Елена Вихрева, Людмила Скрипник

Шпионские игры

Это закон подлости. Едва все улеглось, вошло в привычный ритм, и можно спокойно поспать — приснилось нечто неудобоваримое.

Заброшенная или притихшая деревня, серо-коричневые деревянные строения, крытые корой, утопают в высокой зелени. И все предзнания, обычные для сна, подсказывают мне. Что это и есть то место, куда мы все так долго стремились. Но лишь за тем, чтобы забрать отсюда красавицу-невесту нашего командира или предводителя. И сколько лет мы скитались по свету и сталкивались с опасностями и несуразностями — я тоже знаю во сне, и наяву знаю, что это мне тоже снилось, но растаяло. А вот финал сна в памяти задержался.

Мы почему-то с ним вдвоем здесь. Тепло, запах зелени. И мертвая тишина. И я с замиранием сердца вхожу, оттянув тяжелую, заедающую дверь. Крошечная избушка. Может, какая караульная будка? Или место, куда сажали тех, с кем не хотели общаться. Темное, холодное помещение поделено надвое. Дальнюю половину занимает лавка или деревянный топчан. И такое же по ширине свободное пространство. Слева от меня узкое, прорубленное в толстых бревнах окошко. Даже голова не пролезет. И сквозь него пробивается свет. Яркий. Чистый. И падает на ближнюю к окну часть лавки. Укрытая до самых плеч, так, что видно только светлое нарядное оплечье княжеского платья, лежит она. И я точно знаю, что именно она. Ее искал тот, которого я вижу идущим к следующему, дальнему строению.

Во сне мысль работает быстрее. Я разом вижу его, крепкого, с обтянутой чистой белой рубахой мускулистой, играющей под полотном спиной. Талия не мальчишки, а закаленного в боях и годах воина. До мельчайших подробностей виден кожаный потертый пояс, простой и надежный нож в истертых коричневых кожаных ножнах с длинными петлями. Окликнуть? Ему же надо сюда, а не тратить время на заброшенные сараи. Здесь же нет опасности, я это чувствую в своем сне.

И тут же взгляд на нее, на княжну. Как же она красива! И сразу мысль: прошло же лет двадцать… или два? Или два месяца, но таких страшных, что и на двадцать лет хватит воспоминаний? Но она не постарела. А он… Он выглядит старше, чем в ускользнувшем отменяя начале сна. И я тоже не юна. И стою, любуясь с облегчением на ее яркие, прорисованные черты лица, нежный румянец, слегка влажные розовые приоткрывающиеся губы. Ловлю ее сонный и любопытный взгляд. В котором нет страха и боли. Может, она меня и должна была узнать. И облегчение затапливает меня: она жива, и она такая чистая и красивая, что не стыдно и показать тому, кто ее искал. Надо только ее предупредить. Или ему в окно крикнуть, пока не отошел далеко.

А напротив меня, поперек шкур и шуб, наваленных вместо одеял, скорчилась небольшая фигурка ее прислужницы. Девка-чернавка или пытается защитить свою госпожу, или согреть. И в темноте избушки мне не видно до конца ее лица — старая она или молодая? И почему не реагирует? Может, она мертвая? Тут такой холод, что и замерзнуть могла. А княжна улыбается мне безмятежно из-под целого водопада выскользнувших с замысловатого головного убора волос. Они золотистые, светлые, играют в лучах солнца, занавешивая ее лицо, и я ловлю с трудом его выражение. Волосы такие чистые, легкие, каждый волосок виден отдельно.

И я замираю, не зная, что делать.

Просыпаюсь резко. И думаю, снова проваливаясь в ту реальность.

Эти черты лица я же хорошо знаю. И жива ли была княжна к нашему приходу? Может это и помешало сразу радостно закричать, позвать его, окликнуть и растормошить ее? Славяне хоронили своих мертвых в таких тесных избушках-домовинах. И с чего бы там такой ледяной холод ярким летним днем? Вот он, ее витязь в одной рубашке идет, а она лежит под десятком укрывашек.

Или я не окликнула, потому что не хотела делиться находкой? Может, и правда, поиски затянулись? И ищет он уже по инерции, верный своему слову? А влюбленность-то давно прошла. Да и женщин красивому и удачливому воину в своею постель найти всегда легко. Но и я ему не нужна… Была б нужна, я просто придушила бы эту красавицу, от которой и толку никакого. Или нет? Или мне дороже их счастье, чем призрак своего?

Вроде ж и смотрит, наблюдает за мной из темноты та девка-чернавка? Или это просто отблеск света на драгоценной пуговицы брошенной в кучу шубы?

Вот только с чего бы мне такие сны?

Когда-то я неплохо знала древнюю историю. И мечты о далеком прошлом помогали выжить в ледяном и враждебном настоящем. Безобидный способ улизнуть из этого мира ненадолго. Навсегда — у меня почему-то не хватило решимости даже на попытку. Раз уж я родилась на свет, значит, надо жить. Вот только кому надо, чтоб так страдать?

Пусть и подсказывал здравый ум: там, в древности, тоже страдали. Ну и пусть. Зато уже отстрадали. И хочется верить, что не зря, раз наш земной герб гордыми зубцами встречает всех, прибывающих в этот космопорт. Впрочем, как и в большинстве других в освоенных человечеством уголков Галактики.

Сон начал сниться, едва я закрыла глаза. Яркие картинки, звуки, запахи — если бы не столь разительный контраст с белыми коридорами орбитального города, то можно было бы перепутать с реальностью. Но такую реальность я видела очень-очень давно, когда заканчивала лицей на Земле. Но и там мне портила все впечатления от цветущих акаций эта противная Кира со своими шумными играми и нелепыми инициативами. Учиться медицине я еще была готова. Но бегать с бластером?! Для этого есть парни. Как и для того, чтобы ковыряться в двигателе звездолета. На фоне Киры, которая ухитрялась встрять в учебные группы, состоявшие только из ребят, я выглядела нелепой и капризной дурочкой. Она могла лазить где попало, нимало не заботясь о внешности и о том, что прическа у воспитанной девушки должна оставаться аккуратной. И хохотала наравне с мальчишками, для которых я не существовала. Хотя и вела себя так, как это полагалось всегда в моей любимой древней истории. Которую, кстати, у меня отняли, заставив в выпускном классе сосредоточиться только на медицинской специализации. Так решил проклятый компьютер.

Кире удалось обмануть проклятую железяку, и ее единственную из девочек по результатам тестов отправили учиться на капитана звездолета. Причем не транспортного, а боевого. Вместе с ее приятелем и заводилой Криспином. Весь лицей не понимал, почему у них так и не случился роман? Или они хорошо прятали свои отношения за видимостью дружбы? Наверное, в ней было слишком мало женственности: мешковатый свитер, наскоро собранный от тренировки к тренировке хвостик, никакой косметики, потому что все равно смоется от пота. Или двигалась так быстро, что он и не разглядел ее неброскую красоту. Я-то ее видела — ну хотя бы в раздевалке и в душе. И втайне завидовала сильной точеной фигурке. Вот понимала ж сама — это результат неустанных тренировок. Но заставить себя влезть в скафандр и отстреливать из бластера муляжи космических чудовищ, кувыркаясь на воспроизведенном до мельчайших подробностей звездолете — полигоне, я не могла и не хотела. А Кира этим жила, и получила пропуск в свою мечту. С Криспином.

А я? А я улетела в другую академию. Где прилежно и безропотно училась лечить не только людей, но и все известные формы жизни. Ну или не лечить, а знать, от чего подохнут. Например, разумная плесень с Тау Кита, разумности в поступках которой так и не поняло не только человечество, но и все остальные, кроме самой этой фиолетовой массы с желтыми рожками.

Но вот лечить мне так и не довелось толком. Я и не рвалась. Сидеть на пересадочной станции и изображать сочувствие к «голотуриям», страдающим после межгалактического скачка и перегрузок поносом, таким же розовым, как и они сами и все их комковато-слизистые выделения?!

А к боевым пилотам меня не пустили на распределении. Причем опять же из-за Киры.

Мы столкнулись на стажировке перед выпуском из академий, находившихся на совершенно разных планетах. Когда я уже начала о ней забывать.

— Тревога! — завыли все датчики маленького резервного военного космопорта, на который и не садились годами корабли. Меня потому туда и послали на практику, что меньше шансов напакостить, перепутав чего.

Небольшой штурмовой корабль буквально плюхается на посадочную полосу и чудом не взрывается.

— Ого, — присвистнул на большом экране дежурный по космодрому. — С такими повреждениями посадить эту посудину может только опытный монстр. Модель же старая, их давно запретить хотят. Тут одно из строя выйдет, и все, только в ручном режиме, и если крепко повезет. Двигун чувствовать надо.

— Так там экипаж-то годами слетанный, — бросил его комендант космодрома, переключая какие-то кнопки на пульте.

Он назвал имена, но я их не расслышала, потому что на меня начал покрикивать здешний врач, у которого я и стажировалась, уже месяц добросовестно сверяя списки имущества никому не нужного медпункта. Только раз забежал тот самый дежурный за лекарством от головной боли, но и с ним я успела поссориться. Он спросил:

— Дай что-нибудь от головы.

— Что б она у Вас исчезла? — на всякий случай уточнила я.

— Странные шутки, — поморщился он. — Ну, дай для головы.

— Чтобы выросла побольше?

Он хлопнул дверью так, что зазвенели флаконы в стеклянном шкафу с медикаментами. И ушел. А я всего лишь хотел, чтобы он заговорил со мной, почему это я уточняю такие очевидные вещи. И я бы блеснула бы своими знаниями внеземных форм жизни, умеющих управлять размерами своих частей тела.

— Рина! — голос врача звенел непривычными нотками, совсем не так. Как он предлагал мне перекусить по пять раз на дню от нечего делать. — Стол готовь. Два стола. Активизируй анализаторы. Оба.

С шуршанием опустились колпаки, побежала по прозрачным трубкам светлая жидкость, наполняя систему внешнего жизнеобеспечения.

Одно тело совершенно безжизненное, и, едва его манипуляторы переносят с каталки на стол, врач начинает колдовать, подсоединяя все имеющиеся в его распоряжении аппараты.

— Рина, — бросает он мне. — Второго самой тебе придется. Помощь с соседней станции я запросил. Но они прилетят только к завтрашнему вечеру. Так что спрашивай, не стесняйся. И не отвлекай.

— Этот парнишка посадил? — рядом оказывается дежурный, помогая мне расстегнуть опаленные остатки форменного комбинезона. — Больше ж некому. Два стажера и уцелели.

— Непонятно, кто из них перестрелял эту нечисть, — негромко переговаривается с ним комендант. — Судя по всему, экипаж погиб в первые же минуты нападения. И эти двое мальчишек и отбивались, и держали курс.

И тут рука парня, покрытая запекшейся кровью и копотью горелой изоляции, резко и жестко перехватывает руку дежурного, стаскивающего с него комбинезон:

— Нет. Я сама.

И этот голос я узнаю даже сейчас, когда он срывается в хрип от сдерживаемой боли. Когда только эта Кира успела так коротко остричься и перекрасить волосы синими перьями? Половина ее закопченного лица залита кровью, но она поднимает глаза, и я узнаю их окончательно:

— Допрыгалась? Еще не успела выпуститься, а уже изуродовали.

У меня все клокочет внутри от досады на нее. Я же знала, что Кира должна, миновав девчоночий возраст, превратиться в красивую девушку. Так оно и случилось, но она же все испортила! Пусть я и никогда не стану красавицей, раз не стала к двадцати двум, но зато я всегда опрятна и никуда не бегу.

— Это девушка?! Братцы, и правда, — снова присвистывает дежурный и торопливо уходит, бросив напоследок: — Держись, сестренка! Все будет хорошо! Раз первый бой выиграла, и дальше будешь побеждать.

Уходит и комендант, одарив меня презрительным взглядом:

— Молчала бы, когда сказать нечего.

С Кирой мы так и не поговорили. Я нехотя начала промывать ее раны, поглядывая на стол, на котором лежал ее напарник, тоже показавшийся мне знакомым.

— Это Криспин?

Она молча кивнула и перехватила со стола салфетку:

— Отойди, — ее бледные губы скривила усмешка. — Я все в состоянии сделать сама. Царапины поверхностные. Иди, помоги врачу с Крисом.

Что я с радостью и выполнила. А вскоре их забрал, не дожидаясь корабля с ближайшей станции, проходивший мимо большой крейсер. Они спустили челнок со своим медиком и увезли раненых. Больше я ни Киру, ни Криспина не видела. До недавнего времени.

…Распределили меня в итоге не лечить. Сложные дипломатические обороты, которыми украсили мою стажерскую характеристику и врач, и старшие офицеры того резервного космодрома, можно было бы кратко изложить так: аккуратная и знающая, но к живым существам допускать не стоит.

И вот уже семь лет я даю разрешение на перемещение самых разных грузов, проходящих через эту орбитальную станцию. Мне нравится. Отвечаю только за свои поступки. С годами приноровилась — иногда и груз досматривать не надо, когда одни и те же люди возят одни и те же плоды стелющейся лианы, похожие на гигантскую кукурузу и пахнущие персиками.

— Рина, мы же друзья, — небрежно бросает мне на стол распечатки с трехмерным изображениями своего груза немолодой, сам похожий на кукурузу капитан торгового корабля. — Подмахнешь?

— Таких друзей только за нос и в музей, — ворчу я не для солидности, а совершенно искренне.

Но ввожу код своей подписи. И не потому, что вся эта сцена повторяется в сто первый, наверное, раз. И не потому, что прекрасно знаю — на мой счет уже упала вполне разумная сумма. Хотя в моем понимании, это я и должна быть благодарна капитану Кукурузе за то, что не надо надевать ненавистную форму, волочить за собой портативный анализатор, брать пробы, как будто плоды этой лианы за прошедшие два месяца резко изменят состав или обретут разум. Для меня просто вся моя служба — досадная помеха возможности снова погрузиться в мечты и фантазии. В них я вижу себя совсем иной — более высокой, более статной и, конечно же, окруженной вниманием красивых мужчин. Но идут годы, и приходит понимание: а красивого и молодого лихого звездолетчика мне уже не дождаться. Потому что их-то много, но они смотрят на тех, кто их моложе. А меня вот не тянет к таким, как Кукуруз. Дилемма… Наверняка Кира эта уже давно отхватила себе если не Вайпера, то такого же стройного и сильного красавчика с насмешливыми ореховыми глазами. И живет припеваючи, окруженная красивыми и ухоженными детьми. Как бы она меня не раздражала, но уж красоты у нее не отнять, это я сразу поняла еще тогда, встретив ее на стажировке.

— Скажите-ка на милость, — начальник орбитальной станции откинулся в высоком черном кресле, сделанном в нарочито земном стиле, как и весь его кабинет. Наверное, так и выглядели лет сто тому назад кабинеты боссов, управлявших на Земле крупными автомобильными концернами. — И с каких пор Вы стали все путать и забывать?

Вжимаюсь в свое кресло, предназначенное для посетителей «великого босса»: «Что он знает? Есть этот вопрос следствием моего недавнего разговора с одним из капитанов, тоже оформлявшем у меня свои грузы?». Он был моложе многих, и уж в особенности моего старого приятеля Кукуруза. И он был красив. И он улыбался мне наглыми, яркими глазами:

— Ах, Рио-Рита… А, Вы же Рина? Рина-Катарина?

Слушая его болтовню, я дурела, и вводила свою визу не так, как Кукурузу, из лени и уверенности, а просто для того, чтобы и мне быть перед этим красавцем тоже в чем-то небрежно-решительной.

— Благодарю, — подмигнул он мне, вставая с моего же стола, на который небрежно присел, пока я оформляла документы. — Хочется пригласить Вас куда-нибудь. Но разве здесь можно нормально отдохнуть? В единственном баре, и то непонятно почему так гордо называющемся.

— Но… Мы могли бы… Я когда-то умела печь булочки… Могла бы вспомнить, был бы стимул, — что же я такое несу, но время поджимает, капитан красив и молод, и он еще у меня в кабинете.

— Отличная идея! — он уже у дверей. — Тренируйтесь, прекрасная Рина! Прилечу опять на вашу свалку, проверю обязательно!

Торговые челноки, как правило, возвращаются через пару-тройку месяцев. У меня было время и вспомнить рецепт так опрометчиво обещанных булочек, и вырастить длинные ухоженные ногти. Я где-то слышала, что алые овальные когтики своим видом приводят мужчину в беспамятство. И жду с замиранием сердца его в своем кабинете, распустив впервые лет за десять волосы по плечам.

— Рио-Рина, да ты не так проста, — он по привычке присаживается возле меня на стол.

И его бедро, обтянутое легким комбинезоном, у моей руки и при желании я могу положить на него даже голову. Вот интересно, оно твердое? Почему-то перехватывает дыхание, замираю боясь сказать глупость или оговориться. Просто смотрю, наслаждаясь этим зрелищем полураспахнутого на сильной груди ворота, руки на столешнице прямо рядом с моей рукой.

— Давай, подписывай, — в его голосе жесткие и презрительные нотки.

— Но это же не совсем те флаконы, что обычно? — я хорошо помню внешний вид тех косметических препаратов, которые вырабатываются из местного сырья какой-то небольшой планеты и оказались чудодейственны для человеческой расы. Более того, я знаю, что входящие в состав вещества там, у них, не имеют никакой ценности и никак не способны влиять на красоту местных обитателей, если их и вообще можно счесть красивыми. Это как если бы как необыкновенную драгоценность в фармакологии стали бы закупать песок и одуванчики.

— Какая тебе разница? Ты ж все равно ни одного не видела вблизи, — он перешел на «ты» и меня это заставляет вздрогнуть. Он присаживается совсем близко ко мне, и дыхание на моей щеке. — Рина, да зачем такой красавице какие-то флаконы?

Он разглаживает мои распущенные волосы, расправляя их по воротнику нарядной блузки:

— Кто-то помнится, булочки обещал? И как? Пустые дамские обещания?

— Нет, что Вы… ты… Вы?

— Давай на ты, — улыбается он, раздевая меня глазами. — Так что там с булочками?

Не помню, как я ввела код… Лишь бы не разрушить призрачное свое счастье…

Босс пристально смотрит на меня так, что невольно провожу рукой по прическе — неужели она небезупречна?

— Вас решено направить в командировку. Тут Вы уже засиделись. Оттого и пошли такие недочеты в работе.

— Куда? И что мне там делать?

— А ничего. Как ничего толком полезного не делали здесь. Проверите, как работает Ваш коллега. Вернее, работал. Нелепый несчастный случай. Дела запутаны. И Вы сумеете разобраться одним взглядом. Заодно развлечетесь. Сколько себя помню, Вы здесь безвылазно. А отпуска?

— А куда? Да и вернуться к работе было бы еще мучительнее после перерыва. А так идет и идет. Встала, умылась…

— Погодите… То есть Вы и правда не покидали эту станцию семь лет?! Я, признаться, когда прилетел сюда четыре года назад, не поверил.

Пожимаю плечами, давая понять, что совершенно не хочу обсуждать этот вопрос. И хватаюсь за его предложение как за соломинку. Это возможность вырваться из той паутины, в которую я попала. А всего лишь хотелось нежности… Дура… Какая же я дура!

Он меня просто использовал. Но поняла я это далеко не сразу. Впервые в жизни влюбиться в двадцать семь — это и так несказанное счастье. Да еще взаимно. И в такого красавца. Два месяца между нашими встречами пролетали как один день. Он даже выходил на связь со мной тогда, когда это позволяла траектория его небольшого транспортника. Я знала с точностью до суток, когда он приземлится здесь. И трепетала так, как и должно было быть, по моим представлениям, почерпнутым по текстам старинных книг. И какие уж тут анализаторы и карантинные проверки. Ввести код — и тащить его к себе, кормить булочками. А перед этим побаловать доступным тут и нереальным в космическом перелете настоящим душем, еще и самой раздеть, прикасаясь к горячему мускулистому телу.

Но постепенно наши встречи стали все короче. Он как бы нехотя целовал и обнимал меня.

— Ты устал? Давай я уложу тебя, укрою и лягу рядом, чтобы согреть?

— Спасибо, Рио-Рина. Но у меня еще одна встреча запланирована.

— Она блондинка?

— Рина… Он лысый. Раз уж тебе так важны именно прически.

— Чтооооо??? — на меня нахлынуло безумное подозрение.

— А что ты подумала? — прищуривается он своими тигриными хищными глазами.

Смущаюсь окончательно — и отпускаю.

Еще две такие же скомканные встречи. И на третью — безумная ночь любви.

— Знаешь, я же едва не погиб по пути к тебе.

Этого было достаточно, чтобы я снова ввела код, вообще не взглянув в спецификацию. Даже в электронном виде. Не говоря уж о том, чтобы засунуть нос в контейнеры. Это же терять драгоценное время. Которое я могу побыть с любимым.

Босс морщится, словно он не хотел, чтобы я так легко согласилась на этот полет. Странно, сам же и предложил. Хотя понятно же, не ему же в голову пришла идея оставить пустым мое рабочее место, может, он рассчитывает, что я сейчас согласилась и тут же откажусь, вспомнив, что до прилета Алека остались считанные дни.

— Сколько Вы рассчитываете, чтобы я потратила на разгребание там всех дел?

— Вы же въедливы. Так что слишком быстро не управитесь. Но и затягивать не будете. Чем еще, кроме работы, Вам там заняться?

Для меня же этот отлет как спасение. Как раз я сумею пересидеть там визит Алека. И не видеть его манящих тигриных глаз. Темные, коротко остриженные волосы спереди заканчивались довольно длинной челкой, падающей на высокий лоб и едва не закрывающей глаз. Это делало его похожим на героя старинного мультфильма про космические приключения. А он и на самом деле был как ожившая картинка. Не массивный, как развлекающий себя в полете сытной едой беззлобный труженик Кукуруз. И не такой бесплотный, как здешние инженеры, занимающиеся именно физкультурой для поддержания тонуса. А у Алека было видно, что его тело привыкло не только нажимать кнопки на пульте управления звездолета. Его движения были гибкими и быстрыми, а реагировал на мои шаги он мгновенно, даже когда мне казалось, что он безмятежно спит. И этот шрам на виске… Он бросился в глаза, когда я отвела рукой челку, целуя его лоб и щеки.

— Что это?

— А, — махнул он рукой и стряхнул челку на прежнее место, возвращая мне легкий поцелуй. — В детстве по деревьям лазил.

Я тогда сделала вид, что поверила, но все же медицинские познания заставили задуматься. Шрам явно получен не так давно. И с учетом того, что может наша медицина, его просто не должно было остаться. Если его лечили медики. А не зарастала рана сама по себе. Значит, он по каким-то причинам побоялся или же не смог обратиться к врачу? уж не занимается ли Алек чем-то предосудительным? может, он возит контрабанду и попал в какие-то разборки? Про такое я слышала от пилотов, но кто же будет обсуждать подробности с врачом санитарного контроля?

Тогда я не стала терзать его расспросами — вдруг обидится и уйдет. А вот уже когда стало ясно, что спал он со мной только из своей мрачной выгоды, лишь бы я не копнула бы поглубже его подозрительный груз… И ведь я знала… И все кусочки, слова, обрывки движений — все постепенно складывалось в общею картинку. Поверить в которую я боялась и сама.

Как только Алек понял, что я о чем-то догадываюсь, он стал холоднее и циничнее. И в прошлый раз прилетел не он, а его вроде друг или партнер. Он предупредил меня заранее:

— Ты принесла мне удачу. я смог расторговаться и купить еще три корабля. Так что скоро прилетит, — и он показал мне изображение тоже довольно молодого мужчины с жестким, неприятным выражением красивого сухощавого лица. — Сделаешь все тоже самое, что и для меня.

— И булочки?! — съязвила я, неприятно задетая его фразой.

— Не подпишешь? А что, есть варианты?

— Есть, конечно. Есть общий порядок.

— И в этот общий порядок укладывается образ сотрудника санитарного контроля, готового переспать с пилотом?

— Человеком же…

Алек стал все чаще и все больше требовать от меня сомнительных услуг. Кажется, и босс стал догадываться о происходящем. Догадался ли до конца? Не с этим ли и вызвал? Я улечу в командировку, а друзья Алека останутся без моей поддержки. А их стало слишком много, и прилетают они все чаще и чаще. Может, стоит взглянуть на этот груз? Ладно, ягоды, которые возит Кукуруз. Дорогое экзотическое лакомство, которое надо еще и уметь довезти в целости и сохранности. В холод их нельзя, нормальные упаковочные материалы тоже не пригодны. Их так и везут в контейнерах с местным воздухом тамошним. И ценность этой персикогречки или гречкоперсика как раз в всех этих атрибутах и сложностях, связанных с заполучением такого угощения. То есть у Кукуруза все просто и понятно с его бизнесом, хотя сам он говорит, что пробовал только один раз, когда впервые прилетел на ту планету:

— Да там этой дрянью кормят их домашнюю скотину. Вроде земных свиней, только без головы и ножек. Червяки толстые складчатые.

Но косметика, которую возит Алек и его компания? Она не настолько дорогая и незаменимая. И теперь, когда я поняла, что не нужна этому красавцу-пилоту абсолютно, и содрогаюсь от мысли, что же он думал, когда я целовала его и шептала такие откровенные глупости… Теперь я думаю: что же на самом деле он возит?

— Когда я вылетаю?

— Если готова, то через два земных часа здесь будет по пути транспортник. Я договорился, они Вас захватят. Тем более, глянул полетный график. Как раз дней пять у нас затишье. Только этот Алек, но там же Вы все держите под контролем? — мне показалось, босс как-то странно усмехнулся.

* * *

Начальник станции с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла. И не пожалел о приверженности такому дизайну: мягкий материал, имитирующий кожу плоть до молекулярного уровня, приятно коснулся коротко подстриженного затылка и порядком уставшей шеи.

«Как же с ней тяжело, — подумал он, медленно растирая шею рукой и глядя в своеобразное окно из сверхпрочного прозрачного материала — действительно настоящее окно, а не разработанная по совету психологов дизайнерская иллюзия. — Она как робот. Причем запрограммированный на кодовое слово. Премия. И выторговала ж! А платить мне, хотя я же и окажусь в непростой ситуации без нее».

Он невольно закряхтел, проклиная собственное бессилие. Рина была для него просто надежным санитарным инспектором станции, которую он возглавляет. В чем они совпадали, так это в глубокой убежденности: все должно идти по привычной, продуманной и безупречной схеме. И повторяемость, рутина — это и есть показатель того, что происходит так, как надо. И вот ради порядка в больших масштабах он вынужден согласиться и создать себе эту трудность — отправить Рину в командировку. Идея была не его. Ему она была нужна. Дотошная не ради дела, а ради того, чтоб не подставить себя и обречь на лишнюю работу, например, перепроверку или написание дополнительных рапортов. Пусть так. Важно, что дело делалось. Вот только…

Он и сам замечал ее странное в последний год отношение к пилоту частной торговой компании, занимавшейся распространением косметики по предварительным заказам. Начальник станции не совсем мог для себя понять, зачем это вообще нужно. Неужели нельзя мыло выпустить на любой синтезфабрике любой планеты, причем какое угодно по виду и запаху? Но торговля иногда не подчиняется внешним законам логики, а орбитальная станция получала свой доход от таких частных звездолетов и их досмотра.

«Не влюбилась ли она? И выглядеть же стала несколько иначе… — задумался снова начальник, прокручивая трехмерную запись их недавнего разговора. — Этот Алек темная лошадка. Странно, но большинство пилотов не знает его. А один как-то обмолвился в баре, что скорей всего списали его или сам уволился с военного космофлота. Манера вождения у него штурмового истребителя, а не легкого никчемного грузовичка. Надо бы приглядеться. Запросить записи его взлетов и посадок».

Начальник станции ввел запрос и прикрыл глаза в ожидании, пока перед ним на огромном, во всю стену экране развернутся контрольные записи происходящего на причалах станции.

«Рина, Рина… Мне тебя будет не хватать. Ты ж не вернешься. И это совершенно ясно. Хотя мне б и не хотелось лишаться такого работника», — начальник запустил просмотр всех записей, которые мог найти центральный компьютер станции по передвижениям и звездолета Алека, и его самого по станции. Увы, лишь до дверей жилого отсека санитарного инспектора. По закону, просматривать жилые отсеки без официальной санкции не разрешалось. Начальник станции очень хорошо запомнил строжайшее предупреждение Галактической службы безопасности: «Она не должна ни о чем догадываться! В целях ее же безопасности. Если там идут поставки того, что мы ищем, она на них однозначно наткнется. Потому ее именно и решили отправить. Судя по всему, на контрабанду зомби-наркотика уже наткнулся тамошний инспектор. И задал торопливый вопрос. За что и погиб в результате несчастного случая».

Сделав глубокий вдох и выдох, начальник станции связался по закрытому каналу со своим куратором из СБГ:

— Киви в полете! — и сам еще раз удивился, почему там, наверху, дали такое странное прозвище его подчиненной.

Он тогда еще сразу уточнил:

— Потому что она тот еще фруктик?

— Нет. Это еще и экзотическая земная птица. Птица создана для полета. Гордого и стремительного. А киви нет крыльев. Пухнастый и нелепый комок с клювом. Правда, вонючий. И в драке пинает ногами.

«А ведь и правда надо обратить внимание куратора на Алека! — чувствуя, как холодеет затылок, подумал начальник станции. — Хотя, может, я просто старею. Становлюсь параноиком. Молодой красивый парень. И возит какое-то мыло. Ему ж и самому неловко. Небось девушкам в баре пытается втолковать, что выполняет секретное задание и везет детали секретной новейшей станции слежения. Все они такие, эти амбициозные мальчики…. Или найдет работу понадежнее в крупной компании, или поинтереснее, у контрабандистов».

* * *

— Кира, информация прошла. Ту надутую птицу уже везут на точку. Твоя задача проконтролировать, чтобы она была жива до тех пор, пока не раскопает там все. Со своей стороны ее достаточно простимулировал наш друг.

Лица говорившего не было видно на экране, но этот голос Кира узнала бы и во сне. Командир, с которым они начинали служить, сейчас поднялся достаточно высоко и руководил спецоперациями.

— Жаль, она не успеет воспользоваться своей премией, — подал голос ее друг и напарник еще с академии, Криспин Вайпер.

— Оптимист ты, — улыбнулась Кира, загоняя обойму в бластер и убирая его в кобуру. — Может, и успеет. Зависит от того, будет ли задавать дурные вопросы или просто доложит. Если полезет с обвинениями, то и мы ничем не поможем. Нам нельзя светиться.

— Судя по тому, что я только что услышал, наверху абсолютно безразлично, что будет с ней после.

— Угу, — кивнула Кира. — И нам. Просто надо ж оставить ей шанс.

Вайпер был очень красив, а уж насмешлив и умен так, что Кира и не замечала его красоты. Впрочем, как и он ее. Или они оба негласно пришли к одному решению: забыть в отношении друг друга обо всем, кроме дела и закаленной в боях дружбы. Им часто приходилось рисковать, и если бы к холодному разуму примешивались бы эмоции и забота о любовнике, то в конечном итоге это могло бы повредить.

— Кто она вообще? — спросил Вайпер как можно небрежнее и сам удивился своему тону. Неужели он все еще боялся пробудить ревность в Кире, хотя знал, что его подруге это чувство неведомо.

— Санитарный инспектор. И абсолютно несоциализованная девушка. Ей некому насплетничать или проболтаться случайно.

— Да? Ты вот социализована. Но все равно же не будешь сплетничать и тем более не способна проболтаться.

— Я не буду. И пытки, сам знаешь, выдержать способна. А ей просто некому.

— Уверена?

— В нашей разведке я уверена. Но ребята тоже живые люди. Они проверили все ее контакты. Она не общается даже с теми, с кем закончила Медакадемию. Как и не общалась с ними и в Академии. На этой станции просидела все семь лет после распределения.

— Ого! Зато мы с тобой побывали почти во всей Галактике.

— Весело ж, — Кира откинула пышные волосы интенсивно-синего цвета, которые ей полюбился еще курсанткой старших курсов. Пара манипуляций специалиста, и ее когда-то золотистые вьющиеся волосы навсегда приобрели такой цвет. Как ни странно, технология оставляла природе единственную лазейку: в первые же минуты после биологической гибели начнется необратимый и стремительный процесс, и к моменту трупного окоченения волосы приобретут свою естественную окраску.

— Может, она страшна до безобразия? И рада бы с кем поболтать, да вот только с домашним роботом получается? — в глазах Вайпера загорелись озорные огоньки, он явно поддразнивал Киру.

— Крис, в наше время говорить о красоте вообще нереально. По меркам той планеты, откуда мы вылетели вчера, мы все уроды, потому что у нас всего четыре конечности. А по меркам той, где предстоит встать на ремонт, тоже уроды. Потому что у нас безобразно много выростов на теле, целых четыре конечности, голова.

— Ха, ну тогда ты на фоне нас с ребятами все равно выиграешь в их глазах. У тебя на один вырост меньше.

— Нахал! Разве не больше?! — прищурилась Кира, знавшая прекрасно, что ее грудь часто мешала влезть в стандартный мужской боевой скафандр, и ей приходилось заказывать по фигуре, чтобы он облегал, помогая движениям, а не сковывая их.

— Кира, тебя бы никто и никогда не сравнил бы с киви! Позывные ж не с потолка берут.

— Что это ты разгорячился, а? Тебе всего лишь поручено обеспечить ее безопасность на время выполнения задания. Понимаю, что тебе скучно. Отнесись как к обычному заданию. Тем более это действительно на несколько дней всего лишь.

— Взглянуть на объект дашь? Наши ж разведчики ее не по запаху выслеживали.

— Вот, — развернула Кира на экране ходовой рубки их корабля, где они сидели, снятое с не очень удачного ракурса изображение.

— А кого-то она мне напоминает, эта Киви, — лениво протянул Вайпер, слегка приподнявшись в своем кресле. — И как ты говоришь, ее зовут?

— Рина.

— А тебе она никого не напоминает так, случайно? — Криспин понимал, что Кира при ее наблюдательности и отличной памяти не могла не заметить сходства бесцветной, усталой и безвкусно одетой в мешковатую одежду женщине с их бывшей соученицей. Но и поклясться, что не ошибается, Крис тоже не мог. Пять лет они учились в разных с ней академиях, еще семь служили. А выдающегося в Рине, кроме постоянного нытья и нравоучений, и не было.

— Не стала просто делать на этом акцент. Мало ли с кем в детстве мы могли рядом жить или учиться. В данном случае детские воспоминания об этой особе неинформативны.

Кира не хотела создавать у Вайпера заранее отрицательный настрой к предстоящему объекту охраны. Она сразу узнала в инспекторе с кодовым именем Киви ту саму медичку Рину, с которой столкнулась на стажировке. И втайне надеялась, что Крис ее толком не видел и не запомнил, хотя и вилась она вокруг него так, что пару раз ей ее начальник посоветовал умерить пыл. Кире тогда хотелось только одного — выспаться и хотя бы ненадолго отрешиться от боли. Но она как раз для того и отказалась от обезболивания, чтобы не заснуть и постоянно видеть Криса. Поэтому Кире брезгливо перекошенное личико Рины, ее ледяной тон и явное нежелание вообще чем-либо помочь ей было глубоко безразлично. А то, что Рина старалась предугадать каждый вздох лежавшего пластом Криса, Киру вполне устраивало — самой ей было бы сложно это делать.

К тому же прошло время, у всех у них своя жизнь, свои интересы. А Рина — просто объект работы. Который, возможно, им же и придется устранить, если операция пойдет неправильно.

Крис кивнул, соглашаясь:

— Ну да. Общего у нас только то что мы с Земли.

* * *

И вот я, споткнувшись о высокий порог и придерживаясь за своего провожатого, переползаю на причал из люка транспортного корабля, который стартует дальше, как только я покину полетную зону.

Единственная радость — подальше от Алека. От любви до ненависти один шаг, и я этот шаг прошла. Это не обида. Обижаться я не умею на тех, кто не хотел меня обидеть. А он хотел. Изначально, как оказалось. И мне стыдно не перед ним за свою распущенность. А перед собой. Как если бы оказалось, что я заснула на совещании и во сне приняла кресло за немного иное сидение. И все увидели, какая я нелепая.

Что ж, больше такой ошибки не будет. Они хотели въедливой проверки и беспощадного доклада? Они его получат. И я его зачитаю с холодным выражением лица.

Пока что меня встречают более чем радушно. И оказалось, это не изолированная орбитальная станция, пусть и довольно большая, с жилыми и производственными зонами, как наша, и даже с настоящим парком. Меня привезли на настоящую планету! Со своей атмосферой, природой, экзотикой. То есть можно будет в свободное время и сходить прогуляться. Если не будет лень. Мы как-то в лицее, еще маленькими, ездили на экскурсию в один из сохраняемых как исторический памятник городов Земли. Мне очень понравилось, но вот на колокольню по узкой винтовой лестнице полезли только Кира и Крис.

— Для нас большая честь принимать такого специалиста! — помогает мне усесться в машину и берет мой багаж представитель местного космопорта. — Хотите проехаться помедленнее и посмотреть окрестности? Или сразу в гостиницу и отдохнуть? Как долетели?

— Омерзительно.

— Мотало метеоритным дождем?

— Нет. Вроде ничего такого не было. Я вообще спала всю дорогу.

— Трое земных суток?

— А что? Даже если бы я умела, плясать там негде.

— Между спать и плясать есть множество категорий времяпрепровождения. Например, насладиться вкусными угощениями в корабельном ресторане. Ах, Вы же летели попутным транспортником, какие уж там рестораны! Но мы это исправим, — и мой провожатый предлагает мне прохладительный напиток. — Попробуйте!

— Что это? — все же я санитарный врач, и брать в рот непонятную гадость было бы как-то непрофессионально.

— Вода. Но местная. Она питьевая по допускам и обладает хорошим освежающим эффектом.

— Подкрашена?

— Нет, она такая тут. И слегка скользкая наощупь, это ласкает горло, когда пьешь. И тело, когда моешься… — встречающий поглядывает на меня так, словно хочет, чтобы я оценила его шутку.

Ни тут-то было. Я отказываюсь вежливо, но твердо.

— А здесь дышать можно без защиты? — поглядываю в закрытые окна машины, которая едет как раз с такой скоростью, чтобы можно было рассмотреть редкие строения, явно недавно возведенные и без всякой экзотики. Просто и функционально. Безлико. Значит, никакой местной «культурной традиции», к которым принято относиться бережно, во всяком случае, в тех местах, которые находятся под юрисдикцией Земли, здесь нет и в помине. Да и сам пейзаж довольно унылый.

— В принципе, можно. Состав воздуха очень близок к тому, что надо человеку. С непривычки будет немного тяжеловато, как в очень душной комнате.

— Тут и так душно запредельно, — бурчу, чувствуя, что начинаю потеть, и сейчас стану вся красная и мокрая, что не добавит мне солидности.

Знаю от пилотов, да и от ненаглядного Алекса, что на всех не перевозящих пассажиров кораблях контуры охлаждения и очистки воздуха работают в экономрежиме. Ладно, мужчины. Но как в таких условиях решила жить жизнь Кира? Или у нее все же хватило ума после того первого неудачного полета на стажировке найти себе работу получше, чем потеть и задыхаться?

— Что же Вы сразу не сказали! — засуетился встречающий меня чиновник. — Сейчас заработает кондиционер, и Вам будет комфортнее! Простите… Мы же уже все тут привыкли. Придышались, так сказать. И Вы привыкнете.

— Не успею, надеюсь. Меня пригнали сюда с рутинной проверкой. Это ненадолго.

— Ну, Вы специалист, Вам виднее, — пожимает плечами миролюбиво чиновник.

Дышать и правда становится легче.

— А Вы будете проверять только медицинскую документацию? — очевидно, он хочет поддержать светский разговор, и не знает, о чем бы таком побеседовать с санитарным инспектором.

— А я должна еще и бухгалтерию? — меня раздражают мокрая спина и подмышки, хочется уже скорее в душ и лечь.

— А Вы компетентны? — интересуется чиновник, и тем самым уже практически восстанавливает меня против него.

Очень хочется ответить ему позаковыристее, чтобы внешне прилично, а если докопается в голове до смысла, чтоб у него осталось кислое послевкусие. Но почему-то расхотелось даже думать. Ладно б, не хотелось бы шевелиться, это для меня нормально. Но думать? Поэтому отвечаю, как есть:

— Нет. Мне никогда не давалась математика. Не женская это наука, — и опять припоминаю Киру, которая даже побеждала в лицее в каких-то там математических конкурсах межпланетного масштаба.

— А медицина?

— Я же не практикующий медик. Моя задача видеть соответствие провозимого товара санитарным нормам. Чтобы никто не пророс на лбу и спине мыслящей плесенью.

— А немыслящей можно?

— Никакой нельзя. И знаете, у меня такие мысли и не рождались. Можно, нельзя. Есть инструкции. Есть законы, утвержденные Верховной Радой Галактики. И мы с Вами получаем зарплату не от частных лиц.

— Вы всегда так рьяно защищаете закон?

— На моем уровне его достаточно просто соблюдать.

— А если не все рядом с Вами так думают?

— Думать и делать разные вещи. Я сужу по конкретным фактам. Если пытаются провезти опасный для здоровья Земли товар, то это должно быть пресечено. А с какими намерениями это делали, пусть разбирается СБГ.

— Вы с ними связаны?

— Чем? Они мне зарплату не платят. Зарплату мне платит Министерство охраны здоровья.

— И хорошо платят?

— А Вам?

— Не жалуюсь, — отвечает чиновник, не утративший своего оптимистичного дружелюбия за время затянувшейся дороги от космопорта до гостиницы. — Но ведь всегда хочется побольше. Хотя бы на немного.

— Безусловно! — он задел таки мою любимую струну, и теперь до самой двери моего номера будет слушать о переработках, компенсациях за вредность, причем не мою остальным, а мне за то, что любуюсь на эти рожи, потому что вредными условия моего труда признать никак не получается, и босс со своим предшественником уже неоднократно высказывались, что пятнадцать процентов к окладу за вредность положено им и моим лаборантам. За то, что они все вынуждены общаться со мной. А вовсе не мне.

Собеседник, вернее, благодарный слушатель, кивает мне с пониманием, короткими фразами выражает поддержку и сочувствие. Чем-то он так неуловимо расположил меня к себе. А ведь на каком-то моменте двинуть хотелось.

— Так Вы только систематизируете то, что осталось неразобранным после такой внезапной смерти нашего санитарного инспектора, и все?

— А что еще? Вряд ли меня здесь позовут выйти замуж.

— Я женат! — поспешно отвечает мне собеседник, и машина въезжает на подземную парковку гостиницы.

Едва я вылезаю с машины, как меня охватывают уже совершенно другие заботы, чем невыплаченная компенсация за неотгулянный отпуск еще при предыдущем начальнике станции. Свой отказ заплатить он мотивировал тем, что не привязывал меня фалом к станции, и я вольна была ехать куда хотела. А куда мне ехать? Все курорты казались мне заочно похожими на общежитие Медицинской академии — казенные койки, режим. И отличие курорта только в том, что там еще и за каждый шаг платить надо. А развлекаться я не смогу, зная, что это же мои кровные деньги. А вдруг мне не понравиться? И не уйдешь с шоу, так как за билет заплатила. Или в ресторане. А не понравится мне блюдо?

О, ужас… Я тихо начинаю понимать, что и это все успела изложить несчастному дядьке. И теперь он пойдет докладывать своему начальству, какая я жадная и нудная. Не впервые мне такую характеристику слышать. Ладно, пусть боятся.

* * *

— Докладываю по гостье. Все просто. Готовьте денежки.

— Она выдвинула условия платы за молчание? Или готова за определенную сумму просто перейти на нашу сторону?

— Какое там, я вас умоляю… Дама настолько ограничена в мировосприятии, что не додумалась бы. Она даже под действием расслабляющего газа говорила только о том, как любит честно заслуженные премии.

— Тогда за что ей платить?

— За ее работу. Если она услышит слово «премия», то закопается с головой. И не будет ничего вынюхивать за пределами кабинета. И результаты нам доложит, а не увезет молча с собой. Раз мы ей приплатили. Но надо официально.

— Естественно. Она же выполнит работу санитарного инспектора, пока будет находиться здесь. И обрубить ей связь. Мы получим отчет. А там не дождутся.

— Ха! Понятно, не довезет…

— Продумай схему ликвидации. Два несчастных случая подряд с санинспецией могут натолкнуть на размышления. И, кстати, не забудь вынуть фильтры из ноздрей.

* * *

— Киви влетела в гнездо!

— Отлично. Садись птичке на хвостик, Крис. И удачи!

— На связи. Мне, похоже, понадобится в этот раз больше твоих советов, Кира, чем я ожидал.

— Обращайся!

— И знаешь… Она не влетела.

— Что??? Ты дал ложную инфу?

— Искаженную, — хохотнул Вайпер в рацию, представляя, как тряхнула синей гривой Кира в рубке их боевого звездолета, спрятавшегося за одной из лун планеты. — Она вползла… с сопением и бурчанием…До связи!

* * *

И что это? Босс знал, когда посылал меня сюда? Здесь оказалось работы не на пару дней. Вот я улетела сюда. А мои дела будут копиться, если мне при самых скромных подсчетах придется просидеть тут не меньше двух недель. Но у меня такой порядок с первого дня, что непорядком будет только наваленное в мое отсутствие. А ту явно полный завал с доками. И запросы делать придется и ждать их. А после еще и состыковывать. Какой гад мог так запустить документацию? Где тут порядок? Да тут его явно никогда не было! Знала бы, больше б премию просила.

А здешний начальник знал, что твориться у него под носом? Огромный поток неучтенного кристаллита, на котором ходят все дальние звездолеты и без которого невозможно скоростное перемещение между дальними уголками галактики. Небрежно замаскированные партии драната, того самого зомбинаркотика, с помощью которого можно превратить в бездумное стадо целую планету, просто распылив его в воздухе. А уж орбитальную станцию — секундное дело. Стоп! Ну-ка, какие-то до боли знакомые номера кораблей. Конечно, они мне уже попадались в документах там, на нашей станции. И ошибиться я не могу. Это же корабли как раз друзей Алека. Странно, он никогда не упоминал это направление. И у них в полетных документах было указано совсем иное. Мы же тогда еще смеялись, в каких планетарных системах какую косметику любят.

Но если это действительно так, то все еще хуже. И Алек спал со мной не для того, чтобы приятным для обоих способом ускорить санитарный контроль своего груза!

Работать наизнос здесь мне не особенно хотелось. Как и возвращаться к себе.

Просили только привести дела в порядок. А пришлось заниматься текучкой. До прилета постоянного нового сотрудника на меня легли обычные задачи санинспектора, потому что корабли садились здесь намного чаще, чем на нашей станции. Все же крупная планета.

— К Вам можно будет зайти сегодня груз оформить? — окликнул меня в холле гостиницы высокий и широкоплечий пилот в поношенном, но ладно сидящем на его идеально сложенной, даже лучше, чем у Алека, фигуре, комбинезоне.

— В дни и часы приема.

— Я заходил. И у Вас сейчас как раз прием.

— Но не в холле же гостиницы Вы должны мне трусить Вашими накладными. Что там у Вас вообще за груз?

— Если бы Вы были бы на своем месте, я бы трусил там. И не только накладными, — пилот такой же острый на язык, как и Алек, и от этого мне становится больно.

— Хорошо, подойдете после перерыва. Я живой человек! И имею право на отдых.

— Должен вас разочаровать. Я тоже живой, — он никак не хочет отстать от меня. — И если Вы хотите перекусить, то готов составить Вам компанию.

— Спасибо. Но я предпочитаю поесть у себя в номере, — на самом деле я испугалась, потому что пилот был очень красив.

Настолько, что образ Алека, тем более с испорченной в моих глазах репутации, мгновенно поблек. К тому же кого-то он мне неуловимо напоминал. Внутри сжалось: я знала себя все свои двадцать восемь лет, и ясно представила, как роняю десерт себе на колени, предварительно опрокинув бокал на собеседника. Или ляпну не то. Или поставлю стул на свою длинную летящего покроя юбку — форму я не ношу принципиально. Это не женственно, да и воевать я ни с какими бациллами тут сама не собираюсь. Мое дело документы.

— А зря, — улыбается он своими жестко и четко очерченными губами. — Тем более, что хотя бы один обед я Вам задолжал. Вы же спасли мне жизнь.

— Я не занимаюсь лечебной практикой.

— Милый доктор, тебя же зовут Рина? И ты не помнишь друзей детства? Зато я сразу вспомнил твои глаза. Ты выхаживала меня до отправки в госпиталь. Мы с товарищем вляпались в настоящую схватку на стажерском полете! Мечта каждого курсанта! — он снова засмеялся, и стало непонятно, где он шутит, а в какие моменты серьезен.

— Криспин? Рада видеть тебя, — теперь я уже была полностью уверена, что встретила ну не товарища, конечно, но просто парня, с которым в один выпуск закончила лицей. — А ты перевозишь грузы?!

— Ну да. Вожу то да се, что погрузят. Бизнес не для меня. А вот доставить! В лучшем виде и очень быстро.

— А как же служба? — я не верю своим глазам, ведь Криспин и Кира бредили именно военной службой. Не просто водить звездолеты, а на дальних рубежах отбивать атаки агрессивных цивилизаций, охранять правительственные звездолеты, вылавливать корабли-шпионы.

— Ааа, — махнул он небрежно рукой, на которой заметны таки шрамы, полученные им тогда. — Вольные хлеба. Тут платят больше.

— Разумно, — я же и сама слышала о жесткой дисциплине и безумной опасности, с которыми сталкиваются боевые пилоты. Наверняка и Кира образумилась, вот только взяли ли ее замуж после того ранения, все же мог остаться шрам на рассеченной брови. О Кире я спрашивать не стала. Если они дружны, то и сам расскажет. Особенно, если все же сам на ней женился, и теперь зарабатывает на весь ее выводок. — Ну ладно, давайте пойдем, проверим Ваш груз.

— Не доверяешь старым друзьям?

— Привыкла делать свою работу качественно. Тем более я здесь временно. Не хочется оставлять за собой дурной след.

Пришлось, проклиная свою сговорчивость, вернуться в административный корпус. Там уже сидела очередь — два пилота с обычными папками документов и какая-то женщина вполне приличного вида, кто-то из здешней администрации. Она сразу же кинулась ко мне, требуя ее, как местную, принять без очереди, потому что у нее вызвало подозрение качество каких-то продуктов питания, которые поставлены были сюда с месяц назад, еще при том инспекторе. А вот сейчас что-то там не понравилось. Пилоты тихо бурчали, что у них каждый час простоя выливается в денежный эквивалент, и вот как раз местные проблемы можно разгребать когда угодно.

— Обеденный перерыв! — бросила я, прикладывая карточку к двери.

— Закончился полчаса назад! — вставила дама.

— Санитарный день! — самым ледяным тоном, на который была способна, сказала я, окинув очередь взглядом, пытаясь вычислить, кто из них побежит писать на меня кляузу.

— Ты с ними не очень сурово? — Вайпер разложил передо мной свои документы.

— Надоели. Все время им чего-то всем от меня надо. Лезут и лезут.

— Даааа, — протянул Крис. — Может, и правильно, что ты не стала медиком на корабле. Особенно на боевом, где к тебе лезли б и лезли после каждой стычки.

— Бррр, — передернула я плечами, представив рушащиеся оплавленные переборки, суету, крики и кучу незапланированной работы.

Груз оказался абсолютно чистым. Самые обычные специи. Обычно именно в них провозят замаскированные наркотики: запах сильный, разнообразие неимоверное, и анализаторы зашкаливает. Поэтому я приложила все силы, и не потому, что хотелось прославиться, отловив собственноручно нарушителя законов. Странное чувство: мне хотелось подольше оставаться рядом с Крисом. На языке вертелся вопрос о Кире, но было страшно не то что его задать и услышать ответ, но скорее иное — обидеть Криса неудачной формулировкой. Если они все же дружат, а он почувствует в моем голосе яд и ненависть, которые у меня только и есть в отношении этой Киры, то может оскорбиться, плюнуть и уйти. Он и так уйдет, но пусть на хорошей ноте. И чуть-чуть позже…

— Рина, но обед я тебе все же должен. Или уже теперь какой обед? Давай ужин! Ты же не работаешь в ночную смену?

Странно, как легко Криспин перешел на «ты».

— Нет, естественно. Еще не хватало за такую зарплату перерабатывать.

— Тогда давай так. Встретимся в холле через два часа. И пойдем поужинаем. У тебя здесь есть любимые местечки?

— Нет, конечно! Я приличная девушка.

— Хорошо, тогда выбор за мной. А в сопровождении спутника даже самым приличным девушкам дозволено ходить куда вздумается.

* * *

Криспин все же решил проводить Киви до гостиницы и заодно попытаться с ней поговорить о милых пустяках — именно в незначащих беседах люди чаще всего и проговариваются о каких-то фактах.

Он приглядывался к девушке, и постепенно понимал, что она уже не так его раздражает, хотя ее характер мало изменился с детства. Он мягко обходил те темы, которые могли вызвать у Рины взрыв негативных эмоций. И тогда с ней вполне можно было общаться. И вот тут, как назло, его окликнула парочка крепких парней с вопросом, возьмет ли он их груз.

— Не видите, занят я? — небрежно бросил Крис, оглядываясь на свою спутницу и думая, как бы не спугнули бы эти молодчики его птичку Киви. Криспин не хотел при Рине обсуждать вывоз контрабанды.

И добавил:

— Поговорите с моим партнером. Вот его контакты, — Крис бестрепетно дал им возможность запросить Киру, зная, что она и без предупреждения сумеет сориентироваться и принять решение.

Проводив Рину до дверей ее номера и напомнив, что будет ждать ее в холле, он быстро прошел к себе, машинально проверил номер на предмет визита нежданных гостей и их следов. Убедившись, что все в порядке, связался с Кирой по закрытому каналу:

— Докладываю по порядку. Киви в норме, наживку заглотнула, чистит перышки. Поведу прикармливать дальше.

— Не переборщи, — с легкой иронией отозвалась Кира. — От перекорма и казусы случаются.

— Учту. Ты просто кладезь мудрости. И по делу. С тобой уже связались по поводу стремного груза?

— Да. Поторговалась для вида. Надо же репутацию скользких типов, живущих на грани закона, поддерживать.

— Ты надолго?

— Смотаюсь за пару дней. Не скучай и не натвори лишнего. Выжидай. Наблюдай. В конце концов, у тебя же тут твой транспортник. В крайнем случае Киви на куриный рулет и улетаешь. Выйдешь на дальнюю орбиту и или к базе, или запросишь мои координаты и встретимся.

— Хорошо, по обстоятельствам. Береги себя, — Криспин знал, что Кира не очень любит такие просьбы, но не удержался.

Он знал, что его приятельница рисковая девушка в том, что касается боевой работы. И при этом совершенно теряется, когда незнакомые парни делают ей комплименты по поводу ее действительно привлекательной внешности.

— И ты себя. Киви ж они такие. Днем смирные, а ночью становятся агрессивными и могут наподдать лапами.

— Кира, я обязательно проверю.

— Что именно?

— Ночную агрессию.

— Гулена, — засмеялась Кира. — Ладно, держись там, мы стартуем. Связи может не быть, полетим окольными путями, но на приличной скорости.

— Наслаждайся! — Крис знал, что она прекрасный пилот, при этом никогда не теряющий головы, и способна на головокружительные маневры.

А когда он спустя некоторое время встретился с Риной, то был удивлен — она преобразилась. Легкий макияж, нарядная блузка. Это для него? Или для нее любой выход за пределы жилища и кабинета является событием вселенских масштабов?

— Все хорошо? — спросила она, едва он подошел к ней.

— Прости, я слышала часть твоего разговора с теми двумя. А ты точно занимаешься тем, о чем сказал мне? Все законно?

— Да, конечно. Подбросить груз не является незаконным. Я перевозчик, а не поставщик.

— Но ты же отправил к партнеру? Он надежный человек?

— Что тебя так взволновало?

— Понимаешь, я все же много повидала на своем посту. И могу предложить нормальный груз. А при погрузке подменить. И твой партнер? Не захочет ли он незаконного приработка в обход тебя?

— Что ты так разволновалась? На тебе же в любом случае не будет вины.

— И сама не знаю… — пожала плечами Рина.

— Такой хорошенькой девушке не стоит заморачиваться о пустяках, — как можно нежнее произнес Криспин и поцеловал Рине руку.

Она было отдернула, но вовремя остановилась. И он удивился — эта ее повадка напомнила ему Киру. Значит, у Рины тоже нет особого опыта принимать ухаживания мужчин?

* * *

— Наша гостья, похоже, начинает обретать голосок? — губернатор просмотрел записи с камер возле кабинета санинспекции, где такая тихая и официальная инспекторша отбрила очередь. А сотрудница отдела пищевого снабжения еще и в лицах изложила свою версию событий. Еще и чисто по-женски связав неожиданную прыть Рины с присутствием молодого и красивого пилота. Ради которого она и разогнала очередь.

— Судя по всему, да. Ей бы показать ее место, — не оборачиваясь, проронил стоявший лицом к окну начальник службы безопасности этой планеты, являющейся целиком колонией Земли, так как собственной цивилизации на ней не было.

Он, естественно, числился сотрудником Галактической безопасности и занимал там соответсвующее свой должности звание. Но уже давно смекнул, что на одну зарплату не прожить, и с удовольствием помогал губернатору в его приватных делишках.

Планета была богата полезными ископаемыми, в том числе кристаллитом, без которого невозможны перелеты межзвездных кораблей. Потому и интриги, что обладание залежами кристаллита давали власть и большие деньги. Губернатор при его помощи умышленно занижал в отчетах мощности шахт, и на Земле считалось, что данная планета едва способна дозаправить пролетающие мимо корабли, и то по спецразрешению. Или же — за коммерческую оплату.

Они оба уже давно налаживали связь с малоизвестной еще цивилизацией, неподвластной Галактическому правительству, управлявшему порядком на большинстве планетарных систем и орбитальных станций. Внешне люди, но биологически подчиняющиеся иным законам развития организма, способные мутировать и бесконечно улучшать свой потенциал, они не очень активно шли на контакт, предпочитая приглядываться. Объективно сразу стало понятно — эта цивилизация гораздо более развитая. И не стремящаяся к силовой агрессии. Они не скрывали, что им нужно топливо, за которое они готовы платить. Вот только еще не знают, с кем же логичнее и безопаснее заключить договор. Более удивительным было то, что для них топливом являлся не кристаллит, а дранат, добыча и сбыт которого были признаны запрещенными.

— Что ж, согласен, — после некоторого раздумья кивнул губернатор. — Организуйте-ка нападение. Но пока не трогайте. Так, попугайте. Только сыграть на нервах. Не калечить, пара синяков еще куда ни шло. Но не более.

— Сделаем.

* * *

Вечер с Криспином прошел на удивление легко. Никаких неловких сцен. И заведение он выбрал и не пафосное, где я не знала бы, из этой посудины пьют или там моют руки, а может, это вообще не для нашей цивилизации, и там моют щупальца.

Он был мил, но неназойлив и проводил снова до номера.

— Могу я рассчитывать на твою компанию и завтра за ужином? — спросил он на прощание.

— Если тебе не в тягость мое общество.

— На мой аппетит мало что может повлиять, — подмигнул он. — Так завтра зайду?

И я согласилась.

Но вечером он связался со мной и извинился, попросил перенести встречу на более позднее время. И не заберет меня из офиса, а встретимся снова в холле. Как назло, призадержалась и я. И торопливо семенила в узкой юбке и на высоких каблуках, проклиная свое тщеславие. Не рассчитывала же, что придется так идти по темноте одной, да еще в спортивном темпе. Не пропала бы блузка, ведь сейчас начну потеть в этой духоте. И я сбавила шаг.

— Куда торопимся? Что анализировать собрались? — дорогу мне перегородила группка мрачных личностей.

Их вопрос не оставил мне ни малейшего шанса разрешить ситуацию словами. Не спроси они про анализы, и я бы пустилась бы в разъяснения, что им довелось встретить на жизненном пути не какую-нибудь девочку-секретаршу, а крупного специалиста в области санинспекции. Но, похоже, они это знали и без меня.

Все произошло так внезапно, что смешалось в моей голове в один кошмарный сон. Еще счастье, что у меня нет привычки брать домой служебные материалы. И пострадала только моя блузка, которую без лишних слов разорвал один из напавших, пока другие окружили меня плотным кольцом, не давая вырваться. Впрочем, я и не особо рвалась. Их больше, они сильнее, и все равно верх будет за ними. А стану брыкаться — только разозлю, и измучают еще больше.

Спасение пришло неожиданно. Быстрая тень метнулась навстречу, раскидывая одновременно всех трех нападавших.

— Крис? Ты убил их? — только это я и смогла сказать дрожащими губами, собирая расползающуюся блузку. Блузку мне было жаль гораздо больше, чем бандитов. про убийство спросила исключительно потому, что не хотелось становиться соучастницей.

— Нет. Просто отправил отдохнуть. Очнутся через какое-то время. И задумаются о своем поведении. Ничего противозаконного.

— Ты цел? — а как я еще могу его отблагодарить, кроме как полечить его раны.

— Естественно.

— И руки?

— Я же в перчатках. И их всего лишь трое. Идем отсюда, — и он накинул свою куртку на меня.

Куртка оказалась уютной, не особенно тяжелой и, что удивительно, она не пахла потом, несмотря на то, что он в ней только что дрался.

— Вот что, — решительно сказал Вайпер, переступив порог моего номера. — Никуда я отсюда не уйду до утра.

— Но…

— Без но, Рина. Это нападение мне не нравится. И как бы оно не повторилось. Давай, иди в душ, я же вижу, как ты туда посматриваешь и даже переминаешься. Чашку кофе мне не пожалеешь за подвиг?

— Да, конечно. Я быстро, — и с облегчением встаю под струи местной слегка густоватой воды, от которой кожа, как оказалось, делается шелковистой.

Вайпер действительно остался со мной. Но ничего подобного тому, что позволил Алек с первый же день знакомства, Вайпер себе не позволил, несмотря на то, что с ним-то мы формально знакомы еще с детства. Он согласился на душ и кофе, а затем улегся поверх одеяла. Среди ночи я несколько раз просыпалась, смотрела на его жесткий профиль, обнаженную мускулистую грудь и лежащую на ней руку. В отблеске света были видны шрамы, которые оставляет бластер — вспоротый глубокой раной ожог. На практике в госпитале видела такие несколько раз, и еще пару раз краем глаза уже во время работы на орбитальной станции. Значит, Вайпер, как и Алек, связан с пиратами? И поэтому совершенно не удивительно, что он так легко и спокойно переправил предложение сомнительных личностей своему напарнику, ничего даже не объясняя. Или он действительно послужил какое-то время на боевом звездолете, наполучал тяжелых ранений и разочаровался. Хотя могло быть и то, и другое в его жизни.

И результат незамедлил проявиться. Едва я переступила порог офиса, как поступил вызов срочно прибыть к губернатору. Причем связался не он сам, а его секретарша, что было нелучшим признаком. Моя миссия подразумевала работу с первыми лицами планеты напрямую.

— Итак, Вы решили скрасить свое одиночество?

— Вы о чем? — напускаю свою обычную официальность.

— Мне доложили, Вы спутались с пиратом? Причем из всех темных личностей выбрали обладающую самой мрачной репутацией, как и его напарник.

— Какой пират? Во-первых, он обратился ко мне по совершенно официальному поводу. Проверить груз на соответствие санитарным нормам.

— И Вы решили расстараться и продолжить проверку ночью?

— Вы о чем? Так вот это во-вторых. Он отбил меня у ваших же бандитов. Я не с собой их привезла в портфеле. Где была подчиненная Вам охрана? Служба безопасности? На меня напали не в лесу. А в центре города, между офисом и гостиницей.

— Тем не менее, Вы остались в обществе пирата и после того, как опасность миновала.

— Вы уже дважды назвали этого человека пиратом. Мы с Вами должностные лица, и наши слова должны иметь основания. Если у Вас есть доказательства нарушения закона, то почему разбойник ходит свободно?

Губернатор несколько смутился:

— У них обоих жесткая репутация. Но доказательств нет. Вайпер слишком умен, как и его партнер Кир.

— Кир? — я едва не ляпнула лишнего.

— А что Вы о нем знаете? — шагнул внезапно ко мне незамеченный за дверью во внутренний кабинет начальник здешней безопасности.

— О ком?

— О Кире. И заодно о Вайпере. Мы же прекрасно знаем, что они принадлежат к братству. А вот доказательств нет.

— Что я должна знать?! Я проверила груз. Это раз. Вайпер меня отбил от бандитов. Это два. И, кстати, у меня есть гарантии, что я сегодня вечером без ущерба дойду до гостиницы? И кто мне возместит порванную блузку?

— Вам блузку купить? — с усталой язвительностью произносит начальник охраны.

— А если серьезно, — вмешивается снова губернатор. — я надеюсь, что Вы поступите правильно. Так как у нас действительно есть сложившееся мнение об этих людях, Вайпере и Кире. Формальности мешают их задержать. А Вы… А Вы…

— Я услышала Вас. И мне пора идти. Выполнять работу в Ваших же интересах.

Весь день я провела как во сне. И едва Вайпер появился возле офиса, я тут же высказала ему все, что надумала за день:

— Я не желаю тебя видеть!

— Что так?

— Крис, и ты тоже меня обманул! Ты такой же брехун, как и все остальные.

— А кто брехал тебе до этого? А, Рина? — в его голосе и глазах ни капли гнева.

— Да достаточно того, что ты! Гнусный пират! Контрабандист! И в чем же были запрещенные вещества?! Как ты сумел меня провести?

— Рина, поверь, мой груз абсолютно чистый!

— Ага, а вот то, что ты передал своему этому напарнику? Кстати, его зовут Кир. А не Кира ли? Эта дрянь настольно утратила остатки женственности? — и я чувствую, что меня уже несет, и я причиняю боль не только Крису, но и самой себе, но остановиться не могу. — Она стала Киром? И с ней ты спал? Или от нее сбежал ко мне?

— Рина, — он смотрит на меня с брезгливой жалостью.

— Я Рина двадцать восемь лет. Из которых почти двенадцать прожила счастливо хотя бы потому, что рядом не было ни тебя, ни этой Киры!

— Рина, — он снова делает попытку воззвать к моему разуму, и как раз разумом я это могу оценить, но не эмоциями. — Оставь Киру в покое! Она не заслуживает ни таких слов, ни таких мыслей.

— Вот и иди к ней.

— Хорошо. Надеюсь, Рина, ты будешь счастлива и дальше. Без нас с Кирой.

Он уходит. Ночь я рыдаю в подушку. А утром натыкаюсь на доказательства того, что губернатор замешан в мутных делах. Не попустительствовал, как я думала до этого. И не жертва неправильной информации. Он сознательно и долго вел переговоры по продаже кристаллита из шахт, которые были признаны нерентабельными.

И этот гад пытался учить меня жить! Ну нет. И я излагаю в отчете каждый шаг, каждое распоряжение, каждый грамм кристалита. Еще раз перечитываю многостраничный текст, отмечая про себя емкие обороты и четкие формулировки. И отправляю начальнику орбитальной станции — он же платит мне командировочные. А премию, которую посулил мне здешний губернатор, не думаю, что следует брать. Он уж слишком замешан в нехороших делах, и как бы не стать соучастницей — раз он так легко предложил деньги, значит, они у него лишние. А вот оплату по должности инспектора за проработанные дни я точно с них стряхну.

Вздыхаю, замираю — и нажимаю клавишу. Отчет улетел сквозь межзвездное пространство.

* * *

— Вот надутая гадина! — губернатор прибавил еще несколько непечатных слов, совершенно не вязавшихся с его нарочито подтянутым и светским внешним видом. — Учтем. И примем меры.

— Мы их уже приняли, — негромко, но весомо напомнил начальник охраны. — Дальше меня эта писулька не ушла.

— Тогда тебе и меры принимать.

— Будет исполнено.

* * *

— Командир, есть перехват файла. С жучка, установленного у Киви.

— Отлично, — Кира пробежала глазами текст на экране. — Рина все же и правда сложилась, как специалист. Раскопала, разложила по полочкам.

— Мы снимаем с Киви наблюдение? Отзываем Криса? — поинтересовался второй помощник.

— Нам еще двое суток до возвращения. Так что ему разве что взлететь на том транспортнике и болтаться на орбите.

— Транспортник? У него же истребитель по всем характеристикам. Под маской транспортника.

— Знаю. Но не хочу, чтобы он светился, — Кира хотела озвучить свое решение по Вайперу, как в этот момент замигала тревога по всему кораблю.

— Экипаж, к бою! — Девушка заняла свое место в рубке и сосредоточилась на экранах. — Они вылезли из-под прикрытия спутника!

— А я предупреждал! — рыкнул второй помощник, приводя в действие лазерные пушки. — Не надо было браться за перевозку алмазов только ради сохранения репутации грозных пиратов.

Больше переговариваться обо всем, не относящемся к бою, им было некогда. Залпы следовали один за другим, и только отточенное мастерство Киры, взявшей на себя управление кораблем, позволяло им пока что избежать серьезных повреждений. Девушка прекрасно понимала, что ремонт в открытом космосе потребует от них не только дополнительных усилий, к которым ее команде было не привыкать. Гораздо больше ее тревожило то, что Вайпер остался на планете. Она успела доложить выше о перехваченном файле отчета Киви, и ей приказали не вмешиваться и не светиться, потому что ее же техники зафиксировали второй перехват файла и его уничтожение. Это сработали подручные губернатора. Что еще больше заставило поверить в достоверность выкопанных Риной сведений.

БОЙ

Едва бой был окончен, и Кира приняла доклады о повреждениях, она запросила Вайпера:

— На Киви вот-вот начнется охота, если еще не началась. Наблюдай. Нам важна реакция губернатора. Он засуетился. Я только что получила перехват информации. Боюсь, он запоздал. Извини, раньше не могли, у нас тут небольшая стычка произошла.

— Что? Вы целы? На ходу?

— Да что нам сделается, — как можно беззаботнее ответила Кира, понимая, что Вайперу сейчас надо сосредоточиться на иных проблемах. Тем более ремонтные группы уже восстанавливали незначительные повреждения, а медик занялся двумя легкоранеными, которым не посчастливилось оказаться в рушащемся отсеке. Их успели вытащить до разгерметизации, и жизни парней уже ничего не угрожало.

— Не очень верю тебе, но рад, что живы.

— Лирику в сторону, время дорого. Что там у тебя? Надо раскрутить контакты губернатора. Рина дала зацепки, теперь их надо прорабатывать.

— Кстати, саму Киви я спрятал в надежном месте.

— Ты безумец! Я же запретила вмешиваться! Ты засветился, изображая благородного рыцаря, а у нас задание галактической важности.

— Я ее просто выкрал. Бысто и чисто. И запер в безопасном месте.

— Что тебя на этот дурацкий поступок сподвигло? — Кира была очень зла, потому что только сейчас стало сходить спокойное возбуждение боя, то особое состояние, когда голова и тело работают как единый механизм, а боли и усталости не ощущается.

— За ней снова послали банду головорезов.

— Что значит снова?!

— Прости, командир, — Вайпер уже и сам понял, какую ошибку допустил, не доложив Кире все подробности. — На нее уже было покушение. Скорей всего, хотели напугать. Если б хотели убить, убили бы. Я не успел к самому началу, но появился вовремя.

— Крис, я недовольна. Да я просто зла на тебя, — она поморщилась от резкой боли, пронзившей ее голову.

Кира знала, что получила неплохой удар, когда прямым попаданием встряхнуло рубку и только чудом защитные экраны не дали разнести тут все. Панели управления выдержали, но ее с силой бросило головой о стойку. Она тогда с досадой успела подумать: «Ну вот, сейчас польет кровь, будет заливать глаза и панель, и хрен тут что увидишь нормально». Но кровь не пошла, и она тут же забыла о травме. И та напомнила о себе.

* * *

Криспин совершенно случайно узнал о готовящемся на Киви покушении. Точнее, о приказе губернатора ее уничтожить, не оставив следов. И принял свои меры. Выждал немного, давая возможность Рине успокоиться и лечь. Он уже знал, что она совершила опрометчивый поступок и отправила отчет своему начальству. И перехватила его не только Кира. Но и служба безопасности, подчиненная губернатору этой планеты.

Он вернулся к Рине, еще раз выслушал все ее язвительные гадости, но теперь она ненавидела всех, включая и губернатора:

— Да что же это за планета-помойка? Для чего меня сюда прислали? Меня просили сложить папочки в аккуратные стопочки! А не спасать Галактику от расхищения кристаллита! И какое дело ко всему этому имеешь ты? У меня было время поразмыслить! Вы все одна шайка. И у меня нет ничего общего с вами. Я улетаю немедленно.

Криспин не дал ей договорить. Схватил и поволок к выходу:

— Сейчас ты пойдешь смирно и с улыбкой. Как тогда на свидание. Слушай меня внимательно. Тебе грозит опасность. Влезла ты далеко и глубоко.

— Это с тобой я попала, похоже, далеко и глубоко. В задницу, — прошипела Рина.

— Тебе виднее, ты все же медик, — беззлобно отпарировал Крис и продолжил. — Времени мало. Я отвезу тебя в безопасное место. И сиди там очень тихо.

Рина почувствовала жесткие нотки в его голосе и притихла. До машины она шла спокойно, даже изобразила милую улыбку девушке за стойкой, но продолжала шипеть в ухо Крису.

Ошеломленный ее странной реакцией, раздосадованный, он решил переждать какое-то время в баре возле того дома, который снял специально для убежища, а затем вернуться и попробовать еще раз пообщаться с Риной. В конце концов, он представлял себе характер девушки, вспомнив и ее вредность еще в детстве. Рина всегда была всем недовольна, но, в отличите от Киры, которая могла и открыто возразить тем же работникам столовой в ответ на их неудачно приготовленную кашу, Рина предпочитала ныть и жаловаться по углам.

Вайпер никогда не напивался, да и пил чисто символически, для антуража. При этом внимательно вслушивался во все разговоры, которые все громче и громче вели пьянеющие посетители. Одна фраза сразу привлекла его внимание:

— Вот не думал, что искать тупую бабу окажется так сложно. Надо было мочить ее сразу.

— Ага. Тебя там не было, вот и легко рассуждать, — буркнул собеседнику мужчина, чье лицо наполовину скрывали огромные синяки.

— Кстати, не тот ли бугай, что отделал вашу команду, втаскивал эту инспекторшу в какой-то дом на окраине? — начал размышлять вслух его собеседник.

По спине Вайпера пробежал холодок: «Кира была права. Я таки напортачил. Придется подчищать следы». И он тихо вышел вслед за этой парочкой.

Дальнейшее было делом многолетней выучки. Как ни странно, многим приемам не он Киру научил, а она его. И в тренировочных спаррингах она была ему равноценным партнером, хотя многие даже из команды не решались поначалу вставать с ней:

— Она же такая хрупкая! — восклицали они до тех пор, пока не оказывались лежащими на лопатках.

Высокая, с заметной крепкой мускулатурой даже под рабочим комбинезоном пилота, с короткой стрижкой, лежащей идеально ровной синей волной за исключением тех случаев, когда она после боя стаскивала капюшон скафандра с мокрой от пота головы — Кира была красива. Единственное, что ее портило, по мнению некоторых ребят, это неизбежные шрамы, которые до конца убрать было практически невозможно — слишком глубоко прожигал плоть боевой лазер. Вайпер же эти шрамы не замечал — наверное, потому, что у него их было несколько больше. Или смотрел он на Киру иными глазами, видя в ней друга и командира. Он и правда ни разу не представил себя рядом с Кирой как с объектом любви. А вот Рина, несмотря на всю ее злобность и невзрачную внешность, манила и возбуждала — он это понял, когда решил переночевать у нее в номере. Он тогда едва сдержался, чтобы не поцеловать ее спящую. Остановило только щемящее чувство досады: если бы она почувствовала, то закатила бы скандал со слезами, а он был слишком измотан.

Вайпер не смог пустить в ход бластер, хотя это было самым простым решением: два выстрела в затылок избавили бы его он ненужных свидетелей. Но применение лазера в городе засекли бы мгновенно все контрольные системы. И ему пришлось пустить в дело обыкновенный нож. Одного он уложил сразу, но тут нарисовались еще двое — они, видимо, стояли на стреме. Крис успел подумать, что это могло быть и целенаправленно спланированное действие. Одному против троих ему было не привыкать, и сцепиться по-настоящему пришлось только с одним.

Вайпер избавился от тел, засунув их в утилизатор, и кинулся туда, где запер Рину, на ходу соображая, что она же и не знает, кто именно ее похитил. Он надеялся, что местный слизистый дождь, внезапно обрушившийся на город, будет на его стороне — смоет с травы следы крови.

Вайпер крепко пожалел, что не усыпил Рину, похищая ее из гостиницы. Едва он открыл дверь, она проснулась. Судя по всему, она плакала на кровати, а затем заснула, сжимая в руках салфетку. Еще куча скомканных мокрых салфеток валялась вокруг.

— Да как ты посмел? — села она на кровати, руками оправляя волосы, выбившиеся из тугой прически.

Она нервно распустила их и попыталась собрать без расчески, озлилась еще больше и расплакалась, как обиженный ребенок.

— Рина, кажется, я все объяснил вразумительно. И пойми, мне сейчас не до твоих капризов. Мои друзья попали в переделу, по счастью, легко отделались, но мои руки там бы не помешали.

— Вали туда. К своей Кире. Это же она попала в переделку?

— Она. И только потому, что прикрывала нас с тобой, оттягивая на себя внимание настоящих пиратов.

— Не поняла, — слезы Рины высохли мгновенно, и она зашарила глазами вокруг. — Кстати, я голодная. Тут есть что поесть? И как это настоящие пираты? Мы все взрослые люди, и я не поверю, что тут кто-то играет в пиратов.

— Мы с Кирой. Рина, не хочу посвящать тебя в подробности. Но мы не контрабандисты. Просто под таким видом легче вести наблюдение. В том числе и защищать тебя как важного свидетеля преступной деятельности губернатора. Это преступление галактического масштаба. Но только если удастся распутать весь клубок. И ты в этом уже много сделала.

— И за это ты меня запер здесь? Я не вышла на работу по твоей милости! В этой комнате нет никакой связи, а ты украл мой коммуникатор! И я теперь точно не получу зарплату, да еще и на станции будут неприятности. Меня послали работать, а не прогуливать!

— Рина! — возвысил голос Крис. — Я и так сказал тебе больше, чем надо. Хорошо. Еще раз. И я, и Кира, и все ребята с нашего корабля являются офицерами Галактической безопасности. Что тебе еще хочется знать?

— Какого черта ты меня здесь запер, вот что мне хочется знать! — и Рина закатила ему такую пощечину, котору Криспин не ожидал вообще, да еще и с такой силой, которой не предугадал в Киви.

«Точно киви. В темноте делается агрессивной и пинается. Утешает, что еще не воняет, в отличие от своего прототипа», — пронеслось в голове Криса, когда он недоверчиво дотронулся до щеки. А затем он тут же увернулся от летевшей в него чашки: к счастью, Рина оказалась негодным метальщиком.

«Хорошо еще, ей бластер в руки никто никогда не дадут», — подумал Криспин, уворачиваясь от подушки. Он автоматически отбил ее, но в сторону, чтобы не попасть в Рину. Криспину гораздо больше хотелось взглянуть в ее глаза, когда в нее полетит брошенная ею же подушка.

Крис впомнил, как однажды их с Кирой хотели расстрелять контрабандисты, захватив на одной из неподвластных Галактическому правительству орбитальных станций. Он тогда не успел поволноваться за себя, переживая за подругу. Криспин знал, что она не дрогнет, но ему была страшна мысль о том, что ей будут стрелять в лицо, выжгут глаза… Он же видел, куда целились бластеры врагов. Но Кира молча и спокойно выдержала взгляд главаря, а затем расстегнула до пояса комбинезон, продолжая прямо и насмешливо глядеть в глаза опешившему бандиту. Под комбинезоном мелькнуло изящное полупрозрачное насыщенного цвета красного вина белье, а затем она молниеносно рванула вперед, выхватив уже нацеленный ей в лицо бластер. Крис последовал за ней, и вдвоем они смогли вырваться.

А Рина… Рина увернулась, ахнув, от летевшей мимо нее подушки, и тут он ее схватил, чувствуя, как закипает его мозг — эта безмозглая птица не могла и не хотела его выслушать.

Он швырнул растрепанную и заплаканную Киви на кровать, прижал все телом:

— Успокойся и выслушай наконец!

Рина отчаянно ерзала. И хрипло он выдохнул:

— Рина, перестань!

Но девушка продолжала ерзать, периодически тихо взвывая.

Тихое его:

— Рина! — и он накрыл ее губы своими, мягко и нежно целуя.

* * *

Я опешила от такой наглости. По его милости я попала во все эти неприятности. Не вмешайся Вайпер, закончила б работу, вернулась бы домой и получила бы премию. Другое дело, что и тратить мне ее особенно некуда. Но выбить из начальства полагающееся стало для меня принципом. А сами деньги? Как правило, все излишки я переводила в Фонд ветеранов Галактической безопасности. Почему туда? Потому что мир, в котором я выросла и жила, действительно был безопасен для меня лично. Хотя новости пестрели сообщениями о попытках захватов звездолетов и орбитальных станций, о неудавшихся переворотах на недавно освоенных человечеством планетах. Значит, все это кто-то пресекал. И мне воины СБГ казались недосягаемым образцом доблести и честности. А тут мой мозг отказывался перерабатывать информацию… Криспин, Кира…поверить в то, что они стали боевыми пилотами, я могла. Хотя никогда не понимала девушек, стремящихся воевать. Это же всегда чревато тем, что изуродуют. Да и кто захочет взять в жены девушку, заведомо зная ее способность убить всеми способами? А мотания в космосе в небольшом сравнительно звездолете, где трудно девушке утаиться от мужских глаз? Нет, себя представить в этой роли я не смогла б.

А вот целоваться с Вайпером… Это действительно оказалось приятно. И даже приятнее, чем с Алеком. Крис перехватил мои руки у меня же над головой одной рукой, а второй стал осторожно ласкать мое тело, высвобождая из растрепавшейся одежды. К тому же на мне и надето особо много не было: платье я сняла, как только осталась одна. Крис поступил подло, заперев тут без лишних разговоров, но платье то ни чем не виновато.

— Крис…

Но он накрыл мне рот поцелуем. И стало понятно, что остановиться он не сможет. Все же когда-то полученные медицинские знания подсказали мне: у Вайпера сорвало голову. И вот тут мой нос уловил, уткнувшись невольно в его плечи, запах пота и крови. Значит, он пришел сюда после очередной драки?

— Крис, ты цел?

— А ты ощупай и убедись, — хриплым шепотом с игривой интонацией предложил он.

И я не смогла устоять. До самого утра.

* * *

Крис проснулся, как ни странно, отдохнувшим, несмотря на то, что и задремал только под утро. Он лежал и смотрел на Рину, наблюдая за игрой солнечного луча на ее ресницах щеке, шее и думал: «А что бы она сделала, если бы он губами последовал за этим лучом? Стала бы протестовать, если бы он поцеловал? Оттолкнула бы или обняла…»

И только он решил проверить на практике, как раздался вызов:

— Крис, — Кира была абсолютно злая и сосредоточенная. — Я предупреждала. И на этот раз ты вляпался. Тебя выследили. И я не смогу тебе помочь подчищать, нам еще сутки добираться. Потеряли время с чертовым ремонтом.

— Справлюсь. Хорошо, что предупредила.

— Крис, не смешно. Инфа сверху. И там паниковать зря не будут. Говорила же тебе, не лезь!

— А я говорил, справлюсь.

— Улетай немедленно оттуда. Тихо. Ляжешь на орбиту, вышлю координаты. Пойдешь к нам на сближение.

— Рину брать с собой?

— Зачем? Мне нужен ты. И прежде всего для ремонта корабля. У меня оба пилота в медотсеке.

— Рину я не оставлю.

— Крис, у тебя меньше суток на то, чтобы исчезнуть с этой планеты!

— Кира, я взрослый человек, и разберусь со своими проблемами. Обеспечу безопасность Рины и вылетаю тебе на помощь.

— Это приказ! Задание закончено. У тебя есть новая вводная.

— Нет! Я все решу сам! — и он отрубил связь.

Криспин Вайпер впервые ослушался воинского приказа. И впервые серьезно и принципиально поссорился с Кирой. Он застонал, обхватив голову руками.

В соседней комнате спала Рина. Теплая, мягкая и беззащитная. Жизнь которой зависела только от его решения сейчас. Вайпер прекрасно понимал: всади он сейчас в голову Рины весь заряд своего бластера, и то она будет страдать меньше, чем если он спокойно выйдет сейчас за дверь и поднимет свой корабль.

Криспин выпрямился. Решение для себя он принял. И вышел за дверь.

Криспин по той информации, которую ему переслала Кира, понял, что время еще есть. Он рассчитал пошагово свои действия. В первую очередь ему предстояло уничтожить тех, кто был связан с службой безопасности данной планеты. Он понимал, чо тут действуют не штатные сотрудники, кандидатуры которых утверждались по согласованию с комиссией, подчиненной Земле. А именно связанные с официальной структурой совершенно посторонние люди, без зазрения совести продающие свои сомнительные боевые навыки.

Ему удалось, используя завязавшиеся знакомства, довольно быстро выйти на нужный след. И к его репутации прибавился еще один сброшенный в мусороутилизатор труп. Во всяком случае, угрызений совести он не испытывал. Обрубив один конец, он выгадал время, необходимое для того, чтобы помочь Кире. Тот, кого он только что уничтожил, и нанимал ту четверку головорезов, планировавших уничтожить Рину.

Вайпер помнил и о еще одном незаконченном деле. Он бесшумно проник к дом, где все так же безмятежно спала Рина, закинул в холодильник продукты. И запрограммировал дверь так, чтобы она открылась сама на третий день. Если он не обернется за двое суток, значит, и не вернется никогда, и Крис это здраво понимал.

А вот старт своего «торгового» челнока он обставил по возможности громко. Зашел с прибауточками подписать полетное разрешение, повеселил свежими историями диспетчера и техников.

Едва он стартовал, как «жучок», установленный им в диспетчерской, передал торопливый разговор:

— Где??? Корабль этого пирата Вайпера только что был тут!

— Как где? На орбите уже, судя по времени. Вот же его полетное разрешение.

— Кто выпустил?!

— А был приказ не выпускать?

— Нет, но…

— А мы тут не занимаемся телепатией. Мы занимаемся взлетами и посадками.

Через пару минут начальник охраны докладывал губернатору:

— Они улизнули. Этот гад Вайпер обвел нас в очередной раз! Редкая сволочь! И он уволок инспекторшу.

Кира отозвалась сразу же, но холодно и официально.

— Кира, дай координаты сближения, — Крис тоже не стал показывать, что признал свою вину.

Девушка вывела на его экран колонки цифр:

— Подсказки нужны?

— Ты же знаешь, что нет, — улыбнулся Крис, зная, что Кира и за тысячи миль сумеет уловить его интонацию.

И она немного оттаяла:

— Мы рады, Вайпер, что скоро ты будешь с нами. Мы тут и правда увязли с ремонтом. Они снесли половину наружных экранов.

К тому моменту, как Криспин пришвартовался к их боевому звездолету, злость Киры сошла полностью. Она была слишком рада видеть его живым и невредимым чтобы продолжать злиться на него.

— Криспин, ты вовремя! — хлопнул его по плечу бортинженер. — Рук отчаянно не хватает.

— Кира у себя?

— Какое там! Где-то в двигательном отсеке. Сам знаешь, и ее не удержать, и от ее помощи отказаться не захочешь. Голова у нее соображает в технике.

— У нее голова во многом соображает, — кивнул Вайпер, собирая необходимый инструмент.

Киру он действительно нашел занимающуюся вместе с несколькими ребятами довольно тяжелой работой по замене деталей силовых щитов, выходящих наружу при угрозе обстрела корабля. Полутемный из-за экономии энергии, тесный технический отсек не был рассчитан на такое количество людей, и им приходилось работать согнувшись, плотно прижимаясь к стенкам. Гибкая, более тонкая в сравнении с ребятами Кира оказалась тут незаменима. Только она и смогла не просто пролезть в дальние углы, но и что-то там делать. Криспин видел ее только краем глаза, ее ярко-синие волосы выделялись на фоне белой обшивки и блестящего металла. Чтобы не мучиться от тесноты и духоты, девушка скинула куртку, оставшись в плотно облегающей тело, как вторая кожа, майке и обычных форменных штанах. Парни посбрасывали футболки и работали обнаженными до пояса, чтобы не цепляться ими за все детали подряд. Они все успели уже основательно пропотеть и измазаться, и Крис почувствовал себя рядом с ними лодырем.

— Кира, — подмигнул ей Крис, чтобы хоть как то обозначить свое присутствие.

— Крис, — перепачканная смазкой девушка ответила ему тем же, попутно сдув с потного лба непослушную прядь.

Криспин понял, что прощен, и углубился в работу. Силовые щиты практически вышли из строя, оставляя корабль беззащитным перед новым нападением.

Встретившись с Кирой через пару часов в рубке, он в очередной раз восхитился, как она умеет приспосабливаться к любой ситуации. Он сам еще не успел привести себя в порядок, а она, вылезшая из отсека самой крайней, еще раз удостоверившись в том, что отлажено все безупречно, сейчас стояла перед ним чистая и затянутая в аккуратную форму, как будто ничего и не происходило. И ее волосы снова были идеально ровными и сияли глубокими переливчатыми оттенками синего цвета.

— Ребята, — объявила она всем собравшимся в рубке членам экипажа. — Я благодарю всех за отличную работу. Мы в очередной раз смогли выйти из переделки. И у нас новое задание.

— Уверена? — бросил бортинженер, приподняв бровь. — Мы подлатались, но идеальным вариантом был бы ремонт на базе.

— И я еще не закончил латать обоих пилотов, — вставил свое медик.

— Пилотов у нас есть кому заменить, — кивнула она на Криса и еще двоих молодых ребят. — Вайпер опытен. А вы Академию для чего заканчивали? Основам вас научили. А остальное добирается практикой, тем более рядом с таким пилотом, как Крис. Не бойтесь спрашивать. В том числе и у меня. И не злитесь, если в критической ситуации подменю.

Парни кивнули:

— Нам и самим хотелось не только отрабатывать маневры в чистом космосе.

Вайпер выбрал момент, когда они уже легли на курс и у них с Кирой появилась возможность переговорить:

— Для чего ты возвращаешься на планету? Ты рискуешь гораздо больше! Меня ругала. А сама сядешь на боевом корабле?

— С чего ты взял, что на боевом? На твоем.

— Кира, что ты затеяла?

— Ага, заинтересовался? А у меня за спиной своевольничал, и ничего внутри не дрогнуло?

— Дрогнуло. Но мы же с тобой имеем право принимать самостоятельные решения.

— Крис, давай распланируем сейчас все в деталях, потому что мне понадобится твоя помощь. Возможно, улететь надо будет резко.

— Хорошо. Но у меня тоже есть незаконченные дела на планете. Мы же можем взять кого из ребят в качестве подменного пилота.

— Крис, а ты с головой дружишь? Во-первых, твой корабль довольно капризен. И лучше тебя с ним никто не справится, а у меня другие задачи. Во-вторых, если мне понадобится резко удрать с планеты, а парню повезет, и он запустит двигатель с первого раза, то все равно кто из нас сможет стартовать, сознательно бросив тебя тут?

Криспину пришлось собрать в кулак всю свою волю. Он знал, что спустя еще сутки автоматика сработает, выпуская Рину. И это будет означать ее гибель. Он не смог защитить свою Киви.

— Крис, а она тебе так дорога?

— Ты читаешь мои мысли?

— Знаю тебя давно, дружище. И вижу твои глаза. Странно. Я же вспомнила эту Киви. Рину то есть. Чем она тебя зацепила?

— Честно, и сам не знаю. Сравнивал ее с тобой.

— Интересно, в какой момент? В силовом отсеке? Понятно, не в мою пользу сравнение. Рина, как я поняла по записям, всегда выглядит куколкой, а не возится в смазке по уши.

— Рина иногда выглядит не куколкой, а бестолковой куклой. Кира, я честно не знаю, что так в ней меня притягивает. Возможно, то, что она совершенно беззащитна.

— Судя по ее отчету, не совсем. Она действительно спец в своем. Жаль, девочка по-прежнему недальновидна. Вот и подставилась.

— Вот потому я и хочу ее вытащить.

— Крис, я услышала тебя, — Кире почему-то стало очень больно внутри, хотя она и мысли о ревности допустить не могла. — При первой же возможности мы ее вытащим. Но дело галактической важности угробить не дам.

Криспину было не привыкать видеть преображения Киры. Но когда она предстала перед ним, готовясь к высадке, в образе молоденькой девчонки в узких кожаных штанах, удобных полусапожках и яркой курточке, он присвистнул:

— Ты выглядишь где-то на пятнадцать земных лет!

— Это хорошо или плохо?

— Непривычно, — Криспин видел ее в разных нарядах, помнил и усталой до полной потери сил, в прожженном, грязном и окровавленном местами комбинезоне, посылающей точно в цель оставшиеся заряды, чтобы дождаться своих и прикрыть израненную группу. — Тебя только глаза могут выдать. Они слишком взрослые.

— Ну, уж с этим я справлюсь, — беззвучно рассмеялась Кира, накладывая яркий, но исключительно художественно выполненный макияж.

И правда, ее большие глаза стали еще больше в обрамлении густых и пушистых ресниц, подчеркнутых такой качественной косметикой, что можно было быть уверенным — она не потеряет вид даже при купании в море.

За плечи девушка закинула небольшой рюкзачок, тоже яркий и с забавными надписями:

— Как договорились. Ждешь моего сигнала. И еще… Если я дам приказ улетать без меня… То это тоже приказ. И ты его выполнишь без вариантов, капитан Вайпер.

Крис кивнул, едва заметно скрипнув зубами. Потерять их обеих одновременно совершенно не входило в его планы.

Кира отлично умела ориентироваться в любой обстановке, к тому же все места, где обосновались представители человечества, мало отличались между собой. Она зашла в местный бар, выбрав наиболее подходящий для ее целей — вполне приличное, но не чрезмерно пафосное заведение.

Бармен, не первый раз видевший ее, спросил:

— Как всегда, Кир?

Она кивнула, и бармен стал готовить ей коктейль, налив туда натуральный сок, зная, что Кира сумеет отличить подделку от настоящего. А вот алкоголь по давней договоренности не добавил.

— Ловишь кого-то?

— Возможно, — ответила она и тут же спросила. — Есть для меня что то?

— Знаешь, что губернатор устраивает прием и приглашает всех капитанов? — бармен был давно ею завербован, и именно поэтому она зашла именно сюда, не таясь.

Кира почувствовала радостное возбуждение в груди — это было именно то, что нужно ей. Но капитаны были особой кастой. Уже давно эти люди не снисходили до того, чтобы рисковать собой и выходить в открытый космос. Да и внешне они были руководителями каких-нибудь крупных торгово-закупочных фирм и транспортных компаний, проводившими время в своих офисах. Для губернатора они являлись своего рода кормильцами: через них шли все нелегальные продажи кристаллита и зомби-наркотика.

— Можешь добыть мне приглашение?

— Только для тебя. Присядь, подожди немного, — ответил, прикинув что-то в уме, бармен.

Кира пересела за столик, задумчиво потягивая коктейль и прикидывая план, как добыть нужную ей информацию и не попасться.

Рослый молодой мужчина в черной, подчеркивающей его широкие плечи и чем-то неуловимо напоминающей форму одежде из неизвестной ей ткани, легко опустился напротив нее.

— Думаю, Вы ждете меня? — он первым начал разговор, и его голос звучал очень спокойно и естественно.

Невероятно уверенный в себе, с чуть лукавой улыбкой, Киру он заинтриговал. Она посмотрела на него немного игриво из-под синей челки:

— Кто знает…

Он сверкнул улыбкой и негромко произнес:

— Я знаю.

— Вот как? — отозвалась Кира, еле сдерживая смех.

Ей нравилась его наглость, не переходящая в грубость, и нравился восхищенный взгляд темных глаз.

— Что тебе заказать? — он легко перешел на «ты».

Кира подняла практически полный бокал и отрицательно покачала головой.

— И все же?

— Я большая девочка и сама решаю, что мне нужно, — Кира явно флиртовала и флиртовала с удовольствием.

— Так уж и большая? — его голос прозвучал нежной лаской заставив ее задержать дыхание.

Их глаза встретились, и Кира забыла о времени.

— Кир, — бармен коснулся ее плеча заставив вздрогнуть. — Вот то, что ты просила.

Она взяла конверт из рук бармена, кивнула ему и грациозно поднялась.

— Уже уходишь? — мужчина был удивлен.

Кира улыбнется игриво и легко:

— Мне еще нужно кое-куда успеть.

Ей действительно надо было много чего успеть сделать. Прием у губернатора был достаточно серьезным мероприятием, и в образе студенточки ей туда было не попасть. Кира сняла номер в гостинице, по привычке проверила все места, где могли быть установлены «жучки», и распотрошила свой рюкзачок. Девушка рассчитала время, необходимое ей на все приготовления, и с наслаждением отправилась в душ. Пусть и немного скользкая, но это была настоящая вода не из замкнутого цикла очистки, и ее можно было на этой планете расходовать без зазрения совести. Кира, искупавшись, еще какое-то время просто постояла под теплыми массирующими струями, а затем принялась заново приводить себя в порядок. Теперь и ее макияж изменился до неузнаваемости, придав глазам немного хищное выражение, а чертам лица некоторую резкость и лаконичность.

Кира встряхнула платье, которое было аккуратно свернуто в ее багаже. Маленький сверток ткани развернулся в тончайшие струи черной шелковистой ткани. Она окутала все изгибы фигуры, а продуманный покрой позволил Кире спрятать все то, что она не хотела выставлять напоказ.

Облегающее черное платье было очень узким, когда она стояла стрункой. Но вот стоило девушке сделать шаг, как вся ее стройная длинная нога полностью показывалась в открывающемся разрезе, идущем от самого бедра. При этом правая нога оставалась совершенно закрытой до самой туфельки. Впрочем, с правой стороны и все платье выглядело необыкновенно скромным. Осторожный вырез у горла, облегающий рукав до узкого гибкого запястья… А вот на груди линия выреза резко меняла свою траекторию и обрывалась. А дальше вся левая ключица и рука были обнажены, поражая своей гладкой и нежной кожей.

Кира горько усмехнулась, разглядывая себя в зеркале:

— Знали бы, что под правым рукавом… — она провела по рукаву пальцами с уже обработанными и покрытыми ярким алым лаком ногтями.

Сквозь тонкую ткань она безошибочно нащупала пару глубоких шрамов, которые даже спустя несколько лет отдавались болью. Кира давно привыкла жить с болью и просто не обращала на это внимания. Она и с внешними проявлениями своих ран смирилась сразу и безоговорочно — знала, куда шла. И вот только сейчас, после мимолетной встречи с тем незнакомцем в баре, она искренне порадовалась, что платье скрывает все. И вряд ли он там будет, вряд ли пригласит на танец — и значит, незачем опасаться, что он, обняв, найдет рукой еще один шрам, пересекавший ее бок.

Кира повернулась перед зеркалом еще раз и вздохнула — это платье не оставляло ни малейшего шанса спрятать оружие. Зато ее туфельки в цвет платья на высоких и тонких каблучках сами были довольно грозным оружием, если знать, как их применить. Каблучки были стальными, а отработанные до автоматизма удары позволили бы ей воспользоваться ими как стилетами. Для того и был предназначен разрез на платье. Еще одна невинная деталь ее образа — кулончик в виде кошки, игриво спускающийся к ложбинке грудей — был миниатюрной флешкой, на которую Кира должна была скопировать все материалы губернатора по кристаллитовым шахтам.

Тренькнул звонок, и милый девичий голос сообщил ей, что заказанное такси подъехало к гостинице.

Кира оставила рюкзак и одежду студентки в номере. Если она не вернется сюда, а вынуждена будет стремиться в космопорт, где ее ждет Криспин, то не велика потеря.

Красивая молодая женщина в черном платье, притягивающем взгляды и заставляющем мужчин пройти так, чтобы рассмотреть ее и с той, и с другой стороны, сразу привлекла внимание присутствующих. Многие капитаны явились на прием со своими спутницами, но это не мешало им бросать на Киру жадные взгляды.

Кира какое-то время прогулялась по залу, очаровательно улыбаясь гостям, затем мило встряхнула своей ослепительно-синей прической, здороваясь с губернатором так, что у него не возникло вопроса: «А разве мы приглашали эту красавицу?». Наоборот, губернатор как можно любезнее улыбался незнакомке, пытаясь сосредоточиться на ее лице и вспомнить, где же он ее видел, но взгляд упорно соскальзывал на обнаженное плечо девушки.

Кира, удовлетворившись произведенным впечатлением, плавно выскользнула из зала туда, откуда только что возвратились две щебечущие девушки. Кира миновала дверь в дамскую комнату и свернула в узкий коридор.

Схему дворца губернатора она знала очень хорошо, просмотрев ее несколько раз в трехмерном изображении. Этот коридор был предназначен не для всех, и знали о нем считанные люди. Поэтому охранялся он только камерами слежения, к которым давно успел присоединиться и включить камеры на повтор записи пустого коридора Шанс, ее специалист по связи и технике. Он прилетел вместе с ней и Крисом, но в городе растворился самостоятельно и вышел на связь уже тогда, когда Кира была в гостинице.

— Все чисто, — передал ей в очередной раз Шанс.

Кира дотронулась до замка на двери кабинета губернатора:

— Шанс, откроешь?

— Ага, пошла картинка. Готово.

Дверь мягко отползла в сторону, и Кира оказалась в кабинете. Одним движением снят кулон и данные с компьютера губернатора стали копироваться и одновременно с помощью Шанса передаваться на базу Службы безопасности Галактики. Оба способа подстраховывали друг друга: передача могла быть заглушена, а флешка могла быть сожжена лазером вместе с хозяйкой. Могло, конечно, произойти одновременно и то, и другое…

— Кира, тревога. Объект приближается, — раздался в микрофоне-сережке голос Шанса.

Кира выдернула заполненную флешку и скользнула под огромный письменный стол и притаилась. Гибкое и тренированное единоборствами тело послушно свернулось тугим клубочком, а эластичное полотно платья безропотно повторило все изгибы тела без малейшего для себя вреда.

— Итак, — услышала она знакомый бархатистый мужской голос. — Мы все же решили остановиться на заключении договора именно с Вами и Вашими людьми. Нам нужен кристаллит. Вам нужны деньги. Мы готовы платить. Все просто.

— Не совсем так. Вы же понимаете, что для меня, безусловно, чрезвычайно интересно Ваше предложение. Но я же рискую.

— Мы учтем Ваши риски. И я, как посланник нашей цивилизации на планетах, занятых человечеством, могу давать некоторые гарантии. Взгляните…

Кира закусила губу: всю информацию незнакомец не озвучил, а вывел на экран. И она не могла подсоединиться к системе… зато голос она узнала точно. Тот красавец из бара. Несмотря на то, что ум девушки был занят совершенно иным, она почувствовала, как внизу живота сворачивается теплый клубок от его голоса.

— Что ж, я все понял, — прозвучал довольный голос губернатора. — Пройдем снова к гостям? Наше отсутствие может быть неправильно истолковано.

И они вышли. Следом выскользнула и Кира. Она проверила все же компьютер, но следов файла ни она, ни подсоединившийся с ее флешки Шанс не обнаружили.

— Хитер бобер, — присвистнул в наушнике Шанс.

Кира была довольна: ей удалось взять тот материал, за которым она охотилась. Умница и гениальный технарь Шанс подтвердил, что файлы благополучно пришли на компьютер Службы безопасности Галактики. И она знала, что даже если и попадется, то дело все равно сделано. Кира спокойно села, держа в руках высокий узкий бокал. Похоже, ее отсутствия никто и не заметил. Она собралась уже уходить, как ее перехватил все тот же мужчина. Слегка смуглый темноволосый красавец, возвышающийся над ней на две головы при том, что Кира не была низкорослой, не был ей неприятен. Поэтому девушка замедлила шаг, оставив левую ногу впереди, полностью выглянувшей из разреза платья. Взгляд незнакомца вздрогнул, натолкнувшись на кирино бедро, задержался немного и снова поднялся к ее глазам:

— Потанцуем?

Кира вздрогнула, сразу не поняв его вопрос: не предлагает ли он ей поединок? Это ее не испугало, а танцевать она тоже любила и умела. Поэтому встряхнула синей челкой, задорно посмотрев ему в темные, глубокие глаза, начавшие мерцать от удивления. Зрачки мужчины стали вытягиваться, и Кира, завороженная таким зрелищем, промолвила:

— Да.

— И как тебя зовут, прекрасная неуловимая незнакомка? — шепнул незнакомец, умело подхватывая ее за талию.

— Кира, — улыбнулась она.

— Я слышал где-то это имя… — задумчиво произнес незнакомец. — Я еще вспомню! А пока что позволь утомить тебя немного и представиться.

— Утомить? — кокетливо подняла бровь Кира, изящно следуя ритму танца.

— Килан Киор Дарион Элрам Ксальтоун Сталий, — представился он, ведя ее в танце.

— А как же Вас называть? А то пока выговоришь забудешь что хотела спросить.

— Сталий, а там посмотрим, — он нахально подмигнул ей и подхватил за талию, прокружив вокруг себя.

— Мне пора, — с почти искренним вздохом сказала Кира, зная, что Шанс слышит каждое ее слово. Отключиться от него она не могла, и была рада, что парень сообразил, в какой она сейчас ситуации и не запрашивает ее. — Проводишь?

— С радостью. Ты позволишь, я не просто провожу, а отвезу?

Она кивнула. Кира знала, что завезти ее в незнакомое место ему не удастся: город она себе представляла четко, а управление всегда успеет перехватить.

Сталий вел машину великолепно, не сбавляя скорости на крутых поворотах, и в гостинице они оказались быстрее, чем рассчитывала добраться на такси Кира.

— Я не хочу с тобой расставаться сегодня, — чуть хрипло произнес Сталий, придерживая ее под локоть. — Может, прогуляемся? Или выпьем здесь, в баре гостиницы? До рассвета еще далеко.

— Хорошо, — легко согласилась Кира. — Но я хочу переодеться.

— Я подожду в холле? — похоже, он напрашивался к ней в гости.

— Да, я спущусь через несколько минут, — она очаровательно улыбнулась и исчезла в лифт.

Кира быстро вошла в номер, огляделась, и одним движением сняла платье, сбросила туфли. Сложила их в рюкзак — платье и туфли были для нее таким же элементом снаряжения, как и боевой скафандр, поэтому бросать их она не собиралась. Через пару минут она снова стояла перед зеркалом — задорная девочка-студенточка с экстремально-синими волосами. Она проверила, как сидит на плечах рюкзак, и вылезла в окно. Спуститься с четвертого этажа для нее не составило труда: помимо тренированности, она еще обладала и способностью планировать операции. И, выбирая гостиницу, подобрала именно такое здание с затейливой рельефной лепниной, и выбрала номер на относительно невысоком этаже.

— Шанс, на космодром, — скомандовала она в микрофон. — Крис, готовь взлет.

— Командир, через сколько времени сможете пристыковаться? — запросил ее второй помощник, как только она заняла свое место.

— Доложи обстановку, — Кира по голосу поняла, что их ждет работа.

— Приказ сверху. Разведка обнаружила базу торговцев зомби-наркотиком. Приказано взять штурмом и уничтожить.

— Отлично! — воскликнул Шанс. — Кира, давно не было стоящей драки!

Сталий так и не дождался Киры. Решив, что девушка заснула в ванне, он всполошился и попросил дежурную на ресепшене подняться и проверить номер. Та спустилась в недоумении:

— Номер пуст.

— Она удрала, не заплатив? — подмигнул Сталий, стремясь заполучить информацию от обескураженной сотрудницы гостиницы.

— Она заплатила вперед. Наличными. И за три дня, — ответила озадаченная сотрудница.

— А не подскажешь, красавица, кто она и где я могу ее найти? — Сталий обворожительно взглянул на дежурную, и та растаяла, развернув журнал к нему.

Он вложил в журнал купюру, и девушка открыла нужную страничку.

— Тайна К Терра, — прочитал два раза Сталий про себя и подумал: «Странно. Она же вроде назвалась Кира. Кира… Кира! Так вот откуда я знаю это имя! Она же пиратка! В моих руках побывала дважды знаменитая контрабандистка Кира, и я как мальчишка, влюбился и упустил!»

Он улыбнулся дежурной и вышел на улицу. Сев в машину, Сталий задумался: «Кира, Кира… Да мне плевать, чем ты занимаешься. Ты слишком красива. Тебе не ускользнуть от меня. Где бы ты ни была я найду тебя, и ты будешь моей».

Сталий вернулся на свой корабль:

— Вот ее данные. Это все, что у меня есть. Переройте Галактику. Но найдите.

— Уничтожить на месте? — уточнил задание командир оперативной группы.

— Нет!!!! — взревел Сталий. — Ни волоска не потерять! Отыскать и тут же сообщить мне.

— Ого, — кивнул мужчина, озадаченный взрывом эмоций своего начальника. — Сделаем.

* * *

Кира собрала свою команду:

— Вот информация по орбитальной станции. Защита серьезная, но нам придется ее брать самим. Поддержку я запросила, но они не успевают.

— Кира, станция меняет координаты. В среднем, каждые пару дней, — подал ей распечатку Шанс.

— Так, — пробежала она колонки цифр глазами. — Время ближайшей смены через пару часов. Так что у нас времени нет, придется действовать самим.

— Не привыкать. Возьмем на абордаж, — твердо сказал Вайпер, который с трудом сдерживал свое волнение. На планете оставалась Рина. И чем скорее они возьмут базу, тем скорее он вернется за Риной.

— Все по местам. Это Кира. Боевая тревога, — раздалось во всех динамиках звездолета. — Цель — станция с мятежниками.

— Сближение, — передал пилот, успевший уже удрать от медиков. Рядом с ним были и молодые пилоты, впитывающие каждое слово опытного воина.

— Готовность, — легко и спокойно бросила в рацию Кира, уже облаченная, как и вся штурмовая группа, в черные скафандры с усиленной защитой.

Группа подлетела к станции, маскируясь мощным световым потоком, а затем и ледяной тенью расположенной неподалеку звезды.

— Гравитационная стыковка, — скомандовала она Вайперу. — Группе приготовиться к высадке.

— Крис, на тебя надежда, — голос Киры, опустившей забрало скафандра, звучал глуховато, но гораздо отчетливее, вплоть до движений дыхания.

Сейчас дыхание девушки было совершенно спокойным: она точно знала, что не ошиблась, поручив стыковку именно Вайперу. Как только кирин корабль буквально прилип к «брюху» станции в том месте, где было очень трудно отследить сближение с посторонним объектом из-за множества выдвинутых антенн и солнечных батарей, Кира дала короткую команду:

— Штурм!

Взрывотехник первым подбежал к участку обшивки вражеской станции, который стал виден в отъехавшем в сторону стыковочном люке. Подрыв, и в образовавшуюся опаленную дыру с закрутившимися краями бронированной обшивки рванула штурмовая группа.

Крис и еще один парень, тоже облаченные в боевые скафандры и вооруженные до зубов на случай необходимости выдвинуться на помощь группе или отбивать атаку прорывающихся на корабль, остались поддерживать связь с базой и группой.

— Рубка наша, — услышал Вайпер в наушниках Кирин бодрый голос на фоне слегка сбившегося дыхания, и вздохнул с облегчением. Дальше может произойти что угодно, но основная задача решена, а уж удержать рубку ребята сумеют.

И вот тут действительно что-то пошло не так на станции. Криспин слышал перекрывающие друг друга в эфире переговоры ребят:

— У нас трое пленных.

— Зачистили технические отсеки, двоих взяли, пять трупов. У нас без потерь.

— Кубрики чисто. Взяли двух шишек.

Собственно, обычные переговоры при зачистке после удачного молниеносного штурма.

И вдруг молодой мужской голос, в котором Крис узнал заместителя командира группы:

— Они уходят!

— Кира, мы зафиксировали старт четырех катеров! — передал Криспин одновременно с возгласом Резкого.

На мониторе он отчетливо видел, как от станции отделились четыре небольших корабля и направились в сторону планеты. Сердце Вайпера пропустило удар: если боестолкновение перенесется на планету, то может пострадать и Рина. Начни бандиты стрелять по мирному городу, чтобы посеять панику и вынудить Киру осторожничать при погоне — и запертая в доме Рина будет обречена. Не разнесет сам дом, так умрет от страха и неизвестности — он же перекрыл все коммуникационные канала дома, чтобы ее не обнаружили по сигналам и уж тем более, если в ее голову пришло бы позвонить кому-нибудь и попросить вытащить.

Но сейчас думать про Рину было бесполезно. Гораздо больше имело смысл сделать все, чтобы не дать гадам напасть на планету. Криспин ждал решения Киры: будут ли они себя обнаруживать? Если передать открытый сигнал тревоги губернатору, то он, может, и успеет принять меры по защите жителей. Но, скорей всего, будет спасать себя, тем самым уходя и от правосудия.

— Резкий, берешь командование здесь на себя, — мгновенно среагировала Кира. — Крис, ты мне нужен, бегом к посадочному терминалу. Лаки, на корабль сменить Криса. Зверь и Дерзкий, со мной.

Крис сорвался с кресла, не скрывая радостной улыбки — ему было гораздо спокойнее пусть в самое пекло, но плечом к плечу с Кирой. Возле стыковочного пролома он столкнулся с Лаки:

— Горячо там?

— Если б не удрали челноки, докладывали б о выполнении, — ругнулся Лаки, пытаясь стереть пот с лица прямо через стекло шлема.

Криспин, Кира и ребята с разных сторон станции неслись бегом к терминалу, от которого только что отошли катера.

— Их было четыре, значит, пятый на месте, — крикнула Кира, подбегая к панели активации челнока.

— Он может быть неисправен, раз они им не воспользовались, — подал голос Зверь. — Проще было наш взять.

— При расстыковке разгерметизация убьет всех пленных на станции. А они нам нужны для допроса. И для суда, — ответила ему Кира, взломав пароль и активировав оставшийся челнок.

— Дальше я справлюсь, — Крис запрыгнул в кресло пилота. — Эту систему я знаю.

Кира заняла место стрелка:

— Крис, нам надо не дать им сесть на планету.

— Сделаем, — он заложил крутой вираж, идя наперерез катерам, которые они практически догнали, хотя перегрузка и вдавила их в кресла. Хуже пришлось ребятам, Зверю и Дерзкому, потому что в таких катерах не были предусмотрены полноценные сидения для остальных. Подразумевалось, что за креслами пилота и стрелка можно грузить что угодно: десантную группу, носилки с ранеными, ящики с боеприпасами или какие другие грузы — все же это были катера пиратской базы, и в них вывозили награбленное. Откидные сидения за креслами пилота и стрелка не были оборудованы компенсаторами перегрузок. Пираты не особо пеклись о штурмовиках и редких пассажирах.

Кира прищурилась, неотрывно глядя в монитор, нажала кнопку, и вот один из крейсеров вспыхнул огненным клубком, а следом и второй. Пираты не сразу сообразили, что по ним бьет их же собственный катер, поэтому и не стали стрелять сразу же.

— Крис, выровняй траекторию, — попросила девушка слегка охрипшим от волнения голосом. — Скорость прибавь. Заходи к двигателям ему.

Она выстрелила, но уже наученный горьким опытом своих собратьев пиратский пилот удачно вошел в зигзаг, и ее выстрел лишь слегка вспорол верхний слой обшивки, не затронув двигатель. Вспышка на пару мгновений закрыла экран, и под этот шумок удалось удрать четвертому катеру, выйдя на посадочную орбиту.

— Далеко не уйдут, тут же один космопорт на всю планету, — быстро проговорил Крис, по лицу которого от напряжения пот лил струями.

— Похоже, подбитый не дотянет до космопорта, — сквозь зубы ответила ему Кира, раздосадованная за сорвавшийся выстрел.

— Значит, свалится где и взорвется, — Зверь тоже был зол, потому что их с другом прижимало к переборкам основательно, так, что у Дерзкого потянулась из ноздри к губам тонкая струйка крови.

— Не на город бы, — Крис еще прибавил скорости, бросив ребятам слова извинения. — Придется помочь ему сесть в положенном месте. Попробую захватить в силовое поле. С управлением у него ж теперь не очень.

— Надеюсь, ты и защиту ему полностью вырубил, — одобрила Кира. — Так что сажаем вместе с собой и, ребята, приготовились к захвату.

— Кира, вчетвером два катера? И мы не знаем, сколько там гадов. Может, они, как мальки в тараканьем яйце, туда сотней набились?

— Я запросила помощь. База направила в нашу сторону боевой крейсер. Обычный военный. Все равно отлов гадов остается на нас. Они могут только блокировать подступы к планете и к станции.

— Пленных им передать, — подсказал Зверь. — Руки ребятам там освободить. И тогда можно и отстыковываться от дурацкой станции.

— Так, видимо, и придется, — согласилась Кира.

Они уже входили в атмосферу, как их запросил Лаки:

— У нас неизвестный корабль. Сбивать?

— Запроси, — приказала Кира. — И откровенно возьмите на прицел. Предупредить. Одно движение, и стреляешь на поражение.

* * *

— Мы обнаружили Вашу красотку, — доложил бесшумно вошедший в рубку тетрийского корабля командир разведки, непосредственно подчиненный Сталию.

— И? — Сталий внутри вздрогнул, представив сразу же ее молочно-белую кожу и ультрамариновые переливчатые пряди.

Он уже смирился с тем, что она пиратка и контрабандистка. Он изучил составленное его разведкой досье на Киру и ее команду. И ночами полномочный посланник Тетрасталии мучился без сна: именно такие пираты-одиночки, дерзкие и никому не подчиняющиеся, не входящие в преступную, но стройную систему капитанов, выстроенную местным губернатором, и мешали ему заключить выгодные договора на поставку кристаллита.

Он, бестрепетно дававший команду на уничтожение таких кораблей, даже не пытаясь вступить с ними в переговоры, просто потому, что они мешали выполнять ему его задачу — сейчас был готов нарушить все свои принципы. Он мучительно строил в голове планы, как выкрасть Киру живой и невредимой, а затем одним залпом не оставить и следов от ее корабля и команды.

И вот удача шла ему в руки. Красотку-пиратку не просто выследили. Ее застукали на горячем: во время разборок с себе подобными.

— Что ж, — потер ноющий от постоянного в последнее время недосыпа висок Сталий, выслушав доклад командира разведки. — Птичка попалась. И повторяю. Ни одного волоска с ее головы чтоб не потерять.

А про себя добавил: «Эти волосы слишком красивы, чтобы ими разбрасываться. А как они будут скользить между моими пальцами, когда я, наконец, буду целовать и ласкать ее! Когда заставлю раз за разом выкрикивать мое имя, когда буду шептать ее… Кира… моя Кира». Сталий привык получать все и сразу, а тут, после всей этой мороки с поиском синеволосой и головокружительно опасной красавицы, чем больше он охотился, тем сильнее желает получить.

* * *

— Неизвестный борт, назовите себя! — Лаки запросил стремительно приближающийся звездолет совершенно неизвестной ему модели, да и вообще выглядевший слишком чужим на его взгляд. База, мне нужна информация по кораблям других галактик, болтающимся в нашем секторе.

База СБГ отозвалась первой:

— Официально нет ни одного. Но регистрируется какая-то странная активность. Это кто-то чужой.

Кира, катер которой уже входил в верхние слои атмосферы планеты, ответила одновременно базе и Лаки:

— Принято. Атаковать можем?

— Воздержитесь, — приняли решение на базе. — Мало ли, вдруг какая раса решила выйти на контакт. Дипломатический конфликт нам не нужен.

— Кира, они идут на стыковку со станцией! Разреши отогнать предупреждающим залпом.

— Давай, Лаки, только аккуратно. Предупреди сначала по всем каналам, а лишь потом стреляй.

— Заставь их поговорить с тобой, парень, — отозвалась база. — Стреляй только в самом крайнем случае.

— Принял, — коротко ответил Лаки и снова обратился к неизвестному судну: — Неопознанный борт, отзовитесь, или мы вынуждены будем открыть огонь

* * *

Сталий не опасался выстрела земного звездолета: он прекрасно знал, что им не пробить силовые щиты его корабля. Сейчас он находился на боевом катере среднего класса, а основной корабль, огромный и комфортный, находился на высокой орбите в обычном для него режиме невидимости.

Поэтому он, игнорируя запросы, спокойно, с красивым разворотом, пришвартовался на пустом терминале. Он видел, как от станции отошли сначала четыре катера, а затем еще один. Видели тетрийцы и распри, возникшие между катерами: сорвавшийся с терминала позже остальных катер расстрелял в упор двух своих же, подбил еще одного, и вместе с ним стал снижаться на космодром планеты.

— Странно, — кивнул на обзорный экран пилот тетрастийцев. — Совесть заела? Или на этом челноке самое ценное из награбленного? Смотри, сажают на своем силовом поле.

— Пилот у них мастер. Жаль, что пират и все равно обречен, — прищурился Сталий, глядя на экран. — А вот с их стрелком я бы хотел встретиться на учебных стрельбах. Красиво парень бьет.

— Он промахнулся, — холодно заметил второй пилот, пользуясь давней дружбой со своим командиром, дающей ему право возражать ему.

— Но в каком маневре! — ответил ему первый пилот.

— Это заслуга пилота.

— Стрелка.

— Выживет, предложу работу. Плевать, что пират, — прервал спор подчиненных Сталий.

— Кому?

— Обоим, — усмехнется Сталий. — Талантливые парни, жаль терять таких.

— Есть стыковка, — деловито доложил пилот.

— Мои парни готовы сопровождать Вас, — командир разведки стоял у входа в рубку в сопровождении трех вооруженных рослых мужчин.

— Я справлюсь сам.

— Знаю, что спорить бесполезно, — глядя в глаза, подчеркнуто спокойно сказал разведчик. — Но помните, что мы способны одним выстрелом разнести всю планету, не говоря об этой станции.

Сталий перешел на станцию, невозмутимо перешагнув через скрюченный труп в обычном рабочем комбинезоне — это был явно член экипажа станции. Посланник же видел, в каком месте станции закреплен корабль-захватчик, и понимал, что перебрались захватчики в полных боевых скафандрах. Но трупов в броне он нигде не увидел: «Ого, а эти ребята неплохо подготовлены. Понятно, что осмелились напасть на базу. Вот только не понятно одно. Как такие бойцы, как те пилот со стрелком, предпочли удрать?»

Он просканировал все отсеки и выяснил, что станция в данный момент находится под полным контролем тех пиратов, которые ее захватили. Сталий неторопливо, с ледяной улыбкой на губах, зашел в рубку. Трое воинов в черной броне держали под прицелом разложенных плотным слоем пиратов в разномастных комбинезонах. Еще один высокий красивый парень стоял у пульта и экранов с откинутым шлемом, открывающим его густые светлые волосы, коротко подстриженные на затылке и стоящие густым ежиком над лбом. Его друг возился с его рукой, заливая пену сначала из одного баллончика внутрь разорванного и опаленного выше локтя скафандра, а затем из другого уже непосредственно на сам скафандр, герметизируя его.

— Все, Резкий, жить будешь, — сказал штурмовик, убирая баллончики в поясную аптечку.

— Естественно, буду. И даже не очень плохо, — усмехнулся тот, кого назвали Резким.

— И кто победил? — Сталий стоял с широко расставленными ногами, сложив руки на груди. Вся его поза выражала спокойную, даже наглую уверенность в собственных силах.

Парень поднял на Сталия большие серо-переливчатые глаза, обрамленные густыми черными ресницами и бровями:

— А ты явно не местный.

— Где Кира? — посланник пропустил его вопрос мимо ушей и задал свой.

Резкий рассмеялся и махнул рукой:

— Она преследует сбежавших на планете. И поверьте мне, всех возьмет. Такая уж она, наш капитан.

Сталий кивнул, развернулся и вышел. Вернувшись на свой корабль и все так же игнорируя запросы Лаки, он велел взять курс на планету.

— Кира, тут тобой интересовался парень… — тут же запросил своего командира Резкий. — Стремный такой. Будь осторожна. И знаешь, откуда пришел, куда ушел, мы так и не поняли.

— Лис, доложи обстановку. Что за инфа идет от Резкого? Что с ним? Что значит «не поняли»?

— Резкий подранен, — отозвался ей в наушниках веселый молодой голос рыжего и худощавого Лиса, друга и давнего напарника Резкого. — Но вполне соображает.

— Была стыковка того чужого корабля. И расстыковка спустя четыре минуты, — ответил Лаки. — Похоже, ему начихать было на мой предупредительный. И тот, который на поражение тоже. У них стоит такая защита, что нам и не снилась. И еще. Кира, они исчезли почти сразу после расстыковки.

— По Резкому приняла. Держись, дружище. Вечно ты не даешь медику нашему отдохнуть. А про исчезли поподробнее, Лаки, — голос Киры был деловитым, но чувствовалось напряжение, которое Лаки понял без труда, потому что видел, как они с Крисом тяжело садились на планету, сберегая вражеский подбитый крейсер. Крейсер и пираты, конечно, тоже были важны для полноты картины следователям и аналитикам Службы безопасности Галактики, но для Киры сейчас было важно не допустить падения крейсера на жилые кварталы.

Кире удалось таки стравить между собой оставшиеся катера. Поэтому она не удивилась, когда вырвавшийся вперед катер, уже успевший соприкоснуться с космодромом планеты, вдруг выпустил длинную очередь по двум снижающимся кораблям: подбитому ею и тому, в котором находились она, Крис, Дерзкий и Зверь.

Катер тряхнуло, и Кира выругалась вместе с ребятами — она переживала за Дерзкого и Зверя, парням и так пришлось несладко по пути, а сейчас им всем вступать в наземный бой.

— Космопорт окружен планетарной охраной, — доложил ей Крис.

— Сдавайтесь, — раздался ледяной голос начальника губернаторской службы охраны. — Вы все под прицелом. При попытке покинуть катера открываем огонь на поражение. Вы все должны открыть люки и спокойно ждать наши группы захвата. Сдавайтесь, и мы гарантируем вам правосудие по законам Галактики.

— Кира, — повернулся в ее сторону Криспин. — Похоже, нам имеет смысл назвать себя и отмежеваться от остальных засранцев?

Но ситуация разрешилась сама собой — на планете стало не до Киры.

Со словами:

— Тварь продажная ваш губернатор! Подставил нас, гад! — пираты открыли огонь по машинам и группам планетарной охраны.

— Парни, приготовились. Будем брать губернатора, пока им тут не до него, — Кира надвину шлем и достала бластер. — Высаживаемся под шумок. Наша первая задача — захватить машину. И несемся до дворца.

Они спрыгнули прямиком на усиленное покрытие космопорта воспользовавшись потайным люком, не выпуская трап — на него не хотелось тратить время, да и привлекать внимание. Лишнее внимание им было ни к чему.

— Дерзкий, прикрой, — отрывисто скомандовала Кира, снимая выстрелом одного и второго охранников, увлеченно перестреливающихся с пиратами.

Кира запрыгнула на место водителя, ребята следом, и они понеслись, лавируя между выстрелами людей губернатора и пиратов в направлении той дороги, которая и вела в единственный город.

— За нами погоня, — абсолютно невозмутимо сообщил Зверь, принимая удобную позу для того, чтобы отстреливаться.

— Кира, гони! — бросил Вайпер, присоединяясь к остальным.

Кира слилась в единое целое с машиной.

«Эх, мне бы на ней бы проехаться один бы разочек, и мы бы сейчас точно ушли б», — подумала она, ощутив все мельчайшие неполадки в системе управления. Очевидно, начальник планетарной охраны распустил своих парней, и поддержанию боеспособности техники они уделяли не самое большое внимание. Или Кира была слишком придирчива.

Выстрелы щелкали ей в спину один за другим, но бронескафандр пока что держал удар. Она скосила глаз на датчик, расположенный на браслете: уровень защиты неумолимо приближался к двадцати процентам, после которых пули начнут пробивать все слои скафандра.

«У ребят же тоже вряд ли больше защиты осталось», — подумала она и попыталась выжать из машины еще больше. До дворца оставалось не так уж и много, не более трех-четырех земных километров. А вот за боекомплект своих ребят она была спокойна — бластеры и обычные пистолеты были заряжены по полной и имелся внушительный запас.

Но вот машина дрогнула и едва не сорвалась с дороги в обрыв над водой. Кира едва удержала управление, они не опрокинулись, но скорость потеряли весьма серьезно и продолжили ее терять.

— Подбили! — выругалась девушка, никогда не употребляющая бранных слов, которые периодически срывались у ребят, но умевшая только тоном передать всю гамму охвативших ее чувств.

— Преследователи уничтожены, — доложил Зверь.

Кира и сама об этом знала — и в зеркала заднего вида видела вспышки разлетающихся двух машин, и сами взрывы были впечатляющими, так как местное топливо представляло собой чудовищную смесь бензина и кристаллита.

— Выскакиваем! — крикнул Зверь. — Сейчас взорвемся, там двигатель перебит.

Им повезло — удалось уйти перекатами за ближайший бугорок у дороги, который хоть как-то прикрыл их от огненных языков, метнувшихся во все стороны оттуда, где только что стояла их машина. Боевые скафандры выдержали удары всех долетевших раскаленных деталей и кусков дорожного покрытия.

— Парни, дальше бегом. Времени в обрез, — приняла решение Кира, проверяя заряд бластера. — Драться есть чем. И это радует.

— Ага, — насмешливо отозвался Дерзкий, оправдывая свой позывной. — Только долго ли драться будем? У меня три процента защиты осталось.

— Четыре, — доложил Зверь.

— Тоже три, — назвали свои данные Кира и Крис.

— Погнали, — Кира первой перешла на легкий бег, насколько он мог быть легким в тяжелом бронированном скафандре и с оружием.

Они даже снять полностью шлема не могли, потому что не исключали новой погони, да и в городе вряд ли их встретят очень ласково. Разве что приподняли стекла, чтобы дышать на бегу.

Кира бегать особенно не любила, но была в прекрасной физической форме. Она собрала волю в кулак и понеслась в том же темпе, что и рослые крепкие парни. Ей бы в голову не пришло бы просить их чуть замедлиться.

Кварталы города были погружены в полный хаос. И на них никто на улице не обратил толком внимания. Все бегали, тащили какое-то имущество:

— На нас напали!

— Космопорт разгромлен, сейчас начнут разносить город!

— Спасайся кто может!

— Этот толстосум губернатор ничего не сделал для нашей защиты!

— Смерть ему!

Истеричные выкрики раздавались на каждом углу. Кира сразу сообразила, что жители так и не поняли, кто и для чего атаковал планету. И они готовились к худшему. В городе царила паника.

— Нам на руку, — хрипло произнесла она. — Они заняты собой.

— И есть надежда, что все же успеют попрятаться, — кивнул на бегу Крис.

Им повезло. Ворваться во дворец не составило вообще никакого труда — трупы охраны валялись в холле и на лестнице. Они перескочили и несколько тел, принадлежавших, судя по качеству и однотипности снаряжения, явно какой-то из корпораций, губернатору же и подвластных.

— Кто же нас опередил? — хмыкнула Кира, ведя за собой группу в кабинет губернатора.

Ситуация очень быстро стала понятна: перед самым их появлением за головой губернатора пришел один из капитанов. Этих людей связывали не представления о дружбе и даже не подписания договора. Каждый из заключивших заведомо преступный договор, а вернее, сговор, о сотрудничестве с губернатором считал себя хозяином слова: захотел — дал, захотел — взял. В зависимости от своей выходы. Впрочем, губернатор был сам такой же породы.

— Отлично, капитан! — раздался звонкий девичий голос, заставив капитана, лично скрутившего губернатора, замереть в нелепой позе, обнимая свою жертву. — Держи его крепче. И можешь надеяться на снисхождение в суде. Доказательств на этого красавца достаточно.

— Не имеете права! — квакнул полузадушенный руками бывшего сообщника губернатор. — Ничего не докажете! Я не мог противодействовать! Сами посмотрите. Мог я с такими спорить?

— Доказательства железные, — отчеканила Кира все таким же своим звучным и высоким голосом. Другого у нее не было, и изобразить суровое рычание она никогда бы и не сумела. Все решала интонация. — Хватит на пожизненное в какой-нибудь дыре.

— А ты кто такая?! — капитан сделал знак своим подручным, оставшимся в живых после схватки с охраной дворца, взять Киру и ее группу на прицел.

Вайпер шагнул вперед, закрывая подругу и командира.

Кира не блефовала. По оценке специалистов СБГ, того, что скачала она и что накопала Рина, хватит и на два пожизненных срока горе-губернатору.

Выстрелы ребят Киры и четверых подручных капитана раздались одновременно. Кира присела на одно колено, а затем прыгнула кошкой вперед, валя на пол губернатора. Вайпер, с полувздоха понимавший каждую ее задумку, намертво прижал к полу капитана. Уже лежа на полу, он заметил валявшееся возле письменного стола нелепо выгнутое тело девушки: искаженное ужасом и криком восковое лицо с яркими пятнами косметики, раскинутые ноги. Ее убили выстрелом в живот, и темная кровь не была заметна на ее строгом черном сарафанчике, лишь слегка забрызгала белый пышный рукав блузки. Это была секретарша, и даже мертвая она продолжала сжимать в руках папку с выпуклой надписью «На доклад».

Кира и Вайпер привычными движениями уложили своих «подопечных» лицом вниз. Дерзкий пришел им на помощь, освободив руки обоим: крупный и сильный парень одной коленкой прижал губернатора, которому Кира успела уже защелкнуть наручники, а ногой встал на спину главаря контрабандистов, обездвиженного более жесткими методами.

— Тебе повезло, что достался Кире, — почти добродушно проворчал поверженному губернатору Дерзкий. — Кстати, у приятеля твоего потомство то есть? Успел обзавестись до встречи с Крисом?

Губернатор и его подельник только мычали злобно, понимая постепенно, что проиграли по всем направлениям.

— Кира, — раздался голос Лаки в наушниках у девушки, преследующей в изгибающемся десятки раз коридоре дворца одного из бандитов, — Крейсер Вооруженных сил на подходе. Вышли на посадочную орбиту. Уточни им координаты, куда надо высылать группы в первую очередь.

— Секунду, — не сразу отозвалась Кира, чтобы не потерять цель. Она пробежала и перекувырнулась уже столько, что стала ощущать тяжесть бронированного скафандра.

Вспышка на мгновение ослепила ее, она приготовилась уже ощутить горячее прикосновение заряда к телу, как одновременно сверху на нее посыпались куски отделки стены, а впереди рухнуло неясным силуэтом в дыму и пыли тело.

Кира выждала, пока уляжется пыль, чутко вслушиваясь в полумрак коридора. Очевидно, или она, или ее противник одним из выстрелов перебили линию освещения, и теперь в этом участке коридора сохранялась видимость только за счет доносящегося света спереди и сзади.

— Шанс, — запросила она свой корабль и чудо-техника. — Можешь просмотреть коридор?

— Да, по твоему скафандру определил уже, где находишься. Тот хмырь мертв, если ты о нем.

— Где Зверь и Вайпер? — она спохватилась, что ее товарищи бросились в погоню за тремя бандитами в другой отрезок коридора.

— Секунду, — отозвался Шанс. — Вижу. Возвращаются в кабинет.

— Дерзкий, Зверь, Вайпер, доложите обстановку, — запросила Кира своих ребят, рывком вскакивая с пола и бросаясь туда, где оставила Дерзкого сторожить двух задержанных главарей.

— Дерзкий на связи. Порядок.

— Кира, это Крис. Возвращаемся. Задачу выполнили.

— Говорит командир группы наземных операций, — пророкотал в наушниках немолодой, привыкший распоряжаться голос. — Командир оперативной группы Кир, выйдите на связь для согласования действий.

— На связи, — ответила Кира, помахав при этом рукой ребятам, вошедшим в кабинет одновременно с ней, но с другого выхода.

— Отставить шутки, — в голосе командира десантников прибавилось металла. — Девочка, покинь эфир немедленно. Повторяю, командир опергруппы, на связь.

— Группа на связи, — отчеканила Кира, не понимая тупости армейцев, ведь была дорога каждая секунда, а связь настолько защищена, что любое попадание в эфир торгового корабля или коммуникативных каналов планеты было исключено. Десантникам и то дал код доступа Шанс по ее же распоряжению.

Препирательство в эфире отняло еще несколько драгоценных мгновений — прибывший на помощь десант не мог поверить, что под командованием молодой девушки с нежным и звонким голоском бойцы галактической безопасности уже разгромили пиратское гнездо на орбите, предотвратили обстрел мирных кварталов и задержали главных подозреваемых крупных махинаций с кристаллитом. Офицер запросил подтверждение у своего руководства, убедился, что его не разыгрывают, и только после этого уточнил уже у Киры свои задачи.

Кира с радостью поручила им то, что практически невозможно провалить — охрану всех захваченных в плен поганцев и зачистку города.

— Все, ребята, возвращаемся, — вздохнула Кира, провожая глазами носилки, на которых выносили тело секретарши губернатора.

— Цель на три часа! — рявкнул Криспин, снова выхватывая бластер и падая на колено.

На них из внезапно раздвинувшейся стены, оказавшейся дверью тщательно замаскированного то ли лифта, то ли хода, выскочили пятеро полностью защищенных и хорошо вооруженных, настолько, что не уступали кириной команде, мужчин со знаками отличия планетарной охраны.

— Почему их не задержали армейцы? — прошипел Криспин занявшему оборону с ним плечом к плечу Зверю.

— Путаница тут полная. С пиратами то понятно. А эти… — Зверь не успел доразвить свою мысль о том, что планетарная охрана теоретически был официальным подразделением, обеспечивающим правопорядок на конкретной планете, и и десантники могли упустить из виду то, что в данном случае эти бойцы подчинялись преступному командованию.

— Наша промашка, — словно прочла его мысли Кира. — Мы не отловили начальника охраны планеты.

Яростная перестрелка больше не дала им возможность обсудить ситуацию. Охранники были толковыми в своем деле ребятами, честно отрабатывающими зарплату. И сейчас они оказались в сложной для себя ситуации. С одной стороны, они получили четкий приказ начальника: уничтожить все вторгнувшиеся отряды, то есть пиратов, севших на трех кораблях. Они добросовестно перестреляли пиратов в космопорту, пытались догнать удравших да еще и нахально захвативших их же машину. Связь с группой, бросившейся в погоню за пиратами, рвущимися в город, быстро исчезла. Следующая группа нашла взорванные машины и обугленные остатки тел своих товарищей. Ярости парней не было границ, тем более у многих в городе жили и их семьи.

Но вот теперь они наблюдали картину, вынесшую им мозг напрочь. Город наводнен десантниками, прочесывающими улицы и отстранившими охрану от патрулирования. А во дворце губернатора хозяйничают вовсе не пираты, которых они ожидали увидеть. Элитная пятерка, служившая личной охраной губернатора, пришла слишком поздно. И они тоже не могли понять, почему их начальник выдерживал именно их в своем подземном штабе, не давая команды на выход. Они слышали весь эфир, знали, что отряд потерял больше половины бойцов. Но столкнуться лицом к лицу в качестве противника со Службой безопасности Галактики — этого они ожидали меньше всего.

Они были готовы к любому варианту развития событий: и к тому, что прозвучат слова вроде «ошибочка вышла», и плечом к плечу они будут добивать внешних захватчиков. И к тому, что губернатор, вывод которого усиленным нарядом, состоявшем из армейских десантников, они успели заметить краем глаза в распахнувшихся дверях, все же погорел на своих махинациях. Детьми элитная группа охранников не была ни в чем — и прекрасно догадывались, что делается на планете и за счет чего они получают местную надбавку к жалованию.

— Взять их, — прозвучал тихий, но твердый приказ, и в проеме появилась еще одна фигура, тоже закованная в броню, но сидевшую слишком неловко, непривычно для облачившегося в нее.

— А вот и начальничек охранничков пожаловал, — констатировала Кира. — Служба безопасности Галактики. Оружие на пол. Руки на затылок. Лицом к стене. Если не будете оказывать сопротивления, то никто не пострадает.

— Взять! — чуть громче рявкнул главный охранник.

И вот тут Кира поняла, что настоящий бой только начинается. Охрана и не попыталась выполнить ее требования, кроме одного парня, начавшего было опускать оружие, но вдруг завалившегося как есть, с присогнутыми коленями. Он нелепо рухнул на бок и вздрогнул, замирая, а за его спиной с бластером. Мигающим синим сигналом дозарядки, стоял начальник охраны.

Кира, Вайпер, Дерзкий и Зверь сражались сейчас в самой честной схватке, которую только можно придумать. Равные им по численности противники не уступали ни в выучке, ни в снаряжении.

— Главного живым берем, — скомандовала она своим.

Она все же заставила одного их охранников выругаться и уронить бластер — луч прошел по его руке, просто срезав кисть. Кира знала, что протез вполне заменит мужчине утрату, зато будет время поразмыслить. Размышлять раненый начал сразу же — предпочел выйти из боя, опустившись на колени даже без дополнительной просьбы. Сложить руки на затылок он не смог — дернулся, невольно показав, что прекрасно понимает, что именно от него хотят, но не выдержал боли, схватился снова здоровой рукой за обрубок.

Уложил своего противника и Криспин — не оставив ни малейшего шанса, выстрелом в лицо, единственную практически незащищенную часть тела.

Их оставалось четверо против троих, один из которых был ранен в бедро и полусидел. И тут рядом с Кирой прошипел с грубым ругательством Зверь. Она скосила глаз — парень прижал правый локоть к боку. Под рукой расползался длинный разрез в скафандре как раз под бронепластиной.

— Держись, — подставил плечо другу Дерзкий.

— Отходите, — скомандовала Кира, переводя свой бластер на режим максимального поражения.

— Теперь главное, по стенам не попадать, пожар устроим, — усмехнулся Крис, делая тоже самое.

Но Зверь, перебросив бластер Дерзкому, рванул вперед, сбивая с ног левой рукой одного их охранников, приложив уже валящееся тело ногой как следует, и свалил начальника охраны, не обладавшего уже такой реакцией. Ошалевший боец, оставшийся последним и еще толком неповрежденным, перестал понимать, что ему делать. Но сдаваться уже было поздно — Кира пристрелила его:

— Это за Зверя.

Криспин перехватил начальника охраны, сковывая ему руки наручниками, взятыми у его же подчиненного с пояса.

Дерзкий склонился над поднимающимся Зверем:

— Покажи-ка, сильно тебя?

— Фигня, царапина, — поморщился тот. — Обидно, что на планете ж, девушки тут, а я опять покоцанный, как кот с помойки.

— Не напрашивайся на комплимент, — улыбнулась ему Кира, помогая Дерзкому раздвинуть разорванные края скафандра.

Вдвоем они осмотрели рану.

— Повезло же тебе, Зверь! Не зря качался. Мышцы такие, что только их сверху и вспороло. Был бы тщедушным, проломил бы луч ребра.

— Ребра, — проворчал Зверь. — Ребра заживают быстро. А вот скафандр! Я ж каждое крепление под себя подгонял. Столько всего заменил!

Кира видела, что парень балагурит, чтобы отвлечься от боли, и поддержала разговор в том же тоне, заливая его бок кровоостанавливающей пенкой, которая одновременно обезболивала и дезинфицировала рану.

— Мой тебе совет, постарайся не отключиться. Иначе медик доуродует твой скафандр, снимая его аварийным отключением.

— Руку поднять сможешь? — Дерзкий достал из аптечки второй баллончик, который должен был загерметизировать разрыв непосредственно в скафандре.

— Легко, — Зверь отвел локоть, чтобы рукав скафандра не прилип намертво к боку, пока будет застывать пенка-герметик.

— Ого, — рассмеялся его друг. — Значит, рука шевелится? Тогда какого мне свой бластер сунул? И, самое главное, чего тогда переживаешь за девушек? Раз руки действуют, обниматься можешь. Хотя я б нашел чем обнять и без рук.

— Ребята, — укоризненно качнула головой Кира, которой уже хотелось помочь Вайперу, продолжавшему удерживать двух новых пленников.

Раненый в бедро охранник успел потерять сознание и не особо докучал Вайперу, зато начальник охраны извивался и ругался как мог.

— А я же тебя узнал, — со зловещей ухмылкой прошипел распростертый на полу начальник планетарной охраны. — Во что ты не рядись, все равно ты пират, Криспин Вайпер. Закон тебя все равно найдет. Думаешь, меня так легко убедить, что мимо моего носа на эту планету могла высадиться группа СБГ? Наивные. На пиратском катере… Это же смешно. Мы могли бы уничтожить вас еще на стадии посадки.

— Однако не уничтожили. И попыток не сделали. Плохой ты начальник охраны, — поддел его Криспин, порядком измотанный всеми драками и погонями и желающий как можно скорее передать задержанных и рвануть к Рине.

В рации время от времени проскакивали сообщения о стычках десантников и находившихся на планете бандитов. Крис мысленно содрогнулся, в очередной раз представив, как страшно Рине, которая слышит на улице выстрелы. Крики и не может покинуть дом и перебраться в безопасное место. До разблокировки дома оставалось чуть меньше двух часов, и она могла еще успеть сгореть вместе с ним, если квартал будут обстреливать из более серьезного оружия, чем ручные бластеры.

— Это Кира, — второй раз уже запросила девушка командира десантной группы. — Сколько мне еще ждать ваших людей для конвоирования? Одному из поганцев нужна транспортировка и медицинская помощь. Это тоже на вас.

— На подходе, — проворчал десантник, так и не смирившийся, что столь серьезную операцию доверили девчонке. Он втайне мечтал о том моменте, когда они пересекутся на подведении итогов, и он сможет рассмотреть ее вблизи.

Командир десантного отряда не был новичком, многое повидал, мог допустить и участие женщины в подобных мероприятиях, но по голосу составил совсем неблагоприятное впечатление о внешности этой Киры. «Пигалица небось ростом мне под локоть», — думал он, координируя своих ребят.

— Итак, Вайпер, вы со своей сообщницей прославились и тем, что захватили экипаж корабля СБГ? Или только ограбили их склад? — не унимался начальник охраны. — И любишь же ты себя девушками окружать. Со всеми спишь? Или только с инспекторшей? Или нет… Дай подумать… Ее ты использовал. Чтоб подписала допуски. Такую без дозы даната не обнимешь. А вот эту куколку я б и сам не отказался… Только чего она такая синеволосая?

— Молчи, — сквозь зубы внушительно прошипел Крис, от убийства которого сдерживал только однозначно сформулированный приказ брать главарей живыми.

— А вот этого ты мне не запретишь, — продолжал глумиться начальник охраны, заставляя невольно Криса задуматься о степени вины того.

«Если он и правда видит в нас не оперативников, а переодетых бандитов, то его действия вполне адекватны и свидетельствуют о верности долгу, — подумал Криспин и успокоил себя: — Дознаватели с ним разберутся. Живым же велено…»

— Так вот о Рине. Судя по всему, кашу заварила она. Так что ей все рано не жить, кем бы вы не были на самом деле. Бандиты вы или люди Галактики, все равно. Наша жизнь прежней тут уже не будет.

— Естественно. Грабить правительство Галактики вам больше никто не позволит.

— Зато можно ограбить тебя. Понятно, баба твоя не кристаллит, но развлекутся с ней мои ребята по полной. Перед ее смертью, — и он расхохотался, видя, как побледнел Вайпер.

— При чем тут она? — похолодевшими губами спросил Крис.

— Да какая уже разница. Она виновата дважды. Помешала нам. Дорога тебе. Она приговорена, можешь не сомневаться. Я же отправил за ней людей. и пока мы с тобой тут культурно отдыхаем, мои люди тоже культурно развлекаются.

— Кира, можно тебя? — в голове Криспина мгновенно выстроилась цепочка действий, и успокаивало пока что только одно. Долго будут взламывать двери или рыть подкоп.

Дерзкий, закончив перевязку своего друга, сменил вместе с ним Вайпера возле пленных, давая Крису возможность перемолвиться с Кирой наедине, отключив микрофон.

— Прости, Кира. Ты сильная. А она беззащитная, — заключил свою быструю и короткую речь Криспин и унесся.

Кира только чертыхнулась в ответ: она же знала об этой странной симпатии своего старого друга к этой Киви. Но все, что имелось у Киры на эту уже взрослую, сложившуюся как личность и специалист Рину, не поддавалось логике для объяснения влюбленности Вайпера.

Утешало то, что конвойная группа уже вбегала в здание дворца.

— Все, парни, наши задачи тут исчерпаны, — она откинула со лба волосы и присела на край стола, того самого, под которым совсем недавно пряталась, похищая информацию из компьютера губернатора. — Зверь, ты как? Медика нашего я предупредила. Ждет. И с Резким вам в медотсеке скучно не будет.

— Да? — приподнял темную красиво очерченную бровь Зверь, очень высокий, широкоплечий парень с заметно бугрящимися даже под скафандром мышцами, но весельчак и балагур по характеру. — В прошлый раз нас обоих оттуда выгнали пинками спустя два дня.

— Прыгали на кровати? — съязвил Дерзкий и обернулся к Кире. — А куда Вайпер так рванул? И один? Может, пока не поздно, догнать его?

— Нет. Сначала мы должны эвакуировать Зверя, — очень тихо шепнула ему на ухо девушка. — Он бодрится, но надолго ли его хватит.

— Знаешь ведь, что надолго, — укорил ее Дерзкий. — Да и ты бы с ним осталась. Тем более и наши челнок выслали спасательный.

— Крис на связи. Он заберет свою девушку и мы подберем его тем же челноком.

— Кира, ответь базе, — девушка удивилась, услышав такое. Значит, произошло что-то реально серьезное, раз Шанс переключил ее на связь с базой напрямую.

Так и оказалось:

— Доложите о состоянии Киви.

— Работаем над ее безопасностью, — сориентировалась Кира и удивилась про себя еще больше, ведь Киви уже практически списали, как она поняла из предыдущих приказов. И Вайпер сейчас бежал по улицам стреляющего и мародерствующего города просто как влюбленный парень, а не сотрудник СБГ.

— Смотрите там, — предупредил ее Центр. — Она важный свидетель. Теперь, когда все материалы и фигуранты у нас в руках, важно сохранить Киви для дачи показаний. Вытащите ее.

— Если она жива, — уточнила Кира, обдумывая свои дальнейшие действия.

— У нее идеальная репутация. И ее показания будут ключевыми!

— Слушаюсь, — она повернулась к ребятам. — Никакой самодеятельности. Ждать поддержку и на корабль.

— А ты куда??? — в один голос крикнули Зверь и Дерзкий.

— Выковыривать эту чертову Киви. Догонять Криса, — и она запросила Вайпера. — Крис, дай мне точно координаты, где находишься. Тут поменялась ситуация. Тебя обрадует. Киви надо вытащить во что бы то ни стало.

Крис ответил не сразу. И по его голосу она многое поняла:

— Кира, мне нужна помощь… держи координаты, но мы перемещаемся.

— Шанс, засеки сигнал Вайпера и передавай мне постоянно.

— Принял. Лови!

* * *

Этот Вайпер оказался таким же идиотом, как и Алек. И тоже замешан в темных делах. Как же так? Стоило мне познакомиться с ними, как начали преследовать неприятности. Я же всю жизнь жила спокойно и размеренно! И взяток не брала! А ведь предлагали. Но зачем связываться, когда гораздо проще работать так, чтобы получить законную премию? Даже если о ней придется и напомнить.

Запер… Ладно, оно все не так плохо, квартира как квартира, и все удобства на месте. Даже продукты притащил. И я теперь чувствую себя птичкой в золотой клетке. Но ведь на работе не знают, где я. И меня-то тут толком не знают, моего отношения к дисциплине на работе. И после того неприятного разговора с губернатором можно легко вывод сделать: он тоже сделал по мне окончательный вывод. И наверняка уже передал выше или связался с начальником нашей орбитальной станции и нажаловался ему: прислали ее документы выверить, а она с пиратами спуталась. Да уж, противно, что и говорить. Репутация умножилась на ноль.

Ситуация была тупиковая. Криспин украл мой телефон. Даже окна он заблокировал, изуродовав что-то в пультике, поднимающем и опускающем плотные металлические жалюзи на случай чрезвычайных ситуаций на планете. Оставалось только отсыпаться. Еда, которую он принес, была вкусной, но я боялась наброситься на нее от души — а кто знает, на сколько мне ее надо растянуть? В холодильнике ж не испортится.

Прошла пара дней, и, открыв глаза от странных звуков, я решила сначала. Что это продолжение кошмарного сна. Неужели это звуки стрельбы? На самом деле я никогда их и не слышала настоящие. А на дурацкие фильмы, которые обожали Кира и ее друзья, и не ходила даже в лицее. Что может быть интересного смотреть, как взрывают здания, звездолеты и целые планеты? Все это стоит денег, кому-то принадлежит.

Я на минуту зажмурилась от боли внутри: я сейчас только что разрешила сформулироваться в своей голове той мысли, которые себе запрещала. Неужели война? Особенно удивляться, конечно, нечему: на этой планете сосредоточена половина запасов кристаллита Галактики. И не случайно все эти темные личности, вроде Вайпера и Киры, вьются тут. Темные? Крис пытался меня уверить, что они с Кирой агенты Службы галактической безопасности. Верить? На них похоже, если они ненамного изменились со времен лицея. Но тогда мы все были наивными подростками.

Звуки, доносившиеся с улицы, и правда были стрельбой. Причем беспорядочной и активной. А вот странно все же. Жалюзи считаются очень прочными, об этом мне с гордостью сказали сразу же после моего приезда сюда. И тут ими снабжены все здания. А вот со звукоизоляцией не очень. Ой! Так может, мне имело смысл покричать? Сунуть губы поближе к окну и кричать что есть сил? А вот что кричать? Как же я раньше не догадалась. А теперь поздно. Тех, кто кричит и стреляет на улице, не переору даже я. А свои способности я знаю: как-то в грузе, который я проверяла на станции, оказались живые существа. И внешне они были похожи на огурцы. С мой палец, зелененькие, пупырчатые, аппетитненькие. Такие росли в оранжереях станции в огромном количестве и мне показалось непонятным, зачем их привезли сюда в качестве товара, да еще так издалека. И вот тут огурец на моем столе хрюкнул, встрепенулся, приподнялся на множестве непонятно откуда вылезших ножек и засеменил, мелко перебирая лапами… На мой визг прибежала вся охрана станции… А у меня три дня болело горло. Причем медик отказался дать мне смягчающую микстуру со странной формулировкой:

— У меня слишком много пациентов с воспаленными ушами.

Дом содрогнулся от сильнейшего удара, и я присела. А затем и просто села на пол в узком коридоре, рассудив разумно, что он расположен в глубине здания. И если что сюда и прилетит, то только вместе с проламывающейся крышей и стенами, и тогда думать о том, что хватаниями за голову я растрепала аккуратно уложенные на затылке волосы, будет бессмысленно.

И вот тут я заплакала. Самое страшно — это то, что не понятно, а что вообще там творится? Кто побеждает? И вообще, кто напал? Пираты? ну я им особо плохого не делала: я же выполняла свою работу, все честно. А вот если произошло то, чего не втайне боятся все, а о чем и принято говорить вслух: напала иная цивилизация.

То есть надо быть готовой, что сейчас сюда вползет, влезет нечто такое, что захочет позавтракать моими мозгами или отложить в меня своих личинок. Насколько я знаю, вроде таких в Галасоюзе и нет, но кто знает? Может, нашлись и как раз обиделись, что их в Галасоюз и не позвали… Не хочу об это и думать, лучше перед смертью вспомню приятное. Нежные пальцы Криса, скользящие по моей шее, перебирающие волосы. Его бугрящиеся мускулы в свете ночника…

Блокиратор двери сухо тренькнул, и дверь распахнулась.

— Крис?

— Беги. Прячься.

Дверь распахнута. В руке у него бластер, а сам Вайпер в непривычном для меня виде: черный боевой скафандр. Но даже беглого взгляда сквозь слезы достаточно, чтобы заметить: скафандр поврежден в нескольких местах. Шлем, похожий на капюшон, откинут назад, и бросается в глаза его бледность. И стекающая по щеке струйка крови.

— Ты ранен? — я же давала клятву Гиппократа, и оставить его в таком состоянии не имею права.

— Беги, Рина! — голос Вайпера хрипит. — Пить есть?

Опрометью хватаю на кухне чашку с водой, даю. Он в три глотка заглатывает самую обычную воду, встряхивает головой и снова повторяет:

— Пошла вон! Беги!

— Нет, — странно, но мне уже не страшно, когда дом встряхивает еще раз и меня невольно кидает в его объятия. Он рухнул на колени, но меня удержал.

Пнув дверь ногой так, чтобы она закрылась, пытаюсь его сначала поднять, а заме все же уложить. Он не сопротивляется. Затаскивать на кровать смысла нет: и не затащу, и грязный окровавленный скафандр мне там не нужен. И вот тут я в полнейшем тупике. Причем именно после встречи с Крисом я стала слишком часто вставать в тупики! Как снимать скафандр, я знаю. Знаю? Ну, зачет на третьем курсе сдавала. Но скафандр я видела только там и тогда, на третьем курсе Академии. Даже Кира с Крисом, стажерами вляпавшиеся в переделку на корабле, были в обычных комбинезонах… Или, похоже, эту модификацию придумали позже. Я училась на цивильного медика, и тот скафандр, который мы проходили, носят ремонтники орбитальных станций, аварийные группы торговых и пассажирских звездолетов.

Крис слегка морщится. Даже не морщится, а так, прищуривается одним глазом. Дергаю одну застежку, другую — бесполезно. Может, там что-то и нарушилось — скафандр рассечен и на груди несколькими следами касательных выстрелов, один прорвал насквозь, и в рваной дырке видна черно-красная каша из опаленных краев обшивки, лохмотьев комбинезона и вздрагивающей студенистыми сгустками крови непосредственно плоти.

— Погоди, — бормочу, краснея от своего бессилия.

Вот уж не хотела никогда оказаться наедине с пациентом, да еще на коленках в коридоре чужой квартиры. Я ж тут без аптечки, и не знаю, где лежат запасные простыни.

— Рина, — он шепчет совсем уже тихо, и это мне не нравится. Не то, чтобы хотелось, чтоб он покричал. Но такой тон свидетельствует о страшном. И оказаться с ним с мертвым мне не хочется.

И вот тут я поднимаю глаза на дверь: она же захлопнулась опять. Причем я это сделала. А открывал то Криспин!

— Крис, дай мне карточку от двери, — прошу его, делая еще одну попытку расстегнуть наплечные крепления скафандра.

И тут он обвисает в моих руках со стоном. А дальше… Дальше ситуация сводится к заученному намертво алгоритму: запрокидываю ему голову назад, выгнув под шеей капюшон, и наклоняюсь к его губам, чтобы понять, а дышит ли он. Едва касаюсь его губ, как они вздрагивают и произносят какую-то слишком книжную фрау:

— Я уже умер и получил награду за все грехи?

— Жив! — мне делается неожиданно радостно и легко.

— Куда ж я денусь, — слабая улыбка проскальзывает по его лицу и так и остается.

— Глотай, — заталкиваю ему в сухие и искусанные губы несколько капсул самого обыкновенного препарата, найденного в аптечке в ванной. От головной или от зубной боли поможет, но при таких ранениях, как у него… Хуже точно не сделает, может, немного и притупит ощущения.

Крис послушно забирает губами у меня с ладони капсулы, одну за другой — они большие, желтые, перекатываются на моей почему-то подрагивающей руке, и он тянется к ним губами. Губы шершавые, горячие, и от их прикосновения у меня пробегает дрожь по спине и животу. Этими же губами он жадно прижимается к краю снова наполненной мною чашки и пьет, пьет.

— Спасибо, Рина, — его голова упала бы бессильно на пол, но там моя рука на затылке.

— Крис, подскажи. Как оно снимается?

— Аварийный сброс.

— Где? и почему же ты сразу не сказал, пока я мучилась тут и ползала по полу вокруг тебя?

— А мне нравилось, как ты бродилась руками у меня по всему телу. И так смешно пыхтела при этом.

— Ты невыносим! То гнал меня убираться срочно отсюда, то валяешь дурака! где этот сброс?!

— Неужели ты не знала? Вот же он, у шеи. Держи, — он роется в нагрудном кармане, неловко дотягиваясь туда левой рукой, потому что правая тоже повреждена.

Крис выуживает маленькую металлическую закорючку и протягивает ее мне:

— Поддень заклепку, и под ней кнопка аварийного сброса.

— Да почему же так сложно?! — ковыряюсь в системе заклепок с предохранителями и, наконец, скафандр тихо щелкает и опадает кусками.

— А как иначе? такой ключ есть у всех нас и у медиков тем более. Но никто случайно не лишит остатков хоть какой-то защиты потерявшего сознание. И он сам не нажмет случайно.

— Крис, — тихо ахаю, оценив теперь в полной мере его состояние.

Перевязочных средств из аптечки едва хватит, чтобы просто прикрыть эти раны на груди, правой руке и на бедре.

— А у тебя есть ваша аптечка? — осеняет меня.

— Слева глянь на поясе скафандра. Знаешь, как пользоваться?

— Угу, — обращаться с пенкой я действительно умею.

Обработав все серьезные раны, принимаюсь его умывать.

— Рина, это перебор, — улыбается снова Крис. — Или ты все же собралась поцеловать меня еще раз?

И тут дом содрогается снова, уже не от выстрелов, а от попыток выломить дверь. Крис мгновенно вскакивает на ноги — в бинтах, ошметках застывшей пены, в драном комбинезоне, от которого я вообще оторвала мешавший меня при перевязке правый рукав.

— Куда ты?

Он молча взводит бластер левой рукой и подталкивает меня вглубь квартиры.

— Куда? там мы не спрячемся. Спальня маленькая. И я не полезу под кровать!

Он только отмахнулся от моих слов той же рукой, в которой сжимал бластер:

— Стой, — Криспин наклонился к остаткам своего скафандра, разбросанным по коридору, порылся в них и что-то зажал в руке. — А теперь вперед.

Уговаривать меня дальше не пришлось — дверь явно собирались взрывать, потому что удары по ней прекратились, и слышалась возня.

Оказывается, зря я валялась на кровати и плакала с перерывами на принять душ и подкрепиться. Можно было бы и обследовать дом. Или все равно бесполезно? Он же открыл запасной выход все той же карточкой.

— Ты бежать можешь? — спрашивает меня Крис, едва мы оказались на улице.

— Тут же сад.

— И что?

— Дорожки. Клумбы.

— И что? — он уже тащит меня или толкает, понять сложно, правая рука у него перевязана вместе с пальцами до локтя, и вырываться или сопротивляться я не могу по той простой причине, что ему будет еще больнее.

Мы, наверное, на какой-то окраине города, где один за другим идут блестящие купола складов. Кажется, будто кто гигантский помыл чашки и поставил их перевернутыми стекать на огромном сером полотенце.

За одним из куполов мы с ним одновременно замечаем движение и замираем. Но это такие же, как и мы, испуганные и спешащие спрятаться прохожие.

— Кира, — произносит Крис и я замечаю, что он не бредит, а это рация укреплена у него в кармане комбинезона, а не скафандра. — Засекай мои координаты. Нужно эвакуировать Киви.

Нет, все же бредит. Не знаю, что именно хранится в этих складах, возможно, кристаллит, а возможно, и какие-то запасы для жизнедеятельности города. Но как Крис разглядел там именно киви и почему спасать надо эти фрукты? Чем они ценнее бананов?

— Доложи обстановку, — голос немного искажен помехами, но Киру я узнала даже спустя годы, у нее всегда был странный, не вяжущийся с ее воинственностью, голосок феи, живущей в цветке колокольчика. — Состояние Киви?

Помешались они на фруктах… Но тут Криспин скашивает на меня глаза и, не сбавляя шага, рапортует:

— Жива, цела. Но долго она не протянет, бежать не может. Нести тоже не смогу.

— Ранен сильно? — доносится до меня Кирин голос, и тут во мне снова вскипает злость на нее. На Криспине нет живого места, а она спрашивает так, как будто уточняет, попил ли он кофе перед прогулкой.

— Ерунда, жить буду. А вот бежать груженым действительно тяжело будет. И заряда осталось на пару выстрелов.

— Скафандр?

— Сбросил.

— Ясно. Постарайтесь далеко не уходить, я скоро буду. Высылаю челнок по вашим координатам.

— Ты на нем?

— Нет, — я начинаю догадываться, что она тоже явно бежит или быстро идет, а может, и ранена, уж слишком прерывается у нее голос, как будто она делает глубокий вдох перед каждой фразой.

Крис останавливается возле холодной и абсолютно гладкой стены склада, настолько высокой, что вблизи и не очень заметна ее округлость.

— Здесь переждем. Не бойся. Кира нас вытащит.

— С какой стати?

— Ты важный свидетель преступной деятельности здешнего губернатора.

— И все же. Кто вы с ней?

Он устало прислоняется спиной и затылком к стене, не забывая поглядывать по сторонам:

— Мы же все выяснили. Прости, нет у меня сейчас сил вытянуться перед тобой и доложить, что капитан Службы безопасности Галактики Криспин Вайпер…

— Что капитан?… — переспрашиваю я, потому что он оборвал себя на полуфразе, заметно перенося вес тела на здоровую ногу.

— А что бы ты хотела? Пусть будет «прибыл в Ваше распоряжение», прекрасная Рина, — он кладет руку на повязку, заплывшую свежей кровью даже сквозь пенку.

— Да? Не надо врать, — отстраняю его руку и поправляю сползающий бинт. Был бы он длиннее, я бы закрепила бы его за талию. И вообще, никто же не рассчитывал, что пациент с простреленным бедром куда-то побежит.

— В нагрудном кармане жетон. Слазь, проверь. И ты успокоишься, и мне приятно. Надеюсь, его не расплавило.

— В Службу я уже верю. Вот только от этого еще больнее. Ты пользовался мною? Как Алек?

— Какой еще Алек? — он смотрит на меня в упор, и глаза становятся такими же твердыми и холодными, как стенка возле нас.

Бормочу слова оправдания и обвинения в кучу.

— Успокойся. В черную дыру этого Алека. Я люблю тебя. А то, что ты на нашей стороне и мы оказались плечом к плечу как боевые товарищи, я бы не стал называть случайностью. Ты же не враг Галактики?

— Нет. А товарищи мы в лучшем случае школьные, и то не товарищи. Но встретиться тут? И вместе влипнуть?

— Рина, наивная! Разве мы влипли? — он дотрагивается губами до моего носа, я зажмуриваю глаза, и тут его голос, резкий и вмиг ставший злым, разрушает едва возникший покой. — А вот это точно влипли!

Застываю на месте, так как не понятно совершенно, в какую сторону бежать. Вооруженные, кричащие и стреляющие люди мелкими перебежками, припадая за здания складов, если и вообще можно укрыться за не имеющей угла или поворота стеной, приближаются к нам. С двух сторон.

Криспин прижимает меня спиной к стене и завязанной рукой надавливает на плечо. Точнее, это он хотел на плечо, получилось на голову, рука соскальзывает вместе с заколкой, волосы падают мне на грудь и спину, и я тоже сползаю на корточки. Мог бы и не давить, все равно колени подогнулись.

— Кто это? Кто все эти люди? Они вообще люди? — вопросы рвутся из меня пополам со слезами.

— Люди, — Криспин еще ниже прижимает меня, почти опирается на меня спиной, пахнущей горячим потом, но это его живой запах, и он успокаивает меня.

И вот тут начинается такая жуть, что мои глаза закрываются сами, а я сжимаюсь на голом бетоне, сквозь мокрые ресницы видя только тяжелые, с металлическими пластинами, ботинки Криса. Он, опустившись на одно колено, держит бластер перед собой, но не стреляет:

— Давайте, гады, ближе, — бормочет он. — Давайте, братишки, отгоните их! Продержитесь еще немного.

Кого из них он просит и о чем? Это разные просьбы! С какой стороны те, кто может нам помочь? Или мы просто попали не в то место и в неудачный момент?

Крис выпускает один заряд — у него же почти разряжен бластер, значит, все так плохо и только хуже будет. Говорить ему под руку — смысла нет.

— Уточни, где ты, — Кирин голос у него в рации на фоне шипящего свиста выстрелов. — Я здесь, но не могу отыскать вас. Шанс, да веди же ты. И скоординируй челнок!

Она замолкает, не отключая связь, и нам слышно, как она тяжело дышит. И стреляет, стреляет без перерыва.

— Вот вы где, — ее голос звучит эхом, и рядом со мной, и у рации на груди Криспина.

Она, закованная в такой же точно скафандр, в каком приплелся Крис, опускается рядом с Крисом и перебрасывает ему какую-то штуковину, которую он ловит на лету и сует в свой бластер. Вдвоем они ввязываются в перестрелку, причем Кира продвигается вперед, прикрывая нас с Крисом. Зачем я ей? И тут в голове всплывает: они с Крисом называли в разговоре меня Киви! А я наивная, решила, что они про фрукты. И когда поняла, что про меня, то уже было некогда спорить. Киви… Почему не Груша? Ну, у них там принято лепить друг другу нелепые прозвища, и я это знала, волей-неволей общаясь с пилотами. Но я не пилот, я инспектор. И я сижу тут растрепанная среди безумного побоища, без денег и документов, в тех брючках и кофточке, которые на мне были, когда пришел окровавленный Вайпер. И мне за это сунут только командировочные? Или Крис сказал правду, и я нашла, даже не особо стараясь, действительно очень важную информацию? Что, из моего отчета получилась вся эта война?! И еще что-то садится нам на головы за пару сфер отсюда. Нелепая мысль приходит в голову: «Ой, а как же я его инспектировать-то буду в таких условиях?!»

И пока я наблюдала, как садится небольшой катер, Вайпер вскакивает, делает шаг вперед и вдруг спотыкается, оседает на бетон. Кира летит к нему — именно летит, прыжком, вытянувшись. Хватает, прижимая его же руку ему к плечу, и выпускает еще один заряд из бластера перед собой, что-то крича. Или просто шевеля губами? Не слышно в этом шуме, который окончательно перекрыт работающим двигателем катера.

К нам подбегают двое парней, на шлемах которых отчетливо виден грозный символ Галактики, а на груди серебристо-серых скафандров — галактический флаг цвета неба и солнца. Если бы не знакомые и родные с детства знаки, я бы умерла бы от страха, так грозно выглядят эти ребята. Кира что-то им командует, они подхватывают Криса и волокут бегом к катеру, еще один выныривает их дыма и хватает на руки меня. На руки — громко сказано, он перебрасывает меня как полотенце на плечо. И мне очень неловко, что моя пятая точка беспомощно подрагивает при каждом шаге как раз перед его лицом.

— Лаки, улетай немедленно! — командует Кира, перезаряжая бластер.

— Командир, без тебя не уйду! — слышу усиленный всеми рациями голос незнакомого парня.

— Это приказ. Челнок не поднимет такую ораву. Я остаюсь с десантом. С ними же и вернусь.

Меня запихивают в узкое отверстие люка вслед за Вайпером, которого укладывает прямо на полу и пристегивает ремнями тот самый Лаки — других парней тут нет, а десантники уже вернулись в бой.

— Чего смотришь, — скороговоркой шипит этот Лаки. — Помоги давай, и взлетаем.

— Я медик, — мне хочется осадить этого нахального мальчишку. — Занимайтесь своим делом, а я позабочусь о Криспине.

— Да? — он поднимает брось, но усаживается в единственное на челноке кресло пилота. — Пристегнись тогда. Чтоб на Криса не завалиться, когда стартану.

И правда, он резко рвет с места, и вскоре мы уже швартуемся. Я едва успела залить пенкой сквозную рану на плече у Вайпера, чтобы он не истек кровью.

Или станция, или очень крупный корабль, потому что мы внутри. Едва распахивается люк, как в челнок запрыгивает парень в черном комбинезоне:

— Крис, друг! Давай-ка, дыши, ты уже дома!

И он ловко отстегивает ремни и помогает перетащить неподвижного, так и не пришедшего в себя Криса, на каталку. Внизу принимают еще двое, суетится медик, прилаживая приборы.

— А Вас сейчас проводят, — останавливает меня вытянутой прямо перед моей грудью рукой наподобие шлагбаума, тот самый пилот Лаки, которого я уже успела возненавидеть.

— Но я хочу позаботиться о Криспине!

Мое отношение к Крису изменилось за тот едва час, что мы пережили вместе. И лежащий на каталке в окружении бегущих медиков Вайпер не заслуживает того, чтобы умереть. И мои знания тоже могут пригодиться. Но экипаж корабля непреклонен:

— Он рисковал жизнью ради Ваших показаний. И Вы должны отдохнуть, быть здоровой и бодрой для встречи с дознавателями.

— Я могу быть полезной. Просто, в конце концов, посидеть с ним, поухаживать!

Медик, к которому я тоже пытаюсь апеллировать, говорит на ходу еще более страшную для меня сейчас вещь:

— Кира скоро будет здесь, она о нем позаботится.

И они скрываются в другом отсеке.

И вот тут силы меня оставили. А слезы хлынули потоком.

— У вас тут душ есть?

— Есть. Идемте, я провожу Вас в гостевую каюту. Располагайтесь. Как только вернется Кира, мы возьмем курс на ту планету, где и состоится судебное разбирательство по делу о кристаллите. Вы мужественная женщина. И умная. Почти как наша Кира. Думаю, вы с ней подружитесь за пару дней, что будете путешествовать с нами.

— Спасибо. Подружусь… А Вайпер?

— Его сейчас уже оперируют. У нас замечательные медики. Сами понимаете нашу специфику. Без хороших военных хирургов нам не жить! Так что не волнуйтесь.

— Я смогу его увидеть?

— Думаю, да. Но позже. Я Вас услышал, при возможности навестите Криса. С Кирой сходите.

И я вздрагиваю в очередной раз.

* * *

Кира, проследив глазами за стартовавшим челноком, вздохнула с облегчением. Она, честно говоря, не особо рассчитывала, что десантники будут ее мимоходом забрасывать на корабль. И не потому, что могли возникнуть конфликты с десантниками. А потому, что бой принял неожиданный оборот. Она вообще, получив просьбу Криса о помощи, сочла, что он столкнулся с той группой, которую отправили убрать Киви. Сколько надо бойцов на эту несчастную Киви? Один, сказать ей: «Бу!». Ну, второй для порядка, прикрывать спину первому.

И к полноценному наземному бою с превосходящими силами противника она не готовилась. Точнее, готова была ко всему, но не столь безрассудна. Чтобы кидаться в него одной. А пришлось. И во многом благодаря тому, что Вайпер, передавая ей инфу, постоянно отвлекался на что-то бормотавшую Киви — Кира слышала это даже сквозь помехи.

— Ребята, ваши неплохо справляются, но нам с вами сейчас проще отступить к основной группе, — сориентировалась Кира, все же она располагала более серьезной информацией по планете, чем случайно перенаправленный сюда десантный крейсер.

— У нас почти все ранены, — сообщил ей по рации командир этой группы.

— Лобовой атакой бандитов отсюда не выбить. Я дала координаты этого места, и их возьмут в кольцо. Отходите.

— Отходим? — то ли переспросил, то ли поправил ее командир.

— Я прикрою, — спокойно ответила Кира, располагаясь там, где два складских купола стояли очень близко один к одному, образуя расходящуюся на уровне ее груди арку.

— Твои люди уже в безопасности, и нет смысла рисковать дальше, — возразил десантник. — Или вместе принимаем бой здесь, или отступаем тоже вместе.

Он подобрался поближе к ней, чтобы поговорить без свидетелей, воспользовавшись тем, что бандиты перегруппировывались. И сейчас был очень удивлен. Когда его с группой отправили на выручку этой Киры, то начальник передал таким тоном, что ухмылка прямо вылезала из рации:

— Идите, девчонку ту вытаскивайте. Обычное дело. Думала, все может, а увидела бластер у врага, и сразу запросила помощь.

Он так и думал, высаживаясь неподалеку от складов и разыскивая попавших в передрягу двух офицеров Службы безопасности, охраняющих важную свидетельницу. А само присутствие сотрудницы-женщины не особо удивило: кому ж еще сопровождать свидетельницу-женщину.

Но сейчас, после короткого, но яростного совместного боя, он прозрел. Особенно, когда эта довольно высокая, но тоненькая даже под тяжелым скафандром девушка отправила с запуганной и рыдающей теткой своего напарника. А сама осталась прикрывать взлет челнока наравне с его парнями. «Может, только потому, что он ранен? Но сейчас тут будет просто бойня. И девочке не выжить. Хотя стреляет она потрясающе. И глазищи бесподобные, как у кошки. Выживем, может, напроситься к ней на совместную тренировку? Постреляем по мишеням. Она постреляет глазами. Ну а после и я возьму ее штурмом», — подумал десантник и вслух продолжил свою мысль:

— Эх, нам бы выжить!

— Выживем, — улыбнулась ему Кира. — Зарядов мне оставь еще парочку. И мы обязательно выживем. Давайте, отходите до конца складской зоны. И там вас подберут.

— А ты? — у десантника в груди все оборвалось. Она была такая красивая, с ярко горящими боевым задором глазами, еще не получившая ни одной царапинки. И ему не хотелось, чтобы что-то изменилось.

— Кира! — словно в ответ на его вопрос сквозь помехи прорвался голос Лаки. — Высадил груз. Иду за тобой.

— Как Крис?

— Вне опасности. Все медики вокруг него скачут.

— Отлично! — ей стало намного легче, даже усталость отступила, когда девушка узнала, что жизни ее друга ничего не угрожает. Но долг был превыше всего, и она задала еще один вопрос. — А Киви? С ней порядок?

— Взлетал, в соплях еще не утонула.

Несколько мощных залпов легло рядом с ними, и Кира вместе с ребятами откатились за следующую сферу.

— Давайте, пока еще есть шанс, — рыкнула она десантникам.

Возражать ей они не смогли — девушка по факту осталась сейчас старшей по званию. Тем более, что только что пожиравший ее глазами, залезая взглядом под скафандр, командир десантной группы теперь скрежетал зубами, пока Кира запечатывала ему пенкой глубокую рану там, где грудь переходи в живот.

Кира и не надеялась выбраться. Запретить Лаки попытаться сесть сюда она могла, чтобы не растоптать его честь офицера спецподразделения и великолепного пилота. И надеялась на его ум и способность оценить ситуацию: поймет, что гробить челнок дороже, чем спасать ее, и вернется на корабль. Сейчас ей хотелось одного: раз уж все равно погибать, то продать жизнь подороже. «А все же жаль, что тот парень… Сталий… Так и не встретился мне больше. Он же потрясающе танцует! Что ж… Наверное, так лучше. А то жила б и мучилась воспоминаниями. Зачем я ему такая?», — подумала Кира, посылая выстрел за выстрелом из своего относительного укрытия.

* * *

Остававшийся на крейсере начальник десантного отряда, благополучно эвакуировав группу и выслушав короткий доклад от ее тяжелораненого командира, который был ему дорог, как родной сын, и возвращению которого он был искренне рад, задумался: «Вот тебе и писклявая девчонка… Впрочем, не такая уж и писклявая. Звонкая. Нежная. Но не писклявая. И не девчонка. Воин. Удастся вытащить, сам пожму ей руку, — и тут же с горечью оборвал себя. — А вот это вряд ли удастся… Милая девочка, я же чувствую себя старым трусом. Ты погибаешь, если еще не погибла, за моих же ребят… А я сижу тут».

— Взрыв на планете. Зона складов, — доложил наблюдатель.

И седой полковник заплакал впервые за десятки лет службы.

* * *

— Твоя Синеглазка неуловима! — с раздражением, слегка расцвеченным восхищением, доложил разведчик Сталию.

— У нее синие волосы, а не глаза, — не поворачиваясь к другу и соратнику, ответил тот, разглядывая на экране увеличенный многократно портрет девушки. Камера слежения поймала ее в тот момент, когда она бежала по шоссе вместе с несколькими молодыми ребятами, в одинаковых черных скафандрах с откинутыми шлемами, с бластерами наперевес. Ветер отбросил назад ее синие густые и плотные волосы, на сосредоточенно сжатых губах лежала тень улыбки, а глаза лучились гордой радостью только что одержанной небольшой победы. А вот на дне их, в глубине, застыла боль.

— Сколько часов прошло?

— Около трех, — Сталий так и не повернулся, продолжая любоваться изображением. — Небольшая планетка. Один город. И вы не можете найти одну-единственную девушку?

— Она постоянно меняет места и обличия. Вспомни, когда ты дал задание, мы искали девушку в вечернем платье, с безупречным макияжем. После оказалось, пиратку. А тут, — начальник разведки кивнул на экран. — Тут нечто иное.

— В смысле? Мне она нужна в любом наряде, — ответил Сталий и очень тих добавил. — Все равно я ее раздену.

— Ри, мы с тобой давно одна команда. И сейчас ты, похоже, готов крупно влипнуть. И без того не понятно, с кем теперь будем заключать почти подписанный тобой договор.

— И?

— Посмотри на их форму. Ты думаешь, будь она просто оторвой-контрабандисткой, могла бы иметь такое снаряжение?

— Не думаю. Или очень привилегированной контрабандисткой.

— Вот! Она явно работает на правительство Галактики!

— Это облегчает нам всем жизнь! — жестко улыбнулся Сталий.

— Возьмешь в заложницы? — понимающе кивнул собеседник.

— Зачем? Просто возьму себе.

— Командор Сталий, сигнал с планеты! — голос дежурного был как всегда, чеканный и безразличный.

Сталий пригляделся к информации, которую сверхмощные камеры его корабля получали с поверхности планеты. Какие-то сферические блестящие купола, нескончаемая гладь бетонного пространства между ними. И почти у самого края, там, где складская зона обрывается широким шоссе, по другую сторону которого расположены жилые кварталы, видны вспышки выстрелов и небольшие относительно разрывы.

— Она тут? — Сталию не хотелось в это верить.

— А куда бы она так стремилась? — разведчик кивнул на второй экран, на котором все еще светилось замершее в полете одухотворенное лицо синеволосой девушки.

Сталий ударил кулаком по подлокотнику — он знал ответ на этот вопрос, потом что ночами мучительно сопоставлял ее образ, голос, гибкость, каменные мускулы под тончайшим шелком, когда он танцевал с ней. И эти ее крупные серьги в ушах… И еще одно, то, что он понял немного позже, уже на своем корабле. Таллийцы не слишком ориентировались в чужой гамме запахов, как любой человек в чужой музыке или речи, и воспринимали их несколько иначе. Его память механически зафиксировала, и вот подсунула ему загадку. На приеме он зашел с губернатором в его кабинет обсудить некоторые щекотливые детали договора. Сталий тогда с трудом понимал, почему губернатор ищет трудности и подводные камни в том, что так просто и очевидно. У таллийцев есть возможность платить за кристаллит, а на планете он официально добывается. Сталлий сразу не обратил внимание на странный, нежный и будоражащий одновременно запах, легкой струйкой вившийся в воздухе кабинета. И вдохнул его еще раз, когда танцевал с прекрасной незнакомкой, а затем провожал ее до гостиницы.

«А откуда духи этой Тайны Терры или Киры могли быть в кабинете губернатора? Она его любовница? Или она вообще работает на него, а странный трюк со мной в гостинице провернула, чтобы выставить нелепым перед правящей верхушкой планеты? Или она… Она работает против него? Откуда-то же на планете начались эти беспорядки», — эти мысли с каждым днем и событием накручивались и накручивались в плотный и безответный клубок.

— Боюсь, — вскочил Сталий. — Если мы не примем меры сейчас, то так и не узнаем, к чему она стремится. Готовьте телепорт и силовой щит.

Он ясно видел Киру, чья гордо посаженная синеволосая головка мелькает среди блестящего светлого материала, из которого были построены возвышающиеся вокруг нее купола: «Если она пиратка и контрабандистка, то почему она сражается на стороне официальных силовых структур Галактики? Эти шестеро парней явно солдаты, служащие официальным властям». Мозг Сталия лихорадочно переваривал и анализировал все более и более странную информацию.

Девушка отстреливалась из последних сил, потому что выстрелы стали все реже и реже, только когда она подпускала врагов совсем близко, чтобы убить наверняка. Сталий просмотрел краем глаза более ранние записи: вот Кира появляется в гуще уже идущей перестрелки, вот челнок забирает двоих, вот отходят шестеро с трудом передвигающихся людей, одного из которых они вынуждены тащить на себе, вот зависает, подобрав группу, и уносится на орбиту еще один челнок, с опознавательными знаками Галактики. «Она отправила последовательно два челнока со своими кем? Соратниками? Союзниками? На первом были мужчина и женщина. И женщина явно затесавшаяся в эту компанию совершенно случайно», — Кира задавала Сталию загадки каждую секунду.

— Телепорт готов, командор. Но это опасно.

— Переговоры бывают еще опаснее.

— Возьмите охрану.

— Она там одна против шайки бандитов. И телепортироваться строем не выйдет. А челнок поздно активировать.

Телепортироваться таллийцы умели, но не любили. Процедура была довольно болезненной, после нее в пору в регенератор залезать. При той скорости, которую развивали их корабли, особой необходимости в телепортации и не было. Как необходимости удирать незамеченными — достаточно было просто перейти в режим невидимости.

— Готов к телепортации, — Сталий встал ровно и спокойно, вдохнув воздух и сдав зубы.

Темная волна захватила его мозг, запульсировала в глазах, и вот уже блестящие купола не на экране, а возвышаются над ним.

— Щит, — скомандовал он, сориентировавшись в происходящем.

С корабля дистанционно активировали силовой щит, пока он бросился на выручку Кире с бластером в руках. Один злодей не успел выстрелить в беззащитную девушку, только что отбросившую последний опустевший заряд — рухнул на бетон. У второго он перебил лучом руку выше локтя, третьего сбил с ног в прыжке. А вот остановить Киру Сталий отчаянно не успевал, видя, как выхватила она из подсумка на скафандре что-то, что зажала в кулаке, дернув зубами. Как не успел снести выстрелом четвертого гада, выпустившего заряд в выпрямившуюся во весть свой немаленький рост Киру.

Дальнейшее происходило с безумной скоростью — как летающие на экране строчки цифр, когда бортовой компьютер прокладывает курс.

Бандит нажал на спусковой крючок лазера, и ярко-зеленый луч пробежался пунктиром наискосок по скафандру Киры, от левого плеча и к тончайшей талии, затянутой широким поясом с подсумками.

Девушка отбросила то, что держала в кулаке, и по бетону запрыгал продолговатый комочек железа.

Бесшумно возникла стена перламутрового, с пробегающими по нему полосами всех мыслимых оттенков, но абсолютно прозрачного силового щита.

Осела на бетон Кира, чей черный скафандр скрыл опаленные края пробоин и хлынувшую оттуда темную кровь.

По ту сторону щита, где остались живые и мертвые бандиты, взметнулось рыжее кудлатое и неровное пламя с черными краями. А следом вздрогнул и раскрылся цветком купол ближайшего склада. И все, что находилось за силовым щитом, потонуло в пламени.

Над морем огня появился, завис и снова ушел в небо тот челнок, который уже был здесь перед тем, как Сталий принял решение о спасательной операции. Именно он увез мужчину и женщину с подачи Киры.

Сталий опустился на колени рядом с девушкой, лицо которой стало совершенно белоснежным, а глаза закрылись. Лазеры не давали копоти, и ее кожа осталась такой же мраморной, как и на приеме, и ровные длинные ресницы отбрасывали тень на веки. «Странно, — подумал Сталий, выпрямляясь с ней на руках и чувствуя, как слипаются пальцы в крови, стекавшей с ее груди прямо на бетон. — Ресницы черные, а волосы синие… Значит, не от природы…»

— Телепорт! — он как можно крепче прижал потерявшую сознание девушку к себе, понимая, через какое испытание ей сейчас придется пройти.

— Командор, — отозвался оператор с корабля. — Телепорт настроен на Вас. И с дополнительным грузом нагрузка возрастет.

— Активируй регенератор в моих покоях. Она тяжело ранена. Она выдержит нагрузку телепортации?

— Хоть мешок кроликов, командор, можете тащить. Нагрузка ляжет на Вас. Готовы?

— К телепортации готов, — он вдохнул, задерживая дыхание и вглядываясь в закрытые глаза Киры, не издававшей ни единого звука.

Сталий пришел в себя на коленях в телепортационном зале своего корабля. Он едва смог раскрыть словно засыпанные песком глаза, и сразу взглянул на Киру: девушка все так же бессильно и тихо лежала у него на руках. Сталий рывком поднялся и понесся по переходам в свои покои.

Едва переступив порог, он одним движением освободил ее от остатков скафандра. Ножом срезал окровавленные лохмотья комбинезона. И его дыхание прервалось дважды от того, что он увидел.

Смертельные увечья за всю свою карьеру профессионального военного Сталий видел достаточно. И самому доставалось не раз. Удивили его даже не раны девушки, перечеркнувшие ее торс несколькими сливающимися в единую цепочку отверстиями. И не сплошное море крови среди обугленных кратеров входных отверстий. Все это было привычным и понятным зрелищем, а регенератор успел набрать мощность и гостеприимно подмигивал дисплеем.

Сталий подхватил обнаженное тело девушки, без скафандра показавшейся ему совершенно невесомой, и уложил бережно в коконообразное ложе прибора. Створки мягко закрылись, и регенератор наполнил помещение очень тихим и ровным гулом. Он взглянул еще раз на дисплей: все ее жизненные показатели очень быстро выравнивались, и теперь было понятно, что Кира выживет.

Сталий опустился прямо на пол рядом с регенератором, чувствуя, как безумно устал и после телепортации, и от волнения за Киру. Теперь появилось время подумать о том, что же его так удивило в обнаженной израненной девушке. Ее тело хранило следы и предыдущих ранений.

Готовясь к работе с землянами, Сталий выяснил в свое время и эту их особенность: принципы земной медицины были абсолютно иными, чем у таллийцев. И на месте заживших ран оставались шрамы. Такие, как пересекали руку и бок Киры, и еще один он разглядел на ее брови, придававший ее лицу слегка удивленное и насмешливое выражение.

Регенераторы у таллийской цивилизации появились так давно, что воспоминаний о шрамах практически не осталось. Трудно было представить такую ситуацию, чтобы таллийские воины не смогли бы воспользоваться достижениями медицины: на это были направлены все усилия правительства, понимавшего, что здоровые, сытые и счастливые воины сумеют сделать такими все население. Поэтому основой уклада жизни таллийцев было всемерное почитание своих защитников.

Еще и поэтому был в недоумении Сталий: он впервые встретил женщину-воина. Скажи ему кто до встречи с Кирой, и он бы посмеялся: мало ли баек рождается от скуки в дальних перелетах.

Сталий сидел, время от времени вскидывая взгляд на показания приборов, и жда того момента, когда непрозрачные стенки капсулы раскроются и он сможет снова взглянуть на свою Киру. Именно свою Киру. Иначе он о ней и не мыслил теперь, особенно после того, как мелком увидел полностью обнаженной. Уже когда регенератор закрывался, он бросил взгляд на эти абсолютно ровные, длинные и стройные ноги с узкими маленькими ступнями. Даже без сознания она не валялась, развалив кое-как бедра, а лежала с плотно сдвинутыми ногами, казавшимися от этого еще ровнее.

Мысли его роились, и сейчас вопросов у него было еще больше, чем в те дни, когда он гонялся за Кирой. Она лежала совсем рядом, за створками регенератора, и таймер показывал, что ждать оставалось совсем немного.

Дисплей мигнул и предупредил, что цикл регенерации завершен. Сталий вздрогнул. «У нее окажутся синие ресницы? Или черные волосы?» — подумал он и сам себя выругал за глупую мысль. Ему был сейчас все равно, какого цвета у нее волосы. Он точно знал, что не окажется на теле у любимой не только тех жутких, бугристых и шершавых шрамов, не только свежих ран, но и даже морщин. Регенератор восстанавливал абсолютно все ткани, кроме мозга. И таллийцы рано или поздно умирали от старости, обладая великолепным здоровым телом и гладкой кожей — просто отключался изношенный мозг. Регенератор был столь же обычным явлением, как и душ. Считалось неприличным болеть или допустить внешние признаки изнашивания организма.

Пока ползли створки, Сталий успел подумать: «Ладно, отвага наших воинов объяснима еще и тем, что понятие смертельного ранения у нас почти не существует. Разве что оторвут голову. А с остальным успеть в регенератор. Но она же бесподобно красива! Неужели никто рядом с ней не сказал ей этого? И позволил так варварски распоряжаться своим прекрасным телом?»

Когда регенератор полностью открылся, то Сталий, бросившийся к девушке, внезапно отшатнулся. В коконе лежала совсем другая. От ран не осталось и следа, и это было естественно. Кожа была не только восстановлена, но и очищена от малейших следов крови, и обе ее упруго поднимающиеся вверх груди снова стали одинаковыми — при ранении лазер полностью изуродовал и разорвал одну из них двумя попавшими туда зарядами. Это гармонично сложенное, более стройное, чем у таллийских женщин, тело, он узнал, и был восхищен тем, что оно теперь стало полностью совершенным. Но взглянув снова в лицо девушки, Сталий невольно закрыл руками глаза и слегка помассировал их, чтобы убедиться, что воспринимает мир нормально. Собственно, черты лица остались прежними — разве что исчез шрамик у брови и разгладились морщинки в углах глаз. Но все изголовье кокона было заполнено волнами золотисто-желтых волос, и они бросали совершенно иной отблеск на ее лицо спящей девушки.

— Кира, — восхищенно пробормотал Сталий, вынимая ее из кокона на руках, чтобы переложить на кровать. — Ты и правда Тайна! А ресницы у тебя все же черные… Значит, вот каков твой истинный, записанный в генокоде облик! Ты еще прекраснее, чем я мог подумать.

Так же точно, как два часа назад по его рукам стекала на пол ее горячая кровь, сейчас струились золотые пряди. Он бережно опустил ее на гладко натянутую простыню из алого шелка, и снова задохнулся от восхищения:

— Для тебя все теперь изменится, моя Кира! — и провел кончиками пальцев по идеальной, слегка прохладной коже.

* * *

— Кира… — Лаки не знал, что вообще передают в таких случаях в эфир.

Они теряли боевых товарищей, но никогда — командира. И для них Кира была больше, чем просто старший по должности на звездолете, экипаж которого выполнял по всей Галактике самые рискованные задания Службы безопасности. Она была душой их команды, надежным другом.

— Возвращайся, — услышал он жесткий, полный боли голос Резкого, который взял по приказу Киры командование на себя либо до ее возвращения, либо до выздоровления Вайпера.

Вышло, что до того момента, когда очнется и сможет принимать решения Криспин. Потому что Кира сгорела в пламени взрыва, вызванного сдетонировавшим от разрыва ее гранаты кристаллитом.

* * *

Про меня словно забыли. Небольшая каюта была довольно удобна и несколько не соответствовала моим представлениям о боевых кораблях. Но они же сделали оговорку: «Вас разместят в гостевой каюте». Интересно, а в каких условиях живет Кира? Неужели вместе с всеми этими накачанными парнями? Или тут есть еще женщины, и она с ними дружит и живет в одной комнате, ну, то есть в каюте? Впрочем, Кира и в лицее не окружала себя подругами. Она с нами, с девочками, не ссорилась. И многие искали ее дружбы. Она не отвергала, просто с ней оказывалось всем нам не по пути — хотя бы в симуляторы космических полетов, на которых можно было заниматься тем, кто хотел определиться с выбором дальнейшей подготовки более точно.

Судя по таймеру над дверью, прошло уже несколько часов с того момента. Как мы с Криспином покинули планету и оказались здесь. У меня было время успокоиться, принять душ и заодно сунуть свою одежду в очиститель, который выдал мне ее свежей как раз тогда, когда я закончила сушить и убирать волосы в аккуратную прическу.

Мысли о Криспине не давали мне покоя. Врачи всегда говорят о благополучном исходе, но, будучи пусть относительно, но врачом, я знаю — часто они лгут.

Дверь оказалась заперта, никаких кнопок и коммуникаторов я тоже не обнаружила. Что, история продолжается?! И они меня замуровали?

И вот тут меня охватила безумная паника. Если в том доме до того, как началась стрельба, я думала только о том, что испортила карьеру, то теперь, наученная горьким опытом, задумалась. Боевой корабль. Враги рядом. Я ж не знаю, сколько их и где. Только те, кого бодро отстреливали Кира и Крис? Но там же остались солдаты, они специалисты и справятся. Но не могли же одни и те же люди обстреливать улицы, а затем резко переметнуться в складскую зону. И кто-то же изранил Криспина. Вобщем, если все они еще и на корабле? Как я поняла, у губернатора было подобие своей частной армии под видом обычной планетарной безопасности.

И если будет бой в открытом космосе, то мне не жить точно. И покормить меня они явно не собираются. Или тут принято заслужить обед какой-нибудь приборкой или зарядить лазерные пушки? Я могла б помочь в медотсеке.

— Ваш обед, — дверь беззвучно отползла в сторону, и на пороге нарисовался молодой парень в черном комбинезоне.

Похоже, они тут любят этот цвет. Такой же был и у Вайпера под остатками скафандра.

— Спасибо. А как там Криспин?

Парень стискивает челюсти и смотрит мимо меня. Сквозь меня. Ставит лоток.

— Когда съедите, просто закройте лоток. Я заберу позже.

— Я могу увидеть Вайпера? Как его состояние? — мои вопросы отскакивают от его абсолютно прямой и сильной спины.

Дверь закрылась также бесшумно, как и открылась. Не колотить же в нее кулаками.

Снова томительное ожидание. Тот же парень с ужином. Молча ставит лоток, забирает использованный.

— Простите, — встаю у него на пути. — Я не заключенная. По крайней мере, мне не предъявили обвинений. И как меня проинформировали, у меня статус свидетеля. И я санитарный инспектор высшей категории.

— И? — все тот же прищуренный взгляд сквозь меня.

Странно, но даже тот Лаки был приветливее.

— Я хочу знать, каково состояние здоровья у Криспина Вайпера.

— Зачем?

— Он был моим пациентом. Я сопровождала его с тяжелыми ранениями сюда. И как медик, естественно, интересуюсь. Профессионально.

— Вот как? Именно что был вашим пациентом. К счастью, с ним сейчас работают наши медики.

— И? — теперь уже я требую продолжить мысль.

— И все как положено.

— То есть он вне опасности?

— С момента погрузки в челнок.

— Вы вообще человек или столб?! — срываюсь я и теряю позиции, потому что он спокойно, но неостановимо начинает двигаться к выходу.

И выходит, потому что я отстраняюсь, чтобы не оказаться вглаженной в пол им, как роботом-уборщиком.

— Я могу поговорить с кем более главным, чем Вы?! — кричу в захлопнувшуюся прохладную белую панель.

Меня услышали.

— Я внимательно слушаю ваши претензии. И сразу говорю, вряд ли в силах помочь. Так как проблем не вижу, — в моей комнате спустя еще пару часов появляется очень высокий, держащийся прямо и невозмутимо, немного бледный молодой офицер.

Он красив суровой мужской красотой, и, пожалуй, даже более красив, чем Криспин. И уж тем более, чем Алек. Его внешность — удивительно яркая и запоминающаяся. Светлые волосы подстрижены не равномерно и коротко, как у Криса, а на макушке и надо лбом длиннее, но не падают прядями на лоб, а стоят вертикально, настолько они густы.

Его глаза смотрят прямо, перехватывая мой взгляд, и мне хочется почему-то отвести глаза, пока они не выжжены. У этого парня странные глаза — они переливаются от цвета тающего, слегка сероватого льда до густого оттенка переливающегося пасмами дыма.

— У меня нет претензий, — стараюсь придать голосу как можно более располагающий тон. — Просто хотелось бы уточнить некоторые моменты.

— Все и так ясно. Вас мы сопроводим в максимальной безопасности туда, куда нам дан приказ. И Вам ничто не помешает исполнить свой долг перед Галактикой. Все, что мы делаем, направлено на это.

— Да, я ценю заботу…

— Это наша работа, а не забота, — прерывает он меня. — У Вас все?

И он собирается уйти.

— Нет, не все. Я не лишена прав! Вы только что это косвенно подтвердили. И я требую информацию о жизни и здоровье Криспина Вайпера.

— А Вы интересная женщина, — усмехается он одними губами. Твердыми и резко очерченными, но удивительно чувственными. Наверное, с ним целуются девушки. Может, и Кира. Или тут есть девушки? Нет. Были бы, приносили бы еду они, а не тот парень. Логично ж.

— Чем? Разве столь неуместен вопрос? Он умер?

— А Вам бы хотелось?

— Вы сошли с ума…

— Возможно. Простите. У меня нет необходимости и желания говорить с Вами. Спасая Вас, погиб наш боевой товарищ и прекрасный командир. Тяжело ранен мой близкий друг. Ну, и если Вам это интересно, то ранен еще один наш офицер, и тоже мой друг.

— Резкий, — в наш разговор вклинивается голос из рации. — Пройди срочно в рубку, база на прямой связи. И да, тебя медотсек на перевязку запрашивал.

Так вот почему он держался так прямо и не присел? Судя по скованности движений, у него повреждена рука, и он ее сберегает у бока, засунув кисть в карман для снятия веса. Что же тут происходит? Во что я влипла? И не я ли разбудила всех этих драконов?

— Буду через пару минут.

— В рубке? В медотсеке?

— Шанс, не валяй дурака. В рубке, конечно.

— Сожалею, — возвращаюсь я к разговору, торопясь уложится в оставшееся время. — Я медик. Могу помочь с ранеными? Я уже предлагала свои услуги несколько раз. Вы не верите в мою квалификацию?

— У нас достаточно медиков, которым мы доверяем. И квалификация не самый решающий фактор в данном случае. Простите еще раз. У всех у нас свои задачи. Давайте их выполним до конца. Как это сделала Кира.

Мне показалось, или в этих ледяных серо-жемчужных глазах стоят слезы?

— Кира?

— Вам это о чем-то говорит?

— Да. Мы учились с ней в лицее. А затем я мельком увидела ее уже там… перед тем. Как прилетел челнок.

— Значит, Вы были крайним, кто видел ее живой.

— Она действительно погибла?

— В бою. Как и положено офицеру нашей Службы.

— Сожалею.

— Как и все мы. И поймите, — в его голосе половинка мягкой ноты, — Вряд ли Вам будет рад Вайпер. Он только очнулся. И получил это известие. Будьте милосердны хоть сейчас, если Вы действительно медик.

И он вышел, на ходу отвечая в рацию, которая так неудачно прервала наш едва начавшийся диалог:

— Резкий. Это Шанс. Срочно зайди к Вайперу. Медики тревожатся.

Валюсь на узкую койку, давясь слезами до тошноты.

Постепенно слезы переходят в сон — мой организм меня бережет от излишних переживания. Я всегда засыпаю, когда страшно или грустно. И по опыту знаю: или ситуация улучшится к моему просыпанию, или у меня будут свежие силы для дальнейших действий. В любом случае польза.

Странно. Судя по таймеру, я спала больше десяти часов. И никто не сделал попытки принести мне завтрак, раз уж не допускают до столовой или кухни, уж где там они все едят. Или они по очереди? Кто освободился, тот быстренько пожевал?

* * *

Кира открыла глаза. Она прекрасно помнила все, происходившее до того, как ее прошила очередь. В ее памяти даже сохранились глаза бандита — злобные и в то же время бессмысленные, с расплывшейся линией зрачка, как это бывает у тех, кто пользуется данатом.

Не было привычной в такой ситуации цепенящей боли, и девушка улыбнулась:

— Ну наконец-то насмерть.

Она помнила, что Вайпера с Киви эвакуировать удалось надежно и надеялась, что и десантники успели отступить в безопасное место, унося своего командира группы. И на душе у девушки было совершенно спокойно. Конечно, не все планы она воплотила — слишком много поганцев еще бороздило просторы космоса. Но и за прожитое ей стыдно не было. «Вот только так ни с кем и не целовалась…» — лениво подумала она, занимая более удобное положение. Тело послушно изогнулось, и только непривычная тяжесть вокруг головы заставила ее поднять руку и пощупать, что же там: «Значит, не убили. Ранили в голову, и ее сделала такой тяжелой и неловкой повязка».

Но ее ждало двойное удивление: рука, которую она пронесла мимо глаз, показалась ей не такой, как обычно. Кира задержала ее. И правда, шрамов не было. Она приподняла вторую руку, решив, что у нее просто перепуталось право и лево после тяжелого удара. Девушка знала, что такое бывает и не особо удивилась. Но и вторая ее рука была абсолютно гладкой, с нежной чистой кожей.

— Странно, — пробормотала девушка. — Боли нет. Удивительно.

На этот вывод ее натолкнуло и то, что она нащупала на голове и возле. Вместо бинтов и пластырей ее руки наткнулись на шелковистые, необыкновенно мягкие и нескончаемо длинные пряди волос.

— Чье это? — подумала Кира, зная, что уже много лет, еще с Академии, носит короткую стрижку. — Я умерла и попала в рай?

Более того, поднесенные ею вперед волосы оказались светлыми, переливающимися всеми оттенками от платины и лимона до солнечного луча.

— Такие у меня были в детстве… И они же снова длинные? Значит, есть три варианта. Меня убили, и тот свет все же существует. Или это игра угасающего сознания, и не факт, что сейчас тепло и нега сменятся ужасающей болью и ледяным холодом. Вариант два заключается в том. Что я вернулась в детство. И мне лет пять. Что ж, на эту тему было написано столько книг и снято фильмов, что можно и поверить. Ну и вариант три, самый сказочный. Я проспала пару десятилетий. Или столетие. Но прекрасных принцев не существует. И зря я проснулась. Наверное, все давно покинули это место. И я умру снова. Но мучительнее, от голода и жажды.

Девушка закрыла глаза, чтобы еще раз сосредоточиться на своих ощущениях. Она лежала полностью обнаженная на алом шелке, прикрытая лишь длинными золотистыми локонами да еще одной тончайшей алой простыней скорее подчеркивающей ее обнаженность и беззащитность.

И словно в ответ на ее мысли о том, почему же она проснулась, если ее не целовал принц, теплые губы нежно коснулись ее лица, а затем осторожно прикоснулись к губам:

— Кира… Моя Кира… ты хочешь пить? Пей.

Ее губ коснулись уже не губы, а край посуды и прохладное, в меру кисловатое и сладкое одновременно, слегка пряное питье непривычного вкуса каких-то трав или плодов. Она послушно сделала несколько глотков — если это яд, то все закончится быстрее.

— Никуда больше тебя не отпущу, — прозвучал нежный шепот, и мужской голос, произнесший эту фразу, показался ей смутно знакомым.

— Сталий?

— Да, это я. Ты меня узнала. Как же это приятно. Значит, ты тоже думала обо мне? — он сидел обнаженный до пояса на краю широкого ложа, на котором Кира сама себе показалась очень маленькой по сравнению с узкой койкой в ее каюте на корабле.

Внутри ее закипала смесь чувств, и она не сразу ответила Сталию. С одной стороны, Сталий и был именно тем самым, из-за кого ей бы не хотелось умереть здесь и сейчас. Но его фраза неприятно задела ее за живое, как и обращение «моя Кира». Кира привыкла ценить свободу и независимость, и те отношения, которые у нее были с ребятами экипажа, оставляли место только открытой и честной дружбе, не предусматривавшей подавление чьих бы то ни было стремлений. Их объединяло общее понимание целей, поэтому они и не сталкивались между собой в конфликтах. За годы было всякое, и приходили в экипаж случайные люди, которые вроде и подходили по всем показателям. И в бою держались достойно. А вот в мелочах повседневной жизни проявляли себя не так, как было принято в экипажах дальней разведки. И чаще всего они сами это осознавали, подавали рапорт и сходили на ближайшей подходящей для этого планете или станции.

— Да, думала, — она улыбнулась в ответ на его невероятную улыбку, проклиная себя за слабость и украдкой любуясь сидящим совсем рядом мужчиной.

Что бы там ни затеял Сталий, у нее не было сил ему противостоять. Да и толку вырубить его сейчас не было никакого — даже если бы ей и удалось это, то все равно не ясно где она находится и куда бежать дальше. Впрочем, она и не была уверена, что сможет его вырубить. И дело было не только в том, что его идеальные литые мышцы весьма недвусмысленно заявляли, насколько он силен. Главным было то, что явно ему она была обязана своей жизнью. И прежде чем принимать какое-то решение, она должна была во всем разобраться. Особенно в том, зачем он спас и ее и собирается ли отпускать. А если он таки попытается удержать ее силой, то как же ей все-таки сбежать от него…

Его тихий и полный соблазна голос оторвал ее от лихорадочных размышлений:

— Ты позволишь целовать тебя?

— Кажется, ты делал это и без моего позволения.

— Неужели тебе не понравилось?

Кончики его пальцев нежной лаской скользнули по ее руке от плеча до кисти.

— Смотря что именно, — едва смогла выговорить она.

— Поцелуи… и… — его рука пробралась под простыню, и пальцы пробежались вверх по ее бедру и замерли на талии.

— Мне всегда казалось, что для подобного танца нужно согласие обоих.

— Ты взорвала гранату, не спрашивая, — он откровенно забавлялся, наблюдая, как она борется с собственным телом.

— Спросила. Себя, — она сверкнула глазами и едва не застонала — его прикосновения непонятным образом сводили ее с ума. Таки легкие, такие нежные и такие волшебные… Она буквально жаждала их, плавилась под его умелыми пальцами, вырисовывающими по ее коже странные, одному ему понятные узоры, но так просто сдаваться не собиралась.

— Спроси меня, — шепнул он и сорвал с ее губ быстрый поцелуй. — А еще лучше спроси себя и скажи мне, чего же ты хочешь, моя Кира.

«Моя Кира»… всего два эти слова помогли ей сдержаться и промолчать, помогли ей не умолять его о…

— Ну хорошо. Я вижу по твоим глазам все твои вопросы, все твои желания, хотя ты и не из тех, у кого они сразу появляются на языке. За одно это тебя можно уважать.

— Тогда верни мне одежду и поговорим? — Кире не нравилось, что она лежит совершенно обнаженной, не нравилось чувствовать себя беспомощной, беззащитной перед чарами и притяжением этого мужчины.

— Разве тебе холодно? — лукаво улыбнулся он. — Если тебе холодно, то я тебя согрею.

— А у вас только для этого служит одежда? — она уперлась рукой в его грудь. — Верни мне одежду. Сам же ты пусть и наполовину, но одет.

— Хочешь, чтобы я разделся совсем? — голос Сталия снова стал нежно-соблазнительным и неожиданно игривым, и он потянулся рукой к поясу брюк.

— Стой, — Кира рывком села на кровати, накрывая его руку своей, и препятствуя завершить задуманное.

Сталий медленно выдохнул, одной рукой прижал ее ладонь чуть выше пояса своих брюк, а второй потянулся за локоном ее волос, которые тяжелой волной скрыли ее до самой талии, заменив собой простыню, соскользнувшую от ее резкого движения.

— А, ты заметила, что эта ткань на ощупь почти такая же нежная, как твои локоны? — хрипловато прошептал он, пропуская пряди ее волос между пальцами и медленно склоняясь для поцелуя.

— Сталий, стой, — Кира и сама не понимала, как смогла выговорить это.

— Почему, Кира? — простонал он.

— Это неправильно, — она попыталась отодвинуться, но он не позволил ей этого.

— Ты мне нравишься, нравишься так, как не нравилась ни одна женщина до тебя. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Я дам тебе все, моя Кира. Больше тебе не придется рисковать собой. Я всегда буду рядом, буду защищать и баловать тебя, лелеять. Теперь ты моя, а я всегда берегу то, что мне принадлежит.

Кира едва не заскрипела зубами — он таки не собирался отпускать ее, он собирался запереть ее в золотой клетке. Она знала, что такая жизнь не для нее, она слишком сильно ценила сою свободу и независимость, слишком долго шла к ней, чтобы пожертвовать всем даже ради такого шикарного мужчины, как Сталий. Кира смутно помнила взрыв, из эпицентра которого ее и вытащил Сталий и прекрасно понимала, что ее искать не будут, сочтя мертвой, а значит рассчитывать она может только на саму себя.

— Моя Кира, — его губы осторожно коснулись ее губ, — понимаю, я слишком нетерпелив… Но и ты пойми меня — ты так красива… — он еще раз поцеловал ее, а затем прижал к себе и хрипло прошептал: — Я дам тебе немного времени. Но не заставляй меня ждать слишком долго, моя Кира. Вскоре я не смогу уделять тебе все свое время.

— Ты сейчас о чем?

— Не забивай глупостями свою хорошенькую головку, — улыбнулся он.

— Это связано с кристаллитом? — выпалила Кира, отчаянно нуждающаяся в информации.

— Что ты знаешь об этом, моя Кира? — в глазах Сталия появилась настороженность.

— Ты ведь вел переговоры о его поставках с губернатором, — она облизала губы, понимая, что сейчас идет по тонкому льду. — Вот только он не был уполномочен на совершение подобных сделок.

— Вот как? — Сталий задумчиво смотрел на полуобнаженную девушку, которая совершенно спокойно рассуждала на такие темы, которые были совершенно недоступны женщинам его мира.

— Подобные контракты с представителями иных цивилизаций могут заключаться только с представителями галактического правительства и только после одобрения большинства в правительстве.

— Ты уверена в том, что говоришь, моя Кира? — Сталий заглянул в ее глаза.

— Абсолютно, — кивнула она. — Таков закон.

— Хорошо, — он поднялся, подошел к стене и активировал панель. — Соберите информацию о галактическом правительстве и законах, действующих в этой галактике. Отправьте корабли-разведчики. Режим невидимости не отключать, просто собирать информацию. Мы остаемся на орбите и следим за ситуацией на планете. При обнаружении непосредственной угрозы срочно сообщайте. Выполняйте.

— Сталий, так мы сейчас находимся на космическом корабле на орбите планеты? — негромко уточнила Кира.

— Да, моя Кира. А чему ты удивляешься?

— Просто это место так не похоже…

— На то к чему ты привыкла, — он снова присел на кровать и улыбнулся. — Теперь тебя всегда будет окружать комфорт, моя Кира, — его взгляд упал на ее губы, Сталий тихонько застонал и прильнул к ним в поцелуе. — А теперь отдыхай, — он едва смог оторваться от так манившей его девушки и заставить сделать шаг в сторону дверей. Он понимал, что если не уйдет прямо сейчас, то уже не сможет уйти, уже не сможет остановиться.

Поцелуй ошеломил Киру, отобрал дыхание, заставил желать чего-то большего. Но мозг все равно продолжал работать, выискивая возможности для побега. Вот Сталий провел браслетом над маленькой панелькой рядом с дверью, и та мигнула зеленым огоньком. Браслет… ей просто необходим был этот браслет. Она должна отвлечь Сталия, заполучить браслет и выбраться с этого звездолета.

— Сталий, — Кира окликнула собравшегося выходить мужчину.

— Да, моя Кира, — хрипловато отозвался он, не рискуя повернуться.

«Отвлечь, вырубить, стянуть браслет и сбежать», — быстро проговорила про себя Кира, а вслух произнесла то, что заставило Сталия забыть обо всем и вихрем повернуться к ней…

Они поужинают

А она шепнет не уходи

Шагнет к ней и

В общем крышу сорвет у обоих

Ну Кира дождется когда он уснет и сбежит

Изначально план бу отвлечь вырубить его и сбежать

Но потеряет голову

Ну а он бу думатт что она спец так поступила

Соблазнила спец чтобы сбежать

ну обида с его стороны точно бу

но он прозреет когда застанет ее на балконе одну на приеме в честь заключения контрактов на поставку и установл диломат отношений простое прикосновение к руке, а дыхание перехватит у обоих он поймет, что она не играла

????

Кира дождалась, когда Сталий заснул, и легким движением соскользнула с ложа. Она уже заметила для себя, что материал, которым были покрыты все поверхности на корабле таллийцев, был очень мягким на ощупь, гладким, ровным и не имел ни швов, ни следов крепления. И она решительно встала на него босыми ногами, бесшумно подойдя к двери. Кира не зря потратила на наблюдения два дня — она знала теперь, как открывается выход из его покоев, а снятый с его запястья сигнальный браслет давал возможность малолюдному и полностью автоматизированному таллийскому кораблю не распознать ее как гостью.

Девушка, завернутая в черный шелк, из которого были сделаны сегодняшние простыни, легко летела по узким полукруглым коридорам-тоннелям. Переборки, похожие на створки мидий, раскрывались и тут же мягко захлопывались за ней. Кира не знала точно, сработает ли браслет в обратном направлении, если она натолкнется на кого-то нежелательного и решит вернуться. Но на этот случай у нее и была простыня — всегда можно сказать, что покинула покои из чистого любопытства и заблудилась.

* * *

— Прошу разрешения на посадку, — меньше всего Резкий и Шанс были готовы услышать в наушниках легкий и высокий девичий голос, который во всем космосе мог принадлежать только их боевому командиру Кире, чей трехмерный портрет с черной лентой в правом углу уже несколько дней светился на боковом экране.

Ни у кого из экипажа не хватало сил переключить изображение — так им казалось, что Кира все еще с ними. Шанс не стал увеличивать изображение — он так четко подогнал пропорции, что казалось — эта лента в углу просто недоразумение, и Кира сейчас встряхнет своей синей челкой и заговорит, ставя очередную рискованную и от этого еще более интересную задачу.

— Шанс, вывести на экран их рубку можешь?

— Резкий, я ничего не понимаю. Прямой видеосвязи нет, наши системы не очень стыкуются. Только голосовая.

— Ребята, — вмешался Лаки. — Это же тот штурмовик, который мне тогда тут мешался под руками во время захвата станции.

— Стоп, — хлопнул себя по лбу Резкий, рука которого за эти дни полностью зажила, и к нему вернулась полная свобода движений. — И на нем попал на станцию тогда тот стремный парень. Он искал Киру.

— И сейчас пытается связаться с нами, воспроизведя ее голос.

— Убью гада голыми руками. Не он ли и засаду ей организовал? До конца дней своих не прощу, что отпустил ее одну, — прорычал Резкий, полностью оправдывая свой позывной.

— Для этого надо дать разрешение на посадку, — меланхолически заметил Шанс.

— Сажай. А там и поговорим, — принял решение Резкий.

— И на мою долю оставь, — негромко попросил Лаки. — Не заговори его до смерти.

На всякий случай Резкий вызвал штурмовую группу к стыковочному отсеку — кто знает, сколько таллийцев и с какими намерениями они заявились сюда.

— Группа, готовность, — тихо скомандовал на закрытом канале Дерзкий.

Штурмовой истребитель таллийцев был слишком велик, чтобы зайти в стыковочный отсек целиком, как их собственный спасательный челнок. И Резкий с ребятами до последнего момента волновались, сумеет ли пилот аккуратно приблизиться к шлюзу так, чтобы совпали люки и при этом не были повреждены сами корабли. Для кораблей разного класса, но официально использующихся в Галактике, это не составляло проблемы, и они могли соединяться в причудливые грозди, теряя в скорости порой очень существенно, но приобретая временно какие-то удобства. Например, для отдыха людей и восстановления самих кораблей после жестких схваток. Или для проведения совместных совещаний. Естественно, что речь могла идти только об очень коротком промежутке времени, иначе система начала бы разваливаться под собственной тяжестью и под действием сил вращения.

Но, как бы то ни было, таллийский корабль в принципе не был приспособлен к таким стыковкам.

— Лаки, — запросил рубку Резкий. — Вы с Максом сможете удержать нас неподвижно хотя бы пару минут? Их пилот неплох, хотя и говорит голосом Киры. Отрешись от этого. Пристыкуй их. С этой загадкой должно быть покончено.

— Пилот неизвестного борта, — забубнил Лаки, очень четко выговаривая слова, чтобы киберпереводчик, если он есть у таллийцев или тот, кто говорит голосом их погибшей подруги, смог так же четко услышать и понять его указания.

Корабль слегка, еле заметно дрогнул.

— Резкий, есть контакт, — слышно было, как измучен Лаки. — Странно, но их парень или гений, или знает нашу посудину.

— Мы приветствуем вас на борту звездолета Галактики. Надеемся на ваше благоразумие. Применение силы с вашей стороны будет неразумным. Можете выходить. Мы гарантируем вашу безопасность до момента проявления агрессии с вашей стороны, — резкий произнес ту формулу, которую и должен был озвучить командир корабля в подобной ситуации.

Ребята Дерзкого на всякий случай сняли бластеры с предохранителей и приготовились открыть огонь.

Каково же было их удивление, когда из люка выпрыгнула девушка, неуловимо похожая на Киру — рост, фигура, манера двигаться. Но на этом сходство, увы, заканчивалось. Красотка щеголяла распущенной гораздо ниже талии гривой светлых локонов. Да и одета она была совершенно неожиданно — только в белоснежную и тонкую мужскую рубашку на несколько размеров больше, спускавшуюся ей до середины бедра. В свете прожекторов, освещавших округлый и просторный стыковочный ангар, рубашка весьма условно прикрывала гибкое и сильное тело девушки.

Все собравшиеся в стыковочном отсеке сразу же для себя решили: они стали свидетелями очень жестокой провокации.

— Она одета весьма легкомысленно и неимоверно соблазнительно, — заметил Зверь, только что упросивший медиков выпустить его из медотсека и не пожалевший сейчас об этом.

— Биоробот, — бросил, не оборачиваясь, Резкий.

— Да и так ясно, — кивнул еще один из ребят, стоявший рядом с командиром, чтобы прикрыть его в случае необходимости, потому что потерять третьего подряд они совершенно не хотели. — Неужели они думали, что мы поверим.

— И с деталями промахнулись, — криво усмехнулся Дерзкий. — Уж Кирины волосы мы б узнали бы и в черной дыре.

— Ребята! — Кира была неимоверно счастлива ступить на борт родного корабля, но ей пришлось встать на высокие пальцы, настолько пронизан космическим холодом был ангар, несмотря на то, что стыковка прошла быстро. Покрытие пола не обжигало, конечно, холодом, но стоять на нем было неприятно и даже опасно.

— Кира? — осторожно произнес Резкий, желая сначала подыграть таллийцам.

— Да, это я, — улыбнулась она такой знакомой им улыбкой, заставив сжаться сердца суровых мужчин.

Испытание было невыносимо. И они все понимали, что сейчас за ее спиной может появиться кучка вооруженных врагов. А с таллийскими намерениями до конца понятно не было, работала на этим как раз Кира и не успела сделать полномасштабные выводы. Или сделала, но не успела доложить, начались активные боевые действия так неожиданно, что было уже не до того. И ребята с звездолета Службы безопасности знали — им сейчас придется разнести в кучку пепла эту замечательную игрушку, посмевшую принять на себя облик их Киры.

— Сколько еще с Вами воинов? Или пассажиров? Туристов? — прищурившись, произнес Дерзкий.

— Зачет! — кивнула Кира. — Усвоил. Но можешь расслабиться. Я одна. А этот штурмовик просто угнала.

— Пожалуй, во всем этом спектакле эта единственная правдоподобная деталь, — качнулся с носков на пятки Резкий, вглядываясь в обнаженные, просвечивающие сквозь полупрозрачную ткань ноги девушки, напряженно стоящие на полупальцах на ребристом металле причала. — Кира и правда могла бы угнать любой корабль любого класса. А уж дорвавшись до возможности поуправлять штурмовиком…

Резкий кивнул одному из ребят стоящей наизготовку группы, и парень подхватил девушку на руки. Резкий задумался: «Биоробот не реагировал бы так на холод». И он сорвал с себя форменную куртку, оборачивая в нее девушку, уютно устроившуюся на руках у товарища.

— Ребята, давайте я переоденусь, и мы поговорим.

— Проверить штурмовик. И отстыковать.

— Резкий, я хочу еще раз проверить расчеты. Может, удастся сохранить после полной консервации и вывода на стабильную автономную орбиту в режиме максимального энергосбережения, — отозвалась Кира с рук своего же подчиненного. — Погоди, Светлячок, не несись с такой скоростью!

— Мы с пристыкованным штурмовиком не продержимся долго. Отломит стыковочный люк. А оно надо?

— Вот я и хочу рассчитать орбиту. Думаю, он нам еще пригодится как аргумент в мирном диалоге с таллийцами.

— Согласен, — кивнул Резкий. — Штурмовик есть факт реальный. И ребята техники им займутся тут же. Лаки, ты их возглавь, как опытный пилот. Отстыковать же тоже надо с умом.

— А что нереально? — спросила Кира. — Так. Поставь меня, Светлячок, тут надо одному умнику доказать, что он не прав!

Они уже вышли из шлюза в обычный коридор, и ее босым ногам ничто не угрожало, а чистота везде была идеальная, даже в шлюзовой камере — вакуум высасывал всю пыль.

— Ну, вот это, например, — показал Резкий на ее волосы, свисавшие сплошной волной почти до ботинок несшего ее на руках парня.

— А вот им и сама удивлена, — бесхитростно ответила Кира, поправив упавшую на щеку прядь.

И тут Резкий вздрогнул одновременно со Светлячком:

— Рука. Все. Представление окончено. Светляк, неси ее в каюту, соседнюю с той истеричкой. И охранять в два раза серьезнее. Нет, в четыре. Выставить пост. Киви рыдает, а эта птичка, судя по всему, выгрызет зубками броню.

— Резкий, а что не так с моей рукой? — Кира понимала ребят и их недоверие, но она была так рада их видеть, и не хотелось омрачать встречу.

— Я помню, как ты получила шрамы на руке. Ты можешь сказать, где это было?

— Конечно. На пятой планете в созвездии Рыб. Мы высадились, чтобы вытащить экипаж сбитого бандитами крейсера, перевозившего дипломатическую почту. Планета оказалась обитаемой.

— Потрясающая осведомленность, — усмехнулся Резкий. — Эта история в свое время наделала шуму и обошла все экраны Галактики. Не надо присваивать себе подвиги нашей Киры. Она достойно там себя показала. И кем бы ты ни была, идти по джунглям и пустыне без связи, без воды, с перебитой рукой и ранеными товарищами, ты бы не смогла. А хочешь, можем и проверить. Создадим условия.

Вот теперь Кира в очередной раз убеждалась, что не ошиблась, когда подбирала позывной своему лучшему бойцу.

— Да я не против размяться, — рассмеялась она. — Переоденусь в свой комбез. И вперед. Только выслушаю твой доклад.

— Я подотчетен капитану Криспину Вайперу, исполняющему обязанности командира нашего звездолета.

— Ну хорошо, — Кира остановилась, остановились и все сопровождавшие их с Резким ребята, боровшиеся сразу с несколькими чувствами.

Все они в глубине души надеялись, что это все же Кира сумела в очередной раз вылезти из смертельно опасной передряги. Может, ее, израненную и без сознания, и правда подобрали таллийцы? Крутился же здесь их посланник. О таллийских технологиях ходили весьма скупые и противоречивые сведения, но всем хотелось верить, что это благодаря им зажили и старые. И новые раны Киры. Но ее волосы? Даже если смылась краска, а она и не скрывала, что синий цвет есть ее выбор, а не дар природы, то вырасти до пояса они явно не могли за три дня. Оперативники Службы безопасности были взрослыми, реалистично мыслящими людьми. И они понимали: Кира погибла. Прикрыла отход двух групп и погибла. А перед ними шпионка, диверсантка, и не совсем понятно, живая полностью или биоробот.

А еще у них напрочь рвало крышу, мешая сопоставлять факты. Кира никогда не выглядела столь соблазнительно. И разве она сама бы не поняла, что вводит их всех сейчас в искушение? Она же была обнажена, и белое облачко рубашки это подчеркивало, а не скрывало. И она, стоя в таком виде, спокойно рассказывала про ту засаду, в которую они все попали три года назад и выбрались только благодаря тому, что она упорно не теряла сознание и шла вместе со всеми по пояс в холодной воде, кишашей всякими тварями.

Тогда она точно не вызвала бы у них тех чувств, которые не давали им сосредоточиться сейчас.

Кира почувствовала это сгустившееся в воздухе напряжение. И ей было гораздо проще с ребятами делить крайний заряд бластера и случайно завалявшуюся галету, сидя среди свисающих проводов полусгоревшего корабля, который они довольно легко взяли штурмом, а затем их атаковали подоспевшие силы контрабандистов, перевозивших данат. Крейсер же Службы безопасности не мог приблизиться, потому что тоже был атакован.

Бандиты подожгли корабль своих же конкурентов, но теперь уже с группой Киры внутри, и практически были близки к тому, чтобы его разгерметизировать. Остановило только то, что тогда был бы утрачен драгоценный груз даната. Их брали измором, оттесняя по обугленным переходам все дальше и дальше. Пока опять же Кира не сообразила: двигатели оставались целы, хотя рубка и разворочана. И она активировала силовое поле, которое притянуло более легкое суденышко контрабандистов, и сумела соединить после короткого и яростного боя напрямую оба корабля. Этого хватило, чтобы дождаться помощи. И тогда пришедшие на выручку космодесантники так и не поняли, что среди израненных, черных от копоти и первым делом попросивших воды героев была девушка. Причем она и командовала группой. Узнали они только спустя полгода, когда их всех награждали в присутствии высшего руководства Галактики, и долго недоумевали.

Кира улыбнулась:

— Или тебе напомнить, Резкий, как я тебе одежду возила на крышу одного ооооочень высокого дома?

— Ну? — с недоверием повел плечами тот.

А ребята напряглись в ожидании интересных сведений.

— Не помнишь разве? Ты только перевелся в мой отряд. И на второй же день поднял меня с кровати.

— Уууу, — раздался негромкий возглас из второго ряда вставших плотным кольцом ребят, но Резкий метнул такой взгляд, что воцарилась тишина. Похоже, мужчина и сам понял, что погорячился, но отступать уже было неловко.

— Так вот, — продолжала Кира, видя, как расцветают улыбки на лицах ее парней. — Наш Резкий, тогда еще выпускник Академии, едва закончивший оформляться в нашу Службу и сдавший все зачеты, не нашел ничего лучше, как напроситься в гости к девушке. И не знал, кто ее отец.

— А кто?

— Я не хочу вмешивать в эту историю наше командование. Генерал у нас, понятно, не один, и дочери тоже у многих из них. Ну и с одной и познакомился наш красавец. И я ее понимаю.

— А зачем же он тебя, Кира, вызывал? — как ни в чем не бывало, поинтересовался дерзкий. — Хотел совет командира?

— Лучше. Хотел штаны и футболку командира.

— На нос, что ли? — хохотали уже все, потому что Кира была Резкому по плечо.

— Кира, не надо… — попросил Резкий.

Но его заглушили остальные радостным смехом с подковыркой:

— Ну почему же? Это же всего лишь измышления шпионки-биоробота! Почему бы и не послушать? Так и воспримем. Фантазия….

— Хорошо, — лукаво улыбнулась Кира и продолжила. — Страх девушки перед папашей оказался сильнее. А он как раз и пришел доченьку проведать.

— Разведка не дремлет, — хохотнул Дерзкий, расслабленно стоявший со скрещенными на груди руками, окончательно узнав Киру.

— Может, и так. Но факт тот, что едва генерал нарисовался на пороге, девчонка выпихнула незадачливого ухажера на балкон. А одежду сунула в утилизатор. Внизу охранники. И Резкий решил приложить все то, чему его научили. И за что взяли в Службу. По голой стене голый Резкий залез на крышу. Но каким-то чудом с коммуникатором.

— Он в часах у меня, — буркнул малиновый от смущения парень, в этот момент забывший, что пока еще он командует звездолетом, а затем закашлялся и сгреб ее объятия.

Обнимая друга, Кира шепнула:

— Прости, но это было единственное, что могло тебя убедить. Я же, проходя мимо зеркала, сама себя не узнала… Регенераторы таллицев восстанавливают по генетическому коду.

— Кира, твоя каюта в порядке. Иди, передохни, и я передам тебе все дела.

— Ты и так прекрасно справляешься. Побудь командиром еще часок. А я навещу Вайпера. Как он?

Ребята потупили головы, и тут они все вошли в рубку, и Кира тоже остановилась и побледнела: она увидела свой портрет, который Шанс в суматохе не отключил.

— Что с Крисом? — она похолодела, предчувствуя недоброе. Его портрета не было, значит, он жив. Но что тогда?

— Он очень тяжело воспринял известие о твоей… твоей гибели. Медики говорят, парень перестал бороться. Они сделали все, что могли. Но он утратил что-то в душе.

— Почему сразу не сказал, а морочил голову биороботами и шпионами?! Сейчас только забегу к себе, надену комбинезон и бегу к нему.

Кира пронеслась с космической скоростью по родным переходам и отсекам, которые она знала и с закрытыми глазами. Схватила форменные штаны и футболку, влезла в ботинки и понеслась в медотсек. Уже выскакивая из каюты. Она схватила кепку и на бегу убрала под нее часть волос.

— Кира! — Вайпер приподнялся на локте, всматриваясь в знакомые черты.

Они обнялись.

Кира осторожно присела на край кровати, вопросительно глянув на медика. Тот одобрительно кивнул:

— Отлично, что ты жива и здорова, командир. А то у нас тут куча непослушных пациентов. Правда, двое уже убежали.

— Ну, не мне их воспитывать, — рассмеялась девушка, а с нею оба медика и Вайпер.

Все они прекрасно знали, как не любила Кира отлеживаться в медотсеке и предпочитала пусть хромать, но в родной рубке.

— Кира, — помрачнел внезапно Вайпер. — Разреши мне увидеть Рину.

— А в чем проблема? — встревожилась девушка. — Она тоже лежит?

— Здоровее некуда, — процедил сквозь зубы медик, звякнув какими-то инструментами, и поспешно вышел из палаты.

— Я чего-то не знаю? — как можно спокойнее поинтересовалась Кира у второго медика и у Криса.

— Как тебе удалось уцелеть? Лаки вылетел за тобой сразу же, как высадил нас с Риной. И передал, что произошел взрыв, от перестрелки сдетонировал склад с полуфабрикатом кристаллита.

— Я и сама не поняла, когда очнулась на корабле таллийцев. Это долгая история. Факт тот, что мне удалось удрать. И таллийцы нам не враги. Не могу пока с уверенностью сказать, какие они друзья. Но не враги точно. Так что с Риной? Она с кем-то поругалась?

— Нет, — ответил медик. — По приказу Резкого ее изолировали. Со всеми подобающими процедурами. Я лично ее осматривал дважды. Здоровая молодая женщина. Не мое дело, но не могу понять, как она могла выполнять разведзадание? Она же тупая, как пробка. Киви и есть киви.

— Она выполняла его случайно, — примирительно сказала Кира. — А насчет ума? Она считается классным спецом в своем деле. Поэтому выбор и на нее пал. И какая бы она не была, Галактике она предана.

Она поболтала с Вайпером о делах и спросила:

— Так ты действительно хочешь видеть Киви?

— Очень. Просил Резкого. Он отказал. Сослался на занятость.

— Хорошо. Это все легко устроить, — Кира поправила подушку у Криса под головой и запросила Резкого.

* * *

Что-то у них там изменилось. Потому что пришел все тот же парень, который молча носил мне еду и пару раз приводил такого же молчаливого и мрачного медика, пытавшегося меня осмотреть.

— Я сама врач, и я абсолютно здорова. Вы предоставили мне возможность спать, есть и принимать душ. Мое тело доедет до суда здоровым и чистым, — они бесили меня все больше и больше.

Кира погибла. Увы, у меня в душе не дрогнула ни одна струнка. Кто она мне? Нелепая девчонка, выросшая в еще более нелепую девушку. Мы ровесницы. Но я добилась многого в карьере, мои статьи по санитарии и гигиене продуктов питания напечатаны в ведущих галактических научных изданиях. А она? Жаль, конечно, что я видела ее столь мимолетно и в не самом подходящем месте. В нелепом черном скафандре с множеством каких-то закрепленных на нем приспособлений, с бластером в руках, потная, тяжело дышащая. И судя по всему, это ее привычный вид.

Здесь, в заточении, я много думала о Кире. И почему она спасла Вайпера ценой своей жизни. Наверное, они все же любили друг друга.

— Пойдемте.

— Куда? — съязвила я. — На расстрел? Или выкините в открытый космос?

— Хотел бы, но нельзя, — совсем буднично ответил парень.

Он распахнул передо мной дверь медотсека.

И…

Кира. Живая. Здоровая. В черной футболке и такой же кепке. Обнимает сидящего на кровати Криса, обклеенного наклейками повязок.

И его рука тоже лежит на ее спине. И мышцы видны не только на его руке, пусть и скрытой наполовину повязкой. Они играют на ее лопатках, талии. Неужели девушке надо так качаться? Что в этом хорошего? И мне почему-то бросаются в глаза свисающие из-под кепки края светлых волос. Но она же была с голубыми? Или это какая-то шапочка на ней была? Да не важно, хоть вся посинела бы. Важно, что эта мужеподобная дрянь воскресла и обнимает моего Криса.

— Рина! — замечает меня Крис, но я вижу только их сплетенные пальцы.

— Все, Крис, у меня дел полно! Три дня отсутствия, сам понимаешь! — и она касается губами его щеки.

— Рина! — приветственный взмах руки, и она исчезла за дверью.

— Рина, — Крис смотрит на меня. — Как я скучал! Наконец мы можем спокойно поговорить.

— О Кире? О ее чудесном воскрешении?

И он не слышит или не хочет слышать мою злую иронию. И соглашается:

— Если тебе интересно, я расскажу.

Спорить с ним сейчас мне не позволяет профессиональный долг. Медик не должен навредить. Поэтому я мягко перевожу разговор на пустяки и быстренько сворачиваю его. Иначе разрыдаюсь прямо здесь.

Что ж, не вышло. Пусть у меня останутся прекрасные воспоминания. Увы, и кошмарные тоже. Тогда проще о Вайпере просто забыть. Приснился.

А через несколько часов мы оказываемся на той планете, где должен состояться суд над главарями кристаллитовой мафии. Мне легко сказать правду. Все кошмарное в моей жизни уже произошло.

После суда со мной уже можно общаться. Преступники надолго упрятаны на рудники дальней планеты, и я снова открыта всему миру. Со мной связывается начальник орбитальной станции:

— Рина! Смотрел сегодня новости. Вы молодец. Я Вами горжусь. Надеюсь на скорейшее возвращение. Хорошо хоть, Ваши помощники не сильно запустили дела. И Вас ждет приятный сюрприз.

— Премия?

— А Вы хотели маленького единорога?

— Нет, — смущаюсь я. И начинаю готовиться к отлету.

С Кирой и Крисом я в суете не успела попрощаться. Они не остались на суд — кажется, им поступило новое задание. Я приводила волосы в порядок, когда узнала, что они стартовали.

Крис появился в моей жизни еще раз спустя пару месяцев. Вот только зачем?

Он вошел в мой кабинет на орбитальной станции. Уже не в расхристанном комбинезоне пилота. И не в черной форме, в которой он был во время наших приключений. Просто в обычных брюках. Белая идеально сидящая на его атлетической фигуре рубашка. Заметно поседевшие виски.

— Рина? Мы тогда не попрощались.

— И ты решил все исправить? Попрощаться? Прощай! Кире привет.

— Зачем ты так?

— Я искренне благодарна вам обоим и всем сотрудникам Службы безопасности.

— Рина… Я пришел к тебе совсем не для этого.

— А для чего? Новое задание, чтобы я побегала по пылище, посидела взаперти? А пострелять не надо?

— А ты хочешь? Могу устроить.

— Пожалуйста, Криспин. Не надо меня мучить. Я все понимаю. Мы взрослые люди. Вы с Кирой много лет вместе. Многое прошли. Я бы и не хотела бы такой жизни как у нее. Но, возможно, это нравится ей. Нравится тебе. И, безусловно, заслуживает уважение граждан Галактики. Но при чем тут я? Будьте счастливы. И прости. У меня совещание по видеосигналу скоро.

— Не смею мешать.

И он ушел.

Только утром я нашла на столе конверт с запиской. Но вскрывать его не стала. Хотя на свет и посмотрела. «Люблю. Целую. Обязательно вернусь. Дождись меня, Рина. Твой К. В.»

Два дня слез прервало только официальное извещение о предстоящем повышении по должности. Как только я приведу в порядок все дела и передам их моему помощнику, который только выиграл от всех этих приключений, показав себя самостоятельным и грамотным инспектором, меня ждет новое назначение. На крупной планете, где есть солидный космопорт, и оклады гораздо выше: это ни для кого не секрет. Собственно, с этой станцией меня ничто за семь лет так и не связало. Ни друзей, ни особого имущества — когда живешь на орбитальной станции, всегда понимаешь, что рано или поздно или придется ее покинуть, или с ней что-нибудь да случится. Не так уж часто что-то случается, но от кривых рук техперсонала никто не застрахован. А от остального есть Служба безопасности. Раньше они казались мне какими-то гигантами во всех отношениях. Но, посмотрев на Киру, Криса и их команду, несколько изменила свои иллюзии. Они самые обыкновенные с виду. Но тогда где берут силы и решимость на свою работу?

Может, я все же неправильно поступила, приревновав Криса? В тот момент, на корабле, мне и правда было очень больно, а в голове сумбур и от пережитого, с которым пришлось остаться наедине, и от тревоги за ближайшее будущее. Пустили бы они меня сразу к Крису — все сложилось бы иначе. Но горячо любимая мною история не знает сослагательного наклонения…

И я пытаюсь связаться с ним, пользуясь благосклонностью начальника станции да и тем, что попросить сейчас его об услуге мне удобно: все равно уезжаю.

— Рина, Вы хотите, чтобы я запросил их звездолет?

— А насколько это корректно?

— Зависит от причины.

— Мне трудно ее сформулировать.

— Вам и трудности формулировки? Не поверю.

— Хорошо. Я не успела попрощаться с из сотрудником. Тем самым, который охранял меня там, в командировке. Он был тяжело ранен, и с корабля не сходил, пока я выполняла свои официальные обязанности. И улетели они очень быстро.

— Вот как… Вы открываетесь с неожиданной стороны. Прошло два месяца. И Вы только сейчас прониклись благодарностью?

— Увы. Запоздалое прозрение, если Вам так проще понять, — я же не собираюсь спорить с человеком, от которого хочу помощи, в которой он не обязан мне. Все просто.

Он действительно организовал мне сеанс связи с кораблем Киры. Но лучше б я этого не делала. Видимо, они были в неудачном месте, и какой-то метеоритный поток, планета или крупный корабль вносили жуткие помехи. Я едва услышала родной голос Криспина, который снился мне ночами. И мой самый главный страх не состоялся. Он не спросил: «Какая еще Рина? Откуда?». Он закричал:

— Рина! Родная, как ты?

А вот второй страх сбылся. Потому что на заднем фоне я слышала не только отрывистые и неразличимые отсюда фразы мужскими голосами. Но и Кирин голос:

— Крис, кто там еще? И без того такая запарка…

Он скомкал разговор:

— Прости, некогда. Целую, спасибо, что не забываешь.

Но так можно сказать кому угодно, разве что не начальнику станции, потому что вряд ли Вайпер захотел бы его поцеловать.

Еще месяц. И я уже на новом месте, с целым штатом подчиненных и замечательным загородным домиком. В меру просторным, чтобы не ударяться головой о книжную полку, но и компактным, чтобы не тратить силы на хождение из одного конца в другой. Почти такой же, как нашел для моего заточения Крис там, на планете с кристаллитовыми месторождениями.

И входящий запрос дальней космической связи. По моему официальному каналу. С борта звездолета, и его название не определяется в вызове. Значит, военный корабль, но они тоже имеют свои опознавательные сигналы, пусть не романтическими словами, а просто сочетания букв и цифр. А тут — ничего. И у меня обрывается сердце. Это или меня нашли люди губернатора той планеты, которую по всем причинам я постаралась вытеснить из головы. Или все же Вайпер…

— На планетарной линии Вас хочет слышать губернатор, — вмешивается моя секретарша. — Что-то очень срочное.

— Свяжись со мной позже, — я не могу позволить себе лирические отступления с Крисом при секретарше.

— Рина, мы уходим за пределы зоны связи. Прощай. Жди… Я вернусь и больше не приму отказа.

* * *

— Кира, мне это задание кажется слишком стремным, — Криспин выглядел более озадаченным, чем обычно.

— Личная охрана входит в задачи нашей Службы. Что в этом такого?

— Если бы ее попросили бы даже плесноиды, и на время нахождения, например, на экскурсии в венерианских оранжереях, все было бы разумно.

— Еще как! — хохотнул Резкий. — Им только в оранжереи ходить. Точно нужна охрана. Оранжерей от них. Их от сторожа с метлой и фунгицидом.

— Саш, — поморщилась Кира, назвав его по имени, что было не очень им всем свойственно. — Это неуважительно к плесноидам. Они мыслящие и наши братья по разуму.

— Младшие. И в семье не без урода, — не унимался Резкий.

— Ребята, давайте вернемся к проблеме с охраной таллийского посланника. Итак, Кира, ты была у руководства, ты все знаешь. Давай рассказывай, — остановил перебранку Вайпер, понимая, что под настроение хохотать они могут долго.

— Собственно, его личную охрану поручили мне.

— А ты сказала, что без друзей не ходишь? — подмигнул ей Лаки.

— Что самое интересное, это он сказал нашему руководству. Его фраза.

— И когда приступаем?

— Не хочу тебя разочаровывать, но сегодня вечером. Так что всем мыться, бриться и выглядеть лапушками.

— Мы идем на танцы?

— Вообще-то, они там будут. Прием в честь посланника Таллирии.

Ребята разошлись готовиться: на этот раз им предстояло работать не в форме, а в обычной внешне одежде, под которой они будут нашпигованы оружием и средствами связи. Они будут обеспечивать Кире поле деятельности, а непосредственно с посланником работать будет она. То, что выбор пал на Киру, они удивлены не были. Поставь рядом с ним Резкого или того же Вайпера. Да и любого из ребят, сразу все было бы понятно, в какой бы торжественной одежде они не явились и какими бы изысканными манерами не блистали. А миниатюрная на фоне посланника и их самих Кира, умеющая потрясающе выглядеть, будет привлекать к себе внимание только как завидная и никому не известная спутница посланника.

Вайпер задержался возле нее:

— А что это он так? Мало ему? Радует, кстати, что обнимать тебя ему будет немного сложно.

— У них регенераторы, — улыбнулась Кира, вытянув перед собой избавленную от глубоких шрамов руку. — Вот так…

— Тогда еще вопрос. Кира, а он что, любит ходить по лезвию?

Она пожала плечами с озорной улыбкой:

— Судя по всем его поступкам, мы все найдем с ним общий язык.

— Кира, он не в команду к нам набивается. А нанял нас для охраны его драгоценной персоны. Сам себя защитить он не в состоянии, вчера убедились.

— Крис, ты иногда слишком жесток.

— Издержки профессии. Но представь, что охраняемая персона будет все время создавать опасные ситуации. И тебе придется их расхлебывать!

— Сам говоришь, издержки профессии. Мне было бы скучно пасти его, как овечку на лужайке.

— Пойми, меня волнует еще одна мысль. Не тонкая ли это месть за мою пулю? Он заманит нас в ловушку. И отыграется на тебе!

— В любую игру интереснее играть вместе. Так что не накручивай себя. Кстати, как твоя Киви?

Вайпер вздохнул и слегка осунулся плечами:

— Не складывается. Она каким-то образом связалась со мной по спецканалу. Месяц назад. И вот надо же так случиться… полгода я ждал этого момента! И тут эти проклятые поганцы… Мне в маневр уходить, а Рина через тысячи миль всхлипывает мне в оба уха.

— И ты не попытался связаться с ней сам? Шанс же наверняка засек канал! И все, чем могла воспользоваться Киви, это линия начальника орбитальной станции. И наверняка просто попросила. Поплакала, может.

— Логично. Не представляю, чтобы Рина проползла в его кабинет по вентиляционным каналам, — грустно улыбнулся Вайпер.

— И что мешало?

Крис пожал плечами:

— Ну, во-первых, пара пробоин в корме. И закрывшая нас и от связи, и от вражьих радаров темная звезда. А во-вторых… Когда я связался с ее станцией, ее там уже не было.

— В смысле? — очень осторожно уточнила Кира.

— Получила повышение. И улетела.

— Куда, уточнил?

— Да. Но искать маленькую Рину на огромной планете? Там сплошные космопорты, перерабатывающие заводы, торговые биржи.

— Знаешь, ты, друг, не перестаешь меня изумлять. Допустим, поганцы каким-то образом сумели захватить Лаки. И просто переселить на эту планету. Под его нормальным именем. Ты бы не нашел Диму Кравченко среди миллионов людей и зубоящеров?

Вайпер глянул на нее изумленно:

— Своих не бросают. И разве это сложно при наших технологиях и методиках?

— Нет, — усмехнулась она подбадривающим тоном. — Тогла что мешало? Рина же не меняла имя и внешность.

— Вот незадача… Кира, как же я не подумал? И это не будет злоупотреблением служебным положением?

— В данном случае нет. Ты ее вел. Ты имеешь все основания поинтересоваться, как сложилась ее безопасность после выполнения ею государственного долга. Хочешь, сама Шанса попрошу? Для него это не задача.

Вайпер благодарно взглянул в ее глаза. Он знал, что Кира и не на такое решится ради друзей, но принимать ее помощь ему было неловко в основном из-за того, что он сам не додумался о решении проблемы.

— Завтра утром мы стартуем. Этот прием прощальный, поэтому и опасаются так за безопасность посланника. Слишком удобный момент похитить, уничтожить, а исчезновение списать на то, что улетел. Так что постараемся организовать тебе связь с ней. А сейчас нам надо готовиться. И мне перышки расправить.

И Кира упорхнула к себе в каюту, мимоходом заглянув в радиорубку к шансу и озадачив его.

Поворачиваясь сначала в тугих струях душа, а затем перед зеркалом, выбирая платье, которое максимально привлекало бы к себе внимание смелыми неожиданными вырезами, но надежно маскировало бы два ножа и небольшой бластер, Кира вспоминала подробности вчерашних событий.

Девушка села, расправляя в струях теплого воздуха пряди своих неожиданно свалившихся на нее волос. Она была тогда столь ошарашена, что несколько дней появлялась перед ребятами только в форменной кепке. Но они сами настояли, чтобы она не прятала такую роскошь от них.

— Мы же все видели твои локоны! — на правах давнего друга заявил ей прямо в столовой Резкий. — И заслуживаем видеть их почаще.

— Мне вот теперь приходится их заплетать, чтобы засунуть под скафандр, — посетовала Кира. — Думаю, поигрались и хватит. Будет днем свободное время, отрежу.

— Нет! — неожиданно твердым хором ответили ей все ее парни.

«Странно, — подумала Кира. — Мы с ними столько лет вместе, и они никогда не показывали, что видят мою внешность. И уж мой тот цвет волос, мягко скажем, не слишком обычен для землянки. Так, дань имиджу коварной пиратки. Но ведь ни один не прошелся. Даже со смехом».

— Хорошо, — улыбнулась она. — Только идя навстречу пожеланиям коллектива.

— Да уж! Сделай милость, — в тон ей ответил Лаки.

Ее волосы понравились и Сталию, который увидел их первым. Он очень удивлялся:

— У наших женщин таких волос не бывает в принципе. Считается, что женщины более совершенны как биологические существа, предназначенные для размножения. И не готовые к встрече с невзгодами. Поэтому волосы и ногти у них практически не растут. У нас это в основном привилегия мужчин.

— Привлекать красивых и беззащитных самочек? — удивилась тогда Кира.

— Нет, что ты. Разве мужчина может нуждаться в дополнительных способах? Он сильный и умный. Ему нужны волосы, чтобы не застудить голову, ночуя в снегу.

— А крепкие ногти для того, чтобы вырыть в этом снегу ямку для ночевки, — кивнула Кира.

— Примерно так. Естественно, сейчас это не столь актуально. Но так уж сложилось за тысячелетия.

Эти волосы ее и выдали. Как, впрочем, могли бы выдать и прежние, переливавшиеся ультрамарином.

Вчера, прибыв на эту планету всего лишь для дозаправки, Кира и Вайпер неторопливо вышли из небольшого уютного кафе. День они все провели в обычных заботах, охватывающих экипаж при посадке на солидном космодроме. А вечером со спокойной совестью решили отдохнуть.

— Знаешь, чего я хочу? — потянулась Кира, довольная продуктивными походами по инстанциям и закупками массы необходимых вещей от вышедшего из строя оборудования до пополнения запасов продовольствия. — Хочу мороженого! Так давно не ела!

— Но кухонный синтезатор может создать любой кулинарный шедевр, — пожал плечами Вайпер.

— Нет, это не то. Я хочу по-настоящему. Чистое уютное кафе. Негромкая музыка. Хрустальная вазочка с разноцветными шариками. Фрукты, шоколадная крошка.

— Тогда в чем дело? У нас еще куча времени. Идем!

Они предупредили оставшихся дежурить на корабле троих ребят о том, что припозднятся.

— И не торопитесь, — посоветовал им немолодой уже, опытный бортовой стрелок Михалыч с позывным Медведь. — Когда еще погуляете.

Поздним вечером Кира и Вайпер вышли на улицу. Это была одна из центральных, хорошо освещенных улиц. Но в столь поздний час большинство магазинов и заведений были закрыты или закрывались.

— Пройдемся пешком? — предложила Кира. — Тренажеры и беговые дорожки это одно, а мне не хватает настоящего движения.

— Помню. Ты с детства любила прогулки.

Кира легко ступала в туфлях на очень высоких каблуках, которые редко где и когда могла себе позволить, но носить любила и умела. В сочетании с узкими обтягивающими брючками и короткой светлой курточкой, подчеркивавшей талию, она казалась значительно моложе своих лет. Причем еще моложе, чем с стрижкой синего цвета: пышный хвост, в который она собрала волосы, спускался к талии по спине и подчеркивал их стройность, а убранные от лица наверх волосы делаи черты лица тоньше.

— А с тобой приятно пройтись, — игривым шопотом шепнул ей на ухо Вайпер. — На тебя все мужчины оборачиваются. И мне завидуют.

— О как! — искренне удивилась Кира. — А я вижу совсем иное. Как на меня с ненавистью смотрят женщины.

— Завидуют.

— Чему? Самая обычная девчонка. Мы не на перевалочной базе, где просто достаточно быть женского полу, чтобы тебя заметили. Оглянись, Крис. Кстати, может тебе следовало бы подыскать себе подругу?

— Зачем?

— Чтобы вытолкнуть из головы эту Киви.

— Не хочу. Правда, не хочу. И ты не боишься?

— Чего? Того, что мы скоро углубимся в боковые улицы? Как-то не очень.

— Я серьезно, Кира. Ты не боишься, что если я забуду Рину, то обращу свои взоры на тебя? — и он шутя подхватил ее за талию, притягивая к себе. — У тебя такие волосы теперь, что это сводит меня с ума.

— Пусти, — также в шутку затрепыхалась она у него в объятиях. — У тебя же стальные клешни! И как ты из киви фруктовое мороженое не сделал, так обнимая?

— Ну что ты, ее я нежненько, — смутился Вайпер, но не ослабил хватку, наслаждаясь игрой ее мышц, не уступавших его собственным. Они оба прекрасно знали, на что способны, а внешне это выглядело, как будто резвится влюбленная парочка.

— Отпустил, — в полумраке улицы раздался низкий, слегка рокочущий, но бархатистый при этом голос, который Кира сразу же узнала.

Сталий, как она поняла, тоже решил этим вечером не сидеть у себя на корабле или в гостинице. «Интересно, что за дела его выгнали одного и столь поздно? Объедаться шоколадно-лимонным мороженым он точно не будет. Значит, искал приключений?» — подумала девушка. И сначала в ней заговорил офицер СБГ, когда она предположила, что неутомимый таллиец снова пытался заключить сделку в обход официальных каналов поставок. А затем ее осенило на фоне недавних слов Криспина. И ожгла неприятно мысль: «Он клялся, что будет меня помнить и любить, пока свет самой далекой звезды летит из одной галактики в другую. Болтун. С хорошо поставленным языком, но болтун редкостный. Пусть его».

— Не надо, Сталий, — решилась окликнуть по имени непрошенного гостя, и то в основном потому, что бластер уже блеснул у того в руке. И боком она ощутила, что на долю секунды раньше Сталия приготовился стрелять Вайпер, просто не подал вида, вложив ствол бластера между ее и своим боком. И, судя по реакции Сталия, то еще не заметил угрозу.

Девушка чувствовала как вокруг сгустился воздух. Она оказалась между двумя яростными хищниками. И это ей совершенно не нравилось. Кира слишком привыкла сама отстаивать свои интересы. И сейчас ей было неприятно, что ее пытаются делить — ощущение было унижающим. К тому же она не любила беспочвенных конфликтов. И устраивать схватку сейчас, на улице расслабленного ночного города, после прекрасного вечера — ей совсем не хотелось. Волшебное настроение улетучилось мгновенно.

Она не обрадовалась встрече со Сталием, и приготовилась к вопросу о штурмовом истребителе. К счастью, она была готова на него ответить вполне компетентно: законсервированный по всем правилам корабль находился на закрепленной орбите, и при ее указании Шанс дал бы точные координаты.

Но Сталия интересовало нечто иное. И если изначально он просто вступился за девушку, отбрыкивавшуюся от настойчивых объятий парня, то сейчас узнал ее в лицо.

— Вот видишь, отважная маленькая землянка. Не удалось тебе от меня сбежать. Так что теперь ты пойдешь со мной. Тем более, как я вижу. Твой парень тебе абсолютно не по душе. Ну же, — он протянул ей вторую руку, не занятую бластером. — Идем!

— Я ее никуда и никогда не отпущу помимо ее воли. А, насколько мне помнится, Кира ни разу не говорила никому из своих друзей, что хотела бы еще раз встретиться с тобой.

— Значит, ей просто было не с кем говорить о высоких материях, — высокомерно оборвал Сталий и снова обратился к Кире. — Идем, моя Кира!

Посланник Таллирии высокомерно взглянул на Криспина, словно не понимая, что тот вообще здесь еще делает:

— Я ее забираю!

— Рискни! — ответил Вайпер с искренней улыбкой.

Кира не тронулась с места и иронично заметила, поглядывая на них обоих, метавших глазами молнии, стоявших, не сводя друг с друга глаз, с играющими мышцами на побелевших скулах:

— А мое мнение кого-то интересует здесь?

— Да! — ответил Вайпер.

— Нет! — отрезал Сталий.

Это прозвучало одновременно, но дальше среагировал первым Криспин:

— Опрометчиво с твоей стороны!

Он же прекрасно знал, насколько не терпит никакого давления Кира. И что она будет верной подругой только тому, кто примет ее такой, как она есть, уважая ее личность и ее право выбора. И вот тому. С кем ее выбор совпадет, повезет как никому во вселенной.

И Сталий сказал в ответ именно то, чего и хотел от него услышать Вайпер, категорически не желавший отпускать Киру и уже начавший испытывать физическую боль за ее унижение — только гигантская сила воли позволила девушке сохранить видимость легкой иронии над происходящим. Сталий же, привыкший повелевать, воспитанный в метальном духе своей планеты, где женщина была предметом восхищения, обожания, нежности, но никак не равным тебе другом и соратником, едва смирился с тем унижением, которому подвергла его эта красавица. Он гонялся за ней по Галактике, вытащил ее за секунду до взрыва, восстановил ее истерзанное ранениями тело, подарил небывалое наслаждение… Ри был опытным любовником. И прекрасно понял, что Киру и целовали-то вряд ли больше, чем пару раз. И то по-дружески. Это и дало ему ощущение, что он стал для Киры чем-то необыкновенно значимым, как это было принято на Таллирии, где право выбора безоговорочно принадлежало мужчине.

И она бросила его на глазах всего его экипажа и подчиненных! Скоро он вернется на свою планету, и с ним прилетит туда шлейф насмешек — как босоногая девчонка в его же рубашке на голое тело увела со сверхтехнологичного корабля не просто челнок какой. А его любимый штурмовик, на котором он и сам не брезговал вылетать!

Он взвел бластер на максимальное поражение и рыкнул:

— Свалил отсюда! Кира моя!

Вайпер, удерживая Сталия на прицеле, тоскливо подумал, что этот посланник, ни с того, ни с сего спятивший теплой летней ночью на этой чужой им всем планете, появился совсем не вовремя. И украл у Киры те нечастые мгновения покоя. Она была такая счастливая, лакомясь мороженым и наслаждаясь самой атмосферой отдыха. Уже за это Вайпер был зол на Сталия, кем бы он ни был. Ему очень хотелось бросить в лицо этому умнику, что тот требует слишком дорогой платы за помощь Кире в бою. И что может допрыгаться — она предпочтет принять гибель, чем жить с вечной необходимостью выражать благодарность.

И тут Сталий допустил вторую подряд непростительную ошибку — шагнул к девушке, все также продолжавшей стоять со спокойно сложенными на груди руками и казалась тоненькой стрункой на фоне стен светлого синтетического материала.

Криспин, видя рывок Сталия, решился на выстрел, думая, что талиейц берет ее в заложники. Его бластер был с глушителем, и выстрел не услышал никто. Сталий схватился за правое плечо, и сквозь его пальцев сразу же стали набухать красные капли, соединяясь в ручейки, пропитывающие рубашку и ползущие по руке.

Сталий снова вскинул бластер, намереваясь снести голову Вайперу, и его уже не смутило присутствие Киры. Теперь Сталий уже без всяких сомнений искренне полагал, что с Вайпером их связывают любовные отношения, и тоже немного узнав Киру, понимал, что отважная звездолетчица просто-напросто прикроет его собой.

А Вайпер слишком хорошо знал Киру… И внутри застонал, когда она сделала шаг…

Кира шагнула на линию огня. Девушка спокойно, словно и не находилась между двух готовых выстрелить в любой момент бластеров, посмотрела в глаза Сталию:

— Прощай, Ри!

В ее глазах было столько льда, что он вздрогнул и опустил оружие.

Он не успел выронить бластер, который мог бы выстрелить при ударе о дорожное покрытие, потому что та модель, которой пользовались таллийцы, не была снабжена предохранителем, и его надо было разрядить вручную. Кира знала это, и поспешила подхватить грозное оружие. Она легко сняла заряд и вернула бластер Сталию, не говоря при этом ни слова и даже не сделав попытки перевязать ему простреленное плечо.

— Идем, Крис, — она развернулась к продолжавшему ошеломленно стоять Сталию спиной, всем видом показывая, что подлого выстрела в спину от него не ждет.

Криспин убрал свой бластер и нарочно протянул Кире руку — он хотел чтобы позлился Сталий, и к тому же опасался, что переживания могли заставить Киру споткнуться на высоких каблуках, да еще в полутьме. И знал, что ей бы не хотелось выглядеть при этом чертовом таллирийце слабой или неловкой.

Как только земляне скрылись за поворотом, Сталий смог дать волю чувствам. Он выругался на своем языке и запросил телепортацию. Собираясь с духом пройти этот ад, да еще будучи порядком ослабленным болью и кровопотерей, он вдруг так ясно, так отчетливо подумал:

— А ведь она никогда и не была моей… Она вообще не может кому-то принадлежать. Она может только идти рядом. И ровно столько, сколько сама найдет нужным.

И все мысли померкли в его голове после с трудом произнесенных слабеющим языком слов, запускавших этот сложнейший и далеко не совершенный процесс:

— К телепортации готов.

Опустошенный, окровавленный Сталий рухнул на колени, опираясь в пол здоровой рукой, на своем корабле. На этот раз его перенаправили сразу же в покои, и он с трудом срывая с себя пропитанные кровью лохмотья, попытался самостоятельно забраться в регенератор. Это удалось ему с третьей попытки, несмотря на имевшийся солидный опыт в этом деле. Он только хотел нажать программу полного исцеления и восстановления, как спохватился. Завтра, а вернее, уже сегодня вечером большой прием в честь отбытия его делегации на родину.

И он, естественно, должен был на этом празднике играть весьма не последнюю роль. Сейчас же ему хотелось только одного — погрузиться в блаженную истому капсулы, сразу же уничтожающей боль и активизирующей все естественные силы организма. Но голова была полна мыслей о Кире. Она дважды взяла верх. Но не перестала быть желанной и прекрасной. «Нет, красотка Кира… Моей ты будешь. И я тебя переиграю!» — решил он, ставя регенератор на самую короткую программу, чтобы через несколько часов приступить к выполнению своих планов.

* * *

— Кира, а вы не слишком с посланником обошлись? — осторожно поинтересовался Михалыч, пропуская их с Вайпером на корабль и слушая рассказ об их приключениях.

Они сочли необходимым предупредить ребят, что в самом нелепом стечении обстоятельств трудности возникнуть могут — дипломатического характера.

— Не думаю, — тряхнула головой Кира. — Но на всякий случай мы должны быть готовы к тому, что кто-то что-то на улице мог увидеть, услышать, по-своему понять. А посланник? Он не называл себя. Не показывал нам документы. Да и мы тоже. Так что просто повздорили на улице парни-пилоты. Обычное дело.

Она приняла душ, стараясь теплыми струями смыть то гадливое ощущение, возникшее после настойчивой фразы Сталия: «Ты моя, ты будешь моею!»

Наконец, она согрелась в своей одинокой узкой койке и заснула. Но рано утром ее поднял дежурный местного управления СБГ. С коротким приказом явиться немедленно.

Кира сделала глубокий вдох и спокойно выдохнула. «Вот ты какой, Сталий! Побежал жаловаться. Девушка тебя обидела. Что ж, будь по-твоему. Скажу генералу, что и стреляла в тебя я. Для довершения всех твоих обид тебе придется это выслушать».

Затянутая в парадный мундир Кира сама себе показалась в зеркале строгой и незнакомой — слишком редко девушке доводилось быть во всем блеске. В основном ее работа требовала совершенно иного — ей в равной степени приходилось сражаться в космосе и на местности. Кира умела освобождать заложников и брать штурмом орбитальные станции. Получилось даже угнать штурмовой истребитель. «Вот только целоваться я так и не научилась, — с грустью подумала она, придирчиво оглядывая свое отражение. — Хотя надо признаться, Сталий целовал приятно. А теперь вот и думать о нем не хочется. Очередной гадкий сюрприз в красивой оболочке».

Кира не боялась наказания, даже зная, что оно будет предельно суровым. И как раз ясное представление о том, что будет ждать офицера, которому поручена безопасность всей Галактики, а он решил пострелять в представителя иной цивилизации, и настроило ее решительно врать генералу. Более того, она знала, что старик не поверит ей. Но сделает вид, что поверил, принимая ее выбор.

Они были знакомы еще с Академии. Юная звездолетчица-выпускница, потрясшая на экзамене всю комиссию своими отличными знаниями и тем, что успела уже применить их на практике, случайно оказавшись в эпицентре событий во время самого обычного стажерского полета. В корабль проникли захватчики внеземной расы, и поэтому их скорость действий и способность к маскировке оказались вне конкуренции. Так вышло, что бой им сумели дать среди тел погибших наставников два стажера: невзрачная девочка Кира и статный парень Криспин, ее однокурсник и товарищ. Председателем выпускной комиссии как раз и оказался только что вставший на ноги после госпиталя и получивший генеральские звезды живая легенда дальней косморазведки. Они и решил ее судьбу. Решительно возразил всем тем, кто выразил сомнения в пригодности девушки служить на боевом корабле, успокоил изящную молодую женщину-контактолога, которая видела будущее Киры только в налаживании взаимопонимания между цивилизациями и исключительно в условиях мирного взаимопознания.

— Девочка, — генерал не хотел выглядеть растроганным, напускал на себя излишнюю суровость, но скрыть ту искреннюю симпатию, которую он питал к Кире, было бы сложно. — Как же ты выросла! Наслышан, наслышан…

У Киры все похолодело внутри при слове «наслышан», но тон генерала был вполне одобрительный.

— Садись. Рассказывай, как тебе командуется кораблем. Мальчишки не обижают? — он подмигнул ей так, как будто и сам сбросил десятки лет на это мгновение. — Можешь не отвечать. Знаю, не обижают. Как и ты их. А вот всякий сброд тебя недолюбливает.

— Мягко сказано, — тихо заметила Кира.

— Похоже, тебе это нравится? — он улыбнулся и откинулся в кресле, любуясь ею и смутно припоминая, что вроде светлой косы у Киры никогда не было, ни на выпускном экзамене, ни в тех оперативных фото, которые присутствовали в коротких сводках с места событий.

— Нравится, — честно ответила Кира, глядя ему в глаза.

И эти глаза смотрели на нее очень тепло, с отцовской заботой. Он, кажется, и не собирался ее ругать, а тем более арестовывать.

— Раз ты так любишь свою работу, капитан Кира, то давай буду знакомить с новым заданием. Задачу тебе, так сказать, ставить. Да ты не стесняйся, подсаживайся ближе. Тут не на три минуты разговор.

Генерал выводил на просмотровый экран одно за другим изоражение, карты, схемы… Иногда он искоса поглядывал на свою собеседницу: в глазах Киры не было ни намека на усталость или ослабшее внимание. Девушка была сосредоточенна, а ее вопросы показывали, что она уже в голове выстраивает варианты действий.

Генерал вздохнул. Он не не решил для себя, стоит ли говорить девушке, что в шесть утра был поднят визитом ставшего ему приятелем в последнее время таллирийского посланника. Он уважал в Сталии деловую хватку, ум, воинскую отвагу и внутреннюю порядочность, а некоторую самоуверенность таллирийца снисходительно списывал на возраст.

— Надеюсь, ты понимаешь, о чем просишь? — выслушав просьбу друга, генерал был изумлен до крайности.

— Да. Потому и прошу. Потому и поднял тебя так рано, пока ее корабль еще стоит на планете, — Сталий одним махом выпил чашку крепчайшего кофе и потянулся за второй, вкратце пересказав некоторые основные детали своего знакомства с Кирой, умышленно опустив то, что счел обсуждать с кем бы то ни было некорректным.

То, что Кира была ранена в бою, а ему, оказавшемуся неподалеку по своим делам, удалось ее вытащить, он поведал совершенно спокойно. А вот что происходило те три дня, что Кира оставалась его гостьей, Сталий описал одним выражением: «Она восстанавливалась».

— И благодаря твоей заботе простреленная очередью девочка восстановилась так хорошо, что угнала штурмовой истребитель? — расхохотался генерал, а сам подумал: «Узнаю Киру. Выросла девочка! Не зря за нее рубился с комиссией тупорылой!»

Сталий смутился, но все же уточнил, пропустив иронию мимо ушей:

— Так реально мне получить ее как телохранителя?

— Она профессионал. И если речь идет именно о деле, то ей я бы и свою внучку бы доверил. А вот что касается тебя… Понимаешь ли, друг… Силой ее не удержишь. Раз сбежала, сбежит снова. Рано или поздно тебе надоест и ты застрелишь ее при побеге.

Сталий изумленно поднял бровь, впуская в свой мозг эту страшную картину, а генерал, довольный произведенным эффектом, продолжал:

— Таких, как Кира, ты вряд ли встречал.

— Однозначно не встречал, — признался Сталий.

Они немного помолчали, наслаждаясь великолепным кофе и погрузившись каждый в свои мысли.

— Знаешь. Ничего неестественного ты не просишь, посланник, — прервал паузу генерал и дальше продолжил официальным тоном. — Вы сочли, что Вам необходима охрана в крайние сутки пребывания на планете. И обратились в управление СБГ по данной планете. Логично и разумно. Охрана Вам будет предоставлена. И с учетом Ваших пожеланий.

— А сопровождение дипломатической миссии? — включился в игру Сталий, сообразив, что с этой минуты их разговор фиксируется, перейдя в ранг служебного.

— Мы проработаем этот вопрос. Возможно, экипаж одного из наших звездолетов, по счастливой случайности находящийся сейчас здесь, и будет направлен сопровождать Вас на Вашу планету.

— Буду благодарен, — поднялся с кресла Сталий. — И буду ждать результатов рассмотрения моей просьбы. Когда охрана приступит к своим обязанностям?

— Когда в этом есть необходимость?

— На приеме.

Сталий вышел на улицу, и на губах его играла плохо скрытая улыбка: «Кира будет со мной!». Он поморщился слегка от боли в незажившем толком плече — некогда было вылеживаться в регенераторе. Как только завершилась самая минимальная программа, он принял душ, оделся и помчался к единственному человеку. Которому мог доверять в этом чужом ему мире. День только начинался, а надо было сделать столько дел! «Не кровит, и ладно», — подумал Сталий и зашагал просыпающимся городом.

А генерал в это время приказал вызвать к нему немедленно Киру.

* * *

Кира и ее ребята не так часто занимались личной охраной, но опыт и знания имели. К тому же они не имели привычки расслабляться во время долгих и относительно спокойных перелетов или стоянок. И при посещении различных планет каждую возможность они использовали для приобретения навыков работы в новых условиях: зашкаливающего холода, разреженной атмосферы или наоборот, повышенной силы тяжести. Обеспечить личную безопасность они тоже могли, причем далеко не всегда тем, кто внешне напоминал привычный образ человека.

— Кира, по внешнему виду особые будут указания?

— Да. Мы не должны бросаться в глаза. Это торжественный прием, и довольно высокого уровня. Поэтому передовая группа и группа сопровождения однозначно должны быть просто гостями. Спокойными, не лезущими на передний план. Но и не демонстрирующими всем своим видом, что посланника охраняют.

— В некоторых случаях полезнее даже просто создать вид, показать всеми способами, что охрана есть. Это заранее охладит пыл некоторых личностей, — высказал свое мнение один из ребят.

— Согласна, — кивнула Кира свой уже безупречно уложенной головкой, но еще не надевшая платье, и контраст идеальной вечерней прически с высоко поднятыми надо лбом волосами и струящимися по плечам и спине локонами был необыкновенным и будоражащим воображение ребят на фоне ее обычного строгого комбинезона. — Но сейчас не такой случай. Если рискнут устранить посланника в его крайние часы пребывания на планете, значит, пойдут очень подготовленные люди. и в большом количестве. По всем правилам. Поэтому я попрошу именно тебя, Резкий, возглавить группу отражения.

Резкий кивнул, но как-то странно задержал на ней свой взгляд и промедлил, садясь на свое место.

— Что с тобой? — от цепкого взгляда Киры это не прошло незамеченным, и она встревожилась, потому что нет смысла давать ответственную задачу сотруднику, если ему нездоровится или он устал.

— Все в порядке, — уже своим обычным голосом ответил Резкий.

— И все же? Ты знаешь правила. Лучше скажи сейчас. Умная голова нужна и на информационном обеспечении, да и корабль оставить на тебя одного можно.

Резкий неожиданно рассмеялся:

— Прости, командир. Но тебе следовало бы проводить сейчас этот инструктаж полностью в том виде, в котором будешь работать.

— Что так? Боишься не узнать ее в платье? — подкусил друга Михалыч.

— Боюсь, что не только гости, а и все мы останемся в позах загипнотизированных кроликов, если только от ее прически и подведенных глаз оторваться невозможно.

— Саш, — укоризненно взглянула на него Кира, вкладывая в свой тон просьбу не превращать все в балаган.

— Все, замолкаю, — и Резкий прикрыл глаза ладонью.

Инструктаж продолжался, и вдумчивая в таких делах Кира тщательно обговорила с каждой группой их задачи и возможные варианты.

— Слушайте, вы все соотнесли его габариты? — прищурился на изображение посланника, выведенное в натуральную величину на трехмерный экран.

Все послущно стали вглядываться в фигуру Сталия, за исключением Киры, которая все совещание сидела спиной к экрану и лицом к ребятам.

— Сказать, что отожрался, не скажешь. Накачанный парень, — не удержался Дерзкий от своей язвительности. — Но в детстве его хорошо кормили. Вырос маме на радость.

— А они там точно не почкуются? Может, и мамы никакой не было, — Резкий снова попытался разрядить атмосферу, и снова натолкнулся уже на просто молчаливый взгляд Киры. Такой, что бывалый спецназовец, не робевший и при угрозе разгерметизации, и получавший лазером навылет, вдруг порозовел и окончательно притих.

Кира привыкла, что у нее нет необходимости давить на своих ребят и вообще делать то, что в понимании какой-нибудь домохозяйки и будет называться словом «командовать»: повышать голос, лишать каких-то радостей. А им не приходило в голову оспаривать ее решения. Другое дело, что они всегда старались придти к общему мнению, рассмотреть ситуацию со всех сторон. И ее взгляда всегда хватало. Удивительно, но взгляда этой хрупкой на фоне рослых и широкоплечих соратников девушки производил магическое действие и на посторонних, тоже заставляя их успокоиться, а зачастую и отказаться от неверного шага.

А с Резким они действительно были давними друзьями, поэтому не обижались на взаимные порыкивания.

Все приготовления были закончены вовремя, и группа оперативно-технического осмотра, которой не удалось побывать на приеме во всем великолепии, доложила о безопасности всех коммуникаций и каждого уголка здания. Ребята не особо и маскировались — незатейливо заменили собой всех тех, кому это было делать положено. Благо, техническая подготовка у всех была основательной, и разобраться, куда и откуда ведет водопроводная система и можно ли по ней пустить отравляющий газ или агрессивное полчище представителей одной из дальних цивилизаций, охотно подрабатывавших наемниками против гуманоидных рас, потому что внешне напоминали стаю насекомых. А разглядеть подробности можно было, или убив нападавших, или уже перед самой смертью, когда враг запускал свое жало в кожу.

Кира с Вайпером распределили свои роли несколько необычно. Непосредственно с посланником работали они. Но прибыл с ним и ввел в зал только Вайпер, затерявшийся среди многочисленной дипломатической миссии, окружавшей посланника. Все таллирийцы отличались высоким ростом и отменным телосложением, и даже в чертах лица у них не было такого разнообразия, как у землян.

— Слушай. А они точно люди? — неслышно поинтересовался Дерзкий у своего напарника. — Одинаковые, как парниковые помидорки.

— Они точно биологические объекты естественного происхождения, — ответил напарник, который на корабле служил вторым медиком, а здесь был в составе эвакуационной группы, чтобы быть уверенным, что не только вытащить объект в случае серьезного нападения, но и оказать ему помощь.

Медик смолчал о том, что прошлой ночью был поднят Кирой и получил задание, которому не удивился только потому, что давно служил в этом подразделении. С еще одним парнем они совершили прогулку по ночному городу и собрали для исследования несколько капель успевшей высохнуть на дорожном покрытии крови. Вернувшись, он почти до самого выхода со своим начальником, который занимался еще и вопросами биологической защиты, исследовали эти образцы. Медик знал, что у Киры тоже был на уме этот вопрос: а не являются ли таллирианцы очень совершенными биороботами?

— Их лечение восстановлением организма до запрограммированного генетическим кодом естественного состояния слишком напоминает переплавку ржавого железа, — сказала Кира медикам еще по возвращении, когда они все же настояли на том, чтобы осмотреть девушку, в основном на предмет того, не вживлено ли в нее что лишнее, какие-нибудь шпионские чипы, которые или будут управлять ею, или передавать таллирийцам информацию.

Медики были несколько удивлены тем, насколько изменились в лучшую сторону все показатели ее организма, и без того закаленного. Еще больше их удивила полная регенерация шрамов — именно регенерация, а не косметическое исправление внешних дефектов, что и на Земле Кира при желании могла бы сделать, потратив несколько дней на операцию и все с ней связанное.

— Ни один прибор не фиксирует не только то, что у тебя здесь были раны, но и что кости срастались! — заключил врач. — Считай, подарок от дружественной цивилизации. Но учти, мы не можем предсказать, надолго ли такой эффект. И не вызовет ли это обратной реакции в организме.

— Что имеешь ввиду? — пожала плечами Кира. — Шрамы вернутся? Ну и пусть их. Чего мне переживать? Я боевой офицер, и это предсказуемо. И на пенсию я не собираюсь с сегодняшнего вечера. Значит, и новые будут, и уже без чудо-регенератора. Только на вас и надеюсь!

— Не подведем, — заверили ее медики, не став высказывать вслух версию о возможном резком даже не старении, а дряхлении организма. — Хотя лучше просто заходи чаю попить. И да, просьба.

— Слушаю, — Кира думала, разговор пойдет о каком-нибудь медицинском оборудовании или новом препарате, на что она никогда не жалела денег, но после тщательного изучения ситуации.

— Командир, ты уж побережнее там в следующий раз со Зверем.

— Разве у него настольно тяжелая рана была? Вы ж его быстро подштопали, и парень давно счастливый бегает.

— А нам, прости, не Ростислава жалко. А нас! Так что сделай уж так, чтобы мы его видели только на медосмотре и полностью здоровым! Зашел, язык показал и вышел.

— Постараюсь, — пообещала Кира, подумав, что было бы, если бы одним из медиков была девушка.

Вайпер удивительно органично вписался в стайку таллийцев — он ненамного отличался от них ростом, а черты лица у него были столь же правильными, но немного жестче. Выдавали только глаза: у таллийцев они переливались и имели вытянутый зрачок.

Даже Кира отметила его красоту, которую в таком ракурсе раньше не замечала. Криспин в белоснежной рубашке и черном костюме, напоминающем военные мундиры землян несколько столетий назад, смотрелся необычно: нарядно и мужественно одновременно.

По плану Кира, которая хоть и была старшим прикрепленным, но присоединилась к объекту только сейчас, должна была быть девушкой, которая будет иметь дерзость самой подойти к посланнику и попасть в его поле зрения: этакая коварная охотница за экзотическими женихами. И выглядела она соответственно. Ее платье снова было затейливого фасона, внешне удивительное сочетание высокого вкуса и откровенного соблазна, а на самом деле по функциональности покруче штурмовой разгрузки.

Пока посланник обменивался приветствиями и прощаниями с собравшимися гостями и приглашал их посетить гостеприимную Таллирию, Кира с загадочной полуулыбкой на красиво оттененных губах прошла к нему сквозь толпу.

Сталий заметил ее сразу. Он уже начинал злиться: затеял всю эту историю с охраной только ради того, чтобы заполучить Киру поближе к себе, а ее нет нигде, и только толпа крепких парней контролирует каждый его шаг. Его ярость немного сглаживалась этим забавным для него зрелищем. Охрана, которую выделила ему СБГ, была видна только ему одному — и то, только потому, что он знал об их существовании. Но Сталий не знал даже примерное количество охранников, и ему нравилось играть в эту игру с самим собой: обнаруживать, как в детстве на картинках-загадках. Или как будто у него одного волшебное стекло: все окружающие видят просто нарядных гостей, празднующих удачно завершившийся визит. Пребывание таллийского посланника на нескольких планетах Галактического содружества прошло взаимно полезно и, как выразился, открывая вечер, чиновник, ведающий контактами с внеземными цивилизациями:

— И мы надеемся, что глубокоуважаемый Килан Киор Дарион Элрам Ксальтоун Сталий остался доволен своим пребыванием у нас. И надеемся, наши уважаемые тиллирийские друзья сочли незначительным небольшой инцидент на планете, где по чистой случайности во время вашего пребывания там небольшого местного конфликта.

— Мне это показалось забавным, — качнул головой Сталий. — Тем более, что мы успели покинуть планету незадолго до того, как живущие там стали решать свои личные проблемы, не затрагивающие интересы Таллириии.

И тут их с Кирой взгляды встретились — и они поняли друг друга без слов.

— Друзья мои, — обратился к присутствующим посланник. — Все дела мы с вами успели решить. И сегодня хочется просто праздника. Чистого и спокойного. И я предлагаю открыть вторую часть нашего вечера. Музыка!

Сталий знал, какая именно мелодия заиграет сейчас. Он спланировал все, до последней мелочи. И собирался до утра танцевать с Кирой. Даже если бы она явилась охранять его в боевом скафандре и с тремя бластерами одновременно. И даже если бы ее напарник прострелил бы ему не плечо, а колено.

Он сделал шаг, оглянув собравшихся и нарочно задержав взгляд на двух или трех по-настоящему симпатичных землянках. А затем сделал еще один шаг и предложил руку стоявшей в изящной, но удивительно спокойной и свободной позе девушке в облегающем платье, переливающемся то розовато-сиреневым, то серебристо-голубым цветами в зависимости от того, как она поворачивалась к освещению.

— Вы позволите? — Сталий слегка согнул свой затянутый в мундир стан, приглашая ее на танец.

Кира улыбнулась и вложила в его ладонь свою руку с безупречным маникюром и кольцами на тонких гибких пальцах.

— Кто она? — прошипела, не спуская дежурной улыбки с ярко накрашенных губ, одна из приглашенных дам.

— Какая-то нахалка. Непонятно, откуда она? Я ни разу не видела ее ни на одном светском мероприятии здесь. А уж я не пропускаю ни одного, — ответила ей ее приятельница, и обе пустились негромко обсуждать и слишком глубокий вырез платья, и слишком тонкие каблучки, и даже слишком густые волосы.

— О да, — присоседился к ним мужчина из свиты С таллирийского посланника. — Волосы действительно на редкость безобразны. Разве могут быть у приличной девушки такие густые, и что еще предосудительнее, длинные волосы?

Ошарашенные дамы согласно кивнули. А таллириец искренне продолжал:

— Вот вы почти соответствуете высоким идеалам таллирийской женской красоты. Чем реже волосы, тем более незащищенной кажется женщина. А вот если вам их еще и укоротить вполовину, не длиннее вашего ноготка, то вы будете истинной таллирийкой, — и, увидев, что женщины пытаются что-то возразить, остановил их жестом руки. — О, прошу вас, не портите очарование. Говорящая женщина на талллирии это нонсенс, издержки дурного воспитания. Будьте прекрасным беззащитным цветком!

А между тем Сталий и Кира кружились в танце. Они были настолько красивой парой, что, если бы ни известность посланника и его статус, их можно было бы принять за актеров, нанятых специально показывать пример гостям и украшать бал. Впрочем, теперь о партнерше посланника все так и думали — слишком гибкой была эта девушка с длинными стройными ногами и абсолютным чувством ритма.

Сталий одновременно наслаждался и злился. Кира была рядом с ним, и он чувствовал тонкий запах ее духов, теплую шелковую кожу — и не мог прижать ее к себе всем телом, потому что недолеченная рана стала давать о себе знать после целого дня на ногах и в высоком темпе. И он же сам выбрал такой танец. Где ему постоянно приходилось, обнимая партнершу, то с силой отпустить ее в кружении, удерживая на вытянутой руке, то снова обхватить за талию.

Рука Киры лежала у него на плече как раз там, где только благодаря черному мундиру не было видно, как тонкая, только начавшая формироваться кожа порвалась снова и при каждом движении выпускала небольшую порцию свежей крови. Гордость не позволяла Сталию попросить ее слегка переместить руку, и он терпел, старясь отвлечь себя от боли ее красотой — знал, что зрачки его глаз слишком отличаются от земных и сразу выдадут его. И тут Кира как бы невзначай нажала на плечо сильнее — у нее оказались не только гибкие, но и необыкновенно сильные пальцы.

Он затаил дыхание.

— Больно? — одними губами спросила Кира.

Он кивнул, а она ослепительно улыбнулась в ответ:

— Я рада…

— Жестокая.

— О, спасибо, я знаю, — парировала она, безошибочно следуя всем переливам затейливой таллирийской мелодии.

Все вокруг, кто и попытался танцевать, давно сбились с ритма или поняли, что характер движений, который задавали посланник и его свита, под силу повторить без тренировки только партнерше посланника.

— Она просто танцовщица. И наверняка не местного разлива, раз мы ее не знаем, — решили приглашенные. — Наверняка привез с собой откуда-нибудь из лучшего театра с Земли. А по пути натренировал на свои пляски. Ишь, как выгибается. И все с улыбочкой, и даже ни одна прядка не дрогнула в прическе. Парик! Разве свои такие бывают?

Сталий в конце концов довольно быстро заставил себя плюнуть на боль в плече и сосредоточиться только на том, что есть возможность безнаказанно обнимать любимую.

— Как мне уговорить тебя уехать со мной? — решился он на вопрос.

И она безмятежно повела полуобнаженными плечами:

— Никак. Я не хочу быть твоей ручной игрушкой, Ри. До твоего отъезда яи моя команда сделаем все для твоей безопасности. И на этом наша миссия закончится.

Кире было больно говорить это. Сейчас близость Ри ее завораживала, словно и не было вчерашней ночи, когда ее переполнили презрение к его хозяйскому тону и страх за Вайпера, готового закрыть ее своей грудью.

«Он же дорог мне?» — с изумлением подумала Кира, отдаваясь таллирианской убаюкивающей и пробуждающей затаенные инстинкты мелодии.

Как ни старался Сталий выбрать самую длинную мелодию, но и она закончилась. Провожая даже не запыхавшуюся Киру на ее место, он церемонно поклонился в соответсвии с протоколом подобных мероприятий и тихо выдохнул:

— Я не прощаюсь с тобой, прекрасная Терра Кира.

Кира улыбнулась ему одними губами. В душе у нее все больше начинали бушевать несвойственные страсти. Она надеялась, что у нее «включится режим» прикрепленного, и все личные страсти уйдут даже не на задний план, а просто исчезнут. Но не тут-то было. Ее волновали его прикосновения, его такие необычные глаза полные невысказанного обещания манили. Она едва удержалась, чтобы не шагнуть к нему и не коснуться ладонью его груди, чтобы понять, так ли быстро сейчас бьется его сердце как ее собственное.

Здравым умом она понимала, что вне зависимости от того, прощается Сталий с ней или не прощается, они расстанутся, как только она сопроводит его до таллирийского корабля. Она едва заметно прикусила губу, сдерживаясь от неосторожных слов — ей не хотелось показать ему, что ей тоже не хочется с ним расставаться.

Сталий неожиданно вновь шагнул к ней. Его чуть хрипловатый голос окутал ее неожиданной лаской:

— Потанцуй еще со мной, Кира. Это ведь такая малость!

И она кивнула, едва осознавая что сама хочет снова оказаться в его объятьях. На миг счастливая улыбка осветила его глаза, а в следующий момент он обнял ее одной рукой за талию и увлек обратно.

Медленная, чувственная мелодия наполнила зал, и они заскользили по паркету, сохраняя хрупкое молчание.

— Я бы хотел показать тебе свой мир. Он прекрасен не так, как ты, но все же. Поедем со мной, Кира!

— Сталий не надо. Не стоит портить такой вечер. У каждого из нас своя жизнь. Ты вернешься домой. А я вернусь к своей обычной работе.

— Я больше не Ри для тебя Кира? Почему?

— Ты знаешь ответ, Сталий, — Кира отвела взгляд. — Тогда я поддалась слабости, совершила ошибку. Больше такого не повторится.

— Не зарекайся, Кира, — шепнул он и его пальцы легонько погладили обнаженную кожу ее спины чуть выше довольно рискованного выреза платья.

— Ри, перестань, — едва смогла выговорить она, ошеломленная этим нежным прикосновением от которого у нее перехватило дыхание.

— Моя Кира, — за гранью слышимости выдохнули его губы.

Сталий улыбнулся и вернул руку на ее талию. Она назвала его Ри, значит именно так она думает о нем, так его называет мысленно. А значит… он чуть сильнее прижал ее к себе и закружил в следующем танце… напряжение немного отпустило его, теперь он знал как ему поступить — у него появилась потрясающая идея…

Прием закончился. Кира, оставаясь в типаже светской львицы и охотницы за мужчинами, прошествовала с победным видом под руку с посланником к его машине.

«Плевать, — с неожиданным веселым азартом подумала девушка, впервые в жизни зашедшая столь далеко на задании, да и в жизни. — На этой планете я вряд ли появлюсь. А вообще-то даже интересно, когда тебе плюют в след и хотят убить. Но не с привычными словами обвинений в жестокости к противнику, а завидуя, что посланник именно меня ведет под руку, придерживая на широкой и крутой лестнице парадного входа. Знали бы эти курицы, что происходит на самом деле». А на самом деле у нее в наушнике, вмонтированном в изящные хрустальные серьги, прошелестел слышный только ей голос Шанса:

— Холл чисто. Лестница чисто.

Он принимал доклады всех постов и передавал Кире, чтобы ей не отвлекаться на радиопереговоры или не выдать себя невольно слишком часто шуршащей рацией.

Машина, за рулем которой оказался Вайпер, мягко отошла от здания, где проводились официальные мероприятия, и скрылась в темноте с немыслимой скоростью. Кира украдкой оценила выдержку обоих мужчин. Прошлой ночью они были готовы перестрелять друг дружку. А сейчас они вели себя как участники спектакля, роли в котором были выучены наизусть.

Теплого прощания не вышло. Как оказалось, им обоим было легко отрешиться от всей той вяло жующей пирожные толпы, чем от присутствия Вайпера в машине и дежурных офицеров таллирийского корабля. Кира, единственная, видевшая корабль Сталия во всей красе, знала, что на планету сел какой-то модуль или крупный комфортабельный челнок. Корабль таллирианцев был гигантским даже по сравнению со среднестатистической орбитальной станцией, и обслуживался огромным экипажем. Основным его режимом был режим невидимости, и Кира, покидая его на угнанном штурмовике, видела его на экранах только благодаря тому, что приборы штурмовика и были так настроены, чтобы видеть «материнский» борт и не врезаться в него при маневре и не промахнуться со стыковкой.

Сталий церемонно поклонился Кире, и с его мундиром это выглядело органично.

«Шпаги не хватает», — пронеслось у Киры в голове.

— Позвольте поблагодарить Вас за чудесный вечер. И за мою безопасность.

— Это наша работа, — посмотрела ему в глаза Кира, стараясь сохранить во взгляде спокойствие.

Необходимости как-то отдельно прощаться с Вайпером у Сталия не было: тот исполнял свои обязанности личного охранника и держал тыл, пока Кира завершила передачу охранных функций людям Сталия.

Кира и Крис, увидев этих великолепно сложенных, рослых и с отточенными повадками воинов, синхронно подумали: «И зачем был тогда нужен весь этот театр с прикреплением земной группы?»

По дороге к себе они обсудили ситуацию еще раз, уже как свершившуюся. Потому что задумались об этом и сразу при получении задачи, но сочли, что генерал, которого они оба знали и было за что уважать, не будет предпринимать лишних действий.

— Логично, если бы мы взяли на себя вместе с ними функции оперативно-технического контроля и тактического прикрытия. Для этого действительно надо знать местные технологии и саму местность. Но его же люди гораздо лучше знают его самого, все его возможные варианты поведения в различных ситуациях.

— Для чего же все таки он решил заменить их нашей группой? Не доверяет своим? Или планировал подставить нас? Явно что-то недоговорено. Кира, ты же была у старика. Он ничего не намекнул? Взглядом, тоном?

— Нет. Я бы почувствовала, если бы он хотел мне что-то сказать не вслух, — ответила Кира, но не стала делиться с Вайпером зародившимся сомнением. — «А не за мной ли охотится Сталий, раз за ним никто не охотится? Не думаю, что доверился бы посторонним телохранителям, если бы угроза в его адрес была реальна».

Ребята, которые не были задействованы в операции, не спали, причем абсолютно все, даже дежурившие по очереди техники и радисты. Они все как бы невзначай собрались у шлюза в тот момент, когда Кира поднялась на корабль.

— Что-то случилось? — она настолько устала и был морально опустошена. Что меньше всего хотела услышать о каком-то ЧП, произошедшем в ее отсутствие.

— Случилось, — с добродушной улыбкой ответил ей Михалыч, сильно переживавший из-за нагонявшего его веса, неудивительного в его возрасте, но стремившийся соответствовать остальной команде. Его отношение к Кире нельзя было назвать влюбленностью — скорее, это были чувства очень старшего брата или даже отца.

— Выкладывайте, — вздохнула Кира. — Только давайте в рубку. Очень хочется сбросить уже эти каблуки.

— Ну…, — разочарованно протянул один из ребят.

— Кира, — пояснил Михалыч голосом опытного контактолога. — Они всего лишь хотели посмотреть на тебя в таком облачении.

— О как, — устало улыбнулась девушка. — Было б на что.

Ей и правда хотелось избавиться от платья, легкого и воздушного только на вид. На груди, спине и животе имелись тончайшие, надежные вставки, выдерживающие выстрел бластера практически в упор. При необходимости Кира могла бы легко избавиться от юбки, и она не осталась бы унизительно ободранной и полуобнаженной — единое целое с платьем составляли изящные облегающие короткие шортики. Они же заодно послужили бы дополнительным препятствием для тех, кто попытался бы воспользоваться беспомощностью обладательницы платья — даже Киру теоретически могли отправить в бессознательное состояние с помощью газа или инъекции.

Наконец, Кира устало вытянулась на койке, но заснуть не получалось. Перед ней снова и снова появлялось лицо Сталия, звучал его голос и даже на коже ощущались прикосновения его рук, нежные и осторожные одновременно. Она пыталась заставить себя заснуть — завтра ей предстоял трудный день, и надо было встать со свежими силами. Наконец, она встала, справляясь с головной болью, и попыталась отвлечь себя рисованием. Но кисть в ее руках сама выводила на холсте динамичные и яркие сцены схваток на шпагах и саблях, паруса в океане и мудрых хищников с выразительными кошачьими глазами. Так похожими на глаза Сталия!

— Командир, — раздался в ее каюте голос дежурившего по радиосвязи Шанса. — Управа запрашивает. Срочно и лично.

— Переключить на каюту или придете в рубку?

Кира не хотела, чтобы дежурный по управлению видел мольберт, кисти и краски. Это увлечение не было тайным, и предосудительного в нем не нашел бы самый придирчивый психолог или режимник, но все же ей рисование казалось чем-то очень личным. Пожалуй, единственной отдушиной для выплеска эмоций — так получилось, что никто из ребят не стал ей близким человеком. И тем более Вайпер, который был идеален, но как брат.

— Бегу.

Капитанская каюта находилась совсем рядом с рубкой, и не Кирой было заведено, что ей полагалась отдельная. Это никак не было связано с тем. Что она девушка. До назначения сюда в этом качестве они с Вайпером почти пару лет прослужили на аналогичном корабле, на равных в штурмовой группе. Соответственно, и жила девушка со своей группой, так же, как и в Академии, где не было возможности единственной девочке на факультете создавать персональные условия. Как вариант предложили перевестись на любой другой. Но Кира отказалась и не особо мучилась. Ее занимали более интересные вещи, чем переживания по поводу того, кто видит ее переодевающейся.

Генерал выглядел встревоженным.

— Похоже ты снова останешься без отпуска. У меня для вас задание и снова связанное с нашими новыми друзьями. У нас непредвиденные обстоятельства. Ты с командиром группы, которая должна была сопровождать дипмиссию на Таллирию, не знакома?

— Относительно. Учились в соседних группах. Затем уже по службе как-то пересекались на полигоне. Но давно. Он со мной связывался вчера днем. Просил поделиться инфой по таллирийцам.

— Поделилась?

— Мы договорились на утро. Как раз мы отработали бы с ними на приеме, и я могла бы подсказать, на что обратить внимание.

— Как он тебе показался?

— Мы не знакомы лично. Видела. Года четыре тому. Просто узнала.

— Здесь и сейчас как он тебе показался? — в голосе генерала прозвучали странные нотки досады, смешанной с сосредоточенным раздумьем и внутренней болью.

— Вдумчивый. Ответственный. Может, если более конкретный аспект интересует, я бы сосредоточилась. Что-то случилось? — она таки решилась задать этот вопрос, смутно предчувствуя ответ.

— Да. Вся группа сошла с ума.

— В смысле? Требуют премию заранее? — почему-то ей пришла на ум Киви, но она задала этот вопрос только для того, чтобы вытянуть инфу.

— Эх, если бы… — генерал махнул рукой, и Кира на миг увидела не старого мудрого воина, а просто усталого старика. Но только на миг.

— Что именно с ними происходит? — Кира предчувствовала теперь ответ безошибочно.

И, только услышав о странном помешательстве, вдруг охватившем группу, прекрасно тренированную и слаженную, отработавшую вместе и без помарок множество серьезных заданий, прямо в момент утреннего подъема.

— Понимаешь, — словно еще и еще раз вглядываясь стоявшую перед его глазами картину, продолжил генерал. — Они не здесь. Им кажется, что вокруг них враждебная среда. Они заняли круговую оборону в своем помещении. И грозятся сначала открыть огонь на поражение, а затем взорвать весь имеющийся боекомплект.

— С учетом их подготовки, даже не зная конкретно группу, но представляя требования к ней… Это же вполне реально, — Кира не шутила. — Мне надо пару минут.

— Давай, — генерал не стал уточнять, прекрасно понимая, что Кира не ресницы подкрасить решила.

— Шанс, запроси таллирийцев от моего лично имени.

— Готово, — черноглазый парень с платиновым ежиком волос, темными ресницами и бровями, он был младше остальных, но успел влиться в команду и заслужить уважение своей компетентностью. В технике он был волшебник. — Сам посланник на связи.

— Сталий, — без формул вежливости, но спокойным тоном обратилась к посланнику Кира. — Какие последствия будут для организма ребят?

Сталий не выдал себя ни единым движением, вот только его глаза на миг полыхнули торжеством. Это и подтвердило практически уверенность Киры в том что помешательство ребят его рук дело.

— О чем ты Кира? — спросил он.

— Сталий, давай без игр. Так какие им грозят последствия?

Непроницаемый дипломат и опытный шпион Сталий смотрел во все глаза на нее, едва накинувшую куртку на крошечный топик, торопять на вызов генерала.

— Не в курсе, но можем направить группу медиков. Прости, капитан Кира, — он подчеркнуто обратился к ней так, разглядев маячившую на заднем плане фигуру Шанса. — У нас медицина более продвинута, и они смогут сделать так, что последствий для здоровья группы не будет.

— Отлично. Верю, потому что проверено на себе. Но для подстраховки пришлю и своего медика. Не из недоверия. Просто он может подсказать что-то по особенностям земного организма. Мясо и кости оно одно, а тут посложнее дело.

— Крис, зайди ко мне, — Кира сообразила, что группу, скорей всего, отравили. И отравить так, чтобы вызвать внезапное буйное помешательство с одинаковыми для всех галлюцинациями, сохранившими все остальные функции и навыки неизменными, могли только газом.

Насколько ей было известно, и это подтвердил ее медик, таких препаратов в арсенале цивилизаций Галактики не было. Одни не действовали на людей. Другие надо было вводить в кровь. А все остальные не оставляли шансов для синхронных действий и хоть какой-то связи с реальностью. А здесь имелась вполне осознающая себя, свои задачи, время, место отличная группа спецназа, готовая лететь на далекую планету, куда дипломатическая миссия Галактики направлялась впервые. И вот одна незадача — группа встретила врага. Все бойцы, начиная с командира группы, отчетливо видят одних и тех же чудовищ, правдоподобно передают сведения об их вооружении и тактике, готовы вступить в бой… Только все это происходит на втором этаже управления Службы безопасности Галактики по данной планете. В отдельно взятой комнате, отведенной под ночевку прилетевшей сюда двумя днями раньше группы.

— Согласен, — кивнул Крис, внимательно выслушав все то, что Кира знала сама и поделилась с ним. — Даже если медики найдут противоядие, или отрава рано или поздно выветрится у них, то все равно без тотального осмотра в госпитале их на задание не выпустят.

— А дипмиссию не выпустят без безопасников, тем более на Таллирию впервые вообще отправляются люди.

— Замкнутый круг? — Крис тоскливо подумал, что надежды увидеть в ближайшее время Рину тают с каждой секундой.

— Меня Петрович вызвал. Так что сейчас пойду одеваться.

— Привет старику от меня лично передай. Я с ним не на такой короткой волне, как ты, чтобы вот так запросто подойти. Но люблю и бдлагодарен.

— Погоди, посмотрим, что от твоей благодарности останется, когда он нам поставит новую задачу. На Таллирии.

— Это же не его воля, — пожал плечами Криспин.

— А нас обязывают погоны. Так что я помчалась прихорашиваться.

— Как они? — первое, что спросила Кира, переступив порог кабинета.

— Газ, — подтвердил генерал ее догадку. — Причем заключение всех трех медиков. Здешнего, твоего и таллирийца. И вот не хочу клеветать на наших друзей… Но таких друзей лучше б сразу да в музей.

— Что так?

— А сама догадаешься?

— Уже.

— Вот и умничка. Так что все те полгода, что будешь там с ними, держи ухо востро. И знаешь, может, оно и хорошо, что так вышло. Мы теперь знаем, на что способен Сталий и его соотечественники.

— На подлости, — подтвердила Кира.

— Именно. И тут понадобится не только готовность жизнь отдать, и в отношении этой злосчастной группы я не сомневался, что они будут выполнять свои обязанности до последнего вздоха. Здесь нужен твой цепкий ум аналитика. И способность принимать решения мгновенно.

Слова генерала были ей приятны, хотя Кира и не показала бурной радости — старик и сам все понял по ее глазам, а остальным и не обязательно.

А вот знакомство с руководителем дипломатической миссии оставило у Киры неприятный осадок. При том, что как минимум полгода ей придется находится рядом с этими людьми день и ночь. Причин такого активного неприятия, сразу и безоговорочно, Кира понять не могла.

Когда генерал лично ввел ее в небольшой зал заседаний с длинным овальным столом и высокими стульями, все из которых были заняты, за исключением двух мест как раз во главе стола, где положено сидеть тем, кто ведет совещание и делает важные сообщения.

— Проходите, капитан, — генерал демонстративно пригласил Киру занять место рядом с ним. — Имею честь представить собравшимся консультанта по безопасности. Наш опытный сотрудник, боевой офицер, имеет награды, и не юбилейные.

— Но позвольте, — перебил его сидящий по другую сторону от генерала руководитель дипмиссии. — Коней на переправе не меняют. Я вчера общался с полковником Чипюком. Мы нашли общий язык. И Вы сейчас предлагаете мне какую-то девчонку? Девчонку во всех отношениях, раз она еще и капитан всего лишь?

— Если Вам это столь принципиально, то рад сообщить, что документы на представление ее к присвоению очередного звания ушли еще три дня тому. И уже одобрены на Земле в Главном управлении. Еще вопросы?

— Она не уйдет в декрет посредине полета? Или на Таллирии, и мы еще намучаемся с оформлением ее ребенка по таллирийским законам? Может, у них все дети, рожденные на Таллирии, автоматически получают местное гражданство?

Кира сделала глубокий вдох и выдохнула.

Генерал, заметив ее порозовевшее ушко, что стало более заметно по контрасту со светлыми волосами, положил руку на ее ладонь, чтобы по отечески успокоить девушку. Но жест остался незамеченным со стороны руководителя дипмиссии.

— Что ж, пан генерал, теперь мне все понятно. Вопросов больше не имею по кандидатуре Вашей протеже, столь спешно и в крайний момент мне Вами подсунутой. Путей для отступления Вы мне, как я понимаю, не оставили, — сказал он тихо и быстро, слегка наклонившись к тому, кому адресовал эти слова.

Кира слышала все. И снова вдох, выдох и ни в коем случае не показать своих чувств глазами, обращенными к остальным собравшимся.

Ее ответ, скорее, отповедь, был холодным и до предела корректным:

— Вы знаете лишь столько, сколько вам положено знать. Работа моей команды сверх секретна. Рассказывать о ней я не имею права. Единственное что могу вам сказать, так это то, что все порученные нам задания мы выполняем. А если хотите пример нашей работы, то вспомните недавний шумный процесс над одним губернатором, — Кира обвела всех взглядом, поймав глаза каждого. — И хочу напомнить что во всех вопросах, касаемых безопасности вы подчиняетесь мне. Если у вас иное мнение, то выскажите претензии открыто здесь и сейчас.

Она надеялась, что под взглядом генерала никто из дипломатов, людей априори сдержанных и взвешивающих свои слова, не решится на открытый и некорректный протест вроде выкриков: «Да она же девчонка!». Такое Кира уже пережила. Когда ее перевели командиром на тот звездолет, на котором она летала теперь, то многие члены экипажа в тот же час написали рапорта о переводе. В первый момент девушка была в ужасе, так как она заменила погибшего в бою капитана, и рассчитывать на спокойную передачу дел, как если бы он уходил на пенсию, не приходилось. Она надеялась на помощь опытных сотрудников, знавших особенности данного борта и уже слаженных между собой. Но фактически они с Вайпером на вторые сутки остались одни, за исключением трех-четырех молодых парней, которые и сами-то здесь служили недавно и рассчитывать на хорошее место при переводе не могли.

Впрочем, оно оказалось к лучшему. Кира достаточно быстро сформировала команду из молодых выпускников Академии, большинство которых знала по совместной учебе, хоть и на разных факультетах. А несколько ребят, в том числе и Резкий, целенаправленно перевелись к ней как раз потому, что хотели служить в молодой команде, рассчитывая на больший риск и сложные интересные задания. Девушка в качестве командира их не смущала.

— Я ж спать с ней не собираюсь, — в открытую заявил Дерзкий. — У меня девушка есть, в два раза меньше ее по росту. Зато как Кира работает на штурме, видел еще на третьем курсе. Так что какие вопросы?

Участники дипломатической миссии выслушали ее слова, как и положено дипломатам. Принимая к сведению. А вот Кира, наблюдая за их глазами, теперь знала хотя бы приблизительно расклад — кто есть кто. Один из мужчин улыбнулся ее смелому заявлению и кивнул. Возможно, он был в курсе действительно нашумевшего «кристаллитового дела», тем более именно кристаллитом интересовались таллирианцы, заключившие в конце концов официальный контракт на его поставку.

Неожиданностью для Киры была реакция второго дипломата: он откровенно подмигнул ей, что могло означать и адекватный посыл «я с тобой», и намек на далеко идущие планы в условиях изолированного существования группы людей среди таллирианцев.

Двое мужчин постарше погрузились в задумчивость или напустили на себя такой вид, чтобы скрыть эмоции. Они периодически бросали на нее анализирующие взгляды, словно сопоставляя деловую жесткую хватку консультанта по безопасности и облик юной стройной блондинки в отлично сидящей форме.

Явно против нее были трое, включая главу миссии, что уже создавало перевес сил не в пользу Киры. И если бы речь шла об увеселительной прогулке, она бы, возможно, и воздержалась бы от поездки.

Дальнейший разговор, заполнивший неловкую паузу, показал постепенно меняющееся отношение к ней как к профессионалу в своем деле, но все равно чувствовалось повисшее в воздухе: «Все бы хорошо, но ведь девушка…»

— У нас еще один вопрос на повестке дня. С вами хотел встретиться в официальной обстановке посланник Таллирии глубокоуважаемый Килан Киор Дарион Элрам Ксальтоун Сталий, — объявил генерал.

И в бесшумно распахнувшиеся двери зала заседаний вплыл посланник, в свое неизменном черном мундире с белоснежной рубашкой, но как всегда, безупречно чистый и свежий.

Сталий сдержанно, по деловому поприветствовал дипмиссию, выразил радость от того, что именно эти люди будут представлять Галактику в целом и Землю в частности на его планете.

— Позвольте с глазу на глаз познакомить вас с некоторыми особенностями мировосприятия нашего народа…

После краткого экскурса по нюансам, которые стали заметны Сталию при общении с землянами, он уточнил технические вопросы:

— Корабль дипмиссии не полетит сам по себе, так что нет необходимости синхронизировать курс. У нас скорость выше. И есть шлюзовые ангары, в которых гораздо комфортнее будет и дипломатическому судну, и боевому кораблю ее охраны. Не так ли, капитан Кира?

Кира кивнула — в этом Ри был абсолютно прав. Нет смысла лететь крошечными рыбками за таким космическим китом, которым являлся корабль таллирианцев во всей своей красе.

По окончании совещания так вышло, что Кира оказалась рядом со Сталием и успела проговорить ему тихо и не меняя выражения лица:

— Ты поступил подло.

Сталий слегка приподнял бровь:

— В любви и на войне все средства хороши. Разве не так у вас говорят, Кира? Теперь я смогу показать тебе свой мир. Оно того стоило!

Кира ответила холодно и насмешливо и так же тихо:

— Вы действительно так думаете, Сталий? — а затем усмехнулась и уже полным голосом, так, чтобы слышали все. — Мне нужно подготовить команду к внеочередному заданию и загрузить необходимое. Поэтому я приношу извинения и вынуждена вас оставить. Все вопросы будем решать в рабочем порядке и уже на борту.

Она попрощалась с генералом, увы, не так, как хотела этого, потому что оба не могли проявлять лишние эмоции на публике, уже начавшей неверно что-то истолковывать, и ушла.

— Задержишься, дружище Сталий? — как можно более спокойно предложил генерал, хотя внутри у него все клокотало. — Мы же с тобой вряд ли еще увидимся.

Оставшись наедине в его кабинете, за привычным уже кофе, старый вояка дал волю страстям:

— Не ожидал! Что же ты, поганец, натворил? Я, старый остолоп, повелся впервые в жизни. Поверил, что и правда девочке повезло с тобой. Наши то никто и никогда в ней невесту не разглядят, слишком много они вместе крови пролили. А внешние… Тем с ней будет страшно. И либо ей начинать с брехни, скрыть, чему отдала всю юность и силы. А на брехне счастья не построить, и девочка это знает. Или напугать так, что босым на Андромеду побежит, лишь бы не с ней рядом. Знаю я…

— Я ее действительно люблю. И жизни не пожалею для ее счастья.

— Пока что ты не пожалел жизней шестерых отличных бойцов.

— Им ничто не угрожает. Действие газа, как и дали заключение мой и ваши медики, прошло бесследно спустя несколько часов.

— Знаю, — буркнул генерал. — Но у нас есть свои протоколы действий. Парни теперь надолго отстранены от своей работы. Их ждет позорное возвращение на Землю, обследование в госпитале, и они будут проходить все тесты и испытания заново. Не думаю, что они прониклись благодарностью к таллирийской миссии.

— Они управятся за полгода с тестами и врачами? Мы будем их ждать на смену этой группы. Оговорено же, что их заменят.

— Да. Но это видно будет, кем заменят группу Киры. Кстати, а вот если хотел Киру настроить полностью против себя, то преуспел в этом на двести процентов. Она подлости не прощает.

И тут у Сталия вырвалось:

— Она не должна была узнать!

— Интересно, о чем?

Сталий взял себя в руки:

— Я не случайно просил охрану из ваших людей. на меня действительно охотились. Причем те, кто хотел поссорить наши цивилизации. Земляне с таллирийским оружием и таллирийцы с земным.

— Вот как, — с сомнением покачал седой, коротко по привычке стриженой головой генерал. — А своих-то ты как упустил?

— Мой корабль не единственный на планете. К тому же он так огромен, что два-три изменника вполне могли затесаться под видом младшего персонала, который проверяли не так тщательно. Кстати, я могу зайти к этим ребятам?

— А они будут тебе рады? — хохотнул генерал. — Пусть они и лежат еще по койкам в санчасти, но и слабые как котята, они на многое способны. Вспомни Киру, а она девочка. К тому же там парни постарше ее.

— И все же. Эти люди защитили меня, и я хочу выразить им свое уважение.

— Ну если так… Знаешь, Сталий, как-то ты умеешь делать так, чтобы тебе поверили. И теперь мне кажется вполне правдоподобной история о готовившемся на тебя покушении.

Сталий зашел в палату без сопровождения — было достаточно того, что генерал предупредил охрану. Врач с корабля Киры уже успел вернуться назад, так как предстояло экстренно готовиться к тяжелому и полному неизвестности вылету. И возле пострадавших находились медики, работавшие на планете и врач-таллириец, которого направил сюда сам Сталий.

Ему как раз Сталию было достаточно показать глазами, чтобы он исчез. Командовать землянами он не мог, а те не торопились оставлять беспомощных ребят наедине с чужаком.

— Они только вышли из искусственного сна. Нам пришлось пустить в их комнату усыпляющий газ, — проинформировал медик. — _Поэтому никаких долгих разговоров.

— Сожалею, что опоздал почти на ваши земные сутки, — Сталий все же нашел взглядом командира, с которым не успел познакомиться лично, но видел его снимок в официальном документе, уведомлявшем таллирийцев о составе земной миссии.

Сейчас ему было трудно узнать этого зрелого, закаленного воина среди одинаково бледных, с окруженными коричневой тенью глазами мужчин, бессильно лежащих на койках, выставленных в один ряд, чтобы медикам было удобнее за ними наблюдать. Белоснежные простыни в теплом помещении были накинуты им до талии, открывая рельефные мышцы — сразу было видно, что это не юнцы, по глупости вляпавшиеся в нелепую ситуацию. Очевидно, у группы все же было время поразмыслить над произошедшим после того, как они очнулись в госпитале в полной уверенности, что пережили нападение ужасных монстров.

Шесть пар глаз уставились на Сталия так, что еще немного, и он бы дрогнул. Но Сталий был не из тех, кого можно напугать одним взглядом.

— Я действительно планировал познакомиться с вами вчера вечером, после приема.

— Понял, что опоздал, и решил отравить, но не быть невежливым? — негромко, но с откровенной издевкой промолвил командир группы, не в силах даже оторвать раскалывающуюся голову от изголовья.

— Нет. После приема охрана приняла решение вернуть меня в гостиницу.

— Ты ж не рюкзак. Взяли. Отнесли.

— С вашей охраной попробуй поспорь, — усмехнулся Сталий, желая сделать приятное ребятам, похвалив их коллегу. Он не знал досконально, как они к ней относятся, но видел теплое отношение своего нового друга.

— Кира сама тебя вела? — уточнил командир, с трудом подняв руку и прикрывая ею глаза от показавшегося ему спросонья слишком ярким света. — Тогда тебе действительно повезло. И я не удивлен, что тут валяемся мы. А не ты. Поблагодари ее перед отлетом.

— Все, хватит, — заторопил Сталия земной медик. — Я знаю, Вы посланник, но для меня, знаете ли, все пациенты. И их покой мне дороже дипломатии.

Сталий не стал спорить — для него земная медицина была загадочной и сродни колдовству. Таллийцы давно привыкли к регенераторам, и врач в лучшем случае помогал выбрать нужную программу.

* * *

Сталий торжествовал. Он возвращался на планету победителем. Законный контракт на поставку кристаллита и мирный договор о сотрудничестве с Землей. Дипломатическая миссия Галактического союза размещена на его корабле и любезно приняла предложение перебраться из своего судна в уютные каюты, предназначенные для высоких гостей и членов правительства.

Но самым главным его приобретением был Кира. То, что девушка была при исполнении совсем не свойственных девушкам обязанностей и то, что вместе с ней пришлось грузить боевой звездолет и целый отряд крепких парней, Сталия не смущало.

«Пусть доиграет в привычные игры. Она просто не знает настоящего счастья. Ей же никто не предлагал. И не показывал. Она прибудет на Таллирию. Увидит, какой негой и любовью я ее окружу. Да что там, начну окружать уже по дороге домой. И к моменту посадки она со смехом взглянет на свой звездолет. Или даже не взглянет. Просто даст унести себя на руках к счастливой жизни…» — рассуждал Сталий.

Но получалось все как-то не так, как он задумывал.

— Кира, — он обвил рукой тонюсенькую талию пробегавшей мимо девушки. — Куда ты так торопишься? Мы трое суток летим, и ни разу не удалось поговорить с тобой наедине.

— О чем? — в ее голосе и глазах был сплошной лед. — О ребятах? Я связывалась с планетой. Они выкарабкались.

— Я обязан им жизнью. Это мне предназначался ядовитый газ.

— Бьете на жалость? — прищурилась она. — Бесполезно. А теперь простите, мне надо срочно проконсультировать главу дипмиссии.

И она тут же отозвалась в недовольно заурчавшую у нее на плече рацию:

— Да, Виталий Сергеевич. Я подбирала материал. Да, иду. Нет, крыльев у меня нет. Выдадут, и на них полечу.

И исчезла за поворотом бесконечного коридора, сетью опутывавшего таллирийский звездолет.

Резкий чисто случайно оказался в этом участке коридора. Но, как говорится, в нужное время и в нужном месте. И как раз в тот момент, когда рука Сталия легла на талию Киры. И он слышал ее ледяной тон.

— Посланник! — Резкий знал, что нарушает протокол, но в данном случае для него Сталий был просто парнем, посягнувшим на свободу Киры. — Мужской разговор есть.

— Мужской так мужской, — согласился Сталий. — Давай хоть познакомимся. Резкий это же не твое имя?

— Позывной.

— А имя?

— Александр. Будешь хоть знать, кто тебе мозги вправлять будет.

— Перспективно мыслишь, — усмехнулся Сталий. — И что ты предлагаешь?

— На этой летающей посудине есть зал для спаррингов?

— Несколько. Готов показать мой личный.

— А я готов посмотреть. Немедленно.

Кира, закончив отвечать на бесконечные и нудные вопросы главы миссии, вообразившего себя действительно единственным достойным представителем Земли в безграничном космосе, вышла в прохладу коридора и спохватилась. Ей надо же было встретиться с Резким, а он упорно не отвечал на ее запрос.

— Ребята, вы Сашку не видели? — спросила она у Лаки и Шанса, идущих по направлению из столовой для офицерского состава, к которому они, как охрана, и относились вместе с воинами-таллирийцами.

— Видели. Он минут сорок назад шел по коридору с посланником.

— И?

— Шли, разговаривали.

— Просто шли?

— Кира? — удивленно посмотрел на нее Лаки. — Можно подумать, один из них девушка. Тогда вопрос, к кому из них ты бы ее ревновала?

Она не ответила на шутку, встревожившись еще больше.

— Где тут спортивный зал? Или зал для борьбы, фехтования? — спросила она у кого-то из таллирийских инженеров, попавшихся ей навстречу.

— Вы ищете зал позаниматься? — с нескрываемой брезгливостью уточнил таллириец. — Есть ли смысл женщине принимать нелепые позы, потеть? Хотите, мы покажем Вам зимний сад? Там летают настоящие бабочки, это естественный биоценоз.

Кира содрогнулась — видеть мерзких мохнолапых таллирийских бабочек размером с ее ладонь ей совершенно не хотелось. И она уточнила:

— Я хотела найти командора Сталия. Если он занимается в зале.

— Запросите.

— Отлично, так и поступлю, — улыбнулась она и, едва они разминулись, запросила, но не Сталия, а Шанса. — Найди мне срочно то помещение, где может спарринговать Сталий.

— Готова? — раздался после нескольких секунд щелкания клавишей голос Шанса. — Пройди вперед метра три, там направо поворот коридора. Пандус на следующий уровень…

Она рванула дверь — и остолбенела, столкнувшись с открывавшим двери Сталием. Он замер, встретившись с ней взглядом. Обнаженный по пояс, с потеками свежей крови на лице и груди, он тяжело дышал и сберегал левую половину груди. Она пригляделась: бровь рассечена, скула превратилась в сплошную ссадину, губы тоже в крови.

— Резкий? — она сразу поняла, кто мог так обойтись со Сталием.

— Он хорош! — прохрипел Сталий и поморщился, подхватывая одной рукой другую. — Мужество заслуживает уважения. С таким воином, как он, лучше быть по одну сторону.

— Плечо выбито? — сразу поняла Кира, заметившая и сломанные ребра мужчины. — Что это было?

— Просто дружеский спарринг, — улыбнулся окровавленными губами посланник, неловко чувствующий себя не от повреждений, а от того, что Кира увидела его в таком виде. На Таллирии не было принято показываться женщине окровавленным.

— Таааак, — протянула Кира, соображая, как ей поступить.

Вызывать людей Сталия ей не хотелось — кто знает, как они отреагируют, увидев своего окровавленного и избитого до потери сознания посланника и командора. Наверняка ж системы контроля зафиксировали, что заходил он сюда с Резким. Не навлечь бы беду на друга. С другой стороны, бросить его на его же собственном корабле она не могла. Хватило и того, что он остался с простреленным плечом на темной улице.

— Помощь нужна?

— Доберусь сам, — он слегка покачнулся, но Кира только насмешливо вздернула бровь. Она еще не простила его за выходку на планете, и сейчас, попытавшись ее обнять, посланник только ухудшил ситуацию.

Сталий умел переносить боль, да и на самом деле для него сломанные ребра и выбитое плечо не были серьезными повреждениями. В другой ситуации это заняло мы меньше часа в регенераторе. Но сейчас он и не собирался лезть в регенератор, потому что, уходя из зала, Резкий презрительно отказался от его предложения. Усмехнулся:

— И так выживу. В первый раз? — и спокойно вышел в коридор, стерев только ладонью кровь с рассеченной скулы, чтобы не оставлять следы на полу.

Как только Сталий зашел к себе, уверенная в том, что он тут же полезет в регенератор Кира побежала искать Резкого. Она догадалась, что если оба драчуна по силам равны, то и Резкий может быть в таком же состоянии, а зная его давно, понимала: к медикам он не пойдет.

Кира отправилась к ангару, в котором стоял их звездолет, на который они могли проходить беспрепятственно, хотя и расположились из вежливости в предложенных каютах на основном корабле. Девушка забежала в медотсек, но там было пусто и тихо. Они же находились в относительной безопасности, и медикам незачем было дежурить на своем обычном месте. В случае тревоги они бы в зависимости от ситуации отправились бы туда или начали бы оказывать помощь раненым там, где они бы появились.

Магнитная карточка капитана звездолета давала Кире возможность открыть все помещения ее корабля. Естественно, она не пользовалась этой привелегией, чтобы проникнуть в каюты товарищей. Но сейчас случай был серьезным.

— Саша?

Он вышел ей навстречу из душа в одном полотенце, небрежно обернутом низко на бедрах. По мускулистому торсу медленно стекали капли воды, а промытые рассечения еще не успели намокнуть кровью снова — Резкий успел тщательно смыть кровь с лица и рук.

Увидев его во всей красе и не особо сильно поврежденным, Кира от облегчения обняла друга:

— Живой.

Она хотела бы и сильнее, но опасалась за его ребра. У Сталия они были явно сломаны, не ответил ли он тем же своему спарринг-партнеру?

— Сядь, посмотрю внимательно.

— Ерунда какая, — отмахнулся он, втайне надеясь, что она обнимет или хотя бы дотронется до него еще разок. — У меня аптечка же есть полевая. Сейчас быстро все залью, и никто не заметит.

— Нет. Раз уж я здесь. То или я. Или вызову медика.

— Мы с ним надоели друг другу, — отшутился Резкий, чувствуя, как от улыбки снова разошелся порез на скуле и тонкая струйка предательски поползла по щеке, угрожая капнуть на полотенце или Кире на рукав. — Так что лучше ты.

Он закрыл глаза и сквозь ресницы наблюдал за ее сдержанными движениями — как раскрыла его аптечку, как промыла еще раз все ссадины, забрызгала их пенкой и нежным прикосновением стерла лишние брызги с его щеки. Он замер в несбыточной надежде, что она поцелует его — хотя бы в нос.

Пальцы Киры осторожно скользнули по его ребрам — девушка и сама пару раз получала такую травму, и прекрасно знала, что и как искать на мускулистых боках и груди отчаянного драчуна Сашки, постоянно влипавшего во всякие истории и в бою, и даже на отдыхе. Он постоянно за кого-то вступался, наводил справедливость и часто за это расплачивался ранениями, что его не особенно огорчало. Главное, что командир понимала порывы его души и не наказывала — закон Резкий не переступил ни разу. Резкий задержал дыхание от удовольствия, вообще забыв о боли, когда она стала втирать мазь и затягивать ему грудь повязкой.

— Больно? — спросила Кира, видя, что парень не дышит.

— Нет, конечно, — мурлыкнул он.

— Зачем, Саш? — теперь у Киры уже не было опасений за его здоровье, и она высказала то, что тревожило ее гораздо больше.

— Он ребят подставил, — резко и зло ответил он. И тихо прибавил: — А еще ведет себя так, как будто ты его собственность. Даже если он любит, это его не оправдывает.

Кира опешила:

— Со Сталием я сама разберусь.

И тут Резкий в лоб спросил ее:

— Кира он тебе нравится?

Кира смутилась и не смогла найти слов.

Тогда Резкий вздохнул:

— Я понял. Лезть не буду. Просто знай, что мы тебя всегда поддержим.

— Я знаю это, — Кира улыбнулась и про себя подумала: «Только ничего ты не понял, Саша…»

А вслух сказала, заканчивая перевязку:

— Вот и все. там только ушиб, может, едва заметная трещина. Кости целы. Везучий ты, Саша!

— Не везучий, а быстрый! — парировал он. — И кости крепкие.

— Но медикам бы показаться не было б лишним.

— Не хочу. Ты же меня понимаешь. И ты сама не всегда к ним бежишь.

— Увы. Поспишь тут?

— Немного. Не говори ребятам ничего. Знаешь же, не расклеюсь. Отдохну и буду в норме.

— Знаю, поэтому и оставляю спокойно. Но прошу. Если вдруг что, дай знать. Как командиру и как другу.

Она вышла, закрыв за собой дверь в его каюту на их родном корабле, и отправилась на основной борт — продолжать выполнять свои задачи, стыкуя позиции дипмиссии и посланника Таллирии по множеству мелких, но жизненно важных проблем.

И действительно, Резкий проснулся заметно лучше себя чувствуя. Он полежал какое-то время, не открывая глаз и представляя снова руки Киры на своем теле.

— Ради этого стоило подраться не только со Сталием, а с кем угодно.

Когда он вернулся к своим товарищам, то Крис отозвал его в сторону и как бы невзначай спросил:

— Ты так и не признался ей?

Резкий ожидал от друга и упреков за не совсем уставное поведение, и совет посетить медотсек — но только не такой лаконичный вопрос, хотя он сам никогда не обсуждал ни с кем свои чувства к Кире. В Академии они иногда переглядывались, иногда при возможности бросали друг другу: «Привет!» Но не более того. Кира и Вайпер учились на курс старше, у них была своя компания и свое расписание тренировок. Но он еще тогда заметил синеволосую решительную девчонку с негромким, но уверенным голосом. И влюбился тайно и навсегда. Все его короткие романы и любовные приключения были попыткой выбить недосягаемую Киру из головы. Как и та история, когда он оказался голым на крыше, и причем на следующий день после того, как сумел не только найти Кирин звездолет, но и перевестись туда на службу.

— Не смог. А сейчас это не имеет смысла.

— Признайся ей, — настоятельно посоветовал Крис, в душе которого зрели серьезные сомнения насчет возможного счастья Киры со Сталием.

— Еще не время.

— Потом может быть поздно. Думай, Резкий. Решайся быстрее. Сталий явно положил на нее глаз. Уведет.

— Главное, чтобы она была счастлива, — негромко сказал Резкий, массируя сквозь рукав недавно зажившую окончательно руку.

— А ты?

Резкий невесело усмехнулся:

— Переживу.

— И все же скажи ей. В Академии она смотрела на тебя постоянно. И Резкий горько выдохнул:

— Тогда я еще не знал, какая она. Красивых девчонок полно… а Кира… — он тряхнул головой и оборвет себя. — Теперь слишком поздно.

Криспин не стал с ним спорит. Зачем? Провоцировать очередную драку? Он же и так видел, что Резкий неплохо сцепился с кем-то. И его противником мог оказаться только Сталий, который тоже попался на глаза Вайперу в несколько потрепанном виде.

«И что же их хваленый регенератор? Или это для таллирийцев такие же мелочи, как и для нас? — подумал Крис. — Или индюк решил показать свой хвост, какой он сильный и выносливый? Думает этим проймет Киру, которая и сама на спаррингах продолжает схватку и с треснувшими ребрами, и с рассеченной бровью, только кровь остановит и дальше в бой. Не говоря уж о реальных схватках, когда о ранах вспоминают только когда все уляжется, лишь бы ноги держали».

Крис помнил, как Кира была ранена несколько раз на его глазах, но каждый раз не теряла сознания и не просила помощи до тех пор, пока всем остальным не была обеспечена безопасность. Он всегда удивлялся ее способности переносить боль.

Темноволосый и смуглый от природы красавец Зверь, озорно посверкивая своими изумрудно-зелеными глазами, подначивал приятелей:

— Все бы хорошо тут. И кормят неплохо, хотя наша еда привычнее. Но всегда же интересно попробовать новенькое. Думал, пирожное с кусочками фруктов, а оно с фруктами, но мясо, но воздушно-пористое, как безе.

— Вот и познавай мир, — добродушно отшутился Михалыч, для которого этот рейд был не то что неплановым, а совсем нарушившим все планы. Он собирался на пенсию, и с экипажем должен был добраться до ближайшей планеты с прямыми рейсами до Земли. Он уже мечтал о том, как будет с внуками бродить по Карпатам и наблюдать с ними за живыми медведями. И вот судьба дала ему еще возможность полгода пробыть со своей второй, если не основной семьей.

— Познаешь тут, — фыркнул Зверь. — Ни одной девушки! Я тут попытался даже в симулянты заделаться. Пошел к их медикам. Такие толпы людей тут, что может, и медсестричка где затесалась хорошенькая и скучает.

— И как?

— А никак. Дядьки одни. И пытались затолкать в это их универсальное средство лечения всего. В регенератор.

— И как?

— Не поймали, — хохотнул Зверь. — Сказал им, что все прошло от одного вида такого чуда техники.

Их болтовню прервала сирена, разносящаяся по всему кораблю.

— Тревога? — переспрашивали друг у друга земляне, не привыкшие к таллирианской системе сигналов.

Благодаря стараниям Киры, ее экипаж уже был встроен в общую систему обороны корабля и особенно — защиты дипмиссии, что и являлось их основной задачей. Поэтому ребята мгновенно снарядились и заняли свои места согласно порядку.

Кира возглавила ту группу, которая до последнего заряда и вдоха должна была беречь миссию. А Вайпер со своими ребятами заняли позиции вместе с таллирианскими воинами.

— Вайпер, вылет только по моему разрешению, — на всякий случай предупредила Кира его по закрытому каналу.

— Кира, — Шанс впервые в жизни давал совет командиру или обращался с просьбой. — Тут эти. Просят пилотов. Наших.

— Иду. Не предпринимайте ничего, пока я не выясню со Сталием.

Она ворвалась в рубку в полном снаряжении, готовая и к вылету, и к бою в коридорах корабля таллирийцев даже в случае разгерметизации. К удивлению девушки, Сталий был тоже готов к вылету, причем в качестве боевого пилота.

— Это я приказал вызвать всех ваших пилотов, — бросил он Кире, затягивая ремни. — Мой корабль не предназначен для ведения прямого боя. Он может поддержать огнем штурмовики. А для маневров он слишком громоздкий. И если его подобьют, то клочка не останется. У нас слишком мощный запас кристаллита на борту.

— Хорошо, мы готовы. У меня есть два небольших маневренных катера. И можем вывести наш корабль.

— Мне было бы удобнее координировать работу только наших моделей. Я сам вылетаю, а за старшего оставляю своего зама. И он может не суметь правильно рассчитать особенности ваших бортов.

— Хорошо. Я легко разобралась с вашей системой управления. Все же не на щупальца рассчитано, — пошутила Кира и заметила, как странно вздрогнул Сталий при слове «щупальца». — Сколько штурмовиков у вас?

— Пять. Мы забрали тот, что был нагло угнан. Спасибо, что все остальное сделано профессионально. Законсервирован. Подвязан к координатам.

— А пилотов?

— Увы… Один. И я.

— Ри, — прищурилась Кира. — Не верю. Корабль несет на себе целых пять боевых бортов. И на все один штатный пилот. И лично геройский командор, в случае гибели которого под угрозу встает вся ваша экспедиция. Логика отсутствует.

— Так вы отказываетесь? — Сталий уже направлялся быстрым шагом к выходу.

— Нет. Я, Крис и Резкий вылетаем. Вот и они, — она кивнула головой в сторону своих ребят, одновременно представляя их Сталию и здороваясь с ними.

Кира немного волновалась — сумеют ли она и Сталий слаженно руководить действиями группы. За своих она была абсолютно спокойна: все ее ребята были оттренированы взаимодействовать с любом составе, все понимали друг друга с полуслова и никогда бы не начали выяснять отношения в неподходящее время. Она была спокойна и за Сталия — при всех особенностях его характера, этот мужчина умел держать себя в руках и был целеустремленным. Оставался пилот таллирианцев, от которого Кира не знала, чего ждать, но надеялась, что Сталий справится с проблемой. При этом ей не давала покоя мысль: куда он дел остальных пилотов? Про то, как прорывался с боями от своей планеты, он не упомянул ни разу, заоборот, подчеркивал, что у него сугубо мирная миссия и все этому благоприятствовало. Тогда что? Казнил за неповиновение? Тогда каким способом, ведь это тоже о многом скажет, характеризуя цивилизацию таллирийцев.

Она проверила, как устроились в своих кабинах Вайпер и Резкий — все же Кира побывала уже за штурвалом такого катера.

— Ничего сложного, — заверили ее оба. — Расположение панелей не совсем привычное. А так все логично.

— Сталий, — уточнила Кира уже по связи, когда на экране возникла панорама космоса с углом борта гигантского корабля таллирианцев. — Что там происходит? Там же уже без нас идет бой?

— Идет. И я уже потерял семь штурмовиков из двадцати. И отличных пилотов.

— Стоп. Ты снова что-то утаил, — Кира набирала программу отстыковки от материнского корабля и взлета. Девушка чувствовала, что закипает от злости на Сталия, снова заманившего их с ловушку. Она понимала, что, скорей всего, Сталий чего-то недоговорил в спешке, снаряжаясь сам и отдавая массу распоряжений, в том числе и на случай, если он не вернется.

Сталий ей не ответил, потому что уже отбивался от двух насевших на него кораблей довольно странной конфигурации. Они были одинаковы, и явно принадлежали не просто одной цивилизации, а состояли в едином подразделении.

— Кто нам противостоит? — в ней говорило не любопытство.

— Наши давние враги. Причем я узнал командира эскадрильи, когда он вышел на связь, и нам удалось визуализировать сигнал, — отозвался Сталий прерывисто и напряженно.

Вопросы сейчас явно задавать было незачем. Но она хотя бы поняла одно: нападение относительно не внезапное. И Сталий со своей командой понимают, что происходит и знают хотя бы в общих чертах сильные и слабые стороны своего противника.

Из радиопереговоров землянам стало ясно: те пять штурмовых истребителей, которые поднял Сталий, были резервными. Вот почему и не хватило на них пилотов — очевидно, таллирийцы в большей степени предполагали отказ техники, чем гибель своих воинов.

«Тогда напрашивается один вывод, — подумала Кира, беря на прицел один из вражеских катеров. — Сталий со товарищи переоценили себя. Бывает. Выпутываться придется нам».

Вспыхнул и распался на части еще один таллирийский истребитель, в эфире пронесся на долю секунды безумный хрип сгорающего и разрываемого давлением в разгерметизированной кабинет пилота.

Кира не боялась погибнуть в космосе — смерть будет относительно легкой, потому что быстрой. Она была совершенно спокойна, как будто просто выполняла учебное задание на симуляторе. Ушла от летящего в нее заряда, поднырнула под наплывающий на нее корабль, попутно вспоров его бортовым лазером, резко развернулась и расстреляла практически в упор еще два вражеских корабля, все внимание которых было захвачено отражением лобовой атаки юркого в умелых руках штурмовика.

«Кто это?» — подумала Кира, но не стала запрашивать, чтобы не отвлекать пилота, буквально играющего мелодию боя своим катером. Пилот слишком легко управлялся со своим штурмовиком, и вряд ли даже такие прекрасные пилоты, как Вайпер и Резкий, смогли бы достичь такого мастерства, впервые применяя незнакомую модель и осваивая ее в боевых условиях. Когда она удирала, то с нее не требовалось проявить чудеса пилотирования, а к моменту стыковки со своим звездолетом она уже разобралась в тонкостях управления и немного позволила себе полетать в свое удовольствие, удостоверившись, что заправлен штурмовик был под завязку.

К тому же Резкого она ясно видела — его катер прикрывал ей спину. Парень безошибочно выполнил все ее маневры, не отставая ни на шаг. Это добавило ей спокойно уверенности — Резкому она могла доверять полностью, как впрочем, и всем своим парням. Даже в элитной команде он выделялся всеми своими качествами. Резкий давно достиг того уровня когда вполне мог возглавить свою команду но упорно не желал уходить, как и Вайпер. Неразлучной троицей их назвать было нельзя — редко когда получалось отдохнуть всем вместе, к тому же Резкий каждый раз чудил, уходя быстро и каждый раз с новой девушкой. А вот боевой тройкой они были, и сейчас это проявилось, как никогда, потому что рядом были незнакомые пилоты со своей тактикой, а напротив — еще менее понятный враг.

— Все, кто слышит! Прикройте, атакую, — раздался голос Сталия, а дальше он прибавил для себя, и не со всеми выражениями справился синхронный киберпереводчик. — Я же тебя узнал по пилотированию. Теперь не уйдешь.

Наконец, одновременно несколькими выстрелами Кире, Сталию и еще какому-то пилоту-таллирийцу удалось подбить крейсер. Но мощная машина, изготовленная по иным, не свойственным ни землянам, ни таллирийцам технологиям, продолжала вести огонь. И тогда на нее напали уже в лобовой атаке Кира и Сталий, потому что напарник Сталия был подбит, но не взорвался и его сопровождал своим силовым полем более мощный катер таллирианцев, пытаясь отогнать и пристыковать к основному кораблю.

Им удалось окончательно сбить вражеский крейсер, что в условиях открытого космоса означало одно — разгерметизацию и взрыв. Несколько выстрелов по второму крейсеру нанесли ему незначительные повреждения — противник использовал не силовые щиты для защиты, а какую-то сверхпрочную броню, пробить которую можно было, только попав в строго определенные места.

Видимо, повреждения уже не давали ему такой возможности вести бой, и второй крейсер собрал вокруг себя остатки истребителей, готовясь уходить.

— Будем преследовать? — запросила Кира Сталия.

— Нет. Они уйдут в прыжок. И если провалимся следом за ними, то не вернемся.

И действительно, собравшиеся в стаю уцелевшие корабли противника стали разворачиваться в одну сторону, а пространство вокруг них стало сгущаться и темнеть. И вот в этот момент Вайпер как раз преследовал еще один тяжеловооруженный крейсер, несколько меньших размеров, чем те два, с которыми они сражались, и державшийся весь бой в отдалении. Вайпер понял, что командование идет оттуда или же там находятся какие-то значимые персоны, вроде тех двух дипмиссий, земной и таллирийской, которые находились сейчас за их спинами. Криспина насторожило, что этот крейсер вынырнул откуда-то со стороны таллирийского основного корабля, словно пробирался туда в разведку или совершал диверсию у них в тылу. И он решил уничтожить крейсер во что бы то ни стало. Завязалась странная дуэль, в которую не вмешивались почему-то остальные вражеские корабли, а помочь Вайперу просто было некому.

Оно произошло все одновременно, в чем-то противореча законам физики — но и прыжок в гиперпространство, который совершили у них на глазах вражеские корабли, не входили в число освоенных технологий даже для таллирийцев, владевших режимом невидимости, регенераторами и зачатками телепортации, правда, на небольшие относительно расстояния и крайне мучительной для организма того, кого перебрасывали.

Вайперу удалось лишить подвижности крейсер после долгих, но динамичных маневров и ожесточенной перестрелки. Оставалось захватить его своим силовым полем, чтобы взять экипаж живым и допросить. Раз уж Сталий знаком с этой цивилизацией, то была надежда, что и поговорить удастся.

Он вздохнул, чувствуя, как потоки пота стекают по его лицу и телу от пережитого напряжения. И тут же мороз рванул по его спине:

— Проникновение противника на базу отразили успешно. Потерь среди личного состава нет. Потерь среди пассажиров нет. Повреждения устраняются, на жизнеобеспечении не сказались, — раздался бодрый голос дежурного с таллирийского корабля.

— Принял, — одновременно ответили Кира и Сталий.

Вайпер еще успел подумать, что Кира очень естественно вписалась в число командиров в этом бою, как его катер содрогнулся от мощного удара, провоцируя Криса выпустить залп на поражение. Крейсер взорвался в тот самый момент, когда Криспин заскрежетал зубами от невыносимой боли, с трудом удерживая руки на панели управления. И без того незнакомая техника, которую пришлось осваивать на голой интуиции и по аналогии со своей, почти перестала его слушаться. Он пробежался по приборам.

— Повезло. Наружные контуры целы, — Крис стал разговаривать вслух и для того, чтобы контролировать свою адекватность на случай потери сознания, и для того, чтобы Шанс на основном корабле тоже мог иметь представление о ситуации. — От внутренней обшивки лохмотья.

Крис сначала не понял, откуда такая лавина боли — руки на панели лежали уверенно, и глаза тоже кровь не заливала. Он потянулся к дальнему датчику и невольно зашипел — что-то цепко его держало в пилотском кресле, причем не сверху, а капитально. Он скосил глаз и выругался: кусок обшивки впился в нижнюю часть живота, не защищенную ремнями, и пришпилил его к креслу широким лезвием.

Потянуться за аптечкой он не мог, да и что тут можно было сделать вообще. Крис вдохнул и задержал дыхание.

— Шанс, иду на посадку.

Крис не стал говорить, что посадка может быть аварийной. Надеялся дотянуть — руки и голова работали нормально.

Сбросить скорость, посадочные двигатели, запросить диспетчера, шлюз, ангар, отключить посадочный двигатель, выравнивание давления, открыть люк… дальше на Вайпера навалилась усталость. Такая, что глаза закрылись сами. Он знал эти ощущения — доставалось не в первый раз. И Криспин спокойно предоставил своему организму выключиться — он был в безопасности и не причинил посадкой неприятностей: больше всего боялся промахнуться мимо шлюза и доставить работу ремонтникам, которым пришлось бы выйти в открытый космос.

В тамбуре ангара уже находились медики — практически сразу, как прозвучала тревога. Они знали, что истребители могут начать возвращаться довольно быстро, если пилот получил повреждения. Но, к сожалению, ранение пилота было следствием серьезного повреждения корабля, и все заканчивалось взрывом. Редко когда пилотам удавалось успеть загерметизировать скафандр, и тогда был шанс подобрать его, беспомощно кувыркающегося в пространстве, на спасательный челнок. Но только если сам челнок не будет сбит, как могло произойти в этом бою, где даже в безграничном космосе стало тесно от нескольких десятков крейсеров и штурмовых истребителей. Поэтому медики-таллирийцы спокойно, но во всеоружии дожидались пилотов у выхода из ангара, чтобы вбежать туда при первом же сигнале диспетчера. Они видели на экране, как начали заходить потрепанные, но уцелевшие в основном катера. Находиться в ангаре в момент захода корабля было нереально — там царил космос, врывавшийся в приоткрывающийся наружный шлюз. Они могли только согласовать с диспетчером и дать отсечку на посадку всем остальным, пока не заберут раненного. На это ушло бы пара минут — все действия были отработаны.

Но пока что ни один из пилотов не запросил помощи, и врач-землянин начал нервничать:

— У нас бойня на корабле только что закончилась. Я там оставил сдуру помощника, а не сам остался. Кто ж знал, что ваши не удержат контур.

— Ваш помощник некомпетентен? — сдержанно поинтересовался таллирийский медик в серебристом комбинезоне.

— У него меньше опыта.

— Но Вы и сами, простите, не выглядите умудренным опытом, — заметил таллириец.

Действительно, медики таллирийцев были в основном немолодыми, хотя и абсолютно здоровыми, без традиционных для землян признаков возраста в виде седины и морщин. Выдавали глаза, манера себя держать.

Мише очень хотелось ответить таллирийскому эскулапу что-то едкое, но он сдержался, подумав: «Раз он сам расписывается в том, что возрастной, так и воспримем. Пожилой пациент». Врач и сам прекрасно понимал, что свою должность получил исключительно благодаря тому, что командир корабля оказался тоже очень молодым. При первой встрече он, выпускник-отличник Медицинской Академии, не сразу смог понять, что перед ним девушка. Он пришел в тот момент, когда звездолет стоял на полной профилактике, и вся команда занималась тем, что вместе с ремонтной бригадой практически разобрала его на части.

Распоряжался всем молодой парень с явно отросшей больше, чем это принято у военных звездолетчиков, стрижкой, причем интенсивно-синего цвета. Замасленный комбинезон, грубая форменная обувь, надежно защищавшая ноги от разлитых токсичных жидкостей, перчатки, дыхательная маска, над которой лучились огромные, переливающиеся топазово-серые глаза. Негромкий голос командира был искажен дыхательным аппаратом, который он не стал снимать, извинившись:

— Для этого мне придется снимать и перчатки, а они загерметизированы. Давай так поговорим, не обидишься?

Они на удивление быстро нашли общий язык, и он ушел оформлять документы. А на следующий день, приступив к обязанностям, понял, что доброжелательность командира была не случайна: несколько дней назад уволился единственный медик. Молодой врач сразу обратил внимание, пролистывая данные на своих будущих потенциальных пациентов, что все они здесь служат совсем недавно — как будто в планы капремонта корабля входила и смена личного состава.

К счастью, документация и сам медотсек достались ему в полном порядке. До него здесь служила женщина, которая первой подала рапорт о переводе, как только на борт звездолета ступила девушка-командир. Судя по отлаженному хозяйству медотсека, специалистом она была очень хорошим. Во всяком случае, Михаил не обнаружил ни одного сведения о гибели раненых уже на стадии лечения. Но она была верной супругой старшего инженера, и не смогла себе представить, как он, взрослый и опытный человек, будет подчиняться какой-то пигалице. С тем они оба и ушли.

То, что командир действительно девушка, врач убедился на следующий день, проводя обычный осмотр пилотов перед тренировочным вылетом. Он немного опешил, когда она запросто стянула через голову форменную футболку по его просьбе всем обнажиться до пояса. Врач моргнул глазами пару раз: в строю среди десятка крепких парней с идеальной мускулатурой и завидным разворотом плеч стояла девушка. Почти такая же рослая, тоже мускулистая, с идеально гладкой молочно-белой кожей, на которой виднелась отметина совсем недавнего шрама на боку. И удивительно правильной формы груди… На них и уставился врач совершенно неподобающим медику взором. И тут же понял, что выглядит предельно глупо: все остальные смотрели с удивлением на него, а не на нее.

Собственно, сами груди были надежно укрыты от посторонних глаз спортивным бюстгальтером, что никак не отразилось на их рельефе и совершенных линиях. «А как же она скафандр затягивает?» — подумал врач, осматривая своего командира.

Но, спустя несколько дней, он перестал думать о Кире как о девушке — она ни в чем не уступала ребятам и не досаждала ему жалобами. А когда он просмотрел ее карточку в компьютере медотсека и узнал, что за шрам избороздил крепкий бок девушки, то и вовсе успокоился: никаких пациентов с особыми условиями него не будет. А скафандр… Она сама ему невзначай заметила, что приходится такие вещи изготавливать по спецзаказу.

Какое-то время он проработал один, а затем решили, с все более усложняющимися задачами и удаленными заданиями, когда досягаемость стационарного госпиталя на какой-нибудь планете Галактического союза была нереальной, взять еще одного медика.

— А можно это будет девушка? — мечтательно промолвил зеленоглазый гулена Зверь, и с ним согласился такой же любитель амурных похождений мускулистый красавец Резкий.

Собственно, и командир не возражала против девушки-медика, но как-то не сложилось. И после того, как сменилось два младших медика, наконец они все удовлетворились его нынешним помощником. Правда, он был столь молод, что его возраст смутил попервоначалу даже Киру. Но он был сыном одного из офицеров Службы безопасности Галактики, погибшего при исполнении служебных обязанностей. И парень, едва закончивший второй курс Медакадемии, буквально сбесился: стал осаждать руководство, до которого только мог добраться, просьбами отправить его воевать, чтобы отомстить за отца.

И вот сейчас на плечи необстрелянного мальчишки, первыми ранеными для которого стали те ребята, которых зацепили при штурме орбитальной станции и схватки на планете, легла вся тяжесть боя в отсеках космического корабля.

А Михаил встречал вместе с таллирийцами возвращающихся пилотов, что тоже не поручить молодому парню, не имеющему опыта экстренной диагностики.

Вот сел сильно поврежденный катер, сопровождаемый вторым, тянущим его на силовом поле. Едва давление и температура выровнялись в ангаре, туда устремились медики. Но, как оказалось, пилот-таллириец был цел и здоров: его удержала страховочная система пилотского кресла при сильной встряске.

Еще один обратился к ним сам — при резком броске рассек лицо о панель управления, но это в большей степени мешало ему следить за приборами из-за заливающей глаза крови, чем отразилось на здоровье. Его отправили в сопровождении одного из медиков в медотсек, чтобы регенератор поправил внешность парня за какие-то полчаса.

Вот сел следующий поврежденный истребитель. Медики заволновались — пилот не выходил. Несколько секунд, необходимых на то, чтобы запросить его и не получить ответа. И медики серебристой стайкой рванули по грохочущему металлическому пандусу к аварийному люку, куда вместе с ними неслись и техники, которые должны были этот люк открыть.

— Возможно, он не вышел сам, потому что люк заварился от взрыва, — прокомментировал инженер, руководивший работами. — Не страшно, откроем сейчас аварийный, он снаружи отпирается.

— А связь?

— Тоже могли быть повреждены антенны. Всяко бывает. Сами видите, в каком состоянии катер. Металлолом.

Наконец, в отверстии люка показался мерцающий свет запасного аккумулятора.

Михаил почувствовал резко ударивший в нос запах свежей крови, разлитой в большом количестве.

— Свет! — рявкнул он, опережая неторопливых таллирианцев.

Техники тут же подключили полноценное аварийное освещение от основного корабля.

— Крис, — врач сразу увидел лужу крови под креслом и восковое запрокинутое лицо Вайпера с закрытыми глазами. — Рад тебя снова видеть у себя на попечении!

Вайпер слегка улыбнулся, не поднимая век, и снова бессильно обвис.

— Мы тут сильнее, — отодвинул землянина старший медик таллирианцев. — Пока мозг жив, его надо в регенератор.

Тут же подкатили из тамбура капсулу, установленную на высоком шасси, врач набрал какие-то команды на табло, створки раскрылись, отворяя внутреннюю полость, покрытую белой губчатой тканью, которая на глазах становилась влажной и набухала, как нижняя часть гриба. Остальные медики, предоставив техникам разрезать кресло и кусок обшивки, практически рассекший Вайпера пополам на уровне таза, столь же быстро раздели его и переместили его туда, обнаженного и залитого кровьюот пояса вниз.

Створки захлопнулись, аппарат заурчал, а в закрывавшуюся щель Михаил успел заметить, как губка внутри все разбухала, обхватывая тело лежащего человека.

— Вот и все, — с улыбкой облегчения вздохнул таллирийский врач. — Ранение очень серьезное, в капсуле он останется на несколько часов. Больше десяти-пятнадцати, по предварительной оценке. Некоторые органы придется воссоздавать заново. Выйдет полностью здоровым, даже если у него был когда-то сломан краешек зуба, то и этого не будет.

— А если будут еще раненые? — осторожно спросил Михаил, переживая за Киру. Это ему тогда пришлось по клочьям собирать ее руку, разбирая, где обрывки скафандра, а где то, что до боя было нежной девичьей кожей. Он впервые тогда столкнулся с тяжелым ранением, с необходимостью самостоятельно оперировать, да еще и в полевых условиях чужой планеты. И пациентка, вместо слез и стонов, его сама еще и подбадривала:

— Все мы когда-то что-то делаем впервые. Ты же все умеешь, раз получил диплом.

На вопрос врача ответил техник:

— В медотсеке есть еще регенераторы. И у старших офицеров личные. Сейчас и сюда пришлют на смену.

Наконец, все участвовавшие в битве корабли вернулись.

Кира только ступив в ангар, поняла, как она устала. Но первым делом бросилась к медику:

— Как Вайпер?

— В регенераторе. Сказали, что все будет нормально.

— Я им верю. Он был в сознании?

— Наполовину. Сильно перерезало живот. По нашим меркам, он не жилец. Даже если бы мы были на Земле и прямо на пороге госпиталя.

— Значит, повезло. Здесь среди наших ребят есть потери?

— Не поклянусь, но вроде нет. Я ж только по связи с ними. А ты знаешь таких, как Зверь и Дерзкий. Да и Лаки. Они же не признаются вслух.

— Беги проверь.

— Уже бегу. Ты как? И Сашка?

— Сашка вот он, — Кира показала на Резкого, шагавшего рядом со Сталием к выходу из ангара. — Жив-здоров. Я к себе. Раз уж ничем помочь Крису не могу.

— Давай. Верное решение, медицина одобряет.

— Но только сначала с тобой удостоверимся, что с ребятами все в порядке.

В секторе, подвергнувшемся нападению, царил хаос. Тянулась линия аварийного освещения, суетились роботы-уборщики, мелькали комбинезоны ремонтников и техников.

— Осторожно, — остановил ее таллириец в форме инженерной службы. — Не наступите. Оно токсично.

Под ногами и правда было странное пятно слизисто-коричневой массы, в которой плавали куски снаряжения незнакомого типа. И явно это были органические останки кого-то человекоподобного, но намного крупнее. Кира с интересом наклонилась, чтобы рассмотреть, благо, ее голова еще была защищена шлемом боевого скафандра. Что-то привлекло ее внимание, что-то не так было с останками. Она протянула руку взять кусок плоти и рассмотреть поближе.

— Не надо! — остановил ее инженер. — Поверьте. Я знаю, что говорю. Перчатки и скафандр я Вам не отчищу так запросто. У нас и так тут возни.

Она поднялась, понимая, что нет смысла спорить там, где информации для аргументов просто нет.

Разбираться с мертвыми врагами сейчас у нее не было сил. Да и смысла: раз таллирийцы в курсе, с кем воюют, она запросит у них материалы на случай следующей стычки. Кира не любила играть вслепую, и за это была зла на Сталия: неужели он действительно столь беспечен, что не сообщил ей, несмотря на ее вопросы, о такой опасности? Чем он думал, подвергая риску дипломатов?

— Кира! — ей навстречу шагнул Зверь, подхватывая на руки. Чтобы стиснуть в объятиях. Рядом с ним она была довольно мелкой, и ему пришлось бы слегка нагнуться, обнимая девушку.

— Ростик, — засопротивлялась она, тоже обнимая товарища. — Поставь. Я сегодня уже налеталась. Думаю. И тебе тут хватило дел. Как вы?

— Все целы. А подробности… Кира, тут не на один час есть что обсудить. Они слишком странные.

— Угу, — кивнула она. — Видела парочку в коридоре. Уже успели протухнуть. Бррр…

— Мы не смогли их разглядеть толком. Вся схватка произошла очень быстро. И в темноте. Иы в свете фонариков насчитали восемь. Но понимаешь…

— Что именно?

— Их было больше, такое создалось впечатление.

— Голоса? А если объемы, то они явно выше ростом. Даже Сталия, который среди своих выделяется. И тебя.

— Какие голоса? Они ж были в полных скафандрах, как и мы. Пробило ж наружную обшивку. Точнее, они пристыковались и выжгли. Иначе б тут все вытянуло в космос. Кстатти, у таллирийцев неплохо дело дело поставлено. Этот сектор сразу отсекло переборками от всего остального корабля.

— И вы остались тут одни наедине с гадами, причем непонятными вам гадами, без шансов на поддержку?

— Не одни. С нами были еще и «местные» бойцы. И еще…

— Договаривай.

— Парень с дипмиссии. Он каким-то образом оказался среди нас. Примчался по тревоге. С бластером.

— О как. Я подозревала, что кто-то из них наш сотрудник. Но кто? — Кире почему-то захотелось, чтобы им оказался тот дипломат лет тридцати пяти, со спокойными карими глазами, немногословный, не задававший на совещаниях вопросов, а ей запомнившийся только тем, что подмигнул после ее резких слов на их первой встрече.

Зверь назвал ей имя дипломата, и Кира вздохнула с видимым облегчением: она снова не ошиблась.

— Ростислав, сосредоточься. И отвечай предельно честно. Ты не ранен?

— С чего ты взяла? Я вот сам хотел у тебя спросить. Но уже натолкнулся на Сашку, все у него выпытал. Криса жаль. Он так ненавидит лежать, а снова загремел в санчасть.

— После регенератора не лежат. Так что ему повезло. Так у вас точно все целы? Ты мне рассказываешь тут, что врагов было гораздо больше, чем вы смогли насчитать глазами. Это десантный прорыв. Подлетели, проникли. Скольким вы противостояли?

— Кира, так в том и дело, что непонятно все. Они не стреляли. Шанс мог бы засечь все лазеры. И корректировать наш огонь. Но не тут то было. Они кидали металлические пластинки.

— Сюрикены?

— Ну не совсем, в нашем понимании. Но принцип тот же.

— Броня выдержала?

— Абсолютно. И наша, и таллирийская. У них силовая, так что лазеры б пропустила, а пластины отскакивали.

— Ничего не понимаю. Для чего так целенаправленно лезли эти «скоропортящиеся» сюда, если знали, что их вооружение проигрывает таллирийцам? Кстати, в космическом бою я не заметила существенной разницы в оружии. Принцип бортовых лазерных орудий тот же, что и у нас. Конфигурация самих кораблей иная, они более аморфны, что ли. Но все стало ясно, когда они ушли в прыжок. Им не надо иметь обтекаемую форму для скоростного полета. Большие расстояния они преодолевают не за счет скорости. А за счет выхода в гиперпространство. Не поверю, что у них нет ручных бластеров, если есть бортовые.

— Действительно, нападение было странным. Судя по всему, они не стремились применять бластеры, чтобы не испортить внутреннюю обшивку. Может, они девушки?

— Ростик, ты меня иногда просто сбиваешь с ног логикой, — несмотря на безумную усталость, Кира рассмеялась от души.

Договорившись собраться всем вместе попозже, когда улягутся в голове первые впечатления и люди восстановят физические силы, Кира отправилась в свою каюту. Не на звездолет, а в ту, которую отвел ей Сталий недалеко от своих покоев и покоев дипломатической миссии. Она аккуратно сняла и разложила все снаряжение — тревога может последовать в любой момент, и все должно быть наготове. Девушка бросила в очистительную камеру мокрые до последней нитки внутренний комбинезон и белье, а сама шагнула в душ. Во всяком случае, в вопросах чистоты привычки землян и таллирийцев совпадали.

Она не заметила, как дверь душевой распахнулась, и на пороге возник Сталий, на ходу сбросивший верхнюю часть комбинезона и сверкавший идеально гладкой кожей мускулистой груди, лишенной намека на растительность.

— Ри? — она обернулась, почувствовав спиной его взгляд.

— Кира… — голос посланника был совершенно иным, чем когда он командовал атакой. Сейчас Сталий говорил совсем негромко и с легкой хрипотцой.

Она не успела ничего предпринять, даже схватить полотенце, чтобы закрыться от него. В Сталии бушевал адреналин от одержанной победы, вид обнаженной красавицы, покрытой только прозрачными каплями воды, окончательно лишил его здравого смысла. Одним движением Сталий избавился от нижней части комбинезона и шагнул к ней под струи воды. Воду они могли не экономить — как и на земных кораблях, так и тут она просто проходила замкнутый цикл очистки, никуда не деваясь.

— Кира, — погрузился он пылающим от избытка эмоций в ее прохладные от воды, промытые и пахнущие пряными цветами волосы. — Ты совершенство. Только с тобой я понял, что женские волосы могут быть красивы. И могут быть такими длинными…

Кира и сама не поняла, куда улетучилась ее раздраженность поступком Сталия, поставившим ее ребят в сложные условия — они бились с неизвестным врагом в то время как таллирийцы имели дело с уже знакомым им противником. Она обвила его шею мокрыми руками, смывая с его плеч и лица пот, такой же соленый, как и у людей — она почувствовала его вкус, прикоснувшись губами к коже Сиалия:

— Ри, ты лишаешь меня силы воли…

— Она тебе не нужна сейчас. Сейчас ты не капитан звездолета, а моя маленькая, хрупкая, нежная Кира. Доверься мне, и я покажу тебе небывалое наслаждение. Ты же помнишь, как нам было хорошо…, — он не говорил, а бормотал, покрывая короткими, нежными и легкими поцелуями ее тело, спускаясь все ниже и ниже.

Наконец, он оказался стоящим перед ней на коленях, обхватив руками ее бедра:

— Ты совершенство, Кира.

* * *

Резкий, едва вскочив на ноги утром, вспомнил о Криспине. И решил его навестить в медотсеке. Если бы произошло что-то плохое, о чем не хотелось думать, но к чему они все были готовы — он знал, что оповестили бы всех немедленно. Он решил зайти за Кирой — не потому, что стеснялся сам зайти в медотсек, где командовали таллирианцы, а потому, что не хотел, чтобы у тех сложилось впечатление о землянах, как неорганизованных, ходящих друг за другом следом, не в силах согласовать свои действия.

В отличном расположении духа, свежеумытый, отдохнувший, он машинально попытался открыть дверь кириной каюты, едва стукнув для проформы. Он привык, что Кира никогда не взвизгивала и не кидалась за дверь или за первой попавшейся тряпкой, как это делали все его знакомые девушки при внезапном появлении мужчины, заставшего их полуодетыми. Александра это удивляло, особенно если он успел переспать с барышней и видеть ее во всей обнаженности. И он считал такое поведение пустым кокетством и способом привлечь к себе внимание, к своему оголенному телу, а не порывом скромности. К тому же, Киру он никогда не заставал совсем врасплох, так чтобы стало неловко и ему, и ей. А все остальное казалось несущественным им всем: сказывалась привычка. Когда группа снаряжалась по тревоге, там уже было не до стеснения. Да и при всем желании некогда было бы разглядывать, у кого какое белье. Хотя он лично знал. Умудрился пару раз одеться с такой скоростью, что осталось время взглянуть на Киру. И был поражен: тончайшее кружево нежного голубого оттенка с вышитыми на нем цветами мелькнуло, прячась под форменным комбинезоном для боевого вылета.

Дверь оказалась заперта, и Резкий не придал этому значения: в конце концов, на своем звездолете это одно, а среди шныряющих по собственному кораблю таллирианцев был смысл и закрыться. Он стукнул еще раз, замок щелкнул и дверь слегка отъехала в сторону. На пороге стоял… Сталий.

Резкий не зря носил свой позывной: в руки взял себя мгновенно. И принял как данность. Не случайно его предупреждал Вайпер.

— Вы хотели видеть своего командира? — опередил его посланник. — Если не срочное, то я бы настоятельно просил Вас не беспокоить ее еще некоторое время. Пусть поспит.

Резкому очень хотелось парировать слова посланника злой шуткой или вообще ударить его, как удалось это сделать совсем недавно. Александр про себя хмыкнул — странно, что тогда Сталий не воспользовался регенератором, а ходил, как и он сам, несколько дней сверкая синяками и заживающими сечками.

— Хорошо, пусть отдыхает. Мы будем ждать ее в зале совещаний для разбора полета. Тогда, когда она этого захочет, — в Резком взял верх сотрудник элитного спецподразделения, заглушив стон души безнадежно влюбленного парня.

Едва дверь закрылась, как Александр врезал от души по стене, спружинившей его удар. Он годами пытался заглушить в себе это чувство, успокоиться с какой-нибудь более подходящей ему девушкой — попроще, с которой не пришлось бы чувствовать себя как на экзамене. Но ничего не получалось. Сравнивая их всех с Кирой, он только убеждался в безупречности своего изначального, еще на третьем курсе, выбора. И все шло нормально, пока Киру окружали просто боевые товарищи. Ревновать Резкому было не к кому — никто и никогда не заподозрил бы Киру в симпатиях к кому-то из них. Но как только на горизонте появился Сталий — не только Резкий, но и тот же Вайпер заметили ее несколько иное к нему отношение. Хотя упрекнуть девушку вроде бы и не в чем: уволок он ее без сознания, и, скорей всего, не сделай этого таллириец, а вынесли б ее десантники, ничего не смогли бы сделать ни Михаил, ни те врачи, что сопровождали десантный корабль.

И Резкий решил смирить себя. Изнуряющими тренировками, благо, зал на корабле был и спарринг-партнеров найти не составляло труда.

Спустя какое-то время он решился небрежно предложить Кире, тоже заглянувшей в зал:

— Не хочешь составить компанию?

— В чем? — Кира наматывала на руки спортивные бинты с таким видом, словно полностью поглощена этим занятием.

— Мне нужен спарринг-партнер на сегодня. Вайпер занят, а покалечить Димку с Мишей я не хочу.

— А контроль?

— Нервы, Кир… Боюсь даже не сорваться, до этого далеко, а просто не успеть застопорить удар.

— А со мной? Не боишься?

— Нет. У тебя реакция великолепная. Успеешь уйти.

-

* * *

Вайпер шел по какому-то лесу. Обычному, земному, какой ему доводилось видеть в детстве и во время кратких отпусков. Кира тоже любила лес, и они пару раз позволили себе побродить просто так, наслаждаясь естественной природой, а не оранжереями орбитальных станций. С Кирой было легко — она не переживала по поводу отсутствия условий и умела разводить костер из мокрых веток. Собственно, это не особенно удивило Криса — им доводилось участвовать не только в чисто космических операциях, но и высаживаться на планеты. Но одно дело задание, соответствующая экипировка, оружие, а другое — просто мирный лес на давно ставшей безопасным местом Земле. И отсутствие спешки, возможность просто побыть наедине даже не друг с другом, а с самим собой: Кира умела быть незаметной, не задавая лишних вопросов.

Но сейчас он был в лесу не с Кирой. А с какой-то другой девушкой, и знал, что она именно его девушка, он ее любит, и она тоже тянется к нему.

— Рина? — окликнул он свою спутницу, которая виднелась ему силуэтом за облетевшей порослью кустов.

В ответ раздался тихий мелодичный смех.

— Рина? — переспросил удивленно Вайпер. — Ты, оказывается, умеешь так красиво смеяться?

Он смирился с тем, что его любимая Киви издавала в редкие минуты радости довольные похрюкивающие звуки. Кира тоже не умела смеяться рассыпающимся колокольчиком, но она и не издавала при этом вообще никаких звуков, зато у Киры смеялись глаза, менялось выражение лица… Криспин и сам порой не понимал, как он, находясь с Кирой рядом столько лет, полюбил Киви? Впрочем, он знал о давней и тайной страсти Резкого, и не хотел переходить дорогу другу.

Но девушка, которую он никак не мог рассмотреть, прошуршала в осенних листьях и снова скрылась за ветками: вроде и рядом, а никак догнать не получается. Вайпер удивился — разве Рина могла бы так быстро бегать? Он пробежался с ней один раз, но и то, он с простреленным бедром бежал быстрее, чем сопящая от негодования Киви.

— Рина! — крикнул он в третий раз.

И проснулся. Над ним был серебристый потолок, постепенно увеличивающийся в раскрывающихся над ним створах какого-то шлюза. Пошевелиться не удалось — он был упакован, как хрупкий прибор, в плотную мягкую белую губку, которая стала на глазах съеживаться и втягиваться в стенки той капсулы, в которой он оказался.

Крис точно помнил, что приземлился куда надо. Значит, вероятность попасть в плен — только если захватили весь огромный корабль таллирианцев. А этого произойти не могло — он вернулся в числе замыкающих.

Над ним склонились сразу два лица. Одно он знал хорошо, достаточно, чтобы с насмешливой улыбкой поинтересоваться:

— Мишка, я тебе еще не надоел?

И услышать в ответ:

— Хуже горькой редьки. Но я клятву давал.

— Вот так всегда, — притворно обиделся Вайпер, продолжая уже давно тянущуюся словесную игру с медиком. Как-то так получалось, что Крис довольно часто был вынужден обращаться за помощью, как и многие его друзья, те же Зверь и Резкий. Больше всех везло Шансу — он чаще всего во время спецопераций оставался в рубке как глаза и уши всей команды на всех направлениях.

— Вылазь уже, — Док протянул ему руку, помогая выбраться из регенератора. — Спасибо коллегам, на своих двоих пойдешь.

— Прямо сейчас? — с недоверчивой радостью уточнил Крис, приятно удивленный отсутствием привычной после таких переделок слабости в ногах и головокружения. Он положил руку на край капсулы и замер. Что-то изменилось в его руке. И тут он понял: когда-то сорванный вместе с частью мякоти пальца ноготь, так и оставшийся корявым, сейчас был абсолютно ровным. Исчез и шрам у запястья — след пропущенного удара клинка контрабандиста. — Ну вот теперь я на своей шкуре убедился в чудесном исцелении Киры.

Натягивая штаны и футболку, Крис забросал Дока вопросами:

— Как Кира? Как она вернулась? А Сашка? Не вляпался чудила? Он любит.

— Нет. Как ни странно, все наши целы. А Резкий и не переутомился, кажется. Лупит грушу с самого утра.

— Чего это с ним? Нервы выплескивает?

— Похоже на то.

— А Кира? Она его не успокоила? — мимоходом, как о само собой разумеющемся, спросил Вайпер, но сам-то он помнил недавний разговор с Александром.

И тут же пожалел, что заговорил на эту тему, так как медик помрачнел:

— Кира… Ну не мое дело. И не наше. Она командир, ей виднее.

— Сталий? — без лишних слов понял Вайпер и едва не лег на кушетку, на которую присел, чтобы обуться.

Михаил в знак согласия прикрыл глаза, не желая даже говорить «Да». Мужчины поняли друг друга и не стали больше обсуждать своего капитана. Сталий был не самым плохим выбором — но он был чужим. И все это было так не похоже на Киру…

Кира же в это время уже стряхнула с себя наваждение рук и губ Сталия. Она не слишком была обрадована, проснувшись в его объятиях. Точнее, от того, что эти объятия разжались, бережно переложив ее с теплой твердой мужской груди на прохладу шелковой простыни.

— Кто там? — она села на широченной таллирийской кровати овальной формы, прикрываясь простыней.

— Отдыхай, любимая, вернулся к ней Сталий, одетый тоже только в простыню на бедрах, которую сбросил, опускаясь на ложе.

Но Кира уже соскользнула с кровати и исчезла в душе. Расчесывая и просушивая свои волосы, так неожиданно ставшие длинными и теперь отнимавшими у нее гораздо больше времени, она спросила Сталия:

— С кем мы вчера дрались? Почему никакого даже намека не прозвучало, что мы ожидаем нападения? Точнее, ожидаем, но не готовы. Что еще хуже.

— Нападение произошло внезапно.

— Нет. Я отчетливо слышала в эфире твою фразу. О том, что узнал пилота крейсера по манере пилотирования. И по внешности. Жаль, моему специалисту не удалось вклиниться в их частоты и попасть на визуализационный канал, — посетовала Кира, что ее гениальному Шансу в этот раз банально не хватило времени на столь кропотливую работу.

— Хорошо. Да, мы знаем эту цивилизацию. Но весьма относительно.

— В смысле?

— Никогда не было прямого контакта. Вот так, как мы с тобой. Только стычки в космосе.

— Мне показалось, что они гуманоидного типа, но что-то там не так. Останки слишком быстро разлагались, да и ваш сотрудник предупредил. Что они сильно токсичны.

— Да. Фактически «труп врага» нам не достается. Процесс происходит за считанные мгновения.

— Есть хоть какая-то информация? У вас что, аналитики даром едят?

— Кира, — Сталий тоже встал, но так и оставался в простыне, потому что опрометчиво в ней и пришел. Двери их кают располагались рядом, подчеркивая положение Киры на таллирианском корабле как второго командира после Сталия. — Все не так просто. Если бы Галактический союз знал бы о нашей междоусобице, они не стали бы подписывать с нами договор о сотрудничестве. Как с планетой, не разобравшейся со своими внутренними и внешними проблемами.

— В чем состоят эти проблемы?

— Пойми, я не уполномочен. Я всего лишь посланник Таллиррии, а не ее президент.

— И все же?

— Кира. Я не шутил и не изворачивался, когда сказал, что тех ребят отравили из-за меня. На меня идет охота. Причем я не понимаю, кто из моей команды может сливать информацию о всех моих планах и перемещениях.

Кира удивленно взглянула в его глаза с вытянутыми зрачками:

— Теперь уже я ничего не понимаю. У вас нет службы безопасности или какой-то аналогичной структуры? Специалистов? Кто-то же должен отслеживать безопасность экипажа, лояльность его членов действующему правительству или на худой конец, просто командиру?

— Есть вещи, которые сложно объяснить. Для этого надо быть таллирианцем. У нас, насколько я успел понять, несколько отличающиеся от земных представления о долге и чести.

— Подробнее, пожалуйста.

— А для этого тебе придется пожить какое-то время в нашем мире. И тогда ты все сможешь понять сама.

— Пока что я поняла, что немедленно вызываю подмогу.

— И через сколько они будут здесь?

— Мы летим уже больше десяти суток. Сутки на отправку. Скорость наших кораблей объективно меньше. Значит, они догонят нас уже на планете.

— Если тебе так спокойнее, то я запрошу помощь своих сил. Это будет надежнее, потому что они прибудут быстрее.

Опасения Киры, как выяснилось, были не напрасны. Еще спустя несколько часов раздалось уже ожидаемое:

— Боевая тревога! Всему личному составу занять свои места. Пилоты на вылет.

— Мы выведем свой корабль, — категорично заявила Кира, бросив взгляд на экран, где не было ничего хорошего. Только аморфообразные корабли загадочных врагов Сталия.

Сталий махнул рукой, затянутой уже в перчатку скафандра:

— Не буду спорить. Тем более, мы закрепили запасных пилотов из числа инженеров за каждым уцелевшим штурмовиком.

— Где твое подкрепление? — Кира и Сталий уже вбегали в ангар, каждый к своей машине.

Чтобы вывести наружу звездолет землян, надо было, чтобы покинули ангар более мелкие истребители таллирианцев.

— На подходе, — с горьким раздражением бросил Сталий, взбегая по пандусу в свой штурмовик.

Дальше уже им было не до обсуждений: один за другим боевые корабли покинули свое укрытие и вступили в бой.

— Наша задача только продержаться, — по связи передал Сталий, получавший самую свежую информацию. — Помощь уже близко.

Двенадцать истребителей таллирианцев, звездолет землян и их же два боевых катера — вот и все силы, которые должны были защитить корабль с двумя дипмиссиями на борту и грузом кристаллита.

Кира старалась быть предельно осторожной — в случае потери звездолета они становились слишком зависимы от Сталия до прибытия группы на ротацию. А это произойдет не раньше, чем через шесть земных месяцев. Даже та помощь, которую запросила Кира, придет через четыре — слишком велика разница в скоростях.

По маневрам «амеб» противника девушка поняла, для чего им была нужна та нелепая вылазка на корабль Сталия. Они что-то разнюхали. И судя по стремлению разбомбить определенные секторы корабля, сомнений не оставалось: враг знал, где едут запасы кристаллита. Такие, что при прямом попадании не останется даже воспоминаний об огромном малоповоротливом корабле таллирийцев, похожем на летающую тарелку, как ее изображали фантасты прошлого.

Численных возможностей землян явно не хватало, а манера пилотирования таллирийцев была слишком своеобразна, и надежд на то, что удастся защитить корабль, было мало.

— Что они еле ползают? — рычал прямо в эфир Вайпер.

— Согласна. У них же шикарные истребители. И слушаются кончиков пальцев, — Кира и правда была восхищена немного иной системой управления штурмовиками таллирийцев, больше опирающейся на сенсорику, что отнимало меньше времени на то, чтобы отдать машине команду, но требовало более жесткой сосредоточенности пилота. И остановить действие уже было нельзя — таллирийские системы не уточняли команду. И при всем при этом потрясающая неторопливость таллирийцев делала свое черное дело.

Резкий хохотнул в эфире:

— Кир, для тебя все медленные.

Она парировала:

— Но не ты и не Крис. И еще вон тот пилот.

— И та пара, что его прикрывает, — навел справедливость Криспин.

— Остальным бы Киви в напарники, — в сердцах высказалась Кира, закусив губу от напряжения.

— Кира, не надо, — попросил ее Вайпер совсем иным голосом, чем тот, которым только что собирал все проклятия. — Она же вполне…

Он не договорил — сразу пятерка вражеских крейсеров плотным строем, отстреливаясь из всех бортовых орудий, прорывалась к основному кораблю.

Кира на более мощном корабле среди всей эскадры, защищающей дипломатическое судно, резко рванула наперерез «амебам», включив силовые экраны на полную мощность. Ее скорость была настолько высокой, что враги могли попасть в нее только за счет кучного огня, а не прицельного.

Она упрямо маневрировала, сбивая строй нападавшим. Довольно крупный боевой звездолет в ее умелых руках кувыркался, как двухместный челнок, мешая воссоединить единый кулак вражеским кораблям. Девушка была совершенно спокойна за свои тылы — ее прикрывали Крис и Резкий, заметно прореживая тех, кто пытался подобраться со стороны, а те «амебы», которые шли пятеркой, не могли в нее стрелять, так как попали бы по своим.

И тут случилось не то чтобы совсем непредвиденное. Но одним из выстрелов вражеского корабля, светящегося зловещим зелено-мертвенным светом, снесло наружную часть бортового бластера у того катера, которым управлял Резкий. Он выругался, но тут же вспомнил про запасные орудия, которые упрямо ставили на корабли, но которыми не пользовались очень давно: они производили выстрел не лазерным лучом, а вылетающим снарядом.

«Ну раз уж они есть, надо воспользоваться, — решил Резкий. — Не пропадать же добру. И мне с ним вместе».

Он знал свой катер до последнего шурупа, поэтому легко переключился на запасные пушки. Залп. И вот тут он не пожалел: выдерживавшая почти все броня зловещих, с раздвоенным носом истребителей противника стала разрываться, как бумага.

— Саш, ты чем стрелял?! — раздался у него в наушниках восхищенный голос Киры.

— Переходи на раритет! — ответил он, снова корректируя залп.

У старых орудий была одна беда. Их приходилось направлять практически вручную, а не просто одной командой на панели.

Крис тут же внял совету друга, пальнул, разнеся два похожих на огородных жуков катера и хохотнул во весь голос:

— Резкий, ты гений!

Это действительно был прорыв. Земляне сразу же оказались сильнее, но тратить снаряды так же легко, как заряды бластеров, они не могли. Если бластер заряжался все от того же кристаллитового двигателя, то снаряды изготавливались специально на заводах, причем во все менее и менее значительном количестве: против кораблей земного производства, которыми пользовались пираты-контрабандисты, эти снаряды были неэффективны. Их легко блокировали силовые щиты, заставляя взорваться на безопасном расстоянии.

— И непонятно, какой умник и почему настаивал на оснащении всех военных звездолетов этими пушками, но похоже он явно что-то знал, — отметил Резкий.

Теперь ребята были ему неимоверно благодарны — у них появился шанс таки сдержать нападения до прихода подкрепления.

— Прорыв на другом фланге! — раздался тревожный голос пилота из той двойки, которая прикрывала Сталия. Его позиция позволяла оценить то, что происходило у них у всех там, где обзор закрывало огромное крыло гигантского линкора дипмиссии.

Сталий первым отреагировал, потому что находился ближе к тому краю и рванул вперед, предоставив землянам добивать уже остатки штурмовавшей рубку основного корабля группы крейсеров.

— Приближается подкрепление, — раздался у него в наушниках голос дежурного офицера с основного корабля.

— Расчетное время прибытия?

— Две минуты до возможности вступить в бой.

Но у Сталия не было этих двух минут. Атака за левым крылом судна означала взрыв кристаллитовых хранилищ уже не ходовой части, а значительно более вместительных, тех, где находился спрессованный под давлением кристаллит для доставки на планету.

И Сталий решился:

— Запрос телепортации по моей команде.

— Готовы.

Он сознательно бросил машину под огонь и сразу дал команду на телепортацию. Его перенесли в рубку в тот момент, когда тот истребитель, где он находился доли секунды назад, был взят в клещи сразу несколькими вражескими катерами и уничтожен без остатка.

Кира видела одновременно и взрыв боевого звездолета Сталия, и приближающуюся из ниоткуда, выходящую из режима невидимости эскадру остроносых, обтекаемых крейсеров Таллирии. Боль разорвала ее сердце, но она сморгнула слезы — сейчас было не время для этого. она не могла себе позволить отвлечься и выйти из боя. Не сейчас, когда исход схватки во многом зависел от слаженного действия землян. Она стиснула зубы и отрешилась от всего, кроме завершения схватки: оставалось еще несколько жукообразных катеров.

В сущности, победа уже была их. Гибель Сталия помогла ее закрепить — иначе были бы бессмысленны все их риски на этом фланге. А приближение эскадры, сразу же огрызнувшейся слаженным огнем, распугало остатки вражеских кораблей, которые собрались в кучку и исчезли в провале, куда Кира и ее ребята успели дослать несколько снарядов: не факт, что переход в гиперпространство не нейтрализовал бы лучи, а вот снаряды были просто кусками материи, такой же, как и крейсера, и благополучно провалились вместе с ними.

— Возвращаемся на базу, — команда, последовавшая с основного корабля, прозвучала с сильными помехами, потому что корабль землян хоть и не получил существенных повреждений, но все же кое-какие мелочи оказались сбиты, но их можно было восстановить за несколько дней, тем более. Что работа предстояла не в открытом космосе, а в ангаре.

Теперь вот только предстояло вернуться в этот ангар. Миновать шлюз. И выйти в корабль, где все осталось прежним… Нет только Сталия.

— Да что же это такое, — прищурила глаза Кира, сбрасывая с ресниц слезы.

Она наблюдала, как входят в стыковочное отверстие ее звездолета катера Резкого и Вайпера, чтобы затем уже ей ввести борт в ангар таллирианского линкора. — Нет. Я больше никогда не позволю себе кого-то полюбить. И себе не позволю привязаться к кому-то. Так будет лучше.

Звездолет послушно нырнул в док таллирианского судна и встал на свое место. Кира спрыгнула вниз, не выпуская пандус, и Резкий машинально поймал ее, поддержав за руку, хотя в этом не было необходимости.

— Ты сейчас куда? — спросил ее Вайпер, тоже, как Резкий, видевший гибель Сталия.

Они оба знали, что Кира не сорвется в истерику, и если будет оплакивать Сталия, то никто этого не увидит. Но даже Резкий сейчас был далек от злорадства: несколько дней назад он и сам хотел если не убить, то приложить посланника посильнее. А сейчас скорбел и от потери отличного пилота, каким оказался Сталий, и переживал за Киру. Ее покой и счастье были для него слишком дороги.

— Мы неплохо поработали, — улыбнулась она своим друзьям, но улыбка вышла слишком усталой и вымученной. — Предлагаю отдохнуть. Идите, перекусите, поспите. Ремонтные работы мелкие. Антенна, ну и щиты проверить. Я сейчас ребят отправлю. Лаки за старшего.

— И ты отдохни, — как можно мягче, чтобы Кира не заподозрила никакого давления со стороны, предложил Крис. — А то знаю тебя. Комбез сменишь и прибежишь гайки крутить.

— Не прибегу в этот раз, — еще более бесцветной улыбкой ответила она. — Устала до жутиков.

Они разошлись по своим каютам, и Кира, дав еще по пути распоряжения о ремонте, позволила себе ненадолго остаться в покое. Она привычными движениями сняла с себя снаряжение и встала под душ. Хотелось только одного — отдаться этим теплым струям, чтобы они смыли усталость и слезы.

«А вот боль с души не смоет ничто, — подумала Кира. — Как и воспоминания о его руках. И вот ведь странная вещь. Я же его совсем не знаю. И особо хорошим не вспомнишь. И почему же так больно?»

Киру было сложно чем-то напугать. И не совсем потому, что девушка за несколько лет службы успела побывать в разных переделках. Она была абсолютно бесстрашной с детства, когда и определилась с выбором своей судьбы. Боялась Кира только одного — предательства. Это останавливало ее всякий раз, когда девичье сердечко вздрагивало при виде очередного красивого и умного парня. А чем дальше она училась, чем дальше продвигалась по службе — тем больше ее окружали именно красивые, сильные и отважные парни. И каждый раз она себе говорила: «Стоп. Это просто боевой товарищ. В бою он не предаст. А вот в любви… Там не действуют ни устав, ни здравый смысл».

Но вот в этот момент дрожь все же пробежала по ее спине. «Дежавю, — подумала девушка, осторожно выглядывая из ванной. — В призраки я не верю…»

Она не успела договорить эту фразу, потому что перед ней действительно стоял Сталий. Живой, здоровый и в форменном мундире с неизменной белой рубашкой, которую он менял только на боевой комбинезон.

Кира мгновение смотрела в его глаза.

— Ри? — сорвалось у нее с губ. Она все же хотела удостовериться, что не сошла с ума.

— Моя Кира, — заключил он ее в объятия мокрую, прижав к своему мундиру, а затем и вовсе подхватил на руки, пытаясь поцеловать.

— Ты жив?

И тут она вспомнила, как он телепортировал ее тогда перед самым взрывом. Конечно, она сама этот момент не видела, но Ри рассказал ей. И о том, что телепортация таллирийцами освоена на начальной стадии, а сам процесс мучителен.

— Жив. Признайся, ты испугалась за меня?

И тут Кира резко выгнула тело, выламываясь вверх из его рук, разгибающейся тетивой лука приземлилась на пол и отвесила Сталию пощечину.

Тот ахнул от неожиданности и застыл. Застыла и Кира: она впервые именно таким способом ударила кого-либо. Кира прекрасно владела рукопашным боем, могла одним ударом справиться даже со Сталием, а такие партнеры, как Крис или тот же Резкий не делали ей поблажек, потому что она в них не нуждалась.

Сталий очнулся от наваждения первым. И поступил так, как подсказал ему его жизненный опыт: закрыл ее губы поцелуем. А затем спеленал ее руками по рукам, ошеломленную, так и не успевшую даже полотенце обернуть вокруг бедер.

— Не смей, — она попробовала вырваться и потянуться за простыней или полотенцем, любым клочком ткани.

— Милая моя, я же все это уже видел… — прошептал Сталий между поцелуями. — Тебе нечего стесняться. И смотреть на тебя я готов бесконечно.

Он подхватил девушку на руки и покружился с ней по комнате, направляясь к кровати. Сталию хотелось и правда закружить ей голову, лишить желания сопротивляться. Безусловно, физически он был гораздо сильнее девушки, тем более уставшей после напряженного боя. Но даже мысль не закрадывалась одолеть ее силой. Сталий подсознательно чувствовал, что и без того вторгается в какое-то сокровенное пространство: Кира слишком настораживалась при его попытках назвать ее своей, подчинить своей воле. Для таллирианца такое поведение женщины было необычно. Он вырос в убеждении, что женщина послана мужчине как высшая награда. И чем она более хрупка, тем больше, значит, ему доверия от Вселенной и ответственность опять же перед Вселенной. Он должен уберечь хрупкий, невесомый подарок судьбы от всех бед, начиная от холодного ветра и заканчивая принятием непростых решений. И за это женщина должна быть благодарна и предана своему мужчине, заботиться о нем: погибнет, умрет или просто уйдет, и она тоже обречена на гибель. Никому другому она не понадобится.

По счастью, таллирианцы редко обрывали свой земной путь: спасали регенераторы. А вдова доблестно погибшего была обласкана родственниками и имела счастье дожить свой век тихо. Благо, век небольшой: женщинам регенератор не полагался. И не потому, что это было запрещено. Просто в голову никому не приходило. Получить ранение женщина не могла — негде, ведь мужчина старался сделать ее жизнь максимально безмятежной и безопасной, иначе на него бы обрушилось общественное порицание: не уберег. А старение? Зачем с ним бороться, когда можно просто взять новую? Это как поменять букет в вазе на столе.

Сталий совершил тогда рискованный эксперимент, положив Киру в регенератор. И не пожалел. Хотя и был потрясен тем, как выросли за несколько часов ее волосы — такого он не видел ни у себя, ни у своих соратников. Ни тем более у таллирианских девушек. И вот теперь он мучился от неистребимого желания удержать ее рядом с собой. Такую необыкновенную и от этого притягивающую.

Сталий опустил ее на кровать одной рукой — при его размерах Кира была миниатюрна. А второй рукой расстегнул мундир, скинул рубашку, высвободил руку и снова обнял ее, прижимая к кровати и целуя все откровеннее.

И чудо, девушка не стала сопротивляться — наоборот, она слегка выгнулась ему навстречу:

— Ри…

Сталий окончательно потерял голову, представления о времени и пространстве…

Но тут всхрапнула рация, оставленная Кирой на столе:

— Советник по безопасности, срочно прибудьте ко мне!

— Хорошо, Виталий Сергеевич, буду через пару минут, — Кира ответила именно так, подчеркивая, что глава миссии ею уважаем, но он не является ее прямым начальником.

Она вообще большую часть вопросов предпочитала решать с Романом, который был прикомандирован Службой к миссии под видом дипломата. Единственное, что она попеняла ему тогда, после успешно отбитой атаки «скоропортящихся» на таллирианский корабль:

— Насколько разумен был твой поступок? Ты тем самым поставил под угрозу всю свою дальнейшую работу. Не случайно же даже мне сам Петрович не намека не бросил, ни подмигнул в твою сторону!

— Я тебе подмигнул. Разве этого мало?

Она пожала плечами:

— Мои ребята, естественно, не будут докладывать всем или обсуждать в столовой, как ты бегал в новейшей броне и с бластером. Для таллирианцев из обслуги мы все на одно лицо. А Виталий Сергеевич?

— Он не высовывался из каюты, как только объявили тревогу. Твои ребята охраняли подступы к ней, а остальные бросились на прорыв, так как он был совсем недалеко от нашего сектора.

— Что помешало остаться с остальными?

— Пойми. Мы же не знали практически ничего о том, с кем и в каком количестве придется сражаться. И я должен был в первую очередь это выяснить. И при необходимости вмешаться. Так как если добрались бы до миссии или до кристаллита, сама понимаешь, уже было бы не до секретности и не до протокола.

— Логично. Ребята отметили твою подготовку.

Роман посмотрел ей в глаза:

— Скорей всего, она у нас одинаковая. У меня только полетного времени меньше. Вот и вся разница.

Кире он понравился. Спокойный и не кичащийся своим положением. Но вот в Романе ее ничего не заставляло вздрагивать или волноваться. А Сталий… И почему-то вечно попадающий в приключения Сашка. Эти двое были в состоянии вывести ее из равновесия и заставить поволноваться за них.

* * *

Поговорить с Ри до прилета ей не удалось. Он занимался какими-то своими делами с вновь прибывшей группой пилотов, подбивал отчетную документацию.

И на планете тоже первые часы прошли в суете, официальных приветствиях, оформлении кораблей на стоянку.

— Кира, вам придется пожить у меня, — виновато и растерянно обратился к ней Сталий, и эта растерянность не вязалась с его парадным мундиром.

— Как? А ребята?

— Ты не представляешь мой дом, — усмехнулся Сталий. — Прости, не сказал сразу. Я вхожу в десятку советников нашего правителя…

Сталий поскромничал. Не случайно именно его послал правитель искать контактов с земной цивилизацией, так быстро и уверенно продвигающейся вглубь Галактики. Благодаря тому, что одна из первых попавшихся под руку землян планета оказалась богата кристаллитом, который по счастливой случайности входил в состав топлива для звездолетов, которые и смогли долететь до планеты-рудника, человечество получило неукротимые возможности. Удача сопутствовала землянам: им больше не надо было синтезировать кристаллит, что делало межзвездные перелеты неимоверно дорогостоящей процедурой. А продвинувшись дальше, человечество разведало еще пару планет с месторождениями ценного минерала.

Таллирийцы заинтересовались тем, что несколько неинтересных им планет с странными формами жизни были не захвачены землянами, а приняты в Галактический союз со всеми формальностями. И когда желто-голубые сигнальные огни космопортов землян засияли по всей галактике, на Таллирии всполошились.

Миссия Сталия наблюдала за жизнью Галактики почти год, оставаясь в режиме невидимости. И, немного сориентировавшись в непростых взаимоотношениях людей, мыслящей плесени, нескольких других цивилизаций, посланник решил выйти на тех, с кем можно заключить законный договор о поставках кристаллита.

Правитель наделил Сталия неограниченными полномочиями в этом вопросе. И послал именно Сталия, чтобы эти полномочия попали в надежные руки. И сейчас, по прибытии, стало окончательно ясно: Сталием довольны.

— Но мне кажется как-то странно, что миссия дипломатов Галактики будет жить на правах частных гостей. И это несколько напоминает ситуацию заложников, — прикусила в раздумье губу Кира.

Ей действительно было не по себе. Она не сомневалась в достаточной комфортабельности дома, чтобы удовлетворить амбиции Виталия Сергеевича. Если корабль представлял собой мини-город с просторными каютами, зимними садами, душем и спортивными залами, то что говорить о доме одного из знатных людей планеты.

А знатность и богатство Сталия ее не удивили. Кира предполагала нечто такое — все же и статус посланника, и его манеры говорили о многом.

— Да брось ты, — с горькой улыбкой отмахнулась она от Криса, проехавшегося как-то о явном повышенном внимании посланника к личности советника по безопасности. — Зачем я ему? Простая девчонка.

— Зря ты так. Мне он, честно говоря, не нравится кошмарно, но на тебя он смотрел сейчас на совещании так, как будто ты достанешь зайчика из кармана. Причем нагрудного.

— Крис… — укоризненно протянула Кира. — Ладно б Сашка подкалывал, но ты…

— А я что, не парень? — Вайперу хотелось ее развеселить, отвлечь.

Ему казалось, что девушка, которую любят и которой тоже нравится тот, кто претендует на ее внимание, должна становиться светлее, окрыленнее. А в душе Киры прочно поселилась боль. Терзала она и самого Криса: он знал, как мучается Резкий, считая себя незаслуживающим Киры и не смея ей открыться. И к досаде за своих близких друзей примешивалась та горечь, которая осталась после разлуки с Риной. Поговорить с ней так и не удалось, и Крис даже не знал, прочла ли она его письмо. И к чему он вернется: смена придет только через полгода, и месяца четыре им добираться назад. Не подвезет же их Сталий. Не царское это дело.

Но сейчас все личные переживания ушли у них на второй план. Кире надо было сопоставить обычаи планеты на предмет допустимости частного размещения высокой дипломатической миссии. А затем и удостовериться в безопасности места. Тоже имея только теоретические представления об инфраструктуре планеты.

Почти двое суток ушло у них на улаживание всех возникающих в геометрической прогрессии вопросов. И все это время Кира выслушивала шипение Виталия Сергеевича:

— Естественно, что можно ждать с девчонки? Неужели держава так обнищала специалистами, что обеспечивать мое достойное представление интересов Галактики перед еще незнакомой нам цивилизацией должна эта длинноногая с косой?!

Роман периодически пытался сгладить острые углы, и Кира чувствовала, что парню не по себе.

— Знаешь, я потрясен, — признался он ей однажды, когда они, валясь с ног от усталости, присели за чашкой кофе. — Столь недипломатичное поведение у главного, по сути, дипломата Галактики. Лучшего. Раз ему поручили эту миссию.

— Вам виднее, — отхлебнула маленький глоток крепкого черного кофе девушка. — Значит, лучший. Все равно другого у нас нет. И устраивать бунт на корабле было бы нелепо.

— Каждый раз я восхищаюсь твоей выдержкой, — заметил Роман.

— Логика. А логика мое все. Мы слишком далеко от дома и нас слишком мало, чтобы устраивать сварки между собой.

Кире приходилось непросто, потому что Сталий, как выяснилось, подставил ее основательно. В своем докладе представителям земной цивилизации и в разговорах с Кирой он ни разу не рассказал в подробностях, как строят отношения на Таллирии мужчины и женщины. И вот теперь мало ей было нудного и сварливого Виталия Сергеевича, цеплявшегося к каждому ее слову, так пришлось выдерживать шквал презрения от должностных лиц Таллирии, с которыми приходилось иметь дело. Они никак не могли вообще взять в толк, как это молодая девушка не принадлежит никому? В таллирийских головах не укладывалось, что она не имеет своего «защитника» — так переводил киберпереводчик тот термин, которым обозначался супруг. Он действительно был защитником и хранителем слабого, эфемерного создания. Эволюция очень сильно разделила мужчин и женщин этой цивилизации.

А еще большее впечатление производила ее коса, которая при заплетании была толще запястья. Иногда Кира не успевала заплести волосы и просто собирала их на макушке, оставляя свободно висеть по спине. Тогда ее провожали недоуменными взглядами.

— Может, остричь от греха подальше? Что за безумные взгляды? Ну можно у них тут короткие, гладенькие стрижечки. Я и сама же такую носила. Пусть и не столь гладенькую, — посетовала она вечером своим товарищам.

— Не сходи с ума! — Резкий едва не подавился сочным куском какого-то местного фрукта, по вкусу и по виду мякоти напоминавшего хорошую вареную рыбу.

— Я устала. И приводить в порядок эту гриву…

— Ага, — в тон ей ответил Дерзкий. — Тебе, Сашка, хорошо. Шлем снял, голову салфеточкой протер, и порядок. Блестит.

Еще кто-то из ребят подключился к общим шуткам, легкий разговор перетек уже на совсем другие проблемы, а Кира все еще сидела над наполовину опустошенной тарелкой и думала.

Если ей приходилось туго в общении с местным населением, и здорово помогала поддержка Сталия и совсем неожиданно — Романа, который по статусу имел право вместе с ней решать вопросы безопасности, по крайней мере, сопровождая ее на законных основаниях. То вот ребятам, а в особенности Резкому, было тут очень комфортно. Внешне земляне не слишком отличались от местных, разве что в лучшую сторону, а ореол представителей иной цивилизации придавал им популярности.

Большинство таллирианцев не были воинами. Высокие технологии позволяли им жить в комфорте и достатке не заботясь ни о чем кроме как совершенствования этих технологий ради еще большего комфорта. Исключение составляла очень узкая и привилегированная каста воинов: лучшие и сильнейшие самые образованные жители планеты, наделенные максимальным количеством привилегий за их заботу о благе и защите планеты за тот риск, которому они постоянно подвергались.

Сама цивилизация отождествлялась у таллирийцев с женщиной — прекрасной и хрупкой, как хрустальный цветок. И клан воинов был ее Защитником и Хранителем. Соответственно, и ребенок, рожденный от воина, принимался как величайший дар, и к его воспитанию было направлено пристальное внимание. Его с детства растили как воина, если только он был на это годен.

Собственно, вся правящая элита и была представлена воинами. И, как и на Земле, продвижение воина по социальной лестнице и в глазах общества зависело от его доблести и удачливости. Сталий как раз и относился к этой касте, он был рожден от великого воина, с детства воспитывался как воин, достиг многого и во внутренней иерархии занимал высшее положение.

На Таллирии Кира чувствовала, что они со Сталием несколько отдалились друг от друга — слишком многое навалилось на обоих. Он отсутствовал больше года, она решала массу вопросов по безопасности миссии. Оказалось, что и размещение тоже входит в ее задачи.

— Вот не понимаю, — вечером в очередной раз возмутился Вайпер, пользуясь тем, что они сидели в своем кругу. — Этот Виталий он что, украшает собой приемы? Он умеет хоть что-то, кроме как издергивать тебе нервы?

Кира устало откинула за спину волосы, которые пришлось распустить сейчас, когда все дела на сегодня были решены, — так сильно болела голова:

— Умеет. Если верить Роману.

— У нас есть основания не верить? И есть основания верить?

Криспин, как и Кира, обладал критичным взглядом на многие вещи. А вот Александр часто руководствовался эмоциями. Он и сейчас, едва войдя в их гостиную в новом, только два часа назад возведенном таллирийскими архитекторами здании, первым делом погладил Кирины волосы, свисавшие со спинки кресла вниз:

— Какое богатство, — бесхитростно воскликнул он, даже не заметив, что Кира и Крис обсуждали нечто достаточно серьезное и выглядели озадаченными.

— Эй, — тихо покачал головой Шанс, который сидел довольно далеко за спиной Киры и мог надеяться, то она его не услышит, как не слышал он ее беседу с Крисом. — Ты то, руки вытирать пришел?

— Не сходи с ума, Димка. Такое можно трогать только чистыми руками и заслужив честь правильными поступками, — с долей шутки ответил Резкий, но по его глазам Шанс понял, то тот совершенно искренен.

Кира действительно не услышала шутку Шанса, но зато явственно слышала ответ Резкого. И замерла, не зная, как реагировать. Она знала, какой гулена и любимец девушек ее товарищ, замечала это давно и на всех стоянках, а теперь вот оказалось, что он способен нравиться и таллирийкам. Но, как всегда, его безудержная жажда любви не отражалась на качестве службы, и Кира закрывала глаза на его слабости — знала, что в бою не подведет. И что девушки, с которыми он проводит время, не будут после чувствовать себя брошенными или обманутыми — Резкий умел сразу выбрать правильную тональность отношений.

Но сейчас Кира готовилась к серьезному с ним разговору, вот только Резкий пришел чуть раньше, чем она закончила не менее важное обсуждение с Криспином. Криспин и сам почувствовал, что надо оставить их наедине, и отошел к другим ребятам, что-то оживленно обсуждавшим.

Резкий все еще расправлял пальцами ее волосы:

— Не дергаю? Не больно?

— Не смеши. Даже если бы ты их выдернул. Кстати, мне б легче б было. Говорила же, устала тратить время на расчесывание и заплетание. И в спарринге еще хорошо, что никто из вас не догадался схватить меня за косу и ею же и придушить.

— А отличная идея, — усмехнулся Резкий. — Вот только придти в голову она могла бы только этому… посланнику… хоть бы послали бы его куда-нибудь… как можно дальше отсюда. Кира! Он это сделал?

Девушка обернулась от неожиданности — так изменился голос мужчины. И точно — в его глазах промелькнуло нечто такое, что Кира поняла: кивни она в значении «да», и от Сталия и правда полетят клочья. И, помня их предыдущую стычку с Резким, она не сомневалась.

— Нет, что ты. Он бы не позволил бы себе такой выходки.

— Кира, — голос Резкого, продолжавшего оставаться за ее спиной, хотя и выпустившего пряди из рук, друг слегка охрип. — Но ты же помнишь?

— Помню. Знаю. И благодарна, — Кира прекрасно помнила слова Резкого о том, что за нее готова вступиться вся команда.

Он исчез так же тихо, как и подошел, оставив ее в еще больших раздумьях.

Еще через несколько дней Кира вернулась к тому так и не начатому разговору. Резкий подгонял снаряжение, готовясь заступить на охрану здания посольства Галактики, получившего теперь уже официальный статус на Таллирии.

— Закрепи, — протянул он ей небольшой, но яркий прямоугольник, изображающий флаг Галактического союза. — Надо было с него начать. Не получается на своей груди ровно приделать. Снаряжение мешает.

Кира, уже одетая полностью и тоже с сияющим на груди символом свободной и непобедимой планеты, подошла к нему, а Резкий слегка присогнул колени, давая ей возможность не тянуться вверх.

Она нарочно завозилась с креплением, чтобы задать мучивший ее как командира вопрос:

— Ты не слишком активен с здешними девушками? Мы многого не знаем, у них сложная система взаимоотношений профессиональных кланов, сложное восприятие места женщины в мире. Может, стоило бы осмотреться?

— Что тебя беспокоит? — неожиданно ершисто ответил он.

— Ты.

— Разве тебе есть до этого дело? На службе ж не отражается. Прибыл вовремя, выполнять задачи готов.

— Все, готово, — Кира отступила на шаг, проверяя свою работу.

Она не стала отвечать на его выпад. А еще через пару недель пожалела об этом.

В таллирийской столице не было принято пользоваться транспортом — в этом и не было необходимости. Городов как таковых у таллирийцев не было, а небольшие скопления зданий причудливой формы возникали там, где это казалось уместным здесь и сейчас. При необходимости их легко можно было вернуть в исходное состояние строительного материала и с помощью местных технологий «вырастить» строение за считанные часы в соответствии со своими задумками. Вмешиваться в жизнь природы при таком строительстве тоже не приходилось — стены легко огибали даже самый маленький куст, а после исчезновения дома не оставалось даже намека на то, что он тут был.

Земляне с удивлением узнали, что и некая административная зона планеты вместе с резиденцией правителя тоже периодически кочует и видоизменяется. Сталий их успокоил:

— Так вы лучше познакомитесь с планетой. Да и не так часто это происходит. По земным меркам, пару-тройку месяцев мы проведем тут, на берегу озера. Здесь сейчас находятся и несколько заводов по переработке кристаллита, который мы перевезли.

— А работники этих заводов? Они тоже вынуждены были переехать? — удивилась Кира.

— Ты же все правильно сказала, — подтвердил Сталий. — Они работники именно этих заводов. Они посвятили жизнь разработке технологий, приложили свои таланты. С чего бы им всего этого лишиться?

— А если захочется чего-то другого? Петь? Писать книги?

— А разве это запрещено? — удивился Сталий. — А еще развивать себя, воспитывать детей. А детям интересно путешествовать и создавать с родителями каждый раз новый дом.

— Наверное. Возможно, я еще чего-то не поняла, — согласилась Кира.

Несколько раз встретив этих людей, идя куда-то по делам, она успокоилась — как и в контролируемых Галактикой территориях, тут не было каких-то изможденных и недовольных жизнью, какими изображали в старину тех, кто занят трудом. На Таллирии отличались только сами технологии производства — а уклад жизни и стремления обычных людей были примерно те же.

Она возвращалась к себе, как ее внимание привлек шум в зарослях каких-то кустарников с большими мягкими листьями светло-салатового, как и вся растительность здесь, оттенка. Голоса молодых мужчин о чем-то отчаянно спорили. И явно происходила драка.

Кира не имела желания вмешиваться в чужую жизнь, так как она краем уха слышала о дуэлях среди воинов, но по определенным правилам и с холодным оружием, напоминающем прямые, двуручные, но с иззубренными клинками мечи. Но вот разборки мирного населения? К этому она не была готова. К тому же она знала, что отдельных сил правопорядка тут нет, и безопасность граждан при необходимости обеспечивают те же воины, но достаточно символически — насколько она поняла, таллирийцы не были склонны проявлять агрессию.

Но на всякий случай решила приглядеться, чтобы сообщить Сталию, а он примет решение. А чтоб не выглядеть глупо и не принять за схватку какую-нибудь совместную декламацию стихов, она подошла совсем близко.

К ее ногам отлетел молодой человек, привстал на четвереньки, огляделся и шустро скрылся в кустах. Следом выскочил и пробежал еще один. Кира сделала шаг вперед — драка ее совершенно не пугала, и она хотела удостовериться, что силы примерно равны, раз кто-то из участников спасается бегством.

И тут она с удивлением увидела странную сцену. Немолодая женщина спешной походкой приближалась к месту событий и остановилась на безопасном расстоянии. От дерева отделилась молодая, тоненькая девушка с характерной для таллириек, не обремененных физической работой и нагрузками, несколько ломаной, неуверенной пластикой, делающей их еще более похожими на веточки на ветру.

Девушка подошла к женщине и что-то стала ей рассказывать.

А драка выкатилась клубком на поляну, и Кира с удивлением увидела в ее эпицентре Резкого в порванной футболке. На него наседал, причем довольно решительно, молодой парень, тоже достаточно крепкий и вооруженный чем-то, явно относящимся к орудиям труда или каким-то деталям, но выглядящем довольно грозно за счет тяжелого металлического крюка на конце. Остальные молодые люди тоже были вооружены подобными предметами, к тому же кидали в своего единственного противника какие-то камни или тоже обломки чего-то, но явно тяжелые и острые, потому что один такой метко пущенный кусок оставил на обнаженном плече Резкого глубокую кровоточащую ссадину.

— Пора кончать это представление, — сказала вслух девушка, удивившись, что Резкий не бьет, а только отмахивается.

Словно услышав ее, он встряхнулся и раскидал всех наседавших, кроме одного, явно самого сильного и целеустремленного, но значительно моложе землянина. И вот когда драка действительно превратилась в поединок вооруженного длинным и мощным оружием человека и уже порядком подраненного и усталого рукопашника, Кира рыкнула:

— Что тут происходит?!

От ее негромкого, но звучного голоса всех как приморозило к земле.

— Да так, общаемся, — ответил ей Резкий, переводя дыхание.

Его противник просто остался стоять на месте, но бросил свое приспособление на траву, более активно выравнивая дыхание.

— Все живы? — она обвела взглядом побоище, пытаясь оценить вероятные потери среди мирного населения и думая о том, как придется объяснять случившееся.

— Все, — раздался голос главного драчуна, пытающегося казаться уверенным, но явно уже напуганного произошедшим.

И в большей степени таллирианцев напугал не Резкий — ну сильный и удачливый парень, смог отбиться от нескольких. Гораздо более сильное впечатление произвела землянка. А в том, что подошедшая и посмевшая вмешаться в мужские отношения девушка и есть та самая землянка, слухи о которой передавали из уст в уста, сомнений не было. Уж слишком она отличалась внешне. Обе женщины, и постарше, и молоденькая, были одеты в обычные струящиеся легкие платья, перехваченные в талии яркими широкими поясами с отделкой. Их волосы были согласно приличиям коротко и аккуратно подстрижены, повторяя форму головы изящной шапочкой.

А Кира была в брючном костюме: узкие обтягивающие, но беспредельно эластичные брючки, которые при необходимости дали бы ей возможность и в драку вступить; короткий приталенный пиджак и легкая белоснежная блузка, открывающая ее грудь до самой ложбинки. Волосы Кира собрала в высокий хвост, и они спадали светлыми кольцами по всей ее спине. При этом выглядела она не старше девушки-таллирианки, что совершенно не вязалось с ее уверенными жестами и привыкшим распоряжаться тоном, не предусматривающим возражений.

— Все нормально, Кира, — усмехнулся Резкий. — Ну познакомили меня с местными обычаями. Как тут принято за девушками ухаживать.

— А ты не знал? — тихо и быстро рыкнула Кира, проклиная себя за то, что не остановила товарища сразу, когда заметила, что он явно вошел в крутое пике в этом вопросе.

Их разговор прервали.

— Возьми, — протянула ей небольшой флакон женщина, очевидно, мать кого-то из участников драки.

— Что это?

— Не волнуйся. Не отрава. Мстить так мелко я бы не стала. Тем более, ухажер моей дочери сам не понял со своими приятелями, куда полез. Их счастье, что этот парень и правда оказался воином. Они же не знали. Думали, они из инженерной команды.

— Почему? — опешила Кира.

— Наши воины более заметны. Одеждой, поведением. Они более высокомерны и нетерпимы. Этот же иной.

— В чем? — Кира поняла, что чем больше она сейчас получит информации, тем легче ей будет распутывать инцидент.

— Он добрый, — женщина настойчиво протягивала ей флакон, по виду действительно напоминающий упаковку с медицинским препаратом. — Он не покалечил ни одного из семи нападавших.

— Семи? — теперь ей стало окончательно ясно, каким образом Резкий умудрился так сильно пострадать в драке с мирным населением.

Значит, драки по сути и не было. Было нападение на землянина.

— Да, — подтвердила женщина. — Он провожал мою дочь после прогулки. Кстати, я знала и не возражала. Он же не обещал ничего. Это просто прогулка. И просто такой он такой красивый и обходительный, что девушки готовы в очередь встать. А парни злятся. Вот и вышло так.

— Да, вышло не очень хорошо, — посочувствовала Кира, зажимая Резкому салфеткой рассеченную в очередной раз бровь.

— Куда как нехорошо, — женщина явно не торопилась уходить, словно чего-то ждала от этого разговора. — У нас на воинов нападать запрещено. Это известно всем и каждому. Если узнают, то их ждет суровое наказание. Тем более, что ухажер мой дочери сам себе сломал судьбу. Причем безнадежнее, чем своим друзьям. Которых в это втянул.

— Каким образом? Его казнят? — Кира заметила, что Резкий прислушивается внимательно к каждому слову.

— Нет, что ты! Но вот пройти испытания на воина точно не дадут. Ни ему, ни его сыновьям, если они у него будут.

— Не узнают, — отозвался Резкий, сплюнув на траву кровь и вытерев ее тыльной стороной сбитой кисти. Тут он заметил самого виновника торжества, выползающего из кустов, куда он его закинул, чтобы тот немного успокоился, пока будет выбираться. — Кстати, по земным меркам ты вступительные испытания в нашу Академию сдал. Я б тебя принял!

— Правда? — кисло улыбнулся юноша, по виду которого Кира и не определила, что тот участвовал в драке, так как не было видно ни одного следа ударов, а ведь как бьет Саша, она знала четко. — Толку-то.

— Думаю, что мысль имеет право на существование, — поддержала Кира. — Если установлены дипломатические отношения, то вполне возможно, что ваше правительство и предоставит возможность учиться в наших академиях и университетах.

— Это серьезно? — уточнил таллирианец.

— Это зависит от позиции вашего правительства, — уклончиво ответила Кира. — С нашей стороны препятствия отсутствуют. Наши учебные заведения открыты всем, кто действительно годен в них обучаться хочет это делать. Будь активен. Позаботься о себе. А мы при необходимости готовы поддержать твою кандидатуру. Дрался ж ты неплохо, я видела почти всю сцену.

— Это была не совсем честная драка, — потупился юноша. — Он не отвечал. Но потрясающе держал оборону.

— Вам удалось все же его достать, — усмехнулась Кира. — Скажу честно, это не просто.

— Не им, — вмешался Резкий. — А этому ушастому.

— Именно что достать. Мы ж не голыми руками… Всем, чем могли, — окончательно смутился парень. — Не знали, что он воин. Но оценили, что парень здоровенный.

— Ясно, — вздохнула Кира. — Действовали, как загонщики мамонта.

— Кто? Кого?

— Если интересно, мы с удовольствием дадим материалы о Земле, о Галактическом союзе. Так что не теряйся. Заходи. Только без всего этого, — Кира кивнула головой на разбросанные по траве какие-то орудия труда с крюками и лезвиями. — Ладно, Резкий, наладили мы контакты с местным населением, давай, пошли уже. Нечего народ пугать своим видом.

— Так все же возьмите, — сунула ей в руки флакон женщина, за спиной которой продолжала безмолвной тенью стоять ее дочь, с нескрываемым восхищением поглядывая на растрепанного, окровавленного, но нахально подмигивающего ей Резкого. — Регенераторы не всегда нужны. С порезанным пальцем же не полезешь туда. Да и дорогое удовольствие свой регенератор. Их только высокого уровня воины имеют. Для остальных в госпитале.

— А не воины? — поинтересовалась Кира.

— А что мешает обратиться к врачу? Если серьезный несчастный случай, то в госпиталь, не так уж часто что-то происходит, вот они и не отказывают. В конце концов, воины защищают нас от всего, и от несчастий тоже. И от их последствий. А бытовая мелочь вот как раз этим препаратом. Он наутро следов не оставит. Там принцип тот же, что и у регенератора.

— Спасибо, — поблагодарила Кира.

— На флаконе все нарисовано и написано, как пользоваться. Тоже ведь не каждый день он надобится. Можно и жизнь прожить, даже колючкой не уколовшись.

— Скучная жизнь такая, — проворчал прихрамывающий Резкий, когда они с Кирой удалились от злосчастного места.

— Так тебе скучно? — настолько ровным и пропитанным ледяным сарказмом голосом произнесла она, что Резкий едва не вздрогнул и мысленно выругался. Кира была на грани бешенства.

— Кир, все же обошлось, — попытался он ее успокоить, дружески приобняв за плечи.

— Вот если б не твои рассечения, — она резко скинула его руку. — То сама бы добавила.

— А ты не сдерживай себя. Давай выпусти пар, — предложил он ей без тени рисовки.

Кира полоснула его взглядом, а потом вздохнула и покачала головой:

— Вляпаешься ж итоге так, что я не смогу тебя вытащить. Ладно, герой-любовник, возвращаемся и приводим тебя в порядок.

— Кира, только врача не надо, — попросил Резкий, чувствуя, что гроза миновала.

— Посмотрю сама внимательно и решу.

Он посмотрел на нее взглядом, от которого другие девушки падали к его ногам, и шепнул:

— Пожалуйста.

— Саша-Саша, — Кира негромко рассмеялась, — Жалко мне девчонок, когда ты так на них смотришь. Сказала же, если ничего серьезного, то сама справлюсь. Меня больше тревожит, нет ли сотрясения.

— Нет его, Кир. Точно знаю, нет. Уж поверь мне…

— С тебя и скрыть станется, Саш. Слишком хорошо я тебя знаю. Идем уже.

— Не так хорошо как мне бы хотелось, — за гранью слышимости выдохнул Резкий и с тоской посмотрел на Киру, а потом стиснул зубы, тряхнул головой и поспешил следом за девушкой.

Стоявшие на постах у входа в посольство ребята не стали задавать лишних вопросов ни командиру, ни Резкому. Понимали, что сейчас усугублять ситуацию не стоит. Если Сашка виноват, то уже получил от Киры сполна. А если спасал ее от нападения, то об этом все они узнают очень скоро.

— Ну что, чудо мое, — сказала Кира, едва они зашли в его комнату. — Раздевайся и в душ. Вывалянный ты весь в пыли. Помочь? Не свалишься там?

— Я когда-нибудь сваливался?

— Все бывает впервые. Ты еще и не вляпывался в такие истории. А если бы межгалактический скандал?

— Не я его начал. И я сделал все. Чтобы он не случился. Думаешь, не хотелось им наподдать их же лопатами или что там еще? И этого удальца я не хотел калечить, оттого и возился так долго. Приноравливался, как успокоить без последствий для его дурной горячей башки.

— Понимаю, — она снова пробежалась по его ребрам, стала промывать ссадины.

А Резкий блаженствовал. Он в этот раз изобразил свое нежелание обратиться к Доку только ради того, чтобы снова ощутить ее руки на своем обнаженном теле.

— Предлагаю все же испробовать на тебе здешнее чудо-средство, — решила Кира. — Я прочла внимательно, дважды пропустила через кибер-переводчик. Это та же наша пенка, но с более активным действием. Она вызывает регенерацию поврежденных тканей. Но более качественную. Не заживление. А полное восстановление.

— Согласен. Побуду подопытным.

— Не шути так. Ведешь себя, как неразумный мальчишка.

— А на самом деле я взрослый и образованный. Я вот еще читал средневековую легенду, как прекрасная дама перевязала раненого рыцаря своей косой.

— Брррр, — содрогнулась Кира. — И немытые средневековые волосы прилипли к ране. Какая гадость!

— Да? А казалось романтичным. Но это и хорошо, что тебе не понравилось. Там прекрасной даме же пришлось отрезать косу, чтоб использовать в качестве жгута. А мне бы не хотелось, чтобы ты отрезала свои волосы.

— Элемент мести? Помучайся, Кирочка, еще и с косой? Мало тебе таких бестолковых пилотов?

— Ну зачем ты так? — он вдохнул, потому что препарат оказался очень жгучим.

Но буквально спустя несколько минут глаза Резкого обрели странный огонек, да и все его поведение изменилось, как будто он избавился от всех правил приличия разом.

— Кира, — прошептал он и вдруг обнял девушку, осматривающую его ушибленную ногу, и прижался к ее губам нахальным, невероятно нежным и откровенным поцелуем.

— Что ты творишь?

— Не могу больше скрывать. Я люблю тебя. Безумно. Больше жизни. И никакие девицы, ни на какой планете не смогут вытеснить тебя, твой образ. Я могу целовать хоть осьминожих, но думать буду только о тебе.

— Милое сравнение, — хмыкнула Кира, отстраняясь от его объятий. — Спи.

— Не засну. Приляг рядом, а? чтоб я не убежал и еще с кем не подрался.

И тут Киру осенило: в препарате явно было что-то не то. И теперь остатки флакона следовало отдать Доку на анализ, чтобы выяснить: это особенность таллирианской медицины или такая неожиданная реакция на земном организме?

Она кое-как отделалась от настойчивых приставаний Резкого, а затем, дождавшись, пока он заснет, отправилась к Доку с флаконом.

— Миш, надо проверить, — и она рассказала вкратце, как странно повлияла безобидная наружная пенка на довольно сильный организм Резкого.

— А на тебя? Ты же ею дышала, трогала?

— Да. Я размазывала кончиками пальцев. Не очень привычный носик распылителя, легла первая порция очень кучно.

— И ничего не почувствовала?

— Нет. Но у меня на руках сейчас нет ссадин.

— Чистая случайность, — рассмеялся медик. — Подождешь тут? Или доложить?

— Как хочешь. Но чем скорее, тем лучше.

Спустя какое-то время ее нашел медик в помещении, которое относительно можно было бы назвать рабочим кабинетом, хотя местный подход к оснащению рабочего места сильно отличался от привычного им. Таллирийцы не пользовались официальными столами, креслами и стульями. Удобная и функциональная мебель тоже создавалась по их технологиям в соответствии с запросами пользователя, а перекомпоновывать ее можно было бесконечно. Поэтому ребята давали свободу фантазии, изобретая для себя воздушно-облегающие гамаки с сенсорной панелью для работы, а вот Кире пришлось заказать нечто более аскетичное и твердое. Никто, включая медика, не знал, что у нее довольно часто болит спина — сказывалась скрытая и практически нелеченая травма, полученная еще в период учебы. Ей тогда показалось неуместным показать свою боль при парнях — страшно было услышать за спиной: «Девчонка, что с нее взять, ушиблась и ноет». А позже, когда стало ясно, что повреждение довольно серьезно и полного выздоровления организм сам ей не обеспечил, находясь в постоянной нагрузке, то пришел иной страх: что все ее усилия окажутся напрасными, как и эта травма, и ее отчислят в самом начале карьеры.

Кира перебирала на экране материалы по местным обычаям, связанным с ухаживаниями за девушками, заключением браков и тихо ругалась про себя: ей это было совершенно не интересно. Гораздо больше внимание девушки привлекли ритуальные мечи, которые еще в незапамятные времена утратили реальное боевое значение, но упорно сохранялись в процедуре дуэлей между воинами высших уровней. Очень тяжелые на вид, с замысловато вырезанным широким лезвием, они выглядел устрашающе. А Кире очень хотелось подержать их в руках и понять, насколько они удачно сбалансированы и не служат ли все эти многочисленные выемки и крюкообразные выступы для усложнения боя, а не его эффективности. В конце концов, как она поняла, таллирианские дуэли были направлены не на убийство поединщика, а на демонстрацию своего над ним превосходства по выносливости и технике боя, то, чего не всегда можно проявить в реальном сражении, где исход решает множество факторов, а оценивается результат, а не красота его достижения.

— Нашел, — положил перед ней заключение медик. — Странно. Наш генотип настолько совпадает, что регенератор безошибочно вылечил и тебя, хотя я объективно не знаю твоего состояния на тот момент. И Вайпера, которого я сам помогал извлекать из кабины истребителя. Он был буквально пополам перерезан. А вот простейший препарат, как я понял, для бытовых нужд населения, вызвал реакцию несовместимости.

— Как? — похолодела Кира, вспомнив об оставленном ею спокойно отсыпаться Саше. — Несовместимость? Это отрава для нас?

Но медик усадил ее обратно, уже вскочившую, чтобы вместе с ним бежать спасать Резкого.

— Нет, не отрава. И не факт, что регенератор не действует так же. Опять же, не видел тебя сразу после. Вайпера видел, но я же не знаю, каким должно быть поведение пациента после такой процедуры. Да, сонный, немного вялый, но это прошло. Что-то невпопад ответил. Да меня разбуди, тоже могу ляпнуть.

— К чему клонишь?

— При попадании в кровь препарат ведет себя как алкоголь. Сопоставил с данными крови Сталия. Помнишь, просила образец собрать?

Кира кивнула, внимательно всматриваясь в выведенные на экран изображения кровяных телец, графики и диаграммы.

— Так вот, у таллирийцев такой реакции опьянения, судя по моим данным, быть не должно. Но легкая эйфория будет. Она снимает боль, облегчает переживание неприятной ситуации травмы.

— А у Саши? Что с ним такое?

— Ваши все образцы у меня есть крови. Он бы и на алкоголь среагировал сильнее, чем, к примеру, ты.

— Так что было? Он вел себя, как пьяный?

— Скорее, как человек, у которого отключились внутренние блоки и вылезла наружу правда. Ты же знаешь, что есть препараты, заставляющие говорить правду, и они известны достаточно давно.

— То есть все, что он говорил несколько странного, было не наваждением, а…

— Высвобожденной правдой, — договорил за нее медик. — Кира, и вот тут ты меня заинтриговала. А что такого наговорил тебе Сашка? Какая может быть служебная информация, которой не знаешь ты? И которую мог утаить Александр? Я не так давно его знаю, но он кристально честен. И предан Галактике.

Кира поняла, что медик подумал совсем иное, и теперь пытается уравновесить в своей голове подозрения в отношении Резкого. И она поспешила успокоить:

— Все в порядке. И разве…, — она немного замялась. — Разве со мной можно обсуждать только службу?

— По-моему, все. Что происходит с нами и вокруг нас, так или иначе имеет отношение к службе. Я как медик, тоже имею свое мнение по поводу того, что случилось с Резким. Думаю, наши позиции совпадают.

— И я так думаю, — вздохнула Кира. — Но все же как-то действуют в пределах разумного. Я же никому не ограничиваю свободу там, где в этом нет необходимости.

— Согласен. У меня вот, например, девушка на Луне заведующая оранжереями. Видимся раза четыре за год. Общаемся по видеосвязи, когда мы в зоне досягаемости сигнала. И у многих ребят наших так. Сами же выбирали. Кто хотел каждый вечер приходить к горячему борщу, тот выбрал другое место работы.

— Согласна. И некоторые и погулять не прочь.

— Но с рассеченными бровями и сломанными ребрами по большой любви только он периодически попадает! И это безответственно. Все равно что на лазерной пушке нашего звездолета развесить сушить носки.

Кира взглянула на негодующего медика, представила нарисованную им картинку и засмеялась:

— Ладно, придумаем что-нибудь. Зайду его проведаю. Обещала же тебе не сдавать. Теперь понимаю, почему он так просил об этом. Но я пообещала, а слово надо держать.

Едва девушка вышла от все еще безмятежно спящего Александра, как ее запросили ребята, охранявшие поочередно здание посольства снаружи:

— К советнику по безопасности дипломатической миссии Галактики просится на прием советник по безопасности правителя Таллирии, — при этом в голосе Дерзкого звучал откровенный, но отлично припрятанный смех.

Почему-то Сталий с его изысканными манерами вызывал у них несерьезное отношение, несмотря на то, что его воинские заслуги признавались всеми. И его парадный мундир уже не казался Кире таким уж вычурным, когда она увидела, что среди всех остальных высших воинов он одет абсолютно нейтрально. Как все.

— Пригласите пройти в мой кабинет, — попросила она и снова вернулась на рабочее место.

Сталий церемонно поприветствовал ее и перешел к служебным вопросам. Кира вздохнула с облегчением — ее и тянуло к Сталию, и что-то останавливало, особенно теперь, когда он был в своей стихии, а не в замкнутом мирке корабля или в условиях привычного ей мира.

Когда все было обсуждено и он собирался уйти, то вдруг задержался у двери:

— Кира, позволишь ли ты предложить тебе немного развлечься? Посмотреть мою коллекцию оружия.

Она вскинула на него глаза, пытаясь почувствовать какой-нибудь подвох.

— Согласна. Для меня это и чисто профессиональный интерес. А для тебя это не будет расценено, как раскрытие тайн боевой мощи перед инопланетным представителем?

— Нет. Вообще нет. Вспомни, на корабле тебя и твоих людей никто не ограничивал в перемещениях. И вам доводилось совершать вылеты на наших истребителях. А оружие, которое я хочу показать, составляет, кстати, гораздо большую тайну.

— Вот как? Мне уже интересно.

— Я хочу показать тебе дуэльные мечи. Каждый их них имеет свою историю, помнит своих владельцев.

— Когда?

— Если ты не занята, то прямо сейчас.

— Что ж, пошли. Я готова, — и Кира запросила, чтобы предупредить, Вайпера, что он остается за старшего и чтобы сообщил ей в случае возникновения проблем.

Она закончила разговор с Крисом и поймала недоуменный взгляд Сталия, который восхищенно выдохнул:

— Мне бы позавидовали все мужчины Таллирии!

— Спорно. А в чем конкретно?

— Ты так быстро собралась. Я приготовился съесть пару килограммов печенья, ожидая, пока моя дама будет прихорашиваться.

Кира вздрогнула:

— А что, есть необходимость? Я настолько страшна, что потребуется столько времени на исправление недостатков? Не глотаешь же ты печенье пачками.

— Я же сказал, что мне позавидовали бы все мужчины. Ты не заставляешь раздраженно ждать. И ты всегда выглядишь так, как будто всегда находишься в готовности отправиться на любое задание.

— Так оно и есть, — пожала плечами Кира. — Разве в это что-то особенное кроется? Не люблю беспорядка ни на себе, ни вокруг себя.

Сталий смотрел на нее с обожанием, борясь с порывом схватить ее на руки и нести до самого дома. В принципе, в этом не было ничего неестественного для таллирийца. Но как к этому отнесется Кира? И тем более ее товарищи. Сталий поморщился невольно, вспомнив недавно зажившие ребра, которые он все же восстановил регенератором, промучившись так два дня и удивляясь Резкому. Парень презрительно отказался от предложенного Сталием регенератора, и, хотя пострадал намного меньше в их схватке, все равно должен был испытывать боль при движении. Но уже на следующий день Сталий видел его тренирующимся как ни в чем ни бывало.

Они миновали охрану и вышли на дорожку, ведущую к зданию, в котором располагался Сталий. Он первым нарушил молчание:

— Мне доложили, что сегодня произошел конфликт, в котором был замешан землянин. Это не прошло бесследно для меня и моих людей, но принять меры мы не можем, так как никаких официальных заявлений не поступало.

— И не поступит. Во всяком случае, с нашей стороны. Или остались недовольные?

— Наоборот. Собственно, история всплыла потому, что молодой осел, которого вы все сочли достойным стать воином, пришел выяснять возможности учиться на Земле.

— И? Это запрещено?

— Просто не пробовали, — рассмеялся Сталий. — Вот только вам-то там зачем такой нужен? Юноша поступил предельно глупо.

— А вообще такие драки не практикуются? — уточнила на всякий случай Кира.

— А почему нет? — пожал плечами Сталий. — По молодости это свойственно. За рамки здравого смысла не выходит. Но, естественно, мирные жители не владеют искусством меча, которому воинов учат с детства. Так что потыкают друг друга кулаками и помирятся.

— С детства? Значит, тот парень, который хотел держать испытания на воина, а ему лет семнадцать на вид, он уже безнадежно опоздал?

— Было бы желание. В конце концов, меч не боевое оружие таллирианского воина. Это составная нашей древней чести. И, поверь, это самая значимая мотивация научиться. Просто сложнее. Я сколько себя помню, столько учился биться на мечах. И моим первым наставником был мой отец. Позже я узнал, что мой первый меч был его кинжалом. После дорос и до его меча.

Сталий заметил интерес в глазах девушки, который она уже не смогла скрыть, попав в комнату, где хранилась его коллекция.

— Хочешь подержать в руках? Что толку рассматривать глазами, это можно сделать и на экране.

Кира дрогнула внутри второй раз, хотя и снова не показала виду. Похоже, Сталий ее шантажирует, показывая свою осведомленность. Он изящно дал понять, что знаком с характером ее запросов к информационным хранилищам планеты, хотя сам же и предоставил доступ. Он проинформировал ее о своем видении стычки Резкого и того ревнивого мальчишки. И это странное замечание о том, что девушки собираются долго…

— Давай я покажу тебе, как держать его в руках, — предложил Сталий, подстраховывая ее рукой под спину.

— Я в академии занималась фехтованием. Для нас это не имеет вообще никакой практической ценности. А вот внутреннюю имеет такую же, как и у вас. Холодное оружие для нас это символ офицерской чести. К тому же это безумно красиво.

— Это действительно красиво. Смотри, — и Сталий сбросив мундир и оставшись в одной тончайшей белоснежной рубашке, показал ей несколько настолько слитных движений. Что девушка невольно восхитилась его грацией и силой. Таллирианские мечи были гораздо крупнее и тяжелее земных. — Хочешь попробовать? Я помогу удержать его.

Сталий уже ощутил под своими руками стальные мышцы Киры, а предложил ее поддержать с вполне корыстными целями. Ему хотелось использовать это как повод лишний раз дотронуться до нее, вдохнуть запах ее волос.

Кире и правда в первые моменты, пока она не поймала центр тяжести, было сложно провести удар, но затем она почувствовала, как меч соушается малейшего движения ее руки.

Сталий придерживал ее руки в своих, прикасался грудью к ее спинке — девушка тоже сняла форменную куртку, оставшись в легкой футболке. И вдруг он коснулся губами ее шеи, прокладывая дорожку от линии волос до самого ворота.

— Ты необыкновенная…, прошептал он. — Кира, прошу тебя…

Сталий осторожно вынул меч у нее из рук и попытался начать откровенно ласкать девушку. Перед глазами Киры поплыл туман, и она мощным усилием воли сумела удержать себя на грани:

— Нет, не сейчас… Мне надо время…

— Понимаю тебя, — снова шепнул Сталий, продолжая целовать ее затылок и плечи. — Моя Кира… Я не могу без тебя.

Она замерла, не желая противостоять ему, и не имея сейчас уже ни малейшего желания идти у посланника на поводу. Слишком явственно вдруг зазвучали вчерашние слова Резкого, а его поцелуй запульсировал на губах, разгоняя наваждение ласк таллирийца.

— Прости, — уже твердым голосом ответила Кира, высвобождаясь из его рук.

— Ты собираешься уходить? — в голосе Сталия было столько боли, что она едва не перестала застегивать куртку.

— Увы. Я была рада посмотреть твою коллекцию. Действительно люблю хорошее оружие.

— Ты и правда восхитительная и необыкновенная! Девушка, которая любит оружие!

— Или не боится в этом признаться.

— Да? Никогда не задумывался. Женщина и оружие несовместимы. Для оружия нужна сила и решительность. А эти качества не присущи женщинам.

— Ну, я же есть…

— Необыкновенная, — порывисто обнял ее Сталий, притягивая к себе уже лицом.

…Он проводил ее до посольства. И что больше всего удивило Киру, так это Резкий, как ни в чем ни бывало стоящий на посту. От ран на его лице действительно не осталось следа, хотя прошла только ночь. Он улыбнулся ей, пропуская в дверь с общепринятой официальной почтительностью в отношении командира.

И тут Кира переловила взгляд, которым наградил Резкий Сталия так, что тот едва не поперхнулся. «Странно, что мундир не задымился», — пронеслось у нее в голове.

И Сталий в ответ долгим, тяжелым и изучающим взглядом посмотрел на Резкого, словно говоря: «Ах вот ты какой, мой соперник!» В этот момент посланник окончательно убедился в том, что та вспышка гнева у этого красивого даже с мужской точки зрения, высокого мужчины с смелым и гордым взглядом — отнюдь не была случайной.

Оба мужчины дали понять друг другу, что все хорошо поняли и помнят… А вот в общении с Кирой Резкий сделал вид, что ничего не помнит. Он догнал ее у дверей кабинета, попросив Дерзкого подменить ненадолго.

— Кира, — негромко обратился он к командиру. — Я не сделал вчера ничего, за что мне надо извиниться перед тобой?

— Нет.

— Я рад, — улыбнулся он так тепло, что Кира не стала продолжать мысль. Она-то хотела сказать Александру, что это перед ней лично он не должен извиняться, а вот как боец ее команды он таки проштрафился. А еще она хотела возмутиться, что он вышел на смену, не восстановившись как следует. но и об этом девушка не стала говорить вслух — в конце концов, всех осматривали медики, и, значит, не нашли в организме Резкого чего-то того, что помешало бы ему несли службу дальше. Значит, препарат сработал, Резкий здоров, и это должно полностью устроить командира.

Вот только Кире почему-то этого было мало… Ей хотелось, чтобы он спросил еще что-нибудь. Или улыбнулся снова этой потрясающей открытой улыбкой, неожиданной на его мужественном лице. Эту обескураживающую искреннюю улыбку она помнила еще с Академии, когда он улыбался ей, старшекурснице, встречая изредка в коридорах или на полигоне.

В итоге к себе в комнату она вошла с безумной головной болью. И замерла в кресле, не желая пошевелиться. Поцелуи Резкого и Сталия, их объятия… Все это произошло слишком быстро и слишком одновременно. Она застонала от обжегшей кипятком мысли: «Сашка, Сашка, что же ты наделал… Почему только вчера признался? Столько лет! Я же не догадывалась! Вокруг тебя столько было всегда девчонок, красивых, с факультета контактологии. А я… вечно в затасканном комбезе, с синяками и сбитыми руками… И не думала, что твои улыбки можно истолковать так. Ну смеется с меня красивый парень и ладно. Хотя ты же мне всегда нравился. И когда пришел устраиваться на этот звездолет, у меня же тогда все оборвалось внутри. Вот она, судьба! Но нет. Ты прикрывал мне спину в бою. А после шел развлекаться с целой толпой веселых и тоненьких девочек, которые не будут кувырками уходить с линии огня, стреляя с двух рук».

И вот теперь она, годами сохранявшая со своими ребятами товарищеские отношения и ни разу не пожалевшая об этом, позволила себе отдаться фактически первому встречному. И кому? Инопланетнику. Пусть красивому, нежному, вызывающему восторг каждым своим прикосновением и урчащими звуками голоса. Но чужому. С которым у нее никогда не будет общего будущего.

Кира вытерла непрошенные слезы. И к ней снова вернулась холодная рассудительность. Она поняла, какая участь ей была бы уготована. Согласись она на предложения Сталия. И не хотела этого. И не могла предать ребят, бросив их в нынешней обстановке. «Да и что нынешняя обстановка? — подумала девушка. — Она что, станет легче и проще спустя день, месяц, год? Не Таллирия, так Тау Кита и еще где. Слишком уж множатся гады, жаждущие протянуть лапы на то, где и без них хорошо. Где есть разумный порядок Галактики».

Даже погрустить наедине со своими мыслями ей не дали. Неугомонный Виталий Сергеевич, который, как и положено диппредставителю, развернул на планете невероятную активность по налаживанию контактов, предупредил ее об очередном приеме. Для Киры и ребят в первую очередь это означало не музыку, улыбки и церемонные беседы, в которых ковалась дружба Таллирии и Галактического союза, а тяжелый труд. Хотя откровенной и даже скрытой, завуалированной агрессии они не наблюдали, но все равно могли подстерегать подводные камни вроде того, на который нарвался любвеобильный Резкий.

Со смешанным чувством ей пришлось вызвать Резкого:

— Зайди ко мне в кабинет, когда сменишься.

А для начала обсудить задачу с Вайпером и Романом.

— А ты не замечала чего странного в поведении нашего многоуважаемого посла? — неожиданно спросил у нее Роман, когда основные детали приемы были уточнены и Вайпер отправился подготавливать ребят к вечернему выходу — они на этот раз должны были быть в строгих костюмах, которые носили с той же естественностью, что и боевые скафандры.

— Честно говоря, он вообще странный для посла. Слишком конфликтный. Со мной сложно поругаться, но он это делает, причем в одностороннем порядке, и это его не смущает.

— Да я не совсем о том. Неприятно, конечно. Но то, что он не может смириться с женщиной-офицером, да еще обеспечивающей его же безопасность, спишем на издержки воспитания. Кстати, здесь его взгляды нашли бы полную поддержку, — Роман снова подмигнул ей, как тогда, при первой встрече.

— А что еще?

— Как его зам и первый помощник, в принципе, я должен быть в курсе всех его телодвижений.

— Как и я, будучи советником по безопасности. Но у меня создается впечатление, что он своим таким показным неприятием, презрением что-то маскирует. Он хочет создать между нами барьер неприятия. И создать ситуацию, при которой у меня не будет желания лишний раз быть рядом с ним, вникнуть в какие-то тонкости.

— То есть хочет вызвать у тебя апатию, равнодушие и чисто формальное отношение к обязанностям? — задумался Роман, опираясь подбородком на сцепленные руки. — И у меня такая мысль появлялась. Все эти бессмысленные поручения, которыми он заваливает и тебя, и меня. Это тоже способ загнать, притупить внимание и рвение. И просто банально отдалить на какое-то время.

— Думаю, надо подумать, для чего бы ему это?

— Вот. И я задумался, а не причастен ли наш безупречный Виталий Сергеевич к темным делишкам?

— С кем и какой смысл? — в свою очередь задумалась Кира. — Договора охватили все легитимные аспекты взаимодействия.

— Денег и патронов много не бывает, — усмехнулся Роман.

— Да? Насчет патронов согласна. А вот деньги я не успеваю потратить… На метеоритах еще не догадались строить кафешки. С лимонно-шоколадным мороженым, — мечтательно протянула девушка.

— Ты любишь? Удивительно, но у них тут есть похожее блюдо. И вполне съедобное. Хочешь, прогуляемся, отведаем?

— С удовольствием. Я и правда люблю мороженое. И не просто так с блюдца, это мне обеспечит наш кухонный синтезатор. А самое таинство. Если так можно выразиться, конечно, в отношении мороженого. Музыка, вазочка…

— Тогда ты точно останешься довольна! Так что, идем?

— Не сейчас, — Кира и правда не была готова пойти куда-то с Романом. У нее и так душа разрывалась между необъяснимым притяжением к Сталию и внезапно открывшимся ей с неизвестной стороны Резким.

— Логично. Тебе еще готовиться к приему. Но после отказ не приму! — шутливо сдвинул брови Роман, которому все больше и больше нравилась коллега, несмотря на то, что он давно и прочно был женат и всем доволен.

Вряд ли бы он бросил жену — и не ради Киры, а ради кого бы то ни было. И с большой оглядкой решился бы не маленькое любовное приключение — карьера дипломата и контрразведчика обязывала к определенной модели поведения и прежде всего к осторожности. Но находится рядом с Кирой, общаться, думать вместе с ней — это ему очень нравилось.

И он все тянул, не уходил:

— Нам надо попробовать собрать доказательства причастности посла к темным делам.

— Ты уверен, что это законно? И ты мне сейчас предлагаешь уже сознательно выступить против твоего же начальника? Какие у тебя основания его подозревать? Ты не из тех кто будет мелочно мстить за обиды.

— Настолько уверена? — хитро прищурился он.

— Абсолютно, — ответила Кира.

— Ладно, — Роман взьерошил волосы. — Были подозрения что он замешан в том деле с наркотиками и кристаллитом, но никаких доказательств.

Роман решил быть с ней откровенным, потому что понимал — встань он с Кирой по разные стороны баррикад, и он себе этого не простит.

— Что ж, эта информация есть повод задуматться. Просчитываю варианты. Думаю, кому и что выгодно. И сколько стоит Отечество на развес, — в ее голоса уже не осталось ни тени того радостного восторга милой белокурой девочки, когда они только что обсуждали мороженое. Сейчас перед Романом сидел опытный, умный офицер, знающий цену человеческой жизни и именно поэтому готовый отдать свою ради Земли.

— Я понимаю тебя, — тихо ответил Роман. — Поверь. У нас общие цели не только формально.

— Надеюсь, — все так же серьезно ответила Кира. — Надеюсь, что ты больше ничего не утаил.

Роман протянул ей руку, и она взяла ее. Мужчина про себя удивился, насколько крепким было ее рукопожатие, и что у него не было ощущения слабой, вялой женской ручки, хотя руки Киры были ухожены безупречно. «И когда она успевает», — подумал он.

Роман хотел еще что-то сказать, но тут в дверь постучали практически одновременно с ее открытием:

— Вызывали, командир?

Умница Александр сходу заметил постороннего в кабинете и не позволил себе более вольного отношения, которое было принято в их спаянной кровью команде.

Едва за Романом закрылась дверь, Кира предложила ему сесть и уже обычным, немного усталым, но теплым голосом сказала:

— Прошу тебя. Пожалуйста, больше не вляпывайся никуда.

— А мне нравится, как ты со мной возишься. Но договорились. Не буду, раз это твоя просьба.

— Саша, это именно просьба, а не приказ.

— Ты знаешь, я выполню любой твой приказ. И просьбу тоже, — Резкий был совершенно искренен, но про себя подумал. — «Тогда мы просто найдем другой вариант побыть с тобой поближе».

— И еще. Сталий дал мне понять, что нам не следует вмешиваться во внутренние дела и обычаи планеты. Я о том парне и нашем предложении ему учиться на Земле.

Резкий кивнул:

— Я и сам понял, что погорячился. Ситуация ж какая-то нескладная вышла. От начала и до конца.

Кира кивнула в знак согласия.

— И это еще раз доказывает, что расслабляться не стоит. Таллирианцы интеллектуальны и миролюбивы. Полимерные домики на любую фантазию, лужайки. Заметь, травка генетически модифицирована. Всегда ровненькая и с проблесками цветочков. И вот в таком райском месте основу цивилизации составляет клан воинов. Не настораживает? И без деления на структуры правопорядка, суд. Просто воины.

— Запугали?

— За тысячи лет, думаю, да. И сейчас устоявшийся порядок поддерживается по инерции. Не надо нам расшатывать их равновесие.

— Согласен.

— Тогда по местам. Нам до выезда три часа. И Саша… — она помедлила, думая, не совершает ли ошибку. — Будь начеку. Наблюдай. Смотри, слушай.

— Это же постоянное наше состояние. Скажи, что именно ты хотела бы услышать.

— Хорошо. Скажу напрямую. Меня беспокоит Виталий Сергеевич. И есть некое смутное чувство по поводу вообще происходящего на планете.

— Присмотрюсь.

Кира, оставшись одна, отправилась готовиться тоже. Прием был официальный, поэтому яркие платья пришлось оставить в стороне. Сначала она выбрала строгий брючный костюм, как и у ребят, в котором ей было бы удобно действовать в любой нештатной ситуации. Но еще раз вспомнила дресс-код и все же остановилась на платье. Но не ярком и интригующем, а строгом и черном, облегающим ее фигуру, оставляя открытыми руки и ноги.

Она покрутила так и этак волосы, думая как их заколоть. За то время, что прошло с ее чудесного исцеления на борту корабля Сталлия, девушка совсем свыклась со своими волосами. Девочкой она носила косу, но к старшим классам лицея ее пришлось срезать и удовольствоваться коротким хвостиком, потому что она совершенно не успевала промывать и расчесывать буйную густую массу кудрей. А жизнь вокруг была куда интереснее, чем сушить волосы. А в Академии она и вовсе перекрасила их, как тогда казалось, навсегда.

Единственное, что ей сейчас было невероятно сложно — это засунуть их под капюшон скафандра. Кире приходилось заказывать их за приличные деньги с учетом особенностей фигуры, но если развитая грудь и тонкая талия были ей присущи и не менялись годами, то капюшон не был рассчитан на такие модификации. И заказать новый она не успела из-за спешного отлета миссии. Пришлось тренироваться и приноравливаться. Кира плела косу и оставляла ее вдоль спины. И вот это-то и не давало ей покоя время от времени. Она почему-то каждый раз, спрятав косу вдоль спины и взглянув на себя в облегающем боевом скафандре, существенно отличающемся от грузного и мешковатого для ремонтных работ, непонятным образом задумывалась о тех останках, которые разлагались тогда в коридоре таллирианского базового корабля. Но вот наталкивало ее на столь странные ассоциации, она пока понять не могла.

И едва Кира стала собирать кудри в пышный пучок, как в двери без стука показался Резкий. В идеально сидящих черных брюках, белоснежной рубашке и с черными лоскутами в руках.

— Кира, — он протянул ей лоскуты обеими руками. — Что выбрать? Бабочку или обычный галстук?

Она удивленно взглянула на Александра, потому что дресс-код ребят оговорили очень четко, и смокинг не предусматривался. Соответственно, и ни о какой бабочке речь не шла.

— Галстук, — кивнула она в сторону его правой руки. — Мы же все обсудили.

— Прости. Перепутал и засомневался. А раз галстук, ты поможешь мне его завязать? — Резкий, похоже, не торопился уходить.

— Да, конечно, только заколю волосы, — в руках у Киры были еще шпильки.

— Не надо, — попросил он ее тихо. — Тебе очень красиво с распущенными…

— Думаешь? — она с сомнением глянула в зеркало.

— Уверен. И они очень красиво лежат. Оставляй.

— Хитрец. Ты просто хочешь, чтобы я быстрее занялась твоим галстуком.

— И это, — обескураживающее улыбнулся Резкий, и Кира сдалась.

Она оставила волосы распущенными по спине, и только зачесала их назад. И накинула ленту галстука на шею слегка пригнувшегося к ней Резкого, пропуская под воротом рубашки.

Когда она потянулась опустить воротник, он повернул голову и прижался губами к коже чуть выше запястья. Кира замерла и затаила дыхание: его губы обжигали. Девушка вскинула на него взгляд, а Резкий прошептал:

— Кира…

И тут в дверь раздался стук и голос Романа деликатно осведомился:

— Разрешите?

— Галстук, — ответила Кира машинально.

Но Резкий уже выпрямился и улыбнулся ей спокойной улыбкой, почти дежурной и предназначенной больше для входившего уже Романа:.

— Спасибо за помощь, — оглянул себя в зеркале и спокойно вышел, оставив Романа задумчиво смотреть ему вслед.

— Что-то случилось за двадцать минут, прошедшие с нашего разговора? — Кира не иронизировала, хотя догадалась о надуманности повода, с которым пришел Резкий.

— Не стал бы беспокоить тебя просто так, — тон Романа был очень серьезен, совсем не тот, с которым он звал ее отведать мороженого. — Или тебе совсем не до того?

— Мне всегда до дела. Выкладывай. Не возражаешь? — она приподняла со стола тушь для ресниц, собираясь слегка приподнять их кончики, но колеблясь, стоит ли это делать при Романе.

— Да, конечно. Я же понимаю, ты не на свидание собираешься, а на работу. Могу даже не смотреть, — и он сел так, чтобы все видеть ее, но не в упор, а слегка, вполоборота.

— Так что ты мне хотел сказать? — Кира как ни в чем ни бывало подводила глаза, делая их еще более заметными и яркими на ее от природы очень бледном лице.

— Поговорили с тобой. Зашел к Виталию. И как нарочно. Смотрю, что-то убрал в стол. Какие-то записи. И лицо такое… Как у кота, уволокшего со стола сосиску.

— Ну у тебя и сравнения, — качнула головой Кира, вставляя в ухо серьгу.

Роман немного смутился:

— Да как сказать. Что есть. Я и сам удивился. В наш век делать записи, прятать? Есть тысячи способов сделать невидимым электронный документ. И уничтожить его проще.

— Для Таллирии вообще не характерно, если предположить, что переписка с кем-то местным. Они так резко на каком-то этапе шагнули вперед в области высоких технологий, что обходятся без материализованных текстов, — Кира знала, что говорит, так как за время пути основательно вникла в некоторые вопросы истории и культуры мира, который так стремился показать ей Сталий.

— А на Земле пишут в тех случаях, когда хотят милой романтики. Или оставить на века написанное.

Кира знала, что Вайпер еще до отлета покупал конверт и тонкую рисовую бумагу в магазинчике сувениров. И не стала спрашивать причин — потому что перед тем он советовался с ней по поводу кольца и с сожалением вздохнул:

— Вот не знаю, угадал ли размер? У тебя точно намного тоньше. И длинее, оно на тебе будет смотреться совсем иначе.

— Да не переживайте, — успокоила его милая девушка — консультант и осторожно добавила. — Это же не проблема, в любом ювелирном его слегка растянут. Вы же земной женщине выбираете?

— Типа того, — кивнула продавщице Кира, про себя вспомнив позывной возлюбленной Криса и подумав о том, знает ли сама Киви, как ее называют оперативники в сводках.

И вот теперь Кира, продолжая «колдовать» над своей внешностью, превращаясь в утонченную светскую красавицу, обдумывала ту информацию, которую вывалил на нее Роман.

— Думаю, надо внимательно присмотреться к тому, с кем он контактирует на приеме. Впрочем, это мы и так планировали. И я проинструктировала своих людей, тех, кто будет работать непосредственно в зале.

Роман, который еще оставался в ее комнате, взглянул на девушку уже не совсем таким деловитым взглядом, какой у него был в момент торопливого прихода.

Его глаза скользнули по ее обнаженным рукам с идеально ровной и нежной кожей, невольно проследили за пальцами, вставляющими серьги и расправляющими на груди изящную подвеску в форме изогнувшейся кошки.

— Помню, — кивнул Роман. — Но хотел, чтобы ты располагала всеми фактами. Иногда даже мельчайшая зацепка может оказаться необыкновенно важной.

Он вышел так, чтобы не упускать Киру из поля зрения и оглянувшись от дверей еще раз. Девушка как раз закончила приготовления и нанесла заключительный штрих на свои и без того красивой формы, слегка выпуклые губы. Роман подумал, выходя, что эти губы были созданы на редкость гармонично: будь они больше, казались бы капризными или припухшими от слез, а будь меньше, и ее лицо бы утратило то неповторимое очарование юности. Возраст Киры выдавали только глаза…

* * *

На приеме Кире не было особо приятно находиться. Она успела уже устать от своеобразных таллирианских «вечеринок», насыщенных церемонными поклонами и особенной местной музыкой, звуковой лад которой строился на иной гамме, содержащей гораздо больше нот, чем семизначная земная. И в этот раз танцы не входили в ее планы.

Она огляделась. Все шло своим чередом. Закончилась официальная часть, где одна из главенствующих ролей отводилась Сталию. Кира все больше и больше удивлялась, насколько же значимым оказался этот посланник среди своих. «И ведь вылетал простым пилотом! — размышляла Кира. — Что и кому хотел доказать? Или это неутоленная жажда скорости, победы, вошедшая в привычку?»

Сталий был великолепен. И вроде и мундир все тот же, но Кира точно видела, что он опять новый. И, как всегда, безупречно сидящий на его худощавой и сильной фигуре. К нему были прикованы восхищенные взгляды женщин, немногочисленной кучкой присутствовавших на празднике. Таллирийское общество не запрещало женщинам бывать на подобных мероприятиях, но они не были для них столь притягательны. Разве что танцы. Кира со своим ничтожным опытом в делах взаимоотношений мужчин и женщин не могла уловить логику всех нюансов. Женщины считались слабейшими существами, что было не ново и в истории Земли. Но при этом таллирийцы их боготворили и как бы даже хвастались друг перед другом, кто окружил свою женщину большей заботой. При этом инициатива таких отношений все же принадлежала женщине! Это выносило Кире мозг напрочь. Она никак не могла себя представить в роли просительницы. А обратить на себя внимание здесь так примерно и называлось в эквиваленте земному языку: попросить защиты и помощи.

И уж что совсем не укладывалось в сознании Киры — это то, что она выяснила у Сталия уже после истории с Резким, где ее удивило странное отношение матери той девушки к происходящему. Оказалось, судьба девушки не будет изломана такими событиями — попросить защиты можно и у нескольких мужчин одновременно.

— Ну, значит, опасность столь велика, одному не справиться…, — усмехнулся Вайпер, когда она на досуге поделилась с ним своими соображениями.

— А ты разве согласился бы, чтобы твою Киви «оберегал» кто другой в твое отсутствие? Или даже в твоем присутствии?

— Знаешь, — пожал плечами Вайпер. — Честно говоря, не задумывался. Но даже если и так? В моем присутствии вряд ли она сама захочет кого еще! А захочет, грош мне цена. А без меня? Ну где вообще гарантии, что мы вернемся?

— Есть срок ротации.

— А до него еще столько всего может произойти. Кира, не мне и не тебе напоминать. И вообще, с чего ты заговорила о Киви?

— Тебе же, наверное, тоскливо без нее?

— Не стал бы клясться в этом. Киви не тот объект, чтобы развеивать тоску. Но вот нужна…

Им тогда не дали договорить — Кира уже привыкла, что вести разговоры по душам у нее не получается. Обязательно в тот момент, когда хочется сказать или услышать в ответ что-то сокровенное, обязательно кто-то придет, запросит или что-то еще случится.

И вот наблюдая за присутствовавшими на приеме женщинами, Кира думала: «Точно золотая клетка. Я б не выдержала. А вот Киви наверняка была бы в искреннем восторге. Неужели не видит этого Крис? Впрочем, будет прилетать домой на пару дней раза три-четыре за год, и будут оба счастливы. Да и что это я? Они взрослые, пусть сами разбираются. А у нас тут дела поважнее», — Кира заметила, как Виталий Сергеевич увлекся беседой с одним из гостей. Высокий, представительный и красивый мужчина старался держаться так, чтобы его спина была повернута к глухой стене. И Кире показалось, что она несколько искривлена, как если бы он пережил тяжелую травму позвоночника и он зажил неудачно. Это не было похоже на таллирианцев, которые с помощью регенератора исправляли любые повреждения. «Кто знает, любое правило имеет исключения, — рассудила Кира. — Может, в дальней разведке где вляпался. Не оказалось регенератора под рукой. Мы вот тоже несколько раз оказывались в таких дебрях, где даже наша связь не работала. И надежда только на крепкие ноги, нож и умение спрятаться среди кочек».

От наблюдений ее отвлек Резкий.

— Кира, подыграй мне, — сказал он одними губами, пройдя мимо нее и не посмотрев. — За мной тут девушка охотится.

Кира скользнула нарочито скучающим взглядом по публике. И правда, буквально по следам Резкого шла очень тоненькая, с почти голой головой и в изящно развевавшихся при каждом шаге одеждах, девушка. Ее большие выразительные глаза источали целую гамму чувств: восторг, удивление и какую-то необъяснимую мольбу.

Кира немного опередила девушку, разгадав ее маневр: начинались танцы, и та неслась пригласить Резкого, что не возбранялось здешними обычаями. В любом случае Кира двигалась быстрее, даже на высоких каблуках-танкетках изящных туфелек, идеально дополняющих платье. Она сделала глубокий вдох и положила руки на плечи Александра:

— Ты это имел ввиду? Или все же осчастливишь красавицу?

— Кира, — блаженно прошептал тот. — С полуслова меня поняла!

Кире танцевалось легко — она обладала природным даром чувствовать музыку и ритм, а тело само подсказывало правильные движения. В Александре она тоже не сомневалась, лишь немного направляя его — прекрасный рукопашник, он тоже жил в ладу со своим телом.

Девушка-таллирианка смотрела на них во все глаза даже после того, как ее пригласил на танец кто-то из воинов окружения Сталия. Едва танец закончился, как она явно приготовилась спикировать на Резкого со второй попытки, и настроена была более решительно, что могло бы выбиться из системы принятого поведения. Девушка и сама сообразила, что ходит по грани, и придала лицу еще более потерянное, несчастное выражение надежды, словно на лбу у нее светилась надпись: «Помогите, спасите!»

— Саш, что делать будем? — одними губами на ухо партнеру прошептала Кира с игривой улыбкой, чтобы со стороны казалось, что они и есть обычная влюбленная пара.

— Не бросай меня, Кира… — таким же тоном и с завораживающей улыбкой на красивых, твердо очерченных губах ответил ей Резкий и крепче прижал к себе, наслаждаясь такой уникальной возможностью держать в объятьях ту, которую он любил, но не смел открыто признаться, боясь испортить ту легкость общения которая была между ними. Если бы Резкий знал наверняка, что хоть немного нравится ей, что она видит в нем не просто верного друга, а и мужчину то рискнул бы всем ради того, чтобы завоевать.

И им пришлось протанцевать три танца подряд, пока любвеобильную таллирианку окончательно не вовлекли в круговорот бала другие мужчины.

От взгляда Сталия, пронзающего, обжигающего, испепеляющего и одновременно пронизанного болью, Кира едва не вздрогнула в руках Резкого. Она физически ощущала все чувства Сталия. И, к ее ужасу, Резкий и Сталий зацепились взглядами. Кире стало не по себе. Во-первых, ей вообще было неприятно, что эти двое делят ее, словно перетягивают канат на спортивном празднике. Во-вторых, она прибыла сюда обеспечивать безопасность первой в истории дипломатической миссии на этой планете. И постепенно становится поводом для межгалактического конфликта.

Резкий почувствовал ее напряжение и попытался разрядить обстановку. Он тихонько рассмеялся:

— А инопланетник ревнует. Может, дадим ему настоящий повод?

— Саша… — Кира выдохнула потрясенно, а он воспользовался ее замешательством и едва ощутимо коснулся ее губ поцелуем.

Резкий и сам не понимал, где грань между его игрой на публику и завораживающим вкусом губ Киры. Парень растерялся — ему все сложнее было контролировать себя при общении с ней. Годы выдержки летели коту под хвост. Она была для него предметом обожания и восхищения, но ни разу он не показал виду, забивая себя общением с другими девушками на кратких стоянках или вовсю вгоняя в краску медсестер в госпитале, куда Кира его пару раз все же отправляла, несмотря на его отчаянное сопротивление. Но и там, находясь в абсолютном цветнике, он упорно стремился вернуться в сферу ее влияния — пусть и без всякой надежды, хотя медсестры были готовы ради его обаятельной улыбки на все.

А еще его, как ни странно, подстегивала мало скрываемая Сталием ревность. Резкий еще мог бы смириться, если бы Кира выбрала кого-то из остальных ребят экипажа или познакомилась бы с каким другим парнем. Но с инопланетником? И Резкий решил бороться за Киру до конца.

Но, как оказалось, яркая Кира с уверенными плавными движениями, густыми длинными волосами настолько отличалась от привычного образа таллирийской женщины, что на нее обратил внимание не только Сталий.

Один из высокопоставленных, судя по одежде и манерам, воинов не сводил с красавицы-землянки взгляда. На его лице было написано восхищение, смешанно с искренним любопытном. И, едва дождавшись, как закончился еще один танец, этот такой же высокий и красивый мужчина, как и все таллирианские воины, церемонно пригласил Киру на танец. Девушка не могла отказать с точки зрения этикета — в конце концов, это она была приглашена сюда, и должна была олицетворять Галактику и ее миролюбивые интересы. А танцевать Кира и без того очень любила — да и где еще можно этим заняться? На звездолете они, естественно, уделяли много времени поддержанию физической формы, но занимались стандартными упражнениями, включавшими и рукопашные схватки. А вот танцы? Как-то никого это не вдохновило.

— Вы столь сильны и независимы, — начал светский разговор пригласивший ее офицер. — Что даже я не могу представить себе ситуацию, в которой Вы попросили бы помощи и защиты.

— Помощи? — переспросила Кира, подбирая правильные слова, чтобы не задеть чувств таллирианца и не лгать ему в глаза. — А почему нет? Не вижу смысла в показной храбрости. Воин должен уметь координировать свои действия с товарищами. И вовремя запросить подкрепление. Или, в крайнем случае, и эвакуацию.

— А Вы лично? Как женщина. Хрупкая и нежная?

— Так уж и хрупкая, — усмехнулась Кира, слегка напрягая спину там, где лежала рука воина.

— Впечатляет, — хмыкнул он. — Но в любом случае Вы слабее. И я легко мог бы остановить Ваше сопротивление.

— Да? А смысл? Вокруг Вас столько красивых женщин, не порывающихся сопротивляться. И они действительно красивы и хрупки.

— Вы необыкновенны, прекрасная землянка. Вы еще и способны мыслить логически.

— А разве это так необычно? — рассмеялась Кира своим искренним, но беззвучным смехом.

— Для женщины, безусловно. Она слабее, нежнее, потому и нуждается в постоянной опеке и защите. Как нежный хрупкий цветок, который не выдержит, ели коснуться его пальцами. И зачем ей обременять себя?

— Чем? Мышлением? Разве это обременительно? Ах, да, и у нас на Земле когда-то выдвигалась мысль о том, что женщине думать вредно, от этого появляются морщины.

— Это же правда, — деликатно улыбнулся ей таллириец, прокручивая ее в немыслимом пируэте, на который он бы сам не решился, но Кире движение подсказала музыка, а воину не оставалось ничего делать, как подчиниться им обеим.

Кира флиртовала с высокопоставленным военным чиновником ровно в тех рамках, которые ей подсказывал здравый смысл. Ей хотелось не то чтобы войти в их круг, что вряд ли было мыслимо в ближайшее время на этой планете, но хотя бы заставить взглянуть на себя с иной позиции — увидеть в ней равного по уму человека, а не украшение жизни.

А вот Ри ее удивил несказанно. Хотя таллирийка и имела право «обратиться за защитой» к нескольким мужчинам, но, похоже, для Киры такого Сталий не допускал. Его глаза метали молнии еще большего размера, чем когда она танцевала с Резким.

Офицер никак не хотел ее отпускать даже после того, как завершился танец:

— Прогуляемся по террасе? Сейчас раскрылись все ночные цветы и Вам понравится их аромат.

— Вообще-то я не любительница растений, — честно призналась Кира. — А вот что действительно люблю, так это лотосы.

— Расскажете, что Вы имели ввиду? Возможно, у нас есть нечто похожее. Если уж наши цивилизации развивались единым биологическим путем, то, скорей всего, и растительный мир у нас весьма схож.

— В целом да, хотя я и не специалист. Ничего приковывающего внимание вроде бегающих и пищащих огурцов я не заметила.

— Вот как? А Вы расскажете об этом явлении подробнее? Они все же относятся к животным?

— Увы. Они растения, хотя мы и пытались наладить с ними контакт.

Они беседовали, спускаясь по ступенькам террасы в сад. И тут Киру осенило:

— Если здания легко трансформируются и переносятся, то как же сад оказался здесь в таком ухоженном состоянии?

— В смысле? — не понял ее спутник. — Это комплекс представительских зданий разместили здесь, приметив живописный уголок.

— Природа создала размеченные дорожки?

— Дорожки? О нет. Они легли вместе с комплексом. И даже не совсем легли. Они находятся на небольшом расстоянии от почвы, не касаясь ее. Здание будет свернуто, дорожки тоже, а на траве не останется и следа.

— Просто живописный участок?

— Именно. Зачем переделывать природу, когда она сама может быть гостеприимной хозяйкой. Она нуждается в защите. А не в нападении.

Резкий чувствовал, что у него закипает кровь. Сталию он мог спустить приставания к Кире только по одной причине — благодаря вмешательству Сталия Кира осталась жива. И это извиняло инопланетника в глазах Резкого. Но отдавать ему Киру он не собирался. А уж тем более давать флиртовать с ней какому-то вообще к делу не относящемуся типу.

— Кажется, пора заключить союз? — на его плечо легла сильная рука, а низкий, с легкой хрипотцой голос был до отвращения знаком.

— И чьими руками оторвем голову нахалу? — усмехнулся Резкий, догадываясь, что Сталий испытывает те же чувства, что и он сам.

— Моими, — просто сказал Ри, как будто кофе сварить предложил. — Ты чужой для нас. И вызов не будет принят. И он в равной степени испортит репутацию и тебе, и моему… как бы лучше сказать… теперь уже бывшему другу.

— Тогда при чем тут я?

— Увы, — четко очерченные чувственные губы Сталия изогнулись, как будто он сдерживал дикую боль. — Ты при Кире. Но это временно. Она все равно будет моей. А сейчас важно, чтобы она не вмешалась в дуэль. Я уже достаточно ее изучил. Вмешается. Ну и можешь поставить на него. Тогда мы с тобой не встретимся. Кстати, жаль, ты великолепный спарринг-партнер. Хотел бы еще с тобой встретиться в зале.

— А как я бы хотел! — не переставая сохранять вежливое выражение лица, но со всем искренним чувством, ответил Резкий. — Может, этим и ограничимся? Не думаю, что командиру интересны приставания этого индюка. Она при исполнении, отшить не может. А если бы могла и хотела, то давно бы и сама поставила бы его на место. Вообще не уверен, что ей понравятся дуэли во славу нее.

— Почему? Это редкостная честь для женщины. И далеко не все воины имеют право на участие в дуэлях. Это разрешено традициями только высшему уровню.

— Сам не понял еще? — Резкий повернулся так, чтобы заглянуть в глаза Сталия, так напоминающие кошачьи, и если кого-то это завораживало, то Резкому казалось смешным, делая посланника похожим на бойцового кота его бабушки, самостоятельно ходившего мышковать в херсонскую степь. — Если он обидит Киру, то от Киры же и получит. Разве что ты хочешь облегчить его участь.

— Неплохая шутка, — криво улыбнулся Сталий.

— И кстати, расскажи мне, а заодно и поостынь. Это почему дуэли разрешены только высшим воинам? Чтобы осуществлять естественный отбор генералов? Прореживать их ряды?

— Ты и правда шутник, — теперь уже искренне улыбнулся Сталий. — Зачем уж так? Дуэли происходят на специально отведенной для этого арене. Это достойное зрелище для подрастающего поколения и молодых воинов. И там есть регенератор. Какой смысл преподать урок своему оскорбителю, если не увидеть, пошел ему урок впрок?

— Логично. А вызов обставляется так же торжественно, как и сам бой?

— Нет. Обидчик имеет право отказаться по своим соображениям. И о его трусости будет знать только тот, кто вызвал. И тогда обидчик будет жить с чувством вины и стыда.

— И не отомстит?

— Примет вызов тогда, когда сможет. Допустим, подрастит сына.

— А если ты уже не захочешь с ним драться? У тебя другие дела возникнут?

— Нам обоим будет неловко какое-то время.

— А затем вы подеретесь? — уже откровенно веселясь над нелепым обычаем, уточнил Резкий.

Сталий кивнул:

— Так что вечер Кире я не испорчу.

— А сама дуэль? На нее что, приглашения зрителям высылают?

— Естественно. Но в самый последний момент.

Кира не знала, как ей отделаться от назойливого ухажера. Она достаточно быстро поняла, что этот военачальник не обладал таким боевым опытом, как Сталий — и он сразу перестал ей быть интересен как собеседник. Девушке хотелось вернуться в зал — она должна была приглядеться к тому, с кем так активно пообщался Виталий Сергеевич. Что-то ее настораживало.

— Никуда не отпущу, — ласково, но с затаенной жесткостью проговорил воин, удерживая его.

— Мне надо в зал. У меня есть на этом празднике и обязанности, — совершенно спокойно, как разговаривают с очень маленькими детьми или тяжелобольными, ответила Кира.

Но мужчина уже потерял голову. Он попытался обнять ее и зацеловать, прерывисто выговорив:

— Ты будешь моей. Моей игрушкой. Я так решил.

Кира поняла, что дискутировать здесь совершенно бесполезно, и незаметным движением руки выгнула ему кисть, которая лежала на ее бедре, забираясь все выше под короткий срез юбки. Несложный болевой прием ей не помешало провести узкое облегающее платье и туфельки — одно отточенное до автоматизма движение, и гордый таллирианский воин валяется у ее ног. Если бы Кира знала, что тут могут объявиться непрошенные свидетели, она не стала бы подвергать мужчину унижению. Но они были в саду, как ей казалось, совершенно одни.

— Кира? Что тут происходит? — голос Резкого звучал негромко, но грозно.

Понимая, что парень все оценил правильно, зная, что не будет же его командир такими странными способами выражать заверения в совершеннейшем почтении к принимающей стороне, она поспешила его остановить:

— Резкий, все в порядке. Мы тут обменивались опытом в рукопашных схватках.

— То то я вижу, опыта он понабрался, — усмехнулся Резкий, глядя, как поспешно вскочил на ноги таллириец, оправляя мундир и придавая еще недавно искаженному болью лицу безразличное выражение.

«Кажется, все разрулилось», — с облегчением вздохнула Кира, соображая на ходу, как ей соблюсти все внешние приличия и вернуться всем втроем в зал, как рядом с ней вырос Сталий.

Предоставив инопланетникам разбираться между собой, она подхватила Резкого под руку:

— Саша, мы тут явно лишние.

Сталий не слышал ее слов, но взглянул вопросительным взглядом на нее, метнув перед этим испепеляющий на своего собрата. И, что удивило Киру, совершенно спокойно встретился глазами с резким так, как будто они сюда и шли вдвоем, и уход Резкого с Кирой был частью плана.

Едва они поднялись наверх, Кира поинтересовалась:

— И что все это значит?

— Вообще-то, это я должен у тебя спрашивать. Как девочка маленькая, ушла в темные кусты с придурком, на котором написано, чего он хочет.

— Напоминаю, что я не маленькая девочка, а советник по безопасности межгалактической дипмиссии. А написано на нем не «придурок», а «воин высшего уровня». Как и на Ри.

— Высший уровень я очень хорошо заметил, — продолжал злиться Резкий. — особенно в его ползающем по твоим ногам состоянии. Туфельки-то качественно протер?

— Успокойся, — улыбнулась она. — Давай-ка сосредоточимся на том, что гораздо важнее.

Девушка поделилась с ним своими наблюдениями, и Резкий согласился. Что тоже заметил что-то странное со спиной у пары гостей, которые, к тому же, держались довольно скромно и, пообщавшись кулуарно с Виталием Сергеевичем, незаметно исчезли.

— Вряд ли они уж так комплексовали из-за своих кривых спин, — пожал плечами Резкий. — Я встречал людей, оставшихся в строю и с протезом.

— Не сравнивай с землянами. Для таллирийцев очень важна внешняя красота.

— И не поспоришь. Эти оба гада на тебя вот как накинулись. Да и еще десяток бессовестно пялились.

Кира с удивлением посмотрела на Резкого — никогда раньше он не заговаривал с ней в подобном тоне. Она решила поговорить с ним более обстоятельно уже на месте, когда закончатся их обязанности на приеме. К счастью, праздник подходил к концу.

— Мы соберемся на подведение итогов сразу или завтра утром? — спросила она у порядком уставшего Романа.

— Думаю, утром. Виталий Сергеевич хотел поприсутствовать, но сильно устал.

— Он-то с чего?

— Бремя ответственности, — усмехнулся Роман.

Кира между тем высматривала Сталия в толпе покидающих прием. Ей было интересно, чем закончился разговор его и того воина, который нелепым образом попытался за ней «ухаживать». В том, что разговор состоялся, она не сомневалась судя по выражению лица Сталия, и ей было даже интересно, не переросло ли общение в спарринг прямо в саду. Но нет, и Сталий, и его товарищ по оружию появились на публике, и следов потасовки на них не было. Кира вздохнула с облегчением.

Сталий церемонно ей поклонился:

— Я буду скучать без тебя, возможно, пару дней. Не забывай меня, моя красавица.

Кира попрощалась так, как будто не услышала такого странного обращения — так, как предписывали правила вежливости, не более.

Разбор приема прошел рутинно — собственно, так оно и должно было быть. Ведь отряд Киры сработал на отлично, и ничто не помешало ровному течению мероприятия.

В конце, когда уже стали расходиться, ее окликнул Виталий Сергеевич.

— А Вы, Кира, останьтесь, — очень резким и недовольным тоном обратился к ней руководитель миссии. — Мне вот тут поступило очень интересное приглашение.

Виталий Сергеевич был невероятно насмешлив, что уже само по себе настораживало:

— Всегда знал, что от тебя будут одни неприятности. И они не заставили себя долго ждать!

— Что вы имеете в виду?

— Дуэль, вертихвостка ты этакая! — посол был в ярости, но при этом довольно посверкивал глазами. — Ты вчера своим легкомысленным поведением спровоцировала дуэль.

— Какая дуэль? — Кира была ошеломлена, но нехорошая догадка уже зашевелилась.

— Сама подумай, какая! Как я понял, это очень помпезно обставленный поединок. Причем практически первых лиц планеты. Ближайших помощников правителя, — ядовито бросил посол и усмехнулся. — Уж я доложу о твоем поведении куда следует. То же мне, любимица генерала! Все, свободна! Иди и разгребай свои косяки.

Кира развернулась на каблуках и покинула зал совещаний, чтобы только в коридоре перейти на стремительный бег. Она была в ярости — Сталий ее подставил! И как она сразу не догадалась, что он вызовет того воина! Ведь он же сам ей рассказывал о культуре дуэлей, а она тогда восприняла это как красивый обычай, не имеющий ничего общего с практикой жизни — она и сама в Академии ходила в секцию фехтования просто так, для души.

К тому же ярости ей добавило то, что она заметила торжествующий и полный облегчения взгляд посла, когда выходила от него. Кира остановилась так резко, что заныл висок: «А он неспроста отправил меня! Ведь приглашение могли направить только на его имя! Как первого лица. Значит, еще один повод спровадить меня на очередное мероприятие».

— Крис, ты где? — тут же запросила она товарища по их внутреннему каналу, который сотрудники мисси не слышали. — Зайди ко мне. Это срочно.

Она на всякий случай проверила заряд в небольшом бластере и убрала его в кобуру. Следом отправился и нож — она владела им мастерски, а случаи. Когда стрелять нежелательно, как раз и могли возникнуть в многолюдном месте.

— Кира, что случилось? — в голосе Вайпера была неподдельная тревога. — И чтобы ни случилось, я с тобой.

— Нет, — отрезала она. — У тебя будет задание важнее. Виталий неспроста меня услал. Вместо себя. По логике его реакции, ему было бы приятнее посмотреть на меня там, засыпать попреками и насмешками. Но он послал меня. Значит, у него планы на день.

— А Роман?

— А Роману он же при тебе задание дал. На совещании. Ты что, спал?

— Нет, конечно. Хотя и хотелось.

— Очень важно буквально прилепиться к Виталию. Отследить каждый шаг, каждый контакт. С этим справишься только ты. Резкого он ненавидит и сразу же заметит. Да и не конек это Сашкин. Он незаменим в открытом бою. Шанса попроси, пусть будет с тобой на связи. И со мной, естественно.

— Сделаем, — заверил ее Вайпер. — И ты там осторожнее. Кого из ребят с собой возьмешь? Спинку прикрыть?

— Да, думаю, кого.

— Ростик занят, жалко, — Крис вспомнил, что Зверю дали задание сопровождать двоих членов миссии на ознакомительной поездке к побережью, где были расположены детские учреждения планеты, нуждавшиеся в уединении и самом благоприятном климате. Своих детей таллирийцы умели выращивать, особенно это касалось мальчиков — будущих воинов.

— Наверное Резкого придется. Он надежно прикроет.

— Уверен. Лаки слишком порывист. Как и Дерзкий.

— Шанс нужен тут. Глаза и уши базы.

— Так по каждому можно сказать. И суточный наряд по охране нашего здания. Тоже задействованы по-полной.

— Итак, решено, иду за Резким.

— Интересно, меня вызвала, а к нему сама пойдешь?

— Я просто уже готова и одета, — накинула Кира курточку поверх водолазки, скрывая кобуру с ножом и бластером. — Захвачу его по пути.

Она знала, что Саше не надо много времени на сборы. Но очень удивилась, когда, все же предупредив его, что направляется в его комнату, услышала спокойное:

— Я уже готов, и машину проверил.

Они столкнулись в коридоре:

— Ты знал? — Кира недоверчиво посмотрела на друга. — Знал и не сказал мне?

— Кира, я… — начал он, но она не дала ему договорить.

— Я не ожидала от тебя подобной подставы, — разочаровано и глухо выдохнула Кира. — Как ты мог, Саш?

— Кира…

Но она просто отмахнулась от него и унеслась по коридору к выходу.

Бросившийся следом Резкий успел заметить, как она прыгнула в машину и резко рванула с места, не касаясь травы с мелкими синими цветочками-звездочками, которой было покрыто пространство перед выходом. Мужчина выругался — своим молчанием он сделал только хуже — сам того не желая, он причинил боль Кире.

Она припарковалась там, где стояли и другие такие же транспортные средства — легкие в управлении и парящие невысоко над землей. У прохода в здание, напоминающее обычный стадион, стояли молодые воины, одного из самых невысоких уровней — парни, только начавшие самостоятельную службу или еще заканчивающие обучение.

— Женщинам запрещено появляться на поединках, — удивленно промолвил один из них, когда Кира предъявила приглашение.

— Я иду не в качестве участника, — попыталась сбить его с толку неожиданным ответом Кира.

— Такое жестокое зрелище заставит женщину невыносимо страдать. К тому же будут страдать и участники, ведь женщина увидит их в крови, и они тем самым заставят ее переживать, — разъяснил ей действия своих подчиненных, намертво перекрывших вход, подоспевший такой же молодой офицер уровнем выше.

— Эка невидаль, в крови, — усмехнулась Кира, подумав, а что бы сказали эти искренне верящие в свои слова солдаты, если бы увидели ее в крови. И рявкнула: — С дороги!

Солдаты растерялись и расступились. Кира пробежала по проходу, отыскивая предназначенное представителю землян место. Ее удивило, что все трибуны были заполнены, причем она обратила внимание, сколько было мальчиков, юношей подростков и молодых воинов. Отведенное ей место находилось среди взрослых мужчин, воинов высоких уровней, но не того, к которому принадлежали и Сталий, и его противник.

Мужчины-воины недоуменно посмотрели на нее, но, тут же узнав в ней гостью-землянку, только демонстративно отвернули взгляды. Тем более, что зрелище уже началось, и все внимание было направлено на арену. Как и все строения Таллирии, арена была тщательно продумана так, что два мужчины не казались на ней крошечными муравьями, но и не теснились, не в силах провернуть какой-либо маневр.

На арене медленно кружили с мечами в руках два воина, обнаженных до пояса. Кира сразу узнала Сталия и невольно залюбовалась играющими мышцами его напряженного тела. Противник без мундира тоже оказался далеко не слабаком, и девушка, благодаря Сталию имевшая возможность подержать в руках ритуальные мечи, оценила шансы — они были равны.

Но через несколько шагов, когда противники стали обмениваться первыми пробными ударами, стало ясно — опыта у Сталия больше.

Кира не особо переживала за Сталия — боец он был отменный, и поединок был не схваткой на выживание, а красивым стремительным танцем двух сильных мужских тел и двух сверкающих на солнце замысловатой формы клинков. Здравый смысл подсказал ей, что в таком специально организованном месте уж точно есть регенераторы или возможность доставить раненого туда, где он есть и подготовлен к работе. Это же не спонтанная схватка в укромном месте, а тщательно организованное мероприятие. Тем более она помнила слова Сталия о том, что дуэли не ставят задачи убить противника. Поэтому она спокойно наслаждалась великолепным зрелищем — впрочем, как и все остальные.

Сталию первым удалось достать своего противника, брызнула кровь из глубокого пореза на плече, но это не остановило поединок ни на секунду. Дальше удары стали более прицельными и яростными — азарт боя постепенно захватывал обоих, и кровь струилась по их телам пополам с потом.

И вот тут все заметили, что противник Сталия оказался менее вынослив — в движениях появилась вялость, и он стал пропускать удары один за одним. Пока что мужчины контролировали себя и не наносили проникающих ран, стараясь направлять все удары по касательной. Но и этого было достаточно, чтобы вывести человека из строя на какое-то время — боль и потеря крови все равно доканают быстро в такой ситуации, тем более что и погода была против них, пронизывая арену солнечными лучами. Над трибунами были навесы, и Кире не было жарко в ее водолазке и курточке, к тому же она сидела. А вот на арене мужчины обливались потом, от этого казалось, что и крови льется по ним гораздо больше, и она уже крупными пятнами запятнала покрытие, а подошвы разнесли ее по всей арене, и зрелище стало действительно не для слабонервных. «Может, они и правы, что не пускают своих женщин сюда», — подумала Кира, приглядываясь к самой арене и пытаясь сориентироваться, где там входы и выход.

Так как арена была рассчитана на поединки равных среди равных, то не было необходимости устраивать серьезные заграждения от зрителей. И была предусмотрена возможность сообщения арены непосредственно со зрительской зоной. Кира прикинула путь и тихонечко привстала со своего места, уверенная в том, что ее соседи полностью захвачены зрелищем.

— И чего приходила? — услышала она недовольный голос за спиной и боковым зрением увидела, как один немолодой воин делится впечатлениями с другим. — Женщина и есть женщина. Не выдержала. А вот Сталий молодец. Судя по всему, ежедневно упражняется.

Кира не стала дальше слушать гадости в свой адрес — ей надо было быть у выхода на арену к тому моменту, когда бой закончится.

И вот противник Сталия сначала рухнул на одно колено, встал, нанес наугад еще пару ударов, снова опустился и, наконец, завалился на бок. Девушка отметила про себя, что Сталий уже не стал больше атаковать, просто отразил удар.

Сталий не стал показывать свое торжество над поверженным товарищем. Очевидно, по здешним правилам, все разногласия считались исчерпанными. Он склонился на упавшим, придерживая его голову, а на арену медики уже выкатили регенератор, куда отправили раненого, на ходу снимая с него штаны и обувь.

И вот тут Кира несказанно удивилась, потому что для гордо выпрямившегося Сталия и теперь уже со спокойной совестью получавшего поздравления вышедших к нему друзей, регенератора не предназначалось. Девушка подумала, что регенератор ждет его где-то за ареной, но единственное, что получил Сталий от медиков, было полотенце, которое он набросил на плечи и стал промакивать грудь и плечи, исполосованные порезами. При этом он высматривал кого-то поверх голов стоявших рядом товарищей. Кира поймала его взгляд — и удивилась тому, как измученный тяжелым и довольно долгим боем, истекающий кровью человек вдруг улыбнулся ей открытой улыбкой.

Девушка поняла, что его не оскорбит, если и она подойдет. Это было единственным, что ее сдерживало — не хотелось нарушить какие-нибудь правила приличия, которые ударят не по ней, а по нему. Ей в любом случае простительно, как постороннему на планете гостю.

Сталий, увидев, как она идет к нему по арене, отмахнулся от друзей, предлагавших отвезти его домой. Подходя, она услышала обрывки их разговоров уже между собой, потому что Сталий был занят только ею.

— Красивая, несмотря на то, что лохматая.

— И надо же, пробралась сюда. Это как надо постараться!

— И ее пропустили?

— В принципе ж, запрета с наказанием не предусмотрено. Не принято. Неприлично. Но, как говориться…

— Смотри, она не морщится.

— Ничего себе… У него же руки в крови, а обнял. Вот писку будет! Уделает ей всю куртку.

— Она ж черная. Не заметно.

Кире сунули в руки еще одно полотенце, потому что первое было пропитано кровью напрочь. Она сбросила его с плеч Сталия под ноги и стала промакивать сочащиеся порезы свежим. Он держал свои руки на ее талии, неотрывно всматриваясь в ее глаза, и Кира не стала стряхивать его руки — она чувствовала, что он стоит вертикально только благодаря усилиям воли.

— А регенератор для тебя? — тихо спросила Кира, видя, как он изранен и не справляясь с кровотечением, потому что сильные мышцы заставили раны широко зиять.

— По правилам я должен уйти сам, иначе все впустую, — тоже едва слышно ответил он, потому что его друзья хоть и отошли, но еще не покинули арену.

Она кивнула, понимая его.

— Поехали со мной, — еще тише попросил он и странно взглянул в ее глаза своими вертикальными зрачками.

Кира поняла, что он ее отказ будет слишком страшным испытанием для него сейчас, и снова кивнула. В ответ Сталий улыбнулся снова и чуть сильнее сжал ее талию:

— Пойдем.

Его друзья кинули вопросительный взгляд, получи в ответ его — Кире был очень понятен этот безмолвный диалог, когда все понимают друг друга с полуслова.

— Я отвезу тебя, — проговорила она нарочито бесцветным тоном, чтобы не оскорбить Сталия недоверием.

К ее облегчению, он согласился, накинув рубашку, поданную кем-то из уже собравшихся расходиться мужчин:

— Ладно, ты же любишь технику. Иногда жалею, что я просто живой мужчина. Был бы искусственным, может, заинтересовал бы тебя больше.

— Ри, ты просто бредишь.

Она усадила его в машину и мягко стронулась с места, на ходу вспоминая то место, куда водил ее Сталий.

— Твое жилище еще не перебралось в какой-нибудь другой живописный уголок? — она хотела еще и занять его разговором, чувствуя, что Сталий уже начинает терять связь с реальностью, задремывать, что было не очень хорошим признаком при такой кровопотере.

— В ваших аптечках есть обезболивающее? — Кира не брала с собой аптечку, собираясь второпях, кроме того, она вообще не была уверена после истории с заживляющим спреем в том, что земные препараты подходят таллирийцам. Хорошо, у Резкого все обошлось признаниями в любви. Но у парня и самоконтроль жесткий, и Кира в этом была уверена. А Сталий все же был для нее не столь понятен — хотя и Резкий тоже удивил несказанно.

— А зачем, — пожал по привычке плечами Сталий, и на рубашке тотчас же выступило свежее кровавое пятно. — Оно же меня усыпит. А я хочу присутствовать, когда ты будешь у меня в гостях.

— Шутник, — рыкнула Кира. — Я тоже, вообще-то, этого хочу. И такие раны не впервые вижу.

— Помню. Видел сам тебя, — кивнул он серьезно, а затем игриво добавил. — Видел всю. И еще хочу…

— Точно бредишь. Тут есть в машине аптечка?

— Должна быть, — он нажал какую-то кнопку на панели управления, вытащил упаковку капсул и проглотил одну, не запивая.

— А пить ты разве не хочешь? Может, остановиться где по пути?

— Нет. Я хочу не просто пить, а из твоих рук. И наслаждаясь каждой каплей.

Кира поняла, что спорить с ним сейчас бессмысленно, и просто прибавила скорости, лавируя послушной машиной между группами разновысоких пестрых строений и рощами деревьев.

— Почему арена так далеко?

— Она, пожалуй, единственное место, которое на нашей планете было всегда на своем месте. если ты заметила, оно и создано еще по старым, забытым технологиям. Примерно так, как это делаете вы.

Наконец, они остановились возле жилища Сталия. Кира слегка скосила на него глаза — предлагать помочь выйти она не стала. Захочет — попросит. Будет падать — поймает. А устраивать хоровод она не любила и злилась, когда пытались жалеть ее. Даже грубость и пренебрежительность ее бывшей одноклассницы, по странному стечению обстоятельств пытавшейся ей оказать помощь при ее самом первом ранении, задели Киру гораздо меньше, чем причитания женщины-врача в орбитальном госпитале через пару лет. Кира уже полноценно служила в штурмовой группе, где ранения были неизбежны рано или поздно. Ей тогда скользнуло по ребрам, подарив тем самым небольшой внеплановый отпуск.

— Ой, бедная девочка, как же ты выйдешь замуж такая? Надо тебе подумать после выздоровления о пластической операции. Распугаешь всех мужчин даже на пляже.

— А я хожу на пляж только в нашем пансионате, — отрезала Кира. — Там пугливых нет.

Женщина только обиженно поджала губы со словами:

— Я же как жена и мать тебе говорю, добра желаю.

— Понимаю, — ответила тогда Кира, у которой не было сил на пререкания с врачом после тяжелейшего захвата корабля контрабандистов, захвативших в заложники несколько школьников, посещавших с учительницей космопорт на экскурсии.

А теперь она не хотела унижать Сталия подобной заботой, порождающей только дух противоречия и жажду доказать, что еще не сломлен.

Она помнила, что в прошлый свой визит никого дома у Сталия не встретила, но на всякий случай уточнила. Когда они вошли в просторный холл:

— Тут кто-то есть?

— Откуда? — удивился Сталий. — Ты же знаешь, у меня нет ни жены, ни детей. У меня есть только ты…

— Все понятно, — деловито сказала Кира, давая понять, что сейчас не время и не место лирике. — Тогда стесняться нечего. Душ где?

Сталий мотнул головой, подумав, что это она хочет ополоснуться после прогулки. Но Кира решительно обвила рукой его талию, позволив Ри сделать тоже самое.

Он задохнулся от счастья, поняв ее задумку:

— Ты хочешь принять душ вместе со мной?

— Скорее, помочь тебе это сделать. Я знаю, что ты очень сильный, но я была в таком положении, и знаю прекрасно, что тебе сейчас хочется попить, смыть с тела пот и насохшую кровь, а затем удобно лечь и отдохнуть. Кстати, откуда мне принести тебе питье?

— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал Сталий, после недолгого раздумья разрешив ей снять с себя рубашку. — Прости, дальше я сам.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась девушка. — Раздевайся и залезай под душ, а я принесу попить.

Она вернулась с большим бокалом жидкости, похожей на сок, которую пили здешние жители. Она была приятного вкуса, слегка с кислинкой и быстро утоляла жажду. Пока он пил, Кира выставила температуру воды и приготовилась выйти, чтобы дать возможность раздевшемуся и накинувшему на себя простыню Сталию вымыться.

Но мужчина окликнул ее:

— Ты уже уезжаешь?

— Если больше помочь не могу, то, пожалуй, да. У меня много дел, — мягко и спокойно ответила Кира, стараясь интонацией не показать, хочет или не хочет она остаться.

— Не посмею тебя удерживать. Но…

— Что но?

— Ты разве не поможешь мне привести себя в порядок? — в глазах Сталия Кира заметила лукавые огоньки, совершенно не присущие его статусу тяжело раненного в бою воина.

— А где у тебя регенератор? И ты сможешь запустить его сам себе?

— Регенератор? — на секунду задумался Сталий. — С такими царапинами? Не смеши.

— Ранозаживляющий спрей?

— Слишком долго ждать эффекта. Нет желания сидеть заляпанным пеной несколько часов. Если не убежишь, то научу пользоваться киберхирургом.

— Идет, — согласилась Кира, наблюдая, как в полу приоткрылось отверстие прямо рядом с брошенной окровавленной одеждой Сталия, оттуда высунулся манипулятор и втянул вещи, закрыв за собой окошечко так, как будто его и не было.

— Что это? — на всякий случай уточнила Кира, не желая, чтобы манипулятор вздумал почистить ей обувь или снять пылинку с брюк.

— Обычный уборщик, — засмеялся Ри. — Так ты идешь ко мне в воду?

Он все еще стоял под струями душа, полностью обнаженный, с подчеркнутым водяными потоками рельефом мышц. Только очень бледный и украдкой опирающийся спиной, оставшейся незадетой, на стену.

И Кира решилась — сбросила одежду и шагнула под теплую воду:

— Раз уж это единственный способ ускорить процесс…

Она осторожно обмыла его крупное и твердое тело, стирая все следы крови, а Сталий такими же осторожными движениями провел по ее спине, не решаясь тронуть грудь. А когда она нечаянно таки задела его по руке, он прикрыл глаза, хрипло прошептав:

— Моя Кира… Ради этого стоило вызвать на бой весь Совет правителя.

— Не слишком ли высокая цена? Тебе же жить рядом с ними.

— Естественно. Для этого и созданы поединки. У нас с другом больше нет причин таить обид и зла. Мы все решили в честном поединке. Все воины нашего круга были свидетелями. И после этого продолжать взаимные угрозы глупо и бесчестно.

Когда они вылезли из душевой кабины, Кира с удивлением обнаружила отсутствие своей одежды, хотя оставила ее не на полу, как Сталий, а разложила на сидении.

— А, так это тант, киберприслуга, прибрал. Вернет после чистки в отглаженном виде, — успокоил ее Сталий.

— А сейчас что мне делать? — накинула Кира полотенце на бедра, отжимая в другое волосы.

— Я дам тебе свою рубашку, — ей показалось, что Сталий мурлыкнул, а его глаза как нельзя кстати соответствовали тону.

Пришлось согласиться, хотя его рубашка и оказалась ей, как халат, которые Кира терпеть не могла и не надевала.

— И ты меня обещал научиться с киберхирургом. Он тоже действует самостоятельно?

— Нет. Там как раз и нужно умелое управление. Это минирегенератор. Но он не может сам найти повреждение, и его надо переносить с места на место, — он критически взглянул на свои исполосованные руки и грудь, перевел взгляд на бедра, на которых Кира не заметила раны, пока он не избавился в ванной от облегающих черных штанов, похожих на ее любимые кожаные брючки.

Сталий вручил ей небольшой прибор, а сам заполз на широкую кровать, еще шире, чем была в его каюте на корабле. Спальня занимала угловое помещение, и две ее стены представляли собой прозрачный материал, отчего казалось, будто комната находится в саду, за которым было видно озеро с небольшим водопадом.

— И как им работать?

— Поднеси к царапине. Он сам соединит края.

— Не больно?

— Нет. Так, легкое покалывание. Хотя, знаешь… Все же не очень приятно… А вот если бы ты поцеловала, после того, как заживишь, то было бы великолепно.

Кира тщательно срастила все крупные раны на его торсе, не переставая удивляться, что следа практически не оставалось — так, тонкая светлая полоска на его загорелой коже. Но по сузившимся до еще более тонких полосок глазам безмятежно улыбающегося Сталия и побледневшим губам девушка догадалась, что плата за эффективное лечение все же существует. Сталий говорил про легкое покалывание, но явно столь быстрая регенерация оборачивалась неприятными ощущениями. И Кира уже без лишних просьб склонилась к его губам, проведя кончиками пальцев по груди там, где вместо только что зиявшего пореза ровной линией легла светлая ниточка шва.

Закончив с серьезными повреждениями на его туловище и руках, Кира пересела на краешке кровати так, чтобы ей было удобнее обработать длинную рану на его узком и рельефном бедре.

— Я не устаю любоваться на тебя, — откинувшись на подушку и сделав пару глотков питья, проговорил Сталий.

— Ри, — Кира посмотрела ему прямо в глаза. — Может все же в регенератор? спросила она.

— Просто поцелуй еще раз, — его чувственный шепот скользнул по ее коже нежной лаской.

Кира не стала спорить, но для поцелуя ей пришлось встать и наклониться к нему. Ри тут же обнял ее за талию и попытался прижать, одетую только в полупрозрачную рубашку из белоснежной легкой ткани, к своей уже совершенно целой груди.

— Погоди, — шепнула она, целуя его еще раз. — Мне осталась одна рана.

И она скользнула назад, прикидывая, как ей удобнее будет примоститься — порез располагался в не самом удобном месте, едва не став фатальным для Сталия. Она ужаснулась, поняв, что только его реакция позволила ему резко уйти в сторону, и меч чиркнул по боковой поверхности, лишь слегка задев бедро спереди, а не так, как планировалось противником. Задел бы бедренную артерию — и даже в регенератор бы не успели бы засунуть, истек бы кровью сразу на арене.

Кира отодвинула край простыни и принялась за заживление.

Сталий стиснул зубы, стараясь сдержаться — боль совершенно не волновала его, потому что легкие пальцы любимой скользнули совсем рядом с тем местом, где сейчас сосредоточились все его ощущения. Прикосновения Киры заставляли его кровь кипеть.

Тихий стон сорвался с губ мужчины когда девушка кончиками пальцев провела по едва заметной линии оставшейся от раны.

— Больно? — Кира вскинула взгляд на его лицо.

— Да, — хрипло выдохнул Сталий.

— Где? — встревожилась она.

— Здесь, Кира, — он завладел ее рукой и прижал к себе, дав недвусмысленно понять, чего жаждет.

— Сталий…

Но он не дал ей договорить, поймав ее губы в плен долгого чувственного поцелуя.

— Кира, моя Кира, — шептал он покрывая поцелуями ее кожу, медленно освобождаемую им от рубашки. — Ты ведь останешься сегодня со мной… Скажи да моя Кира. Скажи мне да…

Поцелуи и осторожные ласки Сталия не дали девушке ни малейшего шанса. Погруженная в чувственную негу, она уже не помнила, где находится, как и не слышала его слов, лишь только соблазнительный голос, уносящий ее все дальше на крыльях наслаждения.

Кира не особенно волновалась по поводу своего отсутствия на базе — она успела предупредить Шанса, когда выходила за питьем, что может призадержаться. Конечно, о таком восхитительном приключении девушка тогда и не подумала. Она просто увидела раны Ри во всей красе и сочла, что и с кибердоктором, которого она еще не видела на тот момент, лечение может растянуться во времени. Но все оказалось совсем иначе, и поздним утром она открыла глаза на плече у Сталия.

— Ох, Ри… — Кира не вскочила сразу, а слегка заворочалась в его объятиях, занимая удобное положение.

— Как же я тебе благодарен, что не бросила меня. И не сбежала опять, — лукаво добавил он, целуя ее легкие пушистые завитки волос на висках.

— Как ты себя чувствуешь? — она села на кровати, оглядывая его внимательным взглядом. Действительно, сейчас не осталось даже вчерашних следов-ниточек.

— Прекрасно, — широко улыбнулся он. — Вдвойне прекрасно. В киберхирурге я не сомневался, это само собой. А вот твое присутствие помогло мне необыкновенно. И ты сама необыкновенная все же. С тобой все происходит иначе. Это же абсолютно неприлично для воина, представить перед девушкой, женщиной в таком виде. А с тобой все так просто, так естественно…

На мгновение перед глазами Сталия мелькнуло ее тело, почти разорванное очередью, слегка вздрагивающее и мраморно-белое там, где не было залито кровью. Судорога невольно пробежала по его губам, и он стиснул Киру в объятиях:

— Нет, не отдам. Не отпущу. Не позволю тебе так рисковать. Ты такая хрупкая, нежная, маленькая…

— Маленькая? Я? — весело улыбнулась Кира, мягко высвобождаясь из крепкого кольца его рук. — Ты точно выздоровел?

— Точно. Но, может, мне попритворяться, чтобы ты не уходила?

— Прости, — она легко коснулась губами его губ. — Служба…

— Понимаю, — и Сталий прикусил язык, чтобы не напугать ее и не разозлить теми словами, которые рвались с его губ.

Вайпер уже встречал ее в кабинете.

— Кира, твое чутье тебя не подвело!

— Мне устроиться поудобнее и приготовиться слушать? — по глазам и голосу Криспина она поняла, что информацию он за почти сутки ее отсутствия набрал серьезную.

У Криса и правда только что состоялся разговор с Резким по душам.

— Сань, скажи мне как мужчина мужчине. Ты же имел дело с местными девушками?

— Не узнаю тебя, — усмехнулся Резкий на вопрос Криспина. — Ты никогда не был любопытен в таких делах. И у тебя же вроде невеста появилась? Хотя, честно говоря, я ее мельком видел, и думаю, ее польза как раз в том, чтобы дальние рейды были в радость. Чем дальше от нее, тем лучше.

— Чего вам всем так Рина насолила? — пожал плечами Вайпер, давая понять, что не готов сейчас обсуждать с другом свою знакомую. — У меня, можно сказать, служебный вопрос. Относительно таллирийских девушек.

— О как. Ну выкладывай.

— Ты их голыми полностью видел? — без всяких изящностей поинтересовался Вайпер, причем таким тоном, что Резкий сразу же понял, о чем именно спрашивает друг.

— Они ничем не отличаются от земных, если тебя интересует анатомия.

— А спина?

— Спина? — переспросил Резкий, задумываясь. — Что именно? Что там не так может быть? Сутулую и так было б видно. И раздевать ее не надо для этого. Да и не захотел бы.

— То есть спина абсолютно гладкая, без выростов, неровностей?

— Крис, они не химеры же. Девушки и девушки. Дохленькие, конечно. Ну, попробовал. Но, знаешь… Не в моем стиле. Видел, что тонкие и звонкие под их балахонами. Но не настолько ж. ребра под руками, как струны. Неприятно. Так, а с чем связан твой вопрос?

— Да так, информацию собираю.

— Не темни. Учти, гораздо легче ответить на вопрос тогда, когда понимаешь его смысл. Явно ж ты не приключений решил поискать любовных.

— Угу, — кивнул Крис сквозь плотно сжатые зубы, сопоставляя факты в своей голове. — Дождемся Киру и вместе обсудим.

— Надеюсь, у тебя хватит такта не задавать ей этот вопрос?

— Не хватит, — отрезал Вайпер. — И у меня не столь яркая фантазия как у тебя. Чтоб увидеть этого чертова посланника без рубашки, достаточно просто поспарринговать с ним, а не целоваться.

Резкий мрачно помотал головой и пробормотал:

— Твои слова да кому-нибудь в ухо…

Вайпер рассказал Кире абсолютно все, что сумел нарыть за время ее отсутствия.

— Прости, но мы с Шансом без согласования с тобой подключились к Виталию. И проследили все его разговоры и перемещения.

— Мило. А мои?

— Честно говоря, Димке в голову не пришло, — рассмеялся Вайпер. — И он столько потратил сил и энергии на то, чтобы посадить дополнительную вставку в коммуникатор Виталия, что на кого-либо еще его рвения не хватит.

— Погодите… Ребята, вы же рисковали.

— Не трогали ж его руками. Просто взломали удаленно и вирус поставили.

— То есть ему пришел вызов с настойчивым предложением сменить пароль доступа к шифрованным каналам?

— И инструкция. Скачивая инструкцию, подцепливаешь вирус. А вирус дает доступ шансу ко всему. Вызовы, перемещения, переписка.

— А он не обнаружит? — Кира не хотела, чтобы возник скандал с нарушением дипломатической неприкосновенности, их и так несколько раз обвиняли в использовании слишком рискованных методов работы.

— Нет. В том-то и дело, что программу мы сами с Димкой и написали. Специально для гада этого.

— Гада? Ну, он действительно неприятный тип.

— Смотри, — и Вайпер запустил на экран не слишком отчетливую, но вполне узнаваемую запись.

Кира, не отрываясь, вглядывалась в происходящее. А затем откинула с взмокшего лба волосы:

— Кажется, мы необыкновенно вовремя спохватились. Похоже, что тут глубокий заговор. И наш посол успел увязнуть в нем по уши.

— Кира, а вот насколько мы вообще имеем право вмешиваться еще и во внутренние разборки малознакомой цивилизации? Насколько мы поняли, тут пытаются посадить управлять планетой одного типа, которому это по их правилам не светит.

— Так я смотрю, вы уже с Шансом и на этого типа собрали инфу? Тот еще гад…. — Кира мельком просмотрела файлы.

— Но это в основном наши предположения. Есть разрозненные факты, которые мы сейчас с тобой интерпретировали так, а не иначе, — высказал сомнение Крис. — Возможно, есть смысл проконсультироваться с тем же командором Сталием. Как он, кстати?

— Ты в курсе? — прищурилась Кира.

— В общих чертах. Их же тут всех как ветром выдуло, все воины ушли «зрелищем наслаждаться». Вот на этом фоне поведение посла и оказалось странным. По логике, ему общаться было бы не с кем. Все там, где и ты. И ему там по статусу место. А он свалил совсем в другое место.

— Так что я была права? Отделался от меня?

— Однозначно. Хотя, по-дружески думаю, ты не особо пожалела, что пошла?

— Нет, — смутилась Кира.

— Твоя жизнь, и вмешиваться никто не собирается. Просто мы с тобой слишком давние друзья, чтобы я не заметил твоих глаз.

— Что с ними?

— Утром были счастливыми.

Кира промолчала. Понимала, как тяжело сейчас Вайперу — с Риной попрощаться нормально не сумел, отношения так и повисли в воздухе.

— Значит, мы переходим в активную фазу, — подвела она итог. — Больно только одно. Всегда неприятно вылавливать уродов среди своих.

— А мы вообще можем быть в чем-то уверены среди чужих? Хорошо. С Галактическим союзом вступил в переговоры от имени планеты Сталий. Правителя мы видели издали пару раз, у них не принято правителям везде бывать, выступать и присутствовать. Он, как я понял, мозг для них. Тихо и незаметно. И вот вопрос. А не принуждают ли его к такому поведению? Тот же Сталий? Может, он уже давно со своим Советом воинов высшего уровня захватил власть? И мы тут имеем хунту. И дружим с ней.

— Ага, — поняла и развила его гипотезу Кира. — А наш чудо-посол сразу все оценил, и принимает меры к восстановлению утраченной справедливости?

— Сама ж всегда повторяешь про осмотрительность. Мы все просто сблизились со Сталием. И можем быть необъективны.

Кира заледенела:

— Крис, мы с тобой, безусловно, друзья.

— Прости… — он и сам понял, что перешел границу, хотя перед этим и заверял подругу, что уважает ее личную жизнь.

— Забудь. Все нормально. Дело есть дело.

И они продолжили так и эдак сопоставлять и анализировать факты. Связи с Землей и даже с самыми окраинными станциями и кораблями Галактики отсюда не было. А это означало, что до подхода другого земного корабля, везущего группу на ротацию, совета и помощи запросить не у кого. Сами себе и оперативники, и следователи, и дознаватели.

Для себя Кира решила: надо все же настоять на том, чтобы Сталий раскрыл ей карты. Он так и не ответил на ее вопрос, с кем же и что не поделили таллирианцы. Почему о конфликте упорно молчат так, как будто это часть местной традиции, некое табу?

* * *

Зверь, он же Ростислав, широкоплечий зеленоглазый красавец, штурмовик и пилот, обрадовался новому заданию. Жизнь в составе дипмиссии казалась ему полурастительной. Его творческая натура жаждала деятельности. Причем в гораздо большем объеме, чем слоняться по обитаемым комплексам планеты, которые выслеживал Шанс, и внимательно присматриваться к обитателям, их жизни и настроениям. Ростик имел ученую степень экзобиолога, ценой неимоверных усилий подготовив научную работу, не покидая основного места службы — брал отпуск только перед самой защитой, куда стройными рядами явились все его друзья во главе с Кирой.

— Но только не надо переводить меня в главного по оранжерее куда-нибудь на орбитальную станцию, — сразу ощетинился он на поздравления своего командира.

— Не глупи, — рассмеялась Кира. — Не скрою, уже только что выпрашивали. Но нам такой ценный кадр и самим нужен! Не отпущу.

И вот, наконец, спустя пару недель его путешествий под предлогом изучения местной флоры и фауны удача попала в его руки. Зверь уже привык к размеренному, бесконфликтному образу жизни местных жителей. Судов и милиции здесь как таковых не было. Любой всплеск в поведении каждого жителя быстро и эффективно подавлялся патрулями воинов. А воины между собой могли разбираться в поединках.

«А вот странно, — задумался Зверь, любуясь закатом в совершенно нетронутом лугу, начинающемся сразу же от причудливо нагромоздившихся пестрых строений очередного временного полиса. — Только что они появились как из-под земли и вежливо попросили не кричать громко двух о чем-то спорящих мужчин. А когда Сашку какие-то юнцы провоцировали, то все это дело проигнорировали».

И, похоже, его ждала та же участь.

Несколько парней зажали в углу между строениями тоненькую невысокую девушку с золотистым ежиком густых, но очень коротких, по аристократической моде, волос. И хотя в больших небесно-голубых глазах и стояли слезы, плакать она явно не собиралась. Она не делала активных попыток защитить себя, просто упрямо молчала, стоя в максимально закрытой позе и внимательно следя за происходящим живыми, умными глазами. Язык ее тела ясно сказал Зверю, что девушка могла бы и отпор попытаться дать — ясно, что каким-то основам рукопашного боя ее кто-то когда-то учить пытался. Очевидно, ума у девушки хватило не пытаться противостоять в открытом бою четырем здоровенным мужчинам, что только разъярило бы их. Но и содрогаться в конвульсиях она тоже не желала.

Странно, но никого рядом не оказалось, несмотря на то, что час был не особо поздний — еще не раскрылись те ночные цветы, бутоны которых и караулил, по официальной версии своего пребывания здесь и сейчас, Зверь.

Зверь был не из тех, кто позволит обидеть слабого, поэтому стремительно, но абсолютно бесшумно приблизился, прикидывая, дать знать о своем появлении и надеяться, что подонки сбегут или попросту начать их снимать по одному, пока не опомнились.

Одного он вырубил сразу, врезаясь в эту странную компанию, а с тремя остальными схватился в рукопашную. Через несколько мгновений Зверь крепко пожалел, что сбросил куртку. Он счел, что она помешает движениям, так как была вполне мирного вида, а в карманах довольно дорогостоящее фотооборудование — должен же он был оправдывать свою роль экзобиолога, тем более что занимался этим вполне серьезно и пользуясь случаем, действительно собирал научный материал.

И вот тут произошло то, чего и можно ожидать в такой уличной драке: сверкнули ножи. Вот только выскочили они совершенно непонятным образом. Руки мужчин оставались по-прежнему свободны и сжаты в кулаки. А ножей было намного больше, чем нападавших. Зверь был в здравом уме, и видел ясно всех трех противников, несмотря на то, что они были даже выше его. Но он был тренированным бойцом спецподразделения Галактики, и три противника были для него решаемым вопросом.

Двумя ножами Ростислав завладел стремительно и умудрился выбить еще пару, вот только девать их ему было некуда, да и просто поднять времени не было — ему пришлось призвать весь свой опыт и всю свою скорость — казалось, на него накинулось минимум шесть противников одновременно, вооруженных парными ножами.

Теперь он уже пожалел, что сразу не выхватил бластер из кобуры, замаскированной под карманы его брюк. Два небольших ствола были расположены по обеим сторонам его талии, но ему и в голову не пришло бы стрелять в уличных хулиганов. Да и зарядов там было мало, эту модель надо было постоянно дозаряжать. Зверь взял их с собой только на случай нападения каких-нибудь крупных и опасных хищников.

Он услышал шипение от одного из противников:

— Ты слишком много видел, землянин. Ты умрешь.

Сильный удар в грудь отправил его на траву, давая тем самым возможность собраться с силами и рассмотреть противников еще раз на некотором расстоянии. Этого не могло быть, но своим глазам Зверь доверял — не так уж сильно он еще вымотался в драке. У его противников было по нескольку верхних конечностей. Причем дополнительные были длиннее и тоньше.

Цепкий взгляд ученого-биолога позволил ему за те доли мгновения, что он опрокинулся на спину и, не коснувшись травы, выгнулся и снова поднялся в атаку, понять — лишние руки росли со спины. Они и не напоминали толком руки — скорее, это были щупальца, так как и суставов там не было, они гнулись как змеи.

«Это же не таллирийцы!» — пронеслось в голове у Зверя, и он вспомнил тот бой в открытом космосе и на палубе корабля Сталия с малопонятным противником, останки которого таллирийцы поспешили убрать.

Одно щупальце попыталось обвиться вокруг его ноги, и Зверь тут же ощутил ту силу, с которой его сдавили. Он отчаянно полоснул ножом, и щупальце разжалось, но даже теперь ощущение на ноге осталось, как после наложенного жгута.

Забыв о присутствии девушки, Зверь выругался совсем не как ученый-ботаник и бросился в бой, уже не останавливая себя. Зажатые у него в руках ножи он метнул точно в цель, выхватывая оба бластера. У него было в запасе только четыре выстрела — по два с каждого. И он не упустил свой шанс. Два ножа легли туда, куда он и хотел, ослабив одного и уложив второго противника, того, которому он перерезал щупальце и уже хорошенько успел наподдать до этого.

Дальнейшее решили выстрелы. По одному с каждой руки, уйти перекатом от лавины ножей, обрушившихся на него сверху и только благодаря скорости Зверя воткнувшихся в траву. С колена он добил одного из остававшихся бодрыми и агрессивными врагов. И тут же, снова уходя в кувырок, заметил, что убитый им инопланетный обладатель щупалец уже приобрел странный вид стремительно разжижающейся массы, в которой хаотично тонули и торчали несколько ножей.

Выстрел в последнего гада с мыслью, в которой биолог боролся со спецназовцем: «Может, надо в плен взять? Для изучения? Уж очень форма жизни своеобразная». И тут Зверь слишком поздно заметил, что такое скоростное разложение, которое уже начало охватывать второе существо, не тронуло упавшего самым первым. Он счел его убитым или надежно выведенным из строя — и ошибся. Зверь не успел увернуться сам от летящего в него клинка, но сумел прыгнуть так, что закрыл все еще стоящую в ступоре девушку. Прыти отлежавшегося гада хватило на то, чтобы своими тянущимися из последних сил щупальцами метнуть ножи в разные стороны, и оба достаточно метко.

Крайним остававшимся у него зарядом Зверь еще лежа заставил и этого инопланетника тоже начать разжижаться. И стал медленно подниматься, сам отдавая приказы своему ставшему непослушным телу.

Он выпрямился, чувствуя, как немеет спина под правой лопаткой и какой мокрой стала футболка на груди. Зверь подмигнул девушке, выражение лица которой стало немного спокойнее, и потянулся за валявшейся в стороне курткой. Нагнуться получилось с трудом, и он еще не выпрямляясь, накинул куртку на плечи, чтобы не напугать девушку своим видом — он не знал, насколько разодрана клинком на спине черная футболка, и только с вздохом облегчения заметил, что на груди разрез практически не заметен. Зверь заставил себя вдеться в рукава, застегнул змейку и только после этого обернулся к девушке, проверив, надежно ли убрал бластеры.

— Куда доставить прекрасную принцессу? — он вспомнил, что недалеко припаркована его машина, с помощью которой он и путешествовал по планете, периодически выходя на связь со своими.

— Понимаю, что спасибо звучит глупо, — голос девушки был приятным и мелодичным. — И все же спасибо, что спас меня.

Зверь улыбнулся:

— Обращайся в любое время, — его голос прозвучал весело, и это было совершенно искренне, потому что у девушки были совершенно необыкновенной красоты глаза, немного более округлые, чем это встречается у людей.

— Так куда тебя доставить?

— Тут недалеко, — она смутилась немного. — Я покажу.

— Прошу, — он подал ей руку, чтобы провести девушку мимо шипящих и пузырящихся четырех луж, в которые превратились его недавние противники.

Придерживая хрупкую красавицу одной рукой, Зверь другой нащупал в кармане куртки коммуникатор, чтобы предупредить Шанса и Киру о том, что маршрут пришлось изменить, что была схватка и он постарается извлечь информацию. А вот о том, что ранен, он решил не сообщать на базу — надеялся в машине залить грудь пенкой, а спину прижать к сидению поплотнее. Зверь знал, что Кира его не бросит в таком состоянии, и сразу же примчится Лаки со спасательным челноком. И тогда у него может больше не быть возможности побыть рядом с этой девушкой, словно сошедшей сюда из его снов.

И вот тут как назло, оказалось, что коммуникатор разряжен до предела и погас. Зарядить его, естественно, можно будет, но только в машине, и то после бластеров — сейчас Зверю казалось более важным быть готовым к следующему нападению, чем к сеансу связи.

Он усадил девушку рядом с собой:

— Давай, показывай дорогу.

Зверь на то и был Зверем — свой позывной парень получил как раз за упрямую выносливость. И сейчас он боролся с естественным желанием своего организма — затихнуть и погрузиться в бархатный покой. Ростислав был ранен не первый раз, и хорошо знал опасность такого желания, вытесняющего постепенно из его головы все остальные. Только спать, только бы не шевелиться, не слышать и не говорить.

— Рассказывай давай, — весело подбодрил он девушку, во все свои голубые глаза смотревшую на него.

— Что именно? — ее и правда очень мелодичный голос, гораздо более звучный, чем тихое щебетание таллириек, успокаивал и не давал погрузиться в дремоту.

— Ты их знала?

— Нет, — сразу же ответила девушка, и по ее тону Зверь понял, что не врет.

— Хорошо. Этих лично ты не знала четырех парней? А вообще о подобном что знаешь?

— Об опасности ходить одной? Все.

— Поделишься?

— Но это же относится только к женщинам. Настоящая женщина нежна и беззащитна. И ей надо вовремя попросить помощи и защиты, чтобы не попадать в такие истории.

— Ого, — подбодрил ее Зверь, в котором снова проснулся исследователь. — Но ты не попросила помощи. Что помешало? Или не уверена в том, что говоришь?

Он нарочно провоцировал красавицу, пока она еще не до конца пришла в себя.

— Вы считаете, я Вас обманываю?

В ее голосе прозвучали те нотки, которых и хотел Зверь.

— Нет, ни в коем случае. Просто мне показалось, ты не очень то хочешь быть нежной и беззащитной.

Девушка кивнула:

— Моя мама погибла. Ее убили. А она была самой настоящей женщиной. Красивой и нежной. Но она умела за себя постоять. А ей запретили. И она не смела ослушаться. И не прикасалась к своему оружию с тех пор, как вышла замуж.

— Глупо. Как это связано с красотой? Наш командир, Кира, та еще красавица. Однако она командует боевым звездолетом.

Ответом ему были еще шире, хотя казалось, что шире и круглее не бывает, разве что у птицы, распахнувшихся глаз.

— Вот и мой дом, — проговорила девушка после нескольких минут затянувшегося молчания, которое Зверь не стал прерывать, переваривая то, что услышал.

— Тебя кто-то ждет дома? Встретит? Тебе бы не стоило бы оставаться сейчас одной.

— Это почему?

— Ты мне так и не сказала, кто же все-таки на тебя напал. Мы выяснили, что конкретно ту четверку ты не знала. Понятно, не твои бывшие друзья по школе, и вряд ли ты задолжала им денег. Но согласись, — он не торопился открывать машину и выпускать ее, не удостоверившись, что понял ситуацию правильно и не найдя ответ хотя бы на половину вопросов. К тому же коммуникатор еще не приступил к зарядке, а к стрельбе был готов только один бластер, и тот на один выстрел вместо хотя бы двух ему полагающихся.

— Вот про них я и сама толком не знаю… Хотя… — на лице девушки было написано колебание, и Зверь подбодрил ее улыбкой, полуобернувшись к ней на сидении, несмотря на разламывающую боль в раненой спине. — Понимаешь, я краем уха слышла… Стой. Ты вообще кто? Ты же не наш?

И с девушкой произошла удивительная перемена — она сжалась в комок, но не от страха, а приготовившись дать отпор.

— Спокойно. Полегче, красавица, — как можно мягче успокоил ее Зверь. — Я слишком устал от общения с твоими школьными приятелями, чтобы причинить тебе зло. И как раз хочу понять, не притаился ли у тебя на кухне еще небольшой отряд таких же веселых ребят?

Она призадумалась и выпалила:

— Ты кто?

— Отлично. А вот с этого и надо было начинать! — он протянул ей руку, мельком взглянув, не заляпана ли она засохшей кровью, пока он натягивал и застегивал куртку, под которой уже все было сплошь мокрым и липло к телу. — Ростислав, охрана дипломатической миссии Галактического союза.

— Эйла, — вложила она в его крепкую, но красивой формы, с длинными сильными пальцами ладонь свою узкую изящную ладошку.

— Итак, Эйла, не пожелавшая просить помощи и защиты, кто же встретит и защитит тебя дома? — он поцеловал ее руку, чувствуя, как у девушки перехватило дыхание.

— Может быть, отец, — неуверенно ответила девушка, не сводя с него восхищенных глаз.

— А может, и нет?

— Он воин высшего уровня. И редко бывает дома. Особенно сейчас, когда… — и она осеклась, непроизвольно обернувшись по сторонам.

— Что сейчас? — сделал вид Зверь, будто не совсем ее понял. — Ты выросла, и он перестал о тебе заботиться?

Эйла заметно смешалась.

— Ну хорошо, — успокоил ее Зверь. — Не лезу в тови дела. Просто хочу понять, насколько ты в безопасности. А то, может, придется еще и от разъяренного отца тебя спасать?

— Меня? Да что ты! — рассмеялась она. — У меня самый лучший папа на свете.

— Не наказывает?

— Наоборот, — глаза девушки засветились удивительным теплым светом, сделав ее еще привлекательнее. — Он меня очень любит. Маму я толком не помню. Она погибла, я еще совсем маленькая была. Ей было столько же, сколько мне сейчас.

— Она что, тебя девочкой родила? — не сдержал вопрос Зверь, уж больно юной выглядела его собеседница.

— Я взрослая. Мне восемнадцать. А мама к тому же была не Таллирии. И у них на планете девушки считаются взрослыми гораздо раньше. И уже в пятнадцать могут либо выйти замуж, либо стать воином окончательно, завершив обязательное для всех воинское обучение принесением клятвы.

— Интересно, — протянул Зверь, сразу представив Киру на той неведомой планете и прикинув без всяких сомнений, какой выбор сделала бы она. — А если никого не встретила до пятнадцати? А воевать не хочется?

Эйла заморгала:

— Ой. Я не знаю… Наши планеты не общаются. То, что отец говорил, то и есть.

— Не общаются, значит. Это они и есть с щупальцами?

— Нет, что ты, — обиделась Эйла. — Мама была красивой. Отец говорил, я в нее.

— А щупальца тогда в кого же?

— Ох… — вздохнула Эйла. — При чем тут моя мама? Не тревожь ее память. И если бы не дурацкие правила, какой должна быть женщина, мама была бы со мной. И, кстати, защитила бы и от щупалец. Но она не хотела огорчать своего мужа. Она очень любила папу.

— А он ее?

— Он ее до сих пор любит. Может, поэтому и старается меня видеть. Я слишком напоминаю ему маму. И ему больно.

— Милая семейная история, — неуверенно проговорил Зверь, жалея о том, что нельзя этот разговор было передать Кире, незаметно подключив коммуникатор.

Похоже, в дело вступала еще одна планета. Не общаться с которой у Таллирии были основания. Или у них с Таллирией. И это помимо обиталища щупальценосцев. И Зверю не давал покоя тот страх, который каждый раз начинал метаться в глазах девушки при упоминании этих гадов. Зверь помнил, что и Сталий не стал распространяться по этому поводу. И он твердо решил раскрутить клубок. Тем более, что сил вернуться на базу у него уже не было. Надо было умыться, остановить кровь и перекусить. И желательно бы еще немного и отдохнуть, пока начнут действовать стимуляторы, которые он надеялся принять из своей аптечки. При этом Зверь так и не смог еще выяснить, а не попадет ли Эйла в еще большую опасность, явившись в дом с ним. Или оставшись в доме без него.

— Ладно, Эйла, — он снял с зарядки бластер, сунул в кобуру, поставил второй. — Сидеть тут бесконечно мы не можем. Не хочешь ты мне говорить правду, не надо. Разберемся по ходу пьесы. Разгневанный отец, так отец. Не испортить бы твою репутацию, что явилась ночью одна домой в сопровождении какого-то парня.

— Не испортишь, — вздохнула Эйла. — Отец на службе.

— Ты же не знала об этом только что.

— Узнала. Видишь, окна темные.

— А в темноте никто не подкарауливает?

— Ну хорошо, хочешь, зайди, убедись! Что же ты такой любопытный!

— Ооооочень любопытный! — рассмеялся Зверь. — Точно тебе не попадет?

— Точно. Скажу, что попросила у тебя защиты. И ты меня спас от них…

— От кого от них? — быстро переспросил Зверь, но снова этот страх в глазах…

И он отступился, тем более, что сил оставалось все меньше и меньше. Он открыл дверцы машины, выпуская Эйлу и выпрыгивая сам одновременно с ней.

Зверь по привычке осмотрелся — все было тихо. Они зашли в дом, сразу же включивший освещение.

— Дверь закрывается? В смысле на замок, на ключ, еще как-то?

Эйла пожала плечами:

— А разве надо?

— Понятно, — вздохнул Зверь. — А дом сам как-нибудь даст знать, если в него войдет непрошенный гость?

— А как он войдет?

— В дверь, — Ростислав начинал терять терпение, потому что на него накатывали волнами слабость и тошнота, вызванные кровопотерей. Ему надо было срочно найти ванную или душевую, чтобы в зеркале взглянуть на свою спину и залиться пенкой.

— Дверь же открывается только мне и папе, — посмотрела на него, как на несмышленыша, Эйла.

— Ладно, — решил не вдаваться сейчас в технические тонкости Зверь. — Точно никто не вломится? Значит, и мои вопросы про засаду были глупыми?

— Да я честно говоря, и не понимала, что ты хочешь узнать… Давай пройдем? Хочешь поесть?

— Хочу. И хочу умыться после скачек на полянке, — он сделал шаг в предложенном ею направлении и пошатнулся.

Остановился. Вздохнул. Встряхнул головой, разгоняя красный туман перед глазами. И снова пошатнулся. И как сквозь переборку, услышал голос Эйлы:

— Что же ты сразу не сказал, что зацепили! Давай-ка, отведу тебя в регенератор.

— Откуда у тебя регенератор? — в голове Зверя на мгновение прояснилось от такого известия.

— Так папин же.

— Помню. Воин высшего уровня. Любит дуэли?

— Ну… ну, всякое же бывает, — замялась Эйла, сноровисто раздевая его.

А дальнейшее он помнил очень смутно — только как вспенились вокруг него стенки капсулы и он погрузился в приятную прохладу и темноту.

Едва Зверь пришел в себя от упавшего на глаза света, ворвавшегося в открывшийся регенератор, как увидел над собой глаза Эйлы:

— Привет! Отдохнул?

Он расправил руки и ноги, слегка потягиваясь и прислушиваясь к собственному телу.

— Просто великолепно! Знать бы, долго ли?

— Не очень. Регенератор дал информацию, что у тебя было сильно повреждено правое легкое. И поверхностная рана на груди. Ну и попутно он там поисправлял какие-то мелкие старые повреждения. Судя по отчету аппарата, у тебя была неспокойная жизнь! — девушка смотрела на него с любопытством и восхищением.

— Веселое детство, — пошутил Зверь. — Доставлял хлопот бабушке.

— Не верю, — просто и легко сказала Эйла. — Я же дочь воина. Завтракать будешь?

Он удивился, как она быстро переключается с темы на тему, как будто хочет в разговоре перевернуть страницу, и кивнул:

— Хотелось бы. А тебя не затруднит?

— Нет. Это даже интересно. И тант привел в порядок твою одежду. Держи. Все чистое и он заделал дырки. А тебе серьезно так перепало. Я разглядела, когда укладывала тебя. По тебе бы ни за что б не догадаться! И еще сколько болтал со мной в машине! Знала бы, сразу затащила бы тебя в дом.

— Постой-ка. Ты что, сама меня раздела? — Зверь не знал, радоваться ему или огорчаться. Она касалась его тела, а он не видел и не ощущал этого толком, хотя приятные воспоминания как из полусна, у него остались.

— Я же говорила, — погрустневшим голосом ответила она. — Понимаю… Тебе неприятно… Я не соответствую идеалам настоящей девушки…

— Если я обниму тебя, то развею сомнения?

Она снова широко распахнула глаза на него, и Зверь счел это разрешением — осторожно обнял руками плечи девушки, зарываясь лицом в ее густые светлые кудри, вьющиеся мелкими колечками:

— А ты не пробовала отрастить волосы? Они у тебя такие красивые, что даже обидно, что их мало!

— Разве это красиво? Ты смеешься надо мной?

— Нет, что ты. Красивые волосы. И до них приятно дотрагиваться. И хочется пропускать между пальцами.

Эйла вздохнула как-то очень странно, Зверю даже показалось, что всхлипнула:

— Откуда ты знаешь?

— Что именно? — осторожно уточнил он.

— У моей мамы, — ее голос был очень тихим. — У мамы были длинные волосы. У меня они в нее, так говорит отец. Но заставляет меня носить их так. Как это принято и не раздражать никого.

Ростислав провел еще раз по ее кудряшкам у висков:

— Тебе красиво и так. Прости, я лишнее сказал. У тебя красивая шея, а на твои аккуратные ушки можно любоваться очень долго. Короткие волосы их открывают, и можно наслаждаться беспрепятственно. И кажется, кое-кто обещал мне завтрак? Но сначала давай я схожу к машине и поставлю на зарядку коммуникатор. Иначе это будет нечестно по отношении к моим товарищам. Я тут буду с тобой кушать вкусности, а они будут переживать, в каких дебрях я потерялся или каких ядовитых ягод там наелся.

Эйла помогла ему справиться с дверью, которая просто распознавала ее, и он, покончив с завтраком, стал возиться с бластерами, регулируя их заряд. Девушка, не отрываясь, наблюдала за ним.

— Хочешь подержать?

Она смущенно кивнула.

— Нравится?

Снова смущенный кивок и с трудом скрываемый интерес в глазах.

— Знаешь, что я придумал? Мне надо будет выйти на связь со своими, а затем мы с тобой можем и съездить куда-нибудь туда, где можно пострелять. И я покажу тебе, как это работает.

— А ехать обязательно? У отца есть помещение для упражнений с оружием.

Зверю нравилось быть рядом с Эйлой. И теперь он был совершенно спокоен: если бы он промедлил с коммуникатором, то Кира объявила бы тревогу по его поискам.

Он так и не сказал, что был ранен и провалялся ночь в регенераторе. Зато осторожно, чтобы не задеть чувства Эйлы, дал понять, что собирает важную информацию.

Зверь выставил мишень и стал показывать Эйле, как устроен его бластер. Ему удалось соединить портативное зарядное устройство с энергосистемой дома, и теперь можно было не бояться остаться безоружным. Он тщательно прицелился и отправил заряд ровно в центр мишени. Эйла захлопала в ладоши, а Зверь обратил внимание, что она не вздрогнула при звуке выстрела и вспышке.

— Хочешь попробовать?

— Хочу.

— Иди сюда. Давай я на всякий случай тебя придержу. При выстреле будет отдача, и ты можешь упасть. Или сама себя рукой ударить, — он создал для нее удобную загородку из своего тела, обхватив ее надежно спиной, руками и бедрами.

Его ладони мягко легли на ее тонкие руки, формируя хват, а затем он прошептал ей на ушко:

— Не бойся. Давай прицелимся. Вот так. Держи. И спокойно тяни спуск, — Зверь же был в полной уверенности, что Эйла если не впервые видит, то впервые держит в руках бластер, после всех ее рассказов и намеков.

И к его удивлению, первый выстрел был абсолютно точным. А движения девушки не походили на новичка.

— Давай теперь сама, — он решил проверить свою догадку. — Попадешь самостоятельно в цель, я тебя поцелую.

И вот тут Зверь был удивлен окончательно. Эйла вложила два заряда подряд идеально в центр мишени, как и он сам. И, обрадованная успехом, не задумываясь, сноровисто разрядила, осмотрела и поставила на предохранитель бластер.

— Ого! А что же ты не говорила, что умеешь стрелять?

— Боялась.

— Чего?

Голубые глаза наполнились слезами, но они не вытеки на щеки, остановленные усилием ее воли:

— Что разонравлюсь тебе, — она сказала совсем тихо, но Зверь все услышал и наконец, сложил в голове эту причудливую мозаику ее отрывочных рассказов о матери, отце и таллирийских традициях.

— Глупышка ты, Эйла. Вроде же все выяснили! Так странно смотрят на мир только таллирийцы. Земля не планета воительниц и вряд ли похожа на ту, откуда была родом твоя мама. Но у нас каждый вправе выбрать то, что ему больше нравится и получается. Мне вот очень нравится возиться с растениями, изучать необыкновенные цветы на различных планетах. Но, как оказалось, чтобы заниматься цветами, надо сначала, чтобы вокруг был мир и порядок. Вот и приходится обеспечивать, — он взялся за бластеры, отправляя их в кобуру. — Так откуда ты научилась стрелять, если здесь это неприлично?

— Отец. Это из любви к нему и нежелании выставлять его на посмешище и пересуды мама не стала носить оружие. И ее убили. И он решил, что я должна уметь за себя постоять.

— Тогда что помешало?

Эйла пожала плечами:

— Уметь умею. Но мишени это одно. А живые люди… Да и разве издалека можно сказать, чего они хотят?

— Тоже верно, — согласился Зверь.

Ему не хотелось расставаться с Эйлой, но было пора заниматься делами дальше. Зверь подробно выяснил, насколько можт быть доволен или недоволен отец Эйлы ее знакомством с землянином, успокоился и отправился на базу. Единственное, что его угнетало — это то, что Эйла категорически не стала говорить с ним об обладателях щупалец, а он сам не сумел ни разглядеть, ни тем более заснять их.

Вечером они все собрались на совещание, куда Кира позвала и Романа, как участника той схватки на борту корабля Сталия.

— Ростик, ты не перемудрил? — устало спросила Кира, едва успокоившаяся после выходки Резкого с той дракой.

Подробный рассказ Зверя заставил ее и поволноваться, и рассердиться. Раненный, он мог стать легкой добычей, захоти этого сама девушка или появись на горизонте ее отец.

— Кира, я все просчитал, — спокойно ответил Зверь. — Времени до планового сеанса связи у меня было достаточно. Мы все знаем, что регенератор не выпустит пациента до выздоровления. Так что даже если бы отец Эйлы или ее расчудесные знакомые появились бы, то созерцали бы ящик.

— Первые минуты после выхода ты еще не боец, — остудил пыл более молодого друга Вайпер. — Состояние, как после пары бокалов шампанского. Ну и обнаженный же полностью.

— Это помеха? — улыбнулся Зверь, и наткнулся на совершенно помрачневшие глаза Резкого.

Кире тоже эта фраза напомнила не самый приятный момент ее знакомства со Сталием. И тут же натолкнула на следующую мысль:

— Нам надо понять, что же происходит с врагами этой планеты. Вот Ростислав утверждает, щупальца. И мне тогда тоже показалось на останках, но не поверила глазам. Слишком странное расположение и строение для нормального человеческого тела.

— Еще меньше понятен этот ареол таинственности, — подал голос Шанс. — Я попытался подключиться к закрытым хранилищам информации. Не нашел.

— У меня есть единственный вариант, — спокойно проинформировала Кира. — Сталий знает все. Придется нажать на него.

— А тот папаша-генерал, на которого набрел Зверь, — в своей обычной манере высказался Дерзкий. — Он может что-то знать? И возможно, это как-то связано и с той планетой, откуда была мать этой девушки?

— В общем и целом, — добавил свои соображения Док. — По законам биологии, которые, конечно, могут тут не работать, но чаще работают и на дальних планетах, даже при внешнем сходстве потомства точно не будет. А Эйла есть. Значит, у этих цивилизаций предки одни. И осталось понять, при чем тут щупальца.

— И как быстро разлагаются тела убитых таллирийцев, — Лаки не шутил, выкладывая результаты своих раздумий. — Не желаю никому плохого. Но мы же не видели их гибель, кроме сбитых и взорвавшихся в космосе пилотов.

— Я видел раненых, — снова привел факты Михаил. — Ничем не отличались от нас. Да, на динамику заживления, конечно, регенератор влияет существенно, но сам внешний вид, боль. Все стандартно.

— Надеюсь, таллирийцев ты нам в родню не записываешь? — пожилой канонир был настроен скептически.

— Нет. Проверил на возможность появления потомства ДНК. Не будет. Формулы похожи, и регенератор берется лечить. А вот брак обречен.

— Медик он такой медик… Ты ж не ветеринар, почему сразу о потомстве у тебя вопросы, — поддел Дока Резкий, которому стало вдруг неловко за Зверя и, совершенно неожиданно, за Киру.

Роман оглядел ребят-звездолетчиков, готовясь высказать свое мнение и чувствуя, что хочет быть своим среди них. И решил смолчать — ему сейчас не хотелось допустить ошибку и показаться им кабинетным работником. А еще меньше он хотел вызвать подобные подозрения у Киры — ее мнение, отношение вдруг стали для него немного более важны, чем просто мнение коллеги и соратника. Жаловаться на своею жену ему было не за что, но ее единственный недостаток заключался в том, что она была слишком далеко отсюда.

Кира для себя приняла решение: кроме Сталия, дать ей полную информацию по странным носителях щупалец, вооруженных холодным оружием.

Она попыталась думать о Сталии холодно и отстраненно, собираясь с ним на свидание. Но стоило ей связаться с ним, и в хрипловатом спокойном голосе посланника прозвучали те бархатные нотки, с которыми он шептал ей ночью ласковые слова.

Она любит и любима — это ощущение было для Киры новым, неожиданным, но очень приятным. Хотелось наслаждаться им в полной мере… На каком-то этапе она даже сумела признаться сама себе: ласки и поцелуи инопланетника были ей приятны. Хотя иных она и не знала… Она получала удовольствие от общения с умным и ироничным собеседником, принимала приглашения поспарринговать на таллирийских мечах и, может быть, показала бы Сталию земную саблю, которой владела мастерски, но пока не решалась.

Возможно, так оно и было бы дальше, если не Резкий с его внезапным откровением, поставившее на места все те мелкие факты. И вот теперь ее стали мучить раздумья: как же она при всей своей профессиональной наблюдательности и умении просчитывать намерения людей на три хода вперед, не замечала годами внимания со стороны Резкого? Точнее, замечала, но истолковывала совсем не так и поэтому не заморачивалась. Смеется, и пусть. И ценила в нем товарища и профессионала. Но сейчас он встряхнул ее куда более крепко. Те горячие, заставившие ее едва не потерять голову поцелуи — и такое предательство. Кира была рассержена и обижена. Чем руководствовался Александр, лишив ее информации, которая ей полагалась, как командиру?

«Поцеловал. А я имела глупость ответить. И теперь я для него просто курица. Которую можно обнять, поцеловать. Или… Или он хотел показать, что я, обретя счастье со Сталием, лишилась его уважения? Или это ревность? но тогда просто глупо демонстрировать ее тогда, когда проблема затрагивает межпланетные взаимоотношения, а не лично мою жизнь и жизнь Сталия, — размышляла Кира. — Возможно, я зря впервые в жизни позволила себе слабость. И, как видно, напрасно».

Ей и без того было сложно сейчас. А фраза, брошенная Резким в разговоре, пригвоздила ее к полу, подтвердив самую страшную ее догадку:

— Собираешься навестить Сталия? Оклемался он там? Повезло ж парню. Достался ему такой трофей!

Кира побледнела и резко, на каблуках, развернулась, чтобы выйти. Резкий понял, что он сморозил, бросился за ней, перехватил уже в дверях, прижал к себе:

— Кира, прости… — вырвалось у него со стоном.

И ее ледяное в ответ:

— Отпусти меня, Резкий. Ты достаточно уже сказал. У меня и так руки чешутся.

— Так ударь! — перебил он ее. Я заслужил.

Она все-таки вырвалась из его объятий — и сделала это жестко и профессионально, так, что он невольно встряхнул за спиной кисть руки. Резкий ждал, что ударит сейчас — чувствовал исходящие от нее электрические волны глухой, едва сдерживаемой ярости. Но Кира только повернулась к нему, застывшему неподвижно, только слегка напрягшему ноги, чтобы не свалиться на пол от ее удара. посмотрела в глаза и ушла.

Резкий застонал так, как не застонал бы, ударь она его чем угодно.

— Да, брат… — раздался за его спиной насмешливый голос Вайпера, который случайно заглянул в пустой обычно в это время зал совещаний и стал невольным свидетелем этого куска диалога. — Язык твой враг твой. Кира тебя не простит.

— Сам знаю! — огрызнулся Резкий и рванул в зал, чтобы сорвать злость там, а не на том же Вайпере.

Но и тут его ждал удар — он поздно сообразил, что превратившаяся в комок ярости Кира отправится тоже туда же. И она там была не одна — спарринговала со Зверем. Парень, обнаженный по пояс, был весь мокрый от пота, а Кира лишь слегка зарумянилась и легко танцевала с блуждающей улыбкой на губах вокруг рослого партнера.

Зверь увидел Резкого и хохотнул:

— А, Резкий! Давай, сменишь меня. А то Кира сегодня как с цепи сорвалась, загоняла уже!

Он несказанно обрадовался словам друга и шагнул к ней:

— Кир! — даже не случая радостной болтовни Ростика, снимающего перчатки, о том, что спешит на свидание к самой голубоглазой девушке во вселенной.

Но Кира не приняла боевую стойку, как он рассчитывал — больше всего Резкий сейчас хотел раззадорить ее, а затем перестать сопротивляться, чтобы хоть пара ее ударов попали в цель. Кира лишь отрицательно покачала головой, сбросила перчатки и ушла, махнув на прощание Зверю:

— Спасибо, Ростик!

Едва за ней закрылась дверь, как с лица Зверя сошла благодушная улыбка. Он нахмурился, машинально стерев пот с лица и груди висевшей на веревках ринга футболкой и бросил ее небрежно на плечи, чтобы идти в душ:

— Что за черная кошка между вами пробежала, Саш?

— Долго рассказывать, — буркнул Резкий, не зная, что теперь делать.

— Жаль, меня Эйла ждет. Не хочется ее огорчать. И тебя бросать не хочу в таком состоянии.

— Да что я, — махнул рукой Резкий, врезав по мешку так, что тот зазвенел и едва не впечатался в стену.

— Понятно, — вздохнул Зверь, украдкой бросил взгляд на часы и вернулся от самых дверей. — В стойку…

Они оба прекрасно умели контролировать себя, да и Резкий не настолько обезумел от горя, чтобы подранить собирающегося на свидание друга. Мужчины сосредоточились на сложных приемах, в которых важнее было проявить не силу. А смекалку и умение предугадать следующее движение спарринг-партнера.

Наконец, они оба в изнеможении свалились радом друг с другом на пол.

— Полегчало? — с веселым сочувствием поинтересовался Зверь.

— Нет, — рыкнул Резкий из последних сил. — Но все равно спасибо. Сил на глупости точно не осталось.

— На здоровье. Обращайся, — и Ростик поднялся плавным прыжком. — Дружище, прости, но я уже просто бегом.

Резкий тоже поднялся:

— Удачи. Все нормально. Я тоже в душ. И попытаюсь вздремнуть.

— Правильное решение, — одобрил Зверь и бегом понесся к себе, сожалея, что штаны снимать в коридоре нельзя, чтобы сразу от двери ворваться в душ, оттуда впрыгнуть в чистые штаны и футболку и мчаться к Эйле.

Уже по пути он связался с ней:

— Все в силе?

— Да, конечно, жду, — ответила девушка, вот только ее голосок показался Зверю грустным.

— Что-то случилось? Или приболела? Я могу чем помочь?

— Нет, со мной все хорошо. Просто отец тут. И хочет тебя видеть.

Ростик про себя выругался — он был готов к разговору с ее отцом, даже если бы тот оказался не одним из военных советников, а самим правителем. Но вот его внешний вид оставлял желать лучшего. Резкий не наставил ему синяков, а привычка содержать в порядке свое тело у него была с детства, но вот одеться можно было бы и получше. Он же собирался поехать с ней куда-нибудь в пустынное место, куда не успели за ночь воткнуть очередной жилой комплекс, похожий на гриб-дождевик: вырос на ровном месте, постоял и бесследно исчез. Эйла отлично стреляла, и ей очень хотелось опробовать его боевой бластер, с гораздо большим количеством зарядов, чем те, которыми он пользовался в своих путешествиях, чтобы не вызывать лишних подозрений. Вот и оделся соответственно, что бы показать девушке, как он стреляет в кувырке, меняя позиции в любом направлении. Вряд ли Зверь захотел бы, чтобы это попыталась повторить Эйла — Кира одно дело, а представить разметавшиеся по траве прекрасные волосы голубоглазой и хрупкой Эйлы он совсем не мог.

К тому моменту, как пришлось парковаться у дома Эйлы, он уже собрался с мыслями и настроился на диалог. Зверь понимал, что малейшая ошибка приведет не только к тому, что он потеряет Эйлу — еще больше его страшило то, что девушке придется жить дальше с попреками и наказаниями.

Она открыла дверь сразу же — значит, ждала его и высматривала.

А вот с отцом у нее общего было мало. У таллирийцев вообще не было особого разнообразия во внешности, особенно среди воинов. Что, в принципе, было объяснимо тысячелетиями тщательного отбора лучшими мужчинами достойных матерей для своих детей.

Что сразу поразило Зверя — отец Эйлы был немолод. Шрамами таллирийские воины похвастаться не могли, хромать вроде тоже не должны, но коротко стриженые волосы этого человека были седыми, а лицо хоть и не было покрыто морщинами, но хранило отпечаток горя и боли. Его глаза были словно подернуты пеплом, и оживали только тогда, когда он смотрел на дочь — но тогда наполнялись таким количеством боли, что даже много повидавшему Зверю стало не по себе.

— Значит, ты и есть тот землянин, который спас мою дочь?

— Это было скорее приятно, чем сложно, — улыбнулся Зверь, глядя ему в глаза.

— Вот как, — спокойно согласился воин, усаживаясь в подобии кресла, сразу же принявшем форму его тела, и предлагая своему гостю сделать тоже самое.

Зверь снова посмотрел ему в глаза, успев ободряюще подмигнуть замершей в отдалении Эйле. Он не стал вмешиваться в здешние обычаи и предлагать присесть и ей. В конце концов, она здоровая девушка, и особой необходимости начинать с активного наступления по такому нелепому поводу не было.

— Думаю, без слов понятно, что я тебе не рад, — без всякой экспрессии, совершенно открыто проинформировал его советник.

— Догадался, — кивнул Зверь. — Причина?

— Ты землянин.

— Вот это уже повод для разговора, — согласился Зверь. — Вы против мирного сотрудничества с Землей и Галактическим союзом в целом? Мне казалось, что правительство этой планеты придерживается иного мнения.

— Сотрудничество с Галактическим союзом не обязательно должно начинаться со спальни моей дочери, — отчеканил советник, а Эйла тихо ойкнула.

Зверь сорвался со своего места, подхватывая ее на руки — он испугался, что она упадет в обморок. Но девушка и тут оказалась крепче, чем он думал.

Тем временем Кира тоже переживала не самые легкие часы в своей жизни. Ее влекло к Сталию. Неудержимо. Не подвластно никакой логике. И для него ей вдруг захотелось и выглядеть совсем иначе.

Кира так не решилась срезать свои неожиданно отросшие локоны — все ребята были против, а Резкий категорически высказался, что «бритоголовые» таллирийки просто нуждаются в том, чтобы им показали пример настоящей красоты. Но окончательно на ее решение повлиял Сталий. Он тоже был ошеломлен еще тогда, на корабле, а позже, уже здесь, когда их встречи продолжились у него дома. Сталий пропускал ее локоны сквозь пальцы и прижимал к губам:

— Не встретил бы тебя, и не подумал бы, что это так красиво, когда у девушки длинные волосы… А хочешь, я тебе кое в чем признаюсь?

— Хочу, — кивнула она.

— Когда я телепортировался к тебе, то в первую секунду решил, что мои подчиненные ошиблись, и этот оставшийся прикрывать своих боец не имеет никакого отношения к той красавице и аферистке Терре, которую я безуспешно искал.

— А зачем тогда вытащил?

— Некогда было раздумывать, — улыбнулся Сталий. — Кто бы это ни был, сражался отважно и успел получить свое. Тебя же прошили очередью… Так что все равно бы вытащил. И уже когда у себя в каюте срезал скафандр, то понял, что не ошибся. Удивительно, но ты и почти мертвая была прекрасна.

— Сталий, не льсти. Умирающие все выглядят одинаково непривлекательно. Поверь, я в этом хорошо разбираюсь.

— Тогда представь мой восторг, когда регенератор выпустил тебя.

— Сталий, — Кира была очень серьезна. — Ты же не хочешь, чтобы я там оказалась вновь? И я не хотела бы снова штопать твою грудь. Конечно, надо будет, сделаю. Но не хочу страданий никому. Их достаточно было.

— К чему ты клонишь?

— Кто наши общие враги? — спросила она без всяких намеков. — У меня едва не погиб сотрудник, которому пришлось вступить в схватку с четырьмя странными созданиями. И, кажется, они похожи на тех, с кем сражались тогда в открытом космосе и на твоем же корабле. В тот раз в регенераторе оказался Вайпер. А ты сам чудом телепортировался.

— Кира… — по лицу Сталия она видела, как нелегко ему давалась борьба с собой.

— Чистую правду, Сталий.

— Мы действительно не говорим об этом. Это часть нашей системы ценностей. Не вспоминать ту войну, — нехотя начал он.

История, которую рассказал ей Сталий, потрясла Киру до глубины души. Битва, развернувшаяся пару тысячелетий тому между жителями планеты, исповедовавшими разные взгляды уже и никто не помнил на что, закончилась победой тех, кто сейчас обитал на Таллирии. Казалось бы, можно торжествовать. В их солнечной системе отыскались еще несколько пригодных для обитания планет. На одну из них и отправились побежденные. Так сложилось, что у них осталось слишком мало мужчин — воины погибли в ненужной, братоубийственной схватке. Но они успели отправить своих женщин и детей. Им повезло. Выжили. Но вот когда встретились — космос тесен — то повода для вражды не было, но и для особой дружбы тоже. И решили просто друг о друге не вспоминать без лишней надобности. Таллирийцы к тому же сочли, что женщины-воительницы, которым с момента высадки на планете пришлось взять на себя все тяготы по ее освоению, так и не смогли вернуться в нормальное для женщины русло жизни. Понравилось, затянуло за несколько десятков поколений, вынужденных именно бороться, выживать в новых условиях. Уже и мужчин стало достаточно, но они не стали менять сложившийся под давлением обстоятельств ход вещей. Признали, что женщины могут быть во многом сильнее и решительнее. Да, они умеют рожать, но для этого им все равно нужен мужчина. Так что выживать плечом к плечу оно надежнее.

«Ага. Вот одно звено в цепи нашлось. Значит, мать той девушки, понравившейся Ростиславу, была с той планеты», — сделала мысленно вывод Кира, продолжая слушать рассказ Сталия.

Вот тут для нее стала понятна и традиция таллирийцев — сдувать пушинки со своих женщин. Им просто их досталось мало. К тому же они помнили, что звездолеты побежденных переселенцев сумели поднять в небо именно женщины, спасавшие своих израненных немногочисленных мужчин.

— А щупальцами эти женщины проросли, чтобы иметь больше рук для своих забот о новой планете?

— Нет, — резко помрачнел Сталий. — Ты уверена, что хочешь узнать дальше?

— Да, — твердо ответила девушка.

— То, что случилось дальше, и стало поводом забыть все, как страшный сон. Побежденные нас не волновали и не волнуют. Жизнь все расставила по местам, нам и теперь с ними не о чем говорить. И они не нуждаются в нашей помощи. И ни разу ее не попросили.

— Тогда в чем дело?

— Те, у кого, как вы все правильно заметили, а мы знали изначально, есть щупальца… Кира, — Сталий, как ей показалось, дрогнул мышцей у щеки. — Кира, это те, кто тогда спас нашу планету от катастрофы.

— В смысле?

— Лучшие отряды воинов вступили в схватку с огрызающимся противником, который решился применить страшное оружие, имевшееся на нашей планете у наших предков для защиты от непрошеного врага извне. Но враги так и не появились на нашей орбите. Оружие лежало в хранилищах.

— И было пущено в действие против своих?

— Да. Но тем ребятам удалось выманить их на спутник нашей планеты, где не было жителей. И там, в голых скалах, и произошла битва. Они победили. Но получили такую дозу какой-то отравы и радиации, что они не решились вернуться назад. Это отравило бы всю планету, которую они и защищали.

— И Таллирия предоставила возможность своим героям умереть? Там, среди скал? — Кира невольно тоже вздрогнула, представив себя и свою команду в такой ситуации.

— Они приняли решение улететь. Их корабли уцелели.

— И?

— Прошло две тысячи лет. Вещества, которые их отравили, оказались сильнейшим мутагеном. Мутации нарастали стремительно.

— Но любое вещество имеет период распада. И наверняка он давно прошел. Что помешало возобновить контакты?

— На каком-то этапе они сами их оборвали. Таллирия сначала хотела отправить им все, что необходимо. Но не сложилось. На планете не осталось кораблей, способных на дальний перелет. И их постройка заняла время. Потому что было разрушено и производство.

— Но оставшиеся на планете поддерживали же с ними связь? И спустя какое-то время же построили корабли? — Кира понимала превратности войны, но сейчас она видела процветающую планету, владеющую высокими технологиями, и пыталась понять, что же помешало придти на помощь своим героям, пусть и не сразу.

— Увы. Это было слишком давно. Наши технологии не были тогда столь совершенны, а в области связи, как я уже понял, мы отстали от землян и сейчас. К сожалению, контакты были потеряны на несколько лет. И когда все же Таллирия смогла снарядить экспедицию на их поиски, то тут наши предки совершили фатальную ошибку.

— Сколько лет прошло тогда после их отлета?

— Несколько поколений сменилось. Так что мутации у них уже успели стать привычным делом. И чиновник, возглавлявший поисковую экспедицию, уронил в кругу своих подчиненных фразу: «Это же выродки и уроды, их гуманнее уничтожить, а не помогать».

— Несложно догадаться, что фраза была услышана… — логично предположила Кира.

— Увы. У них технологии связи оказались гораздо лучше наших. Мы развивали одно, они другое. Так что они просто слышали все, о чем говорили посланцы Таллирии.

— И что?

— Они выдворили спасательную миссию. Следующую пригрозили расстрелять на подступах к орбите. К тому времени они смогли в одностороннем порядке врываться в наш эфир. Вот тогда и было принято решение окончательно уничтожить всю информацию, связанную с ними. Это наша боль, наша совесть, наша ошибка.

— А что вы, точнее, ваши предки, могли сделать? Лететь не на чем, связаться нечем. Знакомо ж.

— Трудно сказать. Это было слишком давно. Как оказалось, мутации набрали силу и закрепились в их генокоде. Это уже совершенно иные существа.

— И как давно они стали вам активно противодействовать?

— С год по вашим меркам. Внезапно. И мы сразу не смогли понять, с кем имеем дело.

Кира сжала пальцами внезапно снова заломивший пульсирующей болью висок. Та информация, которую обрушил на нее Сталий, поразила. И во многом была ей понятна и ожидаема. Не может же быть в пределах одной-двух солнечных систем три похожие цивилизации. Значит, они с Михаилом правильно заподозрили общие корни. И вот теперь она задумалась: а нет ли общих корней у землян и таллирийцев? Может, просто разрыв цивилизаций произошел гораздо раньше? Регенератор же распознал генокод и у нее, и у Вайпера… Ее голова разрывалась от гипотез.

Она не решилась задать Сталию совершенно логичный вопрос: а как смогли наладить воспроизводство те воины, которые благородно покинули планету. Зная, что стали для нее опасны? Вряд ли тогда они бы стали угонять один из кораблей беглецов — в тот момент их должна была заботить иная задача. Они летели умереть.

Возможно, какое-то количество женщин было среди воинов? Если женщины побежденных смогли отбиться от преследовавших победителей, поднять и благополучно отпилотировать корабли — значит, они этому не на бегу учились. И вполне возможно, что какая-то форма жизни там была. И в лабораториях корабля они смогли наладить какой-то внешний процесс размножения, который и дал им щупальца и мгновенное разложение тел. А что еще?

Из задумчивости ее вывел голос Сталия и его прикосновения к ее спинке:

— Жизнь не всегда такова, как было бы лучше ей быть. Некоторые вещи надо принять как данность. Я вот счастлив от того, что встретил тебя.

Он провел пальцами по ее спине, дождавшись, как выгнется она навстречу, и сильным движением прижал девушку к своей груди, другой рукой сбрасывая на пол рубашку.

— Ри…

Он закрыл ей рот поцелуем:

— Кира… Как мне хочется сделать тебя счастливой!

— Я и так счастлива, Сталий! — она положила обе ладошки на его рельефную грудь.

Одна его неосторожная фраза снова чуть не разрушила очарования момента.

— Кира, милая Кира! Мне трудно подбирать слова… или киберпереводчик смеется с нас? Почему же ты так вздрагиваешь, когда я говорю тебе о любви?

— Ри, мы по-разному понимаем счастье. И переводчик тут не причем. Для меня то, что ты считаешь прекрасным для женщины, банально золотая клетка. Я умру в ней. Ри, я хочу любви! Но я не готова робко прислуживать, боясь не угодить.

— Вот ты о чем! Кажется, я начинаю понимать, — Сталий не выпустил ее из объятий, снова принявшись целовать шею и ключицы, постепенно освобождая ее от одежды.

Кира успела удивиться, как в его руках она теряет все свое упорство. Ей расхотелось спорить, когда его руки скользнули по ее уже совсем обнаженному телу, мягко обрисовывая груди и невесомо пробегаясь по кубикам живота.

— Ри, что же ты творишь, — выдохнула она и улетела к звездам, которые показались ей теплыми и мягкими.

Девушка пришла в себя в его объятиях на подушках, и оба они были опутаны сбившимися простынями из алого шелка. Почему-то таллирианцы делали их узкими, несмотря на то, что кровати были округлыми и широкими. И эти полосы, расстеленные вдоль и поперек, нещадно сбивались.

«Интересно, их тихо лепечущие женщины, возможно, и в постели тихо лежат, стремясь сохранить ее аккуратность?» — пронеслась у Киры хулиганистая мысль, но тут же улетучилась, потому что Сталий снова и снова покрывал поцелуями ее тело.

— Мне пора, — взглянула она на часы, ужаснувшись тому, как быстро пролетело время.

— Не хочу тебя отпускать, — глаза Сталия сейчас как никогда были похожи на кошачьи, глаза сильного хищного зверя, нашедшего себе пару.

Именно не игрушку, а пару — такую же сильную, независимую и хищную кошку.

Кира именно сегодня ощутила это — Сталий наконец, перестал ей навязывать свои планы на совместное счастье и принял как данность, что она не принадлежит ему. Да и себе толком тоже не принадлежит — ее жизнь отдана службе.

Вот и сейчас ему осталось только восхищенно наблюдать, как она приводит себя в порядок и одевается. Киберприслуга заботливо выложил ее и без того идеально чистое платье, и Кира в нем показалась Сталию удивительно желанной, в отличие от обернутых воздушными, но многослойными одеждами соотечественниц. Платье Киры облегало ее фигуру, открывая стройные длинные ноги и вырезом на груди манило заглянуть туда.

— Не собирай волосы, — подал голос Сталий, так и оставшийся на кровати обнаженным, чтобы не пропустить ничего из этого зрелища.

— Они мешают, — девушка накрутила их на руку, собираясь заколоть длинной острой шпилькой на затылке.

— Ты же сейчас не возьмешься за меч, — резонно возразил Сталий. — Хотя лично мне больше хотелось бы соблазнить тебя на дружеский спарринг.

— Тебе удалось! — улыбнулась Кира. — Именно этого мне бы и хотелось сейчас. Но сам понимаешь. Служба. Что поделать.

Она с брезгливостью представила себе образ вечно недовольного, въедливого там, где это не надо и не умеющего принять решение в нужный момент Виталия Сергеевича. Они с Романом все чаще задумывались — кому же надо было выбрать во всем ведомстве именно этого персонажа? Кто-то стремился провалить миссию из-за его непрофессионализма?

Сталий не дал ей додумать эту мысль — одним плавным движением соскочил с кровати, отнял у нее заколку и зарылся лицом в хлынувшие по плечам волосы.

— Не отпущу, — прошептал он, готовый снова раздеть ее в один миг.

Но отпустить пришлось — он же и сам все понимал, и даже у него, первого советника правителя, не было права распоряжаться собой до бесконечности, были и обязанности.

— Я буду надеяться на встречу, — прошептал он.

А на базе Киру ждало следующее испытание. Она забежала к себе в комнату, чтобы переодеться в более строгую одежду и взять кое-какие материалы к совещанию. Бросилась к шкафу, сдернула платье, оставшись в легком кружевном белье, и обернулась на звук резкого выдоха за спиной и потрясенно застыла.

На ее кровати спал Резкий. Она узнала парня сразу — он не удосужился чем-нибудь накрыться, и раскинулся полуобнаженным, только в одних форменных штанах.

Кира замерла. Точеный профиль, упрямая линия скул, не расслабившиеся даже во сне мускулы груди… Он был великолепен. А она — зла на него все еще, и его вчерашние слова еще звенели у нее в ушах. И он посмел придти и разлечься тут?

Она не успела закрыть дверь, как он встрепенулся и резко сел.

— Какого черта ты тут делаешь? — выпалила Кира, едва к ней вернулся дар речи.

— Тебя ждал, — ответил Резкий, приближаясь в ней с только ему присущей текучей грацией, а его глаза сияли так, как никогда раньше.

От его откровенно обжигающего взгляда ее спасла только так и не прошедшая обида на него.

— У тебя больше нет других дел, как вламываться ко мне в комнату? — Кира отвернулась от него и резким движением достала форму.

Он соскочил с кровати, не сводя глаз с ее обнаженных плеч и перехваченных кружевными резинками бедер. И не удержался — дотронулся до ее молочной и гладкой кожи. Кира резко сбросила его руку:

— Саша, — в ее голосе было ледяное спокойствие, и этот лед охватил и его, остужая горячую голову. — Ты сказал достаточно. Я все услышала и усвоила. Ты что, тоже хочешь трофей? Не выйдет.

Он словно получил пощечину — неустрашимый спецназовец, космический штурмовик, он поник плечами и побледнел, чего никогда не случалось раньше.

— Кира, прости меня…

— Саша, тебе сейчас лучше оставить меня в покое. Впереди трудный день. И у тебя тоже.

— Как скажете, капитан, — и он вышел так, как будто здесь присутствовала вся дипмиссия в парадном строю и еще парочка генералов.

А Кире захотелось расплакаться…

Она глянула на себя в зеркало, собираясь с мыслями. И оттуда на нее глянула не влюбленная девчонка с длинными волосами и в коротком облегающем платье, а сосредоточенный сотрудник Галактической безопасности в отлично пригнанной форме, с аккуратной тугой прической. Она знала, что от таких скрученных и заколотых волос у нее скоро нещадно разболится голова — потому ведь и стала носить короткую стрижку. Но сейчас ей не хотелось ни взглядов, ни лишних слов.

Едва она вошла в зал совещаний, как обратила внимание на Зверя. Он, как и Резкий, тоже сидел какой-то отрешенный и бледный. Кира помнила, каким воодушевленным он собирался убегать на свидание о своей девушкой-таллирийкой, про которую успел рассказать Кире, какая она замечательная, умеет стрелять почти как она сама и не побоялась его, теряющего сознание и залитого кровью, сама раздеть и запихнуть в регенератор. Неужели опять вляпался в неприятности?

Раскладывая документы на столе перед собой, она подсела к Зверю:

— Ты чего? Как свидание?

И Ростик в двух словах обрушил на нее информацию, которую она подспудно и ждала. Отец девушки, оказавшийся высокопоставленным военным советником, из той же категории, что и Сталий, категорически встал против их общения. И не потому, что Зверь ему не понравился. Понравился. Он сразу почувствовал в нем несгибаемого и умного воина. Но вот смутило то, что Зверь скоро вынужден будет покинуть планету.

— Я не отпущу свою единственную дочь.

— Я сумею о ней позаботиться!

— Знаю. Но ты можешь ручаться только за себя. А жизнь воина хоть и счастливая, но часто недолгая.

— Я буду осторожен ради нее, — пустил в ход последний аргумент Зверь, понимая, что немного лукавит.

— Верю, — кивнул отец Эйлы. — Потому что сам так говорил, уводя ее мать на свою родную планету. А через два года простился с ней навек.

— Я не отниму у Эйлы права защищать себя! — сорвалось с губ Зверя, и он ужаснулся, предвидя реакцию немолодого человека, судя по всему и так проведшего долгие годы в самообвинениях.

— Насколько я знаю, ваша цивилизация этого и не требует. Ваша предводительница бы отлично вписалась бы в жизнь той планеты, откуда была родом мать Эйлы. Но я не хочу для своей дочери такого будущего. Ее ждет настоящее счастье с любящим мужем. Который будет ее беречь, — он помолчал, давая Зверю осознать услышанное, а затем добавил очень твердо. — Ты вскоре исчезнешь. Легко догадаться, что и хотел бы забрать, не смог бы. Ты мне хочешь рассказать, что такое военный корабль?! А ей здесь жить. И нечего привыкать к большей свободе. Никто из местных не станет поощрять ее желание стрелять и защищаться. Для приличной женщины это неприемлемо.

— Но, отец… — попыталась вмешаться Эйла, и под взглядом отца притихла.

— Я благодарен за спасение дочери. Но мой дом закрыт для вас. Я запрещаю ей видеться с вами. Если попытаетесь снова придти, то я расценю это как агрессию по отношению ко мне и приму соответствующие меры, — военачальник снова выдержал паузу. — Прощайте, землянин.

Зверь понимал, что как бы ему сейчас не было больно, упорствованием он не решит ситуацию. Действительно, Эйле здесь жить, если он не найдет способа ее забрать. А будет ли она счастлива, если и заберет? Оставить ее у мамы в Харькове, и видится в лучшем случае раз в год, как все те ребята, что решились создать семью. И если у обычных земных женщин есть своя жизнь, работа, интересы, то насколько все это будет значимо для Эйлы? Пройдет первый восторг знакомства с новым для нее миром, и она заскучает, сидя дома, зачахнет.

Останавливало и опасение ухудшить межпланетные отношения.

Вот и сидел он сейчас на совещании, вроде и на месте, и знает ответы на вопросы. Но душа его и мысли были не на месте.

Кира положила свою ладонь на его руку. Зверя успокоил ее жест, которым она дала понять, что с ним и понимает его боль, но жизнь продолжается. ее рука показалась Зверю очень маленькой на фоне его собственной, с узкими удлиненными ноготками. Но он не только вчера спарринговал с ней, да и до этого часто — и ее удары были весьма ощутимы. И только сейчас ощутил, какая же она хрупкая.

Неожиданным образом все эти душевные страдания сблизили их: Киру, Вайпера, Резкого и Зверя. Они и раньше-то были дружны, а сейчас общая боль невольно толкнула их за молчаливой дружеской поддержкой. Естественно, что никаких обсуждений они не вели. Возможно, именно поэтому так и дорожили обществом друг друга.

Помимо всех обязательных тренировок, которые Кира старалась не упускать и не сокращать и в условиях совсем для ее команды непривычных, они при первой же возможности оставались в зале поспарринговать друг с другом всеми возможными способами. Внимательный и знавший все ее привычки гораздо больше, чем остальные, заметил, что Кира перестала фехтовать, и даже на его предложение неопределенно пожала плечами.

— Кира, я знаю, — решил он нарушить негласный «режим тишины». — Знаю, что тебе при виде сабли тут же вспоминается Сталий. И я уже сам готов его и зарубить, и прибить. Что он с тобой сотворил? Ты была такая счастливая, летала как на крыльях. Думаешь, я не замечал? Замечал и радовался.

— Знаю, — кивнула она. — Но сейчас ты делаешь мне больнее. Полный контакт не больно. А вот слышать за спиной всю эту гадость… возможно, я просто не привыкла.

— Вот с этого места поподробнее, подруга, — уселся поудобнее Вайпер прямо на полу в зале, где они только что закончили затянувшуюся на все свободное время тренировку.

Все ребята давно разошлись по своим комнатам мыться и отдыхать, только что едва не ползком выбрались из зала Резкий со Зверем, а Кира все никак не могла угомониться, словно ее успокаивал звон мешка.

— Крис, — Кира устало привалилась спиной к стене, и Вайпер увидел, как быстро сошло с ее лица выражение веселого азарта, с которым она только что наносила красивые, отточенные удары по мешку, заставляя ребят невольно любоваться смертоносной грацией ее гибкого сильного тела. — Ты уверен, что хочешь все это знать? Нам спать осталось всего ничего. Прости, я опять тебя загоняла.

— Ты о чем? Так я хотя бы не думаю о Рине.

— Неужели ты все еще ее помнишь? — да, — негромко сказал он. — Понимаю, что глупо. Она такая… слишком правильная. Мне нечего ей предложить. Но сам не ожидал, что зацепит так серьезно. И знаешь… я понял, что влюбился в нее еще курсантом. Помнишь, попали в передрягу? На стажировке. И вот я ее тогда не узнал, хотя и времени-то всего ничего после лицея прошло. Подумаешь, пять лет. Запомнил только нежные руки, тихий шепот.

— Крис, — ее голос стал еще более усталым. — Вокруг тебя возилось столько нежных рук… В том числе и тогда, когда нас эвакуировали в госпиталь. И с тех пор регулярно.

— Если учитывать и Мишкины, то конечно, — хохотнул Вайпер. — Но вот она стала меня раздевать, и сразу все остальное остановилось. Какая там погоня, пираты, контрабанда… Лишь бы она проводила своими бестолковыми ручками по мне.

— Ты и правда влюбился, дружище… Бестолковые ручки Киви. Нет ничего лучше, — сочувственно вздохнула Кира. — Хотя я и сама, похоже, допустила ту же ошибку.

— Мы с тобой уже обсуждали как-то… — осторожно напомнил Крис. — все же он инопланетник.

— Да. Инопланетник. И, похоже, скоро я услышу в глаза примерно то, что услышал Ростислав.

— В глаза? А было за глаза? — насторожился Крис.

— Было. Вчера.

— И? Сталий же встречал какую-то делегацию. Когда же он успел тебя обидеть?

— Это была не совсем делегация. Они все же поддерживают какие-то кулуарные взаимоотношения с той планетой, откуда привез жену тот генерал, который не пожелал стать родственничком нашего Зверя.

— То есть у них нет официальных контактов, а так, междусобойчики?

— Да. И со Сталием прилетели договариваться о свадебной церемонии.

— Он в качестве почетного гостя? — попытался предположить что-то менее страшное Крис, хотя здравый ум уже сказал ему все, и причина Кириной грусти, сделавшей ее буквально тающей на глазах за пару дней, ему стала ясна до капли.

— Жениха, — голос Киры звучал спокойно и отчужденно, вот только ее и от природы бледное лицо казалось совсем прозрачным на фоне синей обшивки стены.

— Вот гад! — вскочил на ноги Вайпер. — Инопланетник чертов! Эта гадина с глазами кошака, спершего сало, смел крутиться возле тебя? Зная, что у него есть любящая невеста? Он что, так свято верит в регенератор?

— При чем тут регенератор? — пожала плечами Кира. — Да, он здоров, и зрелый возраст не помеха. Он и по нашим меркам не стар для создания семьи.

— Знаешь, меня возраст не остановит. А регенератор? Это я к тому. Что регенератор ему не поможет! Распылю на атомы.

— У нас нет на вооружении аннигиляторов, — машинально возразила ему Кира. — И развязывать межгалактический конфликт никто тебе не позволит.

— Я рад, что ты все также здравомысленна, — Крис дружески обнял ее, заглядывая в глаза. — В конце концов, что бы ты с ним делала? Вот Роман как на тебя смотрит, того гляди спотыкаться начнет.

— Он женат.

— Не знал. Ну ладно. Резкий. Парень из-за тебя голову готов сломать себе.

— У него почти получилось. Ради местной красавицы.

— Ты ему нравишься еще с Академии, — решился Крис выдать тайну друга.

— И поэтому он предал меня? — усмехнулась Кира, отталкиваясь спиной от стены и собираясь уходить.

— Сашка? Предал? Кира, я во всем могу с тобой согласиться. И инопланетника заставить сожрать весь кристаллит. Но поверить в предательство Резкого? Это как если бы мне сказали, что ты сотрудничаешь с предателями.

— Не поверил бы?

— Нет. Может, и пришлось бы кивнуть. Но в душе знал бы. Работа под прикрытием.

— Спасибо, — без тени пафоса, искренне и тепло ответила Кира.

Вайпер обрадовался этим теплым ноткам в ее голосе. По крайней мере, в их боевой дружбе девушка не сомневалась.

— Так что натворил Сашка?

— Он скрыл от меня то, что что у Сталия намечалась дуэль. И, когда мне в лицо швырял приглашение и заодно обвинения наш всеми любимый Виталий Сергеевич, я чувствовала себя полнейшей идиоткой. Резкий украл у меня право на информацию. Он знал. И должен был сказать и как командиру, и как другу.

— Как командиру согласен. Он не сказал и мне, как замкомандира. А вот насчет друга? Возможно, он хотел как лучше. Знал, что с тебя станется сделать все для того, чтобы выйти на арену вместе со Сталием. Спина к спине.

— Это же дуэль… Там правила, — бесцветно возразила она, но от Вайпера не укрылся живой огонек интереса в ее глазах. Он понятия не имел, как она могла бы это сотворить, но сейчас был уверен, что Резкий поступил вовремя. С нее бы сталось устроить и групповую показательную схватку.

— Ты всегда не признавала правил! Я же тебя с детства знаю, — он снова обнял ее. — Идем? Я и правда хочу в душ и спать. Но боюсь, не усну, не услышав все до конца. Так этот кошкоглазый гад играл с тобой?

— Нет. Брак династический. Договор заключили лет пятнадцать тому назад по нашим меркам.

— С дитем?

— Типа того. Он ее не видел. Он просто выполнит свой государственный долг.

— Ну вот. Ты же не собиралась за него замуж? А встречаться по поводу фехтования вполне законно. К тому же, как я понял, тут не очень заморачиваются на этом.

— И что? Прав Резкий…

— В чем? — насторожился по ее тону Вайпер.

— Я трофей… Он прав. И захватил меня Сталий именно как трофей. Моя граната запоздала на долю секунды.

— Опомнись, Кира! Вот уж не ожидал от тебя такого. А Резкий… ну влюбленный дурак молодой. Ляпнул. Посмотри, он же готов об стенку расшибиться, лишь бы заслужить твой взгляд!

— Что ж, спасибо за утешение, — она открыла свою комнату. — На чай не приглашаю. Время позднее, да и мне хочется побыть одной. Иначе начну ныть.

— Ты? Знаешь, — Вайпер взялся за край двери, не давая ей войти. — Я бы из любопытства бы остался. Никогда же не видел, как ты ноешь.

Она улыбнулась — на этот раз своей привычной и теплой улыбкой:

— Крис, ты просто чудо! И настоящий друг. Иногда я даже завидую Киви. Или тебе просто нравятся, когда бурчат и сопят?

— Нет, — улыбнулся он в ответ. — Но, может, она со мной и не будет так делать. Забудет, отвыкнет. Я же не дам повода бурчать.

— О, ну тогда тебе придется проситься на место Виталия Сергеевича. Сюда. Послом. Вот тут ты и будешь сдувать пылинки с Киви, и всем, включая Киви, это будет нравиться.

— Да ты кладезь идей! Обожаю тебя! — Криспин дружески чмокнул ее в щеку. — Все, теперь спокойной ночи, я за тебя спокоен. Твои мозги в полном порядке.

И он ушел к себе, не желая ей больше надоедать и размышляя, как же примирить ее с Резким.

Кира, несмотря на усталость, еще долго не могла заснуть. В ее ушах звучали и без того часто слышанные ею на Таллирии слова, но сейчас ставшие все более громкими и частыми, когда их взаимоотношения со Сталием перестали быть секретом для окружающих.

— Она слишком лохматая и вольная, — безаппеляционно заявляли у нее за спиной и мужчины, и женщины. — Сталию такая женщина не нужна. Он развлечется с экзотикой и убежит. Или предпочтет сделать так, что она исчезнет.

Кира успела за пару дней узнать многое о невесте Сталия — и в первую очередь то, что он ее не видел. Каким-то удивительным образом с той планетой, куда спешно эвакуировались беженцы, связи так до сих пор и не было. Только личные визиты. Не так чтоб тайные — но носящие сугубо приватный характер. И вот прибытие сватов всколыхнуло элиту Таллирии. Про остальное население Кира просто не знала. Оказалось, родственники Сталия заключили этот договор еще давно, чуть ли не в тот самый момент, когда решал свои брачные дела отец Эйлы. И вот теперь все надежды возобновления мира и дружбы возлагались на брак Сталия и девушки, равной ему по происхождению.

Сталий сам первым заговорил с ней, видя, как ушла улыбка из глаз девушки:

— Кира, да что с тобой такое? Разве это могло тебя расстроить? Ну, будет у меня жена. Так это же мой долг по отношению к планете. Не более того.

— Как ты можешь быть таким циничным? Она будет тебе доверять. И ты же должен понимать… если она принимает ваши правила. То не сможет возразить, противостоять, уехать, в конце концов, изучать улиток на дальний берег океана. Она будет тихо страдать и гаснуть. Ты этого хочешь? Я не привыкла строить счастье на слезах других. Кем бы они ни были.

— Кира, — Сталий был потрясен ее спокойным, ледяным гневом. — Ты нужна мне! Прошу в который раз! Останься со мной! Кира. Я никогда в своей жизни никого не просил так долго и настоятельно. Я привык требовать. Указывать. Но не просить. А перед тобой и на колени готов встать…

Он не шутил. И Кира видела, как мучительно гордому и уверенному в себе воину, привыкшему только к победам, дается это признание. И он действительно уже не первый раз умолял ее быть с ним.

— Хорошо… Допустим, останусь…

Сталий порывисто обнял ее за талию, прижимая к себе, как самое драгоценное сокровище, но тут же снова побледнел и закусил губу, сраженный ее следующим вопросом:

— В качестве кого? А, Сталий? В качестве кого останется офицер Галактики при первом помощнике правителя Таллирии, связанном законным браком с представителем другой дружественной планеты?

Вопрос девушки был тихим и спокойным, но для Сталия он прозвучал как взрыв, и он подумал: «Да лучше бы ее граната накрыла меня тогда… И не было бы этого мучения… Я люблю ее, и это противоречит всей логике».

— В качестве моей на…, — он запнулся, проглотив слово, едва не упавшее с языка, и поправился. — Моей любимой. У тебя будет все, Кира. Что ты только пожелаешь! Отдельный дом с садом. И мы сможем видеться очень-очень часто!

— Сталий, то, что ты предлагаешь мне, — остановила она его горячечный шопот. — На Земле в свое время называлось «наложница». И прости, у меня прекрасный слух. Киберпереводчик не мог ошибиться. Именно это слово ты и хотел употребить. Но остановился. Напрасно. Это просто термин. Возможно. Кого-то он бы и устроил. Но не меня. Отдельный дом с садом? Поверь, даже сейчас ты смог бы найти желающих на Земле на такое счастье.

— И что останавливает тебя?

— Служба. Дружба. Разве этого мало? Моя личная жизнь это мое личное дело. И товарищи меня ни в чем не попрекнули, когда я встречалась с тобой. И спала с тобой. Они взрослые мужчины, и прекрасно понимают, что если я ночевала не на базе, а у тебя, то вряд ли мы фехтовали до рассвета.

— Но почти до рассвета.

— Сталий, они взрослые, — грустно улыбнулась она только уголками губ. — И принять мое право на любовь готовы. А принять мое унижение?

— Ты боишься рискнуть своей карьерой ради меня?

— Да, — просто сказала она. — Это же естественно. Как и ты.

— Я мужчина.

— Мы оба офицеры, Сталий.

— Мы люди.

— Да. И я человек. А не щебечущая птичка в клетке. И такой никогда не стану. Мне было очень приятно проводить время с тобой. Но это было общение равных, чем бы мы ни занимались. А то, что предложил ты сейчас, это плевок в лицо даже не мне. А ребятам, которыми будет командовать чья-то игрушка. Службе, которую я променяю на домик с садиком.

— Значит, нет?

— Естественно, это не отразится на служебном взаимодействии, — Кира взяла себя в руки, и ни один мускул на ее лице не дрогнул, и глаза оставались сухими.

Она и правда оставалась абсолютно спокойной и собранной. Но только Вайпер видел, как улыбашка в ней постепенно умирает. И делает это катастрофически быстро. Такой он не знал Киру — а им доводилось терять товарищей, и из дома иногда настигали не самые веселые вести. Но она всегда умела подбодрить ребят, подсказать, а иногда и просто молча посидеть рядом. Но сейчас помощь была нужна ей, а он был бессилен.

И если историю со Сталием Вайпер себе представлял в общих чертах и был готов рано или поздно к такому финалу, то слова Резкого задели его до глубины души. Все они были неидеальны, и иногда могли предостеречь друг друга от неосторожного поступка. Но никогда не унижали. И не потому, что это было запрещено. Просто так у них сложилось — настоящее боевое братство в ледяном космосе.

Вайпер, отправившись к себе, проводив Киру, резко остановился в коридоре. И отправился к двери Резкого. Он постучал как можно тише — у Киры был великолепный слух. Дверь щелкнула и открылась.

— Не спишь? — Вайпер вошел по-хозяйски и закрыл замок за собой.

— Нет, — Резкий лежал на кровати, но явно не Вайпер был причиной того, что парень перекрутил все простыни.

— Понятно дело, — зло усмехнулся Крис. — Совесть спать не дает. Что ж, я тебе сейчас помогу.

— А я готов, — Резкий вихрем слетел с кровати, натягивая спортивные штаны.

— Ага, — кивнул Криспин. — Правильно все понял. Готов? Пошли.

Она тихо прокрались по коридору мимо двери Киры и вошли в зал. Резкий не ожидал среди ночи спарринга в фул-контакт, и поначалу попытался пощадить Криса, который оставался в зале дольше, чем он сам.

Но Криспин решительно бросился в атаку:

— Трофей, говоришь?

Резкий все понял и в самый последний момент, когда удар уже летел ему в голову, опустил руки:

— Больнее ты мне все равно уже не сделаешь, — проговорил он, не обращая внимания на стекающие по лицу потеки крови из рассеченной в очередной раз брови.

Крис работал очень жестко, зная возможности Резкого, но такого не ожидал.

— Ты чего? Раскис от ссадины? А ей душу вспорол, и не заметил? Атакуй!

— Не буду, — не шелохнулся Резкий, пропуская еще один удар, на этот раз в ребра.

— Будешь! Ты думаешь меня разжалобить?

— Нет. Бей, как находишь нужным.

— Ну знаешь, Сашка, — качнул головой Крис и прищурился. — Запомни. Я никого никогда не бил. Тем более друга. А на поле боя уничтожают живую силу противника. И воспринимать тебя противником я не готов. А вот запутавшимся в своих эмоциях мальчишкой запросто. Мозги набекрень поддаются лечению. Собрался и атакуй!

— Нет, — и Резкий неожиданно для Вайпера и самого себя соскользнул на пол, прошептав. — Я бы все сделал, лишь бы она простила.

— Так почему медлишь? — спросил устало и мрачно Вайпер. — Почему ничего не делаешь?

Ответ Резкого был полон боли:

— Она не позволяет. Не подпускает.

— Придумай что-нибудь, Саш. И поторопись. Сам видишь, что с ней происходит.

— Вижу, — хрипло ответил Резкий.

— Ну и действуй, — Вайпер развернулся и вышел из зала, потому что его моральные силы были исчерпаны.

Он не мог взять этих двоих за руки и толкнуть в объятия друг друга. Он и так сделал все, что мог. Крис видел, что Резкому тошно, что он тоже перестал улыбаться и балагурить. Бить его дальше, наслаждаясь триумфом силы, Вайпер смысла не видел: парень и так все осознавал сам. И видел, что Кире плохо. Не знал только, как ей помочь. Не знал этого и Вайпер.

Понадеявшись на здравый смысл Александра, Крис оставил его наедине с мыслями. «Уж что-что, а спать Сашка будет до утра спокойно», — рассудил Крис.

Криспин жестоко ошибся. Это он, измотанный напряженным днем, тренировкой, спаррингами с разъяренной Кирой и с Резким, который был довольно сильным и быстрым противником до того, как внезапно «сложил лапки», едва смог себя заставить принять душ, прежде чем рухнул на постель, даже не накрывшись одеялом. А Резкий после трепки и встряски наконец получил способность рассуждать последовательно. И его осенила идея.

Парень бесшумной, чтобы не разбудить Киру и не предстать перед ней снова в крови, рысью пронесся по коридору, влетел к себе в комнату, включил воду и начал рыться в аптечке. Наконец, он схватил полупустой флакон антисептика, которым промывали раны до того, как залить их пенкой. И, вместо того, чтобы нанести его на свою рассеченную бровь, недрогнувшей рукой вылил в раковину. А затем просто умылся холодной водой, забравшись в душ. И только там уже, наблюдая, как светлеют и сходят на нет красные струи, стекающие с его лица по груди под ноги, лениво подумал, что может, и надо было прижечь рассечение — обещал же Кире обойтись без драк и ран.

Но голова у него сейчас была занята более интересными идеями. Он до конца продумал довольно коварный план, и сам сознавал, что не просто рискует, а фактически идет на еще одну подлость по отношении к Кире.

С этими мыслями Резкий и заснул. С улыбкой на губах.

На утро он, воспользовавшись выходным, смылся пораньше в город, пока его не заметила Кира — чуда не произошло, бровь торчала красной опухолью с запекшимся порезом.

Аптек как таковых тут не было, как и витрин, и продавцов. А набрать код товара, название которого ты не знаешь, оказалось непосильной задачей. И Резкого снова осенило. Тут он порадовался, что его вид столь ясно говорит о его потребностях. И отправился на поиски того дома, возле которого получил предыдущие повреждения. Как ни странно, женщина узнала его и сразу же радостно сообщила, что ее дочери повезло необыкновенно, и она уже замужем. И что они обе очень благодарят земного воина, который своими знаками внимания поднял ценность девушки как невесты: быть замеченной воином очень почетно.

— А ты снова за кого-то вступился? — поинтересовалась она, показав взглядом на его лицо.

— Можно сказать, и так, — согласился Резкий.

— Вот повезет красотке! — искренне воскликнула женщина, и Резкий окончательно понял, что она не шутит. — Тебе же она не нужна навсегда. А замуж возьмут нарасхват. Раз понравилась воину!

— Да уж… — кисло улыбнулся Резкий. — Нарасхват… Я вот что хотел спросить… Мне неудобно… Но, может, Вы подскажете название того чудо-средства, которое дали нам тогда?

— Да я тебе его и сейчас дам.

— Спасибо, но я и сам могу купить. Не знал, как объяснить киберторговцу. Хоть картинки бы там были какие. Да и то, я ж и не запомнил флакон.

— Оно не настолько дорогое, чтобы я им приторговывала, — засмеялась женщина. — Кстати, на тебя люди оборачивались на улице?

— Да.

— Конечно. У нас не принято ходить в таком виде. Поэтому чудо-средство, как ты его назвал, продается везде и очень дешево. Чтобы не заставлять людей смущать друг друга видом крови и ран. Это могут видеть только воины друг у друга в бою. Ну и медики, но они тоже мужчины.

Резкий с благодарностью принял заветный флакон, вежливо отказавшись от предложенной помощи намазать здесь и сейчас.

— Я очень Вам благодарен, но лучше уж сам, у себя. Умоюсь, переоденусь, намажусь и посплю.

— Хм, — усмехнулась женщина. — В моем возрасте на уловки не поддаются. Та красотка, которая пришла тебе на выручку, и есть твоя настоящая невеста?

— Почему? — Резкий вскинул брови от удивления так, что едва не потекла снова кровь.

— Ты на нее смотрел. Это не передать. Это есть во взгляде. Да и она на тебя не так, как на наших ребят, смотрела. Она воин? Мы тут уже наслышаны.

— Да, — кивнул Резкий.

— И ты же попросишь ее, чтобы залечила рану?

— Нет. Возможно, у вас тут и правы. Не хочу напрашиваться на жалость. Так что сам справлюсь, — он еще раз поблагодарил женщину, попрощался и отправился на базу.

И буквально на пороге натолкнулся на Киру. Глаза девушки сверкнули зеленым огнем:

— И не сомневалась. Понятно, как мы умеем держать обещания.

Он не успел опомниться и сказать что-либо в свое оправдание, а она уже тащила его за руку к себе в комнату. Резкий замер, снова боясь неосторожным словом навредить себе и приходя в восторг от ее прикосновений. На этот раз Кира вообще не проронила ни слова, кроме обычных тихих и отрывистых просьб:

— Прикрой глаз, чтобы не залилось туда. Повернись чуть к свету.

Он безропотно выполнил все, наслаждаясь ее голосом и руками и с ужасом ожидая вопроса — а с кем же он подрался на этот раз. Но вопроса не последовало, и он не знал: рассказал ли обо всем Вайпер, или ей просто стало уже безразлично. «Было бы безразлично, отправила бы к Мишке в руки», — утешил себя Резкий.

Он выждал момент, когда она еще не указала ему на дверь, но и закончила возиться с его бровью, и приступил к реализации своего плана.

— Кира, у меня служебный вопрос.

— Слушаю. Но только если он действительно служебный, а не касается моего прохождения службы, — она подчеркнула голосом вторую половину фразы, вызвав у Резкого новый прилив стыда за свой поступок и за свои новые планы.

— Служебно-боевой, — заверил ее Резкий. — Мы не готовы противостоять тому оружию, которое используют эти самые носители щупалец. Ножи, сюрикены.

— Хочешь сказать, к этому нас жизнь не готовила? — удивилась Кира.

— У них иной материал. Иной способ заточки. Мы с ребятами изучили все образцы, которые удалось заполучить. Есть смысл проверить, будет ли наша броня способна выдержать такой удар. И мы предложили внести некоторые усовершенствования.

— Странно. Вы вели исследования группой. А докладываешь результаты ты один и у меня в комнате, так, невзначай… Саша, что это значит?!

— Всего лишь то, что я хочу провести еще один эксперимент. Не совсем легитимный.

— Вот как? Что ж, лучший способ пресечь безобразие — это его возглавить. Слушаю внимательно.

— Испытания на броне мы провели. Но стенд в лаборатории одно. А движущийся живой человек иное.

— Что конкретно ты предлагаешь?

— Хочу, чтобы ты попробовала меня достать этим ножом.

— А почему не наоборот?

— Ты более гибкая и верткая. Сможешь одна заменить целый пучок щупалец.

— Это комплимент?

— Это факт. Ты не пойдешь в лобовую атаку. Я крупнее. И смогу подавить твою атаку, используя надетую на тебя броню против тебя же. Чистоты эксперимента не выйдет. У щупальценосцев нет таких мощных доспехов, и они подвижны за счет этого. И у тебя очень твердая рука. И железный контроль. И тебе я могу полностью довериться. Для эксперимента нужен не тренировочный спарринг, а реальный бой. Только ты сможешь остановить нож в волоске от сонной артерии.

— Хорошо, — к радости Резкого, его расчет оказался верен, и Кира клюнула на приманку.

— Когда ты сможешь уделить мне время? — поинтересовался он, прикидывая, сколько времени займет переливание местного бальзама в обычный флакон земного антисептика.

— Мне надо еще полчаса, ознакомить Виталия Сергеевича с документом, а дальше я готова встретиться с тобой в зале. И ты прав. Не надо, чтобы об этом знали заранее. Не хочу своим приказом обижать ребят и запрещать им присутствовать. Но и разрешить будет означать, что я официально позволяю проводить смертельно опасные опыты на сотрудниках.

Он кивнул:

— Я об этом и подумал. Но иначе ж никак. У нас нет того оборудования, которое есть в научных центрах Службы.

— Значит, договорились. С меня что требуется?

— Только твердая рука. Ножи я тебе дам. А вот у меня будет броня по полной. Не обижаешься?

— Нет. Так даже проще. Бить незащищенное тело всегда сложнее.

Резкий умчался колдовать с лекарствами, на ходу еще раз прикидывая, насколько подло он поступает. Расчет был хладнокровен и жесток. Броню они и правда усовершенствовали с ребятами, и потратили на расчеты и опыты не один день. И испытания провели. Те самые, которые предложил Кире. Бой в полный контакт снаряженного землянина с изображающим врага спарринг-партнером, вооруженным теми самыми ножами. Шипы, усеявшие теперь броню, имели самую разнообразную форму и были остро заточены ровными и зазубренными концами, направленными в разные стороны. Удар своеобразного холодного оружия щупальценосцев такая усовершенствованная, хотя и выглядящая отталкивающе, броня с успехом выдерживала, не допуская клинок к самой поверхности. Единственная проблема, с которой они все столкнулись — шипы норовили впиться в руку нападавшего. Это было неплохо в адрес противника, но даже бронированные боевые перчатки не всегда спасали от порезов и ссадин. Поэтому Док был взят в исследовательскую группу безоговорочно, и благодаря пенке никто ничего особенного и не заметил. Все выглядело благопристойно — возились с техникой, с броней, мелкие травмы неизбежны.

А план Резкого заключался вот в чем: он знал, что Киру порезами не испугать. Обижаться или сильно переживать она не будет. Но у него появится возможность небрежно предложить ей залить ссадину привычным земным антисептиком и продолжить эксперимент. И, если все выводы медиков по местному препарату правильны, то Кира захмелеет, как только ловко подмененное им лекарство попадет в ее кровь. И вот тогда он приложит все усилия, чтобы соблазнить девушку. Даже если она наутро, проснувшись у него на плече, перегрызет ему горло — а Резкий этого не исключал, потому что видел, какой формы зубки у Киры. Ее клыки и правда были острыми клычками, и с этой версией ее внешности «согласился» регенератор — значит, не нарощенные в юности, а природные. И это придавало ей вид красивой и опасной хищницы, делая девушку все более желанной для него.

Кира, испытывая внутри приятное волнение от предстоящего поединка, заторопилась избавиться от нудного документа, смысла в котором было мало, но без которого официальное взаимодействие планет было бы неполным в случае каких-то возникших разногласий.

Она постучала и, не дождавшись вопреки своим привычкам, ответа, вошла в кабинет, случайно уловив конец разговора. Ее насторожил странный тембр голоса собеседника посла. Киберпереводчик заменял слова аналогами, но не искажал произношения, и сейчас она слышала не свойственный Таллирии акцент.

— Да никто не подумает. Он же родился здесь, — уговаривал незнакомый голос Виталия Сергеевича.

— Но на меня, как на посла Галактического союза, ляжет ответственность признать смену правительства.

— Она будет законной, — заверил голос с акцентом. — Да, не известен сейчас. Зато полностью нами проплачен и послушен.

— А насколько его политика изменится в отношении Земли? Я не готов терять столь трудно выстраданное место. Я стремился стать послом в таком райском уголке всю свою сознательную жизнь!

— Его политика? Не смешите. Что мы скажем, то он и озвучит, и подпишет.

— То есть фактически Земле и моей миссии конкретно придется иметь дело не с Таллирией?

— Естественно. Схватываете на лету, — подытожил голос. — И никаких потерь ни с чьей стороны. Просто тихая смена влияния. И наша безмерная благодарность миссии Земли как независимым наблюдателям воссоединения братских планет. И подтверждение Землей мирного и ненасильственного характера процесса.

Кира сделала шаг назад, а затем вошла снова, намного более шумно и звучно, чем делала это обычно — позволила двери щелкнуть, с шелестом достала документ из папки.

Виталий Сергеевич, закончивший общение по коммуникатору, посмотрел на нее неизменно брезгливо-удрученным взглядом:

— Неужели готово? Ну давайте. Придется ведь еще и перепроверить. Хотя что взять с женщины. Пусть и хорошенькой.

Кира уже привыкла к оригинальности изложения мыслей послом, и утешала себя тем, что он все же зависим от нее, хотя бы в плане безопасности. Она моглабы одним движением даже не руки, а ладони сбросить его с кресла и раздавить, как отвратительного склизклого червяка, но природная сдержанность и отточенное на службе умение расставлять приоритеты ограждали ее от этого шага каждый раз.

Виталий Сергеевич окинул ее пристальным, ощупывающим взглядом:

— И что же Вы припозднились, голубушка? С кем и где опять ворковали?

— Я прибыла вовремя, как вы и назначили. В восемнадцать тридцать по нашему времени.

— А сейчас тридцать две. С половиной. А Вы же всегда точны, этого не отнять, — он еще более пристально посмотрел на нее, словно в чем-то подозревая.

— Я не вижу смысла в столь скрупулезной точности в данной ситуации, — Кира тоже умела выражать свои мысли присущим Виталию Сергеевичу стилем.

— Да? Ну ладно. Можете идти, пока я буду править Ваш детский лепет, — махнул рукой посол, давая понять, что аудиенция окончена.

Кира вздохнула с облегчением и вышла. Она торопилась найти Романа и Вайпера. То, что она только что невольно услышала, необходимо было срочно обсудить.

— Вопрос только один, — невесело усмехнулся Роман. — Кому конкретно продался наш посол-недосол? Щупальцам? «Амазонкам»?

— Чтобы кому-то продаться, надо обсудить детали, — напомнил Вайпер. — Насколько нам известно, нормальной связи между планетами нет. Более того, у них нет и названий, во всяком случае, не звучат.

— Смысла продаваться «амазонкам» я не вижу. Во-первых, как ты не умасли воинов Таллирии, они не станут повиноваться выходцу или ставленнику цивилизации, которую презирают. К тому же брак Сталия с их девушкой, а это чисто политический брак, не оставляет сомнений, что там и так все мирно, — попытался проанализировать ситуацию Роман.

Кира внимательно рассматривала свое кольцо, которое не успела снять с руки, переодеваясь в форму. Маленький ажурный серебряный котенок обхватил ее палец лапками, а голова с любопытными глазами из драгоценного металла поглядывала по сторонам, слегка приподнявшись. Вайпер знал это кольцо, видел его на Кире в часы отдыха, когда они останавливались на мирных планетах и крупных орбитальных станциях. А вот Роман, похоже, был заинтригован. Его взгляд был прикован к тонким и гибким пальцам девушки, поглаживавшим кольцо так, что казалось, будто она чешет котика между ушками.

Кира подняла на мужчину глаза, их взгляды встретились, и она ощутила невысказанный вопрос, имевший мало общего с обсуждаемой проблемой. Таков был Роман — он умел думать о двух несовместимых вещах, оставаясь совершенно здравомысленным и логичным.

— Нет, это не подарок, — тихо ответила она Роману. — Красиво. Увидела, понравилось. Купила.

— Надо же, — качнул головой Роман. — Впервые вижу, чтобы девушка сама покупала себе украшения. Точнее, видел и знаю, но ни одна в том не призналась. Цветы, подарки. Напоказ и скромное: «Подарок от незнакомца». Но, увы, профессиональные качества иногда мне мешают. Мешают быть очарованным этим миром.

— Вот такая я неправильная, — вздохнула она. — Так на чем мы остановились?

— На отсутствии связи, — напомнил Вайпер.

— И на отсутствии логики, — добавил Роман.

— А мне вот интересно теперь, на чьей стороне Сталий, — задумалась Кира. — У него очень прочные, как мне казалось, позиции при этой власти. Есть ли ему смысл хотеть ее смены?

— А вот тот его оппонент? Которому он уши надрал прилюдно, — Вайпер был зол на второго советника, поведшего себя с Кирой как давно не ведут себя даже фермеры в дальнем селе, а заодно на Сталия, не пожелавшего решить проблему как можно тише. — Кира, прости за бестактность. Работа, ничего личного. А Сталий не мог устроить всю эту шумиху с дуэлью, чтобы его имя зазвучало?

Кира напряглась — ей уже по горло хватило всех этих обвинений, абсоютно не имеющих почву под ногами.

Вайпер понял ее и поспешил успокоить:

— Не тебя подставить. А пропиариться, использовав подвернувшийся случай.

— Не знаю, — честно сказала девушка, признаваясь сама себе, что о Сталии знает слишком мало, и в основном ей остается руководствоваться интуицией, которая ее никогда не подводила.

— Ладно, ребята, — оперся ладонями на стол, вставая, Роман. — Гадать смысла нет. Будем разрабатывать все варианты. А вот опасаться всерьез я бы хотел щупалец. Заметьте, агрессивные выпады в космосе и тут с капитаном Березко были именно со стороны щупалец.

— Они могли уже давно сдружиться с амазонками. Что логично, учитывая нехватку материала для размножения изначально, — Вайпер произнес догадку очень осторожно, боясь задеть Киру, которая болезненно реагировала на уничижительные высказывания в адрес женщин.

Но Кира отреагировала с присущим ей спокойствием и умением сосредоточиться на главном:

— Да. И щупальца своими яркими выпадами маскируют тихое и скрытное проникновение агентов влияния от амазонок. Женщина была бы слишком заметна. Не случайно мать Эйлы убили каким-то нелепым образом. Вышла погулять… Пристали… Убили… Он и тогда уже был в чинах, если Зверь правильно понял информацию Эйлы и правильно донес ее суть до нас.

Совещание прошло не совсем так, как хотела Кира. Она и не собиралась дискутировать с Романом и Вайпером. Она их собрала для того, чтобы поставить в изветсность перед теми фактами, которые она получила так неожиданно. Сообщать или не сообщать Сталию — для нее не существовало сомнений. Именно к нему она и отправилась, на ходу вспоминая, что ее ждет Резкий. Но сообщать ему по коммуникатру тоже не захотела — больше связи доверять нельзя до тех пор, пока Шанс не проверит абсолютно все их коммуникаторы и здание. Она забежала к нему, поставила задачу и в очередной раз порадовалась: умница Шанс ловил ее пожелания с полуслова. А в его профессионализме она не сомневалась.

Но уже на выходе из резиденции земной миссии Кира остановилась. А ее поездка к Сталию снова? Утром только она от него вышла, и вечером вернется снова? И если у нее есть все основания не доверять связи, то уж отследить машину или ее самою вполне не сложно.

И она вернулась к себе в комнату, по пути запросив предварительные результаты у Шанса.

— Командир, по линиям связи проверил, от нас точно утечки не будет. Канал закрытый, и я дополнительную защиту поставил. Так что меж собой однозначно можем разговаривать безопасно. Жучки внешние физически никто не мог тут на базе поставить. При приеме здания мы все проверили, а посторонние сюда не заходили ни разу. Ребята же весь периметр держат.

— А на выходе? У внешнего абонента?

— Тут мы бессильны. Если там стоит подслушивающее устройство непосредственно в комнате или на коммуникаторе. Я могу проверить только программное обеспечение.

Кира поблагодарила Шанса за потрясающую скорость и исполнительность, а сама собралась с мыслями и запросила Сталия.

Ей оказалось сложно настроить его на серьезный тон — мужчина обрадовался ее звонку и счел это сигналом к предстоящему свиданию.

— Сталий, прошу тебя, постарайся меня услышать. К тому же, нас могут слышать и те, кому это не предназначено.

— Моя красавица, давай я заеду за тобой, и мы прекрасно проведем этот вечер, а заодно расскажешь мне все, что хотела. Я готов слушать твой голосок сутками напролет.

— Да очнись же ты! — Кира упорно не понимала, почему Вайпер с Романом, тот же Шанс с полуслова ощутили тревожность ситуации и включились в проблему, а Сталий, облеченный серьезными полномочиями на планете, неглупый мужчина, ведет себя совершенно нелогично.

Она очень лаконично, предельно четко и не допуская двусмысленного толкования киберпереводчиком, сообщила Сталию, что у нее есть непроверенная оперативная информация о готовящемся перевороте. Кира и сама не очень понимала, что именно хотели бы добиться заговорщики: какую структуру жизни Таллирии заменить. Очевидно, никакую. И цель состояла в перенаправлении потоков каких-то благ. Каких? Кристаллит? Да, Таллирия заключила договор о поставках с Галактическим союзом. Но что мешало и другим планетам пойти тем же путем? Отсутствие высокоскоростных кораблей? Вот она и предложила Сталию задуматься.

Но тот, поглощенный мыслями о предстоящей свадьбе и нежеланием терять Киру, был не в состоянии оценить всю полноту опасности. И снова свел разговор к просьбам остаться с ним.

Кира, понимая, что спор затянулся, а ее ждет Резкий, поспешила попрощаться и отключилась.

Поглядывая на часы, она забежала к себе в комнату и переоделась в полевой комбинезон — по условиям их с Резким эксперимента ей отводилась задача только наносить удары, чтобы проверить маневренность и прочность новой модификации защиты. Кира знала Резкого как спарринг-партнера, и не очень волновалась, что он пропустит удар. К тому же была уверена, что не запаникует и не начнет кидаться на него хаотично, нанося такие удары, которые он действительно не отобьет — все же задача стояла проверить не его персональную реакцию.

— Прости, заставила ждать, — она ворвалась в зал для тренировок, закрывая за собой дверь.

Резкий показался ей побледневшим и каким-то взъерошенным, что было ему не свойственно.

— Ты в порядке? Точно? — переспросила она. — Иначе вся затея не имеет смысла. Я же не убивать тебя собралась.

Он едва не просиял:

— А я бы этого хотел, — едва слышным хриплым шепотом ответил ей Резкий.

— Саша, — Кира медленно взглянула ему в глаза. — Я согласилась только ради дела. Чтобы наши ребята не подставились под удар в боевой обстановке. А сводить тут счеты и обиды не собираюсь. Мы с тобой офицеры, и давай будем выше личных эмоций.

Резкий почувствовал, как по спине стекает ледяной пот — словно она вылила на него ведро ледяной воды. И вот тут вся его ревность показалась ему настолько мелочной и пустой, что он уже был готов отказаться от своего плана: «Будем надеяться на природную осторожность Киры. Она просто не попадется!»

— Готова? — он еще раз проверил крепления брони, не снимая защитных перчаток, чтобы самому не напороться на шипы.

— Да я всегда готова, — вздохнула Кира и вдруг улыбнулась легко и светло, как будто ветром сдуло облачко, случайно заслонившее солнечные лучи.

Радость спарринга захватила ее — со своими ребятами они были давно слажены, и двигаться, предугадывая движения друг друга было приятно. Гибкий и быстрый, как и она сама, Резкий двигался красиво и плавно. Она наносила удар за ударом, заодно на ходу осваиваясь с непривычными короткими иззубренными клинками. Их ребята запасли несколько — что-то подобрали на корабле, что-то притащил хозяйственный Зверь в качестве трофея и вещественного доказательства.

Голова парня не была защищена забралом, и Кира заметила, что от напряжения лопнула едва прикрывшая рубец корочка. Тонкая струйка крови скатилась ему на верхнее веко и еще не успела расчертить щеку.

— Стой-ка, — прищурилась Кира. — Дай обработаю.

И она схватила флакон антисептика, предательски торчавший из сумки Резкого, в которой он принес броню и ножи.

Он не успел ничего возразить — ведь точно такой же флакон стоял в аптечке на стене. Но ее еще открыть надо было, а этот на виду, на что он и рассчитывал. Но сказать Кире сейчас: «Не бери этот, возьми тот» означало бы провал всего плана. И он подставил лоб.

Девушка нанесла препарат, а он, прикрыв глаза от удовольствия, уже и забыл о своих помыслах — она же заботится о нем.

А дальше ситуация вышла у него из-под контроля. Голова начала слегка легчать, как после пары глотков игристого вина, в теле тоже появилась легкость и беззаботность, и он стал играть с ней, как кошка с мышкой, подныривая и уходя от ударов. И вот тут и произошло то, чего он хотел изначально, а сейчас уже и думать забыл, ведь она вроде перестала злиться. Он уклонился, и ее рука скользнула боком кисти по шипам наплечника.

— Пффф, — тихо зашипела Кира, и на ее перчатке он заметил разорванный материал, а клок внутренней стороны был окрашен кровью.

— Стоп, вот теперь я буду тебя спасать, — пошутил он.

— Глупости, — Кира стянула перчатку и осмотрела вспоротую ссадину. — Залижу и дальше будем.

— Нет! Ты сама настаиваешь, чтобы продизенфицировать. И убедила меня, — он был упрям, а его голову уже вовсю кружило щедро налитое на рану снадобье.

Резкий перехватил инициативу и схватил заветный флакончик, удерживая руку Киры в своей. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, хотя и земное, и местное снадобья не отличались мягкостью.

Резкий с удивлением наблюдал за девушкой, которая вновь, как ни в чем ни бывало, потянула его спарринговать дальше. Он с трудом боролся с легким опьянением, которое охватило его голову и начало немного сказываться на реакции и движениях. А у Киры ссадина сама по себе была глубже, с рваными краями, и он влил туда лекарства не жалея. По логике, она уже должна была хихикать и покачиваться. Но разве что глаза позеленели и загорелись ярким глубинным огнем, да слегка порозовели скулы.

«Странно, — подумал Резкий. — Двигались мы оба интенсивно, так что если бы оно выводилось с потом, то тоже одинаково должно было б происходить. Она же такая же мокрая, как и я. Или она настолько крепче? Или… Или только у нее что-то внутри напряжено настолько сильно, что препарат не подействовал точно также, как не действует в таких случаях алкоголь».

А вслух он сказал:

— Ладно, Кира, вроде основное мы поняли, шипы эффективны против их клинков. И удар они амортизируют отлично. И при этом не особенно утяжелили броню. Стали б мы наращивать прочность самих пластин имеющимися средствами, вес бы раза в два возрос. И маневренность соответственно.

Она кивнула, сбрасывая перчатки и утирая пот со лба:

— Хотелось бы надеяться, что оно не пригодится. Но увы. Идея действительно жизнеспособная, так что надо теперь ее воплотить на остальных комплектах. Сколько нам дней потребуется?

— Два. Может, три. Ты смогла бы через Сталия выйти на местные производства? Чтобы нам не тратить время на оборудование и прочее?

— Постараюсь. Тем более враг-то общий. Хотя мне не понятно, что же они до сих пор ничего не смогли им противопоставить?

— Значит, конфликт обострился совсем недавно. Заметь, и к Галактическому союзу ж Таллирия обратилась только что. И с такими кораблями им оказалось проще долететь до окраины нашей Галактики, а не до соседней планеты, — Резкий был готов.

Резкий был готов и дальше рассуждать о чем угодно, лишь бы видеть, как она внимательно слушает, изредка кивая своей изящной головкой с кудрявящимися вокруг лица прядями, выбившимися из тугого хвоста на затылке. Он проводил ее до порога комнаты, втайне радуясь, что на нее не подействовал препарат, и его совесть чиста. А заодно пытался смирить свои танталовы муки — ему безумно хотелось схватить ее в охапку, такую горячую и гибкую после физических упражнений, прижать к себе и больше не отпускать. Но на самом деле он понимал — проводит ее и бегом к себе, под ледяным душем смирять желания. И отжиматься до кровавых кругов в глазах, а затем снова в ледяную воду в надежде, что попустит.

Как ему не хотелось расставаться с Кирой, но приличия подсказывали — пора прощаться. Время позднее, она устала, и ей сейчас надо искупаться и заснуть, сберегая пораненную руку.

— Кира, ты не забудь после душа руку пенкой залить, — напомнил он.

— Разве ты уходишь? — внезапно в ее глазах сверкнул еще более яркий огонек, и руки сплелись на его шее.

Резкий, не дожидаясь еще слов, поймал ее губы и подхватил невесомое для него гибкое тело на руки. И Кира не возразила! Наоборот, прижалась к нему всем телом и даже попыталась ответить на поцелуй.

Вне себя от радости, Резкий влетел с ней на руках в ее комнату. Он не переставая, целовал девушку и бессвязно шептал ей ласковые слова, отдавшись кружившему голову воздействию препарата и счастливому моменту. Он был достаточно рослым парнем, поэтому для него не составило труда удерживать ее на одной руке, другой медленно расстегивая ее легкий тренировочный комбинезон. Каждую секунду, отстегнув очередную застежку, он ожидал возмущенного возгласа, а то и короткого резкого удара в болевую точку. Но девушка в его руках и не думала сопротивляться. И, судя по выражению ее спокойного, с легкой улыбкой лица, ей даже нравились его рискованные ласки.

Резкий положил ее на кровать, и она изогнулась маленькой пантерой:

— Саша…

И вот тут Резкий распрощался с головой, сдергивая с себя одежду…

В себя они оба пришли значительно позже, уже под струями душа, куда он опять на руках отнес ее, разомлевшую от его нежности и утомленную своей. Резкий и не подозревал, что Кира, уже спавшая, по его сведениям, со Сталием, сохранила такую стыдливую невинность во всем. Он даже усомнился в справедливости слухов и догадок: «Или инопланетник бестолочь в таких делах и не смог разбудить всю ее чувственность, или все про них вообще брехня, и они действительно рубились на мечах ночи напролет. Кстати, на Киру это похоже…»

Резкий так и не смог выпустить ее из рук — и из душа тоже отнес обратно на руках в кровать, на которой тант успел уволочь смятые простыни и заменить их свежими и прохладными.

— Кира… Родная моя… — слова рвались у него откуда-то из самой глубины его души. — Я же жил ради этого момента. Даже если мир рухнет, я умру счастливым.

— Саша, что ты такое говоришь, — она провела рукой по его коротко стриженым волосам. — Знаешь, раньше мне было безразлично, когда я умру. Все мы не вечны. Хотелось только сделать это не бездарно. А вот сейчас мне впервые хочется жить.

— Тогда позволь жить рядом с тобой. Ничем не хочу тебя связывать. Просто быть рядом.

Он хотел сказать ей еще и о том, что никогда не потребует от нее каких-то жертв ради себя — просто примет такой, как она есть. Потому что именно такой ее и полюбил. Но тут они оба ощутили невыразимый покой — то, к чему подсознательно или осознанно стремились оба много лет, свершилось. И они заснули в крепких объятиях друг друга.

Разбудил их стук в дверь. Такой, что вся дверная панель сотрясалась и прогибалась. За дверью Кира, обладавшая более чутким сном и вскочившая сразу, услышала твердый, чеканящий каждое слов голос Лаки:

— Я не намерен вас пропускать в личное помещение начальника безопасности миссии. И напоминаю о дипломатической неприкосновенности.

А дальше что-то пробубнил незнакомый голос с таллирийским произношением, и вступил такой же четкий и ясный голос Романа:

— Я вижу, что у вас есть предписание об аресте, согласованное с послом. Но я вынужден сделать заявление. Как помощник посла, я обязан удостовериться в подлинности приказа и выполнить определенные действия.

— Земляне не доверяют друг другу? — насмешливый голос таллирийца обрел четкость.

Кира уже одевалась, кивнув тоже проснувшемуся и натягивающему штаны Резкому.

— Что там? — одними губами спросил он.

— Нас, похоже, предали. Парни тянут время, давая нам одеться и придти в себя, — она скрутила волосы на затылке, скрепляя их парными довольно массивными металлическими шпильками.

— Что это? — с удивлением задержал на них взгляд Резкий.

— Всего лишь шпильки для волос, — улыбнулась Кира. — Всему свое время. Оружие нам явно не предложат.

— Именем правительства Таллирии. Открывайте, иначе нам придется применить силу, — таллирийцы не удивили Киру тем, что работали практически также, как и земляне, в конце концов при схожести цивилизаций трудно придумать что-то решительно отличающееся.

— Саша, спокойно, — Кира взглядом остановила Резкого, уже припавшего на колено в удобной позиции, чтобы отстреливаться до последнего. — Там же наши ребята. В тесном коридоре не разберешь.

Она дождалась, когда он уберет бластер, и выпрямилась, спокойно расправив плечи:

— Мы выходим, — и отперла дверь.

Девушка была готова к силовому захвату, несмотря на то, что все формальности ею были соблюдены.

— Нет, — успела она глазами приказать Вайперу, пытавшемуся блокировать двух таллирийских воинов в полной броне, стоявших к нему ближе всех.

Она удивилась, насколько их оказалось много в относительно небольшом коридоре базы. Черными муравьями они заполонили все вокруг, хлынули в ее комнату. Кира вздохнула с облегчением: пусть поломают голову над ее изящным вышитым шелковым бельем. А служебных документов она не хранила в комнате, во всяком случае так, чтобы их можно было распознать и использовать. Так что молодым воинам оставалось только рыться в ее гардеробе и разбираться с косметикой.

Кира ценила возможность поддерживать свою внешность, и разбиралась в качественных кремах и других препаратах, но никогда не выставляла это напоказ.

— Странно, — заметил как-то в спокойной обстановке Вайпер, вглядываясь в ее лицо на ярком солнечном свете. — Ничего не понимаю. Ты как была в лицее, так такой и осталась.

— А шрам над бровью? — усмехнулась она тогда, потому что расценивала свою первую рану, полученную в первом же бою, как рубеж перехода во взрослую жизнь, боевое крещение.

— Все остальное, — отмахнулся Вайпер, который уже привык к этой тонкой линии, придававшей ее лицу слегка насмешливое выражение. — Кожа, линия скул, губы… Ты не выглядишь взрослой.

— Наверное, важнее взрослые дела и мысли. А как я выгляжу, мало кто видит из посторонних.

И сейчас Кира в первую очередь постаралась свести всю нелепую ситуацию к минимальным потерям в своем отряде. Она понимала — начни они препятствовать ее задержанию, и разразится межгалактическая война. Ребята уложат таллирийцев, и после этого те будут предъявлять законные претензии Галактике. И вдобавок, Кира знала, что таллирийцы далеко не беззащитны, и она вполне может недосчитаться после схватки своих парней.

Благодаря тому, что успели ей в своих нарочито громких препирательствах с таллирийской группой захвата сообщить ее ребята, она уже проанализировала. Все же Виталий Сергеевич понял, что она в курсе событий, и решил ускориться. И вот теперь она поняла, насколько серьезны корни быстро и умело сплетенного послом заговора. Беспрепятственно, со всеми законными разрешениями группа захвата проникла на территорию дипломатической миссии — по приказу и с ведома посла, эту миссию возглавляющего.

Кира спокойно взглянула в скрытые за забралом защитного шлема глаза командира группы таллирийцев:

— И?

Тот сначала опешил, видимо, готовился к тяжелой схватке с ней, но мгновенно опомнился и заломил Кире руки за спину. Она не издала ни звука, хотя воин явно хотел нарочно причинить ей боль — видимо, это входило в поставленную перед ним задачу, уж слишком странными и нелогичными выглядели все его действия. И списать на молодость и неопытность было бы глупо — не на семинар же его сюда послали. Но, судя по всему, парень он был неглупый, и сейчас мучительно сопоставлял ту информацию, которая у него была о землянах и их командире, и то, что ему сказали, отправляя ее арестовывать как злостную преступницу и диверсантку.

— Я могу узнать, в чем меня обвиняют?

Воин был готов к этому вопросу, и зачитал ей внушительный список злобных дел, которые Кира якобы успела натворить на планете, включая попытку отравления одного из советников правителя. Причем ее соучастником назвали Сталия.

— Это мне надо было трудиться без перерыва на обед, — искренне рассмеялась Кира.

— Вы находите это забавным? — в коридоре появился Виталий Сергеевич. — Не сомневался! Точнее, в Вас, милочка, сомневался, как только узнал о Вашем существовании. А вот в способности предать и еще и радоваться этому…

— Господин посол, разрешите Вас на пару слов, — Роман попытался с глазу на глаз еще раз вернуть ситуацию в разумные рамки.

Но посол тихо рыкнул на него, и Роману, как его непосредственному подчиненному, пришлось отступить — он опасался усугубить ситуацию Киры и Резкого, которого скрутили еще более жестко.

Вайпер взглядом фиксировал все до мельчайших деталей. И не только взглядом — с помощью умело расположенного коммуникатора все происходящее получал и бережно сохранял Шанс.

«Кире эти их связывания на один зуб», — мысленно отметил про себя Вайпер, зная, как легко она умеет освобождаться от веревок и наручников. На тренировках они иногда связывали ей руки, не жалея ни нежной кожи на запястьях, ни хрустящих суставов. А затем наблюдали, как гибкая фигурка извивается всеми немыслимыми способами, выписывая японские иероглифы, и внезапно вскакивает на обе ноги, хлопая в ладоши освобожденными руками. Так что сейчас Вайпер и не волновался — она выпутается, а развязать Резкого секундное дело для нее. Тем более, Крис заметил ее прическу — тоже о многом в ее намерениях она поведала опытному глазу старого друга.

Вайпер, Лаки и еще несколько ребят, сопровождавших вторгшуюся группу, внимательно ловили глазами каждый жест Киры. Внешне все выглядело так, как и хотелось послу — предателю: верные присяге и приказу спецназовцы, сломленная самим фактом ареста Кира. К тому же посол имел все основания ликовать — она была не просто унижена перед своими людьми тем, что ее согнули, грубо обыскали, отобрав нож и бластер, швырнули на колени, связали руки… Посол допускал, что, отрабатывая все эти приемы на тренировках, она могла подвергаться таким испытаниям. Но особенно его радовало то, что ее, такую гордую и безупречную, застигли, что называется, «на горячем». Чем уж она занималась с инопланетником, посол не мог быть уверен на все сто — говорили же, что они проводят время в фехтовальном зале его резиденции. А вот тут ее же подчиненный, вылезший из ее же постели. Это решительно нравилось Виталию Сергеевичу.

И посол расслабился. Самое опасное было позади. Кира не устроила перестрелку с дракой, не спустила с поводка свою стаю — а именно этого Виталий Сергеевич и боялся больше всего. Он был не глуп — иначе не выстраивал бы такие комбинации и не дослужился бы до своей должности. И он прекрасно видел, с каким обожанием смотрят на Киру ее парни, и даже Роман, призванный быть его правой рукой, и тот норовит скосить глаза на рыжую ведьму, как окрестил посол про себя «безопасницу».

И вот тут и произошло нечто невообразимое.

Кира и второй парень, высокий, с белокурым ежиком волос и странно перламутровыми серыми глазами, которого она при нем, при Виталии Сергеевиче, ни разу не назвала по имени, а только нелепым прозвищем Резкий, смирно вышли из комнаты в коридор и пошли в плотном кольце таллирийского караула.

Она прошла мимо него, даже не взглянув. И вдруг, едва миновав дверь, сначала выгнулась, а затем истинно женским жестом дотронулась до волос, высоко поднятых на затылке, метнулась к своему спутнику, и вот они уже вместе летят вперед, оставив позади оторопевших таллирианцев в тяжелой броне, протискивающихся друг по другу в азарте погони в узкую дверь.

— Задержать! — спохватился посол, и откуда-то из глубин подсознания вырвалось неожиданное. — Живьем брать демонов!

— По ногам! — скомандовал командир группы захвата, тщательно выцеливая летящую над зеленой лужайкой девушку в узких обтягивающих брюках из поблескивающей на утреннем солнце тонкой пластичной черной кожи.

— Не стойте! — истошно закричал в лицо Вайперу посол, привстав невольно на мыски, чтобы вглядеться в непроницаемые потемневшие глаза звездолетчика. — Стреляйте! Остановите их!

— Огонь на поражение, — скомандовал Вайпер, словно и впрямь подчиняясь приказу вышестоящего, как ни крути, начальника.

Следом за ним выхватили бластеры и нажали на спуск Дерзкий и Лаки. Они растолкали опешивших от такого поворота таллирийцев, пару из которых сбили с ног, уходя кувырками в все ту же злосчастную дверь.

Вайпер, Лаки и Дерзкий прекрасно знали, что делают. Они неустанно выпускали заряд за зарядом, меняли позиции, прикрывали друг друга, стреляли то с колена, то опрокидываясь на спину, то кувырком возвращаясь на грудь. Таллирийцы замерли, остановленные шквальным огнем землян, взбивавшем вокруг клочья травы. Они бы и рады были броситься в погоню, но перед ними была стена огня. Ринувшись вперед, они неминуемо попали бы под выстрелы.

— Прекратить огонь! — раздался истерический крик посла, почему-то взявшего командование всей операцией на себя, что выглядело нелепо в глазах землян.

Он не был уполномочен на такие действия, пока в живых оставался хоть кто-то из них. Он мог отдать распоряжение, и они не решились с ним спорить — может, это какая-то часть плана, в который посвящена Кира, когда им пришлось пропустить вооруженных до зубов таллирийцев на базу.

— Точно. Сами не могут разобраться в своих словах, — презрительно бросил один молодой воин другому, прикрываясь за углом дома от выстрелов троицы землян, продолжавших занимать собой все пространство перед домом так, что воины Таллирии не могли высунуть нос, несмотря на свою броню.

— Красивый маневр! — не смог сдержать смех Роман, поделившись наблюдениями с подоспевшим на звук выстрелов Михаилом. Добросовестный медик со своим помощником и набором необходимого оказался тут как тут, едва началась заваруха.

Внезапно все стихло, Вайпер и парни поднялись с травы и буднично засунули бластеры в кобуру.

— Вы с ума сошли?! — не стеснялся в эмоциях и выражениях посол. — Что вы устроили? Показательные выступления?! Где беглые преступники?

— Вы ж сами сказали, беглые, — Вайпер утер пот со лба рукавом. — Убегли…

— Почему не застрелили?! При попытке к бегству?

Вайпер парировал ледяным тоном:

— У нас презумпция невиновности. Их вина не доказана. Но если вы так настаиваете на поимке, могу отправить ребят на их поиски.

— Естественно, настаиваю! — фыркнул посол.

— Мы присоединяемся, — вмешался командир группы. — Это наша планета, и мы сможем легко сориентироваться.

— Ну это не велика проблема, — пожал плечами Вайпер. — Коммуникатор до Киева доведет. Зато мы знаем, как умеют прятаться и бегать наши все же… хм… коллеги.

— Так почему? — посол упивался ролью главного начальника. — Почему вы, такие прославленные спецназовцы, не положили в цель ни одного из выстрелов? Это нарочно?

— Куда уж тут в цель, — пробурчал Дерзкий. — У меня местные под прицелом метались. И я должен был еще среди этой метушни не пристрелить посла, не разнести жилой квартал.

— До него два километра, — ледяным тоном напомнил посол.

— Все равно. Среди метушни стрелять врагу не пожелаешь, — бурчал Дерзкий.

Между тем Кира и Резкий, надежно отсеченные от преследователей огнем своих ребят, сумели затеряться в зарослях, окружавших отведенное резиденции земной миссии место.

— А у них собаки, интересно, есть? — запыхавшийся Резкий опустился на траву.

— К сожалению, нет. Они вообще не держат животных.

— А почему к сожалению? — удивился он, стягивая мокрую насквозь от пота футболку и встряхивая ее на ветру, чтобы просохла быстрее.

— Я люблю собак, — призналась Кира. — Я б с ними бы поиграла.

— С розыскными волкодавами?

— А какая разница? И чем больше собака, тем с ней интереснее. У меня в детстве была огромная служебная овчарка. Я с ней бегала по лесу. И по полосе препятствий.

— Какая полоса в детстве? — удивился Резкий, отчетливо себе представлявший, как тренируют служебных собак, но не понимавший, что может делать с этим маленькая девочка.

— Полоса? Самая обыкновенная. Как у нас на базе на Земле, — рассмеялась Кира и добавила совершенно серьезно. — Я же потомственный офицер. Росла на базе, где служили мои родители. А после в лицей поступила. Ну а дальше ты знаешь.

— Знаю, — кивнул Резкий. — Только ты все равно для меня загадка. Я же влюбился в тебя сразу, на первом курсе, как только увидел.

— Странно… Саш, ты только не злись… Но я тебя совсем не помню первокурсником. Что же ты не подошел? Сходили бы куда в выходной.

— Убедил себя, что такой, лопоухий, неумелый, я тебе не нужен. Ты всегда была среди друзей, тебя всегда хвалили инструктора. Говорили: «Вот девчонка может, а вы почему не можете?»

— Ну, это они явно перегибали палку, — снова рассмеялась Кира. — И не совсем справедливо. Вот бегать я до сих пор так и не полюбила.

Она плюхнулась на траву рядом с Резким, но снимать футболку не стала, опасаясь быть застигнутой врасплох кем-нибудь внезапно появившимся. Первым делом она проверила, на месте ли ее арсенал. Шпильки оставались в волосах, плотно пронзив скрученные локоны и удерживаясь ими.

— Не знаю, полюбила, не полюбила, но ты бежала вровень со мной и не задохнулась. Вот я и старался стать самым лучшим. Чтобы ты заметила меня. Хоть краем глаза.

— Саша, — Кира изумленно смотрела на него, ничего не понимая.

— Стал же. По крайней мере, на своем курсе. Но ты уже этого не увидела, выпустилась. И тогда я решил рискнуть. Попросился к тебе в команду.

— Взяла бестрепетно. На третьем курсе я тебя уже помнила.

— И? — с надеждой заглянул он ей в глаза.

— Что и? Мишени твои в основном. Потому и взяла.

— Жестокая ты, — Резкий сделал попытку обнять ее за плечи, и Кира снова не стала отстраняться, а ведь хмель уже давным-давно выветрился у обоих. — Вот и убедил себя, что ты просто друг. Командир. Но мечтать как о девушке надо себе запретить. На какое-то время и правда подумал, что тебя интересует только служба. Ты же ни с кем из наших ребят не переступила грань. И на отдыхе тоже. Ждал бы тебя кто, как того же Мишку девушка ждет, рано или поздно мы бы заметили б, узнали.

— Правда ж не ждали. Разве что родители.

— И вот Сталий появился! Инопланетник фигов! — Резкий на то и был Резкий.

— И что изменилось?

— Вот тут я понял, что ты живая…

— О как! А за кого принимал? За робота?

Резкий смутился…

— Не совсем… Но все же… Ты всегда спокойна. Не кричишь. Мозги у тебя соображают с такой скоростью, что ты могла бы с бортовым компьютером посоревноваться.

— Зачем? — лениво отмахнулась Кира. — Мы с ним мирно в шахматы иногда играем. Ничья.

Резкий оторопело взглянул на нее, и уже кипящий запал злости на Сталия пропал — он задумался о том, как она умудряется переиграть компьютер, потому что у него не хватало банальной усидчивости играть вообще. Вот футбол или волейбол нравились ему гораздо больше, там можно было дать работу всем своим мышцам, требовавшим постоянной работы. Но ради Киры он был готов пойти и на такие жертвы, и играть не только в шахматы. Но больше всего ему хотелось обнять ее и поцеловать — за ними гнались, и не было понятно, где прятаться, плана у них не было, и он с тоской думал: «Только мне повезло, как все тут же пошло прахом. И не по моей вине. Удавил бы чертова инопланетника». А вслух сказал:

— Я ж так и не решился… а сейчас… Кира! Прошу тебя! Скажи, я тебе хоть каплю, хоть когда-нибудь… нравился?

— Саша? — она снова широко распахнула глаза, и сейчас ему показалось, что они разного цвета. — Ты это серьезно?

— Да, конечно. Нам, может, и до вечера не дожить.

— Доживем! А если тебе будет спокойнее жить, то скажу. То, что уже сказала. Заметила тебя третьекурсником. Красавцем, окруженным девушками с факультета космолингвистики.

— Не ожидал такой оценки, — со смехом запрокинул голову Резкий и взъерошил свои коротко остриженные волосы. — Просто хотел быть на виду. Шумным. Ярким. Чтобы привлечь твое внимание.

— У тебя получилось быть ярким. Понятно ж мне было, что тебе, такому яркому и успешному, достаточно взглянуть на любую девчонку, и она присоединится к твоей свите. А ко мне ты ни разу и не подошел.

— Я смотрел.

— Взгляды ловила. Думала, смеешься. Я же бегала с одной тренировки на другую, с полигона на рукопашку, оттуда на учебные полеты. Причесаться некогда было, не поверишь.

— Странно. А мне ты казалась самой красивой. И твои волосы… Я же помню, как они внезапно стали синими.

— Ну, я тогда решила, что раз все равно или безразличие, или насмешки от тех ребят, которые мне нравились, а те, с которыми мы настоящие друзья, тем просто все равно, хоть бы я и обрилась бы наголо. И сделала то, что нравилось мне самой.

— Знаешь, мне как раз это в тебе и нравится. Ты делаешь то, что находишь нужным. И никогда не оправдываешься.

— А надо?

— Нет, вроде. Ты же всегда оказываешься права.

— Но вот утверждают же, что хотела отравить советника. Причем сделать это вместе со Сталием. Интересно, а у него спросили?

— А не он ли им идею подал? — глаза Резкого стали колючими.

— Нет, — твердо отрезала Кира.

— А знаешь, я ему даже благодарен. Пусть живет. От одной мысли, что ты рядом с ним, меня начинало перекручивать. И тянуть на приключения, как в академии. Лишь бы привлечь твое внимание. И если бы не та драка с местными, я б не узнал, как действует их снадобье.

— В смысле?

— Оно помогло мне перестать ненадолго помнить, что я офицер Галактики и все остальное. И поцеловать тебя. А дальше я уже ни о чем думать не мог…

— Угу. Поняла… Что думать не мог.

— Прости, — он все же прижал ее к себе таким порывом, что она не успела ничего поделать. — Прости меня, Кира. Обидел. Знаю. От ревности и беспомощности. И еще…

— Что? Саша, не надо себя мучать признаниями, — Кира прижалась к его обнаженному плечу и коснулась невольно губами соленой от пота гладкой кожи.

— Прости… Но Кира. Я все же должен тебе сказать, — он сел так, чтобы увидеть ее глаза. — Я подло поступил.

— Нет, нормально. Крис не ребенок. Так что спарринг-партнера ты выбрал гораздо более удачного, чем целая толпа мальчишек.

— При чем тут Крис? Он наш общий друг. Пытался прояснить мне мозги.

— Удалось?

— Нет. И все же выслушай. А после делай со мной что хочешь.

— Хорошо. Все равно же никаких казней, — она улыбнулась как можно мягче, понимая, что Саша сейчас хочет признаться ей в чем-то сокровенном.

Киру не смутило бы признание о девушке, и единственное, что могло бы ее охладить напрочь к Резкому, который нравился ей все больше и больше — только признание в том, что он уже отец. А при его образе жизни она бы не удивилась.

— Наша ночь.

— Она была прекрасна…

— Нет, она не была настоящей, — простонал Резкий так, как не вскрикнул тогда, когда она же выдергивала у него из плеча шип какого-то местного растения на одной из полудиких планет.

Кира отпрянула, а он дернулся за ней, словно сейчас она могла убежать в этот чужой лес.

— Поверь… я от отчаяния. Это был мой последний шанс. Я подменил средства. И залил тебе руку местным. Помнишь, я тогда как пьяный? И вот решил, что и ты захмелеешь.

— И стану доступнее? — Кира попыталась вскочить, но он прижал ее к груди, схватив еще сильнее. — Ну знаешь ли. Вот как вспомню тебя без одежды. И подумаю кто еще из нас доступен.

— А тебе понравилось то, что ты там увидела? — лукаво прищурился он.

Она кивнула и добавила:

— Я вообще много чего вижу. И то, что во флаконе был не наш спрей. Я сразу догадалась.

— Запах? Щипало не так? Зато вот смотри, зажило же полностью Куда бы ты сейчас с такой рукой бы по лесу? Неизвестно, сколько нам тут.

— Нет, не щипало. Твои глаза. Они тебя выдали. Там все твои планы были наперед расписаны. Когда ты кинулся заливать мне руку, у тебя глазки уже были точно такими же, как тогда.

— Когда? — прищурился Резкий, зная ответ.

— Когда ты меня поцеловал, — тихо вздохнула Кира.

И он обрадовался этому ответу, она же могла сказать и «когда ты с местными подрался» или «когда возилась с тобой в очередной раз». Но ей запомнилось именно то, что он поцеловал. И это придало Резкому решимость и силы.

— Тогда скажи. А ты хочешь снова увидеть меня без одежды?

— Да, — тихо ответила Кира, и это был абсолютно честный ответ.

— Тогда я знаю, что для этого нам надо сделать, — он вскочил на ноги, по привычке осмотревшись вокруг.

Кира предпочла пока что остаться сидеть, набираясь сил перед следующим импровизированным марш-броском, и прикидывала, хватит ли у них с Резким той одежды, а самое главное, обуви, чтобы какое-то время провести в автономном режиме. Она порадовалась, что успела схватить прочную служебную обувь, а не прыгнула в легкие туфельки. Джинсы и футболки тоже были им сейчас удобны для движения, а ночных холодов здесь не предвиделось. Хуже гораздо было отсутствие у них оружия — все, что удалось взять, было отобрано при обыске. Тут Кира отдала должное выучке таллирийцев — пусть они и не были такими быстрыми, как ее ребята, но обыскивать и вязать умели качественно. Если бы она не вскрыла бы на ходу шпилькой наручники Резкого, ему так и пришлось бы бежать с заломленными за спину руками. Это ее таллирианцам не удалось заблокировать полностью только потому, что они не учли природную гибкость ее суставов и умения как расслаблять, так и напрягать мышцы до предела. И без того абсолютно жесткая, твердая на ощупь, с определенным усилием Кира могла так напрячь плечи, грудь и шею, что со стороны могло показаться, что у нее бугры мышц лежат на голых костях. А при желании расслаблялась до состояния шелкового лоскутка, и в открытом коктейльном платье выглядела стройной, следящей за фигурой девушкой — но не более того, никаких сотен отжиманий и многочасовых тренировок.

Таллирийцы отняли у них бластеры и ножи, но не догадались, что надо проверить пышную замысловатую прическу Киры. Как и не посмели вытащить тоненький, изящный поясок ее джинсов. У Резкого широкий ремень они отобрали — он слишком грозно выглядел и не оставлял сомнений, что может быть оружием в умелых руках.

Девушка пожалела, что не успела вставить в уши серьги — у нее были крупные прочные кольца, смотревшиеся тончайшей безделушкой, а на самом деле изготовленные из сплава, позволяющего их разогнуть легким нажатием пальцев, но затем в руках оказывалось смертоносное жало.

В итоге у них на двоих было четыре ее шпильки и пояс, который тоже после некоторой манипуляции превращался в клинок, подобный рапире.

— Будем двигаться дальше? — предложила она Резкому. — Здесь высиживать нам смысла нет. Если меня ищут, то будут искать. Вот при чем тут ты, я не поняла. Обвинение зачитали только мне.

— Там на двоих хватит, — подмигнул ей Резкий. — и ты же знаешь, я всегда готов разделить с тобой что угодно.

— Я б не отказалась разделить с тобой сейчас кусок мяса. Поджаривать не обязательно.

— И я голоден, как волк. Мы же с тобой не успели поужинать. А позавтракать нам эти придурки не дали.

— Да уж, как-то все слишком странно. У меня постепенно в голове складывается эта безумная мозаика. Не отобрали бы гады коммуникаторы, знали бы, что там сейчас происходит, — Кира больше всего расстроилась из-за отсутствия связи с группой.

— Если только этот идиот посол не дал разрешения сунуть нос во все щели, то Шанс нас отследит по медальонам, — напомнил ей Резкий.

— Если отследит Димка, то это могут сделать и враги. И к тому же сейчас будет сложно сориентироваться, кто из таллирийцев на чьей стороне.

— Мальчишки, которых за тобой прислали, явно еще не в состоянии выработать свою позицию. Заметила, как они мялись? И не от недостатка силы или умений.

— Я тоже склонна думать, что не все воины переметнулись на сторону предателей.

— Мы ж не знаем, что им предложено.

— Но мы знаем, что им тут слишком хорошо, чтобы хотеть это потерять, — Кира на этих своих словах задумалась, а затем вновь повторила. — Потерять… потерять. Саша! У меня идея. Давай начинаем двигаться, а по пути я тебе все расскажу.

Они заглубились в заросли, но не так, чтобы совсем уж продираться сквозь кусты, оставляя клочья своей одежды и кожи. Скорее, это была прогулка в быстром темпе. Киру манили бревна, опрокинувшиеся над землей то через ручьи, то через овраги. Она тащила Резкого по ним за собой.

— Тут я пас, — оглядел он тонкий стволик, соединяющий два берега довольно глубокой речки. — И не перепрыгнуть.

— Погоди. Сейчас я проверю, насколько он прочен. И будь готов меня ловить, если уйду оттуда прыжком.

Кира ступила на бревнышко, которое прогнулось под ее ногой, но не захрустело, а упруго спружинило. Ей было крайне необходимо перебраться на ту сторону — это было частью задуманного ею плана. Благополучно миновав опасный мостик, оказавшийся крепким, хотя и сильно изгибавшимся то вниз, то вверх, она с облегчением остановилась на твердой поверхности и олрянулась на Резкого:

— Саша, попробуй руками и ногами снизу на нем зависнуть. Для тебя это самый надежный вариант.

— Кажется, я понял твой маневр, — улыбнулся Резкий, отступая назад и примериваясь глазами.

Кира замерла, догадавшись, что задумал этот отчаянный безумец. Резкий еще раз проверил карманы джинсов, вздохнул, разбежался, сделал сальто и кувырком перелетел прогал, приземлившись на самом краю обрыва.

— Сумасшедший! — выдохнула Кира, едва он выпрямился и отошел на безопасное место.

Он обнял ее и поцеловал:

— На счастье!

Их путь пролегал по все более и более мельчающему лесу, поднимающемуся по отрогу скалистой горы.

— Выше только в снаряжении пройти можно, — с сомнением посмотрел на каменистый грунт, местами просто представляющий из себя отполированные дождем и ветром гладкие участки ровного камня, у них под ногами Резкий.

— А мы и не пойдем далеко, — Кира показала узкий карниз, вьющийся вдоль высокого скального уступа. Это не было тропинкой, потому что никто не решился бы по ней идти. Да и вообще, судя по всему, здесь никому не приходило в голову ходить. Да и зачем? Таллирийцы любили располагать свои кочующие города и дома в красивых и удобных местах с мягким климатом, а здесь было намного холоднее, чем внизу и дул хлесткий сухой ветер, сбивающий их с ног и свистящий в ушах.

— Кира, что ты задумала? — настороженно поинтересовался Резкий. — Там пройти нереально.

— Тебе и не надо. Ты будешь охранять проход на тропинку, потому что если кто туда за мной ринется, отбиться будет сложно на этом карнизе.

— Нет. Туда не пойдет никто.

— Я хочу положить свой медальон вот на той площадке над обрывом. Шанс поймал сигнал уже наверняка. И он даст нам возможность оторваться от преследования, но все равно рано или поздно будет обязан выполнить приказ. Приказ-то законный.

— Да уж, — протянул Резкий, оглядываясь вниз на тот путь, что они проделали. — Представляю, как группа захвата будет ползти по твоему сигналу сюда. Они ж недолезут до горы, можно и не мудрить.

— Почему?

— Свалятся в речку на том бревне. Мы с тобой без брони. А они в полном снаряжении.

— Кто знает? Может, разденутся, — Кира приготовилась ступить на карниз, но Резкий снова остановил ее.

— Не пущу. Я сам закину его туда.

— А не долетит?

— И что? Полезут инопланетники вниз. Тебе ж важно, чтоб они вспотели, а не направление их упражнений. Вниз, вверх. Я б их и поползать бы заставил. Жаль, никакой пещеры не попалось.

Кира улыбнулась его шутке — Резкий всегда так искренне негодовал, что вызывал у нее желание обнять и поцеловать, а не злиться вместе с ним или на него.

— Хорошо. Полностью тебе доверяю. Кидай, — она передала ему медальон с радичипом, по которому звездолетчика могли обнаружить свои в случае аварии при выброске на планету или отказе двигателя челнока.

Резкий примерился и с размаху закинул кусочек металла на цепочке туда, куда показала Кира. Медальон тихо звякнул и лег между камней. Край цепочки удачно свесился вниз, и это сделало приманку заметнее — Киру такой вариант устроил вполне.

— А вот дальше, Саша, как ни странно, вниз будет сложнее, чем карабкаться вверх, — задумчиво произнесла Кира, прикидывая взглядом направление.

— Зато стимул есть. Смотри. Там, за листвой, явно озеро.

— И я заметила! Вот и будем его как ориентир держать.

— А через перевал нам не пройти?

— Нет. Мы и подняться туда без снаряжения горного не сможем. Там абсолютно гладкие скалы. Надо вбивать опоры.

— Кира, а вниз же тоже придется по гладкому скользить?

— Не везде. Смотри, вот участок извилистый, но проходимый. Есть за что ногой уцепиться.

Они спускались по гористому кряжу, радуясь, что жарко не было — на этой планете воздух становился разреженнее гораздо раньше, чем на Земле, и ветер пробирал до костей, стоило им остановиться. А вот в движении было очень удобно — вспотеть они не успевали, все мгновенно высушивалось прямо на горячих телах.

— Еще бы что сьедобное найти, — вздохнула Кира.

— Или поймать, — с энтузиазмом подхватил Резкий.

— Давай не надо! — в тон ему возразила Кира. — Я, конечно, люблю сырое мясо. Но как-то не хочу разделывать его прямо тут голыми руками. У нас есть, чем заколоть, но нечем снимать шкурку и резать. А теребить зубами лохматого суслика… Бррр…

— Ну пока что тут и нет сусликов, стоящих в очереди к нам на прием, — отшутился Резкий.

Наконец, они оказались на своеобразной террасе, откуда открывался потрясающий вид на то озеро, к которому они стремились. Оно лежало у самых ног, абсолютно прозрачное, настолько, что дно просматривалось до последнего камешка.

— Там глубоко? — спросил у Киры Резкий, прикидывая высоту. — Обойти не удастся. Вскарабкаться назад, вползти на перевал по гребню… нет ни времени, ни возможности.

— Значит, будем прыгать в воду, — спокойно сказала Кира, вынимая шпильки из волос и упрятывая их в карманы как можно глубже, чтобы не выпали в полете. — Глубина озера примерно метров шесть. Ну и скала еще семь или восемь. Так что не разобьемся, расстояния до дня хватит, чтобы не врезаться головой.

— Я первый, — решительно шагнул вперед Резкий.

Кира знала, что они плавают оба очень хорошо, а Резкий даже в чем-то и лучше, и не стала возражать. Если что и случится с Сашкой, умеющим находить проблемы и на ровном месте, она будет знать, куда за ним прыгать прицельно.

— Встретимся в воде? Я так хочу освежиться! — и Резкий стрелой слетел с обрыва.

Кира вздохнула с облегчением, когда его сильное гибкое тело вошло в воду, изогнулось там и появилось на поверхности. Он помахал ей рукой, и девушка тоже устремилась вниз.

Кира напрягла руки и задержала дыхание, врезаясь в воду без брызг. Распахнув глаза, которые она прикрыла только перед самым соприкосновением с жесткой при полете с такой высоты водой, она наслаждалась стремительным скольжением в прозрачной до хрустального блеска воде. Озеро оказалось не слишком холодным, что и не удивительно в мягком климате Таллирии, и его вода приятно освежала тело, уставшее после многочасовой гонки.

Она вынырнула рядом с Резким, и вместе они поплыли к берегу.

— Придется раздеваться, — вздохнула Кира. — Особенно плохо то, что обувь мокрая. Одежда еще высохнет на теле. А вот мокрые ботинки собьют ноги до костей.

— Увы, — вздохнул ее спутник. — И огонь не развести. Остается надеяться только на солнышко и на качество материала.

— Я надеюсь на то, что ребята нас найдут. Мы не можем вот так носиться по горам и лесам.

— А почему бы и нет? — полушуткой ответил ей Резкий, хотя и доля истины в его словах была, понятной только ему одному. — С тобой-то? Да всю жизнь. Обоснуемся в пещере. Будем охотиться и рыбачить.

— Саша? — в который раз изумилась Кира. — Ты заканчивал Академию, чтобы одичать в пещере на какой-то дальней планете?

— Нет. Но кто знает, может, я и не закончил бы ее нормально, если бы не влюбился в тебя. Ты меня вела все время обучения. Твой пример.

— Странно. Тебе же все легко давалось. И ты с самого начала был влюблен в наше службу, только о ней и мечтал. Этим и обратил на себя мое внимание. Целеустремленностью. Ясными помыслами.

— Разочаровать? Когда я поступал, то рвался просто к экстриму. Полная опасностей и приключений жизнь, схватки в открытом космосе, злобные шпионы.

— Разве не так? — усмехнулась Кира.

— Так. Но появился смысл. Во имя чего мы все это делаем. Не испытать себя, а послужить интересам Земли.

— Тогда откуда мысли о пещере?

Он смутился, потому что все серьезные мысли разом покинули его. Он стоял сейчас перед ней полностью обнаженный, в узких плавках. А когда увидел, что и Кира осталась в изящном вышитом белье голубого цвета, то и вовсе замолчал. Белье намокло, пока она ныряла, и теперь не скрывало ничего, лишь подчеркивая ее рельеф бедер и груди. Резкий почувствовал, что с ним что-то не так — и он, будучи довольно опытным в таких делах, понимал, что именно вытворяет его организм со своими здоровыми инстинктами.

— Давай искупаемся? — хрипловато предложил он, надеясь, что прохладная вода хоть немного сможет остудить его бунтующее тело.

— Давай, — согласилась она. — Проплыв в одежде не совсем то, чего хотелось после долгого путешествия.

Кира очень любила плавать, и жалела, что удается редко — в звездолете можно было принять душ, но устраивать бассейн было бы негде. Вода была чистая и как раз такой температуры, как она любила. Краем глаза она заметила, что происходит с Резким, и сочла, что холодная вода поможет ему сосредоточиться на более важных вещах.

Но Резкий уже не мог совладать с собой. Он откликнулся на ее согласие с плутовской улыбкой, подхватив полуобнаженное, лишь прозрачными голубыми облачками прикрытое тело на руки, и вбежал с ней в воду.

Кира выскользнула в воду, но оказалось, что Резкий плавает еще быстрее, чем она. Он тут же настиг ее, обернулся несколько раз вокруг нее по спирали и оказался с ней рядом так, что их губы соприкоснулись. Они проплыли под водой, сберегая дыхание друг друга и обнимаясь, а их ноги работали настолько слаженно, как будто они давно готовились к таким необычным упражнениям.

На мелководье они вынырнули, и Резкий прошептал ей:

— Кира, мы здесь одни…

…Очнулись они только от мучительного голода. Молодые здоровые организмы требовали подзарядки, исчерпав себя до нуля.

— Саша, и мы задремали?!

— Нет, конечно. Только ты. А я охранял твой сон. Ребята же наши могут появиться в любой момент.

— Ладно ребята, не нарваться бы на непрошенных гостей… Точнее, хозяев. Но все равно будет как-то неправильно на их планете их же и тыкать холодным оружием.

— Ты такая непредсказуемая, моя любимая! Можно подумать, стрелять удобнее.

— По-моему, ты меня прекрасно понял. Одежда наша, кстати, тоже высохла.

— И внимание, я кое-что нашел! — Резкий жестом фокусника указал на довольно высокое дерево, украшенное крупными ярко-синими плодами, напоминающими крупные кокосы, в отличие от которых эти плоды обладали твердой бархатистой кожурой и нежной сочной мякотью внутри.

Эти плоды им обоим были хорошо знакомы — их часто подавали к столу и у Сталия, и на базе, снабжавшейся местными продуктами, чтобы не тратить портативные запасы корабля. Но при подаче на стол их вскрывали специальным ножиком, который имелся на каждой таллирианской кухне, а у них сейчас ничего подобного не было.

— Дай мне свою шпильку, — попросил Резкий.

Кира вытащила из кармана почти просохших джинсов одну их металлических вещиц. Резкий с силой ударил к кожуру. Просекая отверстие, затем прищурился и вогнал клинок рядом с получившимися дырками — и так раз за разом нанес удары, в результате которых получилась перфорация. По этим линиям он разломил плод на две половинки.

— Хм, — взглянул он критически на розовую сочную мякоть. — Не будешь же ты выгрызать ее оттуда…

Он решил воспользоваться шпилькой еще раз и взрыхлил мякоть.

— Иди сюда, моя маленькая, — поманил он Киру, усаживаясь на теплый камень на берегу озера. И оставляя на нем место Кире.

Она подсела, все еще в белье, но уже подсыхающем на солнце и постепенно скрывающем ее тело хотя бы частично. Уже молочно-белая кожа не была столько открыта вся, и основное внимание привлекала насыщенно-голубая ткань с нежной вышивкой.

Резкий взял кусочек плотной и душистой мякоти фрукта, стряхнул с него лишний сок — его можно будет выпить в завершение трапезы из чаши, в которую постепенно превратится шкурка. Он поднес кусочек к губам Киры, удивившись, насколько они похожи — розовая мякоть сладкого фрукта и ее выпуклые губки, такие нежные и гладкие, потому что она не имела привычки закусывать их от напряжения.

Кира взяла губами у него угощение — не было смысла отбирать у него из рук и отправлять в рот, а другого кусочка еще не было, он отломил только один. Она потянулась за джинсами, чтобы взять еще одну шпильку — половинок было две, и они могли спокойно поесть, а при желании слазить за следующим фруктом. Кира любила и умела лазить по деревьям, и ей бы не составило труда.

— Кира, не порти мне удовольствие… Пожалуйста, — негромко сказал Резкий, и она уступила.

— Ты только про себя не забывай, — в свою очередь попросила она его.

— Хорошо, не буду, — в его голосе звучали покорность и лукавство одновременно.

Резкий зачерпнул крупный кусок, подхватил его и отправил себе в рот, но зацепил зубами только краешек, приблизив второй край к самым губам Киры и показав ей глазами на него. И Кира не смогла устоять — тоже ухватилась за сочную мякоть. Их губы сблизились в тот момент, когда ломтик был перемолот их крепкими зубами, а сок сделал поцелуй еще более сладким.

— Саша, что же ты со мной делаешь, — простонала она, не в силах бороться со своими желаниями.

— Всего лишь кормлю свою любимую, — он снова накрыл ее губы поцелуем.

Все это растянуло их обед на довольно долгое время.

Фрукт был крупным и сытным, они наелись и запили соком, собравшимся на дне обеих чаш.

— За нас? — шутливо чокнулся с ней Резкий.

— За нас! — ответила Кира.

— Искупаемся на дорожку? — предложил Резкий. — У меня все руки в соке. А как ты так умудряешься есть, что даже на губах не остается потеков?

Девушка пожала плечами:

— Оно само получается.

— Кира, — осенила идея Резкого. — Белье ж на нас высохло. Может, не стоит мочить его снова? Все равно никого нет.

Они наслаждались своего рода выходным. Все равно было не понятно, куда идти, и кто тут сейчас им враг, а кто друг. Не сомневаться они могли только в своих ребятах. Ну еще в Романе, который тоже был их коллегой, как выяснилось. А вот с кем остальные члены дипмиссии? На этот вопрос и Кира не могла ответить, ведь своих сотрудников Виталий Сергеевич подбирал по своему вкусу, и большинство из них так и не захотели найти с Кирой общий язык, что было впервые в ее жизни. Обычно она легко налаживала контакт со всеми, с кем приходилось решать общие задачи.

А сейчас все это ушло на второй план. К сожалению, от них мало что зависело. И здесь, у озера, им было хорошо. Кира постепенно осознавала, что она тоже давно присматривалась к красивому и гордому парню — но совершала год за годом его же ошибку. Тоже считала, что ей нечем его заинтересовать, что недостаточно красива и что у нее совсем нет свободного времени, чтобы проводить его с друзьями на отдыхе. Тем более, что уже став членом ее команды, Резкий порой доставлял ей как командиру, определенное беспокойство — он был веселым гуленой, часто попадал в переделки и вне службы.

Сейчас она уже не хотела вспоминать и анализировать — решила получить удовольствие от реальности. Кто знает, через сколько мгновений на них выскочит группа таллирийцев, одурманенных странными идеями и вооруженных бластерами? Поэтому Кира сидела в его надежных объятиях, а Резкий удерживал ее в кольце своих рук и периодически целовал ее волосы и шею.

Резкий отчаянно хотел большего, но не рискнул снова соблазнить ее — время сейчас работало уже против них, и кто-то должен был обнаружить беглецов первым. Он надеялся, что это будут их ребята, но на всякий случай укутал ее своим телом, чтобы в случае нападения принять на себя хотя бы первые выстрелы.

Поэтому, когда послышалось легкое движение по склону, он не вскочил на ноги, а только сильнее сжал девушку в объятиях, лишь скосив глаза в сторону приближающихся людей. Но Кира разглядела их первой:

— Лаки! Дружище, вот никогда не была до такой степени рада видеть тебя!

Следом за Лаки перед ними появились Дерзкий и Зверь.

— А вы тут, судя по всему, не скучали? — Дерзкий первым делом нацелился глазами на увешанное плодами дерево, но, увы, на самой макушке. — И кто из вас туда лизил?

— Саша добывал пропитание, — с улыбкой похвалила Резкого Кира. — Не дал мне с голоду помереть.

Все пятеро расхохотались. Ребята не скрывали усталости, и, поняв, что с их друзьями все в порядке, облегченно развалились на траве. Резкий снова слазил за фруктами — он все же был гораздо более отдохнувшим по сравнению с ребятами, проделавшими сложный путь.

— Вы как шли, если мы вас не заметили? Склоны отсюда хорошо просматриваются.

— Мы спустились далеко отсюда. Не стали рисковать. Просматриваются же. Значит, всем видно, — ответил за всю группу Зверь.

— И мы же собирались как следует. Нас и картами снабдили. И эти охламоны еще и все особенности местности проанализировали. Где девушка пройдет, где нет, — подмигнул Кире Лаки.

— Вот как? Тогда где же они?

— Они и пошли за тобой, Кира. Шанс долго «ломал» свою аппаратуру. Изображал, что не может засечь ваши сигналы. Но там уже полная вакханалия началась. Посол взял на себя командование миссией, объявил чрезвычайную ситуацию.

— У него нет таких полномочий. Это моя реплика в сценарии, возразила Кира совершенно серьезно, слегка помрачнев. — И чем грозил?

— Расстрелом на месте. Тем более, что и на планете введено чрезвычайное положение. Сталий и еще пара советников арестованы. Им грозит казнь завтра, в торжественной обстановке. Понятно, что более мелкие чины там счет на десятки идет. Но доподлинно знаем, что Сталия обвинили в попытке физического устранения правителя. И вроде при обыске нашли улики.

— Вот это поворот, — Кира прижала пальцами внезапно занывший висок.

— Упирают на то, что он поддался твоему влиянию. Нехорошая ты девочка, — неожиданно выдал Зверь. — Сбила с толку такого заслуженного дяденьку.

Ребята снова рассмеялись — и не потому, что шутка Зверя была необыкновенно остроумна — просто надо было сбросить то напряжение, которое накопилось у них, пока искали Киру и Резкого.

— Так где группа захвата? Вы ее что, по пути нейтрализовали? — поинтересовался Резкий, наблюдая, как ребята ножами без труда вскрыли плоды, над которыми ему пришлось трудиться кириной шпилькой.

— Группа захвата захватывает Киру. Посол велел выдать координаты слежения ваших медальонов. И Шанс дотянул до того момента, как вы разделились. Ну, по сигналам. Мы поняли, что вы затеяли. Они нет. И мы просто ищем заблудившегося товарища. А они ловят страшную злодейку.

— И где они сейчас? — уточнила Кира. — У вас есть связь с той группой?

— Угу. Есть, — кивнул Зверь. — У них на маршруте возникли сложности. Вымокли вместе с оружием. Их бластеры не выдерживают воду.

— Где они воду-то нашли? — удивилась Кира. — Неужели тот ручей?

— Мы на карте видели его. Она же объемная. Оценили. Так и поняли, что вы прыгали. Иначе там никак.

— Я, например, не прыгала. Перешла по бревнышку.

— По веточке, — уточнил Резкий.

— Будем выбираться? — энергично спросила у ребят Кира. — Советую ополоснуться. Вода великолепная. И дайте мне коммуникатор. Они здесь в зоне связи?

— Здесь нет. Низина же, — ответил Лаки. Они отключились примерно на середине склона.

— Тогда купаетесь, и выдвигаемся, — приняла решение Кира, которой казалось нечестным сейчас лишить ребят того удовольствия, которому они с Резким отдавались почти весь день. В существовавшей ситуации десять минут ничего не решали.

Одеваясь после купания и застегивая всю амуницию, Зверь окинул взглядом полностью готовую в путь Киру:

— По сути, у тебя нормальная только обувь. И у Сашки.

— Мы отчасти поэтому и выбрали такую дорогу, — ответила она.

— Такую? С прыжком с десяти метров в воду? Кира, это называется полегче? — рассмеялся не скрывавший изумления Дерзкий.

— Зато мы налегке с ним, — парировала Кира. — Хотя, конечно, от бластера я б не отказалась.

— Могу поделиться, — протянул ей Лаки свой второй. — У меня это третий, так что не стесняйся. Длинный и короткий. Вполне хватит.

Точно так же Дерзкий поделился с Резким, и все вместе отпустили незлобивые шутки в адрес Зверя, оставшегося вооруженным до зубов.

— В случае чего ты и будешь прикрывать отход, — бросил Лаки.

— Почему-то я не удивлен, — пожал плечами Зверь и присоединился к выстроившейся цепочкой на узкой тропе группе. Они впятером вполне справлялись с тем, чтобы предвидеть нападения с любой стороны. Сейчас надо было как можно быстрее выйти туда, где была устойчивая связь с базой.

Наконец, в коммуникаторе Кира услышала знакомый голос Шанса, который ни с чем бы не перепутала.

— Ну что, нагулялись? — приветствовал он их в своей обычной манере, и все незаметно выдохнули, потому что знали, насколько серьезным умеет быть Димка в критической ситуации.

— Дашь направление? — хотя старшим поисковой группы был Зверь, но безоговорочно Кира встала на свое законное место, раз уж нашлась.

— Ваши соперники еще не добрались до Кириного медальона. Они только выдвинулись к горной гряде. Так что у вас время есть. К тому же они идут не по вашему следу. А ищут целенаправленно девушку.

— Шума много? — уточнила Кира.

— Практически нет. Операция проходит скрытно. Или боятся реакции своих же. Или поняли, что облажались, упустив всего лишь, как они выразились, девчонку. Но ты им нужна, и это для них, как я понял принципиальный вопрос. Все. Что в эфир прорывается, связано с поисками рыжей девчонки.

— Очень странно, — вздохнул Зверь. — Они же вроде свой переворот или прошляпили, или пытаются устроить. Почему корень зла решили искать в Кире?

— Кира, возможно, у тебя какая-то ключевая информация? И они о ней знают.

— Послушай, — остановился Зверь. — А Сталий? Он не мог тебе ничего намекнуть?

— В том и дело, что нет. Мы с Романом и Вайпером уже пытались проанализировать. Зацепок нет. Я знаю одно. Наш посол снюхался с кем-то, с кем хочет участвовать в правлении планетой. Но что ему это даст? Как посол, он имел больше выгод. Неужели настолько недальновиден? Используют и выкинут.

Но, словно по ее заказу, спустя небольшое время, на связь снова вышел Шанс.

— Мне удалось проникнуть в переписку посла. Знаю, что не законно, но он первым начал. У него, оказывается, подписаны контракты. На безумные суммы. И это только аванс за его содействие. А вообще он дипломатии не зря учился. Сумел выторговать себе влияние на управление планетой. Точнее, на торговлю кристаллитом по контрактам с Земли.

— Как в этом замешан Сталий? — Зверь высказал вопрос вместо Киры, опередив Резкого.

Инопланетника они оба недолюбливали, Резкий по вполне понятным причинам, а Зверю было обидно за друга. А им обоим было больно за Киру, которую ценили как товарища и командира, радовались ее счастью, и были готовы убить Сталия за его подлость. Но сейчас эмоции отступили на задний план. И важнее стало, какие силы кто представляет. Если они не разберутся с этим сейчас, то могут поставить Галактический союз в сложную ситуацию.

— Он бы не стал делить выгоду с частными лицами. И невоинами. Тот контракт, который подписал от имени правителя Сталий, предусматривал просто поставки официальному правительству. Скучно и неприбыльно. Для определенных персонажей, — пояснила Кира ребятам, а заодно и Шансу.

— Значит, нам сейчас надо вытаскивать этого Сталия, — взглянул на часы Резкий. — Шанс, у тебя есть данные, где его содержат?

— Работаю над этим. Но есть точная информация, что жить ему максимум до утра.

— Это до скольких? Таллирийцы неторопливы, в шесть утра не вскакивают даже ради казни.

— При нас же не было. Откуда знать? — резонно возразил Лаки, сосредоточенно осматривавший местность в оптический прицел.

— Да, и на дуэль же не спозаранку они собрались, — напомнил Резкий и тут же осекся, вспомнив, как остро среагировала Кира на то, что он не донес до нее информацию.

Они прошли довольно далеко от озера, ориентируясь по объемной карте и по той информации, которую им давал Шанс о передвижении групп таллирийцев.

Пару раз ребята буквально растворялись в зарослях, когда Димка предупреждал их об опасности. Поисковых собак или чего-то похожего у местных не было, а прятаться земляне умели. Полевая форма, в которую были одеты Зверь, Дерзкий и Лаки, почти идеально сливалась с пейзажем, и Зверь накрыл Киру собой, чтобы ее черная майка не была заметна в листве и траве.

— Тихо, красавица, — шепнул он ей. — Жаль, я не Сашка. Но его тоже прячет Ростик. И не подумай чего плохого.

Когда таллирийский патруль, тихо проклиная жару, камни под ногами и неуловимую девчонку, удалился, группа продолжила движение. Из того, что они слышали в обрывках разговоров, понять можно было отчетливо только одно — молодые воины толком не понимали, что происходит, и не могли поверить, что командор Сталий оказался предателем. Сталий был относительно немолод, и их юность прошла уже тогда, когда он был известным воином высшего круга. Они равнялись на него. А сейчас их кумир был свержен с пьедестала, и логики они не видели ни в чем.

На следующую группу они наткнулись ближе к вечеру, уже подходя к тому комплексу, где жила Эйла. Решение выходить к ее отцу принял Зверь, и они вынуждены были согласиться — это было самым здравым решением.

Информация, пришедшая от Шанса, пугала с каждым разом все больше и больше. Он уже не шутил и не подкалывал их по поводу загородной прогулки.

— На правителя готовят покушение. Киру ищут только для того, чтобы она не успела появиться где-то в другом месте и обеспечить себе алиби. Отравительницей назначили ее. Поэтому и ищут тихо. Чтобы затем громко предъявить ее тело. Рядом с телом правителя, которого она уложила. Или просто развести руками и заявить, что сбежала.

— Ха, — качнул головой Резкий. — Логичны гады. С корабля Сталия она же тогда удрала на истребителе. Значит и отсюда на чем угодно улетит, не заметишь.

— Нам надо как можно скорее вытащить Сталия и с его помощью проникнуть в резиденцию правителя, — прибавила шагу Кира.

— Знать бы еще, где она. Он же слишком скрытно обитает для такой вроде милой планеты с их безупречными воинами и хрупкими девами, — напомнил ей Резкий.

— Сталий должен знать. Он один из десяти его советников.

— Стоп. Ребята. Отец Эйлы. Ну, кто не знает, поздно рассказывать и не вовремя. Кира знает. Он же тоже в десятке, — Зверь широко распахнул свои изумрудные глаза, осененный этой идеей.

— Значит, его тоже схватили, — констатировала Кира. — Судя по поступающей информации, они планомерно выкашивают самую здравомысленную часть своей элиты.

— Естественно. Дураками ж управлять проще. А умный Виталия этого всерьез не воспримет. Нам деваться некуда было. Приказ есть приказ.

И вот когда Шанс сумел найти и дать им координаты жилища того военачальника, который был отцом Эйлы, которой запретил встречаться с отважным спасителем-землянином, группа и нарвалась на патруль.

Резкий схватил Киру и оглянулся в поисках убежища, но, как назло, они были на открытой, просматриваемой местности. Единственная защита — несколько камней, взгромоздившихся друг на друга в результате какого-то мелкого катаклизма. Он толкнул девушку за них, а ребята плечом к плечу встали так, чтобы полностью закрыть обзор того сектора.

— Привет! — поднял руку в приветственном жесте Зверь.

Таллирийцы остановились:

— Вы что, так и бродите?

— Как и вы, — усмехнулся Зверь. — Все мы приказ выполняем. Нашего не видели?

— Нет. И у нас пусто.

— Там, где мы уже были, никого. А там, откуда вы идете?

— Пусто. Сказал же, — сунул в рот и тут же сплюнул зло молодой запыленный парень, судя по всему, командир поисковой группы. — Не понимаю. Она же девушка. Пусть и офицер. Но я ж ее видел не только на фото, а и живьем. Мелкая, тонкая. И как она могла пробежать столько? У меня парни уже валятся.

— И нам несладко, — вздохнул Дерзкий. — Солнце у вас тут не самое ласковое.

— Какое есть, — рыкнул молодой командир. — А вот вас что принесло сюда? На нашу планету?

— Приглашение к сотрудничеству вообще-то, — миролюбиво вздохнул Зверь.

— Досотрудничались, — снова сплюнул таллириец. — Может, тогда объединим усилия? Вы же ее повадки знаете. Где она может прятаться?

— Не знаю. Звездолет это одно. Планета иное, — пожал плечами Зверь. — Может, спит где в кустах?

— Ладно. Не будем время терять. Удачи вам.

— И вам.

И они разошлись своей дорогой.

— Какие-то ребята без энтузиазма, — заметила Кира.

— Ладно, посмотрим еще, с каким энтузиазмом меня встретит отец Эйлы, — мрачно спрогнозировал Зверь. — Как-то надо выкручиваться. Дядька он честных правил, но уж очень упертый.

— Нам сначала надо до него добраться. Дом мог уже переместиться, — хмыкнул Резкий.

— Шанс ведет по сигналу, — успокоила его Кира.

— Он и его коммуникатор засек?! Ну силен бродяга! — искренне восхитился товарищем Лаки.

— Не его. Подружки несостоявшейся Зверя, — вздохнула Кира. — Увы, Ростик, ты должен понимать. Пришлось использовать инфу для дела.

— Логично, — согласился Зверь. — Тем более это и ей на пользу. Не хотел бы, чтобы она рикошетом в этих делах пострадала.

Как ни странно, к жилищу Эйлы вышли они совершенно спокойно. Оно действительно успело переместиться, и снова располагалось в живописной. Но довольно уединенной местности.

— Прячет генерал свою красотку доченьку? — усмехнулся Дерзкий. — Меня бы не остановило.

Он осекся, вспомнив про Зверя, в котором, судя по выражению глаз, чувства далеко не остыли.

— Без вариантов, мне идти, — вздохнул Зверь, когда они уже в сгустившейся темноте вышли к дому.

Он с заметным волнением вызвал Эйлу по коммуникатору. Девушка ответила, но очень тихо и скороговоркой:

— Прости… я не хочу тебе неприятностей. Я ладно, все же отец родной, не убьет же. А тебя… Не подставляйся, не делай мне больно!

— Эйла, сейчас опасность грозит не мне. Отец дома?

— Да. Так что тебе лучше уйти.

— Эйла, родная, я не уйду. И пришел не к тебе. А к твоему отцу. Как воин к воину. Ему грозит опасность. Попроси его выйти. Или впустить меня.

— Хорошо, я верю тебе, — и в коммуникаторе послышались голоса.

Судя по всему, генерал таки услышал, как дочь с кем-то разговаривает.

Послышался спор отца и дочери, и в коммуникаторе прозвучал твердый, жесткий голос генерала:

— Я был уверен, что слово офицера значит что-то не только на нашей планете. Ошибался.

Кира перехватила инициативу:

— Значит. И на Земле в особенности. С Вами говорит командир звездолета Галактического союза.

— А с каких пор миссия Галактического союза проявляет такие странные инициативы? Столь поздние визиты? Или вас ввел в заблуждение Сталий?

Кира на мгновение растерялась. Это была проверка боем, он хотел испытать ее нервы, или же действительно был столь твердолобым? Но сам факт пусть давней. Но женитьбы на представительнице иной цивилизации, пусть и имеющей единых предков, но с предельно иными взглядами, уже говорил о широте его взглядов. Как и то, что хоть и тайно, но учил же девочку стрелять.

Она максимально спокойно и уверенно представилась ему, назвав все свои регалии. Кира не любила козырять званиями и наградами, да и светиться было не особо резон. Но сейчас важно было заставить генерала услышать их. И оно сработало.

— Заходите, я открою. Не мне же к вам вылазить на лужайку поболтать, — ворчливо согласился старый вояка, в котором уважение к чинам и званиям было впитано в кости.

Он критически взглянул на Киру, которая, как и Резкий, была в относительно цивильной одежде. Но если в Александре все, включая фигуру, манеру держаться, выражение лица, показывало, что он не просто воин, а принадлежит к элитному подразделению, но тоненькая девушка с высокой грудью и распущенными по плечам светло-рыжими волосами никак не вписывалась в его представления об офицерах. Тем не менее, о ее существовании он знал, другой землянки тут быть не могло — и, следовательно, надо было принимать как данность.

— И чем обязан? — он взглянул Кире в глаза, и девушке понравился его открытый умный взгляд.

— Скажите, у Вас есть информация, где сейчас находится Ваш друг командор Сталий?

— Дома у себя. Видимо, скучает, раз Вы здесь, а не с ним.

— У командора Сталия есть невеста, — с холодным достоинством парировала Кира. — И я интересуюсь его местонахождением, потому что знаю, где он и что с ним. Мне сейчас интересно, владеем ли мы с Вами одинаково достоверной информацией.

Генерал внешне невозмутимо взял коммуникатор, но от Киры не укрылось, как мелькнул в его глазах огонек сомнения.

— Странно. Сталий и не отвечает? На него не похоже, — он повторил вызов, и еще и еще раз. — Странно. Даже если бы он был занят с мечами или с женщиной, мне бы ответил. Вы позволите, я сделаю еще несколько вызовов? Его подчиненным. Уточню, не было ли у него планов на вечер.

— Да, конечно, — кивнула Кира. — Если Вас не устроит то, что скажу я. И Вы захотите проверить информацию.

— Слушаю.

— Сталий арестован. По подозрению в сговоре со мной. С целью отравить императора. За мной идет по следу погоня.

— Странно, — похоже, у генерала не осталось больше слов, и, возможно, он бы употребил более крепкие, но в присутствии Киры и Эйлы, замершей у стены и не отрывающей восхищенных глаз от Зверя, он не решился.

— Что именно? — Кира была предельно сдержана и корректна, так как понимала, что достаточно одной неточной ноты, и тончайшая ниточка доверия будет потеряна.

— Все странно. Начиная с вашего визита. И что я стою тут, в своем собственном доме, и слушаюсь какую-то девочку. И еще страннее, что девочка в чем-то оказывается права. Что ж, к этому меня жизнь подготовила. Но вот в то, что Сталий хотел отравить правителя, я не поверю никогда. Сколько бы девочек-офицеров не явилось бы ко мне на дом среди ночи.

— А на чем основана такая уверенность? Верить другу, это конечно, хорошо. Но вот мы столкнулись с предательством в своих рядах. Не совсем в нашем отряде, что радует. Но посол-предатель, поверьте, не лучше.

— Все просто. Сталий ближайший родственник правителя. Вас не удивляли его полномочия? Роль в жизни планеты? К тому же они очень тепло относятся друг к другу. Искренне. Росли вместе.

— Но логика-то в обвинениях тогда тем более есть, — вмешался молчавший до сих пор Резкий. — Заменить брата или кто они там. Таких сценариев, если покопаться, в нашей истории тьма тьмущая.

— Нет. Я понимаю, о чем Вы пытаетесь мне сказать, — неожиданно мягко ответил генерал. — Здесь совершенно иные отношения. Сталий ему скорее старший брат, на каком-то этапе заменивший погибшего отца. Это не история о двух братьях, одному из которых больше повезло. У Сталия был сознательный выбор. И была возможность этот выбор не делать.

— А как же тогда удалось заставить поверить в это всех?

— Кого всех? — резонно возразил Кире генерал. — Я же сейчас при вас сделал несколько звонков. Никто из тех советников, с которыми я на короткой ноге, не ответил. И это странно.

— С нами искать Киру послали сплошную молодежь зеленую. И по пути встречали еще группы патрульные. Тоже совсем юнцы, — заметил кто-то из ребят.

— Еще более странно. У нас достаточно четко отслеживается продвижение молодого воина по кругам. И совсем молодых никто и никогда не пошлет на самостоятельное задание. Они были без старших офицеров?

— Да. Совершенно точно, — подтвердил Дерзкий и тихо добавил. — Если только не оставили своих командиров привязанными к дереву.

В это время у Киры поступил вызов от Шанса:

— Дуйте во дворец! Там видимо, план Б решили воплотить. Правителя уничтожат до утра.

— Координаты дворца есть?

— Нет, — Шанс впервые выглядел ошарашенным. — Не могу засечь.

Кира вопросительно взглянула на генерала. Тот схватил оба бластера и накинул куртку:

— Поехали.

— Вы знаете, где сейчас дворец?

— Я знаю, где Сталий.

— Вот как?

— Логика. У нас не так много мест для заточения. А вот дворец найдет только Сталий. У него кодовый ключ же есть от него.

— У него ключи от дворца? Свои? Теперь уже я скажу Ваше любимое слово. Странно, — пожал плечами Зверь, не переставая любоваться Эйлой, в глазах которой плескалась тревога.

Девочка впервые переживала за обоих одновременно — за отца и за любимого, и не знала, кто из них ей дороже.

Генерал отдал дочери какие-то распоряжения — очевидно, как все отцы вселенной, срочно уезжающие куда-то в ночь, напомнил, чтобы не открывала двери посторонним.

— Ей безопасно оставаться одной? — Зверь спокойно и прямо посмотрел в глаза отцу любимой.

— Мою позицию ты знаешь, землянин, — отрезал тот. — Ты мне не нужен. Но сейчас я скорее оставил бы ее на твоем попечении, чем одну. Хотя, боюсь, твоих возможностей просто не хватит, если действительно придут за мной.

Он посмотрел еще раз на землян, заканчивая собираться. Бросил Кире и Резкому по ножу. Вытащил и раздал ребятам еще несколько бластеров, зарядов к ним, рассовал по карманам гранаты, предупредив, что с ними они точно не справятся без тренировки. Посмотрел на Эйлу. И решился:

— У меня в машине места и ей хватит. Дочь, мгновенно чтоб была готова.

Эйла исчезла в комнатах с быстротой ветра и появилась одетой в достаточно изящный костюм типа спортивного и в такой же обуви. Конечно, это даже отдаленно не напоминало по функциональности то, во что сейчас была одета Кира, легко преодолевшая многокилометровый марш-бросок. Но и не ее обычные воздушные одеяния таллирийки.

Машина военачальника немного удивила Киру и ребят — они привыкли видеть здесь достаточно компактные средства передвижения, легко скользившие над поверхностью. А эта явно была рассчитана на значительное количество людей, как если бы в ней перемещалась целая группа воинов. Да и лаконичная устойчивая отделка говорила за такое предположение.

— На всякий случай, — бросил генерал. — Кто из вас умеет управлять нашей техникой?

— Да все, — ответили ребята.

— Я хочу показать особенности. На мало ли какой случай.

— Лаки штатный пилот, — уточнила Кира и кивнула товарищу, чтобы он занял место рядом с столь титулованным водителем.

— А Вы? — поинтересовался генерал, проверяя панели управления перед стартом. — Наслышан. Сумели справиться с истребителем. Сядьте так, чтобы Вам было все видно. Я поясню некоторые вещи в процессе.

— Куда мы все же направляемся?

— Я же сказал. Без Сталия не спасем правителя. Могли бы помочь еще три советника высшего круга, но все они не доступны по связи. Значит, могут уже не быть реальностью.

— А Сталий? Если и он мертв? — Кира с трудом произнесла эти слова, но они были логичны.

— Вряд ли на такое пойдут. Он слишком значимая фигура. Его устранение поднимет всех. Его любят. Видят же чаще, чем правителя. И знают их родственные отношения.

Он, прищурившись от напряжения, вел машину на колоссальной скорости, успевая еще смотреть на свой коммуникатор и еще какие-то личные приборы, похожие на часы. И вдруг хмыкнул с болью:

— А вот меня они устранили… Странно…

— В смысле? — спросила как можно невозмутимее Кира.

Эйла одновременно с этим всхлипнула тоненько на заднем сидении — она тоже до этого копалась в своих приборах, чтобы не смущать Зверя и отца своими взглядами на любимого.

— Что случилось? — переспросила Кира.

— Дом сколлапсировал. Реакция на незаконное вторжение, — пояснил генерал.

— Предусмотрено конструкцией? — заинтересовался Дерзкий.

— Не совсем. В норме он сворачивается в среднем день. Техническая возможность свернуться экстренно есть. Но тогда удар будет такой мощности, что люди, оказавшиеся рядом, однозначно погибнут. Вывернет наизнанку. Особенно, если они внутри.

— Это могло быть случайностью?

— Нет, конечно, — усмехнулся генерал. — Я же забрал дочь. И перенастроил вход. Не люблю посторонних в своем доме.

И он бросил колючий взгляд на Зверя.

Машина скользила среди какой-то холмистой местности, очень похожей на ту, где днем проходили Кира и Сашка. Но, судя по картам планеты, как ни странно, довольно грубо сделанным при их-то качестве кораблей, горных районов было несколько. И тот, к которому они приближались, нарастал постепенно, начавшись с небольших холмиков и отрогов, поднимаясь все выше и выше совсем отвесными скалами. Но, в отличие от уже пройденных Кирой, эти горы оставляли впечатление каких-то обитаемых, хотя и дорог у таллирианцев не было — машины же двигались на уровне колен. Но была некая утоптанность в тропинках, заботливо сложенные по сторонам камни оползней и многое другое, что связано со следами жизни людей.

— Что это? — Кире показалось, что в массиве скалы явно прослеживаются жилища с оконными узкими проемами, дверями, выступам полуобрушенных, стертых ветрами галерей.

— Город. Вы же понимаете, что современные технологии не возникли ниоткуда. Мы ознакомились с представленными вами сведениями о развитии земной цивилизации. Тоже ведь постепенно, — генерал напрягся, лавируя между выступами камней.

— И Сталий может находиться здесь?

— Больше негде. Мы ценим порядок, которого тоже было непросто добиться. Те, кому по каким-то причинам не хочется жить удобно для всех, переселяются сюда. Это мир без технологий и без неизбежных правил цивилизованной жизни.

— То есть сюда могут уйти те, кто не хочет жить в перемещающемся послушном, как дрессированный пес, доме? Чинно прогуливаться по никогда не зарастающим выше положенного лужайкам? — спросил с долей ехидства Дерзкий.

Генерал настолько удивился, что скосил глаз на парня, для чего слегка повернул голову, но тут же вернулся вниманием к дороге:

— Кто такой пес, я не очень понял. Опять же из того, что о вас узнал, вы подчинили себе иные формы жизни своей планеты. Странно. Похоже, нам надо радоваться, что мы гуманоиды.

Резкий заметил, как вздрогнула и насторожилась Кира — она любила животных и легко находила с ними общий язык, могла запросто погладить дикого тигра, если он встретился ей на прогулке. Но вот с внеземными цивилизациями иного строения тела она тоже общалась — и совсем иначе, на равных. Благо, киберпереводчик не подводил.

— Я неудачно выразился. Простите, — поспешил исправить ситуацию Дерзкий. — Так они сюда переселяются сами? Или… Или им помогают?

Отец Эйлы сдержанно кивнул, бросив еще один быстрый осторожный взгляд, в этот раз на свою дочь, притихшую на заднем сидении между Зверем и Лаки. Девушка сидела прямая, как тростинка и очень напряженная — она безумно хотела прижаться к любимому, но боялась разъярить отца.

— Давайте подробности позже.

Кира первой догадалась, что происходит:

— Это тюрьма? Почему то часто в заброшенных зданиях устраивают тюрьмы… Идея не нова.

— Мир без технологий. Мир без правил, — повторил со странной усмешкой генерал.

— Они там находятся свободно, но в определенных границах? Как поселение?

— В некоторой степени, — чувствовалось, что он не горит желанием обсуждать эту проблему.

Но Кире было важно получить как можно больше сведений, так как от этого зависела тактика действий.

— Все. Дальше пешком, — генерал остановил машину. — И все нам туда не пройти.

— Ставьте задачу, — бодро и деловито предложила Кира.

— Девочка? Не знаю… смотрю на тебя и на свою дочь. Неужели Вы, капитан, старше?

— Намного, — улыбнулась Кира, для которой сейчас это не было поводом кокетничать.

Генерал посмотрел на нее внимательно:

— И ведь вариантов-то и нет. Ты же такая же тоненькая, как Эйла. Но гораздо сильнее, — он окинул взглядом ее руки, видневшиеся в коротких рукавах черной форменной футболки. — На то и рассчитано. Этот край города практически не охраняется. Никто сюда не проберется. Безнадзорно гуляющие дети у нас не водятся. Для парня-воина влезть на отвесную стену нереально, вес и объем тела начнут обрушивать слабые выступы. Мирному труженику не хватит сил, да и решимости.

— Так куда лезть-то? — нетерпеливо поинтересовался Резкий, который только что убедился, как легко преодолевает горы Кира безо всякого снаряжения, да и в себе он был уверен в этом деле.

— Тебе никуда пока что, — оборвал его уже почувствовавший себя на привычном месте военачальник, сразу перешедший с землянами на «ты». — Взобраться может из вас только девочка. Простите, только капитан ваш. Это довольно высоко. Видите? Галерея идет, опоясывая естественный выступ скалы. Она в нем и высечена. Там расположены камеры. В этой части тюрьмы заключенных держат в каменных комнатах, в которых когда-то жили наши предки. Так что ничего особо мучительного. Там есть и вода в достаточном количестве. Нет только возможности общаться с себе подобными.

— Стоп, — в глазах Киры зажегся жесткий огонек. — А откуда Вам известно, что Сталий именно здесь? Не ловушка ли это?

— Нет. За мной, как выяснилось, тоже шли. Мне некуда возвращаться. Причем с дочерью. За мной точно также идет охота.

— Хорошо, — согласилась Кира. — Допустим. А остальные советники?

— Спросите у Сталия. Может, он знает, где именно они содержатся, и поможет их освободить. Но у нас всех мало времени. Сталий сейчас наш ключ к спасению правителя.

— Итак, я поднимаюсь на галерею, — прикинула Кира расстояние и внимательно в оптику прицела длинноствольного бластера рассмотрела скалу, составлявшую опору галереи. — Не так уж там и сложно. Выступов много, расположены довольно часто. Вот жаль, не застраховаться там, сорвешься, и все заново. Фал есть? Я закреплю, и ко мне поднимется кто-то из ребят. Вдвоем мы зачистим галерею. А дальше?

— Обнаружите Сталия. Он может быть только здесь, — генерал на песке кончиком ножа начертил план галереи. — Единственная проблема, как я думаю, это то, что они могли увеличить количество охраны. И, боюсь за счет качества. По логике, ставка на молодых, жаждущих карьеры и успеха. У них есть перспектива добиться этого в короткий срок, зарекомендовав себя перед теми, кто уже видит себя новой властью.

— Как они сумели так быстро отстранить от ключевых позиций надежных, проверенных людей? — Кира копалась в снаряжении, имевшемся в машине генерала, выбирая надежный фал, а заодно присмотрела короткий широкий клинок, который можно будет использовать как крепление в щели между камнями.

— Странно, — отец Эйлы опять уронил слово, будто прилипшее к его языку.

Кира тщательно осмотрела фал и смотала поудобнее, надев его через плечо — понадобится ей веревка только после того, как она успешно влезет на галерею.

— Готова, девочка? И помни, никакого шума. Там слишком тихое место. И шаги будут разноситься далеко, не говоря уж о вскриках.

Она кивнула.

— Выбрала, кто с тобой идет?

— Лаки. Он тоже достаточно гибкий. А что касается рукопашной схватки, то я не могу назвать лучшего среди своих ребят. Они все хороши, — улыбнулась Кира, украдкой бросив лукавый взгляд на Резкого и удовлетворенно отметив, что тот ее взгляд поймал.

— Надеюсь, стреляют они также все хорошо? — поднял бровь генерал.

— Естественно.

— Тогда двое прикрывают вас с ним снизу. Висящая на веревке фигурка слишком уязвима. Но отстреливаться все же можно. А твой этап слишком опасен, девочка. Одной рукой держаться за выступ скалы, а другой стрелять, поверь, нереально. То есть один выстрел, ты, конечно, и сделаешь. Но…

Кира кивнула:

— Я все понимаю. Но это оправданный риск. Не будем терять время.

Они с Лаки короткими перебежками переместились под основание скалы, стараясь не обращать внимания от впивавшихся в колени острых камешков, на которые приходилось припадать время от времени. Перчатки они все же надели, причем Кире свои отдал Резкий — только тут они все обратили внимание, насколько изящны его кисти рук, что перчатки с открытыми пальцами оказались лишь слегка великоваты Кире. А наколенники и налокотники только помешали бы при подъеме, и от них пришлось отказаться.

Кира осмотрелась и ухватилась за первый выступ. Дальше надо было использовать руки, подтягиваясь на выступах, а где-то и ухватившись за вогнанный в щель нож, и пружинить на ногах, распрямляясь и находя ими следующую опору.

Кира чувствовала, как струйки пота стекают у нее между лопаток, а сердце бьется у самого горла. Вниз она не смотрела — там ее надежно прикрывали ребята. Заглянуть на галерею тоже не было возможности. И она методично преодолевала сантиметр за сантиметром по неровной стенке. Ее тонкие гибкие пальцы были изодраны в кровь, но все равно оставались послушными, нащупывая узкие щелки и небольшие торчащие камни. Действительно, мужская рука тут могла бы и не справиться, тем более, что и вес девушки играл сейчас существенную роль — песок с мелкими камушками и так постоянно шуршали у нее под ногами, а пару раз опора неожиданно уходила у нее из-под ног, и только ее сильные руки предотвратили падение.

Наконец, ей осталось самое трудное — над ее головой нависал выступ, который служил краем галереи. И девушке предстояло изогнуться, рывком перенести руки на карниз, а затем найти новую опору для ног. Кошачьим движением Кира выбросила правую руку и закрепилась на карнизе, выгнувшись в спине почти под прямым углом. Прикинула расстояние и уцепилась левой рукой. Сейчас ей предстояло на мгновение или дольше повиснуть на пальцах над бездной метров в пятнадцать-двадцать. Сорвись она на камни — и ее не успели бы довезти до регенератора. Об этом она, правда, и не думала. Кира в этот момент постаралась не думать вообще ни о чем, кроме того, как ей оказаться на галерее. Занятия танцами, которым она в детстве училась очень серьезно, а в дальнейшей жизни просто любила, очень помогали ей неожиданным образом в боевой работе — она знала не только силу, но и пластичность своего тела.

Вдох, рывок, и вот она зацепилась ногой за парапет, а затем перенесла туда и все тело. Перевести дыхание девушке не удалось — прямо с невольно получившегося приседа она ушла в удар, укладывая на месте в глубокий нокаут высунувшегося воина с непокрытой головой. Мельком брошенного взгляда на упавшего юношу ей хватило, чтобы сделать два вывода. Один был ожидаемым и нерадостным: солдат был очень молод. А другой ее успокоил: юный воин был жив, придет в себя, отлежится с сотрясением мозга и вернется на службу. Она хорошо знала, куда и с какой силой бить, чтобы не изуродовать жизнь неопытному мальчишке, вынужденному исполнять приказ.

Она огляделась, сбросила с торса веревку, ощутив, как прохладный горный ветер резко холодит взмокшие под плотно прижимавшейся к телу бухтой фала спину и грудь. Ей повезло — она сразу нашла, за что закрепить фал, чтобы он выдержал вес Лаки, и сбросила ему свободный конец. Фал тут же напрягся под ее рукой — значит, Лаки уже поднимался к ней. Но у нее тут начинались проблемы — из-за поворота галереи вышел патруль. Два полностью вооруженных, в защитном снаряжении воина размеренной походкой шли по узкому каменному коридору, куда выходили узкие двери камер, когда-то служивших подобием квартир древним жителям Таллирии.

Девушка прикинула: она укрылась в углублении ближайшей двери и плотно прижалась к стене, постаравшись слиться с ней максимально, но грудь, не сдавленная броней, упорно рвалась вперед, особенно сейчас, когда она выравнивала запаленное дыхание. Сейчас патруль ее еще не видел, а веревка по цвету сливалась с камнями парапета. Но еще несколько шагов — и они заметят все. Девушка не хотела их убивать, поэтому дотронулась до рукояти ножа и убрала руку. Она скосила глаз на веревку и край парапета — не показался ли еще Лаки. Вдвоем против двоих они справились бы легко и без звука, а сейчас ей предстояло сцепиться с двумя прекрасно защищенными воинами.

Кира вдохнула и выметнулась из своего укрытия, атакуя первой. От неожиданности солдаты промедлили долю секунды, и ей хватило, чтобы уложить одного сразу же, ударив коротко и резко в намеченную точку на горле. А со вторым пришлось сцепиться, не давая ему закричать и позвать на помощь. Подоспевший Лаки избавил ее от возившегося на полу противника, прижатого ее телом.

— Держу галерею, ты ищи Сталия, — сказал Лаки ей одними губами.

Она кивнула и наклонилась над обездвиженным солдатом, на которого Лаки успел накинуть наручники, соединив перекрестно руки и ноги за спиной. Пока он занимался другим, взяв для него наручники уже у его же товарища на поясе, Кира успела привести парня в себя и задать вопрос. Выпученными не столько от боли, сколько от фантасмагоричности происходящего глазами солдат показал на нужную дверь. Девушка, пока солдат собирался с мыслями, успела вытащить у него из аптечки на поясе ранозаживляющий спрей и налила себе на пальцы, незащищенные перчатками. О последствиях сейчас можно было не думать — важно было вернуть рукам работоспособность. Она знала — при таком напряжении опьянение не наступит. А если и слегка облегчит голову — то придаст ей куражу, но не лишит здравомыслия и координации.

«Мир без технологий, — вспомнила Кира. — Значит, просто пнуть». Она уже не удивилась, когда дверь действительно легко поддалась и ввалилась внутрь сумрачного влажного помещения. А когда она увидела прикованного за руки к потолку полуобнаженного Сталия, то поняла, почему двери и не запирали слишком крепко — убежать было практически невозможно.

Быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять — Сталий так просто в плен не сдавался. Мужчина был сильно избит, грудь и плечи покрыты ссадинами от волочения по камням, на босых ногах тоже виднелись следы запекшейся вместе с прилипшим песком крови.

— Кира? — он с трудом разлепил слипшиеся ресницы. — Умру счастливым…

— Не болтай, — она кончиком ножа вскрыла его наручники, а вот удержать крупное тело от падения на пол не смогла, слишком болели перенапряженные плечи. — Встать получиться? А идти?

— Я воин, — прохрипел еле слышно Сталий, но глазами сверкнул.

— Где остальные?

— Не знаю. Здесь их точно нет. Могли отвезти во дворец, чтобы там и подставить.

Кира вывела Сталия на галерею и показала веревку:

— Сползешь? На, держи перчатки, — она хотела сдернуть со своих рук, на глазах переставших кровоточить после нанесения препарата, но Сталий ее остановил жестом и вытащил их из-за пояса у продолжавшего лежать в отключке молодого бойца:

— Ему все рано отвечать по стольким пунктам, что даже потеряй он не перчатки, а трусы…

Кира восхитилась мужеству этого человека, даже в таких обстоятельствах остававшегося самим собой.

— Лаки, уходим.

Вся операция заняла несколько минут, и охрана не успела хватиться отсутствия патруля. Поэтому они невредимыми спустились вниз, тем более что Лаки притащил и закрепил еще один фал в расчете на Сталия.

Встреча Сталия и его соратника не была особенно эмоциональной — кивнули друг другу, закинули снаряжение и запрыгнули сами. Машина взвилась и с крутого виража легла на новый курс.

— Ребята, дайте аптечку, — попросила Кира.

— Ты ранена? — всполошился Резкий. — Покажи руки!

Она отмахнулась:

— Ерунда, и я залила местным зельем. Надо Сталию помочь. Нам еще дела предстоят. До регенератора еще далеко.

Ей передали флакон, но при этом Резкий наградил Сталия таким взглядом, что можно было ощутить его всем, сидевшим в машине.

Сталий, которого она обтирала салфетками и заливала пенкой, прошипел что-то не от боли, а в ответ на такую же тихую подначку Резкого, и Кира сорвалась:

— Вы еще подеритесь тут! Хватит. У нас задача. Не до разборок.

Мужчины сделали вид что подчинились, хотя намного больше их пыл охладило присутствие Эйлы, которая высунулась из своего угла и стала помогать Кире, обрабатывая спину Сталия.

— Благодарю, девушки, — церемонно произнес Сталий.

Ребята хохотнули, а отец Эйлы покачал головой:

— А быстро ты, дружище Сталий, перековал свои взгляды. Уже моей дочери свою рваную шкурку показать решился.

— Не ожидал встретить ее в боевой машине, — смутился слегка Сталий. — Простите…

— Эйла прирожденный медик, — вступился за любимую Зверь. — Она и меня штопала.

— Сунула в регенератор и все, — поправил его Дерзкий.

Кира взглядом попросила их немедленно прекратить разговор в подобном тоне — кто его знает, как среагирует отец Эйлы на такие обсуждения. Это для нее было привычным и сражаться с ребятами в одном строю, и помогать им залечивать раны.

— А есть уверенность, что мы попадем во дворец? — подал голос Резкий, которому было бы проще разрушить эту темницу собственными зубами, чем мучительно наблюдать за карабкавшейся по стене беззащитной в этот момент тоненькой фигуркой с золотистыми волосами, развевавшимися на ветру.

И он безумно ревновал ее к этому инопланетнику, который причинил ей боль, а сейчас наслаждался осторожными прикосновениями Киры. Тем более, что Резкий и сам хорошо изучил, насколько она невесомо — нежно обрабатывает раны. А невзначай брошенные ею слова про местное снадобье заставили его всерьез попереживать — ссадины на ее пальцах еще были заметны, и можно было легко догадаться, как они выглядели, когда она влезла на галерею. Значит, и препарата вылила на руки много. А тут этот инопланетник полуголый развалился на сидении и подставил ей свое ободранное пузо. Резкий и правда был очень встревожен.

— Попадем, — заверил его и остальных Сталий, среди которых не проявлял интереса к этому вопросу только генерал.

— Наверняка сменили пароли, замки, коды Придется штурмовать. Или проникать скрытно, — выразил общие опасения Резкий.

— Пропуск же считывает код ДНК. Как ты его изменишь? — лениво отозвался Сталий и обратился к другу. — У тебя тут куртки какой нет лишней? Не могу же я во дворец являться в таком виде.

— Поделюсь, — кивнул генерал.

Судя по их общению, ребята сделали важный для себя вывод — перед ними старые боевые товарищи, такие же, как и они. Очевидно, это была не первая рисковая задача, которую решали эти двое. Да и оговорка Сталия по поводу боевой машины тоже насторожила. Хотя и правда, зачем отцу красавицы-дочери такой микроавтобус по земным меркам?

Они остановились в открытую перед главным входом, договорившись заранее о действиях каждого.

Сталий был наготове, одетый и обутый в вещи своего друга, который остался в легкой рубашке и босой ждать их наготове на случай отступления. Эйле отец тоже велел остаться, хотя девушка и порывалась напроситься идти вместе со Зверем осмотреть периметр дворца:

— Ростислав, я же смогу отвлечь патруль уже только тем, что назову себя!

— А я просто не буду с ними знакомиться! — отшутился Зверь и притворно нахмурил брови. — И тем более тебе не позволю! Сиди, солнышко, с папой, я скоро.

Зверь и Лаки вышли первыми, осмотрелись, нейтрализовали каких-то юнцов, вытянувшихся в струнку, когда Зверь нарочито грозно изобразил проверяющего и рыкнул команду.

— Откуда же вас таких понабрали? — ворчал Лаки, связывая очередного за этот день юнца.

— Мы новая надежда Таллирии! — гордо вякнул паренек, стараясь не скулить от боли в завернутых за спину руках. — Нашими руками будет установлен новый порядок!

— Вот как? — переспросил Лаки. — Ну, отдыхай тогда. Вреда такое положение не причинит, разомнешься и все нормально будет. Но поболит и заставит подумать.

А дальше был торжественный выход Сталия — он спокойно поднялся по ступенькам и приложил руку к датчику на двери. Дверь сработала после того, как сердце Киры пропустило один удар, и группа ворвалась следом за Сталием, оставив снаружи Зверя охранять машину с генералом, добровольно ставшим их водителем и с ошеломленной всем свалившимся на нее Эйлой. Она успела признаться Зверю, что никогда не видела отца в действии как военачальника. Знала о нем, гордилась, но не представляла, как это происходит на самом деле не на параде и не на показательных выступлениях для мирного населения.

Тут же им пришлось сцепиться в рукопашной схватке с целой толпой опьяненных сознанием своей значимости мальчишек, едва научившихся носить форму. По земным меркам они могли бы сойти за второкурсников, но сражались они с удивительной яростью, искренне полагая, что защищают правителя.

Сталий рванул по хорошо ему известным коридорам в покои правителя, а ребята методично освобождали ему дорогу. Лаки, Дерзкий, Резкий и Кира действовали как единый механизм. Им надо было любой ценой дать Сталию предупредить правителя — сами они бы его и не нашли, и не смогли бы заставить поверить себе. Но и убивать этих ребят не хотелось — их явно обманули, воспользовавшись их беспрекословной дисциплиной и авторитетом воинов высших кругов.

Кира собрала в машине волосы в очередной раз в хвост на затылке, чтобы шпильки не выронить в потасовке, но шнурок, который она нашла среди снаряжения генерала, соскочил с ее волос. И промытые в озере, но высохшие без расчесывания локоны рассыпались по плечам, придав ей вид разъяренной львицы.

— Девчонка! — раздался изумленный крик молодого воина, которого она пнула со своей дороги, прикрывая Сталия от занесенной с ножом руки.

Для таллирийцев было и диковинно, и неприемлемо сражаться с женщиной в принципе. А тут еще и красавица с экзотически вьющимися длинными волосами, с напряженными мышцами рук и спокойными насмешливыми глазами. Драка увяла, а Сталий с Лаки и Дерзким беспрепятственно ворвались к правителю.

Кира, стараясь никого не подпустить за спину и подстраховываемая только Резким, спокойно взглянула на юных воинов, многие из которых с трудом поднимались с полу после безошибочных ударов ее ребят.

Воспользовавшись сумятицей, Кира и Резкий отступили за двери и заперли их изнутри, подперев какими-то креслами — запоров на дверях в обычном понимании не было, только датчики, которые и на закрытие требовали контактной информации, а Сталий уже ушел далеко вперед.

— Это надолго? — откинула волосы за спину Кира энергичным движением головы после того, как они подтащили все, что можно, к дверному проему.

— Нет, — критически окинул взглядом получившуюся кучу Резкий. — Они же легкие и объемные. Создадут, конечно, помехи. Красиво группа захвата не зайдет.

— Красиво эти ребята не зашли бы, даже если бы мы им полы помыли, — вздохнула Кира. — Не понимаю, куда они дели столько опытных, прекрасно обученных воинов? Вот похитить пяток генералов это вполне можно сделать незаметно для окружающих.

— Но колонны офицеров, марширующие нафиг? — подхватил ее мысль Резкий.

— Именно.

Они догнали Сталия как раз в тот момент, когда он пытался что-то втолковать правителю. И вот тут, увидев их обоих без парадного облачения, Кира и оценила, насколько же они внешне похожи друг на друга. И как относится Сталий к своему родственнику. Сомнений у нее не осталось — командор не мог затевать против правителя какое-либо зло.

Мужчины о чем-то яростно спорили:

— Ри, поверь, ты заменил мне всех, кого угодно. Отца, старшего брата, наставника… и я тебе верил безгранично. Но такое?! Неужели нельзя было решить все между нами? — правитель выглядел одновременно разгневанным и сокрушенным.

— Что именно? «Такое» это вытаскивание меня из кровати голого и подвешивание в камере. Что ж, я расценил это как внеплановый тренинг. На выносливость само собой. Видишь, стою же на своих ногах. Но и на бдительность.

Правитель всмотрелся в заживающие, но еще заметные ссадины на лице Сталия и в распахнутом вороте куртки, которая была ему маловата и не застегнулась толком.

— Погоди-ка. Это когда тебе так досталось? И почему ты не в регенераторе?

— Это ты меня спрашиваешь?! Повторяю. Меня вытащили на рассвете из кровати.

— Ты был там с этой землянкой? — в голосе правителя прибавилось горечи и отчаянной злости.

— Один. Поэтому не стеснялся в выражениях и приемах. И ты это предвидел. Поэтому и отправил за мной полтора десятка солдат. Проявивших мужество и героизм при скручивании спящего голого человека.

— А как они попали? — мысль правителя пошла в ином направлении, и теперь он выглядел озадаченным.

— Самому интересно. А как я сюда попал?

— У тебя доступ.

— Вот тогда у кого может быть доступ в мой дом, кроме тебя? Прости, брат, но иных вариантов я не могу придумать. И попрек землянкой я тоже не готов простить.

— Она твоя наложница. И это знает вся планета.

— Пусть завидуют.

— Поверь, завидовали. Но ты перешел границы. Сделать ее законной женой и попытаться захватить власть ее руками? И подчинить нашу планету, сделав ее протекторатом Земли? Не равным союзником, как ты мне пел. А придатком. Разместить заводы. Превратить жителей в тупое стадо, не имеющее возможности прогуливаться, заниматься искусствами и саморазвитием?

— Слушай, и ты у меня спросил «Как они попали?»???! Ну придумай. У тебя же такая, оказывается, богатая фантазия! Не ожидал, — Сталию тоже было очень больно на душе, ломалось все, чем он жил всю сознательную жизнь.

— Власти захотелось? Сказал бы. Я бы тебе уступил. И ты это знаешь.

— Знаю. Но не хочу. Не мое. Мне по душе схватки и погони в космосе.

— И даже женитьбу на этой рыжей воительнице я б тебе простил. Ну не с той планетой укрепим связи, так с этой. Хотя Земля ничего такого и не просила, а амазонки обидятся крепко, и мы утратим шанс там наладить наконец дипломатические отношения. Перед тем же Галактическим союзом стыдно. Со своими же беглыми бабами не договорились за тысячу лет.

Резкий и Кира, стоявшие незамеченными у входа в ту комнату, где выясняли отношения командор и правитель, тоже постепенно наполнялись яростью.

— Удушу инопланетника, — шепнул Кире на ухо Резкий, опалив ее ухо горячим дыханием.

Он взял девушку за руку, сжимая и лаская ее пальцы одновременно, чтобы успокоить ее. Но Кира шагнула вперед:

— Совершенно верно. Земля не торгует своими офицерами даже в обмен на межпланетную дружбу.

— А вы как здесь оказались? — правитель окончательно удивился происходящему.

— Вытащили меня из тюрьмы и помогли добраться к тебе. Чтобы не дать совершиться покушению. Твоя жизнь мне по-прежнему дорога, даже если ты лично и изменил свое ко мне отношение, — невозмутимо ответил Сталий.

— Кажется, я перестаю что-либо понимать, — правитель сжал пальцами виски.

— Тогда я поясню, — Кира взяла инициативу в свои руки, даже если и нарушала этим субординацию. — Времени слишком мало. Вас хотят убить. На ваш натренированный глаз, можно ли сразу по лицу, походке, фигуре отличить таллирийца от вашей же родни со щупальцами?

— Можно, — пожал плечами Сталий. — В основном, взглянув на спину.

— Хорошо, сформулирую иначе. Сколько щупальценосцев сейчас здесь?

— Во дворце?

— Да, — Кира теряла терпение, удивляясь, как может сочетаться такая недальновидность с всеми этими технологиями и комфортом.

— Ни одного.

— А их любителей?

Правитель пожал плечами, а Сталий ответил за него:

— Все.

— Что, дружащих с головой не осталось? — хмыкнул Резкий.

— На учениях, — ответил правитель.

— На каких? — вскинулся Сталий. — Не на тех ли, которые запланированы на завтра?

— А вот это я должен у тебя спросить! — точно также вскинулся и правитель, а Кира про себя отметила, что даже реагируют братья в одинаковой манере.

— Спрашивай, чего уж там, — устало прислонился к стене Сталий.

— С какой стати ты отдал приказ выступать перед рассветом? Я понимаю, проверка боеготовности. Но мы же планировали отработать нападение щупалец. А их в любом случае засекли бы станции слежения, дали бы бой орбитальные патрульные крейсеры. И у войска было бы время собраться, а не нестись куда-то в пустыню без запаса продуктов и воды.

— В смысле? Почему без воды?

— Им запретили тратить время на сборы. Мне пожаловались советники, которые тоже отправились с ними, на твое самоуправство.

— Вот и отгадка, — оживился Резкий. — Откуда столько молоди. Всех, мало-мальски умеющих и воевать, и думать, изолировали. Вопрос еще, живы ли.

— Живы. Их же тысячи. Вооруженных до зубов и прекрасно обученных.

— Против жажды не поможет оружие, — напомнила Кира.

— Они там меньше суток. Фляжки же есть. Ну, не умоются. Сейчас отменим приказ и вернем, — пожал плечами Сталий. — А все советники там?

Правитель пожал плечами снова:

— Твой же приказ. Я и не должен командовать военными маневрами.

— Ох, балбесыыыыыы, — протянул тихо Резкий.

И тут началось. В комнату ворвались сразу больше десятка вооруженных воинов под предводительством немолодого, солидного мужчины, судя по мундиру — одного из советников. Без всякого предупреждения они открыли огонь, и только реакция Сталия спасла правителя — командор успел накрыть его своим телом в падении.

Кира и Резкий рассредоточились за выступами стен и начали отстреливаться, экономя заряды.

— Где Лаки и Дерзкий? — крикнула Кира Резкому.

— Держат коридор. Слышишь их выстрелы?

Действительно, звук бластеров земных, которыми были вооружены Лаки и дерзкий, отличался от более сухого щелчка таллирийских, которые оказались у Киры и Резкого. Они предпочли пустить в ход сначала местные, полученные от генерала, чтобы затем избавиться от тяжести и просто бросить стволы, отстреливаясь дальше уже из тех, которыми поделились свои ребята.

Силы были слишком не равны. Впятером они должны были сохранить жизнь правителя и по возможности выжить самим — это было слишком взаимосвязано. Вот бластер Сталия замолчал — он менял заряд. И в этот момент один из нападавших бросился в сторону правителя, одним движением плеч разорвав или расстегнув по заранее подготовленным застежкам форменную куртку на своей спине. И оттуда вывалились одно за другим членистые щупальца, покрытые редкими толстыми щетинками. Каждое было вооружено коротким резным ножом, больше похожим на сюрикен, чем клинок.

Кира выпустила два заряда, существо начало падать, но еще было в силах дотянуться до правителя и Сталия — таллирийские бластеры перезаряжались дольше земных. И девушка, выхватив второй бластер, стреляя с двух рук, выскочила, преграждая путь щупальценосцу. Ей удалось отстрелить ему одно из щупалец, а вторым выстрелом добить окончательно — процесс разложения пошел стремительно.

И тут Резкий увидел, как еще один нападавший «сбросил маску» и устремился тужа же, размахивая зазубренными лезвиями — еще немного, и спина Киры, защищенная только футболкой, будет прорезана до самой грудины. Выстрелить он не мог — Кира была на линии огня. Осталось только использовать в качестве заряда свое собственное тело — бросив его между врагом и Кирой.

Одновременно несколько клинков вошло ему в бока, в шею — он же тоже был только в мокрой от пота футболке.

Сталий с колена уложил гада, снял еще одного. Не переставая, отстреливались Лаки и Дерзкий, и ряды врагов поредели заметно.

Кира бросилась к Резкому, подхватывая его безвольно свалившееся тело за волосок от того, как он бы ударился головой об пол. Одной рукой поддерживая раненого, она продолжала посылать в цель заряд за зарядом, но живучесть у щупальценосцев была несколько выше, и они выходили из строя далеко не сразу. Внезапно еще два ствола присоединились к маленькому отряду землян и таллирийцев — это ворвались в помещение, где шел бой, Зверь и отец Эйлы.

Все это произошло за считанные мгновения. И вдруг стрельба стихла — все нападавшие превратились в слизистые лужи с плавающими в них кусками обмундирования. Увы, был убит и их союзник-предатель.

— Мы вряд ли узнаем, был он их предводителем и сам непрошенных гостей приманил в качестве ударной силы, или же поддался каким-то уговорам, — с сожалением отметил выкарабкавшийся из-под Сталия правитель.

Сталий, легко раненый в руку, оглядел поле битвы и остановился на фигуре Киры, прижавшей руками порванную артерию на шее Резкого. Зверь распаковывал свою аптечку, ребята срезали клочья футболки.

— Здесь регенератор есть? — Зверь и Кира спросили одновременно.

— Да, конечно, — очнулся Сталий, скованный страшным зрелищем не умирающего воина, что было для него привычно, а белоснежной Киры, белыми губами что-то тихо шепчущей мужчине, голову которого она прижимала к своей груди.

— Кира, ты не ранена? — подлетел к ней Лаки. — У тебя губы совершенно бескровные.

Она только помотала отрицательно головой и спросила Сталия:

— Далеко? Нести?

Сталий бросил взгляд на пол, по которому сложно было перемещаться из-за сплошных остатков щупальценосцев:

— Нет. Сейчас запущу танта и вывезем регенератор. Парни, поможете?

Дерзкий и Лаки отправились с ним, и вскоре они выкатили капсулу, в которую все вместе осторожно переложили Резкого, с которого Зверь и Кира уже сняли всю одежду.

— Сашка, да… — прошептала Кира, и никто не понял смысла ее слов. — Да, очень понравилось. И хочу увидеть снова…

И вот тут под руками оказалась Эйла, которую тут совсем не ждали. Она оттеснила молча Сталия от регенератора, ее пальцы запорхали по панелям управления, и аппарат показал, что процесс начался и угрозы для пациента больше нет.

— Как ты тут оказалась? — грозно поинтересовался генерал.

— Мне стало скучно и страшно сидеть одной в машине. Вы же все убежали.

Сталий инстинктивно отшатнулся от нее — он снова был в крови и забыл, что совсем недавно эта же девушка промывала и смазывала ему ссадины на спине и затылке, пока Кира занималась грудью и лицом.

— Еще регенератор есть? — деловито, но без тени нахальства поинтересовалась Эйла у правителя, очевидно, не узнав его в лицо.

— Есть. У меня лишком беспокойные советники, — с удивлением взглянул на девушку правитель, в свою очередь удивляясь ее смелости.

Девушка, так уверенно зашедшая в помещение, наполненное сражающимися мужчинами, не вскрикнувшая и не побледневшая при виде крови — она искренне удивляла. Кира и та выглядела гораздо более бледной и поникшей. Эйла тихо спросила у Зверя, к которому бочком понемножку продвинулась, обходя лужи разлагающихся тел щупальценосцев.

— Ее же Кира зовут, правильно? Ничего не путаю?

— Кира, — подтвердил Зверь.

— Она твой командир? — у Эйлы накопилось много вопросов, которые она не решалась задать в пути.

— Да. Самый лучший, — с гордостью ответил Зверь.

— Ростислав, может, ей надо помочь? Я не вижу следов крови, хотя и присматривалась. Но она же такая бледная. Не упала бы в обморок, — с искренней заботой в голосе произнесла ему на ухо скороговоркой девушка.

— Кира? В обморок? Не реально. Она не упала и с выбитым плечом и сломанными ребрами.

— Что с ней? — допытывалась Эйла. — Хочешь сказать, что переломы? Но она двигается так легко и грациозно.

— Она всегда такая. Не стонет, не хромает, — с нескрываемой гордостью сказал Зверь. — А сейчас… Поверь, я сразу обратил внимание. Такой я ее никогда не видел.

— А этот парень, которого ранили, — Эйла слегка замялась. — Это ее супруг?

— Что???? — невольно выпучил глаза Зверь. — Прости, солнышко, но Кира во многих вещах наивнее тебя. Зато стреляет намного лучше.

— Она так смотрит на регенератор, словно там находится самый близкий ей человек. Неужели ей больно настолько оттого, что он был на волосок от смерти?

— Боевых товарищей терять всегда больно.

— Это будет удобно, если я подойду к ней? И скажу, что регенератор работает в штатном режиме, а значит, этот парень будет жить, — Эйла скосила глаза на панель управления. — Более того. Если бы вдруг даже регенератор выпустил его сейчас, то он бы был уже вне опасности. Последствия кровотечения стабилизированы.

Эйла еще раз сверилась с показаниями приборов. Зверь, глядя на нее и ее искреннее, открытое выражение лица, решил, что она не причинит лишней боли Кире, и кивнул, соглашаясь.

Эйла подошла к ней и осторожно тронула за руку, что-то прошептала.

— Спасибо, — тоже шепнула в ответ Кира.

Внимательный взгляд Зверя отметил: вот она сделала вдох-выдох, взяла себя в руки — и она уже снова Кира.

Кира энергичным движением откинула волосы за спину и повернулась к Сталию, промакивающему салфеткой из аптечки, оставленной Лаки, свою окровавленную руку.

— Если будет еще одно нападение, нам не выстоять, — она посмотрела ему в глаза, и это был взгляд воина, соратника. Но никак не влюбленной девушки.

Сталий вздрогнул — и не от кровопотери, вызвавшей озноб, а от того, как изменились глаза Киры за эти сутки, прошедшие с их последней встречи. Она его больше не любила… Прекрасная, гордая Кира не смогла ему простить предложения стать наложницей. Он сам все погубил своими руками.

— И что ты предлагаешь? — с трудом промолвил он, борясь с отчаянием, ведь даже в машине она обрабатывала его раны хоть и осторожно, исцеляя один уже прикосновением, но в глазах ее была только забота о товарище, а не нечто большее, на что он рассчитывал.

— Возвращай срочно своих подчиненных. А потом полезай в регенератор. Ты тут нужен полностью восстановленным, — она была деловита и серьезна, беспокоясь больше не о его простреленной руке, а о его роли в отражении возможной атаки. — И как можно быстрее.

Пока Сталий занимался тем, что пытался наладить связь с воинами, Кира спохватилась — они же не пересчитали убитых врагов. Она впервые столкнулась со столь быстрым разложением, но вдобавок еще и танты, которых активизировал Сталий с благим намерением пропустить регенератор к резкому, вылизали пол идеально, не оставив никаких улик.

Кира напрягла зрительную память, заставляя прокручиваться перед глазами, как падали один за другим щупальценосцы. И что-то у нее не сходилось.

Сталий все еще мучился со связью, и она позвала на помощь Шанса:

— Сможешь состыковать линии связи? Или хотя бы обнаружить большое скопление людей? Кстати, а почему ты их не мог засечь раньше? Столько людей, металла, техники, средств связи. Это все должно дать фон на твоих приборах.

— А они что, потерялись?! — в голосе Шанса было искреннее изумление. — Они тусят в пустыне на противоположной стороне планеты. И с ночи. Не заметить, как они туда перлись, было бы глупо.

— Димка, и ты молчал?! — Кира была изумлена не меньше своего подчиненного.

— А меня кто спрашивал о такой ерунде? Я вообще-то, кое-кого поважнее для меня искал! Ну и отслеживал тех, кто гнался за вами с Сашкой. Что мне до кучки вояк? Ну учения у парней.

— Кошмар какой-то, — Кира зажмурилась от невыносимой боли в виске, снова ее настигшей. — Я надеялась, на тебя можно положиться…

— Можно, командир, — отозвался Шанс. — И ты это знаешь. Правда не подумал, что вам тут такая инфа нужна. Вернее, что она вам не известна. Уж слишком толпа большая.

— Ладно. Нашлись и хорошо. Давай попробуй связать нас с ними. Местная связь почему-то отказывает.

— Запросто, — усмехнулся Шанс. — Секунд тридцать, и вы в эфире.

Сталий, закончив разговор, выглядел совсем паршиво, что было неудивительно. Поэтому он с вздохом облегчения позволил Эйле запихнуть себя в регенератор, попросив ее отвернуться, пока он будет раздеваться.

Кира запоздало представилась правителю.

— Мы с Вами виделись на приемах, — поклонился он. — Но в деле не мог Вас себе представить. Все же Вы девушка… и, признаться, был о Вас несколько иного мнения. Впрочем, это уже не имеет значения. Все встало на свои места, и истина восторжествовала.

— Надеюсь, — кивнула Кира. — Скажите. Пока Сталий будет восстанавливаться, есть, кто его заменит? Необходимо повысить контроль околокосмического пространства планеты. И произвести проверки на самой планете. Щупальценосцы могут быть удачно замаскированы. Нам надо понять, откуда ударит следующая группа. С воздуха или изнутри.

— Обернитесь, — негромко сказал ей правитель. — Рядом с Вами стоит генерал. Он и возглавит оборону до выздоровления Сталия. То есть примерно на пару часиков.

Генерал, стоявший в полевых штанах, но в выцветшей майке, не скрывающей его еще вполне крепкой мускулатуры, переминался босыми ногами, рассматривая свой бластер.

— Тирлоний, — обратился к нему правитель. — Твой выход.

— Да я уже давно не сижу, — буркнул тот, удивляя землян странными взаимоотношениями в верховной власти этой планеты.

— Папа, а мне куда? Ну. Пока ты будешь править миром вместо Сталия? — поинтересовалась Эйла.

— Стоять рядом и не мешать, — буркнул генерал, запрашивая своих подчиненных и переругиваясь с ними. Те не могли понять, почему командор Сталий их спешно отправил туда, где они без дела и без поступающих дальнейших вводных торчат целый день, не имея возможности даже толком перекусить.

Кира обернулась к своим ребятам:

— Все целы? Возвращаемся на базу. Дальше уже пусть местные дораспутывают со своими предателями. А нам надо своим разобраться.

— Предупредим ребят? Или нагрянем? — спросил Зверь, оглядываясь на Эйлу, смотревшую на него не отрываясь и не смея ослушаться отца, велевшего стоять возле него.

— Естественно, они в курсе ж уже. Шанс оповестил всех наших и Романа, — заверила его Кира.

— А как выбираться отсюда будем? — устало спросил Дерзкий, с отчаянием осматривая разряженный бластер.

— У нас Сашка в регенераторе, куда выбираться? — не дав Кире открыть рот, осадил его Лаки.

— Шанс, — запросила Кира. — Посол на месте?

— И радуется жизни, как никогда, — отозвался Дима.

— Соедини меня с Вайпером и Романом по закрытой линии.

— А Крис тут сидит. И Роман где-то неподалеку. Мы все вместе решили держаться пока что.

— Отлично. Все, ребята. Берите его.

— С радостью! — ворвался в эфир голос Вайпера.

— И расспросим хорошенько! — добавил Роман. — Кира, возвращайся скорее пожинать плоды наших усилий!

— Он нам все споет, — зловеще посулил Вайпер.

Кира с облегчением вздохнула.

— Ребята, давайте я займусь сейчас вопросом, как вас отправить. И я пока здесь побуду, возле Саши.

— Погодите, — махнул им босоногий генерал Тирлоний. — Можете задержаться? У меня тут информация не самая обнадеживающая. Парни возвращаются, это радует. Но передовая группа засекла нездоровую движуху.

— А броня здесь есть? И бластеры нам надо зарядить, — тут же сориентировалась Кира. — Броня нужна правителю. В этот раз его спас Сталий.

— Да, должна быть, — оглянулся Тирлоний. — Тебе бы тоже не помешало. А я поищу что-нибудь на ноги.

Дом, в котором располагалась резиденция правителя планеты, не выполнял той роли, которая была ожидаема для дворца. Это был просто жилой дом, а таллирийцы не были склонны синтезировать лишние помещения. Для торжественных мероприятий и приемов проще было создать строение, а затем быстренько убрать. Поэтому Тирлоний с разрешения правителя, еще не оправившегося от моральных потрясений, отправился искать в его гардеробе что-нибудь подходящее себе и Кире.

Правитель взглянул на измученную, залитую потом и заляпанную кровью девушку:

— Хотите принять душ?

— Не откажусь, — согласилась Кира, оглянувшись на ребят. — Приглашение касается только меня?

— Нет, конечно, — дружелюбно качнул головой правитель. — Что мне, воды жалко? Она все равно в замкнутом цикле. Очистится и вернется назад в природу.

Кира искренне обрадовалась возможности выкупаться — она только сейчас обратила внимание, что все руки у нее в крови Резкого, на джинсах пятна слизи, а футболка пропотела насквозь и во время боя, и когда она лезла на галерею и дралась там с охраной. Девушка бросила вопросительный взгляд на ребят — им тоже душ не помешал бы, целый день в тяжелом снаряжении.

— Давай, беги купайся, а мы тебя поохраняем, — подмигнул ей Лаки. — Справишься, командир? Спинку потереть?

— Не рискуй так, — хохотнул Дерзкий. — Такие слова Сашка и из этого ящика услышит. Вылезет-то полностью окрепшим. И надает по шее.

Кира только укоризненно глянула на них, но без тени раздражения. То, что они с Резким связаны единой ниточкой, она поняла сейчас окончательно, когда Александр едва не умер у нее на руках. Такое случалось — и ребята хрипели, истекая кровью, и ее саму пару раз бегом успевали донести до медиков. Но так остро и больно было ей в первый раз — как будто терялось нечто большее, чем даже она сама. И она уже скучала по Резкому. По его глазам. По его не всегда осторожным фразам. И по его бесшабашному поведению. Она принимала его таким, как он есть, и совершенно не хотела что-либо в нем исправлять. И что самое главное — Кира поняла, что резкий тоже не хочет ничего в ней подстраивать под себя.

Она сбросила одежду хищному танту, который тут же утянул ее приводить в порядок. А сама встала под теплые струи душа и поймала себя на мысли: «Хочу быть красивой к моменту выхода Резкого». Раньше ей были безразличны подобные идеи — она старалась придерживаться нейтрального тона в одежде, если только оперативная задача не требовала выглядеть особым образом. Спустя несколько минут посвежевшая и даже отдохнувшая Кира вышла из душа, обернувшись в полотенце и промакивая другим свои густые волосы, которые ей досаждали только тем, что сохли ужасающе долго.

Обрадованные Дерзкий и Лаки побежали купаться, на ходу расстегивая снаряжение.

Генерал встретил ее уже в более причитающемся виде — в форме явно не со своего плеча и в броне.

— Кира, вот взгляни. Понятно, что не по размеру, Вы слишком щупленькая по сравнению с нашими воинами, но твоя… хм… грудь… Простите, капитан, что есть, то есть.

— Нормально, — успокоила его Кира. — Наденется, и ладно. Добраться бы до базы без приключений.

— Но, боюсь, не удастся, — помрачнел Тирлоний, прислушавшись к буркнувшей что-то у его уха рации. — Мне бы уговорить правителя надеть броню.

— А в чем проблема? — удивилась Кира, переглянувшись с Зверем, который одновременно переглядывался еще и с Эйлой.

— А сама не догадываешься? — изумление высшей степени отразилось на лице генерала. — Он же правитель. Для чего правителю вся армия, тысячи воинов от начального до высшего круга? Если он находится в опасности, значит, все эти воины не стоят ничего.

Кира задумалась — по сути, так оно и сложилось.

— Есть вина Сталия в том, что произошло такое предательство? И это нападение? Если бы не Вы и Сталий, то последствия были бы катастрофичны.

— Есть наша общая вина, — спокойно взглянул ей в глаза Тирлоний. — Моя в том, что пропустил то, что физически не мог знать Сталий, летавший на поиски Земли по отрывочным сведениям, вручную прокладывая траекторию.

— Сталий сделал великое дело для вашей планеты, — Кира выразила свое искреннее мнение. — Тем более, что вы находитесь под такой угрозой. Вот только жаль, что все это опутано тут таким покрывалом таинственности. Что помочь вам трудно. Знали бы с самого начала, были бы бдительнее. Да и подсказать могли бы из своего опыта.

— Сталий тоже виноват, — вздохнул Тирлоний. — Он был слишком увлечен вами. И все это знали. И знали, что ненадолго, вот и решили, пусть насладится свободой. До свадьбы.

Кира не показала виду, что ей снова причинили боль слова, которые она в разных вариациях слышала не первый раз за крайние дни. Но прошла минута, и она поняла — а оно уже не так болит. Не свежей раной, которой причиняет боль каждая песчинка, принесенная ветром на развороченные волокна, а уже заживим, но еще розовым шрамом — так, поднывает слегка, да и то, если сильно прижать.

— В таком случае, и я виновата, — нашла мужество признаться девушка. — Была околдована царящим здесь покоем и порядком. Упустила предателя в своих же рядах.

— А Вы не думали, что он уже летел сюда с определенными идеями?

— То есть на корабле Сталия были щупальценосцы? И они могли сбежать на Землю? Маловероятно, наши службы работают четко. Но все ж бывает. И не сообщить отсюда.

— Вряд ли. Корабль все же довольно тесное место. Минимум одежды. Щупальца там замаскировать сложно. А вот агенты влияния.

— То есть содержание полета Сталия, задачи нашей миссии… Все это было достоянием и щупалец?

— Посудите сами. Вы же военный человек. Порассуждайте. На вас же было нападение по пути сюда. Целенаправленное. Не сидели же они там годами, выжидая.

— Мне тоже показалось странным.

За разговором Кира успела облачиться в местную форму, оказавшуюся ей как раз по длине ног, но отчаянно сползавшую в талии и бедрах. Броня тоже легла не так, как хотелось, но это было лучше, чем тонкая ткань футболки, которую тант уже успел вернуть вместе с джинсами.

Генерал постоянно вел какие-то переговоры по рации, используя кодовые слова, на которых спотыкался киберпереводчик. Да и говорил он очень тихо. Кира знала, что Шанс записывает на всякий случай все происходящее, но немного волновалась. Лицо и глаза Тирлония становились все более и более мрачными и озабоченными.

— Что у нас? — ребята уже вышли из душа, отправив туда Зверя, и теперь продолжали заряжать бластеры, понимая, что схватка может продолжиться в любой момент.

— У нас на подходе штурмовая группа, подчиняющаяся лично командору Сталию — с видимым облегчением объявил генерал и пояснил для землян. — Это лучшие воины, молодые, но сильные, обученные в большей степени, чем их сверстники. Что и позволило им опередить всех остальных. Там, где все идут, они пробежали.

— Они смогут быть полезны, пока их командор лечится? — усомнился Дерзкий.

— Смогут. Сейчас их задачей будет оборона правителя, и это простой приказ.

— А что было бы непростым?

— Нападение. Захват. Проверка мирных жилищ.

— Тогда кто отдал приказ на мой арест? — усмехнулась Кира.

— Тот советник, которого Вы и пристрелили, — буднично ответил Тирлоний. — Так что вы с ним квиты.

— Но подразделение то же?

— Нет.

Кира хотела еще о чем-то спросить Тирлония, как из соседнего помещения выполз Сталий, слегка бледный и обнаженный по пояс.

— Мою куртку никто не видел? Да что ж за день такой… снова щеголяю голой грудь.

— Может, кому и нравится, — буркнул Тирлоний. — Кстати, твои любимцы на подходе.

— А еще кого ждем? Раз они сюда с такой скоростью примчались?

— Мои разведчики засекли перемещение неопознанной группы. И потеряли след.

Генерал не договорил, потому что одиночный выстрел едва не снес ему голову, заставив сделать шаг в сторону.

— Сталий, ты вовремя, — невозмутимо заметил Тирлоний, изготавливаясь к стрельбе. — Правитель снова на тебе?

— С ним Лаки и Дерзкий, — напомнила Кира, сама отправившая своих ребят защищать того представителя планеты, с которым Земля была готова взаимодействовать и подписала соглашения. Смена правительства не входила в планы дипмиссии.

Новый бой завязался сразу и внутри, и снаружи. И он был гораздо серьезнее, чем предыдущая вылазка щупалец.

— На это раз нам противостоят таллирийцы, — ошеломленно поделился информацией Тирлоний. — Я ничего не понимаю! Был готов к нескольким отщепенцам, и ждал их среди промышленников. Но не предательство воинов…

Сталий, снова без брони и даже без куртки, которую он не успел поискать, выскочил к своим воинам на улицу через оконный проем, вынесенный первыми же выстрелами.

Кира связалась с базой:

— Шанс, оставайся на связи постоянно. Дай всю информацию по передвижениям в нашем квадрате. Усилить охрану базы. Исполняющий обязанности командира до возвращения на Землю Криспин Вайпер. Повтори, как понял?

— Криспин Вайпер. Охрана уже усилена, еще с утра, — послушно повторил Шанс и вдруг едва не сорвался. — Кира! Будь осторожна!

— Я всегда осторожна.

— Ребята рвутся к тебе на выручку.

— Нет. Держите базу. Она будет следующей целью. А у нас уже жарко.

Еще один прицельный выстрел едва не снес ее голову, и Кира вжалась в пол, отпрянув за угол.

— Зверь, уведи девочку! — Кира и Тирлоний отдали одинаковый приказ одновременно.

— Хреновый у них снайпер! — проворчала Кира. — Два промаха подряд. Давно бы выгнала.

Зверь не смог быстро снять боевую броню, чтобы надеть ее на Эйлу, и сейчас, заведя ее за спину и прикрывая отход короткими очередями, пытался отвести туда, где ребята были готовы погибнуть за чужого, но важного для Галактики правителя, а заодно и защищать регенератор со спящим внутри их товарищем.

Но тут неожиданно зашипела, пошла коричневыми полосами и провалилась стена здания, и в проплавленный проем рванулись воины. Кира и Тирлоний били с двух рук, Зверь выхватил тоже второй бластер с набедренной кобуры, взвел его и неожиданно для себя отдал Эйле:

— Помнишь, как стрелять?

— Да, — голос девушки был тихим, но твердым и спокойным, и оружие она приняла из его рук уверенно, никаких дрожащих пальчиков.

И в этот момент ее отец тяжело рухнул на одно колено, на пару секунд его бластер клюнул вниз и замолчал. Зверь бешено отстреливался по двум направлениям сразу, перемещаясь на согнутых ногах из стороны в сторону, то опускаясь вниз, то приподнимаясь. Несколько выстрелов просвистели у его головы, но его лицо оставалось злым и сосредоточенным, без капли испуга.

И тут Эйла увидела, как осталось неприкрытым то направление, которое держал ее отец, и этим воспользовались враги. Не раздумывая, девушка подняла бластер двумя руками, как на стрельбище, привычно выровняла прицел. В ее голове не возникло никаких сомнений — жизнь отца висела на волоске. Затаила дыхание и выпустила заряд прямо в голову, между глаз поднимавшего бластер мужчины. Нападавший, одетый в обычную форму таллирианского воина общего круга, каких она привыкла видеть в качестве подчиненных своего отца, рухнул на колени напротив генерала, все еще опиравшегося на руку, словно пытался встать с колена и не мог. Тирлоний с хриплым стоном, который вместо вдоха издали его пробитые с ближнего расстояния легкие, нашел в себе силы и добил врага, оказавшегося с ним совсем рядом. И оба рухнули навзничь.

В этот момент следующий предатель направил свой бластер на девушку, которую до этого или просто не заметил в темном углу, или в соответствии с впитанными с рождения таллирианскими традициями не счел ее силой. Генерал попытался приподняться на локте, чтобы снять гада, угрожающего дочери, но его опередил Зверь, перекрыв собой линию огня. Земная броня, в отличие от таллирианской, выдержала прямой выстрел с короткого расстояния. Зверь даже не покачнулся, хотя снизу Тирлонию как раз и было хорошо видно, как напряглись и спружинили ноги парня, удерживая его в вертикальном положении.

Бластер Зверя огрызнулся еще пару раз и замолчал. Он машинально хлопнул себя по карману разгрузки, чтобы выхватить запасной заряд и перезарядиться, но карманы были пусты — все израсходовалось за две перестрелки. Но из-за его спины раздалось два метких выстрела, каждый из которых достиг цели. Это дало ему секунду перевести дыхание и убрать бластер, чтобы рвануть в рукопашную. Оборачиваться и благодарить Эйлу сейчас было некогда, и Зверь не был склонен к дешевым эффектам — закончится бой, выживут оба, тогда и поблагодарят друг друга.

И вот тут в пролом стены, в двери и в окна влетела целая толпа вооруженных парней во главе со Сталием — по-прежнему полуобнаженным и утратившим в манерах лоск дипломата и советника. Сейчас он действительно соответствовал своему званию командора — быстрый, решительный, с напряженными скулами и сверкающими глазами. Отличить их от вбежавших следом солдат было практически невозможно — форма была абсолютно одинаковой. Сталий каким-то образом различал сражающихся и успевал отдавать своим короткие четкие команды.

Бой вспыхнул с новой силой и сразу же прекратился. В отличие от щупальценосцев, погибшие изменники никуда не девались, и помещение снова заполнилось телами, вдобавок еще и истекающими кровью. Эйла бестрепетно перешагнула через несколько трупов и опустилась на колени возле отца. Он был еще жив, хотя и удерживался на грани сознания исключительно благодаря силе воли.

— Девочка моя, ты цела? — он смотрел на дочь с той нежностью, которую не мог почему-то себе позволить раньше. — Как же ты похожа на свою маму…

— Держись, папа, — приговаривала Эйла, пытаясь снять с него разорванную в клочья и глубоко впечатавшуюся в мышцы груди броню.

Она обернулась к подбежавшему воину, которого помнила в лицо — он часто был рядом с ее отцом, выполнял его поручения, иногда просто участвовал с ним в тренировках не в рамках службы, а что называется, для души — вдвоем они стреляли, фехтовали, боролись.

— Командир, дыши, сейчас в регенератор положим, — подбодрил мужчина и тут же организовал деятельность по поиску и доставке регенератора. Солдаты растащили тела, Сталий показал, где стоит та капсула, из которой он сам недавно вылез.

Зверь тоже подбежал и опустился рядом:

— Эйла, говори, куда нести, я подниму.

— Не надо, — прошептал, закашлявшись кровавой пеной, Тирлоний. — Не поможет мне уже регенератор. Он тоже не беспределен. Береги ее. Эйла это все, ради чего я жил.

— И ради чего теперь живу я, — негромко ответил Зверь, справляясь с застежками таллирийской брони, устроенной несколько иначе, чем привычная ему.

Вдвоем с Эйлой они обнажили простреленную грудь ее отца и девушка тихо всхлипнула — ребра и легкие были перемешаны в сплошную кашу, среди которой торчали клочья формы и куски брони.

— Не плачь, моя маленькая, — еще тише проговорил Тирлоний. — Он теперь о тебе позаботится. А я хорошо жил и сражался. И ухожу хорошо. Среди воинов. И ты, моя девочка, тоже воин. Как твоя мать. Видимо, это в крови у вас, и зря я ее пытался сломать… Землянин, береги ее. И не неволь, хорошего с того не получится. Отдаю ее тебе.

Умирающий, вокруг которого сгрудились плотной толпой солдаты, не решающиеся вмешаться в монолог своего военачальника и в такую сцену, нащупал руки Эйлы и Зверя и соединил их:

— Вот так… Береги ее…

К уху Зверя склонился кто-то из воинов:

— Регенератор готов.

Зверь бросил:

— Давно пора! — а вслух хмыкнул Тирлонию, когда воины уже стали бережно приподнимать окровавленное и полуобнаженное тело. — Ловлю на слове. И естественно, буду беречь и любить.

Эйла эту фразу про «ловлю на слове» не слышала — она спешно настраивала аппарат, так как шанс на спасение все же был, раз отец дался себя туда засунуть. Створки закрылись, регенератор заработал и неожиданно для окружающих выдал сигнал, что восстановление началось успешно.

Кира обессилено привалилась спиной к стене — спешно натянутая форма была неудобна, мешала движениям, и она за время боя устала гораздо больше. Девушка с облегчением отстегнула броню, снова мечтая о прохладных струях чистой воды.

Зверь с видом победителя обнимал Эйлу, которая тоже понемногу успокаивалась — сейчас ее отцу ничто не угрожало.

Усталые Лаки и Дерзкий подошли к ней:

— Ну что, командир? Местные теперь уже точно сами разберутся?

Она кивнула.

— Ребята, вы давайте на базу. Сталий сейчас организует, вас отвезут. И отдыхать. До завтра точно.

— Ага, или до следующей тревоги, — усмехнулся Дерзкий.

— Ну или так, согласилась она. — И у меня просьба будет. Координаты этого места у Шанса есть. Пусть пришлет кого с одеждой для Саши.

— Логично, — снова хохотнул Дерзкий. — У инопланетника хоть штаны остались. Вон скачет и мускулами играет. Не перед тобой ли?

— Макс, — угрожающе нахмурилась Кира. — Повезло, не зацепили в заварушке? Завидуешь кому? Могу помочь.

— Кир, да ты что? — улыбнулся парень открытой улыбкой. — Инопланетник просто смешной. Он же правда позы принимает. Мог бы давно одеться. Не в гостях же, судя по всему.

— Ладно, ребята, давайте на базу. И как следует восстанавливайтесь. Не в спортзале. А выспаться нормально.

— Дадут, как же. Док сейчас привяжется с витаминками своими.

— Ешьте как следует, и не привяжется, — посоветовала Кира.

Сталий выделил им сопровождающего, вызвал машину и отправил. Он старался не смотреть на Киру, чтобы не растравлять раны в своей душе, которые не мог вылечить ни один регенератор. А Кира и сама не искала общения. Поняв, что ее усилия сейчас больше не нужны, она снова скользнула в душ, избавилась от неудобной одежды, ополоснулась и с удовольствием натянула свои вещи, приведенные тантом в безукоризненный порядок. В джинсах и футболке она почувствовала себя спокойнее и увереннее. Сейчас ей оставалось только ждать, и это уравнивало их с Эйлой.

Кира оценила Сталия как боевого командира — почти никто из его ребят не пострадал, все были живы, а для остального хватило пенки.

Он назначил охрану правителя, а остальные стали собираться на лужайке возле дома.

— Вы уходите? — уточнила Кира у Сталия. — Кто остается за старшего?

А вот отреагировал командор странно:

— Попроси меня, прекрасная Кира, и я останусь, — он заглянул в ее глаза, словно пытаясь прочесть что-то на их дне.

Кира была неприятно удивлена — неужели Сталий помутился рассудком, ведь речь шла о том, с кем ей придется взаимодействовать, оставаясь здесь до полного восстановления Резкого, а это займет еще несколько часов по прогнозу Эйлы. При чем тут их личные отношения?

— Для меня сейчас приоритетна безопасность раненых, в том числе и моего офицера, и этой девушки, которую, если я не ошибаюсь, ее отец при свидетелях признал невестой моего другого офицера.

— Об этом позаботятся мои люди. А я был бы рад предложить тебе свое гостеприимство, — Сталий не отрываясь смотрел ей в глаза, и Кире стало немного не по себе.

— Ри, не надо. Мы уже все обсудили.

Сталий с тоской посмотрел на девушку, но не посмел сейчас больше ничего сказать, лишь кивнул, но надежды снова завоевать ее внимание не оставил.

Зверь, оставшийся с Эйлой, которая категорически отказалась оставить отца одного в регенераторе, краем глаза заметил, что Сталий о чем-то втолковывает Кире. Мужчина, естественно, не сидел возле любимой, а с ее же согласия помогал воинам ее отца наводить порядок. И тут он вспомнил, взглянув на выбоину в стене комнаты там, где заряд едва не разнес голову Киры, лишь слегка опалив ее локон. И сейчас даже обрадовался — это был повод отвлечь Киру от неприятного разговора.

— Командир, — он подчеркнуто обратился именно к ней, а не к ним обоим, хотя дело в большей степени касалось Сталия. — Я понял, откуда были первые выстрелы. Хренового снайпера.

Кира вскинула ресницы, удивляясь, когда это Зверь успел в пальбе и перемещениях услышать ее ругань.

— И откуда? Мне показалось, за тем окном, — она показала направление, которое постаралась подавить сразу же, как только увернулась от заряда.

— И мне. Угол обстрела выбран так, чтобы зачистить основную часть комнаты. Выходы из других помещений неудачно расположены. Напротив окна, — поморщился Зверь и обратился к Сталию. — Ваши орлы местность осмотрели? Никого не нашли подозрительного?

— Сейчас узнаю, — кивнул Сталий и запросил ту группу, которую отправил проверить лес вокруг дома правителя.

Зверь в это время внимательно посмотрел на Киру:

— Мы с парнями растащили регенераторы по разным комнатам. И для тебя выбрали спальню. Гостевую, наверное, все парадное и нетронутое. Танта на всякий случай напрягли, чтоб чистое застелил. Тебе б поспать, подруга.

Кира подняла на него усталые, немного покрасневшие глаза:

— Честно, с ног валюсь. Душ не помог голову просветлить.

— Поспать надо.

— Обязательно посплю, вот только сначала узнаю что там с этим снайпером. Пока он где-то там бегает, расслабляться никак нельзя. Знать бы расстояние, с которого он стрелял.

Сталий закончил переговариваться по рации и подошел к ним снова:

— Ничего.

— Странно, — пожала плечами Кира. — Мы же как-то сравнивали снайперское оружие. Не настолько существенная разница, чтобы он мог оказаться слишком далеко отсюда.

— Воины все проверили, — заверил ее Сталий, стоявший все так же без рубашки, с влажным от пота и местами измазанным прилипшей пылью торсом. — Если и был там снайпер, значит, успел удрать.

Зверь тихонько ругнулся и вслух сказал:

— Кир, приляг, я счас сгоняю и все проверю, потом загляну к тебе и все расскажу.

— Ростик, не зарывайся… Давай вместе сходим.

— Кир, Сашка переживать будет, если очнется без тебя, — едва слышно выдохнул Зверь.

— Это удар ниже пояса…

Кира вздохнула, подавила отчаянный зевок и нехотя произнесла:

— Ладно, твоя взяла. Пойду прилягу. Если усну, разбуди и…

— Не успеешь. Я мигом, — Зверь сорвался с места.

Лес был его родной стихией, и Кира отпустила Ростислава с почти спокойным сердцем — она понимала, что на силе воли, конечно, она и дойдет, и добежит, но может подвести невнимательным взглядом, потому что глаза закрывались сами собой.

Зверь проверил заряды, подтянул застежки брони и выскользнул за дверь, заскочив на секунду в комнату, где неотрывно смотрела на панели регенератора Эйла, прерываясь лишь для того, чтобы выйти туда, где стояла такая же покрытая светодиодами и сенсорными панелями капсула с Резким.

Вернулся он и правда относительно быстро, присел рядом с Кирой на кровать и только тут позволил себе устало вытянуть вперед ноги:

— Нашел.

— Не сомневалась, — Кира приподнялась на локте.

— Ты лежи и слушай, — мягко, но уверенно опустил ее на подушку Зверь. — Противостоял нам в этот раз какой-то отряд местных предателей. А вот снайпер у них был самым настоящим щупальцем. Лежку я нашел. Удирал он второпях.

— А как ты определил, что щупальце? И боюсь, если это так, то он страшно везучий гад. Кто-то же удрал в первой схватке и позвал подмогу. Очевидно, щупалец тут не толпы бродят, и явились местные.

— Или местные более сильны в огневом контакте. Щупальца больше полагаются на холодное оружие. Сашка же столько времени потратил на совершенствование брони, — Резкий наблюдал, как потеплели ее глаза при упоминании Резкого.

— Сегодня стреляли. И неплохо. Почему думаешь что щупальценосец?

— Лежка специфична. И следы остались, как вскакивал. Оперся на щупальце. Едва заметно, но отпечаток есть, — Зверь все же был биологом, и привык фиксировать все следы пребывания любого живого организма. Ребята Сталия правы, сбежал гад.

— Если выберется, то могут быть проблемы. Кто знает чего можно ожидать от этих существ, — подвела итог Кира.

— В ближайшее время точно ничего, — хмыкнул Зверь.

— Как бы нападения какого не было, — поморщилась девушка. — Надо Сталия предупредить.

— Отдыхай, я сам ему все поясню, — пообещал Зверь и выскользнул из спальни, а Кира уснула, едва ее голова коснулась подушки.

Засыпая, она еще успела подумать, что спокойна за Зверя — Эйла оказалась неплохой девушкой. Когда Ростислав ушел на поиски снайперской лежки, Кира легла по его настоянию, и даже придремала вопреки своему обещанию. Ее отличал всегда чуткий сон, и от первого же шага в комнате она встрепенулась и села на кровати, наведя бластер на вошедшего.

— Кира, простите, что потревожила, — раздался тихий, журчащий голосок Эйлы. _ Мне надо посмотреть показания регенератора.

Она проскользнула к капсуле, пробежалась пальцами по панели управления.

— Как твой отец? — спросила Кира, помня, в каком состоянии находился Тирлоний, когда Зверь с солдатами запихивали его в регенератор.

— Стабилизирован, — Эйла улыбнулась счастливой, но слабой от усталости и пережитого волнения улыбкой. — Как и Ваш воин. Как его зовут?

— Александр, — Кира назвала Резкого его настоящим именем, тем самым приняв Эйлу в свой круг.

— Александр скоро закончит заживление и будет восстанавливать силы в лечебном сне. Ему повезло. Ранили клинками, а такие раны заживают быстро, это же просто порез, пусть и глубокий. Срослись ткани, вернулась кровь. И все.

— А твой отец? Прости, Эйла, что задаю такие вопросы. Но я слышала, что регенератор с такими ранами может и не справиться, когда надо заново восстанавливать полностью разрушенные органы.

— Да, — совершенно спокойно ответила девушка. — Такой аппарат, как здесь, в принципе бессилен.

— На Земле раньше в таких случаях говорили, что небо услышало молитвы, — Кира не была уверена, что Эйла поймет значение слова «молитва», так как на Таллирии ничего, похожего на религию, они не обнаружили, но понадеялась на киберпереводчика.

— Естественно, сильнейшее желание, — кивнула Эйла, а Кира поняла, то перевод не подвел, суть удалось передать. — Но… Можно?

— Мне можно все, — заверила ее Кира, понимая, что девушка хочет в чем-то признаться.

— Я научилась влезать в программу регенератора. Это не сложно. Возможность исцелять очень серьезные ранения у аппарата есть. И те, что установлены в расчете на управление медиками, более сложные и громоздкие. Но они вылечивают абсолютно все, включая старые травмы и болезни.

— Знаю, — улыбнулась Кира. — На себе проверила. И еще один наш офицер тоже лечился на корабле Сталия после тяжелейшего ранения. Но его именно что разрубило куском внутренней обшивки.

— Понимаешь, мне было все время страшно за отца, когда он уходил на службу. И невыносимо тоскливо одной. Вот я и занимала себя. Так, чтобы еще и польза была. Отец не берегся же.

— На вашей планете царит мир и порядок, — обронила Кира, украдкой всматриваясь в глаза и выражение лица девушки, реагирующей на ее слова.

— Отец очень жестко тренировал своих подчиненных, — пожала плечами Эйла. — И не щадил себя. Все, что надо было испытать на эффективность, проверял на себе. Оружие, приемы борьбы.

— А ты тренировалась на нем в применении регенератора? — тихо спросила Кира, стараясь сдержать улыбку, потому что ее хотя и заинтересовала мысль о том, только ли на учениях получал свои раны славный генерал, но сейчас больше удивило, сколько же девочка таила в себе сюрпризов.

«Зверю не будет с ней скучно», — подумала Кира. А вслух спросила:

— Ты же и Ростика лечила? Тоже своими новыми методами?

— Да, — согласилась Эйла. — Мне удалось ускорить процесс.

— Я хотела поблагодарить тебя, — искренне сказала Кира. — За Ростика. Ты спасла его дважды. И вылечила тогда. И не дала его подстрелить сегодня.

Эйла слегка покраснела и засмущалась, и Кира махнула ей рукой:

— Иди и ты отдохни.

— Сейчас еще нельзя. С Александром, — девушка старательно выговорила непривычное ее языку имя, показавшееся Кире в ее исполнении очень мелодичным. — С ним все в порядке. Регенератор сам откроется, как только он проснется.

— А твой отец? Он еще нуждается в контроле?

— Да. Настройки могут сбиться. Надо следить. Так что я пойду. Ты не обидишься? — неожиданно спросила Эйла.

— На что? Ты умница. Беги.

— Если нужна будет помощь, не стесняйся, зови.

— Ты тоже, — кивнула Кира. — Скоро уже Ростик вернется.

Кира подумала, что надо бы позаботиться о том, как накормить Зверя, но не хотела напрягать Эйлу еще и этим, тем более, что той надо следить за датчиками регенератора.

«Не думаю, что в доме правителя не найдется ужина», — успокоила себя Кира.

Кира проснулась сразу и с ясной головой. На этот раз ее разбудили не шаги, а мягкий шелест расходящихся створок регенератора. Девушка одним плавным прыжком оказалась на ногах возле открывшейся капсулы как раз в тот момент, когда Резкий сел, потягиваясь. Еще полусонный, со слегка подкруживающейся головой, он огляделся и с блаженной улыбкой потянулся к ней:

— Киииира! Как же я за тобой соскучился! Ты же позволишь обнять?

Она без слов сделала шаг и оказалась в его крепких, несмотря на все обстоятельства, объятиях. Кирины глаза оказались как раз у его плеча, и она заметила, что кожа там идеально гладкая, а бугристый зигзагообразный шрам, полученный им как-то при штурме очередного оплота контрабандистов, исчез.

— Пить хочешь? — она протянула ему большую чашку напитка, который таллирианцы и употребляли, когда хотели пить. Приятный на вкус, освежающий, бодрящий, он понравился и землянам, а медики признали его совершенно безвредным, как и всю остальную здешнюю пищу.

— Как ты умеешь угадывать желания? — восхищенно протянул Резкий, держа чашку одной рукой, а второй продолжая удерживать Киру за талию, словно боялся, что она убежит.

— Жизненный опыт, — пожала плечами Кира.

Резкий отставил чашку и выскочил из капсулы, схватив ее в объятия.

— Саша, ну что ты делаешь, — для проформы прошептала Кира.

А он накрыл ее губы своими, тоже шепотом произнеся:

— Радуюсь встрече с любимой.

Они самозабвенно целовались, и Резкий, чувствующий себя здоровым и полным сил, стащил с Киры футболку:

— Это же как-то неправильно. Я совсем голый, а ты разве что не в скафандре.

— Сашка, — хихикнула Кира, теряя голову от его ласк.

В это время в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошли Дерзкий и Лаки со словами:

— Как он, не очнулся еще? Мы привезли вещи. Можем подождать.

И осеклись, увидев целующуюся парочку.

Кира была развернута к ним спиной, все слышала. Но не могла повернуться в стальных объятиях Резкого, а он рыкнул поверх ее головы тихо и весело, как кот, у которого хотят отнять добычу:

— Кинь вещи и вали!

Кира рассмеялась, вывернулась так, чтобы увидеть изумленное лицо Дерзкого и поправила Резкого:

— Подожди, сейчас вместе уедем.

Дерзкий сверкнул улыбкой:

— Есть, кэп! — и вышел из комнаты, чтобы не рассмеяться.

Кира напоследок еще раз поцеловала Резкого:

— Одевайся, Саш, нам пора.

На базе их встретили дружескими объятиями и завалили новостями.

— Кира, уделишь мне минутку? — Вайпер обнял ее за плечи, а затем похлопал по спине Резкого.

— Ваш прикол с медальонами был великолепным экспромтом, — подошел поздороваться Шанс. — Было весело наблюдать за балбесами, послушно карабкавшимися по птичьей тропинке.

— Обошлось? — встревожено спросила Кира, которой совсем не хотелось гибели этих одураченных мальчишек, которых послали наугад ловить совершенно незнакомого им противника вдвое опытнее их.

— Да что с ними будет, — пожал плечами Шанс. — Ну, поливались они своей пенкой. Тоже практика ж нужна. Они вообще вам с Сашкой за мастер-класс должны быть благодарны.

Наконец, им удалось уединиться с Вайпером в кабинете.

— Как Роман себя чувствует в новой должности?

— Боюсь, не успел за полдня прочувствовать. Разгребает документацию. Пытается понять, на каком этапе все завязалось с этими щупальцами у Виталия Сергеевича.

— Мы предположили, что среди экипажа могли быть не сами щупальца, но их приверженцы. И еще на Земле они, пока Сталий подписывал соглашения, умудрились снюхаться. И Виталий приложил все усилия, чтобы возглавить миссию именно сюда, — поделилась Кира. — И что сам посол по этому поводу думает?

— Все, что думал, похоже, рассказал. У него не было шансов что-то утаить.

— Он жив? — между делом уточнила Кира, просматривая материалы допросов, которые жестом фокусника запустил Вайпер.

— Ты же видишь, — обиделся Крис. — Мы его пальцем не тронули с Романом. И ничем вообще не тронули.

— Молодцы, — усмехнулась Кира. — И с голыми руками внушаете ужас.

Крис рассмеялся:

— Кое-кто и с голым пузом народ пугает.

— Ты о чем? — напряглась Кира, решив, что каким-то образом к Крису, а значит, в первую очередь к Шансу, попало, как они с Резким купались в озере обнаженными.

— Да вот пока вы сюда ехали, мы уже местные сплетни узнали у тех ребят, которых прислали охранять внешний контур базы, на усиление, так сказать.

— Какие сплетни? Крис, что еще? Говори уж… — Кире было не по себе, сказывалась и безмерная усталость, и груз проблем.

Крис снова хохотнул:

— Да инопланетник наш отличился. Прошагал со своими орлами полуголый, да еще и чумазый. А тут так не принято, ладно еще на тренировке где, но не перед дамами же.

Кира невесело улыбнулась, вспомнив, как Сталий без тени сомнения разгуливал с обнаженной грудью, не особо стесняясь даже Эйлы. Впрочем, вариантов же у него не было, куртка Тирлония пригодилась ненадолго, и после регенератора Сталий снова бегал, сверкая крепкими бицепсами. «Впрочем, перед Эйлой он все же извинился. Значит, я для него по-прежнему близкий человек? Или наоборот, перестал видеть во мне объект, которому надо нравиться, и воспринимает наравне с остальными? Это было бы прекрасно в существующих обстоятельствах… Но его просьба… Эх, Сталий, мастер все запутать», — вздохнула про себя Кира.

Девушка ушла к себе в комнату с единственным желанием — выспаться в собственной кровати, зная, что твой сон охраняют надежные друзья.

Кира не смогла сразу точно сказать, выспалась ли она — тревога прозвучала, как всегда, неожиданно и не вовремя, прервав сон на том месте, где он едва перестал быть пугающим.

Девушке снилось, что она шла по полю, где из норок вылезали мыши, будто хотели поздороваться с ней. И в этом не было ничего удивительного ни во сне, ни наяву — животные любили ее и сами приходили поиграть. Кира с детства замечала, что самые неожиданные зверьки словно инстинктивно чувствуют в ней родственную душу и знают, что она не причинит зла. Но и играли они с ней удивительным образом — как с равной. Не мамы-бельчихи прибегали за угощением, а бойкие парни с рыжими хвостами и по-боевому поднятыми кисточками ушек стремились завоевать ее внимание: взбирались по брюкам, напрыгивали и кружились вокруг, словно приглашая поскакать по деревьям вместе с ними. А как-то она сидела у озера в своем родном Киеве, наслаждаясь коротким перерывом в делах во время недолгой стоянки на Земле, и вдруг среди осенней листвы возникло движение — к ней подбежал крупный черный полевой крыс. Он долго принимал изящные позы перед девушкой, а затем скользнул в прохладную уже поздней осенью воду, напоследок продемонстрировав и свои способности пловца. Так что в реальности у нее все обстояло со зверьем просто великолепно. Поэтому Кира и испытала шок, когда во сне мышки начали взрываться от одного ее взгляда. Ей это было неприятно, потому что мыши не причиняли ей зла, во сне они не были какими-нибудь космическими чудовищами — просто полевки. И она совершенно не хотела их убивать, но и не смотреть на них не могла — их было слишком много вокруг, да и тренированный взгляд привык реагировать на малейшее движение рядом. И когда во сне она ощутила, как от этого начинает раскалываться ее совершенно реальная голова, а сон превращается в тяжкий морок. После которого встаешь еще более усталым и издерганным, что-то вырвало ее из плена ночных кошмаров.

Резкий скользнул к ней в кровать неслышным клинком, окутал ее тело своим, успокоил поцелуми и шепнул:

— Спи, моя родная. Я с тобой.

И звук тревоги был не вовремя — она наконец-то нашла покой в надежных руках Резкого.

— Нападение, — раздался в рации голос Шанса. — Из космоса. Местные засекли целую флотилию. Определили, как щупальца.

— Поднимаемся, — приняла решение Кира. — Примем бой.

Она запросила Романа:

— Мы все на орбиту. Ты с миссией остаешься здесь. Если не вернемся, то, надеюсь, сумеешь отчитаться в Службе. Да и продержаться здесь осталось недолго. Наши, судя по расчетам, должны со дня на день появиться. Если ничто не задержало в пути.

— Без потерь вам, — ей показалось, что в голосе Романа что-то дрогнуло.

* * *

— Рина, при всем к Вам уважении, Вы член экипажа… — в очередной раз бубнит командир корабля.

— У меня научно-исследовательские задачи, — напоминаю ему, и этот диалог повторяется на всем протяжении пути.

Зачем я вообще оказалась на этом звездолете, переправляющем сотрудников СБГ, которые будут охранять дипмиссию на какой-то недавно присоединившейся дальней планете, с которой и система связи не налажена? Все просто: звездолет достаточно мощный, вместительный, вот и возникла возможность отправить несколько специалистов более глубоких областей науки, чем дипломатия и контактология. Мне предстоит самая банальная задача: выяснить, насколько санитарная безопасность этой планеты соответствует нормам Галактического союза, и можно ли с ними торговать, не боясь занести какую-нибудь неожиданную заразу, которая для местных в принципе не существует или они ее на десерт едят, а на какой из дружественных планет вызовет падеж бегающих огурчиков.

Решающим аргументом принять такое предложение для меня стали особые условия, касающиеся участников подобных миссий — солидная прибавка к зарплате за длительную и условно опасную командировку, за которую еще и дадут приличную премию по возвращении.

— Слетаете, развеетесь, — сказали мне в главке. — Заодно и отдохнете. Лететь несколько месяцев, Ваши задачи начнутся только на планете, там пробудете недельку, пока будет идти ротация. Сами знаете, пост сдал, пост принял, протокол. А Вы интенсивно мониторите ситуацию, собираете данные, на обратном пути обрабатываете. Времени у Вас тоже будет достаточно, чтоб неспешно все подготовить. Вы умница, в эффективности Вашего доклада я уверен заранее. И, конечно, будет служебная необходимость, можете и там остаться до следующей ротации. Первые выводы передадите с убывающей сменой, а остальное тогда довезете в подробностях.

— Постараюсь не подвести, — кивнула я как можно скромнее, чтобы в случае каких сбоев никто не сказал, что она, мол, била себя пяткой в грудь и уверяла, что сделает все лучше всех.

Видимо, что-то на берегу мы не дообсудили. И когда я, надев махровый халат и уютные тапочки с помпонами, расположилась в отведенной мне каюте, по мою душу приплелся медик.

— Катерина? Рад, — он энергично пожал мне руку. — А я тебя заждался после старта, вот, решил зайти сам, вдруг ты не нашла медотсек.

— Спасибо, но я неплохо себя чувствую. А так, на всякий случай, я взяла себе лекарства. Ну, голова иногда у всех болит…

Медик посмотрел на меня настолько удивленно, что мне в душу закралось подозрение — мы говорим явно о разных вещах. И действительно — оказывается, ему сказали, что я на время полета приписана ему в распоряжение, и должна помогать!

— Погодите-ка, милейший, — я села на койке, поправляя полы халата. — Вы хотите сказать, что я тут на положении медсестры?

— Ну, типа того, — улыбнулся он улыбкой именинника. — Младший медик. На всякий случай. Корабль же боевой. В принципе, мы не планируем ввязываться ни во что, задачи иные. И на планете я останусь со своими ребятами как штатный медик группы. А ты полетишь назад уже с их врачом.

— Меня не предупредили. И это же должно отдельно оплачиваться?

— Вы купили билет на этот корабль? — он стал очень официален.

— Нет, мне вручили приказ о командировке.

— Правильно. А не об отпуске. Вы не пассажир. Вы член экипажа. Вы медик. И случись стычка, авария, незапланированная посадка или стыковка, я пойду с ребятами. А Вы, великий санитар Рина, останетесь принимать раненых в санчасть. Кстати, Вы умеете?

Я искренне кивнула, вспомнив Криса.

Нельзя сказать, чтоб я была так уж привередлива. И к еде у меня особых требований нет. И та работа, которой я посвятила жизнь, не особенно располагала к вальяжности — более того, я и со своих подчиненных требовала жесткой дисциплины и приходить на работу вовремя. Но вот тут, на корабле, что-то сразу не сложилось. Возможно, сам факт, что это был боевой корабль Службы безопасности — мне слишком больно было вспоминать такое яркое и такое недолгое знакомство с Вайпером. И надо ведь такому случиться — то никого, то один за другим: Алек, Крис. И все оказались циничными подлецами, за моей спиной обштопывающими свои дела. А я? А я так, как за куст спрятаться и еще и удовольствие от меня получить.

Криспин исчез внезапно. Я пыталась связаться, а он этого не захотел.

Была и еще одна причина согласиться на командировку — все же красивые парни в самых крутых подразделениях этой СБГ. Но вот только не сложилось. Они были дружной командой, как оказалось, знающей друг дружку не первый год. Свои шуточки, свои прозвища. Я оказалась к этому не готова. И ведь знала ж, читала, слышала. Но вот так, вблизи? На корабле Киры меня тогда так и продержали в каюте.

— Так ты и есть Рина? — молодой парень обратился ко мне таким тоном, как будто я должна показывать в столовой фокусы или спеть, а они как раз собрались повеселиться.

— Катерина Петровна, — я вежливо улыбнулась в ответ. — А Вас как удобно называть?

Парень немного опешил, но быстро нашелся, перевел вопрос в шутку и все же представился, скороговоркой назвав имя и фамилию, а затем отчетливо, наслаждаясь произведенным на меня эффектом, представился:

— Скат.

— Ой. Он же плоский такой. Как одеяло с электрическим хвостом.

— И очень опасный, — лукаво подмигнул мне новый знакомый, а я с тоской подумала, что пару месяцев мне придется выслушивать эти шуточки ежедневно.

— А позывной? — не унимался Скат.

— Что? — и вот тут я вспомнила кое-что. Пару раз в переговорах Криса и Киры по рации и уже у них на корабле мелькало слово «киви». Я тогда еще очень удивилась, почему в перестрелке и погоне Крис с Кирой обсуждают фрукты. Каждый раз это было совеем не к месту. А уже позже, размышляя о Крисе, вспоминая все наши встречи и его ласки, я подумала — а не меня ли они так прозвали? По смыслу фраз оно так и получалось.

— Ах, ну да, — спохватился Скат. — Ты же гражданская.

И я вздохнула с облегчением — киви ничуть не лучше и не хуже груши или сливы.

На корабле царил довольно бодрый ритм жизни. Помимо того, что они им управляли, в свободное время находили время на поддержание физической формы. Конечно, если только лежать и сидеть с небольшими проходами до столовой, в которой проходили и общие планерки, то можно, добравшись до места назначения, просто туда не попасть — застрять в дверном проеме.

— Я не против физкультуры, — попыталась я высказать свою точку зрения как медик. — Но она же должна оздоравливать. А не бить кулаками товарища.

Увы, мы ни в чем не находили точек соприкосновения.

— Рина, — увещевал меня медик, с которым мы все же сумели поладить. — В старину тебе пришлось бы чистить картошку на камбузе в подобной ситуации. Но у нас нет картошки. Есть пищевой синтезатор.

Пришлось признаться, что откровенно боюсь. Потому что на преддипломной практике замечательно делала как раз то, что медик меня и просил — проверяла спецификации и сортировала медикаменты. А вот из настоящих пациентов — только два. И оба раза Вайпер. И вот сейчас меня страшила ответственность. На планерках и в столовой стала украдкой присматриваться к новым коллегам, мысленно представляя их по очереди на столе медотсека или просто на полу в коридоре в том виде, в котором видела оба раза Криспина — в окровавленных и обожженных лохмотьях комбинезонов. И внутри все сжималось — от страха, что не смогу им помочь.

— Внимание. Боевая тревога, — раздалось из динамиков.

Медик, с которым мы вместе только что просматривали материалы по заболеваниям желудка, ругнулся и испарился.

И вот эти полчаса, что я провела одна в медотсеке, готовя его к приему возможных раненых, заставили меня во всем сознаться.

К счастью, все обошлось на этот раз — медик вошел, снимая на ходу боевой комбинезон и радостно напевая. Рассказал, что подняли два истребителя, и те одним своим видом заставили покинуть зону обнаружения какой-то небольшой корабль контрабандистов. К сожалению, мы уже были вне связи и не могли сообщить ближайшему галактическому патрулю — это уже был нейтральный дальний космос со всеми неожиданностями.

И, пока медик развлекал меня всеми подробностями, я всхлипнула раз, другой, залилась слезами и начала отсмаркивать мгновенно наполнившийся нос в салфетку.

— Ты чего? — удивился медик. — Вошла в роль практикантки? И захотелось впервые в настоящем деле побывать?

Вот тут я, всхлипывая и сморкаясь, и рассказала, в каком деле и с каким успехом побывала — не все, естественно, а только то, что пришлось боевые раны Криса обрабатывать средством для порезавшей палец на кухне домохозяйки, без анализаторов, кибердиагноста и соблюдения стерильности.

— Погоди-ка, — остановил меня медик, слушавший всю эту околесину совершенно спокойно. — Крис? А полное имя не помнишь?

— Криспин. Вайпер.

— Ого. Ты с ним знакома? Значит, и с Кирой?

— Мы учились в лицее.

— Понятно. Значит, спешишь к друзьям? Слушай, Рин, — его голос стал заговорщицким. — А чего ты тогда дурака валяешь так отчаянно? Если ты из команды Киры… То зачем изображать это нытье? Ты во что-то играешь? Входишь в роль? Скажи хотя бы командиру. Бесишь же ребят.

— Нет. Увы, никого я не играю. И я абсолютно никакого отношения не имею к Кириной команде, как Вы выразились. Да, учились в детстве. Да, встретились не так давно. И точно также расстались.

Они пытались заставить меня принять участие в их тренировке — та же тревога, только учебная. И мой так называемый коллега высказал идею:

— Давайте Рина займет мое место. Или мы вместе. Ей же тоже полезно посмотреть, как оно происходит, а не только мучиться ожиданием в медотсеке.

— Здравая мысль, меня она тоже посещала, — согласился командир.

— Погодите, — возмущению моему не было предела. — А у меня спросили? Я же не слепая, и вижу периодически ваши тренировки. Друзья мои, я же не добегу даже до того места, где влазить в скафандр. Уж не говоря о том, чтобы еще в нем бегать.

— Знаете что, — командир взял паузу и в наступившей тишине очень долгим и внимательным взглядом посмотрел на меня так, что мурашки пробежали по спине холодным ручейком. — Мы, в сущности, прекрасно разберемся и без Вас. У нас слаженная группа, в переделках побывали самых разных, а обучать новичка всегда трудно. Обычно этим мы занимаемся на базе, а не на боевом задании.

— Вот и не изменяйте традициям.

— Катерина Петровна, во-первых, Вас включили в список в самый крайний момент, за сутки до вылета. Во-вторых, Вашу кандидатуру усиленно рекомендовало наше руководство. И у меня сомнений не было, что Вы постараетесь влиться в наш коллектив по мере возможностей. Стать нашим бойцом Вас и не просят, и это было бы нелепо с учетом Вашей физической подготовки. Да и Ваши устремления оставляют желать лучшего. Или, по крайней мере, удивляться.

— Тогда зачем вы все меня мучаете? — слезы уже подступали к моему горлу.

— Хорошо, тогда просто по-человечески скажите. А неужели Вам не хочется использовать единственный, возможно, шанс поучаствовать в настоящей работе нашего подразделения?

— Нет.

— Вы так ненавидите Землю?

— Нет. Я ценю женственность. Не отказываюсь же оказывать помощь. Не хотела выносить на обсуждение, но помогаю же вашим ребятам и сейчас. Массажи, например, делаю, кто просит.

— Правда, — кивнули несколько парней со своих мест.

— Вот. А бегать с бластером я не приспособлена. Это отвратительно для женщины.

— Вообще-то я знаю девушек, которым это не мешало оставаться женственными. С одной из них учился вместе и вместе начинал служить. Сейчас она командир такой же группы.

Едва не выпаливаю вслух свою догадку: неужели он о Кире? Тогда у них у всех извращенные представления о женщинах. Спорить с ними мне смысла никакого нет.

— Давайте найдем здравое решение, — смиряюсь хотя бы внешне. — Все понимаю. У вас не прогулочный катер. Но стать воином, зажмурив глаза и загадав желание, я не смогу. К тому же и желания нет.

Наши прения заходят в тупик и больше не возобновляются. Тем не менее, с тем, что поручено, я справляюсь, и со мной просто вежливы. Оказалось, что командиру и еще паре ребят надо написать за время командировки научные статьи и отчеты — ребята учатся дальше без отрыва от службы. Помочь в этом как раз в моих силах.

А наш полет постепенно подходит к концу. Одна мысль мне не дает покоя — та группа, к которой на ротацию летит экипаж этого звездолета, и есть группа Киры? Об этом ребята говорят между собой, как о само собой разумеющемся и предвкушают радость встречи. Будет ли она у меня? Что скажет Крис? Не подумает же он, что я его преследую и решилась на такое приключение ради того, чтобы в затерянной глуши выслушать его очередную насмешку?

— Завтра входим по расчетам в зону приема связи нашей группы. То есть приближаемся к орбите Таллирии, — сообщил необыкновенно торжественно на утренней планерке командир.

И у меня оборвалось все внутри. Как оказалось — не случайно.

Что было раньше — первый сеанс связи с земной миссией или информация о сражении в околоорбитном пространстве планеты, к которой мы так долго стремились, не знаю. Но металлический голос, раздавшийся из динамиков, оптимизма не вдохнул:

— Внимание личного сотава. Боевая тревога. Всем занять свои места.

Мое место в медотсеке.

— Рина, не фасонь, давай в скафандр, — бросает мне на бегу медик.

— Все так плохо? — мой вопрос прозвучал в спину и остался без ответа.

Корабль содрогается раз, другой, третий — хорошо, я потратила время на то, чтобы все, что могло бы свалиться, было надежно закреплено или убрано в ящики. Моя природная способность предвидеть только плохое здесь выручила. Закон неотвратим — все, что может быть свернуто при моем перемещении мимо, будет повреждено и при аварии.

Нашу посудину встряхивает с такой силой, что я сажусь на пол в углу, не добравшись до компенсаторного кресла. Вцепляюсь рукой в какую-то стойку и вслух возмущаюсь:

— Идиоты. Столько ж денег эта штука стоит. Они ее строили?!

— Это ты кому? — голос Ската звучит так неожиданно среди мигания аварийного освещения и взывания каких-то зуммеров, что я взвизгиваю и не могу остановиться.

— Ой, — спохватываюсь и поднимаю на него глаза.

Внезапно в этот момент вспыхивает обычный свет и перестают мигать красным датчики сходившей с ума техники.

По лицу парня стекают струйки крови, он безуспешно пытается стереть их рукой, но только хуже размазывает.

— Можешь заклеить? Только поскорее.

— А что случилось? — корабль больше не трясется, и я могу встать, не опасаясь завалиться на него же.

— Ничего особенного, — улыбается он. — Мы, как всегда, победили.

— Кого? — спохватываюсь и усаживаю его.

— Так кого ты так костерила? Это мы идиоты?

— Нет. Такого и в мыслях не было. Кто-то же напал первым. И зачем?

Он отмалчивается, и я продолжаю развивать мысль о том, что все вопросы можно решить, просто поговорив на разумном уровне, что если у кого хватило мозгов построить свой звездолет и приделать к нему пушки, то значит, и обсудить свои желания могут. Вот я, например, могу всегда сформулировать, чего хочу.

Скату деваться некуда, он сидит с запрокинутой головой, а я зашиваю довольно серьезное рассечение у него на лбу, и ему не покивать мне и даже не ответить, потому что я просила не шевелить челюстями — мышцы у парня настолько сильные, что стоит ему приоткрыть рот, как начинают играть и скулы.

— Вот и все, — поверх пенки на всякий случай заклеиваю еще пластырем, чтобы не потревожил рану, когда пойдет переодеваться и в душ. — Кстати, мыться можно с этой налипкой, она не боится воды.

— Знаю, — кивает он. — Знакомо. Да, а от головной боли ничего не дашь заодно?

— Болит? Почему сразу не сказали?! Это же грозный признак. Медик вернется. И надо будет Вас обследовать, это же сотрясение мозга. Вот, я же говорила. Ну почему нельзя было сразу сказать? Я же спросила.

— Ринааааааа! — стонет он. — Дай от головы и отпусти уже на все четыре стороны. — Я всего лишь головой клюнул, когда рубку встряхнуло. Силовые щиты едва выдержали, но с кресла выскочил.

— Не пристегивались. А я говорила. Вы тут нарушаете технику безопасности, о которой и я знаю.

Он делает резкий шаг к выходу, и я спохватываюсь:

— А лекарство?

— В рубке аптечка, там найду, — и Скат исчезает за дверью, а мои глаза наполняются слезами.

Судя по всему, я в очередной раз лишилась общества красивого парня.

* * *

Крис привычно зашел в шлюз родного звездолета на истребителе, который почти не получил повреждений в только что закончившейся схватке.

Эскадрилья щупалец была разгромлена, и огромная заслуга в этом принадлежала необыкновенно вовремя случившейся в нужном месте прибывшей на ротацию группе.

— Наши все целы, — радостно возвестил Шанс, пока ребята еще заканчивали осматривать свою технику и снимать скафандры. — Крис, а для тебя есть отдельная радостная весть. Перейди на личный канал.

— Сил нет, давай сюда.

— Киви едет! Точнее, приехала. Они тоже приземляются рядом с нами. Беги в душ, успеешь первым.

В душ он точно не успевал, поэтому только избавился от тяжелого бронированного скафандра, способного выдержать разгерметизацию кабины истребителя, и поспешил к шлюзу, чтобы первым сойти с корабля.

По дороге ему попались Кира и Резкий, выпрыгнувшие каждый из своего истребителя и устремившиеся навстречу друг другу.

Кира не успела открыть рот, чтобы сказать что-то важное, судя по выражению ее лица и слегка нахмуренным бровям, как Резкий подхватил ее на руки, закружил и поцеловал.

— Что ж ты творишь? — улыбнулась она.

— Радуюсь, Кира, — осторожно ставя ее, ответил Резкий. — Тому, что мы все живы в очередной раз и даже целы. И что у меня был свой особенный повод как можно скорее разогнать эту шайку щупалец. Чтобы поскорее обнять тебя.

Кира удивленно хлопнула ресницами, бросив взгляд на Вайпера, ставшего невольно свидетелем разговора — когда Резкий целовал ее, она не видела никого и ничего вокруг, а сейчас заметила.

Но Крису было сейчас не до Сашкиных откровений — он ждал встречу с Риной и, увидев ее, осторожно сползающую из приземлившегося неподалеку корабля, бросился навстречу. Только что виденная сцена невольно подсказала, что надо делать — и он подхватил ее на руки, закружил и прошептал:

— Как же рад тебя видеть! Какая ты молодец, что решилась прилететь сюда.

Рина опешила, и по ее виду Крис понял — она не ждала такого горячего приема.

— Ты сюда кем? И надолго? Останешься с миссией до следующей ротации? — забросал он ее вопросами, не отпуская от себя.

Вайпер хотел понять, сколько у него дней на свидание с девушкой. Которая снилась ему с того дня, как они расстались после суда над заговорщиками, где она дала важнейшие показания. Их группа выполняла свои задачи до конца — обеспечивала ее безопасность. Исчезла угроза — закончилась и операция «Киви».

— Не знаю, — смутилась Рина. — На мое усмотрение. Сколько нарою проблем. А ты? Ты жив?

— Как видишь, — рассмеялся он. — Не голограмма же.

И стиснул ее покрепче, показывая, что он жив и полон сил, совсем забыв, что стоит в пропотевшем насквозь комбинезоне.

Рина сморщила носик:

— Тебе же наверное, надо отдохнуть и переодеться, помыться? Не буду тебе мешать. Мне же еще надо где-то устроиться, расположиться. Я же не знаю, где я, где мои вещи!

Крис рассмеялся:

— Не переживай. Сейчас все отправимся на базу, она здесь совсем недалеко. И вещи твои доставят.

— А мне выделят отдельную комнату?

— В принципе, да, — задумался Крис, ища выход из ситуации. — Но, может, ты согласишься разделить мою?

Рина смутилась, закрутила головой по сторонам, и он поспешил ее отвлечь рассказом о здешней жизни.

Сам же Вайпер очень хотел поздороваться и с прибывшими ребятами — так, как сейчас это делали все его товарищи. Он знал командира группы — учились вместе. и сейчас тот хлопал по плечам Киру:

— Кир, братишка, ты чего-то так и не растешь. Разве что в званиях. Ну и умнеешь.

— А куда надо? В длину или в ширину? — лукаво улыбнулась Кира.

— Мелкая ты как была, так и осталась.

— Компактная. Мимо меня легче промахнуться, чем попасть.

Мужчина громко рассмеялся:

— Киви мельче тебя. Но вот промахнуться я б не хотел…. Прости, вроде вы же знакомы? Она упомянула как-то.

— Вот как? Погоди, ты меня ошеломляешь. Так давно не виделись, а все новости у тебя о Киви. Влюблен?

— Кир, тебя в бою не встряхнуло? — командир прибывшей группы был громогласен, и именно потому Крис и поспешил отвлечь Рину.

— А что такого? Она красивая, не в пример мне, — девушка поправила сбившиеся и вспотевшие под шлемом волосы, собранные в хвост на макушке.

— Я ж ее не в банке стеклянной сюда вез. Чтоб только любоваться. Так ты ее правда знаешь?

— Правда. А что тут скрывать? Учились в лицее. Недавно она участвовала в серьезной операции по разоблачению банды, обштопывавшей махинации с донатом. Погоди, ты же это должен помнить.

— Помню. Нашумевшее дело. И нас тогда еще вскоре траванули какой-то дрянью, которую наши медики так и не распознали. Вот ты вместо нас и полетела.

— Да ладно, мне только в радость, — она сама удивилась, как ей было легко и приятно говорить с этим мужчиной, показавшимся ей при встрече перед отлетом очень суровым, молчаливым и вдумчивым. Все же на Таллирии ей не хватало дружеского общения — не только свои ребята, ставшие семьей, но и просто друзья и коллеги. — Так что с Киви? Не поладили?

— Как догадалась?

— Бывает… И у меня не очень вышло…

— Зато у твоего зама отлично выходит, — кивнул он на Вайпера, обнимающего Рину.

Эту сцену заметили многие, и подошедший к ним парень из прибывшей группы, тоже в боевом комбинезоне со следами крови на воротнике и заклеенным лбом удивленно кивнул в сторону целующейся пары, пожимая руку Киры:

— Он самоубийца? Может, предупредить?

— О чем? — Кира начинала догадываться, чего избежали ее ребята, изолировав Рину до конца перелета в свое время.

Парень только усмехнулся и еще раз встряхнул руку Киры:

— Скат.

— Кира. Идемте, будем располагаться на базе. Сейчас будет немного тесно, но я надеюсь, пересменка долго не затянется.

— Не уверен при такой боевой обстановке на планете, — командир, прибывший ей на смену, но еще не вступивший в полномочия, пожал плечами. — Отвратительно, что связи нет. Вы наш сигнал устойчиво поймали за полчаса до этой заварухи. И давно у вас тут весело?

— Трудно сказать. На базе мы все детально обсудим. Тут много подводных камней, о которых наши новые друзья решили нас сразу не информировать.

Кира с ребятами толком не успели подготовиться к приему долгожданной смены. Сначала не хотели заранее перетаскивать вещи. Чтобы не сглазить, по старой примете. А затем просто стало отчаянно не до того — все слишком совпало во времени.

Она хотела, чтобы Алексей спокойно вошел в курс дела, и решила создать ему все условия — в конце концов, парень не виноват, что на него опять обрушились неприятности, связанные с этой же дипмиссией.

— Располагайся, Злой, — пригласила она его в ту комнату, которая была ей домом эти месяцы.

— С тобой? — мужчина приподнял бровь, не сумев скрыть радости от такого щедрого предложения, он же ясно видел, что это помещение явно занимала девушка, полочка в душе чего только стоила.

— Нет, — спокойно ответила Кира. — Ты извини, не успели подготовить по-настоящему достойную встречу. В активную фазу вошли два дня тому назад.

— Ты же наверное, отдохнуть хочешь? Я-то отоспался в полете. Давай, купайся, отдыхай, а я пока пойду размещу своих ребят, разберусь со снаряжением.

— Не обидишься?

— Вся жизнь впереди, — махнул рукой Злой и вышел из комнаты, бросив в углу свою сумку.

Кира критически посмотрела на себя в зеркало и решила, что душ ей и правда не помешает, заодно и переоденется, а пока будут сохнуть волосы хотя бы до половины, она соберет свои вещи.

— Саш, приютишь? — запросила она Резкого по личному каналу.

— Бегу нести тебя на руках! — воскликнул Резкий. — И знаешь новость?

— Которую? — устало протянула Кира, которой сейчас совершенно не хотелось бы узнать, что Виталий Сергеевич перегрыз наручники и убежал в пустыню.

— К нам прибыла та сама сопливая тетка, которую мы охраняли перед командировкой.

— Видела. Она медэксперт. Специалист по санитарной безопасности.

— Одно другого не исключает. Только вот объясни. Нафига Крис ее поселил у себя? Принял весь удар на грудь?

— Да что же вы все так к несчастной девушке-то докопались?

— Кто все? Крис уже пострадал? Слушай, мне пары раз общения с ней хватило тогда, — Резкий помнил, как оберегал раненого Криса от назойливых попыток этой женщины прорваться к нему на свидание.

— Нет, с Крисом мы еще это не обсуждали. У нее там конфликт, как я поняла, с ребятами Злого случился.

— Ладно, Кира, я бегу за тобой?

— Да я и сама справлюсь. Просто хотела уточнить, не возражаешь ли? До отлета. В принципе. Могу и на корабле ночевать. Соскучилась уже по своей каюте.

— Не дури, — пробормотал Резкий, боясь, что счастье улизнет из рук.

В зале совещаний Кира ввела прибывших в курс дела:

— Жаль, что инструкций Земли нам не получить. Не хватает иногда руководящего решения. Придется принимать решения самим. Алексей, ответственность на нас с тобой.

— Естественно, — кивнул тот.

— На мне больше. Так как все эти события развивались на моих глазах.

— А мне оставаться с их последствиями.

— В итоге, если возражений нет, то бывшего посла мы конвоируем на Землю. Разбираться будут следователи и суд. Наша задача обеспечить его сохранность. Не исключено, что на Земле у него остались сообщники.

— Это без вариантов, — кивнул Злой. — Даже не хочу вызывать ваш гнев, спрашивая, справитесь ли.

— Вопрос более серьезный, — продолжила Кира. — Ни я, ни Алексей не уполномочены сворачивать миссию без объективной серьезной угрозы. Также мы не уполномочены назначать послов. Что будем делать? Полгода потери в дипломатии могут быть смертельны.

— Это если мы все улетим. Нет посла, нет миссии, — вставил слово один из дипломатов.

— Позволить такие вольности мы не имеем права. Поэтому я предлагаю назначить временно исполняющим обязанности Романа. Как профессионального дипломата и проверенного специалиста. Надеюсь, моя позиция всем понятна.

— Не всем, — возразил все тот же дипломат из числа наиболее остро воспринявших изначально факт наличия Киры и ее обязанностей.

Зверь, пропустивший практически все, начиная с тревоги и заканчивая прибытием смены, тихонько пробрался на задние ряды в зале совещаний там, где сидения располагались не вокруг стола, а у стены в расчете на приглашенных специалистов, журналистов и прочих лиц, которые могли бы оказаться в зале дополнительно. В боевом вылете он участвовал, это знали и Кира, и остальные ребята их экипажа. Ростислав находился в тот момент рядом с Эйлой, неотрывно следящей за приборами регенератора, в котором находился ее отец. Он успел от нее услышать признание, то самое, которое она сделала и Кире — девушка научилась внедряться в программное обеспечение аппарата и делать его во много раз мощнее.

— Собственно, и ты так быстро выбрался тогда, — виновато пожала плечами Эйла. — Домашняя модель справилась бы с твоими ранами, но потребовалось бы больше суток.

— А с ранами твоего отца?

— С ними мог бы не справиться и регенератор боевого корабля. Прости меня, — расплакалась Эйла. — Я всего лишь боялась…

— Глупенькая, — прижал Зверь к себе ее узкие плечи. — Тебе надо отдохнуть. Ты уже давно на ногах, не ела ничего толком. А за что тебя прощать, вообще не понимаю. Я тебе благодарен. Думаю, и отец твой тоже будет.

— Девушке неприлично обладать такими знаниями.

— Глупости. Я, правда, не инженер, я биолог. Но со мной рядом защищали диссертации еще пять девушек. Ботаника не самое привлекательное для парня дело. Знаешь, ребята еще и подшучивали. Букетолог. Лютики-цветочки. Лютый, как лютик.

Эйла улыбнулась сквозь слезы:

— Неужели ты мог быть для них забавным?

— А что такого? Они не со зла. И оно и правда было забавно. Я же выращивал в лаборатории кучу всяких саженцев, радовался бутонам и плодам. Это же правда красиво.

— Красиво, — кивнула Эйла. — Мне они тоже нравятся, а вот названий не знаю. Красиво и ладно.

— Правда? Тогда у вас с Кирой намного больше общего, чем мне казалось. Она тоже не особо вникает в эти дела. Зато может перепрограммировать что угодно, заодно и разобрав по винтику.

Их разговор, постепенно проникающий все дальше и дальше в их взаимное притяжение, раскрывающий все их не особо заметные со стороны, наиболее нежные и ранимые стороны натуры, был прерван появившимся офицером, которого оставил Сталий охранять дом правителя:

— Собирайся, парень. Командор Сталий едет на космодром, захватит тебя.

— Я готов, — вскочил на ноги Зверь, мягко отстранив руки Эйлы, пытавшейся его удержать. — А кто останется здесь?

— Как кто? — опешил офицер. — Мой отряд. А ты если не хочешь, можешь и не лететь.

— Куда?

— Это не для женских ушей. Так ты идешь со мной?

Зверь поцеловал Эйлу:

— Будь умницей. Я скоро. И все мне дораскажешь.

В результате Зверь вылетел на орбиту на боевом корабле Сталия, потому что более легкий и маневренный корабль Киры уже успел к этому моменту стартовать. Поэтому мужчина и опоздал на совещание, и не успел поприветствовать прибывшую группу сразу на космодроме.

Кира заметила его появление и радостно улыбнулась. В ее глазах читался вопрос, на который Зверь не мог ответить и тоже был рад его кому-нибудь задать: как состояние генерала.

Принятие решения относительно руководства миссии шло неожиданно тяжело — трое дипломатов категорически возражали против решения, предложенного безопасниками. Они не видели в Романе удобной для себя кандидатуры, и, кроме того, сам факт, что решение предложено девушкой, им уже сразу был неприятен.

Неожиданно слово взял Злой, внимательно слушавший прения и делавший свои пометки.

— Не считаю возможным здесь и сейчас обсуждать личностные качества сотрудников дипмиссии и их квалификацию. В рамках решаемого вопроса это не первостепенно. И давайте согласимся, что непрофессионалов не направили бы с таким ответственным заданием. Сейчас вопрос стоит в полезности этих специалистов для установления устойчивых отношений с Таллирией.

— Ишь ты, — прошипел своему коллеге тот самы дипломат, который только что яростно нападал на Киру. — Мордоворот такой, руки как мои ноги по ширине. А говорит, как в Раде Галактики родился и вырос.

Злой услышал, несмотря на свой громкий и четкий голос, но не счел необходимым осуждать сейчас свою ученую степень по военной истории — кому надо, пролистнут личное дело. И он спокойно продолжил свою мысль:

— Считаю, что наиболее разумным будет отправить на Землю для выяснения обстоятельств предательства посла тех сотрудников, которые взаимодействовали с ним наиболее тесно и, следовательно, не могли быть не в курсе происходящего.

— Вот как? — ехидно отозвался помощник посла. — Зато толпы безопасников ели свой хлеб вполне заслуженно. Мы работали каждый по своему направлению. Я, например, атташе по культуре. И совать нос в переписку посла не обязан. А вот он, Роман, он и должен был. Не надо корчить наивные лица. Мы все знали, откуда он и для чего в составе миссии.

— Сейчас нет смысла заниматься взаимообвинениями, — с ледяным спокойствием сказала Кира, которая вела это совещание. — Есть нормативные документы. И мы их выполним. Лично я согласна с Алексеем. В конце концов, ему здесь находиться. А сейчас у нас время истекло, потому что я должна представить командору Сталию наших товарищей.

— Девчонок у вас в команде нет? — как будто невзначай, но довольно громко осведомился у Злого дипломат, когда все стали вставать со своих мест, чтобы отправиться на встречу со Сталием.

— Недавно замуж вышла и сидит с мелким. А что?

— Жаль. Кто же тогда заменит Киру в постели этого Сталия?

Злой скосил глаз на Киру — она его не видела, что-то тихо обсуждая с опоздавшим высоким парнем с широко распахнутыми зелеными глазами. «Вычитывает за опоздания», — мелькнуло в голове у Алексея, и он, не меняя сочувственного выражения лица, резко и коротко ударил по животу атташе по культуре. Тот ахнул от неожиданности и скривился.

— Тихо, — прицикнул на него Злой. — Кто ты такой, чтобы лезть в личную жизнь офицера спецслужбы?

Атташе завозился ртом и плечами, подыскивая слова, а Злой, торопясь при виде подбирающегося к ним Романа, после тяжелого взгляда веско обронил:

— Или в его задачи. Умом не вышли, пан.

— Однозначно не вышел, — добил Роман, понявший суть внешне выглядящего задушевным разговора. — За время нашего здесь пребывания палец о палец не ударил. Возмущался только, к каким варварам его на этот раз направили. Да и выбор женщин ему тут невелик оказался.

— Разве? — словно не замечая позеленевшего от страха атташе, поинтересовался Злой у Романа. — По нашим сведениям, тут цветник.

— Он же не воин, — усмехнулся Роман, глядя больше на атташе, чем на собеседника. — Вот его и динамили.

— Что со мной теперь будет? — дрожащими губами пробормотал атташе.

— Ничего до прилета на Землю, — заверил его Роман. — Там будет суд и следствие. А мы в силах выписать Вам только билет до Земли. Вот и все. В отдельной каюте причем.

В это самое время Вайпер вернулся к Рине, которая сидела тоже поодаль от основного совещания, на стульях у стены. Но с противоположной стороны, а не там, где примостился Зверь.

Кира мельком представила своим ребятам прибывших научных специалистов. Не вдаваясь в подробности — в конце концов, им с ними не работать. Единственное, на чем она заострила внимание — это то, что ученых и инспекторов придется сопровождать по планете.

— Крис, — сразу же обратилась к нему Рина. — Ты будешь меня сопровождать?

— Вряд ли, — честно ответил Вайпер. — Хотелось бы. Но ты же слышала, как Кира ставила задачи. Мне надо вводить в курс дела Злого.

— А сама она? Переутомилась?

— Она заканчивает дела. У нас тут, как ты уже поняла, небольшие проблемы возникли. Вот мы из графика и выбились. А ты накидала план своих действий? Могу посоветовать, на что обратить внимание. И тебе бы пообщаться с нашим медиком, Мишей. И Ростиком, он все же биолог, правда, спец в основном по всяким травкам и цветочкам.

— Вот это то, что надо. В основном с растительными материалами заразу завозят. Больное животное, какого бы вида оно ни было, все же видно, что болеет.

— По ней незаметно, — прошипел еще один из дипломатов, крутившийся по залу в поисках своего внезапно исчезнувшего коллеги. Дипломат недоумевал, потому что только что видел атташе по культуре, мирно беседующего с новым главным безопасником и их же коллегой Романом.

Вайпер не успел отвлечь Рину, она услышала ядовитое замечание, но, к его удивлению, приняла совершенно не на свой счет.

— Что там незаметно по Кире? Она болеет? Ой. Она и правда неважно выглядит. Странно. Тут такая милая природа, экологично. Я по пути с космодрома заметила. Просто санаторная зона.

— Рина… — опешил Крис. — Ты вообще помнишь обстоятельства прилета? И ты спала на совещании? Разве не поняла, что тут война?

— Ой, — иным тоном отозвалась Киви. — Вот странно. Где бы мы с тобой ни встретились, там начинается какая-то гадость. Ты притягиваешь.

— Уверена? — улыбнулся Крис, обнимая ее за талию. — Я не замечаю ничего особенного, это моя работа. Значит, притягиваешь ты. К себе.

Рина засопела и надулась, но смолчала, не желая привлекать к себе внимание. Крис чмокнул ее в нос, и выражение лица девушки сменилось на ошарашенное.

— Итак, моя милая, что у тебя по плану? — как будто ничего и не произошло, спросил Крис с лукавой улыбкой. — Давай планы состыкуем, чтобы поужинать вместе.

— Строем в столовой, она же кают-кампания, она же…

— А ты умеешь кушать строем? — искренне удивился Крис. — Я вот не пробовал. Но, если не захочешь меня этому научить, то можно и просто на планете. Тебе понравятся здешние фрукты. Заодно и составишь представление и о них.

Крис не сомневался, что в том, что касается работы, Киви вполне толкова и собрана. Она раскрыла свой органайзер и быстренько разложила ему по полочкам: какие направления ее интересуют и сколько она отводит времени на «выход в поле» и на экспресс-анализы в лаборатории звездолета. Судя по всему, Киви в поле не валялась на койке, а вдумчиво планировала свои задачи. Значит, вечером она будет относительно свободна, решил Крис.

— Посмотрим, смогу ли я убедить тебя поужинать со мной наедине, — и понизив голос до едва ли чувственного шепота, добавил: — И не только поужинать. Я так соскучился.

В этой не то чтобы суматохе, но активной деятельности, бесконечных вопросах и уточнениях Кира чувствовала себя отлично. Она была рада ребятам, с которыми можно было быть самой собой в отличие от таллирийцев, которые могли истолковать какой-нибудь жест или взгляд неправильно. В конце концов, для таллирийцев все они были олицетворением землян и всего Галактического союза, а для того же Алексея — просто Кира, Дима, Ростик…

Ей пришлось пару раз решать какие-то экстренно возникшие вопросы со Сталием — и она поняла странную для себя вещь. Сталий был по прежнему красив, а в бою со щупальцами совершал чудеса пилотажа, снял у нее с хвоста штурмовик, сам лично взорвал их базовый корабль… Но вот смотрела она на него и уже таких ярких чувств не испытывала. Да, коллега в какой-то степени. Да, важный дипломатический контакт. Сталий был обаятелен, ей нравилось с ним общаться и она бы с удовольствием пофехтовала бы с ним перед отлетом. Но вот того тугого сладкого комка в животе при виде командора уже не возникало.

А Сашка был тут, с его иногда резкими шуточками, живой, бодрый — и он притягивал ее сейчас гораздо больше.

— Кира, можно с тобой поговорить наедине? — глаза Зверя показались ей странными, в них стояли одновременно боль и радость.

— Ты об Эйле? Хочешь остаться?

— Нет. Хочу взять ее с собой.

— И устроить межгалактический скандал с похищением невесты?

— Нет. Ее отец же дал слово. Сам вручил ее мне. При свидетелях. И вот только что подтвердил.

— То есть вы с генералом решили судьбу девушки? Эффективные вы управляющие, — прищурилась Кира.

— Это желание Эйлы. Она не хочет той жизни, которая предписана здесь.

— А родня ее матери на той планете? Возможно, там она реализуется полностью, — осторожно предположила Кира. — И все же будет не так далека от своих.

— Она хочет быть со мной. Где угодно. И если ей надоест по каким-то причинам, то всегда же можно вернуться сюда.

— И что ты предлагаешь? — Кира присела на край стола, готовясь к непростому разговору.

— Она может полететь с нами?

— Юридически может. Или как член экипажа. Или как охраняемая особа. Мы же не можем брать пассажиров.

— Я все продумал. Мы с Эйлой все продумали. Она хочет взять с собой регенератор. И быть медиком. Знаешь, она почему-то считает, что меня обязательно могут ранить, и тогда она не даст мне умереть.

— Регенератор? — задумалась Кира. — Я б хотела иметь его на борту. Но надолго ли его хватит? Запчасти. Расходные материалы?

— Там нет расходных материалов. Эйла считает, что проблем с обслуживанием не будет.

— А как посмотрит правительство Таллирии? Мы вывезем образец техники.

— Техники?! Кира, ты так и не поняла? Для них это как пластырь и пачка таблеток у нас в ванной на Земле. Простые люди не держат не потому, что дорого. А просто не надо такую махину, если один раз за всю жизнь натрешь пятку.

— Ну, хорошо. Надеюсь, не возражаешь, я проблему вывоза регенератора все же со Сталием обсужу. Для нашего общего спокойствия. И подумаю, как мне оформить Эйлу. И мне же придется с ней поговорить. Существует же определенная процедура приема на службу. Это же не стюардессу нанять на пассажирский лайнер.

Кира действительно была озадачена. Желание Эйлы было вполне нормальным, как и желание Зверя. Просто несколько опередившим порядок. Вот вернется Кира с отчетами своими и дипмиссии. Будет постепенно налажен обмен учеными, студентами, туристами. И тогда для Эйлы и для того паренька, которого они пригласили учиться в Академии, никаких препятствий не будет. А вот взять девушку сотрудником? Без предварительной проверки? Без испытаний? «А какая проверка, если она и ее близкие чисто физически не могут быть ни в чем незаконном для Галактики замешанными? — рассуждала про себя Кира, ломая голову ради Зверя. — А испытания она, можно сказать, прошла. Стреляет прекрасно. Медик. С людьми ладит несколько… хм… эффективнее, чем наша Киви. Она впишется».

В конце концов, желание обладать регенератором для своих ребят было велико, к тому же Кира рассудила о возможности не только доклада, но и демонстрации образца и налаживании официальных закупок для штурмовых групп звездолетчиков СБГ и приглашения таллирийских специалистов. Хотя последнее было для Киры наиболее проблемным звеном — слишком много внутренних противоречий раздирало жителей этого мира, чтобы спокойно допустить их до служебной информации.

Разговор с Эйлой успокоил ее в какой-то степени и убедил, что решение в целом принято верно. Эйла по своему складу мышления мало отличалась от привычного Кире образа мыслей. Многого девочка, естественно, не знала, как, например, и представить не могла, что на Земле в Академии вместе учатся юноши и девушки, и что девушка вполне может быть офицером. Сказывалась и разница в системах наук как таковых, обучении вообще и девушек в частности.

— Эйла, но ты же понимаешь, что твоя должность на данном этапе будет связана только с использованием регенератора? Каким-то вещам ты научишься в процессе, но включить тебя в график несения дежурства в рубке я не имею права.

— А тренировки?

— Да. Если ты сможешь выдержать нагрузку. Не будет получаться, скажешь. Поможем. В конце концов, Ростислав с тобой позанимается отдельно, — подмигнула ей Кира, которой была приятна целеустремленность девушки.

И, хотя Эйлу вела любовь, но чувствовалось, что оставаться просто приложением к парню она не собиралась. Видимо, то, что копилось в голове Эйлы, сейчас нашло самое идеальное воплощение — в своем мире она была бы не понята.

Разбираясь весь день с этой и другими проблемами, Кира как-то упустила из виду Киви. Ее насторожило, что Резкий сразу попросил не назначать его в сопровождающие санитарного инспектора, причем просил очень серьезно, лаконично, без своих обычных шуточек и насмешек. И Кира отправила с ней своего медика:

— Миш, еще просьба будет. Моя. Это будет не сложно, так как как охраняемое лицо Киви не доставит тебе проблем.

— Не полезет ласточкины гнезда проверять?

— Никуда она не полезет. Но ты же ее помнишь?

— Эта та самая медик, которая рвалась тогда к Крису в медотсек? А попав, почему-то разразилась рыданиями и убежала. Кира, прости, но я уже наслышан о ее подвигах.

— Общался с коллегой?

— Естественно. И при мне заходил на перевязку их парень, Скат. Кстати, как медик эта Рина неплоха.

— А в чем проблема?

— Кир, не знаю. Я с ней не успел пообщаться сейчас, а тогда ну что можно сказать? Напуганная женщина. И мне, признаться, не до нее было, у меня Крис и ребята лежали.

— Вот я и хотел, чтобы ты пронаблюдал. Нам обратно лететь с ней.

— А разве она не остается на весь срок ротации?

— Пока не знаю. У нее есть право определить это самостоятельно.

— А Вайпер что об этом думает? — со вздохом спросил медик, как будто собирал анамнез у постели тяжело больного.

— Не знаю, — искренне ответила Кира. — Насчет Криса ситуация сложная и никак не связанная с Киви. Роман и Алексей оба независимо друг от друга просят оставить Вайпера здесь. У меня бродила такая мысль. Но мы столько времени без отпусков. Крис измотан, два тяжелых ранения.

— Согласен. Но он сейчас в полном здоровье. Регенератор действительно творит чудеса. И последствия того боя, когда он вытащил ключевого свидетеля, были бы серьезнее, если бы не восстановление в регенераторе после следующего ранения.

— Кстати, о регенераторах. Как бы ты посмотрел на такое оснащение в медотсеке?

— Я только за. Но насколько эта технология надежна? Насколько мы сумеем ею овладеть?

— А если будет специалист-регенераторщик? И ты со своим помощником рядом на случай, если техника не сработает?

— И никто не отменял необходимости нормального медика в рейдах. Регенератор с собой на штурм орбитальной станции не потащить.

— Боишься остаться без работы? — пошутила Кира.

— Я? — с той же интонацией рассмеялся в ответ медик. — Только не у тебя в команде! Хотя знаешь, лучше бы я был самым главным лодырем на корабле и вообще на базе.

* * *

Я оказалась не готова к встрече с Вайпером. И, хотя в отличие от потного, усталого Криса, только что покинувшего истребитель, я была в порядке, потому что один-единственный пациент не отнял слишком много сил, но видеть Криса оказалось выше моих сил. Я сотни раз прокручивала в голове, как это может произойти, придумала себе и слова, и выражение лица. Но, увидев его, онемела. А он оказался активнее, чем я думала. Я же готовилась к жесткой отповеди, к обвинению в том, что бегаю за ним, ждала насмешек.

А он? Он подхватил меня на руки, прижал, при всех целовал и никак не хотел отпустить и только шептал:

— Как же ты хорошо сделала, что прилетела!

Уж не знаю, был ли заранее спланированный умысел в том, что Крис поселил меня у себя в комнате, но это было неожиданно. И сразу породило кучу мыслей: «А прилетела бы Гавриленко с Марсианской карантинной станции? И ее бы поселил у себя? Она блондинка, с крупными кудрями едва до плеч и яркими серьгами».

Я сразу же возненавидела до этого меня не занимавшую абсолютно Гавриленко, с которой встречались пару раз на крупных конференциях. И запомнилась она мне не своими достижениями в санитарной инспекции, а именно яркой, вызывающей внешностью, что делало ее объектом внимания всех мужчин в кулуарах между заседаниями.

А следующей заботой оказалось принятие решения о длительности своей командировки. Для меня это зависело от того, как сложится с Крисом. Он был мил, любезен, хотя и спихнули меня в первый же рабочий день медику. С Михаилом поладить оказалось не сложно — мельком я его видела, когда летела на правах «почетно-изолированной» на суд над губернатором-контрабандистом. Но тогда наши с ним головы были заняты своими насущными делами.

Оценив объем работы, я успокоилась: если все сложится, то можно управиться за те дни, что будет происходить «смена караула». И тогда у меня будет существенная награда — несколько месяцев в обществе Криса, и он никуда не сможет от меня сбежать.

Вечером за ужином, который Крис принес в нашу с ним комнату, он мельком только поинтересовался, как у меня складывается по срокам. И мое малодушие меня сгубило — неопределенно пожала плечами. А вдруг он решит, что я кое-как, по верхам проведу обследование, лишь бы навязаться ему в попутчицы? Возникла неловкая пауза.

— Рина, — после ужина спросил меня Крис, пытаясь казаться нарочито отстраненным. — Если ты хочешь ночевать одна, то только скажи. Если мешаюсь, то могу даже в спортзале подремать. Или к кому из ребят третьим подселиться.

Это намек? Он хочет мне показать, что я лишняя? И таки навязываюсь… Краем уха я слышала сегодня разговор двух мужчин из команды Киры — они как раз и обсуждали, оставят ли Криса здесь для передачи опыта. Неужели Кира настолько коварна, что хочет нас разлучить, увидев, как быстро я собираю необходимый для анализа материал? Или это нежелание Криса видеть меня рядом с собой на протяжении всего полета?

— Хочешь сказать, что тебе неприятно со мной? Заметь, идея была не моя. В конце концов, это я могу переночевать в лаборатории.

Крис одним рывком прижал меня к себе, обняв сзади за плечи:

— Рина, милая, что же ты такая обидчивая?

Мне не удалось ответить — он перевернул меня и накрыл губы своими губами. Это было так восхитительно после разлуки, что устоять оказалось невозможно. Опасность была относительно не над нами, едва слышно доносились голоса и смех из коридора, и оставалось только закрыть глаза и погрузиться в счастье теплых крепких объятий Криса. Пусть ненадолго, но мой…

Так странно — я не заметила, как уснула. И открыть глаза, увидев перед собой мускулистую даже в расслабленном состоянии грудь — было бесценно. Но тут я спохватилась, что и сама лежу полностью обнаженной, а одеяло уползло куда-то на пол.

— Вставай, поднимайся, малыш, — весело проговорил Крис, осторожно высвобождаясь из-под меня. — Нас ждут великие дела.

Проскальзывая в ванную, я думала о том, что вот эта иллюзия мира и покоя скоро закончится. Еще пара-тройка дней, и я улечу. А Крис останется здесь до следующей ротации. Улечу? А вот и нет.

— Судя по всему, обстоятельства складываются таким образом, что отведенного предварительно времени мне не хватит. Буду вынуждена просить утвердить мне продление срока исследования, — чеканю на совещании, глядя украдкой Кире в глаза.

Пусть попробует возразить, она уже несколько раз на мои выводы и предложения отвечала согласием, подчеркивая:

— Я не медик. Вам виднее.

Приняла она мои аргументы и сейчас. Но вот угораздило же ее родиться такой змеей! Красивая, гибкая, опасная, к тому же постоянно находящаяся среди красивых молодых мужчин. Это я умею себя вести и держать дистанцию, хотя за время пути тоже навидалась всякого — они разгуливали по кораблю с обнаженными торсами, когда занимались этой своей физподготовкой. А Кира, как я поняла, и сама с ними вприпрыжку бежит заниматься. И как она может драться с парнями, играть с ними в мяч? Такая же потная, как они, да еще и взлохмаченная? Нет, это было выше моего понимания.

— Вайпер, — обратилась Кира к Крису, дав мне кивком головы понять, что переходит к более важным вопросам, чем санитария и экология. — Злой, конечно, будет рад видеть тебя своим консультантом. Но мне надо твое официальное согласие. Это еще полгода без отпуска и на нервах. И знаешь, нам будет тебя недоставать. И мне лично будет сложно без такого заместителя.

— Спасибо, командир, — сдержанно кивнул Крис. — Где я нужнее, там и буду. Конечно, выпадать из родного гнезда не особо приятно. Но я ж тут не один останусь.

У меня в груди все замерло: неужели озвучит, что останется со мной, и это ему будет приятно? Но нет, Крис закончил фразу совсем не так, как я хотела услышать:

— Будет даже интересно поработать с группой Злого.

Но этот ответ устраивает меня со своему содержанию. Значит, Крис останется со мной. Несмотря на то, что на планете, как я уже убедилась, культ женственности, все же местные красотки существенно проигрывают мне хотя бы тем, что у них незавидно жидкие волосы, которые они еще и очень коротко стригут.

— Не знаю, — качает головой Кира. — Без твоих рук нам на борту будет трудно. Не факт, что не состоится погоня в исполнении тех же щупалец. Не факт, что не наткнемся на очередной конвой контрабандистов.

Лихорадочно подбираю в голове аргументы и делаю пометки, чтоб не забыть — как можно снова оптимизировать мою деятельность, чтобы так же веско доказать, что улетаю с ними. И как понять, на чем они остановятся?

— Крис, — ловлю его за локоть на выходе.

— Тороплюсь, прости, — он чмокает меня в нос на глазах у сразу запомнившегося мне рослого красавца с жемчужно-серыми глазами и убегает.

Так это же тот самый мой мучитель на звездолете Службы безопасности. Его еще тогда вызвали срочно в медотсек на перевязку, а я и не успела заметить, что он ранен. Безумная у них какая-то жизнь.

— Привет, Киви, — улыбается он мне от всей души, и я замечаю, как сильно он изменился с тех пор, как будто помолодел.

Я бы сказала, как отреставрированный — но мне уже попало за подобные выражения от медика того звездолета, на котором я добиралась сюда:

— Вы что, всерьез относитесь к пациентам, как к сломанной вещи, которую надо еще подумать, дешевле чинить или новую купить? — потрясенно поинтересовался у меня медик в процессе какого-то нашего профессионального спора.

А сейчас этот парень смотрит на меня своими переливчато-дымчатыми глазами и улыбается. Как давней и хорошей знакомой. Даже странно, и нет ли тут подвоха какого?

И еще. Теперь сомнений нет. И обращается он именно ко мне.

— Простите? — переспрашиваю на всякий случай.

— Александр, — энергично пожимает мне руку. — Кира поручила мне тебя отвести к Лаки, он сегодня твоя охрана и крылья.

— Крылья?

— В смысле повезет. Тебе же надо на противоположную сторону планеты попасть. Времени мало. Так что он на челноке спасательном тебя доставит.

Вздыхаю и бреду на космодром. Но по пути становлюсь свидетелем странной сцены. Снова Кира. Но сейчас, на улице, а не в зале заседаний и не в день нашего прилета, когда она стояла и смеялась, болтая с мужчинами, откинув капюшон боевого скафандра — на равных, не предлагая им подержать свое оружие и не обращая внимания на растрепавшиеся волосы.

А сейчас она не шла — она летела над ровной зеленой травой с мелкими пестрыми цветочками в ней. Идеально расчесанные локоны вились по ее плечам. А глаза были не такими, как я их запомнила — это были огромные, лучащиеся радостью глаза юной девочки.

И мой провожатый тоже изменился еще больше при виде этой обновленной и помолодевшей Киры — забыв про меня, шагнул ей навстречу точно так, как и Крис ко мне. Признаться, это обрадовало — если Кира, такой непробиваемый боевой командир, вдруг способна без посторонних глаз ненадолго стать юной феечкой, летающей над цветами, и все это при виде этого парня, то точно Крис ей не нужен.

А может, для Киры многое проще? Меня же тоже обвинял тогда начальник орбитальной станции в легком поведении, когда следом за Алеком появился в моей жизни Криспин. Может, он и прав был — слишком много для одной мелкой Киви… Надо же… Оказывается, я — это Киви. Бескрылая тупая птичка. Или мохнатый крыжовник-переросток? Ни так, ни этак не вдохновляет.

Лаки оказался тем самым пилотом, который тогда виртуозно вывез нас с Крисом с горящей планеты, оставив там Киру. Да, Кира выжила, и я все же рада. Ужасно было видеть ее покрытой шрамами или потерявшей ногу, а вот такой живой и красивой даже приятно. Что поделать, Кира и правда очень красива. И странно — она выглядит точно так, как перед поступлением в Академию. Особенно сейчас, с этими локонами. С синей стрижкой она больше походила именно на хулиганистую вольнодумную студентку. А сейчас — красива по-настоящему, при всей антипатии к ней признать придется.

* * *

— Кира, может, ты все же останешься? — Сталий сейчас выглядел совсем иначе, ей показалось, что и плечи немного ссутулились, и сам как-то утратил яркость.

Кира списала бы это на усталость — знала, что и сама выглядит неважно, слишком усталая и невыспавшаяся.

— Сталий, повторюсь, мы все обсудили. Все, касающееся наших личных отношений. Остается только работа. И я рада, что ты не переносишь на нее свои разочарования.

— Возможно, потому что их еще нет.

— Вот как?

— Да, моя Кира. Еще не время для полного разочарования. Мы оба живы, а это означает, мне есть на что надеяться.

— Например?

— Что ж, — улыбнулся Сталий так, словно ждал этого вопроса, словно сам подталкивал Киру задать его. — Мы все воины. И мой соперник тоже.

— Ты хочешь убить Резкого? — похолодела Кира. — И после этого надеяться еще больше на «исполнение своих желаний». Тогда ты чудовище…

— Кира… — простонал Сталий. — Неужели я и правда поход на такого мерзавца?! Да, мы спарринговали с ним. Но это был честный поединок, и мне тоже досталось. И не первый раз от твоих друзей. Но это нормальный мужской разговор. А желать воину гибели? Нет, Кира. Но будь здравой. Это из области реальности. Несмотря на регенератор.

Она вскинула задумчивый взгляд:

— Ты уже в курсе?

— Да, естественно, — похоже Сталия не удивило ничего, ни ее вопрос, ни сам факт поучения землянами регенератора в подарок от генерала. — Он же мой друг. И мы полагаем, это правильный шаг. Я бы и сам был готов предложить его вам. Только не знал, как в такой короткий срок выучить твоего медика.

— Это сложно?

— Для тебя? Угнавшей у меня штурмовик? Для тебя просто, но это какая-то загадочная особенность твоего разума. Лично твоего, а не землян в целом.

— Ты столь невысокого мнения о землянах?

— Нет. Высокого о тебе. Кира!!!!! — неожиданно стоном закончил спокойную, даже равнодушно произнесенную фразу Сталий.

— Ри, — положила Кира руку на его плечо, потому что ей не хотелось видеть, как срывается с резьбы этот красивый, сильный и храбрый человек. — Не надо. Все пройдет. Завтра мы улетим. А у тебя впереди вся жизнь. С красивой молодой невестой. Это же прекрасно.

— Тебе нравится меня добивать?

— Нет. Мне нравится, когда все стоит на своих местах.

— Хорошо, — командор обессилено прислонился к стене. — Хочешь правду?

— Чистую.

— Планета, откуда родом моя невеста, еще при помолвке заключила договор с Таллирией. Военный союз. И вот сейчас, когда те, кого вы, земляне, прозвали «щупальца», необыкновенно активизировались, нам всем пришлось вспомнить об этом полушутливом, как тогда казалось, договоре.

— Знаешь… А это признание ничуть не лучше предыдущего, — таким же усталым голосом ответила Кира, по привычке глядя в его глаза. — Мне жаль эту девушку. И я рада за Эйлу. Хотя бы она не задохнется в вашем мирке. Но, честно говоря, мне сейчас и правда не хочется улетать.

— Правда? — Сталий схватил ее за плечи.

Она не вырвалась, просто не шелохнулась в его руках, таких сильных и нежных одновременно. Он не заставил ее вздорогнуть, как если бы коснулся Виталий Сергеевич. И все же прикосновения Ри были ей приятны. Но она слышала другой голос при этом, видела перед собой другие глаза — хулиганистую дымку Сашкиных глаз.

— Правда, Ри. Мне страшно за наших ребят. Не бросаю ли я их на произвол судьбы? Это твое признание заставило меня подумать. А не стоит ли ваш мир на пороге межпланетной войны?

— Будет ту один отряд землян или два. Разве это решило бы исход межпланетной войны? — горько усмехнулся Сталий. — А вот мне без тебя действительно будет тяжело. Ты такая… Такая необыкновенная… Пойми, я же помню жену своего друга. Она хоть и недолго прожила здесь, но запомнилась. Вот в ней было что-то нарочитое, отличавшее ее от наших женщин с каким-то вызовом. А ты настолько естественна, настолько органична. И с мечом, и в скафандре, и во время танцев… Ты одинаково прекрасна, моя любимая.

— Самая обычная, — пожала плечами Кира. — И да, люблю и умею.

И на сердце у нее стояла боль.

Сталий промолчал, но про себя подумал: «Ты все равно сдашься мне. И будешь моей».

А внутри у него тоже стояли боль и пустота. И еще одно, совсем новое для него чувство… Почему-то Сталий не мог впервые в жизни разобраться в себе. Та девушка, его невеста. Незнакомая, но привычная в мыслях. Он не думал о ней годами. Есть и есть. Где-то далеко. Появится, не появится, что при этом будет чувствовать — он просто не задумывался. Знал безоговорочно — будет беречь, обеспечит ей покой и заботу, а она выполнит свои обязательства и родит здоровых детей. Не обеспечит его достойным потомством — поплатится в соответствии с традициями, только и всего. А с Кирой он узнал, что значит любить. И что женщина может и вовсе не нуждаться в защите и теплом доме, а может быть прежде всего умным и надежным другом. И даже боевым товарищем, с которым в паре так легко и спокойно идти в атаку на вражеские истребители. Все это ломало представления Сталия, а обломки прежних стереотипов до крови рвали ему душу. И он понимал, и это выплывало как из тумана, проясняясь все отчетливее: слова «ты будешь моей» звучали неправильно, фальшиво применительно к Кире. А иных он не знал.

* * *

Близилось время отлета группы Киры, и мне надо было окончательно определиться — хочу я улететь или остаться. И никак не удавалось узнать, какое же решение принято относительно Вайпера.

— Крис, так все же, — завела я разговор за ужином. — Ты уже знаешь, что будет с тобой?

— Жить буду. Не знаю, как насчет долго. Но счастливо точно, — рассмеялся он. — У меня же есть ты.

— Но я не знаю твоих планов! — слезы рвались в горло, и свой собственный голос показался мне противным и визгливым.

— Никто не знает, — пожал плечами Крис. — Ты разве не в курсе? Ребята на патрульные облеты ж выходят постоянно.

— Погоди-ка, хочешь сказать, что могут напасть? Но я еще помню, как это жутко. И не хочу.

— Тогда улетай с Кирой.

— И бросить тебя с этими бритыми красотками?

— Рина, о чем ты? Я вернусь к тебе со следующей ротацией. Найду, теперь уже не отвертишься. И будем вместе.

— А все то время, что мы не вместе? ты будешь веселиться с лысыми?

— Нет, — Крис слегка прищурил один глаз, и мне показалось, что шрам над бровью, который я хорошо помнила, исчез. — Работать буду.

— А выходные?

— Какие тут выходные? Да и вообще в нашей службе. Ничего страшного. В работе время пролетит быстрее, и я тебя догоню.

— Может, мне тогда остаться?

— Рискованно. И если мне придется улететь? У нас на корабле трое задержанных, их охранять надо, да и нападение на звездолет возможно. Кире нужны руки. Сама слышала. Тогда ты здесь застрянешь на полгода, а с Алешкой, как я понял, не очень дело сложилось?

— С этим болваном, который гудит трембитой на каждое мое справедливое требование?

— Нет сил защищать Злого… пусть так. Но да, с ним.

— А ты с Кирой будешь обниматься?

— Вряд ли. Буду вести корабль, нести вахты. Вылетать в боевое охранение и разведдозоры.

— И забудешь меня. Или тебя собьют.

— Что лучше? — подмигнул мне Крис, и это только добавило мне злости.

Я и сама понимала, что меня несет по диагонали. Но не могла остановиться, уж слишком он был спокоен.

— А если нападут? И… и ты погибнешь?

— Тебе будут переводить мою пенсию.

— Ты издеваешься?

— Нет, написал заявление.

— Издеваешься! Хорошо. Значит, считаешь, меня волнует только твоя пенсия? Все, Крис. Можешь уже начинать дружить с лысыми. Думаю, в лаборатории мне будет уютнее.

— А мне в спортзале, — и он схватил пару форменных комбинезонов, бросил в большую сумку, добавил туда еще какую-то мелочь из ящиков и вышел за дверь.

Я выскочила за ним, трясясь от бешенства:

— Это твоя комната. Не ставь меня в нелепое положение. Иди к себе. А я найду, куда пойти.

— Рина, тебе надо успокоиться. Вернись.

И тут на меня нашло. Самой же после будет стыдно, но сейчас он посмел давать мне указания? И я встала в коридоре, уперев руки в бока:

— Я взрослый человек и санитарный инспектор.

— Насчет взрослого сомнительно, — бросил Крис, медленно разворачиваясь от меня.

— Да и инспектора, — обронил проходивший по коридору парень, не особо знакомый мне, так, мельком виденный несколько раз, а его прозвище говорило само за себя, воспитанного человека Дерзким не назовут. — Тем паче санитарного.

Я проследила за его взглядом — оказывается, мои туфельки остались в комнате, я же сидела на диване с поджатыми ногами, и так и выскочила за Крисом. И фрукт, который я ела, раскрошился у меня в руках и рассыпался по коридору жирными мелкими дольками — собственно, это и заставило парня слегка затормозить.

— Дерзкий, не надо, — тихо произнес Крис, и тут же резко сбросил на пол с плеча сумку, шагнул ко мне и подхватил на руки, внося в комнату.

— Киви, — прошептал Крис, когда я попробовала вырваться, брыкаясь ногами. — Не ушибись, милая.

— Да я тебя сейчас сама ушибу, — буркнула я, стараясь попасть ему ногой по голени, но действительно ушибла палец, зашипела от боли, а дальше Крис накрыл меня собой на кровати.

Удивительно — но стоило Крису до меня дотронуться, как злость мгновенно прошла, а о брызгавших во все стороны слезах напоминали только склеившиеся ресницы. Впрочем, глаза я все равно закрыла, чтобы лучше чувствовать его ласки, отдаться им до конца.

В счастье не верилось — Криспин был такой осторожный и такой горячий одновременно, что я сама себе казалась попавшей в сказку.

Естественно, никто никуда не ушел этим вечером просто потому, что он плавно перетек в утро. А когда я открыла глаза, то спорить было не с кем — Крис уже унесся по делам.

У меня было два плана, и оба не повредили бы интересам Галактики: собран первичный материал, всю дорогу мне хватит его на ежедневное торчание в лаборатории для того, чтобы завершить отчет. Но можно отправить совсем краткий обзор основных проблем, он же план моей работы по плану Б. И остаться здесь неторопливо исследовать фрукты, воду, травы… И все это зависело от Вайпера.

— Киви, готова? — за мной зашел приятный молодой человек с зелеными глазами, довольно квалифицированный биолог и интересный собеседник.

Мне с Ростиславом было комфортно — у юноши оказалась невеста, и я не боялась ревности Криса. Хотя Крис мне ни разу ни о чем таком и не намекал, когда я вынуждена была ежедневно отправляться в путешествия с кем-нибудь из ребят Киры.

— Простите, но мне это имя неприятно. Думаю, как коллеги, мы поймем друг друга, — до меня постепенно дошло, что они, прилепив мне эту кличку, имели ввиду не плод.

Ростислав вскинул на меня свои замечательные глаза, как раз и похожие на плоды киви или его более мелкого, но более изумрудного варианта — крыжовника.

— Попробуй взглянуть на это проще. Кстати, Кир говорит, что птичка киви просто лапуська.

— Я не птичка, а санитарный инспектор.

— У меня ученая степень по ботанике. И это не мешает мне носить позывной Зверь, — рассмеялся он, подмигнув мне своим выразительным глазом.

Я решила больше не спорить.

Тем более, что и Зверь оказался не таким ядовито-насмешливым, как Дерзкий и Резкий, у которых имена говорила за себя. Вечером, когда я закопалась в лаборатории, сортируя образцы, он сам вызвался мне помочь, а вскоре к нам присоединилась его невеста. Эта девушка удивила меня по всем статьям — и своей спокойной рассудительностью, не вяжущейся с ее нежным возрастом и тонкими чертами лица, и тем, что она была инопланетницей. Неужели этому Зверю-Ростиславу не хватает девушек на Земле? Когда-то же они туда возвращаются, и я знала из рассказов, что у нескольких ребят Злого на Земле и на соседних крупных орбитальных станциях оставались семьи, к которым они стремились вернуться после командировки.

Еще больше удивила Эйла своим интересом к аппаратуре, причем она не тыкала пальчиком с вопросом: «Ой, а что это тут мигает зелененьким?», а еще и упомянула пару физических процессов.

— Киви, — одобрительно хохотнул Зверь, настраивая сканер-микроскоп. — Полетишь с нами, будет у тебя помощница в лаборатории. У меня, конечно, ручки чешутся пробирками позвякать, но навалятся ж задачи боевого охранения и всего остального.

— А разве меня не к медицине прикрепила Кира? — негромко, мягким голосом поинтересовалась Эйла.

— Малыш, искренне надеюсь, что это не займет все твое время. Регенератор вещь замечательная, но как-то не хочется, чтобы он был востребован, — Зверь говорил с ней совсем иным тоном, чем со мной, как с хорошим другом, общение с которым доставляло ему удовольствие.

Про регенераторы я уже слышала от Киры — болтать нам с ней было не о чем, а вот по работе за эти дни пришлось поговорить обстоятельно. Тут я и узнала, что пропавшие шрамы Вайпера и правда пропали, а не привиделись мне когда-то и не перепутались в воспоминаниях со шрамами Алека. Алека вспоминать вообще не хотелось, но гнездилось в глубине рассудка нехорошее предчувствие. Такие, как Алек, просто так не исчезают даже в глубинах космоса. И самое главное — я так и не поняла, кем он был: бандитом или таким же агентом под прикрытием, как явился мне Крис. Спрашивать сейчас было бессмысленно — все равно связи с Землей и ее службами нет и не будет еще долго, пока звездолет Киры не войдет в зону уверенного приема дальних орбитальных станций. Да и у кого? У Криса, чтобы нарваться на приступ ревности? Слишком рискованно, ведь он единственный, кто мог меня защитить от всех насмешек и нападок.

На Эйлу я поглядывала с некоторой настороженностью после вчерашнего. И еще больше прониклась признательностью к Вайперу.

Вчера, например, оказалось, что оба экипажа должны принять участие в совместной тренировке. В полном снаряжении, с бластерами…

— У меня же нет снаряжения, — пожала я плечами. — И из бластера вашего сделала за свою жизнь ровно три выстрела, сдавая какой-то нелепый зачет перед самой отправкой сюда.

— Я поделюсь с тобой, — предложила Кира, и мне было не понятно, издевается она или искренне готова оторвать от сердца какой-нибудь защитный шлем, после которого волосы на место не соберешь.

— Кир, ты, конечно, мелочь в сравнении с нами, но у нее будут волочиться штанины комбеза, — фыркнул парень, которого все звали то Резким, то просто Сашкой.

Причем Сашкой, а не Александром Ивановичем или просто Сашей, что для меня было своеобразным показателем отношения к этому человеку.

— У меня что, такие короткие ноги? — возмутилась я.

— Ну что имеем… — снова фыркнул Саша и добавил. — Зато ветром не сдует.

— А Киру, значит, сдует? — съехидничала я.

— Нет, — посерьезнел Резкий. — Не сдует. Но по иным причинам. Она умеет держаться. Хоть зубами за воздух, хоть за силу воли.

— У каждого свои таланты. Так что никуда я не побегу. И вообще, одновременно бежать, стрелять и еще и думать, куда бежать? Это слишком для меня.

— Вообще-то, мы хотели отвести тебе задачи внештатного медика, — попыталась успокоить меня Кира.

Вспомнив, с каким трудом ворочала окровавленное и беспомощное тело Вайпера в коридорчике той квартиры, где он меня же и запер, я содрогнулась:

— И кого я смогу вытащить? Кира! Я же и тебя не подниму! Не то что ребят. Вы будете на меня рассчитывать. А я не смогу. И это уже не шутки. Случись такое на самом деле, и они погибнут.

— Хорошо, успокойся. Рина, ты тоже пойми. Я в курсе твоих споров с Лешей. Никто и не собирается сделать из тебя воина. Им надо родиться. Ты отличный спец в своем. Но здесь мы делаем общее дело, на помощь извне рассчитывать не придется. И твоя такая пассивность непонятна.

— Мне действительно страшно навредить. Я это и медику на корабле говорила. И Алексею. И тебе. Я правда никого не вынесу на себе. Вот в санчасти принимать готова.

— Чудо ты, — вздохнула Кира. — Ладно, отдадим эту роль Эйле. Зверь, возражения есть?

— Нет! — хором ответили парень и прижимавшаяся к нему хрупкая девушка из местных, почему-то одетая не в таллирийские струящиеся одеяния, в которые я влюбилась с первого взгляда, а в такие же штаны, как у всех и футболку.

— Криспин, твое мнение? — повернулась Кира к Крису, сидевшему на совещании рядом с ней.

— Смотря о чем. Вряд ли Эйла сильнее физически Киви. То есть Рины.

— Катерины Петровны, — мне не нравится вслух слышать о себе в таком тоне, и я поправила без лишних эмоций в голосе.

— Это прибавит сил? — съязвил Резкий.

— Сашка, брось, — негромко и устало бросил ему Крис. — Думаю, нам сейчас бессмысленно устраивать судилище вокруг Рины. Направили ее без включения в состав нашего подразделения, как и остальных экспертов-консультантов. Но Кира ясно обозначила, что каждая пара рук здесь ценна. Словарь в пустыне не великая подмога. Случись заваруха, и проблема экспорта таллирианских фруктов резко отодвинется на задний план. Так что в первую очередь решать самой Рине. Катерине…

— Я не вытащу!

— Эйла тоже, — мрачно бросил парень-пилот, с которым мне довелось несколько роз вылетать в свои мини-экспедции. — А вдвоем девчонки справятся.

— Я не девочка!

— Хорошо, — кивнул Лаки. — Эйла и хлопец Катерина Петровна.

— С меня достаточно, — я вышла, приложив как следует дверь.

Учения прошли без меня.

И как естественное последствие — я не была на разборе, который Кира там же сразу и провела. Лишилась я и отдыха, который они все заслужили и устроили себе на природе.

— Эх, Киви, моя Киви, — вздохнул с сочувствствием Крис, заходя ко мне в лабораторию. — Зря ты. Ну не бегала бы, раз не можешь. Шла б пешком. Или я бы тебя на плече донес. Зато мы после в озере купались. Кира тогда с Сашкой нашли. Красота сказочная. И вроде на наши похожи. И что-то совсем другое. р передать.

— Я видела. Пробы брали.

— А с кем из ребят туда гоняла?

— Не подумай ничего лишнего, пожалуйста! Лаки меня просто туда и обратно доставил.

— И не предложил искупаться?

— С какой радости?

— И сам не купался?

— Окунулся.

— А ты?

— Крис, в чем дело? Ты меня подозреваешь в чем? Так и спроси у этого Лаки. Он твой друг, а не мой. Меня отвез и привез. Как велено было Кирой.

— Рина, да не кипятись ты, — усталый, несмотря на рассказ об отдыхе, Крис присел на край моего стола бедром. — Просто спросил. Не знал, любишь ли ты плавать.

— Нет. В лучшем случае хорошая ванна. А так мне душа вполне хватает.

— А я люблю. Но я просто люблю. А вот Кира так как будто рождена для этого. У нее какие-то природные способности.

— Мне со всех углов тут только и говорят, какая умница Кира. И как она способна в технике, в плавании, в драках… Надоело уже.

— Просто констатация фактов. Тебя тоже хвалят. В том, в чем видели, — он кивнул на экран сканера микроскопа.

— Что там было-то? — перевожу разговор на более безобидную тему, чем перемывание костей Киры. Вайперу она дорога, и ему неприятны мои выпады в ее адрес.

— Поработали на местности. Как ты выражаешься, побегали с бластерами.

— Что, и эта инопланетница Эйла?

— Вприпрыжку, — рассмеялся Крис. — Для нее же все в новинку. А ей интересно безумно. И получается неплохо.

— Тоже природные способности?

— Наверное. И отец ее немного поднатаскал, как выяснилось. И Ростик был рад стараться. Рукопашка и прочие вещи еще и отличный способ пообниматься, — Крис незаметно приблизился ко мне по краю стола. — Он и сейчас и на себе ее потаскал в обнимку, и, приколист, от учебной гранаты прикрыл. Тоже собой. Он бы и в реальности б так поступил, без сомнений. Но сейчас это было еще и приятно обоим. Жаль, ты не захотела…

— Странно, — меня даже передернуло, когда я представила подробности. — Потные, липкие…

— Так все же такие. Еще и пыльные. Потому и полезли купаться, чтоб сюда всю эту грязь не тащить. Зато весело.

— Крис, я серьезно не понимаю. Ладно, Кира. А девочка эта вроде произвела впечатление здравомысленной. И женственной.

— Они обе женственные. Никаких грубых слов от них обеих я не слышал. А вот у тебя проскакивает.

— Крис, если я тебе не нравлюсь, так и скажи.

— Нравишься. Просто женственность не измеряется степенью умытости. К тому же Кира превращается в эталон женственности, когда надо. Ты же ее еще на торжественных приемах не видела.

— И не стремлюсь.

— Могу обрадовать. В ближайшее время и не посчастливится. Они улетают завтра.

— Они?

— Мне приказано остаться. Сталий не слишком доверяет Злому. Его можно понять. Оборотни среди его людей. Оборотни среди наших. А мне и Кире доверяет. Но Кира не имеет права остаться здесь без приказа. А вот мне приказ отдать она может.

— Значит… Ты зашел прощаться?

— Киви! — слегка рыкнул Крис. — Я же ясно выразился. Мы с тобой остаемся. Я с тобой. Если ты этого хочешь. Хочешь домой, сообщи Кире как можно скорее. Я смогу пережить и дождаться. Не знаю, правда, где будем, когда вернется группа Злого. Но встретимся. Если согласишься оформить со мной брак до твоего отлета, то Служба будет тебя официально информировать, если вдруг я где застряну надолго. Вроде этой миссии.

— Крис… Крис, ты позволишь мне остаться?

* * *

Со Сталием Кира простилась торопливо и почти официально. Собственно, внешне — совсем официально, ведь он провожал представителей Галактического Союза после их первого пребывания на этой планете. Только глаза сказали им обоим все то, что озвучить они сейчас не могли.

Кира была благодарна Сталию и расставалась с ним уже без боли. Он помог ей прочувствовать самые обычные отношения двоих, подарил ей возможность осознать себя любимой и слабой. Не будь опыта со Сталием, она бы так и не догадалась о смысле взглядов Резкого, его бесконечных и не всегда логичных драках, после которых почти каждый раз получалось так, что заделывать его раны приходилось именно ей, а не медикам.

Только после встречи со Сталием Кира смогла допустить мысль, что до ее тела можно дотрагиваться не только в спарринге, и что нежные ласки приятны. И вот теперь она устремилась всем своим существом к Резкому, принимая его таким, как он есть и зная, что и у Александра не будет попыток дошлифовать ее под свои идеалы.

С Вайпером она прощалась гораздо больнее — впервые с детских лет они разлучались так надолго.

— Кира, береги себя, — он прижал ее, не боясь ревности Резкого, прекрасно знавшего об их дружбе и любви Криса к Рине.

— Что мне станется, — невесело усмехнулась она. — Родной звездолет. А вот ты тут.

— С ребятами же.

— И с Киви. Может, забрать ее, пока не поздно? — полушуткой предложила Кира.

— Нет, что ты, — почти испугался Крис. — Я вот что подумал. Может, ей здесь будет легче найти себя. Не будет тянуть назад прошлый опыт. Никаких просителей, стремлений угодить и тем, и другим, и соблюсти инструкцию. Она и ее выводы. Как я понял, от нее ждут любых, ее собственных, а не в заданном векторе.

— Да, и она сдала мне промежуточный отчет. Она не глупа. Характер вот только…

— У тебя тоже, просто нам с Сашкой нравится, — на прощание обнял и поцеловал ее Крис. — Все, давайте. Сашка, тебя целовать не буду, просто руку пожму.

— Да? А так хотелось…

Стартовые перегрузки отпустили. Мерный гул двигателей успокаивал.

— Командир, — доложил ей Шанс. — Выходим из зоны связи с планетой.

— Принял. Сообщите, когда будут сигналы наших дальних патрулей, — привычно отозвалась Кира.

Впереди долгие дни тишины в эфире. Сфера влияния Галактического Союза сюда еще не простирается, а системы связи Таллирии оказались весьма примитивны, и не давали возможность общения даже в пределах соседних планет. Возможно, что при их скоростных кораблях это и не было столь актуально.

Пока что полет продолжался так, как этого и хотелось — отрегулированные техниками за время стоянки системы работали, обретя новую жизнь, словно и они побывали в регенераторе.

Ну, а сам регенератор занял свое место в медотсеке, и Эйла проводила занятия с Михаилом и его помощником.

Единственная проблема возникла, когда стали занимать свои привычные каюты. И как раз Эйла-то и не составила проблемы — по общему согласию ее к себе забрал Зверь. А вот то, что три каюты пришлось выделить под задержанных при наличии только одной резервной — это заставило потесниться. Селить проштрафившихся дипломатов вместе Кира не разрешила категорически: за пару месяцев они не только придумают себе оправдания, но и напишут вполне правдоподобный и логически выверенный роман в стихах. Так что в бывшей каюте Вайпера разместили одного, в резервной, в которой в свое время везли Киру, другого, а третьему уступил место Резкий.

Именно Резкого никто не просил о такой любезности. Кира вообще не поднимала этот вопрос, приняв решение укладываться спать в кают-компании или в своем рабочем отсеке рубки, просто раскладывая кресло. Тем более что в отсутствии Криса на ее плечи ложилась огромная масса работы первого помощника.

Поэтому полной неожиданностью для нее было появление Резкого в коридоре с сумкой, когда она собирала те вещи, которые оставались на своих местах, а не «высаживались» с ней на планетарную базу.

— Кир, можно я тут на полу в уголочке? — с потрясающей улыбкой поинтересовался он.

— Вообще-то тут будет Виталий Сергеевич отдыхать, — пожала плечами Кира. — Что поделать. Статус не мы ему присваивали. Наша задача торжественно доставить гада к следственным органам. Мы и задержали-то его без ордера.

— Ты ж не хочешь сказать, что я все это время жил в неподходящих для такого замечательного специалиста условиях?

— Ты о чем, Саш? — рассеянно переспросила Кира, поднимая на него глаза.

— В моей каюте квартирует гад, и мне надо определиться, у тебя на полу или в спортзале на татами? — веселой скороговоркой произнес Резкий.

— А ты именно на полу хочешь? — Кира выпрямилась, лукаво поглядывая на него из-под упавших на одну половину лица несколотых волос.

— Нет, конечно, — голосом ребенка перед витриной со сладостями и игрушками произнес Резкий, и его тон, улыбка, выражение глаз настолько не сочетались в обликом мужественного и опытного спецназовца, что жаде Кира удивилась и рассмеялась.

— Саша, конечно, проходи. И что ты такое представление разыграл? Мы же на базе неделю жили в одной комнате, и помещались.

— И на одной кровати, — заметил Резкий.

— Угу, — кивнула Кира, не скрывая радости.

Ей и правда было приятно сознавать, что в те дни, когда оба будут свободны от вахты, то будут засыпать в объятиях друг друга.

Единственное, о чем она задумывалась — насколько это корректно в условиях полета? На планете у ребят все же была возможность при желании провести время с девушкой. А здесь — нет. Ей часто приходилось и ночевать вместе с ребятами на выходах, и переодеваться, и мыться — но как равной среди равных, не подчеркивая, что она девушка, а они парни. А вот ситуация с парами в экипаже была для нее лично новой и неожиданной, хотя практика такая существовала, пусть и не слишком часто. На гражданских комфортабельных и больших кораблях, где было много обслуживающего персонала вплоть до услуг косметолога или массажиста, такое было обычным делом — так семьями и летали.

Но проходили дни — и никаких косых взглядов или двусмысленных фраз Кира не замечала. Жизнь команды шла своим чередом.

— Неопознанный корабль в зоне видимости. На запрос не отзывается, — доложил Шанс.

— Выведи на экран. Попробуем идентифицировать по контурам, — попросила Кира и тут же позвала на мостик Резкого и Лаки, приказав остальным занять полную боевую готовность.

Но, едва изображение корабля появилось на главном экране, все трое выдохнули с облегчением:

— Похоже, наш друг Сталий нас догоняет.

— Не иначе Кира забыла заколку, — обронил Лаки, недолюбливавший, как и все инопланетника только за то, что он посягнул на их Киру. Вот Резкий — иное дело в глазах ребят, и отношения с ним своего командира ребята одобряли.

— Шанс, попробуй еще раз контакт. Судя по всему, таллирианский корабль. Боевой. Легкого класса.

— Тогда что он тут делает? — удивился Резкий. — Может же элементарно не суметь вернуться. Он уже далеко оторвался от своей территории.

— Еще один. Еще два… — Шанс засек подозрительную активность, и теперь не успевал докладывать.

— Эти четко щупалец, — и Кира, и пилоты хорошо запомнили неприятные для глаза, отталкивающие формы штурмовых истребителей щупалец. — По местам!

Девушка приняла решение, не задумываясь. Оставив в рубке Лаки, устремилась вместе с Резким к шлюзу с истребителями. Застегивая скафандр, она принимала доклады о готовности и от боевых пилотов, и от тех, кому полагалось обеспечивать жизнеспособность корабля во время боя и в том случае, если не все пилоты вернутся на базу.

Стартуя, она не была уверена, что таллирианский корабль ведет именно Сталий. Было опасение, что машина похищена у Таллирии щупальцами для отвлекающего маневра — слишком одновременно появились все истребители. К тому же в распоряжении командора был гораздо более серьезный корабль, если уж он собирался «провожать» землян. Слишком много было нестыковок в этой ситуации, а целая флотилия амеб, на которых походили штурмовики щупалец, не давала возможность проанализировать все спокойно.

Но, к ее облегчению, с первых же секунд боя стало ясно — кем бы ни был таллирианец, он против щупалец. И Кира была ему благодарна уже за это — силы и так были слишком не равны. Все посторонние мысли были выброшены из головы, и она полностью слилась со своим истребителем. Вспышки взрывов следовали одна за другой — щупальца превосходили количеством, но точность стрельбы была у землян намного выше, да и мощность самих зарядов.

Когда немного расчистилось пространство, и появилась возможность оглядеться, то сердце Киры радостно забилось — мало того, что все ее ребята были целы, так еще и по манере разворота она узнала Сталия! Радость от того, что он выжил в этом бою и пришелся весьма кстати, тут же сменилась новой волной недоумения: зачем?

Очевидно, Шанс не успел заново скоординировать системы связи их кораблей, и у Киры не было возможности окликнуть командора и поблагодарить за помощь, а заодно и задать свой вопрос.

Она уже приготовилась дать команду зачистить остававшиеся «на плаву» корабли щупалец и возвращаться на базовый корабль, как увидела и одновременно услышала предостережение от Шанса из рубки и от Резкого с его истребителя, продвинувшегося дальше всех от основного звездолета:

— Еще пятерка!

— К бою, — скомандовала Кира. — Дерзкий, Зверь, разберитесь здесь. Лайт, Дерзкий, за мной.

Кира не успела понять, когда в ее машину попал второй заряд. Первый прошел по касательной, встряхнул так, что едва выдержали страховочные ремни, которыми она была пристегнута к креслу, на мгновение ошеломил — и вот тут она и не увернулась от следующего выстрела. Щупальца использовали классический прием, взяв ее в вилку и расстреливая с разных направлений, — успела подумать Кира, улетая в темноту.

«Вселенная, благодарю тебя! Я так счастлива!» — успела то ли подумать, то ли прошептать она, а может, и крикнуть. Все равно никто ее уже не слышал — антенны оплавились, обшивка горела снаружи и изнутри.

Инстинктивно сжавшаяся рука умирающей девушками сдавила кнопку катапультирования, и капсула с ее телом покинула истребитель, который тут же взорвался в мелкие брызги.

— Отделение капсулы. Засек координаты, — Шанс умышленно не передал в эфир, чей именно истребитель был уничтожен, чтобы не дать Резкому наделать бед. — Медики, полная готовность.

— Готов подобрать. Димка, скорректируй курс, — отозвался Зверь, оценив свое местонахождение и координаты, переданные радистом.

Резкий, видевший позади себя взрыв истребителя, понял — Кира. Переговоров в эфире он не услышал за своим собственным рычанием — его жизнь заканчивалась вместе с кириной.

— Нет! — вслух сам себя оборвал он. — Нет. Кира, я буду жить ради тебя. Иначе зачем. Жить и мстить.

И он направил свой истребитель в гущу боя, видя, что и Сталий делает то же самое. Разъяренные, но не потерявшие хладнокровия мужчины, только что потерявшие одна на двоих самую любимую и дорогую женщину, раскрошили бы и еще одну флотилию щупалец. Но, к счастью, силы противника иссякли.

Резкий сдул пот, лившийся по лицу сплошным потоком, и оглянулся на корабль таллирийца, странным образом практически не поврежденный. Понимая друг друга вообще без слов, они прошли еще пару кругов в ближайшем пространстве, чтобы убедиться — никакие щупальца не выскочат из-за какого-нибудь астероида или из же собственной тени.

Александр медленно развернулся в сторону базы, не зная, радоваться или нет тому, что он не получил ни единой царапинки — впервые за много лет. И застонал вслух, вспомнив, какими нежными были руки Киры, когда она штопала его в очередной раз или заставляла обратиться к медикам, поглаживая по плечу и уговаривая быть разумным.

Резкий знал, что не погиб только потому, что еще недостаточно отмстил врагам за ее смерть. Руки выполняли привычные манипуляции, на экране приближался шлюз, а перед его глазами пролетали кадры воспоминаний. Вот обнаженная Кира купается с ним в озере. Вот она мускулистым комком ярости рубится с ним в старринге и заразительно смеется…

«Милая моя… Надеюсь, ты не успела ничего почувствовать перед этим… И твое тело помнило только мои руки и поцелуи. И не заметило огня и ледяного космоса», — у него оставалось еще несколько минут поговорить с Кирой, пока никто не слышал его. И резкого страшил впервые в жизни тот момент, когда он выпрыгнет на пандус шлюза, когда встретится с ребятами. И инопланетником, потому что Сталий упорно шел на стыковку к шлюзу.

— Живая? — прерывисто спросил Зверь у медиков, втроем склонившихся над безвольно лежащим в кресле спасательной капсулы телом.

— Сердце работает, — бросил Михаил, взглянув на показания диагноста.

Зверь все понял и отошел подальше, чтобы не мешать им, но при необходимости предложить хотя бы физическую силу, если медики решатся вынуть Киру из капсулы.

В шлюз уже доставили регенератор, и Эйла, отвлекшись от тела, готовила прибор к работе. Михаил со своим помощником умело, скупыми движениями, сняли с нее скафандр, затем комбинезон, и Зверь невольно вздрогнул от совершенства мраморных линий, мелькнувшего ненадолго перед его глазами. Он шагнул к ним, чтобы поддержать Киру, пока медики снимали остатки снаряжения.

Крови на ней почти не было, но по тому, как медики осторожно поддерживали руки и ноги девушки, он понял — она изломана ударами капсулы о стенки разваливающегося истребителя до того, как капсула изолировалась и отделилась.

Эйла вывела наружу что-то похожее на настил, который помог переместить девушку, не издававшую даже стона и издали походившую на мертвую из-за белоснежной кожи и закрытых, подернутых синевой век, в полость регенератора. Зверь невольно обратил внимание, каким заботливым и нежным жестом его невеста отвела густые волосы Киры в сторону и расправила их в изголовье.

Створки регенератора закрылись, по датчикам пробежались ярко-красные огоньки, а затем быстро сменились ровным зеленым сиянием.

— Все, — выдохнула Эйла и улыбнулась.

— Точно? — недоверчиво уточнил медик. — И что теперь?

— Мы можем переместить регенератор на место. Ростислав, поможешь? — Эйле еще было немного неудобно обращаться к нему на равных при ребятах.

Когда пришвартовались Резкий, Сталий и остальные, регенератор был уже отправлен в медотсек, и о трагедии напоминали только остатки спасательной капсулы и разрезанный комбинезон с пятнами крови.

— Все? — вымолвил Резкий заплетающимся языком, едва отстегнув шлем.

Кто-то из техников, не поняв смысл вопроса, потому что он видел все, что здесь только что происходило, и слышал это же слово с иными интонациями, машинально кивнул.

Сталий, подходивший тоже от своего корабля, который не зашел в шлюз, а состыковался в наружном портале, не успел услышать разговор, но увидел, как этот крепкий и рослый парень оседает по стене с хриплым рычанием.

Ребята, которые из радиопереговоров уже знали о происшедшем, молча, с опущенными головами подходили к остаткам капсулы.

— Погодите, — обрел дар речи Лайт, не так давно пришедший в команду и не настолько поглощенный болью утраты командира. Киру он уважал, ценил, но не успел полюбить настолько, насколько те ребята, которые были с ней почти с самого начала.

Лайт обернулся к технику, осматривавшему капсулу и разобранный на части боевой скафандр — они могли еще пригодиться на запчасти.

— Ее забрали медики?

— А регенератор? Догадались? — рявкнул Сталий, забыв, что он не на своей территории.

— Да, — ответил техник. — Стойте, а вы все… вам не сказали??? Командир жива, и ничего страшного, по оценкам медиков, с ней не произошло. С учетом регенератора.

— Точно? — недоверчиво спросил Резкий, забыв, что и самого вернули к жизни с помощью чудо-аппарата не так давно.

Резкий сунул Лайту свой шлем и бросился бегом по коридору к медотсеку, торопясь обогнать несущегося следом Сталия.

— Куда, олени? — преградил им дорогу медик.

— Мишка, а ты чего здесь, а не там? — рыкнул обезумевший Резкий.

— Там Эйла. А Кира в регенераторе, и показания его как следует может регулировать только она. Нам еще не под силу.

— С Кирой все в порядке?

— По словам Эйлы. У меня не было времени, да и необходимости проводить полную диагностику. Но навскидку могу сказать, что она бы выжила б и без регенератора. Хотя процесс был бы долгим и мучительным. У нее сломано все, кроме позвоночника. Руки, ноги, ребра. Удар был бешеной силы. Еще бы доли секунды промедления, и разорвало бы и саму капсулу.

— Не представляю, как она успела катапультироваться, — к ним вышел и помощник медика.

— Судя по травмам, не успела, — констатировал врач. — Видимо, сработал инстинкт, или просто повезло. Однозначно ее сначала потрепало, а затем уже она активировала катапульту.

— Нереально. С такими травмами?

— Это же Кира, — впервые с начала боя улыбнулся краем рта Резкий. — У меня в таких случаях одна забота. Не оказаться слабее нее. Она ни разу не показала, что ей больно или страшно.

И только тут они заметили сиротливо стоящего поодаль усталого, бледного Сталия, привалившегося спиной к стене.

— Чего ты поперся за нами?

— С Кирой поговорить… — Ри расстегивал постепенно ворот скафандра, в котором все еще стоял, и его пальцы слегка подрагивали от пережитого напряжения.

Резкий задержал взгляд на этих длинных, ухоженных, красивых, но очень сильных пальцах, и Сталий почувствовал пристальный взгляд, поднял глаза.

Резкий внимательно посмотрел в глаза Ри — своего соперника, но и соратника. Сталий был воином, и только что сражался на их стороне, впрочем, как и всегда. Александр в первую очередь видел сейчас, что Сталий измучан, тем более, что в одиночку гнал свой штурмовик на высокой скорости и сразу же вступил в бой.

Командор иначе расценил взгляд этого язвительного парня, с которым они уже имели счастье схлестнуться из-за Киры. И побледнел еще больше от мысли, что может таки потерять Киру… Слишком хорош был этот Резкий…

Резкому же было не до взаимных обид и эмоций. Немного успокоившись по поводу Киры и еще раз уточнив состояние дел у Эйлы и Дока, он вспомнил, что хорошо бы снять тяжелое снаряжение, встать под душ, чтобы смыть пот и мышечное напряжение. И предложил то же самое и Сталию:

— Так говоришь, с Кирой поговорить… Эх вы, технари. Регенератор изобрели, дома в катышек сворачиваете, а передатчик толковый не судьба смастерить. Ладно, — кивнул Резкий. — Восстановится, тогда и поговоришь. А пока можешь чувствовать себя гостем.

— Нежеланным, — ворчливо добавил крутившийся тут же в ожидании новостей о Кире Дерзкий.

Сталий слишком устал и слишком был поглощен своими невеселыми мыслями, чтобы отреагировать на эти слова. Резкий тоже не стал осекать друга — понимал, что все они еще не восстановились после тяжелого и внезапного боя, и я звительность тоже способ сбросить напряжение.

Он вздохнул еще раз:

— Идем в душ с нами, покажем, куда. А отдохнуть?

— На моей койке пусть устроится. Мне сейчас не до того, — предложил медик, который все же переживал за работу непривычной ему техники и был готов вмешаться в любую секунду по сигналу Эйлы.

— В спортзале на татами еще удобнее, — снова встрял Дерзкий. — Места больше. И спросоня не напугаешься при виде медицинских инструментов.

Ри на этот раз почувствовал, что ему тут не слишком рады — в лучшем случае оценили боевую помощь. Но вот статуса посланника и командора у него сейчас в глазах этих усталых пилотов нет.

— Ладно, видно будет, — отмахнулся за двоих Резкий. — Идем. Всем нам надо привести себя в порядок и расслабиться.

— Повторной атаки не будет, пока задницы купать будем? — усмехнулся невесело Лайт, раздеваясь перед мытьем и сбрасывая грязные вещи в машинку для высокомолекулярной очистки.

— Нет, не должно быть. Связи у них нет на таком расстоянии. Значит, не сразу спохватятся, — Лаки сменился в рубке и присоединился к друзьям. — А вообще-то Шанс и дежурная смена наготове.

Сталий, к которому никто не испытывал особого интереса, разделся там, где показал ему Резкий, тоже отправил вещи в машинку вместе с остальными и встал под струи душа, украдкой рассматривая своего соперника, которого не видел полностью обнаженным — спарринговали они с обнаженными торсами, но это же далеко не все, что можно было рассмотреть… «Да, он по крайней мере, моложе меня намного, — рассуждал Сталий, намыливая грудь и плечи и невольно напрягая при этом мускулатуру, глядя на свое отражение в зеркале. — Но и я еще не проигрываю ему».

— Эй, Ри, — окликнул его Резкий с небрежно обернутым вокруг бедер полотенцем, сверкающий мокрой обнаженной грудью. — Душу размягчить не хочешь?

— В смысле?

— Идем со мной. Моя вахта закончилась, пост сдал, пост принял, как у нас говорится.

— И что ты предлагаешь?

— Эйла говорит, Кире там еще не меньше полусуток лежать, а в идеале сутки, чтобы совсем не ощущать дискомфорта при движении.

— Естественно, — кивнул Сталий. — Кости срастаются медленнее, чем мягкие ткани.

— Пей, — Резкий налил в стакан себе и Сталию темно-янтарную жидкость.

Они сидели в той самой каюте, которую Резкий занимал теперь с Кирой, и которая много лет была исключительно Кириной, как только она прибыла по назначению на этот звездолет. На стенах кое-где были ее рисунки, на кресле висело что-то яркое, струящееся и полупрозрачное.

Внутри у Сталия все сжалось и перевернулось — так глубоко в ее мир он еще не проникал. Это была настоящая пытка, и у него даже мелькнуло подозрение — а такое гостеприимство не со зла ли?

— Что это?

— Коньяк. Крепкий земной алкоголь. Не употребляешь? Я вообще-то тоже не любитель. Но сейчас надо. И тебе, чтоб не покусал тут кого в ожидании.

— Вообще-то, у меня есть и иные способы сдержать себя. Как и у всех нас. Но выпью. С вашими напитками я знаком.

— Кира?

— И не только. Я же побывал и на Земле, и на нескольких орбитальных станциях, — Сталий не стал рассказывать, как красавица Терра закружила ему голову в танце и испарилась после бала у губернатора.

Резкий поднял свой стакан:

— За…

И не сговариваясь, оба произнесли:

— За нее.

— Ну хоть что-то нас объединяет, — пошутил Резкий, чувствуя, как крепчайший алкоголь начинает расширять его сосуды, снимая безумную головную боль.

Он не очень любил пить, и если уж и выбирать, то, как и Кира, мог согласиться на бокал-другой ароматного крымского вина, которое доставляло больше удовольствия не произведенным эффектом, а игрой розовых, золотистых или бордовых тонов в гранях хрусталя, переливающимся вкусом. И он невольно вспомнил такой вечер — они что-то отмечали, собравшись поздним вечером на веранде принадлежащего Службе санатория, где можно было не опасаться посторонних ушей и глаз. Ласково шумело море, и Кира, пока ребята накрывали стол, резвилась в воде — никто не посмел бы отвлечь ее от этого, зная, как она любит море, и как море платить ей теми же чувствами. Она могла купаться в шторм и тогда, когда для большинства зрдавомыслящих людей вода была слишком прохладна. Еще ополоснуться наскоро можно, но получать удовольствие? А Кире не было холодно или страшно. И ее товарищи, понимавшие, что завтра новый вылет, и вот так оказаться на берегу ей удастся очень не скоро, если и вообще удастся — а это понимали все — не торопили девушку.

И когда она наконец, присоединилась к ним, несколько рук сразу протянули ей бокалы со словами:

— Выпей скорее, согрейся!

Она тогда рассмеялась, закутываясь в полотенце:

— Да мне жарко! Погодите, сейчас переоденусь, и тогда с удовольствием выпью, но именно с удовольствием. А не глотая на ходу. Жалко не насладиться такой прелестью!

И в этом была вся Кира — она умела получать удовольствие от происходящего и заражать этим всех, кто был рядом с ней.

Решение напоить Сталия и узнать все его намерения пришло Резкому спонтанно. Александр никак не мог взять в толк, зачем понадобилось инопланетнику в одиночку прорываться сквозь космические мили, едва не попав в перекрестный огонь щупалец, бессменно ведя свой истребитель — и только для того, чтобы поговорить с Кирой?! Резкий знал, что все давно переговорено. Кира никогда бы не улетела, оставив непроясненными обстоятельства.

Они выпили еще немного, и Резкий заметил, как поза инопланетника стала более мягкой, а из глаз ушло то запредельное напряжение, которое делало их стеклянными, когда они стояли у медотсека.

Резкий не выдержал и запросил медиков:

— Док…

Тот все понял и без вопроса:

— Эйла говорит, критический момент уже пройдет, дальше уже не заживление, а восстановление.

— Не торопи ее только.

— И не собираюсь, — хмыкнул врач и отключился. — Вам ее на растерзание не отдам. Сами командуйте кораблем.

Сталий, слышавший этот разговор, а Резкий специально общался с медотсеком по громкой связи, вздохнул с облегчением.

— Я и не сомневался. Вы правильно поступили, что взяли наш подарок. Жаль, что пригодился так быстро.

— Жизнь, — пожал плечами Резкий. — Просто не хотелось, чтобы именно ей он понадобился.

— Кстати, прости, я не поинтересовался вовремя. И это бестактно. Больше раненых нет? У меня же есть еще портативный киберхирург на борту.

— Что за зверь?

— Заживляет небольшие раны. Прибор. Правда, боль приличная. Он же вызывает мощную регенерацию, а это активизирует и всю нервную систему.

— То есть подготовился к дальней дороге? А вот попадись ты щупальцам раньше. Чем на нас вышел? И киберхирург бы не понадобился?

— Жизнь, — точно так же пожал плечами Сталий, делая глоток из своего стакана.

— И стоило ею рисковать? Так, вечерком поболтать и улететь?

— Улететь вдвоем.

— Вот как? — Резкий поставил стакан на стол, максимально постаравшись не разбить его и не раздавить в ладони.

— Я люблю ее, — отчетливо, но без вызова произнес Сталий. — Да, люблю. Хочу, чтобы она была со мной.

Он сам удивился, как земной напиток прибавил ему смелости, ведь сидящий рядом с ним человек мог сейчас уничтожить одиного таллирийца. Хотя бы потому, что они находились фактически на территории Галактического союза. Даже формально Таллирия была слишком далеко. Нейтральный космос. Нет связи. Да и просто честный спарринг — Сталий знал, что не сможет не то что сражаться, встать сейчас с кресла, и то проблема.

Резкий спросил, не сумев скрыть напряжение в голосе — даже легкий хмель мгновенно улетучился у него из головы при последней фразе инопланетника:

— В качестве кого?

— Жены.

— Второй? Запасной? А твоя невеста? Уже довел до могилы?

— Нет. Отпустил. Обсудил все с братом. Он готов жениться на ней сам. Когда договор заключали, он был не в том возрасте. А сейчас готов.

— А девушка?

— А ей какая разница?

— Да? Ну, может быть… — ошарашено пробормотал Резкий, остановив себя вовремя от обсуждения чужих традиций. — А вот Кире не все равно.

— Знаю. На иное она бы и не согласилась.

— А ты уверен, что она будет согласна?

— Надеюсь, — ответил Сталий, сжав зубы от напряжения. — Очень на это надеюсь.

Резкий окинул его еще раз внимательным взглядом, признавая внутренне, что соперник очень хорош:

— Значит, понимаешь, что ее не заставить?

— Понимаю. Не заставить и не удержать.

— Значит, выбор за Кирой, — подвел итог Резкий.

Да, выбор за Кирой, — согласился Сталий.

И вот Сталий заключил в обьятия Киру — такую маленькую, еще щурящуюся на свет после долгого сна в абсолютной темноте, свежую, с гладкой и нежной кожей, с рассыпавшимися по плечам вьющимися волосами и уже одетую в легкий спортивный костюм.

— Ты не представляешь, что я пережил…

— Тебя сбили? — взволнованно спросила Кира, слегка отстраняясь, чтобы оглядеть его внимательно. — Регенератор только один. Киберхирург? Или Михаил?

— Все в порядке. Никого не задели. Ни меня, ни твоих ребят.

— Знаю, — кивнула она. — Они все уже тут побывали. Я не совсем была готова выпрыгивать из регенератора прямо к ним.

— И поэтому меня встретила самым последним?

— Не ищи подвоха, Ри… Они мои самые близкие друзья.

— Кира, они друзья, и я в этом убедился. Что им стоило подбить меня в бою и списать на щупалец? Но меня пригласили в гости, предложили отдых.

— Естественно. И знаешь, в бою ты был великолепен! Я же видела.

— Спасибо. Но ты помнишь, что я неплох и во многом другом? Кира, я прилетел за тобой.

— А свадьба? Ри, я не хочу, чтобы эта совершенно незнакомая мне девушка была несчастна оттого, что я подвернулась на твоем пути.

— Она будет в большей безопасности, став женой правителя. А ты станешь моей женой.

— Ри, — вздохнула Кира. — Ри, я благодарю тебя. Именно ты помог мне услышать себя и распознать любовь в своем сердце.

— И эти чувства не ко мне…

— Ри… Увы… Но если бы не ты, я бы не узнала счастья. И не поняла бы, что любима не только тобой. Спасибо тебе, — она обняла его порывисто и поцеловала, но этот поцелуй, горячий, искренний, был совершенно дружеским.

Точно так же она целовала и Криспина.

…Прощаясь с Сталием у шлюза, Резкий хлопнул его по плечу:

— Знаешь, дружище, с землянами тебе еще работать и работать. Я б тебе не советовал пить земное спиртное…

— Приму к сведению. А ты. Ты береги Киру. Учти, нам еще встречаться. И я хочу, чтобы она была счастлива.

— Жаль, мы узнаем, добрался ли он назад, только когда вернется группа на ротацию, — вздохнул кто-то из ребят.

— Относительно, — вмешался молчавший до этого момента Шанс. — Я все же закончил свои эксперименты. И дал ему передатчик. Его мощности не хватит на переговоры. Это скорее, маячок. Данные о том, что объект вернулся на планету, у нас будут.

— Именно объект?

— Да. Его штурмовик.

— А что внутри?

— Он не снабжен автопилотом. Кира, я не ошибся? Ты ведь такой и угоняла? Дальнобойный и скоростной.

— Да, — кивнула она, отвлекаясь от каких-то материалов, которые просматривала на своем индивидуальном экране с Резким.

— Ну вот. Значит, если пилот жив, то корабль сядет.

— Что ж, в такой ситуации любая достоверная информация хороша, — кивнул, соглашаясь, Дерзкий и тихо прибавил. — Только бы инопланетник по пути не вспомнил, что еще что-то не сказал, не спел или не решил нам тут еще и сплясать.

* * *

Не знаю, о таком ли счастье я мечтала. Наверное. Работа, которая получалась и не отнимала много сил. Любимый рядом. Налаженный быт, и это тебе не орбитальная станция, а великолепные ландшафты, вкусные фрукты и самое главное — танты. Они выхватывали из рук каждую блузки или полотенце и возвращали в идеальном виде.

Но даже в таких райских условиях Вайпер оставался Вайпером. Он постоянно был занят, а после нескольких атак на сторожевые корабли этой планеты он вместе с несколькими наиболее отчаянными ребятами Алексея присоединился к таллирийским пилотам. И дома стал бывать еще реже.

— Крис, я очень скучала, — мне нравилось наблюдать, как он ест, с аппетитом, но не чавкая и не рассыпая крошки и капли по столу.

— И я. Ты даже не представляешь. И в космосе такая красота открывается. Для нас ведь патрулирование на ближней орбите не свойственно было. Нашей команде. А тут летишь медленно. Осматриваешься, наблюдаешь. Красиво.

— Не понимаю. При чем тут красота? Тебя же могут сбить? И во имя чего?

— Рина, если ты этого не поняла до сих пор, то, возможно, я и не смогу объяснить. Прими как данность. Я люблю тебя. Безоговорочно. Разве этого мало?

— И я тебя. Но неужели ты не понимаешь? Я не готова терять тебя. Ты уходишь на вылет, а меня трясет до тех пор, пока ребята не передадут, что ты сел, живой и здоровый.

— Куда же я от тебя денусь? — он заглядывает мне в глаза. И внутри у меня все тает.

Но его отлучки становятся все более частыми и долгими.

— Крис, в космосе такая грязища? — подталкиваю танту кучу драных клочьями, пропитанных потом и какой-то болотной жижей вонючих тряпок, где не разобрать, что было курткой, а что штанами.

— Нет, я тренировал отряд разведчиков. Они же тут очень гордятся, что великие воины. И да, великие с их древними мечами на ристалище. Красиво. А как дело доходит до дела, то каждый рвется в герои сам по себе. В группе работать не приучены.

Он сдирает с себя грязь, стоя под душем, и рассказывает мне все это с искренним негодованием.

— Давай я тебе спинку помою, — предлагаю ему с самыми лучшими намерениями.

Но он не соглашается:

— Погоди, сейчас еще раз ополосну все это безобразие, и тогда сам буду просить тебя забраться ко мне. Ну не полезешь же ты в такое болото. Кажется, я оттуда половину на себе принес.

— Да уж, — поневоле соглашаюсь с ним. — Я бы туда не полезла.

— Понимаю, — кивает он. — Вот и все. Теперь готов отдаться в твои ласковые ручки. Не откажусь, если помассируешь меня под горячей водой.

И его выражение лица, тон настолько завораживают, что скидываю легкое домашнее платье и встаю к нему. Вода здесь льется не сверху, а откуда-то сбоку, узкой длинной полосой, и мне удобно растирать его широкие плечи, восхищаясь их твердостью и рельефом. Регенератор убрал все шрамы, и кожа Криса стала необыкновенно гладкой.

Но почему-то бьется у меня иногда шальная мысль: а что, если регенератор не оживляет. А просто создает новую копию? Идеальную, здоровую. Может, это не тот Крис, которого я любила? Кто-то новый и незнакомый, как те древние храмы, которые не дожили до наших времен, но стоят, потому что их до мелочей восстановили современными методами.

— Крис. Я иногда не узнаю тебя…

— Понял, малышка. Надо мне все же чаще дома бывать!

— И это тоже.

Такие диалоги повторялись все чаще, все чаще заканчиваясь моими слезами. Вайпер был неприручаем. Он мог сорваться среди ночи по звонку, чмокнуть меня, по своему обыкновению, в нос и убежать. Вернуться через пару дней, с бурыми пятнами и со следами кровоостанавливающей пенки на одежде, и мне оставалось догадываться, что там, где сейчас в обтрепанном разрезе на плече просвечивает идеально ровная кожа с легким беловатым штрихом, была какая-то рана. И что он воспользовался киберхирургом, которого я уже успела увидеть в руках здешних военных медиков. По их признаниям, это было тяжелым испытанием для раненого, и использовалось тогда, когда под рукой нет громоздкого регенератора.

— Крис, милый. Я же знаю, что ты рискуешь. Во что вы там опять вляпались? И почему тебя не отправили сюда, на базу? Я сумела бы о тебе позаботиться.

— Да не о чем там было заботиться. — улыбается он, не притронувшись к ужину. — И некогда. Хотелось уже все закончить и действительно вернуться к тебе.

— Но ты же не ужинаешь…

— Прости. Мы там перекусили. Я же не могу сесть в стороне от ребят и отказаться от их еды. Сказать, что, мол, меня ждет дома красавица Киви и лепит вареники. На такую экзотику бы прибежала вся таллирианская гвардия. А ты же их не звала?

— Знаешь, тебе все шутки, — я обижена на этот раз всерьез.

Он мотался где-то трое суток, вернулся снова чумазым, с отросшей щетиной, еще и со следами ранения. А теперь откровенно потешается надо мной.

— А эти самые таллирианские воины не решили еще последовать примеру Кирочки и этой Эйлы, которой она задурила голову?

— Рина, что именно ты имеешь в виду? — приподнимается на локте Крис, уже начинавший засыпать на нашей широченной круглой постели, где я слишком часто оказывалась теперь одна.

— Уверена, что армия Таллирии пополнилась какой-нибудь лысой медичкой. Или еще кем.

— Нереально, — отмахнулся Крис. — Борьба с косностью не входит в наши задачи.

— А Эйла?

— Слушай, далась тебе эта Эйла, — в голосе Криса прозвучало откровенное раздражение. — Прости, Рина. Я безумно устал. И хотел только одного. Твоей нежности.

— А разве…

— Да, Киви… Ты обвиняешь меня в каких-то грехах. А у меня нет сил оправдываться. Пусть так. Да, всю армию Таллирии, а особенно ударно-штурмовые группы, отправили в бессрочный отпуск. И заменили самыми красивыми девушками планеты. И я их тренирую. На фоне огромного портрета Киры в боевом скафандре. А теперь можно я посплю? Завтра же снова к ним…

И он отключился, слегка посапывая. Мне же осталось плакать до утра. Естественно, в отряды лысых девок я не поверила, хотя знала, что не одна Кира настолько безумна, и все Академии на Земле по закону девушек берут. Другое дело, что на такую специализацию, как у Киры, мало кто отбор проходит.

Меня обидело само отношение Криса. Он откровенно смеялся. Значит, и со своими друзьями говорит обо мне в таком же тоне? И называет Киви? У него это теперь и в общении прорывается. А уж остальные и вовсе редко обращаются ко мне по имени. Для них я Киви.

По мне, обидно, но могли бы и пингвином назвать, лишь бы не издевались.

— Катерина, — голос Злого, заменившего Киру на посту начальника безопасности миссии, не предвещает ничего хорошего.

Так и есть. Нагрянули очередные учения. Ну назвали бы пикник и не маялись. Не сидится на базе, и я их понимаю. Тут и правда красивейшие места. И угощение растет на каждой ветке. Меня вполне устраивает фруктовая диета. Странно, что тут не бегает никакая живность. Если таллирийцы и едят нечто нерастительное, то это обитатели водоемов. По вкусу они разные, и ничуть не хуже мяса. Если только кто любит мясо с цветочными привкусами.

— Хорошо. Я посижу в каком-нибудь полевом медпункте. Вы же мне домик надуете?

— Вашей задачей и будет оборудовать этот самый медпункт, — сверяется с записями начальник.

— Проруководить парочкой местных с лопатами? А они точно будут меня слушаться?

— В этой тренировке не задействованы таллирийские подразделения. Мы отрабатываем возможность нашей группы в случае атаки на скопления жилых строений эвакуировать миссию в ненаселенные уголки планеты.

— Не встретить хотя бы пару домиков можно только в пустыне и на болоте, — я вполне владею ситуацией, потому что обследования по своей линии провела тщательное.

— Да.

— Так вот. Я не готова там находиться с ночевкой.

Все повторяется с удивительной алгоритмической точностью. Алексей багровеет, начинает пыхтеть, глава дипмиссии Роман делает вид, что остервенело листает какие-то документы в папке, ребята сидят с видом индейцев, сохраняющих невозмутимость. А по моим щекам текут слезы, потому что Вайпера снова нет, и заступиться некому.

Неожиданно берет слово тот самый здешний командор, с которым, как говорят, был роман у Киры. В это не верится. Он такой благородный, безупречно затянутый в черный мундир с серовато-металлической отделкой, так размеренно говорит. И Кира, которую даже здесь я видела в приличном виде пару раз, а все остальное время — то в боевом снаряжении, то в спортивной форме, и вечно потную и пыльную. Нет, нереально. Вот Резкий сам такой же, может, и правда, что подобное притягивает подобное.

— Если вы позволите, я пригласил бы очаровательную Рину на свой командный пункт. И она вместе со мной может побыть в роли независимого эксперта-наблюдателя. Мне интересно как военачальнику. А ее взгляд будет незамутнен в этом плане. Он ученый и милая женщина. Увидит так, как это увидят наши жители. И поймет, какое впечатление произведут на наших сограждан ваши перемещения в случае критической ситуации. Нам же важно развитие взаимопонимания.

Злой чешет затылок, едва сгибая руку, бугрящуюся мощнейшим бицепсом:

— А запись? Мы же их проанализируем. И Ваше мнение нам очень интересно. Но позвольте. Откуда же Рина может представить себе восприятие нас вашими согражданами? Что для нас тоже важно. Но она не контактолог. Она знает, что и как может повредить нашей планете в виде непригодной пищи. Не более того.

— Ничто не заменит чисто человеческого восприятия. И раз уж эта милая женщина посвятила себя борьбе с тем, что вредно для землян, то ей будет очень уместно побыть наблюдателем, — церемонно склоняет голову Сталий, и я понимаю, что спасена от таскания по пылище тяжелого медицинского рюкзака.

Не в пример изменившемуся в последнее время Крису, Сталий был необыкновенно любезен. Из чего я сделала основной вывод: не под воздействием планеты изменился Криспин. Наоборот, мнение Сталия показалось мне необыкновенно здравым: женщину надо холить и лелеять. А в ответ она дарит тепло и любовь.

— Знаете, это именно то, для чего создана и земная женщина. Согревать нежным теплом. И быть всегда за надежной спиной сильного мужчины, — соглашаюсь я, поедая нарезанный мелкими ломтиками голубоватый душистый фрукт.

Командор улыбается улыбкой, вдруг ставшей натянутой и кислой, хотя фрукты, которыми мы перекусываем, почти приторны.

— Жаль, так не думает Ваша отважная подруга.

— Какая? У меня здесь нет подруг.

— Кира разве не Ваша подруга? Вы землянки, служите вместе.

— О нет. Это она так меня представила?

— Нет. Она отметила Ваши качества специалиста. Сказала, что вы очень трудолюбивы и добросовестны. Больше ничего не успела, у нас было мало времени, и обсуждали только рабочие моменты.

Мне становится невыносимо стыдно — я же едва не обрушила на кирину голову массу обвинений в отсутствии женственности.

Как бы то ни было, моя «наблюдательная миссия» проходит приятно, и, передавая меня Алексею, командор Сталий произносит:

— Если Вы позволите, то я и впредь предпочел бы привлекать Вашего эксперта к совместной деятельности. Неправда ли, это входит в наши общие цели?

Алексей кивает, а после ухода командора как-то странно смотрит на меня:

— А Вы прыткая, пани инспектор. Но Вас же не интересуют поединки на мечах?

Отшатываюсь в ужасе, потому что этому громиле могло бы придти в голову устроить мне еще и испытания в спортзале. Во всяком случае, как он махал руками с Кирой, я видела мимоходом. Как и то, что кровь была под носом у обоих в том момент, но они улыбались.

— Меня не интересуют никакие поединки. А в интеллектуальном, Алексей Володимирович, мы с вами находимся с момента старта. И не мешайте мне выполнять ответвленную задачу. Скакать по болоту с бластером и ведром на голове могут абсолютно все Ваши подчиненные. А распознать в сладком душистом фрукте угрозу биохимическим процессам всего Черноземья могу только я.

— И как? Распознали?

— Еще нет. Пока что получается, что этот мир просто создан для торговли продуктами с отдаленными станциями Галактики. Если только найти способ их быстрой доставки. Поэтому я и говорю о дальних станциях, то есть расположенных ближе сюда.

— Отлично. Слушайте, а можно Вас попросить? Как раз в рамках этой Вашей идеи. Сталий же летал провожать наш звездолет. Вернулся. На все про все у него ушло суток десять. Подробности не сообщал, только то, что касалось нападения щупалец, — тон Алексея становится совершенно адекватным, без тени издевки.

— И???? Как я понимаю, нужна информация? Естественно, я постараюсь ее добыть. На чем заострить внимание?

— Да на всем. Как далеко он мог залететь без риска пройти точку невозврата. Кого мог встретить, кроме щупалец.

— А он не мог их и отвести строем к кораблю Киры? А затем изобразить там героический бой?

— Нет. Вы многого не знаете, и Крис Вас посвятил в некоторые вещи меньше, чем меня. Не хотел бы с Вами обсуждать своего боевого товарища, но Сталий любил Киру. А ее в том бою очень тяжело ранили. Он не пошел бы на такие жертвы.

— Регенераторы. Он знал, что на борту регенератор.

— Туда еще надо дотащить и засунуть, — хмыкнул Алексей. — Почему-то я в этом доверяю Сталию. Хотя в остальном дядька скользкий. Попробуйте его раскрутить, раз уж он так проникся к Вам позитивным отношением.

Вот тут и начались мои муки. С одной стороны, мне хотелось быть полезной, к тому же просьба исходила от офицера СБГ, и спорить с ним в этом вопросе было как-то неловко. Одно дело отстаивать свое право оставаться чистой и незапыхавшейся среди целой толпы закаленных, крепких и приспособленных ко всем пробежкам и перестрелкам мужиков. А вот отказаться принести пользу Галактике в том, что вполен по силам и интеллекту — для меня неприемлемо.

К счастью, каких-то резких разрывов с Крисом и не понадобилось. Все произошло буднично и от этого еще больнее. Очередная размолвка — мне показалось, что у Криспина постоянное общение с товарищами идет как бы мимо меня, над моей головой. Они обсуждают какие-то важные вещи, не привлекая меня к разговору. Более того — я была уверена, что они за глаза высказываются нелестно обо мне и передают это отношение Крису. Потому что он стал совсем иным — усталость не покидала его, несмотря на мои усилия устроить ему отдых, сделать массаж или накормить вкусненьким. Он отказывался от всего:

— Рина, солнышко, ополоснусь и спать.

— Хорошо. Спокойного сна. Не смею тебе мешать, — удаляюсь в лабораторию, где вместо ударного труда по написанию отчета рыдаю несколько часов подряд, благо, помещение настолько изолировано и настолько никому не надо, кроме меня.

Как заснула, сама не заметила. И первая же мысль: «Проснется Крис, а меня нет. Мамочка, я же вчера ушла как раз для того, чтобы не обрушить на него весь свой словесный понос. Как раз все правильно сделала и страдала в гордом одиночестве. И сейчас он проснется отдохнувший, в хорошем настроении. И он бы меня сейчас обнимал и целовал в нашей постели». Но бежать прямо так к нему мне совсем не хочется — надо как следует умыться, да и сменить блузку. Может, он еще спит, и я проберусь тихонечко в ванную, чтобы оттуда явиться ему свежей и исполненной заботы.

Мои переживания оказались напрасными. Криса уже не оказалось в комнате. Парочка встреченных мной в коридорах ребят, куда я понеслась в поисках Вайпера, на мои вопросы пожали неопределенно плечами:

— Это Вам к командиру надо. У каждого же задачи свои.

И это вывело меня из равновесия, окончательно убедив в том, что против меня тут заговор:

— Да сто лет бы вас всех не видать! И зачем я осталась на этой базе?

Вот тут и приходит в голову спасительная идея. Просил же меня Алексей пообщаться с командором Сталием. И предлог есть вполне у меня разумный — до этого все продукты я изучала на предмет совместимости с человеческим организмом и с биоценозами Земли и ее колоний. А вот чем кормятся подчиненные ему воины? Насколько мне удалось понять от того же Криспина, они не озадачиваются тасканием на себе груза продовольствия, тех же сухих пайков. Или даже витаминных пищевых капсул. На подножном корму?

Как ни странно, Сталий меня тут же узнал по коммуникатору, назвал по имени и пригласил встретится:

— Очаровательная Рина, разве можно Вам отказать?

Наши сугубо деловые встречи становятся регулярными — идет работа над одним из пунктов плана моих исследований. Командир в курсе и весьма доволен.

Мне самой трудно сориентироваться в потоке информации — что именно заинтересует Алексея. Поэтому он готов выслушивать часами те записи, которые приходят к нему. Естественно, что встречи с командором проходят под контролем радиоаппаратуры. Впрочем, мне так спокойнее — Алексей уточнил, хочу ли я этого, или можно положиться на мою память и здравомыслие.

— А где предел здравомыслия? Мне интересны фрукты, их возможное влияние на человеческий организм. И я в этом разбираюсь.

— А я разбираюсь во вреде, который может быть причинен организму всего общества, — взгляд у Алексея довольно тяжелый, пристальный, и я невольно отвожу глаза.

— В любом случае, Вы сможете контролировать ситуацию. Тем более, что она двусмысленна.

— Вы имеете ввиду Ваши отношения с Криспином Вайпером? — безопасник старается выглядеть как можно отстраненнее и официальнее. — А Вы сами как их воспринимаете?

Мне пришлось растеряться — вопрос и правда врасплох. Крис не обрисовывал мне перспективы… Он говорил только, что рад моему приезду, а затем и это ушло.

— Принимаю как есть. Может, Вам проще спросить у Криспина. Как мужчина мужчину. Вам легче найти общий язык.

— А Вам, значит, просто общаться только с тыквами? — к Злому вернулась его язвительность, вот уж прозвище в точку.

— Давайте займемся работой, — прикасаюсь пальцами к виску, показывая, что сил на дискуссии у меня нет.

Вайпер попадается мне случайно на пути в конференц-зал.

— Рина? — он осторожен, даже насторожен, свежевымыт, но вокруг глаз залегла припухлость и темнота.

— Сколько суток ты на ногах? — медик побеждает во мне.

Он машет рукой — как мне показалось, обреченно. И в сочетании со скупыми фразами Алексея и Романа на планерке, по спине пробирает дрожь. Все более и более ощущается что-то, пропитывающее воздух — тревога. И мне показана только малая верхушка этого айсберга…

Вайпер тренирует таллирийский спецназ, сотрудники безопасности миссии почему-то уходят на боевые вылеты вместе с местными пилотами. Было несколько стычек в жилых массивах, к чему таллирийцы оказались совершенно не готовы, и только благодаря полученным у Вайпера навыкам, не пострадали мирные жители. Зато оказался в руках медиков красивый молодой парень Лайт — его было очень жаль, потому что я видела, как его выгружали, и лицо было полностью скрыто под слоем пенки и салфеток.

— Я могу помочь?

Медик, с которым мы неплохо поладили за время пути, соглашается доверить мне раздеть тихо постанывающего Лайта, подготавливая его к закладке в регенератор, ретиво доставленный подчиненными Сталия.

— Повезло ему, — с облегчением выдыхают все, и я в том числе. Потому что то, что скрывалось под слоем крови и пены, не поддается описанию — наша медицина спасла бы ему жизнь, но не вернула бы красоту, а он действительно мог бы выступать на сцене. Гибкий, сильный, как и все они, он еще и обладал удивительного оттенка каштановой шевелюрой и такими же глазами в обрамлении густых, пушистых ресниц и удивленно вскинутых бровей. Все это сейчас отсутствовало, как и изящный нос с длинными узкими ноздрями и твердо очерченный рот. Сплошная кровавая и обгорелая мешанина.

— Он реально восстановится? Или просто быстро заживут раны? — нам всем еще до конца не понятен механизм действия регенератора.

А у меня так и вовсе свои сомнения…

Кира, насколько мне известно, тоже побывала в нем. И явилась миру такой, как я ее помню еще в лицее — с пшеничными кудрями до пояса. Но повадкам своим не изменила — значит, делая заново или залечивая имеющееся, агрегат не трогает личность. Тогда что с Вайпером?

Таллирийский военный медик проводит консультацию с нашим и готовится остаться на базе до выхода Лайта из капсулы.

— Регенератор восстанавливает по генетическому коду. Глазные яблоки не самый сложный участок тела. Иначе командор Сталий ориентировался бы по запаху.

Едва не охаю вслух. Этот Сталий и так приковывает мое внимание больше, чем надо, и от необдуманных поступков спасает только прослушивающая аппаратура. Не хочется, чтобы Алексей и его команда высказали мне то, что довелось услышать от начальника орбитальной станции — той самой, где познакомилась с Крисом. И да, Алеком…

Все же Крис намного красивее. И умнее. И он настоящий. А кем был Алек, даже не хочется задумываться. Но вот, похоже, Крис ко мне охладел совершенно. Мы видимся часто, и он привык. И зря я согласилась жить с ним в одной комнате — это же не свидания, и даже не офис санитарного инспектора. Он видел меня полуодетой и уставшей после поездок по планете.

— Рина, ты как? Прости, родная, не успеваю тебя развлекать…

— И не надо, — я хочу сказать ему, что я же не маленькая девочка, чтобы хотеть от него подарков и развлечений, что я готова растирать ему натруженную спину, помогать промывать от пыли густые, немного отросшие волосы, укрывать его одеялом, прижимаясь к крепким плечам, сворачиваясь клубочком в его сильных руках.

Все это почему-то исчезает с моего языка, который не в силах справится с этим бредом, который закончится слезами — они уже щиплют мой нос. И срывается красивая, гладкая фраза:

— Не страшно. Командор Ри вполне помогает мне справиться с одиночеством.

— Тебе Сталий нравится? — неожиданно спрашивает Крис, но я же не хотела этого вопроса…

Может, Крис не хочет меня держать насильно, потому что очень любит? До меня это дошло ровно на минуту позже, чем произошло непоправимое — да и как я могла сейчас объяснить ему, что выполняю задание его же нового начальника? Развеет тот ему не объяснил сам? И вправе ли я это все озвучивать? И мир катится с откоса…

Крис слышит мой совершенно честный ответ:

— Он красив, мил, галантен и не заставляет меня делать всякие глупости.

Глаза Криса потемнели, и он сдержанно кивнул, коротко бросив:

— Понял.

Я не успела ничего объяснить, кричать было бесполезно, в конференц-зале уже собирались безопасники, и выздоровевший за сутки Лайт был тоже здесь, снова безупречно красивый и улыбчивый. И невозможно было представить, что Вайпер не подхватит меня на руки, не закроет рот поцелуем, а вот так спокойно уйдет, обронив:

— Будь счастлива.

Счастья не вышло — но я и не рассчитывала. Было бы странно вот так внезапно оказаться в нем. Не так далеко от тех мест, где я росла до поступления в лицей, был целый город с таким названием. И я все думала: «Надо же, мы мечтаем о счастье, а они в нем уже живут. Наверное, это и есть пряничные домики, молочная река и конфетное дерево на одной улице. И все ходят в красивых нарядах сказочных героев».

Реальность оказалась грустнее.

А Сталий? Я не на секунду не забывала, что у меня вмонтирована крошечная капсулка передатчика в пряжку бюстгальтера, и что с этим человеком была близка Кира…

И когда Сталий все же поцеловал меня — а наша с ним работа очень располагала: сладкие фрукты, яркие краски… Мне нужен Вайпер — поняла я, когда губы Сталия коснулись моих:

— У тебя губы сладкие, милая Рина…

Я не спросила вслух — а называл ли он Киру милой?

Кира вообще часто приходила мне на ум. Это безумие рано или поздно закончится. И Кира узнает, что ее друг Вайпер напился в тот день, когда я в открытую стала подругой Сталия. Напился, а затем ушел с головой в работу. Хотя куда же глубже, он и так не вылезал то из кабины истребителя, то с каких-то полевых учений.

Дверь сработала сама. Или она предала меня в очередной раз, или среагировала на ладонь того, кто имеет доступ в мою квартиру.

— Крис?

Он по своему обыкновению затянут в черное, но сейчас это обычная одежда, он явно не летал, а просто гулял по планете, причем по обитаемым ее участкам. На нем нет боевого снаряжения — обычная куртка, в вороте которой видна горловина черной водолазки.

— Пустишь умереть? — его твердые губы кривит усмешка.

Черная куртка застегнута доверху, бледное лицо гладко выбрито. С чего бы ему сейчас умирать? На нем нет следов потасовки. И я бросаю с такой же легкой усмешкой:

— Ну помирай, раз уж пришел.

Едва эти слова сорвались у меня, как он оседает по двери, освобождая датчик. И панель схлопывается, оставляя его лежащим на белоснежном полу.

— Напился?! — у меня в памяти свежи недавние события, когда после крайней размолвки он нагородил себе неизвестно что со всеми вытекающими последствиями.

В тот раз меня отдельно взбесило, что Алексей, который и должен был нести ответственность за мою погубленную репутацию, не вступился за меня, а пил вместе с Крисом. Хотя и не набрался так, как Крис — судить обо всем этом мне оставалось только со слов ребят, и то не мне сказанных. Сама я ничего и не заметила — что еще раз подтвердило мои мысли о заговоре молчания в отношении меня. А что еще ожидать от людей, для которых я киви — туповатая подслеповатая жирная курица.

Вайпер в ответ только коротко простонал — как тогда, когда точно так же валялся на полу в окровавленном комбинезоне.

О чем я думала, переворачивая его тяжелое, литое тело, расстегивая набухшую изнутри кровью куртку? Как ни странно, совсем не о том, что вечер безнадежно испорчен предстоящей возней с медленно умирающим от отравленного клинка Криспином Вайпером. И даже не о том, что это и правда смешно: эпоха ядов миновала на Земле много столетий назад. И эта странная идея всплыла тут, на краю вселенной, выкопанная из архивов истории вместе с отвратительным словом «пират».

Да, я успела за несколько месяцев возненавидеть историю… И полюбить Криспина.

Это был именно клинок — узкий, малозаметный прокол сквозь одежду и глубокая рана в груди, уходящая к сердцу, которое не задето просто по какой-то счастливой случайности. И он действительно был отравлен, причем как-то примитивно, настоящим соком неизвестного мне растения. Уж растительное сырье определить я могла своим даже своим портативным лабораторным набором. И вывести на экран его формулу — с тем, чтобы схватиться за голову и поднять на ноги медика.

— Крис, милый, только не умирай. Я же не смогу без тебя, — слезы льются сами по себе и того гляди попадут в рану, которая кажется такой ничтожной, нелепой на его мощной груди. Следы от бластера выглядели куда более ужасающе, но тогда я точно знала, что их можно залечить.

А против этой гадости синтезировать противоядие нам не удавалось… Примчавшийся вместе с выдернутым с постели Сталием их врач тоже развел руками, но хотя бы сузил круг поисков:

— Не наше.

— И клинок щупалец. Наши шире и сразу с тремя-четырьмя лезвиями, — едва взглянув на рану, вынес вердикт Сталий.

— Не Ваших рук дело? — на всякий случай интересуюсь шепотом у него.

— Вы о чем? — глаза Сталия, и без того не самые приятные со своими вертикальными зрачками, сейчас еще больше напоминают хищника перед броском. — Для чего мне был бы нужен межгалактический скандал? Простите, но я смирил себя с потерей Киры. А уж из-за Вас…

Отшатываюсь, словно он ударил меня по лицу.

Сил и времени на спор со Сталием нет. И тут полно людей — наш и таллирийский медики, командир группы, даже сам посол Роман.

— А регенератор? — хватаюсь я за соломинку и удивляясь, что никому в голову еще не пришла эта мысль, тем более, что агрегат и не убирали после лечения Лайта.

— Бессмысленно, — качает головой таллириец, обдавая меня презрительным взглядом. — Тратить время на объяснения с женщиной я смысла не вижу. Но для офицеров-землян поясню. Заживить такую рану можно меньше чем за час. Но вот яд так и останется. А убивает сейчас этого воина не рана. Она ослабила, он потерял много крови, но он очень силен. Как только мы синтезирует противоядие, так и можно будет закрыть рану.

— Внимание, тревога, — раздалось по громкой связи, не дав мне высказать свои соображения по поводу синтезации противоядия. — Атака базы с воздуха.

Все дальнейшее происходит с первой космической скоростью. Алексей срывает кобуру с бластером и сует ее мне в руки:

— Не уверен, но, может, адреналин тебе подскажет, — и исчезает вместе с медиком.

Таллирийский врач невозмутим, но тоже проверяет свой бластер.

Обнаженный до пояса, все же смуглый, несмотря на бледность, на белой простыне моей постели Криспин лежит все также безмолвно, и я не смею отойти от него, ловя каждое дыхательное движение его груди. Рана прикрыта салфеткой — единственное, в чем меня поддержал таллирийский медик, это в том, что я не заливала рану пенками ни здешней, ни нашей и не попыталась ее зашить.

— Что такое атака с воздуха? — спрашиваю у врача одними губами, но или киберпереводчик не срабатывает на такой громкости, или таллирийское воспитание.

В принципе, я и так знаю. Там, на той планете с продажным губернатором. Там заряды летели сверху на дома. Но сейчас я не слышу взрывов и база не сотрясается.

И вот тут накатывает запоздалое отчаяние. А если нападающие ворвутся сюда?

Бластер у меня есть — щедрость Алексея не знала границ. Чем он сам будет отстреливаться? Не плевать же в щупалец. У него ядовитые высказывания, ноне слюна же… или найдет себе другой, у них оружия достаточно. Предлагали же мне настойчиво. Но я отказалась.

— Зачем? Посудите сами, что должно произойти на этой базе и этой планете, чтобы мне пришлось тут в одиночку отбиваться? Вы все этому всю жизнь учились. Вот Вы, Скат, готовы дать заключение по канцеррогенности пыльцы этого цветка? А она используется здесь как приправа.

— Примерно как наш шафран, — кивает он, поигрывая ножом.

— Откуда у Вас такие познания? — мое изумление неподдельно.

Он изображает еще большее изумление:

— Как откуда, пани инспектор?! Вы разве не в курсе, что без сдачи теоретической части по ботанике не присвоят мастера спорта ни по одному единоборству?

— Да? Странно. Но Вам виднее. Тем не менее, у Вас свои функции, у меня свои. И Вы меня не замените. Иначе бы меня сюда не направили. Как и я не стремлюсь отнимать Ваш хлеб, даже если бы мне приплатили полставки.

— О как… — только и промолвил Скат.

И зачем только я зацепила лично его? Возможно, потому, что он красив… И так ловко крутит в руках тяжелый, остро заточенный нож… у него сильные кисти рук, и мне уже хочется, чтобы он обнял меня. Но почему-то у меня вечно срывается грубость и глупость, как только мне хочется обратить на себя внимание красивого парня.

К реальности меня возвращает негромкий голос Вайпера:

— Киви… Не плачь, Киви… Нальешь море, а я сейчас не тот пловец, чтобы тебя вытащить. Ты же не умеешь плавать.

— Да, — машинально соглашаюсь.

— И стрелять не умеешь, — он замечает у меня на коленях кобуру с бластером. — Давай-ка сюда.

— Крис, — слезы и правда вырываются потоком, на этот раз от радости, что он жив. — Не разговаривай. И не шевелись. У тебя едва не задето сердце.

— Да оно у меня уже давно разорвано. Задевать нечего…

— Прости меня, Крис, — прижимаюсь к его руке лбом, и она обжигает.

Таллириец совершенно невозмутим и посматривает в окно, прислонившись к стене — но там только кусок неба и зелени лужайки, за которой начинается роща.

— Вы так и будете стоять, коллега? — окликаю его.

— Как врач я сейчас бессилен, — он даже не соизволил повернуть голову. — Синтезатор еще не подал сигнал готовности противоядия. А как воин готов исполнить свой долг. Защитить раненого и беспомощную женщину. Еще пожелания будут?

— Нет, — честно отвечаю я и возвращаюсь к Криспину. — Ты же весь горишь.

— Прижмись и грейся, — уголок рта дрогнул в подобии улыбки.

Именно это мне и хотелось бы сделать сейчас — все равно мы обречены. Крису не выжить, его сожжет изнутри неизвестный яд. Доктору с кошачьими глазами не отстреляться, если сюда ворвется толпа со щупальцами. Сталий и безопасники выбежали из моей комнаты, выхватывая бластеры на ходу, но вот куда они побежали? Может, эвакуировали миссию на своем звездолете? Попрыгали туда, захватив документацию — а мой отчет забыли, и если сгорит база, то пропадет и мой труд, а следовательно, и премия.

Мысль о премии отрезвляет, и я вижу, как Криспин приподнимается на одном локте:

— Киви, давай за мою спину.

— А как же ты?

— Обопрусь на тебя.

Может, он и прав, потому что в дверь ломятся. Как-то все оно не вяжется воедино. Далекая планета, похожая на рай в том виде, в котором его изображали на фарфоровых подносах — фрукты, цветы, синие озера.

— Они ворвались на базу? — бормочу я вопрос, формулировка которого меня напугала, потому что это может означать только один вариант. При котором все эти сильные, веселые, умные парни лежат сейчас в коридоре мертвыми или умирающими.

— Рация твоя где? — быстро спрашивает Крис, запихивая меня за спину и приготовившись стрелять почему-то не в дверь, а в окно, где стоит все также в какой-то безучастной позе таллирийский доктор.

Развожу руками… Мну не удавалось самой переключать каналы, цеплять ее было некуда, поэтому в экспедициях связь с базой поддерживали те сотрудники, которые сопровождают меня.

Крис только качает головой:

— Эх, Киви…

И вот тут происходит неожиданное. Дверь выламывается. Я вжимаюсь в простыни за спиной Криспина. Голоса ребят:

— Стоять, падла, руки вверх, бросай оружие.

Это они кому? Крису?! Я слышала, что как раз перед нашим прилетом они разоблачили предателя в дипмиссии. А теперь новая смена взялась за Вайпера? Зачем тогда просили его остаться? Или они все предатели?

Прижимаюсь к Крису, обхватываю руками за талию — кожа пылает.

— Крис, никому тебя не отдам!

В ответ раздается несколько выстрелов, а моему прижавшемуся к спине Криспина уху слышно его хриплое дыхание, и оно заглушает стрельбу.

И открываю глаза на внезапную тишину.

Окно разворочано.

Таллириец на полу, руки и ноги раскинуты в разные стороны, как будто он пойманная медуза на песке. Плащ, укутывавший его спину, сорван. И во все стороны, перемешиваясь с руками и ногами, протянуты щупальца. Они омерзительные. Голые, кое-где с пучками волос и почему-то членистые, а не суставчатые. Странно, как в одном организме разные уровни анатомии. И ребята пытаются сдержать хаотичные трепыхания этих длинных и сильных отростков.

В разломленную дверь влетает Сталий — он явно не терял время даром, потому что его мундир разорван, а на щеке кровь из небольшого пореза. Наши ребята оказались собраннее — все в снаряжении и все целы. Медик явно готов сплясать от радости при виде их и обращает свое внимание на Вайпера:

— Ты как, дружище? Этот хмырь не угробил? Блин, что ж мы все еще такие наивные?

Крис садится на постели, не выпуская по инерции бластер:

— Как ни странно, я даже взбодрился. Думал, сдохну еще давно.

— Видишь, планы твои нарушились, — улыбается Алексей. — Да, и давай-ка назад мой бластер. Рад, что у тебя оказался. Ну и да, убедился. Киви доверять бесполезно свое имущество. Раздаст тут же.

У меня перехватывает дыхание от возмущения, и пока я ищу слова, Крис опережает:

— Она умеет найти решение. К бластеру нужна полезная приставка. Я и пригодился.

— Крис, — вмешиваюсь, ощутив себя медиком. — Тебе нельзя разговаривать. Ляг.

Удивительно, но его обнаженные плечи, за которые я пытаюсь его придержать, чтобы уложить, уже не кажутся мне такими горячими.

— Даааааа, Криспин, ты не прогадал, — усмехается один из боевых пилотов команды Злого, высокий черноволосый парень, чья стрижка выглядит намного более вольной, чем у остальных ребят. У него смуглая кожа и блестящие, слегка выпуклые глаза. А на красиво очерченных, крупных губах всегда блуждает полуусмешка. — Если она тебя в такой обстановке рядом с собой укладывает, то остается позавидовать, что будет, когда не будет рядом всех нас, задержанного шпиона и парочки трупов под окном.

Медик по-хозяйски садится с другой стороны от Криса, где ему ближе.

— Ну-ка, показывай, в каком состоянии твоя дырка, — он разворачивает портативный анализатор, смотрит на его показания и его глаза начинают вылезать на лоб. — Ты правда себя чувствуешь легче? Точно?

— Да, — кивает Крис. — Логично ж. Некогда стало умирать. Вот сейчас вы все разойдетесь по делам, и продолжу.

— Нет, — неожиданно твердо и громко вырывается у меня, а ладонь Вайпера в моей руке слегка сжимается.

— Киви против? — поворачивает Крис ко мне свое лицо, и его глаза снова такие же теплые и веселые, как были когда-то давно, на другой планете.

И он шепотом говорит мне на ухо:

— Я запомнил твои слова. Твой шепот сквозь слезы: не смогу без тебя. И я тоже не могу, любимая.

— Ребята, — вмешивается медик. — Вы меня вгоняете в краску. Катерина Петровна, давайте уже слезайте и помогите мне с анализатором.

Ничего понять мы не можем вместе. Остальные постепенно оставили комнату, а Сталий ушел, вернулся с какими-то своими молодцами, которые запустили небольшой механизм, и окна с дверями приобрели прежний вид, как будто видеоматериал был запущен с обратной стороны.

— Концентрация яда в крови и тканях сократилась в разы. В сотню раз.

— Странно. И она падает на глазах, — я неплохо разбираюсь в растительном сырье и его взаимодействии с организмом человека. — Этот яд был из тех, что сохраняются в пепле после лазерной кремации.

— Рина… — медик не может сдержать эмоций.

А Крис протягивает шею с кровати:

— Что вы там у меня обнаружили? Уже приговор выносите? А ужин мне уже не положен? Даром пропадет?

Медик весело отмахивается от него:

— Мы на пороге великого открытия. А ты тут ерундой занимаешься. То стреляешь, то помираешь, то ужин просишь.

Действительно, оказалось, что изменение гормонального фона вызвало скоропалительное разложение яда. И противоядием, которое не могли синтезировать мы, и или не мог или не хотел создать щупалец, прикидывавшийся врачом, оказалось элементарно — адреналин, эндорфин и еще пара гормоном, выработавшихся в тот момент, когда Крис… Когда Крис волновался за меня и… И хотел меня…

Вот такая странная биохимия.

— Он знал?

Медик понимает, о ком идет речь, и пожимает плечами.

— С учетом того, что это первый живой щупалец у нас в руках, у парней будет возможность спросить и об этом на будущее.

— Потрясающе! — мечтательно протягивает Крис. — Лечение будет состоять в ввязывании в бой, и, желательно, поопаснее?

— Не только, — краснея, откашливается медик. — Это будет напоминать мечту авторов древних легенд. Не только ввязаться в опасный бой, но и не забывать при этом целовать прекрасную деву. Киви послужила катализатором для запуска биохимического процесса. Прости, друг, но она тебя банально возбудила.

— А можно мне закрепить эффект? — интересуется Крис.

— Да, — совершенно серьезно произносит медик. — Тем более, что теперь надо подумать о ране. Она без изменений, и зря ты так радостно скачешь по постели. Ну-ка, лег нормально. И сейчас полезешь в регенератор. Если я дозовусь Сталия.

— А нет?

— Будем зашивать и бинтовать. Заклеивать. Впервые, что ли? И вообще, этот Сталий, он все же смешной. Неужели Кира ему настолько голову закрутила одним взглядом, что он в собственном отряде прозевал шпиона?

Крис решается, и его мнение совпадает с нашим, медицинским:

— Давайте-ка по старинке. Правда ж не ожидал, что у них тут все так запущено. Не хочу в регенератор. И вот лежу думаю. Как давно потерял контроль над ситуацией Сталий? В конце концов, это их внутренние проблемы. Но вывод напрашивается более страшный. Кто такая Эйла? И какие сюрпризы таит так охотно подаренный ими регенератор?

— Предел паранойи тоже должен быть, — пожимает плечами медик.

— Сталий догонял звездолет Киры. Что хотел? Поцеловать Киру и получить в лоб от Сашки? Или удостовериться, что они все еще живы? — рассуждает Крис, пока медик выходит, чтобы определиться, надо ли перетаскивать Криса в медотсек корабля или обработать прямо здесь, но тогда надо продизенфицировать воздух в комнате и принести дополнительное оборудование.

— Мы можем это узнать?

— Увы, нет. Только от ребят, которые прилетят нам на смену.

— Знаешь, я не думаю, что Кира могла бы допустить опрометчивое решение. Сам знаешь, мне она не очень симпатична. Поэтому тут я совершенно объективна.

— Остается надеяться. И, прости за цинизм, но Зверь бы раскусил бы свою невесту. А раз сам за нее просил, значит, нормальная она девушка и с головой дружит.

— В смысле?

— Не могу ничего сказать за инопланетников. И вообще за всех подряд. Но представить нашего сотрудника жертвой постельных интриг?

Чуть позже мне становится понятен выбор Криса. Он валяется в постели на положении тяжелораненного и не отказывается от моих забот.

— Я так виновата перед тобой… Крис, мне и правда непривычно, что кто-то мог заинтересоваться мной без определенных выгод для себя.

— А разве я бескорыстен? — Крис поедает приготовленные мною с помощью нашего синтезатора и с местными ягодами, но все же вареники. — Вот, как у бабушки на каникулах…

— Я бабушка???

— Ты девушка. Сама прекрасная из тех, кого встречал. И ты мне дорога такой, какая есть. И я совершенно небескорыстен. Рина, выходи за меня замуж.

— Прямо сейчас? Или доешь?

— Я серьезно. Командир корабля имеет право официально зарегистрировать наш союз по нашим законам. Важно только твое желание.

— Что, все так ужасно? Мы обречены?

— Мы обречены только на победу. И я, честно говоря, не понял твою мысль. Не хочешь со мной связываться, понимаю. Я космический бродяга и иным не стану. Но что ужасного для тебя? Нет так нет. Твой выбор.

— Ты не понял. Ты зовешь меня замуж. Официально. Крис, это может означать одно. Мы погибнем через пару дней.

Вайпер замирает и его глаза выглядят странно.

— Милая моя, в старину говорили «пока смерть не разлучит нас».

— Знаю. И я об этом.

— А вот я не собираюсь помирать ближайшие годы. Раздумал. Слишком уж ты ко мне замечательно прижималась, Киви.

Официальная церемония прошла довольно буднично. Нам пришлось оставить несколько раз свои подписи в бортовом журнале и еще каких-то документах, которые разложил на своем рабочем столе Алексей.

Я посомневалась пару минут — хочу ли начать новую жизнь с новой фамилией, прикинула, что Катерина Грушко насолила за свою не самую долгую жизнь многим в пределах нашей Галактики и вот уже расширила свою репутацию склочницы и на Таллирию. Наверное, став Риной Вайпер, я и внутри немного поменяюсь. Судьба дает мне шанс. И я поставила подпись.

Криспин внес меня на руках в спальню. На руках, несмотря на мой тихий протест:

— Ты же только после ранения.

— Да? Да вся эта история заслуживала внимания только ради твоих вздохов и морсиков.

Крис поставил меня на ноги, отвел в сторону струящиеся и развевающиеся даже без малейшего дуновения сквозняка ткани местного свадебного наряда. Его преподнесла мне за пару дней до церемонии невеста Сталия. И я не смогла отказаться — тем более, что и Роман разрешил взять подарок, пообещав подумать, что я смогу принести в ответ на ее свадьбу с командором.

И почему-то мы все не удивлены ее характеру.

— Было бы странно, если бы он после Киры смог обречь себя на жизнь с кем-то, кто хоть в чем-то не был бы на нее похож, — эту фразу в разных вариациях я слышала от всех наших ребят.

Они же и рассказали всю эту душещипательную историю. Оказывается, Сталий эту невесту сосватал собственному брату-правителю. В сущности, им всем было безразлично, женились не друг на дружке, а на кланах уставших от тихой вражды планет. Сталий был настолько влюблен в Киру, что это понимали все парни, и не понимала я. Красивая, безусловно. Злобной ее тоже язык не повернется назвать. Но как себе Сталий и тот офицер с серыми переливчатыми глазами представляют семью с Кирой?

Киру ведь не удержать на месте, не отобрать клинки и бластеры. И очень было бы интересно взглянуть, как отнеслись бы оба, приползя домой после их изнурительных тренировок, в синяках и в грязи, в надежде на вкусный ужин и отдых, а в реальности встретив там еще более измученную супругу? Сталий меня и привлекал именно тем, что с ним я бы точно больше никуда бы не бегала и даже не писала бы заключения. Здешняя позиция мужчины мне нравилась. Не «я люблю тебя», а «я хочу обеспечить тебе покой и безопасность». Это то, чего хочу и я.

Так вот эта невеста, любезно сбагренная брату, выловила Сталия на прогулке. Или случайно с ним встретилась, как говорят. И сказала, что так не договаривались, что он ей понравился с первого взгляда, и ей абсолютно безразлично, что у брата-правителя должность выше, зато сам он не такой воин, как Сталий. А она выросла в семье воинов, и для себя иного супруга и не хотела никогда, если уж замуж и выходить. Оказывается, ей этого не особо и хотелось. Вот персонально за Сталия — иное дело. Ребята сказали, она упиралась. И Сталий опешил — девочка призналась, что полюбила его сразу и навсегда, и ей вообще-то не особо важно, даст он ей покой и безопасность или будет таскать за собой по просторам космоса — лишь бы быть с ним.

Наверное, она напомнила ему Киру. Не представляю, как этот гордый Сталий извинялся перед невестой и перед братом и перед всеми элитами, но как-то оно у них уладилось.

Крис выглядит таким надежным в своей парадной форме цвета нашей, земной, горьковато-душистой травы с вырезными листьями, которой не страшна ни жара, ни холод. Эх, не оказалась бы моя жизнь полынной настойкой… Но его руки так сильны, а скулы так четко очерчены, что все сомнения улетают прочь.

— Только попытайся посмотреть на другого. Убью.

Вздрагиваю. Вот и накликала. Значит, он ненадолго притворился милым?

Криспин порывисто прижал меня к своей еще не до конца зажившей груди и хрипловато после паузы добавил:

— Его. А тебя запру в спальне и буду любить до тех пор, пока ты забудешь думать о ком-либо кроме меня.

Перед окончательным поцелуем он улыбнулся совсем иначе, тепло и нежно, обволакивая меня сначала словами, а затем и губами:

— Пожалуй. Начнем со второй части, Кивёнок!

* * *

Море выбрасывало на берег пену и отбегало по острым камням назад. Мужчина, полулежа у самой кромки прибоя, куда долетали только брызги, любовался на тоненькую гибкую фигурку девушки, которая играла с волнами в догонялки, а иногда позволяла особенно высокому гребню накрыть себя с головой. Вода отбегала назад, а девушка встряхивала еще сильнее вьющимися от воды волосами, собранными высоко на затылке в хвост, и смеялась, запрокидывая голову и улыбаясь следующей бегущей на нее волны.

— Кира! — наконец не выдержал мужчина. — Ты не замерзла?

— Тепло же. И когда еще в Черном море искупаешься, — откликнулась она, выбрав момент, когда волна отползла, набирая сил и притихнув при этом. — Саша, иди сюда! Это же лучше всякого массажа. Смотри, оно меня помнит и узнало!

Одним прыжком тренированного, переливающегося мускулами тела он оказался рядом с ней:

— И меня. Даже не знаю, чего хочу больше. Плавать с тобой или любоваться тобой.

Они еще долго играли в воде, а затем бродили по пустынному ночному пляжу и безудержно целовались. Он смотрел в полные счастья глаза любимой и думал, что пусть для того, чтобы обрести ее, и потребовалось оказаться на краю вселенной — оно того явно стоило…

Content

Елена Вихрева, Людмила Скрипник
Шпионские игры