику добропорядочного и законопослушного торговца.

Это был авантюрист, связавшийся с пиратами и в молодости не раз преступавший закон. Свою авантюрную натуру Лючеццо проявил в скандально известной экспедиции Андриана Фарэ в Индокитай, за сокровищами туземных царей. Эта экспедиция сопровождалась элементарным грабежом, погромами и даже захватами торговых кораблей. Неизвестно, сколько сокровищ было найдено «исследователями», зато достоянием гласности стало их пиратское поведение, благодаря которому едва не случился международный скандал.

Именно в те годы имя итальянского авантюриста впервые стали связывать с контрабандистами и пиратами. По слухам, многие считали его членом одной из крупнейших пиратских шаек, промышлявших возле берегов Индокитая. К числу его официально известных подвигов относится скандальное побоище в горах Седанга. В этой схватке Лючеццо чуть не лишился головы, зато в отместку возглавляемый им отряд перебил целое туземное село. И подобных «подвигов» на его счету было множество.

Едва избежав ареста после обнародования этих скандальных приключений, Лючеццо переезжает, вернее, бежит в США. Однако имя его недолго остается в тени. Через несколько лет он фигурирует в крупнейшей, страшно нашумевшей афере с «индейскими землями на реке Семаррон». Он продает фальшивые земли богатым дельцам, и с помощью элементарного мошенничества наживает неплохое состояние.

Избежав ареста и в этот раз, по слухам, благодаря колоссальной взятке, Лючеццо сворачивает свою земельную деятельность, и вновь возвращается… к пиратам.

В этот раз он уже практически не изменяет пиратству, занимаясь им чуть ли не открыто и обрастая серьезными международными связями во всех пиратских портах. Конек Лючеццо — организация захвата торговых судов с полным уничтожением команды. Но это длится недолго. В лапы правосудия попадает шайка пиратов из Нью-Орлеана, которые выдают Лючеццо. Они дают правосудию серьезные доказательство того, что в пиратском промысле итальянский авантюрист участвует уже много лет.

Не дожидаясь ареста, Лючеццо бежит в Бразилию, а затем в Россию. Официальных свидетельств о том, чем занимался Лючеццо в Бразилии, нет. А вот в России он оказался верен себе.

Были найдены документы о том, какую аферу пытался провернуть Лючеццо в 1854 году. Из этих документов следовало, что Лючеццо пытался создать компанию, которой якобы высочайшим императорским указом было позволено заниматься поставкой продовольствия в русскую армию к театру военных действий. Русская армия в те годы воевала в Крыму с англо-французскими войсками. Лючеццо намекал на свои личные связи с императорской фамилией и показывал документы с личными подписями членов императорской семьи и оригинальными печатями.

Русская доверчивость принесла ему миллионы. Но это длилось недолго. Скоро все открылось, и чтобы избежать каторги уже в России, Лючеццо сбежал в Сербию. В Сербии он предстал в качестве советника сицилийского посланника.

Когда в Италии началась революция, Лючеццо моментально вернулся в родную страну, не в силах удержаться от таких возможностей. Он вступил в отряд Гарибальди, сблизился с лидером итальянских революционеров, и после завершения объединения страны осел наконец в своем родном городе Генуя с огромным капиталом. Сам Лючеццо, впрочем, никогда и не скрывал, что капитал его имеет весьма сомнительное происхождение.

Однако в те годы в Италии никто не спешил выяснять источники дохода, особенно если богач имел хорошие и прочные связи с властью в столице. Существует мнение, что он был одним из источников финансирования революционного движения Гарибальди, стремясь с приходом новой власти узаконить свой капитал и добиться льгот для себя. Прекрасно зная, что со старой властью для него ничего не светит, он создал для себя новую власть, чтобы зажить открыто и занять высокое положение в обществе.

Надо сказать, что все в этом плане ему блестяще удалось. Лючеццо получил не только серьезные связи с властью в столице, но и завел дружбу со всеми видными генуэзскими сановниками, с помощью финансов и личного обаяния достаточно быстро вписавшись в высший круг. Собственно, благодаря своему состоянию он и был высшим кругом, держа сановников и знать просто как марионеток, танцующих, когда он дергал за веревочки.

Чтобы «узаконить» свое положение в обществе, 53-летний авантюрист открыл собственную фирму. Фирма была официальным прикрытием его дохода, по-прежнему имеющего сомнительные источники. Дело росло и процветало. Умер Лючеццо в 1885 году солидным, почетным гражданином Генуи от инфаркта.

Но в жизни этого итальянского авантюриста были некие зацепки, которые вполне могли связать его историю… с историей «Марии Целесты».

В 1840 году, пребывая в Штатах и занимаясь пиратством, Лючеццо познакомился с неким Джеком Батлером. Джек Батлер был родным братом Уильяма Батлера, будущего капитана корабля «Ломбардия», который сыграл впоследствии важную роль. Джек Батлер, как и Лючеццо, был замешан в афере с «индейскими землями». Но ему удалось избежать огласки и суда. Однако многие хорошо информированные источники полагали, что не Лючеццо, а именно Джек Батлер был организатором и духовным вдохновителем всей этой затеи.

После бегства Лючеццо из США связи с семейством Батлеров не потерялись, а напротив, окрепли. Племянник Джека, Джон, сын Уильяма Батлера, был владельцем типографии в Нью-Йорке. И он по различным делам очень часто посещал Италию. А в Италии неоднократно встречался с закадычным другом своего дяди Адриано Лючеццо и даже останавливался в его доме. К тому времени Лючеццо уже был хозяином всеми уважаемой и якобы процветающей торговой фирмы.

В 1871 году Лючеццо и Джон Батлер поехали вдвоем в Лондон. Цель этой поездки они тщательно скрывали даже от близких. Но именно после нее к Джону Батлеру начинают поступать первые заказы на изготовление почтовых марок Гондураса, Сальвадора, Гватемалы, британской колонии Берег Москитов (сейчас это Белиз).

А губернатором Белиза в том году был родной брат директора Лондонского почтамта, с которым Батлер встречался в Лондоне. Также фирма Джона Батлера печатала небольшие выпуски марок для частных почт некоторых британских островов — Саут, Эббот и Хаустон.

Именно эти марки и фигурировали в «биржевой афере», ввергшей в панику весь деловой Лондон. «Биржевая афера» в Лондоне была делом рук Джона Батлера. А Скотленд-Ярд не смог выйти на подпольную фабрику, изготовлявшую биржевые фальшивки и фальшивые марки, потому что не предполагал, что фабрика фальшивок может находиться не в Лондоне, не в Англии, а вообще в другой стране за океаном.

Скорей всего, организатором этой аферы был Адриано Лючеццо, а все для изготовления фальшивок, как и необходимая партия одношиллинговых марок, прибывало в Англию на корабле «Ломбардия», которым командовал отец владельца фабрики.

При чем здесь «Мария Целеста»? А при том, что именно на «Ломбардии» раньше плавал старший штурман «Марии Целесты» Альберт Ричардсон. Он был в дружеских отношениях с Уильямом Батлером. И именно Ричардсон познакомил Уильяма Батлера с капитаном «Марии Целесты» Бриггсом.

Конечно, нельзя было с полной уверенностью утверждать, что Бриггс был замешан в очередной афере Лючеццо. Но ставки были очень высоки. Вряд ли Батлер предложил Бриггсу участвовать в афере напрямую. Скорей всего, «Марию Целесту» решили использовать вслепую, как еще один дополнительный корабль перевозки. Тем более, что, увидев, как благополучно обстоят дела в Лондоне, какую прибыль приносит «биржевая афера» с гербами и марками, Лючеццо решил и в Италии провернуть нечто подобное.

А рисковать было из-за чего. В результате молниеносно проведенной операции на лондонской бирже подельники заработали очень солидные деньги. К тому же им удалось выйти сухими из воды, а что еще сильнее стимулирует преступника на совершение очередного преступления?

Лючеццо всегда планировал все свои «деловые» предприятия так, чтобы в результате получалась крупная прибыль. Вот он и решил повторить лондонскую операцию в родной Италии. Тем более, что у него были отличные связи и с Почтовым управлением, и в самом полицейском управлении! Побывав в Лондоне, Лючеццо прекрасно разобрался во всех тонкостях почтового дела. Кроме того, он успел изобрести «изюминку», которую он собирался использовать именно в Италии. Это была идея о повышенном номинале.

Задумка насчет повышенного номинала была гениально проста. В те годы молодое объединенное королевство, позже ставшее империей, испытывало значительные экономические трудности, которые усугублялись присутствием на рынках более дешевых и качественных товаров английского и немецкого производства, а также множеством политических трудностей из-за разрозненности противоположных политических партий. За десять лет с момента объединения всех итальянских государств инфляция составила 100 %. Основная денежная единица — лира — постоянно падала. В ближайшем будущем можно было ожидать страшного кризиса, который полностью обрушит всю экономику страны.

Лючеццо с его связями прекрасно знал о надвигающейся депрессии. Он был достаточно информирован о ситуации в правительстве и мог принять надлежащие меры. При любой инфляции наряду с обесцениванием денег происходит также увеличение почтовых тарифов. Но сама эмиссия не уменьшается, а наоборот, увеличивается во много раз. И в мгновение ока самые дорогие марки могут запросто превратиться в самые дешевые.

Когда начинают расти тарифы, почтовое управление вовсе не начинает печатать новые марки с новыми номиналами. Оно вовсю использует старые запасы, а в случае надобности надпечатывает их, применяя специально изготовленные клише. Потому Лючеццо вполне резонно предположил, что если заранее запустить в продажу побольше десятилировых почтовых марок, то очень скоро они превратятся в самую ходовую единицу. А разницу, «съеденную» инфляцией, можно запросто компенсировать количеством оборота. К тому же, досконально изучив систему почтового оборота, мошенник быстро сообразил, что в условиях всеобщей недостачи необходимого стандарта в ход могут пойти марки доплатные и прочие — акцизные, сберегательные, гербовые, как это периодически случалось в истории почты. И наличие большого количества «мелочи» в виде дешевеющих десятилировых марок в глаза никому не бросится.

Время, впрочем, нарушило замыслы аферистов. Возможно, именно разрушенная афера и сыграла свою трагическую роль в судьбе капитана Бриггса и «Марии Целесты». Дело в том, что существует мнение о том, что отпечатанные в Нью-Йорке фальшивые десятилировые марки, а также клише для их изготовления были отправлены в Италию на «Марии Целесте». Возможно, они были спрятаны в пустой бочке из-под спирта, которая фигурировала в деле. Но, к сожалению, в виду отсутствия свидетельских показаний членов экипажа «Марии Целесты», нельзя утверждать это наверняка.

«Мария Целеста» исчезла как раз в то время, когда афера с фальшивыми марками в Италии была раскрыта. Но, несмотря на явную тень подозрения, Лючеццо и в этот раз вышел сухим из воды. Дело в том, что не было прямых доказательств его участия в этом деле. Именно поэтому Лючеццо не сел на скамью подсудимых. Отсутствие прямых доказательств, щедрые взятки, а главное, серьезные личные политические связи — все это способствовало тому, что с Лючеццо так и не слетела его фальшивая маска честного бизнесмена и добропорядочного гражданина. А ведь все могло быть иначе, попади в руки следствию груз фальшивых почтовых марок и их клише, следующий (по официальным документам!) прямиком в торговую фирму Лючеццо.

Отсюда вытекает прямой вопрос: если б на «Марии Целесте» была обнаружена подобная контрабанда, был бы осужден владелец груза Адриано Лючеццо? Ответ прост: безусловно. В этом случае Лючеццо не удалось бы свалить свою вину на других и выйти сухим из воды.

Это означает только одно: опасный груз с «Марии Целесты» должен был исчезнуть во что бы то ни стало вместе с теми, кто мог дать свидетельские показания — вместе с людьми. Если добавить сюда старые пиратские связи Лючеццо — вспомним, что в молодости он был пиратом и именно пиратством положил начало своему состоянию, то картина может сходиться весьма логично.

Возникает еще один вопрос: знал ли капитан Бриггс о том, что могло перевозиться на его корабле? Судя по тому, что Бриггс исчез вместе со всеми, скорее всего, да. Вполне возможно, что он мог быть поставлен в такие жесткие рамки, что никак не мог отказаться от этого рейса. Вспомним его нервозность перед выходом в море, завещание и страховку, оформленную на маленького сына. Это означает, что Бриггс вполне мог предвидеть свою судьбу.

То, как Лючеццо мог расправиться с «Марией Целестой», рассмотрим на примере известной гипотезы Кобба. Вначале остановимся на ней более подробно, а затем поменяем местами слагаемые. Как известно, от перестановки мест слагаемых сумма не меняется.

Вспомним еще раз факты, которые существуют в этой истории: найденный корабль, исчезновение с корабля всего экипажа, страховка и завещание капитана Бриггса, груз корабля, оформленный на итальянского мошенника Адриано Лючеццо, множество раскрытых и неизвестных афер Лючеццо, его связь с пиратами, незавершенное следствие о «биржевой» афере с марками в Италии, незавершенное следствие о судьбе экипажа «Марии Целесты» и о событиях, произошедших на корабле, подозрения следственного комитета против капитана Морхауса и, наконец, документально описанная племянником капитана Бриггса Коббом гипотеза, и по сей день остающаяся только гипотезой. Со знанием новых фактов теперь еще раз попробуем остановиться на гипотезе Кобба — в этот раз более подробно.

В самом центре Нью-Йорка, на Манхэттене, стоит красивое здание «Уайтхолл». В нем и сейчас размещается главный офис американской судоходной компании «Джеймс Винчестер и Ко». Эту фирму возглавляет уже праправнук бывшего хозяина «Марии Целесты». В офисе до сих пор хранится множество писем, написанных людьми после исчезновения «Марии Целесты». Это уже исторические документы, свидетельства прошлого. Но среди них, почти под «музейным» стеклом, хранится книга, написанная племянником капитана Бриггса Коббом. В ней он рассказывает свою гипотезу.

Многие поверили в достоверность гипотезы Кобба почти сразу. Дело было в удачной рекламной кампании книги, в которой основной акцент делался на то, что Коббу удалось заполучить редкие семейные архивы. Так, утверждалось, что Кобб каким-то образом сумел на время заполучить у сына капитана Морхауса семейный архив и изучить все тайные материалы, относящиеся к «Марии Целесте». В этих материалах речь якобы шла о тайне корабля — о том, что именно произошло на борту. Кроме этого, и это уже было действительно достоверным фактом, Кобб детально ознакомился с материалами следствия по бригантине, сохранившимися в архивах английского Адмиралтейства.

Книга называлась «Розовый коттедж» и вышла в Америке в 1940 году. Она имела большой успех. Кобб даже совершил рекламное турне по крупным городам, хотя у его теории было не только много сторонников, но и столько же критиков и противников.

Остановимся на гипотезе более подробно. Кобб считал, что экипаж корабля погиб, и причина гибели людей — груз «Марии Целесты». 1700 деревянных бочек с коньячным спиртом не были герметично закрыты. Именно поэтому от контакта спирта с воздухом появились испарения.

24 ноября 1872 года в кормовом трюме бригантины произошел взрыв скопившихся паров спирта. Взрыв этот был небольшим, и деревянные люковые крышки остались на месте. Кроме того, взрыв не причинил кораблю никаких повреждений. Он напугал команду и капитана, но не причинил реального вреда.

Перепугавшись взрыва, Бриггс приказал проветрить трюм; матросы сняли люковые крышки. Позже в носовом трюме также взорвались пары спирта. Этот взрыв был сильнее первого — люковые крышки, отброшенные взрывной волной, оказались перевернутыми. Но, как и в первом случае, корабль не получил никаких значимых повреждений.

В этот раз все было намного серьезней. Бриггс решил, что за вторым взрывом последует еще один, и в этот раз корабль точно взлетит на воздух. Он принимает решение спасать людей и приказывает всем покинуть корабль.

Бриггс дает команду спустить на воду шлюпки. Видя, что происходит, и зная о взрыве, люди впадают в панику. Все твердо уверены, что еще секунда — и корабль взлетит на воздух. В такой обстановке не до личных вещей.

Возможно, первыми в шлюпку сели жена капитана с дочерью, штурман Ричардсон и один из матросов. Бриггс успел взять хронометр и секстант, но забыл о судовом журнале. Кок взял готовую еду: поэтому на корабле не было обнаружено пищи, приготовленной человеческими руками.

В своей книге Кобб утверждал, что, скорее всего, Бриггс не намеревался покинуть корабль насовсем. Он просто хотел переждать взрыв на достаточно безопасном расстоянии. Для этого шлюпка отошла на расстояние около 150 метров. Но буксирного каната такой длины на «Марии Целесте» не оказалось. Поэтому второй штурман и один из матросов сняли для этой цели деррик-фал — длинную корабельную снасть, которой поднимают косой парус.

Вот почему на грот-матче «Марии Целесты» парус был спущен. Более того, Кобб разыскал в архивах протокол допроса некоего Дево, где тот утверждал, что, готовя «Марию Целесту» к плаванию в Гибралтар от Азорских островов, он не нашел на бригантине деррик-фала и был вынужден срочно искать новый.

Когда отцепили деррик-фал, и все сели в шлюпку, Бриггс велел отойти от корабля и удерживать шлюпку на буксире. Все ждали взрыва. Матросы были готовы обрезать буксир в любой момент.

Но третьего взрыва не последовало. «Мария Целеста» дрейфовала. Бриггс мог не учесть, что взрыва не должно было быть потому, что оба трюма были уже открыты и опасные пары спирта улетучились. Более того, если бы после первого взрыва Бриггс велел проветрить трюм, второго бы тоже не было.

Пока длилось это ожидание в открытом море, ветер изменил свое направление. Ветер надул паруса бригантины. «Мария Целеста» стала быстро набирать ход, а тяжелая, перегруженная людьми шлюпка стояла на месте. Деррик-фал натянулся и лопнул. Шлюпка не могла догнать бригантину на веслах. «Мария Целеста» ушла на восток. А шлюпку и всех людей поглотил начавшийся шторм. Люди утонули, поэтому не были найдены их тела. Так выглядит гипотеза Кобба.

Остановимся на двух самых интересных моментах этой гипотезы. Первый: Кобб, а также все, кто был согласен с его мнением, допускали, что если тела людей попали в открытое море, то они могут быть и не найдены. Ведь в самом деле: не прибивает же к берегам островов тела всех, кто нашел в море свой конец.

Значит, открытое море — идеальное место для того, чтобы избавиться от людских тел. Достаточно бросить тела людей в воду, и желательно там, где существует сильное подводное течение. Это гарантия того, что тела никто не найдет.

И второе обстоятельство, важное так же, как и первое. Кобб говорит о том, что существовала причина, заставившая весь экипаж быстро покинуть корабль, нечто, побуждающее к быстрым и активным действиям. И причина эта крылась исключительно во внешних обстоятельствах, а не во внутренней обстановке в команде на корабле. Иначе Бриггс прекратил бы плавание гораздо раньше, имея возможность зайти в любой ближайший порт, обратиться к властям и высадить смутьянов и бунтовщиков. Но до момента исчезновения людей корабль ни разу не сбился с положенного ему курса, и это было зафиксировано в судовом журнале.

«Мария Целеста» следовала курсом, который был необходим для ее маршрута. Это еще раз подчеркивает, что причина произошедшего на борту судна крылась во внешних обстоятельствах, а не во внутренних.

Есть еще одно важное и интересное обстоятельство, на которое мало кто из исследователей обращал внимание. Мог ли такой опытный капитан, как Бриггс, рисковать, высаживаясь в открытое море в шлюпку вместе со всеми людьми, зная пугающую переменчивость климата в этих водах? Не проще ли было избавиться от взрывоопасных, если речь действительно шла о взрыве, предметов, выбросив их за борт? Матросам вполне по силам было сдвинуть с места тяжелые бочки, ведь именно матросы и грузили их на корабль. Бриггс вполне мог отдать приказ сбросить за борт бочку, над которой появились испарения. В юридическом плане для него никакой угрозы не было. Правомочность таких действий капитана подтвердили бы свидетельские показания всех членов команды. Однако Бриггс не сделал ничего подобного. Почему?

Вопрос второй: зная, что на судне нет буксирного троса, мог ли рисковать Бриггс, доверяя жизнь всех членов экипажа и своей семьи тонкой и ненадежной снасти, которая легко рвалась, к примеру, во время шторма, даже если ее не снимали искусственно? Не секрет, что порванные во время шторма или в результате неправильного закрепления снасти причиняли большие неприятности парусным судам. В результате таких аварий корабли теряли и маневренность, и быстроходность. Поэтому, зная, что снасти могут рваться, любой опытный капитан всегда выходил в море с запасными снастями. Но неизвестно, был ли запас снастей на «Марии Целесте». И неизвестно, как мог просчитаться опытный капитан, доверяя тяжело груженую, даже перегруженную шлюпку непрочной снасти.

Впрочем, Бриггс мог рассчитать, что легко порвет веревку в момент взрыва. Но тогда не проще ли было не привязывать шлюпку совсем?

Теперь самое время немного поменять местами все составляющие и взглянуть на ситуацию по-другому. Предположим, что причина в том, что Бриггс принял решение покинуть судно, крылась совсем не во взрыве. А к примеру, в том, что в пустынных водах «Мария Целеста» встретила другой корабль.

Возможна ли была подобная встреча? Да, если корабль знал точные координаты маршрута, по которому будет следовать «Мария Целеста». В этом случае не было ничего проще, чем ее догнать.

Итак, предположим, что бригантина встретила в водах другой корабль. Могло ли быть это судно пиратским?

Однозначно нет, так как Бриггс не стал бы останавливаться по приказу неизвестного корабля. А в случае нападения попытался бы оказать сопротивление. Но не было обнаружено никаких следов борьбы. Это означает, что экипаж не сопротивлялся.

Остановиться Бриггс мог только в двух случаях. Первый: если встреча была исключительно мирной. К примеру, если торговый корабль собирался передать какую-то информацию. Очень часто встречные корабли обменивались информацией таким образом. И второй: если встречный корабль был Бриггсу знаком, или он точно знал, кто может находиться на этом корабле.

Предположим, что крышки люков были открыты не из-за взрыва, а потому, что Бриггс что-то искал в трюме. И, возможно, нашел. Увидев же, кто находится на встречном корабле, Бриггс принял решение остановиться и вступить в переговоры, прекрасно зная, что ситуация угрожающая, и ему даже могут грозить уголовные обвинения, например, в контрабанде.

Остановился бы Бриггс в этом случае? Без всяких сомнений. Вполне вероятно, что в результате этой встречи Бриггс мог принять решение перевести всю команду на встречный корабль, покинуть «Марию Целесту».

Покинуть корабль Бриггс мог не только из-за угрозы взрыва. Это мог быть мирный захват — его просто вынудили бросить груз и уйти. Это мог быть вариант вымышленного спасения — к примеру, Бриггсу пообещали затопить судно вместе с опасным грузом и таким образом снять с него как с капитана уголовные обвинения. Бриггс мог поверить в это и уйти с корабля вместе со своими людьми.

И, наконец, Бриггса могли заставить уйти угрозами, предложив на выбор два варианта. Захватчики могли сказать, что «Мария Целеста» все равно будет затоплена. Но они могут предложить команде покинуть судно, а могут и потопить вместе с людьми. Какой капитан согласился бы, чтобы его корабль потопили со всей командой? Без сомнения, он попытался бы спасти людей. Бриггс вполне мог знать, что встречный корабль хорошо вооружен. А на «Марии Целесте» не было ни людей, ни оружия.

Итак, Бриггс мог отдать приказ перейти на другой корабль. Для этого понадобилась шлюпка. Он погрузил всех членов экипажа в шлюпку и повез к другому кораблю. Почему не были взяты личные вещи? Например, на сборы всем могли дать лишь несколько секунд, а потом открыть огонь. А какие личные вещи, когда на тебя нацелены пушки?

Кроме того, это мог быть и обманный маневр, рассчитанный на то, чтобы среди экипажа Бриггса не началась паника. Например, захватчики могли строго приказать не брать личных вещей якобы для того, чтобы члены команды не прихватили бы с собой что-то из опасного груза, спрятанного на корабле. Увидев, что захватчики боятся этого, люди успокоились бы, подумав, что их не собираются убивать. Ведь нет ничего легче, чем обыскать труп, и никто не стал бы следить за тем, не прихватил ли будущий труп с собой что-то личное.

Это могло быть успокаивающим обстоятельством для того, чтобы Бриггс и его люди без паники перешли на другой корабль. Возможно, так и произошло.

Скорее всего, принимая решение покинуть «Марию Целесту», Бриггс не догадывался о том, что всех его людей ждет расправа. Был ли убит экипаж? Скорее всего, да. Если на кону были миллиарды и свобода очень богатого человека, что означают несколько жизней?

Расправившись с людьми, захватчики могли принять решение не топить корабль. Во-первых, потому, что все опасное и противозаконное было уже убрано. А во-вторых, потому, что так история выглядела бы таинственней и загадочней. И самое главное, так происшедшее на «Марии Целесте» не выглядело убийством.

Однозначно одно: Бриггс, его семья и весь экипаж корабля были убиты не на «Марии Целесте». Они были убиты в другом месте — возможно, на другом корабле.

И убийство на этом другом корабле совершенно не означало стрельбу и кровавую бойню, слышную даже на близлежащих островах. Людям, к примеру, могли дать отравленную воду или еду — самый простой, бескровный и тихий способ убийства. К трупам после этого могли привязать груз и сбросить в море. Нашли бы трупы убитых людей? Никогда.

Еще один важный вопрос: остались бы на «Марии Целесте» следы, если бы все действительно произошло таким образом? Могла ли как-то внешне отразиться встреча с другим кораблем?

Нет, не могла, так как не было столкновения. Бриггс мог опустить паруса, что объясняет, почему они были спущены, и остановиться добровольно.

Люди ушли с судна очень быстро, без физического насилия и стрельбы. Никаких телесных увечий людям на борту «Марии Целесты» нанесено не было. В случае же угрозы, к примеру, под дулами пушек или при виде вооруженных захватчиков, вряд ли стал бы кто-то из людей рисковать, оставляя на корабле предупреждающую записку о захвате корабля или какие-то тревожные знаки. Во-первых, за подобное могли убить всех. А во-вторых, какой смысл оставлять знаки, если «Марию Целесту» все равно потопят? Люди могли быть твердо уверены в этом.

И, наконец, самый главный вопрос — кто мог организовать такой профессиональный захват и расправиться с людьми? Ответ тоже один: человек, очень хорошо знакомый с тактикой и стратегией пиратства. Человек, занимающийся пиратством не один год, очень богатый человек, способный за все это заплатить, а главное, доведенный внешними обстоятельствами до того, что был вынужден идти на крайние меры.

Очень неверно думать, что морское пиратство — это исключительно стрельба, абордаж и мордобой, сопровождаемый разнесением всего корабля в щепки. Ничего подобного! Каждая успешная пиратская операция — это прежде всего хорошо продуманная тактика и стратегия.

Известна масса исторических примеров, когда корабли захватывались без единого выстрела, без единого трупа. Это очень известный пример, когда мощно вооруженный корабль с большой опытной командой под угрозой пушек вынуждал корабль с малочисленной командой и без оружия бросить ценный груз и без всякого сопротивления покинуть судно.

Кстати, именно эту тактику очень успешно применяют современные сомалийские пираты — когда лодки, забитые вооруженными автоматами людьми окружают мирного торговца, и под дулом оружия вынуждают команду и капитана покинуть судно. Сомалийские пираты не всегда захватывают экипаж в плен.

Очень часто весь экипаж захваченного корабля высаживают в шлюпку и велят убираться подальше. Сами же грабят корабль. Иногда пираты высаживают на захваченное судно призовую команду и ведут корабль к берегам Сомали. Но известны случаи, когда корабль просто бросают в открытом море. Так появляются брошенные корабли без людей.

Известно, что пустые дрейфующие корабли без единого живого человека часто находят в водах, где свирепствует современное пиратство. Такие корабли-призраки — часть тактики сомалийских пиратов. Если корабль не представляет никакой ценности, или если пираты просто не умеют им управлять, они бросают его в открытом море.

Члены же бывшей команды успевают к тому времени спастись, достигнув другого корабля либо земли. И они страшно боятся возвращаться на покинутый корабль. Ведь это возвращение — верная смерть, если на корабле остались пираты.

Брошенный же корабль становится «призраком» и пугает до смерти тех, кто поднимается на его палубу. В каютах лежат личные вещи. Компьютеры включены. Стоят чашки с недопитым кофе. Записи прерваны на полуслове. В ванных и личных каютах горит свет. В столовой накрыт стол. И во всем этом — ни одного человека!

Кое-что очень сильно напоминает, не так ли? Притом все время такого захвата сомалийскими пиратами сам корабль очень редко получает внешние повреждения. А внутри не остается никаких следов борьбы. Ну кто станет сопротивляться, если все вооружение на судне — это кухонный нож кока, а корабль атакует банда, вооруженная самыми современными автоматами! Как правило, люди не настолько глупы. И если пираты дают шанс покинуть корабль, кто рискнет этим не воспользоваться? Как говорится, дураков нет!

Но в случае современных сомалийских пиратов они всегда забирают груз или заложников, которые могут уплатить миллионные выкупы. В случае же «Марии Целесты» главной мишенью захвата был не груз, а именно люди. Только для того, чтобы заставить людей замолчать.

Могли ли во времена «Марии Целесты» знать подобную тактику? А почему нет? В ней никогда не содержалось ничего сложного. И самым главным всегда было остановить корабль.

Если же удалось его остановить, дальше уже были различные варианты развития событий. Но для пиратского захвата не всегда были характерны кровь и следы борьбы. Подчеркиваю это очень серьезно.

В море существует множество кораблей-призраков. «Мария Целеста» стала самым известным из них, но отнюдь не последним.

Существуют ли истории, похожие на историю «Марии Целесты»? Их множество. И для того, чтобы еще раз подумать о возможной разгадке тайны «Марии Целесты», следует рассмотреть и другие истории.

Одна из них, на втором месте по популярности и известности после «Марии Целесты», — это история корабля «Вестрис».

Несмотря на то, что история «Вестриса» не имеет такой мистики, как история «Марии Целесты», таких сверхъестественных и потусторонних тайн, все равно эти две истории имеют много общего.

Не только потому, что «Вестрис» базировался в Нью-Йорке и судьба этого корабля стала настоящей трагедией. А еще и потому, что обстоятельства того, что именно произошло на «Вестрисе», точно так же не выяснены до сих пор. Постараюсь кратко рассказать эту историю.

«Вестрис» был одним из лайнеров английской судоходной фирмы «Лампорт энд Холл», обслуживавших линию Нью-Йорк-Буэнос-Айрес. Курсируя по этому маршруту, судно заходило на остров Барбадос, в Рио-де-Жанейро, Сантос и Монтевидео.

Построенный в Белфасте в 1912 году верфью «Уоркман и Кларк», «Вестрис» считался счастливым пароходом. Это было двухвинтовое грузопассажирское судно с хорошо развитой надстройкой и вместительными трюмами. Его валовая вместимость равнялась примерно 12000 тонн. Пароход отличался от других судов своего класса хорошими обводами и особой элегантностью.

Счастливым «Вестрис» называли потому, что во время первой мировой войны в одном из рейсов, когда доставлял из Америки во Францию боеприпасы, он был настигнут германским рейдером «Карлруэ», но, развив ход, в тумане скрылся от противника.

В пятницу 9 ноября 1928 года капитан Вильям Карей получил рейсовое задание, которое предписывало закончить на следующий день погрузку и выйти из Нью-Йорка. Для капитана этот рейс на «Вестрисе» должен был быть последним: после него он переходил на другое судно. 10 ноября «Вестрис» вышел в море со 128 пассажирами и экипажем в 197 человек.

Через двое суток, в Атлантике, «Вестрис» исчез. Несколько дней никто не мог выяснить судьбу судна. И только к концу ноября стало известно, что «Вестрис» затонул. Причем затонул при загадочных обстоятельствах, оказавшись на достаточно большом расстоянии от своих последних координат, переданных 12 ноября. Место гибели судна было в стороне от его маршрута, и было абсолютно непонятно, как «Вестрис» оказался там.

Гибель «Вестриса» явилась самой тяжелой катастрофой 1928 года. И хотя корабль тонул в оживленных водах, и были свидетели, никто не мог его спасти.

Впрочем, показания свидетелей, а это десятки судов, бывших поблизости, и ближайшие береговые радиостанции, были весьма неоднозначны. Так, в неофициальных разговорах моряки передавали друг другу подробности о том, что на «Вестрисе» не хватало огромной части команды и людей. Другие говорили, что «Вестрис» вообще без пассажиров и команды дрейфовал в открытом море. Потом неуправляемое судно поглотил начавшийся шторм.

Впрочем, рассказы об отсутствии людей на «Вестрисе» были не совсем верными. В ближайших к месту катастрофы водах были спасены 8 женщин из числа пассажиров. Но показания женщины дать не смогли. Все они были в тяжелейшем состоянии, у всех были явные признаки травматической амнезии (потеря памяти в результате травм головы). Никто из них не мог объяснить, что именно произошло на «Вестрисе», и куда делись остальные пассажиры. К концу первых суток после спасения две женщины скончались. А к остальным так и не вернулась память — вернее, тот фрагмент памяти, в котором могли быть воспоминания о гибели корабля.

Казалось очень странным, что большой современный лайнер, еще не старый, имевший высший класс регистра Ллойда и свидетельство на годность к плаванию, выданное правительством США, на несколько суток полностью исчез из поля зрения всех морских служб и радиостанций, затем нашелся в стороне от своего маршрута и затонул от легкого шторма, который запросто выдержали десятки находившихся в том же районе судов.

В Англии и США было назначено официальное расследование. Суд провел 40 заседаний, но так и не выяснил истинные причины катастрофы. Во время следствия, которое проводилось в США, один американский эксперт очень резко и грубо высказался о деятельности капитана «Вестриса», заявив, что они представляют собой «сочетание предельной глупости с вопиющей безграмотностью».

Но тело капитана так и не нашли. Скорей всего, он погиб вместе с судном, если присутствовал в тот момент, когда корабль затонул. Так как странные обстоятельства только запутывали следствие и не были выяснены, властям не оставалось ничего другого, кроме как свалить всю вину на капитана, заявив, что тот допустил ошибки в управлении судном.

Но был ли капитан на самом деле виновен в происшедшей катастрофе? Расследование так этого и не выяснило.

10 ноября, в день отхода парохода, грузовые и угольные люки задраили до выхода в море. Груз, который перевозило судно, был самым разнообразным: грузовики, консервы, обувь, а также медикаменты и химические реактивы для фармацевтической промышленности. Так же на «Вестрис» было загружено около 3 тонн угля. В то время в США не существовало какого-либо закона о перегрузке судна, а также о том, что некоторые грузы нельзя совместно перевозить в трюме — к примеру, уголь и химикаты, медикаменты. Поэтому судоходная инспекция Нью-Йоркского порта беспрепятственно выпустила пароход в плавание.

Через день плавания погода резко ухудшилась. А 12 ноября вода стала попадать в трюм: началась слабая течь. В тот день утром подносчики угля жаловались, что вода поступает в угольную яму по правому борту, и при работе у них промокают сапоги. Кроме этого, в трюме над некоторыми грузами появились странные испарения, похожие на выделения какого-то ядовитого газа. Это вызвало тревогу у многих членов экипажа. Происхождения этих испарений никто, в том числе и капитан, не мог объяснить.

Вечером 11 ноября дежурный оператор на американской военно-морской радиопеленгаторной станции в Бетани-Бич определил по своей карте, что с полудня пеленг не определяет координаты судна «Вестрис». «Вестрис» как будто исчез из зоны пеленга. Это вызывало тревогу, и с кораблем постоянно пытались наладить связь. Но связи не было, как будто «Вестрис» вообще не выходил в море.

«Вестрис» последний раз запеленговали именно 11 ноября, до того, как оператор обнаружил отсутствие связи и координат. Судя по последним координатам, «Вестрис» изменил свой маршрут и идет в совершенно другую сторону. Это могло означать только одно: на корабле что-то случилось.

В понедельник 12 ноября «Вестрис» появился в эфире-: сигнал с него перехватил находящийся поблизости пароход «Креола». Вот что передавал «Вестрис»:

11.40 — «Сейчас садимся в шлюпки»;

12.30 — «Скоро вынуждены будем оставить судно»;

13.07 — «Ждать больше не можем. Покидаем судно»;

13.22 — «Сейчас садимся в шлюпки».

Это было последнее сообщение с «Вестриса». К месту катастрофы стали прибывать корабли. Но спасти удалось лишь несколько человек. Катастрофа «Вестриса» унесла 159 человеческих жизней. Их следы обнаружены не были.

Трупы пассажиров и экипажа «Вестриса», в том числе капитана, никто не нашел. 8 женщин, выживших после катастрофы, ничего не рассказали о том, что случилось. К ним так и не вернулась память. Как именно и от чего погиб «Вестрис», тоже покрыто мраком. Нет ясности в том, почему капитан велел всем садиться в шлюпки и покинуть корабль. Почему было принято такое страшное решение — уходить с корабля? На этот вопрос не существует ответа.

Официально «Вестрис» никто не сравнивал с «Марией Целестой», но неофициально он точно так же стал кораблем-призраком, кораблем-загадкой, мгновенно получив известность у любителей страшный морских историй. Версия о том, что причиной гибели «Вестриса» стал его груз, сразу заставила исследователей проводить параллели. Ведь версия о том, что «Мария Целеста» погибла из-за своего груза, до сих пор считается одной из самых главных.

Официальное расследование причин катастрофы «Вестриса» началось 22 апреля 1929 года. Оно проводилось в здании Королевского общества инженеров-строителей в Лондоне под председательством комиссара морских аварий. Ему помогали 5 экспертов по вопросам судостроения и мореплавания. Следственную комиссию интересовали в этом деле самые незначительные на первый взгляд детали и подробности. Так, следствие даже пугали суммы, затраченные на постройку судна в 1912 году.

Следователи так и не пришли к однозначному мнению о причинах гибели судна. Так, в первом пункте перечня причин гибели «Вестриса» было написано следующее: «Перегрузка судна выше его грузовой марки на семь дюймов». Но все прекрасно понимали, что это просто отписка. А настоящие причины так и не были установлены.

История «Вестриса» была не единственной историей загадочной гибели судна при обстоятельствах, сходных с обстоятельствами катастрофы «Марии Целесты». До «Вестриса», веком раньше, был еще один громкий случай, вызвавший в обществе огромный резонанс и обсуждение того, как происходят на самом деле загадочные исчезновения судов. Что происходит в море, почему внезапные катастрофы поражают суда, не имеющие никаких видимых причин для печальной судьбы, новые, исправные корабли в отличном техническом состоянии?

В 1869 году особое внимание морских кругов Англии привлек случай загадочного исчезновения парохода «Сити оф Бостон». Для того времени это был большой и современный пароход: валовая вместимость 2278 тонн, длина 101 м, ширина 12 м, высота борта 8,5 м. Мощная паровая машина обеспечивала ему скорость 12 узлов.

28 января 1870 года «Сити оф Бостон», приняв на борт 177 человек в Нью-Йорке, под командованием капитана Халкроу вышел в Ливерпуль. После этого судно исчезло. Исчезло загадочно, без всяких следов. Судьба его до сих пор вызывает различные догадки и предположения.

Судно полностью исчезло из поля зрения людей. Не было найдено также обломков кораблекрушения. Через 6 месяцев после исчезновения «Сити оф Бостон» в своем выступлении на годовом заседании президент Королевского общества кораблестроителей лорд Хэмптон сказал: «Огромный пакетбот «Сити оф Бостон» настолько долго задержался в рейсе, что сейчас его следует считать погибшим. Катастрофическое число гибнущих судов свидетельствует, что где-то допущена ошибка: то ли в конструкции, то ли в погрузке этих судов. По делу «Сити оф Бостон» мы склонны считать причиной его гибели перегрузку».

Замечание президента общества о якобы возможной перегрузке судна настолько задело владельца исчезнувшего парохода Вильяма Инмана, что он рискнул начать судебный процесс против лорда Хэмптона «за клевету». На процессе документально утверждалось, что никакой перегрузки на корабле допущено не было. Также были представлены документы о полной технической исправности судна, о том, что никаких поломок или нарушений перед выходом корабля в рейс не было. А команда была укомплектована профессионалами, способными справиться с любой неисправностью судна.

Перегрузка доказана не была. Судьба же судна стала загадкой. А ровно через год после исчезновения корабля на побережье Корнуэлла в Англии нашли деревянную шлюпку с надписью «Сити оф Бостон». Шлюпка была абсолютно целой, без пробоин и повреждений. На одной из банок этого немого свидетеля была сделана ножом надпись, оставленная, по всей видимости, кем-то из членов экипажа. Из этой надписи следовало, что экипаж судна был вынужден срочно покинуть корабль и сесть в шлюпки. Найденная шлюпка была одной из тех, куда спустились с корабля члены экипажа.

Почему команда в полном составе была вынуждена покинуть судно? Что произошло — шторм или угроза на борту самого корабля? Никаких объяснений этому странному факту не было. А судьба «Сити оф Бостон» стала еще одним дополнением к легенде о кораблях-призраках — тех призраках, с которых из-за загадочных обстоятельств была вынуждена сбежать команда, оставляя сами корабли на произвол судьбы.

Что касается людей, находившихся на этом корабле, то никто из членов экипажа и пассажиров «Сити оф Бостон» не был обнаружен ни среди живых, ни среди мертвых. Все они исчезли без единого следа. Впоследствии ни одна из фамилий этих людей так и не всплыла ни при каких обстоятельствах. Все они бесследно исчезли.

Рассмотрим еще два очень известных примера — таких же знаменитых, как и два предыдущие.

В октябре 1913 года в Атлантике был замечен английский парусник «Марлборо», исчезнувший…ровно 23 года назад! Корабль плыл без команды: на судне не было обнаружено ни одного человека и никаких человеческих останков. Те, кто обнаружил парусник, до конца своих дней были уверены в том, что команда корабля в полном составе попала на «Летучий голландец». Кстати, есть очень серьезное морское поверье — в него верят до сих пор, согласно которому команда, исчезнувшая с корабля в море, в полном составе поступает служить на «Летучий голландец» — навсегда. Именно так «Летучий голландец» пополняет свою команду, заменяя тех, кому вышел срок находиться в аду. Многие верят в то, что люди с кораблей пропадают именно из-за «Летучего голландца» — вечного призрака, служащего гранью между земной жизнью и адом. Ведь даже в древности люди верили в то, что морские пространства способны открыть границы нескольких потусторонних миров.

Парусник «Марлборо» выглядел точно так, как и «Мария Целеста». В каютах находились личные вещи матросов, даже трубки, на корабле был забыт судовой журнал с последними координатами и полным отсутствием упоминаний или даже намеков о том, что могло произойти. Не было никаких следов борьбы, никаких засохших пятен крови. Полная заброшенность, вещи на местах — над всем этим витала та де самая атмосфера ледяного суеверного ужаса, который до сих пор окружает «Марию Целесту».

Какая судьба постигла «Марлборо», и особенно, почему команде срочно понадобилось покидать судно, выяснить так и не удалось. Загадка судьбы этого корабля до сих пор покрыта мраком.

Следующий пример немного непохож на предыдущие, но, тем не менее, он очень показателен и интересен. 10 апреля 1963 года атомная подводная лодка ВМФ США «Трэшер» исчезла в Атлантике вместе с 129 членами экипажа. Лодка не найдена до сих пор. Более того, нет ни одного следа. На борту не было ни вооружения, ни военных. Находились на борту и составляли экипаж инженеры, техники и рабочие с верфи. Цели этого плавания были абсолютно мирными и научными. Лодка должна была испытывать погружения на огромную, раньше недопустимую глубину.

Именно поэтому на ней были научные, инженерные кадры. Сопровождал ее небольшой корабль, который должен был помогать в этом эксперименте. На него должны были поступать сигналы с подлодки.

Каждый раз лодка погружалась все дальше и дальше, подавая сигналы на корабль. И вот, наконец, глубина погружения составила 330 метров. На 330 метров раньше подлодки не погружались никогда. Но сплав корпуса «Трэшера» специально был составлен и рассчитан так, чтобы выдержать такую глубину.

Вначале все шло хорошо. Но очень скоро на корабле приняли сообщение следующего содержания: «Есть некоторые проблемы. Очень странно… странно… нужно покинуть…».

После получения этого сообщения на корабле началась паника в буквальном смысле слова! Как можно покинуть подводную лодку, находящуюся под водой на колоссальной глубине? Да любой человек, который вздумает покинуть лодку, будет тут же расплющен и взорвется от такого давления, это верная смерть! На корабле срочно принялись налаживать радиосвязь с подлодкой, но неожиданно лодка исчезла со всех радаров, а все приборы показали полное отсутствие сигнала радиосвязи.

Через полчаса на корабль неожиданно пришло еще одно сообщение с подводной лодки: «Нужно бежать… очень странно… странно… всем уходить…». И всё. Текст прервался. Это сообщение оказалось последним.

Дальше подлодка так и не вышла на связь. На корабле делали все возможное, отправляли на лодку огромное количество сообщений, но больше подлодка не отвечала. Никаких ответов не было. Не было и сигнала на радарах. Все приборы показывали, что в водах лодки нет — пустота.

Но самым интересным было другое! Никакого подводного взрыва не было. Современные радары на корабле без труда определили бы подводный взрыв. Предполагая, что возможны проблемы, их специально настроили на это. Но никакого взрыва под водой не произошло. Лодка просто исчезла со всех приборов, а связь с ней превратилась в гробовую тишину.

Пришлось связываться с землей. С корабля сообщили, что лодка исчезла при очень странных обстоятельствах, и запросили помощь. Начались спасательные работы.

На поиски лодки отправили 5 эсминцев, 1 фрегат, 2 атомных подводных лодки. Но ничего обнаружено не было. Никаких следов и никаких обломков. Абсолютная пустота.

На допустимую глубину в батискафах погружались водолазы. Предполагалось, что обломки лодки могут всплыть на поверхность. Но ничего не всплыло. Адмирал ВМФ официально заявил об исчезновении подводной лодки и о том, что никаких следов обнаружено не было.

Поисковые экспедиции, кстати, продолжаются до сегодняшнего дня. А ВМФ США объявил большую денежную награду за нахождение подводной лодки либо за любую информацию, конечно, документально подтвержденную, способную пролить след на ее судьбу. Эта награда, хоть и существует на бумаге, но до сих пор висит в воздухе. До дня сегодняшнего ее еще никто не получил.

Уже в современности, сейчас, когда существует мощная современная техника и компьютеры, было исследовано морское дно в месте исчезновения подводной лодки. Но на дне ничего обнаружено не было: ни единого обломка, способного дать объяснение происшедшей трагедии. Более того, рельеф дна был гладкий и четкий. На нем не было ни трещин, ни впадин, ни бугров, ни возможных подводных пещер. Никаких углублений или странностей, способных объяснить исчезновение. Американская подводная лодка исчезла в полном смысле этого слова.

Морские тайны — одни из самых интересных и загадочных тайн в мире. Но кто знает, сколько еще загадок хранится в недоступной и пока неизученной, далекой и пугающей океанской глубине? Так океанское дно скрыло не только парусники, не только попавшие в шторм или перегруженные корабли, но и современную подводную лодку, построенную через огромный промежуток времени после катастрофы «Марии Целесты». Но несмотря на то, что «Мария Целеста» была парусной бригантиной и плавала по морю, перевозя абсолютно мирные грузы, атомная подводная лодка, построенная исключительно ради военных целей, как бы повторила ее странную судьбу. С той только разницей, что следы подлодки так и не были обнаружены на поверхности.

Говоря о кораблях-призраках, которые, как видно из описанных выше примеров, существовали на всех широтах, во всех водах, во все времена, никак нельзя обойти место, которое пользуется особенно дурной славой и получило свою печальную известность благодаря одному определенному факту: именно в этом месте было найдено больше всего погибших кораблей.

Это место — не только любимый источник сюжетов для голливудских сценаристов и писателей-фантастов. Оно хорошо известно и более широкой публике, так как за долгие годы стало именем нарицательным. И означает оно мистику, тайну, загадку, неопределенность и страх. Это дорога в один конец, окутанная всевозможными преданиями и легендами, большинство которых гласит только одно: тот, кто туда попал, должен забыть дорогу назад. Это место Бермудский треугольник. И действительно, не нужно никаких пояснений к этим двум словам. Ими и так все сказано.

Свою печальную славу Бермудский треугольник заслужил еще в 1840 году, когда недалеко от порта Нассау, столицы Багамских островов, было обнаружено французское парусное судно «Розали», находившееся в дрейфе. На нем были подняты все паруса, имелась вся необходимая оснастка, но сама команда корабля отсутствовала. Это показалось не только странным, но и страшным.

После осмотра было установлено, что судно находится в прекрасном состоянии, не имеет вообще никаких повреждений, а груз судна полностью цел. На корабле все было в порядке — и никаких следов экипажа. Куда исчез экипаж?

На корабле был найден судовой журнал, но никаких записей, поясняющих исчезновение команды и капитана, в нем не обнаружили. «Розали» стала первой загадкой Бермудского треугольника.

Следующим судном, обнаруженным без команды, стал парусный бриг «Россини». Впрочем, с этим кораблем дело было более ясно. Было установлено, что во время плавания возле Багамских островов оно село на мель. Команда покинула его на шлюпках, а во время прилива корабль подхватили волны и унесли в открытое море. Шлюпки же с командой потопил шторм.

Долгое время морские истории путали это судно с «Розали». Многие считали, что «Розали» и «Россини» — один и тот же корабль. На самом деле это было совсем не так. Просто истории двух этих кораблей оказались на удивление похожими.

Именно в те годы впервые заговорили о том, что в районе Бермудского треугольника появился «Летучий голландец», страшное проклятие всех суеверных моряков. Второй версией стала версия о том, что в этом районе открыт какой-то неземной водоворот, в котором действуют потусторонние силы.

Участок моря между Бермудскими островами, Майами во Флориде и Пуэрто-Рико отнесли к загадочному и опасному треугольнику. Стали твердо верить в то, что попав в данный участок, судно может испытать различные трудности и превратности судьбы, опасные не столько для самого корабля, сколько для присутствующей на борту команды.

Так в мире началась страшная история Бермудского треугольника. Наибольшую славу этому месту принесла, конечно же, «Мария Целеста», как раз и попавшая в самый опасный район.

Но самым урожайным на странные и страшные морские происшествия в Бермудском треугольнике стал все-таки век двадцатый. 20 октября 1902 года в атлантическом океане было найдено немецкое торговое четырехмачтовое судно «Фрея» — без экипажа. Погода в те дни стояла прекрасная. Никаких штормов не было больше месяца. И у тех, кто обнаружил пустой корабль, возник только один вопрос: что могло случиться с командой, куда исчезли люди?

Самое интересное и страшное заключалось в другом. Морская история знает немало примеров кораблей-призраков с невыясненной судьбой, при загадочных и непонятных обстоятельствах оставленных людьми. Но никто и никогда не мог определить, вывести единый критерий, какой именно корабль может постигнуть страшная судьба.

По каким параметрам корабль выбирается на роль призрака? Какие обстоятельства способствуют тому, что судно поражает знак смерти? И откуда берется этот самый знак смерти, превращающий исправный и красивый корабль в страшный призрак, вечный символ чудовищной катастрофы? Кто выбирает эту роковую отметину, кто ставит этот знак смерти, сопутствующий вечной обреченности и проклятию? И как узнать, какой именно корабль может оказаться в зоне неизвестного поражения, отправляясь в путь? Увы, ответов на эти вопросы нет. Их никто еще не придумал, и никто не нашел.

Нет и внятного логического объяснения тому, какой именно корабль может оказаться под угрозой. Да и что это за угроза, так же довольно сложно понять.

4 марта 1918 года от острова Барбадос отошел американский грузовой корабль «Циклоп», водоизмещением 19 тысяч тонн с 309 членами экипажа. На его борту находился достаточно ценный груз — марганцевая руда. Это было одно из крупнейших судов, в длину оно имело 180 метров и обладало прекрасными мореходными качествами. «Циклоп» направлялся в Балтимор, но в порт назначения так и не пришел. Никаких сигналов бедствия с него никто не зафиксировал.

Несмотря на исправную связь, не было получено никаких сигналов о том, что корабль вынужден изменить курс. Просто в один прекрасный день «Циклоп» полностью исчез из поля зрения, радиосигналов и всех береговых служб. Он исчез неизвестно куда.

Вначале было выдвинуто вполне логичное предположение о том, что корабль неожиданно атаковала немецкая подводная лодка. Шла Первая мировая война, и в водах Атлантики постоянно встречались немецкие подводные лодки. Но изучение военных архивов, в том числе и немецких, не подтвердило это предположение. Если бы немцы атаковали, торпедировали и потопили такое большое судно, как «Циклоп», то они обязательно оповестили бы об этом весь свет. Это был бы весьма значительный воинский подвиг. Но никаких разговоров ни о чем подобном не было.

Вторым предположением стала версия о том, что корабль все-таки потопила подводная лодка, но своя. Якобы по ошибке своя же подлодка торпедировала мирный грузовой корабль, приняв его за немецкий. Но и эта версия не получила своего подтверждения. Гибель крупного судна — не иголка в стоге сена. Ее не так-то просто спрятать. Тем более, что на месте гибели «Циклопа» могли остаться обломки кораблекрушения. Эти обломки могло прибить к берегу, их могли обнаружить другие корабли. В конце концов, мог спастись хотя бы один человек из 309. Но ничего подобного не было.

«Циклоп» просто исчез, как будто кто-то стер корабль с карты мира. Был — и нет. Никто не знал, как подобное могло произойти.

Спустя несколько лет командование военно-морского флота США сделало следующее заявление: «Исчезновение «Циклопа» является одним из самых крупных и трудноразрешимых случаев в анналах военно-морского флота. Точно не установлено даже место его катастрофы, не известны причины несчастья, не обнаружено ни малейших следов гибели. Ни одна из предложенных версий катастрофы не дает удовлетворительного объяснения, не ясно, при каких обстоятельствах пропало судно».

Военные люди, приверженцы строгой логики, как бы расписались в полнейшей своей беспомощности. Так что же могло быть причиной исчезновения судна? Президент США Томас Вильсон заявил, что «только Бог и море знают, что произошло с кораблем».

Можно до бесконечности продолжать печальный список судов, исчезнувших в районе Бермудского треугольника. К сожалению, он очень велик. Все эти случаи весьма таинственны и не поддаются никаким логическим объяснениям. Но очень скоро в Бермудском треугольнике стали пропадать не только корабли. К ним добавились…самолеты.

С исчезновением самолетов интерес к злополучному треугольнику значительно возрос и стал всячески подогреваться прессой. Не случайно к Бермудскому треугольнику проявили внимание не только моряки и летчики, но и географы, ученые-исследователи морских глубин. Научные исследования и экспедиции финансировались правительствами разных стран. А первопричиной этому послужили все-таки не корабли, а исчезновение американских самолетов.

В начале декабря 1945 года с авиабазы военно-морских сил США в Форт-Лодердейле во Флориде в полет отправились 5 бомбардировщиков-торпедоносцев типа «Эвенджер». Все они исчезли без всяких следов. Связь, как и в случае с кораблями, прервалась. Никаких следов обнаружено не было.

А вот данные уже послевоенного времени. 2 февраля 1953 года немного севернее Бермудского треугольника совершал полет английский военно-транспортный самолет с 39 членами экипажа и военными на борту. Внезапно с ним прервалась радиосвязь, а в назначенное время самолет на базу не вернулся. Посланное на поиски к предполагаемому месту катастрофы грузовое судно «Вудуорд» ничего обнаружить не смогло. Дул сильный ветер, на море были небольшие волны. Но не были найдены ни маслянистые пятна на поверхности воды, ни обломки.

Ровно через год, почти на том же месте, исчез самолет военно-морских сил США. На борту его было 42 человека. Сотни судов бороздили океан в надежде найти хотя бы останки самолета. Но снова все их поиски оказались полностью безуспешными. Ничего найти не удалось. Никакого объяснения причины катастрофы американские специалисты дать так и не смогли.

Полный список пропавших в районе Бермудского треугольника составляет свыше 60 кораблей и самолетов. Заканчивается он гибелью грузового судна «Анита».

В марте 1983 года оно вышло с углем в Атлантику из порта Норфолк и направилось в Гамбург. В районе Бермудского треугольника судно попало в шторм, и, не подавая бедственного сигнала «SOS», исчезло. Через несколько дней в море нашли один-единственный спасательный круг с надписью «Анита». Никто из людей, находившихся на борту, не выжил.

Площадь Бермудского треугольника в границах между Бермудскими островами, Майями во Флориде и Пуэрто-Рико составляет свыше одного миллиона квадратных километров. Рельеф дна в этой акватории изучен очень хорошо.

На шельфе всех указанных мест было проведено множество бурений с целью отыскать нефть и другие полезные ископаемые. Течение, температура воды в разное время года, ее соленость и движение воздушных масс над океаном — все эти природные данные занесены в специальные каталоги. Этот район не особенно сильно отличается от других похожих географически мест.

И тем не менее, именно этот район на протяжении веков пользуется самой плохой славой. Это район вечных катастроф — место на карте земного шара, где оставила свой четкий знак смерть.

Именно в районе Бермудского треугольника загадочно, без всяких причин и объяснений, исчезали самолеты, подводные лодки и корабли. Причем исчезали так, что никаких следов обнаружено не было.

Кто стоит за страшной схемой исчезновения кораблей — потусторонние силы, силы природы или определенные преступные группировки, которым выгодно сохранять за Бермудским треугольником такую вот особую славу? Все версии могут быть верными. А раз так, то убийство капитана Бриггса и исчезновение бригантины «Мария Целеста» связаны с современными загадками пропавших кораблей. За каждым из таких случаев стоят никому не известные убийства, совершенные почти по одинаковой схеме.

Автор схемы один или их было множество, рано или поздно разберется история. В любом случае, исчезновения кораблей — всегда предумышленные убийства. Ведь за каждым из таких случаев всегда стоит чья-то смерть.

Content

Ирина Лобусова
Идеальное убийство. Мыслить как преступник

Предисловие

Глава 1. Мистика подделок Караваджо, или Мистификация убитого гения

Ночь с 31 июля на 1 августа 2008 года, город Одесса

Начало XVII века, Ла-Валетта, Мальта

Глава 2. Интриги Рафаэля, или Пособие для спецслужб

Глава 3. Смерть Моцарта

Глава 4. Эдгар Аллан По. Предвыборное убийство, или Проклятие ворона

Глава 5. Убийство капитана Бриггса