Кэрола Данн

Смерть в Вентуотер-Корте

Роман

Carola Dunn

Death at Wentwater court

© Carola Dunn, 1994

Школа перевода В. Баканова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Моей маме, которая еще застала мягкие корсеты и шерстяные трико.

Пролог

Полночь в клубе «У Чиро». Стихли заключительные аккорды чарльстона, темнокожие музыканты отложили инструменты. Вновь загудели голоса, зазвучал смех, и молодой человек повел свою спутницу прочь от танцпола. Наблюдавший за ними мужчина отметил, что хорошо скроенный вечерний костюм юноши помят, а лицо налито краской – слишком яркой, такую не спишешь даже на энергичный танец. Девицу, которая повисла у молодого человека на руке, его внешний вид, похоже, ничуть не заботил. Впрочем, из-за избытка косметики разглядеть выражение ее лица было трудно. Украшенное блестками платье с заниженной талией не доходило девице до щиколоток – вопреки моде, которая в этом сезоне диктовала подолы подлиннее. Короткая стрижка и бусы наводили на мысль то ли о хористке, то ли о представительнице золотой молодежи.

Наблюдатель с презрительной улыбкой подошел к парочке и обратился к молодому человеку:

– На пару слов, приятель.

Тот глянул на мужчину с мрачной неприязнью.

– Черт возьми, а подождать нельзя?

– Ты ведь завтра едешь в Гэмпшир? Я только что узнал.

– Да. Отец настойчиво зовет на Рождество всю семью. Но через две недели я вернусь. В чем дело?

– Горю желанием полюбоваться вашим родовым гнездом. Пригласи меня.

– Черт, не могу!.. Так, Глория, иди-ка к нашему столику.

Молодой человек легонько шлепнул спутницу по пятой точке, затянутой в розовый искусственный шелк. Девица, надув пунцовые губки, подчинилась, однако на ходу бросила на мужчину призывный взгляд.

– Тебя сестрица подговорила, подозреваю? – угрюмо спросил молодой человек.

– Подозревай, что хочешь. Мне нужно приглашение.

– Папаша сочтет это чертовски странным.

– А что скажет твой «папаша», если пронюхает об одном маленьком дельце, а? – Угроза в голосе мужчины заставила молодого человека побледнеть. – Я не претендую на участие в семейном рождественском ужине. Мне вполне подойдет следующий день. И я останусь встретить Новый год. Тысяча девятьсот двадцать третий наверняка будет удачным.

– Очень мило. – Теперь в голосе молодого человека звучало лишь раздражение. – Считай, ты приглашен.

Он отвернулся, побрел сквозь шумную толпу к столику, заказал коктейли. Через пять минут музыканты заиграли вновь, и молодой человек подхватил свою хористку и в надежде позабыть все горести рванул танцевать.

К тому времени источник его расстройства уже покинул заведение, сел в «ланчестер» и назвал шоферу адрес. На тонких губах мужчины играла холодная удовлетворенная улыбка.

Глава 1

– Он плохо кончит, помяните мое слово. А она и пальцем не пошевелит, чтобы его остановить. Детишек жалко. – Тучная дама тяжело вздохнула, и ее старомодная накидка желтовато-зеленого цвета пошла волнами. – Четверо деток, да еще один на подходе.

Дэйзи Дэлримпл каждый раз удивляло то упорство, с которым совершенно незнакомые люди пичкали ее своими откровениями. Ей пересказывали истории жизни, описывали супружеские беды и жаловались на проступки детей. Не то чтобы Дэйзи возражала: в будущем она планировала написать роман, а значит, все услышанное рано или поздно пригодится.

И все же было любопытно: почему люди поверяют ей сокровенные тайны?

Тучная дама, которую дочь наградила пьяницей-зятем, сошла в Альтоне. Дэйзи осталась одна в женском купе второго класса. Она забралась коленями на сиденье и внимательно посмотрела на свое отражение в маленьком зеркале, любезно предоставленном железнодорожной компанией. Самое обыкновенное лицо: округлое, с розовыми щеками. Ничего особенного, располагающего к откровенности. У человека, которому хочешь излить душу, считала Дэйзи, глаза обязательно должны быть темные и проникновенные – а не такие вот голубые и жизнерадостные.

В уголке ее губ – они напоминали скорее яркую розу, чем бледный бутон, – темнела маленькая коричневая родинка. Родинка эта была настоящим проклятьем, поскольку не желала исчезать даже под слоем пудры. Зато россыпь веснушек на носу маскировке поддавалась. Дэйзи достала из саквояжа косметичку и решительно взмахнула пуховкой. Затем тронула губы помадой и улыбнулась отражению в зеркале. Вот так, выше голову! Дэйзи впервые получила серьезное писательское задание – от журнала «Город и деревня». Она ехала собирать материал для очерка и, надо признать, испытывала волнение – даже немного нервничала.

В двадцать пять лет пора быть опытной и уверенной в себе. Почему же мандраж не уходит? Если не добиться успеха… Нет, о мрачных перспективах лучше не думать.

Так, шляпка-клош. Не слишком ли броская для профессиональной писательницы? Дэйзи купила эту изумрудно-зеленую вещицу в отделе уцененных товаров универмага «Сэлфридж». Пожалуй, нет, не броская. Напротив, очень хорошо оживляет старое темно-зеленое пальто из твида – как и было задумано. Дэйзи поправила серую меховую горжетку, позаимствованную у Люси. Горжетка выглядела элегантней, чем шерстяной шарф, хотя холодным январским утром шарф грел бы лучше.

Дэйзи вновь села и взяла газету, оставленную тучной дамой. Обычно Дэйзи не слишком рьяно следила за новостями. В заголовках за сегодня, второе января тысяча девятьсот двадцать третьего года, вроде бы ничего нового не было. Все то же, что и неделю-две назад: беспорядки в Руре и Ирландии; выступления Муссолини в Италии; неуправляемая инфляция в Германии.

Дэйзи развернула газету, прочла коротенькую заметку о новых сокровищах гробницы Тутанхамона. В глаза бросился заголовок:

ОГРАБЛЕНИЕ ФЛЭТВОРДОВ

К делу подключается Скотленд-Ярд

Дэйзи училась с дочерью лорда Флэтворда в одной школе – правда, в разных классах. Упоминание знакомой фамилии вызвало куда больше интереса, чем важные новости из-за рубежа.

Лорд Флэтворд устроил новогодний бал в своем поместье, а под утро воры вынесли из особняка дорогостоящие украшения гостей.

Дальше Дэйзи прочесть не успела: перестук колес стал медленнее и глуше, поезд затормозил. Станция Вентуотер. Дэйзи подергала кожаный ремень и опустила запотевшее от дыхания окно. В купе ворвался морозный воздух, пропитанный паровозным дымом. Элегантность элегантностью, но как бы не просквозило…

Хорошо хоть волосы немного греют. Утром Дэйзи собрала их в узел на самом затылке, пониже шляпки, и сейчас порадовалась, что в свое время послушала матушку и не остригла свои медово-каштановые локоны.

Поезд с грохотом и лязгом замер. Дэйзи высунула голову в окно, крикнула:

– Носильщик!

На зов откликнулся мужчина с деревянной ногой – собственную он наверняка потерял на войне. Несмотря на увечье, носильщик проворно пересек очищенную от снега платформу и почтительно тронул козырек форменной фуражки. Дэйзи вышла на улицу, крепко держа бесценный фотоаппарат Люси.

– Багаж, мадам?

– Да, и к сожалению, немаленький, – с сомнением протянула она.

– Не волнуйтесь, мадам.

Носильщик бодро заскочил в купе, достал с полки ее чемодан, штатив, кожаный саквояж и портативную пишущую машинку, предоставленную редактором. Затем, нагруженный под завязку, как-то сошел вниз, опустил вещи на землю, захлопнул дверь купе и поднял руку.

– Отправление! – крикнул он кондуктору.

Тот подул в свисток и взмахнул зеленым флажком.

Состав с пыхтением тронулся. Дэйзи по мостику перешла на противоположную платформу и оглянулась. Вокзал представлял собой скорее полустанок, и Дэйзи была единственным сошедшим здесь пассажиром. В крошечное здание у главной платформы вели две двери с вывесками. За первой находилась камера хранения, за второй – зал ожидания и билетные кассы.

Гэмпшир лежал под плотным снежным одеялом, сверкавшим на солнце. На голых ветвях деревьев искрился иней. Единственными живыми существами во всей округе были мужчина в униформе, несший через рельсы багаж Дэйзи, да нахохленная ворона на станционном частоколе.

– Разрешите ваш билет, мадам.

Дэйзи протянула билет, носильщик его прокомпостировал.

– Мне нужно в Вентуотер-Корт. Это далеко?

– То ли миля, то ли три.

– Господи!

Дэйзи обреченно посмотрела на груду багажа, затем на свои модные кожаные ботинки: высокий каблук, шнуровка. Они определенно не были рассчитаны на долгий переход по заснеженным проселочным дорогам, а размеры полустанка не предполагали наличие такси или хотя бы пролетки.

– Не переживайте, мадам. Его светлость всегда присылает за гостями авто. Видно, его в такую погоду просто трудно завести.

– Беда в том, что я не совсем гость, – призналась Дэйзи. – Я готовлю очерк о Вентуотер-Корте для журнала.

Носильщик – он же начальник станции, он же билетер – восхищенно причмокнул.

– Вы, мадам, значит, писательница? Тоже здорово. Ну, раз вам идти пешком, я могу позвать мальчишку из деревни – после привезет ваши пожитки на тачке. Или, хотите, позвоню в Альтонский гараж, пришлют за вами наемное авто.

Дэйзи обдумала оба варианта. Первый – неудобный, второй – дорогостоящий. Затраты потом компенсирует журнал, однако сейчас у нее может не хватить наличности.

Послышался рев мощного мотора, и на станционный двор въехал темно-зеленый «роллс-ройс» модели «сильвер-хост». Медная отделка на длинном капоте сверкала. Из машины выскочил шофер в униформе.

– Надо полагать, его светлость считает вас гостьей, мадам, – удовлетворенно заключил носильщик и подхватил багаж.

– Мисс Дэлримпл? – подошел шофер. – Я Джонс, из поместья. Простите, что опоздал, мисс. Машина немного заартачилась сегодня с утра, обычно-то так не бывает. Только холодно нынче – жуть, надо было мне пораньше ее завести.

– Ничего страшного, Джонс.

Дэйзи одарила его лучезарной улыбкой. Все-таки есть Бог на небесах, ура.

Шофер открыл перед ней дверь, затем помог носильщику уложить вещи в багажник. Дэйзи откинулась на мягком кожаном сиденье. Да, быть дочерью виконта определенно приятно.

Если бы не ее связи, она бы ни за что не получила заказ на очерк о родовом поместье. Самого графа Вентуотера Дэйзи не знала, однако была знакома с его старшим сыном Джеймсом – лордом Беддоу, с дочерью графа – леди Марджори и с его сестрой – леди Джозефиной. Редактор Дэйзи справедливо полагал, что двери, закрытые для писателя-простолюдина, широко распахнутся перед достопочтенной Дэйзи Дэлримпл.

«Роллс-ройс» выехал со станции, спустился с холма и свернул в деревню Нижний Вентуотер. По замерзшему пруду с визгом и хохотом катались тепло одетые ребятишки. Из-под полосатых шарфов и вязаных шлемов весело блестели глаза.

За небольшой каменной церковью узкая дорога пошла в холмы – то вверх, то вниз, вдоль полей, ферм и рощиц. Снег на проезжей части лежал нетронутым, виднелись лишь две колеи глубиною восемь футов, проложенные графским автомобилем на пути к станции. Дэйзи вновь порадовалась: хорошо, что не пришлось топать пешком.

Посреди лесочка стояла кирпичная сторожка, охранявшая распахнутые кованые ворота. Машина их миновала, и Джонс нажал на клаксон. Из домика вышел сторож, закрыл за ними высокие створки. Спустя миг «роллс-ройс» выехал из-под деревьев.

Впереди раскинулось поместье Вентуотер-Корт. На противоположном склоне неглубокой долины стоял большой особняк. Центральная часть, из красного кирпича с камнем, была возведена во времена Тюдоров и украшена зубцами и башенками. К ней прилегало два крыла, пристроенных в эпоху королевы Анны. Дикий виноград, сейчас совсем без листьев, маскировал переход от одного стиля к другому. Пара гигантских кедров сглаживала строгие прямоугольные очертания крыльев. Ближе к воротам, на дне долины, гравийная подъездная аллея пересекала затейливый каменный мостик над декоративным прудом. Снег с него был убран, по льду яркими пятнами – красными, синими, зелеными – скользили люди на коньках, выписывая причудливые фигуры.

– Джонс, остановите, пожалуйста! – воскликнула Дэйзи. – Хочу пофотографировать.

– Мне подождать, мисс? – Шофер достал из багажника штатив.

– Нет-нет, поезжайте, я пройдусь.

Она установила штатив на краю дорожки, приладила фотоаппарат. Затем нахмурила брови. Раньше ей доводилось фотографировать только у Люси в студии. Дэйзи посмотрела в видоискатель. Так, попробуем мысленно ужать эту картинку до размера половины журнальной страницы… Катающиеся будут выглядеть просто точками, решила Дэйзи.

Тем не менее она сделала несколько общих снимков окружающего пейзажа, затем сфотографировала особняк. Отлично. Дэйзи подхватила неудобную конструкцию и с трудом побрела к пруду. Оттуда она снимет крупным планом людей на коньках и красивый изогнутый мостик.

Ее уже заметили, кто-то помахал рукой. Когда Дэйзи дошла до берега, все пятеро катающихся собрались у ближайшей опоры мостика.

– Привет, Дэйзи! – воскликнула Марджори. – Мы так и думали, что это ты.

Ее мальчишескую фигуру подчеркивали сшитый на заказ спортивный жакет вишневого цвета и юбка в тон. Дэйзи знала, что белая шерстяная шапочка Марджори скрывает стриженые, завитые горячими щипцами волосы. Губки были подкрашены помадой в цвет жакета, выщипанные брови затемнены, а ресницы густо накрашены черной тушью. Двадцатиоднолетняя леди Марджори Беддоу являлась неисправимой модницей.

– Добро пожаловать в Вентуотер, мисс Дэлримпл!

Брат Марджори, Джеймс – коренастый молодой человек года на три старше сестры – носил брюки-гольф и вязаный свитер с желто-синим узором. Лицо Джеймса от катания порозовело; он сбросил пальто, головной убор и шарф на кучу одежды, лежавшую на скамейке в другом конце пруда.

– Вы знакомы с Фенеллой? – Тяжелая челюсть Джеймса странно контрастировала с его аристократически узким носом.

– Да, и очень хорошо. Мы родом из одной части Вустершира. – Дэйзи улыбнулась застенчивой девушке, о чьей помолвке с Джеймсом недавно объявили в «Морнинг пост». – С Филиппом мы тоже добрые приятели.

– Так-так, голубушка! Давненько мы не виделись, – радостно приветствовал ее брат Фенеллы.

Высокий гибкий блондин Филипп Петри был лучшим другом брата Дэйзи, Жерваза, убитого на фронте.

– Увлекаешься фотографией? – спросил Филипп.

– В каком-то смысле.

Похоже, он не знал причины приезда Дэйзи. Объяснить она не успела – их перебила Марджори. Ей не терпелось представить пятого участника катания.

– Дэйзи, это лорд Стивен Аствик. – Она посмотрела на уже немолодого мужчину с неприкрытым обожанием. – Вы ведь не знакомы?

– Не имел удовольствия, – учтиво произнес тот. – Весьма рад, мисс Дэлримпл.

Элегантный мужчина лет сорока, в кожаной однобортной куртке и с зачесанными назад темными напомаженными волосами подчеркнуто улыбнулся.

– Взаимно, лорд Стивен, – кивнула Дэйзи, не обращая внимания на его холодный оценивающий взгляд. – Не буду вам мешать. Вы катайтесь, а я отойду немного подальше и пофотографирую вас.

– Давай-ка я перенесу твой аппарат, – предложил Филипп. – На вид он чертовски тяжелый.

– Нет, Фил, ступай кататься. Чем больше людей будет на снимке, тем живее и лучше он выйдет.

Мощеную тропинку вокруг пруда расчистили от снега и присыпали песком. Дэйзи пошла по ней вперед и уже на ходу заметила, как Марджори схватила лорда Стивена за руку.

– Покажите мне ту фигуру снова. – Марджори неестественно хихикнула. – Теперь я все сделаю правильно, клянусь.

– Ну, раз вы настаиваете, леди Марджори, – с недовольной гримасой уступил он.

Первоначальная неприязнь Дэйзи к этому человеку усилилась. Да, Марджори порой невыносима, однако кто дал лорду Стивену право столь явно демонстрировать свое пренебрежение?!

Дэйзи нашла прекрасное место на коротеньком причале рядом с деревянным лодочным сараем. Она установила фотоаппарат и сделала несколько снимков на фоне мостика. Фигуристы любезно держались у ближнего берега, хотя до появления Дэйзи сновали взад-вперед по всему пруду. Жаль, что цветная фотосъемка столь сложна и некачественна – их яркие наряды придавали пейзажу особое очарование.

Пленка закончилась. Запасные рулоны уехали в саквояже вместе с шофером, поэтому Дэйзи отсоединила камеру от штатива, аккуратно сложила мехи и все упаковала. Теперь, когда работа была выполнена, Дэйзи ощутила колючий холод: щеки и пальцы ног уже онемели. Под мышкой неудобно торчал собранный штатив, с плеча на ремне свисал футляр с фотоаппаратом, однако не успела она дойти до скамейки, как к ней подкатил Филипп.

– Закончила? Давай помогу нести вещи. Только погоди секундочку – коньки сниму.

– Спасибо большое.

Филипп отъехал переобуться. Интересно, станет ли он вновь за ней ухаживать? С тех самых пор, как она выпорхнула из бутылочно-зеленой школьной формы – точно бабочка из куколки, – достопочтенный Филипп Петри, третий сын барона Петри, постоянно добивался расположения Дэйзи. Не столько из любви к ней, сколько в память о Жервазе, порою думала Дэйзи.

Филипп забрал неудобную ношу, и Дэйзи благодарно улыбнулась. Она неизменно отвечала отказом на его эпизодические предложения руки и сердца, однако Филиппа по-своему любила – как друга детства, который когда-то дергал ее за косички.

– Ты привезла с собой коньки?

Они поднимались по склону холма, и Филипп нарочно замедлил шаг, чтобы идти в ногу со спутницей.

– Нет, не привезла.

– Ничего, тебе наверняка найдут коньки здесь. Давай отнесем это в дом и вернемся на пруд. Жаль терять такой чудный день.

– Да, жаль. Только я ведь приехала не гостить. Точнее – не отдыхать. Я буду занята.

– Что значит занята?! – в крайнем удивлении воскликнул Филипп.

– Журнал «Город и деревня» заказал мне материал о Вентуотер-Корте, – гордо пояснила Дэйзи.

– О-о, снова твое проклятое писательство… Черт побери, чтобы сочинить какую-нибудь ерунду для светской хроники, хватит и часа. Накропаешь попозже.

– Речь не о паре строчек, а о большом очерке. С фотографиями. Все очень серьезно, Филипп. Мне платят кучу денег за то, чтобы я ежемесячно писала о достойных, но малоизвестных поместьях.

– Деньги! – Он нахмурился. – Пропади оно пропадом, старушка! Зачем тебе зарабатывать на жизнь? Жерваз бы такого занятия не одобрил.

– Жерваз никогда не указывал мне, что делать, – раздраженно отозвалась Дэйзи. – Он бы понял, что я не могу жить вместе с матерью и тем более с кузеном Эдгаром. Жерваз тоже не выносил Эдгара с Джеральдиной!

– Может, и так. Но он наверняка в могиле переворачивается: его сестра работает, чтобы себя обеспечивать!

– Писательство, по крайней мере, в сто раз лучше, чем моя прежняя работа секретарши. Вот где ужас!.. Да и нравится мне помогать Люси в студии, хотя там так мало дел, что платить-то и не за что.

– Вот-вот, именно Люси Фотерингэй и вбила тебе в голову эту ерунду про независимость. Вы так и живете вместе в квартирке в Бэйсуотере?

– Вовсе и не в квартирке! – Дэйзи воспользовалась случаем переменить тему. Впрочем, надолго ли? Нотаций Филиппа все равно не избежать. – У нас очаровательный домик в Челси, рядом с рекой.

Дэйзи стала описывать дом, терзая Филиппа ненужными подробностями. Она знала, что хорошее воспитание не позволит ему перебить. Не успел рассказ дойти до мансарды, как молодые люди дошли до особняка. Филипп держал коньки, треногу и фотоаппарат, поэтому звонить выпало Дэйзи.

Дверь была двойная, тяжелая, из окованного железом дуба. Лакей в темно-сливовой ливрее распахнул одну створку, Дэйзи протянула ему свою визитную карточку, вошла и огляделась.

– Ух ты, скорее бы тут пофотографировать!

Парадный зал эпохи ранних Тюдоров выглядел сказочно. Декоративные филенки, оформленные в виде льняных складок, переходили в резной фриз, украшенный изображением розы Тюдоров, камыша и стилизованной водной ряби. Выше, на беленых стенах, гобелены со сценами охоты и турнирных поединков чередовались со скрещенными пиками, алебардами и знаменами. Далеко ввысь взлетал стрельчатый балочный свод.

Дэйзи безнадежно вздохнула: вряд ли фотокамера сумеет передать всю красоту столь необъятного помещения!

Огонь в гигантском камине ничуть не развеивал зимнюю стужу, шедшую от выложенного плиткой пола. Со стороны изогнутой каменной лестницы в конце зала тянуло холодом. Лакей поспешно захлопнул за Филиппом дверь.

– Вы – писательница, мисс?

– Да.

Дэйзи уже заказала новые карточки, где под именем гордо красовалось название профессии, однако получить их еще не успела.

Лакей явно не знал, как быть с гостьей, и с облегчением повернул голову, когда в глубине зала из-за обитой зеленым сукном двери возник представительный дворецкий весь в черном.

– Прибыла мисс Дэлримпл, мистер Дрю. – Лакей протянул дворецкому карточку Дэйзи.

– Прошу вас, следуйте за мной, мисс. Его светлость примет вас в своем кабинете.

– Благодарю. – Она предостерегающе подняла руку, поскольку Филипп сделал движение пойти следом. Не хватало еще, чтобы этот критик вертелся рядом, пока Дэйзи будет обсуждать с лордом Вентуотером свою работу! – Не жди меня, Фил. Возвращайся на пруд, а то вдруг ночью потеплеет, и лед растает. Пока.

Идя за дворецким, Дэйзи торопливо припудрила покрасневший нос. Нервозность прошла. Дэйзи всегда легко очаровывала престарелых джентльменов – едва ли граф станет исключением. Битва уже была наполовину выиграна, ведь он дал разрешение на статью и пригласил Дэйзи в Вентуотер. Судя по великолепному парадному залу, писать здесь есть о чем.

Дворецкий провел ее из тюдоровской части дома в восточное крыло, постучал, открыл дверь и объявил о приходе гостьи. Дэйзи вошла и мило улыбнулась. Навстречу ей из-за письменного стола с кожаной столешницей поднялся лорд Вентуотер.

Он оказался высоким сухопарым мужчиной лет пятидесяти. На улыбку граф не ответил, однако протянутую руку пожал и поприветствовал Дэйзи с величавой учтивостью. У него был узкий аристократический нос, как у Джеймса. Волосы с проседью и усы придавали внешности лорда Вентуотера благородное своеобразие. Дэйзи решила, что он привлекательнее старшего сына – несмотря на возраст и по-викториански сухие манеры.

Викторианской была и массивная мебель красного дерева в кабинете, и темно-красный турецкий ковер. Над роскошным камином в стиле братьев Адам висела картина Ландсира: две черные охотничьи собаки, одна держит в зубах мертвую дикую утку.

Озябшая Дэйзи машинально подошла к камину, сняла перчатки и протянула руки к огню.

– Присаживайтесь, мисс Дэлримпл.

Граф указал на высокое каминное кресло из темно-бордовой кожи, а сам сел в такое же напротив.

– Я знал вашего отца. Горькая потеря для палаты лордов. Коварная инфлюэнца… Выкосила наши ряды, причем сразу вслед за войной, истребившей молодое поколение. Ваш брат тоже, насколько я знаю?…

– Да, Жерваз погиб во Фландрии.

– Позвольте выразить свои соболезнования – к сожалению, запоздалые. – К немалому облегчению Дэйзи, граф покончил с печальной темой и продолжил сухим тоном, в котором прозвучало легкое любопытство: – Я польщен тем, что вы решили написать о моем доме.

– Я немало слышала о его восхитительных интерьерах, лорд Вентуотер. А для январского очерка я едва ли смогу много снимать на улице.

– Ах да, в письме ваш редактор упоминал о том, что вы привезете с собой фотографа.

Дэйзи приказала себе не краснеть.

– К несчастью, мистер Карсвелл слег с гриппом, поэтому фотографировать я буду сама. – Она поспешно продолжила, не дав графу выразить сочувствие несуществующему Карсвеллу. – Мне бы очень помогло, если бы у вас нашлась маленькая комнатка, которую можно использовать как фотолабораторию. Чулан, кладовая или, может, буфетная? Поскольку я не специалист, то хочу проявлять снимки сразу – вдруг они выйдут плохо, придется делать новые.

– Я вас обрадую. – Губы графа тронула слабая улыбка. – Мой брат Сидни – он служит в колониальной администрации – в юности увлекался фотографией. Сидни обустроил настоящую фотолабораторию.

– Ой, как здорово!

– Оборудование до сих пор там, хотя вам оно может показаться устаревшим. Нужна ли вам еще какая-то помощь?

– Об истории дома я читала. Но нет ли в вашей семье каких-нибудь забавных или интересных преданий?

– Поговорите с моей сестрой. О Вентуотере и семействе Беддоу ей известно все.

– Леди Джозефина здесь? Какое везенье!

По лицу графа вновь скользнула мимолетная улыбка. Словоохотливая и общительная леди Джозефина Ментон была знаменита своими приемами и любовью к сплетням. Именно то, что нужно Дэйзи.

– Уверен, я могу положиться на ваше благоразумие. И на благоразумие вашего редактора. – Лорд Вентуотер встал. – Пойдемте, провожу вас к сестре и познакомлю с женой. В это время они обычно в малой гостиной.

Граф пересек коридор и ввел Дэйзи в солнечную комнату, обставленную не в угоду стилю, а с учетом удобства; здесь преобладали серовато-зеленые, кремовые и персиковые тона. Черный спаниель с серой мордой поднял голову от каминного коврика, с любопытством посмотрел на вошедших, вильнул коротеньким хвостом и вновь уснул. Одна из двух женщин, сидевших у огня, вздрогнула, в ее взгляде мелькнула тревога.

– Аннабель, дорогая, это мисс Дэлримпл. Проследишь за тем, чтобы ее устроили с комфортом?

– Конечно, Генри. – Мелодичный голос леди Вентуотер прозвучал тихо, почти безжизненно. Она грациозно встала, подошла к ним. – Рада знакомству, мисс Дэлримпл.

Дэйзи остолбенела. О недавней женитьбе графа писали в «Пост». Однако Дэйзи и не подозревала, что его вторая супруга так молода. Аннабель была всего на год-два старше Джеймса, своего старшего пасынка. Теплая юбка из меланжевого твида и свободный вязаный жакет не скрывали высокой стройной фигуры – чуть более округлой, чем того требовала нынешняя мода. Бледное лицо представляло собой идеальный овал с высокими скулами и нежными чертами, темные завитые волосы блестели. Темные, широко поставленные глаза леди Вентуотер робко улыбнулись гостье.

– Вверяю вас в хорошие руки, мисс Дэлримпл. – Граф пошел к выходу из гостиной.

Жена проводила его взглядом, в котором Дэйзи прочла безнадежную печаль.

Глава 2

– Так ты, значит, занялась карьерой, Дэйзи? – В голосе пышнотелой добродушной леди Джозефины звучал интерес. – Матушку твою, должно быть, сорок ударов хватило.

– Да, матушка не в восторге, – признала Дэйзи. – Она хочет, чтобы мы жили вместе. В доме, который отошел ей после смерти отца.

– Удушливая жизнь для девушки. Пускай матушка благодарит свою счастливую звезду за то, что ты пишешь для респектабельного журнала, а не для скандальных воскресных листков. Ба, да я сама подписана на «Город и деревню». С нетерпением жду твои статьи, милочка.

– Спасибо, леди Джозефина. – Дэйзи повернулась к графине: – Вы с лордом Вентуотером очень любезны. Благодарю, что позволили мне приехать. Я ведь, по сути, напросилась.

– Ну что вы, мисс Дэлримпл, – спокойно и приветливо отозвалась леди Вентуотер.

В ее глазах, прикрытых длинными густыми ресницами, сейчас не было никакой печали. Уж не привиделось ли Дэйзи?

– Генри гордится Вентуотером, – продолжала хозяйка. – Он рад возможности похвастать поместьем.

– Это верно, – заметила ее золовка. – Однако только я знаю Вентуотер вдоль и поперек. Могу позже все тебе показать, Дэйзи. Сейчас-то ты наверняка хочешь пойти в свою комнату, освежиться. После поезда обычно чувствуешь себя такой прокопченной…

Леди Вентуотер, смущенная мягким напоминанием об обязанностях хозяйки, позвонила.

Экономка провела гостью в парадный зал, оттуда – вверх по каменной лестнице, вдоль галереи в восточное крыло. По дороге Дэйзи спросила про упомянутую графом фотолабораторию.

– Да, мисс, все осталось как при мистере Сиднее. Разные устройства и прочее, – заверила экономка. – Пыль протирали регулярно, не сомневайтесь. Это внизу, в бывшей посудомойне. В кухне обычно тьма народу. Спросите дорогу у любого, вам покажут.

– А электричество там есть?

– О да, мисс. Его светлость повсюду электричество провел, оно безопаснее газа. Хотя, скажу я вам, у генератора есть свои плюсы и минусы. Если вам еще что понадобится насчет фотографирования, спрашивайте у меня или у Дрю. Вот, пришли.

Дэйзи шагнула в прямоугольную спальню с высоким потолком: светлую, просторную, с обоями в цветочек, покрывалом и занавесками в тон. Обстановка была старомодной, но удобной, в камине весело горел огонь. У южного окна с видом на пруд стоял маленький секретер. На комоде Дэйзи с облегчением увидела фотоаппарат и треногу.

Молодая розовощекая горничная в шерстяном сером платье, белом чепце и фартуке распаковывала чемодан. Она обернулась и присела в легком реверансе. Дэйзи ответила улыбкой.

– Мэйбл о вас позаботится, мисс, – произнесла экономка и окинула комнату быстрым придирчивым взглядом. – Если она чего-то не сумеет, пошлите за Барстоу, камеристкой ее светлости. Мы отпускаем девушек в восемь вечера, оставляем лишь одну: она разносит грелки и дежурит до полуночи. Ванная за той дверью – на двоих с миссис Петри, ее комната с другой стороны. В одиннадцать в малой гостиной подадут кофе. Обед в час. Что-нибудь еще, мисс?

– Нет, спасибо.

Дэйзи наконец начала согреваться. Она сняла пальто и шляпку, сменила ботинки на туфли, разгладила светло-голубой костюм из джерси, причесалась и припудрила нос.

– Простите, мисс, я не могу открыть сумку.

– Да, она заперта, Мэйбл. Из нее ничего не нужно доставать. Там только фотооборудование.

– Вы журналистка, мисс? – Горничная сделала большие глаза. – Вот ведь здорово, правда! Вы, значит, такая умная!

Дэйзи это позабавило и одновременно польстило. Недовольство Филиппа задело ее так сильно, что даже восторги горничной, вкупе с одобрением леди Джозефины, пришлись весьма кстати. В приподнятом настроении девушка спустилась в малую гостиную.

Дворецкий как раз ставил поднос с серебряным кофейным сервизом на столик возле леди Вентуотер.

– Вы отослали термос фигуристам на пруд, Дрю? – мягко спросила она.

Ответ дворецкого заглушили слова леди Джозефины:

– Дэйзи! Как раз на кофе!.. Ты знакома с Хью?

Сэр Хью Ментон, чья фигура совершенно потерялась на фоне пышнотелой жены, при появлении Дэйзи встал.

– Приветствую, мисс Дэлримпл. – В его глазах мелькнул огонек. – Вы, я так понимаю, теперь писатель?

Она пожала ему руку.

– Не совсем, сэр Хью. Скорее журналист-новичок.

– А, Джозефина любит предвосхищать достижения друзей, – с нежностью произнес он и снисходительно улыбнулся жене.

– Это лучше, чем предвосхищать неудачи! – парировала та.

– Намного лучше, – кивнула Дэйзи. – Когда мы с вами, леди Джозефина, виделись в последний раз в Лондоне, сэр Хью был в Бразилии. Помню, мы решили, что одно его присутствие там гарантирует отличный урожай кофе и каучука. Надеюсь, поездка прошла успешно, сэр Хью?

– Замечательно, благодарю вас. Впрочем, не думаю, что дело только в хорошем урожае. Я поставил во главе своих плантаций правильных работников и дал им возможность принимать решения. А сам наведываюсь лишь от случая к случаю – для контроля. Грань между вмешательством и попустительством так тонка…

Дэйзи ничуть не сомневалась: балансировать на этой грани сэр Хью умеет прекрасно. У него были не только обширные кофейные и каучуковые плантации в Бразилии, но и отличная репутация успешного дельца, заработавшего немалое состояние в Сити. Несмотря на деловую хватку, сэр Хью не уступал лорду Вентуотеру в обходительности и воспитании, только выглядел при этом современнее и доступнее. Дэйзи он нравился.

Сэр Хью уточнил ее кофейные предпочтения и пошел к столику за напитками для Дэйзи и супруги.

– Хотите кекса с орехами и цукатами, мисс Дэлримпл? – предложила леди Вентуотер.

Для леди Джозефины она отрезала щедрый кусок, не спрашивая. Дэйзи это развеселило.

– Да, с удовольствием, – ответила она: завтрак был уже давным-давно.

В гостиную вошли двое молодых людей.

– Дэйзи, знакомься, мои племянники: Уилфред и Джеффри, – представила их леди Джозефина. – Мисс Дэлримпл пишет очерк о Вентуотер-Корте для «Города и деревни».

– Отличный журнальчик, – заметил Уилфред.

Он – истинный франт, под стать своей сестре – выглядел безупречно: от лаковых туфель до набрильянтиненных волос, источавших легкое благоухание пармской фиалки. Дэйзи легко могла представить, как он лениво загоняет в воротца крокетный шар: более активные занятия вроде катания на коньках Уилфреду явно не подходили. Судя по одутловатым векам, он предпочитал тратить силы не на спорт, а на ночные клубы. Губы его недовольно кривились.

Младший брат, юноша крупный и мускулистый, пробормотал: «Здравствуйте» – и смущенно застыл, не зная, куда девать руки. Стоило Уилфреду вновь заговорить, как Джеффри отошел к кофейному столику.

– Готов поспорить, вы бы предпочли писать о поместье Флэтвордов, мисс Дэлримпл, – манерно процедил старший Беддоу. – Вот где сенсация! Слышали об ограблении?

– Да, но без подробностей. Кажется, все произошло после бала?

– Верно. Говорят, это уже не первое ограбленное поместье. И ведь совсем рядом!.. Мы, между прочим, тоже побывали на том балу. Только отец настоял на раннем отъезде, так что весь ажиотаж мы пропустили.

– Вам вообще повезло, что вы поехали, – заявила леди Джозефина. – Только беспутное семейство лорда Флэтворда могло устроить бал в воскресенье. Не важно, Новый год на дворе или не Новый год… Я удивилась, что Генри позволил вам участвовать. В любом случае отъезд в полночь ничего бы не изменил. Пропажу обнаружили только утром.

– Вы, конечно, правы, тетушка Джо. Простите, схожу за кофе, – вздохнул он и ретировался.

– Уилфред – никчемный человек, – посетовала его тетя. – Зато из Джеффри может выйти толк. Он учится в Кембридже и уже боксирует за университетскую команду, а ведь мальчику всего девятнадцать.

Младший Беддоу занял место у кофейного столика и принялся молча поглощать внушительный кусок кекса. Последние крошки угощения быстро исчезли у него во рту. Дэйзи отвела взгляд от Джеффри и обнаружила, что сама обошлась со своим кусочком совсем по-другому: первым делом собрала и съела весь миндаль – дурная детская привычка.

– Еще кофе, Джеффри? – улыбнулась леди Вентуотер.

– Да, спасибо.

– Ненасытная утроба, – с ухмылкой бросил подошедший Уилфред.

Джеффри, ничуть не обидевшись, продолжил есть.

К тому времени, как Дэйзи допила кофе и собралась попросить вторую чашку, Джеффри прикончил уже третий кусок кекса. Он еще лишь раз произнес: «Да, спасибо» – и больше не издал ни звука. Дэйзи приписала его молчание застенчивости.

Леди Вентуотер тоже сидела тихо. Говорил в основном Уилфред – с безнадежным видом человека, который считает своим долгом поддерживать беседу даже в самых трудных обстоятельствах. Он разглагольствовал о «Мюзик-бокс ревю». Дэйзи, побывавшая на представлении, порой вставляла комментарии. Леди Джозефина поинтересовалась декорациями.

– Если декорации красивые, – пояснила она, – их можно рассматривать во время скучных сценок. Ты любишь ревю, Аннабель? Или предпочитаешь музыкальные комедии, как я? – Добродушная леди Джозефина сделала попытку вовлечь в разговор молодую невестку.

– Ревю я не видела, а на музыкальной комедии была лишь однажды.

– Ну конечно, у тебя не было особой возможности ходить в театр, – кивнула леди Джозефина и отвернулась к Уилфреду.

Легкое осуждение в ее голосе удивило Дэйзи, и она решила подбодрить расстроенную графиню.

– Не хотите сходить вместе со мной на дневной спектакль, когда в следующий раз приедете в Лондон, леди Вентуотер?

– О, спасибо, с удовольствием… Только я не знаю… Не могли бы вы называть меня Аннабель, мисс Дэлримпл?

– Да, конечно, но тогда вы зовите меня Дэйзи.

Ни Уилфред, ни Джеффри не обращались к жене отца по имени. Лорд Вентуотер наверняка не одобрил бы подобной фамильярности. Однако и называть ее матерью им тоже было трудно. Неловкая ситуация: мачеха, которая по возрасту ближе к пасынкам, чем к мужу. Дэйзи мысленно посочувствовала графине. Возможно, это и есть причина ее подавленности?

Леди Джозефина допила кофе и выбралась из кресла.

– Ну-с, Дэйзи, провести тебе экскурсию перед обедом? Пойдем с нами, Аннабель. Ты наверняка слышала еще не все наши предания.

– Я бы рада, но меня ждут письма, – извинилась Аннабель.

– Кому ей писать? – пробормотала леди Джозефина, выйдя из гостиной вместе с Дэйзи. – Не понимаю, хоть убей. Когда Генри на ней женился, она была совершенно одинока. Они познакомились прошлой зимой в Италии. Доктора отправили туда Генри поправить здоровье после тяжелого бронхита, а Аннабель только-только овдовела.

Тон леди Джозефины ясно давал понять, какого она мнения об одиноких юных красавицах-вдовах, которые выходят замуж за наивных пожилых богачей-аристократов.

Экскурсию начали с парадного зала, где порой и сейчас устраивали званые обеды.

– Не стану рассказывать тебе то, что ты сможешь узнать и без меня, – прямо заявила леди Джозефина. – В библиотеке есть неплохая книга о доме и об официальной истории клана Беддоу: кто на ком женился, кто был министром при каком правительстве. Зато семейных преданий ты в ней не найдешь.

– Тут я рассчитываю на вас.

– Ну что ж. Поместье заложили еще при правлении Генриха VII. Сделал это первый барон Беддоу, ловкач и хитрец: во время Войны Роз он несколько раз сменил хозяев, но в конце концов примкнул к нужной стороне. Его внук принимал у себя королеву Елизавету. Мало того, он попал в небольшое число тех везунчиков, кого монарший визит не разорил.

– Как же так вышло? – Дэйзи торопливо царапала в блокноте каракули – собственную версию скорописи Питмана.

– Увы, история не самая благородная. Королева, разумеется, нагрянула в Вентуотер с многочисленной свитой. На второй вечер в этом самом зале, во время пышного банкета, мой предок спьяну затеял ссору с одним из придворных. Ее величество давно мечтала от него избавиться, да только безуспешно – он был сыном влиятельного вельможи. Уилфред Беддоу, по-видимому, перебрал и пронзил сердце неугодного придворного во-он тем клинком. Видишь, между алебардами?

Леди Джозефина указала в сторону огромного камина. Над ним на стене, на почетном месте, висел кинжал, инкрустированный драгоценными камнями.

– И Елизавета из благодарности отбыла на следующий же день?

– Именно так. Перед отъездом она, конечно же, изобразила негодование и выразила осуждение. Однако не прошло и года, как было объявлено о создании графства Вентуотер.

Дэйзи рассмеялась:

– Чудесная история, она придаст моему очерку изюминку. Лорд Вентуотер не станет возражать, если я об этом расскажу?

– Да ради бога. Главное, не печатай ничего о скандалах прошлого века, они еще слишком свежи.

Тут почтенная леди пересказала Дэйзи непристойную историю про Берти, принца Уэльского, и его любовницу Лилли Лэнгтри. В этой истории оказался замешан двоюродный дедушка леди Джозефины.

– Генри подобного не одобряет, – добавила она. – Он у нас такой викторианец… Похлеще самих викторианцев. Боюсь, не видать ему с Аннабель счастья.

– Графиня выглядит очень сдержанной, – дипломатично заметила Дэйзи.

– И о-очень молодой… Да еще мой болван-племянник пригласил лорда Стивена Аствика!

Надо же, и тут откровения. Правда, на этот раз Дэйзи стало очень любопытно.

– Что-то я не припоминаю лорда Стивена, хотя фамилия Аствик кажется мне знакомой. Кто он такой?

– Младший брат маркиза Бринбери. При этом – паршивая овца, увы. По слухам, отец лишил лорда Стивена наследства, но он якобы преуспел в Сити. Однако Хью ни капли ему не доверяет.

– Уж кто-кто, а сэр Хью знает точно.

– Хью – самый проницательный человек в Сити, – с гордостью кивнула его жена. – Если бы спросили у Хью, он бы запретил Уилфреду приглашать лорда Стивена.

– Его пригласил Уилфред? Надо же! Никогда бы не подумала. Что их может связывать?

– Жизнь на широкую ногу, – проницательно заметила леди Джозефина. – Хотя, думаю, Уилфреда подговорила Марджори. Она по этому господину с ума сходит. Вбила в свою глупенькую голову, будто влюблена в него без памяти. Слава богу, он не проявляет к девочке ни малейшего интереса. Зато к Аннабель… Но это к делу не относится. Давай поднимемся в покои королевы Елизаветы. Там ничего не меняли с тех самых пор, как она провела в Вентуотере две ночи.

Дэйзи, так и не утолив любопытства, сосредоточила внимание на истории поместья. Блокнот заполнялся все новыми завитушками. Хорошо бы их потом еще расшифровать… Она выслушала очередные предания клана Беддоу: об ужасном семейном расколе, когда старший сын принял сторону парламента в войне против роялистов; о дочерях, закончивших свой век старыми девами, поскольку отец потратил их приданое на строительство новых крыльев особняка; и о невесте регента, которая сбежала с разбойником.

– Впрочем, последнюю историю лучше не упоминай, Дэйзи, – нахмурилась леди Джозефина. – В ней есть намек на нынешнюю ситуацию. Нет-нет, я вовсе не считаю, будто Аннабель уступит искушению, – поспешно добавила она. – Однако нельзя отрицать, что Стивен Аствик – мужчина красивый и совершенно лишенный моральных принципов. Его имя постоянно упоминают в скандальных газетах рядом с именами разных неразборчивых дам.

– Чтобы Аннабель сбежала с лордом Стивеном? – изумленно переспросила Дэйзи и повернула голову от башенного окна, за которым всадник на гнедом коне скакал по парку.

– Они были когда-то знакомы, а теперь он ее добивается: настойчиво и совсем не по-джентльменски. Ведет себя очень нагло. Бедный Генри, похоже, в полной растерянности. Не знает, что делать. Не может же он вышвырнуть из дома брата Бринбери, точно неотесанного хама. Они с Бринбери состоят в одном клубе!

– Боже, ну и дела… Просто кошмар.

– Заметь, Генри слишком галантен, чтобы подозревать жену. Я, собственно, даже не уверена, знает ли он, что происходит у него под носом. Видишь ли, мой брат – настоящий стоик, бесстрастный и невозмутимый. Никогда не угадаешь, о чем он думает. Я считаю своим долгом его просветить, но Хью мне категорически запрещает. – К ее глазам подступили слезы, второй подбородок задрожал.

– Уверена, лорд Вентуотер полностью контролирует ситуацию, леди Джозефина, – успокаивающе погладила ее по руке Дэйзи.

– Ох, милочка, прости, что нагрузила тебя нашими бедами. Однако выговориться – такое облегчение. А вас, нынешнюю молодежь, ничто не шокирует. Ладно, давай все забудем. Куда мы забрели? Ах да! В этой самой комнате Карла Второго застали в объятиях юного кузена тогдашней леди Вентуотер. Больше его не приглашали.

Леди Джозефина говорила без умолку. Записывая ее рассказы в блокнот, Дэйзи дала себе слово понаблюдать за обитателями Вентуотер-Корта. Для будущей романистки интриги прошлые далеко не так увлекательны, как интриги настоящие.

Вскоре в очередном башенном окне Дэйзи увидела, что фигуристы возвращаются от пруда к дому.

– Боже мой, как бежит время! – воскликнула леди Джозефина, глянув на часы на запястье. – Если хочешь до обеда осмотреть бальный зал, надо идти вниз.

– Да, конечно. Как странно! Лорд Стивен, похоже, перед самым обедом куда-то уезжает?

Направлявшийся к воротам серый «ланчестер» притормозил, к нему подошел Аствик и заговорил с шофером.

– Видимо, снова отправляет своего слугу по каким-то делам, – раздраженно ответила леди Джозефина. – Моя горничная говорит, этот слуга постоянно в разъездах. Если б он еще и хозяина с собой прихватил!..

Оставив неприятную тему, леди Джозефина провела Дэйзи в бальный зал и защебетала о пышных балах своей молодости. Огромный зал кутался в пыльные ткани, словно в саван. Дэйзи решила, что не станет просить его эксгумировать – в старой части дома и без того достаточно интересных мест для фотосъемки.

– Нынешняя молодежь, правда, предпочитает ночные клубы, – вздохнула леди Джозефина. – Ну что, милочка, все лучшее я тебе показала. Смело броди по дому, разглядывай что хочешь. Если возникнут вопросы, я постараюсь на них ответить.

– Спасибо вам большое, леди Джозефина. – Дэйзи полистала записную книжку. – У меня уже набралось немало материала. А еще есть отличные идеи насчет фотографий. Я бы хотела снять семью на фоне камина в парадном зале. Как думаете, лорд Вентуотер даст согласие?

– Я с ним поговорю, – пообещала леди Джозефина.

В общей гостиной – длинной красивой комнате, обставленной в стиле эпохи Регентства, – уже собралось несколько членов семьи. Фенелла стояла рядом с Джеймсом, который разливал напитки. Тетушке он смешал джин с вермутом, а Дэйзи попросила себе рюмочку полусухого хереса.

– До обеда мне лучше не пить коктейлей, иначе о работе на сегодня придется забыть.

– Да, трудно навести резкость на фотоаппарате, если нет резкости в глазах, – усмехнулся Джеймс.

– А мою стенографию тяжело расшифровывать даже на трезвую голову. Спасибо. – Дэйзи взяла рюмку и огляделась.

Неподалеку от нее Уилфред, манерно растягивая слова, пересказывал мачехе незамысловатый сюжет мюзикла Эла Джолсона «Бомбо». Уилфред то и дело жадно припадал к бокалу – скорее всего, уже не первому. Херес в рюмке Аннабель оставался почти нетронут. Молодая графиня, похоже, совсем о нем позабыла. Она стояла, опустив голову: то ли слушала пасынка с гораздо большим интересом, чем заслуживал его рассказ, то ли блуждала в своих мыслях.

У камина сэр Хью обсуждал что-то с Филиппом. Видимо, политику: Дэйзи уловила имена Бонара Лоу и Ллойд-Джорджа. Рядом с ними Марджори со скучающим видом курила сигарету в длинном черепаховом мундштуке. На дне бокала юной модницы плескались остатки розового джина. Дэйзи предположила, что в рюмке Филиппа – сухой херес. Филипп любил сладкие вина, но считал, что эта любовь компрометирует его мужественность, поэтому в компании всегда заказывал сухие аперитивы. Он едва заметно морщил нос при каждом глотке, чем подтверждал догадку Дэйзи.

Леди Джозефина подплыла к мужу, и Марджори вскоре откололась от их группки, подошла к напиткам, протянула брату бокал.

– Налей мне, старина Джимми.

– Может, лучше возьмешь рюмку поменьше? Отец придет с минуты на минуту.

– Какой ты нудный… – Она демонстративно затянулась сигаретой и выпустила дым через плечо.

Дэйзи, не желая присутствовать при семейной перепалке, торопливо отошла к Аннабель с Уилфредом. Графиня подняла голову и улыбнулась с отсутствующим видом.

– Вы были на новом представлении в театре «Аполлон», мисс Дэлримпл? – спросил Уилфред.

– Зовите меня, пожалуйста, Дэйзи. Еще не была. Интересное?

– Да, вполне сносное, знаете ли. Концовка прямо-таки… – Старший Беддоу запнулся при виде вошедшего лорда Стивена. – Прямо-таки изящная, – выдавил он, и в его взгляде вспыхнула неприязнь.

Дэйзи вела светскую беседу с Уилфредом, а сама наблюдала за лордом Стивеном. Тот подошел к напиткам. Марджори встретила его томным взглядом.

– Лорд Стивен всегда пьет сухой мартини, – сообщила она брату.

– Плесните-ка мне джина, дружище, – незамедлительно попросил лорд Стивен.

– Конечно. – Джеймс ехидно глянул на надувшую губки сестру и протянул гостю стакан. Затем с не меньшим ехидством в голосе продолжил: – Послушайте, Аствик, не могли бы вы узнать у моей мачехи, желает ли она добавки?

– С удовольствием.

Любезный тон никого не обманул: на узких губах лорда Стивена заиграла хищная усмешка, в жестких глазах вспыхнул огонек.

– Мне надо поговорить с тетушкой Джо, – пробормотал при приближении Аствика Уилфред и ретировался.

Зачем он пригласил человека, которого терпеть не может? Дэйзи недоумевала.

– Мисс Дэлримпл, – кивнул ей лорд Стивен, не отрывая взгляда от графини. – Аннабель, дорогая, Беддоу попросил узнать, не подлить ли вам вина. Вижу, он напрасно беспокоился.

Аствик провел пальцами по тыльной стороне ее ладони, сжимавшей полную рюмку.

– Спасибо, не нужно. У меня все есть. – Ладонь дрогнула, янтарная жидкость заиграла бликами.

– Все? На свете мало счастливцев, у которых есть все, – произнес Аствик с многозначительной усмешкой. – Я вот к ним не принадлежу.

– А я принадлежу, лорд Стивен.

Дэйзи так и не поняла, что именно делает Аннабель: флиртует в надежде дать ему отпор или нарочно завлекает, изображая неприступность.

– Ну вот, опять. Вы обещали звать меня Стивеном. Мисс Дэлримпл решит, будто вы не считаете меня своим другом. Заверяю вас, мисс Дэлримпл, мы с Аннабель очень давние и очень хорошие друзья. Правда, дорогая? – Он положил ладонь поверх руки леди Вентуотер.

– Правда, Стивен. – Ее голос дрогнул от сдерживаемых чувств.

Она не скинула ладонь Аствика и не отодвинулась сама.

Глава 3

К большому облегчению Дэйзи, в гостиную вошел Джеффри, и искры напряжения между Аннабель и лордом Стивеном тут же погасли. На фоне высокого, крепкого и спортивного юноши элегантная фигура Аствика сразу же показалась слабой и женственной. Джеффри будто принес с собой целебный глоток свежего воздуха.

– Вы катались верхом? – спросила Дэйзи. – По-моему, это вас я видела из окна.

– Да, славная вышла скачка! – горячо откликнулся просиявший Джеффри.

– Разве не опасно скакать по такому глубокому снегу? – Аннабель повернулась к младшему пасынку, и ладонь лорда Стивена соскользнула с ее руки.

Младший Беддоу покраснел.

– Не опасно, если местность знакома. – Дав наконец волю языку, Джеффри уже не мог остановиться. – Когда знаешь, где кроются преграды и канавы, тогда скакать просто здорово. Воздух такой прозрачный, видно на много миль вокруг. Копыта не вязнут в грязи и не страшно затоптать посевы. Конечно, не всякий конь справится со снегом, но мой Галахад просто великолепен.

Слушая краем уха дифирамбы Галахаду, Дэйзи увидела, как в комнату вошел лорд Вентуотер. Марджори тут же украдкой отставила выпивку и затушила сигарету. Уилфред тоже поспешно избавился от бокала. Их отец ничего не заметил.

Хорошие манеры требовали от Дэйзи рассказать ему об экскурсии по дому, поэтому она подошла к графу. Он выслушал гостью с вежливым интересом и разрешил напечатать истории, поведанные леди Джозефиной.

– Скелеты в шкафу наверняка есть у любого семейства, – криво усмехнулся лорд Вентуотер.

Дворецкий объявил, что обед подан. Граф проводил Дэйзи в столовую и усадил рядом с собой. Раз он сейчас такой радушный и отзывчивый, решила Дэйзи, то не стоит ждать, пока леди Джозефина передаст ему просьбу насчет снимков.

– Вы не против сфотографироваться вместе с семьей в парадном зале? – спросила она, пока разливали суп. – Читателям будет интересно увидеть, кто сейчас живет в особняке, правда?

– Вероятно, – сухо ответил граф и надолго умолк.

Дэйзи затаила дыхание. Может, он заподозрил ее в желании угодить пошлому читательскому любопытству и счел это недостойным?

– Не вижу к тому препятствий, – наконец изрек лорд Вентуотер. – Ограничимся теми, кто происходит из рода моих бесславных предков. Так мы уйдем от щекотливого вопроса об отсутствии на снимке мисс Петри.

«И вашей жены», – про себя добавила Дэйзи. Может, лорд Вентуотер опасается, что ко времени выхода статьи Аннабель сбежит с лордом Стивеном? Даже если и так, в выдержке графу не откажешь.

– Удобно ли вам будет сделать снимок перед ужином? – с неизменным спокойствием предложил он. – Я попрошу всех спуститься пораньше.

– Замечательно, спасибо, – поблагодарила Дэйзи.

За столом воцарилось молчание: едоки отдали должное превосходному луковому крем-супу. Лорд Вентуотер наказал детям спуститься в парадный зал для общего снимка к половине восьмого; пригласил граф и сестру. В глазах графини, сидевшей в дальнем конце стола, мелькнула боль. Или Дэйзи почудилось? Разглядеть она не успела: лорд Стивен что-то сказал Аннабель, и та повернула голову к нему.

Эта парочка продолжила разговор и за камбалой с лимонным маслом, сменившей суп. Марджори, по другую руку от лорда Стивена, несколько раз порывалась нарушить их тет-а-тет. Ее резко осадили, и она угрюмо притихла. Джеффри тоже молчал, посвятив все внимание еде.

Угощение действительно того стоило. Дэйзи смаковала каждый кусочек. Скоро она уедет назад в Челси и будет снова питаться омлетом да хлебом с сыром.

Наслаждаясь обедом, Дэйзи попутно отвечала на вежливые вопросы графа о своей «писательской карьере». Дэйзи поведала ему о безделицах, сочиненных для раздела светской хроники; о двух коротких заметках, купленных журналом «Куин», и о своем смелом предложении журналу «Город и деревня», которое и привело ее в Вентуотер.

– Ваша целеустремленность, мисс Дэлримпл, и ваше усердие меня восхищают, – к немалому удивлению Дэйзи, произнес граф. – Многие обеспеченные молодые люди лишь бездарно растрачивают время в погоне за удовольствиями.

Его взгляд скользнул по Уилфреду, довольно громко излагавшему какие-то глупости хихикавшей Фенелле, затем обратился к Марджори, которая неубедительно кокетничала с Филиппом.

Дэйзи пришла к выводу, что лорд Вентуотер вовсе не такой уж и рассеянный. Поведение детей явно его беспокоило. Однако Дэйзи интересовало другое: что граф намерен делать по поводу Аннабель и лорда Стивена? Да и намерен ли вообще?

Оставшееся светлое время дня Дэйзи посвятила съемке интерьеров. С экспозицией пришлось повозиться. Наступили ранние зимние сумерки, и Дэйзи потащила тяжелое оборудование назад в свою комнату. Вверх по лестнице… галерея над парадным залом… Уф, сейчас бы помощь Филиппа точно не помешала!

Внизу послышались шаги, затем голос Джеймса.

– Мачеху ищете? – язвительно спросил он.

Дэйзи глянула вниз через перила.

– Леди Вентуотер не пришла на чаепитие, – угрюмо сообщил Джеймсу лорд Стивен.

– Возможно, она в зимнем саду.

– Ах да, сад наверняка напоминает ей об Италии.

– Вы ведь знакомы по Италии, да? – В тоне Джеймса прозвучало жадное любопытство. – Не расскажете, что там слу…

– Это идет вразрез с моими планами, – сухо оборвал его лорд Стивен и неспешно удалился.

Джеймс раздраженно хмыкнул и быстро ушел в другую сторону.

Дэйзи задумчиво продолжила свой путь. До чего яркая сценка! Безобидные слова обоих участников были полны скрытого смысла – и довольно неприглядного. Джеймс, похоже, сильно разгневан на красавицу мачеху, раз не считается с чувствами отца и то и дело подсылает к ней лорда Стивена. Уловки Джеймса забавляют лорда Стивена, но это не мешает ему извлекать из них выгоду. У Аствика есть какая-то цель – и, несомненно, гнусная.

Что же произошло в Италии?…

Дэйзи решила пропустить общее чаепитие и сесть за расшифровку и перепечатку собственных закорючек, иначе потом не вспомнит, что за ними кроется. Мэйбл принесла чай в комнату, и Дэйзи попросила приготовить ей ванну – с таким расчетом, чтобы успеть к фотографированию перед ужином. Конечно, можно и самой набрать себе воды, но как же приятно вновь воспользоваться услугами горничной! Будто в старые времена, до смерти отца… К тому же Мэйбл уладит все в том случае, если Фенелла тоже захочет искупаться.

Фенелла… Интересно, что она думает о мачехе своего жениха? Однажды маленькая застенчивая Фенелла станет леди Вентуотер. Тогда ей предстоит иметь дело со вдовствующей графиней, почти ровесницей.

Дэйзи сосредоточилась на деле и, закончив расшифровывать записи, принялась готовить оборудование для съемки. До чего же нелегка доля фотографа! Нет, Дэйзи определенно заслуживает плату, положенную воображаемому Карсвеллу.

В дверь постучали.

– Эгей, подруга, – послышался жалобный голос Филиппа. – Ты там на веки вечные заперлась?

– Нет, ты очень вовремя. – Дэйзи распахнула двери и вручила ему штатив с камерой. – Хочу установить все в зале заранее.

Услужливый, как всегда, друг детства отнес оборудование вниз, при помощи лакея отодвинул в сторону тяжелый банкетный стол из дуба, установил штатив. Затем Филипп несколько раз терпеливо переставил штатив с места на место, пока Дэйзи выбирала наилучший ракурс.

– Вон там будет хорошо. – Она махнула в сторону камина, на массивные кожаные кресла семнадцатого века.

Филипп послушно повернул фотоаппарат.

Вошла Марджори.

– Вы не видели лорда Стивена? – с несчастным видом спросила она.

– Уже давно не видела, – ответила Дэйзи. – Ты не могла бы на минутку стать к огню, я настрою фокус?

Марджори с удрученным видом подплыла к камину и застыла, опустив уголки ярко-красных губ.

– Нигде не могу его найти. Наверное, как всегда, бегает за моей дорогой мачехой. И что он в ней нашел?

– Она красавица, – пожал плечами Филипп.

Марджори одарила его презрительным взглядом.

– Лорд Стивен – человек светский и утонченный, а она до жути старомодна. Представляешь, Дэйзи, она не курит, почти не пьет, не танцует ни танго, ни фокстрот, вообще не танцует!.. Как думаешь, может, он хочет пробудить во мне ревность?

Филипп хмыкнул, и Дэйзи поспешно произнесла:

– Если и так, я бы на твоем месте не стала ему показывать, что он преуспел. Три дюйма влево, пожалуйста, Фил. Вот, отлично. Спасибо, Марджори.

– Временами я его ненавижу, – простонала та. – Может, он в библиотеке? Там я еще не смотрела.

Марджори поспешила к западному крылу.

– Бедняжка, – посочувствовал Филипп. – Впрочем, если бы так охотились за мной, я бы сбежал в укрытие. Парню наступают на пятки.

– Едва ли ему нужно укрытие, – возразила Дэйзи и еще раз напоследок проверила камеру. – Что ты о нем думаешь?

– Об Аствике? Славный малый, дал мне хорошую наводку насчет южноамериканского серебра.

– О боже!

– Что значит «о боже»? Проклятье, Дэйзи, не делай вид, будто хоть немного разбираешься в рынке акций.

– Не разбираюсь. – Она слишком любила Филиппа, а потому не могла не предупредить: – Просто леди Джозефина как-то упомянула, что сэр Хью не доверяет лорду Стивену.

– А, Ментон! Этот стреляный воробей нажил состояние уже давным-давно. Он может себе позволить осторожность. Только поверь, если не рисковать, никогда не начнешь грести деньги лопатой, – уверенно заявил Филипп, хотя в его голосе все же прозвучало некоторое беспокойство.

Дэйзи пошла наверх – искупаться и сменить наряд к ужину. Ванная комната оказалась огромной – по крайней мере, по сравнению с тем чуланом, который служил ванной в их с Люси домике. Посреди комнаты стояла внушительная викторианская лохань, от которой шел душистый пар. Ножки в виде когтистых птичьих лап приподнимали ее над линолеумным полом; медные краны представляли собой орлиные головы.

– Все ванны разные, мисс, – хихикнула Мэйбл. – Одна со львами, другая с дельфинами, есть даже с драконами! Я добавила вербеновой соли, вы не против? Вода такая жесткая…

– Вербену я люблю.

– Я тоже, мисс. Полотенце греется на вешалке. Вам помочь с одеванием, мисс?

– Нет, спасибо. Зато вылезти из ванны я вряд ли смогу сама! Она очень глубокая!

– А тут специальная табуреточка есть, видите? Ножки у ней резиновые, и верх тоже, так что не поскользнетесь. Я ее поставлю возле коврика. Но если понадоблюсь, вы просто кликните. Я сейчас повешу ваше платье и пойду в комнату к мисс Петри.

Мэйбл указала на дверь напротив той, что вела в комнату Дэйзи, и вышла.

Дэйзи подергала дверь в коридор. Заперто. В замке торчал большой старинный ключ. Дверь, видимо, использовали, когда в доме гостило слишком много людей, и ванных на всех не хватало. Дэйзи выскользнула из фланелевого халата, бросила его на пробковый стул в углу комнаты и погрузилась в горячую благоухающую воду.

Вылезти из нее оказалось сложно не из-за глубины ванны, а из-за сказочных ощущений. Вода остывала очень медленно. В конце концов за соседней дверью послышался голос Фенеллы, и Дэйзи усилием воли выдернула себя из блаженного тепла. Дрожа, она быстро вытерлась и вернулась в спальню. Мэйбл по просьбе Дэйзи приготовила ее старое вечернее платье из серого шелка. Сегодня ей предстоит работать с магниевой вспышкой – не хватало, чтобы искры прожгли лучший выходной наряд.

Это серое платье угнетало Дэйзи. Она купила его после гибели Жерваза; оно же сослужило ей службу, когда санитарный автомобиль ее любимого, Майкла, подорвался на мине, и еще раз – когда умер от гриппа отец.

Дэйзи глянула на свое мрачное отражение в зеркале и состроила ему рожицу. Уныния в Вентуотер-Корте достаточно и без нее. Так, наденем янтарное – под цвет волос – ожерелье, оно оживит и украсит платье. Дэйзи припудрилась, подкрасила губы и спустилась в зал.

Братья Беддоу были уже на месте: все в черно-белых вечерних костюмах, но очень разные. Безупречно одетый Джеймс, наследник графства, выглядел на фоне вальяжного и элегантного Уилфреда провинциальным помещиком. Высокого широкоплечего Джеффри нарядная одежда явно сковывала. Ему бы охотничью экипировку да куда-нибудь на дальнюю заставу империи. Он проявил интерес к оборудованию Дэйзи, и та стала рассказывать о магниевой вспышке.

Спустилась Марджори. Ее пестрое платье с разрезом явно предназначалось для того, чтобы выделить хозяйку на групповом фото. Дэйзи обреченно вздохнула. Она-то хотела запечатлеть благородное семейство Беддоу в родовом поместье. Однако взгляд читателей «Города и деревни» будет неизбежно прикован к этому кричащему платью.

Попросить Марджори сменить наряд? Нет, поздно. Высокие напольные часы у лестницы пробили половину, и появился граф.

Он осмотрел присутствующих, задержал взгляд на платье дочери.

– Аннабель еще не пришла? И сестра тоже? Подождем несколько минут, мисс Дэлримпл, если не возражаете.

Удивленная Дэйзи кивнула. Странно, она-то решила, что граф намеренно исключил жену из съемки. У самой Аннабель явно сложилось такое же впечатление. Впрочем, сейчас лорд Вентуотер мог просто иметь в виду, что супруга спустилась раньше его, поэтому он ожидал увидеть ее в зале. Как бы там ни было, при появлении леди Джозефины под руку с сэром Хью граф позвал сестру к группе у камина и об Аннабель больше не упомянул.

Рассадить участников съемки, чей рост ни капли не соответствовал их значимости, оказалось делом нелегким. Однако Дэйзи все продумала заранее. Да, отлично! Она открыла затвор и подожгла магниевую смесь.

Ослепительно вспыхнуло, зал озарило до самых потолочных балок.

– Вот это да! – воскликнул Уилфред.

– Проклятье! – Дэйзи заморгала и торопливо закрыла затвор. Перед глазами у нее отпечаталось шесть испуганных бледных лиц. По залу клубился дым. – Боюсь, было слишком много света. Снимок выйдет очень передержанным.

– Профессиональный подход, – объявил вошедший с Фенеллой Филипп и широко улыбнулся. – Попробуй еще раз, дорогуша. Только умоляю, не сожги дом.

Дэйзи сердито сверкнула на него глазами и сделала второй снимок. В этот раз порошок магния погас, не успев толком разгореться. Где же мифический Карсвелл, когда он ей так нужен?!

Третья попытка вышла отличной.

– Давайте на всякий случай сделаем еще пару снимков, – торопливо попросила Дэйзи, поскольку Беддоу заерзали.

Все заняли прежние места. Дэйзи прильнула к видоискателю. Марджори выглядела рассерженной, леди Джозефина – расстроенной, Уилфред – встревоженным, а Джеймс – самодовольным. Какая палитра чувств! Неужели она вызвана необходимостью посидеть спокойно? Не может быть, решила Дэйзи и обернулась. В зал входили Аннабель с лордом Стивеном.

Когда Дэйзи вновь посмотрела на группу у камина, все лица уже приобрели отсутствующее выражение, свойственное большинству фотографируемых людей. Она сделала снимок, перемотала пленку и подготовила вспышку для последней фотографии.

– Аннабель, вы дрожите, – раздался за спиной вкрадчивый голос лорда Стивена. – Вам холодно.

– Нет, совсем не холодно.

– Глупости! Тут зверски сквозит. Пойдемте в гостиную.

Тишина, затем бесцветный ответ Аннабель:

– Да, Стивен.

Нажимая кнопку, Дэйзи услышала звук их удаляющихся шагов.

– Давайте еще одну, – предложил Джеймс. – У меня во время вспышки бровь дернулась.

– Хорошая мысль. Никто не против? – кивнула Дэйзи.

Она понимала, что Джеймс просто из вредности тянет время, хочет оставить Аннабель с лордом Стивеном наедине. Однако Дэйзи переживала из-за снимков… Вдруг не выйдут? Стоят ли лишние деньги таких нервов?

Ужин был не менее вкусным и не менее напряженным, чем обед. После кофе сэр Хью удалился с сигарой в курительную, а лорд Вентуотер ушел в кабинет писать письма.

– Может, погоняем шары, Петри? Что скажете? – предложил Уилфред Филиппу. – Только вы играете в сто раз лучше меня. Дадите фору?

– Конечно, старина, – добродушно ответил Филипп. – Хотя бильярд – не совсем мое, знаете ли. Я предпочитаю занятия поактивнее.

– Из занятий на свежем воздухе Уилфред может себе позволить только наблюдение за скачками, – бесстрастно заявила леди Джозефина. – Иначе он утратит свой томный вид.

– Тетушка Джо!

– На мой взгляд, держать себя в форме крайне важно, – вставил лорд Стивен и кокетливо провел рукой по черным волосам. – Я вот регулярно выделяю время для шведской гимнастики. К тому же каждый день встаю на рассвете, принимаю холодную ванну и занимаюсь спортом на свежем воздухе. Сейчас, например, катаюсь на коньках. Затем перед завтраком – горячая ванна.

– Зимой рассветает не так уж и рано, – пробормотал Уилфред на ухо Дэйзи.

– Ах, вы, должно быть, очень сильный! – с придыханием сказала лорду Стивену Марджори и захлопала ресницами.

– Холодная ванна и рассветное катание на коньках, значит? – Филипп с трудом подавил дрожь. – Прямо как в славные школьные времена. А ведь мы тогда, должен сказать, чувствовали себя прекрасно и были способны на все. Что ж, и я попробую!

Дэйзи усмехнулась. Сомнительно, чтобы Филипп решился на такое самоистязание… Они с Уилфредом наконец ушли в бильярдную.

Фенелла села за пианино, а Джеймс вызвался переворачивать нотные страницы.

– Сыграй нам что-нибудь танцевальное, Фенелла! – весело предложила Марджори. – Знаешь новый фокстрот «Былые дни»? Или давайте включим радио. Или граммофон. Ковер можно свернуть. Хотите потанцевать, лорд Стивен?

– Конечно, если Аннабель пообещает мне вальс.

– О нет, Стивен, я… Мне нужно уделить внимание остальным гостям. Я непростительно мало общалась с Дэйзи.

Графиня послала Дэйзи отчаянный, умоляющий взгляд. Та без промедления заняла двухместный диванчик и сделала приглашающий жест:

– Садитесь рядом, Аннабель. Я хотела расспросить вас о… о садах.

У Дэйзи зародилось подозрение, что Аннабель принимает ухаживания лорда Стивена исключительно из страха перед ним.

Марджори удалось загнать лорда Стивена в угол.

– Вальс безнадежно устарел, – заявила она и защебетала о новых американских танцах.

«Верблюжья походка», «тобогган», «Чикаго»…

Джеффри общался с леди Джозефиной.

Дэйзи краем уха слышала обрывки обоих диалогов, пока болтала с Аннабель. Оказывается, тема для разговора была выбрана правильно: в Италии Аннабель скучала по английским цветам и теперь проявляла большой интерес к садам Вентуотера. Постепенно она расслабилась и даже ожила.

Тихий музыкальный аккомпанемент на пианино сменила нежная песня: Фенелла и Джеймс, робкое сопрано и сочный баритон.

– Прелестно, – захлопала в ладоши леди Джозефина.

– Песня называется «Прекрасный Люцерн», тетушка Джо. Хоть один хит родом не из Америки.

– Спойте что-нибудь еще, – попросила матрона.

Джеймс нашел нужные ноты и вместе с невестой затянул разухабистую «Цыганскую компанию». Аннабель побледнела и утратила нить разговора. Лорд Стивен впился в нее алчным и одновременно ледяным взглядом. Джеймс с самодовольной ухмылкой завел второй куплет:

Поздно-поздно ночью вернулся лорд домой:

«Где моя леди, ой?»

Услышал лорд от слуг ответ:

«Сбежала. Ее нет»…

– Довольно! – оборвала леди Джозефина.

Ни в чем не повинная Фенелла замерла, открыв рот от изумления.

Аннабель вскочила.

– Простите. Я… Очень тяжелый день. Пойду наверх, – приглушенно выдавила она и исчезла.

– Джеймс, я желаю играть в бридж, – объявила леди Джозефина и приказала: – Будешь моим партнером. Дрю приготовил карты?

– Да, тетушка Джо, как обычно.

Фенелла с Джеффри не играли. Марджори дала себя уговорить, но лорд Стивен приглашение отклонил. Дэйзи испугалась, что ее сейчас попросят занять четвертое место, однако тут очень вовремя появился сэр Хью.

Компания села за карточный столик.

– Пожалуй, мне тоже пора в постель, – произнес лорд Стивен. – Подъем на рассвете, сами понимаете. – И он неторопливо, но решительно удалился.

Дэйзи была в смятении. Надо что-то делать. Только что?

– Не понимаю, Дэйзи, – жалобно протянула Фенелла. – Почему?…

– Наверное, леди Джозефина не любит эту песню, – быстро сказала Дэйзи и стала расспрашивать Фенеллу о вустерширской родне.

Вскоре вернулись из бильярдной Филипп с Уилфредом. Последний проиграл, несмотря на фору. Филипп предложил партию в рамми. Джеффри куда-то исчез, и молодежь села играть вчетвером. Наконец по радио начался последний прогноз погоды. Бридж тоже подошел к концу, вся компания выслушала обещание завтрашних холодов и разошлась по спальням.

По пути к себе Дэйзи заглянула в библиотеку – взять рекомендованную леди Джозефиной книгу о Вентуотер-Корте. Пусть вечер и завершился мирно, однако уснуть после стольких треволнений, пожалуй, будет непросто. Дэйзи надеялась, что скучный экскурс в прошлое послужит ей в качестве снотворного.

Сквозь открытые двери в кабинет она увидела графа. Тот сидел в высоком кресле у камина – суровый и печальный одновременно. В руках хозяин дома грел бокал с бренди, рядом стоял полупустой графин.

Выходит, лорд Вентуотер отнюдь не безучастен к увлечению Стивена Аствика молодой графиней… Дэйзи вздохнула. Скорее бы граф решил, как положить конец этому безобразию.

* * *

Проснулась она вместе с солнцем, которое, по меткому замечанию Уилфреда, зимой восходит не так уж и рано. Пропустив холодную ванну и отложив на потом спортивные занятия на свежем воздухе, Дэйзи оделась потеплее и пошла вниз, в комнату для завтраков – очаровательную, приветливо залитую солнцем, с видом на восток. Джеймс, Фенелла и сэр Хью были уже здесь. Сэр Хью опустил «Файнэншл таймс», пожелал Дэйзи доброго утра и вновь скрылся за газетным бастионом.

Она положила себе кеджери и подсела за стол к остальным.

– Покатаешься сегодня с нами на коньках, Дэйзи? – спросила Фенелла. – Знаю, ты ужасно занята, но морозы вряд ли продержатся долго. Такие первоклассные холода бывают нечасто.

– С удовольствием. Мне бы только коньки найти.

– У нас их целый шкаф, – заверил Джеймс. – Что-нибудь наверняка вам подойдет.

– Замечательно. Заодно досниму пленку. И до обеда успею еще проявить фотографии.

Сэр Хью вынырнул из-за газеты, сообщил, что владеет акциями компании «Истман-Кодак», и стал расспрашивать о проявке и печати. Дэйзи завтракала и давала пояснения, Джеймс с Фенеллой прихлебывали кофе. Дождавшись, когда Дэйзи покончит с едой, они отвели ее за коньками.

Морозный воздух на улице был недвижим. Дэйзи не удержалась и оставила несколько следов на искристом нетронутом снегу рядом с тропинкой. Под ногами поскрипывало.

Джеймс нес коньки, поскольку сама Дэйзи волокла штатив с фотоаппаратом. Пока она их устанавливала, Джеймс с Фенеллой переобулись на скамейке и стали медленно кружить у ближнего берега, поджидая Дэйзи.

– Катайтесь! – бросила она им. – Я скоро!

Пальцы уже замерзли, а тугая защелка, крепившая камеру к штативу, не поддавалась. Джеймс с Фенеллой помахали, взялись за руки и поехали к мостику. Возле него Джеймс вдруг воскликнул:

– Стой!

Они резко свернули и затормозили под аркой. Джеймс осторожно проехал вперед к черной тени в лучах низкого солнца. И тут Фенелла завизжала.

Глава 4

Отчаянный визг разорвал мирное утро на куски. Дэйзи помчалась вдоль берега к мосту и попала под каменную арку раньше, чем разглядела причину переполоха.

В том месте, где мостик отбрасывал тень, лед был расколот, и в проруби лицом вниз плавал мужчина.

Дэйзи испуганно ахнула, повернулась к Фенелле и отрывисто приказала:

– Тихо. Не смотри.

Пронзительный визг перешел в приглушенное рыдание: Джеймс притянул невесту к себе, и та уткнулась лицом ему в грудь. Он возмущенно сверкнул глазами на Дэйзи.

– Она потрясена!

– Я тоже, но истерика тут не поможет. Отошлите Фенеллу в дом.

Джеймс кивнул.

– Фенелла, ступай в дом и расскажи все отцу. Если не найдешь его, тогда – сэру Хью. Иди сними коньки. Я, наверное, принесу багор, – добавил он, повернувшись к Дэйзи.

– Да. Хотя, думаю, уже поздно.

Дэйзи обнаружила, что до сих пор держит в руках фотоаппарат, и попробовала взглянуть на страшную сцену как на задачу для съемки. Глаза привыкли к полумраку под мостиком, тени не казались теперь такими густыми, а дальний край зазубренной проруби был на солнце. Дрожь в руках ушла, как только Дэйзи стала фотографировать. Она ходила вокруг дыры, делала снимки под разными углами, с опаской приближаясь к воде. Лед под ногами, изрезанный лезвиями коньков, казался прочным. Однако несчастный мужчина наверняка весил намного больше Дэйзи.

Мужчина… Продолжая мысленно так его называть, она уже знала, кто это. Приталенная кожаная куртка с узкими манжетами раздулась от воздуха и держала торс и руки на поверхности. Ног видно не было. Голова почти ушла под воду, только темнели гладкие волосы, да белела шея – почему-то до странности беззащитная после смерти.

Лорд Стивен.

Дэйзи стало дурно, когда она представила, как он в отчаянии цеплялся пальцами за лед в поисках несуществующей опоры. Да, Стивен Аствик был пренеприятнейшим человеком, однако подобного кошмара и врагу не пожелаешь.

От лодочного сарая вернулся Джеймс. Он постелил на лед кокосовую циновку, чтобы не скользить, затем в зловещей тишине подцепил одним багром воротник, другим – пояс куртки, и с трудом подтащил тело к краю проруби.

– Простите, я в одиночку не справлюсь.

Дэйзи повесила фотоаппарат на шею, забрала у Джеймса один багор, закрыла глаза и потянула.

– Чуть-чуть вверх.

Она послушно выполнила указание. Рывок. Сопротивление вдруг ослабло, Дэйзи от неожиданности попятилась, поскользнулась и села.

– Ох!

– Ушиблись? Ну и ну, Дэйзи, вы молодчина! – Джеймс отцепил багры и перевернул тело. – Аствик, бедняга. Мертв окончательно и бесповоротно. Отнесу его на берег.

Дэйзи перевела дыхание, собралась с силами и пошла следом. Джеймс тащил тело по льду. Безвольные ноги лорда Стивена в конькобежных ботинках жалко болтались из стороны в сторону.

– Ба, да у него тут глубокий порез! Смотрите, на лбу. Плохо видно, потому что все лицо в пятнах. Бедолага, наверное, ударился головой об лед, когда провалился, и потерял сознание. А я-то гадал, почему Аствик не смог вылезти.

– Выходит, он не осознавал, что тонет.

Дэйзи с облегчением прогнала жуткие картины, подсовываемые воображением. Ее внимание привлекли голоса на вершине холма.

– Вот и ваш отец.

Подошли лорд Вентуотер, сэр Хью и Филипп. Они в мрачном молчании уставились на бренные останки лорда Стивена Аствика. Мужчины смотрели на покойного, а Дэйзи – на мужчин.

Граф наверняка испытывал как минимум облегчение, однако его лицо не выражало ничего, кроме глубокой озабоченности хозяина, чей гость по роковой случайности погиб. Сэр Хью хмурил брови: должно быть, предвидел неприятности в Сити в связи с неожиданной кончиной Аствика. Неужели баронет серьезно вовлечен в дела покойного?

Филипп разглядывал тело со смешанным чувством любопытства и неприязни. Трупы были для него не в новинку. Он единственный из всех знакомых Дэйзи прошел войну во Франции и не пострадал морально: спасло, видимо, небогатое воображение.

Джеймс же, который всю свою недолгую воинскую службу просидел в лондонском министерстве, выглядел угрюмым. В его интриге против мачехи отныне не доставало существенной детали.

– Нужно послать за полицией, – ожил сэр Хью.

– Нет! – вскинулся лорд Вентуотер.

– К сожалению, нужно, Генри.

– Доктор Феннис выдаст свидетельство о смерти…

– Где напишет: смерть от утопления. Даже ты не сумеешь убедить его в том, что Аствик умер в своей постели от остановки сердца. Любая внезапная смерть требует расследования, особенно смерть неестественная. Даже если ее случайность очевидна. Коронеру понадобится полицейский рапорт.

– Боже правый, я не позволю Уэтерби совать нос в мои дела!

– Уэтерби? – переспросил сэр Хью.

– Начальник полиции графства, – пояснил Джеймс. – Они с отцом враждуют по поводу всего на свете. Полковника Уэтерби очень обрадует возможность нам насолить.

– Да тут наверняка хватит и вашего местного бобби, – вставил Филипп. – Констебля, в смысле. Он с первого взгляда все поймет и на дознании засвидетельствует несчастный случай.

– Джоб Раддл? – рассмеялся Джеймс. – В этом что-то есть, Петри. Раддлы не один век были нашими семейными вассалами.

Граф покачал головой:

– Он обязан составить рапорт, а тот в любом случае дойдет до Уэтерби.

– Замять такое не удастся, – кивнул сэр Хью. – Вот что, я могу позвонить комиссару лондонской полиции, моему старому другу. Не исключено, что он пришлет сюда из Скотленд-Ярда кого-нибудь поблагоразумнее.

– Попробуй. – Лорд Вентуотер осознал неизбежность обращения к властям, и плечи его поникли. – Спасибо, Хью. Джеймс, организуй перенос… тела в лодочный сарай. Не хватало, чтобы кто-нибудь на него наткнулся.

– Да, сэр.

– Думаю, прежде надо сделать несколько фотографий. – Сэр Хью посмотрел на распростертого у ног покойника. – Мисс Дэлримпл, вы в силах?

– Да вы что, нет! – вступился Филипп. – Пропади оно пропадом! Как вы можете просить о таком кошмаре юную леди? Дэйзи, тебя тут вообще не должно быть.

Его возмущение мигом избавило ее от малодушия.

– Не глупи, Филипп. Конечно, я сфотографирую. Я ведь помогла Джеймсу его вытащить.

Пока она снимала, Филипп, точно встревоженная наседка, не спускал с нее бдительных глаз. В конце концов Дэйзи отослала его на другой берег пруда за штативом. Наконец Джеймс привел двух младших садовников: один сгорал от любопытства, второй выглядел испуганным. Они расстелили на снегу возле тропинки брезент – словно саван.

Тело вновь стало человеком, а не просто объектом в видоискателе. Дэйзи отвернулась.

– Пойду проявлять фотографии, – сказала она.

– Я с тобой, подруга, – вызвался Филипп. – Если только вам не нужна помощь, Беддоу.

– Нет-нет, идите.

Оставив Джеймса с садовниками делать неприятное дело, Дэйзи с Филиппом побрели по тропинке.

– Вот ведь не повезло, – заметил он. – Гость тонет в декоративном пруду… Неудивительно, что Вентуотер зол, как пес. Осмелюсь предположить, леди Вентуотер тоже не станет скакать от радости. Аствик вроде был ее старым другом.

– Мне он именно так и сказал.

Надо же! Страсти, бушующие под крышей Вентуотер-Корта, каким-то образом обошли стороной рассеянного Филиппа.

– Сыщики в поместье… Неважные дела, – продолжал он. – Интересно, не затребует ли матушка Фенеллу домой?

– Не уезжай, Фил! – Дэйзи он был нужен: такой привычный, такой благодушный, хотя и немножко бестолковый. – Думаю, полицейские захотят поговорить с Фенеллой, она ведь нашла тело. Возможно, ее даже вызовут на дознание.

– О боже. Закинь лису в курятник… Родитель мне голову оторвет, если я пущу сестру в суд.

– Фенеллу могут вызвать свидетелем, даже если ты увезешь ее домой. Но она видела то же, что и мы с Джеймсом, поэтому ее присутствия в суде не потребуют.

– Отлично, – с облегчением выдохнул Филипп. – Позвоню родителям. Если они не встанут в позу и Фенелла не струсит, мы останемся.

Дэйзи сразу же пошла в лабораторию-посудомойку, обустроенную Сидни Беддоу. Узкое помещение без окон, с белеными стенами и каменным полом, освещала простая лампочка, свисавшая с потолка на проводе. В дальнем конце были цинковая раковина с холодным краном и подставки для сушки. Одну длинную стену занимала покрытая пятнами деревянная стойка, на которой выстроилось оборудование – устаревшее, но в хорошем состоянии, – в том числе и электролампа с красным светом. Пустые полки на противоположной стене, без сомнения, предназначались для расходных материалов.

Дэйзи увлеклась делом и на несколько часов позабыла о неприглядном конце неприглядного лорда Стивена Аствика.

Фотоувеличитель Сидни по-прежнему работал великолепно. Дэйзи решила напечатать снимки, которые могли бы заинтересовать полицию. Когда она вывесила их сушиться, вновь подступил ужас. Тем не менее ей хорошо удалось заслонить линзу от солнечных бликов на льду и снегу: почти все фотографии – и ближний план, и дальний – вышли четкими, с отличным контрастом. Люси бы ею гордилась.

Дэйзи озадаченно нахмурила брови и поднесла один из снимков поближе к глазам. Вот эти отметины на краю проруби… Они похожи…

Рассмотреть помешал стук в дверь.

– Мисс?

– Да-да, входите!

Дверь приоткрылась на два дюйма, в щели показался глаз.

– Не хочу испортить вам снимки, мисс.

– Спасибо. Можно войти.

В посудомойку робко шагнул лакей.

– Обед подадут через четверть часа, мисс. И вас спрашивает сыщик.

– Из Скотленд-Ярда? – Дэйзи выключила приборы. – Уже приехал? Или из местной полиции?

– Из Скотленд-Ярда, мисс. Старший инспектор. Он вроде как раз был в Гэмпшире по делам. Он уже повидал мисс Петри и мастера Джеймса – в смысле, лорда Беддоу.

Лакей отступил, пропуская Дэйзи в тускло освещенный коридор, и двинулся за нею следом.

– Не хочу заставлять его ждать, – бросила она через плечо. – Однако я умираю с голоду. Инспектор обедает с семьей?

– Что вы, мисс, как можно! Полицейский ведь не настоящий джентльмен, верно? Но вы лучше спросите мистера Дрю.

Слуга проскользнул вперед и придержал обитую зеленым сукном дверь, отделявшую половину слуг от остального дома.

Дворецкий был в столовой, проверял, все ли готово к обеду.

– Его светлость не упоминал, что желает пригласить детектива отобедать с семьей, – сурово заявил Дрю.

– Старший инспектор не обрадуется, если его посадят есть в комнате для слуг, – заметила Дэйзи. – Где он сейчас?

– В голубом салоне, мисс. Детектив не говорил, что голоден.

– Бедный малый, без сомнения, будет рад перекусить. Уверена, если вы отнесете ему супа с бутербродами, лорд Вентуотер возражать не станет. Передайте инспектору, что я подойду сразу же после обеда.

Дэйзи с удовольствием разделила бы с полицейским бутерброды, однако ей хотелось понаблюдать за реакцией всей компании на известие о смерти лорда Стивена.

Фенелла уже оправилась от страшного утреннего удара. По обе стороны от нее сидели Джеймс с Филиппом и обращались с ней точно с бесценным фарфором. Она откровенно блаженствовала.

Марджори отсутствовала.

– Бедная глупышка потеряла голову от горя, – сообщил Дэйзи Уилфред, разместившийся рядом. – Доктор Феннис накачал ее успокоительным. Она сама не понимает, как ей повезло, – приглушенным голосом добавил он. – Аствик был подлой свиньей.

– Не скажу, что мне самой нравился лорд Стивен, но он все же умер.

– О мертвых или хорошо, или… – Уилфред скривился. – Лицемерная демагогия.

Поскольку он определенно сиял, то исходивший от него запах джина свидетельствовал не о залитом горе, а о праздновании. Леди Джозефина тоже была в приподнятом настроении. Правда, глянув на своего задумчивого супруга, она виновато попыталась скрыть радость за более уместной маской серьезности.

Аннабель, напротив, выглядела еще бледнее и тише обычного и почти не ела. Казалось бы, исчезновение преследователя должно ее бесконечно осчастливить. Неужели Дэйзи ошиблась? Неужели молодая графиня вовсе не испытывала страха перед лордом Стивеном? Что, если она сейчас оплакивает любовника?

У графа, безусловно, имелись все основания для радости, однако он был сдержан, учтив и бесстрастен, как обычно.

После обеда Дэйзи сообщила о своем намерении вместо кофе побеседовать с сотрудником уголовной полиции. Филипп, Джеймс, лорд Вентуотер и даже сэр Хью немедленно вызвались ее сопровождать.

– Господи, не нужно, спасибо! – рассмеялась она. – Мне же не грозит допрос третьей степени.

Предоставив Уилфреду объяснять графу значение этого американского термина, Дэйзи поспешила в голубой салон.

Ей было ужасно любопытно увидеть сыщика. Она общалась с представителями закона совсем мало: как-то раз дома, в Вустершире, наводила справки о семье местного полицейского да еще иногда спрашивала дорогу у лондонского констебля. Старший инспектор – совсем другое дело. «Не настоящий джентльмен», по словам лакея, зато человек определенной власти и влияния.

Несмотря на отказ от мужской поддержки, Дэйзи слегка нервничала. В маленькой северной гостиной, оформленной в бледно-голубых и белых тонах, стоял холод, который было не под силу разогнать слабому огню в камине. Понятно, почему эту комнату так редко использовали домочадцы и почему именно ее выделили для полиции. Дэйзи зябко поежилась.

Мужчина, сидевший за изящным письменным столом восемнадцатого века, поднял голову от бумаг и встал. Он оказался моложе, чем она ожидала: лет тридцати с небольшим. Джентльмен или нет, одет он был хорошо – в темно-серый костюм с галстуком Королевской авиации. Среднего роста, широкоплечий, детектив показался Дэйзи человеком энергичным и решительным. Впечатление усиливали довольно устрашающие брови – темные, густые – над проницательными серыми глазами.

Она не даст себя устрашить!.. Дэйзи стремительно пересекла комнату по голубому ковру, протянула руку и объявила:

– Я – Дэйзи Дэлримпл.

– Рад знакомству.

Рукопожатие было холодным и твердым, произношение выдавало наличие образования. Правда, не Итон и не Харроу.

– Детектив уголовной полиции, старший инспектор Флетчер. Насколько понимаю, за свой обед я должен благодарить именно вас, мисс Дэлримпл.

– Слуги, похоже, считают, будто полицейские в еде не нуждаются, не то что простые смертные, мистер Флетчер.

Он широко улыбнулся, глаза потеплели. Дэйзи обратила внимание на то, как восхитительно вьются темные волосы у него на висках. В целом весьма хорош, решила она.

– В данном случае полицейский был голоден. Благодарю вас. – Детектив перешел на деловой тон. – Надеюсь, вы не против описать мне события сегодняшнего утра.

– Совсем не против. – Однако, вспомнив подробности, Дэйзи передумала. – Впрочем, и не особенно «за». Едва ли я смогу что-нибудь добавить к тому, что рассказали вам Джеймс – лорд Беддоу – и Фенелла Петри.

Дэйзи села в ближайшее кресло, и ее собеседник вновь занял свое место.

– Вы едва ли сможете рассказать мне меньше. – Детектив Флетчер поморщился. – Я рад, что вы не привели с собой охранников.

– Видимо, Филипп – мистер Петри – и Джеймс настойчиво защищали от вас Фенеллу?

– Они ей и слова не давали сказать.

– И Джеймс, конечно же, требовал к себе большого уважения. Попробую вам помочь.

– Простите, что подвергаю вас такому испытанию, мисс Дэлримпл. Вы просто расскажите, как все было, своими словами.

Мистер Флетчер достал авторучку и стал делать пометки. Он записывал, не прерывая Дэйзи, пока та не дошла в своем рассказе до проявки фотографий.

– Спасибо, все очень понятно. Вам удалось проявить снимки?

– И проявить, и напечатать. В фотолаборатории есть необходимое оборудование.

– Я их обязательно посмотрю. А пока еще несколько вопросов. Значит, вы с мисс Петри и лордом Беддоу пошли на пруд сразу после завтрака?

– Да, только сначала подобрали мне коньки, потом прихватили фотоаппарат и прочее.

– Тем не менее было еще довольно рано. – Детектив сверился с записями. – Половина десятого или около того. Вас не удивило, что лорд Стивен всех опередил?

– Нет, совсем не удивило. Я поняла, что в проруби именно он, еще до того, как узнала куртку. Видите ли, накануне вечером лорд Стивен нам все уши прожужжал насчет поддержания хорошей формы и занятий спортом на рассвете.

– А, тогда ясно. Я никак не мог понять, почему он там вообще оказался. – Детектив с решительным видом закрыл ручку колпачком и собрал бумаги. – Что ж, очевидно, произошел несчастный случай.

– Знаете, а у меня есть сомнения. – Дэйзи выдержала недоверчивый взгляд собеседника. – Возможно, вы сочтете меня глупой гусыней, мистер Флетчер, но я прошу вас пойти со мной и посмотреть фотографии.

– Я обязательно изучу их перед дознанием, однако меня ждет другое дело, время не терпит…

– Пожалуйста.

– Ну хорошо, – милостиво кивнул инспектор. – Я ценю то, что вы взяли на себя труд сфотографировать тело.

– Труд!.. Настоящий кошмар, а не труд! – Кипя от негодования, Дэйзи рванула по кухонному коридору к лаборатории.

Идущего следом Алека Флетчера ее возмущение позабавило. Он усмехнулся в прямую спину мисс Дэлримпл.

Ее фигуру не сумели скрыть даже простая твидовая юбка и синий шерстяной свитер. Не пышечка, но и не худышка – а ведь нынешние девушки просто помешаны на худобе. Аппетитная. Да, именно это слово пришло на ум старшему инспектору Флетчеру, когда мисс Дэлримпл вошла в голубой салон. Аппетитная вся: от золотисто-каштановых волос и круглого личика с прелестной родинкой – такую мушку в восемнадцатом веке назвали бы «поцелуйчик» – до аккуратных лодыжек в модных телесных чулках.

К тому же мисс Дэлримпл приветлива – в отличие от молодого Беддоу. Тот отнесся к Алеку как к бесцеремонному непрошеному гостю. А ведь она аристократка, достопочтенная мисс! Алеку трудно было воспринимать ее в таком качестве, да и в качестве свидетельницы тоже.

Он сурово себя одернул. В благодарность за помощь он воздаст снимкам мисс Дэлримпл хвалу, которой эта милая девушка так жаждет. И наконец сможет вернуться к работе, приведшей его в Гэмпшир. Нужно будет присутствовать еще на коронерском дознании, однако смерть Аствика, к счастью, – чистейшая случайность.

Здешний медик, доктор Феннис, заверил Алека, что причиной смерти стало утопление. При падении Аствик, должно быть, ударился виском о зазубренный край проруби. Отсюда и рассечение. От удара у бедняги, видимо, помутилось в голове. Может, он даже потерял сознание – потому-то и не сумел вылезти из ледяной воды. Феннис не смог установить точное время смерти, поскольку холод замедлил трупное окоченение. Вряд ли Аствик пошел кататься на коньках посреди ночи, а раз так, то время понятно. Вскрытие не нужно. Он умер из-за роковой случайности, хвала небесам.

Алек не хотел никаких сложностей с отцом Беддоу, лордом Вентуотером. Комиссар ясно дал понять по телефону, что с графами нужна особенная деликатность даже в наше время.

Мисс Дэлримпл открыла маленькую комнату с каменным полом, белеными кирпичными стенами и раковиной. В воздухе витал химический запах.

– Фотографии не трогайте, они еще не просохли. В них есть кое-что… странное. Я не стану вам показывать. Попробуйте увидеть сами.

Алек вгляделся в снимки. Неудивительно, что благовоспитанная молодая леди посчитала процесс съемки настоящим кошмаром. Однако единственная странность изображений заключалась в их высоком качестве. Алек ожидал увидеть любительские снимки, сделанные с безопасного расстояния, но эти кадры были достойны полицейского фотографа.

– Очень хорошие фотографии, – похвалил Алек. – Вполне профессиональные.

– Не надо так удивляться! Я почти год работала в студии у своей подруги. И здесь я, между прочим, в качестве профессионального фотографа.

Вот это новости!

– Я думал, вы – гостья.

– Не совсем. Понимаете, я пишу очерк о Вентуотере для журнала «Город и деревня», а Карсвелл, который должен был снимать, заболел.

Мисс Дэлримпл вспыхнула до корней волос и с вызовом продолжила:

– Собственно – полиции надо говорить правду, – на самом деле никакого Карсвелла не существует. Мой редактор не верит, что женщины способны хорошо фотографировать, поэтому я, чтобы заработать денег, выдумала Карсвелла.

– Остроумно! – засмеялся Алек. – Выходит, вы у нас – трудящаяся женщина и одновременно отпрыск знатного рода?

– Да. Обещаете не рассказывать про Карсвелла?

– Обещаю. Если только каким-то невероятным образом этого не потребует расследование.

Алек надеялся, что расследование вообще не понадобится. Однако если от выдумок скучающей великосветской девицы еще можно отмахнуться, то сомнения деловой женщины заслуживают внимания.

– Не покажете, что именно вызвало у вас подозрения?

– Здесь и здесь. – Дэйзи ткнула в два снимка проруби.

– Вот эти отметины? – Алек взял предложенное увеличительное стекло.

– На пруду я на них не обратила внимания. Подумала, что они от лезвия коньков. Но посмотрите, какие короткие и глубокие! Видите, зарубки идут по всему краю дыры? Они хорошо подсвечены солнцем. Ужасно боюсь, что это могут быть… могут быть следы топора.

– Могут. – Алек нахмурился. – Хотите сказать, кто-то намеренно ослабил лед?

– Не хочу я ничего такого говорить. – Мисс Дэлримпл вздрогнула.

– Схожу-ка я вновь на пруд, осмотрюсь, – вздохнул Алек. – Составите компанию? Захватите фотоаппарат, сделаем еще несколько снимков.

Они натянули пальто, шляпы, перчатки, шарфы и вместе побрели по тропинке. Темная вода, недавно отнявшая человеческую жизнь, блестела на солнце. Алек осторожно приблизился к проруби. Да, тут все действительно исчерчено коньками. Мисс Дэлримпл следовала за ним.

– Держитесь сзади, – велел инспектор. – Хочу проверить лед.

– Он показался мне очень крепким. Вот вам еще одна причина… И разве от пролома не должны были пойти трещины?

– Хм-м.

Не хотелось бы ошибиться, однако лед под ногами действительно был прочным. Алек достал мерную ленту и встал на четвереньки.

По всей окружности проруби вдоль самого края шли насечки, совершенно непохожие на остальные следы от коньков.

– Судя по всему, тут и правда поработали топором, – хмуро подтвердил Алек догадку мисс Дэлримпл. – Похоже, кто-то вырубил дыру, а не просто ослабил лед. В воде слишком мало ледяных осколков – словно центральный кусок вынули. Его то ли куда-то унесли, то ли подсунули под край проруби.

– Спешили? Да, осколков действительно маловато.

– Аствик должен был заметить дыру и успеть затормозить. Он ведь пришел сюда уже после рассвета?

– Насколько мне известно, да. Но эта часть пруда была в тени от мостика. Помните, на фотографиях хорошо видна только одна сторона проруби? Несчастье произошло рано утром, тогда и тень была длиннее. На снегу солнце слепит глаза, поэтому Аствик мог ничего не заметить. Я сама не поняла, на что именно смотрят Джеймс с Фенеллой, пока не подошла совсем близко.

– Не могли бы вы сделать еще несколько снимков?

– Если хотите, – неуверенно кивнула мисс Дэлримпл. – Вот только солнце уже слишком высоко, хорошего контраста не получится. Вряд ли вы что-то разглядите.

– Снимки мне увеличат. Они могут пригодиться.

Пока Дэйзи ходила с фотоаппаратом, Алек искал трещины возле проруби и какие-нибудь свидетельства тонкости льда. Пусть это окажется несчастным случаем! В связи с громким ювелирным ограблением в поместье лорда Флэтворда дел у Алека и так по горло. Хватит с него и одного недовольного пэра. Оскорбить графа Вентуотера сообщением о необходимости дальнейшего расследования – значит рискнуть своей карьерой.

– Ну как? – Мисс Дэлримпл закончила снимать и подошла к Алеку.

– Я не уверен в том, что Аствик провалился под лед не случайно. Но и в том, что случайно, – тоже, увы, не уверен. Вряд ли это самоубийство – очень уж необычный способ покончить с собой. Похоже, налицо умышленная попытка нанести кому-то вред: возможно, как раз жертве, учитывая ее известную привычку кататься на рассвете. Придется делать вскрытие – тут по меньшей мере убийство по неосторожности. Но кто мог желать лорду Аствику зла?

– Половина обитателей Вентуотер-Корта, – с несчастным видом сообщила мисс Дэлримпл.

Глава 5

– Рассказывайте, – обреченно предложил старший инспектор Флетчер. – Вы здесь человек в известном смысле посторонний, поэтому всех подробностей можете не знать. Зато, надеюсь, будете довольно объективны.

Сердце Дэйзи забилось сильнее. Предать гостеприимный Вентуотер? Но ведь полиции нужно помогать! Никому не позволено безнаказанно топить других людей, даже самых гадких.

– Хорошо. Пойдемте в дом. Я замерзла.

– Я тоже. И колени промокли. К тому же надо позвонить сержанту, коронеру и в морг.

– Я буду давать показания?

– Мне нужны ваши впечатления, даже догадки и слухи – чтобы я сообразил, откуда начать. Если вам и придется давать показания, то только насчет фактов: насчет того, что вы видели лично, – заверил мистер Флетчер.

Дэйзи благодарно кивнула. Похоже, старший инспектор – человек понимающий и доброжелательный.

– Не знаю, с чего начать.

– У Аствика здесь должен быть друг, как я понимаю. Кто его пригласил?

– Уилфред, средний сын лорда Вентуотера. Но я уверена, что они не дружат. Уилфред не только на двадцать лет моложе, он еще, кажется, боится… боялся лорда Стивена. Сегодня за обедом Уилфред был неприлично весел и довольно пьян. Он, между прочим, заявил мне, что лорд Стивен – подлая свинья и что Марджори очень повезло от него избавиться.

– Марджори?

– Сестра Уилфреда. Она была без ума от лорда Стивена. Его смерть стала для Марджори ужасным ударом. Доктор напоил бедняжку успокоительным и уложил в постель. Ну и, конечно, Марджори отчаянно ревновала. Думаете, она решила припугнуть лорда Стивена и пришла в ужас, когда он утонул по-настоящему?

– Возможно. Но чтобы прорубить дыру в таком крепком льду, нужна немалая сила.

– Марджори – девушка спортивная. Катается на коньках, играет в теннис и гольф, ездит верхом и так далее. Она, думаю, не слабее Уилфреда. Он – заядлый театрал и способен поднять разве что бокал или крокетный молоток.

– Красочное описание! А лорд Беддоу?

– Джеймс силен. Охота, стрельба, рыбалка… Вот только он не имел ничего против лорда Стивена. Скорее наоборот. Джеффри, самый младший, еще сильнее, но он всего лишь ребенок. Джеффри вообще никак не относился к лорду Стивену: ни хорошо, ни плохо.

Они вошли в дом. Мистер Флетчер, не обращая внимания на недовольство Дрю, поспешил к телефону. Дэйзи отправилась в голубой салон, позвонила лакею и попросила развести огонь: нужно будет высушить мокрые колени детектива.

До чего жуткое дело! Аннабель за обедом была бледна, как полотно… Допустим, она захотела отпугнуть лорда Стивена при помощи ледяного купания и не учла, что тот может удариться головой и потерять сознание?… Нет, после такого он стал бы изводить графиню еще сильнее, угрожая раскрыть ее прошлое.

Значит, если прорубь сделала Аннабель, она замыслила смерть лорда Стивена.

Несмотря на веселый огонь в камине, Дэйзи вздрогнула. Эту часть своих умозаключений она не станет пересказывать старшему инспектору.

Флетчер вернулся, встал перед камином. От коленей повалил пар.

– Сержант Тринг выедет ко мне, как только местные ребята передадут ему мое сообщение. Коронер согласился отложить дознание до официального установления причины смерти. Значит, мы пока не обязаны сообщать, где именно умер Аствик. Тело отправляется к патологоанатому Скотленд-Ярда на вскрытие. Комиссар лично приказал мне не подпускать сюда местных как можно дольше.

– Чем меньше узнают в округе, тем счастливее будет лорд Вентуотер.

– Я так и понял. Ну, ему тут жить. Я сделаю все возможное. Продолжим, мисс Дэлримпл. Вы сказали, что у лорда Беддоу не было очевидного мотива. А у брата его невесты, мистера Петри?

– У Филиппа? Нет, конечно! По крайней мере, он называл лорда Стивена славным малым. Их связывали какие-то деловые отношения. Филиппа удивил мой рассказ о том, что сэр Хью не доверяет лорду Стивену. Разговаривали мы об этом вчера вечером. Вряд ли Филипп ночью выяснил, что Аствик его надул, верно? Я знаю Филиппа всю жизнь. Он немножко бестолковый, но на коварство не способен.

– Ясно, – с некоторым сомнением протянул мистер Флетчер. – Кто такой сэр Хью?

– Зять лорда Вентуотера, муж леди Джозефины. Именно он потребовал вызвать полицию и устроил так, чтобы сюда прислали кого-нибудь благоразумного из Скотленд-Ярда.

– Благоразумного, значит? – Инспектор усмехнулся. – А я-то думал, меня выбрали лишь потому, что я оказался поблизости.

– Нет-нет, начальство точно высокого мнения о вашем благоразумии, – улыбнулась в ответ Дэйзи. – Сэр Хью – друг вашего комиссара. Еще сэр Хью – важный человек в Сити, потому-то и знает о неблагонадежности лорда Стивена. Сэр Хью слишком проницателен, чтобы дать себя обмануть. К тому же если бы он захотел отомстить, то сделал бы это финансово, вам не кажется?

– Очень надеюсь. Не желаю иметь в главных подозреваемых друга комиссара. – Мистер Флетчер пощупал брюки на коленях и сел в кресло напротив Дэйзи. – Леди Джозефина?

– Господи! Она переживала, да, но у нее слишком добрая душа – и слишком пышное тело – для размахивания топором на льду.

– Мисс Фенеллу Петри мы тоже можем исключить из числа подозреваемых, так?

– Видимо. Конечно. Она еще дитя. Лорд Стивен не проявлял к ней ни малейшего интереса. – Дэйзи польстило это емкое «мы» и явное доверие старшего инспектора к ее суждениям. Тем не менее она с ужасом ждала продолжения разговора. – Значит, остаются только лорд и леди Вентуотер.

– Прежде чем перейти к ним, позвольте вернуться немного назад. Вы сказали – или намекнули, – что лорду Беддоу нравился лорд Стивен, что у леди Марджори была причина для ревности и что леди Джозефина переживала.

– У вас очень хорошая память. – Дэйзи попробовала оттянуть неизбежное.

– Профессиональная. – Мистер Флетчер замолчал. Взгляд серых глаз под густыми бровями вновь стал цепким, словно детектив почувствовал сопротивление собеседницы. – Не могли бы вы пояснить?

Дэйзи набрала в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнула.

– Джеймсу лорд Стивен не нравился, Джеймс его использовал – против мачехи. Хотел ее скомпрометировать и всячески способствовал лорду Стивену. Причем без всякой на то необходимости, доложу я вам. Лорд Стивен по собственному желанию очень настойчиво ухаживал за графиней и вовсе не нуждался в поощрениях со стороны Джеймса.

– Хотите сказать, лорд Стивен мечтал соблазнить леди Вентуотер? Верится с трудом!

– Выглядело все именно так. Она примерно моего возраста и очень красива, между прочим.

– Неудивительно, что леди Марджори ревновала. А леди Джозефина переживала, как бы ее невестка не… э-э… не уступила обольстителю?

– Да.

– Вам это казалось вероятным?

Дэйзи нерешительно молчала. Если ответить «да», это усилит подозрения против лорда Вентуотера и выставит Аннабель в постыдном свете. «Нет» потребует объяснений, которые припишут Аннабель отсутствующий пока мотив и намекнут на нечто позорное в ее прошлом.

Детектив не отрывал от Дэйзи глаз. Она вновь вздохнула. Единственный выход – сказать правду.

– Леди Вентуотер ненавидела лорда Стивена и боялась его. Если бы она и уступила, то исключительно из страха.

– Похоже на шантаж, – задумчиво кивнул мистер Флетчер. – Так же, как и приглашение Уилфреда Беддоу. Весьма неприятная личность этот лорд Стивен Аствик.

– Настоящая подлая свинья, Уилфред прав.

– Выходит, у леди Вентуотер был мотив, и у ее мужа тоже. Ну вот, теперь мой главный подозреваемый – граф!.. Мне предстоит сообщить лорду Вентуотеру, что я хочу допросить не только его домочадцев, но и его самого.

Не дослужиться ему до суперинтенданта, понял Алек. И уже не важно, что он так безоглядно доверился мисс Дэлримпл. Ее честные голубые глаза взывали об откровенности, и Алеку – после двух бессонных ночей – не хватало сил сопротивляться. Впрочем, причины доверять у него были: если бы она не обратила внимание на отметины на льду, то смерть Аствика списали бы на несчастный случай.

И все же…

– Для образца благоразумия я слишком разговорчив. Если вы передадите кому-нибудь мои слова, мне сильно не поздоровится.

– Будто я собираюсь! – возмущенно воскликнула мисс Дэлримпл. – Про фотографии я никому не сказала. Я понимаю, что полицейские дела разглашать нельзя. – Она неожиданно хихикнула. – Хотя по вашей разговорчивости я бы об этом и правда ни за что не догадалась. Вы не первый, на меня часто так реагируют, – успокоила детектива достопочтенная мисс. – Очень странно.

– Хочу попросить вас еще об одной услуге, – решился Алек. – Вы случаем не умеете стенографировать?

– Наверное, умею. То есть я даже работала стенографисткой, но сидеть целый день в конторе было настоящим мученьем.

– Значит, вы все позабыли?

– Не совсем. Я стенографирую для себя, когда собираю материал для статей, хотя и не скорописью Питмана. Вряд ли кто-нибудь другой может прочитать мои каракули. Я могу – если успеваю расшифровать записи раньше, чем забуду их смысл.

– Рискну, – рассмеялся Алек. – Это лучше, чем ничего. Я хочу опросить людей, пока они думают, будто я верю в несчастный случай. Но мои сотрудники еще не прибыли, поэтому записи делать некому.

– Их буду делать я? – Мисс Дэлримпл была изумлена и взволнована, ее глаза сверкали.

– В высшей степени необычно, – признал Алек. – Я ехал на несчастный случай, поэтому не был готов к серьезному расследованию. Во втором деле – том, которое и привело меня в Гэмпшир, – тоже фигурируют влиятельные особы. Нам не хватает людей, но работать-то надо!

– Я помогу, если никто не станет возражать.

– Благодарю вас, мисс Дэлримпл. Я прослежу, чтобы вам заплатили за работу, в том числе и за фотографии.

Даже если платить придется ему самому.

– Отлично! Пошлю за… нет, лучше схожу за блокнотом лично. Не хочу, чтобы Мэйбл рылась в моих бумагах.

Мисс Дэлримпл чуть ли не вприпрыжку покинула салон. Алек позвонил, явился лакей.

– Передайте, пожалуйста, лорду Вентуотеру, что я хочу поговорить с ним наедине, – попросил Алек.

– Его светлость занят, у него встреча с управляющим в конторе, – надменно отозвался лакей.

Алек одарил незадачливого слугу взглядом, от которого подчиненные всегда вытягивались по стойке «смирно», а жулики дрожали от страха.

– Дорогу вам подсказывать не надо?

– Нет, сэр. Сию минуту.

В ожидании ответа от графа инспектор стал обдумывать дальнейшие действия. Хватит ли ему аргументов для того, чтобы настоять на опросе членов семьи? А если в вежливой просьбе будет отказано?

Алек пробежал глазами записи. Толщина и крепость льда, его недостающий кусок (или куски), отсутствие расходящихся трещин, странные отметины по краю дыры… Глянув на фотографии, Алек вновь восхитился не только способностями мисс Дэлримпл, но и ее проницательностью.

Мысли ушли в сторону. Стало быть, мисс Дэлримпл работает ради денег, пусть и делает это охотно. Поначалу Алек решил, что она просто развлекается – как леди Анджела Форбс, открывшая перед войной цветочный магазин возле Портман-сквер. Алек патрулировал там после университета. Ясно ведь, что достопочтенная мисс, дочь барона или виконта, не должна нуждаться в средствах! Или она лишена поддержки семьи? Вряд ли, мисс Дэлримпл не похожа на бунтарку, скандалистку или бесстыдницу, которую могут отвергнуть родственники.

Алек потряс головой, потер усталые глаза. Дела мисс Дэлримпл его не касаются. А вот за курительную трубку он бы отдал сейчас что угодно!

Вернулся лакей.

– Его светлость примет вас в конторе. Прошу следовать за мной.

Контора поместья представляла собой небольшую комнату, загроможденную книгами счетов, монографиями о выращивании крупного рогатого скота, серебряными кубками свиноматок-победительниц и прочими атрибутами деловой жизни поместья. Сидевший за столом лорд Вентуотер кивком отпустил управляющего.

– Ваше расследование, видимо, завершено, старший инспектор, – любезно произнес хозяин, однако сесть гостю не предложил.

Аристократ старой закалки, решил Алек. К своим обязанностям граф относится ответственно, а привилегии воспринимает как должное. Его сын и наследник во многом похож на отца. Однако мир изменился, и в нынешних условиях лорд Беддоу уже не столь уверен в собственной привилегированности – поэтому усердно ее выпячивает. Возможно, именно неуверенность и породила в Джеймсе Беддоу подспудное недовольство. Уважение, которым с рождения окружен граф, его наследнику предстоит завоевывать. Нелегкая задача.

– К сожалению, нет, сэр, – ответил Алек. – Как выяснилось, расследование необходимо продолжить. Я прошу у вас разрешения задать несколько вопросов вашим домочадцам, гостям и вам самому.

– Как! – Граф окинул его ледяным взглядом. – Я не дам подобного разрешения.

– Боюсь, я вынужден настаивать, сэр. Если желаете, я могу по телефону доложить ситуацию комиссару Скотленд-Ярда и попросить его объяснить все вам.

– Полагаю, у вас есть уважительные причины для столь немыслимого требования?

– Конечно, сэр. – Неужели Алек стал бы рисковать карьерой из-за ерунды? Однако излагать эти причины он готов не был и молился, чтобы лорд Вентуотер о них не спросил. – Не стоит и упоминать, что своими вопросами я постараюсь никого не задеть, а все ответы останутся конфиденциальными. – Если только не потребуется огласить их в суде, но об этом лучше промолчать. – Буду очень благодарен вам за содействие, сэр.

Вежливо, но твердо. Если повезет, то сработает.

– Вы и без моего содействия сделаете по-своему, – колко заметил лорд Вентуотер. – Хорошо. Можете сообщить моей семье и слугам, что я велел им с вами сотрудничать. За гостей отвечать не могу. Сейчас я занят, но позже выделю время для допроса.

– Благодарю вас, сэр.

Лучше бы, конечно, допросить графа первым. Однако Алек понимал, что и так легко отделался. Не стоит искушать судьбу.

Он поплутал по бесконечным коридорам и нашел дорогу назад в голубой салон. Из-за открытой двери слышался встревоженный голос. Ага, тот самый брат, который очень настойчиво оберегал от Алека мисс Петри.

– Да что ж такое, Дэйзи, ты тут уже неизвестно сколько! В чем дело?

Достопочтенный Филипп Петри стоял у окна, рядом с диваном, на котором устроилась мисс Дэлримпл. Алек вспомнил, что она знает этого парня всю жизнь. Хотя мисс Дэлримпл и называла его немножко бестолковым, однако говорила о нем с теплым чувством. Он старше ее года на три, ровня ей по положению, к тому же по-своему красив. Они явно на очень короткой ноге.

– Филипп, не бесись ты, ради бога, – посоветовала мисс Дэлримпл. – Помнишь, сэр Хью попросил меня сделать снимки? Они пригодились, только и всего. А теперь мистер Флетчер нанял меня стенографировать – временно, пока не приедет его сержант.

– Нанял тебя? Хам! Законченный наглец!

– Глупости! С его стороны ужасно благородно предложить мне оплату за то, что я и так согласилась бы делать. Я подумываю написать не избитый роман, а детективную историю. Они сейчас очень популярны.

– Опять твое проклятое борзописание, – прорычал Петри. – Не понимаю, почему ты не возвращаешься…

– А вот и старший инспектор! – перебила его мисс Дэлримпл и радостно улыбнулась вошедшему Алеку.

Похоже, он принес ей благословенную передышку.

– Спасибо, что так быстро пришли, мистер Петри, – без запинки среагировал Алек. – У меня к вам лишь несколько вопросов. Присядем?

Он любезным жестом пригласил молодого человека занять место на небольшом диванчике спиной к Дэйзи. Тут свет из окна будет удачно падать на лицо Петри, а сам он, возможно, забудет, что каждое его слово записывается.

Петри, раскрасневшийся и сконфуженный, сел. Гадает сейчас, наверное, услышал ли полицейский слова «хам» и «наглец».

– Я искал мисс Дэлримпл, – с вызовом сообщил Петри. – Я не знал, что вы хотите меня видеть.

– Обычная формальность.

– А, ну да, ну да. – Обтекаемая фраза, как обычно, сработала: Петри заметно расслабился. – Где я был сегодня с семи до девяти утра и все такое?

– С семи до девяти? – Алек опустился в каминное кресло напротив.

– Ну, я так понимаю, примерно тогда этот бол… э… бедолага провалился под лед? Логично ведь. До семи еще темно, а нашли его в девять с чем-то. Слушайте, вы же не собираетесь снова расспрашивать Фенеллу? Даму такое ужасно расстраивает, знаете ли.

– Не думаю, что у меня будут вопросы к мисс Петри, – сухо заверил его Алек. Все равно ответов от нее не получишь. – Так где же вы были с семи до девяти?

– Попивал старый добрый утренний чай, одевался, искал еду… Вы же знаете, как все заведено, старина… э… старший инспектор.

– Искали еду?

– Я хотел сказать, комнату для завтрака. Я пришел туда минут за десять до того, как Фенелла принесла новость.

– Вы так плохо знаете дом, мистер Петри?

– Не то чтобы совсем плохо, ей-богу. Но и не очень хорошо. Я приехал сюда через два дня после Рождества, составить компанию сестре. Она помолвлена с Беддоу.

– Понятно. То есть вы здесь впервые?

– Именно. Я, конечно, встречаюсь с Беддоу в городе, но мы с ним не особенно дружны.

– С покойным вы тоже были знакомы по городу?

– С Аствиком? Скорее по Сити. Недавно Аствик дал мне один дельный совет.

Как показалось Алеку, в тоне Петри отчетливо прозвучало опасение насчет дельности совета. Если Петри играет роль аристократичного болвана – причем играет убедительно, – он должен бы скрывать свои сомнения. Впрочем, игрой это быть не может. Ведь мисс Дэлримпл знает его всю жизнь.

Задав еще несколько вопросов, Алек отпустил Петри и позвонил в колокольчик. Пока лакей выслушивал распоряжения детектива, Дэйзи просматривала свои записи и время от времени подправляла непонятные закорючки.

– Попросите, пожалуйста, Джеффри Беддоу уделить мне немного времени, – сказал Флетчер лакею.

– Сомневаюсь, что мистер Джеффри уже дома, сэр.

– То есть?

– Мистер Джеффри с утра уехал верхом и телефонировал, что проведет день с другом, сэр.

– Хорошо. Тогда я побеседую с леди Джозефиной.

Лакей исчез.

– Ну как, получается? – Старший инспектор подошел к диванчику у окна.

– Кажется, да, – ответила Дэйзи. – Но почему леди Джо? Я уверена, она не имеет к этому никакого отношения.

– Надеюсь, вы правы. Но раз уж я по чистой случайности начал с мистера Петри, почему бы первым делом не разобраться с наименее подозрительными кандидатами?

– Значит, Филиппа вы не подозреваете? – Дэйзи почувствовала облегчение.

– Он, похоже, не очень хорошо знает дом. Поэтому, чтобы раздобыть топор, мистеру Петри пришлось бы все тут обыскать. Или он приставал бы к слугам со странными вопросами. Если такое было, мы скоро выясним.

– Так вот как вы рассуждаете… Умно.

– Я почему-то не могу представить, чтобы мистер Петри привез топор с собой в чемодане.

Дэйзи рассмеялась:

– Если Филипп привез в чемодане топор, слуги об этом знают, будьте уверены.

– Ох уж эти слуги… Они обсуждают каждый хозяйский чих. Беда в том, что даже при наличии вездесущих слуг алиби не окажется ни у кого.

– Да, лед могли прорубить в любое время: с наступления темноты и до рассвета, – кивнула Дэйзи. – Не понимаю, почему вы хотели узнать только про период с семи до девяти утра?

– Это не я хотел узнать, а мистер Петри хотел мне рассказать, – ответил мистер Флетчер. – Собственно, в результате выяснилось, что он плохо ориентируется в доме, поэтому разговор того стоил. А что скажете о супружеских парах? С ними, полагаю, будет сложнее.

– Я не в курсе, как они проводят ночи, – покраснела Дэйзи. – Однако после ужина лорд Вентуотер почти весь вечер просидел в своем кабинете, Аннабель рано ушла спать, а сэр Хью исчез в курительной. Не знаю, хватило ли бы ему времени сделать прорубь…

– Вы постоянно были в одной комнате с леди Джозефиной?

– Да, примерно с половины восьмого. Стемнело гораздо раньше. – Пока Дэйзи блаженствовала в ванной, на пруду мог побывать любой. – Горничных отпускают в восемь, но до полуночи несколько слуг еще остается в доме. Лорд Стивен заговорил о раннем катании на коньках только после ужина.

– Аствик прожил здесь неделю, а пруд замерз еще дня три назад. Слуги наверняка знали о его привычках, – язвительно заметил детектив. – Раз так, о них мог узнать кто угодно. М-да, никуда мы пока не продвинулись. Вам тут удобно, мисс Дэлримпл? Место хорошее, укромное.

– Потому-то я его и выбрала, – самодовольно кивнула она. – Если бы я все время видела, как кто-то записывает мои слова, я умолкла бы как миленькая. Перед уходом Филипп обо мне и не вспомнил.

Про себя Дэйзи признала, что это ее немного уязвило.

Мистер Флетчер, словно прочитав ее мысли, утешил:

– Ну, мы ведь именно этого и хотели. – Он глянул на наручные часы. – Куда запропастилась леди Джозефина? Знаете, учитывая обстоятельства, странно, что Джеффри уехал.

– Я и не заметила его отсутствия за обедом, – задумчиво протянула Дэйзи. – Он большой, но такой тихий, что на него часто не обращаешь внимания. Джеффри, видимо, ускакал еще до того, как нашли тело.

– Он ведь говорил с кем-то по телефону. Наверняка ему сказали.

– Могли и не сказать: возможно, Джеффри просто передал сообщение прислуге. А если и сказали, он не подумал вернуться, раз к нему это не имеет отношения.

– Верно. Однако Джеффри рано покинул дом, а значит, мог видеть Аствика на пруду или по дороге к нему. Любая крупица информации полезна. Если младший Беддоу вскоре не появится, я попробую связаться с ним по телефону. Кстати, а что слуги? Был ли у кого-нибудь из них зуб на Аствика?

– Не имею ни малейшего понятия. Я только вчера приехала, помните? Могу, если хотите, поговорить с горничной, которую ко мне приставили.

– Сделайте одолжение, разузнайте у нее насчет того, что думают слуги, но не задавайте конкретных вопросов. Их мы оставим сержанту Трингу.

Тут вошла леди Джозефина в сопровождении мужа. Алек мысленно вздохнул и приветствовал их.

– Вы не станете возражать против моего присутствия? – учтиво, но решительно спросил сэр Хью.

– Разумеется, нет, сэр. Мне нужно побеседовать и с вами тоже.

Алек зря беспокоился, что присутствие сэра Хью сделает его супругу немногословной. Слова так и хлынули бурным потоком. Эта пышная дама в необъятном твидовом костюме и роскошных жемчугах оказалась весьма словоохотлива.

– Жутко увлекательно, старший инспектор. То есть дело, конечно, кошмарное, – поспешно добавила она. – Ой, Дэйзи, милая, я тебя и не заметила в том уголке.

– Я тут стенографирую для мистера Флетчера, леди Джозефина, раз уж он прибыл без помощников.

– Ах, какие вы, нынешние девушки, умные!.. Нам сесть сюда, мистер Флетчер? Вы ведь тоже присядете? Целый день задавать вопросы, наверное, очень утомительно. Ну, так-то лучше. – Леди Джозефина лучезарно улыбнулась Алеку. – Итак, чем мы можем помочь?

Он ощутил к сестре графа совершенно непрофессиональную симпатию. Неудивительно, что мисс Дэлримпл отказывается верить в виновность леди Джозефины – хотя дама такой комплекции, наверное, сумела бы прорубить дыру во льду.

– Может, начнете с рассказа о том, что вам известно о лорде Стивене Аствике, мадам?

– Он был законченный наглец! – без обиняков объявила леди Джозефина. – Самым возмутительным образом увивался за моей невесткой. Чего еще ожидать от человека, который не сходит со страниц скандальных газет? Я их, конечно, не читала! Но слышала о его связях со множеством женщин: леди Пербрайт, леди Амелия Гольт, миссис Бассингтон-Коув, Гасси Уарнекер…

– Минуточку! – Три имени были Алеку знакомы. – Мисс Дэлримпл, вы записываете?

– Имена трудные.

– Не могли бы вы их повторить, леди Джозефина, и продолжить рассказ чуть помедленнее?

– Я передаю вам только то, что уже и так есть в «Слухах и сплетнях», – забеспокоилась она.

– Конечно-конечно, мадам. Вы просто экономите мне время и нервы. Все ваши слова останутся конфиденциальными.

Слухи в качестве доказательств не предъявишь, даже если они помогают в расследовании.

Леди Джозефина глянула на сэра Хью, тот кивнул со снисходительной усмешкой – к большому облегчению Алека. Его очень заинтересовали – и озадачили – имена, которые выпалила почтенная матрона. Она припомнила еще пятерых дам, предположительно покоренных Аствиком, и выдохлась.

– Были и другие, мистер Флетчер, но они выскочили у меня из головы.

– Вы мне и так очень помогли, леди Джозефина. Если вдруг вспомните кого-нибудь еще, будьте так добры, запишите их имена. Хочу спросить… Не думаю, что вам известно, но… Возможно, до вас доходили слухи, или вы сами что-то видели. Словом, не было ли у лорда Стивена также привычки… э-э… ухаживать за… э-э… дамами низших сословий?

– Бегал ли он за горничными? Сомневаюсь. Можно сказать, он был в некотором роде разборчив. Хотя это слишком лестная характеристика для мерзавца. Тем не менее в любовницах он ценил определенное воспитание.

Откровенно. Алек сдержал улыбку.

– Ясно. Еще один вопрос, если позволите. Знали ли вы о привычке лорда Стивена кататься на коньках по утрам? Я имею в виду, знали ли до того, как он сам об этом рассказал вчера вечером?

– Полная чушь! – фыркнула ее светлость. – Можно подумать, от занятий на рассвете больше пользы. Да, знала. От горничной. Она говорила, что слуги над этим постоянно потешаются.

– Благодарю, мадам. Не смею вас больше беспокоить. – Алек встал.

– Какое беспокойство, старший инспектор? Помогать вам – наш долг. Полицейские – достойнейшие люди. Хью, мне остаться?

– Нет-нет, любовь моя, не нужно. – Супруг похлопал леди Джозефину по руке. – У меня есть предчувствие, что речь пойдет о делах. Не хочу тебя утомлять, ты ведь всегда скучаешь, когда я упоминаю Сити.

– Да, дорогой. Я тогда пойду. – На полпути к двери леди Джозефина обернулась. – Еще одно, мистер Флетчер, – серьезно произнесла она. – Мой брат не знал, что лорд Стивен домогался Аннабель. Я в этом уверена. Не мог знать. Иначе он хотя бы раз себя выдал, а такого не было.

– Я учту ваше мнение, мадам, – заверил Алек.

Проклятье! Все вокруг начитались детективных романов.

– Вот-вот, старший инспектор, – насмешливо протянул сэр Хью. – Даже моя жена вас раскусила. Вы не верите, будто Аствик утонул случайно.

Да, этот баронет с проницательным взглядом – противник достойный. Только противник ли? Именно он позвонил в столичную полицию, напомнил себе Алек.

– К сожалению, я не могу ничего обсуждать, сэр. Расскажите, пожалуйста, о деловых операциях Аствика.

– Стивен Аствик был мошенником, мистер Флетчер. Он никогда ничего не делал честно, если афера позволяла ему заработать хоть на пенни больше. Я могу сообщить вам подробности фальшивых капиталовложений, имена обманутых им людей. Среди них есть даже разоренные. Могу – но не стану, если в том нет большой необходимости для расследования.

– Пока нет, сэр, благодарю. Единственное, что я хотел бы знать, – обманывал ли Стивен Аствик вас?

– Я поднаторел в делах задолго до того, как Аствик объявился в Сити. И прежде чем вы сочтете такой ответ уклончивым, – нет, Аствик никогда не пытался впутать меня в свои махинации, и я никогда не вкладывал средства в его компании.

– А нынешние гости или родственники лорда Вентуотера? Они вкладывали?

– Есть у меня сомнения насчет юного Петри – он интересовался несуществующим серебряным рудником в Южной Америке. Однако если Петри и обманули, он наверняка еще об этом не знает.

– Хм-м, – неопределенно отозвался Алек.

– Я, видимо, должен вам сообщить, – продолжил сэр Хью, – что, по моему мнению, головная компания Аствика – чистой воды фикция. Она лопнет, как только в Сити просочатся слухи о его смерти. Впрочем, это все равно не могло продолжаться долго.

– Боже правый!

Алек глубоко вздохнул и возблагодарил небеса за то, что у него никогда не было денег на инвестиции в ценные бумаги.

– Именно это стало второй причиной, по которой я попросил вашего комиссара прислать сюда благоразумного человека. Первой причиной была забота о семье жены.

– Слова «законченный наглец», которые леди Джозефина употребила в отношении Аствика, не совсем точно описывают его сущность.

– Смею заметить, они точны в части светских злодеяний Аствика, а мою супругу только это и волнует.

– Позвольте спросить: вы с леди Джозефиной спите в одной спальне?

Сэр Хью одеревенел, и Алек добавил:

– Я не хотел бы узнавать у слуг…

– В одной.

– Вы рано спустились завтракать?

– Я люблю почитать «Файнэншл таймс» в тишине, поэтому часто прихожу в комнату для завтраков первым.

– Вы видели Аствика?

– Нет.

– Тогда, у меня, пожалуй, вопросов больше нет. Благодарю вас за терпение, сэр Хью.

Баронет ответил кивком и пошел к двери. И, как леди Джозефина, остановился на полпути.

– Пришел черед моего напутственного слова. Леди Джозефина чувствует себя в обществе как дома – именно так я сам чувствую себя в Сити, старший инспектор. Ее рассказ может быть основан на слухах, однако она ни за что бы их не озвучила, если бы не сомневалась в их правдивости.

– Ого! – воскликнула мисс Дэлримпл, когда за сэром Хью закрылась дверь. – Интересно, лед точно прорубил кто-то из поместья? А то складывается впечатление, что по стране бродят полчища обманутых мужей и коммерсантов, у которых есть веские причины жаждать крови лорда Стивена!

Глава 6

Прежде чем ответить, Алек послал лакея за лордом Беддоу.

– Да, похоже, рано или поздно Аствик все равно бы плохо кончил. Он словно напрашивался на неприятности.

– А почему вас так заинтересовали имена, названные леди Джо?

– Вы ничего не упускаете, да? Возможно, это просто совпадение, но восемь из десяти имен связаны со вторым делом, над которым я работаю.

– Леди Джозефина вспомнила только девятерых. – Дэйзи сверилась с записями.

– Значит, семь из девяти. Показательное соотношение, согласитесь.

– Да, но как именно они связаны? Что за второе дело? – Дэйзи встала, потянулась, подошла к камину и поднесла руки поближе к огню. – Ну же, мистер Флетчер, – подбодрила она, когда Алек не ответил. – Знаю, меня это не касается, и все же сгораю от любопытства.

– Крупное ювелирное ограбление, – пожал плечами Алек. – Вы наверняка читали о нем в газетах.

– Вчера в поезде я увидела заголовок, но прочесть заметку не успела.

– Очередное преступление в серии ограблений, прокатившихся по югу Англии. Грабят поместья. Каждый раз воры уносят чуть ли не мешок ювелирных украшений, принадлежащих в основном приглашенным на прием гостям, а другие ценности оставляют.

– Словно знают, что искать.

– Именно. У скупщиков краденого мы нашли немало пропавших драгоценностей, но ни один крупный камень пока не всплыл.

– Среди обворованных гостей в разных поместьях были и те семь женщин, которые связаны с лордом Стивеном? Последнее ограбление произошло неподалеку отсюда. И лорд Стивен оказался рядом, фактически пригласив сам себя… Немного подозрительно.

– Лишь немного, увы. Хотя я не прочь узнать, где сейчас его слуга.

– Я видела вчера перед обедом, как он уезжал. Может, он вечером вернулся и сделал прорубь? Хотя слуга, наверное, придумал бы другой способ избавиться от хозяина – попроще и понадежнее.

– А если он хотел лишь осложнить Аствику жизнь?

– У слуги есть сотня тысяч возможностей, как без труда осложнить хозяину жизнь!

– И то верно.

– Зато лорд Стивен вполне мог договориться с кем-то другим о встрече на пруду, – предположила Дэйзи. – Этот кто-то треснул лорда Стивена по голове и прорубил лед топором, который случайно привез с собой в автомобиле.

– Любопытно, что на встречу с таинственным незнакомцем Аствик отправился на коньках.

– Согласна, – улыбнулась Дэйзи. – Нет, рандеву с посторонним не годится. А любой домочадец нашел бы для встречи укромное место в особняке.

– Свидание при луне, романтическая вечеринка на коньках для двоих? Тогда дом не подошел бы.

Дэйзи такой ход мыслей не понравился.

– Для романтики слишком холодно, и… Погодите! Лорд Стивен не проделал бы путь от дома к пруду на коньках – не важно, вечером или утром! Где его обычная обувь?

– Очень хороший вопр… – Дверь открылась, и Алек умолк. – А, лорд Беддоу!

– В чем дело? – с вызовом спросил молодой человек. – Я уже все вам рассказал.

– Мне необходимо еще кое-что уточнить. Лорд Вентуотер был так добр, что заверил меня в содействии всей семьи.

– Прекрасно. – Подойдя к указанному инспектором дивану, лорд Беддоу вдруг замер. – Какого дьявола здесь делаете вы, Дэйзи?!

Она скользнула к своему диванчику у окна, укоризненно глянула на Беддоу, взяла блокнот с карандашом и предоставила Алеку возможность ответить.

– Мисс Дэлримпл – моя стенографистка.

– Думаете, я стану отвечать на ваши проклятые вопросы в присутствии молодой леди?

– Это несколько против правил, согласен. Если вы категорически возражаете, давайте поедем в местный полицейский участок и найдем там сотрудника, способного записать ваши показания.

– Господи, нет! Старший инспектор, видимо, считает себя слишком важной птицей, чтобы стенографировать лично, – ухмыльнулся графский наследник.

– Это записывать не нужно, мисс Дэлримпл, – бесстрастно произнес Алек.

Беддоу поймал ее возмущенный взгляд и соизволил напустить на себя пристыженный вид. Колкости в адрес человека низшего положения не соответствовали джентльменскому кодексу чести. Впрочем, извиняться юный аристократ не стал, а его притворное смущение прошло, как только он заговорил об Аствике и мачехе.

– Все очевидно и без слов, – презрительно протянул Беддоу. – Отвратительная, дешевая мелодрама. Они становятся любовниками в Италии. Туда приезжает мой отец. Богатый лорд теряет от любви голову, делает предложение руки и сердца, и дамочка бросает Аствика, словно тот – горячий уголек. Все отлично, она купается в роскоши, но тут вдруг является не кто иной, как бывший любовник, угрожает раскрыть тайну и разрушить уютное гнездышко, если красотка не прыгнет к нему в постель.

– У вас есть доказательства того, что Аствик и леди Вентуотер были любовниками?

– Прямых доказательств нет, но любой подтвердит, что Аствик из нее веревки вил. Он знал какой-то грязный секрет из ее прошлого. Конечно, она мечтала избавиться от негодника.

Алек не удержался от шпильки:

– Вы, понятное дело, ради блага отца всячески ограждали мачеху от приставаний Аствика.

– Защищать коварную авантюристку, которая лестью втерлась к отцу в доверие?! Я ему, конечно, сочувствовал – его ждало горькое разочарование. Но в наше время развод не так уж и страшен, верно? Она, как виновная сторона, не получила бы от отца ни пенни. О да, у нее не было другого выбора, кроме как убрать Аствика.

В таком ключе Беддоу, похоже, мог продолжать бесконечно. Инспектор оборвал его разглагольствования вопросом о ботинках Аствика.

– Ботинки? Понятия не имею. Они, должно быть, стояли в конце дорожки, у скамейки – мы там всегда переобуваемся. Правда, я их не заметил. Я нес три пары коньков: свои, мисс Петри и мисс Дэлримпл.

– Куда делись вещи со скамейки?

– Садовники перетащили тело в лодочный сарай, и я велел им прибраться. Они, видимо, вернули на место багры, а остальное доставили в дом. Не удивлюсь, если ребята стащили ботинки Аствика. Ему-то обувь больше не нужна.

Как бы Алек ни осуждал отношение Беддоу к слугам, тот был прав: воровство могло иметь место. Если так, то ботинки, вероятно, исчезли бесследно. Мисс Дэлримпл их не видела – иначе она не подняла бы тему. Мисс Петри, может, и видела, но скажет ли она правду под присмотром суровых опекунов? Надо будет поручить Трингу опросить садовников…

Алек узнал имена садовников, задал лорду Беддоу еще несколько вопросов и отпустил его. Затем дернул за шнурок колокольчика.

– Он просто животное! – выпалила Дэйзи. – Я знала, что Джеймс подстрекает лорда Стивена, но чтобы с такими гнусными намерениями… Какая гадость! Аннабель вовсе не…

Она осеклась при появлении лакея.

– Мистера Уилфреда, пожалуйста, – попросил детектив.

– Вернулся мистер Джеффри, сэр.

– Спасибо. Тогда сначала я поговорю с ним. Кстати, а леди Марджори уже доступна?

– Нет, сэр. – Отбросив надменность в угоду покорности, лакей стал более разговорчив: – Кора, горничная леди Марджори, рассказала: леди Джозефина заставила молодую госпожу выпить еще того снадобья, что доктор дал. А то бедняжка все рыдала да рыдала, так-то.

– Значит, мистер Джеффри. – Инспектор дождался ухода слуги и сказал Дэйзи: – Понимаете теперь мои слова о том, что слуги обсуждают каждый чих?! Вот досада, мне нужно как-то увидеть леди Марджори. О чем же я хотел спросить Джеффри?

– Встречал ли он лорда Стивена на пруду или по пути к нему, – подсказала Дэйзи, гордясь своей памятью.

Хорошо, что она согласилась на эту работу. Так увлекательно! Если, конечно, не считать обличительного выступления Джеймса.

– Я понимаю, почему Джеймс зол на мачеху, – нахмурилась Дэйзи, выуживая из ящика стола точилку для карандашей. – Аннабель заняла место его матери, отвлекла на себя внимание отца… Злость понимаю, но откуда ненависть?

– Если в двух словах, то из-за денег. – Флетчер отобрал у Дэйзи точилку и три карандаша.

– Деньги? Аннабель совсем не похожа на транжиру. Цветы интересуют ее гораздо больше, чем мода.

– Тем не менее лорд Беддоу воспринимает мачеху как досадную расходную статью: ведь когда он станет графом, ему придется всю свою жизнь содержать вдову отца. К тому же вдруг у лорда Вентуотера с женой родятся дети? Их, подозреваю, тоже обеспечат за счет наследства лорда Беддоу. Неудивительно, что он мечтает разрушить брак отца.

– Так мечтает, что готов лишить кого-нибудь жизни, лишь бы обвинить в этом Аннабель?

Кандидатура Джеймса на роль злодея устраивала Дэйзи гораздо больше, чем кандидатура Аннабель.

– Не исключено. С другой стороны, простое купание Аствика в ледяной воде едва ли приблизило бы лорда Беддоу к цели. Трудно представить, чтобы лорд Вентуотер подал на развод из-за того, что его жена зло подшутила над домогавшимся ее мужчиной.

– Трудно. Однако Джеймс мог бы шепнуть лорду Стивену, будто шутку подстроила Аннабель. Тогда лорд Стивен ужасно разозлился бы и выдал лорду Вентуотеру свой грязный секрет. Благодарю. – Дэйзи оглядела три великолепно заточенных карандаша, отданных инспектором. – Прошу, не позволяйте Джеймсу повлиять на ваше мнение об Аннабель!

– Постараюсь. Но вы ведь понимаете: того, кто вел безупречную жизнь, шантажировать трудно?

– Понимаю. – Уныние Дэйзи быстро прошло, его вытеснило любопытство. – Интересно, какую власть имел лорд Стивен над Уилфредом? Что тот натворил?

– Надеюсь скоро узнать. Полагаю, его проступок не слишком шокирует юную леди.

– Вряд ли что-то шокирует меня сильнее, чем злобные выпады Джеймса. Может, мне предостеречь Филиппа? Джеймс – не самый подходящий муж для Фенеллы.

– На вашем месте я бы не вмешивался.

– Я подумаю. Наверняка проступки Уилфреда относительно безобидны: может, карточные долги? Он на такое способен. Вот и Уилфред. Ой, нет, забыла – сначала Джеффри.

Вошел крупный флегматичный юноша: на ногах – бриджи для верховой езды, лицо раскраснелось от мороза и движения.

– Вы хотели меня видеть, сэр? – робко спросил он.

Ни дать ни взять – ученик, которого вызвали в кабинет к директору школы.

– Я не задержу вас надолго. В котором часу вы сегодня утром уехали?

– Около восьми. Возможно, чуть раньше.

– После завтрака?

– Я не завтракал дома. По дороге к Фредди есть ферма, где делают очень приличное масло и паштет. Я имею в виду Фредди Вуэнаблса. Мы с ним вместе учились.

– Вам уже наверняка сообщили о случившемся. Не встречали ли вы сегодня Аствика – в доме или на улице?

– Нет, сэр. Конюшни стоят на заднем дворе, я вышел в ту сторону. Я не был у… пруда.

Дэйзи с удивлением отметила, что голос юноши дрогнул. Неужели он столь чувствителен? Неужели его взяла за живое смерть человека, которого Джеффри не замечал? Впрочем, мальчик, наверное, просто расстроен тем, что все пропустил, с теплым чувством подумала Дэйзи. Найти в проруби мертвеца – вот это была бы история! Такой не стыдно угостить приятелей в Кембридже.

– Шеф? – В дверь просунулась голова с блестящей розовой лысиной.

Ее девственно чистое великолепие оттеняли свисающие усы – седые и пышные. За лысиной показалось массивное тело, облаченное в неудачный костюм в крупную желто-бежевую клетку. Ошеломленная этим видением, Дэйзи едва взглянула на поджарого молодого человека в скромном шерстяном костюме, вошедшего следом.

– Сержант! Я уж начал думать, что вас где-то замело. Благодарю, мистер Беддоу, пока все.

Джеффри покинул гостиную, и инспектор Флетчер представил Дэйзи сержанта Тринга и констебля Пайпера.

– Мисс Дэлримпл мне помогает. Я думал посадить кого-нибудь из вас вместо нее, однако обстоятельства изменились. Вас ждет другое задание. Пайпер, отправляйтесь на пруд, и поскорее, пока не стемнело. Ищите все необычное, особенно обувь. Поговорите со сторожем. Спросите, не отпирал ли он кому-нибудь ворота. Нас интересует промежуток от вчерашних сумерек до сегодняшнего рассвета. Если не отпирал, попробуйте отыскать следы, ведущие к пруду не от дома, а из любого другого места.

– Сэр! – Констебль отдал честь и вышел.

– Том, давай я введу тебя в курс дела. Мисс Дэлримпл, прошу вас поправлять меня, если я что-нибудь упущу.

Изложение мистера Флетчера было кратким, но исчерпывающим. Дэйзи восхитило то, как четко и ясно Алек свел всю необходимую информацию воедино.

– Ага, – задумчиво подытожил сержант Тринг.

– Так вот, прошу взять на себя персонал. В этом ты у нас мастер.

– Ага. – Сержант подмигнул Дэйзи и погладил усы.

Служанки от него, наверное, без ума, решила девушка. Немыслимо. Хотя гнусные победы лорда Стивена еще немыслимее.

– Подозрительно, – рокочущим басом расшифровал Тринг свое предыдущее немногословное высказывание. – Я про то, что слуга лорда Стивена пропал. Чую, он-то нам и нужен. Видите ли, шеф, у нас там кое-какие подвижки произошли. – Сержант покосился на Дэйзи.

– Можешь смело говорить при мисс Дэлримпл, Том. О втором деле она тоже знает.

– Ну, говорить-то особенно не о чем. Мы арестовали одного малого, которого видели рядом с поместьем Флэтворда. Он околачивался там последние несколько дней, что-то вынюхивал. Малый был за рулем автомобиля. Вот у меня в голове-то и щелкнуло, и я прошерстил отчеты по остальным случаям. В трех из четырех видели серый «ланчестер».

– Серый «ланчестер»! – воскликнула Дэйзи. – У лорда Стивена такая же машина.

– Правда, мисс? Вы случаем номера не запомнили?

– Я стояла слишком далеко, чтобы разглядеть. Да и все равно вряд ли бы запомнила. Джонс, шофер лорда Вентуотера, наверняка знает.

– Ваша правда, мисс. На той машине, что мы поймали, номера лондонские, шеф. Инспектор Жиллет уже телеграфировал запрос. Номера-то все в грязи были. Смех один: краска блестит, медь сияет, что твое золото; и вообще – вся грязь по эту сторону Ла-Манша давно застыла на морозе. Вот за неразборчивые номера мы молодчика-то и задержали. Да еще за то, что он водительского удостоверения при себе не имел. Его пальчики инспектор тоже в Ярд отослал.

– Пальчики? – удивилась Дэйзи.

– Отпечатки пальцев, мисс. Они покажут, имел ли парень приводы.

– Сам он, надо полагать, молчит? – спросил Флетчер.

– Молчит. Видать, разбогатеть надеется, шеф.

Дэйзи рассмеялась, и карие глазки сержанта весело сверкнули. Он умнее, чем кажется, решила она.

– Есть вероятность, что разбогател на этом деле как раз Аствик, – сухо обронил старший инспектор.

– Разбогател и прославился – как покоритель сердец, – добавила Дэйзи.

– Нам с мисс Дэлримпл сегодня туманно на это намекали. Если номерные знаки совпадут – чудесно. Но я не удивлюсь, если они фальшивые или краденые. В любом случае до отъезда мы обыщем комнату Аствика, Том. Сначала покончим с допросами. Позвони-ка ты первым делом Жиллету и скажи ни в коем случае не отпускать задержанного. Да, и попроси лакея прислать мистера Уилфреда.

– Так точно, шеф. – Тринг неожиданно легко и быстро вынес свое грузное тело из комнаты.

Дэйзи лопалась от любопытства.

– Зачем пачкать грязью краденые номера? Это только вызовет подозрения.

– Идея, думаю, была слуги, а не Аствика – если Аствик вообще тут замешан. Как по мне, он был слишком осмотрителен, чтобы участвовать в подобных глупостях.

– «Ланчестер» – очень уж заметная машина. Я бы использовала «моррис» или «форд» – то, на что люди второй раз и не глянут.

– Если бы Аствик прикатил в Вентуотер-Корт на «моррис-оксфорде», это вызвало бы подозрение, – снисходительно пояснил мистер Флетчер. – Впрочем, его слуга мог менять машину на подъезде к дому, где планировалось ограбление. Но такой маневр крайне осложнил бы дело. К тому же «ланчестер» вряд ли остановят – только в случае явного правонарушения, – поскольку такая машина может принадлежать лишь человеку богатому, а значит, влиятельному.

– Получается… Вот досада! – Дэйзи метнулась к своему диванчику под окном и схватила блокнот с карандашом: в комнату радостно влетел Уилфред.

– Так-так, дорогой вы наш! – легкомысленно поприветствовал он детектива. – Чем могу помочь славной полиции?… Ба, глядите-ка! Вы писца изображаете, Дэйзи?

Девушка кивнула с легкой улыбкой, но отвечать предоставила инспектору.

Алек видел, что изящный молодой человек в щеголеватой одежде явно взволнован. Усевшись, он непрерывно ерзал, то и дело скрещивал и разводил ноги, поправлял галстук, приглаживал лоснящиеся напомаженные волосы. Алек стал перебирать какие-то неважные бумаги, и Уилфред, не выдержав, заговорил вновь:

– Дело дрянь, а? Внутри все перевернулось, когда слуга принес мне с чаем такие новости. Я ведь о чем: гость поместья, не какой-нибудь там старый бродяга-прохожий.

– Если точнее – ваш личный гость, мистер Беддоу, верно?

– Да, его пригласил я, – с вызовом согласился Уилфред и стал немного похож на своего старшего брата. – Что с того?

– Разрешите спросить: почему вы пригласили лорда Стивена Аствика провести праздники в вашем узком семейном кругу?

– Я случайно встретил Аствика в городе перед Рождеством и подумал, что ему захочется взглянуть на нашу старую добрую усадьбу.

– Позвольте уточнить. Вы случайно встретили Аствика в Лондоне: где именно? В своем клубе? На улице?

– «У Чиро».

– А, в ночном клубе. Значит, вы решили, что Аствик будет рад увидеть Вентуотер-Корт, и пригласили его на несколько дней погостить. Вы с ним, видимо, большие друзья. – Алек вопросительно глянул на Уилфреда, но тот промолчал. – Любопытно. Аствик ведь раза в два старше. Он, несомненно, был для вас наставником? – Молчание. – Жаль, что вы позволили мошеннику учить вас жизни.

– Я не позволял! Какой наставник! Мы и друзьями-то не были!

– Вы пригласили в свою семью мошенника, с которым даже не дружили? – с притворным удивлением уточнил Алек.

– Да. Нет. Я не хотел, но он настоял, – мрачно ответил Уилфред. – Проклятье, я знал, что хоть Марджи порадую.

– Однако сами вы радости не испытывали.

– От чего? От пребывания под одной крышей с этим дьяволом?! – с содроганием воскликнул Уилфред.

– Тогда зачем?…

– Хорошо, раз вам так нужно знать, – я был ему должен.

– Карточный долг?

– Если бы! В таком случае я не позволил бы Аствику меня шантажировать – скорей бы уж обратился к отцу. Тот устроил бы мне разнос; возможно, урезал бы мое содержание или даже запер в поместье, но долг выплатил бы. Он человек старомодный, мой батюшка, однако совсем не плохой.

– Что же тогда вы не посмели рассказать лорду Вентуотеру?

– Я нарушил обещание жениться, – густо покраснев, признался Уилфред.

– Сладкие уверения, сказанные продавщице на ушко? – Алек надеялся, что его слова заглушили сдавленное фырканье мисс Дэлримпл.

– Хористке.

– Письма? – Уилфред кивнул, и Алек покачал головой. – Легковерный вы глупец. Значит, Аствик одолжил вам денег, чтобы вы от нее откупились, а затем пригрозил рассказать все вашему отцу.

– Папаша разнес бы меня в пух и прах. Я рад, что Аствик умер, – воинственно заявил Уилфред. – Все делают вид, будто ничего не произошло, а мне хочется открыть шампанское.

– Однако, когда вы услышали о кончине Аствика, внутри у вас все перевернулось.

– Господи, да, перевернулось! В том смысле, что не слишком приятно с самого утра такое услышать.

– С самого утра? В котором часу это было, мистер Беддоу?

– Где-то в половине одиннадцатого.

Покончив с признаниями, Уилфред вновь стал беззаботным. Он достал портсигар чеканного серебра и предложил его инспектору. Тот покачал головой. Уилфред закурил.

– Вы вчера поздно легли?

– Вовсе нет. Наоборот, рано. В деревне делать нечего. Пожалуй, уже в час я сладко сопел под теплым одеялом. Просто моему слуге строго велено никогда не будить меня раньше половины одиннадцатого.

– Вы поднялись к себе сразу после прогноза погоды?

– Нет. Мы с Джимми – моим братом – и Петри пошли в курительную пропустить по стаканчику на ночь. Но Джимми в душе провинциал, а Петри вбил себе в голову глупость про катание с Аствиком на рассвете. Поэтому мы не засиживались.

Алек навострил уши.

– Мистер Петри говорил вам, что на рассвете планирует кататься на коньках?

– Да он всем говорил! Аствик после ужина начал разглагольствовать насчет шведской гимнастики и физкультуры, а Петри эта идея страшно понравилась. По мне, полная чушь. Я так понимаю, потом Петри образумился. Иначе он подоспел бы Аствику на помощь и вытащил бы его.

Или свалился бы в прорубь вместо Аствика. Это совершенно меняло дело. Кто знал о том, что Петри хотел покататься рано утром? Неужели преступника не волновала перспектива убить не того человека? Или дружелюбный недотепа как раз и был предполагаемой жертвой?

Глава 7

– Я совсем забыла про заявление Филиппа, – покаялась Дэйзи. – Это все меняет, да?

– В какой-то степени меняет. – Старший инспектор устало потер глаза.

– Понимаете, я хорошо изучила Филиппа, поэтому не придала его словам большого значения. Я была уверена, что он не встанет в такую рань. Но другие-то знают его не настолько хорошо – кроме Фенеллы, конечно. Любой мог решить, что Филипп и правда составит компанию лорду Стивену.

– Совпадают ли ваши воспоминания с показаниями Уилфреда? Насчет того, кто именно мог так решить?

– Лорда Вентуотера и сэра Хью в комнате не было. Не знаю, слушали остальные Филиппа или нет… – Дэйзи напрягла память. – Да, в разговоре еще участвовали леди Джозефина с Марджори. Причем Марджори так увлеченно хлопала ресницами перед лордом Стивеном, что вполне могла пропустить все мимо ушей.

– Марджори! Я просто обязан поговорить с этой юной леди, а должен ждать, пока она отойдет от успокоительного. Придется перенести беседу с ней на завтра. Итак, лорд Вентуотер и сэр Хью не подозревали о планах мистера Петри, а вот лорд Беддоу, Джеффри, леди Марджори, леди Джозефина и леди Вентуотер могли как знать, так и не знать.

– Яснее не стало, правда? – вздохнула Дэйзи. – Не верится, что кто-то хотел навредить Филиппу, а не лорду Стивену… Филипп – безобидный дурачок! И неизвестно, кто именно его слышал.

– Думаю, будет нетрудно опре… А, Пайпер, как успехи?

Констебль Пайпер вошел в гостиную тяжелой поступью патрульного. Дэйзи заметила, как поморщился мистер Флетчер, вспомнила кошачью походку Тринга и заключила, что Пайпер пополнил ряды сыщиков в штатском совсем недавно.

– Пусто, сэр. Нет ни ботинок, ни вообще чего-то необычного. Сторож никого не впускал, его миссис – тоже. Следов не было, кроме как на тропках да на подъездной дорожке. – Молодой констебль выглядел расстроенным. – А не мог кто-нибудь залезть в поместье сзади дома, сэр, и обойти его кругом по утоптанному снегу?

– Хорошая мысль, констебль. Такое возможно, мисс Дэлримпл?

– Возможно, конечно. Только единственная дорога на много миль вокруг – та, что ведет к сторожке. А от нее еще надо немало пройти, чтобы попасть на задворки и не наследить возле подъездной аллеи.

– Да, наверное, кто-то мог оставить машину снаружи, перебраться через парковую стену, затем протопать несколько миль в темноте по снегу – и все лишь для того, чтобы устроить злой розыгрыш, – пустился в рассуждения старший инспектор. – Хотя крайне сомнительно. Откуда постороннему знать о новой привычке Аствика ни свет ни заря кататься на коньках? Да и вдруг Аствик оказался бы не один? Нет, таинственного постороннего можно отбросить. Есть еще соображения, Пайпер?

– Да только одно. Если дыра во льду – улика, сэр, я, видимо, обязан доложить: ветер подул с юга, и, похоже, к утру будет оттепель.

– Благодарю, информация, безусловно, стоящая. К счастью, у нас есть прекрасные фотографии, спасибо мисс Дэлримпл. Что ж, искать топор смысла нет. Инструмент наверняка хранят в дворовых постройках. Преступник уж точно не проявил о нас заботы и не вышел в такой холод на улицу за топором без перчаток – лишь бы порадовать нас своими отпечатками. Словом, Пайпер, оставайтесь-ка вы лучше здесь и смените мисс Дэлримпл.

– Сэр! – Откуда ни возьмись возникли блокнот и карандаш.

– Я не хочу, чтобы меня сменяли, – возразила Дэйзи.

Старший инспектор наградил ее устрашающим взглядом, который усиливали зловещие темные брови, и она струсила. Однако строгость во взгляде тут же исчезла, и Алек широко улыбнулся.

– Чуть не забыл, что вы не в моем подчинении. Я очень ценю ваш труд, мисс Дэлримпл, однако сейчас вы лучше поможете, если поскорее расшифруете свои записи. Я не стану держать вас в неведении, обещаю.

– Что ж, ладно, – Дэйзи состроила гримаску. – Постараюсь расшифровать до вашего отъезда. Ничего, если будет с ошибками? Я печатаю быстрее, когда не переживаю о правописании.

– Главное, чтобы я смог догадаться, что именно означает исковерканное слово.

– Я не настолько безграмотна! Всего хорошего.

Пайпер поспешил открыть перед ней двери. Не успел он тронуть ручку, как створки распахнулись, и вошел лорд Вентуотер, с обычной суровой учтивостью пропустив Дэйзи в коридор. По пути к лестнице она решила, что все-таки рада освободиться от обязанностей стенографистки. Дэйзи уважала графа и не хотела слушать, как он станет себя оправдывать и защищать – или изобличать.

Алек тоже с удовольствием уклонился бы от такой обязанности. Он никогда не верил в то, что аристократы лучше и выше простых смертных. А если бы и верил, то злобный Джеймс Беддоу быстро освободил бы его от иллюзий. Однако сами аристократы придерживались другого мнения: они кичились своим мнимым превосходством, обладали незаслуженным влиянием и были убеждены в собственной важности.

Лорд Вентуотер наверняка ждал к себе особого отношения, иначе и быть не могло. Тем не менее Алека невольно восхищали спокойное благородство графа и его железная выдержка. Невозможно представить, чтобы этот безупречный джентльмен размахивал топором, стоя на коленях перед прорубью.

Увы, человек, терзаемый ревностью и болью, способен на совершенно несвойственные ему поступки.

Инспектор ненавязчиво подвел хозяина дома к нужному креслу. Считывать малейшие оттенки выражения на лице графа было крайне важно – еще важнее, чем на лицах других подозреваемых. Пайпер незаметно проскользнул к месту под окном, облюбованному мисс Дэлримпл, и Алек сел напротив графа, не дожидаясь приглашения. Сейчас здесь главный – он, старший инспектор Флетчер.

– Не могли бы вы поделиться со мной своим впечатлением о лорде Стивене Аствике, сэр? – приступил к делу Алек.

– Как вы уже наверняка успели услышать, старший инспектор, – ровным голосом произнес лорд Вентуотер, – этот человек был отъявленным мерзавцем.

– Однако вы принимали его в своем доме.

Граф поджал губы.

– Вы, без сомнения, выяснили, что Аствик – брат маркиза Бринбери. Мы с Бринбери учились в одном колледже, состоим членами одних и тех же клубов, вместе заседаем в палате лордов. К некоторым из этих клубов принадлежал и Аствик. Я ни за что не пригласил бы его в Вентуотер, но попросить Аствика уехать было бы непростительным оскорблением.

– Насколько я знаю, родственники от него отреклись. Им сообщили о его кончине?

Как же Алек раньше об этом не вспомнил! Все от недосыпа. Голова отказывается соображать в самую неподходящую минуту. Уже две ночи Алек почти не спал, да и сегодня полноценный восьмичасовой сон вряд ли предвидится.

– Я звонил Бринбери.

– И?

– Он попросил сообщить, когда его брата благополучно предадут земле, – сухо ответил лорд Вентуотер. – Вам, возможно, трудно понять, однако отношение к Аствику его семьи ни в коей мере не отменяло моих обязательств перед ним как перед членом этой семьи. У вас в Скотленд-Ярде наверняка есть коллеги, с которыми вы вынуждены сотрудничать против своего желания.

«Верно, однако домой я их не привожу», – мысленно возразил Алек. Неужели граф в самом деле был так слеп, как полагала его сестра, и не замечал поведения Аствика?

– Стало быть, законы гостеприимства для вас важнее естественного желания иметь верную жену? – Алек постарался, чтобы вопрос прозвучал как простое уточнение, а не как бесцеремонное любопытство.

– Аствик не был любовником моей жены! – громыхнул хозяин поместья и впервые за всю беседу отвел глаза; уголки его губ дважды дернулись.

Явная ложь совсем не вязалась с образом лорда Вентуотера. Алек пробормотал извинения за бестактность, а сам подумал: кого именно граф хочет убедить в добропорядочности супруги? Себя или того, кто его допрашивает? Графу, человеку гордому, непросто признать, что ему изменили. Возможно, он человек великодушный и искренне хочет доверять супруге. А возможно, лорд Вентуотер просто старик, который взял в жены молодую женщину и смирился с тем, что у нее неминуемо будут любовники.

Нет, он не стар, всего лет на пятнадцать старше Алека. Граф энергичен и бодр – сказывается активный, здоровый образ жизни в деревне. Лорд Вентуотер выглядит достаточно крепким, чтобы удовлетворить молодую жену – или прорубить дыру во льду.

Алек потер глаза. Он бы сейчас все отдал за трубку и чашку кофе. Но попросить лорда Вентуотера он не мог, как и не мог поинтересоваться, спят ли граф с супругой в одной комнате. Слава богу, Тринг выведает эту важную информацию у слуг.

Сам-то сержант, без сомнения, объедается кексами с чаем. Есть у Тринга непостижимая способность очаровывать кухарок – его талия тому свидетельство.

Алек упрямо продолжил задавать вопросы. Ему казалось, что он утратил нить расследования – точнее, так ее и не нащупал. Эх, сюда бы сейчас мисс Дэлримпл! С ней можно обсудить… Если повезет, все прояснится после разговора с леди Вентуотер. Хотя, возможно, она связана с гибелью Аствика лишь косвенно: скажем, графиня невольно пробудила жгучую ревность в падчерице и тем самым спровоцировала ее на месть Аствику.

Почему эта смерть так сильно потрясла леди Марджори? Графской дочери даже потребовалось несколько доз успокоительного. Действительно ли она горюет по человеку, в которого была влюблена? Или ее привело в ужас то, что задуманный ею мстительный розыгрыш не просто унизил Аствика, а убил его?

– Полагаю, фарс окончен? – раздраженно спросил лорд Вентуотер.

Алек понял, что вопросов больше придумать не может.

– Пока мне не о чем вас больше спрашивать, сэр. Могу ли я получить ваше разрешение на обыск комнаты Аствика?

– Если необходимо.

– Еще мне нужно поговорить с леди Вентуотер и леди Марджори. Однако вашу дочь увидеть сегодня, как я понимаю, нельзя. Я вновь приеду завтра. Мой констебль останется здесь. К сожалению, я вынужден просить всех не покидать поместья до моего возвращения.

– Хорошо. – Лорд Вентуотер, видимо, смирился с неизбежным.

Либо невиновен, либо очень в себе уверен, решил Алек после ухода графа. Впрочем, пока не важно. Сейчас главное – не уснуть во время разговора с леди Вентуотер.

Алек позвонил, но лакей куда-то исчез. Наконец он явился: открыл двери и пропустил вперед горничную с тяжелым чайным подносом.

– Распоряжение мисс Дэлримпл, сэр, – объявил слуга.

– Господи, благослови эту женщину! – Алек кинулся к заварочному чайнику, точно лис к курятнику.

Пайпер шустро повторил маневр начальника.

– Не обедал, сэр, – пояснил констебль.

Бутерброды были вкусными: нарезанный треугольниками хлеб без корочки, намазанный анчоусной пастой «Услада джентльмена».

– Вы хоть поспали ночью больше двух часов, – проворчал Алек, наливая себе вторую чашку.

Чай оказался не слабеньким «Седым графом», а крепким «Дарджилингом» – видимо, Тринг на кухне расстарался. Замечательно. Просто живительный напиток.

К тому времени, как лакей объявил о приходе леди Вентуотер, воскресший Алек был готов ко всему. Тем не менее ее красота застала его врасплох.

Мисс Дэлримпл упоминала, что графиня молода и хороша собой. Но все же он не ожидал увидеть фигуру Афродиты, отчетливо обрисованную платьем из крепдешина, и прелестное лицо скорбящей Мадонны. Печальные темные глаза молили об участии.

Неудивительно, что граф взял ее в жены, Аствик воспылал к ней страстью, а леди Марджори приревновала. Неприязнь лорда Беддоу, возможно, родилась из самой настоящей сексуальной зависти, хотя сам он вряд ли это сознавал. Фенелла Петри на фоне графини выглядела тусклой свечкой на фоне ослепительного солнца.

Впрочем, леди Вентуотер была скорее не солнцем, а луной. «Не оттого ль бледна, что так устала на небеса взбираться, землю озарять?»… Кажется, Шелли? Алеку больше была по вкусу Дэйзи Дэлримпл. Не красивая, а просто миловидная – зато не трагичная, а жизнерадостная, она напоминала ему Джоан, которая никогда не унывала, даже из-за нехватки денег или опасностей войны.

Выходит, исчезновение мучителя ничуть не приободрило леди Вентуотер. Почему? Неужели мисс Дэлримпл неверно все истолковала, и на самом деле молодая графиня была добровольной любовницей Аствика? По виду не скажешь, что ей хватило бы сил прорубить лед, однако она довольно высока, а отчаяние способно любого сделать атлетом.

Алек приветствовал графиню, та в смятении огляделась.

– Я думала… Мне говорили, здесь Дэйзи. Мисс Дэлримпл. – Низкий бархатистый голос прозвучал умоляюще.

– Она и правда здесь была, но ее сменил мой констебль. Пригласить вам кого-нибудь? Даму или горничную?

– Мисс Дэлримпл, пожалуйста. – Графиня кусала губы. – Можно ее вернуть?

– Разумеется, леди Вентуотер.

Они ждали. Алека разбирало любопытство.

– Вы давно знаете мисс Дэлримпл? – не удержался он.

– Вчера познакомились, но она очень… simpatica, как говорят итальянцы, – отзывчивая. Она уже стала мне другом.

Если чужой человек так быстро стал графине другом, то ей и правда очень одиноко в доме мужа. Впрочем, неудивительно! Муж и его сестра подозревают леди Вентуотер в неверности, пасынок мачеху ненавидит, а падчерица видит в ней соперницу. Что бы она ни натворила, Алеку стало ее жаль.

– Вы знаете, что мисс Дэлримпл активно помогала мне с расследованием? – решил предупредить он.

Графиня кивнула.

– Уверена, Дэйзи отдается любому делу всей душой. Она не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать, – робко улыбнулась леди Вентуотер.

С таким боевым характером можно и в беду попасть, про себя отметил Алек.

Вскоре в гостиную торопливо вошла запыхавшаяся Дэйзи.

– Мистер Флетчер, я вам нужна? Я еще не все перепечатала.

– Леди Вентуотер попросила вашего присутствия.

– Ой, Аннабель, я вас не заметила. Конечно, я побуду с вами.

Дэйзи села на диван рядом с Аннабель и порывисто взяла ее за руку. Какая холодная! И немного дрожит.

Инспектор напустил на себя самый грозный вид и ринулся в бой.

– Стивен Аствик вас шантажировал, леди Вентуотер?

– О, нет, денег он никогда не требовал.

– Шантажисты не всегда вымогают деньги.

– Наверное. Да, можно назвать это шантажом. Стивен угрожал меня… выдать, если я не соглашусь… не стану… – Аннабель запнулась и судорожно сжала руку Дэйзи.

– Если не станете его любовницей. Вы стали?

– Нет! Я все отнекивалась и отнекивалась. Ужасно! Он хотел не столько меня, сколько отмщения. Мечтал любым способом разрушить мою жизнь.

– Отмщения?

– Я уже отказывала Стивену и раньше. Однажды, давно, он попросил моей руки, а потом, в Италии, попытался… но мой… мой первый муж заставил Стивена отступить. Думаю, Руперт знал о Стивене что-то такое, чего тот не хотел выносить на люди.

– Два сапога пара, – проворчал инспектор, и Дэйзи сверкнула на него глазами.

К ее удивлению, Аннабель выпрямила спину и ринулась защищать первого мужа:

– Неправда, Руперт ни за что не стал бы никого шантажировать! Он лишь использовал свои знания для моей защиты.

– Прошу прощения, спишите мою бестактность на сильную усталость. Что именно Аствик грозился рассказать лорду Вентуотеру?

– Это не имеет ни малейшего отношения к вашему расследованию, – с достоинством ответила Аннабель.

– Как пожелаете. Оставим пока эту тему. Вы отрицаете, что не выносили Аствика и боялись его?

– Не отрицаю. Он был чудовищем.

– Вашей ненависти хватило бы даже на убийство?

По телу Аннабель прошла дрожь, ее рука вновь крепко сжала ладонь Дэйзи.

– Возможно. Не знаю. Если бы я понимала, как убивают… Вы хотите сказать, что он утонул не случайно?

– Прорубь, весьма вероятно, сделали намеренно.

– Зачем мне это? Стивен мог не утонуть, а просто искупаться. Говорю же, разрушить мою жизнь он хотел гораздо сильнее, чем… соблазнить меня. Стивен сразу же пошел бы к Генри. Я ничего бы не выиграла.

Да, вот именно. В голове у Дэйзи зазвучали единственные строки из «Гамлета», которые она помнила со школы: «Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?» [1] Вот только у Аннабель не вышло бы покончить с бедами, если бы лорд Стивен просто вымок до нитки. На взгляд Дэйзи, Аннабель была вне подозрений.

Инспектор задал ей еще несколько вялых вопросов, поблагодарил за откровенность и отпустил.

– Пайпер, узнайте, как дела у Тринга, – приказал он и рухнул в кресло.

– Мало спали? – посочувствовала Дэйзи.

– Всего пару часов, причем две ночи подряд.

– Значит, сегодня обеспечьте себе полноценный сон, часов на восемь, – строго сказала девушка. – Иначе завтра от вас не будет толку. Разве можно раскрыть дело, тем более два, если вы плохо соображаете?

– Плохо соображаю, – со скорбной улыбкой признал Алек. – У меня такое чувство, будто я налетел головой на стену. Никак не пойму, то ли дело невероятно запутанное, то ли просто я сам запутался.

– Я тоже запуталась. Хотя мне простительно, у меня это дело первое.

– И последнее, от всей души надеюсь!

– По-видимому, – вздохнула Дэйзи. – Очень интересно, но и довольно тяжело. Аннабель не убивала, правда? Ей нет смысла.

– Да уж. В такой мороз графине вряд ли удалось бы выманить на романтическое полночное свидание Аствика, дабы стукнуть его по голове и кинуть в воду.

– К тому же он тогда не был бы на коньках.

– Черт бы побрал эти пропавшие ботинки! – взорвался инспектор. – Простите за выражение, мисс Дэлримпл, но тут и у святого терпение лопнет. Куда подевались ботинки?

– Выражайтесь на здоровье, – успокоила Дэйзи. – Только не могли бы вы называть меня Дэйзи? А я бы обращалась к вам «шеф».

– Меня зовут Алек.

– Алек – это наедине, а при ваших подчиненных пусть будет шеф. Может, ботинки нашел сержант Тринг.

– Ботинки? – В комнате незаметно материализовался крепкий сержант. Идущий следом Пайпер старательно копировал бесшумную походку Тринга. – Нет, шеф, садовники не знают, сколько туфель они унесли в дом. Альберт, который чистит обувь, вроде бы приводил в порядок ботинки Аствика, но вчера или позавчера – не помнит. И понятия не имеет, сколько у Аствика было пар вообще. Умом не блещет, Альберт-то. Слуга Аствика расскажет, если заговорит, а он заговорит, уж поверьте, – когда услышит про бесславную кончину хозяина.

– Если ваш арестант и правда слуга Аствика. Что там с номерами?

– Номера на нашем «ланчестере» совсем не те, что, по словам Джонса, были на машине Аствика. Шофер сэра Хью, Хэммонд, с Джонсом согласен. Зато этот Пэйн, слуга-шофер Аствика, по описаниям очень похож на нашего задержанного. – Тринг широко улыбнулся. – Даже я бы лучше не подметил. «Вылитый хорек», – говорит кухарка. «Скорее куница», – поправляет горничная ее светлости.

– У графа с графиней общая спальня?

– Общая. Правда, камердинер его светлости сперва все мычал да мялся. Потом наконец выдал – мол, бывает, что граф спит в гардеробной комнате. Я не стал выпытывать у парня насчет последних ночей, шеф. Он не слишком-то разговорчив, надавлю – и вовсе замолкнет.

– Правильно сделал. Завтра попробуем еще раз, если понадобится.

– А я поболтала с горничной, – вставила Дэйзи. – По ее словам, слуги не слишком любили Аствика, но никто на него, в общем-то, не обижался. Добрых слов он не говорил, однако и совсем грубо тоже себя не вел.

– Да-да, и я такое слышал, мисс, – кивнул Тринг. – Похоже, Аствику слуги были безразличны.

– И здесь никаких зацепок, – вздохнул инспектор. – Эх, если бы поточнее определить, когда именно прорубили лед! А то двенадцать часов – слишком долгий промежуток, алиби на все это время нет ни у кого. Ты выяснил хоть что-нибудь полезное, Том?

– Ничего существенного. Может, расскажу вам по дороге в Уинчестер, чтобы время не тратить, а? Давайте мы сейчас с Пайпером обыщем комнату Аствика, а вы, шеф, пока немного покемарите?

– Неужели я так заметно выдохся? Хорошо, Том, давай. А я закину ноги наверх, если мисс Дэлримпл меня простит.

– Возле камина есть пуфик для ног, – сообщила Дэйзи. – Как раз подойдет.

Пайпер мигом принес пуфик, вспыхнул в ответ на благодарные слова Дэйзи, отдал честь и вместе с Трингом удалился. Алек с блаженным вздохом откинулся в кресле, ослабил галстук и положил ноги на вышитый шерстью пуф.

– Без ботинок вам будет удобнее, – посоветовала Дэйзи.

– Выйдет очень неловко, если кто-нибудь явится сделать признание, а я тут босой.

– Я сейчас уйду и прикажу лакею никого не впускать к вам без предупреждения. Да-да, я, конечно, уйду, спите, но вы обещали мне пересказать разговор с лордом Вентуотером.

– Он отрицал, что Аствик был любовником графини.

– А вы ожидали другого?

– В общем-то нет. – Алек скинул ботинки, пошевелил пальцами ног и вновь откинулся в кресле.

– Значит, все сводится к вопросу: верите ли вы тому, что лорд Вентуотер верит жене?

Темно-синие носки инспектора были аккуратно заштопаны. Интересно, он сам их чинит или у него есть женщина? Дэйзи поспешно подняла глаза.

Алек спал, уронив голову набок. Дэйзи осторожно просунула декоративную подушечку между его ухом и креслом. Старший инспектор даже не пошевелился.

Прежде чем вернуться к печатной машинке, Дэйзи спросила дорогу в спальню лорда Стивена. Та располагалась в дальнем конце восточного крыла. Нужный коридор шел параллельно тому, куда поселили Дэйзи. Два этих коридора соединялись третьим, где по одну сторону находились покои хозяев дома, а по другую – бельевая и еще несколько спален.

Дэйзи свернула за угол и увидела выходящую из комнаты служанку с ведерком для угля.

– Это спальня лорда Стивена? – обратилась к ней Дэйзи.

– Нет, мисс, мистера Джеффри. Вон, в конце, с другой стороны от ванной, – комната лорда Стивена. Там нынче полицейские, мисс.

– Спасибо.

Служанка присела в легком реверансе и исчезла в распашной двери напротив: там, видимо, был выход на черную лестницу. Дэйзи постучала в указанную дверь и вошла.

Тринг хмуро оглянулся, но при виде Дэйзи лицо его тут же разгладилось.

– А, это вы, мисс. Шеф чего-то надумал?

– Нет, он крепко спит. Мне просто интересно, что вы нашли.

– Да мы едва начали, мисс. Шеф вам всенепременно расскажет, если мы наткнемся на что-нибудь дельное. Вы такая молодец, очень нам помогли.

– Ну что вы, мне просто повезло – фотоаппарат оказался под рукой, и…

– Сержант! – Из недр шкафа вынырнул Пайпер, размахивая большим коричневым конвертом. – Прошу простить, мисс. Гляньте, сержант, что я нашел. В таком себе потайном кармане, в подкладке пальто.

– Далеко пойдешь, парень, далеко пойдешь, – добродушно похвалил его Тринг, забрал конверт, вскрыл. – Так, что тут у нас?… Ого, шефу понравится. Два паспорта и… Разрази меня гром! Так лорд Стивен Аствик со своим хорьком надумали сделать ноги, а?

– Надумали?… То есть хотели сбежать? – переспросила Дэйзи.

– Здесь билеты на пароход «Ориноко». Он отплывает в Рио послезавтра из Саутгемптона в три часа пополудни.

Глава 8

– Что, правда надо будить?

Дэйзи с жалостью посмотрела на полулежавшего в кресле старшего инспектора. Во сне лицо его расслабилось, и он стал выглядеть намного моложе.

– Благослови вас Бог, мисс, только шеф с меня шкуру сдерет, если я его не разбужу, и правильно сделает. Я позабочусь, чтобы сегодня ночью он поспал как следует, но сперва надо вернуться в Уинчестер.

– Мне он велел остаться тут, сержант, – опасливо сообщил Пайпер. – Никого, мол, не выпускать. А если кто решит уехать, что мне делать-то?

– Шеф не ждет от тебя невозможного, дружок. Ты просто памятка, вот кто. Памятка о его величестве законе.

Спина констебля выровнялась, в глазах вспыхнул решительный огонек.

– Шеф? Шеф… – Дэйзи легонько потрясла Алека за плечо. – Просыпайтесь.

Мышцы под ее ладонью напряглись, инспектор сел прямо и заморгал.

– Что?… – заплетающимся языком пробормотал он. – Дэйзи?

– Я перепечатала записи. – Ее вежливо, но твердо выпроводили из комнаты лорда Стивена, после чего Тринг продолжил обыск. – И положила их к вашим бумагам. Но у сержанта есть кое-что поинтереснее.

– Том? – Алек уже пришел в себя, оттолкнул ногой пуфик и нашарил ботинки, глядя на помахивающего конвертом Тринга. – Что нашел?

– Наш юный Пайпер нашел билет в Бразилию, шеф, и еще вот это. – Сержант показал небольшой темно-коричневый чемоданчик из кожи и водрузил его на табурет. – Заперт хитроумным замком.

– Аствик, конечно, не оставил для нас записки с кодом? – вздохнул Алек.

– Нет, шеф. Зато так вышло, что в кармане того паренька из «ланчестера» мы нашли клочок бумаги с цифрами. Она, ясное дело, осталась у инспектора Жиллета. Но – опять же, так вышло – у констебля Пайпера есть привычка запоминать бессмысленные числа.

– Первые цифры – именины моей тетушки, сэр, – радостно пояснил Пайпер. – А вторые – количество дюймов в эле. Сорок пять, – добавил он, увидев на лицах слушателей полное непонимание[2].

Алек изумленно покачал головой, посмотрел на чемоданчик и скомандовал:

– Попробуй, Эрни.

– Есть, шеф! – просиял констебль и кинулся к кодовому замку.

Инспектор и сержант многозначительно кивнули друг другу. Обряд посвящения состоялся: Пайпер завоевал место в команде.

Алек, склонившись над чемоданчиком, нажал на латунные кнопки-фиксаторы и откинул крышку. Сверху лежал еще один коричневый конверт, больше первого. Алек заглянул внутрь и извлек пачку бумаг.

– Облигации на предъявителя, – сообщил он.

Никто и бровью не повел: все смотрели на заполнявшие чемоданчик мешочки из желтоватой замши.

Алек потянулся к ближайшему, развязал тесемку и вытряхнул содержимое на ладонь. Он вертел рукой так и эдак, а электрический свет высекал голубой огонь из звездчатого сапфира – очень крупного и неограненного.

Алек ощутил невероятное удовольствие.

– Звезда Цейлона миссис Бассингтон-Коув! – Из второго мешочка он высыпал шесть сверкающих бриллиантов: поменьше сапфира, но под стать ему. – Мы нашли украденные камни, Том. Поехали. Не терпится поболтать с шофером «ланчестера».

– Само собой, шеф. Я поведу, вы покемарите. Возьмем вашу машину, да? Не оставлять же ее юному Эрни: вдруг ему срочно понадобится куда-то поехать.

– Не понял?! – возмутился Пайпер.

– Придется рискнуть и доверить ее Эрни, – усмехнулся Алек. – Ты прав, Том, за руль лучше сесть тебе, а за мой руль ты никак не влезешь. У меня седьмая модель «остина», «малютка Остин», – пояснил он Дэйзи, спрятал сапфир с бриллиантами в замшевые мешочки, вернул все в чемоданчик и запер его. – Том и на пассажирском-то сиденье едва умещается. А главное, это сокровище в служебной машине будет целее. Нужно поскорее доставить его в участок и поместить в сейф.

– Если бы и я могла поехать… – с легкой завистью протянула Дэйзи. – Умираю, так хочу услышать, что расскажет «хорек». Да не пугайтесь вы так! Я знаю, что нельзя.

– Вы можете узнать что-нибудь полезное здесь, – утешил Алек. – Прислушивайтесь и приглядывайтесь, хорошо? Мы завтра вернемся. Том, подгони, пожалуйста, машину. Я пока напишу лорду Вентуотеру расписку на наш трофей, а то, не ровен час, семья Аствика поднимет шум: мол, из его комнаты пропали фамильные камни и облигации.

Тринг вышел, и в ту же минуту прозвучал гонг к переодеванию. Дэйзи неохотно покинула голубую гостиную.

Первым делом Дэйзи зашла проведать Марджори. Та уже не спала, но чувствовала себя очень вялой. Она вцепилась Дэйзи в руку и зарыдала. Тем не менее Дэйзи показалось, что горе Марджори не так уж сильно, а слезы – лишь притворство. Если она и была способна на глубокое чувство, то лорд Стивен его не пробудил.

Становлюсь циничной, упрекнула себя Дэйзи, идя переодеваться. Поскольку сама она с первой же минуты посчитала лорда Стивена мерзким типом, теперь ей не верилось, что кто-то мог полюбить его по-настоящему.

И все же… Марджори необязательно было страстно любить, чтобы разозлиться на лорда Стивена за его равнодушие. Тут речь скорее не о попранной любви, а об уязвленном самолюбии. Может, она хотела наказать бессовестного кавалера или надеялась его завоевать, посочувствовав после ледяного купания? Кто знает. В любом случае от проделки с прорубью Марджори выигрывала гораздо больше, чем Аннабель.

Дэйзи уже опаздывала, поэтому переодевалась быстро. Она вновь выбрала вчерашнее серое платье – все-таки сегодня утром человек умер, а выходной наряд ярковат.

Дрю объявил ужин через две минуты после ее появления в общей гостиной, так что выпить коктейль Дэйзи не успела. А жаль, ей бы не помешало. Бокал вина под закуски и второй бокал под суп взбодрили ее неимоверно, поэтому от третьего, под рыбу, Дэйзи отказалась. Вообще бокалы по всему столу сегодня наполнялись слишком часто. Однако ужинавшие были мрачны, негромко беседовали с соседями или вовсе хранили молчание. Полиция в доме отрезвляла не хуже покойника в семье. Дэйзи порадовалась, что села между учтивым сэром Хью и неразговорчивым Джеффри: ни тот, ни другой не стали бы смущать ее вопросами о расследовании.

Кофе и спиртные напитки подали в гостиную. Никто никуда не уходил – видимо, в обществе всем было спокойнее.

– Что нам мешает тихонько сыграть партию в бридж? – с вызовом бросила раскрасневшаяся леди Джозефина.

Она оглядела комнату в поисках игроков.

– Вы играете в бридж? – спросила Дэйзи у Аннабель.

– Плохо.

– А любите в него играть? – Дэйзи понизила голос.

– Ни капельки. Только иногда вынуждена – я ведь хозяйка, не всегда могу отказаться.

– Тогда пойдемте. – Дэйзи ухватила графиню за руку. – Скорее, садитесь и расскажите мне об итальянских садах. Они действительно такие строгие? Прямоугольные живые изгороди, среди которых, точно кегли, торчат унылые кипарисы?

– Надо полагать, вы в бридж играете, но терпеть его не можете, – улыбнулась Аннабель.

– Лучше бы и не умела, – с отвращением передернула плечами Дэйзи.

Они заняли диван подальше от камина. Сэр Хью, Филипп и Джеймс составили компанию леди Джозефине за карточным столиком. Уилфред оживленно болтал с Фенеллой, молчаливый Джеффри сидел с ними рядом, однако в разговоре, похоже, не участвовал. Лорд Вентуотер в кресле у камина читал «Филд».

Дэйзи наблюдала за всеми и слушала описание сада на обветшалой вилле под Неаполем, где Аннабель жила раньше. Там пышно цвели розовый олеандр, лиловая бугенвиллея, бледно-голубая свинчатка и ярко-красный гибискус. Нет, тот сад никто не назвал бы строгим.

– Он был такой яркий и разноцветный, Руперт любил его рисовать, – вполголоса рассказывала Аннабель. – Я еще забыла про незабудки и желтые нарциссы.

– Руперт был художником?

– Да. Инспектор, кажется, плохо о нем подумал. Руперт был совсем не такой: добрый, рассеянный, не особенно предприимчивый. Деньги его не заботили – и хорошо, потому что денег он почти не имел. Моя тетя – она меня вырастила – Руперта категорически не одобрила и не дала благословения на брак.

– Так вы с ним сбежали?

– У него оказались слабые легкие, и ему посоветовали переехать в теплый климат. Я бы не вынесла вечной разлуки, поэтому тоже поехала.

– Как часто я жалею, что была такой нерешительной! – с горечью воскликнула Дэйзи. – Проведи мы хоть несколько дней вместе… – Горло сдавило, она быстро-быстро заморгала.

Аннабель успокаивающе погладила ее по руке.

– Родители не одобряли вашего любимого? Или его происхождения?

– О, денег у него хватало, и семья занимала хорошее положение, вот только он был квакером и отказывался нести военную службу по религиозным убеждениям. Вместо того чтобы сделать, как все остальные, и подорваться в окопе, Майкл вступил в квакерскую бригаду «скорой помощи» и подорвался вместе с автомобилем.

– Бедная вы моя… Какое горе…

Дэйзи не привыкла получать искреннее сочувствие.

– Вы не испытываете к нему презрения? – не поверила она.

– Презрения?! Он рисковал жизнью, спасая других, так что физического мужества у него было не меньше, чем у любого солдата. Кроме того, ему хватило морального мужества отстаивать свои убеждения. Как его можно презирать?

– Сразу видно, что вы жили за границей. Отказников высмеивают до сих пор. Многих отправили в тюрьму. В Дартмуре, например, сидело больше тысячи человек – вместе со злейшими преступниками.

– Тем восхитительнее их мужество, – ласково произнесла Аннабель.

– Мои родители так не думали. Мы с Майклом хотели дождаться конца войны в надежде, что…

– Кому подлить, всем? – Джеймс отодвинул стул от карточного столика, где Филипп сосредоточенно сдавал карты. – «Бенедиктина» или «Драмбуи»? Виски?

– «Бенедиктина», пожалуйста, мой мальчик, – протянула ему рюмку леди Джозефина.

Дэйзи попросила того же, а Фенелла под суровым взглядом брата покачала головой. Дэйзи чуть ли не воочию видела, как вертятся колесики в мозгу у Филиппа. Наконец он пришел к выводу, что играть лучше на трезвую голову. Сэр Хью захотел бренди с содовой. Бокал с бренди в руках у Джеффри был почти не тронут – если только юноша не подливал себе раньше сам.

– Отец? – позвал Джеймс.

– Да, еще глоток бренди, пожалуйста. Чистого. Аннабель, дорогая, что ты будешь?

– Ничего, спасибо.

– Мне джина с тоником, старина, – бросил Уилфред брату, идущему к шкафчику с напитками, и вновь посмотрел на Фенеллу. – Нет, я не стал бы так зверски утруждаться и рубить лед в морозную полночь, – произнес он, продолжая прерванный разговор. – Даже если бы захотел от кого-нибудь избавиться. Чего я, разумеется, не хотел.

Джеймс остановился за спиной у Фенеллы.

– Здесь лишь у одного человека была весомая причина избавиться от Аствика, – громко и язвительно объявил он, пристально глядя на Аннабель. – Освобождение от навязчивого любовника – чем не весомый мотив?

– Заткнись! – Джеффри взлетел с кресла, взмахнул левой рукой и с силой выбросил ее вперед, в подбородок брата.

Джеймса зашатало, он споткнулся и рухнул на спину. Джеффри вспрыгнул на него верхом, схватил за плечи и принялся колотить головой об пол. Оглушенный Джеймс слабо и безрезультатно отмахивался руками.

– Эй, эй! – Уилфред рванул к ним и попробовал оттащить Джеффри за воротник.

Тщетно.

Фенелла закричала. Филипп отшвырнул карточный столик и кинулся на помощь Уилфреду.

– Прекратите! – раздался посреди этого бедлама ледяной резкий голос лорда Вентуотера.

Плечи Джеффри обмякли. Он встал, неуверенно отряхнул одежду. Уилфред помог Джеймсу сесть, и тот обхватил голову руками.

– Джеффри, ступай к себе. Джеймс, в мой кабинет, жди меня там.

– Это неправда! – Джеффри умоляюще протянул руки к отцу. – Он врет. Не верь ему. Не разрешай такое говорить!

– Я разберусь с твоим братом сам.

– Да, сэр.

Джеффри понурил голову и побрел к дверям, баюкая левую руку в правой. Лицо его было белее мела, и выглядел он до смерти усталым. По крайней мере, так показалось Дэйзи.

Поравнявшись с ней, Джеффри замедлил шаг. Поднял голову, бросил на Аннабель душераздирающий взгляд и вышел из гостиной.

Аннабель, сжавшись в комок в углу дивана и закрыв лицо руками, тихо плакала. Дэйзи села рядом с ней и по-дружески обняла. Джеймс поковылял к выходу следом за братом, по дороге осторожно ощупывая красный опухший подбородок.

Лорд Вентуотер спокойно принес извинения гостям и поблагодарил Уилфреда с Филиппом за вмешательство.

Уилфред просиял, а потом заметно напрягся.

– Да не за что, сэр. Только вот что я скажу: Джефф прав. Зря Джимми языком треплет, не по делу, сам понимаешь.

– Спасибо, Уилфред, понимаю…

Аннабель, рыдавшая на плече у Дэйзи, внезапно вырвалась и побежала к дверям.

– Аннабель!

Оклик мужа ее не остановил. Граф зашагал следом.

– Боже мой! – Леди Джозефина обратила на сэра Хью тревожный взгляд.

Дэйзи понаблюдала за тем, как сэр Хью утешает обеспокоенную жену, Филипп успокаивает растерянную сестру, а Уилфред поправляет карточный столик, и решила, что с нее на сегодня хватит. Даже данное Алеку обещание – быть его глазами и ушами – не могло больше удержать ее в гостиной.

– Думаю, мне пора спать, – объявила она и, не получив ответа, сбежала.

Однако Дэйзи была слишком возбуждена, чтобы сочинять позабытый очерк или даже читать, поэтому отправилась в лабораторию-посудомойню, и, хотя там стоял дикий холод, возня с фотографиями отвлекла ее от семейства Беддоу с их бедами.

Дэйзи пришла в изумление, услышав стук в дверь и увидев на пороге не кухарку с чашкой горячего какао – на что она втайне надеялась, – а лорда Вентуотера.

Он вновь принес извинения за сцену в гостиной.

– Как Аннабель? – поинтересовалась Дэйзи.

Про Джеймса она спрашивать не пожелала, про Джеффри – не рискнула.

– Спит. Я уговорил ее принять половинную дозу сонного порошка, который доктор Феннис прописал Марджори… Вы весьма прилежны, мисс Дэлримпл, – рассеянно добавил граф.

– Над очерком я сегодня совсем не работала.

– Неудивительно. Полицейский мне не поверил, да?

– Что? – поразилась она.

– Старший инспектор Флетчер. – Во взгляде графа мелькнула тоска. – Он решил, что я лгу, когда говорю, будто не верю в измену Аннабель. Не лгу. Я ее знаю. Я доверяю ей. Однако что-то она от меня все же скрывает.

Очевидно, тот самый секрет, которым ей угрожал Аствик. Неужели лорд Вентуотер вообразил, что Дэйзи знает тайну? И выдаст ему? Знал ли он вообще о шантаже? Нет уж, Дэйзи его просвещать не станет.

– Я рада, что вы ей верите. Мне она нравится, очень.

– Ей нужен друг. – Граф помедлил, затем мрачно продолжил: – Вы, наверное, считаете меня никуда не годным главой семьи. Я действительно не мог выставить Аствика вон, и я не подозревал – клянусь, совершенно не подозревал! – о гнусном поведении Джеймса.

– Неудивительно. Он всегда нападал, когда вас не было рядом. Джеффри рассказал вам, что вытворял Джеймс?

– Да. Значит, все правда? Очень тяжело поверить в жестокость собственного сына.

– Честно говоря, я не осуждаю Джеффри за вспышку.

– Я тоже. Хотя ему давно пора уяснить: кулаки редко бывают эффективны.

– Он сильный, молчаливый. В вас пошел.

– В меня?! – потрясенно воскликнул лорд Вентуотер. – Господи, неужели я выгляжу в ваших глазах таким?

– Кулачные бои с вашим образом никак не вяжутся, – торопливо заверила Дэйзи.

Он нахмурился и покачал головой:

– Наверное, я был слишком молчаливым и недостаточно сильным. После смерти их матери я не особенно интересовался светской жизнью и развлечениями. Я посвящал время делам поместья и палате лордов, а детей предоставил самим себе. Полагался на то, что школа выкует им характер, а Джозефина присмотрит за Марджори после школы.

– Марджори ничуть не глупее сотни других дебютанток, которым нечем себя занять: они лишь веселятся и переживают трепетные чувства. Честно говоря, меня восхитило, как Уилфред заступился за Джеффри.

– Да, по-видимому, Уилфред не безнадежен.

– На мой взгляд, им обоим нужно занятие, – строго кивнула Дэйзи, но тут же прикусила губу. – Однако моего мнения вы не спрашивали. Простите, лорд Вентуотер.

– Не за что, – печально улыбнулся он. – Я нагрузил вас своими тревогами, разве меня может обидеть ваш совет? Ума не приложу, что на меня нашло, почему я излил вам свои горести. Вы очень великодушны. Это я должен извиняться.

– Не стоит. – Не очень тактично сообщать графу, что он далеко не первый человек, открывший ей свою душу.

– Вы, конечно, сочтете нужным передать мои слова детективу.

– Только если они касаются смерти лорда Стивена. Если хотите, я передам старшему инспектору, что вы действительно доверяете Аннабель.

– Он предпочел не поверить моему заявлению. – Граф вновь натянул на себя надменную маску. – Повторение ничего не изменит.

– Наверное, не изменит, – признала Дэйзи. – Мне придется рассказать про Джеффри. Хотя мистер Флетчер и без меня обязательно от кого-нибудь услышал бы.

– И про грязные обвинения Джеймса?

– Вы разве не знали? Он сам выложил их мистеру Флетчеру.

Лорд Вентуотер ошеломленно застыл. Затем выпятил подбородок, сурово поджал губы и чеканным шагом покинул лабораторию.

Дэйзи задумалась. У этого визита было три цели: убедить ее в том, что граф доверяет Аннабель; выяснить, правду ли рассказал Джеффри о поведении Джеймса и уговорить Дэйзи не передавать старшему инспектору гадкие слова Джеймса. Но тот уже и так навредил, как смог.

Дэйзи внезапно ощутила неимоверную усталость. Пора спать.

Она шла к себе через крыло слуг, когда зеленая суконная дверь распахнулась, и в служебный коридор из парадного зала заглянул лакей.

– О, мисс, а я вас ищу. Вас к телефону, мисс Фотерингэй.

Дэйзи поспешила в холл, к аппарату на столике в углу, и опустилась в кресло.

– Люси? Алло, это ты, Люси? Дорогая, как чудесно, что ты позвонила! Ты из телефонной будки?

– Нет, я в квартире у Бинки, – донесся дребезжащий голос подруги. – Он платит за звонок, так что можем болтать хоть до утра. Не переживай, все очень пристойно, тут еще Мадж и Томми. Мы ужинали в «Савое». Дэйзи, милая, у тебя определенно расстроенный голос. Что, лорд Вентуотер жутко скучный и чопорный?

– Боже мой, нет!

Дэйзи теперь ни за что бы не назвала графа скучным и чопорным, но не может же она все объяснить Люси! Их разговор наверняка слушают на коммутаторе. Да и вообще, чужие откровения нельзя выдавать даже лучшей подруге.

– Граф очень приветлив, – с запинкой добавила Дэйзи.

– А его таинственная новая жена? Кто она такая?

Люси жила независимо от своей семьи, но это не мешало ей интересоваться родословными. Насколько знала Дэйзи, в роду у Аннабель аристократов не было.

– Аннабель очень мила. Угадай, кто здесь гостит? Филипп Петри!

– Ах да, его сестра ведь выходит за Джеймса Беддоу? Филипп опять за тобой ухаживает?

– Урывками. Он очень осуждает мое писательство. Слушай, Люси, я познакомилась с замечательным мужчиной.

– Ух ты! Кто такой?

Дэйзи слишком поздно поняла, что сама себе вырыла яму.

– Детектив.

– Детектив? Настоящий Шерлок Холмс? Радость моя…

– Нет, детектив из Скотленд-Ярда.

– Полицейский! Неужто гостит в Вентуотере?

– Он расследует ограбление лорда Флэтворда. Ты наверняка читала. Новогодний бал в поместье… – Дэйзи поздравила себя с тем, что сказала правду и не выдала настоящей причины приезда Алека в Вентуотер.

– Весьма, весьма увлекательно, но тут, видимо, какие-то помехи на линии. Ты будто бы назвала его замечательным.

– Это правда.

– Но Дэйзи, душка, он наверняка жутко заурядный. Какие еще люди идут работать в полицию?

– Ничего он не заурядный! – огрызнулась Дэйзи, потом вздохнула. – А вообще, у него, скорее всего, жена и семеро детишек, спрятанных в каком-нибудь мерзком домике на задворках Лондона.

– Выше нос, дорогая! – с облегчением выдохнула Люси. – Я тебе обязательно кого-нибудь подыщу. Минутку… да, Мадж, поеду… Я побегу, Дэйзи. Мадж с Томми подвезут меня домой. Они передают привет, и Бинки тоже. Ты когда вернешься?

– Еще не знаю, я пришлю телеграмму. Спасибо, что позвонила, Люси, и Бинки от меня спасибо. Пока.

– Чао. Сладких снов.

Дэйзи повесила трубку. Разговор с Люси стал приятной весточкой из внешнего мира, однако ничуть не развеял дневных тревог.

Наконец Дэйзи легла. Несмотря на усталость, она еще долго ворочалась без сна. В голове мелькали воспоминания, сомнения, мысли. Перед зажмуренными глазами вновь встала вечерняя драма в гостиной. Почему Джеффри так яростно накинулся на брата, защищая мачеху? Почему умолял отца не верить Джеймсу? Душераздирающий взгляд Джеффри, брошенный на Аннабель, подсказывал единственный разумный ответ.

Джеффри влюблен в свою молодую красавицу мачеху. Причем его чувство совсем не похоже на то эгоистичное увлечение, которое испытывала Марджори к Аствику. Нет, скромный юноша, вне всяких сомнений, считает себя благородным рыцарем: он обожает даму сердца издалека, но в любую минуту готов ринуться на ее защиту.

Следовательно, Джеффри тоже в списке тех, у кого были причины желать Аствику зла. Более того, Джеффри вполне мог счесть ныряние в прорубь подходящим наказанием для обидчика любимой. Да, если смерть Аствика – результат неудачного розыгрыша, то Джеффри определенно в числе подозреваемых. Кто еще?

Лорд Вентуотер? Этот надменный аристократ? Он настолько связан условностями, что не решился выгнать даже нежеланного гостя. И чтобы такой человек посреди ночи постыдно размахивал топором? Граф, конечно, сам признал, что был загнан в угол и не сумел совладать с ситуацией. Однако для столь отчаянного шага лорд Вентуотер все же слишком бесстрастен.

Филипп? Дэйзи не верилось. Если бы он узнал про аферу Аствика, то поворчал бы, поворчал да и убедил себя в том, что следующее его капиталовложение сделает из серебряного рудника золотой. Если бы дело все-таки дошло до топора и проруби, то Филипп остался бы торчать неподалеку – чтобы не допустить настоящей беды. Нет, это точно не Филипп!

Марджори? Погруженная в свои переживания глупышка ни за что не подумала бы о том, чем чреват розыгрыш с прорубью. Да, Марджори – среди подозреваемых.

Ментоны? Дэйзи без долгих размышлений отмела кандидатуры леди Джозефины с сэром Хью, взбила подушку и перевернулась на другой бок. Ей-богу, лучше всего на роль злодея подходит Джеймс. Мысли Дэйзи ворочались уже совсем вяло. Она бы не возражала, если бы Джеймс на несколько лет сел в тюрьму за непредумышленное убийство.

Сон все не шел: перед глазами стоял образ лорда Стивена в проруби. Жуткая рана на лбу – если бы не она, Аствик, скорее всего, выбрался бы. Как там говорил Алек? Что-то про романтическое свидание при луне и про Аннабель, которая стукнула Аствика по голове – только погода все испортила… Нет, это Дэйзи сказала, что на пруд пришел слуга и стукнул хозяина, но тогда бы на нем не было коньков. Куда бы ни подевались эти окаянные ботинки, Аствик утонул в коньках, утром…

Его смерть была случайностью… Аннабель не помогло бы… Аннабель ни при чем… значит, кто-то…

Дэйзи уснула.

Глава 9

– Простите, сэр, я не могу позволить вам уехать. – Взволнованный констебль Пайпер решительно загородил собою парадную дверь.

– Вздор, любезный! Вы не вправе нас тут держать, – услышала Дэйзи напыщенный голос.

Одетый в тускло-коричневое водительское пальто Филипп раздраженно похлопывал перчатками по ладони. За его рукав робко цеплялась Фенелла в синем дорожном костюме и в шляпке с откинутой вуалью.

– Филипп! Что случилось? – окликнула приятеля Дэйзи, спустившись по ступенькам.

Тот резко обернулся.

– Проклятый молодчик не дает мне отвезти Фенеллу домой. Поговори с ним, Дэйзи. Ты же с этими чертовыми полицейскими заодно.

– Не глупи, Филипп, он выполняет приказ. Я слышала, как старший инспектор Флетчер велел констеблю никого не отпускать. Не могли бы вы прикрыть дверь, констебль? Дует ужасно. Хотя сегодня, слава богу, немного потеплело.

– Сию минуту, мисс! – Пайпер бросил на Дэйзи обожающий благодарный взгляд.

– Мистер Флетчер скоро прибудет, – заверила она обоих Петри. – Он наверняка разрешит вам уехать, но правильно было бы дождаться его.

– Отец наказал доставить Фенеллу домой, – упрямо гнул свое Филипп. – Я смог дозвониться до него лишь поздно вечером, после вчерашней мерзкой потасовки, и он велел немедленно везти сестру домой.

– Все равно еще очень рано. Вы завтракали? С чего вдруг такая спешка?

– Путь неблизкий.

– Начинается оттепель, дороги будут кошмарными. Вы наверняка увязнете. У вас нет родственников или знакомых поближе, чем в Вустершире? Чтобы приютили Фенеллу на несколько дней.

– Есть тетя Гертруда и дядя Нед, Фил, – вставила Фенелла. – Рединг не очень далеко, правда? Я с удовольствием погощу у тети Гертруды и с радостью что-нибудь съем перед отъездом. Ты меня так торопил, что я только чашку чаю проглотила.

Фенелла стянула перчатки, и Дэйзи отметила исчезновение с ее пальца обручального кольца.

– Ладно уж, – проворчал Филипп. – Позвоню тете Гертруде, узнаю, не против ли она. Проклятье! Констебль, можете сказать слуге лорда Вентуотера, что наш отъезд откладывается. Пусть машину отгонят назад в гараж.

– Да, сэр.

Пайпер отдал честь, приоткрыл дверь – ровно настолько, чтобы протиснуться самому, – и твердо закрыл ее за собой.

– Пойдем завтракать, Фенелла, – предложила Дэйзи. – Я проголодалась.

Филипп, который шел к телефонному столику в углу зала, обернулся и нахмурился.

– Закажи-ка лучше еду к себе в комнату, Фенелла.

Дэйзи насмешливо подняла брови.

– Обещаю, что во время завтрака никому не позволю ни убить, ни совратить твою сестру. Пусть не отходит от меня ни на шаг, пусть прилипнет ко мне, как пиявка, до самого приезда мистера Флетчера. Ты ведь к нам присоединишься после телефонного разговора?

– Да. По правде говоря, я выпил лишь кофе с кексом. Нещадно хочу есть, – сконфуженно улыбнулся Филипп.

В комнате для завтрака Дэйзи с Фенеллой застали одного сэра Хью. Тот, как обычно, прятался за «Файнэншл таймс». Он выглянул из-за газеты и пожелал вошедшим доброго утра. Дэйзи порадовалась тому, что тарелка и чашка сэра Хью уже пусты. Пока девушки накладывали себе еду, он успел сложить газету и встать.

– Об этом деле в газетах пока ни слова, – одобрительно заметил сэр Хью. – Правильного человека нам прислали из Скотленд-Ярда.

– А про кражу драгоценностей в поместье лорда Флэтворда новости есть? – спросила Дэйзи.

– В моей газете напечатали всего абзац: мол, полиция задержала для допроса мужчину, которого ждет неминуемый арест. Впрочем, «Файнэншл таймс» подобные новости не освещает. На столике в холле есть «Дейли мейл».

Дэйзи поблагодарила сэра Хью, но про себя решила, что от мистера Флетчера узнает куда больше, чем из «Мейл». К тому же сейчас она сгорала от нетерпения – очень уж хотела поболтать с Фенеллой.

Едва сэр Хью покинул комнату, Дэйзи поинтересовалась:

– Значит, родители велели тебе возвращаться домой?

– Я сама хочу вернуться! Я не могу выйти замуж за Джеймса после такого.

– Весьма разумное решение. Он нехороший человек.

– Филипп назвал его чертовым поганцем, – доверчиво сообщила Фенелла и опасливо покосилась на дверь. – Что мне делать, если сюда войдет Джеймс?

– Поздоровайся, а затем храни гордое молчание, – посоветовала Дэйзи и подцепила вилкой кусок сосиски. – Ты очень любила Джеймса?

– Сама толком не знаю. Наверное, нет, раз я сейчас больше возмущена, чем огорчена. Он всегда держался вежливо и любезно. Когда мама сказала, что Джеймс хочет на мне жениться, я подумала: здорово, стану когда-нибудь графиней. Но он так отвратительно повел себя с леди Вентуотер… Вдруг он и ко мне станет так относиться, откуда мне знать?

– Полностью согласна. Очень вкусные сосиски.

– Повариха сама их делает. Джеймс показывал мне свиней на домашней ферме. Ему безумно нравится сельское хозяйство, а я люблю животных. Я и правда думала, что мы будем счастливы вместе. – Фенелла грустно шмыгнула носом. – Вдруг на мне больше никто не захочет жениться?

– Я вот не замужем и вполне счастлива, – поспешила Дэйзи поддержать решение Фенеллы. Увидев, как та при этих словах побелела, Дэйзи добавила: – Не сомневаюсь, ты легко найдешь мужа. В конце концов, твои-то ровесники не воевали. Ты ведь еще ни разу не выезжала на сезон в Лондон, да?

– Да. Мы с Джеймсом познакомились прошлым летом, когда оба гостили за городом.

– Вот видишь! Помолвлена еще до выезда в свет. Не нужен тебе такой грубиян, как Джеймс.

Они заканчивали завтракать, когда пришел Филипп и сообщил:

– Тетя Гертруда будет рада видеть Фенеллу. Родителей я уговорил. Вообще, дорогая подруга, ты чертовски здорово придумала. Теперь я смогу к вечеру вернуться сюда и позаботиться о тебе. Я прямо места себе не находил из-за того, что придется бросить тебя одну на целых два дня.

Дэйзи хотела огрызнуться, но удержалась.

– Спасибо на добром слове, хотя уверяю: я сама могу о себе позаботиться.

– Подумай хорошенько, голубушка. Твой дружок инспектор наверняка позволит уехать и тебе. Возвращайся-ка скорее в город, подальше от всех этих мерзостей.

– Я остаюсь в Вентуотере, Филипп, – проинформировала его Дэйзи сквозь зубы. – Обсуждение окончено. Фенелла, я в фотолабораторию. Хочешь со мной? Или посидишь с Филом?

Фенелла предпочла составить компанию Дэйзи. Пока та допечатывала снимки, Фенелла развлекалась с увеличительным стеклом. Какая-то добрая душа принесла в посудомойню керосинку. Когда девушки наконец привыкли к ее запаху, мешавшемуся с ароматом проявителя, они почувствовали себя довольно уютно.

Фотографии, напечатанные вчера вечером, уже высохли, и Дэйзи с волнением принялась их разглядывать. Это были те самые фото, что она снимала со вспышкой. Получились или нет?

– Два неудачных снимка я печатать не стала, – пояснила Дэйзи Фенелле. – Это когда твой противный братец обвинил меня в желании поджечь дом и когда магниевый порошок погас, не разгоревшись. Но вот, смотри, неплохо вышло. И тут тоже.

Как и предполагала Дэйзи, пестрое платье Марджори неминуемо притягивало взгляд. Тут ничего не поделаешь. Зато парадный зал на заднем плане вышел на удивление четко: камин, резной фриз, гобелены, древнее оружие. Даже кинжал королевы Елизаветы был хорошо виден. Сквозь увеличительное стекло Дэйзи прекрасно различила детали фриза и серьезные лица людей.

– Отличные снимки, – похвалила Фенелла. – Их правда напечатают в журнале?

– Да. Не знаю только, какие именно – фотографии выберет редактор.

Дэйзи взяла следующий снимок, навела на него лупу и ахнула. Затем торопливо покосилась на Фенеллу.

– Джеймс совсем не похож на чертова поганца, – задумчиво протянула Фенелла. Возгласа Дэйзи она не услышала. – Как мне было догадаться? Ума не приложу.

– Да никак. Радуйся, что правда вовремя выплыла наружу.

Дэйзи вспомнила самодовольное лицо Джеймса после первой удачной фотографии со вспышкой. Уилфред тогда выглядел встревоженным, леди Джозефина расстроенной, а Марджори сердитой. Дэйзи обернулась посмотреть, что вызвало у них такие разные чувства, и увидела Аннабель с лордом Стивеном.

Однако в тот миг Дэйзи кое-чего не заметила. Не все участники съемки среагировали на появление этой пары одновременно: двое оказались быстрее. Когда Дэйзи, сделав снимок, отвела взгляд от фотоаппарата, лорд Вентуотер и Джеффри были уже невозмутимы. Она, ослепленная вспышкой, не успела увидеть смятения на лицах отца и сына. Смятения, так быстро спрятанного тогда и так отчетливо проступившего на снимке теперь.

– Да тут то же самое, – сказала Дэйзи Фенелле, протянувшей руку за злополучным снимком, и сунула его в просмотренную стопку.

Возвращаясь в главную часть дома, девушки встретили в кухонном коридоре лакея.

– Мисс Дэлримпл, ее светлость спрашивают: будете ли вы так любезны подняться в их будуар, как выдастся минутка?

Вышколенный слуга выглядел совершенно невозмутимо, словно покоя Вентуотера ничто и не нарушало.

– Леди Вентуотер? Конечно, поднимусь. Только сначала, Фенелла, верну тебя под опеку Филиппа.

– Мистер Петри в бильярдной, мисс.

Дэйзи проводила Фенеллу к брату и поспешила наверх.

Будуар Аннабель примыкал к спальне Вентуотеров. Дэйзи постучала, но ответа не услышала. Может, Аннабель так скверно, что у нее нет сил громко крикнуть? Дэйзи решила войти – ее ведь уже пригласили через лакея.

Внутри никого не оказалось. Дэйзи нерешительно замерла на пороге.

В будуаре было еще две двери, друг напротив друга. Одна вела в спальню, другая, видимо, в уборную – оттуда слышался шум воды. Ближе ко входу располагались комод, платяные шкафы, высокое напольное зеркало и туалетный столик. В дальнем конце комнаты, под окном, стоял небольшой столик с двумя плетеными стульями, а по углам – бюро с деревянной шторкой и застекленный книжный шкаф одного цвета с бюро. Центр будуара, у камина, занимали два кресла с кушеткой, обитые светло-коричневым ситцем в мелкий желтый цветочек. Стены покрывали обои в кремово-коричневую полоску; те же оттенки повторял аксминстерский ковер. Прелестная, уютная комната.

Дэйзи подошла к камину – рассмотреть картину над ним. Картина была написана маслом, в импрессионистском стиле: темноволосая девушка в желтом платье спускается по ступеням в сад, где пышно цветут кусты и вьется виноград.

За спиной щелкнула дверь, и Дэйзи обернулась.

– Да, это работа Руперта. – На бледном лице Аннабель ярко выделялись покрасневшие глаза. Она была одета в простое бирюзовое платье тонкой шерсти: судя по безупречному крою, из самого Парижа. – Я оставила себе несколько его картин: Генри настоял. Ох, Дэйзи, он так добр, так мне сочувствует, что я все время рыдаю.

– Удивительно, правда? Сочувствие вызывает у нас слезы гораздо чаще, чем подлая обида. Вчера вечером вы заплакали не из-за нападок Джеймса, так ведь? Вас тронуло заступничество Джеффри.

Аннабель кивнула, подошла к Дэйзи, и они сели у камина.

– Генри ужасно переживает. Постоянно просит прощения за то, что сам меня не защитил, что не замечал злобного отношения Джеймса.

– Джеймс старательно скрывал свою злобу от отца – до вчерашнего вечера. А Джеффри наверняка учили не доносить на братьев.

– Генри говорит, что ему должна была рассказать я. Но я не могла! Я не хотела его волновать или ссорить с сыном. Надеялась, со временем Джеймс поймет, что я действительно люблю Генри, и примирится с мачехой. Хотела, как лучше, а вместо этого разрушила ему жизнь. Фенелла расторгла помолвку, вы знаете?

– Да, все утро только об этом и слышу.

– Вот, и ей я тоже жизнь разрушила.

– Какой вздор, Аннабель! Наоборот, хорошо, что Фенелла вовремя узнала о Джеймсе правду.

Фарфоровые часы на бюро издали серебристый перезвон, и Дэйзи глянула на стрелки.

– Без четверти одиннадцать. Вы спуститесь к кофе?

– Не знаю. Стоит ли? Генри обещал пойти со мной, но по утрам он обычно с нами кофе не пьет. Я не хочу, чтобы все подумали, будто я боюсь встретиться с ними без его поддержки.

– А вы боитесь? Боитесь встречи с Джеймсом?

– Нет, он сидит у себя в комнате. Как только полиция уедет, его отправят в Нортумберленд. У Генри там небольшое поместье, и Джеймс будет управлять фермами. Потому-то я и говорю, что разрушила ему жизнь, – в отчаянии заключила Аннабель.

– Глупости! Он сам виноват. К тому же Джеймс любит сельское хозяйство. Все подумают, что он заперся в глуши из-за расставания с Фенеллой. – Если, конечно, он не предстанет перед судом за убийство. – А Джеффри? Встреча с ним вас расстроит?

Аннабель нерешительно молчала, разглядывая свои руки.

– Я хотела бы сказать Джеффри «спасибо», но ему тоже велено не выходить из комнаты. Генри благодарен сыну за мою защиту, но сердит на него за потасовку в гостиной.

– Помню, гувернантка постоянно учила меня «салонным манерам». Она бы сказала, что вчера в вашем салоне манерами и не пахло.

Знает ли Аннабель о том, что Джеффри в нее влюблен? Не этим ли вызвано ее замешательство? Однако про разрушенную жизнь Джеффри она ни слова не говорит. Знает ли лорд Вентуотер о том, что его сын влюблен в мачеху? Еще одна неприятная ситуация. Слава богу, хоть с этим Дэйзи разбираться не нужно.

– Пойдемте, – предложила она графине. – Очень хочется кофе с печеньем. Я все утро старательно трудилась.

– Я скучаю по своей работе. – Аннабель вымученно улыбнулась и встала. – В Италии я помогала приезжим англичанам: подыскивала им слуг, переводила с итальянского и на итальянский… Так я познакомилась с Генри. – Она замерла перед туалетным столиком, глядя на себя в зеркало. – Боже мой, нельзя идти вниз с такими глазами! Холодная вода не помогла.

– Когда я к вам пришла, глаза были еще краснее. Сейчас уже лучше. Вы просто очень бледная, вот глаза и выделяются. Нанесите немного румян.

– Я не особенно умею. Ничем, кроме пудры, не пользуюсь, да и то изредка.

– Я тоже: у меня ужасно здоровый вид. Всегда мечтала быть бледной и интересной, как вы. Зато я наблюдала, как румянится Люси. Выглядит она после этого дивно. Хотите, попробую?

– Да, пожалуйста.

Усилия Дэйзи получили одобрение – ее собственное и Аннабель.

– Помада. Вот так. Теперь глаза совсем не заметны.

Обе дамы припудрили носики и спустились в малую гостиную. К Аннабель тут же радостно засеменил старый спаниель – он, по-видимому, обитал в этой комнате. Уилфред, великодушно развлекавший тетушку театральными сплетнями, поднялся.

– Доброе утро, Дэйзи. Доброе утро… э… матушка. – Он порозовел и смущенно хихикнул. – Чувствую себя полным идиотом…

– Зови меня Аннабель, пожалуйста.

Аннабель часто-часто заморгала, прикусила губу и потрепала пса по голове, явно тронутая словами Уилфреда. Как бы снова не расплакалась, обеспокоенно подумала Дэйзи и сжала руку графини.

– Отцу не понравится, – несмело возразил Уилфред и нервно пригладил волосы.

– Не переживай, я с ним поговорю. Попробуешь? Пожалуйста.

– Согласен, Аннабель.

– Так-то лучше, – благодушно улыбнулась леди Джозефина, и ее пухлые щеки поползли в стороны. – Ужасно неловко, когда не знаешь, к кому как обращаться. Современная молодежь в этом отношении восхитительно небрежна. В дни моей юности было немыслимо, чтобы джентльмен называл даму по имени, если она ему не сестра или не жена.

Леди Джозефина продолжала в том же духе, пока не подали кофе. К ним присоединились лорд Вентуотер и сэр Хью, пришли Филипп с Фенеллой. Кофе лился в чашки, пироги и печенье передавались по кругу, легкая беседа не смолкала… Словно лорд Стивен и не тонул, а Джеймс не впадал в немилость. О вчерашних событиях напоминало лишь ворчание Филиппа: тот приглушенно жаловался Дэйзи, что старший инспектор почему-то задерживается.

Затем Филипп завел пространный рассказ о своей машине – стареньком двухместном «свифте». Он сам поддерживал автомобиль на ходу «при помощи слюны и веревки». Дэйзи молча вздохнула – жаль, что благородное происхождение не позволяет Филиппу работать автомехаником. И тут вошла Марджори. Ее скромная одежда, губы без привычной яркой помады, тусклые запавшие глаза неожиданно вернули всех к неприятной реальности. Воцарилась тишина.

Нарушил ее Уилфред.

– Ты как, получше, старушка? Налью тебе кофе.

– Спасибо, Уилл, – благодарно кивнула она, и гул беседы возобновился.

К Марджори подошел лорд Вентуотер, взял ее ладони в свои. Отец с дочерью тихонько заговорили, она кивнула – раз, другой. Уилфред принес сестре кофе, граф коротко обнял дочь и вернулся к жене.

Дэйзи услышала, как он произнес:

– Мне нужно работать, дорогая, – и поцеловал Аннабель в щеку.

Аннабель проводила мужа тоскливым взглядом, полным нежной признательности. Дэйзи прочла в нем надежду вперемешку со страхом.

Не успела она обдумать странное выражение лица графини, как услышала голос подошедшей Марджори:

– Филипп, если не возражаешь, я бы хотела поговорить с Дэйзи наедине.

Тот с приличествующей джентльмену готовностью вскочил с дивана и ретировался. Марджори села на место Филиппа и разом утратила решимость.

– Я рада, что тебе стало лучше, и ты смогла спуститься. – В голосе Дэйзи прозвучал вопрос.

– Ну и идиоткой же я была! – в сердцах выпалила Марджори. – Бедный папа… Я выставила себя полной дурой, а ему и без того пришлось несладко. Но это еще полбеды… Дэйзи, вы ведь с Аннабель – моей мачехой – подружки?

– Смело зови ее Аннабель. Она только что попросила об этом Уилфреда. Да, можно сказать, подружки.

– Передай ей, пожалуйста: я не виню ее за то, что она нравилась лорду Стивену больше меня. Знаю, со стороны выглядело, будто я считала ее соперницей. Будто думала, что она хочет его у меня увести. На самом деле он мною совсем не интересовался – даже до приезда сюда. Он был… был порядочным гадом, тебе не кажется?

– Настоящей змеей подколодной, – согласилась Дэйзи. – Может, скажешь Аннабель все сама?

– Ой, не могу!

– Попробуй. Ей очень грустно, твои слова ее порадуют.

– Она, должно быть, на меня кошмарно злится.

– Аннабель наверняка все поймет. Она не намного старше тебя. Иди.

Вскоре Дэйзи с удовлетворением наблюдала за объятиями Марджори и Аннабель. Марджори на самом деле не такая уж и скверная – как и Уилфред. Только вот беда… Раз Марджори злилась не на Аннабель, а на лорда Стивена, то вполне могла устроить ему ледяное купание.

Дэйзи выскользнула из комнаты. Нужно обдумать, что именно говорить Алеку. Одно несомненно: кто бы ни был виновен в смерти Аствика, пройти через суд придется всей семье. Бедная Аннабель! Дэйзи все сильнее проникалась симпатией к графине. Суд? Ужасно…

Однако гражданский долг Дэйзи – помогать полиции, невзирая на сочувствие к Аннабель. К тому же полицейские, вероятно, и сами до всего докопаются, даже если Дэйзи не станет ничего рассказывать. Только вряд ли они будут делать это деликатно или щадить чьи-нибудь чувства. Алек – хороший детектив, внимательный и добросовестный. Он, даже измученный бессонницей, ухватился за совпадение имен, что привело к находке краденых драгоценностей!

Куда он пропал? Дэйзи до смерти хотелось узнать, что поведал об ограблениях Пэйн, слуга-«хорек» Аствика.

В парадном зале к ней подошел лакей.

– Прибыл детектив, мисс. Я как раз шел сказать, что он вас спрашивает.

– В голубом салоне, как вчера? Спасибо.

Дэйзи сама удивилась тому, как потеплело у нее на сердце. Алек вернулся и хочет ее видеть – чисто из профессионального интереса, напомнила она себе.

– В голубом салоне? – Вошедший в холл Филипп услышал ее слова. Следом за ним брела Фенелла. – Старший инспектор здесь? Наконец-то!

Филипп пошел вместе с Дэйзи и велел сестре подождать за дверью салона.

Алек, окруженный Трингом и Пайпером, улыбнулся вошедшей Дэйзи. Выглядел он выспавшимся, глаза оживленно блестели и больше не походили на две впадины под свирепыми бровями.

– Доброе утро, мисс Дэлримпл. А, мистер Петри. – Брови насмешливо поползли вверх. – Я так понимаю, вы желаете нас покинуть.

– Не я, друг мой, а сестра. Родители просят отвезти ее к тете, под Рединг. Здесь сложилась чертовски щекотливая ситуация, понимаете?

– Безусловно, – серьезно кивнул Алек; Дэйзи могла бы поклясться, что он прячет усмешку. – Думаю, речь не только о расследовании, но и о расторгнутой помолвке мисс Петри?

– Проклятье! Откуда вы узнали? – Филиппа весьма потрясло всеведение полицейских. – Пропади оно пропадом, от вас, ребята, ничего не скроешь. Да, верно. Бедняжке чертовски неловко торчать в одном доме с негодяем, которому она дала отставку.

– А вы неловкости не испытываете?

– Кто, я?! Ей-богу, я бывал в переплетах и похуже, уж поверьте. Вы, смотрю, тоже многое повидали. С неба. – Он кивнул на авиационный галстук Алека. – С фон Рихтгофеном не сталкивались?

– Не имел чести. – Алек терпеливо вернул собеседника к предмету разговора. – Вы планируете вернуться в Вентуотер-Корт после того, как доставите сестру к тете?

– Да-да, я не брошу Дэйзи – мисс Дэлримпл – в беде. Буду за ней приглядывать. Черт побери, я знаю ее еще с тех пор, когда она мне по коленку была.

– Что за глупости, Филипп! Ты меня всего на два года старше. Я, даже когда родилась, уже была выше твоей коленки.

– А вот и нет, деточка! Для этого тебе пришлось сперва подрасти и встать на ноги, – торжествующе заявил Филипп.

Сержант Тринг сумел обуздать свой гогот и лишь сдавленно фыркнул. Эрни Пайпер откровенно ухмыльнулся.

Алек сохранил спокойствие.

– Могу ли я по этому поводу взять с вас слово, мистер Петри? – Его губы дрогнули в ответ на недоуменный взгляд Филиппа. – Нет-нет, не по поводу высоты коленки. По поводу вашего возвращения в Вентуотер.

– Ничего себе, вы меня подозреваете! – Филипп беспокойно поерзал под пронзительным взглядом Алека. – Да, будь оно все проклято, даю вам слово.

– Благодарю, мистер Петри. К сожалению, пока я могу исключить из расследования лишь мисс Петри и мисс Дэлримпл. Все остальные в Вентуотер-Корте подозреваются в причастности к смерти лорда Стивена Аствика.

Глава 10

Филипп подавленно буркнул: «До скорого» – и отбыл. Алек отослал Тома Тринга расспрашивать прислугу – о чем именно, они обсудили по дороге из Уинчестера – и повернулся к Дэйзи.

– Хочу поблагодарить вас, мисс Дэлримпл, за сегодняшнюю поддержку Пайпера.

Накануне он определенно слишком устал, решил Алек. Иначе как объяснить его вчерашнее поведение? Довериться целиком и полностью, будто члену команды, постороннему в общем-то человеку!.. Он и правда называл ее вчера Дэйзи или ему приснилось? Сегодня, при ее появлении, ему явно стало приятно. Нет уж, надо постоянно напоминать себе, что она – достопочтенная мисс Дэлримпл, а он – всего лишь полицейский при исполнении и нисколько не аристократ.

– Я уверена, Филипп не виноват. – Дэйзи, видимо, почувствовала отчуждение Алека, и улыбка ее увяла. – Я просто подумала, что, если он молча уедет, вы разозлитесь. Вы правда подозреваете Филиппа?

– Приходится. Показания сторожа вкупе с коньками Аствика исключают посторонних, связанных с его финансовыми махинациями или ювелирными кражами.

– Есть новости об этих кражах? Пэйн заговорил? Ваш задержанный из «ланчестера» – это ведь Пэйн, да?

– Наш задержанный признал, что он был «личным камердинером» Аствика, и больше мы ничего из него не вытянули. Даже такую малость он поведал лишь после того, как услышал о находке драгоценностей, паспортов и билетов в Рио, а также об аресте его светлости.

– Аресте?!

– Небольшая уловка. Обычно хорошо срабатывает. Подельники спешат обвинить друг друга, и у них развязываются языки.

– Чтобы лорд Стивен заявил, будто мозгом операции был слуга? Не представляю… Слишком унизительно.

– Пэйн, видимо, тоже не смог такого представить. Остался непоколебим. Ничего, пусть немного посидит за решеткой. Посмотрим, как повлияет на него известие о смерти Аствика. На дорогах в том районе, где взяли Пэйна, выставлены кордоны, а половина гэмпширской полиции прочесывает местность. Дело Флэтворда уже под контролем. Чего не скажешь о деле Аствика. Есть ли у вас новости?

– Раз вам известно о расторгнутой помолвке Фенеллы, значит, известно и о выпаде Джеймса. И о поступке Джеффри тоже. Надо полагать, Пайпер услышал от слуг…

– Да, мисс, – гордо подтвердил юный Эрни.

– …Хотя я готова поклясться, что слуг тогда в комнате не было. Не представляю, как они узнали.

– Дежурный лакей как раз собирался войти в комнату, развести огонь, мисс, тут-то все и произошло, – объяснил Пайпер.

– Что я говорил насчет слуг и чихов? – поддел ее Алек, забыв о своем мудром решении хранить дистанцию. – Тем не менее я хотел бы услышать рассказ из ваших уст. Вдруг мне передали что-нибудь неточно?

Повествование Дэйзи, по сути, не отличалось от доклада Эрни, и Алек в который раз изумился тому, как замечательно налажена у слуг шпионская система. Однако кое-что все же привлекло его внимание.

– Вы говорите, перед выходом из гостиной Джеффри бросил на леди Вентуотер душераздирающий взгляд? Что это означает?

– Зря я так сказала, – замялась Дэйзи. – Может, мне просто померещилось. Мало ли, мелькнуло что-то в лице… Нельзя же из этого делать выводы.

– Выводы нельзя, а предположения можно. Иначе как мне работать? Говорите.

– Я лучше покажу, – вздохнула она. – Во всяком случае, покажу то, что, кажется, подтверждает мое предположение. Фотографию. Она в лаборатории. – Дэйзи хотела подняться.

– Не могли бы вы проинструктировать Пайпера, где ему взять снимок? Хорошо. – Алек отослал констебля за фото. – Оставим пока Джеффри в покое, дождемся Пайпера. Я так понимаю, леди Марджори вышла из затворничества. Вы с ней поговорили?

– Да. – Дэйзи вновь нерешительно помедлила. – Точнее, она со мной говорила. Попросила передать Аннабель, что на самом деле не подозревает ее в желании увести лорда Стивена.

– Выходит, леди Марджори понимает, что виноват во всем был Аствик.

– Она назвала его гадом, – кивнула Дэйзи.

Неожиданно ей стало совершенно очевидно, что подозрения в адрес Марджори крепнут. Какой ужас…

– Убийца Джеймс! – поспешила заверить Алека Дэйзи. – Слышали бы вы, как он подло пытался очернить Аннабель…

– Я планирую допросить его еще раз. Он – в числе главных подозреваемых.

– Хорошо! Уилфред, представьте, показал себя молодцом: не только встал вчера на сторону Джеффри, но и был сегодня очень добр с Аннабель.

– Его я почти не подозреваю, – улыбнулся Алек. – Мы вроде бы уже решили, что Уилфред больше потеряет, чем приобретет, если разозлит Аствика.

– Да, и с Аннабель то же самое. – Дэйзи ответила благодарной улыбкой. – Я так рада, что Аннабель вне подозрений. Я много с ней общалась, и она симпатична мне до ужаса.

Алек не стал ее разуверять. Действительно, рассерди леди Вентуотер Аствика, ей стало бы только хуже. Она это, конечно, понимала – однако отчаяние, ненависть и страх вполне могли затмить разумные мысли. Или прекрасная графиня позаботилась о том, чтобы купание в проруби наверняка закончилось утоплением?

Вот только как она об этом позаботилась?

– Поведала ли вам леди Вентуотер что-нибудь полезное?

– Полезное для вас? Нет.

– А для вас?

Дэйзи кивнула, на лице проступила затаенная печаль. Прибежал запыхавшийся Пайпер с пачкой фотографий. Дэйзи бегло их просмотрела, выбрала четыре, отбросила три, оставшуюся протянула Алеку.

– Когда я это снимала, в зал вошли Аннабель с Аствиком. Вместе.

– Семейное фото, на котором леди Вентуотер отсутствует? – Алек взял увеличительное стекло.

– Я так и не поняла, намеренно ее не пригласили или случайно. По-моему, вышло недоразумение.

Девушку в центре снимка, чье платье с дерзким узором приковывало взгляд, Алек еще не видел. Однако догадаться было нетрудно. Мальчишеская фигура, завитая короткая стрижка, четко очерченные губы – типичный образ современной модницы.

– Так вот она какая, леди Марджори? Смышленая девица, вознамерившаяся всех затмить.

– Пестровато, правда? Я очень огорчилась, когда увидела ее в таком наряде. Хотя в действительности Марджори милая.

– А вот Джеффри. – Алек вгляделся в лицо крупного юноши. – Господи, только не говорите, что он влюблен в свою мачеху!

– Вот и мне показалось, – кивнула Дэйзи. – А раз так, прорубь сделал не Джеффри: он не стал бы злить Аствика купанием и тем самым навлекать на Аннабель новые беды.

– Возможно, столь далеко вперед наш влюбленный не заглядывал, – возразил Алек, рассматривая на фото остальных членов семьи. – Он вообще мог не знать о том, что Аствик угрожал графине разоблач… Ну и дела! Я-то считал Вентуотера стоиком, неспособным на сильные чувства! А у него тут чуть ли не пена изо рта идет.

– Однако в следующее мгновенье, когда я подняла голову, он выглядел невозмутимым, как обычно. Вчера вечером граф заходил ко мне в фотолабораторию поговорить. Я сбежала туда после скандала, – смущенно пояснила Дэйзи.

– Я вас не виню. Наверняка было ужасно неловко.

На ее месте любая девушка сбежала бы не просто в чулан, а вообще из дома – как Фенелла Петри. Однако Дэйзи доблестно оставалась на посту и старательно помогала правосудию, одновременно защищая друзей. Жаль, что Алек привлек ее к расследованию: теперь она разрывается между верностью друзьям и верностью долгу. Ничего не поделаешь, такая уж у детектива работа – использовать всех и вся, чтобы раскрыть дело.

– С чем же к вам пожаловал лорд Вентуотер?

– Хотел убедить меня в том, что доверяет Аннабель.

– На мне он это уже опробовал, – съязвил Алек.

Дэйзи хихикнула:

– Граф в своей весьма графской манере посоветовал мне не утруждаться и не передавать его слова вам, поскольку повторение сказанного не обратит вас в его веру.

– Тогда зачем?…

– По-моему, он пришел обелить Аннабель: на случай, если мерзости Джеймса настроили меня против нее. Лорд Вентуотер клялся, что понятия не имел о выходках сына. Еще граф, похоже, хотел уговорить меня не пересказывать клевету Джеймса вам. Когда я сообщила, что Джеймс в беседе с вами уже облил Аннабель грязью, лорд Вентуотер пришел в ужас.

– Неудивительно. Если я не арестую этого дрянного молодчика за убийство, пусть он хотя бы понесет заслуженное наказание от отца. Искренне надеюсь, что так и будет. – Алек предупреждающе вскинул руки, не дав Дэйзи заговорить. – Погодите минуточку. Вы вроде бы упоминали, что на вызове полиции настоял сэр Хью? Я вчера был как в тумане, и до меня не сразу дошло. Выходит, граф возражал против нашего вмешательства?

– Он лишь не хотел, чтобы в это дело совал нос начальник местной полиции. Лорд Вентуотер с полковником Уэтерби на ножах. Комиссар вам разве не объяснил?

– Он лишь велел держать местных подальше. Я не знал, что проблема лично в Уэтерби. Вентуотерам невероятно повезло, знаете ли, что я уже оказался в Гэмпшире. Никто из Ярда не смог бы сюда приехать без запроса начальника здешней полиции. Или, по крайней мере, без его разрешения.

– Вряд ли сэр Хью об этом знал. Он говорил, что не в курсе ваших порядков.

– Если бы речь шла о несчастном случае, то комиссару, пожалуй, удалось бы все замять. А так… Я обязан известить Уэтерби. Единственное, что позволяет мне тянуть время, – это связь данного дела с тем, над которым я уже работаю.

– То есть он рано или поздно узнает?

– Узнает. Уэтерби получит копию моего отчета. Да и от газетчиков не выйдет скрывать это вечно. Тринг с Пайпером – ребята хорошие, они местным коллегам и слова не сболтнули. Мое местонахождение известно лишь Жиллету, инспектору. Будь по-другому, вас бы уже осаждали толпы репортеров.

– Жуть какая!

– К счастью, они сейчас и так довольны. Консервативные газеты желают знать, когда же полиция начнет оберегать нежных, благовоспитанных леди от всяких отбросов общества. Левые листки ругают бедность – она, мол, вынуждает простых людей воровать дорогущие побрякушки, в которых щеголяют бесполезные модники.

– Вы не сообщили журналистам о найденных драгоценностях?

– Нет. Отчасти из-за связи со смертью Аствика, но в основном из-за того, что мы нашли не все украденное. Хочу сперва разыскать остальное. Тем не менее о находке уже известно многим. Максимум двадцать четыре часа – и это дойдет до газетчиков. Затем еще двадцать четыре – и газетчики пронюхают насчет Аствика.

– Ну и ну! Через двое суток на Вентуотер-Корт обрушится стая хищных репортеров?

– Максимум.

– Не говорите лорду Вентуотеру!

– Вы тоже, – с улыбкой посоветовал Алек. – Ну-с, если больше вам докладывать не о чем, возьмусь за работу. Начну с леди Марджори. Спасибо, мисс Дэлримпл. Мы с вами еще увидимся. Ты заточил карандаши, Эрни?

Дэйзи покинула голубой салон со смесью досады и облегчения. Значит, сегодня стенографировать не нужно. С одной стороны, обидно отходить на задний план после того, как уже ощутила себя частью команды. С другой – хорошо, что не придется слушать еще один допрос Джеймса. К тому же вчера она не написала ни строчки, а ведь будущий очерк – единственная причина оставаться в Вентуотере.

По дороге к себе Дэйзи столкнулась с Джеффри, одетым в костюм для верховой езды. Вряд ли юноша ослушался отца; значит, тот выпустил младшего сына из заточения. Джеффри замер тремя ступенями выше Дэйзи и навис над ней – высокий, мускулистый, сильный.

Да, такого лучше не злить. Впрочем, его буйство – плод вспыльчивого характера. Вряд ли он способен хладнокровно спланировать недобрую шутку.

– Мисс Дэлримпл… Дэйзи, я хочу извиниться за вчерашний скандал, – стыдливо произнес Джеффри.

– Вы не виноваты, – тепло ответила девушка. – Джеймс сам напросился.

Она была вынуждена до боли в шее задирать голову – иначе беседовать пришлось бы с пупком Джеффри. Поэтому Дэйзи поднялась на несколько ступеней вверх.

– Не стоило мне устраивать драку в гостиной. Я и не собирался… Хотел просто заткнуть этот фонтан мерзостей. Вы ведь не поверили его словам?

– Конечно, нет. Между прочим, ваш способ оказался весьма действенным, если не сказать – самым верным… Решили проехаться верхом? Может, не стоит? Мистер Флетчер захочет с вами поговорить.

– Со мной?! – Джеффри побелел. – Опять?

– Не переживайте, едва ли он обвинит вас в нанесении телесных повреждений, – улыбнулась Дэйзи. – Вы бы спросили, может ли старший инспектор принять вас сейчас, и тогда бы уже спокойно поехали кататься.

Джеффри кивнул. Прежде чем он успел вернуть лицу флегматичное выражение, Дэйзи заметила, что ее слова его не убедили. Большой, сильный – но такой юный и беззащитный…

И угораздило же беднягу влюбиться в собственную мачеху!

В комнате Дэйзи застала Мэйбл – горничная вытирала пыль.

– Бумаг ваших я не трогала, мисс. Уж я так извиняюсь, что не успела закончить, но у нас все прям вверх дном. Полиция в доме, куда ж деваться.

– Вы уже поговорили с сержантом?

– Сегодня еще нет, мисс, – хихикнула Мэйбл. – Ох, с ним не соскучишься, с этим сержантом Трингом. Утречком он только Дилис призвал, она убирала в комнате того милорда, что утоп. Опять про ботинки пытал, сержант-то, только наша Дилис ничегошеньки про них не ведает. Спрашивать надо бы у мистера Пэйна. Альберт, который при ботинках состоит, тупой, словно пень. Мисс, а мистера Пэйна и правда арестовали?

– Откуда вы знаете?!

Не иначе, как из расспросов мистера Тринга что-то просочилось. Хотя, возможно, Алек и не хотел держать это в тайне.

– Слыхала где-то, – туманно пояснила Мэйбл. – Поганый он тип, мистер Пэйн. Так Кук говорит. Поганый. Он и отправил.

– Что отправил?

– Хозяина своего на тот свет отправил, мисс. И ботинки украл. Мы все так думаем. Иначе за что его полиция схватила?

– Разве Пэйн хотел избавиться от лорда Стивена? – с надеждой спросила Дэйзи.

Впрочем, Том Тринг уже наверняка задавал слугам этот вопрос.

– Вроде бы нет, мисс. Мистер Пэйн был не из болтливых, но мы его спросили – мол, хорошо ли ему у лорда Стивена работать? Так мистер Пэйн сказал, его светлость – хозяин очень щедрый. Больше, правда, ни слова не вымолвил. Почем знать, как оно на самом-то деле? Добротные ботинки, между прочим, уйму денег стоят. Ой, вам же писать надо! Пойду я. Простите великодушно, заболталась.

Дэйзи села за печатную машинку и покачала головой. Чтобы Пэйн, знавший о чемоданчике с бесценными камнями, украл хозяйские ботинки? Эх, вот бы оказалось, что Аствика убил его слуга – по причинам, никак не связанным с семейством Беддоу! Но как бы он это устроил? Да и драгоценности остались на месте, а Пэйн бы их обязательно прихватил.

Дэйзи пожала плечами и углубилась в записи об истории, архитектуре и убранстве Вентуотер-Корта. Пусть над тем, кто убил Аствика, ломает голову Алек – слава богу, это не ее работа!

* * *

Ах, как бы Алек сейчас хотел пожать плечами и переложить свою заботу на кого-нибудь другого! От леди Марджори толку было столько же, сколько и от остальных подозреваемых. Она, правда, Алека слегка удивила – пришла одна, без опекунов.

Дочь графа оделась нарочито скромно: темно-синяя твидовая юбка в розовую крапинку и бледно-голубой вязаный свитер с V-образным вырезом поверх шелковой розовой блузки. Едва тронутое пудрой лицо, губы естественной формы и цвета – леди Марджори выглядела куда моложе, чем на фотоснимке. Словно косметика служила ей броней.

– Да, я знала лорда Стивена еще по Лондону. Он почти не посещал балы, чаепития и тому подобные мероприятия. Нас представили друг другу на званом ужине. Я часто встречала его в ночных клубах и… – Леди Марджори нерешительно умолкла.

– И?

– И в игорных залах, – с вызовом произнесла она.

Вот как… Алек постарался не выдать своей заинтересованности. Леди Марджори задолжала Аствику денег? Он пристрастил ее к порочной жизни? Может, она и вовсе отвергнутая любовница, надеявшаяся его вернуть, а не глупенькая влюбленная девица, как все считали?

– Любите играть? – небрежным тоном поинтересовался Алек.

– Не очень. Изредка играю в бридж да порой ставлю полкроны на скачках… Большего мне не хочется. Но когда кого-то сопровождаю… сами знаете, как бывает. – Леди Марджори с сомнением оглядела инспектора. – Хотя, наверное, не знаете.

– Зато представляю. Давно вы знакомы с Аствиком?

– Около года. Мы встретились, когда тетушка Джо наконец-то перестала изображать дуэнью и разрешила мне выходить в свет без нее.

Алек ждал. Молчание порой куда эффективнее расспросов.

– Вы-то видели его только… мертвым, – продолжила леди Марджори. – Он был красивым до жути и очень искушенным. Мои ухажеры на его фоне казались просто глупыми мальчишками, которые играют во взрослых дяденек. Стивен всегда сопровождал женщин постарше, настоящих красавиц и модниц из высшего света, в основном замужних. Я и не мечтала, что такой мужчина обратит на меня внимание.

– Но он обратил?

– Да. Он подтрунивал надо мной, как над маленькой.

– Когда? Когда именно Аствик начал оказывать вам знаки внимания?

– В Хенли, на королевской регате по гребле. Ронни – парень, с которым я приехала, – болел за команду своего колледжа, а я скучала. Стивен отвел меня в сторону, угостил клубникой с шампанским… Было здорово. Все мои друзья умирали от зависти. – Леди Марджори вдруг задумалась, потом подняла на Алека потрясенный взгляд. – О боже! До меня только дошло… Это ведь случилось как раз после женитьбы папеньки на Аннабель. Какая же я неисправимая, беспросветная дура! Стивен с самого начала охотился за Аннабель, да?

– Возможно. Неудивительно, что вы на него разозлились: он вас использовал.

– Да, должна признать, я очень расстроилась, когда Стивен приехал по приглашению Уилла к нам и перестал меня замечать. По правде говоря, меня это просто взбесило! – Леди Марджори пришла в ужас от собственных слов и торопливо добавила: – Но не настолько, чтобы убивать!

– А чтобы отомстить?

– Так вот какие у вас мысли?… Кто-то захотел наказать Стивена и подстроил «купание»?

Самое время озвучить свои подозрения, решил Алек.

– Аствик провалился под лед не случайно.

– Понятное дело, иначе вы бы уже от нас уехали. Но я-то предполагала, что речь об убийстве, что вы разыскиваете какого-нибудь бродягу, или зловещего незнакомца, или еще кого… Выходит, все дело в неудачном розыгрыше? – Марджори поразмыслила, а затем откровенно признала: – Да, я могла бы такое провернуть, если бы додумалась. Однако не додумалась.

Ее прямота не обезоружила Алека, а, наоборот, насторожила. Обманчивая искренность – давно известная уловка. Уж не имеют ли они дело с талантливой актрисой?

Она утверждает, будто не раскусила Аствика. Но леди Марджори, несомненно, девушка смышленая. Возможно, она столь умело изображала святую наивность перед отцом и тетей, что те и не подозревали о ее частых визитах в игорный дом в компании Аствика. Истерическая реакция на его смерть больше отдает игрой, чем искренним чувством. И почему леди Марджори, завзятая модница, не стала сегодня наносить привычный яркий макияж? Она ведь предполагала, что ее станут допрашивать.

Надо бы посоветоваться с Дэйзи. Ее, конечно, не назовешь безупречным знатоком людских душ, да и беспристрастностью она не отличается… Однако бедным растерянным сыщикам суждения Дэйзи определенно полезны. Улик почти нет, алиби у всех отсутствует, зато мотивов и возможностей – хоть отбавляй. В такой ситуации людские души могут оказаться единственным ключом к разгадке.

Ну а пока… пока перед Алеком сидит девушка в скромной одежде, с бледным невинным лицом. Она совсем не похожа на яркую модницу с фотографии. Какая же леди Марджори настоящая?

Глава 11

– Это не я, честное слово! – горячо заверила его взволнованная леди Марджори.

– Но если все же вы, – покровительственно произнес Алек, – тогда будьте искренни, и вы наверняка легко отделаетесь. Присяжные обожают прелестных девушек, которых сбили с пути истинного бесчестные мужчины в возрасте. Не удивлюсь…

Его тираду оборвал стук в дверь. Показалась голова лакея.

– Прошу прощения, сэр. Тут мистер Джеффри спрашивает: мол, если он вам нужен, то нельзя ли поскорее, пожалуйста, а то он собрался ехать верхом.

Алек незаметно вздохнул.

– Передайте, что я приглашу его следующим, через несколько минут. – Дверь закрылась, и инспектор вновь посмотрел на леди Марджори. – Понимаете, я не верю в то, что вы хотели убить Аствика. Вам, скорее всего, вынесут условный приговор.

– Вы правда думаете, будто это я сыграла над Стивеном злую шутку? – Девушка неистово замотала головой. – Не я! Почему я?!

– Я такого не говорил, леди Марджори. Вы далеко не единственная, кого можно подозревать. Я лишь объясняю, что чистосердечное признание настраивает судей на снисходительный лад и что в таком случае можно не бояться тяжелых последствий.

– Признание в том, чего я не совершала?!

– Просто обдумайте мои слова. Скажите…

– Жаль, что я никого не привела с собой.

– Можем кого-нибудь позвать. – Алек не желал прослыть мучителем. – Кого именно? Отца? Тетю?

– Папеньку? О, нет. Тетушку Джо тоже не надо. Не хочу, чтобы они слушали… А можно Дэйзи? Она не расстроится.

– Конечно, можно. Если она согласится.

Выбор леди Марджори удивил и немного развеселил Алека. Он вызвал лакея. Видимо, все попытки отстранить Дэйзи от расследования обречены на провал.

Пока они ждали, Алек задал еще один вопрос:

– Скажите, а кто-нибудь еще имел привычку кататься на коньках по утрам? Кроме Аствика?

– Нет, конечно! Катание на коньках должно быть в удовольствие. А Стивен по утрам упражнялся. У него целая система была: холодная ван… Погодите. Кто-то – Филипп Петри, кажется, – говорил, что тоже хочет попробовать. Не Уилфред, точно. Я не особенно прислушивалась. Не знаю, ходил ли Филипп на пруд. Он бы увидел, как Стивен упал в прорубь, правда? И вытащил бы его.

– Или провалился бы под лед сам.

– О боже, верно! Какой ужас. Вдруг утонул не тот? То есть никто не хотел утопить Стивена, но лучше уж он, чем Филипп. Филипп такой милый балбес.

– Да, безобидный джентльмен, – мрачно кивнул Алек.

Ответ леди Марджори ничего не прояснил. Как и следовало ожидать.

Вошла Дэйзи: лицо подобающе серьезное, лишь в голубых глазах веселые искорки. Несмотря на ее дурные предчувствия, участвовать в расследовании ей нравится, понял Алек.

Дэйзи озорно ему улыбнулась, села рядом с леди Марджори и спросила:

– Он тебя обижал?

– Вот еще, нет. Не обижал… Просто задавал щекотливые вопросы, но такая уж у него работа, да? Надеюсь, ты не против, что я попросила тебя составить мне компанию?

– Ничуть. Никому не хочется, чтобы его родные слушали ответы на щекотливые вопросы.

Дэйзи говорила с таким искренним сочувствием, что Алек невольно подумал про ее собственных родных.

– Ладно, старший инспектор, выкладывайте, – повернулась к нему леди Марджори.

– Благодарю. Поясните, пожалуйста, почему вы, узнав о смерти Аствика, слегли от горя? Если причина крылась в большой любви, то вы на удивление быстро оправились.

Леди Марджори зарделась.

– Вам отлично известно, что никакая это была не любовь. Глупое увлечение. Мне льстило внимание Стивена и нравилась зависть друзей. Я уже прозрела, когда он… умер.

– Тогда как вы объясните свое ужасное самочувствие? Доктор Феннис даже прописал вам успокоительное.

Розовые щеки Марджори заалели, и она с отчаянной мольбой взглянула на Дэйзи.

– Я догадываюсь, – мягко успокоила та. – Рассказывай, не бойся.

– Я хотела убедить всех в том, будто страшно расстроена, – едва слышно промолвила леди Марджори. – Я так носилась со своей «любовью», что выглядела бы полной дурой, если бы просто сказала «туда ему и дорога».

– Понятно, – кивнул Алек. – Теперь же вас все жалеют.

– Вот именно. Понятное дело, меня все равно считают дурой – раз я влюбилась в такого подлеца.

Вновь подозрительная искренность. Вдобавок леди Марджори призналась, что сумела симулировать истерический припадок. Да как талантливо! Даже врача обманула. Однако стыдливый румянец у нее настоящий.

Алек задал ей еще несколько вопросов и отпустил.

– Я хочу обсудить с вами этот допрос, мисс Дэлримпл, но чуть позже. Юный Джеффри сгорает от нетерпения.

– Да, он хочет поездить верхом. Я посоветовала ему сперва поговорить с вами.

– А, так это вы? Следовало догадаться. Спасибо.

– Вы планируете беседовать с Аннабель? Я тогда узнаю, понадоблюсь ли ей, а потом уже поползу наверх к своей печатной машинке. Столько ступенек!

– Да, планирую. И с графиней, и со всеми остальными. Я, конечно, умудрился задать главные вопросы вчера, несмотря на свое полусонное состояние. Сегодня я бодр и полон сил, а потому надеюсь услышать от семейства Беддоу то, что упустил вчера. Возможно, возникнут какие-то зацепки. У меня мало надежд обнаружить новых подозреваемых. Марджори и Джеффри, конечно, да еще лорд Вентуотер, пожалуй.

– Марджори просто…

– Потом, все потом.

Дэйзи негодующе вскинула голову, и Алек улыбнулся:

– Я уверен, что к вечеру тем для обсуждения наберется больше. Попробуем свести их воедино и увидеть картину в целом.

– И то верно, мне обязательно нужно сегодня поработать над статьей.

Дэйзи удалилась, и вошел Джеффри. На бесстрастном лице не было и тени того чувства, которое вчера подвигло его напасть на брата. Тем не менее улики свидетельствовали о том, что за этой невозмутимой маской бурлят любовь и ярость.

– Расскажите о вчерашнем вечере, – предложил Алек.

Ладони Джеффри крепко сжались в кулаки, затем слегка обмякли, точно он усилием воли приказал себе расслабиться.

– О вчерашнем вечере? Вам уже наверняка передали все в подробностях, – бесцветным голосом произнес он.

– Хотелось бы услышать вашу версию.

– Джеймс начал гнусно клеветать на Ан… мою мачеху. Пришлось его остановить.

– Вы часто выходите из себя и устраиваете потасовки?

– Нет! Боже мой, нет. Я выступаю за университет, а боксер, который постоянно выходит из себя, не может боксировать технично. Вчера я… Я просто взбесился.

– Что же вас так взбесило?

– Я не стану повторять гадости, которые изрыгал Джеймс. – Джеффри упрямо поджал губы.

– Нет-нет, этого не нужно. Я скорее хотел спросить: вы так разозлились, потому что заподозрили брата во лжи?

– Он лгал, я точно знаю! Аннабель – ангел. Она не способна на низость или коварство. Меня взбесило то, что Джеймс намеренно ее ранил. Произнести такое при всех, при отце!

– Вы боялись, что лорд Вентуотер поверит в эту ложь?

– Да. Он не поверил. Он сам мне сказал.

– Почти все утверждают, что леди Вентуотер проводила много времени в обществе Аствика. Как вы объясните их очевидную близость?

Оживившийся было Джеффри вновь погас.

– Нечего тут объяснять. Они познакомились за границей несколько лет назад, а теперь он злоупотребил давним знакомством. Она же по своей доброте не стала выгонять Аствика, несмотря на его приставания.

– Вы пытались ей помочь.

– Я, когда мог, нарушал их tete-a-tete, но Аствик являлся гостем, и просить его об отъезде должен был отец, а не я.

– Ваш отец этого не сделал, и вы решили разобраться сами: отпугнуть Аствика, искупав его в пруду.

Выражение лица Джеффри ни на йоту не изменилось.

– Может, и решил бы, если бы Аствик досаждал мачехе на берегу в летний день. Но мне и в голову не приходило ломать лед и ждать, пока Аствик под него провалится. Да и как бы его это отпугнуло? Он списал бы все на случайность.

– Ну, вы могли бы потом открыть ему правду и пригрозить, что дальше будет хуже, – не слишком убежденно предположил Алек.

Джеффри и впрямь не походил на человека, который склонен строить планы мщения и угрожать в темном углу. Юный Беддоу скорее при всех врезал бы Аствику кулаком – как вчера Джеймсу. Пора браться за других подозреваемых.

– Леди Вентуотер знает, что вы ее любите?

– Нет! – вылетело у Джеффри. Его лицо сперва побелело, а затем налилось кровью.

Врет, решил Алек. Впрочем, не стоит винить мальчика. Пока его любовь остается тайной, положение Джеффри можно считать всего лишь печальным. Но как только мачеха узнает о чувствах пасынка, это положение станет невыносимым для обоих. Благородный Джеффри лжет о неведении графини, надеясь тем самым облегчить ее участь. Его же собственную сердечную боль успокоит время. Хотя он еще слишком юн, чтобы в это поверить.

В глазах Джеффри Беддоу застыли тревога и отчаяние.

– Не говорите отцу! – взмолился он.

– Не скажу, если не вынудят обстоятельства. Позвольте дать вам совет. По возможности уезжайте подальше от Вентуотер-Корта. Если же вам придется здесь бывать, избегайте общества леди Вентуотер.

– Да, сэр.

– И держите себя в руках, не то кулаки однажды доведут вас до беды.

Джеффри издал странный звук, нечто среднее между горьким смешком и сдавленным всхлипом: мол, я и так в беде, куда уж хуже? Алек разрешил ему уйти.

– Ну и ну! – подал голос Пайпер с дивана у окна. – Помните песню про несчастную долю полицейского? Так я вам скажу, люди сами себя доводят до несчастья. Так, шеф?

– Истинная правда, Эрни, – кивнул Алек. – Истинная правда.

Следующим по плану был допрос графа. Однако Алек вспомнил про Дэйзи: она ведь отложила работу, чтобы в случае необходимости составить компанию графине, – и послал за леди Вентуотер. К его профессиональному облегчению и личному разочарованию, та явилась одна. Она надела простое шерстяное платье бирюзового цвета, украшенное лишь кремовыми пуговицами спереди и того же оттенка поясом на бедрах. Этот наряд обрисовывал ее фигуру не менее соблазнительно, чем вчерашний шелк. Однако сегодня лицо Аннабель скрывала косметика, нанесенная по всем правилам нынешней моды.

Метаморфоза, противоположная той, что произошла с леди Марджори. С чего бы это? Пытливый взгляд Алека подметил розовую припухлость вокруг проникновенных темных глаз. Леди Вентуотер плакала.

О погибшем любовнике? О безнадежно влюбленном мальчике? Или о недоверии мужа, выказанном наедине после того, как на людях он ее поддержал? Лорда Вентуотера наверняка посещали сомнения – хотя бы временами. Впрочем, Алек понимал и Джеффри, его беззаветную веру в непогрешимость любимой женщины. Он боготворил Аннабель – для пылкого молодого человека это нормально.

– Почему Джеффри кинулся вчера на брата?

– Чтобы защитить меня от ложных обвинений Джеймса, – тихо ответила леди Вентуотер. – Джеффри – благородный, бескорыстный и отважный юноша.

– Он в вас влюблен.

– С чего вы взяли? – вспыхнула она.

– Из разговора с ним.

– Он вам сказал?… – Краска отхлынула от ее лица, на высоких скулах ярко заалели румяна. Леди Вентуотер умоляюще сжала на груди руки. – Не говорите Генри! Прошу вас, не говорите!

– Без нужды не стану, а нужда вряд ли возникнет.

Любопытно. Леди Вентуотер боится реакции графа так же сильно, как и Джеффри. В гневе лорд Вентуотер, должно быть, страшен. Остается надеяться, что Алеку его гневить не придется.

Зато можно попробовать вычеркнуть ее светлость из списка подозреваемых.

– Я также не стану передавать его светлости то, что вы расскажете мне о своих отношениях с Аствиком.

– Хотите знать, что у него на меня было? По-моему, это не имеет значения.

– Возможно. Если дело и правда в какой-то тайне. Но если вы добровольно вступили с ним в любовный роман… Тогда у вас не было мотива желать Аствику смерти, понимаете?

– Понимаю, – безнадежно кивнула графиня. – Раз уж я все равно нахожусь между молотом и наковальней, то лучше буду придерживаться правды. Я никогда не была любовницей лорда Стивена. Я его ненавидела.

Что ж, решил Алек, этим и удовлетворимся. Леди Вентуотер предпочла остаться подозреваемой в убийстве, но не прослыть неверной женой. Достойно восхищения.

Разговор с ее мужем пришлось отложить – подошло время обеда. Алеку с Пайпером принесли пирог с телятиной и ветчиной, кофе и бутылочное пиво. После еды Алек отважился раскурить трубку. Проглядывая записи вчерашнего допроса лорда Вентуотера, он принял решение. Хватит сдерживать себя из уважения к графскому титулу, пора задать все необходимые вопросы. Если его светлость надумает жаловаться комиссару, так тому и быть.

Лорд Вентуотер вошел, когда Алек вытряхивал в камин остатки табака из трубки. Пайпер торопливо метнул в огонь свою дешевую папиросу и отступил к окну.

Граф расположился в кресле, и Алек окинул хозяина дома внимательным взглядом. В благородных чертах не было и намека на сильные чувства, запечатленные фотоаппаратом Дэйзи. Лорд Вентуотер смотрел на инспектора с невозмутимым хладнокровием. Поразительная выдержка! Надо выбить этого человека из колеи, иначе от него ничего не добьешься.

– Насколько я понимаю, у вас с леди Вентуотер одна спальня, – пошел Алек в атаку.

– Это не секрет, да и ничего необычного здесь нет. – Графа вопрос, казалось, позабавил.

– Тем не менее вы обычно спите у себя в гардеробной. Так было и в ночь накануне смерти Аствика?

– Если вы про алиби, то у меня его нет. – Лорд Вентуотер вновь посерьезнел. – Я узнал, что жена решила лечь пораньше, и не стал ее беспокоить.

– Аствик тоже рано пошел спать. Вы заявляете о своем доверии к жене, но неужели ни разу не задавались вопросом: почему она не осадит Аствика, не возмутится?

– Не задавался. Вам наверняка известно о том, что раньше моя жена жила несколько… богемно. Она еще не свыклась с ролью хозяйки большого дома и не посмела нанести гостю оскорбление.

– Других причин для ее поведения не было?

– Это очень убедительная причина.

Если лорд Вентуотер и подозревал о шантаже, он ничем этого не выдал.

– Вы уверены, что домогательства Аствика были ее светлости неприятны? Я не намекаю на ее готовность поддаться соблазну, просто даже самые добропорядочные дамы порой любят немного пофлиртовать.

– Возможно, для кого-то они и добропорядочные, – ледяным тоном заявил граф. – Было совершенно очевидно, что моя жена не поощряет мерзавца и не получает удовольствия от его ухаживаний.

– Отчего же тогда вы сами не вмешались и не осадили его? – чеканным тоном поинтересовался Алек.

Щеки графа слегка порозовели, но голос остался ледяным.

– Видимо, я вынужден мириться с вашим бестактным любопытством. Однако тема столь щекотливая, что вы вряд ли поймете.

Алек с трудом подавил раздражение.

– Возможно, я не пойму джентльменского кодекса чести, вынуждающего вас принимать у себя мерзавцев, – язвительно заметил он, – зато, смею надеяться, определенной чуткости я не лишен. Попробуйте объяснить.

– Супруга могла расценить мое вмешательство как недостаток доверия к ней.

Безапелляционный тон графа говорил о том, что он уверен в собственных действиях – точнее, бездействии. Однако постановка фразы выдавала сомнения.

– Могла, – признал Алек.

Воображение тут же нарисовало несчастную молодую жену, брошенную на съедение мстительному и беспринципному шантажисту. Если она и в самом деле невиновна, то Алеку ее жаль. Графа, кстати, тоже жаль, несмотря на его положение в обществе и деньги.

– Хорошо, вы оставались в стороне, но вас это наверняка тревожило и злило.

В глазах лорда Вентуотера вспыхнул недобрый огонек.

– Не настолько, чтобы опуститься до ребяческого розыгрыша над Аствиком, уверяю вас.

– Вы знали о его утренней привычке кататься на коньках.

– Неужели?

– Вам говорил об этом камердинер.

– Старший инспектор, я не слушаю – и тем более не запоминаю – разную ерунду, которую во время бритья болтает мой камердинер.

– Жаль. От него вы могли бы узнать о стойкой неприязни лорда Беддоу к леди Вентуотер.

Наконец-то невозмутимая маска дрогнула. За один короткий миг на лице графа, сменяя друг друга, промелькнули ярость, боль и отчаяние. Затем он взял себя в руки и с ледяным спокойствием произнес:

– Поведение моего сына непростительно. Я горько сожалею о том, что ничего не знал. Можете не сомневаться.

– Разве вы не поверили его обвинениям?

– Будто Аннабель виновна в смерти Аствика? Если бы вы ее знали, мистер Флетчер, то не задавали бы подобных вопросов. Моя жена – добрейшая душа. Она не решалась оттолкнуть Аствика даже на словах, как же можно подозревать ее в намеренной жестокости?

– В жизни всякое бывает… Вам не приходило в голову, что лорд Беддоу сам подстроил несчастный случай – дабы обвинить в нем мачеху?

Вот теперь маска невозмутимости слетела с лорда Вентуотера.

– Нет! Боже милостивый, нет! – в ужасе воскликнул он и, ссутулившись, обхватил голову руками. – Если я только узнаю, что это так, извещу вас в ту же секунду.

Именно этого Алек и добивался. Жаль, конечно, что он отчаянно напугал бедного графа, однако реакция его светлости говорит о многом. По опыту Алек знал: мужчины, умело скрывающие свои чувства, не способны на притворство, когда эти чувства выходят наружу. Лорд Вентуотер любит жену; если бы он сам погубил Аствика, то не пришел бы в ужас при мысли о возможной вине сына.

И все же считать графа вне подозрений пока нельзя.

– Конечно, мы всегда благодарны за помощь, – кивнул Алек, – но, должен признать, ваше предложение меня удивляет. Вы ведь категорически не хотели обращаться в полицию.

– Не хотел. – Лорд Вентуотер быстро взял себя в руки и вновь стал невозмутимым. – Я считал происшедшее несчастным случаем. Собственно, я до сих пор не услышал ни единого доказательства обратного. Хотя вы, полагаю, убеждены в том, что кто-то умышленно подстроил падение Аствика – или даже его убийство.

– Верно, убежден.

– Но я-то верил в случайность и потому не видел необходимости привлекать местных полицейских. Не хотел, чтобы они совали нос в дела Аствика в Вентуотер-Корте. Какой бы ни была правда, неизбежно поползли бы неприличные слухи. Вы наверняка слышали, что мы с Уэтерби, начальником здешней полиции, не в самых добрых отношениях.

– «На ножах», – процитировал Алек Дэйзи.

– Весьма близко к истине, – с сухой усмешкой подтвердил его светлость. – Теперь, если вы обнаружите в моем парадном зале мертвого Уэтерби и из его спины будет торчать кинжал… Естественно, когда Ментон убедил меня в том, что без полиции не обойтись, и предложил позвонить в Скотленд-Ярд, я дал согласие.

Алек был склонен поверить графу: вряд ли тот полагал, будто столичные сыщики, в отличие от местных, не сумеют раскрыть преступление. С другой стороны, лорд Вентуотер мог рассчитывать на то, что в случае необходимости он надавит на скотленд-ярдовского знакомого Ментона, тогда как на полковника Уэтерби повлиять не вышло бы никак. Нет, хозяин Вентуотер-Корта остается в списке подозреваемых.

Возглавлял этот список по-прежнему Джеймс Беддоу – пока, правда, бездоказательно. Зато какой подходящий кандидат на роль злодея!

Алек послал за ним.

Сегодня графский наследник выглядел совсем не таким высокомерным и злобным, как накануне. Вид он имел пристыженный и жалкий. Вчерашний нахал и задира тяжело опустился в предложенное кресло.

Алек не стал выказывать сочувствия и сразу спросил:

– Хотите ли вы что-нибудь добавить к своим вчерашним показаниям?

– Показаниям?! – ошеломленно переспросил Джеймс. – Нет, послушайте, мои вчерашние слова были домыслами чистой воды. Если вы зовете это показаниями, то я беру их обратно. Порвите их!

– Увы, не могу. Но я отмечу, что ваше мнение изменилось.

– Вы, конечно, уже слышали про вчерашний вечер. – Джеймс мрачно ткнул пальцем в лиловый синяк на подбородке.

– Насколько я понял, вы в присутствии своего отца обвинили леди Вентуотер в том, что она убила любовника. Верно?

– Я пошутил! Если бы Джеффри не взбеленился, никто бы не воспринял мои слова всерьез. Аствика ведь не убили. Он случайно провалился под лед, такое сплошь и рядом случается. Этому идиоту следовало сначала проверить крепость льда, да и вообще – что за глупость кататься на коньках одному!

– Лед был крепким, а по ночам стоял хороший мороз.

– Толщина льда не везде одинакова, знаете ли. – Джеймс презрительно ухмыльнулся. – Аствик попал на тонкий участок. Не повезло. Роковая случайность.

– «Случайность», в которой вы попытались обвинить мачеху. «Случайность», которую вы же и подстроили, чтобы обвинить в ней мачеху?

– О боже, нет! Не выдумывайте!

– У меня есть доказательства того, что надо льдом поработали.

– Не я! Вы ошиблись! Аствик провалился случайно.

Флетчер покачал головой.

– Почему вы тогда так уверены, что это не она? – запаниковал Джеймс. – Я ничего не делал, клянусь. Зачем мне топить Аствика?

– Чтобы взвалить вину на мачеху, – безжалостно подсказал Алек.

Джеймс вновь стал настаивать, что полицейские ошиблись, что Аствик просто попал на участок тонкого льда.

– Такое с любым могло произойти, – твердил Джеймс.

– С Филиппом Петри, например?

– Или со мной. – При упоминании брата бывшей невесты лорд Беддоу поморщился. – Но с нами бы кто-нибудь был и вытащил нас.

Значит, похвальбы Петри Джеймс не слышал. Еще один аргумент против него. С другой стороны, Джеймс обнаружил тело не один, а вместе с Фенеллой. Неужели он столь бессердечен, что мог намеренно подвергнуть тяжелому испытанию безобидную девушку? Да, мог – его отношение к мачехе тому доказательство.

Алек вновь подробно расспросил про то, как был найден утопленник, в надежде, что Джеймс оговорится и чем-нибудь себя выдаст. Надежды не оправдались.

Следующим был Уилфред. Он небрежной походкой вошел в голубой салон и с порога заявил:

– Не верьте тому, что брат наговорил про Аннабель. Жалкий он человек. Бедный папенька просто раздавлен.

Алек поймал себя на мысли, что молодой щеголь ему симпатичен. Он так беззастенчиво радуется устранению угрозы, исходившей от Аствика! Причем не похоже, чтобы сам Уилфред приложил к этому устранению руку – если только он не хитрец, которому нет равных. Тем не менее вычеркивать его из списка пока рано.

То же самое и с Ментонами, хотя вторая беседа с ними новых улик не добавила. В целом список остался прежним – сместился лишь акцент подозрений. Даже полноценный ночной сон ничего для Алека не прояснил. Он послал за Дэйзи.

Когда лакей постучал в ее дверь, она смотрела в окно. Небо заволокло тучами, упали первые капли дождя. К утру снег, скорее всего, растает, и зловещая улика – дыра во льду – уйдет в прошлое.

Дэйзи поспешила в голубой салон.

Алек радостно ее поприветствовал и доверительно сообщил:

– Надеюсь, вы сумеете выровнять мои мысли, а то они все время ходят по кругу.

– Мои тоже. Я никак не могу сосредоточиться на статье и почему-то все меньше верю в реальность происходящего… Хорошо бы мне все это просто приснилось!

– Если вы не хотите…

– Нет-нет, я помогу, чем сумею.

– Спасибо. Давайте для начала вернемся к Марджори. Она настолько убедительно разыграла истерический припадок, что даже доктор поверил. Однако я готов поклясться: объясняя мне причину своего поступка, леди Марджори смутилась по-настоящему. Нельзя ведь покраснеть намеренно?

– Нет, конечно. Правда, моя подруга Люси, с которой мы вместе снимаем дом, такое умеет: просто начинает думать про что-нибудь ужасно неприличное. По ее словам, румянец – неотъемлемая часть флирта. А у меня не получается, – печально добавила Дэйзи.

– Значит, это тоже могло быть притворством… Что, если леди Марджори не красилась сегодня специально? Разыгрывала невинность?

– Возможно, но, по-моему, ей просто было перед всеми ужасно стыдно.

– Не исключено. Леди Вентуотер поступила наоборот: попыталась косметикой скрыть следы слез.

– По моему совету.

– Вот как. Все равно ее печаль выглядит странно, ведь графине больше не нужно опасаться Аствика.

– Она не в печали. Аннабель плакала из-за невероятной доброты лорда Вентуотера. – Дэйзи наморщила носик при виде недоверчивого лица Алека. – Конечно, у мужчин чужая доброта слез не вызывает, однако поверьте…

– Хорошо! Граф проявил к жене невиданную доброту, жена расплакалась. Он в курсе любви младшего сына к мачехе?

– При чем здесь это?

– Как знать. У меня уже ум за разум заходит, я хватаюсь за соломинку.

– Я тоже задавалась таким вопросом. Лорд Вентуотер не видел, как Джеффри смотрел на Аннабель в гостиной. Не видел граф и фотографию. Он вполне может считать, будто Джеффри напал на брата исключительно из благородных побуждений: хотел защитить Аннабель или даже отца. Графа ведь обвинения Джеймса тоже задели.

– Верно. Знал – знает – ли его светлость о том, что Аствик шантажировал графиню? Или лицо графа на фото искажено обычной ревностью?

– Не уверена. Он посетовал – мол, Аннабель что-то скрывает. Однако, насколько я поняла, лорд Вентуотер не разгадал, что дело в какой-то ее прошлой тайне. Он скорее не сердит на жену, а расстроен и опечален. Наверное, хочет, чтобы Аннабель ему доверилась.

– Чтобы она верила ему так же, как он верит ей… – Алек умолк, поскольку в раскрывшейся двери возникла голова лакея. – Да? В чем дело?

– Вас к телефону, сэр. Инспектор Жиллет из Уинчестера.

– Спасибо, сейчас буду. – Алек вскочил. – Эрни, найди Тома, пусть идет в парадный зал. Если это то, о чем я думаю, мы уезжаем.

Дэйзи последовала за инспектором, чтобы узнать о его дальнейших планах. Она ждала в стороне, а он слушал, быстро говорил и вновь слушал. Вошли сержант с констеблем, и Алек повесил трубку.

– Жиллет сообщил о смерти Аствика Пэйну, и тот созрел для разговора. Надеюсь, Том, пока мы доедем, парень не передумает. Эрни, ты вновь остаешься здесь дежурить. Мисс Дэлримпл, благодарю за помощь. Мы вернемся.

Алек с Трингом поспешили через заднюю дверь к гаражу. Дэйзи вышла на парадное крыльцо глотнуть свежего воздуха. Через несколько минут по подъездной аллее промчался желтый «малютка Остин» и исчез в дождливом мареве. Дэйзи зашла в дом. В холле безутешным столбом застыл Пайпер.

– Вам бы, наверное, хотелось присутствовать при допросе Пэйна, – посочувствовала она.

– Да, мисс, еще как.

– Вы больше нужны здесь, иначе мистер Флетчер вас не оставил бы. Вы работали с ним раньше?

– На выездном деле – первый раз, мисс.

– Его часто отправляют на выезды?

– Частенько, мисс. Он у нас главный по всем ювелирным ограблениям, да и по другим делам, где замешаны важные шишки. Шеф умеет с такими обращаться. У него манеры, знаете ли.

Дэйзи отметила, что ее Пайпер к «важным шишкам» больше не относит. Желая побольше разузнать об Алеке, она небрежно осведомилась:

– Его семья, должно быть, очень по нему скучает, ведь он постоянно в разъездах?

– Полицейские вечно перерабатывают, мисс, – не разгадав подтекста вопроса, ответил констебль. – А мы, детективы, так вообще день и ночь на службе. Моя девушка в курсе, с кем связалась.

Не успела Дэйзи проявить вежливый интерес к девушке Пайпера, как зазвонил телефон, и в холле как по волшебству материализовался Дрю.

– Спрашивают старшего инспектора, – объявил дворецкий.

– Он уехал, – растерянно сказала Дэйзи.

– Я отвечу, – значительно кивнул Пайпер и забрал аппарат у Дрю; дворецкий исчез так же быстро, как и появился. – Алло, алло! Говорит констебль Пайпер из уголовной полиции.

Трубка сердито закудахтала, не дав Пайперу объяснить отсутствие начальства. Он торопливо пошарил в кармане, извлек записную книжку и карандаш. Дэйзи помогла раскрыть книжку, и Пайпер принялся что-то лихорадочно строчить.

– Да, сэр, вроде бы понял, только… Алло, оператор? Черт возьми, оборвалось! – Он покраснел. – Простите, мисс.

– Ой, да не переживайте. Кто звонил? Что вам сказали?

Констебль ошеломленно посмотрел на свои каракули.

– Это был доктор Ренфру, мисс. Патологоанатом. Он говорит, что покойный утонул не позже чем через два часа после ужина.

Глава 12

Дэйзи с констеблем Пайпером уставились друг на друга.

– Так Аствик умер в тот же вечер? – переспросила Дэйзи. – Не утром?

– Я так понял, мисс. Никто не помнит, чтобы он завтракал. И вообще я слышал, будто врачи могут точно сказать, какую еду человек ел перед смертью – по содержимому его желудка.

– Бр-р! Господи, зачем Аствику понадобилось кататься на коньках в темноте? Ужасно странное занятие. Он сказал, что идет в постель, я отчетливо слышала.

Дэйзи вспомнила, как еще подумала тогда: в чью постель – свою или Аннабель? Впрочем, Пайперу об этом знать необязательно. Ах, если бы тут сейчас был Алек! Он такой рассудительный…

– Боже мой, это ведь все меняет! – воскликнула она. – Надо позвонить в полицейский участок Уинчестера и оставить шефу сообщение. Возможно, он решит вернуться сегодня же.

– Доктор Ренфру сказал, что сперва позвонил туда и все передал. Потому-то он на меня и вопил. Будто это я виноват, что шефа нигде невозможно застать.

– Несправедливо, – посочувствовала Дэйзи. – Врач говорил что-нибудь еще?

– Что-то про конфуз и холодную воду. – Пайпер с сомнением глянул в свои записи. – И геморрой?

Дэйзи напрягла мозги.

– Контузия и геморрагия? Синяки и кровотечение? – Не зря же она во время войны помогала в госпитале!

– Точно не скажу, мисс. Вроде он проводит какие-то исследования, результат будет утром. Господи, врачи говорят такими длинными и мудреными словами – ничего не сообразишь.

– Я и правда сейчас ничего не соображаю. Вот уж действительно сплошной конфуз. Зачем Аствик после ужина пошел на пруд?

– Если бы не коньки, можно было подумать, что он ходил на встречу с Пэйном. Или с другим сообщником по ограблению. Точно! Мисс, вам не кажется, что коньки – это вроде маскировки? На случай, если бы Аствика застали на пруду?

– С таким же успехом он мог сказать, что вышел подышать свежим воздухом.

– И то верно, – разочарованно признал Пайпер. – Да и никаких доказательств присутствия чужака я не нашел. Аствика прикончил кто-то из поместья. Теперь время ужалось всего до пары часов. У кого-нибудь точно есть алиби. С ходу не вспомню, у кого именно, но шефа это наверняка обрадует.

Два часа после ужина… Почти все находились в общей гостиной. Почти все. Лорд Вентуотер был один в своем кабинете. Аннабель ушла незадолго до Аствика. Если горничная не обеспечит графине алиби, ее сочтут главной подозреваемой.

– Нет! – Дэйзи с негодованием покачала головой. – Не все так просто. Сейчас рано темнеет. Любой мог прорубить дыру во льду еще до ужина, подготовить ее для Аствика на утро.

– Верно, мисс, но все равно теперь нас интересует вечер, лишь несколько часов. Мы не проверяли алиби на время перед ужином: думали, что лед прорубили ночью. Теперь кто-нибудь точно окажется чист. Если вычеркнуть из списка хотя бы двоих-троих, шеф приободрится.

В эту самую минуту упомянутый шеф действительно крайне нуждался в ободрении. Стиснув зубами трубку, он пристально вглядывался в темноту над ветровым стеклом. Фары освещали серебристые струи косого дождя, а барабанный стук капель по поднятой брезентовой крыше так и норовил заглушить рычание мотора. Крохотный автомобиль отважно рассекал грязь. Лед под ней растаять не успел, и Алеку то и дело приходилось выворачивать руль, когда на скользком участке машина шла юзом.

Зажатый на заднем сиденье Том Тринг докладывал о результатах допроса слуг:

– О ботинках Аствика ничего нового, шеф.

– Шут с ними, с ботинками. Спросим у Пэйна, не пропала ли у его хозяина пара обуви, но не думаю, что нам это поможет. Давай дальше.

– Дальше опять про ботинки. На обуви леди Вентуотер и на ее уличной одежде следов нет. Их не надевали день, а то и два. То же самое у леди Джозефины и мистера Уилфреда. Ну, по словам их слуг. Теперь остальное семейство… Эти на улицу выходили: одни – когда нашли тело, другие раньше.

– Хм, любопытно. И?

– И вот. Горничная, которая убирала у Аствика – Дилис, аккуратненькая такая девчонка, задорная, я бы не прочь…

– Избавь меня от своих восторгов, Том. Что ты от нее узнал?

– Она, значит, обычно не занимается одеждой Аствика, но Пэйна-то след простыл, вот Дилис и прибралась чуток. Пошарила по шкафам, я так думаю, – без осуждения пояснил сержант. – Удачно Аствик чемодан с камушками запер. Короче, ей показались подозрительными две вещи. Во-первых, халат Аствика был влажным. Висел он в ванной, за дверью, и Дилис забрала его в кухню просушить.

– Мужчины порой накидывают халат на мокрое тело и только потом берут полотенце, – заметил Алек. – А может, Аствик, когда выбирался из ванны, налил с себя воды на пол, а потом нечаянно уронил халат в лужу. У Аствика ведь была привычка принимать ванну по утрам, перед зарядкой. Холодную ванну, верно?

Алек затормозил: они подъехали к развилке без указателя.

– Вер… Нет-нет, тут налево, шеф! – поспешил вставить Тринг, когда Флетчер выкрутил руль вправо. – Я говорю – верно, холодную ванну.

Алек свернул налево, едва не улетев с обочины. В лицо плеснули ледяные струи.

– Вот осел! – в сердцах воскликнул он. – С жиру бесился. Что еще заметила твоя красотка-горничная?

– В постели Аствика никто не спал, – без обиняков заявил Том. – Покрывало аккуратно заправлено, на простынях ни складочки, на подушке ни вмятины.

– Похоже, он провел ночь с леди Вентуотер.

– Похоже, шеф. Камеристка ее светлости, мисс Барстоу, вечером поднялась наверх. Леди Вентуотер велела набрать ей ванну и отпустила мисс Барстоу на ночь. Потом горничная в половине десятого разнесла по постелям грелки. Больше слуги хозяйку не беспокоили.

– А граф – он ведь мог застать голубков в любую минуту! Наверное, Аствику было все равно. Он готовился дать деру в Рио и вряд ли переживал о последствиях. Стало быть, он своего добился и отомстил леди Вентуотер. Должен признать, мне ее жаль – что бы ни послужило причиной шантажа.

– Ну, его светлость их не застал, – напомнил Том. – По крайней мере, он так говорит. Если графиня кувыркалась в постели с Аствиком, то не могла одновременно рубить дыру во льду. Выходит, леди Вентуотер можно исключить.

– Не знаю, не знаю… Ее единственный свидетель мертв. Да и нет у нас доказательств того, что он был с ней. Может, Аствик всю ночь изучал прелести твоей Дилис на каком-нибудь чердаке. Так, вот столб… Проклятье, куда нас занесло?!

Сержант повернулся к забрызганному боковому стеклу, затем опустил его и высунул голову наружу.

– Алресфорд, – прочел Тринг. – Следующий поворот направо, затем прямо. Не моей Дилис, шеф. И с чего бы ей рассказывать мне про подушки-покрывала Аствика, если он провел ночь у нее?

– Аствик мог быть с любой другой служанкой, – вздохнул Алек, желая выгородить графиню.

Он свернул направо, на широкую главную улицу небольшого городка.

– Сомнительно. Я прямо уверен, что служанки тут ни при чем. Леди Джозефина права: Аствика прислуга не интересовала. Мне бы непременно разболтали, если бы было о чем, поверьте. На кухне бушует такая ревность, куда там, шеф! Нет, Аствик любил лишь дамочек из высшего света, а в Вентуотере он ухлестывал только за ее светлостью.

– Тем не менее… Доказательств того, что Аствик провел ночь в постели графини, нет. Он мог навестить леди Марджори, да и горничных исключать нельзя. Мы топчемся на месте. Не представляю, как раскрыть это дело. Разве только Пэйн выдаст какое-нибудь потрясающее откровение, но что-то не верится.

– Зато он может вывести нас на добычу по делу Флэтворда. А если и не выведет, то мы уже и так нашли камешки с других ограблений, – жизнерадостно напомнил Тринг.

– Твоя правда.

– Это же успех, шеф! Даже если Пэйн ничего не подскажет здесь. Он, может, и сам ничего не знает. Видать, замешан кто-то из семьи.

– Скорее всего. – Алек вновь помрачнел. – Если в конце концов я буду вынужден арестовать графа, меня не спасут никакие прошлые успехи. Вдруг он услышал, как его жена с Аствиком занимаются любовью? Гардеробная лорда Вентуотера рядом со спальней. Он мог рассудить так: несчастный случай с Аствиком решит все проблемы – мерзавец получит по заслугам, а граф как будто и не узнает про измену супруги.

В полицейском участке Уинчестера клевал носом тучный седой констебль, давно перешагнувший рубеж пенсионного возраста. Синий форменный пиджак буквально трещал по швам.

Стоило Алеку с Трингом появиться в участке, как у локтя констебля тут же зазвонил телефон. Здоровяк вздрогнул, распахнул глаза, поморгал при виде посетителей и с глубоким подозрением оглядел трезвонивший аппарат. Затем снял трубку с крючка и, держа ее на расстоянии вытянутой руки, повернулся к Алеку.

– Чем могу служить, сэр? – протянул он, не обращая внимания на вопли в трубке.

– Вы сначала по телефону поговорите.

– Да бог с ним, сэр. Вот те крест, их никогда не разберешь, этих, в аппарате-то. – Констебль внезапно поднес трубку к губам, рявкнул в нее: «Так точно, сэр!» – и повесил на крючок. – Ежели что важное, известят. А не то дождутся утра.

Алек сердито переглянулся с Томом. Ну и служивый! Сколько же сообщений из-за него не дошло до адресата?

– Старший инспектор Флетчер, Скотленд-Ярд.

Здоровяк с трудом слез с высокого стула и с благодушным видом отдал честь – словно одолжение сделал.

– Отставной констебль Арчер, сэр.

Арчера вызвали на службу, поскольку по требованию Алека весь наличный состав отделения занимался поиском украденных драгоценностей. Возмущаться смысла не было. Алек спросил Жиллета и услышал, что инспектор решил приостановить поиски до утра и уехал сообщить об этом ребятам.

– Он мне что-нибудь передал?

Арчер задумался.

– Припоминаю… Велел вам сказать, что сперва заглянет домой, перекусит, а уж потом вернется в участок.

– Я бы тоже не отказался от пирога с кружкой пива, шеф, – подал голос сержант.

– Пожалуй, без Жиллета лучше не начинать, это ведь он задержал Пэйна, – кивнул Алек. – Ладно, Том, давай раздобудем еды. Эх, знали бы, что так пойдет, – не спешили бы. И шикарно отужинали бы в Вентуотере.

Ужин в Вентуотер-Корте был, как всегда, прекрасен, однако Дэйзи почти не ощущала вкуса блюд. Результаты вскрытия ее обескуражили. Смерть наступила не утром, а накануне, поздно вечером. Почему Аствику взбрело в голову кататься на коньках в такое время? Глупость какая-то.

Дэйзи отчаянно мечтала с кем-нибудь это обсудить. Вот бы Алек вернулся… И правда, где он? Столь важная новость уже должна была привести его назад!

Видимо, слушать откровения Пэйна Алеку интереснее. Ну конечно! Если он вернет гостям лорда Флэтворда похищенные украшения, то получит море благодарностей. Арест же убийцы – возможно, члена графской семьи – принесет сыщику одни проблемы.

В семье лорда Вентуотера убийца. Это слово пульсировало у Дэйзи в ушах. Смещение времени на несколько часов назад каким-то образом все изменило. Теперь ей уже не верилось в трагический розыгрыш. Что Аствик делал после ужина на пруду?

Дэйзи исподтишка оглядела стол. Филипп с Фенеллой уехали, и Дэйзи осталась единственной гостьей. За исключением Джеймса, семейство было в сборе. На убийцу не походил никто. Все выглядели подавленными, даже Уилфред: присутствие полиции в доме начинало угнетать. Леди Джо, никогда не терявшая аппетита, ела будто последний раз в жизни. Аннабель была бледной и отрешенной. Когда сэр Хью попросил ее передать солонку, графиня заметно вздрогнула.

Джеймс?… Дэйзи дала волю фантазии. Итак, Джеймс прорубил лед еще до ужина и сунул Аствику поддельную записку от Аннабель: якобы та зовет его покататься при луне. Аствик, поджидая графиню, замерз, стал ездить туда-сюда… Нет, он ни за что бы не поверил в такое приглашение.

Однако Джеймс как-то все устроил. Наверняка это он!

После ужина все отправились пить кофе в общую гостиную, и Дэйзи с радостью увидела там Филиппа. Филипп выглядел несколько удрученным, но, заметив Дэйзи, оживился.

– Привет-привет, подружка! Держишься?

– Я в полном порядке, – хмуро ответила она, тут же рассердившись на него за бестактность.

– Вы ужинали, мистер Петри? – спросила Аннабель.

– Да, спасибо. Я понял, что прибуду поздно, и остановился перекусить в пути. Дороги просто ужасные.

Филипп с жаром принялся описывать, как ехал сквозь дождь и заледенелую грязь, чудом избегая кюветов и ям. Дэйзи с тревогой подумала, уж не попал ли Алек в аварию.

Кофе и алкоголь были поданы и благополучно выпиты. Леди Джо пригласила брата в партнеры в бридж против сэра Хью и Уилфреда. Редкие огорченные восклицания: «Генри, ну что же ты!» наводили на мысль о том, что граф сосредоточен вовсе не на картах. Джеффри ненавязчиво дремал, Аннабель у камина вела тихую беседу с Марджори.

– Партию в снукер? – предложил Дэйзи Филипп. – Слушай, мы сто лет вместе не играли. Помнишь, как выступали дуэтом против Жерваза? Твой брат обычно побеждал нас обоих, – расчувствовался он по дороге в бильярдную, а затем заключил: – После смерти Жерваза все стало по-другому. Так что скажешь, душа моя?

Дэйзи, которая как раз вспоминала наставления Жерваза по поводу выбора кия, рассеянно переспросила:

– Что скажу? О чем?

– О нас с тобой, голубушка. Выступим дуэтом? Соединимся узами? Составим пару?

– Ох, Филипп, ты такой милый. И настойчивый. Только я по-прежнему считаю, что мы друг другу не подходим.

– Тьфу ты пропасть! Да почему же?

Она попробовала остудить его пыл:

– Во-первых, у нас обоих нет денег. На что мы будем жить?

– Я непременно скоро разбогатею, – с неискоренимым оптимизмом заявил Филипп. – Сама подумай, невезенье не может длиться вечно. Ты вроде что-то получила от двоюродной бабушки, так? Если до свадьбы поживешь у своей матери, то скопишь денег на черный день.

– Филипп, я не стану с ней жить! Ты же ее знаешь. Матушка так и не простила кузена за то, что он унаследовал Фэр-Акрс. Она постоянно сетует, вечно обижена. Будто Эдгар специально! – Дэйзи выставила вперед руку, не дав Филиппу ничего сказать. – И да, Эдгар с Джеральдиной приглашали меня жить с ними в Фэр-Акрсе, но там я сойду с ума за две недели.

– Они довольно чопорные, – признал Филипп.

– Чопорные?! Да они погрязли в средневековье! Джеральдина считает танго развратным танцем, а помаду – дьявольской отметиной. К тому же я всегда буду для них бедной родственницей. Нет уж, спасибо! Предпочитаю зарабатывать сама и быть независимой.

– А твоя сестра? Ты ведь хорошо ладишь с Виолеттой. Они с Фробишером наверняка тебя примут.

– Я все равно буду бедной родственницей, хотя Ви с Джонни просто чудесные. Она рано вышла замуж и тем самым заслужила матушкино одобрение. При этом Виолетта всегда на моей стороне, когда матушка отчитывает меня за работу.

– Если выйдешь за меня, работать тебе не придется.

– Мне нравится зарабатывать самой, Фил. И писать нравится. Я не перестану этого делать, даже если выйду замуж. Ты этого не поймешь и все возненавидишь.

– Проклятье! Дэйзи, знаю, я – ужасный болван, но я от тебя без ума.

– Ты замечательный, Фил. Только ничего у нас не выйдет, поверь.

– Неужели ты до сих пор оплакиваешь своего уклониста?

– Не называй Майкла так! – Дэйзи вспыхнула и с трудом подавила гнев. – Видишь, мы практически во всем расходимся. Давай расходиться и дальше. Ты выставишь наконец шары или лучше я?

– А друзьями мы останемся? – с тревогой спросил Филипп, выстраивая при помощи треугольной рамки пирамиду из красных шаров.

– Конечно, дурачок. У тебя белый, ты бьешь.

Игра вышла очень миролюбивой. Дэйзи строго-настрого велела себе молчать, когда Филипп позволил ей выиграть несколько очков. Если бы она стала настаивать на честном проигрыше, Филипп по-настоящему бы расстроился.

Ночью Дэйзи лежала в постели, слушала завывания ветра и стук дождевых струй по подоконнику и обдумывала вопрос Филиппа. По-прежнему ли она оплакивает Майкла? Ей никогда его не забыть. Не забыть упоительного счастья, от которого в душе все пело: он рядом, он любит… Однако острая боль потери притупилась. Что послужило толчком к освобождению? Может быть, сочувствие Аннабель, ее уважение к Майклу – к его мужеству, его самоотдаче?…

Аннабель тоже любила презираемого обществом мужчину и тоже его потеряла. Дэйзи дала себе обещание любой ценой уберечь новую подругу от неприятностей, грядущих из-за смерти Аствика.

Размышлять над мистическим купанием в проруби не хотелось. Если начать искать ответы, ей ни за что не уснуть. Хватит строить домыслы, лучше погрузиться в приятные воспоминания о счастливых днях с Майклом…

Каким-то образом в эти воспоминания то и дело бесцеремонно вторгались темные брови и проницательные серые глаза Алека.

После беспокойной ночи, полной тревожных снов, Дэйзи наконец крепко уснула перед самым рассветом. Пробудилась она позже обычного и поспешила на завтрак. В холле констебль Пайпер разговаривал по телефону.

Не столько разговаривал, сколько слушал и лихорадочно записывал, отметила про себя Дэйзи и встала в сторонке.

Наконец Пайпер повесил трубку и взволнованно уставился в блокнот.

– Чтоб мне пусто было! – длинно выдохнул констебль. – Теперь начнется, ну и ну…

– Что случилось? – с тревогой спросила Дэйзи. – С кем вы говорили?

Он поднял голову.

– С доктором Ренфру, мисс, патологоанатомом. – Пайпера так и распирало от новостей. – В этот раз я попросил его все объяснить нормальными словами. Ну, синяки эти и кровотоки… Вы оказались правы. Рана у Аствика на лбу и синяк на подбородке…

– У него был синяк на подбородке?

Дэйзи вспомнила жуткое лицо утопленника, все в каких-то пятнах.

– Так сказал док, мисс. В общем, если Аствик рухнул в ледяную воду, то эти синяки-порезы должны быть какими-то другими. Поэтому доктор Ренфру провел еще исследования – помните, я вам вчера говорил?

– И?

– И… – Пайпер выдержал театральную паузу. – Док обнаружил в легких у Аствика мыло и соль для ванны!

– Мыло и соль… – Дэйзи рухнула на ближайший стул. – Выходит, он утонул не в пруду?

– Выходит, не в пруду, мисс.

– Аствик утонул в ванне, а потом его тело перенесли на пруд.

– Точно так и я понимаю, мисс.

– Перенесли, чтобы создать видимость несчастного случая… – Дэйзи вздрогнула и скрепя сердце продолжила: – Если бы Аствик нечаянно утонул в своей ванне, кто-нибудь его нашел бы и поднял шум, а не потащил бы мертвеца на пруд. Значит, это было убийство.

Глава 13

– Скорее бы уже шеф приехал, – тяжело вздохнул Пайпер.

– О да! – Дэйзи постаралась отвлечься от кошмарной мысли об убийстве. – Доктор Ренфру сообщил в Уинчестер?

– Нет, мисс. Он сказал, что слишком занят – мол, нет у него времени обзванивать всю страну и передавать сообщения через разных болванов.

– Какая грубость!

Эрни Пайпер нравился Дэйзи все больше. Как посмел доктор его оскорбить! Она была рада думать о чем угодно, только не об убийстве.

– Это он не обо мне, мисс. Док сам сказал. Тот малый из Уинчестера, с которым док общался вчера вечером… – Пайпер нахмурил брови и сверился с записями, – … возрожденный идиот.

– Прирожденный, надо полагать.

– Может, и так. Зря док мне вчера не рассказал. Как думаете, передали шефу сообщение-то?

– Видимо, нет. А я все гадаю, почему он до сих пор не вернулся.

– Вот и я тоже, мисс. Надо было мне самому вчера позвонить, ох, надо было! – Юный сыщик чуть не плакал.

– Теперь поздно сожалеть. Вы лучше позвоните сейчас, да поскорее.

Пайпер кинулся к телефону и, не заглядывая в блокнот, назвал оператору номер уинчестерского участка. Дэйзи внимательно слушала загадочные реплики констебля и пыталась угадать, что ему отвечают на другом конце провода.

– Алло? Алло, дайте мне старшего инспектора Флетчера. Дело срочное… Это констебль Пайпер. Где он?… Как?… Вы не… А послать за ними?… Не могу я вам сказать, зачем… Нет, не звонил, но… Да, знаю номер… Само собой, если они вернутся или выйдут на связь, попросите шефа мне позвонить! Оператор? Оператор!

Пайпер назвал телефонистке другой номер, затем еще один, каждый раз спрашивая старшего инспектора. В конце концов он повесил трубку и с безутешным видом посмотрел на Дэйзи.

– Не можете найти? – догадалась та.

– Я уж и в отель звонил, и в поместье лорда Флэтворда – на всякий случай. Дежурный в участке говорит, Пэйн раскололся, и шеф с сержантом Трингом поехали за камушками. Инспектор Жиллет тоже. Дежурный не знает, куда точно. На поиски никого посылать не хочет, раз я не объясняю, зачем такая спешка.

– И правильно не объясняете, – кивнула Дэйзи. – Местную полицию нужно как можно дольше держать в неведении.

– Придется мне ехать за ними самому, мисс. Шеф захотел бы узнать такие новости сразу. Вы ему перескажете, что к чему, если он позвонит?

– Обязательно.

– Только больше никому ни слова, мисс. Не то тип, который сгубил Аствика, возьмет да и смоется. А если он узнает, что вам известно про убийцу в доме… Опасно это.

Аппетит пропал. Констебль отправился в гараж за полицейским автомобилем, а Дэйзи побрела наверх, к себе. Пусть лучше Мэйбл принесет чаю и гренок с маслом в комнату. Надо поработать.

Убийца в доме! Кто? Мысли лихорадочно метались.

Стивена Аствика утопили в собственной ванне, вскоре после ужина. С чего ему взбрело в голову купаться на ночь глядя? Он ведь привык принимать ванну дважды за утро: первую – холодную, вторую – горячую. Готовился к совращению?

У него была общая ванная комната с Джеффри. Предположим, Аствик не запер дверь, ведущую в спальню младшего Беддоу. Тот покинул гостиную почти сразу за Аствиком. Итак, Джеффри случайно вошел и увидел лорда Стивена в ванне… Дальше? Дэйзи не могла себе представить, чтобы Джеффри хладнокровно толкнул Аствика под воду и держал, пока тот вырывался и пускал пузыри – и пока не обмяк окончательно.

Значит, не хладнокровно, а сгоряча? К примеру, Аствик похвастал, что сегодня соблазнит Аннабель, высмеял юношу, и тот кинулся на обидчика в припадке необузданной ярости?

Да, такое развитие событий более вероятно. Очень даже вероятно. Однако вдруг есть другое объяснение? Джеффри такой славный! Не хочется, чтобы убийцей оказался он.

Что, если Аствик не взял на себя труд запереть другие двери? Возможно, в ванную проник кто-то третий – из коридора или из спальни самого лорда Стивена. Этот кто-то узнал, где найти Аствика, и целенаправленно пришел выяснить с ним отношения или даже убить.

Скажем, Джеймс решил выведать тайну Аннабель, надавил на Аствика, тот ответил отказом, и Джеймс рассвирепел. Очень уж неубедительный мотив для убийства, надо признать, – даже для мерзавца Джеймса. Что еще хуже, он никак не мог этого сделать. Джеймс весь вечер играл в бридж с тетушкой и не покидал гостиную.

Филипп с Уилфредом в другой комнате играли в бильярд. Сколько прошло времени между уходом Аствика и их возвращением в общую гостиную? Успел бы он наполнить ванну, лечь в нее, а потом утонуть от руки одного из них? Сколько вообще нужно времени, чтобы кого-то утопить? Дэйзи не знала.

Ни Уилфреду, ни Филиппу не составило бы труда отлучиться на несколько минут из бильярдной под любым благовидным предлогом. Партнер по игре и не подумал бы о таком упоминать, тем более считалось, что Аствик умер утром. Они даже могли сговориться: Филиппа обманывали, Уилфреда шантажировали – чем не повод для совместной расправы? Вот только их не было в гостиной, когда Аствик оттуда уходил. Они не знали, что он наверху.

Хорошо, предположим, Филипп с Уилфредом вместе (или кто-то один) замыслили какую-нибудь пакость и пошли к Аствику в спальню, не ожидая никого там застать. Обнаружив негодяя в ванной, они, недолго думая, от него избавились. В виновность Филиппа Дэйзи не верила ни минуты. А Уилфред? Хватило бы у него сил удержать под водой человека, гордившегося своей физической формой, а потом донести тело до пруда?

То же самое можно сказать про Аннабель. У нее имелись и мотив, и возможность. Дэйзи была уверена, что Аннабель ни за что не пошла бы к Аствику добровольно, но тот ведь мог ее заставить. Однако у Аннабель точно не хватило бы сил оттащить тело так далеко!

Оставался лорд Вентуотер. Что он делал? Одиноко сидел в своем кабинете – или топил наверху соперника?

Дэйзи настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как пропустила свой коридор. Она миновала комнаты Вентуотеров, свернула за угол и оказалась перед дверью злополучной ванной. Повернула ручку.

Заперто. Входить Дэйзи не собиралась, но раз уж она здесь…

Дэйзи воровато глянула вокруг. Никого. У нее за спиной было две двери. Одна, видимо, вела в ванную Аннабель, другая – на черную лестницу. Оттуда в любую минуту мог появиться кто-нибудь из слуг.

Дэйзи юркнула в спальню Аствика и быстро закрыла за собой дверь. Комната выглядела в точности, как раньше: кровать, застланная покрывалом в шоколадно-кремовых узорах, мужские туалетные принадлежности на комоде, несколько стульев и шкаф, где Пайпер нашел паспорта и билеты. То ли констебль Пайпер и сержант Тринг были аккуратными и умелыми досмотрщиками, то ли после них здесь прибралась горничная.

Вот и дверь в ванную. Дэйзи двинулась к ней – на цыпочках и затаив дыхание. Через секунду она уже разглядывала громадную викторианскую ванну с медными кранами в виде львиных голов. Неужели это последнее, что видел Аствик, пока вода заполняла его легкие?

Дэйзи с трудом отвела взгляд от завораживающего зрелища и осмотрелась. На нижней полке стояла банка с ароматической солью. Кристаллы в ней были зеленого цвета – джентльмены предпочитали не цветочные запахи, а сосновые или травяные. На полотенцесушителе висело несколько толстых белых полотенец – купальщик легко мог дотянуться до них прямо из воды. На зеленом линолеуме лежал коврик, тоже белый. Еще здесь имелся табурет с резиновыми ножками и резиновым же верхом, а также деревянный стул с пробковым сиденьем.

Точно такую же ванную делила с Фенеллой и сама Дэйзи. Безобидные декорации страшного преступления. Дэйзи продолжила осмотр.

Три двери и ни одного ключа в замочной скважине. Дверь в коридор была заперта на задвижку, однако на обеих дверях в спальни задвижка отсутствовала. Джеффри мог легко сюда войти. Тучи над головой благородного юноши сгущались.

Дэйзи нахмурилась. У Аствика была рваная рана на лбу и, по словам патологоанатома, синяк на подбородке. Такой же синяк расцвел на подбородке и у Джеймса после неожиданной встречи с кулаком брата. Однако удар, которым легко можно повалить стоящего противника, не так-то легко нанести противнику сидящему. Нелегко и неудобно.

Дэйзи подошла к ванне и задумчиво в нее уставилась. Даже если Аствик сидел прямо, а не полулежал в горячей душистой воде, его плечи вряд ли возвышались над краем глубокой лохани. В таком случае ударить Аствика в челюсть было бы весьма затруднительно, особенно высокому Джеффри. Тот скорее попал бы в нос.

Впрочем, в боксе Дэйзи нисколько не разбиралась. Хорошо, а рассечение на лбу? Не верится, чтобы такую рваную рану нанес кулак Джеффри или гладкая эмалированная ванна. Наверное, это сделал лед – когда тело Аствика бросили в воду. Доктор Ренфру предположил, что рассечение появилось еще при жизни, однако Пайпер вполне мог неправильно истолковать сло…

Щелк. Дверь за спиной. Слабо скрипнули петли. Дэйзи окаменела.

– Мисс Дэлримпл!

Голос Джеффри – удивленный, без всякой угрозы. Пока без угрозы.

Дэйзи повернулась и изобразила радостную улыбку.

– Привет! Так это ваша ванная? А я искала ванную Аствика. Мистер Флетчер попросил меня… глянуть, не завалялись ли тут пропавшие ботинки Аствика. – Господи, что в голову лезет! – Хотя горничная их уже убрала бы. Я никакой обуви не вижу, а вы?

– Нет. – Он в смятении огляделся, обычно румяное лицо побледнело. – Ботинки! Я и забыл…

Дэйзи сделала шаг назад.

– Вы думаете, его убил я, да? – Голос Джеффри дрожал.

– А убили вы? – Опасные слова сорвались с языка сами собой.

– Я не хотел! – выкрикнул он, тяжело привалился к дверному косяку и спрятал лицо в ладони. – Не хотел! Просто кошмарный сон какой-то, только не проснуться никак…

В нем не было злобы, одно отчаяние. Дэйзи больше не боялась. Она подошла к Джеффри, ласково положила ладонь ему на руку.

– Не хочешь выговориться?

– Полиция все равно узнает, да? – тоскливо спросил юноша.

– Раз уж сообразила я, то мистер Флетчер сообразит и подавно.

– Ботинки… Я забыл, что нельзя пойти на пруд прямо в коньках.

– Это точно. – Дэйзи не стала говорить, что забытые ботинки никуда сыщиков не вывели. – После вскрытия появились новые улики. Аствик умер почти сразу после ужина. Утонул в своей ванне, а не в пруду.

– Не в своей. Не здесь.

– А где?! – поразилась Дэйзи.

Если Аствик утонул не в своей ванной, то Джеффри попадает под подозрение не больше, чем любой другой. Вот только Джеффри почти сознался.

Он в ужасе посмотрел на Дэйзи.

– Вы решили, что я просто вошел сюда и утопил его? На ровном месте? Хладнокровно?

– Нет, я не сомневалась, что он тебя спровоцировал, – уверила она. – В смысле, повел себя еще гаже, чем всегда. Что произошло? Если не здесь, тогда где?

– Я расскажу. Все объясню, но… Детектив еще не вернулся?

– Старший инспектор? Еще нет, – с опаской подтвердила Дэйзи. – Он должен быть с минуты на минуту.

– Позвольте, я расскажу вам, до его приезда. И пусть отец тоже услышит. Прошу вас!

– Конечно. Он, наверное, у себя в кабинете. Пойдем.

Они молча пересекли коридор. Перед лестницей Джеффри остановился и тихо, отчаянно попросил:

– Вы объясните все за меня мистеру Флетчеру? У меня не хватит сил рассказывать дважды. А так он просто задаст мне потом уточняющие вопросы.

– Объясню, если пожелаешь. Но не могу обещать, что он не захочет услышать все от тебя самого.

– Наверняка захочет.

– Тогда дождемся его?

– Нет! Нельзя, чтобы отец узнал от посторонних. – Взгляд Джеффри молил. – И… и, пожалуйста, будьте рядом, когда я ему скажу.

– Я тебя не брошу.

Что бы Джеффри ни натворил, сейчас он был просто несчастным беззащитным мальчиком, лишенным материнской поддержки. Душу Дэйзи переполняла жалость.

Они спустились по лестнице, миновали парадный зал. В кабинете графа было пусто – если не считать охотничьих собак кисти Ландсира, взиравших со стены с аристократическим равнодушием. В библиотеке по соседству тоже никого не оказалось. Джеффри потерянно посмотрел на Дэйзи.

– Нет нужды впутывать слуг, – решительно объявила она. – Ты жди здесь, а я поищу лорда Вентуотера.

Джеффри молча кивнул, подошел к окну и невидящим взглядом уставился на унылую морось за стеклом.

Дэйзи закрыла двери кабинета и нерешительно помедлила. Звонить в колокольчик из личного кабинета графа ей не хотелось: лакей сразу поймет, что у Джеффри для отца какие-то важные новости. Она не тешила себя надеждой, будто происходящее удастся скрыть от слуг – на этот счет Алек развеял все иллюзии, – но чем позже прислуга узнает, тем лучше.

С другой стороны, если по всему дому искать лорда Вентуотера, это вызовет удивление и любопытство. Лучше спросить, где сейчас граф, и самой пригласить его для уединенного разговора. Да, такое подозрений не возбудит. Дэйзи поспешила в холл.

Дежурный лакей разводил огонь в огромном камине. Услышав шаги, слуга выпрямился.

– Чем могу служить, мисс?

– Вы не знаете, где лорд Вентуотер?

– В конторе, мисс. – В глазах лакея блеснуло любопытство, лицо же сохранило каменную невозмутимость. – Его светлости что-нибудь передать?

– Спасибо, я сама. Только будьте добры, подскажите дорогу.

Дэйзи почти бежала. Да сколько же здесь коридоров! Не стоит надолго оставлять Джеффри одного в тревожном ожидании. Кроме всего прочего, он может струсить и замкнуться. У Дэйзи возникло отчетливое предчувствие, что всем будет лучше, если она узнает правду раньше Алека.

Вот наконец и контора. Дверь приоткрыта, слышится голос графа.

Дэйзи постучала, и лорд Вентуотер нетерпеливо крикнул:

– Входите!

Небольшая комната напомнила Дэйзи рабочий кабинет ее отца в Фэр-Акрсе. На полках в организованном беспорядке красовались книги по сельскому хозяйству, журналы, наградные ленты и кубки, конторские книги. Стены покрывали карты. На столе высились бумаги и стопка оплаченных чеков, насаженных на наколку. В центре лежал открытый учетный журнал. За столом сидел незнакомый Дэйзи мужчина, напротив него – лорд Вентуотер со старшим сыном. При ее появлении мужчины встали.

Джеймс неуверенно улыбнулся Дэйзи. Она оставила улыбку без внимания. К Джеймсу Дэйзи жалости не испытывала.

– Лорд Вентуотер, можно с вами поговорить?

Граф пытливо вгляделся в ее лицо, его взгляд помрачнел.

– Разумеется, мисс Дэлримпл.

Хозяин дома вышел вслед за гостьей в коридор, закрыл за собой дверь.

Господи, что говорить? Как подготовить графа к ужасному потрясению? Мысли Дэйзи смешались.

– Вы не могли бы пройти к себе в кабинет? Сейчас, со мной?

– Еще одно тело? – ахнул его светлость.

– Нет! – Дэйзи в порыве сострадания коснулась руки графа. – Нет, ничего такого. Но лучше пойдемте.

– Хорошо.

Он на минуту заглянул в контору и велел своему наследнику и управляющему продолжать без него. Затем они с Дэйзи в молчании проделали весь путь в холл, оттуда в кабинет.

Джеффри так и стоял у окна, понурив плечи и устало прислонившись лбом к стеклу. При появлении отца с Дэйзи он повернулся и выпрямил спину.

– Сэр, я… – Голос его дрогнул. – Я должен вам кое-что сообщить.

– Мальчик мой дорогой!

Позабыв про Дэйзи, граф шагнул к младшему сыну и чуть ли не с мольбой протянул к нему руки.

Последовало крепкое рукопожатие двух английских джентльменов, которые не способны обнять друг друга даже в минуту острого отчаяния. Затем лорд Вентуотер подвел Джеффри к кожаному темно-бордовому креслу у камина, усадил, налил сыну бренди и сам опустился в кресло напротив. Дэйзи отступила в глубь комнаты, к дощатому стулу за письменным столом. Граф сидел к ней спиной. О гостье он, казалось, позабыл. Джеффри же, наоборот, поискал Дэйзи глазами, затем глотнул бренди и расправил плечи, готовый покаяться и достойно принять наказание. Его ведь воспитывали порядочным человеком.

– Отец, я должен объяснить…

– Погоди! – В дверях возникла Аннабель.

Джеффри вскочил.

– Нет! Вы не имеете к этому никакого отношения!

Она быстрым шагом пересекла комнату и встала рядом с мужем, лицом к пасынку.

– Мой милый мальчик, – с чувством произнесла Аннабель. – Даже не мечтай, что я позволю тебе взвалить всю вину на себя.

Глава 14

– В тот вечер я рано отправилась спать, – тихо начала Аннабель, не поднимая глаз от своих переплетенных пальцев.

Джеффри с такой горячей заботливостью усадил мачеху в собственное кресло, что Дэйзи едва не прослезилась.

Лорд Вентуотер, в свою очередь, усадил Джеффри на прямой стул между собой и Аннабель. Подойдя за стулом к письменному столу, граф скользнул по Дэйзи невидящим взглядом: мысли его витали вокруг жены, сына и страшных откровений, которые вот-вот разрушат привычный мир. Его светлость слушал, склонив голову. Дэйзи видела лишь аристократичный профиль и тонкую сильную руку, напряженно застывшую на бордовой ручке кресла.

– Я устала, – продолжала Аннабель, – и у меня разболелась голова.

– Это все из-за Джеймсовой песни, – перебил Джеффри. – Вы сбежали из-за нее. Песня про…

– Хватит, Джеффри, – одернула Аннабель, беспокойно посмотрела на мужа, затем на Дэйзи.

Дэйзи ободряюще кивнула, и ей показалось, что Аннабель вздохнула с облегчением.

– Словом, не важно, по какой причине, но я пошла наверх, велела Барстоу наполнить мне ванну и уходить. Я мечтала о тишине и покое. Я нежилась долго-долго. Теплая вода, соль с ароматом розы… Очень умиротворяюще. Затем ванна начала остывать. Когда долго пролежишь в горячей воде, становишься такой расслабленной, томной, вялой. Вылезти было непросто. Хорошо, что рядом стояла скамеечка. Я как раз ступила с нее на пол, протянула руку за полотенцем и тут услышала за спиной щелчок двери. Я накинула на себя полотенце и повернула голову. Дверь в коридор начала открываться. Там… – Голос Аннабель дрогнул. – На пороге стоял лорд Стивен, очень довольный, держа перед собой на пальце ключ – точно волшебный талисман, отпирающий пещеру Али-Бабы. Ключ он украл, похвастал лорд Стивен. Та дверь всегда была запертой, вот я и не заметила пропажи.

На нем был халат, такой кошмарный – алый бархат, расшитый золотыми драконами, золотые завязки-кисточки. Лорд Стивен приблизился и распахнул халат. Одежды под ним не оказалось. Я закричала: «Уходите!», покрепче запахнула полотенце и отпрянула. Лорд Стивен усмехнулся. Ледяная, дьявольская усмешка! Меня передернуло от омерзения. «О нет, дорогая моя, – сказал он. – Наконец-то мы дождались».

«Уйдите!» – вновь крикнула я. Отступать дальше мне было некуда – ногами я упиралась в край ванны. Я предупредила, что громко закричу, если он сделает хоть шаг. «Меня услышат! – грозила я и молилась, чтобы так и вышло. – Сюда придут!»

Лорд Стивен захохотал. Такой поворот событий его тоже устроит, сказал он. Хотя ему и жаль… лишиться сладкой награды. Это была месть, понимаете. Месть, которой он жаждал так же сильно, как и меня. За то, что я давным-давно его отвергла.

Лорд Стивен протянул ко мне руку. Погладил шею. Я отбросила его ладонь. Он заявил, что совсем скоро покинет страну, поэтому скандал его не затронет. Нас застанут вместе? Плевать! Да и вообще, добавил лорд Стивен, его никогда не волновал гогот завистливых гусынь.

– Он вырвал у меня полотенце, – всхлипнула Аннабель. – Швырнул его на пол, схватил меня. Я закричала от ужаса. Вдруг распахнулась дверь и влетел Джеффри.

– Я услышал ее крик, – просто сказал Джеффри. – Услышал его смех. Аствик покинул гостиную сразу за ее светлостью, и это выглядело подозрительно. Я поднялся следом за ним. Он вошел в свою комнату. Я тоже отправился к себе, но дверь оставил приоткрытой.

Беда в том, что дверные петли у меня не с той стороны. Чтобы увидеть комнату Аствика, нужно высунуть голову в коридор. Я-то не придал этому значения, подумал: чтобы попасть в будуар или родительскую спальню, Аствику придется пройти мимо моей двери. Словом, я не заметил, как он проскользнул в ванную – она ведь прямо напротив его спальни. Зато я услышал щелчок замка и голоса. Я подкрался к комнате Аствика и приложил ухо к двери. Он захохотал, а ее светлость закричала.

Господи, как же я испугался, что дверь в ванную окажется заперта! Я бы ее выбил, но время бы потерял. Однако дверь даже толком не прикрыли. Она жутко грохнула о стену, Аствик оглянулся. Он цепко держал ее светлость за руки. Когда я на него налетел, она вырвалась и убежала.

Я ударил его, – не без гордости продолжал Джеффри. – Блестящий апперкот левой в бороду. Конечно, я застал Аствика врасплох. В общем, он потерял равновесие, запутался ногами в коврике и споткнулся о скамеечку. Дальше я ждать не стал. Схватил с сушилки полотенце и халат ее светлости со стула и рванул следом за ней в будуар. Я переживал, что она перемерзнет и заболеет, – простодушно пояснил отцу Джеффри. – Хотел успокоить ее, заверить, что никогда больше не подпущу к ней этого негодяя. Я не смотрел на нее, клянусь. Приглядывал за дверью – вдруг Аствик побежал бы за нами.

– Джеффри стоял ко мне спиной, – дрожавшим голосом подтвердила Аннабель, – пока я вытиралась, натягивала халат, а поверх него кофту. Мне было холодно, безумно холодно. Генри? – Имя графа повисло в воздухе отчаянной мольбой.

Лорд Вентуотер подался вперед и взял руки жены в свои.

– Дорогая, никто не винит тебя ни за действия того мерзавца, ни за отвагу моего сына. Я молчу лишь потому, что не хочу прерывать рассказа. Чувствую, он будет непростым.

Успокоенная Аннабель продолжила:

– Мы несколько минут поговорили, совсем недолго. Из ванной не доносилось ни звука, и Джеффри решил проверить, ушел ли лорд Стивен.

– Никуда он, конечно, не ушел, – отрывисто произнес Джеффри и прижал ладони к глазам, словно отгораживаясь от воспоминаний. – Согнулся вдвое над краем ванны, голова и плечи погрузились под воду. Я его вытащил, но было поздно. Ни сердцебиения, ни пульса, ни дыхания. Аствик умер.

Кабинет заполнила напряженная, почти осязаемая тишина. Треснул уголек в камине, Дэйзи вздрогнула.

– Джеффри все не шел назад, – заговорила Аннабель. – Потом раздались странные звуки. Мне стало жутко. Я заглянула в ванную и увидела, что он присел над телом. Лорд Стивен лежал на полу, вокруг него растекалась лужа воды, а из раны на лбу сочилась кровь. Я почувствовала дурноту. Джеффри был белее мела. Охваченный ужасом, он крикнул, что не хотел убивать. Я и сама это знала, поэтому собралась с силами и, как могла, успокоила его. Джеффри встал, посмотрел на ванну. Я тоже глянула туда. Вода стала розоватой. На одном из кранов виднелась кровь. Краны у меня сделаны в виде какаду, – тусклым голосом пояснила Аннабель. – Когда лорд Стивен споткнулся и потерял равновесие, он в падении ударился головой о хохолок какаду. То ли от этого, то ли от кулака Джеффри лорд Стивен, видимо, потерял сознание. Или он настолько опешил, что не смог вытащить голову из воды. Или, когда пришел в себя, то уже слишком ослаб от потери крови.

Джеффри хотел бежать к тебе. Я не пустила. Возможно, поступила неправильно. Возможно, надо было пустить. Но я бы не вынесла, если б вновь навлекла на тебя неприятности! Зачем ты только на мне женился! На свою беду…

В тот же миг лорд Вентуотер вскочил с кресла и навис над женой.

– Никогда так больше не говори, любовь моя.

Граф нежно обхватил ее лицо руками и поцеловал в лоб. Она судорожно вцепилась мужу в рукав, на темных ресницах повисли слезы.

Дэйзи поспешно отвела взгляд. Джеффри, пунцовый до самых кончиков ушей, с напряженным вниманием смотрел в окно. Его подбородок жалко дрожал.

– Я обещал. Обещал не рассказывать вам, сэр, – наконец сдавленно выдохнул Джеффри. – Но когда мисс Дэлримпл догадалась…

Лорд Вентуотер рассеянно скосил глаза на Дэйзи, затем положил руку на плечо сына.

– Ты спас от насилия женщину, которую я люблю. Как мне тебя благодарить? Разве могу я тебя упрекать?

– Я тоже ее люблю, – едва слышно признался Джеффри.

Лорд Вентуотер отпрянул, точно от удара, и рухнул в кресло.

– Вот как, – голосом древнего, безмерно усталого старца произнес граф.

– Она любит тебя, отец!

Не успело затихнуть это восклицание, как Аннабель уже оказалась на коленях рядом с мужем и прижала его ладонь к своей щеке.

– Ох, любимый мой, любимый, не надо так. Ты для меня единственный в мире. Джеффри это знает. Я привязана к нему, как к твоему сыну, и бесконечно благодарна за то, что он меня спас, но мне нужен лишь ты один.

И Джеффри, к молчаливому восхищению Дэйзи, придвинул для Аннабель свой стул к креслу отца. Та села, спрятав ладонь в ладони графа, а Джеффри одиноким изгнанником отошел к другому концу камина.

– Мы не могли оставить Аствика там, – с видимым усилием вернулся к рассказу молодой человек. – Его бы утром обнаружила горничная, и бог знает, какой скандал бы тогда вышел. Я предложил перенести тело в мою ванную – мы ведь с Аствиком делили ее на двоих.

– Я не позволила, – вступила Аннабель. – Если бы у кого-нибудь возникли сомнения насчет смерти лорда Стивена, неминуемо обвинили бы Джеффри. Нужно было, чтобы все решили: в роковую минуту лорд Стивен находился один, и в своей гибели виноват только он. Однако мы не знали, то ли он истек кровью, то ли утонул. Я, видимо, начала постепенно приходить в себя, поскольку стала подмечать кое-какие детали. В комнате стоял сильный аромат розы, и я обнаружила, что банка с солью упала в ванну и разбилась. Лорд Стивен, наверное, нечаянно смахнул ее рукой при падении. Соль была ярко-розового цвета, а значит, вполне могла окрасить воду. Затем я увидела красные струйки, стекающие с его халата – тот до пояса намок. Ткань линяла, она наверняка начала линять еще в воде. Словом, я поняла, что лорд Стивен потерял не так уж много крови. Скорее всего, он утонул. Значит, нужно было инсценировать несчастье в воде. Естественно, в голову пришел пруд.

– Я не хотел, чтобы она участвовала в этой жути, отец. Я сказал, что все сделаю сам. Она настояла на своей помощи.

– Джеффри сходил к себе – утеплился и принес верхнюю одежду лорда Стивена. Я стала натягивать ее на тело. – Аннабель содрогнулась. – Это был кошмар. Меня без перерыва мутило.

– Я же тем временем тихонько спустился по черной лестнице в дровяной сарай. Нашел топор. Всходила яркая луна, тропинку было прекрасно видно. Восхитительная ночь! Заметь меня кто-нибудь – я спрятал бы топор и сказал, что захотел прогуляться. На пруду меня надежно скрыла тень от мостика. Я прорубил лед, отнес на место топор и вернулся в ванную.

Ее светлость никак не могла всунуть безжизненные ноги Аствика в ботинки с коньками. Я ей помог, мы туго затянули шнуровку. – Джеффри повернул голову к Дэйзи. – Мне и в голову не пришло, что до пруда он дошел бы в обычной обуви. Наивная ошибка! Именно она и вызвала у сыщиков подозрение, да? Стало понятно, что это вовсе не несчастный случай.

– Вообще-то нет. Они действительно заинтересовались отсутствующими ботинками. Но никто не мог вспомнить, была ли под лавкой какая-то обувь, когда мы пришли на пруд. Там ведь потом все убрали садовники, они могли прихватить и ботинки Аствика, а дальше куда-нибудь их пристроить.

– Тогда что же?

– Глупейшая мелочь. Вокруг проруби остались следы от топора. Они сошли бы за насечки от коньков, если бы не мои фотографии. На снимках зарубки отчетливо выделялись. Я показала их мистеру Флетчеру. Как же я теперь жалею!

Все трое бросились успокаивать Дэйзи.

– Вы выполнили свой гражданский долг, – с суровой добротой напомнил граф.

– Не вини себя, Дэйзи! – воскликнула Аннабель. – Ты ведь не знала – да и не могла знать, – к чему это приведет.

– Виноват я один, – безутешно вставил Джеффри. – Не приди я в бешенство, я остановил бы Аствика без помощи кулаков. Ничего бы тогда не произошло. Я точно в страшном сне. Хуже всего было спускать тело по ступеням, потом с холма. Просто кошмар! Ноги Аствика постоянно бились о стены.

– Я пошла вниз первой. Удостоверилась, что никого нет, а потом вернулась прибрать в ванной. Отжала мокрый халат, развесила его на держателе для полотенец, отмыла кровь с крана и протерла пол. Осколки стекла я оставила в ванне, а поутру сказала Барстоу, что во время купания захотела достать банку с солью и нечаянно ее смахнула. Представляете, Барстоу была ужасно рада, что я не порезалась! Тем временем Джеффри с трудом спускался с холма с жуткой ношей на спине.

– Аствик пригибал меня к земле, я то и дело терял равновесие, поскальзывался на утоптанном снегу. Я боялся уронить тело, оставить необъяснимую вмятину в сугробе. Наконец я добрел до берега, хотя тело, по-моему, с каждой секундой становилось все тяжелее. Пришлось уложить груз на землю и отдышаться. Казалось, я ни за что не смогу поднять его вновь. Луна уже стояла высоко, ее свет отражался от снега. Я чувствовал себя черным жуком на белой бумаге – таким же приметным. Выгляни кто-нибудь в окно…

Я подхватил тело на руки, еле-еле распрямил спину и побрел по замерзшему пруду. Под такой тяжестью лед потрескивал и стонал. Я шел и думал: вот будет насмешка судьбы, если утром в воде обнаружат не одного, а двух утопленников.

Подойти к самому краю проруби я не рискнул. Встал на колени и подтолкнул тело к дыре. Какой был всплеск! Готов поклясться, что его услышала вся округа. – Джеффри запнулся. – Аствик пошел ко дну. Я-то думал, он там и останется, но его кожаная куртка!.. Пояс, узкие манжеты, пуговицы до самого подбородка… Она, словно воздушный шар, держала воздух. Я чуть в обморок не упал, когда тело вдруг выстрелило на поверхность. Слава богу, лицом вниз. Слава богу!

Я с трудом добрел до дома и проскользнул через боковую дверь на черную лестницу. Дверь в ванную ее светлости была уже заперта. Я лег в постель, но уснуть сразу не смог, еще долго ворочался с боку на бок. А когда открыл утром глаза, то и не вспомнил про ночной кошмар – пока не зашел в свою ванную и не увидел на двери алый халат Аствика.

Я мечтал лишь об одном: убраться подальше от дома. И поехал на конную прогулку, а когда вернулся, здесь уже была полиция.

– С тех пор мы об этом не говорили, – сказала Аннабель. – Ни разу. Слишком рискованно. К тому же я, наверное, хотела обмануть саму себя: делала вид, будто ничего не произошло. Да и о чем говорить? Мы сделали все, что смогли, дабы уберечь семью от скандала, Генри. Однако не вышло. – Она спрятала лицо в ладонях. – Теперь нам предстоит суд. Весь мир поверит в то, что твоя жена…

– Нет! – вскричал Джеффри. – Вам не придется участвовать в суде. Мы что-нибудь выдумаем. Скажем, будто я повздорил с Аствиком – из-за денег, к примеру, – и что он утонул в своей ванне, а не в вашей.

– Полиции известно о том, что Аствик домогался Аннабель. – Лорд Вентуотер устало провел рукой по лицу. – И о том, что ты, Джеффри, встал на ее защиту и напал на Джеймса.

– И о том, что Джеффри в меня влюблен, – прошептала Аннабель.

Граф застонал.

– До сих пор не могу поверить – мой сын влюблен в собственную мачеху! Даже не знаю, что приводит меня в больший ужас: чувства сына или совершенное им убийство гостя.

Джеффри съежился в глубоком кресле, стал как будто ниже ростом.

– Генри, он поступил так ради меня! – укорила мужа Аннабель.

– И убил нечаянно, – поддакнула Дэйзи. – К тому же Аствик был негодяем.

– Да. Да, конечно. Прости, мой мальчик, мне трудно такое принять… Разумеется, все вышло ненамеренно. Аствик вполне заслужил наказание, а возможно, и свой конец.

– Меня посадят в тюрьму, отец? – испуганно спросил Джеффри.

– Не знаю. Предумышленным убийством это не назовешь, но вот убийством по неосторожности… Я никогда не питал интереса к уголовному праву. Я тебя не оставлю, будь уверен. Мы наймем тебе лучших адвокатов в стране. Спросим совета у Хью. Он расскажет, кто лучший, с чего начинать, с кем договариваться.

Лорд Вентуотер, приободрившись при мысли о конкретных действиях, встал и направился к шнурку колокольчика.

Неумышленное убийство… Дэйзи задумалась. Ох, поверят ли детективы? А присяжные?

Даже если Джеффри признают невиновным или обвинят в убийстве по неосторожности, поверят ли этому жадные до сенсаций газетчики? Донесут ли читателям правду? Всегда найдутся те, кто решит: граф использовал свое влияние, дабы спасти сына от виселицы. Грязь прилипчива.

Это касается не только Джеффри. Предположим, какой-нибудь репортер, разочарованный быстро затихшим скандалом, раскопает тот самый секрет Аннабель, который позволил Аствику ее шантажировать. Аннабель будет уничтожена, ее брак, ее жизнь разрушены.

Дэйзи изнемогала от чувства вины. Если бы не те фотографии! Такая беда… Как ее предотвратить? Нужно подумать, нужно время… Стоит приехать Алеку и арестовать Джеффри, пути назад уже не будет.

Глава 15

– Придумала!

Собственный план показался Дэйзи восхитительно простым. Да, вот оно, решение всех проблем – лишь бы только Алек еще задержался.

Рука лорда Вентуотера застыла на полпути к шнурку колокольчика.

– Послушайте! – Дэйзи вскочила со стула. К ней повернулись три лица, истерзанных отчаянием. – Слушайте! У меня есть отличная мысль. Лорд Вентуотер, прошу, не медлите. Пригласите сюда сэра Хью. Он нам понадобится. Нужно действовать быстро.

– Быстро? – нахмурился граф и дернул за шнурок. – Боюсь, опрометчивый и непродуманный план только ухудшит положение.

– Позволь Дэйзи хотя бы изложить свою идею, Генри. – В темных глазах Аннабель забрезжил свет.

– По-моему, хуже уже некуда, – бесцветным тоном произнес Джеффри.

– Разрешите объяснить! – взмолилась Дэйзи.

– Конечно, мисс Дэлримпл. – Привычная учтивость лорда Вентуотера возобладала над недоверчивостью. – Простите, если вам показалось, что я отвергаю вашу помощь. Нам сейчас нужна любая поддержка.

– Все так замечательно сходится! Должно быть, судьба, – начала Дэйзи. – Пускай Джеффри…

Договорить ей помешало появление Дрю. Беда, пришедшая в поместье, никак не повлияла на внешнюю величавость дворецкого. Однако в быстром взгляде, которым Дрю окинул собрание в кабинете, Дэйзи померещилось сочувствие.

В голосе же верного слуги прозвучало одно почтение.

– Ваша светлость звонили?

– Передайте, пожалуйста, сэру Хью, что я хотел бы с ним поговорить. – Граф покосился на Дэйзи и едва заметно пожал плечами. – Пусть придет как можно скорее. И, Дрю, принесите выпить.

– Сию минуту, милорд. – Дворецкий с поклоном удалился.

Джеффри вспомнил про бренди, налитый отцом еще в начале разговора, и одним глотком осушил стакан. Его бледные щеки слегка порозовели.

– Что мне делать, мисс Дэлримпл?

– Поезжай за границу.

Все ахнули, а Дэйзи встревоженно уточнила:

– Надеюсь, паспорт у тебя есть?

– Да, прошлым летом я был в Австрии, ходил в горы. – Джеффри не сводил с Дэйзи глаз, на его юном лице проступала робкая надежда. – Но…

– Предлагаете моему сыну бежать от правосудия? – громыхнул лорд Вентуотер, всем своим видом источая надменность. – Он останется и примет наказание, как подобает джентльмену!

– Генри, нет! – воскликнула Аннабель. – Джеффри не хотел убивать, он сделал это ради меня. И ради тебя.

– Дело не только в Джеффри, – заметила Дэйзи, глядя на графа. – Готовы ли вы предать огласке свою частную жизнь? К примеру, всем станет известно о поведении Джеймса.

– Джеймс! – в ужасе охнул лорд Вентуотер.

– Вы позволите газетчикам пригвоздить Аннабель к позорному столбу? – безжалостно продолжала Дэйзи, весьма довольная собственным красноречием.

Плечи графа бессильно поникли, он вернулся в кресло, взял за руку жену и покаянно произнес:

– Прости меня, милая.

– Ничего страшного, – успокоила Аннабель. – Давай лучше думать, как побыстрее отправить Джеффри за границу.

– Я поступлю, как скажете, отец, – пообещал Джеффри.

– Я бы сказал: «Поезжай», но это невозможно. Даже если мы будем действовать максимально быстро, полиция успеет перекрыть порты. Французские власти сейчас наверняка тесно сотрудничают с нашими. Если ты каким-то чудом отплывешь из Англии, тебя просто-напросто арестуют во Франции.

– Никакой Франции, – вмешалась Дэйзи, раздосадованная пессимизмом графа. – Никакой Европы. – Она раздраженно умолкла, поскольку на пороге вновь возник Дрю.

– Я послал за сэром Хью лакея, милорд. – Дворецкий опустил на стол поднос со стаканами, бутылками и графинами. – Разлить напитки, милорд?

– Нет, благодарю вас, Дрю.

– Желает ли ваша светлость чего-нибудь еще?

– Нет! – нетерпеливо рявкнул лорд Вентуотер, затем усилием воли вернулся к учтивым манерам. – Нет, спасибо, можете идти.

– Слушаюсь, милорд.

Легкая укоризна в поклоне – и дворецкий вновь тяжеловесно вышел.

Не успела дверь за ним щелкнуть, как три лица жадно обратились к Дэйзи.

– Куда же? – прозвучал дружный вопрос.

– В Бразилию. – Она наслаждалась их изумлением. – Так вышло, что мне стало известно об отплытии в Рио парохода «Ориноко». Он отходит сегодня днем из Саутгемптона. На борту будет как минимум две свободные каюты.

– Сегодня днем? – Лорд Вентуотер извлек из нагрудного кармана золотые часы с крышкой.

– В три пополудни.

Аннабель с Джеффри одновременно глянули на каминные часы. Хотя Дэйзи казалось, что с ее пробуждения миновала целая вечность, на самом деле не было еще и двенадцати.

– До Саутгемптона всего тридцать пять миль, – сказал Джеффри и озадаченно добавил: – Бразилия! Что я буду там делать?

– В этом и состоит прелесть моего плана, – гордо заявила Дэйзи. – В Бразилии находятся обширные плантации каучука и кофе, принадлежащие сэру Хью. Он наверняка сможет дать тебе работу.

– Смогу, говорите? – произнес за спиной Дэйзи сухой голос сэра Хью.

Следом за ним, ко всеобщему смятению, в кабинет вплыла леди Джозефина.

– Генри, что происходит? – жалобно протянула она с тревогой на пухлом лице.

Граф с сыном вскочили.

– Все в порядке, Джо, – заверил лорд Вентуотер. – Тебе не о чем переживать. После я все тебе расскажу.

– Меня не проведешь. – Она решительно уселась в кресло брата и похлопала Аннабель по руке. – Может, я сумею помочь.

Пока они пререкались, Дэйзи шепнула Джеффри:

– Времени мало. Ступай. Найди паспорт и собери вещи.

Он кивнул и прошептал в ответ:

– Можно мне попрощаться с Марджи и Уиллом?

– Наверное. – Дэйзи нахмурилась. – Да, конечно, даже нужно. Только ради всего святого, ничего им не рассказывай. И не отвечай на расспросы.

– Хорошо.

Джеффри выскользнул из кабинета – до странности незаметно для человека, вызвавшего такую бурю.

Спор выиграла леди Джозефина – просто-напросто отказавшись двинуться с места.

– Так в чем же дело? – повторила она.

Лорд Вентуотер вздохнул.

– Мисс Дэлримпл, не будете ли вы столь любезны? – Передав ей слово, граф отошел к столу и стал разливать напитки.

Дэйзи повернулась к сэру Хью. Тот с легкой улыбкой наблюдал за перепалкой жены с шурином.

– Да, уж объясните, пожалуйста, мисс Дэлримпл, – приветливо, но властно подбодрил баронет.

– Сначала, сэр Хью, позвольте спросить: действительно ли вы можете устроить Джеффри на одно из своих южноамериканских предприятий? Если нет, я не стану вас дальше беспокоить.

– Вероятно, могу, – осторожно ответил сэр Хью.

– Конечно, можешь, Хью! – заявила леди Джозефина. – Нашел ведь ты несколько месяцев назад место для кузена мистера Барнстапла. А Джеффри – твой собственный племянник. Или мой, что, по сути, одно и то же.

– Истинная правда, душа моя. Однако юный Барнстапл не имел проблем с законом, чего не скажешь о нашем Джеффри. Или я ошибаюсь?

– Боже мой, Дэйзи, неужели дело в этом? – Круглое розовое лицо леди Джозефины исказилось от страха.

Откровенность – лучшая линия поведения, решила Дэйзи. Впрочем, у нее не было намерения раскрывать все тайны. Пусть потом Аннабель с лордом Вентуотером сами решают, что именно они готовы поведать Ментонам.

– К сожалению, да, леди Джо. Джеффри виновен в смерти лорда Стивена, хотя все вышло совершенно случайно. Джеффри лишь защищал Аннабель.

– Ах, славный мальчик! Какой изумительный план – сломать лед. Если бы этот гнусный негодяй не утонул, он наверняка бы бежал из Вентуотера, поджав хвост. Вы подумайте, как унизительно: провалился под лед, точно неразумный школяр!

Дэйзи не стала разубеждать почтенную матрону. Чем меньше людей знают о том, что Аствик умер в ванной, тем лучше.

– Словом, сами понимаете: если Джеффри не уедет, будет суд, и газетчики насочиняют жутких историй.

– Это уж как пить дать, – содрогнулась леди Джозефина.

– Если же мальчик уедет… – голосом, не предвещавшим ничего хорошего, начал сэр Хью.

– Тогда, я уверена, полиция решит оставить все как есть, – поспешно перебила Дэйзи. – Смерть лорда Стивена признают несчастным случаем.

Дэйзи переплела за спиной пальцы и послала мысленную молитву небесам. Думать о возможных последствиях до сих пор было некогда – все ее мысли занимало воплощение плана в жизнь.

– Только уехать Джеффри должен немедленно, до возвращения старшего инспектора Флетчера – а тот будет с минуты на минуту. К счастью, из Саутгемптона в три часа отплывает пароход.

Все головы повернулись к часам. Стрелки показывали четверть первого.

– Что ж, это можно устроить, – неохотно признал баронет.

– Не можно, а нужно! – провозгласила леди Джозефина. – Не упрямься, Хью, дорогой. Аствик был совершенно гнусным типом, Джеффри следует поблагодарить.

– Хорошо. – Приняв решение, сэр Хью стал собранным и деловым. – Я отвезу мальчика в Саутгемптон на своем авто. Генри, пошли, пожалуйста, кого-нибудь к Хэммонду, пускай тот подготовит «испано-сюизу». Я позвоню в Саутгемптон своему агенту – он организует билет на пароход – и выпишу аккредитив на имя Джеффри. Еще, пожалуй, дам ему на всякий случай рекомендательное письмо к моему бразильскому агенту, хотя ему я подробные инструкции телеграфирую. Позволь воспользоваться твоим столом? – Баронет уже шагал к столу, на ходу извлекая из кармана перьевую авторучку.

– Бумага во втором ящике слева. – Лорд Вентуотер позвонил слугам, схватил со столешницы поднос с напитками и беспомощно застыл. – Мисс Дэлримпл, куда девался Джеффри?

– Я отправила его складывать вещи. – Она забрала у графа поднос и в свою очередь передала его вошедшему дворецкому. – Унесите это, Дрю.

– Да, мисс.

Дэйзи выжидательно посмотрела назад. Граф стоял, отвернувшись, и напряженно слушал, как зять просит телефонного оператора соединить их с номером саутгемптонского агента.

– Вот еще что, Дрю, – добавила Дэйзи. – Велите шоферу сэра Хью подать к крыльцу «испано-сюизу». Тотчас же.

– Хорошо, мисс.

– Старший инспектор еще не приехал?

– Нет, мисс.

– Слава богу.

Невозмутимые брови дворецкого дрогнули.

– Будут еще распоряжения, мисс?

– Нет, спасибо. Только передайте Хэммонду – пусть поспешит.

Поскольку Аннабель негромко беседовала с леди Джо, Дэйзи покинула кабинет следом за Дрю и побежала наверх к Джеффри.

Она постучала, услышала тихое приглашение войти и переступила порог комнаты. Обстановка была скромной. Самым примечательным предметом мебели оказалась полка с конно-спортивными призами: синие, красные, белые розетки и гравированные серебряные кубки. На стене напротив кровати висела картина кисти Стаббса – лошадь с конюхом; довершали убранство спальни еще несколько рисунков и фотографий с лошадьми.

Джеффри извлек из чулана два больших кожаных чемодана с латунными заклепками. Чемоданы лежали открытыми на кровати, наполовину заполненные пиджаками и брюками. Тактично не заметив покрасневших глаз Джеффри, Дэйзи помогла ему опустошить комод.

– Не беспокойся о том, как жить в Рио. Сэр Хью как раз пишет письмо своему агенту, а вскоре тот получит еще и телеграмму. У тебя будет работа.

– Я больше никогда ее не увижу, – придушенным голосом поделился Джеффри своей бедой.

– Нет.

Утешить его было нечем.

– Я бы, наверное, лучше в тюрьму пошел, если бы ей это не грозило судом.

– Нельзя, ты же понимаешь. Тебе нужно уехать.

– Понимаю. – Джеффри часто заморгал. – Оно и к лучшему, что мы больше не встретимся, правда? Я поставил ее в невозможное положение.

Дэйзи кивнула, с трудом сглотнув ком в горле. Она сама была не старше Джеффри, когда полюбила Майкла, и ненамного старше, когда получила телеграмму о его смерти. Воспоминания о любимом до сих пор вызывали боль. Как же исцелиться бедному Джеффри, когда обожаемая им женщина – живая и невредимая – будет в такой дали от него? Его мучительное чувство – не просто юношеское увлечение, о котором он скоро позабудет.

Они продолжили спешные сборы в молчании. Дэйзи уложила теплый свитер – пригодится если не в Бразилии, то на корабле – и вдруг услышала зловещий звук.

– Тише!

По коридору приближались торопливые шаги. Перед комнатой Джеффри они затихли. Он застыл, стиснув в руках свернутые клубком носки. Дэйзи тяжело села на кровать. Сердце стучало как сумасшедшее. Опоздали! Алек приехал.

Дверь чуть приотворили, в щель просунулась голова Марджори. От облегчения Дэйзи едва не потеряла сознание. Скорее, скорее! Медлить нельзя.

Глава 16

– Джефф! Значит, все правда, ты уезжаешь?

Марджори вошла в комнату, следом шагнул Уилфред.

– Выходит, это ты его укокошил, братец. Первоклассная работа. Поздравляю!

Марджори со слезами на глазах обняла младшего брата, Уилфред потряс ему руку – с удивительной для столь изнеженного человека силой. Дэйзи наблюдала за ними с сердитой обреченностью.

– Надеюсь, вы сумеете держать язык за зубами, – сварливо заметила она, запихнула последнюю стопку рубашек в чемодан и закрыла его. – Пойдем быстрее, отнесем вещи в машину к твоему дяде.

Джеффри без малейших усилий спустил оба чемодана на пол.

– Я помогу, – вызвался Уилфред, подхватил меньший саквояж, насилу оторвал его от пола лишь на дюйм и смущенно хохотнул. – Похоже, пора заканчивать с ночной жизнью. Так, бокс – это не для меня. Займусь, пожалуй, верховой ездой.

– Присмотри тут за Галахадом, – отрывисто попросил Джеффри.

Он понурил голову, поднял чемоданы и пошел к двери.

– Обязательно, дружок, обязательно. – Глаза Уилфреда подозрительно заблестели. – Я, наверное, теперь стану больше тут бывать. Город со временем надоедает, знаешь ли.

– А я поближе сошлась с Аннабель, – сказала Марджори. – И тоже буду приезжать домой чаще.

Дэйзи вышла следом за Джеффри и Марджори в коридор. Уилфред вдруг со свистом втянул воздух и, глядя вперед, простонал:

– Господи, ну что еще!

Дэйзи выглянула из-за необъятной спины Джеффри. В дверях своей спальни стоял Джеймс: зубы стиснуты, тяжелая челюсть выдвинута вперед, лицо каменное.

Поравнявшись с ним, Джеффри нерешительно помедлил. Затем опустил чемодан и протянул руку. С минуту Джеймс молча смотрел. Потом он с видимой неохотой коротко пожал брату руку, без дальнейших церемоний отступил к себе и закрыл дверь.

Хотя сцена и вышла натянутой, Дэйзи порадовалась за Джеффри. Он сделал примирительный жест и не станет сожалеть хотя бы о том, что по-плохому расстался с братом. Джеффри и без того найдет, о чем печалиться.

– Да уж, мне теперь и правда нужно проводить в Вентуотере больше времени, – тихо произнес Уилфред, когда они свернули в боковой проход.

Задумчивый и бледноватый Уилфред выглядел испуганным: отныне ему предстояло возместить отцу утрату двух сыновей.

– Лорд Вентуотер сказал мне, что вы не безнадежны, – сообщила Дэйзи.

Она хорошо знала, каково это – когда тебя постоянно сравнивают с братом или сестрой, причем сравнивают не в твою пользу.

– Высшая похвала, – хмыкнул Уилфред, однако вздохнул с облегчением.

Спустились в парадный зал. К Джеффри подскочил лакей и поспешил забрать чемоданы.

– Машина подана, мистер Джеффри. Мистер Дрю как раз пошел доложить его светлости. – Лакей бросил вороватый взгляд себе за спину, наклонился и прошипел: – Вся прислуга желает вам счастливого пути, сэр.

Затем расправил плечи, как подобает лакею, и поволок чемоданы к выходу.

В холл из восточного крыла пришли Вентуотеры с Ментонами. Леди Джозефина с горестным криком налетела на заблудшего племянника и заключила его в крепкие объятия. Тот смущенно покраснел. Дэйзи отступила в сторону. Пусть родные прощаются. Она уже и так достаточно – более чем достаточно – вмешивалась в их дела.

Леди Джозефина запечатлела на щеке Джеффри поцелуй и позволила супругу оттащить себя прочь. Джеффри повернулся к Аннабель.

– Простите, – пробормотал он, глядя в пол.

Аннабель взяла руку Джеффри своими маленькими ладонями и шепнула ему что-то на ухо. Юноша вздернул подбородок, гордо выпрямил спину и открыто посмотрел на отца.

– Простите, сэр.

– Дорогой мой мальчик, если бы не ты… – Граф недоговорил.

Он пожал сыну руку с приличествующим видом джентльмена, который прощается со знакомым до ближайшего вторника. Однако, когда лорд Вентуотер отвернулся, Дэйзи прочла в его лице глубокую скорбь, которую тот не сумел утаить.

Джеффри подошел к Дэйзи и сердечно поблагодарил за помощь.

– Надеюсь, дальше все пойдет как по маслу. – Дэйзи порадовалась, что ее вмешательство столь высоко оценили. Тем не менее расслабляться было рано. – Поезжай скорее, пока не поздно.

За его спиной она заметила Хэммонда в водительской униформе. Тот держал в руках фуражку и совещался с сэром Хью. Внезапная тревога заставила Дэйзи поспешить к ним.

– Мы готовы к отъезду, мисс Дэлримпл, – сухо произнес баронет. – Будут ли дальнейшие указания относительно вашей затеи?

– Да, – невозмутимо ответила Дэйзи. – Ради всего святого, избегайте уинчестерской дороги.

Не желая ничего объяснять перед шофером, Дэйзи почувствовала облегчение: сэр Хью с ироничной улыбкой понимающе кивнул.

Было бы настоящим кошмаром, если бы они по дороге в Саутгемптон встретили едущего в Вентуотер Алека.

Все вышли махать на крыльцо. Сэр Хью с Джеффри заняли места в длинной глянцевой «испано-сюизе» темно-синего цвета с серебряным летящим журавлем на капоте. Автомобиль плавно тронулся с места, миновал подъездную аллею, пересек мостик над прудом и исчез.

Джеффри уехал. Молчаливая группа вернулась в дом, и Дэйзи наконец глубоко вздохнула. Получилось. Дальнейшая судьба Джеффри от нее больше не зависит. Слава богу, что Алек задержался!

Однако теперь у нее появилось время подумать о скором возвращении старшего инспектора. О боже, она помогла ускользнуть его добыче… Как бы ни была Дэйзи уверена в правильности своего поступка, Алек, безусловно, придет в бешенство. План по спасению Джеффри был целиком и полностью ее; придется ей самой сообщить детективу о том, что Джеффри благополучно отбыл в Бразилию. Не поручать же это кому-нибудь другому!

Страшась появления Алека, Дэйзи тем не менее начала переживать из-за его длительного отсутствия. Констебль Пайпер уехал искать шефа давным-давно. Арест предполагаемого убийцы наверняка важнее спасения даже самых дорогих украденных драгоценностей! Пора бы Алеку уже быть здесь. Вдруг он вышел на грабителей, а те оказались бандой отчаянных головорезов и ранили его?

Воображение рисовало картины одну страшнее другой. Дэйзи обессиленно упала в кресло перед камином в парадном зале.

Вошел мрачный Филипп и просиял при виде Дэйзи.

– Что такое, подруга? Пропади оно пропадом, куда все исчезли?

– Ну, вообще-то Джеффри исчез в Бразилию, но ты держи это при себе, ладно?

– Тебе бы все надо мной шутить, – без тени обиды сказал Филипп.

– Нет, Фил. Я так измотана, что мне не до шуток.

– Бразилия, значит? Возможностей там хоть отбавляй.

– Надеюсь. Правда, Джеффри уехал не из-за возможностей.

– А, ясно. Вроде бы. Бедняга-то, похоже, немного спешил, а? Ищейка еще не вернулся?

– Если ты про старшего инспектора Флетчера, – укоризненно ответила Дэйзи, – то нет, не вернулся. Я все гадаю, не произошло ли с ним беды.

– Не переживай, дорогуша. У сыщиков девять жизней. Надеюсь только, он даст нам спокойно пообедать, а уж потом объявится и спустит на нас всех собак.

– Обед! – Дэйзи села прямо. – Ну конечно, вот почему мне плохо! Я же не завтракала. Умираю с голоду.

К счастью, долго ждать не пришлось: Дрю ударил в гонг к обеду. Несмотря на голод, Дэйзи не побежала в столовую, а сначала попросила дворецкого:

– Понимаю, так не принято, но очень прошу – как только прибудет старший инспектор Флетчер, сразу же сообщите об этом мне. Не его светлости и не кому-то еще, а мне. Я знаю, что именно говорить мистеру Флетчеру.

– Будет сделано, мисс, – пообещал Дрю, и в его взгляде мелькнуло одобрение.

За обедом Филипп, леди Джозефина, Уилфред и Марджори поддерживали легкую беседу ни о чем. Правда, временами последние двое рассеянно умолкали и поочередно выпадали из разговора на несколько минут. Аннабель с графом и вовсе отсутствовали.

Поданный в гостиную кофе завершил трапезу, а старший инспектор так и не объявился. Беспокойство о нем боролось в душе у Дэйзи с надеждой: пусть он не приедет, пока «Ориноко» не выйдет в море. Конечно, Дэйзи в случае необходимости готова потянуть время, однако лучше бы ей не пришлось обманывать Алека. У него такие проницательные глаза!

Четверо из пяти присутствующих в гостиной то и дело исподтишка поглядывали на часы. Поймав себя на этом в третий раз (пять минут третьего), Дэйзи решила навестить Аннабель. Однако в коридоре лакей передал Дэйзи приглашение лорда Вентуотера – тот попросил уделить ему немного времени. Дэйзи вошла в кабинет графа в некоторой тревоге: вдруг он передумал и решил, что сын должен ответить за свой поступок, невзирая на последствия.

Его светлость писал за столом. При появлении гостьи лорд Вентуотер поднял глаза, и она поразилась глубоким морщинам на его осунувшемся лице. Волосы и усы стали намного белее и сразу состарили графа лет на десять. Он встал с видимым трудом.

– Мисс Дэлримпл, я хотел сказать вам лишь несколько слов. Надеюсь, я не оторвал вас от работы.

– Сегодня я работать и не пыталась. Мне ни за что не сосредоточить внимания на статье. Честно говоря, я как раз шла повидать Аннабель.

Что бы ни собирался сказать граф, это было забыто. Он тяжело оперся обеими руками на стол и вперил невидящий взгляд в бумаги, над которыми только что работал.

– Сейчас ваша дружба нужна Аннабель еще больше, чем раньше, – горько произнес лорд Вентуотер. – Она по-прежнему мне не доверяет. Не рассказывает чего-то важного.

– Хотите, я с ней об этом поговорю? Только поднимитесь вместе со мной и подождите у себя в гардеробной. Обещать ничего не могу, но, если Аннабель решит открыть вам душу, я вас позову.

Лестницу одолели молча. Лорд Вентуотер скрылся в своей гардеробной комнате, а Дэйзи пошла в будуар к Аннабель. Графиня расхаживала из угла в угол с побелевшим лицом и в полном смятении.

– Дэйзи, я не знаю, что делать. Наверное, мне лучше уехать. Я приношу Генри одни несчастья. Сил больше нет ждать очередного удара!

Дэйзи подвела подругу к кушетке перед камином и сама села рядом, приобняв Аннабель за талию.

– Генри тебя любит, а смерть Аствика – лишь к добру. Никакого очередного удара не будет.

– Возможно, будет. – По щекам Аннабель побежали слезы. – В том-то и ужас. Аствик не единственный знал мою тайну. Вдруг кому-то взбредет в голову рассказать Генри?

– Почему же ты сама не расскажешь? Ты не открываешься ему из страха, и это ранит графа куда сильнее, чем может ранить твое прошлое.

– Думаешь?

– Уверена. Он ждет у себя в гардеробной. Позволь мне привести его сюда.

Аннабель испуганно сжала ладонь Дэйзи.

– Ты не уйдешь? Не бросишь меня?

– Как-то неловко, – с сомнением возразила Дэйзи, на самом деле умирая от любопытства.

– Останься, прошу!

Дэйзи поспешила к графу. Он просиял, услышав:

– Аннабель согласна с вами поговорить.

– Мисс Дэлримпл, не представляю, как вас благодарить!

– Она хочет, чтобы я тоже присутствовала.

– Как угодно!

– Больше всего Аннабель боится причинить вам боль. Еще, по-моему, ей страшно, что вы ее отвергнете.

– Ни за что!

Лорд Вентуотер ворвался в будуар, подлетел к кушетке и сел рядом с Аннабель, притянув ее к себе. Дэйзи удовольствовалась стулом у окна.

Аннабель припала к мужу и зарыдала ему в плечо.

– О, Генри, это я виновата, все из-за меня, такая беда…

– Чистый вздор. Я ведь уже говорил – ты никоим образом не отвечаешь за мерзости Аствика и за их последствия.

– Отвечаю! Если бы мне хватило смелости рассказать тебе, тогда он не смог бы меня шантажировать…

– Шантаж! – проревел лорд Вентуотер. – Этот дьявол тебя шантажировал? Если бы я знал, я бы сам перерезал ему горло кинжалом королевы Елизаветы – и рука бы не дрогнула!

Аннабель подняла на мужа обожающее лицо.

– Значит, слава богу, что ты не знал. Но если бы я не совершила в прошлом ничего постыдного…

– Дорогая, сомневаюсь, что в мире есть хоть один человек, который никогда не совершал того, о чем впоследствии не сожалел. Кажется, я догадываюсь… Какой же я глупец!..

– Не догадываешься, Генри. – Аннабель вновь уткнулась лицом в плечо графа, и дальнейшие ее слова Дэйзи едва разобрала. – Когда мы познакомились, я была вовсе не вдовой. Понимаешь, мы с Рупертом не были женаты.

Дэйзи с трудом удержалась от потрясенного возгласа. Даже в самых бурных своих фантазиях она ни разу не предполагала, что Руперт и Аннабель жили вместе без брака. Мало какой проступок мог оскорбить викторианскую мораль лорда Вентуотера сильнее.

Однако граф нежно произнес:

– Я знаю. Узнал почти сразу. Стоило мне начать за тобой ухаживать, как одна словоохотливая соотечественница посчитала своим долгом меня просветить.

– Ты мне не говорил!..

– И теперь безумно об этом жалею. Я не хотел тебя смущать. Если бы не мое молчание, Аствик утратил бы над тобой власть… Сумеешь ли ты меня простить?

– О, Генри, – вздохнула Аннабель.

Дэйзи незаметно выскользнула из будуара.

Идя вниз по ступеням, она вспоминала рассказ Аннабель о Руперте. Тот, похоже, был человеком милым, но совершенно непрактичным. Слабое здоровье, невозможность отыскать на юге Италии протестантского священника… Время шло, свадьба все откладывалась, а потом стало поздно.

Предосудительно, конечно, но ведь художники славятся богемным образом жизни. Переехав в Челси, Дэйзи с Люси убедились в этом лично. Лорд Вентуотер все узнал и тем не менее взял Аннабель в жены. Выходит, не такой уж он старомодный.

Замечтавшись, Дэйзи преодолела последнюю ступеньку и замерла: парадная дверь открылась, и в холл вошел Алек. А Дэйзи со всеми треволненьями даже носик припудрить забыла!

Она метнула взгляд на напольные часы. Без десяти три.

Мрачное лицо шефа украшал кусочек пластыря на лбу. За спиной Алека шествовали двое: Тринг прихрамывал, рука Пайпера покоилась в перевязи. Дэйзи поспешила им навстречу. Верхняя одежда у всей троицы была мокрой, а отвороты брюк испачканы грязью.

– Я ужасно переволновалась! – воскликнула Дэйзи. – Что произошло? Грабители на вас напали?

– Ничего драматичного, – с кислым видом проворчал Алек. – Проселочные дороги по колено в грязи. Меня занесло в кювет. Эрни, который ехал следом, попробовал увернуться и влетел в живую изгородь.

– Слава богу, вы целы.

– И обе машины на ходу, – добродушно сообщил Том Тринг. – Пара ломовых лошадей вытащила нас обратно на дорогу.

– Замечательно. Только вы, похоже, совсем промокли. Снимайте пальто и подсаживайтесь к огню. Вы обедали? Да? Тогда я распоряжусь насчет горячего питья.

Алек покачал головой, поморщился и пощупал пластырь.

– Не нужно. – Он подождал, пока лакей унесет пальто новоприбывших. – Как вам уже известно, мы имеем дело с убийством. У меня есть версия преступления, но она пока основана на одних догадках. Арестовать предполагаемого убийцу я еще не могу, нужно предпринять кое-какие шаги. Держитесь от расследования подальше, Дэйзи. Не думаю, что тут станет опасно, однако кто знает.

Алек пошел к лестнице.

Дэйзи дернула его за рукав.

– Погодите, шеф. Я просто обязана с вами поговорить. Я в точности знаю, что произошло.

Алек одарил ее тяжелым взглядом, затем устало вздохнул.

– Хорошо. Пять минут.

– Пойдемте в голубой салон, там нам не помешают. – По пути она поинтересовалась: – Вы нашли драгоценности?

– Да, причем все, – воспрянул духом Алек. – И поймали двух ребят, которые совершили кражу. Мало того, Пэйн дал нам информацию о предыдущих делах. Оказывается, Аствик поручал Пэйну каждый раз находить местных взломщиков: поскольку почерк у всех грабителей разный, их трудно было бы связать с самим Аствиком. Умная афера. Он наверняка благополучно уплыл бы в свою Бразилию, если бы не умер.

– Не уплыл бы. Вы бы его поймали, как только сержант Тринг разгадал бы тайну серого «ланчестера». – Дэйзи оглянулась и послала Тому Трингу улыбку. Сержант в ответ подмигнул.

Пришли в голубой салон. Нервы Дэйзи были натянуты до предела. Господи, как же ей убедить Алека в том, что Джеффри заслуживает второго шанса в далекой стране, а не тюремного заключения?

Ноги у Дэйзи стали ватными. Она опустилась в бело-голубое парчовое кресло, оставив мужчинам места возле камина. Однако Тринг с Пайпером сели в отдалении на обычных стульях, а Алек хмуро повернулся спиной к огню и устрашающей громадой навис над Дэйзи.

– Убийца – Джеффри, верно? Он рано ушел из общей гостиной. У него, по словам Тома, была одна ванная с Аствиком. Джеффри, пожалуй, единственный из всех, кому хватило бы сил донести тело Аствика до пруда.

– Да. Только…

Она замерла: где-то вдалеке часы пробили три. Натянутая пружина внутри Дэйзи наконец начала разжиматься.

– Этого-то я и боялся, – сказал Алек. – Мальчик мне нравится. Не верю, чтобы он хладнокровно кого-то убил, даже негодяя Аствика. Джеффри спровоцировали?

– Еще как. Только все произошло не у него в ванной. Аствик напал на Аннабель, попытался изнасиловать, а Джеффри услышал ее крики.

– Боже мой, действительно «еще как». Жаль его арестовывать. – Алек тяжело вздохнул. – И леди Вентуотер, вне всяких сомнений, помогла мальчику уничтожить улики.

– Вам не удастся его арестовать, – произнесла Дэйзи не столько с торжеством, сколько со страхом. – Поздно. Видите ли, я вспомнила про пароход «Ориноко», уходящий сегодня в Рио. У сэра Хью в Бразилии есть плантации, где Джеффри получит работу. В три часа он отплыл из Саутгемптона.

Алек ошеломленно уставился на Дэйзи, не веря своим ушам.

– Куда? И вы… – Его тихий голос отчего-то испугал ее сильнее любого крика. – Идиотка вы эдакая. Вы что, не понимаете? Вы стали пособницей убийцы.

Глава 17

Как ему теперь, черт возьми, спасать Дэйзи от последствий ее же глупости?!

Глядя сверху вниз в лицо Дэйзи – испуганное, но непокорное, – Алек понял, что не станет изображать сурового стража порядка перед гражданином-хулиганом. Нет, Алек станет ругаться на чем свет стоит.

Юный Пайпер в священном ужасе глазел на шефа, на невозмутимом лице Тома лукаво поблескивали глаза.

– Так, вы двое! – рявкнул Алек. – Идите раздобудьте себе попить чего-нибудь горячего. – В угрюмом молчании он подождал, пока подчиненные закроют за собой дверь, затем обрушил свой гнев на Дэйзи. – Как я только вам доверился! Наверное, совсем спятил.

– Но я… – виновато начала она.

– Или это вы спятили, раз решили помочь убийце выйти сухим из воды?

– Никуда он не вышел. Кроме того…

– Вы чертовски правы, не вышел. Я телеграфирую на корабль, пока тот не покинул территориальных вод, и велю ссадить Джеффри на берег. – К Алеку наконец вернулся здравый смысл, разлетевшийся в клочья под натиском гнева. – Собственно, чем скорее, тем лучше. – Он рванул к выходу.

– Стойте! – Вытянув руку вперед, Дэйзи в ужасе выпрыгнула из кресла. – Позвольте мне…

– Скоро вернусь.

– Да ради бога, прекратите перебивать и выслушайте! – рассердилась она. – Джеффри не убийца. Дайте же объяснить, как все произошло!

– Хорошо. – Алек устало вздохнул и упал в ближайшее кресло.

Голова болела: он здорово ударился, когда машина влетела в кювет.

– «Ориноко» – британское судно. Я могу повернуть его в любую минуту.

– Правда? – У Дэйзи внезапно подкосились ноги, и она села. – Я думала, после отплытия Джеффри будет в безопасности.

– Мы не даем возможности убийцам избежать наказания.

– Он не избежит наказания. Джеффри отправляется в изгнание, оставляет здесь семью, друзей и любимую женщину. Причем едет он отнюдь не на французскую Ривьеру лечить покоем больную душу. Нет, бедного мальчика ждет Бразилия, где полно мерзких змей, туземцев с отравленными стрелами и жутких рыб, которые за считаные минуты оставляют от человека один скелет!

– Отчего же он не предпочел Дартмур? Я удивлен, – съязвил Алек. – Ведь Джеффри, по вашим словам, вовсе не убийца. Ему незачем бежать от виселицы, она ему не грозит.

– А он почти предпочел. Однако суд отдал бы Аннабель на растерзание бульварным газетам.

– Отсутствие Джеффри, знаете ли, суда не отменит. Вина леди Вентуотер как пособницы убийцы – после, а возможно, и до совершения им злодеяния, – еще очевиднее вашей вины.

– Кошмар! Все выглядело так просто! – в отчаянии воскликнула Дэйзи.

– Совершенно напрасно. Удивительно, что такой стреляный воробей, как сэр Хью, согласился с вашей сумасбродной затеей.

– Он теперь тоже пособник? Хотя до сих пор думает, будто Джеффри всего лишь устроил неудачный розыгрыш? Сэру Хью мы правды не рассказали.

– Пора бы уже хоть мне рассказать. Как вы ее выяснили, кстати?

– Когда констебль Пайпер уехал… Вы не станете его ругать за то, что он передал мне слова патологоанатома?

– Как можно ругать Эрни, если он лишь последовал моему примеру?

– Хорошо. Мне, как и вам, показалось очевидным, что Аствика утопили в его собственной ванной. Хотя все указывало на Джеффри, полной уверенности у меня не было. Я пошла к ним в ванную проверить, мог ли туда войти кто-нибудь третий.

У Алека екнуло сердце.

– Деточка, дорогая, вам что, совсем здравый смысл отказал? Вы не понимали, что подвергаете себя смертельной опасности?

– Когда вошел Джеффри, я и правда немного испугалась, – покаянно кивнула Дэйзи. – Но он бы ни за что меня не обидел. На самом деле ему не терпелось облегчить душу.

– А вы и рады были поверить каждому его слову, – скептически заметил Алек.

– Возможно, одному только Джеффри я и не поверила бы. Однако они с Аннабель поведали нам историю вместе, без единого расхождения. Я не думаю, будто Аннабель с Джеффри сговорились и сочинили столь безупречный кошмар.

– Они сговорились, чтобы избавиться от тела.

– Да послушайте же! Аствик стащил ключ от двери из коридора в ванную Аннабель. Дверь эта расположена прямо напротив спальни Аствика, вам это известно. Он вошел и попытался силой взять Аннабель, когда та только вылезла из воды. Джеффри услышал крики мачехи, влетел туда и ударил Аствика в челюсть – один раз, точно так, как Джеймса. Затем Джеффри побежал за Аннабель в соседнюю комнату – успокоить и утешить. Когда он вернулся к ванне, мертвый Аствик висел над ее краем, согнутый пополам, голова его была под водой. Они решили, что он от удара Джеффри потерял равновесие, стукнулся головой о кран, от слабости не смог вынырнуть и утонул. Так что сами видите, – убедительно заключила Дэйзи, – смерть Аствика была целиком и полностью случайной.

– Конец истории?

– Если не считать того, как они пытались инсценировать несчастный случай. Я обрисовала вам все в общих чертах, без жутких подробностей, которые предпочла бы забыть.

– Без красочных подробностей, придающих этой сомнительной истории достоверность? – не устоял Алек.

– Я не могу заставить вас поверить, – беспомощно развела руками Дэйзи. – Это было не убийство.

– Я пошутил, хотя момент выбрал неподходящий, признаю. В целом я склонен поверить их рассказу. И все же непредумышленное убийство – тоже тяжкое преступление, за него положено суровое наказание. Закон есть закон.

– Вы всерьез убеждены в том, что закон всегда служит справедливости?

Голубые глаза Дэйзи требовали искреннего ответа.

– Возможно, не всегда, – осторожно признал Алек. – Однако без закона справедливости не было бы вовсе: тогда сильные просто охотились бы на слабых. Я служу закону.

– И никогда не делаете исключений? Когда вы были патрульным – вы ведь были патрульным?…

– Да, всем сотрудникам сыскной полиции положено пройти через патрулирование. Никаких исключений.

– Неужели вы ни разу никого не отпускали, просто пожурив? Не находили смягчающих обстоятельств? Не верили, что человек больше ничего подобного не совершит?

– Изредка бывало, – уступил Алек с кривой ухмылкой. Он понимал, что Дэйзи старательно загоняет его в угол. – Однако украденная ребенком шоколадка едва ли сравнится с убийством.

– Неумышленным. Ради спасения женщины от участи худшей, чем смерть. Разве Аннабель мало страдала?

– Вы выяснили, чем Аствик ее шантажировал?

– Да, но не вижу причин вам об этом рассказывать. Тайна оказалась не такой уж и страшной. Кстати, лорд Вентуотер узнал ее уже давно и все равно женился на Аннабель. Так что она зря страдала.

Да, леди Вентуотер настрадалась. А Джеффри отбыл в изгнание. Благородный рыцарь, защитивший прекрасную даму.

Убитый же был отъявленным мерзавцем.

– Я не могу оставить все вот так, – раздраженно заметил Алек. Голова нещадно болела.

– А вы можете просто сказать, что ошиблись и что Аствик действительно случайно провалился под лед? Про следы от топора и про настоящее место смерти знают лишь Джеффри, Аннабель и лорд Вентуотер. Не считая, конечно, сержанта Тринга, констебля Пайпера и патологоанатома. Вы ведь больше никому не говорили?

– Нет, никому. Тринг с Пайпером сделают, как я скажу. Доктор Ренфру забывает о деле, как только заканчивает вскрытие.

Дэйзи наморщила носик от отвращения, однако довольно бодро произнесла:

– Значит, вы легко можете списать все на несчастный случай.

– Легко?! – взорвался Алек. Он вскочил на ноги и охнул от боли, прострелившей голову. – Я офицер полиции, мой долг соблюдать закон!.. Я пошлю телеграмму капитану «Ориноко» с приказом повернуть назад в порт.

– Алек, погодите! – Дэйзи озабоченно посмотрела на него. – У вас голова болит? Присядьте еще на минуточку. Вы кое-чего не учли. Если ради ареста Джеффри вы вернете «Ориноко» в порт, то вашей крови возжаждут все пассажиры и целое пароходство. Я уж не говорю про лорда Вентуотера, сэра Хью и, очень вероятно, вашего комиссара, который, если вы забыли, приходится другом…

Она умолкла, а Алек застонал.

– Верно… Однако долг важнее.

– Вот именно! Позвоните комиссару, все ему расскажите и спросите, как поступить. Он ваш начальник. Если прикажет прекратить расследование, вы ведь исполните свой долг, правда?

– А если не прикажет?

– Что ж, тогда мне придется оставить попытки вас переубедить, – печально развела руками Дэйзи. – По крайней мере, уговорите его самого телеграфировать на корабль, чтобы никто не обвинил в этом вас.

Глядя в ее запрокинутое лицо с россыпью веснушек и маленькой пленительной родинкой, Алек не сомневался, что Дэйзи искренне за него переживает. Она отговаривает его преследовать Джеффри лишь потому, что тревожится за друзей – не за себя. Дэйзи уже забыла, что сама стала соучастницей преступления. Он непременно ее защитит, поклялся себе Алек, – что бы ни решил комиссар.

– Неплохая мысль, – признал Флетчер.

– Думаю, вы можете смело звонить из кабинета лорда Вентуотера. Последний раз я видела графа наверху, и он был очень занят.

Дэйзи проводила Алека в кабинет и тактично вышла. С комиссаром соединили на удивление быстро – наверняка благодаря сэру Хью Ментону. Алек, избегая имен, коротко ввел начальника Скотленд-Ярда в курс дела.

Доклад был почти закончен, когда вернулась Дэйзи. Она принесла поднос с чайником и печеньем. Алек улыбнулся ей и продолжил разговор. О том, что отъезд Джеффри придумала Дэйзи, Алек не упомянул.

– Словом, сэр, мы можем либо повернуть «Ориноко» назад, либо подождать, пока он придет на Тенерифе или даже в Рио, а затем запросить экстрадицию.

– Нет никакой необходимости, старший инспектор, – пророкотал голос комиссара в трубке. – Пошлите за молодым человеком береговую охрану, пусть снимет его с судна.

– Да, сэр. Такую возможность я не предусмотрел.

– Хотя, на мой взгляд, это бессмысленная трата казенных средств. Юноша защищал известную нам даму от изнасилования, верно?

– Да, сэр. Я склонен поверить их рассказу – с учетом всего, что я узнал о Джеффри и Аствике.

– Хм. Налицо злополучная случайность. Станет ли семья Аствика предъявлять нам претензии?

– Сомневаюсь, сэр. Лорда Бринбери, похоже, волнует лишь одно: скорейшее предание брата земле.

Громовой смех комиссара отдался болью у Алека в голове.

– А что скажете про коронера? Разумный человек?

– Скажу так: коронер понимает свой долг и прекрасно знает, кто его кормит. Он – солиситор лорда Вентуотера. Если вы с его светлостью посоветуете коронеру, чтобы тот в напутственном слове к присяжным упирал на смерть в результате несчастного случая…

– Договорились, старший инспектор. Смерть в результате несчастного случая. С лордом Вентуотером я свяжусь позже, а то секретарь уже строит мне гримасы. Вы молодец. До свидания.

Алек тоже состроил гримасу. По крайней мере, Дэйзи больше ничего не грозит. Но… Молодец? Что ж, его ведь выбрали за хваленое благоразумие. Он повесил трубку и глотнул чаю. Дэйзи подлила еще.

– Все улажено, – сообщил Алек. – Богатство и титул вновь победили. Весьма неприятное чувство.

Она неуверенно глянула на него.

– Я придумала отправить Джеффри в Рио из-за Аннабель. Однако я надеялась решить этим и ваши проблемы. Я ждала, что вы обрадуетесь: теперь вам не нужно арестовывать графского сына.

– Обрадуюсь?

– Ну, хотя бы вздохнете с облегчением.

Как ни досадно, Дэйзи была права. Алеку действительно стало спокойнее от того, что он избежал войны с лордом Вентуотером и сэром Хью. Презирая самого себя за малодушие, Алек разозлился на Дэйзи за догадливость.

– Вы уверены, что вами двигало не банальное стремление выгородить «своих»? Людей одного с вами сословия?

– Нет, – с обидой ответила Дэйзи. – Зачем мне отстаивать интересы сословия, куда входят Джеймс и лорд Стивен? Я хотела защитить Аннабель: потому что мы подружились и потому что она не сделала ничего дурного. Однако я не стала бы препятствовать суду, если бы не сочла действия Джеффри оправданными.

– Вполне вероятно, что он отделался бы простым порицанием, – скрепя сердце признал Алек.

Инспектор отметил, что глаза Дэйзи радостно вспыхнули. Она была ужасно довольна собой и горда тем, что сумела перехитрить закон. Нельзя просто так спустить ей это с рук. Иначе одному Богу известно, что Дэйзи вытворит дальше.

– Тем не менее, – продолжил Алек весьма суровым официальным тоном, – подобные решения должны принимать полицейские, коронер, судья, присяжные, а никак не вы. Вы могли навлечь на себя большую беду.

– Я знаю, – поникла Дэйзи. – Спасибо, что не выдали меня комиссару.

– Чем меньше народу в курсе, тем лучше. А теперь прошу меня извинить. Мне нужно побеседовать с лордом Вентуотером, подготовить заявление для прессы и написать отчет.

«Целых три отчета», – мысленно ужаснулся Алек.

Один по делу Флэтвордов, два по истории с Аствиком: первый – официальный, для протокола и для начальника гэмпширской полиции; второй – для непосредственного начальника Алека, помощника комиссара по уголовным преступлениям. Он должен знать всю правду, даже о роли Дэйзи.

Алек с сожалением смотрел, как девушка понуро бредет прочь. Он проворонил шанс увидеть ее когда-нибудь вновь. Впрочем, разве между достопочтенной Дэйзи Дэлримпл и заурядным полицейским могла сложиться дружба?

Дэйзи свернула в общую гостиную. На душе было горько. Алек имеет полное право злиться. Хотя все разрешилось благополучно, это не оправдывает ее поступка. Она подвела Алека, разочаровала его. Неудивительно, что он ее прогнал. И разговаривал напоследок так холодно, как суровый полицейский с заблудшей гражданкой.

Прием, оказанный ей в гостиной, немного приободрил Дэйзи.

– Говорят, сыщики вернулись. – Навстречу ей поспешил Уилфред, позабыв о привычной беспечности. – Что там?

Кроме него, в комнате присутствовали Марджори, леди Джозефина и Филипп.

– Все хорошо, – успокоила его Дэйзи и присоединилась к компании у сервировочного столика. – Мистер Флетчер сперва хотел вернуть «Ориноко» в порт, но вместо этого позвонил в Скотленд-Ярд комиссару и убедил его в том, что лорд Стивен погиб в результате несчастного случая.

– Вот молодчина! – воскликнул Уилфред.

– Я в него верила, – мечтательно протянула Марджори. – А он довольно красив, ты не находишь, Дэйзи?

Тетушка неодобрительно глянула на племянницу и отрезала:

– Очень достойный полицейский. Замечательные новости, Дэйзи. Теперь милый Джеффри сможет вернуться домой.

– Или доплыть до Рио и осесть там, – сказал Филипп. – А что? Сколько возможностей для настоящего мужчины!

– Полагаю, он предпочтет Бразилию, – кивнула Дэйзи. – По-моему, Джеффри как раз из тех, кто готов нести факел цивилизации в отсталые тропические страны.

Если ему не откажет здравый смысл, Джеффри осядет в Бразилии – ради счастья Аннабель.

– Послушай, Дэйзи, так мы можем уехать из Вентуотера? – осенило Филиппа. – Приятелю-сыщику мы больше не нужны? Я уже загостился.

– Почти стемнело. Не стоит ехать в ночь, – возразила леди Джозефина.

Марджори с Уилфредом горячо заверили, что Филиппу в Вентуотере всегда рады.

– Большое вам спасибо и все такое прочее, однако хватит с вас и меня, и моей сбежавшей сестрицы. Я лучше поеду, знаете ли. Дождь перестал, а моя старушка прекрасно везет и в темноте. Дэйзи, тебя подбросить в город?

Предложение звучало соблазнительно. Путешествовать в шустром двухместном автомобильчике Филиппа – пусть даже среди ночи – было бы гораздо приятнее, чем трястись до Лондона в поезде. Однако достаточно ли у Дэйзи материала для очерка? К тому же вдруг она еще понадобится Аннабель…

– Спасибо, Фил, но я работала лишь урывками, мне еще многое нужно дописать.

– Работа! – проворчал он. – Ну конечно. Ладно.

Филипп пошел собирать вещи и прощаться с хозяевами дома. Дэйзи поднялась к себе: не мешало бы перед ужином освежить в памяти собранные материалы. Она устроилась за столиком у окна и стала перечитывать свои заметки. За этим занятием ее и застал Филипп, уже облаченный в водительское пальто.

– Послушай, у меня нет твоего нового адреса. Ты не против, если я как-нибудь тебя навещу? Я не теряю надежды, душа моя.

– Замуж за тебя я не выйду, Филипп, но увидеться всегда буду рада.

Записывая свой адрес, Дэйзи пожалела, что делает это для Филиппа, а не для Алека. Интересно, он уже покинул Вентуотер? Она хотела бы перед ним извиниться – хотя и не раскаивалась в содеянном. Впрочем, разве перед полицейским принято извиняться за нарушение закона? Такое извинение означало бы, что Дэйзи считает Алека своим другом. Она-то считает, вот только он вряд ли отвечает взаимностью – после того, как Дэйзи помогла сбежать его добыче.

Печально глядя в окно, она заметила на подъездной аллее «малютку Остина». Следом за ним ползла полицейская машина. Автомобили дружно пересекли мост над злополучным прудом, мигнули напоследок красными огоньками в деревьях на дальнем холме и исчезли. Едва ли Дэйзи увидит Алека вновь.

Вскоре за ними проехал и лихой двухместный «свифт» Филиппа. Из гостей в доме осталась только Дэйзи. Пожалуй, ей лучше тоже завтра покинуть Вентуотер. Ее присутствие будет постоянно напоминать уменьшившемуся семейству о жутких событиях последних дней. Дэйзи задернула занавески и вернулась к работе.

Это был самый жизнерадостный ужин за все время пребывания Дэйзи в Вентуотере. Окончательный отъезд представителей власти поднял настроение оставшейся компании. Марджори, Уилфред и леди Джозефина излучали веселье, на время позабыв о бесчестном поведении Джеймса. Вернувшийся из Саутгемптона сэр Хью с облегчением узнал о решении своего друга комиссара. Баронет пообещал написать о благоразумном старшем инспекторе хвалебный отзыв.

Лорд Вентуотер выглядел скорее сорокалетним, чем пятидесятилетним. Его привычная серьезность уступила место радости, расцвеченной нежными улыбками. Аннабель тоже сияла. Их счастье, с точки зрения Дэйзи, оправдывало все.

Каждый член семьи неустанно благодарил Дэйзи – к немалому ее смущению. После ужина она сослалась на заброшенную работу и сбежала к себе.

Наступил новый день. Ветер гнал по небу облака, из-за которых временами проглядывало солнце. Дэйзи спустилась к завтраку пораньше. Ее опередил лишь сэр Хью, который, по обыкновению, укрылся за «Файнэншл таймс». Он вынырнул из-за газеты и показал Дэйзи скромный заголовок: «СМЕРТЬ ФИНАНСИСТА». Ниже буквами помельче было напечатано: «Несчастный случай. Аствик погиб, катаясь на коньках. Его компанию, по мнению специалистов, ждет банкротство».

– Есть пара абзацев и про ограбление Флэтвордов, – добавил сэр Хью. – В других газетах об этом напишут больше.

Дэйзи поспешила в холл. На столике у парадной двери лежала целая стопка ежедневных газет. Практически во всех первые полосы занимал Алек. Заголовки гласили: «СОТРУДНИК ЯРДА ОБНАРУЖИВАЕТ УКРАДЕННОЕ». Нашлось и несколько фотографий: на них Алека можно было узнать лишь по густым темным бровям.

Известие о кончине лорда Стивена Аствика, важного человека в Сити и известного бонвивана, поместили на внутренние полосы.

Дэйзи прихватила всю стопку газет с собой и, поедая домашнюю колбасу с тостами и чаем, прочла каждое слово. Хотя связь лорда Стивена с ограблениями наверняка еще всплывет во время суда над Пэйном, пока что об этой сенсационной новости репортеры не догадывались. Алек вновь проявил благоразумие, отметила Дэйзи. Он стал героем дня. Газеты пестрели восторженными высказываниями благодарных леди, вновь обретших свои бриллианты, жемчуга и изумруды.

Интересно, нравится ли ему быть в роли знаменитости? Скорее всего, это пробудило язвительную сторону его натуры.

Дэйзи вздохнула и пошла в фотолабораторию разбирать снимки.

К трем часам пополудни Дэйзи сделала еще несколько фотографий, выяснила недостающие сведения о поместье и решила, что теперь готова к отъезду. Она послала телеграмму Люси, пообещав прибыть к ужину. Темно-зеленый «роллс» уже поблескивал благородным глянцем у парадного крыльца, скрыв багаж Дэйзи в своих недрах. В парадном зале она раскланялась с гостеприимным семейством. Дэйзи слушала радушные приглашения хозяев поскорее приезжать в гости вновь и с трудом верила, что провела в Вентуотер-Корте меньше недели.

Все вышли махать на крыльцо. Джонс усадил Дэйзи на заднее сиденье, сам занял место за рулем, и «сильвер-хост» вальяжно тронулся с места.

На спуске с холма Дэйзи бросила последний взгляд назад. Ментоны, Марджори и Уилфред уже вернулись в дом, а Аннабель с графом так и застыли на ступенях в нежном объятии.

Сердце кольнула острая зависть. Дэйзи грустно шмыгнула носом и отвернулась.

Мокрый сельский пейзаж в серых тонах навевал уныние. На станции Джонс вместе с одноногим носильщиком отнесли ее вещи на платформу. «Роллс» уехал, а Дэйзи осталась ждать поезда. Она смотрела на уинчестерскую дорогу и покрепче куталась в пальто. Ветер стих. Было намного теплее, чем в морозный день приезда, однако Дэйзи знобило.

На станционном дворе затормозил еще один автомобиль, но она не оглянулась.

– Мисс Дэлримпл! – раздался вдруг голос.

Алек! Его шею укутывал полосатый оранжево-зеленый шарф. Стоя у частокола с нахохленной вороной, инспектор пускал дым из трубки.

Дэйзи оживилась и подошла.

– Я думала, вы уже в Лондоне.

– Осталось еще кое-что доделать.

– Я и не знала, что вы курите трубку.

– Не курю, когда я при исполнении. Разве что у себя в кабинете.

– Надо полагать, этот изящный шарф вы при исполнении тоже не носите.

– Вам нравится? – расцвел Алек. – Его связала моя дочь, Белинда.

– Дочь? – Сердце у Дэйзи упало. – Какая умница. Сколько ей?

– Девять. Неплохо, да? Послушайте, вы готовы доверить свою жизнь моему водительскому таланту? Я знаю милое местечко в Гилфорде, мы могли бы там выпить чаю. Матушке я позвонил и предупредил, что буду дома не раньше шести.

– Матушке?

– Она живет со мной и Белиндой, заботится о нас. Вот и поезд. – Издалека послышался гудок. – Так вы разрешите вас подвезти?

– Подвезти? Чай в Гилфорде? Да, шеф!

– Нет-нет-нет, никакого шефа! – решительно покачал он головой. – Больше ни за что. Если мы продолжим знакомство, то исключительно на непрофессиональной основе.

– Согласна, Алек, – кивнула Дэйзи.

Примечания

1

Строки из знаменитого монолога Гамлета «Быть иль не быть»: У. Шекспир, «Гамлет», акт III, сцена I (перевод Б. Пастернака). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Эль – не только знаменитое пиво, но и старинная малоизвестная мера длины. Ею измеряли ткани, и в ней содержалось сорок пять дюймов. Собеседники Пайпера явно об этом не знают.

Content

Кэрола Данн
Смерть в Вентуотер-Корте
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания